Рам Янка

Траблшутер

Глава 1. Фея

– Бакси… Бакси… – Кит тянет моему псу под столом какую-то еду.

Ротвейлер, закапывая слюной пол, нерешительно встает на ноги. Ведет носом, пытаясь уловить запах. Молодой еще, мало битый по носу «пудель».

– Бакс! – перехватываю его за парфорс, немного придушиваю.

Поднимает на меня свой внимательный взгляд.

– Отгрызать вместе с рукой, Бакс, – внятно произношу, вглядываясь в его глаза.

– Зак, ну ты чего… Я ж свой!

– Сегодня – свой, завтра – чужой. Он должен брать только из моих рук. И к тому же, у него профессиональный премиум паёк, не надо портить ему желудок.

– «Сегодня – свой, завтра – чужой»? – перестает жевать Кит. – Это как, Зак? Мы же друзья.

– Никто не знает, что будет завтра. Сегодня мы друзья. И я буду рвать за тебя. Но как съедет твоя крыша завтра, я отвечать не могу.

– А как же «доверие»?

– Со своим я разберусь, а ты, пока в моей стае, можешь доверять мне, не оглядываясь. Ты меня знаешь. Если что-то изменится, я тебя уволю. Эй, «Ментал»! – Влад, зависший в телефоне, молча поднимает глаза. – Ты нашел мне Фею?

– Нет. Чем плоха твоя Элла?

– Моя Элла – не член команды.

Хоть мы и юзаем ее иногда…

– Сделай ее членом.

Петька с Китом тихо ржут, переглядываясь.

– Воздержусь. Работу и личное надо разделять. Особенно при такой работе, как у нас. Да и к тому же, какая из нее Фея? Она – стерва, и выглядит, как стерва. Её амплуа не поменяешь. А мне нужна – Фея. Юная, воздушная, беспомощная… Чтобы внушала доверие с первого взгляда. И чтобы и стар, и млад неслись, ломая шеи, спасать ее из любых неприятностей. Такая… понимаешь… Чтобы цепляла за архетип «рыцаря», «спасителя»… Напрочь цепляла. Непобедимо.

– Не знаю я таких. Петька, может у вас в Академии есть?

– Слёту не могу вспомнить.

– Значит, нет, – качаю я головой. – Нужна такая… которую хрен забудешь.

– Ну и заказы у тебя, Зак!

– Ищи… И про врача не забывай. Нам нужен свой, чтобы постоянно был в доступе, и со связями в скорой. Прошлый раз чуть Кита не потеряли, пока нашли ему кровь.

Бакс ложится мне в ноги, продолжая водить носом по воздуху. Забираю с чашки дольку огурца, протягиваю ему. Разочарованно облизывается, воротя мордой.

– Я сказал – ешь.

Жалобно смотрит.

– Ешь.

Послушно перехватывает зубами огурец. Терпеливо жует, проглатывает.

– Молодец. Хороший мальчик… – треплю его по загривку и даю дольку салями.

Кит закатывает глаза, цокая языком.

* * *

Снятая в центре под офис трехкомнатная квартира с отдельным входом становится нам мала. Но переезжать никуда не хочется, здесь уже все обустроено под меня. В гостиной – наш «конференц», с одной стороны – доска, с другой – огромная плазма. Большой овальный стол покрыт, как в казино, зеленым бархатом. Так удобнее играть в наши «шахматы». Планируя операцию, мы расставляем на нем комбинации из фигур. В комнате поменьше – спортзал. Кит – высокий, крепкий «русский богатырь», еще молодой, но уже бывший спецназовец, теперь – инструктор по выживанию. А мы должны все, без исключения, уметь выживать в самых непредвиденных обстоятельствах. Такую работу я стараюсь не брать. Но никогда не знаешь, как ляжет карта.

Никита – непростой персонаж. Слишком много в нем «правильной» боевой морали. Все время приходится «обходить». Но он признает меня, как Старшего, и пока все проблемы были решаемы. Совершенно простой и открытый в общении, в рабочей ситуации он превращается в боевую машину. Надежную и готовую подставляться вместо «тела», которое ему доверили. Редкое качество. Ценное…

Я ценю своих людей.

В самой маленькой комнате – мой кабинет. Дверь открыта. Вижу, как Кит с Петькой режутся в карты. Достаю из стола коробку с Го. Подхожу, ставлю перед ними.

– Убрали карты. Есть время – играйте в Го или шахматы.

– Зачем? – морщится Петька.

Он недавно с нами, и еще частенько тупит.

Молодой с виду рубаха-парень со смазливой, но незапоминающейся внешностью. Несмотря на юный возраст – талантливый актер, способный качественно перевоплощаться и даже менять голос. Лучше иметь одного человека без внешности, чем трех с разной.

Но вот по мозгам – еще совсем пацан. Спасает только то, что пацан послушный.

– Затем, что они позволяют нарабатывать новые нейронные связи, формируют стратегическое мышление, улучшают навык концентрации, умение удерживать в голове динамическую картину действа.

Докидываю им в банк пару крупных купюр.

– Играете до трех побед. Победитель забирает банк.

Заметно оживляются, с вызовом поглядывая друг на друга.

– Волк, письмо на почте. Посмотри.

Влад.

Бытует мнение, что глаза у гипнотизеров должны быть темные. Все боятся именно черных пронзительных глаз. Глаза Влада – очень светлые, настолько прозрачные, что сразу и не определить, голубые или серые. И очень сильный, проникновенный взгляд. При его темной шевелюре и орлиной внешности – очень необычные глаза. Пока не привыкнешь, они все время притягивают взгляд, как что-то, не вписывающееся в картинку. Он очень редко моргает… Природа одарила его талантом захватывать внимание и управлять им. Образование этот талант отшлифовало.

Всегда одетый в темное, худощавый и совершенно неприметный, он словно включается и включает человека, стоит ему только взглянуть в глаза своим этим прозрачным стеклянным взглядом. Он со мной практически с самого начала. Надежный, ровный партнер с уникальными навыками. Читает людей: мимика, позы, дыхание… Моментально улавливает типаж, какие-то важнейшие для психологических манипуляций детали.

– Что там?

– Возможно, заказ.

Бакс поднимает морду и настороженно разворачивает ее к входной двери.

Перезвон «музыки ветра»…

– Замыкай двери, Коркин, – Петька заходил последним.

– Мы ж пока не…

– Привычки нужно формировать заранее.

– Привет, мальчишки!

Элла…

Нестройный хор ответных приветствий Кита и Петьки. Влад поднимает глаза, приветственно моргает ей, не меняя отстраненного выражения лица.

– Скучаете?.. – высокомерная ухмылка.

Разворачиваюсь к ней, складывая руки на груди.

Я же объяснил, что без звонка приезжать не надо.

– Привет… – шепотом.

Откидывая темные волосы за спину тянется губами к щеке, но я отклоняюсь, не позволяя.

Игриво присаживается прямо передо мной на обитый зеленым сукном стол. Нога на ногу.

– У меня для вас дельце.

– Нет.

Мы не работаем со знакомыми, «своими»: родственниками, друзьями… Это – табу. Помочь в чем-то можем, это – да. Но никаких контрактов.

– Да там плевое дело, Зак! Я уже пообещала… И деньги… – достает она конверт, – уже отдали.

– Что ты сделала?

– Ну… Я же помогаю вам… И…

– Ты что-то пообещала от моего имени?

Задумчиво смотрит вверх.

– Ну… Пообещала Я. Но…

– Мое имя прозвучало?

– Да.

– Иди-ка сюда.

Аккуратно подхватываю за локоть и стягиваю со стола под гробовое молчание. Не стучат даже кости Го. Веду в кабинет. А вот ее каблуки стучат гораздо быстрее, чем обычно. Я в гневе, да.

– Бакс, вышел.

Сейчас я буду дрессировать другого питомца, и тебе это наблюдать ни к чему.

Пёс, поджимая уши, выходит из кабинета и садится перед дверью. Закрываю.

Усаживаю ее на кресло.

– Тебе нравится твое место, Элла?

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе нравится твое место моей женщины?

– Да, – неуверенно поглядывая на меня снизу.

– Ты хочешь поменять его на какое-то другое? Моего менеджера, может? Может, даже, претендуешь на моё и хочешь поконкурировать?

– Да нет.

– Тогда знай свое место, Элла. И если оно тебе дорого – замри на нем. Ты НЕ говоришь ни с кем от моего имени. Ты нигде и никогда не заикаешься о том, что имеешь какое-то отношение ко мне или моей работе.

– Зак…

– Ты – взрослая умная баба. И это одно из твоих немногочисленных достоинств. Если вдруг оно перестанет фигурировать, остальные твои достоинства перестанут перевешивать многочисленные недостатки. Ты меня поняла?

– Я тебя поняла.

– Вернула деньги. Извинилась. Объяснила, что попутала и не имеешь ко мне никакого отношения.

– Зак. Я потратила уже отсюда свою долю.

– «Твою» долю?.. – от возмущения по моей спине идет дрожь, словно там есть шерсть, и она может встать дыбом. – «Твою» долю?

– Да ты даже не выслушал меня!

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч.

Достаю из сейфа деньги, протягиваю.

– Вечером будешь отрабатывать «свою долю». Долго, качественно, так, как мне нравится. Пошла вон.

– Волчара… – облизывается она зло, но возбужденно.

* * *

Клиенты – брат и сестра. Похожи. Друг на друга и еще на белёсых морских свинок. Обоим около пятидесяти. Полноватые, неприятные… Какие-то потертые, что ли, немного нелепые. И с неуместными ляпами демонстрации сомнительной финансовой успешности: перстень, серьги с бриллиантами – у неё, недешевые часы и брелок от дорогой тачки в нервных пальцах – у него. Взгляды услужливые, даже подобострастные, настороженные.

Баксу они не нравятся тоже. Он настороженно ведет носом и переводит взгляд с одного на другого.

Она сидит молча, терпеливо вздыхая и перебирая пухлыми пальцами ручку красной кожаной сумки.

Брат подыскивает формулировки понейтральнее, пытаясь выглядеть не слишком гадко в своей семейной ситуации.

– То есть Вы с матерью не общаетесь?

– Да Вы поймите, мы бы и рады… Но мы живем в Туле. Далеко…

– По телефону?

– Конфликтные у нас отношения… – сводит он брови жалобно. – Мама с характером, не хочет… общаться. Мы приезжаем изредка… На порог не пускает.

Ну, да. Приезжаете. Проверить, не освободилась ли квартирка в Москве. Всё ясно, в принципе.

– Давно не общаетесь?

– Да лет уже двадцать, – опускает он глаза.

– А мать, значит, коренная москвичка?

– Да.

– Другие наследники, претенденты?

– Да нет больше никого.

Красавцы. Бросили мать, а теперь пришли собирать урожай.

– А сиделку эту Вы нанимали?

– Сиделку? Нет! Сама она нашла где-то эту мошенницу!

– Большая квартира?

– Три комнаты. Крупногабаритная. Рядом с домом Булгакова…

– Ого. Вы уверены, что завещание написано на эту сиделку?

– Да! – не сдерживается сестра, раздраженно подаваясь вперед. – Мать сообщила нам об этом в официальном извещении. Всё заверено у нотариуса!

– А какой, говорите, диагноз?

– Онкология. Четвертая стадия. В любой момент может… Мы с ее лечащим врачом… «общий язык нашли», – делает пальцами специфический жест, словно считает деньги. – И есть такая информация, что мошенница эта организовывает поездку в Бельгию…

– Ммм… – доходит до меня. – Болевой синдром, который уже не купируется, эвтаназия…

В Бельгии эвтаназия разрешена, в России – нет.

– Да!

– Ясно. Проблема решаема. Если поторопимся. Цена вопроса – двадцать тысяч долларов.

Взгляды рассеиваются. Считают.

– Сколько?! – вздыхают они хором.

– Мы не работаем со средним классом, я предупреждал. Делаем все чисто, так, чтобы не возникало вопросов у органов и других инстанций. Если возникают какие-то последствия – разруливаем их сами. Цена квартиры, которую вы получите в итоге, гораздо превышает затраты. Конечно, вы можете поискать других исполнителей… Но успеете ли? Каждая минута на счету. Работая с нами, через три дня вы будете иметь завещание, оформленное на вас, и гарантию, что она не успеет переоформить его ни на кого другого. Оставлю вас на десять минут. Подумайте…

– Подождите! – беспокойно подскакивает он.

Бакс настороженно рыкает.

– Гарантию?

– Гарантию.

Открываю дверь, пропуская пса вперед.

– А в каком виде, позвольте спросить?

– В виде желанной эвтаназии пациента. Думайте. Скоро вернусь.

* * *

– Итак, – объясняю я своим. – Мы имеем три заинтересованные стороны.

Открываю четыре коробочки с наборами шахматных фигур. Белые, черные, красные. И прозрачные, стеклянные – это мы.

Король, Ферзь, Ладья.

– Заказчик, – ставлю я на стол черного короля. – Госпожа Салтыкова, владелица квартиры, – белый король. – Ее сиделка – пока что неизвестная барышня… Варианта три: ферзь, офицер, пешка.

Ставлю три красные фигуры перед ребятами. Пусть тоже соображают.

– Кто?

– Не офицер, – сбивает щелчком фигуру Влад. – Была бы она засланцем черных риэлторов, то сразу же после подписания завещания госпожа Салтыкова была бы уже упокоена. А тут Бельгия…

– Согласен.

Убираю лишнюю фигуру.

– Пешка или Ферзь?

– Продуманная мошенница, которая убедила старушку отдать ей квартиру взамен на облегчение участи, или сердобольной дамочке просто повезло с покровительницей, обиженной на своё потомство?

– Неизвестно. Предлагаю оставить Ферзя для перестраховки, – убираю пешку, ставлю красного Ферзя рядом с белым Королем.

– Волк, – хмурится Кит. – Ты реально решил замочить старушку?

– Фу, Кит! Как можно? – морщусь я. – Не замочить. А помочь ей организовать эвтаназию. Эвтаназия – это добровольный уход из жизни! – поднимаю вверх палец. – И, в нашем случае, избавление от мук. Она хочет. Я буду ее темным ангелом-спасителем.

– Не дрогнет рука? «Спасать»?

– Не дрогнет, – вспоминаю я, как месяцами мучился от болей мой дед.

Не дрогнула тогда, не дрогнет и сейчас.

– Мы ничего не меняем в сложившейся ситуации, кроме фигурантов завещания. Черные и белые фигуры получают своё. Красную мы временно нейтрализуем. А потом я побеседую с ней так, чтобы она не захотела освещать никаких деталей произошедшего. При необходимости с ней еще и «мило побеседует» Ментал.

Отгораживаю красного Ферзя нашими прозрачными фигурами.

– Короче, несколько задач: первая – нам нужно войти в квартиру. Кит, это твоя задача. Влад, у тебя две другие. Первая – достать мне два препарата и набор для инъекций, – пишу на бумаге названия.

Влад – врач-психотерапевт по образованию и имеет кое-какие связи в фармацевтике этого профиля.

Первый препарат – наркотик-опиат, который ей итак, судя по диагнозу, вводят. Второй – препарат, угнетающий дыхание, который быстро распадается и не определяется потом в крови на фоне остальных лекарств.

Эту партию я уже разыгрывал и точно помню все ходы.

– Старушка уснет в сладких грезах и больше не проснется. Гуманно. Все, как в лучших заведениях Бельгии. Только не нужно мучиться в дороге.

Хмурясь, Кит неуверенно кивает.

– Кит? Сомнения какие-то?

Лучше все решать на берегу.

– Нет. Реально гуманно. Я, вообще, за эвтаназию. Но не хотелось бы пугать старушку.

Киваю. Мне бы тоже этого не хотелось.

– Постарайся войти тихо, чтобы она не напугалась.

Дальше. Пока Кит нейтрализует нашу сиделку, мы должны обеспечить законность процедуры подписания завещания. Сначала старушку должен освидетельствовать врач на предмет вменяемости. Врача я найду. Потом ты, Влад, немного поработаешь с ней, мило побеседуешь. Внушишь, что она примирилась с детьми. Она поставит свои подписи при нотариусе, и, чтобы подстраховаться, мы запишем видеообращение с завещанием. Всех отпустим, обеспечим клиентам алиби. И когда они будут достаточно далеко, уже я «поговорю» с ней в последний раз. Схема ясна?

Мои утвердительно бурчат.

– Тогда ориентируемся на нее, остальное – по обстоятельствам.

– А я?

– А у тебя, Коркин, в ближайшую неделю – мастер-классы. Я договорился с одним бывалым карманником, он тебя натаскает и на «пальцы», и на «замки». Только как актера мне тебя недостаточно. Нужно осваивать и другие компетенции. Вот телефон.

– Когда начинаем? – поднимается Кит.

– Прямо сейчас. Поехали, посмотрим на нашу «мошенницу». В квартиру входим завтра.

* * *

Старинный желтый дом на Садовом кольце. Мы въезжаем под массивную арку. Двор не изолирован, и я паркуюсь у подъезда. Открываю окна. Бакс на заднем поскуливает, высовывая морду в окно и нюхая воздух.

– Какой план?

Пока не знаю.

Прикидываю номер квартиры, планировки…

– Второй этаж, вот эти окна.

Крошечный балкон не застеклен. Дверь пластиковая. Она приоткрыта. Первый этаж нежилой.

– Я могу войти с балкона, – хмыкает Кит.

– Внимание привлечем. Нежелательно. Сейчас камеры везде… Кстати!

Достаю из кармана маленькую камеру на липучке. Не вечность же нам здесь ждать. У меня на вечер планы…

– Код от подъезда – двадцать два сорок один, сбегай, прикрепи на шестьдесят вторую квартиру.

Достаю планшет, на который выходит инфа с камеры.

Забегает по невысокой лестнице к подъезду, код… подошел.

Кит крепит слишком высоко. Его видно отлично, но эта махина под два метра. Думаю, наша мошенница гораздо ниже.

Набираю его.

– Кит, пониже…

Правит.

– Так?

– Нормально.

Я вижу, как к подъезду идет девушка с большим пакетом.

– Кит, у нас «гости», – на всякий случай предупреждаю его.

– Закончил.

Она поднимается по лестнице, к двери подъезда.

Мой взгляд приковывает необычного цвета длинное шелковое платье. Лавандовое. Очень нежное. Юбка пышная, и ткань играет по ветру, демонстрируя мне тонкие щиколотки и красивые икры. Жемчужные аккуратные ноготки и ниточка перламутрового ремешка босоножек. Шелк натягивается на бедрах…

Словно чувствуя мой взгляд, девушка оборачивается на секунду, бросая свой прямо мне в глаза.

Какая редкая картина: нежность, уязвимость, женственность…

Хоть я и любитель несколько других «картин», но эту не оценит только полный кретин. Цепляет… Как редкость, как произведение искусства, как эстетически гармоничная вещь. Но и за мужское цепляет тоже! И даже за похоть… Но совсем не так, как, например, цепляет Элла. Тоньше… Гораздо более тонко и филигранно.

Собранные наверх волосы рассыпаются под порывом ветра. Зависаю. Она смотрится инородно на этой обшарпанной лестнице. Словно ее вырезали из журнала и приклеили в газету.

Кит открывает дверь, зацепляя ею огромный пакет в руке девушки, и он лопается.

Они растерянно смотрят друг на друга. По лестнице, словно на замедленном видео, катятся яблоки, апельсины… что-то еще…

Встряхиваюсь. Заворожила! Быстро его набираю.

– Кит. Метнулся, помог. Познакомился, взял телефон.

Вдруг пригодится? Соседка…

Кит начинает улыбаться ей, и они о чем-то негромко разговаривают. Присаживаются, начиная собирать фрукты. Она мелодично смеется.

Выхожу из машины с Баксом, делая несколько шагов к ним. Хочется разглядывать дальше. И я не отказываю себе в удовольствии.

Невысокая, но очень изящная, фигуристая, точеная, как статуэтка. На хрупком запястье – часы-браслет.

Легким движением закидывает светлые волосы за спину. Они стоят друг напротив друга, держа в охапках фрукты.

Яблоко выскальзывает из ее рук и прыгает по ступенькам вниз, и она опять смеется.

Кит глаз не отводит! И улыбается, уже как полный идиот.

Потёк…

Мы не для этого здесь! – прокашливаюсь я.

Незаметно стреляет в меня хмурым взглядом.

Проходящая мимо них женщина открывает дверь.

– Здравствуйте, Сонечка.

– Здравствуйте, тетя Маша.

– А Маргарита Викторовна как себя чувствует?

Девушка пожимает плечами.

– Не очень…

Так, так, так! – включаюсь я.

Маргарита Викторовна Салтыкова! Это что – наша «мошенница»?!

Тётя Маша открывает им дверь, и они заходят внутрь. Мы успеваем многозначительно переглянуться с Китом. Он в шоке. Расстроен…

А я?… А я – наоборот. Интересный расклад. Интригующий!

Так Ферзь или Пешка? Девчонка мутит, или просто повезло?

Достаю планшет.

Да, все верно, это она, – я наблюдаю, как они входят в квартиру.

Ведь она, чисто гипотетически, может и подменять опиаты, усиливая болевой синдром, чтобы довести жертву до такого решения. Очарования у нее через край, чтобы старушка даже не заподозрила такой расклад.

Ферзь или Пешка?…

Через десять минут Кит возвращается.

Вопросительно смотрю на него.

– Софья… – вздыхает он. – Телефон скину.

– Ферзь или Пешка?

– Пешка! – категорически.

А вот я не уверен.

* * *

Огни ночного города летят навстречу. Басы покачивают тачку. Баксу не нравится громкая музыка. Поджав уши, он пытается поймать мой взгляд в зеркале заднего вида. Пусть терпит, она нравится мне. Я не гоню, кайфуя от этой ночной поездки. Взгляд цепляет детали улиц. Почему-то фиксируясь на лавандовых. Их немного – неоновая надпись, рекламный постер, маникюр переходящей дорогу девушки… А потом много. Очень! Новый Арбат весь в лавандовом неоне.

Вставил мне этот цвет. И я чувствую своеобразный голод. Моя фантазия начинает играть. Повинуясь порыву, притормаживаю возле бутика, в витрине которого несколько платьев похожего фасона.

– У вас есть то же самое, что в витрине, только лавандовое?

– Нет. Сегодня купили. Но во втором нашем магазине, возможно, еще есть.

– Адрес.

Это далеко. Ехать минут сорок, но я зачем-то еду. Наверное, просто хочется покататься и расслабиться. Но расслабиться не получается. Чувствую предвкушение. Губы пересыхают, я облизываю их.

Платье во втором магазине, действительно, отыскивается, правда, не сразу. Очень похоже. По-крайней мере, ткань точно такая же. Покупаю, не глядя на размер. Для кого я его покупаю? Не знаю… мне просто хочется почувствовать ткань.

Кидаю на сиденье рядом.

Пока стою на светофоре, рука неосознанно двигается в пакет, я пропускаю гладкую ткань между пальцами, и у меня встает на это ощущение. Интересно…

Выжимаю газ. Не очень аккуратно паркуюсь рядом с подъездом.

Прихватываю пакет, забираю Бакса.

Даю ему пять минут побегать на площадке для выгула. Носится, как щенок.

– Бакс. Домой.

Не слушается. Заигрывающе разгоняется, пытаясь втянуть меня в игру, и тормозит всеми лапами, резко меняя направление движения. Но у меня нет с собой его игрушек, к тому же, предвкушение торопит.

– Домой, я сказал.

Делает еще пару небольших кругов, косясь на меня.

– Бакс!

Понурив морду, подходит.

– Плохой мальчик, – жалобно поглядывает на меня снизу. – ПЛО-ХОЙ!

Присаживаюсь, пристегиваю на поводок, глядя ему в глаза.

– Я сказал «Домой», – перехватываю его за холку, оскаливаюсь на него. – Ты должен идти ко мне сразу.

Бойцовские собаки четко должны понимать, кто вожак, и слушаться безоговорочно, иначе это оружие начинает стрелять само. Их усыпляют пачками. И все из-за слишком мягких «любящих» владельцев. Мне нравится Бакс, и я не хочу, чтобы он начал «стрелять» без моей команды, поэтому забочусь о послушании даже в мелочах.

Послушно идет, но все еще пытается играть, толкая меня мордой под коленку.

– Перестань. Спокойно иди.

В лифте с нами еще какой-то мужчина. Никогда не видел раньше. Опасливо поглядывает на собаку. Потом мне в глаза и снова на собаку.

Чего ты ждешь? Что я начну с успокаивающей улыбкой убеждать тебя, что он не кусается? Он кусается. Зачем мне бесполезная собака? Веди себя аккуратно, без резких движений.

Выхожу на своем этаже.

Не люблю носить ключи, поэтому замок на моей двери кодовый, а внутри сигнализация. Но сегодня внутри – Элла.

Набираю двенадцатизначный код.

– Бакс, место.

Захожу в комнату. Она у стола, в шикарном комплекте черного белья, прогибаясь, приглашающе разводит бедра.

– Я заждалась…

Рассматриваю.

Красиво. Но сегодня в фаворе лаванда. Бросаю ей пакет с платьем. Перехватывает на лету с вопросом в глазах.

Обрисовываю в воздухе ее силуэт.

– Это все снять. Под платьем ты должна быть голой…

– Волчара хочет поиграть? – ухмыляется она.

– Волчара хочет.

Ухожу в душ, смываю с себя этот день. Но лаванда так и не смывается.

Обмотав бедра полотенцем, возвращаюсь. Прихватываю коробочку с презервативами.

Немного не «то»… – разглядываю я Эллу. – Но в целом… если…

Достаю квадратик фольги, зажимаю его в зубах. Кручу в воздухе пальцем. Она послушно поворачивается и прогибается над столом.

Вот сейчас – хорошо.

Ткань опять заманчиво обтягивает бедра.

Раскручиваю на себе презерватив.

Несколько медленных поцелуев в шею… мягко кусаю за плечо…

Она стонет, сжимая губы и впечатываясь в мою эрекцию.

– Зак… ты… о*уенный…

– Заткнись… – не надо меня отвлекать.

Хрипло посмеиваясь, ставит колено на стол.

Медленно поднимаю юбку, скользя пальцами по бедрам, кайфуя от ощущений этой ткани. Мне хочется закрыть глаза. Закрываю, представляя эту нежную Софью, ласкаясь щекой о шелк платья.

Медленное движение бедрами внутрь. И по моему телу идет дрожь нетерпения.

– Ты такой ласковый сегодня… – шепотом выдыхает… не она!

Нет… Не «ТО»! – почему-то коротит меня.

И я открываю глаза. Перехватываю ткань на плечах. Рывок. Она трещит и падает по бедрам вниз.

Элла возбужденно смеется.

– Ты е*анутый, Волк!

Перехватываю ее за хвост и впечатываю в стол, как обычно.

И просто жестко трахаю, расслабляясь.

Нормально… вот так… по-честному!

Е*анутый, да… Но придется терпеть! Мне нравится так.

Несколько минут «по-жоденькому» – и она дрожит, умоляюще что-то шепча мне. Могу кончить сейчас вместе с ней. Но мне все еще чего-то не хватает. И я довожу ее удовольствие до конца, чуть замедляясь и позволяя Элле насладиться им подольше.

Выхожу. Она разворачивается, впиваясь мне зубками в губу.

– Еще?..

– Нет… Отсоси мне, – срываю презерватив. – Хочу кончить в твой рот.

Кусаю ее пухлые губы в ответ.

– Ммм… – оседает она на колени, высовывая язычок.

И я вдавливаюсь в этот горячий, игриво сопротивляющийся рот.

Ткань скользит под ее коленями, и кончаю я именно от этого зрелища, захлопывая в последнее мгновение глаза, и, обостряя ощущения, вспоминаю взгляд «Софьи», брошенный на меня.

Да… вот теперь хватает…

Еще немного поплавав в удовольствии сам, чувствую, как двигается ее горло, проглатывая сперму и сжимая мою головку. Останавливаюсь.

Элла облизывает нижнюю губу.

– Я отработала? – заигрывающе приподнимает бровь.

– Полтинник? Не-е-ет… Ты остаешься до утра.

* * *

– Ментал, иди встречай родственников, они сейчас подъедут. Дверь мы оставим открытой. Проводишь их сюда.

Влад сбегает по лестнице вниз.

– Давай, Кит, звони.

Его слегка корежит. Он вдыхает поглубже, натягивая улыбку. Тянет…

Звоню сам, вставая на ступеньку ниже, чтобы меня не было видно в глазок.

Дверь старая, деревянная, и я слышу, как кто-то подходит к ней.

Мы дождались, пока Софья зайдет внутрь, чтобы открыла именно она. Не хватало еще потерять старушку преждевременно, от испуга.

– Никита? – открывает она дверь. – Неожиданно…

Улыбка с его лица исчезает. Рывок за руку – и через секунду она прижата к нему спиной. Ладонью он запечатывает ей рот. Делает шаг в квартиру. Захожу следом, прикрывая за собой дверь. Она неуверенно мычит ему в руку. Мы встречаемся с ней глазами. Ее – огромные. Испугана и растеряна. Не вырывается даже… просто кладет свои ладони поверх его руки, словно не веря, что ей закрыли рот. Тонкие пальчики ощупывают его руки.

– Шшш… – подношу палец к губам. – Не пугайте госпожу Салтыкову.

– Софья… – шепчет ей Кит. – Тихо. С Вами не случится ничего плохого. Только – молчите.

– Где она? – стреляю я глазами на двери комнат.

Нахмурив брови сердито смотрит в глаза, никак не отвечая на мой вопрос.

Ладно. Приоткрываю одну, заглядывая аккуратно внутрь. Маленькая комнатка. На заправленной кровати белая кожаная сумочка и открытый ноутбук. Открываю дверь шире, кивая Киту.

Он заходит туда вместе с ней.

– Софья, ведите себя разумно, не шумите. Мы не бандиты, не воры и не собираемся причинять здесь никому никакого вреда. Сейчас мы с Вами немного побеседуем.

Я слышу в дверях шум. Софья нервно переводит туда глаза.

– Это дочь и сын Маргариты Викторовны, они переживают за нее и хотят с ней пообщаться. Мы побудем здесь, чтобы им не мешать. Кит, отпусти барышню…

Он убирает руки, делает шаг к двери и замирает там. Я вижу чуть уловимую вину в его взгляде. Софья смотрит на него. Он смотрит в окно и иногда поглядывая мне в глаза.

– Нам известно о Ваших планах, Софья, родственники Маргариты Викторовны с ними не согласны.

Молчит, продолжая сверлить прищуренным взглядом Кита, губы обиженно вздрагивают.

Он медленно переводит на нее взгляд.

Ну, ты еще извинись!

– Извини…

Вот, идиот.

– Кит, постой за дверью.

Выходит.

– Итак, – присаживаюсь я с ней рядом. – Госпожа Салтыкова больше в Ваших услугах не нуждается. О ней позаботятся дети и мы.

Отрицательно качает головой.

– Они ей не станут помогать. Они просто хотят ее квартиру.

– Не буду спорить. Хотят. Впрочем, как и Вы. Поездка в Бельгию – реальные планы или?..

Открывает дверь в шкаф, я подлетаю, перехватываю ее запястье.

– Да что ж Вы такой нервный! – стряхивает брезгливо, словно царевна какое-то насекомое. – Боитесь, что автомат достану?

Это немного цепляет, но я понимаю ее чувства.

Достает два конверта. Билеты… рейс в Брюссель. На завтра. Два. «Маргарита Салтыкова», «Софья Городецкая»… – читаю я. И один билет обратно. Для Софьи.

Реально.

– Как Вас зовут?

– Захар.

– Захар, пусть забирают свою квартиру. Отпустите нас в Брюссель.

– Нет, Софья, я не могу этого сделать. В дороге она может переписать завещание в Вашу пользу.

– Вы понимаете, что она мучается? Уколы практически не помогают! Пожалуйста…

Ее «пожалуйста» такое… искреннее, доверчивое… по-настоящему женское, что на пару секунд мне даже приходит мысль сопроводить их в Брюссель.

Бред, конечно.

– Вы не переживайте так, Софья, эту проблему решу я. Не выезжая в Брюссель. Зачем ей мучиться в дороге?

– Вы ее… убьете? – оседает она на кровать.

– Разве цель не эта.

– Но там это будет… щадяще!

– И здесь тоже. Я не стану ее пугать. Две инъекции – и все. Точно такие же, как и там. Но Вам сейчас придется собрать свои вещи и исчезнуть. Потому что, если кого-то и заподозрят в этом… это будете Вы. И родственники будут свидетельствовать против Вас. Вы же ставите ей уколы. И все знают об этом. Соседи… ее врач… Так что, извините, квартира Вам не достанется. Это я, на всякий случай, заберу.

Вытягиваю у нее билеты.

– Быть может, нам придется собирать против Вас доказательства, если вдруг Вы захотите поиграть в судебные игры.

– Не захочу, – вздыхает она. – Но… Жаль… Маргарита Викторовна хотела, чтобы квартира досталась мне. Очень хотела.

Пока Влад занимается Салтыковой, я, на всякий случай, выясняю обстоятельства, чтобы быть уверенным, что никакие неожиданные подачи нам от барышни не прилетят.

– Ничего. Найдете себе другую жертву.

– Не говорите ерунды! Маргарита Викторовна сама предложила. Какая жертва?!

– Ммм… – ухмыляюсь я. – А Вы и в намерениях не имели!

– Нет, конечно! – стреляет возмущенным взглядом.

– И как Вы здесь оказались?

– Ей нужна была сиделка. У меня не было денег, чтобы снимать себе квартиру. Я – студентка, учусь в медицинском. Подрабатываю на скорой. Был вызов… Одинокая женщина. Потом заехала проведать, как она. А дальше… Вот и всё.

– И как речь зашла о квартире?

– Моей сестре нужна почка… Я как-то поделилась…

– Реально нужна?

– Реально.

– А что ж Вы не отдадите свою? Сестра ведь…

– Не подхожу я, как донор.

– Ясно.

Печальный расклад.

– Придется заработать как-то по-другому, Софья. Собирайте вещи. Мы скоро уходим отсюда. Уходим вместе с Вами.

– Я могу попрощаться с Маргаритой Викторовной?

– Нет. С ней работает сейчас один человек… Она и не вспомнит Вас.

– А Вы врач? – начинает нервничать она. – А вдруг Вы неправильно рассчитаете дозировку! А вдруг…

– Да не волнуйтесь Вы так… Я все сделаю хорошо, обещаю. Собирайте вещи.

Распрямляет спину. Глубокий вдох. По изящной шее скользит выбившаяся прядь. Красивые губы подрагивают.

– Включите ей, пожалуйста, Шостаковича. «Вальс», – протягивает она флешку. – Она прекрасно танцевала раньше…

Забираю.

– Да… – вздыхаю я.

– Что? – оглядывается она.

– Ничего…

Ни ферзь, ни пешка. Офицер госпожи Салтыковой лавандовой крови.

* * *

Все лишние уходят из квартиры.

Передаю Софью Киту. Он аккуратно берет ее под локоть, перехватывая из рук небольшой черно-белый чемодан.

– Пусть посидит с вами в машине. Потом я выйду, и отпустим. Влад, мне пора?

Положительно моргает.

Кидаю ему ключи от тачки. Надеваю белый халат.

Софья в дверях оглядывается.

– Я помню, – показываю ей флешку. – Всё будет хорошо.

Нет, я не обязан успокаивать ее. Но в нашей ситуации гораздо проще сотрудничать, чем воевать. Ну и еще ее это «пожалуйста» очень подкупает. По-человечески. По-мужски.

– Спасибо Вам, Захар.

Эта адекватность, правильная оценка ситуации, отсутствие истерики подкупают тоже, надо признаться.

Захожу в комнату.

– Добрый вечер…

Маргарита Викторовна сидит в большом кресле, укрытая пледом. Глаза утомленные, немного слезятся. Не такая пожилая, как я ожидал увидеть. Лет семидесяти. Но ухоженная, взгляд осмысленный. Только после Ментала немного одурманенный. Она спокойна. Это хорошо.

– Добрый вечер… – немного рассеянно приглядывается она.

– А я Ваш новый врач. Меня зовут Захар Тимофеевич.

На самом деле, это ненастоящее мое отчество. Тимофей – имя моего деда. Он вырастил меня. И я сменил свое отчество. Он был мне как отец.

– Как Вы себя чувствуете? – присаживаюсь перед ней.

Вздыхает, немного раздраженно морщась.

– Уже начинается… Пора ставить укол.

– Пора.

– А где моя… – она вопросительно смотрит на меня, что-то вспоминая. – Моя…

– Девушка, которая ставила Вам уколы?

– Да… – растерянно. – Или это было раньше?.. Софья?..

– Да, – киваю я. – Раньше ставила она. Теперь – я.

– А где она?

– А у неё все хорошо! – улыбаюсь я. – Она замуж вышла. Привет Вам передавала. Обещала заехать скоро.

– В самом деле?..

– Конечно.

– Как хорошо… Хороший у нее муж? Любит ее?

– Очень любит. Хороший парень.

Тонкие губы трогает улыбка.

– А Митя с Катюшей уже уехали?

Это ее дети.

– Да, но обещали приехать завтра, вместе с внуками.

Вижу, как она кусает губы, чуть чаще моргая. Это болевой синдром, я узнаю его.

Достаю первый шприц. Отыскиваю катетер в вене. Хорошо, что он есть. Пожилым тяжело попадать в вены.

Ввожу ей ровно половину. Это гораздо больше привычной ей дозы.

Жду, пока подействует опиат.

Подхожу к простенькой музыкальной системе. Подключаю флешку, отыскиваю вальс.

– Софья просила поставить Вам эту музыку.

– О… да… прекрасная музыка… Софья – прекрасная девушка… Словно из прошлого века… Из моего детства… Таких сейчас больше нет…

Она улыбается.

– Как Вы себя чувствуете?

– Гораздо лучше.

– Вам изменили терапию. Теперь будет этот препарат вместо старого.

– Правда? Как хорошо… Почти не чувствую боли.

– Софья еще говорила, что Вы прекрасно танцевали в молодости.

– Да! – кивает и мечтательно продолжает. – Я летала, как бабочка… под этот вальс…

Протягиваю ей руку.

– Можно Вас пригласить?…

Неуверенно берет мою руку. Аккуратно поддерживаю. Делаем несколько медленных оборотов. Я не очень танцую вальс… Но она счастлива и этим нескольким шагам. Присаживаю обратно.

– Вы очень добрый мальчик, Захар. Спасибо за этот танец. Я иногда мечтала станцевать еще хотя бы раз…

– Ну, что Вы, Маргарита Викторовна…

Достаю еще один шприц.

– Теперь Вам будут ставить три препарата, и боли не будет совсем.

– Да?.. – с облегчением. – Сегодня на удивление прекрасный день. Столько хороших новостей.

Ввожу остатки опиата. Ее веки начинают закрываться. На губах улыбка.

Улетает…

Меняю шприц. Медленно давлю на поршень.

Аккуратно собираю «улики».

– Приятного путешествия, Маргарита Викторовна.

Выхожу, закрываю дверь.

Чувствую удовлетворение. Я сделал свою работу хорошо.

* * *

Сажусь за руль. Влад играет в какую-то головоломку на телефоне. Кит на заднем с Софьей. Хмурый.

– Софья, куда Вас отвезти?

– А как… это прошло?

– Как Вы хотели. Спокойно. Я представился врачом. Сделал инъекции. Она уснула. Её дыхание постепенно замедлится и остановится.

– А вальс?

– Я включил. Мы немного поболтали перед… этим. Так куда Вас отвезти?

– Спасибо. Не нужно никуда. Можно, я просто выйду.

– Нет. Нельзя. Отсюда я должен Вас увезти.

Мало ли… Вернется еще обратно на эмоциях. Наделает глупостей.

– Куда едем?

Неуверенно пожимает плечами.

– Тогда всё равно, куда. Высадите меня где-нибудь…

– Вам что – некуда пойти?

Молчит.

– Друзья, знакомые?

– Разве можно так поздно озадачивать знакомых своими проблемами? Это неудобно. Я придумаю что-нибудь.

И что с ней делать? А если у неё и денег на гостиницу нет? Студентка…

Никак не пишутся у меня ее хрупкий силуэт и эти ухоженные пальчики с ночевками во всяких сомнительных местах. Настолько не пишутся, что меня начинает ломать.

Кит нервно ёрзает, проводя пятерней по коротко стриженным волосам. Мы встречаемся с ним взглядами в зеркале.

Разглядываю ее внимательнее.

Тоненькое золотое колечко, такие же серьги…

Пальцы Ментала замирают.

– Волк…

– М? – отвлекаюсь я.

– Я нашел тебе Фею. И врача тебе тоже нашел.

– Покажи, – заглядываю в его телефон, но там все та же головоломка.

– Думаю, ты уже рассмотрел, – ухмыляется он, продолжая двигать фигуры на экране. – Десять минут тут уже мозгами скрипите, как решить ее проблемы. По-моему, это показатель профпригодности, нет?

А, черт… – посмеиваясь, я разворачиваюсь и теперь вижу ее по-новому.

Софья задумчиво смотрит в окно и думает о своем, не слушая, что говорит Влад.

Проблем с ней будет, пи*дец…

Мне бы, конечно, больше импонировала харизматичная, но расчетливая актриса. В остальном…

К тому же, у меня есть рычаг давления. Справлюсь?

– Софья.

Вздрагивает, оборачиваясь.

– Сколько денег Вам нужно на пересадку почки сестре?

– На пересадку – нисколько. По программе фонда это бесплатно. Нужно заплатить донору.

– Сколько?

– Восемьсот.

– Всего восемьсот?!

– Половину мы уже собрали…

Восемьсот… Да любой состоятельный любовник, не парясь, дал бы ей эти бабки. Она достаточно хороша, чтобы очаровать такого!

Но что-то мне подсказывает, что это не ее версия. В формат дорогой шлюхи… Нет… Даже просто в формат содержанки… Черт с ним, даже любимой содержанки, она как-то не…

– Я хочу предложить Вам работу, Софья.

Давлю на газ, машина трогается с места.

– Вы будете работать с нами, на меня. Я дам Вам те деньги, которых не хватает. Естественно, в долг, который будет уменьшаться каждый месяц. Ваша работа в скорой и учеба останутся на своих местах. Но дежурства нужно будет брать максимально редко. Насколько это возможно.

– Извините… – вздыхает она. – Но я не смогу заниматься тем, что делаете Вы.

– А что делаем мы?

Хмурясь, кусает губы.

– Вы считаете, что сегодня я сделал что-то плохое?

– Не мне судить об этом. Я вас не знаю.

– Тогда приятно познакомиться! Захар Волков, консультант-эксперт по проблемным ситуациям, Траблшутер. Организация «Тень», – протягиваю ей визитку. – Правовое консультирование, решение спорных ситуаций, поиск альтернативных решений.

Крутит в руках серебристую визитку.

– Но сегодня Вы выступили несколько в другом амплуа.

– Дело в том, что я беру только тех клиентов, ситуации которых не могут быть разрешены в рамках официального правового поля. И разрешаю эти ситуации в рамках «своего» правового поля. Беру за это соответствующие гонорары.

– А завтра, в рамках «вашего правового поля», Вы попросите сделать эти инъекции меня?

– Нет. О таком не попрошу. Но моим людям иногда бывает нужен свой врач – это раз. Два – иногда нам нужна очаровательная девушка, чтобы сыграть свою партию в моём узоре. И поверьте, я не беру такие дела, за участие в которых мне было бы стыдно в результате.

– А я могу узнать границы вашего правового поля и моих обязанностей?

– Нет, они плавающие и очень разнообразные. Вам придется довериться мне.

– Но это же рабство…

– Да! Но мои рабы довольны своей участью. Я заботливый и миролюбивый хозяин.

Ментал разворачивается на своем месте. Она сидит прямо за ним.

– Я – Влад, – протягивает он руку.

Софья неуверенно пожимает. Он не отпускает ее пальцы, глядя на нее поверх спинки сиденья.

– Вашей сестре нужна почка, Софья. На этой неделе она у нее будет. Ваша сестра будет жить. Если Вы, конечно, сейчас скажете «да». А мы будем о Вас очень заботиться в нашей маленькой волчьей стае! – его глаза не моргают, а речь становится ритмичной и монотонной. – Не бойтесь… Волк обо всем позаботится… Он решит любые проблемы… В том числе, и Ваши… И Вашей сестры… Всё будет теперь хорошо… Просто скажите «да».

– Да.

Спасибо, Ментал…

– Добро пожаловать в Тень, Софья Городецкая.

Глава 2. Мери Поппинс для стаи

Медленно кручу телефон пальцем на поверхности стола. На мониторе несколько коротких туров к морю. А на почте письмо. Можно взять клиентов. Дело нормальное, хоть и не слишком прибыльное… Но хочется отдохнуть, поваляться на пляже. Элла давно просит…

Бакс, словно понимая, что я решаю сейчас его судьбу на ближайшую неделю, внимательно смотрит мне в глаза.

С собой ведь не возьмешь. В питомник – сразу нет. Собаки – они как дети… Нельзя бросать.

– Кит?

Заглядывает.

– Какие у тебя планы на ближайшую неделю?

– Работа?

– Если не будет работы.

Задумчиво выдыхает.

– Нет пока планов.

– Не хочешь пожить недельку на моей даче? В Подмосковье. С Баксом.

Баксу нравится Кит, надо признать. А Кит умеет быть строгим.

– Ха… Так я ж «завтра чужой». Доверишь свое «оружие»?

Доверю? – разглядываю тревожную морду пса.

– Подумаю пока.

– Параноик! – смеется Кит. – Бакси… Поедем на дачу?

Бакс суетливо подскакивает, с энтузиазмом поглядывая на меня.

– Успокоились пока оба. Я еще не решил.

– Тебе уехать надо?

– Мхм…

– Чего Элле не оставишь?

– Она едет со мной. К тому же Элла не выносит ни животных, ни детей.

– Оо… – хмурится он.

– В моем случае это большой плюс, Кит.

– Почему?

– Да так… – вздыхаю я.

Кит становится серьезней.

– Как дела у Софьи?

– Я дал ей неделю на ее дела, – смотрю на часы. – Скоро приедет.

Глаза у Кита загораются. И это не есть хорошо!

– Присядь-ка… Поговорим.

Он садится напротив, в кресло для клиентов. Белая футболка натягивается по его массивному торсу. Еще больше стал. Надо ему тормозить с объемами. Скоро его без фоторобота, только по силуэту, можно будет опознавать. При нашей работе это не гут.

Итак, Кит.

– Тебе понравилась Городецкая… – констатирую я.

Закрывает с улыбкой глаза.

– Вот, сразу «нет», Кит!

– Ну почему, Волк?! Она такая принцесска… Рррр! – закатывает он мечтательно глаза. – Я и не встречал таких никогда раньше. Ты хоть представляешь, кого я трахаю последние лет пять?

– Кого?

– Тёлок! А я девушку хочу… Такую вот инопланетянку!

– Не-е-ет. Никаких романов. Поищи себе другую инопланетянку. Эта – моя собственность.

– Волк, я аккуратненько.

– Вызови дорогую проститутку. В образе Софьи. Оторвись и забудь.

– Да при чем здесь это… – морщится он. – Мне общаться с ней хочется.

– Общайся! – развожу я руками. – Но оставайся коллегой.

– Вот ты кайфоломщик. Почему?

– Из той же логики, что и с Баксом. Софья должна быть в первую очередь «моя», и я должен быть приоритетом. А потом уже ты. Начнутся личные мутки – сразу же поплывут приоритеты и иерархия внутри команды. Ты будешь для нее важнее меня, как и она для тебя. Бл*ть, ты ж военный, Кит. Почему баб не берут в армию?

– Да понятно, – уныло.

– Это радует, что понятно. Короче, держи брюки крепче, на барышню не западать. Она – коллега.

– Но… дружить-то мы можем.

Перебираю в воздухе пальцами.

– Не слишком активно и только в рабочее время. Никаких личных встреч.

– Ясно… Чего там с дачей?

– Передумал.

Кит закатывает глаза и, качая головой, уходит в свой «спортзал», слишком громко хлопая дверью.

Влад, закинув ноги на спинку соседнего стула, играет в свои головоломки. А нет… пальцы не двигаются, значит, читает.

Звонок во входную дверь.

– Ментал, открой.

– Я не швейцар.

Чего они сегодня меня вымораживают?

– Будь любезен, Влад, открой дверь.

Такая вот взаимная дрессировка. Внутри команды с вежливостью у меня не очень. На мой взгляд – это атавизм.

Не отрывая взгляда от экрана, идет к двери. А вот и наша Фея.

Ментал провожает ее ко мне и закрывает за ней дверь в кабинет.

– Здравствуйте, Захар.

– Добрый день.

Она садится не в кресло напротив, а на диванчик у стены, рядом с Баксом.

Ее рука, словно по привычке, проходится ему между ушами. А этот растяпа даже не удосуживается рыкнуть, довольно щуря глаза. Щенок…

– Бакс, вышел, – недовольно хмурюсь я.

Послушно плетется к двери. Открываю, выпускаю.

На Эллу рычит…

Сажусь в своё кресло обратно.

Мой взгляд прилипает к деталям ее внешности. Она опять в длинном. В этот раз – более скромном сарафане, с каким-то белым цветочным принтом, но тоже очень женственном. Взгляд застревает на изящных ключицах и… утекает в вырез декольте… Красивая грудь. Не слишком большая, но высокая и выраженная на ее точеном силуэте. Нога на ногу… Я вижу ее красивые нежные пальчики в вырезах белой кожаной сандалии. На тонкой подошве, без каблучка. Это так…

Та-а-ак! – одергиваю себя.

– Пять минут, – отвожу я глаза в монитор.

Пролистываю, не понимая зачем, несколько закладок. Да, девчонка просто золотко! Глаз не отвести от этой нежности.

На очередной закладке торможу, опять читая письмо потенциального заказчика. Похищение ребенка…

Бл*ть…

Цепляет меня этот заказ. Да и как посвящение для Софьи вполне себе. Ладно! Поговорю с ними, там решу. Потерпит Элла… В крайнем случае, пусть летит одна.

Поднимаю глаза на Софью. Словно перед расстрелом!

– Как Ваша сестра?

– Готовят к операции, спасибо.

– Что же Вы грустите, Софья? Все благополучно. Радуйтесь.

– Да? Я вынуждена стать служанкой убийцы. Чему радоваться?

Плохой расклад. Мои люди должны мне доверять. Будем работать над этим.

– Ну, Вы наговорите сейчас! Поверьте, таких грязных дел я не беру. Мы не занимаемся ликвидацией людей и причинением им физического вреда. Намеренно. Но я допускаю мысль, что в ходе наших операций может кто-то пострадать. Однако я сделаю все и на этапе планирования, и в процессе, чтобы этого избежать. Даже в ущерб операции.

– А как же Маргарита Викторовна?

– Какой вред, Софья? Я просто выполнил ее просьбу, которую должны были выполнить Вы. Если бы речь шла об убийстве, я бы никогда не взял это дело.

– Но Вы его взяли, даже ни разу не взглянув на нее, не поговорив с ней. А если бы Вас обманули?

– Во-первых, я ломанул базу данных больницы, в которой она наблюдалась. Проверил назначенные препараты, диагноз, анализы… Дальше, и правда, не сомневался. Разрешение на эти действия я выдал себе уже очень давно. Но в первый раз мне понадобилось гораздо больше времени на решение, чем Вам. Полгода. У моего деда был похожий диагноз. Я на стену лез вместе с ним, наблюдая, как он мучается. И ведь совершенно никакой перспективы… Максимум – дополнительная доза незаконно раздобытых наркотиков, от которой он впадал в оцепенение и все равно не жил. Доза росла… И в какой-то момент… он попросил меня… Я помучился моральным выбором, а потом раз и навсегда принял единственно правильное решение.

Она слушает очень внимательно, в ее взгляде появляется доверие.

– Во-вторых, ну, допустим, я бы отказался от этого дела. Вы хоть себе представляете, кого могли подтянуть для исполнения эти уроды? И как бы все могло закончиться для госпожи Салтыковой? Я – понимал.

– То есть, Вы принимали решение из моральных соображений? – распахивает она глаза.

– Нет. Из финансовых. Но, после того, как счел весь ход событий морально допустимым. И волки сыты, и овцы целы… Сплошное благополучие!

– Я буду очень надеяться, что это правда. И я буду очень в Вас верить, Захар. Иначе… боюсь, что через некоторое время мне будет легче поискать для себя две эти инъекции, чем исполнять свою роль.

– Перестаньте, Софья. Я решаю проблемы, а не создаю их. Тем более молоденьким Феям. Но поработать придется.

* * *

– Борис Иваныч, – протягивает руку.

В возрасте, рукопожатие крепкое, уверенное.

– Захар, – представляюсь я.

– А Вы действительно можете помочь, Захар?

– Действительно могу. Общую суть я уловил из письма. Теперь ближе к деталям. Сколько лет девочке?

– Шесть.

– Он ее биологический отец?

– Да.

– А органы не предпринимают никаких действий, потому что родители до сих пор состоят в браке?

– Именно так. Они не квалифицируют это, как похищение. Он увез ее три недели назад. Шантажирует. Требует крупную сумму. Угрожает, что мы никогда не найдем ее, если откажемся выплатить ему эти деньги. Я бы отдал… Да не уверен, что он вернет ее и после этого. Я уже пятьсот тысяч ему выслал – не вернул. У внучки диабет, ежедневно инсулин. Особое питание, режим… Она отца и не знает. Напугана, наверное, ужасно! Помогите.

– Насколько реальны его угрозы? Кто он, вообще?

– Сложно сказать. С башкой у него непорядок. Бывший мент. Сидел за взятки. Недолго. Но после этого совсем опаскудился.

– А мать?

– В больнице… Это дочь моя. С сердцем у нее нехорошо.

– Сколько он просит?

– Пять.

– Наших?

– Наших.

– Допустим, я верну ее. Что дальше? Никто не помешает ему выкрасть ее второй раз.

– Я их увезу отсюда, Захар, пока развод оформим, опеку. Деньги есть. Помогите найти.

– Десять тысяч долларов и вот этот договор с нашей фирмой.

Читает…

– Подождите… а вот пункт 3.7 что значит?

– Это значит, что если Вы намеренно ввели нас в заблуждение по делу или умолчали о принципиально важной информации, мы на любом этапе операции ее замораживаем без возврата средств.

– Но как же это можно доказать?

– А никак, Борис Иванович. Если я сочту, что Вы соврали мне, я расторгаю договор в одностороннем порядке, оставляя всю сумму себе.

– Но ведь это можно…

– Борис Иванович. Этот договор не носит юридического характера. Я никогда не предоставлю его никаким инстанциям, как доказательство или опровержение… Этот договор – моё Вам извещение о том, на каких условиях я буду работать. Его функция – раскрыть Вам правила игры. И когда Вы его подписываете, Вы принимаете их. Никаких других гарантий моей надежности, кроме моего слова, я Вам дать не могу. Поэтому Вам придется положиться на свою интуицию и рекомендации тех людей, через которых Вы нашли меня.

– Боюсь, у меня нет выбора.

– Не бойтесь. Я дорожу репутацией. И надо признаться, не равнодушен к Вашему делу.

– У Вас есть ребенок?

– Есть…

Есть.

Подписывает.

– Мне нужен аккаунт матери, на который приходят угрозы.

– Угрозы иносказательны, их к делу не пришьешь, а прямым текстом он сказал все по телефону, номер не зарегистрирован, левый.

– Да мне текст не важен. Мне аккаунт нужен. Его фото, чем больше, тем лучше, свежие фото ребенка. Документы ребенка, свидетельство о рождении.

– Прямо сегодня все вышлю.

– Тогда и начну прямо сегодня.

Пожимаем друг другу руки.

– Стоп, – торможу его. – А куда были отправлены деньги?

– Не на его счет. Яндекс-кошелек. Не привязанный ни к карте, ни к паспорту. Мелкими суммами. Бездоказательно…

– Я не буду ничего доказывать. Мне нужно отследить операции. Есть почтовый ящик этого яндекс-кошелька?

– Есть.

– Секунду.

Где-то у меня тут…

– Вот! – достаю из тумбы визитку своего следака. – Этот человек за умеренное вознаграждение поможет Вам раскрутить дело с похищением и с причинением вреда здоровью ребенка, чтобы на суде потом не возникло вопроса о возможности отца видеться с девочкой. Как привезем, сразу же пройдите у врача освидетельствование ее состояния. И если нужно будет, тоже заплатите, чтобы можно было пришить это к делу. Контакты врача я Вам тоже дам.

– Реально найдете?

– Постараемся.

* * *

– Я вскрыл его аккаунты. Прочесал переписки, отследил переводы. Короче, он в Подмосковье. Вычислил ай-пи. Дал денег провайдеру. У меня есть адрес. Нашел его по гугл карте, – вывожу на экран.

Маленький коттедж в закрытом коттеджном поселке. Высокие зеленые заборы, камеры…

– Не поскупился на условия наш «папа». Хорошо охраняет свою «закладную».

– Нда… – хмурится Кит. – Это маленькая крепость. Начнем ломиться, охрана вызовет ментов.

– И девочку напугаем… – добавляет Софья, крутя в пальцах черного короля и белую пешку, которыми я обозначил их.

– А мы не будет ломиться. Нам везёт!

Вывожу на экран объявление.

– Это висит с его аккаунта на нескольких форумах Истры. Вчера добавлено. У нас есть Мери Поппинс для…

«Требуется няня с медицинским образованием для девочки».

– Я?.. – поднимает на меня глаза Софья.

– Да. Боишься?

– Нет… – качает головой. – Я согласна.

– Твоя задача – впустить, когда его не будет дома. И, конечно, наладить контакт с девочкой, чтобы она не испугалась нас.

Достаю один из рабочих телефонов. Двигаю к ней по столу.

– Звони. Говори, что живешь рядом, соглашайся на его условия.

Отходит с телефоном к окну.

– Ментал, подготовь ей с собой снотворное, на случай, если он не уйдет из дома. Объясни, как пользоваться. И инструкцию по общению с этим героем. Посмотри на него…

Вывожу фотки.

– Что скажешь?

Влад встает, останавливаясь перед экраном.

– Жестокий, – склоняет голову набок, приглядываясь внимательнее. – Капризный. Вспыльчивый. Ленивый. Похабный. Смотри, у него такие пропорции лица… лоб низкий… надбровные дуги выражены… бычья натура…

– Туповат, что ли?

– В очках! – отрицательно качает головой Влад. – Ты когда-нибудь встречал тупых быков в очках?

– Никогда.

– Да. Зрение связано с интеллектом. У взрослых, по крайней мере. Он не тупой. Он хитрый, продуманный. Опасно… Для Софьи опасно, и для девочки.

– Кит, шокер Софье, на всякий случай, и пару часов тебе, чтобы поучить ее азам его применения.

И пиджак ей надо купить, чтобы карманы были… – отмечаю я для себя самого.

Дотягиваюсь до ее телефона, лежащего на столе.

– Не берет… – расстроенно оглядывается она.

– Скажи мне пароль, я тебе на экстренный вызов свой номер установлю. Если вдруг какая-то жесть, жмешь, и мы реагируем уже агрессивнее и быстрее.

– Двадцать два ноль шесть…

– День рождения, что ли?

– Мхм…

– Не ставь больше таких простых паролей. Пиши ему с мессенджера, поставь свою фотку…

– Зачем?

– Во-первых, голые аккаунты не вызывают доверия, а во-вторых, если у него будет несколько предложений, то увидев фото, он выберет тебя.

– Почему?

– Потому… – ухмыляюсь я. – Потому, что он мужчина. Дай-ка сюда…

Забираю телефон, делаю несколько её фото.

– Улыбайся…

Смущается, но губы послушно растягиваются в улыбке.

Последняя фотка просто бомба. Синеглазая бомба непорочной чувственности.

– Вот эту ставь… давай, я сам… и напишу сам… Иди с Китом.

Застывает, глядя на него. Брови грозно съезжаются к переносице.

– Пойдем, – неуверенно кивает он ей на спортзал.

Шествует мимо него не глядя, как королева, гордо распрямив спину.

– Ну, Сонь… – тихо бормочет он, плетясь следом. – Так было нужно…

– Софья! – поправляет она.

– Софья… – вздыхает он, прикрывая за собой дверь.

Ой, Кит, ой…

Смотрю еще раз на фото…

Под влиянием очередного необъяснимого порыва, скидываю фотку сначала на свой телефон, а потом уже устанавливаю авку.

Ой, Волк, ой…

* * *

Звонок во входную дверь. Открываю. Коркин…

Наконец-то.

– Ты опоздал, – пропускаю внутрь.

– Пробки…

С любопытством оглядывается. Кит уже просветил про Софью?

– Кого-то потерял? – ухмыляюсь я.

– Кит говорит, настоящая, сказочная, первого сорта.

– Врёт. Высшего.

– А еще говорит, что один зубастый запретил все контакты первого уровня.

– А вот тут не врёт!

– Себе приберег? Элка ей голову откусит!

– Нет. Просто берегу. Фея же… Хрупкое создание. Переломаете девочке перепонки на крыльях. А мне нужно, чтобы порхала.

– Заботливый ты наш, расчетливый… У нас дело?

– Да. И ты пропустил загрузку. Как у тебя с замками?

– Смотря какими. Отмычками – не очень идет.

– Сверлом и кислотой я и без тебя могу. Чему там учиться? Мне нужно именно отмычками.

– Я в процессе. Сквозные уже получается. А вот дисковые, пружинные, реечные… Волк, это же сложно. Принцип понимаю, но надо тренироваться. А что, уже актуально?

– Возможно.

– А что за дело? Бакс, привет! Есть минералка? – заглядывает в маленький холодильник, воруя мой Боржоми. – А где Фея-то? Давайте, пиццу закажем? Жрать охота… О, Ментал. Привет.

Влад кивает ему, не поднимая глаз.

– Ты чего там химичишь? А чего так душно?

Ну, все, засуетился в своей манере. Сразу обо всем.

Но действительно душновато.

– Открой окна. Посмотри загрузку на записи. Софья с Китом работают в спортзале.

– Ммм… чего отрабатывают? – скабрезненько.

– Удар коленом в пах.

– Воу! – шипит он, сокращаясь.

– Не мешать им.

Ментал, словно алхимик, толчет таблетки убойного снотворного в маленькой каменной ступе. Рядом на столе – вычурное колечко с капсулой под камнем – старый, но все такой же удобный контейнер для ядов.

– Как сестры твои?

У него трое младших, и все на нем.

– Не колются, не воруют, до панели еще не дошли! Как думаешь, нормально справляюсь?

– Молоток.

– Младшая, Аленка, однокласснику нос сломала. Видимо, поставят на учет. Не знаю, что делать… Нехорошо это.

– За дело хоть сломала?

– Да ну… Отрабатывала свои боксерские навыки. Ляпнул там на нее что-то. Девятый класс…

– Вежливо дай родителям денег на ремонт носа. Штук тридцать. Аленка пусть официально извинится. Сообщи ее тренеру, пусть беседу проведет.

– Вот извиниться я ее вряд ли уговорю.

– Не уговаривай, лиши гаджетов и тренировок, если заартачится.

– Вариант…

Сложно ему с сестрами. Его самого еще воспитывать и воспитывать. Но так уж вышло.

Ухожу к себе, забирая со стола телефон Софьи. На диване ее сумочка. На мгновение застываю. О своих сотрудниках нужно знать все. А содержимое сумочки – показатель «содержимого» хозяйки. Замыкаю дверь.

Вещей у неё немного, – вспоминаю я небольшой чемодан, – но, судя по тому, что я уже видел, фирменные, брендовые. Выглядит достаточно дорого и строго. Никакой бижутерии, дешевых украшений… Маникюр однотонный. Косметики минимум. Хороший вкус, чувство стиля. Не «трендовое», как у Эллы и большинства москвичек, а какое-то свое. Даже не из прошлого века. Из позапрошлого, оттененное современностью, в британской манере.

Было бы слишком строго, если бы не распущенные волосы и эта детскость во взгляде. И еще что-то очень мягкое в пластике.

Сумочка дорогая, белая, кожаная. Не новая, но в идеальном состоянии…

Открываю. Внутри все аккуратно – это редкость! Косметичка: зеркальце… блеск для губ, маленький флакончик духов… дорогие… Я – ценитель парфюмерии. Прохладная мята… – вдыхаю еще раз, – …с теплым оттенком имбиря…

И еще раз…

И еще…

Запах уносит куда-то, заставляя глаза закрываться, а мышцы тянуться от предвкушения.

И у меня опять встает.

Жаль, но Элле такие совершенно не подойдут. Кладу обратно, раздражаясь от требовательных ощущений в теле.

Дальше…

Влажные салфетки с антисептиком.

Кошелек…

Открываю.

Несколько кредиток, дисконтов… парочка купюр… скромно… визитка…

Кто?

Хирург. Видимо, сестры.

Кладу кошелек обратно.

Батончик мюсли… всё-таки, оказывается, их кто-то ест, кроме меня.

А это что?

Билет?

Куда?

Джазовый… Мацуев…

Ого…

Партер!

Круто.

Я бы не отказался. Но одному как-то… А Элла вообще не про это. Только испортит все впечатление.

Когда?

Послезавтра.

Ох, Софья… Какие же у тебя «вкусные» вкусы!

* * *

Ее телефон мерцает сообщением. Захожу. А вот и наш похититель. Читаю. Ждет. Завтра. После обеда. На предварительное собеседование. И даже документы попросил захватить.

Это, скорее, радует меня, потому что, во-первых, они у нас есть, Софья действительно медик. А во-вторых, это значит, что девочка не так уж экстренно нуждается в эвакуации. Какая-то забота всё-таки налицо. И у нас есть время для манёвров в случае чего.

Но текст сообщения с легким намёком… нет, не на флирт даже… скорее, с барского плеча одолжение… немного нагловато, свойски, мещански. Это плохо. Если он воспримет ее, как служанку, может и руки распустить.

Перечитываю еще раз.

Обычно такие персонажи начинают наглеть не сразу. А у меня есть надежда, что мы выведем их в первый же день.

Проверяю почту.

Взгляд притягивает ее телефон.

Не помешает взглянуть, что внутри. Тем более, что Фея так легко раздает свои несложные пароли. На автомате пролистываю ее переписки в мессенджерах…

Есть несколько мужчин. Чешутся пальцы… Просто исследование! Две переписки из трёх не просмотрены. И я не могу открыть их, она сразу же увидит, что я бродил по ее телефону. А третья… Открываю.

«Ванечка»…

Что у нас за «Ванечка»?

Разглядываю авку. Молоденький, смазливый и очень подходящий ей «Ванечка».

В костюме, но кэжуал. В меру интеллигентный, и даже умеренная капля дерзости во взгляде, чтобы она не слишком заскучала.

Настолько подходящий, что челюсти сводит.

А с чего бы? Должна же быть у неё личная жизнь. Девочка-то уже взрослая. Какой там? Четвертый курс…

Наверное, под влиянием раздраконенной ее запахом фантазии, представляю их секс. Не вижу его, но отчетливо вижу картинку, как платье падает с ее плеч, и она перешагивает через него своими отполированными ножками. Мне хочется подхватить ее за бедра и впечатать в стену. И подышать в районе ее шеи… Ощутить этот мятный запах на ней.

Так… чей секс я представляю?

Ох… Софья… Что же Вы так запали мне, барышня? Приелась, что ли, Элла? И хочется чего-то совершенно другого, альтернативного. Такого вот нежного… с этими доверчивыми васильковыми глазами.

Не вариант… Не вариант!

Смотрю его сообщения.

Ванечка: Доброго утра, Сонечка! У родителей сегодня юбилей, мама просила, чтобы я пригласил тебя. Мне кажется, уже пора знакомиться. Ты как?

Софья: Не знаю, Вань. Скорее всего, не получится.

Ванечка: Вторая работа?

Софья: Она.

Ванечка: А что за работа?

Софья: В одной консультационной фирме. Штатным медиком.

Умница девочка. Не надо никого посвящать.

Ванечка: Очень жаль. Родители расстроятся. А уж я…

Софья: Извини, Ванечка. В следующий раз. Увидимся на концерте?

Ванечка: Извини, не получилось с билетом… Не достать!

А «Сонечка» у нас не такая уж и хорошая девочка? – вдруг доходит до меня. – Раздает телефоны накачанным дяденькам, имея своего мальчика? Интересно…

На кухне смех. Бакс подскакивает, пытаясь вилять остатками своего купированного хвоста. И, поскуливая, глядит на меня, прося разрешения присоединиться к тусовке.

Сворачиваю переписку.

– Ладно, пошли.

Софья возле стойки на высоком барном стуле. Нога на ногу. Коленки красиво выделяются под тонкой тканью платья.

И три спутника на ее орбитах. Крутятся…

Даже Ментал!

Одаренная барышня.

– Нет, Влад. Между психосоматикой и ментальными причинами заболеваний огромная пропасть! – распахивает свои наивные глазищи.

– И в чем же?

– Психосоматика обосновывается физикой и биохимией тела, а ментальные причины – состоянием сознания, теорией Кармы и вселенской гармонии.

Застываю в проходе.

– Но, если не придираться к обоснованиям, содержание совпадает.

– Если не придираться к обоснованиям, то проклятие может стать причиной смерти.

– Так ведь может! – азартно ухмыляется он. – Вопрос внушаемости жертвы.

– И обоснования… Ведь по существу, не проклятие, как энергетическое воздействие, а запуск программы самоуничтожения – психическое воздействие. Две большие разницы.

– Не такие уж и большие…

– Покормили Фею? – поднимаю я бровь, подхватывая последний кусок пиццы из коробки.

Коркин за ее спиной показывает мне два больших пальца вверх, мечтательно закатывая глаза.

– Кит?.. – прищуриваюсь я, кивая на Софью.

Отрицательно качает головой.

– В чем проблема?

– Я не буду пользоваться шокером, – закусывает она губу, ловя наши переглядки.

– Почему?

– В восьми процентах случаев он останавливает сердце. Я не стану этого делать.

– Но ситуации могут быть разные.

– Я не убийца. И для меня проще пережить насилие, чем стать им.

– Да… – дожевываю я. – Дефективная попалась Фея.

Извинительно пожимает плечами.

– Со мной не случится ничего такого, чего мне не предназначено пережить.

– Может, ты еще и мяса не ешь? – безнадежно вздыхаю я.

– И рыбу не ем.

– Пиз**ц.

Софья вздрагивает. Мужики хмурятся на меня.

– И материться нельзя? – усмехаюсь я.

– Я бы Вас очень просила…

– Так, Софья. Ты возьмешь шокер. Внимательно запомнишь, как правильно его использовать, чтобы избежать этих восьми.

Поднимаю раскрытые ладони, не давая ей перебивать.

– Потому что ТЫ насилие можешь и пережить, а вот шестилетняя девочка…

Ее глаза медленно моргают. Я прямо ощущаю на себе, как волосы у нее становятся дыбом от ужаса. Не самая честная, но очень эффективная точка давления.

– Хорошо… я возьму…

Вот и умница. Воспитывать еще и воспитывать!

* * *

Софья в машине со мной, на соседнем сиденье. Я даже чувствую ее мяту. Пальчики нервно гладят экран телефона. И она, и одновременно – совершенно нет.

Темно-каштановое каре с ровной выраженной челкой, стрелки на глазах, темные губы. Строгий брючный костюм. Похожа на героиню «Криминального чтива».

– Захар, зачем мне парик? Я некомфортно чувствую себя в нём. К тому же, он видел меня на авке.

– Фото на авке я уже заменил. Женщины любят менять внешность. Запомнит он тот образ, с которым будет контактировать в реале. Это безопасность, Софья. Если вы где-то пересечетесь после, то он пройдет мимо.

Хотелось бы верить…

– Москва – большой город.

– Да, но мы перестрахуемся.

– И со мной не случится ничего…

– О, да… о, да… Эффективная мантра?

– Пока работало.

– Я буду очень в Вас верить, Софья, – возвращаю ей ее же фразу. – Иначе…

Мне придется тебя усыпить, девочка, потому что я не смогу охранять тебя круглосуточно, а мне уже, бл*ть, хочется. Страшновато за неё.

Но разве не этот персонаж я искал, и не именно поэтому взял её?

Стоим метрах в двадцати от шлагбаума коттеджного поселка. Сзади – внедорожник Кита.

Страшновато…

Ну, не маньяк же он, в конце концов? Скотина, конечно, циничная – это да. Но по беспределу-то вряд ли… Зачем ему такие проблемы, когда на носу пять лямов?

Вместе с Владом даем ей инструкции по выстраиванию безопасной линии поведения. Внимательно слушает.

– Кстати, – достаю я обручальное кольцо, прихваченное мной в последний момент. – Ты замужем, говори об этом при любой возможности. Зайдет разговор, за кем, говори – за ментом, опером. Он тебя привозит и забирает. Поняла?

– Поняла… Но я не умею врать.

– Ты не врешь. Ты играешь. Это – роль. Дай руку.

Протягивает.

– Роль… Роль – это проще. Это можно прожить.

У нее теплые и очень мягкие невесомые руки. Надеваю на безымянный колечко. Второй раз в жизни делаю это. Надеюсь, этот раз, в отличие от первого, будет иметь смысл. Немного великоватое ей и, очевидно, не новое. На этот пальчик явно напрашивается что-то более утонченное, с парой-тройкой брилликов.

Ее рука неуверенно подрагивает.

– Проживаешь? – ухмыляюсь я ей.

– Да уж… – вздыхает. – Думала, в других обстоятельствах проживу этот момент.

Вздыхаем по Ванечке? – почему-то кровь бросается мне в лицо от этого факта.

А почему? Нормальный у неё Ванечка. Благословляю!

– Уверен, в других проживешь тоже.

Мне хочется сплюнуть скопившийся во рту яд. Я собственник, да. И не планирую отдавать ее Ванечке полностью. Она мне нужна самому.

Софья внимательно смотрит на кольцо.

Поднимает на меня глаза.

– А чье это?

Какой неожиданный вопрос.

– Ничье.

– Ну, Вы ведь храните его…

Да не то, чтобы храню… Просто, куда его девать? Выкидывать золото, вроде бы как, нелогично. Да и вот – пригодилось же!

– Я просто боюсь потерять, и если оно ценно для Вас…

– А… – доходит до меня причина ее повышенного интереса. – Нет в нем никакой ценности, кроме металла. Не переживай. Потеряешь, и черт с ним.

Поворачиваюсь к Менталу.

– Я Софью повезу через КП. Давай в ту тачку. Отправь мне сюда Кита.

Через КП проезжаем спокойно, охранник предупрежден.

Останавливаюсь у ворот.

– Кит, выходишь с Софьей в обнимку, провожаешь до ворот, пусть увидит тебя. Спрашиваешь, во сколько ее забрать. Понял? Если что – представляешься Городецким, ты – мент. Если не выйдет, посвятись в камеру, что она не одна.

– Сделаю.

– Удачи, Софья.

Кит выходит, открывает ее дверь, подает руку.

Какой галантный…

Приобняв за талию, ведет к воротам. Там домофон с камерой. Но наш похититель выходит сам.

Приоткрываю окно машины.

Слышу его голос, но что говорит – нет.

Они стоят ко мне в профиль. Кит по-свойски впечатывает Софью в себя.

– До вечера, Сонечка!

И… – Баран! Пацан! Идиот! – … впивается ей в нижнюю губу коротким, но откровенным поцелуем.

Ошарашенная Софья тормозит, застывая, словно в остановленном кадре, с замершими в воздухе руками. Помада размазана.

Кит идет к тачке, покусывая испачканную в помаде губу.

Софья исчезает в проеме ворот.

Всё…

– Ты чего устроил, Кит? – поглубже вдыхаю я.

– Мне не нравится, как он на нее смотрит. Я же «муж».

– А мне не нравится, как ты на нее смотришь. «Муж» у нас тут Я. Причем и ее, и твой. Пока команды целовать нет, не целуешь. Есть вопросы?

– Нет, Дорогой…

* * *

– Волк, ну сколько можно? Сделай потише.

– Я только начал.

Офигенный шутер. Разгрузка мозгов, одни рефлексы. Джойстик вибрирует в руках, усиливая эффект присутствия, на огромной экране имитация «мяса», стену за плазмой подсвечивает красным на каждый мой выстрел. Очень правдоподобненько… Мутанты, спецназ… В этой игре я против всех. Как обычно, впрочем.

Внутри немного потрясывает. Кит уже должен был отзвониться. Позвонить Софье самому? Час назад кратко отписалась, что все в порядке.

Поправляю подушку за спиной, устраиваясь поудобнее, пока мне красочно перегрызает горло какой-то мутант.

– Мне скучно!

– Элла, найди мне корочки… газовая служба… пожарка… В шкафу где-то были. На верхней полке, среди бумаг.

Давно не пользовался.

Встав на цыпочки, заглядывает внутрь. Ноги красиво подтягиваются в этом напряженном состоянии.

– Замри…

Замирает. А я разглядываю изгибы икр… ягодиц…

– Любуешься? – заигрывающе.

– С солярием переборщила.

– Скотина! – смеется. – Я знаю, что ты кайфуешь от моей задницы.

Да я не спорю. Отличная фигура. Особенно для ее тридцати.

Рассматривает какую-то фотку.

– Это Наталья, что-ли?! Не узнать! Красивая была…

– Была.

Теперь, и правда, не узнать. На десятку старше своих выглядит. Потасканная… И бабки отца не помогают освежать убитый барбитуратами фейс. А ведь моложе меня.

А здесь девчонка еще. Не могу эту фотку выбросить. Навевает она мне что-то… живое еще тогда во мне. Мальчишеское.

– Положи на место.

– Я не поняла… – возмущенно поворачивается. – А ты чего ее фотки хранишь?

– Всё, успокоилась.

– Волк… – разворачивается, помахивая фоткой. – Нахе*а тебе эта фотка?

– Это моя фотка. Положи на место.

Запрыгивает на диван, вырывая у меня из рук джойстик. Заглядывает в глаза.

– Чего хотела?

– Зачем? Ты же сказал, что кроме отвращения к ней ничего не испытываешь? – глаза зло прищуриваются.

Дура ревнивая!

– Всё верно. Положи фотку и отъе*ись от меня.

– А чего ты глаза отводишь? – перехватывает за лицо.

Ну, началось!

Отталкиваю, встаю с дивана. Дотягиваюсь до бутылки минералки, взъерошиваю волосы.

Телефон звонит.

Кит! Ну, наконец-то!

– Да.

– Софью забрал.

– Как она?

– Подожди.

Я слышу в телефоне шорох и хлопок дверцей машины.

– Д*очишь на нее, что ли, в моё отсутствие?! – бесится Элла.

Сейчас выхватишь… – предупреждающе качаю ей головой.

– Волк… – включается Кит. – Короче. У девочки случилась истерика, когда Софья собралась уходить. Но он все равно выставил ее. И теперь истерика у Софьи.

– Бл*ть…

Трепетная ты моя дурёха!

– Дай мне ее! – и Киту, и Элле одновременно, протягивая руку..

Элла показательно и медленно рвет фотку.

В моих глазах вспыхивает от этого самоуправства. Ладно, черт с ней! Сейчас важнее Софья.

– Зак, не надо с ней сейчас говорить, она окончательно разревется.

Зависаю.

Только не теряй адекватности, Фея. Не мог же я в тебе так ошибиться! Ты же у меня стойкий оловянный солдатик?

– Ладно, я напишу ей. Вези ее домой. И никакой тактильной реанимации, Кит!

– Да, понял… – недовольно.

Вырываю из рук Эллы остатки фотки. Уношу в мусорку. Если и выкидывать, то самому. Давно было пора…

Идет за мной.

– Кому это ты там напишешь?

– Тебе пора, Элла. Соскучусь – позвоню.

Закрываю дверь на кухню перед ее носом.

Волк: Софья, как девочка?

Фея: Физически она в норме. Ест, лекарства получает. Психологически – нет. Психогенным мутизм.

Волк: Что это?

Фея: Нарушение речи на фоне стресса.

Волк: Почему ты решила, что на фоне стресса?

Нет, я тоже так считаю, но мне интересно, как мыслит она.

Фея: Если бы у девочки был речевой дефект, Вас бы предупредили. А Вы бы предупредили меня.

Молодец…

Волк: Он жесток с ней?

Фея: Он с ней равнодушен. По-моему, это форма жестокости.

Да. Согласен. Особенно с детьми, собаками, женщинами и влюбленными идиотами.

Волк: А ты как?..

Фея: Неприятный. Но я потерплю.

И опять молодец.

Волк: Забираем ее завтра.

Фея: Как?! Он не собирается никуда. А моё предложение погулять с девочкой проигнорировал. Мы даже не выходим гулять во двор!

Волк: Кольцо…

Фея: Я попробую.

Волк: Софья. Ты – молодец. И… помнишь… «С ней не происходит ничего, что не предназначено ей пережить».

Софья: С другими моя мантра не работает.

Волк: Отдохни сегодня. Завтра будет сложный день.

Софья: Пообещайте, что завтра мы ее заберем.

Волк: Обещаю.

Софья: Спасибо.

* * *

– Не берёт…

– Звони еще.

– Волк, сорок минут не берет.

– Звони.

– Все. Недоступна. Сел телефон?

Молча нервно курим.

Поглядываю на часы. Должна была отзвониться час назад. Целый час. Дохе*а чего может случиться за час.

– Пора «заходить» борзо, – Кит.

– Влад, чего думаешь?

– Софья очень эмотивна. Она знает, что мы волнуемся за нее здесь, и не может об этом просто «забыть». Если бы она могла, дала бы знать, как обстоят дела. Значит, она не может. Нужно «заходить».

Это плохой расклад, мы все засветимся.

Увести их, когда он спит, было бы идеально. В том числе и потому, что мы не нажили бы себе этим лишних врагов в его лице. А теперь придется жестить открыто.

Но маловероятно, что это ударит против нас в законодательном поле, потому что противник на нем не играет. А в силовом поле мы его сомнем. Поэтому – да.

– Так, ребятишки… – выдыхаю я. – У него может быть оружие, а там две девочки. Для начала схема простая. Я звоню, представляюсь сотрудником газслужбы, сообщаю об утечке. Он выходит. Кит, ты его принимаешь. Заходим, забираем девочек. Я ему провожу разъяснительную беседу, прощаемся.

– Если он вызовет ментов?

– Девочек за КП пересадим в тачку Кита, и поедут объездной. Нас остановят, мы не в курсе, чего им насвистел этот бывший зэк. Всё через нашего адвоката. Позвонят матери девочки, та быстро подтвердит, что ребенок с ней, и это всё ахинея.

– Гладенько, – кивает Ментал.

Достаю корочки. Звонок в домофон. Тишина. Еще раз. Тихо. Жду десять минут.

Что-то идет не так. Мы где-то облажались. Это понимаю и я, и, судя по взглядам, все остальные тоже.

– Кит! Твой выход. Коркин, за руль, подгоняй тачку сюда.

Заборы высокие, два с половиной метра, сверху колючка.

– Может, маски-шоу?

– Да перестань, Кит, нас уже сфотали камеры на КП и все эти, соседские. Будем надеяться на его нелады с законом. Лучше броник надень.

Достаю из багажника толстое одеяло. Кит запрыгивает на капот, потом на крышу, я прямо чувствую, как жесть моей тачки мнётся под его стадесятью плюс.

– Легче… – морщусь я.

Подаю ему одеяло.

Вытаскиваю из бардачка травмат, засовываю за пояс. Кит накидывает одеяло на проволоку и, оттолкнувшись от крыши тачки, перемахивает через забор. В момент толчка жесть скрипит. Всё, пи**ец. Теперь сто процентов ремонт. Через минуту дверь тихонечко открывается.

– Вы остаетесь здесь, – Владу и Петьке. – Не отзвонюсь через пятнадцать минут – вызываете охрану с КП. Там разберемся.

Узкая дорожка до двери. Газоны. Кит проносится мимо окон. Отрицательно качает мне головой. Не видно никого?

Показывает на второй этаж. Окно открыто.

Киваю.

Пока он общается с карнизами, стучу открыто в дверь. Внутри какой-то шум…

– Хозяин? Полиция. У Вас труп на участке! Открывайте!

Пусть отвлечется. Понервничает!

Звук открывающегося замка.

– Какой, бл*ть, еще труп?!

Здоровый… И стоит в проеме двери так, что не вырубишь сразу.

Кит, ты где там?

Взмахиваю красными корочками. Они не ментовские, конечно…

– Пройдемте… здесь, за домом…

Поворачиваюсь спиной. От адреналина плечи подрагивают.

Давай… выходи…

И я слышу – он идет за мной.

Притормаживаю и с разворота бью в челюсть. А он не падает… Встряхиваясь и поднимая на меня залитые кровью глаза.

– Кит!! – рявкаю я.

Зачем мне здесь драка? Окна соседских коттеджей смотрят на нас. Так действительно вызовут наряд.

И пока Кит летит в нашу сторону, припечатываю ему еще разок, продляя его нокдаун.

Кит подхватывает его под руки, и мы вместе затаскиваем клиента в дом.

– Привяжи его… Где они?

– Не знаю.

Из его кармана вываливается Сонин белый телефон с наклейкой бабочки.

– Софья! – поднимаюсь я на ноги. – Софья!!

* * *

– Вы чо, мужики, попутали?! – очухивается он на полу, с сидящим на нем сверху Китом. – Я ж вас вызывал!

Недоумевая, переглядываемся с Китом.

– Наверху она… похитительница… дочку мою хотела…

До меня начинает доходить: ментов вызвал!

Ну, сейчас тут будет…

Что, вообще, здесь?…

– Сейчас все проверим, – на автомате несу я, – кто кого вызвал.

– Слушай, мент… а откуда ты имя ее знаешь? Ты ж сейчас ее звал! Да и быстро вы что-то…

– А ты чего дверь не открыл? Вызывал если? – перебивает его Кит.

– Так! Устроила она мне здесь! Пока ее поймал…

Кит в эмоциях жестче заламывает ему руки.

– Чо творишь?! – орет он. – Чего-то вы мутные какие-то… Вы хоть менты?

– Менты… менты… – устраивается поудобнее Кит, надевая на его запястья пластиковый ободок спецназовских фиксаторов.

Надо уходить! – сигнализирую ему.

Залетаю наверх.

– Софья?!

– Мы здесь!!! – стук изнутри ближайшей комнаты.

Закрыто.

Дверь простая, гипсокартонная. Открывается внутрь.

– От двери отойдите!

Выбиваю дверь плечом.

Оглядываю Софью. Растрепанная, раскрасневшаяся, блузка порвана… Испуганная!

За ее спиной девочка. Тоже испуганная. Глаза не моргают. Во рту палец… Слишком детский жест для шести. Шок.

– Это хороший дядя, малыш! – прижимает ее Софья. – Мой друг. Он повезет нас к твоей мамочке. Помнишь, я тебе говорила?

И даже голос почти спокойный.

– Бери ее, и бегом в тачку! Мамочка заждалась! – нервно улыбаюсь я девчонке.

Шок мне никто не заказывал.

Подхватывает на руки. Придерживаю их на лестнице, чтобы не загремели. Забираю с пола ее телефон.

Кит предусмотрительно оттащил нашего клиента от лестницы вглубь.

Девочка положила голову Софье на плечо и не видит их. Софья выбегает за дверь.

– Снимай наручники, – вытаскиваю я ствол.

– Зачем?

– Делай!

Кит быстро освобождает его руки.

– Заводите тачку.

Кит исчезает.

Прижимаю дуло к виску папаши.

Блеф – это наше всё! Я отлично блефую.

– Эй…эй. эй!!! – начинает он щемиться ползком, но я давлю, давая ему прочувствовать момент.

– Ты попросил пять, дыра в твоей голове стоит один.

– Я понял… я понял!!!

– Сейчас приедут твои менты. Настоящие. Разруливай. Вздумаешь натравить их на нас, тебя очень быстро найдут мои люди. Дыра уже оплачена.

– Я понял!!!

Ты понял, да. Рассчитывающие на свою силу всегда боятся чужой, превышающей их.

– Не прощаюсь. Буду наблюдать.

– Беспредел… совсем отмороженные… – это уже вслед.

Запрыгиваю за руль. По газам.

Всё…

* * *

Высаживаю Кита с Петькой за КП. Там его тачка.

– Давай за нами. Если всё-таки поедут менты, бортуй их слегка, на обгоне. Тебе «стало нехорошо за рулём». Пока будете разбираться…

Софью с девочкой пересаживаю на заднее к Владу.

Стараюсь не торопить, лишнее внимание нам сейчас ни к чему.

– Влад… шок… поработай…

Влад работал раньше и с детьми.

Разворачиваются навстречу друг другу.

– Привет, Фея! – Влад протягивает руку Софье, она пожимает.

– Привет, Волшебник.

– А как зовут твою подружку?

– Её зовут Оленька.

– Куда вы едете?

– Мы едем к её мамочке.

– Это очень хорошо. Посмотрите, какой у меня есть подарок для Оленьки.

Влад вытаскивает маленький фонарик. Включает. Начинает ритмично водить.

– Это солнечный зайчик… Посмотри, Оленька… Он танцует для тебя… Присмотрись внимательнее… Он хочет тебе что-то рассказать… Он хочет рассказать тебе один хороший сон… В этом сне у тебя было настоящее приключение… Ты ездила далеко-далеко… Ты была очень смелой девочкой… И ничего не боялась… Ты знала, что придет Фея… Добрая красивая Фея Софья… Твоя Фея прилетела… Фея отвезла тебя к маме… И ты уснула… Твои глазки закрылись… А когда ты проснешься ты будешь вспоминать сон и Фею… А больше ничего вспоминать не будешь… Закрывай глазки… Тебе легко будет рассказывать этот сон… Твоё горлышко снова станет послушным… ты будешь говорить с мамой… и всё-всё расскажешь ей про Фею… Тебе будет легко говорить… Спи… Мы едем к маме… Засыпай…

– Уснула, – шепчет Софья.

На светофоре звоню нашему заказчика, чтобы забирал внучку.

– Так быстро?! Спасибо! Нужно было сразу к Вам… Где?

Встречу назначаю поближе, у дома Влада. Чтобы не катать наш компрометирующий груз по Москве и отдать его быстрее. Я слышу, как плачет какая-то женщина на заднем фоне, пока мы договариваемся.

– А мать ее рядом?

– Здесь…

– Передайте трубочку. С ней поговорит наш психолог, он объяснит кое-что…

Отдаю трубку Менталу, и он начинает объяснять про мутизм и как говорить с девочкой о произошедшем. Пусть родительница отвлечется от своих истерик на реальные проблемы.

– До встречи, – прощается Влад.

– Поможет? Ну… с речью?

– Должно. Если это спазм голосовых связок. Не поможет – поработаем еще.

Софья прямо за мной. Чувствую спиной её мандраж. У меня пара сотен вопросов! И внутри кипит.

«Похитительница…»

«Пока поймал ее…»

Но я молчу. Это все потом.

– Софья, – задумчивый голос Влада. – Медленней и глубже… Уже всё…

– Я понимаю… – голос сдавленный. – Не могу…

– Можешь… на пять тактов вдох, на семь тактов выдох… раз, два, три, четыре, пять…

Ну, что ж ты, Фея? Так хорошо держалась… Дыши давай! Не привыкла ты к таким экшенам? Привыкай.

– Софья, соберись! Клиенты.

И она, словно по волшебству, начинает дышать ровно. Что это? Сверхответственность? Как интересно…

Выходим. Пока кратко инструктирую деда девочки, Софья передает спящую Олю ее маме – худенькой девушке с синяками под заплаканными глазами.

И мне на пару секунд становится жаль, что я не спустил курок. Но только на пару.

Сама виновата эта барышня… Не случайные это обстоятельства.

Уезжают.

– Давай, Влад, – пожимаем мы друг другу руки.

– До завтра, Волк. Софья…

Я слышу, как ее грудная клетка сдувается и опять начинает наполняться истерично, а не ровно, как мгновение назад.

– Всё уже… всё… никто не пострадал.

Нет, я могу попросить Ментала поработать… и он вопросительно смотрит на меня. Но я не буду этого делать. Отрицательно качаю ему головой. Она должна научиться контролировать это сама.

Открываю ей переднюю дверь, придерживая дрожащие пальцы.

– Рассказывай, похитительница…

– Простите, Захар, – хмурит брови. – Я Вас подвела.

– Рассказывай.

Вдох. На выдохе:

– Я хотела подсыпать снотворное, как мы решили.

Несколько рваных вдохов. Потом опять поглубже и снова на выдохе:

– Мне нужно было уйти на кухню, приготовить ужин, чтобы… и…

Ей нужно отдышаться, чтобы продолжить.

– Чтобы девочка не плакала без меня, я дала ей свой телефон… поиграть…

– Ах, Софья!! Он должен был быть с тобой!

– Я понимаю!! Я была неправа! Он взял его у неё…

– Оооо…

– Он прочитал, наверное, наши переписки… Залетел… начал кричать… угрожать… – продолжает она судорожно. – Он хотел закрыть меня… а девочку увезти куда-то… Начал хватать меня…

Торможу. Разглядываю ее внимательнее, перехватывая лицо за подбородок, аккуратно кручу. Целая. Запястья… Оттягиваю разорванную блузку, проверяя шею. На плече синяк… отодвигаю ткань пиджака сильнее.

– Ну, что Вы! – перехватывает мои руки.

– Он что-нибудь сделал? Ударил?

– Нет, я…

– М?

– Я облила его кипятком. И вырвалась. Несильно, – словно оправдываясь.

– Дура! А если бы он впал в ярость?

– Он впал…

– Шокер, Софья, шокер!! А если кипяток, то в лицо, в глаза!

Она зажмуривается.

Смотрю на часы. Почти шесть… Едем дальше.

– Продолжай.

– Он хотел увезти девочку… я не знала, там ли вы…

– Мы всегда ТАМ. Запомни. Даже если кажется, что нет. Мы всегда где-то близко и контролируем ситуацию.

Кивает.

– Я боялась, что мы можем не найти их больше… если они уедут… и я сказала ему, что он не выйдет отсюда, что там люди… и его встретят… и… он запаниковал… вызвал милицию… закрыл нас в комнате…

– Ясно.

Протягиваю ей бутылку минералки.

– Извините, Захар. Я все испортила.

– Да нет… – вздыхаю я. – Любое оружие надо пристреливать. И план А, согласно статистике, срабатывает очень редко. Люди, Софья, по реакции на стресс и опасность делятся на две категории. Первые впадают в ступор, шок, оцепенение, отдаваясь власти обстоятельств, вторые начинают предпринимать действия, решать задачи. Эти действия не всегда эффективны и часто могут ухудшить обстоятельства. Это ведь зависит от опыта, интуиции, выдержки, воли… Опыта у тебя пока нет. Интуиция, выдержка, воля – есть. Даже оставшись одна и полностью завалив план, ты продолжала действовать. И это для меня сейчас важнее, чем все твои косяки. С телефоном был косяк. Делай выводы на будущее. С тем, что не достала вовремя шокер – тоже косяк. И я заставлю тебя пересмотреть здесь свои взгляды.

– Я пересмотрела…

– Что?

– Когда мы в комнате остались с Олей… Если бы зашел он, а не Вы… я бы сделала это.

– Умница!! Поэтому, на будущее, давай ты сразу будешь придерживаться моих рекомендаций.

– Но… ведь… обошлось?

– Вот сейчас молчи. Не разочаровывай меня.

Делает еще несколько глотков.

– Приехали.

Оглядывается.

– Куда?

– У тебя Мацуев через сорок минут. Это нельзя пропустить.

– Ааа… – губы удивленно приоткрываются.

– Сумка твоя упала. Выпал билет. Извини за любопытство.

– Я в таком виде не могу, – поглядывает она на себя в зеркало. – И в таком состоянии…

Вытягивает перед собой руки. Тремор.

– У меня же одежда порвана.

Только блузка.

Откидываюсь на сиденье, закрывая глаза.

– Снимай пиджак.

– Что? – растерянно.

Смакуя каждое слово, я повторяю:

– Снимай. Пиджак. Софья.

Слышу шелест ткани. Какая послушная девочка…

Низ моего живота скручивает тяжелым и резким возбуждением.

Лежать!

Это не обещание… это просто игра…

– Снимай блузку.

– Что??

– Снимай… надевай обратно пиджак.

Слушается.

Ее ноготки стучат о крупные пуговицы. Дыхание частое.

И у меня!

Даю ей пару минут. Открываю глаза. Вырез глубокий. Грудь смотрится о*уенно заманчиво без этой белой блузки. Ее пальцы взлетают, поправляя лацканы и прикрывая выразительную. ложбинку от моего взгляда.

– Всё хорошо… – отвожу ее руку, вытягивая из неё блузку.

Кидаю на заднее сиденье.

Мои пальцы ложатся на ее виски, я стягиваю назад парик, освобождая копну светлых волос. Немного взбиваю, проходясь пальцами по мягким прядям.

Она с опаской смотрит на меня завороженными огромными глазами.

В моей голове крутится с десяток назойливых вариаций, как продолжить начатое. Я смотрю ей в глаза… Ее растерянность и подрагивающие неуверенно губы… такие заманчивые… такие юные и… язычок нервно касается нижней… следом жемчужные аккуратные зубки…

Тихо, Волк.

Лежать!

– Поправь макияж. Я сейчас вернусь.

Не хочу отпускать ее одну. Не хочу оставаться сейчас один. Хочу послушать Мацуева. И её хочу… А еще хочу увидеть, как она слушает музыку. Поймать ее кайфы!

Возле входа несколько перекупщиков, и уже начинает толпиться публика.

– Сколько? – подхожу я к первому. – Мне нужен партер, десятый ряд.

– Есть пятый.

– Нет, нужны места в районе пятнадцатого на десятом.

Там я договорюсь…

– У меня нет, вот к тому парню подойди.

Подхожу к следующему. Есть место через три от нее. Последнее в партере. Отлично!

Сколько? Сколько-сколько?! Да, черт с ним…

Мы сидим рядом… ее пальцы чуть заметно повторяют музыкальный узор… и мы встречаемся глазами на самых пронзительных музыкальных рисунках… ее грудь замирает… и моя замирает тоже от случайных касаний к ее тонким пальцам… пахнет мятой и имбирём…

Прекрасный вечер!

Нет, мы не станет его продолжать.

Везу ее домой, чувствуя такую уже забытую наполненность ощущениями, что изнутри распирает улыбкой. Не включаю музыку, чтобы не перебивать полученный заряд. Джаз все еще звучит…

Мы ничего не обсуждаем. Ее больше не трясёт, и я вижу, что она полностью расслабленна. Открываю ее дверь… пальчики… каблучок… и снова мята…

Оглядывается… волосы касаются моего лица…

На пару секунд мою крышу срывает!

Впечататься бы в эти губы!

Но я просто сжимаю свои. Вспоминая, что уже очень-очень давно не целовался. ОЧЕНЬ.

Касания губ в порыве страсти не в счет. А вот чтобы именно… осознанно… проникновенно… на эмоциях… Я и не помню, как это! А сейчас ее пальцы поправляют волосы, и губы расслабленно приоткрыты, и мне до ломоты хочется… Чтобы мир вокруг нас покружился.

Какая опасная Фея…

Надо тормозить.

Поднимаю глаза на многоэтажный дом. Свет в окнах… какое ее?

– Спасибо за вечер, Захар.

Могу же я позволить себе галантный жест?

Подхватываю ее руку, прижимаюсь губами к теплым вздрагивающим пальчикам.

– Тебе спасибо, Софья. Давно хотел сходить.

– Не думала, что Вы бываете такой.

– Я и не бываю, – подмигиваю ей. – Это так… реанимация для Феи! И сразу забудь. До завтра?

– Завтра у меня сутки на скорой.

Киваю.

– Отоспишься – позвони.

Могу я себе позволить еще один галантный жест и проводить до квартиры?

Явственно проносится перед глазами, как впечатываю ее в темноте в стену и…

Нет, этого не могу. Это может все сильно испортить.

– Доброй ночи…

Отворачивается и идет к подъезду, стуча каблучками.

Болезненная эрекция требует продолжения банкета и реализации фантазий.

Набираю номер.

– Привет, Волчара…

– Приезжай.

Глава 3. Бабий бунт

Элла, усевшись на высокий стул в кухне, покачивает ногой. На ней моя рубашка. Расстегнута…

Сильно заморачиваться не хочется, и я готовлю омлет.

– Зак…

– М?

– Ты не хочешь мне ничего подарить?

– Должен хотеть?

– Да-а-а… – улыбается она.

– Что, например?

– Шубку… – листает она страницы сайта в телефоне.

– Лето… – ухмыляюсь я.

– Зима не за горами!

Выключаю плиту, раскладываю по тарелкам омлет.

– Нарежь зелень.

Не отрываясь от телефона:

– Я не умею готовить, ты же знаешь…

– А что ты, вообще, умеешь? Я же не борщ тебя прошу приготовить, а всего лишь несколько раз взмахнуть ножом!

– Вообще, я умею качественно тебе отсасывать, – подмигивает она. – Согласись, это лучше, чем какой-то банальный борщ.

– Как ответный реверанс, я качественно умею тебя трахать. Согласись, это лучше, чем банальная шубка.

– Ты не купишь мне шубку? – возмущенно отрывается от телефона. – Посмотри, какая офигенная…

Наклоняюсь над телефоном.

Белая норка… коротенькая, но рукава широкими колоколами и большой капюшон в стиле накидок 18 века. Пуговицы оформлены жемчугом.

Нереально бы в ней смотрелась Софья в своих длинных юбках! Просто юная графиня!

А так как эксперимент с платьем провалился…

– Эта тебе не пойдет. Выбери другую.

– Почему это не пойдет?! – перекашивается лицо Эллы.

– Я сказал – выбери другую, и я куплю. Это же мой подарок. Такой я бы тебе не подарил.

– Знаешь, что?! Выбери-ка сам!

– Мне некогда, я занят…

– Занят?! Последние три часа ты резался в свою стрелялку!

– Я и сказал – занят.

– Удели десять минут и выбери мне чертову шубу!

– Я голоден. Выбери сама, Элла.

– Да пошел ты, Волк! – подскакивает, забирая свой телефон. – Дрочи на свою Наталью!

– К сожалению, ты порвала фотку, – присаживаюсь за стол.

Слышу, как она бесится, что-то шипя себе под нос.

А не*ер мне было тут хозяйничать.

Пересолил… – кидаю я на стол вилку.

Минут через пять входная дверь хлопает.

Бунт?…

Набираю ее.

– Куда полетела?

– Ты – скотина.

– Ты тоже не фея. Подожди меня внизу. Свожу тебя в ресторан. Поужинаем.

Скидываю вызов.

Это что-то типа извинения, и я точно знаю, что она подождет.

Быстро накидываю джинсы и джемпер. Телефоны, кредитки, бабки… Кроссовки…

Спускаюсь.

Стоит у моей тачки, недовольно прищурив глаза.

Открываю ей дверь, но она, фыркнув, садится на заднее.

Как хочешь…

Сажусь за руль.

– Волчара, ты совсем о*уел? – поднимает она разорванную блузку Софьи.

Да бл*ть!

* * *

– Волков.

– Здравствуйте, мне Вас порекомендовали, – голос женский, капризный, со специфическим московским прононсом.

Видимо, очень «крутая» барышня.

– Мы могли бы встретиться лично, чтобы обсудить мою проблему?

– Здравствуйте. Будет удобнее, если кратко изложите суть письменно.

– Нет. Мне нужна личная встреча. Если можно – сейчас.

– Вы можете подъехать в офис на Арбате, в районе театра Вахтангова, или прямо сейчас мы можем встретиться в кофейне Dark Side, на Новом.

– Мне лучше в кофейне, – немного нервно.

Не успеваю допить и первую чашку кофе, как она появляется.

Я сразу же вижу, что это моя клиентка.

И понимаю, что дело очень сомнительное. Это считывается в ее капризно искривленных накачанных гелем губах и высокомерном взгляде. Броские брендовые шмотки, наращенные белые волосы до талии. Было бы слишком дешево, если бы не парочка убойных камней на пальцах. А так – просто безвкусно. Лет двадцати семи… Таких женщин я знаю. Очень хорошо знаю. Хозяйки всея Руси, бл*ть…

– Вы Волков?

– Я.

– Какой-то Вы молодой, – недовольно.

Присаживается напротив.

– Если в Вашем деле возраст имеет ключевое значение, Вам придется поискать другого траблшутера.

– Не имеет! – цокает она.

– Кофе?

– Капучино с коньком. Два сахара.

Подзываю официанта, делаю заказ – для нее и еще один для себя.

– Я Вас слушаю.

– Меня шантажируют, – наблюдает за моей реакцией. – Сделайте так, чтобы они исчезли.

– Мне нужна вся история от начала до конца.

– Зачем?

– Как Вас зовут?

– Татьяна.

– Татьяна, я не киллер. Если Вы хотите, чтобы я кого-то «исчез» – это не по адресу. Я решаю проблемы, которые нельзя решить эффективно в рамках нашего законодательства. Не все. Только те, которые я нахожу возможным решить, как специалист. Вашу проблему я пока не понимаю.

– Моя проблема – шантаж! Решите.

– Историю. От начала до конца. И, как доктору, про все «симптомы», как на духу. Даже незаконные и те, которые Вы никогда никому не озвучите. Таковы условия.

– Окей. Я сбила человека.

Мне хочется отказать ей сразу же! Но так не пойдет. И я взмахиваю рукой, стимулируя продолжать повествование.

– Я сбила человека. Не насмерть. Он выждал, пока я тронусь, и бросился на капот сам. Упал, запачкался, отряхнулся и пошел. А теперь хочет с меня поиметь. Есть запись камеры, где я на него наезжаю. Она, к сожалению, у них сохранилась. Есть подделанное медицинское освидетельствование сбитого. И типа у него там перелом на переломе. Но это неправда. А так как прошло уже два месяца, я этого не докажу. И суд будет ориентироваться на бумажки.

– Сколько они хотят?

– Двадцать тысяч баксов.

– Предложите им пять.

– Я не буду ничего им предлагать. Я хочу, чтобы их натянули на кол!

– «Тень» – не карательная организация.

– Понимаете меня… Волков… как Вас там?

– Захар.

– Захар. Мой муж сейчас избирается по центральному округу. Если эта история всплывет… Мне пи**ец! Как и его политической карьере. Вы представляете, сколько он вложил в предвыборную?!

– Так отдайте им деньги, если на кону карьера.

– У меня нет ТАКИХ денег.

– Муж?

– Он не должен ничего знать. Я его слегка… – прищуривается она. – «Утомила» своими проблемами. А я уже не так молода и хороша, чтобы… Короче, Вы можете мне помочь? Вас рекомендовали, как «волшебника» и очень надежного человека!

– Могу. Десять тысяч долларов и договор.

– Сколько?! Киллер стоит дешевле!

– Наймите киллера, – пожимаю я плечами.

– Да? – зло усмехаясь. – А потом киллера киллеру?

– Мои условия озвучены.

– У меня нет десяти прямо сейчас.

– Найдете – обращайтесь, – встаю я.

– Завтра принесу. Давай свой договор!

– Вышлю на почту. Прочитайте очень внимательно. Он написан не зря. Особенно пункты по ответственности Вашей стороны.

– Обязательно…

* * *

Кручу пальцами лежащего на столе красного Короля. Он «у ног» Королевы.

Королева у нас опять черная.

– Не вижу тут белых фигур.

Это больше хорошо, чем плохо. Не нужно защищать ничьи интересы, помимо заказчика.

– Мутная история… – морщится Влад. – Жена депутата… Какой-то непрофессиональный шантаж…

– Согласен. Объявляю тотальную экспертизу. Запись с регистратора я проверил. Неоднозначно – сам бросился, или нет. Произошло на «зебре». Выглядит вполне правдоподобно. Но группировался профессионально. Не думаю, что могли быть серьезные переломы. Но асфальт дело такое… Ментал, скину тебе фотки и соцсети. Изучи нашего красного Короля. Что он за человек. Софья…

– А что я могу сделать? – в недоумении пожимает она плечами.

– Я могу вскрыть базы больницы, в которую якобы попал наш красный Король. Есть ли какие-то, – развожу я руками, – неочевидные для суда, но очевидные для врачей признаки, по которым можно понять, что доки подделаны?

Сложив руки в замок, Софья задумчиво замирает. Она сидит не за столом. Чуть поодаль. Мой взгляд скользит по ее лавандовому сарафану. Он натянут на ее безупречном бедре… Ткань такая, что было бы видно малейший дефект. Нет дефектов. Идеальная статуэтка. И взгляды на ней застревают не только мои.

– Думай вслух, Софья.

Волосы опять собраны наверх. Спина прямая… Красивая шея… Хочется прижаться губами в ее изгиб и пройтись до предплечья… Хочется её реакции на это… Какая она в сексе? Обычно по женщине это видно сразу. По ней – нет. Она закрыта сексуально и не раздает себя окружающим. Но я ощущаю иногда прорывающиеся в ней огонь и чувственность. Жаль, что это реакция не на меня. Скорее, на какие-то эстетические моменты…

Меня топит обрывками совершенно противоречивых фантазий. Она сверху… Двигается… Ее мягкие губки приоткрываются…

Кит слегка пинает меня под столом по туфле.

Мой покер-фейс потёк? Закрываю на секунду глаза, возвращая себе отстраненность.

Перевожу на него взгляд.

Его бровь вопросительно двигается вверх, глаза возмущенно прищурены.

Чего хотел? – киваю ему, моргая глазами.

С вопросом стреляет глазами в Софью.

– Красиво… – беззвучно отвечаю ему я, излишне равнодушно ухмыляясь.

Главное – не переигрывать. И не создавать излишней напряженки вокруг этой темы. Нашу жизнь это не упростит. А отказываться от Феи я не хочу. У меня в кармане есть одно весомое дело. И мне нужна именно она. Да, еще пока не готова… Но…

Софья оживает.

– Достаньте мне документы, которые оформлял дежурный врач на приемке, и документы, оформленные уже лечащим врачом. Выписку. Я попробую поймать там что-нибудь. Когда оформляют липовые документы, то есть примерный набор цифр во второстепенных анализах, и некий стандарт для диагноза. Это бездоказательно, конечно…

– Нам хватит для общей картины.

– А еще… Если рентген с переломами не Короля… И если проверить, был ли в больнице в этот период кто-то с такими же диагнозами и травмами… То… можно сравнить… и сразу же будет видно… идентичные снимки или нет. Где-то же они должны были взять снимки? Рентген не подделаешь.

– Умница! Коркин, ты – новый участковый, пройдешься по соседям. Корочки тебе сделаем завтра. Расспроси о нем под предлогом запроса его характеристики с работы. Кит, подежурь вот по этому адресу, посмотри, где тусуется, куда ходит, с кем.

Раздаю всем адреса, фотки…

– Чаю хотите? – идет на кухню Софья. – Я с имбирем заварила.

– И мятой… – на автомате брякаю я.

– А? – разворачивается она. – Вы любите с мятой?

Музыка ветра на входной двери сообщает о гостях.

– Коркин! – гневно разворачиваюсь я.

Он покаянно закрывает глаза, качая головой: – Буду закрывать, клянусь!

– Привет, мальчики! Привет, Волча…ра.

В моих глазах раздваивается. И все застывают.

Элла. В таком же платье, как у Софьи. Как, бл*ть?! Я же порвал его!

Но платье абсолютно целое. Один в один. Новое?

Они с Софьей, замерев, смотрят друг на друга. Пять секунд, десять, пятнадцать…

Платье слишком эксклюзивное, чтобы это могла быть случайность. И идиоту понятно. И всем здесь это понятно тоже.

– Реагируй, Волк… – шепчет мне Влад, азартно улыбаясь. – Прокол.

Проницательный ты мой.

Обе медленно разворачиваются в мою сторону с вопросом в глазах. Софья больше растерянна, но растерянность начинает медленно трансформироваться в скрытое холодное возмущение. Ее щеки вспыхивают алым!

Элла… Элла не будет сдерживать эмоций! И пока она дорисовывает себе убойную картинку…

Подрываюсь, подхватываю ее за локоть и увожу, спасая Софью от культурного шока.

– Привет, Элла! – и мы опять быстро стучим ее каблуками в мой кабинет.

Захлопываю дверь, толкая ее в кресло.

Прохожусь руками по волосам, медленно выдыхая. Протираю лицо.

– Я же говорил тебе, Элла: не надо сюда приеЗЖАТЬ! – срывает меня.

– Волков, ты скотина! – набирая в грудь воздуха, прищуривается она. – Ты!..

Только скандалов мне тут и не хватало!

– Сидеть! – рявкаю на нее при попытке подняться. – Да, мне понравилось платье. Но я же не рву его на ней. Я покупаю платье тебе и трахаю в нем тебя. Какие, бл*ть, проблемы?!

– Ты рвешь на ней блузку!!

– Да ты совсем уже? В ходе операции была порвана та блузка. Девочка просто переодевалась у меня в машине. Я же объяснил! И это, Элла, последний раз, когда я оправдываюсь перед тобой по моим рабочим вопросам. Ты достала меня!

– Нет, ну нормально! Ты завел тут себе шлюшку, а достала тебя Я?!

Ну, что ж ты так орешь… – сводит меня.

– Она похожа на шлюшку?

Замолкает.

– Она похожа на Мери Поппинс! Но ты же у нас знатный извращуга.

– Я – да. Она – нет. Поэтому успокойся и не лезь в мою работу. Не смущай моих сотрудников. Залетишь сюда еще раз – попрощаемся.

Обиженно молчит.

– Какого черта ты в этом платье, вообще?

– Мне показалось, что тебе понравилось его… рвать! И я купила еще одно. Последнее!! Всю Москву объездила!

– Не настолько понравилось.

И это правда.

– Точно? – подозрительно.

Достаю из сейфа деньги.

– Купи себе шубку. Хочешь – ту белую. И отъе*ись от меня пока, будь любезна. Я позвоню тебе сам.

Подхватив за талию, ускорено провожаю на выход.

– Пока, дорогой, – показательно громко и пытаясь поймать губами мою щеку.

Дура ревнивая… – немного отклоняюсь, не позволяя.

Под негромкое, довольное улюлюканье волков иду на кухню.

Софья смотрит в окно.

– Софья…

Разворачивается. Лицо застывшее, безэмоциональное.

– Неловкая ситуация…

Всплескивает руками:

– Увольте от объяснений.

– Объяснение очень простое. Позволь снять неловкость?

– Хорошо, попробуйте.

– Я ЭТО платье не покупал, и не имею к нему никакого отношения.

Даже не соврал практически.

– Случайность? – ее брови вздрагивают, и лицо оживает.

– Ты обещала чай… и верить в меня, – улыбаюсь я. – И, да. Я… люблю… с мятой и имбирем.

* * *

На потолке горит несколько неонов точечной подсветки. Они образуют круг. Веду по этому кругу взглядом. Ладонь охватывает горлышко бутылки. Виски.

Прокол…

Хотя, по большому счету, если не считать синхронные раздутые фантазии… ситуация пустая!

Приподнимая голову, делаю небольшой глоток. Рот обжигает спиртным.

Хочется расслабиться.

Шутер больше не помогает.

Массаж хочу.

Вызвать, что ли, массажистку?

Не глядя, шарю рукой в поиске телефона. Глаза закрываются.

Не спать!

Хотя… Завтра схожу на массаж…

Телефон оживает. Моргаю, пытаясь прочитать надпись на экране. И сон снимает, как рукой. Резко сажусь.

Соседка бывшая… Сердце разгоняется, словно что-то случилось. И наверняка это так, потому что с чего бы ей звонить мне просто так в двенадцатом часу?

– Да. Волков.

– Здравствуй, Захар. Это Лена…

– Здравствуй, Лена.

– Я не знаю, кому звонить еще…

– Что случилось?

– Ой… Ты только Наталье не говори, что я тебе… не хочу проблем.

– Конечно. Не вопрос!

– Мальчик твой…

В глазах темнеет от страха.

– Он на улице.

– Что с ним?!

– Да нет… он просто на улице. Уже часа четыре.

– В каком смысле?

– Я вечером со второго этажа выглянула – он гуляет. Один. У тебя во дворе.

Окна ее мансарды выходят к нам на участок. И все видно.

– Так вот. Восемь – он там, один. Девять – опять там. Одиннадцать – там… и сейчас там. Один. В окнах свет есть. Музыка. Натальи не видно. Никто не открывает. Ночь уже…

Сука… – вдалбливаю я кулак в подушку.

– Полицию вызвать?

– Не надо полицию! Я сам. Огромное спасибо, что позвонила! Я перед тобой в долгу.

– Я ничего не говорила тебе, Захар!

– Лена… Ты и не видела ничего. Поняла?

– Да. Конечно.

Лена свидетельствовала на суде в мою пользу. Единственная. Потому что у нее двое внуков, а сын – наркоман. И отгребла потом таких проблем… Я и действительно у нее в долгу.

Набираю тестя – недоступен! Наталью – не берет!

Что делать?

Милицию нельзя! Если она опять сорвалась, Тимоху заберут. А он итак уже к своим шести этой системой доведен до истерики.

Мозги сводит.

Что делать-то?

Самому нельзя светиться в этой истории. Но придется, бл*ть. Встаю. Немного качает. Ну, зае*ись… приспичило же именно сегодня напиться!

Набираю Кита.

– Волк? – сонно.

– Кит, спасай.

– Что случилось? – сразу просыпается он.

– Надо опять дернуть Тимоху. Потихоньку.

– Еду, встретимся там.

Вызываю такси.

На улице дождь. Тимоха там мокнет…

Тварь! Сука! – мои челюсти хрустят.

Мы надеваем черные маски. Здесь вокруг камеры… и слишком сильный противник, чтобы на это забить.

Код на двери ворот давно сменен. Поэтому всё по отработанной схеме. Подгоняем тачку, Кит перемахивает через забор.

Я вижу крупный силуэт Лены в окне второго этажа соседского коттеджа.

Пять минут – и Кит выходит, неся мокрого Тимоху на руках. Отдает его мне на заднее сиденье.

Сдергиваю маску. Его глаза шокированно хлопают.

– Папа…

Внутри меня всё рвется.

– Мхм… – закутываю его одеялом, не могу ничего говорить.

– А мама сказала, что ты умер… – его губы дрожат.

– А я ожил, Тимоха.

– Разве так бывает?

– Иногда – бывает. Поедем в гости к Киту?

У меня будут искать в первую очередь. Но и адрес Кита не секрет. Завтра нужно будет что-то придумывать.

– Картошку жарить? – улыбаясь, немного картавит он.

Неужели помнит, как полтора года назад мы так же украли его?

– Картошку… Что там, Кит? Ты заглядывал внутрь?

– То же, что и в прошлый раз.

– Живая хоть?

– Живая… лепечет что-то… два кента каких-то… тоже в ползающем состоянии.

Лучше бы уже сдохла.

* * *

Набираю Эллу.

– Волчара… – вздыхает она. – Два ночи. Так приспичило, что ли?

– Нет. Возьми такси, дуй ко мне. Переночуй там. Приедут люди. Позвонят. Открой. Скажи, что я в отъезде. Пройдут, посмотрят, уйдут. Не бойся. Всё поняла?

– Ты сына опять украл, что ли?!

– Элла, давай бегом. Мой телефон будет отключен. Если что – звони Киту.

Скидываю. Не хватало еще, чтобы сломали дверь! Пусть уж лучше так.

Тимоха, голодный и завернутый в одеяло, дрожа ест жареную картошку Кита.

Щеки красные.

Кладет вилку.

– Ешь еще!

Мелкий совсем для своих шести. Как будто недолюбленный… Но это не совсем так. Тёща его обожала, пока жива была. Три месяца назад ее не стало. Да и дед его любит. А Наталья… Наталья не умеет любить. Сука – она и есть сука. Но пока была в завязке, заботилась. Иначе отец бы быстро лишил ее пряников. Всё надеется, что перерастет она свои зае*ы. Тридцать четыре уже… Конченная.

– Не хочу больше… Спать хочу…

Перекладываю на диван. Трогаю лоб. Твою мать… Температура!

– Кит, нужно в аптеку…

Четыре утра. Температура растет. Панадол почему-то не действует.

– Папа, а ты когда умер, там что было?

– Там?… Там тебя не было. И меня отпустили обратно.

– А тебе надо туда возвращаться?

– Через некоторое время. Но пока побуду с тобой.

Все равно придется отдать его тестю. Тут без вариантов.

– А ты потом еще придешь?

– Конечно. Обязательно.

Наталья ведь опять будет убеждать его, что я умер. Так пусть его это не трогает, как потеря.

Он начинает что-то бессвязно бормотать, закрывая глаза.

– Волк, скорую надо.

– Какую скорую, Кит? У меня ни свидетельства его, ни страхового… Даже в паспорте не записан. Его у меня просто заберут. А если и тесть тревогу поднял, меня еще и «примут». Давай панадол…

– В два раза больше уже дали. Не падает. Будет подниматься дальше – начнутся судороги. У меня у брата так было. Еле спасли.

Вызвать скорую? Дать им бабла, чтобы молчали? Ненадежно…

– Софья же! – подскакивает он.

Вот где мои мозги?

– Набирай.

– Алё? Никита?.. – сонный удивленный голос. – Что случилось?

– Нет, это Захар. Софья, ты мне очень нужна. Ты должна приехать.

– В каком смысле?… – заторможенно.

Ах, черт возьми! Жаль, но не в этом!

– Мальчик, шесть лет, жар, тридцать девять и восемь, панадолом сбить не можем. А скорую нельзя!

– Ааа… – я слышу в ее голосе облегчение.

И тут же ее интонации меняются на тревожные.

– Вы что, опять украли ребенка?!

– В каком-то смысле. Софья, быстрей, пожалуйста!

– Я одеваюсь… Но-шпу – одну таблетку… Супрастин – одну таблетку или половинку димедрола… Анальгин – одну таблетку. Растереть в порошок, развести в теплой воде и дать эту смесь. Адрес говорите! На лоб компресс…

Называю ей адрес. Кит живет недалеко от нее. Минут двадцать…

За полчаса, пока мы ждем ее, Кит успевает сбегать за лекарствами. В его доме в аптечке только пластыри, бинты, йод и обезболивающее. Здоровье у него конское, а вот травмы бывают.

Вливаю в Тимоху коктейль.

В дверь звонок.

Софья…

И внутри меня становится спокойно. Падаю на спину рядом с засыпающим Тимохой.

* * *

Тимоха спит у Софьи на руке. Ее губы касаются его лба. Она спит тоже.

Прядь ее волос упала ему на лицо, и он смешно морщит нос от щекотки. Встаю, аккуратно поправляю, не удержавшись, касаюсь плеча Софьи. Ведет им во сне. Плавным красивым движением.

Дети ей к лицу. Фея…

На улице уже светло.

Мы с Китом допиваем бутылку водки, развалившись в креслах около журнального столика.

– Всегда хотел спросить тебя, Волк. Как ты вошел в наш бизнес?

– Это долго…

– Мы куда-то торопимся? – зевает он. – На том свете отоспимся.

– Ой, Кит… Это такая сопливая история. Не брутальная. Боюсь, блеванешь еще на середине.

– Про тебя? Сопливая?! Вот теперь точно заинтриговал. Рассказывай.

– Хм… Очень радужно все начиналось в моей карьере. Юридический с отличием, должность в центральной прокуратуре. Невысокая, но с перспективой. Через пару лет – повышение. Судебная экспертиза. Дела пошли серьезные. Попал в распоряжение помощника главного прокурора. Антонова Константина Сергеевича.

– Тестя твоего?

– Мхм… И вот угораздило меня запасть на его принцессу! Свет очей моих, Наталью Константиновну. Богатую, вздорную девушку. Красивая была… пи**ец просто! А может, мне так казалось. Не знаю. Она в мою сторону и не смотрела. А я запал. Год, как мальчишка, искал встреч. Нет, не свиданий даже, а так… в коридоре пересечемся – а меня потом месяц колбасит. Смешно сейчас. Не слишком частая она была гостья. Но как приедет, у отца амок! Корвалол – и на телефон. Всех матом кроет, гоняет… Не в себе.

Я замолкаю, выпивая налитую Китом водку.

– И?

– И… тут происшествие. Сбила Наталья Константиновна женщину. На день рождения купил ей батенька «коня» красного цвета и права. А «водить» не купил. Он бы и сам всё сделал, но тут его на повышение выдвинули. Проверки, конкуренты, все дела. Скандалы ни к чему! И попросил он меня подсуетиться, вопрос этот решить. Так, чтобы ни Наташеньке по кумполу не прилетело, ни ему. Я и рад! Как же такую барышню в тюрьму? Это нельзя допустить! Она ж по коридорам нашим ходить перестанет. Нет, этого я не переживу!

– Решил?

– Решил. Деньги ситуацию спасли. Заявление забрали. Дело закрыли. Он на пост главного сел. У меня – повышение. А потом опять экшн. Изнасиловали барышню… Групповое. Рыдает, руки заламывает: жить не хочу! Я чуть крышей не потек! Константин Сергеевич, видя мое неравнодушие к ситуации, поставил меня на это дело. Я рванул, естественно! Но дело было непростое. Ее слово против их. По результатам экспертизы их биоматериал в ней обнаружен. На этом всё. Больше никаких улик, свидетелей. Защита мощная была. Пацаны тоже не «дворовые» были. Короче… сфабриковал я улики… Посадил. Барышня ко мне прониклась. Правда, не так, как мне бы хотелось. Она – госпожа, я – холоп. Сложно такое принять! И поставил меня батюшка исключительно ее проблемы разруливать, так, чтобы они не выплывали, под хорошую зарплату. А девочка выпить любила, обдолбиться, на куражах разнести чего-нибудь, на тачке погонять. И проблемы у нее рождались быстрей, чем я успевал решать. У меня уже схемы наработанные были: кому, сколько, когда, как с кем разговаривать… Где брать документы липовые… Я становился, в некотором роде, специалистом. Индивидуальным траблшутером. Если что, Антонов прикрывал любые мои ходы. Пара звонков по своим каналам – и все. Наталья не отказывала себе ни в чем. И через некоторое время у нас закрутилось. Стали мы встречаться. Отец даже рад был отдать ее в мои руки окончательно. Он не знал, что она балуется герычем. Я, как мог, пытался вытащить ее из периодических запилов. Но я не был для нее авторитетом. А отца боялся подтянуть. Бросила бы она меня за такое. А я любил… Думал, образумлю заботой, контролем, чувствами своими невъе*енными! Спасало только то, что срывалась она в свои коматозы не слишком часто. Месяца два-три нормально, потом пропадает. Находил, вытаскивал, откапывал, переламывал… Года четыре так. Потом лечение в Дании, и почти год «чистоты»!! Бл*ть… Ты не представляешь! Я даже сделал ей предложение. Родоки в восторге. Она согласилась. Но два месяца брака – и все вернулось на свои места. И, помимо наркоты, сукой она была эксклюзивной. Из тех баб, которые, пока не выхватят, не могут остановиться, доводят, провоцируют… Такой садо-мазохизм. Что-то в ней было такое… ненависть, презрение к мужчинам. Уничтожала морально. Врать могла всякую ахинею, чтобы выбесить. Получала по лицу и кайфовала от этого. И ненавидела сильнее еще. А потом рыдала и говорила, что всё наврала, и я самый лучший… А я списывал все на это «изнасилование»… Девочки же часто так… Да только потом уже начал соображать, что далеко не девочкой она уже тогда была. Взрослая, покуролесившая девка! А потом бухали мы как-то с ненаглядной моей Натальей… и она опять начала «кусать» меня. И ляпнула, что изнасилования-то тогда и не было. Просто групповушка. А посадить пацанов она решила за то, что они с нее бабок попросили. Видео сняли. Сначала подумал – опять врет, специально, чтобы меня довести. А потом вспомнил… фигурировало видео, у них при обыске изъяли, и оно пропало. Логично. Ведь там доказательства, что не было изнасилования. Вот тогда меня первый раз по-настоящему перекрыло. Увидел ее другими глазами. Ушел. И в отпуск сразу. Возвращаюсь… Наталья в больнице. Беременна. Что было делать? Вернулся. Думал, идиот, что ребенок может что-то исправить! Вместе с ее родителями уговорили оставить. Те мечтали о внуке. Она у них единственная. Беременность всю возле нее, как нянька, просидел. Боялся, что сорвется. Это не она Тимоху выносила. Я его выносил. Еще год продержался кое-как после родов, пока сын на грудном был. Работал чисто формально. Ну, не мог же совсем забить на все. И в какой-то момент понял, что если не выйду в люди… я уже в себя вколю что-нибудь! Вернулся на работу полноценно. Командировка. Приезжаю. Мелкий у тещи, Наталья в хлам. И вот сижу я, смотрю на нее… И понимаю… Не осталось у меня к ней ничего. Вообще. Пустота. Нечего больше в барышню вкачивать. Запах ее… Фу… Тело… Мерзость! Как отрезало. Лежит передо мной дешевая, пустая сука. То ли прошла любовь невъе*енная, то ли на Тимоху она вся переключилась. Не знаю… Тесть вмешался тогда. Ее – в клинику, меня уговорил повременить с решениями, настойчиво так попросил… недобро. И протянули мы еще после этого года три. Я психолога нашел ей хорошего. Ментала. Поначалу немного работало. Потом – перестало. И опять. Меня Тимоха держал. Я честно пытался… Но уже было поздно. Я начал погуливать… Она побухивать… Стычки, скандалы… Я огрубел… Потерялся как-то дня на три… прихожу, мелкий дома ОДИН. Один, понимаешь? И х*р его знает, сколько! Там газ… провода… Она же не нищая. Няню-то можно вызвать! Забила просто! Уверен, из мести мне. Пришла к ночи, часа через три. Думал – убью. Трогать не стал. Собрался сам, ему сумку собрал. Подал заявление на развод, нанял под это адвоката, написал на работе «без содержания по семейным» и, не дожидаясь подписи от тестя, укатил на три месяца в Турцию. Телефон «выбросил». Неправильно сделал. Каюсь. Тещу мою хватил инфаркт, выжила, но… Она такого не заслужила. Добрая женщина была, но тряпка. И Наталью ее бесхребетность погубила, вместе с толстым кошельком тестя. Но внука она любила. Короче, когда мы вернулись, я был уже в федеральном по какому-то сфабрикованному делу. В разводе. Тимоху отобрали прямо в аэропорту. На работе уволен по статье. И волчий билет во все органы, естественно. Бросился все разруливать… За год судов моя компетенция взлетела до небес! Суды… суды… суды… Я потратил все бабки, что у меня были. Кое-как выкрутился, тесть – мужик не злой, видимо, остыл. Отпустил меня с миром. Остался я никто и нигде. Даже разрешения на частную юридическую практику не получить. Но с большим, сука, опытом по решению чужих проблем! И неплохими связями. Ну и… вуаля.

– А Тимоха?

– А Тимоха… Приезжаю сына увидеть… А у него рука сломана. Гипс. Мама, говорит, меня наказывала и… И случился у меня аффект. Я ее избил. Жестко. И-ди-от. А у нас суд по опеке. Ну, и я – неадекватный домашний тиран, а она, бл*ть, принцесса! Я ж за ней подчищал все… ни одного привода… ни одного косяка… И, как контрольный – экспертиза по отцовству. Тимоха – не мой! Биологически я ему не отец, – развожу руками. – Нокаут, бл*ть! Я никто им. Совсем. И по суду теперь не имею права приближаться. Вот так… Дальше ты уже знаешь.

– Нда… – чешет голову Кит. – Интересный заход в профессию.

– Мхм… Головокружительный.

– Ну и терпелка у тебя!

– Была. Больше я в такие игры не играю. На*уй.

– Это неправда, Захар, – я вздрагиваю от тихого сонного голоса Софьи. – Он Ваш. Он же Ваша копия.

– Мне тоже так казалось. Но я видел документы по экспертизе, Софья. Есть, говорят, у мелких феномен мимикрии. Они становятся похожи не на биологического отца, а на того, кто воспитывает. Я читал про это.

– Есть… Но это только во младенчестве… А он же даже пахнет, как Вы… – сонно, не открывая глаз. – Нежнее, конечно… И без парфюма… Это нельзя подделать… Это гены…

Меня взрывает внутри ее признанием. По всем статьям сразу. По всем эмоциям сразу. Это как короткое замыкание. Мои «провода» не предназначены под такие напряжения.

Как же одаренно ты меня подкупаешь, Софья, пробиваешь… Опасная моя Фея!

– Экспертиза… – выдыхаю я. – Её заказывал мой адвокат.

– Сделайте еще одну. Он Вас предал.

– Нет. И никогда не говорите со мной больше про это.

– Почему?

– Потому что… потому, что надежда это очень… а я в такие игры больше не играю.

– Ну, и дурак… – отворачивается Софья, притягивая Тимоху ближе.

Бабий бунт…

* * *

– Папа… – прыгает на мне Тимоха. – Па-а-апа…

Мы с Китом вырубились на полу, на расстеленном спальнике.

– Просыпайся! Сонечка нам завтрак приготовила!

Прижимаю его к себе, еще не полностью проснувшись. Не горячий, пищит, смеется, вырывается… И все это в продолжение странного сна, навеянного картинкой спящих Софьи и Тимофея, запавшей мне. Что Натальи и не было… А Тимоха наш с Софьей… Но сон исчезает… и я возвращаюсь в реальность. Тимоха не наш.

– Завтрак? – бурчит Кит. – Завтрак это прекрасно!

Вздыхает.

– Где взять такую Фею в вечное пользование?

– Спокойно, – усмехаюсь я. – Эта уже ангажирована и на строгом контракте.

По радио играют детские песенки. Тимоха довольный уплетает кашу.

Картина маслом. Жаль галерея виртуальная.

Надо двигаться!

Включаю телефон. Пропущенный только от клиентки. Странно…

Кстати, об этом.

– Софья, ты посмотрела анализы?

– Посмотрела! А еще у меня в этом отделении, оказывается, девушка знакомая работает. В прошлом году выпустилась. Так вот… Подделаны документы. Лежал у них некто Крайцер. Это его снимки. И остались они у него в анамнезе. Вот… она сфотографировала мне…

Показывает переснятый на телефон рентген.

– Вот как? Кит, что скажешь?

– Через два месяца после перелома тазобедерного сустава сальто на батуте не крутят. Ходит на тренировки.

– Ммм? Даже так? Как интересно… Все-таки мошенник.

Набираю Петьку.

– Здорово, «участковый». Ты обошел соседей?

– Обошел. Парень – «умница-красавица». Только положительные характеристики. Придраться не к чему.

– Детали, может, какие-то? Необычные.

– Даже не знаю. Бабулька с первого этажа оговорилась, что сестра у него полгода назад в аварию попала, теперь – инвалид. Живет с ним.

– Хм… Ладно. Спасибо!

Менталу надо еще позвонить.

Но сначала…

– Софья, нам нужно дислокацию с Тимофеем сменить. Его уже, наверняка, ищут. И адрес Кита вычислят быстро. Он здесь прописан и уже светился рядом со мной.

– Я должна пригласить вас в гости?

Я, конечно, имел в виду гостиницу, но… У Софьи квартира съемная и она у нас темная лошадка для тестя. Не знает он о ее существовании.

– Я был бы очень благодарен. Часа на три-четыре. Потом… нужно будет его вернуть.

– Как? – застывает она.

– Так. Верну его деду. Тот позаботится. Оставить не могу. Вы же вчера всё слышали.

– А. Деду?… Тогда, ладно. Так, пусть тогда приедут заберут, зачем дальше бегать?

– Это же «система», Софья. Забирают ребенка, забирают и того, с кем его обнаружили, как похитителя. Или ты думаешь, они мне руку пожмут за заботу о прокурорском внуке?

Софья снимает комнату в старой двухкомнатной квартире.

– А кто здесь живет? – Тимоха, с любопытством оглядывает закрытую дверь второй комнаты.

– Моя однокурсница. Она уехала на пару недель.

Откладываю себе эту информацию на воображаемую полочку, отмеряя в своем внутреннем календаре дату окончания двух недель. Зачем?.. Да, мало ли… привычка обращать внимание на детали…

Ой, Волк… Себе-то хоть не ври.

Да, нет же. Ничего я не планирую! Просто фантазия шалит.

В комнатке диванчик, компьютерный стол, шкаф. У окна на полу стопка старых книг. Справочники медицинские… – разглядываю я. – Классика какая-то.

Устало протираю глаза. Поспал часа три. И таращит еще от спиртного.

– Если хотите, можете поспать, а мы с Тимофеем погуляем во дворе. Погода хорошая…

Хочу. Но это уже очевидная подстава. Не хватало еще, чтобы Софью привлекли за похищение. Нет, я конечно, легко ее отмажу, как нанятую няню, которая была не в курсе. Но крови ей попьют.

– Спасибо. Не будем рисковать.

Ухожу на кухню. Апельсинового цвета чистенькие шторы… такие же накидки на табуретки…

«Сажусь» на телефон.

– Влад, добрый день. Что скажешь по Королю?

– Классический положительный типаж. Почти комсомолец. Спортсмен. Учится на физфаке, пятый курс. Я в недоумении. Подрабатывает каскадером на Останкино.

– Да-а-а?!! – и я вспоминаю как он профессионально группировался при ударе об капот тачки.

По «ментам» он чистый, как младенец, ни одного привода.

Кратко пересказываю Менталу все, что накопали остальные и я сам.

– Странно это все. Что скажешь?

– Ищи подвох и скрытые мотивы. Это не «денежная» история. Личная.

– Тоже думаю так. Сестра… авария… А поговорю-ка я с ним напрямую. Что думаешь?

– А поговори.

Еще раз просматриваю смс и непринятые.

Что ж ты не звонишь, Константин Сергеевич? Расслабился совсем. Или после смерти жены тебе уже внук не так важен?

Пишу Элле. Приезжал кто-нибудь? Нет.

Супер… И что – он бы там до утра под дождем мок? Лажаешь, Константин Сергеевич!

Звони, давай!!

Ну, наконец-то!

– Волков.

– Здравствуй, Захар.

Голос уставший. Говорит необычно медленно.

– Добрый день.

– Тимка у тебя?

– Ну что Вы! С какой стати? Кто я такой? Он же со своей биологической родительницей, нет?

– Перестань… Я знаю, что она сорвалась. Мне уже сообщили.

– Да-а-а? Как неожиданно! Соболезную.

– Не юродствуй. Где мой внук?

– Не знаю… Он же ВАШ. Почему вы задаете мне эти вопросы?

– Захар, давай, в этот раз без боевых? Я в больнице, всю ночь делали шунтирование… еле языком ворочаю.

Бл*ть…

– Нельзя мне сейчас… стрессовать. Ну сдохну я. Он же с ней один на один останется.

– Опомнились, Константин Сергеевич?

– Послушай меня. Я приду в себя, мы обо всем с тобой поговорим. Сейчас… Наталья – в клинике, а дома – няня и мой охранник. Тимка их знает. Ты завези его спокойно, по-человечески. И никто тебя не будет прессовать. А я выйду отсюда, они переедут ко мне. С тобой мы встретимся и поговорим, как люди.

– Хорошо. Я привезу.

– Захар…

– М?

– Ты – хороший отец.

– Не могу вернуть комплимент.

– Ладно… вези внука домой.

– Выздоравливайте, Константин Сергеевич.

Это не из сочувствия. А потому, что даже если эта «стена» рухнет, х*р я получу даже шанс на опеку со своим «анамнезом». Даже, если Тимоха окажется в детском доме.

Отыскиваю выдернутый из аккаунта номер нашего Красного Короля.

– Здравствуйте, Вячеслав.

– Здравствуйте, это кто?

– Меня зовут Волков Захар. Я представляю интересы Бахметьевой Татьяны Дмитриевны.

– Ммм…

– Я бы хотел встретиться с вами и обсудить все детали и условия.

– Нечего обсуждать. Пусть платит бабки или встретимся в суде.

Закатываю глаза. Ох уж эти пылкие юноши! Разве можно по телефону такие вещи заявлять? Я ведь и записать могу…

– Вячеслав. За те деньги, которые Вы просите, Вас просто закажут. Даже не так. Закажут за пятую их часть. Очень быстро. Не геройствуйте, подумайте о своей сестре. И если преждевременная кончина не входит в Ваши планы… Я скину Вам сейчас адрес своего офиса. Приезжайте через три часа – поговорим о реальном положении вещей.

* * *

«Доброго вечера. Татьяна Дмитриевна. Вынужден разорвать наш с Вами договор в одностороннем порядке, опираясь на пункт об утаивании ключевых обстоятельств и сведений, имеющих непосредственное отношение к делу. Всех благ. Волков.»

Звонок.

Ставлю на запись.

– Агентство «Тень», Захар Волков, консультант-эксперт по проблемным ситуациям, траблшутер.

– Слушай сюда, Волков, – разъяренно.

– Слушаю, Татьяна Дмитриевна.

– Взялся – делай. Или возвращай бабки!

– Это невозможно. Наши договоренности нарушены. Вы были осведомлены, что возврат денег в такой ситуации не осуществляется.

– Тогда, сделай свою работу!!!

– Дело в том, что с учетом скрытых Вами сведений заказ приобретает совершенно другую стоимость.

– Какую?

– Тридцать тысяч долларов.

– Да ты совсем охе*ел?

– Тогда – увы. Скрытые Вами сведения…

– Какие еще сведения?!

– Сведения о том, что Вы в пьяном состоянии наехали на девушку, покалечили. С помощью связей мужа, небезызвестного Игоря Алексеевича Бахметьева, сфабриковали в суде улики, выставили ее виноватой в происшествии и, таким образом, вызвали праведный гнев ее брата. Который озвучил Вам сумму не из корыстных побуждений, а необходимую на операцию сестре по восстановлению подвижности.

Специально формулирую так, чтобы не звучал момент с шантажом. Эта запись должна бить только в одну цель.

– Ты, Волков, сделаешь то, за что взялся. Иначе тебе пи**ец.

– В каком смысле? – развожу ее я. – Вы что мне угрожаете физической расправой, госпожа Бахметьева Татьяна Дмитриевна?

– Угрожаю. Сейчас приедут люди и переломают тебе все, что можно переломать.

Ой, были бы у тебя такие люди, они бы уже давно «переломали» нашего Красного короля. Максимум – охрана, поставленная мужем. Других ты экстренно не найдешь.

– Ааа… Пусть едут. Жду в офисе.

Кладу трубку. Скидываю аудиозапись пресс-секретарю ее мужа с пометкой «срочно». Включаю по периметру все камеры, вывожу на внешний выкупленный сервер.

– Коркин, Влад! Быстро отсюда нарезали. Меня сейчас серьезные дяденьки прессовать приедут.

– Опять?

Со смехом развожу руками.

– Такая работа!

Убираю все ценные бумаги в сейф. Достаю травмат. Под пиджак, за ремень. Я на своей территории. Могу смело использовать. Тем более, что камеры пишут.

– Кит? Срочно вызывай Медведева со съемочной группой. Он же у нас по политически скандалам? Пусть постоят под окнами. Вдруг Бахметьев такой же тупой, как и его жена и не успеет ее тормознуть. Тогда им перепадет.

– Да, вряд ли, Зак…

– Не перепадет, оплатим им холостой вызов. Всё, иди тоже.

– Пойду встречать Медведева, – переписывается он в телефоне.

– Окей. Дверь не закрывай…

* * *

– Бакс! – открываю дверь в спортзал. – Заходи. Сиди здесь. Я скоро приду.

Отрываю изнутри набалдажник ручки, он умеет открывать нажатием. А открыть его должен только я. Снаружи. Если возникнет такая необходимость. Не хватало еще чтобы его пристрелили. Он же кинется. А с собакой никто церемониться не станет.

Знакомый перелив музыки и хлопок дверью. Адреналин бьет мне в голову. Сердце ускоряется. Я слышу стук каблуков и поворачиваюсь навстречу.

– Софья?!

– Здравствуйте, Захар А я рядом здесь была… вот… – показывает она коробочку. – Мяту купила. Решила занести…

– А ну-ка быстро отсюда!

Ее глаза распахиваются, кровь бросается в лицо.

– Софья… – подхватываю я ее за талию и застывшую тяну на выход, объясняться уже некогда.

Где там, бл*ть, Кит?! Почему он не перехватил ее?!

– Уходи немедленно, тебе нельзя быть сейчас здесь!

Поздно!!

Дверь открывается второй раз.

– Ооо! – психую я. – Софья! Плохая, плохая девочка!!!

Два бугая в костюмах и Татьяна.

Делаю шаг вперед, надеясь, что Софья сообразит слинять куда-нибудь поглубже в квартиру. И желательно не к Баксу и не выпустит его. Жаль, что выставил Кита.

Плохой расклад!

Встряхиваюсь, приводя себя в тонус.

Давай, депутат, не тупи. Тормози быстрей свою мегеру!

– Давай сюда деньги, Волков!

Ага, сейчас…

– К сожалению, по договору…

Один бугай делает шаг, словно мимо меня, и в живот мне совершенно неожиданно прилетает словно молотом. Почти неожиданно. Но в глазах все равно вспышка и дыхание застывает. Тело складывается пополам.

Х*р с ним… – пытаюсь отдышаться я. – За это я возьму тоже с нее…

Бакс начинает громко тревожно поскуливать и скребсти по двери.

– Верни ей бабки.

Выпрямляюсь и ловлю еще один в челюсть. Лениво… не слишком сильно…

В глазах звезды…

Пора начинать подсчитывать сумму компенсации.

Ложусь спиной на стену, пытаясь прийти в себя.

– Забирай-ка эту девку… – командует она.

Он хватает вскрикивающую Софью за локоть и дергает к себе. Она растеряно упирается. Рывком толкает ее. Я вижу, как вспыхивает юбка ее платья. В этот раз мятного цвета.

Мятное…

Бакс, чувствуя, что здесь что-то происходит, рычит и скребет дверь. Звонко лает, подзывая меня.

Сидеть, мальчик. Я сам справлюсь.

– Забирай… Забирай… – сплевываю я кровь. – Подправьте макияж, госпожа Бахметьева. Вас снимают скрытые камеры. Со всех ракурсов. Журналисты в курсе как выглядит жена и люди Бахметьева? Думаю, да. Жаждут состряпать горячий блинчик околополитического скандала. И встречают вас за дверью, на улице, у вашей машины. Видео отсюда я им, естественно, передам. Добавим к Вашим подвигам еще и похищение. Звук, я пишу тоже.

Охранник неуверенно замирает, поглядывая на хозяйку. Ее лицо начинает краснеть и кривиться.

Второй оглядывается, срывает одну из камер.

– Где запись?

– На стороннем сервере у моих партнеров из прокуратуры. Или ты думал я без прикрытия такой борзый?

Откровенный блеф. Но, к счастью, абсолютно непроверяемая информация. Мало ли какие у меня могут быть подвязки там. Десять лет работы…

– АААА! – взрывается Бахметьева. – Какая же ты, сука, Волков!

– Не-е-е… Сука – это ты. Сука жадная и распущенная, к тому же глупая. А я все делаю красиво. Всегда. И я предлагал тебе красивый выход. А теперь…

Её телефон звонит. Ну, наконец-то.

– Да, дорогой?

Ой! Овечка, бл*ть, Долли!

Я вижу, как морщится ее лицо от воплей в трубке. Он все орет и орет, а она, замерев, начинает ссутуливаться, все больше напоминая побитую собаку. Протягивает мне трубку.

– Тебя…

Меня трясет от адреналина в животе пульсирует тупой болью, лицо немеет.

– Волков.

– Что там, Волков? По-существу. В двух словах.

– Сорок тысяч баксов, и я решу все проблемы прямо сегодня. Ничего не ударит по твоей политической карьере.

– Это шантаж?

– Нет. Цена услуги, по которой я был привлечен, как эксперт, с учетом сторонних затрат. Плюс мой моральный, физический и финансовый ущерб. Твои люди порезвились тут, под моими камерами. Лицо мне разбили, сотрудницу мою обидели, технику сломали… Не хорошо. Можем на счет ущерба оформить официально, а можем ничего не оформлять.

– Сорок?

– Сорок.

– Личность моей… нигде не всплывет?

– Нет. Все стороны будут удовлетворены. Заявление вымогателя в суд не пойдет, я решу с ним вопрос миром. Предварительная договоренность уже есть. И я – без претензий. Пресса останется в стороне от истории.

– Надеюсь, ты человек слова, Волков. Потому что, если по мне это ударит… Терять мне будет нечего.

– Это – не ударит. Я отвечаю. Но Татьяну Дмитриевну советую выслать в длительный отпуск в другую страну, хотя бы на время избирательной компании. Как эксперт по проблемам советую. Номер счета скину.

– И визитку свою скинь. Мало ли… Пригодишься еще.

– Не вопрос.

Люблю адекватных людей!

Скидываю вызов, отдаю трубку.

– Найми водителя, дешевле будет выходить.

Её губы беззвучно двигаются, оскорбляя меня.

– На выход.

Молча ретируются.

Бунт подавлен.

А меня отпускает немного, руки начинают трястись и губы. Поднимаю взгляд на Софью. Абсолютно застывшие немигающие глаза. И мне кажется, что даже не дышит. Так и застыла боком ко мне, как он швырнул ее, обнимая себя руками.

И что-то я сдаю совсем эмоционально… Делаю к ней пару шагов, утыкаясь лбом в ее затылок.

Дыхание всё никак не успокаивается.

Закрываю глаза. Голова кружится. Вдыхаю ее запах. Так близко он сильно меняется, и я чувствую еще много чего будоражащего, помимо парфюма. Я чувствую ее остекленевший страх. И какую-то парадоксальную податливость сейчас.

Это всё сносит мне башню.

– Испугалась… – шепчу я.

Ее плечи вздрагивают. Я сжимаю их пальцами.

– Зачем… Я же был рядом… Я бы тебя не отдал.

Никому.

Руки соскальзывают поверх ее, скрещенных на груди.

И мои совершенно неконтролируемые сейчас губы касаются ее теплой шеи. Я слышу, как громко и резко она вдыхает в момент прикосновения, вздрагивая в моих руках. И я едва торможу, чтобы не превратить это прикосновение в полноценную ласку, поцелуй…

– Все хорошо… – шепчу я ей в кожу. – И все было по плану. Выдыхай, девочка…

Слышу перезвон, это Кит. И я убираю от нее руки. Сползая рядом к ее ногам по стене.

– Соня?!.. – замирает он, нахмуриваясь.

Я рассматриваю аккуратные пальчики с идеальными жемчужными ноготками, мне хочется прикусить… Уверен, она кончит, если сделать это в процессе… Трахать ее… прямо здесь… у стены… на моем столе… целуя эти щиколотки…

Ооо… – закрываю я глаза, сокращаясь от нахлынувшего возбуждения.

Стоп!

– Соня? – подходит Кит ближе, заглядывая ей в глаза. – Ты как здесь?..

– Вот… – протягивает она ему коробочку. – Мяту принесла.

– Волк?

– Нормально все. По плану. Напугали ее немного. Завари нам, Кит, чаю. С мятой. А ты, Софья, звони, предупреждай, если твой визит внеплановый, – переключаюсь я в адекватное состояние.

Кит забирает из ее рук чай.

Ухожу в спортзал. Падаю на маты. Болит всё…

Бакс поскуливая ложится мне в ноги, виновато поглядывая на меня.

– Все нормально… – тереблю я его загривок. – Хороший мальчик.

Закрываю глаза и расслабляюсь.

И я чувствую, как через некоторое время на моей челюсти появляется влажный компресс, а на животе полотенце, в нем лед.

Фея…

Перевариваю всё произошедшее.

Нормально.

– Захар.

– Да?

– Не делайте так больше. Пожалуйста.

Моё дыхание замирает.

– Как?

– Так…

– Почему?

– Не делайте.

Зажмуриваюсь.

Боль от ее просьбы гораздо сильнее пульсирующей в животе.

Нет… нет, нет, нет!!! НЕТ. Не хочу я!

– Вы, барышня, со страху себе что-то там нафантазировали? Зря… Я просто успокоил. По-человечески. Не принимайте близко к сердцу, – ухмыляюсь я через силу.

– Как скажете.

Как глупо, Волк, как глупо.

Но ты, Софья, не обижайся. Это не тебе прививка. Мне!

И все равно – глупо и грубо.

– Отвезти Вас домой, Софья?

– Не стоит. Боюсь нафантазировать себе еще что-нибудь.

Выходит.

Опять бунт…

Глава 4. Санитар леса

Выходной сегодня. Вы-ход-ной! Никаких дел, клиентов, Фей… Устал.

Закрываю глаза, съезжая глубже в воду.

Челюсть ноет.

Обезболивающие или расслабляющее?

– Элла?

Заглядывает в ванную.

– Соскучился уже?

– Нет, – усмехаюсь. – Сделай мне двойной Веспер, только вместо водки лимонный тоник.

Телефон мерцает.

Кто там еще?

Коркин…

– Да?

– Привет, «пап»! – весело, но голос замученный. – Деньги нужны. Можешь пораньше?

– Что случилось?

– Полинка в больнице с пиелонефритом. Всем дай там, всё купи…

– Да не вопрос.

Заодно и всех рассчитаю, день туда, день сюда, какая разница. Все равно уже ехать.

– Обзвони наших, чтобы через час подтягивались.

Элла присаживается на край джакузи. Обхватываю ее руку с бокалом ладонью сверху, фиксирую. И за талию втягиваю в воду, прямо в белье.

Плеск, возмущенный смех. Съезжает между моих ног, прижимаясь ко мне спиной.

– Пей… – подношу к ее губам коктейль.

– Он крепкий, Волк… – хныкает она.

Конечно крепкий… абсент…

Элла не слишком любит спиртное. И это еще одно из ее немногочисленных достоинств.

– Пей, я сказал, – шепчу ей, гладя губами ушко.

Послушно делает несколько глотков. Остальное выливаю ей на шею, облизывая следом. Слизистая изнутри порвана и алкоголь жжет неожиданно сильно. Даже в таких маленьких дозах.

Руку под резинку трусиков и вхожу в нее пальцами.

Вскрик…

Мы только что трахались и она еще вся скользкая внутри и готовая для меня. Мне не хочется сейчас еще раз. Но хочется просто покуражиться и поиграть с ней. И я трахаю ее пальцами, покусывая шею.

Выгибается… втрамбовываю обратно в себя, придушивая второй рукой.

Сжимаю пальцы сильнее.

– Моя сучка…

Ее пальцы разжимаются, бокал падает в воду, и она перехватывает мою кисть на горле, выгибаясь сильнее.

– Моя?..

– Аа… да… да-да-да…

– Руки убери, – рычу я.

На пару секунд расслабляю пальцы, давая ей вдохнуть и перехватываю крепче, ускоряя ее снизу – резче, жестче, быстрее.

Ее ногти впиваются в мои бедра. Кусаю ее за мочку и отправляю в сладкое путешествие, отпуская горло после первой судороги оргазма.

Мурлыкая и постанывая разворачивается, втыкаясь губами мне в шею.

– Волчара…

Поднимаю за подбородок ее лицо, разглядывая внимательнее. И понимаю, что мне не хватает в нем… уязвимости.

Веду большим пальцем по губам.

– Минет? – облизывает она губы, вместе с моим пальцем.

– Нет…

Целую. Медленно. Пытаясь заново распробовать это ощущение. Её глаза закрываются.

Но, к сожалению, не чувствую, ничего особенного. Необычно – да. Но в остальном просто… механические движения губами…

Углубляю поцелуй, закрывая глаза… и… ни-че-го.

Ровно до той секунды, пока не представляю, что… Что это Софья!

И меня топит… топит… топит… полностью сбивая дыхание! А мой член в полной боевой втыкается в ее бедро.

Да что ж такое!?!

* * *

Подсчитываю сумму, заработанную за последний месяц. Шестьдесят штук баксов. Нормально.

Пятьсот тысяч сразу убираю на внутреннюю «страховку». Убираю каждый месяц именно эту сумму. Мало ли где мы встрянем и придется откупаться. Пару раз мне уже приходилось опустошать этот неприкосновенный запас. Давно. Я стал аккуратнее. И сумма накопилась уже приличная. Есть, конечно, еще и официальное страхование здоровья и жизни. У всех есть кто-то близкий. И мы все рискуем, как не перестраховывайся. Такая работа…

Забираю пару соток себе, оставляю еще «зарплату», аренду… Остальное в сейф.

– Коркин!

Отдаю ему деньги.

– Спасибо.

– Как Полинка?

– Хреново. На капельнице.

– Где она так?

– Инфекция, говорят. Я пару дней в ауте. Ничего?

– Нормально. Врач хороший?

– Да кто его знает… Я же не понимаю.

– А ты с Софьей поговори, анализы покажи. Она же по специализации нефролог.

Наверняка, выбор специализации обоснован болезнью сестры.

– Точно!

– Позови ее.

Софья опять в мятном платье. Уверен, что лавандовое теперь не оденет ни за что, несмотря на все мои уверения. Ей я его тоже «порвал».

– Садись. Смотри.

Пододвигаю к ней стопку денег.

– Твоя зарплата – сто двадцать.

Ее брови удивленно взлетают.

– Такая же как у всех. Независимо от количества дел.

Дел пока хватает, и я могу позволить себе платить им столько.

– На праздники премии, если что-то произошло в ходе операции – компенсации. Но у тебя долг восемьсот тысяч. И я из каждой твоей зарплаты забираю ту сумму, которую считаю нужной. Был такой пункт в договоре.

– Конечно. Я помню.

– Я забираю из ее стопки двадцать тысяч.

Она закусывает губу, поднимая на меня глаза.

– Я хочу отдать восемьдесят, а лучше сто. В сумму долга.

– Нет.

– Почему? – растеряно. – Я же так быстрей рассчитаюсь с Вами.

– Вот именно поэтому.

– Что?…

– Да. Ты читала договор. Ты его подписала.

– Но я же думала, что этот пункт… он… совершенно обратное обозначает! Что Вы будете просто забирать все деньги.

– Это было бы очень глупо с моей стороны. Я похож на идиота?

– Захар, но это же нечестно! Я же так не рассчитаюсь очень долго!

– Да. Я буду вкладывать в тебя свое время, свои ресурсы, делать из тебя специалиста. И ты хочешь, чтобы я отпустил тебя через полгода? Нет. Рабство будет долговременным. Моя организация не благотворительная.

Её лицо идет пятнами. Сердитая Фея! Мне бояться?

– Вы… – набирает она воздуха в легкие. – Да, Вы… просто…

Глаза гневно прищуриваются, подскакивает.

– Тихо! – сдержанно рявкаю я. – Спрячь свои молочные зубки, Софья. А то, я по рублю буду вычитать из твоей зарплаты. Три с половиной года – это нормальный срок контракта. И зарплата у тебя хорошая, не такая как в Скорой. И начальник у тебя… пока ласковый.

– Я думала, Вы – мужчина! А Вы – мерзавец.

Хлопок дверью.

Закрываю глаза.

Какие острые зубки. Несмотря на то, что молочные.

Я мерзавец, да. Но из ее уст это цепляет!

А еще мне хочется стучать головой о стену. Эрекция, бл*ть…

* * *

– А где Софья? – пристегиваю Бакса на поводок.

– В машине у меня. Отвезу ее… Чего она дверью хлопнула?

– Переосмыслила контракт.

– А что там?

– Стандартный контракт, – пожимаю я плечами. – Да, не бери в голову. Женщины… гормоны… капризы…

– Давай, Волк, – пожимаем с Китом руки. – До понедельника.

Я выхожу вместе с Китом, бросая взгляд в его лобовое. Софья показательно отворачивается.

Не сердись, Фея. По-другому нет смысла.

Мимо меня проходит молодой парень в джинсах, с наушниками на шее. Лет девятнадцать. Он привлекает мое внимание, потому что его лицо разбито. Поднимается по ступеням и жмет на звонок нашей входной двери.

Хм…

– Вы что-то хотели?

– А Вы отсюда?

– Да. Захар Волков.

– А я к Вам. По делу.

Как интересно…

Возвращаюсь, открываю дверь, снимаю с сигнализации.

– Проходите, присаживайтесь.

Сажусь в свое кресло.

– Я Вас слушаю.

– Меня зовут Сергей, – протягивает он руку.

Пожимаю.

– А можно на «ты»?

– Без проблем.

Меня смущает этот Сергей. Он явно не наш клиент. Ни финансово, ни…

– Я хочу купить твою услугу. Как траблшутера.

– А ты в курсе сколько она стоит?

– Нет. Сколько?

– От десяти тысяч долларов. И выше.

Взгляд застывает, считает.

– Примерно, шестьсот пятьдесят тысяч. Это минимум.

– Это не важно на самом деле, – качает он головой. – У меня всё равно нет ни копейки.

– Рассказывай.

– Несколько месяцев назад я вступил в наследство. От тетки досталась доля в квартире, в Москве. Я не отсюда. Под Иркутском живу. В маленьком городке. Я из детского дома. У меня нет никого больше.

Не занимаюсь я благотворительностью… – сводит меня.

– Да ты подожди. Я взял кредит под очень крупные проценты и поехал сюда, чтобы ее продать. Квартира в хорошем районе. Старые планировки. Площадь большая. Одна комната моя. Цена доли – шесть миллионов. Потому, что состояние убитое. А если ремонт сделать, то все восемь. Но я не могу ее продать! Хозяева второй доли…Они устроили там притон. Грязь, наркота, девки дешевые… Кому нужные такие проблемы? Специально это сделали. Чтобы я им продал свою за бесценок – два миллиона.

– Участковый?

– А он тоже денег хочет за вмешательство. Не маленьких.

Его губы подрагивают от возмущения. Уже доведен клиент…

– Продолжай.

– Я уже потратил все деньги, которые у меня были. Мне нужно отсюда уезжать. Как-то гасить это кредит. А я не могу никак решить вопрос. В агентствах, понимая мою ситуацию, предлагают перекупить долю за два с половиной миллиона.

Да… Шакалы! Набросились на хладный «труп» мальчишки. Знают, что выхода у него нет.

– Я уже и на это готов. Вот только… Я хочу продать эту долю тебе, за те же два с половиной. Но, я хочу, чтобы за это ты сделал так, чтобы и этим хозяевам прошлось продать тебе свою за такие же копейки.

Какое интересное дело! Веселое! А главное прибыльное. Крупногабаритная двушка в хорошем районе в Москвы за пять лямов…

– Адрес, копии документов, ключи. Сегодня все перепроверю и, если ты ни в чем не обманул меня, то завтра пойдем на сделку.

Распечатываю ему договор.

– Читай внимательно. Претензии потом не принимаю.

– Люди говорят, что ты не кидаешь.

– А какие люди? Откуда ты узнал обо мне?

– В сети нашел. В основном только слухи… Но все обнадеживающие.

– Я не кидаю. Я всегда придерживаюсь тех договоренностей, что заключаю с людьми. И долю твоих соседей я выкуплю ровно за два с половиной миллиона.

Подписывает.

– До завтра.

* * *

Дозваниваюсь раза с четвертого. Чем ты занят там?!

– Да?

– Кит, я сейчас скину тебе адрес. Ты покупаешь в квартире долю. Зайди, посмотри. Вторую долю снимают какие-то нехорошие люди. Спроси телефон хозяев. Посмотри, что за люди. И сразу же отзвонись мне. В конфликт не вступать. Прямо сейчас.

– Я прямо сейчас не могу.

– Почему?

– Я с Софьей…

Нда? А какого ты с Софьей? Смотрю на часы. Два часа назад уехали.

– Не понял.

– Так вышло. Она пригласила меня, – мнется он. – Кое-куда… Зак! Ты конечно, «папа», но это уже не норм.

Софья тебя пригласила?!

– Давай, давай…

– Мы на спектакле.

– Каком еще спектакле?

– Я тебе позже программкой отчитаюсь? – начинает психовать он. – Насколько срочное дело? Я могу уйти и поехать, если это нужно прямо сейчас.

– Не нужно. Пару часов терпит. Но ты не забывай, про «тактильные утешения». Я не шутил.

Интересно, а если бы я не вел себя как «мерзавец», меня пригласила бы?

Что-то я сомневаюсь.

А Ванечка почему у нас вне игры?

Всё-таки – Кит?

Ты и телефончик ему дала при первой встрече. Нравится тебе наш большой мальчик?

Не пара вы, ребята. Кит слишком прост. Софья слишком утонченная. Ну трахнетесь несколько раз… – начинает корежить меня. – Дальше что?

Ванечка и то больше пишется в эту историю.

Надо тормозить их. Бывшие в одной команде – это провал.

Что, Волк, хорошее оправдание? Правдоподобное?

Ревную, да… Как глупо, бл*ть!

Это ж надо было на свою голову именно эту Фею найти. Да что в ней?…

Меня вдруг достают эти постоянные внутренние оправдания и я расслабляюсь.

Надо признать. Всё.

Дохрена чего в ней! Фея – чудо. Очень хорошая девушка. Достойная. Красивая. Чистая. Манящая. Добрая. Домашняя.

А я одичал. И совершенно нет у меня ни желания, ни умения выстраивать отношения со слишком сложной, требующей душевных вливаний, молоденькой девушкой, с перспективой на семью. Я уже давно и безвозвратно это все потерял в себе. Не вариант! Я не вывезу ее. Она – меня.

Хватит, Волк.

Фантазии – это все прекрасно. Но присваивать не нужно. Это закончится катастрофой. Ты же, Волк, не хочешь ломать ее и превращать в Эллу? М?

Через час звонок от Кита.

– Волк, там бичовник полный, на кухне – «кухня», откровенно воняет сомнительными препаратами. Люди, которые там тусуются даже не в курсе, кто там хозяин, они все «гости». Большая часть вмазана. Все в бычках… бутылках… внутри двери выломаны.

– А соседи, что?

– Вот, – продолжает он. – Соседка дала телефон хозяина. Но предупредила, что человек неприятный и управы на этот бля*ушник никакой не будет. Они уже всем инстанциям пороги обили. А так как живут в подъезде все простые люди… Звонить?

– Нет, мне скинь, я сам. Как концерт?

– Меня глючит или ты ревнуешь?

– Я опасаюсь за команду.

– По-дружески мы сходили. Мне теперь за каждый свой жест её перед тобой отчитываться?

– Да, нет. Не косячь просто и все. «Общайся».

– Мы сделали ставки Волк.

– Что?

– После темы с платьем, мы втроем с ребятами сделали ставки – сделаешь ты ее или нет. Я единственный поставил на нее. Сообщи, если я проиграю. Хочу отдать бабки и расслабиться.

– Без комментариев… – вздыхаю я.

Или вы думаете, что я и правда поделюсь радостью, если?…

Звоню хозяину. Борзое хамло. На встречу не соглашается. Окей… Я тебя по-другому приглашу.

Набираю детдомовского.

– Сергей? Документы твои чистые. Приезжай к восьми. Все подпишем у моего нотариуса. У тебя счет-то хоть есть?

– Зачем?

– А ты такие деньги собрался везти? Наличкой?

– Как-то не подумал…

– Открой счет, потом ко мне. Переведу тебе все безналом.

Не довезет еще, дурень.

* * *

– Софья, добрый вечер. Мне нужен твой паспорт и ты. Сейчас.

Я могу использовать и Эллу. Но я хочу Софью. Должна же она как-то отрабатывать свою зарплату.

– Хотите продать в сексуальное рабство?

– Нет.

Но я бы купил.

– А зачем?… Я бы не хотела…

– Боишься оформлю на тебя пару кредитов.

– Боюсь.

– Я не до такой степени мерзавец.

– Мне бы не хотелось познать всю степень.

– Софья. Ничего критичного. Мне нужно оформить на тебя долю в квартире. Временно.

– Господи… – расстроенно выдыхает она. – Какие-то аферы… Я могу отказаться? Или я теперь в полном рабстве?

– В полном. Но ты не бойся. Тебе это ничем не грозит. Я оформляю на тебя долю, ты мне пишешь доверенность о распоряжении. И, скорее всего, забываешь об этом эпизоде навсегда.

Мне нужно, чтобы правоохранительные органы как следует напряглись в поисках ответственного за происходящего.

Поэтому квартиру «купила» Софья. «Продала» ее мне по доверенности без регистрации. И одновременно Киту, Коркину, Менталу… Все документы с открытыми данными и договоренность с девочками в «регистрации недвижимости», что сделают печати задним числом. Несколько граф в журналах регистрации тоже выкуплены.

Пусть побегает…

Пока попробуют обратиться в суд по одному владельцу, уже будет другой. И так я могу д*очить его по кругу до бесконечности, творя полный беспредел в квартире. И никакой возможности отыскать ответственного.

– Ты где?

Вздыхает.

– Быстрее Софья, нас ждут.

Называет адрес.

– А что это?

– Школа искусств.

– А что ты там делаешь? Утром в понедельник.

– Забываю, что я в рабстве! – гордо и обиженно.

Дурочка…

– У меня есть полчаса? Будет некрасиво сейчас уйти.

– Есть. Я заеду.

Внутри зудит от любопытства. А чем ты забываешься, Софья? Вспоминаю ее гибкие музыкальные пальцы. Это фортепиано?

Паркуюсь напротив. Двухэтажное здание.

Захожу внутрь. Хочу увидеть ее в процессе.

– Молодой человек, Вы куда?

– Здравствуйте. У меня девушка здесь занимается. Она меня попросила подъехать срочно, а потом что-то у нее с телефоном случилось, и мы связь потеряли. Не знаю, как ее найти. Софья Городецкая. Не подскажете?

– Софья?!.. – подозрительно и недовольно смотрит на меня женщина.

– Да. Что-то не так?

– Зал, прямо по коридору.

Что же Вас так напрягло, женщина?

В моей голове проскальзывает какое-то ощущение, напоминающее догадку. Но ее нет. Только ощущение.

За дверью музыка. Не фортепиано. Что-то более современное, но медленное и красивое.

Приоткрываю дверь.

Хореографический класс… зеркала… несколько девушек застыв в растяжках наблюдают за парой…

Софья…

На секунде мне кажется, что она обнажена и я застываю, пытаясь проморгаться. Не обнажена. Обтягивающий гимнастический купальник бежевого цвета. Ее бедра не уступают в изящности и фигуристости ее щиколоткам, которые мне уже довелось разглядеть. Обнажены… и только несколько невесомых лепестков полупрозрачной ткани от талии. Стопа изогнута словно крыло чайки. Пальцы и кисти рисуют узоры, порхая вместе с копной волос. Не фортепиано… Подхватив за тонкую щиколотку партнер тянет Софью в вертикальный шпагат и делая поддержку красиво прогибает над собой. Смотрю на его отражение в зеркале.

Ванечка…

* * *

Ну а что такого случилось, в конце концов?

Подумаешь…

Чего ты так взвилась Фея?

По факту – пустая ситуация. Я должен знать о своих сотрудниках все, и я изучаю.

Да, неоднозначно зашел к вам в гости, обозначив не совсем верный наш с тобой статус. Но объяснишься… Делов-то?

Или твой Ванечка даже иллюзию конкуренции не потянет?

Летит…

Быстро ставлю телефон на зарядку.

Открывает переднюю дверь, падает на сиденье.

На лице словно судорога. Закусывает щеки изнутри. На меня не смотрит.

Пальцы дрожат, сжимая лямку рюкзака.

– Софья… У меня сел телефон. Зачем так нервничать?

– У вас «село» чувство такта!

Прищуренный взгляд на меня. Ее рука ловкой змейкой дергается к моему телефону.

Но я на секунду быстрее и перехватываю. Зарядка у меня полная.

– И это у меня село чувство «такта»? – поджимаю губы, чтобы не улыбаться.

– Уверена, что телефон у Вас заряжен полностью.

– Даже, если так…

– Вы так привыкли врать и притворяться в своей работе, что делаете это на автомате, прикрывая свою трусость сказать правду! Вы сделали всё это намерено!!

– Зубки, Софья! – одергиваю ее я. – Мои клыки солиднее. Выдыхай. Ничего не случилось критичного.

Наверное, стоило бы извиниться, но я не могу. Не так уж я и привык «врать».

Сжимая кулаки закрывает глаза, ложась спиной на сиденье. По щекам начинают бежать слёзы.

Ай… Это уже читерство!

– Прекрати. Я ничем тебя не обидел.

Отворачивается к окну.

– Вы отбираете у меня всё.

– Я очень много тебе даю. И твоей сестре.

Молчит.

– Спасибо, – но в голосе все равно обида.

– Где ты танцуешь?

– Уже – нигде.

– Из-за того, что я просто зашел на репетицию?!

Что за чушь?!

– Нет. Не из-за этого.

– Рассказывай…

– Это Вас не касается.

– Меня касается всё. Ты в моём… полном распоряжении, и я должен знать о тебе всё. Итак, где ты танцевала?

– Театр сломанного танца.

– Бауш?

– Наш руководитель ее ученик.

Мы уже опаздываем на сделку, и я трогаюсь, выезжаю на дорогу.

– А это был твой партнер?

– Это был наш хореограф.

– Я так, понимаю, не только хореограф?

Иначе, чего так тебя зацепило мое появление? Да и переписки ваши не оставляют других интерпретаций. А ваш вахтер так неприятно был удивлен тому, что ты «моя девушка».

– Моя личная жизнь тоже в Вашем распоряжении?

– В каком-то смысле – да. Я должен знать. Не детали, конечно, но…

– Да. Не только.

– А почему ты сказала, что больше не танцуешь?

– Когда-то я была в первом составе. Заболела Елизавета, мне пришлось уйти во второй. Учеба, работа… Потом, я попала в рабство. И пришлось уйти в третий. На сцену третий состав практически не выходит. Пара репетиций в неделю, чтобы не терять форму и всё. Что-то еще?

– Не огрызайся. Сожалеешь, что приняла мое предложение?

– Нет. Спасибо за возможность помочь сестре. Но нашу с ней квартирку все равно придется продать. Поэтому моё рабство не имеет смысла.

– Так… вот тут не понял. Как дела у Елизаветы?

– Страшно… – вздыхает она. – Чтобы почка прижилась, полностью убивают иммунитет. У нее теперь СПИД. Не вирусный. Она живет в клинике, в «чистой комнате». У нее начинается РОТ, реакция отторжения и неизвестно, чем это закончится.

– РОТ? Что-то пошло не так?

– В разной форме он есть у всех после трансплантации. Как пройдет у нее – никто не может предсказать.

– То есть, все идет по плану?

– В целом, да.

– А что с квартирой?

– Елизавета все равно в больнице, и мы ее сдали полгода назад. Но теперь аренда не покрывает расходов на содержание Лизы в клинике. И мы решили продать.

– Я мало тебе плачу?

– Если я ее продам, то смогу полностью отдать Вам долг. И быть свободной. Часть уйдет на содержание Елизаветы и лекарства…

– А когда она выйдет из больницы, то поедет жить на вокзал?

– Нет! – гневный взгляд.

– Я оставлю небольшую сумму, чтобы купить квартиру в Пушкино. Наши родители были оттуда родом.

Были?..

– И мы уедем отсюда.

Нет, не уедете!

– Софья. А если почка не приживется и придется идти на второй заход?

Закрывает лицо руками.

– Я молюсь, чтобы прижилась.

– Да и я уже тебе сказал, про срок контракта. Денег я твоих не возьму. Не трогай квартиру. Это теперь бессмысленно. Сколько денег нужно в месяц на Елизавету?

– Шестьдесят.

– Аренда квартиры?

– Сорок.

– Нормально. Справишься.

* * *

На повороте эвакуатор забирает тачку, перегородившую движение по моей стороне. В объезд далеко…

Достаю пакет с документами.

Значит, Михаил Иванович Приходько. Наша доля тридцать восемь метров, его – тридцать четыре. Наша – направо от коридора, его – налево. Коридор кухня и остальное – общая долевая для совместного пользования.

Набираю Кита.

– Бригада демонтажников на месте?

Это знакомые, надежные ребята и решают мои задачки не в первый раз.

– На месте. Ждем тебя.

– Подъезжаю. Соседей предупредил?

– Да. По периметру никто не заявит. Всех задолбал этот притон.

– Отлично.

Эвакуатор, наконец-то, отчаливает и я проезжаю во дворы.

У подъезда тачка Кита, и грузовик демонтажа.

Шесть ребят в пылезащитных серых костюмах и респираторах, опущенных на шею. С переносной техникой. Профессионалы.

– Ребята, есть еще пара масок?

Старший протягивает мне. Я надеваю одну на шею сам, вторую протягиваю Киту.

– Грязно там… Вперед!

Этаж второй.

– Сначала заходим мы. – Поворачиваюсь к старшему. – Как все тараканы разбегутся, заходите, выносите окна, перекрываете воду, снимаете всю сантехнику, срезаете изолированные трубы и батареи, выдираете всю проводку, выносите двери. И потом до перекрытия разбиваете полы, так, чтобы остались одни катакомбы и ходить было нельзя. Комнату, которая слева – не трогаете. Там пусть останется окно, дверь…

– Кит, – отдаю ему свой ствол. – Пали только в потолок, пару обойм. Всех кто не поймет, выведешь под прицелом уже разряженного ствола.

Можно вывести и по-другому. Но хочется поборзеть, чтобы приехали быстро.

Надеваем противопылевые маски.

Открываю дверь. По коридору кто-то бредет в сторону кухни, даже не поворачиваясь в нашу сторону.

Включаю перфоратор, втыкая в ближайшую стену, чтобы смазать звуки выстрелов, для тех, кто не в квартире.

Первую обойму Кит разряжает в потолок коридора. Делаю шаг в сторону, мимо меня на выход пролетают два каких-то обдолбыша с кухни. Кит пинком распахивает дверь в комнату господина Приходько и выпускает вторую обойму, заходит внутрь.

Дуло его ствола рисует дугу на выход. И – о чудо – все понимают этот немой жест, пролетая веселой компанией мимо меня.

– Заходим! – командую я демонтажникам. – И быстро-быстро.

Пока бригада выносит кухню, собираем с ним гильзы, считаем их.

На всякий случай…

– Все?

– Все.

Ссыпаю ему свои.

– Уезжай.

Жду гостей. Примешь такое приглашение на беседу?

Он появляется где-то через полтора часа, когда мои ребята отбойниками уже ломают на полу доски и древнюю, местами проваленную стяжку. Появляется в компании участкового.

И это замечательно!

– А это что… это что здесь такое происходит?! – откашливаясь от пыли заходят они на последний целый пяточек пола в коридоре.

– Добрый день! – стягиваю я маску. – Готовлю квартиру к заселению. Приятно познакомится, Захар Волков.

– Да мне по*уй, кто ты! – хватается хозяин за голову. – Ты чо тут?… А ну-ка… стоять… – пытается он перехватить руки моего демонтажника.

– Не нарушайте технику безопасности! – поднимает он работающий внушительный перфоратор, направляя ее на Приходько. – Держите дистанцию!

Молодец, дружище!

В возмущении переглядывается с участковым.

– Да я сейчас вызову наряд! Нет, Николай, ты посмотри чо…

– Вызывайте наряд. Вот, – протягиваю я копии документов участковому. – Это документы на квартиру, это генеральная доверенность от хозяйки, в том числе и на ремонтные работы. Я ремонтирую ее долю. Имею полное право на ремонтные работы до скольки там?… – смотрю я на часы. – Еще целых пять часов. Какие-то претензии господин, участковый? Я тут у майора Казакова уточнял, уполномоченного по вашему району… – протягиваю я ему золоченную визитку его инспектора. – Он сказал – имею право.

Блеф чистой воды! Визитку напечатал часа три назад, дернул ее с сайта отдела. Он же не идиот – звонить, проверять и нарываться на проблемы?

А если очухается и через некоторое время обнаглеет позвонить и уточнить, то здесь его встретит уже Коркин, как новый хозяин.

Растеряно крутит визитку в руках.

– Имею право? – поднимаю я вопросительно бровь.

– Имеете. На своей половине.

– Так он же все разнес, Николай! Площадя-то общие!

– А вот на сколько правомерно я сделал демонтаж, это может только суд решить. Может, где и ошибся. Подавайте. Разберемся.

– Михаил… – растеряно качает головой участковый опасливо поглядывая на меня. – Это только через суд. За что мне его задерживать?

– Так стреляли!! – словно опомнившись.

– Кто стрелял? – оживает участковый.

– А что – кто-то стрелял? Серьезно? Зачем мне стрелять здесь?! – смотрю на них, как на идиотов. – Работают отбойники, перфораторы, другая техника. Просто шумно. Или у Вас свидетели есть? В трезвом уме и здравой памяти? Может раненные? Так пусть пишут… разберемся. Вместе с Майором Казаковым. Вызывайте по заявлению оперов, пусть обыщут, – распахиваю я пиджак. – Снимут следы пороха с пальцев. Я просто сам десять лет в прокуратуре отслужил и процедуры знаю.

– Михаил… – морщится участковый, понимая, что не вывезет. – Не моя юрисдикция. Никаких правовых нарушений нет. Вызывай главного по дому, пусть свидетельствуют о нарушении правил проживания в долевом и подавай в суд.

– Всего хорошего, сержант Крольков, – протягиваю я руку. – Передам Вашему начальству, что Вы весьма компетентны в спорных жилищных вопросах.

Участковый ретируется за дверь, оставляя нас с Приходько одних.

Не считая моих ребят, которые несут мимо него чугунную ванну.

– С дороги!

Добродушно улыбаюсь.

* * *

Что-то мы давно не общались, Господин Приходько. Целых три дня. Я соскучился!

Вытягиваю стопку документов, тасую несколько.

Нахожу нужный документ, делаю фотографию, отсылаю через мессенджер. Даю на осмысление минут пять. Тянусь к телефону. Но он уже звонит первый.

– Это чо такое ты мне прислал, сосед?! Что-то я не понял…

– Ну как же? Там же все написано. Исковое заявление в суд от гражданина Волкова за приведение жилого помещения в неликвидное состояние…

– Ты на МЕНЯ за это в суд подаешь?!

– Конечно. А на кого? Вы были владельцем на момент разгрома квартиры?

– Что-то я ничего не понимаю.

То ли еще будет! – ухмыляюсь я.

– Владельца у квартиры было два. Вы и госпожа Городецкая. Так?

– Ну.

– Вчера госпожа Городецкая продала мне свою долю и уехала на постоянное место жительства в Эмираты, сменив гражданство. На нее я подать заявление не могу, международные суды в таких вопросах дело бесперспективное абсолютно. Тем более Эмираты… их законодательство таково…

– Да что ты меня лечишь про свои Эмираты! Это же ты разнес квартиру!

– Нет. Квартиру разнесла строительная фирма по договору с госпожой Городецкой и с Вами. А я всего лишь был подрядчиком. Исполнителем. Фирма со вчерашнего числа уже не существует. Все документы, включая договора с заказчиками канули в Лету. А иск я подаю, как новый хозяин квартиры. У Вас, кстати, может быть копия есть? Договора со строительной фирмой о ремонте?

– Какая, бл*ть, копия?! Я же не заключал никаких договоров!

– А что Вы хотите сказать – госпожа Городецкая за свой счет ремонтировала общие территории? Вы хоть представляете себе стоимость этого демонтажа и предстоящих ремонтных работ? Порядка двух миллионов. Прибавить к этой стоимости цену купленной ей за ДЕСЯТЬ миллионов доли… Да она бы могла купить себе отдельное жильё! Кто ж поверит в такую странную историю? Это Вам еще на суде придется доказать, что к демонтажу Вы отношения не имели. Надеюсь, Вы готовы к судебным издержкам? И вынужден Вам напомнить, пока актуальны спорные иски по недвижимости, продажа вашей доли невозможна. Ну, на случай, если Вы вдруг захотите свою долю быстро слить.

– Ты чо…

– Так вот. Теперь я собственник второй доли и подаю на Вас в суд. Вы должны восстановить жилое состояние квартиры.

– Да тебе… – начинает задыхаться он от ярости… – Да ты…

Скидываю вызов.

«Буду рад встретиться с Вашим адвокатом и обсудить условия примирения сторон. Завтра в пять. Адрес…».

Без адвоката ты слишком туповат, чтобы осознать всю красоту узора.

«Пошел на х*р!»

Ух!

Да, ему нужно часов десять, чтобы покипеть, переварить, найти адвоката…

Где-то у меня тут была низкочастотная глушилка, – обшариваю шкафы. – Запись этого разговора не должна случиться. Все-таки делюсь одной из лучших своих мошеннических схем. Адвокаты обычно пишут все переговоры. Нормальные адвокаты.

Вот она!

Включаю. Креплю под своим столом.

Включаю свой диктофон. Проверяю. Работает.

Звонок во входную.

– Ментал! Бакс, сидеть.

Усаживаю его у своих ног.

– Охранять.

– Может, Софью поставить твоих гостей встречать, – ухмыляется он лениво поднимаясь. – А то я не очень харизматичен.

– Нет. Пусть напрягаются с порога.

Пожимаем с адвокатом друг другу руки.

– Георгий Андреевич.

– Захар Тимофеевич.

Я быстро пробегаюсь взглядом по нему. В меру дорогой адвокат. На первый взгляд вполне адекватный.

Посмотрим…

С Приходько не здороваемся. Он решил пожаловать тоже.

Показываю адвокату на кресло напротив. Приходько плюхается на диван.

– Захар Тимофеевич, Вы же понимаете, что дело проигрышное. И здесь, вопрос только времени – выиграем мы или нет.

– Вот именно. Времени и денег. Господин Приходько, будьте любезны включить калькулятор и начать считать издержки.

– Я и так нормально считаю!

– Ну… как знаете. Итак, сколько месяцев, Георгий Андреевич будет длиться наш суд по этому делу. С учетом запросов в суд Эмиратов, их отказов и прочее.

– Около года.

– Около года… Это если я не подкину никаких новых обстоятельств в это дело. Но… пусть для начала год. Считайте, Приходько, стоимость услуг адвоката, коммунальную плату по квартире и потери по аренде вашей доли. И с пониманием того, что итоговые издержки по суду я оплачивать не буду, как пострадавшая сторона. Каждый будет платить свои издержки сам.

– Но, мы все равно выиграем.

– Выиграете. Но площади мы будем восстанавливать сообща по решению суда. Так как я, как физ лицо не имею никакого отношения к этому демонтажу. Так?

– Так.

– Прибавляйте миллион, Приходько. Полы, потолки, окна, трубы, проводка, капитальный ремонт… стоимость услуг строительной фирмы… Мы же сами с вами не будем там рукоприкладствовать? Далее…

Протягиваю я адвокату бумагу.

– А это что? Не совсем понимаю…

– А это… заключение о том, что после капитального ремонта, в несущей стене между кухней и комнатой господина Приходько обнаружена арматура с примесью радиоактивного урана… И она там БУДЕТ. По крайней мере по документам и экспертизе, я вас уверяю. Без даты пока документ… Но печати, подписи – все настоящие. – Адвокат внимательно разглядывает. – В общем, я вынужден буду снести полностью эту стену. Комната господина Приходько перестанет существовать, как и технический паспорт на нашу квартиру. И возможности ее продать опять не будет. Да-да… потом суды… экспертиза… но это уже не со мной, а с другим собственником. Моим, естественно человеком. Который подаст на вас очередной иск о приведении квартиры в нежилое состояние. Судебные издержки… не забывайте считать коммуналку и простой.

– Да ты!.. – подскакивает Приходько. – Да я тебя!

Бакс оскаливаясь подскакивает с рычанием подаваясь корпусом к дивану.

Приходько испуганно вздрагивает, присаживаясь на место.

– Хороший мальчик… Сидеть. Охранять.

– А как же Вы продадите свою долю? Это же невозможно в процессе судебного дела.

– Продать – невозможно. Но я могу оформить дарственную, генеральную доверенность на время судебного процесса и укатить… куда-нибудь… в Эмираты! Сколько продлится процесс? Вы считаете издержки господин Приходько? Короче, – листаю я перед адвокатом на столе документы. – Смотрите. Потом, будет еще несколько собственников, – показываю я ему дарственные. – Будет ртуть, найденная под полом его комнаты, вот это заключение, – протягиваю я очередную бумагу. – И еще год судов. Потом… сибирская язва, кирпич героина в вашей комнате, инопланетяне… – начинаю улыбаться я. – Моя фантазия и возможности границ не имеют. Я не дам Вам не продать ее, не использовать. И затрахаю судами. У Вас ее уже нет, по сути.

Приходько идет пятнами, потирая горло.

– Но, ведь и у Вас нет. И издержки Вы будете нести сами точно такие же! – возмущается адвокат.

– А мне она не нужна. Я ее воспринимаю как полигон для отработки мошеннических схем по недвижимости, налаживание сети организаций для давления на собственника, – делаю я глоток воды. – А мои расходы уже оплачены заказчиком.

– Кем?.. – хрипит Приходько.

– А был тут один детдомовский паренек… Помнишь его, Приходько? Так вот, он продал мне свою долю за два с половиной миллиона. Вместо минимальных шести. Поэтому у меня три с половиной на судебные издержки и другие траты.

Я достаю на стол несколько увесистых пачек налички для наглядности.

– Вам нехорошо? – протягиваю я ему еще одну бутылку Боржоми. – Попейте… Выход есть…

– Что Вы предлагаете?

– Я могу прямо сегодня купить Вашу долю, пока иск не зарегистрирован, – смотрю я на часы. – Завтра это будет уже невозможно. Ровно за два с половиной миллиона.

Тишина.

– Если вы рассчитываете на сделанную запись моих признаний, то зря, – достаю я глушилку. – Широкого спектра действия. Никакого звука. Ни на камерах, ни на диктофонах. Можете проверить.

Переглядываются.

– А вот сейчас мы посмотрим, насколько честного адвоката Вы наняли, господин Приходько. Потому, что если он скажет Вам, что у вас есть хоть один шанс победить в этой войне и остаться не в убытке, значит, он просто поимеет свои пару миллионов за лет пять судебных разбирательств, встроившись в мою схему по Вашему разорению. Но ничем не сможет Вам помочь.

Приходько переводит глаза на своего адвоката.

– Продавайте, – вздыхает тот. – Чтобы работать с этой ситуацией нужно вложить миллионов десять, на ответные экспертизы, взятки и команду лучших адвокатов. И всё равно не факт, что… – качает он головой. – Это организованная преступность.

– Не преступность… – ухмыляюсь я. – Это закон леса. В лесу должны быть свои санитары, жрущие ущербных особей. Иначе лесу не выжить.

– А, Вы, я так понимаю, позиционируете себя, как санитар?

Протягиваю свою визитку адвокату.

– Фамилия обязывает – Волков.

* * *

Отписываюсь по делу заказчику. Фотаю договор купли-продажи. Там два с половиной, как я и обещал. Пусть насладится фактом своей маленькой победы. Ему не повредит.

Отписываюсь ремонтникам, чтобы начинали. Вложу еще пару миллионов, сделаю из нее конфетку и продам раз в пять дороже.

Отлично вышло!

– Волк, ты чего там завис, давай, возвращайся!

У нас маленький корпоратив в честь нетрудоемкого, но прибыльного дела. И Кит с Менталом даже уговорили приехать Софью.

Ее бокал так и не тронут практически.

Но, хотя бы, улыбается.

Останавливаюсь за ее спиной. От этой близости тело заливает жаром.

Я – пьян?

Немного…

Сажусь рядом.

– Резюме такое, – продолжает какой-то монолог уже сильно нетрезвый Ментал. – Никогда не играйте с Волком в покер, Софья! А лучше вообще не играйте. Виртуозный блеф – это его конёк. И что интересно, практически не бывает промашек. Хотя, официально считается, что психолог в команде – я. Зак… почему твой блеф всегда выстреливает? Есть какой-то секрет?

– Есть. Я не совсем блефую. Любую свою схему я в состоянии довести до конца. И я уверен в своей победе. Правда, некоторые звенья, которые я демонстрирую являются призрачными. Но это не значит, что цепь рассыпется без них. У меня припрятаны другие на их место. Не такие зрелищные и убедительные, быть может, более трудоемкие. Но они тоже сработают. Поэтому, мой блеф – реальная угроза, если рассматривать картину целиком. «Сила в правде», помнишь? И противник чувствует силу. Любая война выигрывается сначала психологически.

– Был бы бабой, я бы тебе дал!

Дружный хохот.

Брови Софьи взлетают вверх и глаза распахиваются.

– Софья, простите, – разводит руками Влад. – Привычка пить в мужской компании.

Доливаю ей шампанского.

– Это всё, наверное, замечательно, – хмурится Софья, – но парень-то все равно остался жертвой этой ситуации.

– Перестань Софья, – вмешиваюсь в разговор я. – Обидчикам он дал сдачи, на полученные деньги купит отличную трешку в своем уездном городке, еще и на хорошую тачку останется или замутит бизнес. А вот если бы он получил свои шесть-семь, то у него бы появилось искушение остаться в Москве. А она бы его сожрала. Этот город питается за счет таких, как он. Особенно приезжих. А так… и овцы целы и наша волчья стая наелась досыта.

– А Вы во многом правы на счет Москвы, наверное. Меня, вот, она сожрала, – грустно улыбается она. – Хоть я и не приезжая.

– Нет, Софья, тебя сожрал я. А это гораздо приятнее, поверь! – поднимаю я в ее честь бокал. – И не планирую уступать эту добычу хищной Москве. Хочешь на недельку в Турцию? За счет фирмы.

Отрицательно качает головой, опуская глаза.

– Зря…

Я – пьяный. Я – пьяные и моя тормозная начинает подтекать.

– Тогда вынужден выплатить Вам компенсацию, барышня.

– За что? Я ведь практически никак не участвовала… – растеряно смотрит на меня.

– За платье, которое я тебе испортил. Ты, к моему большому сожалению, больше его не носишь. Хотя и этот изумрудный орнамент тебе к лицу. Отличный у тебя вкус…

Лицо Софьи покрывается румянцем, она поднимает на меня недоверчивый взгляд.

– Волк… – смотрит на меня Кит.

– М? – отвлекаюсь я.

– Пойдем покурим?

– Иди. Так что с платьем, Софья?

– Волк!

Бл*ть.

Встаю, выхожу с ним на лоджию. Сигарета никак не хочет доставаться из пачки.

– Волчара, ты – в дрова!

– Да?…

Наверное.

– Вообще. Давай, по домам?

– Вызывай такси всем.

Умываюсь в ванной холодной водой, выпивая несколько колес хорошего детокса. Смотрю на себя в зеркало.

Ну, да… прилично мы так нализались ящиком шампанского. Голова завтра треснет.

Умываюсь еще раз.

Выходим на улицу, чтобы немного освежиться и дождаться такси там.

Первой подъезжает такси Кита.

Петька тоже в дрова. А меня начинает как раз отпускать.

– Кит, Коркина сдать на руки сестрам! – усаживаю я их в такси, им в один район. – Старшей я сейчас позвоню, предупрежу.

За Менталом заезжает какая-то новая дама. И мы остаемся с Софьей одни. Её такси почему-то не едет. А вот мой «пьяный водитель» уже за рулем и вместе с Баксом ждет пока я сяду.

Смотрю на часы, доставая сигарету.

– Езжайте, Захар, – почему-то нервничает Софья.

– Нет, я дождусь машину и посажу тебя. Ночь… Мало ли.

Ее телефон звонит.

– Это такси, – смотрит она в экран. – Езжайте.

Выслушивает монолог в трубку. Выключает. Начинает неуверенно покусывать нижнюю губу.

– И что там?

– Отменили. Ищут водителя заново.

– Всё, поехали, – открываю я ей заднюю дверь. – Садись и отменяй заказ.

Вздохнув, послушно делает шаг к машине. Я подаю ей руку, помогая сесть и подхватываю подол ее длинного платья, чтобы он не испачкался. После дождя грязно…

Сажусь с ней рядом, называю сначала ее адрес.

Как странно ехать с ней так близко на заднем сиденье. Реальность немного смазана спиртным и ее близостью. Совершенно не понимаю куда деть руки. А еще хочется разглядывать. Хотя казалось бы – рассмотрел уже все детали. Но манит сам процесс. Мы едем молча. Она иногда поглядывает на меня через стекло со своей стороны, в которое смотрит. Я вижу ее отражение, и мы встречаемся взглядами.

Водитель паркуется у ее подъезда. Выхожу, подаю руку. И отпустить… НЕ ХОЧУ.

– Пойдем провожу… – уверенно тяну я ее к подъезду.

А соседка ее еще в отъезде.

Зачем я облизываю этот факт?

И моя фантазия о поцелуе в подъезде отчего-то очень живая и яркая.

И давление моё подскакивает. Явно не от движения по лестнице вверх.

И вот уже ее дверь.

А я как будто опять пацан и мне пятнадцать. И я провожаю девочку…

И хочу ее поцеловать. Сердце стучит настойчиво!

И не хочу думать даже о том, почему не надо…

Этого «почему» так много, и оно обламывает. Пи**ец, как обламывает меня сейчас. Я отметаю это всё.

Всего-то поцелуй… Я очень хочу это взять и возьму. Все выживут!

Смотрю в ее настороженные огромные глаза.

Как это делается, черт возьми?

Она медленно пытается вытянуть свои пальцы из моей руки.

Решительно подхватываю ее второй ладонью за затылок и впечатываю в себя мягкие губы.

И как будто все выключается.

И кружится, да… Все как я заказывал… этот мир кружится – бл*ть! Волшебным распирающим чувством в теле, оглушающим меня напрочь. Мои глаза закрываются от удовольствия.

И я даже понимаю, что она не отвечает. Только тихий испуганный вскрик и… мягкие растерянные губы.

Я чувствую ее… нежную… вкусную…

Секунды три-четыре…

Ах, как же мало мне!

И толкая двумя руками в грудь, она уворачивается от моих губ.

ААА!!!

Мы оба задыхаемся.

Наши взгляды разлетаются в разные стороны. А потом встречаются.

Я должен что-то сказать?

Дайте отдышаться…

А еще я сразу бесповоротно трезвею.

Бл*ть… Бл*ть! Бл*ть!!! – я зажмуриваюсь на секунду.

Не надо ничего говорить, Софья. Я все знаю и так.

И мы стоим и молчим. Ее взгляд становится расстроенным и губы вздрагивают, отыскивая какие-то слова.

– Не делать так больше? – усмехаюсь я.

– Пожалуйста, – выдыхает она дрожащим голосом.

– Ну что ж Вы так дрожите, барышня? – а голос, зараза, не слушается совсем! – Просто пьяный порыв. Забудьте! Идите домой. Спокойной ночи.

Бл*ть…

Глава 5. Горько!

Музыка… Ооо…

Элла!

Какого черта она тут?

– Выключи!

Голова как колокол, и каждый звук взрывает ее болью.

Медленно свешиваю ноги с дивана, поднимаясь в положение сидя.

Музыка становится тише.

Открываю глаза.

Критически разглядывает меня, накручивая прядь волос на палец.

– Ты что тут делаешь?

– Так ты ж позвонил ночью.

– А зачем?

– Вот и я думаю – зачем?… – ухмыляется она.

– Б*яяя… – падаю обратно.

– Таблетку?

– Мхм…

Через пять минут она приносит мне пару колёс и стакан свежевыжатого апельсинового сока.

Выпиваю, преодолевая тошноту.

Твою ж… я же вчера Софью поцеловал… вспоминаю ее расстроенный взгляд.

Идиот.

Обидно, но совсем не помню ощущений от этого. Помню, что мне вставило, и с трудом тормознул. А может, и не я… Вспоминаю, как толкая меня в грудь, она решительно выкрутилась, уворачиваясь от моих губ.

– Как-то стрёмно всё это…

– Что?

– Да так…

– Ванну?

– Не. В душ схожу.

Вот не даром девочек шампанским спаивают. Пьется как газировка, мозги выключает знатно. Чтобы я еще хоть раз… Вискарь, коньяк, абсент! Хорошего вина, на крайний случай. Никаких больше игристых! Чья это была, вообще, идея?… Надо премии лишить…

– Ты что там ворчишь?

Прохожу мимо зеркала.

– Ооо… – взъерошиваю и так растрепанную шевелюру. – Жесть…

Открываю воду. Сначала погорячее. Вертикальное положение не радует, и я кладу руки на стекло душевой, прислоняясь к ней лбом.

Какую-то дешевую ахинею нёс ей…

И подкаты какие-то дешевые…

Ты чего, Волк?

Раз уж делаешь – делай красиво!

А то что-то ты затроил. Определись.

Меняю температуру воды на более прохладную. Головная боль начинает отпускать. Дотягиваюсь до бритвы. Пена закончилась, где-то в коридоре есть пакет с новой.

– Элла!!

– Это приглашение? – заглядывает она.

– Нет. Принеси мне пену для бритья. В пакете в коридоре.

Подает мне баллончик.

– Не сбривай всё… – обводит пальцем мои губы, проходится под подбородком. – Вот так оставь, тебе идёт. И ощущения от твоей щетины охренительные… особенно когда в шею целуешь.

– Окей… – можно для разнообразия и так несколько дней погонять.

И после прохладного душа я почти в норме.

Открываю холодильник. Привлекает исключительно баночка маринованных корнишонов.

Достаю, съедаю парочку.

Кайф…

Любовь к жизни начинает уверенно возвращаться.

Пару подушечек жвачки.

И опять смотрю на себя в зеркало. Ну… Нет.

– Девочки, чего вы там с лицом делаете, чтобы быстро вернуть лоск?

– А что такое?

– Помят. А у меня важная встреча.

После обеда в банк, и встреча с клиентом.

– Ложись, – кивает мне Элла на диван.

Послушно падаю. В голове эхом отдается утренний колокол. Надо как-то аккуратнее с маневрами…

На глаза ложится ледяное полотенце.

– Я могу тебе, конечно, еще и корректором подшаманить.

– Мхм… и губы сразу подкрась.

Смеется…

– Тогда ментоловым гелем под глазами.

– Ментоловым? Давай…

– Господи… – какие неприятные ощущения.

Вытираю пальцами скользкую прозрачную субстанцию.

– Глаза слезятся теперь…

– Какой ты нежный… – ухмыляется Элла. – Потерпи, через пять минут смоешь.

Ну его к черту.

Иду смывать сразу.

Помят и помят, что теперь?

Но отражение в зеркале, и правда, все больше напоминает первоначальную версию меня.

Выхожу на балкон с сигаретой.

Холодно… Августовское утро…

Что будешь делать, Волк?

Для начала сотру все эти неуверенные телодвижения. Выражаешь женщине внимание – делай это открыто, как минимум. Как максимум – красиво. Иначе какой смысл его вообще выражать?

Докурив, тушу сигарету.

Закрываю балкон.

Элла уже спит на диване.

Беру в руки телефон.

Извиниться?

За что?

Я хотел поцеловать, я поцеловал.

Нет, не за это.

А потому, что пьяная свинья. И потому, что…

Нет, лучше, конечно, лично. Потому что эта писанина телефонная… Как-то это тоже всё слабовато. Я же не по телефону ее в подъезде тискал.

Надо исправить впечатление. Некрасиво вчера вышло. Мне не нравится.

Натягиваю черную водолазку. Светло-серый костюм. Ремень…

Ключи от тачки…

В голове не рождается никакого плана.

Да и черт с ним, что я экспромтом не справлюсь?

Одиннадцать, и пробки немного рассосались. Но на очередном перекрестке, недалеко от дома Софьи, я все равно встаю. Кто-то бросил тачку, перекрыв движение.

Напротив – цветочный бутик.

Ммм… Я же хотел красиво?

Бросаю свою. Захожу в бутик.

Розы…

Пионы…

Лилии…

Хочется, всё-таки, розы. Но, почему-то, самые дорогие и огромные кажутся мне слишком дешевым жестом. Потому, что ожидаемо и слишком штампованно.

И я забираю огромный нежный букет мелких розочек пастельных оттенков.

Нежные, как ее губы. Воспоминания об ощущениях возвращаются короткой вспышкой. Хочу…

Нет, не буду сейчас даже пытаться. Но хочу, да.

Код от ее подъезда я уже знаю. И без предупреждения поднимаюсь. Смена на скорой у нее завтра. Может, конечно, и не дома…

Звоню.

* * *

Звоню.

Сердце колотится.

Она открывает дверь так же, как открывала в первый раз.

Дежавю.

– Захар?.. – удивленно и даже шокированно.

В прошлый раз было: «Никита?», я помню…

– Добрый день, я зайду? – медленно, но настойчиво тяну на себя дверь.

Пропускает.

Хорошенькая, домашняя… В спортивных меланжевых штанах, такой же футболке.

На голое тело. Глаза застывают на проглядывающих через ткань сосках. Высокая грудь, заманчиво округлая…

– А что-то слу…

Её глаза останавливаются на букете.

Поднимает испуганный взгляд, вдыхая глубже и забывая выдохнуть. Так и стоит с застывшей грудной клеткой.

– Софья, – подхватываю ее руку, вкладываю туда букет. – Вчера…

Она слегка заторможенно отрицательно качает головой, глаза увеличиваются.

– Хочу извиниться. Некрасиво вчера себя вёл. И еще спасибо сказать за Тимоху хотел. За поцелуй извиняться не буду, – улыбаюсь я. – Но за то, что сделал это в таком состоянии – извини.

Её глаза зажмуриваются, а плечи опускаются, и, наконец-то, она выдыхает с тихим «ооо…»

– Соня…

Ванечка!

С голым торсом, словно прорисованным от явной «сушки», плечи вычурно прямые, как у балетных.

Мы с ним встречаемся взглядами. Не первая встреча, конечно…

Но сейчас я вижу его ближе.

Не маленький уже мальчик. Двадцать пять, двадцать шесть…

– Сонь… – не отводит от меня глаз.

– Вань… – выдыхает она, нервно расчесывая волосы пальцами.

– Ты не хочешь проводить его, Софья? – сжимает он челюсти. – На выход.

Что ж он на девочку ситуацию перекидывает? А ты молчишь, Волк. Гаси его…

– Нда… яйца тебе точно танцевать не мешают. Может, сам хочешь проводить?

– Захар, пожалуйста! – встает между нами Софья, умоляюще прижимая пальчики к губам.

И то, что она обращается ко мне, а не к нему… Да, «папа» тут я.

– А Вы хотите, чтобы я как мавр в драку кинулся? – фыркает Ванечка. – Она сама в состоянии попросить отсюда лишнего.

– Что же ты, девочка, на травоядных ставки делаешь? Он же вперед тебя по лугу понесется в случае чего.

– Так… – делает он шаг в нашу сторону. – Ну, всё… хватит! Соня?

Я смотрю в ее глаза, делая шаг ближе. Между нами только розы и их тонкий запах. Она молча взрывается, вскидывая свои пальчики, и давит мне в грудь. Зло прищуривается:

– А что ж мне теперь, под хищника лечь?! – со слезами в голосе.

– Ложатся под падальщиков. А я не падальщик, мне это неинтересно. Я тебя… – оскаливаюсь, немного теряя тормоза и снижая голос так, чтобы слышала только она, – …сам съем! Не как начальник, не бойся. Как мужчина. А пока – побегай со своим, – перевожу на него взгляд, повышая голос обратно, – оленем изящным.

Перехватываю ее руку, показательно целую, не отводя от него глаз. Держу крепко, не позволяя ей вытянуть. Она пытается…

Но это разжигает во мне еще больший азарт.

Забирать, так забирать!

– Не вздумай наезжать на девочку, происходящее не в ее власти. Есть вопросы – ко мне обращайся.

Показательно кладу визитку на тумбочку.

Но уверен, что он проигнорирует этот вызов. Разные у нас весовые. Нет смысла. Я – матерый зверь, дикий, а он – выхолощенный, домашний.

– Софья… все нормально, – поднимаю ее лицо за подбородок.

Подумаешь… Немного здоровой конкуренции твоему танцору. Выживет!

Она вялая, словно выплеснула уже всю энергию, и не сопротивляется. Глаз на меня не поднимает. Щеки горят…

Чего ж ты стоишь, Ванечка? Я бы уже загрыз за свою…

– Извини за вчерашнее… Я позвоню… поговорим нормально…

Выхожу, оставляя их.

Бегом по лестнице вниз. Отдышаться немного. Покурить.

Ну, бл*ть, Волк, ты внезапный!

План-то был – ИЗВИНИТЬСЯ.

Чего уж теперь.

Как работать-то будем?

Нормально будем работать…

Разделю как-нибудь. Придумаю что-нибудь.

А Элла?

А что – Элла? Пусть пока будет.

Сажусь за руль. Телефон. Сообщение. Открываю.

«Что Вы делаете?! Зачем Вы со мной это делаете?! Интересно Вам так играть? Найдите себе достойного противника!! Я ребенок рядом с Вами! Зачем Вы меня ломаете? И жизнь мою ломаете! Я думала про Вас по-другому!»

Истерика…

Закрываю глаза. Открываю, наблюдая, как из ее подъезда вылетает Ванечка.

Оу…

Набираю.

– Да? – плачет.

– Софья, что за истерика? Успокаивайся, или я сейчас поднимусь.

– Просто скажите мне – зачем. Вы для этого меня взяли? Я хочу понимать…

– Для чего «для этого»? Ты чего там придумала? Я взял тебя в команду на таких же правах, как и остальных.

– Зачем тогда?

– Нравишься ты мне…

– У меня есть право сказать «нет»?

– Конечно.

– Тогда – нет! Нет!!

– Всё, успокойся. Я тебя понял.

Какая нервная девочка…

Нет, так нет.

Всё равно отказы не принимаются.

* * *

– Вы верите в Бога, Захар?

Пожилая… Украшений, маникюра, макияжа нет. Одежда однотонная, но достаточно стильно, что-то типа Бохо.

– Верите?

Хм…

– Скорее да, чем нет, Ольга Павловна. Не поклоняюсь. Но в наличие высшего разума, как творца, склонен верить.

– А я вот поклоняюсь. Всю свою жизнь посвятила благотворительности, а вот… Бог ко мне не милостив всё равно. Может быть, через Вас он проявит мне свою милость?

– Может быть. Что Вы хотите?

– Мой сын наркоман.

– Продолжайте.

– Наша семья богата. Мне кажется, это причина. Он праздно жил и живет сейчас. Отец его баловал. А теперь… моего мужа не стало. В деньгах совсем нет ограничения. Контроля тоже никакого. Помогите его спасти.

– К сожалению, это не мой профиль, Ольга Павловна. Я не нарколог, не духовный лидер.

– Это я понимаю. В Бога он не верит. Никакие идеи его не увлекают. Приземлен. Лучшие наркологи нам не помогли. Ему это неинтересно. Его всё устраивает.

– Вы хотите что-то определенное?

– Да. Я хочу… Я хочу… Вы читали у Стивена Кинга «Корпорация „Бросайте курить“»?

– Ааа… Это там, где… если пациент закурит первый раз, ему устраивают электрошок, за второй – избивают маленького сына, за третий – насилуют жену, а за четвертый его убивают, если я не ошибаюсь?

– Именно. Я хочу, чтобы реализовали для него что-то подобное.

– Суровая Вы женщина, Ольга Павловна. Да только я не считаю возможным реализовать последние три пункта. Причем тут жена и ребенок? Им итак не повезло.

– А жена от него ушла. Не надо их трогать. Я готова сыграть все роли вместо них. Мы придумаем адекватные…

– Нет, – перебиваю ее. – За Ваше дело я не возьмусь. Могу объяснить, почему.

– Почему?

– Так уж сложилось в моей жизни, что пришлось очень детально изучить психологию и психофизиологию наркоманов. При длительном употреблении опиатов отделы мозга, отвечающие за мораль и волю, атрофируются. Наркотик стимулирует зону удовольствия, ломка – ту же зону. Боль, физиологически, – это один из спектров удовольствия. Пропускная способность нервных каналов постоянна, и наркотик делает так, чтобы этот сигнал шел только в одну зону, все остальные, от которых не зависит выживаемость, соответственно, отключаются. Поэтому то, что Вы задумали, не имеет смысла. У него даже не встанет выбор во время ломки. Зона морали, воля… считайте, их нет, вырезали их химически. Ему нечем сыграть с нами в эту игру. Во время ломки наркоманы желают смерти, жизнь для них ценности не имеет никакой. Ни своя, ни чужая. Поэтому они легко убивают ради дозы. Да если с Вами случится что-то тотальное, он даже испытает облегчение. Никто больше не будет мешать ему посвятить себя героину. Понимаете меня?

– То есть, духовно он больше не человек? Демон?

– Да. Можно сказать и так.

– Вы считаете, что я как мать ничего не смогу с этим сделать?

– Молитесь.

– Поможет?

– Ему – нет. Вам – да. Ваша задача про смирение, а не про бессмысленное самопожертвование.

– Я подумаю об этом… Спасибо, Захар.

– Хотя есть один вариант.

– Какой? – оживает она.

– В Швеции есть клиника.

Я долго думал об этом сам.

– У них есть экспериментальная программа. В подробности не буду вдаваться. Кратко – наркоману выжигают зону мозга, ответственную за зависимость, удовольствие, воспринимающую допаминовую петлю (ощущение награды удовольствием). И отказаться от наркотика в итоге достаточно легко. Он не приносит больше никаких положительных переживаний. Остается только вопрос снятия ломки. А тут наркологи помогут.

– Но?..

– Но есть побочный эффект: человек становится эмоциональным инвалидом. Больше никакого ощущения счастья, и вечная депрессия. Львиная доля пациентов выбирает суицид.

– Нет… Я не готова.

И я тоже отказался от этой идеи.

– Тогда всего хорошего, Ольга Павловна. Был рад знакомству.

– Всего хорошего, Захар.

Пожилая пара. Не богаты. И это сразу видно. Связь между ними тесная. Садятся рядом. Он берет ее руку.

– В чем суть проблемы?

– Нашу дочь увезли куда-то на восток. В гарем. Помогите вернуть. Мы продадим квартиру и оплатим Ваши услуги.

Я бы и хотел помочь, но, во-первых, я берусь только за «блицкриг», а во-вторых…

– Извините. Моя деятельность не выходит за рамки страны. У меня нет ресурсов и связей для работы за границей. Тем более, на Востоке. Боюсь, я там так же беспомощен, как и вы.

Женщина начинает тихо плакать.

– Может, что-то посоветуете?

– Место нахождения известно? Личность мужа?

– Приблизительно. Фамилию, имя знаем. Фото есть. Она ведь тут за него замуж вышла. Не знала, что у него гарем там. А он увез ее потом… Несколько раз на связь выходила. Плакала… Просила помочь!

– Я бы на вашем месте пошел следующим путем. Сначала даете денег психиатру и оформляете задним числом ее лечение в психиатрической клинике, справку, что у нее шизофрения, и она недееспособна. Автоматически ее брак на территории России можно признать недействительным. Тут вам уже нужен адвокат. А потом – запрос через консульство в местные органы власти, обратитесь в местные фонды поддержки женщин, попавших в похожую ситуацию и вывезенных силой. Это долгая война… И шансов на победу там не так уж много. Но они есть, если соответствующие организации поддержат вас. Если муж не слишком богат и не человек местной власти, шанс у вас будет.

– Спасибо!

– К сожалению, не за что.

И опять пожилая женщина. В этот раз, наоборот, натянутое от пластики лицо, макияж, маникюр, золото, бриллианты.

– Вы действительно можете все?

– Нет, конечно. Но очень многое. Если захочу. В чем Ваша проблема?

– Банальная проблема. Но я не могу ее решить. Мой муж ушел к любовнице. Молодой любовнице. Наши с ним дети уже выросли. А она от него носит. Сделайте так, чтобы она не доносила. Тогда я смогу вернуть его.

– Извините, но «Тень» не карательная организация, мы не занимаемся убийствами.

– Да какие убийства, я Вас умоляю! – фыркает она. – Такие убийства каждая женщина раз десять за жизнь делает. Подгадайте случай, подсыпьте пару таблеток. Вам подсказать, каких? Не такая уж и пыльная работа. А заплачу я Вам хорошо.

– Извините… Нет. Не мой профиль.

– Жаль… – кривит она губы. – А отзывы о Вас были очень вдохновляющие.

С вежливой улыбкой развожу руками.

Бакс у кинолога. Посматриваю на часы. Скоро ехать забирать.

А потенциальный клиент, с которым договаривались о встрече, опаздывает.

– Волк, – заглядывает Ментал. – Раиса мне сейчас звонила. Ты трубку не брал.

– Раиса? Я помню про нее. Мы же отложили пока с ней.

Моя Фея еще не готова к таким упражнениям.

– В истерике звонила.

– Что такое?

– Ты помнишь содержание ее брачного контракта?

– Конечно.

– Так вот, Рая беременна.

– Но это же прекрасно, и решает все проблемы. Она получит все его бабки.

– Не от него беременна.

– Оу.

– Да. И аборт она делать не станет. Ей сорок, и это ее последний шанс. Ей нужен победоносный «блицкриг». Срочно!

– Назначь ей на пятницу. Мне нужно прошерстить все поправки по семейному кодексу. И похожие иски. Найти судью, который согласится сотрудничать… Нет. На понедельник назначь…

Звонок во входную.

– Ментал!

Ухожу к себе.

– Я не швейцар! – идет он открывать.

Да… да… я помню…

И через минуту появляется с мужчиной лет пятидесяти. Но в отличной форме.

Краткий обмен приветствиями.

– В чем Ваша проблема?

– Если коротко, мой сын – идиот.

– Одна из самых распространенных проблем. Чем Вам могу помочь я?

– Вы должны расстроить его свадьбу.

– Почему?

– Ситуация следующая: у него есть невеста. Очень хорошая девочка, Лика. Она от него беременна.

Да что ж такое… они все сговорились, что ли?

– И наша семья, в моем лице, и лице моей мамы, хочет эту девочку ему в жены. А этот молодой идиот запал на типичную охотницу за бабками. Которая ему не даёт, пока он на ней не женится, строя из себя святую невинность. Все мои доводы, уговоры, попытки образумить провалились. Он очарован и слеп. И мне нужно, чтобы свадьба была сорвана.

– Я так понимаю, не просто сорвана технически? А сорвана принципиально какими-то обличающими компроматами?

– Совершенно верно! Вы уже мне нравитесь.

– А с чего Вы взяли, что это не «любовь» с ее стороны?

– Когда Вы увидите их рядом… Мой сын не слишком привлекателен. А она – отшлифованная модель, с прожженным цепким взглядом. И обрабатывает его профессионально. Я, в отличие от него, – не идиот. И таких девиц за свою жизнь повидал пачку.

– Брачный контракт?

– Он отказывается – это раз. И мы хотим Лику – это два. Сорвите этот фарс.

– Когда свадьба?

– В пятницу.

Среда…

Достаю из стола бланк договора.

– Я берусь. Двадцать тысяч долларов. Читайте внимательно. Каждый приведенный здесь пункт имеет значение и выполняется. Мне нужен адрес ее электронной почты, ссылки на аккаунты в соц. сетях. И все его аналогичные данные. Все, что есть.

Кивает, читая договор.

– Свадьбу в последний момент переносите на субботу, – ищу я нужную визитку, – на вечер, время сегодня уточню. И вот в этот загс, – отдаю ему визитку загса, где у меня есть уже прикормленный человек. – Под предлогом, что… ну, не знаю… – на ходу придумываю я. – Пьяные гости испортили зал, зеркала побили, люстру оборвали… За сутки не отремонтируют. А Вы хотите красивые фото.

– Понял, обосную. А как Вы это сделаете?

– Пока не знаю. Но сделаю.

– Если только я нигде не ввел Вас в заблуждение?

– Совершенно верно.

Протягиваю ему руку. Пожимает.

– Очень на Вас надеюсь.

* * *

– Ментал, срочно всех в офис, через час у нас загрузка.

– Я не твой секретарь.

– Пожалуйста, Влад.

– Окей…

Просматриваю еще раз переписки ее Ванечки.

Не удержался.

Пролистываю ниже, сохраняя пару страниц.

Щелкаю на аккаунт Софьи. Вскрыть? Зачем?

Это всё потом.

Звоню в загс своему сотруднику.

– Захар Тимофеевич! Как неожиданно.

– Здравствуйте, Дарья Альбертовна. У меня к Вам небольшое дело. Очень простое. Но хорошо оплачиваемое. Договоримся?

– А в чем вопрос?

– Мне нужно провести торжественную регистрацию без… регистрации официальной. Свидетельство, печати – ничего не нужно. Только имитация.

– Да ну что Вы, Захар Тимофеевич, как Вы себе это представляете. Ведь люди попросят документы!

– Эти люди ничего не попросят. Нам нужно заснять событие… Дело в том, что бабушке жениха осталось совсем немного, и ее последнее желание – увидеть его свадьбу. Отец нашел на роль невесты симпатичную актрису… Вы меня понимаете? Считайте, что мы арендуем зал и услуги регистратора для съемки художественного кино.

– Ааа… Ну, если так.

– Да. А свидетельство о браке я Вам принесу тоже липовое. И регистратор вручит им его, чтобы всё было правдоподобно. Мне нужно в эту субботу.

– В субботу всегда полный аншлаг!

– В семь-восемь вечера?

– Хм…

– Тридцать тысяч за двадцать минут.

– Договорились! В семь сорок время вашей регистрации.

– Главный зритель будет среди гостей, и большая просьба сделать все максимально правдоподобно.

– Ни о чем не волнуйтесь, Захар Тимофеевич, всё будет на высоте!

Выхожу в гостиную. Здороваюсь за руку с Коркиным, ругающим какую-то из сестер по телефону.

– Где Кит?

– Кит подъезжает. Софья не берет трубку.

– Плохая девочка! – набираю со своего.

Гудки, гудки, гудки…

А я объяснял, что в любое время суток ты должна быть на связи, Фея!

И, наконец-то, берет.

Облизываю пересохшие губы, чтобы сразу нарычать.

– Захар?… – что-то не так.

Я это уже понимаю, но перестроиться не успеваю.

– Софья, трубку брать, по возможности, сразу. И с моего номера, и с номера остальных. Срочно в офис!

– Простите… – очень расстроенно. – Но я не могу… – выдыхает она.

Обдумываю несколько секунд ее слова и тон.

– Что случилось?

– Я у Елизаветы, – дрожащим голосом. – Ее хотят увезти… Но этого нельзя делать… Она же в стерильной комнате… а они хотят накачать ее убойными препаратами… а тогда печень не выдержит… – пытается она мне что-то нервно объяснить.

– Подожди. Куда увезти?

– Они хотят закрыть ее палату на стерилизацию, на дезинфекцию. И готовят ей переезд в другое отделение. На другой край города. Не специализированное для трансплантации отделение! Где даже не будет ее лечащих врачей!

– У тебя договор с клиникой заключен? Оплачена палата до какого?

– На два месяца вперед оплачена. Но договор не со мной! Договор с ней заключен. Ей сейчас очень плохо, она не соображает ничего. Они, наверняка, надавили, и она подписала согласие. Меня к ней не пускают, и говорить со мной никто не хочет! Отправляют к главному врачу. Там полный коридор людей, я к нему не попаду до вечера точно.

– Когда увозят?

– Сегодня.

– Встреть меня на крыльце, я еду. Адрес скинь смской.

– Ментал, Коркин, поехали.

– Куда?

– Фею спасать, – вздыхаю я. – Обижают.

Кита ловим на входе, разворачиваю и его тоже.

Кратко объясняю суть дела.

Пока едем, на светофорах читаю отзывы об отделении и главном враче. Главного не хвалят. Взяточник. Склоняет всех к платным услугам, обещая более хорошие условия для больных, а после оплаты забивает на обещания. В принципе, система известная.

Мы долетаем за полчаса. Это удача, конечно, что нигде не встали. Раскрасневшаяся Софья на крыльце. В джинсовом комбинезоне и с двумя небрежными шишечками на голове. Милый плюшевый Микки Маус!

Мне б такого на диван… но…

– Софья, – подхватываю ее под локоть, ускоряя в сторону проходной больницы. – Если ты хочешь, чтобы с тобой разговаривали взрослые дяденьки и тетеньки, в следующий раз надеваешь пиджак, брюки, каблуки. Волосы собираешь строже. На глаза – агрессивные стрелки.

– Разве это поможет?

Бросаю на нее еще один взгляд.

– Если нужно говорить с женщиной – да. Если с мужчиной – свое волшебное лавандовое платье, и волосы распустить. Это психология эффективных коммуникаций.

– У меня не было возможности собраться. Я прямо с репетиции…

Опять с оленем своим изящным обнималась?

– А почему твой Ванечка не с тобой, когда у тебя такой ахтунг?

Молчит.

Заходим всей толпой по ее пропуску. Санитарка на проходной, встает, чтобы тормознуть нашу процессию. Киваю на нее Менталу, и он остается улаживать эту проблему. Пусть «залечит» ее, пока мы удалимся достаточно далеко.

Третий этаж…

И Софья срывается прямо из лифта, пробегая метров семь до стеклянных дверей и перехватывая рукой стойку с капельницей, которую везет медсестра.

– Нет! Вы ей это не поставите!

– Вы не имеете право препятствовать лечению. Елизавета Городецкая – совершеннолетняя, и сама в состоянии решать о…

– Ваша фамилия? – подключаюсь я.

– Что? – поправляет она повязку.

– Семейный адвокат Захар Волков. И я должен понимать, на кого повесить расходы по пересадке печени, когда она откажет. Сообщите Вашу фамилию, будьте любезны.

– А причем здесь я? Говорите с ее врачом, – отступает она. – Я только исполняю предписания.

– Тогда погодите немного их исполнять. Врачи очень любят перевешивать ответственность за несчастные случаи на младший персонал. Как адвокат достоверно это заявляю.

Киваю Киту с Коркиным на дверь палаты.

– Никого не пускать. Я до главного врача. Софья… вперед! Где тут у нас главный?

А в рекреации у кабинета главного, и правда, человек тридцать.

Но я, не притормаживая, беру Софью за руку и иду к двери. Путь мне перегораживает сразу несколько человек. Все на взводе. Здесь душно и уверен, ни один не стоит здесь ради удовольствия.

Небрежно взмахиваю красными корочками вневедомственной охраны, которые, если не разглядывать, ничем не отличаются от ментовских. Как по волшебству все преграды рассасываются.

Открываю дверь, пропускаю Софью, захожу сам. И застаю интересную сцену.

Пачка денег на папке, лежащей на столе. Начинающий звереть на глазах главный врач, мужик лет сорока, и тушующаяся женщина, посетитель.

Все застываем.

Не теряясь, достаю свой телефон и делаю фото. Врач, растерявшись, быстро открывает тумбочку и сгребает деньги туда.

Идиот… Кто ж так со взятками палится? Сидел бы смирно, никто бы никогда не доказал, что он взял эти деньги. А так…

У меня стоит режим двенадцать кадров в секунду, и получается, практически, видео.

Идиот!

Хотя мне совершенно неинтересно разводить эти игры. Они проигрышные. Но как точка напряжения – вполне.

– Выйдите немедленно!

Еще раз взмахиваю красными корочками. Врач идет пятнами.

– Подождите, пожалуйста, в коридоре, – обращаюсь к женщине.

Она, не проронив не слова, выходит. Я не осуждаю ее. Она спасает кого-то из близких. Я бы тоже платил.

– Вы кто? Что Вам нужно?

– На каком основании Городецкую собрались перевозить? Договор заключен на два месяца.

Несколько секунд соображает.

– На основании заключенного с ней договора о смене места лечения.

– Покажите.

Пошарив в бумагах, достает листы договора.

– А Вы кто?

– Я – ее представитель, – не углубляюсь в подробности. – Это ксерокопия. И она не имеет юридической силы. Где оригиналы?

Еще немного покопавшись в тумбочках, достает подшивку бумаг, протягивает.

Показываю Софье, та кивает.

– Это Лизина подпись. Но она же не компетентна в этом, и не понимает, что…

Разрываю и оригинал, и копию на несколько частей, убираю остатки документов в карман.

– Вы что делаете?! – подскакивает врач.

– Отменяю переезд. Еще раз спрашиваю: на каком основании Городецкую перевозят? Договор заключен на два месяца.

– На основании необходимости стерилизации помещения. Плановой стерилизации.

– Перевозят всех пациентов?

– Нет.

– Почему перевозят именно Елизавету?

– Потому что… – замолкает. – Потому, что ее состояние позволяет.

Достаю телефон, включаю видео.

– Еще раз, пожалуйста. Четко, внятно, для суда.

Проговариваю число, месяц, время.

– Елизавету Городецкую без согласия пациента и родственников, переводят из профильного отделения в непрофильное, в период тяжелого течения РОТ после трансплантации почки, при угрозе отказа печени, в состоянии полного иммуннодефицита, нарушая стерильность ее обстановки, по распоряжению главного врача… Представьтесь… Банковский М.А.?

– Перестаньте! – морщится он. – Уберите!

Выключаю камеру.

– Вы что думаете, я эти документы задним числом у нее не подпишу?

– А я задним числом оформлю документы о ее недееспособности в связи с тяжелой интоксикацией от РОТ. И вашими документами можно будет только подтереться! Не начинайте со мной войну. Я – ветеран таких битв.

– В России все суды против нашей системы проигрышные. Вам ли не знать!

– Да. Но если Вы повезете ее, то сопровождать Вас будет пресса с трех каналов, – достаю визитницу, выкладываю перед ним визитки своих журналистов. – И на каждом канале прозвучит Ваше имя. Скандал! А на суде у меня будет с десяток свидетелей коррупции в больнице из обиженных родственников Ваших пациентов. Недовольных же достаточно. Смертность тут высока… Коррупция процветает. Софья, сколько ты заплатила мимо кассы?

– Пятьдесят тысяч, – вздыхает она. – За прошлый месяц.

– Вас не как врача судить будут, как взяточника. А до этого я закажу репортаж на паре каналов о том, как Вы сливаете пациентов, чтобы освободить палаты для тех, кто платит не через кассу больницы, а Вам лично. Покажу то видео, что снял сейчас. Даже если суд оправдает Вас, то должности главного врача Вам больше не видать никогда. Зачем Вам такие неприятности? Мы друг друга поняли?

– Хорошо. Городецкая останется. Но вместо нее повезут кого-то другого. И его риски будут на Вашей совести.

Нет, не прокатит!

– Нет, это Ваша ответственность. Меняйте планы по дезинфекции помещений, открывайте дополнительные палаты. У Вас множество возможностей внутри системы. Тронете Городецкую, или как-то пострадает качество ее лечения, я лишу Вас работы. С азартом и глубоким чувством удовлетворения!

– Всех пересажаете, кто людей лечить будет?

– А вот жена моя, Софья, будущий нефролог-онколог, – приобнимаю ее за плечи. – Придет к Вам в интернатуру. Ждите. Встречайте. Может, и на Ваше место со временем сядет. А я буду контролировать и лечение Елизаветы, и обучение Софьи. Приятно было познакомиться, господин Банковский.

Подхватываю Софью за талию, вывожу.

– Теперь послушай меня, Софья. Ему денег больше не давать. Но ты должна дать деньги младшему персоналу. Они – исполнители. Если что-то не так – они позвонят, предупредят, где надо, помогут. Они благодарнее!

Я могу дать им денег сам. Но Софья должна сама научиться делать это.

– Сколько здесь смен?

– Три.

– В каждой есть старшая медсестра по отделению, так?

– Да.

– Каждой в месяц даешь десятку, чтобы они держали руки на пульсе и суетились.

Всовываю ей в руки пятьдесят тысяч. Если она оплатила два месяца лечения и еще пятьдесят отдала ему лично, то точно на нуле.

– Я не могу это взять.

– Впишу тебе в долг! – закатываю глаза.

– Но…

И бровки домиком.

Точно Микки Маус! Мелкий, беспомощный…

– Срок твоего контракта не изменится. Всё!

Забирает. И совершенно неожиданно делает шаг ближе и обнимает, кладя голову на плечо. Я застываю, забывая, куда нужно девать руки.

– Спасибо… огромное спасибо Вам… огромное!

Окей…

– Проведай Елизавету, и через час жду тебя в офисе, – снижаю я тон, и он сам собой переходит на шепот, мои губы движутся ближе к ее аккуратному ушку. – Ну, всё… Софья… все хорошо… Через час… жду тебя… Софья…

Отпускает.

* * *

– Итак, свадьба будет липовая. И пока ее будут отмечать, у нас есть еще пара дней на маневры. Ментал, тебе скину взломанные аккаунты, мне нужны психологические портреты жениха и невесты. Коркин, ты пасешь барышню на девичнике. Кит – жениха на мальчишнике. Мы с заказчиком встроим вас туда как персонал. Мы с тобой, Софья, заходим на свадьбу как гости со стороны жениха. Я – его двоюродный дядя из Владика, которого он видел последний раз в глубоком детстве, а ты – моя вторая жена, которую он вообще не видел ни разу.

– А что я там должна буду делать?

– Этого я пока не знаю. Будем ориентироваться по обстоятельствам. Внимательно почитай про Владик на случай, если будут задавать вопросы. Посмотри карту центра, в гугле прогуляйся по улицам. Если не можешь ответить на вопрос, извиняешься и говоришь, что не очень хорошо знаешь город или что звонит телефон. В общем, подготовься отвечать на неудобные вопросы. Кто мы на самом деле, знают только два человека: Карпов Роман Викторович, наш заказчик, и его пожилая мать – Галина Семёновна.

– А может, на девичнике ее подставить? Алкоголь, куражи… – отрывает глаза от своих головоломок Влад.

– А барышня у нас, оказывается, не пьет, по официальной версии. И девичник у нее пройдет в очень приличном месте в сопровождении всего-то трех однокурсниц.

– А по неофициальной? Ты что-нибудь накопал?

– Я накопал несколько дырок. У нее есть очень приличный аккаунт в инсте, где она умница-красавица, и он привязан к ее почте. Больше на почту ничего не привязано…

– Двадцатилетней девушки нет в фейсбуке? – закусывает губу Софья.

– Только в ВК, абсолютно мертвый аккаунт. Какой делаем вывод?

– Где-то же она общается… Должны быть еще одна почта и аккаунты в соц. сетях, про которые официально никто не должен знать.

– Софье зачет! Пошел искать…

– А как Вы их найдете, Захар? Она же может быть под другим именем.

– Попробую запустить в поиск ее фотки, выложенные в инсте. Если результата не будет, буду искать в почте письма, отправленные самой себе. Практически у всех иногда возникает необходимость переслать себе что-то с одной почты на другую. Обычно в таких письмах есть вложения. Трудоемко, конечно…

– А если нет?

– А если нет… Вариантов тьма. Попробую познакомиться с ней в инсте. Выпрошу контакт для общения. Влад подберет точки для манипуляций по психологическому портрету. Уверен, если и даст, то даст тот, скрытый.

– А если не даст?

– Отправлю Кита… – улыбаюсь я. – Ему барышни дают…

Бросаю на нее мстительный взгляд. Кит недовольно закатывает глаза.

– У нее свадьба через день, Захар. Вы считаете, что она будет рисковать деньгами ради красивого парня?

– Красивый, да? – продолжаю мстительно улыбаться. – Все равно я возьму у нее контакты. Она – модель. Пойду в прямой контакт. Представлюсь работодателем. Пообещаю хороший контракт. Даст!

– От Вас не улизнуть… – вздыхает Софья.

– Усвой эту мысль и даже не пытайся пробовать! Все работать. Софья – зайди. Закрой дверь, пожалуйста.

Прикрывает.

– На ключ.

Я слышу поворот ключа, поднимаю глаза.

Стоит, прикрывшись руками крест-накрест. И подозрительно глядя на меня.

– Вы на что-то намекали, Захар? Про Никиту.

– Ммм… Да просто к слову пришлось. Ты же дала ему тогда телефон.

Возмущенно вдыхает поглубже.

– Я дала ему телефон, потому что он сказал, что заезжает в соседнюю квартиру, и наплел какой-то чепухи, что должна будет приехать его мама, она без телефона, и попросил позвонить, если… Он обманул меня!

– Ааа…

Кит – молоток! Учится.

– Тогда прошу прощения за инсинуации. Я думал, он тебе понравился!

– Даже если и так! – гордо вскидывает подбородок.

– А как же Ванечка?

– Я не сказала, что это ТАК, – устало выдыхает она.

– А что ты сказала?

– Я сказала, что это никого не касается.

– И снова зубки вместо таких нежных благодарных объятий, как в больнице?

– Которые Вы, Захар, даже не смогли принять. Обычного человеческого порыва чувств!

Да… есть такое. Не смог, да. Не хочу я «человеческого».

– Сейчас мы вернемся к этому вопросу, сначала хочу выяснить другое. Ты была на репетиции, так?

Подозрительно кивает.

– Со своим хореографом?

Кивает.

– Тебе сообщили из больницы про ситуацию с Елизаветой?

– Да. Лиза позвонила…

– Почему он не поехал с тобой?

– У него работа, – опускает глаза.

– Серьезно? Он кто? Хирург, может? И у него срочная операция на сердце? Пожарный? Может, что-то горело? И он таскал из пожара детей пачками?

Вздыхает, садясь на диван.

– Он не знает.

– О чем он не знает?

– Про всю мою ситуацию он не знает. Знает только, что Лиза в больнице на долговременном лечении. Больше ничего. И про Вас не знает. И про долг не знает.

Что?!

– Сколько вы встречаетесь?

– Месяцев восемь.

– Почему ты не рассказала?

Молча, устало смотрит на меня.

– Потому что – это нечестно. Нечестно такие проблемы навешивать на человека. У него гастроли… он строит свою карьеру… у танцоров этот период очень короткий! Если сейчас он все бросит и начнет решать мои проблемы, его карьера рухнет. А он… талантливый…

– То есть, тебе, девчонке, разруливать такие проблемы – честно, а ему, мужику, – нечестно?

– Но ведь это МОИ проблемы!

– Это проблемы его женщины! А значит, его проблемы. Трахать тебя у него есть время и силы, а проблемы твои решать – нет. Карьера мешает?

– Перестаньте!

– Ясно с этим. А дальше – к твоей претензии про свой «человеческий порыв чувств».

– Нет у меня никаких претензий!

– Нет, подожди… Я же не человек с улицы, который альтруистично вписался за твою сестру. У меня было только два основания сделать то, что я сделал. Первое – это быстро решить проблемы своего ценного сотрудника, чтобы они не мешали ему работать. Авансировать ему необходимую сумму для решения этих проблем. И взять с него все потом в рамках его обязанностей и ответственностей. Это если я позиционирую себя в этой ситуации как твой работодатель. Логично?

– Логично.

– И твой порыв тут не уместен. Это просто расчет с моей стороны. Так?

– Наверное.

– А еще я могу позиционировать себя как мужчина, который не равнодушен к тебе. И тогда все, что я делал для Елизаветы, это жест в твою сторону. Не просто человеческий, а мужской. И тогда я не возьму с тебя этих денег обратно – это раз. А благодарность хочу не простую человеческую, а женскую – это два. И твой порыв опять мимо кассы. Так?

– Наверное…

– Ты – честная девушка, Софья?

– Вы пытаетесь манипулировать сейчас мной, – опускает она глаза.

Да, пытаюсь.

– Скажи мне честно… как ты чувствуешь… почему я это сделал для тебя?

– Я не знаю.

– Знаешь. Первый или второй вариант?

– Второй.

– Я хочу соответствующую благодарность. И настаиваю на ней.

Она поднимает на меня ошарашенные глаза. Медленно переводит взгляд на замок двери и снова на меня.

Меня начинает это веселить.

– Софья! Я не секс имею в виду! Испорченная девочка…

– А что?.. – теряя голос.

– Те же самые объятия. Но не как просто человек, а как девушка. И на эти объятия я хочу ответить.

Делаю несколько шагов к ней. Протягиваю руку.

– Давай… ты уже делала это…

Мы застываем друг перед другом. Она смотрит на меня своими огромными синими глазами. С васильковым оттенком. Инопланетянка…

Глажу пальцами ее ладошку. Кисти неуверенно взлетают, и она скользит руками по моим плечам, делая шаг ближе. Прижимаю ее, укладывая голову на плечо.

Её потрясывает.

– Расслабься… я… хочу… твой… порыв… чувств…

Мои губы скользят по шее, не целуя, я просто ласкаю ее кожу щетиной. И чувствую, как ее передергивает от ощущений, и дыхание сбивается. На коже мурашки…

Ее тело каменеет.

– Нет. Расслабься… Иначе мы будем практиковать до тех пор… пока у тебя не получится…

Меня кружит вместе с ней и от нее.

Медленно двигаюсь к точеному ушку, и шепчу, касаясь губами.

– Мятная моя девочка…

Мои пальцы рисуют линии от ее копчика вверх, и я чувствую, как она прогибается, чуть оседая в моих руках.

Мне хочется зарычать от возбуждения, и я делаю это ей в шею.

– Пожалуйста, отпустите… – жалобно, сбитым шепотом.

Разжимаю руки. Делаю шаг назад. Разглядываю ее медленно моргающие глаза с поволокой.

Вот это благодарность, я понимаю!

Закрывает глаза.

– Это ужасно.

– Почему?

– Это – как измена.

Потому что тебе понравилось? Не слишком кори себя за это, Фея.

– Нет, Софья. Это не измена. А вот это – измена. Иди сюда…

Подхватываю за руку, усаживаю на свое место, открываю сохраненную Ванечкину переписку.

– Читай… Пойду пока, покурю.

* * *

Сигарета заканчивается. Тушу.

Кит с Коркиным уже уехали. Влад рассматривает социальные сети.

– Ну, что там? Заказчик не ошибся?

– Не ошибся… Типичная лохоедка. Не самая дорогая. Не самая профессиональная. Так… Девочка миллионов на двадцать, не больше. Ты изучал ее инсту?

– Нет еще.

– Смотри, на кого она подписана.

– Арина Дорц? Что-то знакомое…

– Да у нее целая серия книг, лекции и мастер-классы на тему «Замуж за миллионера».

Вспоминаю, что как-то просматривал запись ее семинара на ютубе. Такой бред…

– Никогда бы не подумал, что эта ахинея может сработать. Значит, следуем советам мастера? Вытащи мне ее настоящую и краткий обзор по теории Дорц, чтобы я понимал, как и на что она будет реагировать.

Захожу в кабинет.

Софья сидит, прикрыв губы сцепленными в замок руками. Взгляд невидяще завис на экране.

Подхожу сзади. Еще раз пробегаюсь глазами по кусочку переписки.

Катя: Ванечка, привет! Меня берут в Питер.

Иван: Привет! Очень рад за тебя, Катя.

Катя: Давай сходим там куда-нибудь вместе? Будет один свободный вечер.

Иван: Кать… Ты замечательная девушка. Но то, что произошло между нами тогда… Это было ошибкой. Просто слишком много эмоций и алкоголь. Так больше не будет.

Катя: А я не считаю, что это было ошибкой. Мы хотели друг друга. Давно уже хотели.

Иван: Такое «хотели» часто случается между партнерами. Мне жаль, что я поддался искушению. Кать, я Софью люблю. Я буду делать ей предложение. И очень тебя прошу, чтобы то, что произошло, никогда не коснулось ее. Хорошо?

Катя: А мне показалось – тебе понравилось.

Иван: Это просто страсть. Случайный секс. Не больше.

Катя: А к Сонечке, значит, у тебя чувства?

Иван: Извини, Кать.

Катя: В Питере и проверим твои чувства.

Вчерашняя переписка.

Софья молча встает и присаживается на колени рядом с Баксом. Тот, поскуливая, кладет голову ей на плечо, вылизывая языком шею там, где я касался ее. Она гладит его холку.

– А утром он сделал мне предложение… И Катя была в зале…

Она смотрит на свою кисть. А там, и правда, новое колечко на безымянном.

– Ты сказала «да»?

– Я сказала, что подумаю. Ведь я не могу выйти за него, пока он не узнает все мои проблемы. Это тоже будет нечестно. Я хотела рассказать и дать ему время подумать.

– Всё еще планируешь выйти за него?

Встает.

Бакс тыкается носом ей под коленку, виновато поглядывая на меня.

Ладно… черт с тобой. Ее любить разрешаю. Отвожу взгляд от его глаз.

– Планирую влюбиться в собаку, – гладит она Бакса. – Они преданные, честные, у них нет двойного дна.

– Я так понимаю, и в мой огород камень?

– Нет у меня никаких камней, но и Вы ничем не лучше, – вздыхает она. – Можно, я пойду? Пару часов погуляю…

– Нет. Мы еще не договорили.

– Боюсь, не смогу сейчас ничего воспринять, – опускает она глаза.

– А ты не бойся. Выкинь его из головы. Он не стоит того, чтобы слишком горевать. Если до сих пор не вытряс из тебя все твои заморочки, значит, не хотел. Видимо, очень отвлекала страсть к «Кате».

Поднимаю руку, рассматривая кольцо.

– Не идет тебе это кольцо, Софья.

– Кольцо Вашей бывшей жены идет больше?

– Хм… Нет, конечно! Но и это тебе не к лицу. Я понимаю, что тебе очень сложно правильно себя почувствовать рядом со мной, – поднимаю ее безвольное лицо за подбородок. – Мы сделаем так. Пока мы работаем – я твой работодатель, и не перехожу никаких личных границ без крайней необходимости. А ты не кусаешься и не перечишь, слушаешься, доверяешь, делаешь так, как сказал. Когда мы… не работаем… Не обещаю соблюдать границы. Буду делать так, как считаю правильным. Но и тебе оставляю право реагировать адекватно, так, как чувствуешь.

– Сейчас можно реагировать? – делает она шаг назад, освобождая подбородок из моих пальцев.

– Можно… – пожимаю плечами.

Неожиданная пощечина обжигает мою щеку.

– Вот так, да? – сжимаю я челюсти. – А могу уточнить – за что именно?

– Не могу сформулировать. Но Вы же очень умный, Захар, сформулируйте за меня.

– Ладно. Всё. Иди, прогуляйся. У тебя час. И к работе.

* * *

Такси останавливается у загса. Я открываю дверь Софье.

– Валерия… – напоминаю ей. – Лера… Лерочка…

Ее волосы тонированы в яркий, модный, серебристый оттенок. Я поправляю несколько сбившихся локонов. Она в своем мятном платье.

А глаза немножко припухшие. Плакала Фея…

– Веди себя естественно. Бери меня за руку, когда говоришь. Не бойся касаться. В официальных ситуациях зови меня Константин, в неофициальных – Костя. Я буду тебя обнимать, не напрягайся. Иногда целовать.

– Ведь это необязательно, Захар. Женатые люди так себя не ведут на людях.

– Я сам решу, как нам себя вести. Принимай расслабленно и естественно все мои жесты. Ясно?

– Ясно.

– Как у тебя дела?

– В каком смысле?

– В личном.

– Я могу не отвечать на этот вопрос?

Хмурюсь.

– Поговорила с Иваном своим? Решила что-нибудь?

– Это Вы спрашиваете как начальник или как мужчина?

– Как мужчина.

– Тогда не Ваше дело, Захар!

Но кольца на пальце нет. Поднимаю ее руку, надеваю свое колечко, купленное вчера.

Смотрит.

– Нравится?

– Это Вы как начальник или…

– Всё. Хватит!

Нас встречает Роман. Пожимаем руки друг другу.

– Это… Лерочка. Моя «жена».

Целует ей руку, внимательно разглядывая.

– Неожиданно воздушные у Вас… «жёны». Красивая!

Да, очень яркая сегодня. Глаз не отвести.

– Спасибо.

Глядя ему прямо в глаза. Пауза секунд в пять. Софья взгляда не отводит. Он тоже, только прищуривается. Я обнимаю ее за талию.

– Перейдем на «ты»?

– Конечно! Костя, Лерочка… – указывает он на открытые двери загса. – Прошу! Столько лет… – ухмыляется.

На церемонию жених и невеста опаздывают минут на двадцать, но они последние, и зал оплачен…

Вежливо знакомимся с Галиной Семёновной.

Та нервно обмахивает веером покрасневшее лицо.

– У Вас давление… Вены вздуты… – перехватывает ее запястье Софья. – И тахикардия. Вам нужно выпить таблетку и прилечь.

– Сразу же после церемонии, деточка, будь она неладна!

Подслеповато пытается отыскать что-то в своем ридикюле.

– Вам помочь?

– Помогите… таблетки у меня там…

– За… Костя, – поправляется Софья виновато. – Принеси… воды, пожалуйста.

Софья спаивает ей таблетки и отводит к стене, к диванам. Усаживает. О чем-то разговаривают.

Нет, ну это профессиональный очаровыватель бабушек! Галина Семёновна с глубоким удовлетворением во взгляде кивает на неспешную речь Софьи, поглаживая ее ручку.

И вот дверь открывается. Жених торопливо ведет за руку невесту.

Да уж, внешне жених подкачал. Высокий, сутулый, какой-то нелепый, со сломанной походкой. Ему бы брекеты, на пару лет в армию и хорошего стилиста. А так… недоразумение! И это при вполне презентабельном отце. Любая бы на месте невесты предпочла последнего.

А невеста… Типичная куколка. Высокая, стройная, тюнингованная, практически, до безобразия. Но сейчас так принято, да. Нет, невесты претендующие на миллиард, конечно, сплошь натуральные. А вот середнячок – именно такой.

Вспоминаю ее фотки в инсте и, все-таки обнаруженном, скрытом аккаунте на фейсе – нашел его через почту. И подсчитываю масштаб вложений.

Сверкающие виниры… тысяч восемьсот… губы, скулы, нос и подбородок, по-моему, тоже. Грудь – сто процентов. Мелочи, типа бровей, ресниц, наращенных волос, даже не считаю. Вложено пара миллионов. Из родителей – только мама. Директор небольшого магазина на окраине Москвы. Сомневаюсь я, что обошлось без спонсоров. Ни одного серьезного контракта у нее не было. А вот школу моделей и других курсов пройдено еще тысяч на шестьсот. Снимает квартиру… Уже год. В центре Москвы. А с нашим «сыночком» она знакома всего три месяца. Нет. Ты не невинность у нас. Хотя физически можешь даже быть вполне. За небольшую сумму этот вопрос легко решается в сотне клиник по Москве.

Что у тебя было?

Эскорт? Или просто богатый любовник? Любовники? Вирт?

В скрытом аккаунте много мужчин. Но, к сожалению, удалены все переписки. У меня с собой ноутбук. Много мужчин… из разных городов… На фото она мало узнаваема. Много селфи с обрезанным лицом, где только губы и сиськи. Сам по себе такой аккаунт для умного мужчины – уже показатель сомнительности этой персоны. Но жених у нас на умного похож мало. Одного аккаунта ему будет недостаточно. Нужен публичный скандал.

Много мужчин… – еще раз прокручиваю я в голове. – Почти все с подставными аватарками: актеры, мультяшки, анимешные персонажи… Это вирт… уверен! Надо искать.

Празднование свадьбы перенесено на воскресенье. Но мы едем сегодня. Пообщаемся с молодоженами. Там же проведем и ночь. Придется тебе это пережить, Софья!

Доезжаем за час. Обогнав свадебный кортеж.

Но Роман уже здесь.

Он открывает дверь Софье, подает ей руку. Не отпускает. Какой внимательный!

Забираю наш багаж.

– Лерочка… – смакует ее имя Роман. – А настоящее?

Софья с сомнением оглядывается на меня.

– Настоящее имя оставим втайне. Тебе, Роман, его лучше не знать. Запутаешься.

– Долго ехали? – подает ей руку. – Проголодались? Через час ужин. Только в кругу семьи и самых близких. Ваша комната наверху, – провожает нас через холл к лестнице.

– Здравствуйте… – проходит мимо прислуга, женщина в годах.

– Светлана, проводи в бордовую комнату, – Роман передает нас ей. – Ужинаем сегодня в десять. Спуститесь?

– Конечно!

* * *

Роскошная спальня в бежевых и бордовых оттенках. Двуспальная кровать, небольшой компьютерный стол у окна, большая плазма…

Софья смотрит на кровать, прикусив губу. Брови начинают съезжаться на переносице.

– Страшно? – ухмыляюсь я.

Бросает на меня гордый строгий взгляд и молча уходит к окну. Обхватывает себя за плечи.

Мне хочется обнять ее сзади. Не знаю… уверенности придать, что ли… успокоить… защитить…

Подавляю в себе эти порывы.

Да уж. Бесперебойная Фея. Работает.

Отвожу глаза.

У нас еще минут сорок.

Открываю ноутбук, захожу в местную сеть.

Проверяю почту. А вот и информация по банкам.

– У нашей невесты три кредита в разных банках. На общую сумму чуть более миллиона. Ежемесячный платеж более пятидесяти тысяч. Квартира в центре – минимум полтинник. Минимум. И ежемесячных расходов около двухсот. Так и будешь там стоять?

Вздрагивает. Но не поворачивается.

– Софья?

– Да?

– Как Елизавета?

– Лучше, – разворачивается, – спасибо Вам.

– Передавай ей привет.

– От кого мне ей его передавать? Она ведь не знает про Вас.

И с сестрой не делишься? Почему? И ее бережешь?

– Ладно, пока не передавай.

– Извините за пощечину, Захар.

– Ой, да ладно. Я могу принять от тебя пощечину. Я тебе ее сам разрешил.

– Да.

– Иди сюда…

Делает шаг к кровати, еще один, замирает.

– Иди… иди… садись.

Присаживается на край. Ногу на ногу. Кисть утопает в мягком покрывале.

– Софья. Мы сейчас пойдем на семейный ужин. Я хочу, чтобы ты начала общаться. Активно. Чтобы очаровала всех, так, как ты умеешь. Улыбайся. Задавай вопросы, отвечай развернуто. Перетягивай на себя внимание. Старайся втянуть в разговор нашего жениха. Никакого агрессивного флирта. Ты этого не умеешь, и тебе это не нужно. Просто внимание к нему, общение. По возможности, очень вежливо и чуть заметно нивелируй статус невесты. Уходи в те темы, где она чувствует себя неловко. Ты понимаешь, что я хочу от тебя?

– Понимаю.

– Расслабься. Тебе ничего не угрожает.

Но ее плечи напряженно поднимаются выше. Это психологический зажим, броня.

Поднимаюсь с кровати.

– Вставай… – тяну ее за руку.

Разворачиваю и делаю то, что тянет сделать непреодолимо: обнимаю сзади.

– Закрой глаза… – скулой прижимаюсь к ее виску. – Что не так? Что тебя напрягает?

– Мы вмешиваемся в чужую жизнь.

– Эта девочка имеет долги, не такие, как ты. Ее долги случились потому, что она хочет роскоши и не хочет работать. Она – проститутка, и развела этого нелепого мальчишку ложью о своей целомудренности. Он женится на ней. Потом, некоторое время, будет носить рога, а при неизбежном разводе она оттяпает львиную долю его наследства и разобьет ему сердце. Его близкие попросили избавить его от этой участи. Если бы он был твоим братом?

– Я понимаю, да.

– Сделай это. Помоги мне.

– Хорошо.

– И еще ты боишься этой двуспальной кровати, так? – шепчу ей на ушко.

– Так.

– Но ведь это больше не «измена»?

Уверен… я просто уверен, что ты не потерпишь закулисных игр от своего мужчины. Иначе я очень разочаруюсь в тебе, Фея.

– Наверное, больше нет.

– Чего ты тогда боишься?

– Не хочу.

Сжимается сильнее.

– Я тебя слышу, Софья, – глажу ее по предплечьям. – Но теперь я твой «хореограф», и ты должна привыкнуть к моим рукам и начать слушаться их. И сейчас мы пойдем «танцевать» вниз. Делай своё дело, а я буду делать своё. И буду рядом… Я буду вести тебя… помогать тебе… защищать тебя. Доверяй! Тебе ничего не грозит. Ты не делаешь ничего плохого. Ты помогаешь этой семье избавиться от расчетливой циничной твари, которая разрушит им жизнь, если мы сейчас облажаемся.

– Ладно.

Разворачиваю к себе лицом.

– Улыбнись…

Губы неуверенно дергаются.

– Улыбайся! – ухмыляюсь я. – И сделай их всех! Надень белый сарафан.

Ухожу на балкон, прихватив сигареты. И возвращаюсь, выкурив одну. Софья уже переодета.

Разворачиваю ее к висящему на стене зеркалу.

Нежный белый сарафан с едва заметным, мелким цветочным принтом.

Вручаю ей букет роз, так и не подаренных невесте в загсе из-за опоздания и спешки. С этим букетом Софья и сама выглядит как невеста. На спине глубокий клинообразный вырез. И он делает ее итак тонкую талию осиной. Осанка… Ну, какая может быть осанка у танцовщицы?

Да уж… эта охотница – не на миллион. Эта охотница гораздо на более внушительные куши!

– Нехорошо, что я в белом…

– Так нужно. Затми ее.

Да, по этикету надевать белое на чужую свадьбу не принято. Но я специально выбрал этот сарафан, чтобы спровоцировать невесту. Мне нужно расшатать ее Софьей. Чтобы она неосознанно попала в ситуацию конкуренции. Мне нужно, чтобы все мужчины смотрели только на Софью. Даже ее «муж». Пусть начнет кусаться и искать внимания. Я ей его дам.

Подхватываю за талию. Мое предплечье скользит по ее коже. Мы медленно спускаемся с лестницы.

Вдоль лестницы зеркальные панели, и я вижу Софью со всех ракурсов. Не поворачивается язык назвать ее красивой. Это что-то другое… Волшебная. С каким-то девичьим шлейфом очарования. Выходим в столовую. Все поворачиваются к нам.

– Добрый вечер! – произносим мы синхронно.

За столом человек двенадцать. Роман начинает всех представлять, усаживая Софью рядом с женихом, по левую руку. Я рядом с ней. Напротив – Роман с матерью. Я попросил такую расстановку, чтобы «зажать» невесту.

Он представляет всех, кроме неё.

Пожимаю руку жениху.

– Серёжа… – требовательно стреляет невеста взглядом в жениха.

– А это моя жена, – оживает он. – Леночка!

Софья передает мне наш букет. Вручаю.

– Леночка… – с интересом смотрю ей в глаза. – Вы – украшение этого вечера.

Ее цепкий взгляд по инерции ощупывает меня.

– Константин, двоюродный дядя Сергея.

Целую руку, облизывая перед этим губы. Вдыхаю медленней. Ее пальцы чуть уловимо пахнут сигаретами.

Наша невинность курит! Но специфической желтизны на пальцах нет. Это либо мундштук, либо редко и скрытно… Скорее, второе.

Провожу большим пальцем по ее ладошке, отпуская руку. Поднимаю взгляд. И она отвечает на мой флирт, выразительно хлопая ресницами и сдерживая усмешку.

Ну, вот и маленькая обнажёночка. Будем развивать!

Софья о чем-то тихо говорит с женихом.

– Лера, – протягивает ему руку, он пожимает ее пальчики.

– Сын, налей Валерии вина.

– Ах, да, конечно… – неловко поднимается он, задевая ее локоть.

Извинения, улыбки…

Цепляет рукавом пиджака небольшой букет рядом с Софьей. Она ловко перехватывает его, спасая от падения.

Он идет пятнами.

– Оо… извините.

– Все хорошо, Сережа! – шепчет ему, улыбаясь. – Не переживайте, – и, понижая голос еще сильнее, – мне тоже неловко во всей этой одиозной обстановке.

– Правда?..

Софья опускает взгляд.

Умница моя…

Пока сажусь на свое место, бокал с горем пополам наполнен шампанским. Пена катится по его стенке.

Промакиваю его салфеткой, подавая ей.

Тосты…

Гости, как сговорившись, говорят о чем угодно, кроме тем, напрямую касающихся невесты. Мы разговариваем с Романом о биржевых новостях. Специально выбрал эту тему. Леночка очень внимательно слушает, разглядывая нас.

– Сережа… – шепчет Софья, перехватывает его за лежащее на столе запястье. – Не этот прибор.

– Я левша… – вполголоса отвечает он. – Все время путаюсь с приборами. Бабушка сердится. Она – фанат этикета. А вот Леночка гораздо терпимее к моим…

– Вот эту вилку… третью… – подсказывает она ему. – А к филе – вторую.

– Спасибо! Завтра будет праздничный банкет. Столько гостей… Я в ужасе, если честно. Хотел скромную свадьбу, но Леночка…

– Серёжа! – тихо и ревностно. – Вина.

Он отвлекается, пытаясь разобраться с бутылками.

– А у вас здесь лошади есть, да?… – снова втягивает его в беседу Софья, как только Сергей садится.

Мы слышали ржание, когда шли к дому.

– Это отцовские жеребцы. Наездник из меня, если честно, никакой.

– А я тоже не умею, – улыбается ему Софья. – Но кормить очень люблю.

– И я! А хотите, я Вас…

– А давай на «ты», мы же родственники.

– Давай! Хочешь, я провожу тебя после ужина? Покормим?

Он бросает на меня неуверенный взгляд, заметив мое внимание.

– Конечно, прогуляйтесь, – киваю я. – У нас здесь скучные взрослые разговоры.

– А ты, Лерочка, чем занимаешься? – подключается Роман.

– А я учусь пока… На врача.

– На врача? Какая умница, – умиляется Галина Семеновна. – Какой ответственный выбор.

– А Вы, Лена, – поворачивается к ней Софья, – тоже учитесь?

– Я? – теряется она, промокая губы салфеткой. – Я много учусь, да.

– На кого?

Неловкая пауза.

– Предпочитаю интенсивы. Это более современно и эффективно. Я – модель.

– Модель? – поднимает бровь Софья. – То есть… Ваша будущая профессия – просто быть красивой?

– Разве этого мало?

– Разве это профессия?

Роман азартно прищуривает глаза. Все замолкают.

– Зачем женщине профессия, если она красива?

– Профессия наполняет содержанием, придает смысл. Может, тогда какое-то хобби?

Елена недовольно ведет плечами.

– Ничего конкретного. Обязательно должно быть? – чуть агрессивнее.

– Пытаюсь найти тему для разговора, – невинно смотрит на нее Софья. – Вы все время молчите.

Умница моя…

– Ну, а что мне, про анализы с Вами разговаривать?

А вот уже и конфликт! Вмешаться? Нет… Хочу посмотреть на зубки Феи!

– А Вы что – приболели?

Хорошие зубки! Острые, белые, чистые…

Лицо Лены начинает кривиться. Софья, не отводя «невинного» взгляда, очень внимательно ждет ответной реплики.

Жених начинает нервничать, поглядывая то на одну, то на вторую.

– Сережа, – Софья успокаивающе сжимает его кисть, снимая напряжение. – А можно еще шампанского? Сколько у вас лошадей?

– Три мерина и две кобылы, – включается довольный Роман. – Вы любите лошадей, Лера? Хотите прокатиться на чистокровном?

– Ой, нет… – смеется Софья. – Я боюсь!

Замечаю, как мужчины синхронно поворачиваются на этот задорный тихий смех. Я и сам первый раз слышу его.

– Серёжа обещал меня проводить, чтобы покормить их. Можно?

– Конечно!

– Лена, а Вы пойдете с нами? – как ни в чем не бывало улыбается ей Софья. – А то вдвоем как-то неудобно.

Та переводит недовольный взгляд на жениха.

– Я с удовольствием прогуляюсь с вами после ужина, – делает глоток вина Галина Семёновна. – Ты же не откажешь мне в компании, Сереженька?

– Конечно, нет, бабушка.

– Здорово! – улыбается Софья.

Стреляет глазами на бокал красного вина в руке Галины Семеновны и, практически, одними губами ей: – Вам нельзя… только белое…

– Всё… всё… – поднимает та ладони, отставляя бокал.

– Ромочка, налей мне белого…

Умница, Софья, умница… Уводи жениха. Я поработаю с невестой!

* * *

Одиннадцать часов.

А у меня ни единого козыря!

Вдоль всей стены нашей половины дома огромный общий балкон. Елена в соседней комнате…

Галина Семеновна с Софьей увели жениха на конюшни.

Давай, невеста, выходи… пообщаемся.

Выхожу. Прохладно.

Софья там в одном сарафанчике…

Сажусь в шезлонг, закуриваю сигарету. Включаю трек на телефоне.

Давай, Леночка… тебе же здесь одиноко, неуютно… кругом враги.

Выходи, пообщайся с оказывающим тебе внимание мужчиной. Хапни немного драйва.

Смотрю на часы.

Минута, вторая, третья… следующий трек…

Слышу, как дверь открывается.

Пышный шелковый халат до пят.

– Доброй ночи, Леночка…

– Костя, – разглядывает она меня.

– Сигарету? – протягиваю ей пачку.

Лицо неуверенно вздрагивает.

– Бери-бери… при мне можно быть плохой девочкой. Разрешаю. Все ушли на конюшню. Не бойся.

Ухмылка, и, расслабляясь, вытягивает сигарету.

Встаю, даю прикурить и откровенно съедаю ее, скользя взглядом сверху вниз.

Она двигает коленкой, позволяя халату немного распахнуться, демонстрируя мне упругое загорелое бедро.

Поднимаю взгляд. В ее глазах – голод.

Не вставляет тебе твой богатый пупсик?

Могу прямо сейчас загнуть ее здесь на перилах и трахнуть. Посопротивляется пару минут и даст. Уверен. Только смысл? Свидетелей не будет.

Нет… Будем разводить.

Выключаю музыку, включая микрофон.

– Ну, что, плохая девочка, скучаешь тут?

– Да нет… – стреляет в меня искоса взглядом. – Сережа развлекает…

– Да?… Чем, интересно?… Коллекцией марок?

– Даже если и так!

– А Лерочку мою он всё больше беседами развлекает… Не отлепить их друг от друга! «Сроднились» с первого взгляда.

Её желваки напрягаются.

– Ой… ревнуешь, что ли?

– Его?! – не сдержавшись, брезгливо фыркает она.

И тут же спохватывается.

– Не ревную. Я ведь уже жена. Всё…

Быстро ты расслабилась. Даже паспорта не соизволила у мужа попросить, печати проверить.

– И правильно делаешь. Значит, ты – модель. Какой сомнительный выбор…

– Профессии?

– Жены!

– Врач лучше? – фыркает она.

– Ты, конечно, поинтереснее будешь… – подкармливаю ее, моделируя нужную мне линию поведения. – Посмелее… Поазартнее… Будешь, м?

– Буду… – игриво.

– Где-то я тебя видел, – закидываю удочку, внимательно следя за реакцией. – Не встречались мы с тобой раньше? Лицо знакомое…

И реакция есть. Нет, выражение ее лица не меняется, но плечи двигаются вперед, словно пытаясь спрятать грудную клетку. А это – неосознанная реакция страха.

– Ты же с Владика, вряд ли…

– А ты… нигде не снималась?.. Такое ощущение… что на экране видел… может, в рекламе?

– Нет. Обознался.

Чуть более резковато, чем стоило.

Всё. Сто процентов – это видео! Надо искать… Одна ночь у меня!

– Наверное. Ну, так что, колись! Чем тебя может развлекать Сергей?

С ухмылкой пожимает плечами.

– Медовый месяц у вас начинается. Куда поедете?

– На Карибы.

– А я бы тебя на Ибицу свозил. Оторвались бы вместе… Сбежала бы со мной? – подмигиваю ей.

Молча изучает.

– Да расслабься. Все, кроме Сереги, всё понимают. Я тебя не сужу… Девочкам нужно как-то пристраиваться. Жалко только тебя. Заскучаешь с ним на этих Карибах. Или вы наследника будете ваять?

– Может, и будем.

– Помочь?

– Свечку подержишь? – начинает посмеиваться она, реагируя на мои пошлости.

– Нет… – смещаюсь я ей за спину и, понизив тембр голоса, медленно уверяю, касаясь губами уха: – Но засунуть могу качественно.

Прогибается со сдержанным стоном, касаясь меня плечами.

И тут же застывает.

– Возвращаются.

Вижу в свете фонарей несколько силуэтов на тропинке.

– Ну, тогда… пока, нескучная девочка? Выходи… часика в три… покурим с тобой еще… поболтаем… придешь?

– Может быть. Отчего бы не покурить с дядей моего мужа? – разворачивается ко мне лицом.

– Да. Мы теперь родственники. Нужно общаться плотнее… – веду пальцем по ее бедру. – Помогать друг другу… Думаю, Сергею понадобится помощь в вашу первую брачную ночь!

– Это точно! – смеется она, одергивая полу халата.

– Готов, как старший, исправить все промахи и неточности.

– Какой ты шустрый, Костя.

– Ну, а чего тянуть? Дашь?… Исправить промахи, нескучная девочка?

– Зачем же я буду давать мужику бесплатно, когда могу дать ему за деньги?

Да, для тебя это актуально. Платить кредиты нужно, а Роман полностью урезал Сергея в бабках за неудобный выбор невесты. Не ожидала ты такого расклада, Леночка?

– Вот так, да? Не вопрос. Сколько?

Неуверенно молчит.

– Ну, давай, Леночка. Я взрослый дяденька. Сколько?

– Пять штук баксов.

Ах ты, жадная дура! – улыбаюсь я. – Спасибо за запись!

– Что ж так дорого?

– А что – ударит по бюджету? Забесплатно пусть тебе твоя Лерочка отсасывает.

– Ну, я подумаю… – улыбаюсь. – Может, и правда, пусть лучше Лерочка.

– Леночка? – раздается со стороны их комнаты, и выражение ее лица меняется.

К нам выходит Сергей.

– Привет, Сергей. Как сходили?

Кивает.

– Хорошо…

Переводит растерянный взгляд на Лену.

– Холодно здесь. Пойдем, Леночка?

– А я вспомнил… – не могу удержаться от этой небольшой провокации.

– Что? – разворачивается она тревожно.

– Где видел тебя, вспомнил! – ее лицо начинает растерянно плыть. – Там было дешевле. Спокойной ночи, ребята.

И уже за спиной слышу.

– О чем он, Лен?

– Да… это о рекламе… помнишь, я снималась… так долго вы… я соскучилась по тебе…

Эта запись – бомба! Но мне нужны видео! Чтобы было красиво. Как найти?!

Софья уже в комнате. Дрожит от холода.

– В ванной теплый халат, надевай. И быстренько мне суть разговоров и прочее.

Халат ей больше размера на три, и она тонет в нем, запинаясь о полы. Натягиваю ей на голову капюшон. Хочется еще поцеловать в нос. Но я сдерживаю этот порыв.

– Ты молодец сегодня была!

– Просто… Мне так почувствовалось, что Сергей – еще совершенно ребенок! – стучит она зубами. – Оказывается, Роман проводил почти все время за границей, а Сережа рос с бабушкой. И только год назад стал более-менее самостоятельным.

– Согласна, что рановато в его двадцать два? – фыркаю я. – За полгода – опузатить девочку и жениться на проститутке!

– А Елена эта… – возмущенно и игнорируя мое замечание. – Она совершенно точно пройдется по нему безжалостно. Не люблю, когда обижают детей. Даже взрослых.

– Хорошо. О чем вы говорили?

– Галина Семеновна подняла тему Лики и ее беременности. Мы говорили об этом. Сергей очень переживает на этот счет. Оказывается, про беременность выяснилось уже после того, как они с Ликой расстались, и он сделал Лене предложение. Мы говорили о детях.

Это ты молодец, Фея, что форматируешь ему мозги, уверен, он уже доверяет твоим суждениям. Вообще, внушаемый парень…

Но…

– Это все лирика. Что-нибудь более весомое, интересное из их отношений с Леной. Что мы сможем использовать.

– Так я о том и говорю! Стоит только оторвать его от вцепившейся в него клещом Лены, напомнить ему об ответственности за ребенка – и все. Он хороший парень! И тепло относится к Лике. А вот бабушке и отцу идет наперекор!

– Слушай, Софья! Он сейчас там ее заново восстановленной невинности лишает. Ты его чем отрывать собралась от процесса?

– Фу, какая гадость! – закатывает она глаза.

– Это еще не вся гадость. За пять штук баксов барышня готова закончить процесс со мной.

Глаза Софьи шокированно распахиваются.

Включаю запись. Ее брови ползут вверх, и рот возмущенно открывается.

– Нужно дать это послушать Сергею. И всё.

Даю ей телефон в руки.

– Иди… дай…

– Нет, я так не могу! – умоляюще начинает она.

– Шучу я, перестань! Если эта ситуация останется между ними, она отмажется. Сама же говоришь – он ребенок. Мы устроим скандал при всех гостях. Нам нужны ее порно-видео!

– А где мы их возьмем?

– У нас вся ночь на поиски.

– Мы что – будем смотреть порно?…

– Должен же я чем-то тебя развлекать!

* * *

Свернувшись в теплом халате, Софья пытается заснуть на другом краю кровати, пока я запускаю хакерскую программу по подбору паролей к аккаунту.

– Нет, Софья… открывай глаза… один я не успею.

– Я не буду это смотреть, – бормочет она.

– Тебя моя компания смущает, или ты у нас в принципе не смотрела порнушку?

– Оба пункта… – сонно бормочет она.

– Так, первый взломан, – меняю пароль на стандартный «qwert». – Доставай из чемодана мой планшет, входи.

Бормочет что-то тихое и отрицательное.

Подхватив за талию, резко притягиваю к себе. Угрожающе рычу в теплую шею.

Выворачивается и подскакивает с кровати, возмущенно глядя на меня.

– Проснулась? – ухмыляюсь я, отворачиваясь обратно к экрану. – Планшет, Софья. Работаем.

Вздыхая, достает планшет. Протягивает.

Пока программа подбирает пароль к следующему аккаунту, я вхожу на планшете во взломанный.

– А что мы делаем?

– Я взламываю всех мужиков из ее тайного аккаунта. И мы будем сейчас просматривать все сохраненные у них скрытые видео. Если уж ты покупаешь виртуальную проститутку, чтобы насладиться картинкой, логично это записать, чтобы посмотреть позже в любой момент, в который захочется, чем платить заново.

– Какой кошмар! – закрывает она лицо руками.

– Да ладно тебе…

– Пожалуйста… можно я не буду это смотреть? – жалобно складывая руки в умоляющем жесте.

– Принеси нам пока кофе. Начну без тебя.

– Спасибо!! – скинув халат, выскакивает за дверь в сарафане.

Закрываю плотнее дверь на балкон.

Просматриваю уже третий аккаунт. Видюхи есть у всех, но нашей актрисы на них нет. И Софьи все еще нет. Давление подскакивает не столько от самого видео, сколько от предвкушения того, что мы будем смотреть это вместе с ней. Хочу ее немножко посовращать… Жарко! Расстегиваю рубашку, скидываю ее на край кровати и падаю на живот, обратно к монитору.

На экране девочка разводит бедра, входя в себя пальцами, и что-то грязненькое там бормочет.

Не она…

Включаю следующее. Ракурс сзади… в руке вибратор…

Насколько реально засунуть вибратор в Софью и попросить ее поиграться так для меня? Бл*ть… Член требовательно пульсирует. А вечер только начался! Выключаю.

Следующее… Следующее… Следующее…

Вау… Это что за штука еще? О, черт! Нет, такое Софье точно показывать нельзя. Вырубаю. Следующее…

Где ты, моя Фея? Хочу твоих смущенных розовых щек!

Волк, ты, вообще-то, компромат ищешь, а не чем посмущать девчонку! – напоминаю себе.

Следующее…

Дверь открывается, ставлю на паузу, переворачиваю планшет.

Софья с подносом. Смотрю на часы.

Ого себе…

– Где ты ходила целый час?!

– Ммм… Извините. Меня Роман перехватил.

– В каком смысле?

– Он попросил составить ему компанию и выпить с ним кофе.

– Выпила? – меня это злит, да.

– Выпила…

– Не смогла отказать дяденьке?

Молчит, прикусив губу.

– О чем говорили?

– Это имеет значение?.. – растерянно.

– Нет, мне просто интересно.

– Как моему начальнику или как мужчине?

Закрываю глаза, переворачиваясь на спину.

Ох… не очень удачная демонстрация! Ну, а что она хочет, в конце концов, я тут уже час зависаю в порнухе!

– О чем говорили?

– О жизни.

– Совместной?

– О чем Вы меня спрашиваете, я не понимаю! И зачем? – начинает нервничать она.

– Поставь этот чертов поднос!

Аккуратно ставит на прикроватный пуфик, застывая рядом.

– Здесь кофе и бутерброды…

– Я вижу. И как тебе Роман? – меня несет от возбуждения и неожиданно сильно вспыхнувшей во мне ревности.

Ах, гормончики шалят. Давно не было секса.

Молчит.

– Интересный?

– Интересный… – пожимает она плечами.

– И состоятельный, да. И порнушку смотреть не заставляет… пока.

– Почему Вы так со мной разговариваете? – голос дрожит. – Что я такого сделала?

И правда – почему?

Потому, что ты влип, Волк. И ревнуешь!

– А ты ничего не сделала?

– Я не знаю… – неуверенно.

– А он?

– Я не понимаю. Вы хотите меня обидеть?

– Нет. Просто хочу, – смотрю я на нее.

Протягиваю ей руку.

– Подойди ко мне…

– Нет, – шаг назад.

– Подойди, я сказал.

Еще шаг назад.

– Вы обещали так не делать!

– Как?

– Не переходить границы, когда мы работаем!

– Тогда у нас десятиминутный перерыв на личную жизнь.

Встаю сам.

Но в башке никак не удается разделить сейчас абсолютно ничего.

И я зависаю, разглядывая ее.

Она делает еще один шаг назад, упираясь в стену спиной.

Подхожу ближе, ставя на стену руки и забирая ее в плен.

– Вы пугаете меня.

– Неплохо для начала. У женщин страх стимулирует ту зону спинного мозга, что отвечает за оргазм.

Веду пальцем по ее голой спине вниз и останавливаюсь над копчиком. Вжимаю палец сильнее.

– Вот здесь…

– Зачем Вы это мне говорите? – шепотом.

– Потому, что я кончаю от твоих рдеющих щёк…

Ее дыхание окончательно сбивается.

– И я хочу, чтобы ты кончала от того, что я говорю тебе.

– Не надо, пожалуйста… – зажмуривается она.

– Я всё равно тебя приручу, – давлю пальцами в выраженный треугольничек, вырисованный ее выпуклыми ягодицами, впечатывая ее в свою эрекцию. – Не усложняй.

– Десять минут закончились! – на громком нервном выдохе.

– Нет, не закончились. И я могу объявить еще один перерыв. Что будешь делать? Опять ударишь мне по лицу?

– А можно?

– А хочется?

Пропускаю пальцы через ее неплотные косы на затылке, ласково сжимая кисть и поднимая ее лицо вверх.

– Предлагаю конвенцию, – между нашими губами нет и сантиметра, я чувствую ее жар.

– Какую?

– Ты даешь мне ровно минуту на беспредел… а я не трогаю тебя больше до утра. Обещаю.

Начинает хныкать, пытаясь сползти по стене вниз. Врезаюсь коленом между ее бедер и сползаю вместе с ней, усаживая к себе на бедро.

– Соглашайся… Нам еще всю ночь порнуху смотреть… – шепчу ей.

– Ладно! – зло.

Вау!!

– Дурочка… – смеюсь ей в шею. – Я бы тебя не тронул.

– Тогда – нет!

– Поздно. Продано! Твоя душа продана…

– Тело!

– О, да… хорошая поправка…

Показательно ставлю таймер на часах. На минуту.

– Расслабься… Закрой глаза… Закрой, я не нажму на пуск, пока ты этого не сделаешь…

– Мы же не успеем найти видео!

– Пое*ать мне сейчас на видео! Закрывай!!! – рявкаю я.

Зажмуривается.

Нажимаю на пуск. И она вся сжимается.

Не-е-ет…

Я же когда-то умел… нежно-нежно-нежно…

И я закрываю глаза сам, скользя пальцами по ее лицу… скулам… губам… прижимаюсь к ним своими… Не двигаюсь… просто пытаюсь прочувствовать это кружение… сердце явно хочет покинуть мою грудную клетку… видимо, через уши… и я со стоном веду по ее нижней губе языком, чувствуя, как она становится мягкой в моих руках… и губы тоже становятся мягкими… и мой язык проникает глубже, встречаясь с ее… я слышу тихий стон… и мы касаемся ими снова… и снова… и снова…

Моё тело сокращается от удовольствия! Потрясающе было бы сейчас войти в нее… и…

Таймер пикает.

Зараза!

Что мне мешало поставить на две минуты?! Она бы даже не заметила…

Отстраняюсь.

– Ты обещал, – сглатывает она.

– Ну, тогда пошли… – хриплю я.

– Куда?..

Бл*ть! Благородный Волк! Убиться можно…

– Ты – спать, я – искать нашу невесту. Так и быть, звук выключу.

– Спасибо!!

Подхватываю за талию, помогая подняться. Отпускаю. Забираю кружку кофе с подноса. Уже остывший. Выпиваю залпом. Софья надевает халат и ложится на край кровати, отворачиваясь от меня.

Да… так меня еще ни разу не динамили! В паху просто режет от перевозбуждения.

Отключаю звук, как обещал. И, видимо, награждая меня за оставленную в покое Фею, Вселенная сразу же дает мне то, что нужно. Следующее видео – наша невеста! Правда, в парике, и губы не так сильно накачаны еще. Но узнаваема! Узнаваема!!

Есть!

И на этом же аккаунте ее постоянного клиента я отыскиваю еще несколько коротких видюшек. Парики меняются, а больше не меняется ничего. Ради любопытства просматриваю несколько. Ничего так… интересненько… с фантазией! С удовольствием!

И еще часа два монтирую видео, накладываю на него записанный сегодня разговор и некоторые ее фразы с порно-роликов. Делаю несколько копий на случай, если техника подведет. Скидываю на почту, на телефон… захлопываю крышку бука, спускаю его на пол. Светает…

Аккуратно подтягиваю спящую Софью к себе и закрываю нас покрывалом. Вдыхаю ее запах поглубже и вырубаюсь.

* * *

Утром чувствую, как Софья, стараясь не разбудить меня, тихой кошечкой выбирается из моих рук. Мне хочется поиграть с ее страхами… И я на пару секунд сжимаю ее – неожиданно и крепко, кайфуя от испуганного вскрика. И тут же расслабляю руки, вырубаясь опять. Мой будильник еще не звонил. Мне снится какое-то порно… Да, твою мать…

Душ… слышу звук воды… а здесь нет замка в душевой…

И я целую минуту решаю – стоит или нет? Ведь я обещал только до утра.

Ладно, живи пока, Фея. Это не твои скорости. Опять вырубаюсь.

Слышу, как шлепают ее босые ноги по полу.

Ты уже успела надеть трусики?..

Тихий стук в дверь…

Софья открывает.

– Лерочка, – это Роман. – Вы спуститесь к завтраку?

– Я не собрана…

– Это ничего. Будем только я и Галина Семёновна. Остальные еще спят.

– Тогда с удовольствием.

Дверь закрывается.

– С удовольствием? – просыпаюсь я. – Действительно?

Открываю глаза, щурясь от яркого солнца.

– Мне нельзя сходит позавтракать?!

– Тебе нельзя выводить меня на ревность, «Лерочка»! Я забываю сразу же все свои обещания. Такой вот дефект памяти.

– Это нечестно!

– Мир несправедлив… – падаю на подушку обратно, закрывая глаза.

Чувствую, как она стоит, не двигаясь, сверля меня взглядом. Поднимаюсь на локтях.

– Слушаю?

– Я хочу кушать.

– Окей!! – со стоном покидаю кровать. – Надень свою «мяту» и жди меня.

В душ… Утренний стояк нихе*а не вдохновляет на работу.

Быстро расслабляю себя, прокручивая в голове самые горячие вчерашние эпизоды. В подборочку попала даже Леночка. Но кончаю, только вспоминая в деталях наш с Софьей поцелуй. Ооо… Когда же я до тебя доберусь, наконец?!

Да уж… Тяжело мне придется без Эллы, когда встанет такой вопрос. Не смогу я дергать Софью по каждому своему капризу.

Но как-то же я жил раньше, до Эллы?..

С женой жил. Секс проблемой не был.

А потом случайные какие-то девки… с которыми не только из презерватива вылезти страшно, а еще и перчатки надеть хочется. Фу…

А Софья…

Забрать Софью к себе?

Бакс давно не против. Да и мой очарованный организм – тоже. Завтраки с утра, опять же… Тебе же никто никогда не готовил завтраков, Волков.

Да. Никто.

Заманчиво!

Да только вот…

Нет! Нет.

Это всё спермотоксикоз. Не хочу я все это заново.

Роман – хочу. Чтобы – головокружительно и горячо.

А семью… Опять вечной нянькой…

А была у тебя семья, Волк? Разве это была семья?

Семья – союз равных. Когда тебя тоже прикрывают. По-женски, конечно.

Не семья у меня была.

А это – семья будет?

С Натальей нянчился – та больная, по-своему. Но ведь и эта – неадекват. Бегай потом за ней, чуть что… за капризной этой принцессой… Подстраивайся… привычки любимые двигай… Это она пока – слушается. А впусти ее под броню – веревки вить начнет. Ой, не хочу я туда!

Слишком уже одичал. Поздно.

Оборачиваю бедра полотенцем.

Что-то ты разгазовался, Волк. Так-то, и Фея особо не просится к тебе в жены. Трахнул бы для начала девочку по-настоящему, присвоил. Чтобы смотреть на тебя начала по-другому. А потом уже соображал – надо оно тебе или не надо. Может, тебя так накроет, что кольцо на безымянном само отрастет.

Ой, да не дай Бог!

А кто работать будет? Свою уже так не понапрягаешь!

Тормози, Волк. Второй такой Феи тебе не найти. Работа же важнее?

Софья сушит волосы феном у трельяжа.

И я зол на нее до чертиков. За этого Романа. Я чувствую его интерес. Настойчивый и не пустой.

Очень шаткая ситуация…

Если ты немного подумаешь в эту сторону, Фея, я тебя потеряю. Особенно сейчас, когда я для тебя – вселенское зло.

Глупая…

Достаю из чемодана пакет со свежим бельем. Наши взгляды встречаются в зеркале. Мстительно срываю полотенце, получая, почему-то, удовлетворение от того, как резво захлопываются ее глаза.

Застегиваю ремень, а она послушно ждет меня у двери.

– Помоги… – протягиваю ей руки.

Застегивает мои запонки. Я могу и сам. Но мне хочется этого ощущения.

Обнимаю за талию, вывожу из комнаты.

– Как тебе спалось? Комфортно?

Несколько секунд молчания.

– Комфортно… – опускает она глаза.

– Спасибо за честность.

Вот есть в ней это достоинство, несокрушимое ничем. Честная. Даже во вред себе. У женщин это большая редкость.

Лживые сучки, в своей массе, особенно красивые.

Завтрак проходит спокойно. Галина Семёновна, «облизав» комплиментами улыбающуюся Софью, удаляется на прогулку. Не отпускаю Софью с ней. Не особо-то она мне тут и нужна, но не хочу, чтобы прорастала и дальше в это семейство.

Мы с Романом обсуждаем детали. А Софья, передернув плечами, отходит к окну, подальше от нас.

Он просматривает видео на моем телефоне.

– Как вариант, можно установить плазму под шатром, под предлогом показа свадебного видео. И после тоста…

– Ух, ты… – тихо смеется он, пытаясь повернуть телефон, чтобы рассмотреть детали. – Неожиданно!

– Ммм… да… творческий подход к работе! Позаботьтесь, чтобы не было детей и слишком впечатлительных женщин. Я, конечно, заретушировал слишком откровенные физиологически детали, но Галине Семеновне это все равно лучше не видеть.

– Согласен.

Софья разворачивается.

– Роман!

Он тут же выключает видео, отдавая мне телефон.

– Роман, я Вас очень прошу! Сделайте это непублично. Подумайте о Сергее. Вы же опозорите его перед всеми.

– В этом и смысл, Лерочка. Мне нужно, чтобы он тормознул эту историю сам. Ему пора взрослеть и становиться мужиком.

– Вы хоть представляете, что с ним будет? У него психика подростка! Попади Вы в этот публичный позор в свои четырнадцать?

– Да, Роман, есть смысл в том, что она говорит. Сергей может здорово стрессануть.

– Думаете?

– Он психологически еще совсем мальчишка! Я прошу тебя… Рома…

Воу!!!

Вот это ночные посиделки! – обдает меня ледяной волной. – Мы уже на «ты» с пятидесятилетним дяденькой?!

– Лерочка, а что ты предлагаешь?

Закусив губу, она пожимает плечами.

Встряхиваюсь от шока.

Так…

Работать, Волк!

– У вас же есть домашний кинотеатр, – киваю я на дверь из гостиной. – Пригласите туда Сергея, Лену… Парочку мужчин из вашей семьи, которые потом не будут слишком распространяться… Можете прямо сейчас, чтобы не тратить деньги и время на псевдосвадебный банкет. Сергею будет достаточно этого позора, поверьте.

– Не откажите тогда… поприсутствуйте тоже.

– Обязательно. И под шумок удалю Лену, когда будет нужно.

– Светлана! – зовет он прислугу. – Зови в кинотеатр Лену с Сергеем.

Обнимаю за талию Софью, отводя в сторону.

– Сергей останется потом в зале. Один. Ты сядь с ним рядом. Поговори по душам. Чтобы, не дай Бог, чего-нибудь глупого не сделал.

Ментал бы тут нужен… Но и Софья тут сильна по-своему. Сергей очарован ею. Справится.

– Конечно… – нервно гладит она горло. – Обязательно.

– Побудь у входа, ладно?

Мимо нас в зал проходят гости, сидевшие вчера за столом. Двое мужчин и женщина. Я не запоминал ни их статусов, ни имен. Захожу последним, следом за парой жениха и невесты.

Перехватываю Лену за локоть.

– Сережа, позволишь на пару слов твою жену?

– Ааа? Да… конечно… – теряется он.

– Ты что творишь? – зло шепчет она.

– Стой спокойно.

Держу за локоть, вызываю для нее такси по приложению.

Видео начинается.

Я чувствую, как она перестает дышать. И секунд через тридцать слышу голос Сергея.

– Хватит… Выключите… пожалуйста… Я всё понял…

Все разворачиваются на нас с Леной. Она закрывается руками крест-накрест, отворачивая лицо.

– Ну, что тут скажешь, – разводит руками Роман. – Горько…

Я вывожу ее из зала, подхватив за талию.

Киваю Софье.

– Тебя у ворот ждет такси, Лена, – веду ее на выход. – Паспорт тебе вернут сегодня.

В дверях она вдруг врастает в пол, внезапно разъярившись.

– Да вот хрен вам всем! – оскаливается на меня. – По закону я – жена. Пусть теперь попробует развестись.

Вздыхаю.

– Ты не жена, Лена. Ты – жадная дура. Церемония была постановочная. Свидетельство о браке делал я лично. А ваши документы из загса мы предусмотрительно забрали. Представление было для Сергея, в воспитательных целях. Как прививка от таких, как ты. Извини, но вложенные бабки ты не отобьешь.

Её плечи опять опускаются. Отворачивает лицо.

– Ты представляешь хоть, сколько я должна? – ее взгляд теряет фокус.

– Представляю. Навел все справки.

– Мне же не рассчитаться никогда…

– Поищи другого лоха, Лена. Или – продай почку. Сейчас очень востребовано. И платят хорошо. Как раз закроешь свои кредиты. И плохую карму отработаешь.

– Да пошел ты…

Открываю ей дверь такси.

– Судя по настрою – не прощаемся? – ухмыляюсь я. – До следующей свадьбы?

Выдернув из моих рук дверцу, резко захлопывает дверцу.

Возвращаюсь. Софья с Сергеем выходят из зала. Она уводит его на улицу, они тихо разговаривают.

Пока Роман разруливает с гостями, собираю наши с Софьей вещи, спускаюсь с чемоданом вниз.

На улице жду, пока Софья закончит разговор с Сергеем. Они метрах в двадцати от меня, в беседке.

Достаю сигарету. Подходит Роман. Пожимаем друг другу руки.

– Ну, что ж… Считаю, что договоренности сторон соблюдены. Претензий нет?

– Спасибо, Захар. Буду Вас рекомендовать! – смотрит он в сторону Софьи и Сергея.

Софья обнимает его, успокаивающе поглаживая по спине.

– Захар… – прищуривается он.

Я знаю, о чем пойдет сейчас речь!

И во мне словно материализуется стержень.

Нет!!! Не отдам!

– А как ее зовут на самом деле?

– Зачем Вам?

– Есть такой персонаж в известных кругах – Петр Листерман. Припоминаете?

– Припоминаю…

– Миллиарды сделал на своих «невестах».

– Да уж…

– Не хотите перенять опыт?

– В каком смысле?

– Продайте ее мне. Мы с мамой хотим ее в нашу семью.

– А как же беременная Лика? – ухмыляюсь я.

– Ну, что Вы… Лика – невеста Сергея. А «Лера»… интересна мне. Назовите цену, Захар. Достойную. Не стесняйтесь.

– Она не проститутка.

– А я этого и не сказал. То, как я возьму ее – это уже мои заботы. Цена – за то, что отпустите Вы.

– Поделилась горем? – зло ухмыляюсь я.

– Нет. Догадался. Врать не умеет. Ценное качество!

– Не продается.

– Десять.

Меня начинает потрясывать. И вдоль позвоночника – волна дрожи. Мне порвать его хочется!

Софья идет к нам.

– Я сказал – нет.

– Двадцать.

– Не продается. Всё.

Подходит.

Я беру ее за руку, смещая за свою спину. Он понимающе смотрит на мой жест.

– Ммм… Ясно. Вот теперь понял.

Софья подозрительно посматривает на нас.

– Прощайте… «Лерочка».

– Прощайте, Роман.

– Всех благ!

Веду ее к машине.

– Вы заболели?

– Нет. С чего ты взяла?

– Вас лихорадит, – поворачивается она ко мне.

– Неа… – пытаюсь улыбнуться, но кроме оскала ничего не выходит. – Тебе показалось.

Открываю ей заднюю. Не хочу, чтобы разглядывала меня сейчас.

– Боже мой… – расстроенно бормочет, садясь в машину. – Ну, что за человек?… Даже человеческой заботы принять не может…

Могу! Но не сейчас.

– Молча посиди, – захлопываю я дверь.

И достаю сигарету.

Пронесло…

Глава 6. Хентай

Мне снится, что я глотаю что-то огромное и горящее, оно застревает в моем горле и рвет его. Взрываясь болью в моей голове. Ощущения очень явственные. Сон развеивается, а ощущение – нет. Едва разлепляю глаза. Голова гудит сильнее, чем с похмелья. Пытаюсь сглотнуть и дергаюсь от пронизывающей боли в горле.

– Ооо…

Бакс, поскуливая, кладет лапу на диван.

– Бакс… – пытаюсь позвать я, но звука нет.

Шея практически не поворачивается, и я кладу на нее ладони, пытаясь облегчить боль.

Очень редко я болею. Так – вообще не припомню во взрослом возрасте.

При попытке встать весь покрываюсь неприятным липким потом. Голова кружится. Держась за стенку, иду в ванную. Бакс обеспокоено крутится под ногами.

Надо его выгулять…

Смотрю на себя в зеркало, поставив руки на раковину. Они дрожат от слабости. Да уж…Что это за хрень такая со мной? Лимфоузлы вздутые… все отекшее…

Позвонить Софье? Спросить, что с этим делать? А лекарства можно заказать с доставкой из аптеки.

Да только голоса-то нет, как говорить?

Завтра приедет Раиса, я должен быть бодрячком! А я еще в законодательство толком не залез по ее делу.

Умывшись, добредаю обратно до дивана и с облегчением приземляюсь головой на подушки. Дотягиваюсь до телефона.

Волк: Доброе утро. Что-то мне поплохело. Нужна срочная реанимация. Поможешь?

Фея: Доброе утро. Даже страшно интерпретировать, что именно обозначают Ваши слова.

Волк: Софья… температура, горло, жуткая головная боль. И голоса нет.

Фея: О, Господи… Адрес. Сейчас приеду.

Посомневавшись пару минут, всё-таки скидываю адрес.

Как минимум, попрошу погулять с Баксом. Ее он слушается.

Да и Бакс мне точно чаю горячего не заварит. А Софья…

У меня даже есть мята и имбирь.

В голове гудит, глаза закрываются. Я уплываю в какое-то пограничное состояние.

Слышу, как Бакс срывается к двери, и секунд через десять – звонок.

А, да… Это же не Элла, Софья не знает кода. Скидываю ей на телефон код. И когда дверь открывается, удаляю. С ее детскими паролями…

– Здравствуйте…

– Привет, – хриплю я, морщась от резкой боли в горле.

Бакс радостно прыгает вокруг нашей гостьи. Софья, немного смущаясь, осматривается в моей не слишком большой студии.

– Погуляй… пожалуйста… с собакой…

– Ого… – присаживается она ко мне, кладет руки на шею.

Пальчики аккуратно ощупывают лимфоузлы.

– Ангина. Как Вы умудрились? С Баксом сейчас погуляю. Где поводок?

– Нет… – шепчу я, через силу присаживаясь. – Надо надеть парфорс. Не удержишь…

Бакс, сообразив, что ему, наконец-то, обломится прогулка, уже сам несет в зубах ошейник с поводком, нетерпеливо пританцовывая.

– Не волнуйтесь. Я справлюсь.

Забирает из его зубов поводок. Играясь, он тянет поводок, упираясь ногами. Софья с улыбкой хватает его за нос пальцами. Тот, фыркая и рыча, уворачивается, отпускает ошейник и облизывает ее руки.

– У меня раньше была собака. Тоже большая.

Перед тем, как уйти, Софья включает на кухне чайник. Я слышу, как он шумит. Бакс радостно скулит у двери.

– Ты мой хороший… – воркует она с ним. – Хороший… Хороший мальчик… сейчас пойдем гулять… Намордник… Нет! Дай-ка мне свою мордочку симпатичную… Вот так. Молодец. Хороший мальчик!

«Хороший мальчик» сейчас кончит от количества ласк и похвал, – ухмыляюсь я с болезненной гримасой.

И сам тоже расслабляюсь от звука ее уверенного, умиротворяющего голоса. И она уже не кажется мне такой инородной в моей квартире.

Они уходят. Минут через десять заново скидываю ей пароль.

Давай, Софья. Со второго раза можно уже и запомнить эти двенадцать цифр. Графически – четыре треугольника. Запоминается достаточно легко.

Можно считать, вручил ключ от квартиры.

Софья колдует что-то на кухне. Бакс не отходит от нее ни на шаг. Предатель… я тут сдыхаю, практически…

– Нужно выпить, – присаживается она рядом.

Сглатываю слюну, чувствуя, словно в гортань врезаются осколки стекла.

Но делаю глоток теплой горькой жидкости.

– Пейте… пейте… потихоньку.

Допив, падаю с закрытыми глазами на подушку.

– Антибиотик пить утром и вечером. Семь дней. Даже если станет легче быстрее, курс нужно допить до конца А это – антисептический спрей с йодом, хороший, он еще и обезболивает немного. Здесь чай с шалфеем и ромашкой. Пейте почаще, – ставит она на столик термос.

На моей голове появляется прохладный компресс.

Нереально приятные ощущения.

– Три дня – постельный режим.

– Неа… – шепчу я. – У меня завтра… клиент… мне нужно встать на ноги к утру…

– Отмените, Захар. Ангину нельзя переносить на ногах. Тем более, такую тяжелую, как у Вас. Хотите с сердцем потом слечь?

Не могу я отменить.

Она переворачивает на мне компресс, кладя полотенце прохладной стороной на лоб. Ее рука ложится сверху.

Все плывет перед глазами, словно в дымке.

– Хотите, я побуду немного с Вами, пока спадет температура? И с Баксом еще раз погуляю. Овсянки Вам сварю. И кисель брусничный. Ведь очень больно глотать сейчас. А кушать надо…

Очень хочу. Вот это всё – очень хочу сейчас.

Стягиваю со лба полотенце, перехватываю ее руку и возвращаю на лоб, накрывая своей.

Она прохладная… Это очень приятно. И ощущение, и ее предложение.

– Потерпите… Сейчас спадет жар…

Веду ее рукой по лицу, останавливаю ладошку на губах. Целую, не открывая глаз. И сжимаю сильнее, боясь, что выдернет сейчас ее.

Но она не выдергивает. Кладет вторую ладонь на мой горящий лоб.

– Побудь со мной… – шепчу, уже смелее и настойчивее гладя губами ее ладошку.

Я уже и забыл, как это – целовать женские руки. А вообще, никогда и не знал, если честно. А ее руки целовать хочется. Нежные эти пальчики музыкальные.

– А завтра Вам будет гораздо легче, Захар… – шепчет она, тихонечко поглаживая меня по волосам. – Ангина… это невозможность выразить свои чувства… принять их… сказать о них… А сейчас… мне кажется, у Вас в первый раз получилось… И поэтому завтра Вам станет значительно лучше…

Не открывая глаз, я улыбаюсь. Улыбка деформируется в болезненную ухмылку.

Зае*ись, да, Волк? А через пару дней ты подложишь ее под другого мужика. Или ты думаешь, что сможешь по-другому быстро разрулить Раисину ситуацию?

– Софья… Езжай домой.

Замирает.

– Езжай… Мне уже нормально. Не нужно больше ничего. Спасибо.

* * *

– Волков, миленький, спаси меня, ты же всё можешь…

Морщась, делаю глоток сладкого мятного чая.

Я знаю ее еще со времен их дружбы с Натальей, которая потом сошла на нет. А наши с ней приятельские отношения сохранились. Рая, не задумываясь, кредитовала мне крупную сумму, когда меня таскали по судам. Я ей обязан… Нет, я, конечно, всё отдал и помог ей по всем ее судебным разбирательствам в свое время. Но все равно.

– Волков… Придумай что-нибудь…

Раиса почти не изменилась и, несмотря на свои, выглядит совсем девчонкой, если не присматриваться к деталям. Худенькая, маленькая, упругая, пикси-стрижечка на натуральные каштановые волосы, шорты, обтягивающая грудь майка…

А если присматриваться к деталям, то тройной перелом челюсти, организованный супругом три года назад, даже после пластики делает лицо немного асимметричным.

Нет, он не распускает руки обычно. Но тогда поймал ее на измене, которую не смог доказать. Согласен, меня бы тоже взбесило. Но не настолько. Это дело прошло при моем теневом сопровождении.

– Какой срок?

– Семь недель!

– Ооо!!! – скоро пузо на лоб полезет! – Как?! Ну, как ты умудрилась залететь?! – мой осипший голос окончательно срывается. – Тебе же, бл*ть, сорок, а не шестнадцать.

– Вот так! – разводит она руками, начиная опять хныкать.

– Чей ребенок хоть?

– Да какая разница, чей?! Мой! МОЙ!! У меня другого уже не будет, Волков! Мне сорок один!

– Бабы – дуры… – вздыхаю я. – Мы же с тобой обо всем договорились, Рая!

– Пожалуйста! Ты сам посуди… У него сейчас идет процесс, он на домашнем аресте…

– С хе*а ли такие поблажки?

– А у него там что-то… с сосудами. Он замутил справки, что перенес инсульт. Теперь у него инвалидность. Липовая, конечно. И до суда, на котором его оправдают…

– Так, подробнее про это.

– Я пригласила девушку, мне нужна была модель, – Раиса – художница. – Она перепутала время и приехала, когда меня не было. А эта мразь… ее изнасиловал.

– Серьезно?!

– Ну, а чему ты удивляешься?! Ты же знаешь его слабости! Девочка – молодая кореянка. Он дал ей бабок. А она все равно на него заявила. Началось расследование. Я думала, что его, наконец-то, закроют!

– Вот дура ты, Раиса! Надо было тогда и звонить мне!

– Ну, дура, дура!! Короче, он дал ей еще, она забрала заявление и уехала к себе в Корею. Они теперь и продолжать не могут процесс, и тормознуть быстро не могут. Ведь если следствие запущено, даже если заявитель пошел в отказ…

– И что?

– Короче, пока его держат на домашнем. Но скоро он все замнет. И прокурор, и судья – куплены. Вопрос времени.

– На домашнем… Разве это плюс?! Как я его подставлю, кроме очевидного?!

– Подставь очевидным!

– Легко сказать… Он же не идиот! Ты от него не могла залететь, что ли?!

– Да как же я от него залечу?! – подскакивает она. – У него только на свои мультяшки и встает! У нас секс раз в месяц и то… только под аккомпанемент хентай! К тому же, я нашла одну вещь в сейфе… Посмотри! – показывает фото на телефоне. – Зашла, он вырубился на кресле у себя… сейф открыт…

– Ну и брала бы бабки… все ценные бумаги и…

– Ага, далеко бы я с ними ушла?

– Какой-то договор медицинский… – начинаю читать я. – Вот анализы… это кровь… Вазэктомический… Что это?

– Это договор на оказание медицинских услуг. Вазэктомии. Короче, этот мудак себя кастрировал!

– А! Да не кастрировал. Он просто перерезал семенной канал.

Смотрю год договора.

– Так семь лет назад еще! Он тебе и шанса на беременность не оставил. Умный скот. А ты не знала?

– Ну, конечно же, нет!

– Ооо… как ты живешь с ним? – в очередной раз поражаюсь я.

– А что мне делать?!

– Что тебе делать… – стучу я пальцами по столу. – В вашем брачном договоре инициатор развода ничего не получает, так?

– Так.

– Только если развод не по причине объективно доказанной измены – «проникновение, минет, петтинг, попытка изнасилования», доказанная, опять же, судом. Почему ты не позвонила мне, Раиса, когда его закрыли за эту девчонку?! Мы бы забрали ее и довели процесс до конца!

– Я была в Берлине, когда узнала об этом! А когда через неделю вернулась, он был уже дома, а она в своей Корее. Иск я могу подать только в случае, если суд докажет, что он ее касался. А наш «честный» суд не докажет.

– Ай… – мне хочется несколько раз макнуть ее, как котенка, во что-нибудь.

Прогадить такой шанс!

– Слушай, там же еще один пункт есть. Про неисполнение супружеских обязательств.

– Только если это не связано с состоянием здоровья! А он теперь инвалид у нас! А вот про вазэктомию и другие средства предохранения там, как раз, ни слова.

Падает на диван, пряча лицо в руках.

– Помоги мне, Волков… Пожалуйста… Если до развода выяснится, что я беременна… я останусь на улице с чемоданом и ребенком! Если только он не покалечит меня раньше.

– А если покалечит, то и без ребенка.

– Нет уж!! Через три месяца… у меня будет уже всё видно. Нужно подставить его как-нибудь… еще «вчера» нужно!

– Развод, по-любому, займет больше четырех месяцев, Рая. Что я могу тебе сказать? Набирай вес, чтобы не было видно, меняй фасон одежды. А на последний этап нанимай профессионала и исчезай за границей.

– Так ты мне поможешь? – садится она напротив меня.

– Ну, а куда я денусь? Услуга уже оплачена год назад. Еще какие-нибудь детали?

– Ааа… когда я уезжала, на всякий случай наняла детектива, чтобы пас его. Вдруг накопал бы какие-нибудь фото или… ну, сам понимаешь! Так вот, он об этом узнал.

– То есть, он еще и в тонусе? Предупрежден о возможной подставе? А ты – молодец! Пять баллов… – голова лопается, и я ложусь щекой на холодный стол. – Ооо…

– Не бросай меня, Волков! – ложится так же, заглядывая мне в глаза. – Я знаю, что ты хороший… Если ты не поможешь, никто не поможет… Что мне – убивать его, что ли? Я не умею.

– Ой, всё… иди… завтра позвоню.

Сколько раз ты зарекался не работать со знакомыми, Волк? Была бы она чужой, за такие косяки ты бы давно расторг договор. А так…

* * *

Все уже на месте, и ждем только Софью, экстренно вызванную мной.

Выхожу на лоджию с сигаретой.

На улице сегодня солнечно, но меня все еще морозит.

В глаза сразу же бросается девушка, словно вырезанная из журнала и вклеенная в газету.

Просто искажающая реальность!

В этот раз в нежно-коралловом комбинезоне с широкими брючинами. На фоне которых итак тонкая талия и точеная фигура выглядят… мультяшно, бл*ть!

Волосы распущены, выпрямлены, и кажутся длиннее, чем обычно. Дымчатые большие очки…

Практически обычная, о*уенно привлекательная девушка.

Если не учитывать то, что внутри. С этой начинкой цена взлетает до невероятных высот. Потянешь, Волк?

Ой… Ну, и придумал ты себе историю.

Нашел Фею, спасибо Ментал! Облегчил жизнь.

Почти у самого нашего крыльца, метрах в пяти от балкона, ее ловит какой-то молодой мальчишка, выпрыгивая из тачки.

– Добрый день, прекрасная фея! – преграждает ей путь к лестнице, переворачивая бейсболку козырьком назад.

Да, эту расу сложно спутать с человеческой, согласен.

– Добрый день… – с улыбкой пытается его обойти.

– Вынужден тебя похитить, – ловит он ее пытающуюся ускользнуть руку. – И поместить…

– Эй, похититель! – вмешиваюсь я. – Эта Фея уже залицензирована. Ищи другую. Фея… – прищуриваюсь многозначительно. – Мы тебя уже заждались.

Он переводит на нее вопросительный взгляд.

Пожав плечами, она вытягивает руку и, стуча каблучками, поднимается по лестнице.

Он с любопытством смотрит на дверь. Вместо вывески у нас серебристый прямоугольник с рифленой надписью «shadow».

– Фея из Тени… – хмыкает он. – Вот и не верь после этого в параллельные миры.

Переводит взгляд на меня.

– Дай сигарету?

– Держи… – протягиваю ему вниз.

– А что у вас здесь за организация?

– Тамплиерский орден, – ухмыляюсь я.

– О, как… серьезно… А Фея?

– А Фея уже покинула эту реальность через дежурный телепорт.

– У вас и телепорт там есть? – улыбается он.

– Ну, а какой тамплиерский орден без телепорта?

– Волк! – зовет меня Кит. – Все в сборе.

Оборачиваюсь.

– Фея… Волк… точно секта!

Садится в тачку, поглядывая на наши окна.

Закрываю плотнее дверь балкона. Не надо подслушивать наши тамплиерские тайны.

Пока мужики выползают с кружками кофе из кухни, мы встречаемся взглядами с Софьей.

– Я же Вам сказала, что нужен постельный режим, – вздыхает она.

– Твой прогноз про выражение чувств сбылся. Я чувствую себя почти хорошо.

– Осложнение на сердце – не шутки.

– Да откуда у меня сердце, Софья? – ухмыляюсь я. – Не придумывай.

– Как скажете.

– Ты прекрасно сегодня выглядишь. Тебе идут чистые цвета.

– Спасибо… Хотела попасть на спектакль… да вот… – пожимает она плечами. – Вы позвонили.

– Во сколько спектакль?

– Через час.

– Где?

– Недалеко.

– Успеешь. С кем идешь?

Опускает глаза.

– Одна.

Жаль, но сегодня я тебе компанию не составлю.

Расставляю стулья как в кинозале, по одну сторону стола напротив плазмы, так, чтобы стол оказался между плазмой и зрителями.

– Садитесь. Сейчас у нас будет мозговой штурм. Но сначала озвучу «дано».

Кратко пересказываю им всю ситуацию с Раисой.

– Слабых мест у нашего клиента практически нет: шлюх не вызывает, любовниц не имеет, по борделям не ездит. Но есть одно сомнительное увлечение. Несколько часов шерстил по его жесткому диску. Рая дала доступ в их сеть…

– Софья… – протягиваю ей руку.

Она изящно вкладывает свою ладонь в мою. Поднимаю ее.

– Присядь на стол.

Замирает.

Подхватываю за талию, усаживаю.

– Мне нужны твои стопы для небольшой демонстрации.

Присаживаюсь, расстегиваю ее босоножки на тонких шпильках.

Освобождаю одну ступню. На среднем пальчике тонкое колечко в виде змейки. Прохожусь по нему пальцем. Подхватываю снизу ступню, преодолевая ее нерешительность, ставлю на стол. То же самое проделываю со второй. Не сдержав порыва, опять веду пальцем по высокому своду. Мягкая… нежная… и кожа словно подсвечена изнутри… Ни одного дефекта! Охренеть…

Она растеряна и не сопротивляется.

– Обопрись на предплечья, – укладываю я ее.

– Захар…

– Давай-давай… мне нужна именно такая поза. Покажи подъем стопы.

Подвигав пальчиками, ставит пяточку на стол и, выгибая свод стопы, дотягивается ими до поверхности стола, делает перекат на пальчики.

– Мхм…

Красота какая!

– Ого себе… – бормочет Кит.

Наклонив синхронно головы в одну сторону, они рассматривают ее стопу.

– А вторую ступню поставь в расслабленную позицию, как в контемпе.

Скашивая носочек внутрь, она ставит ступню как мне нужно.

– Так?

– Идеально! – поднимаю ткань ее брюк до колен. – Спокойно, Софья… вот так… – немного меняю наклон коленки. – Это называется танцевальная стопа, – поясняю я для ребят. – Так гнется только у профессиональных танцовщиц из классической школы… а еще в некоторых версиях хентай такие позиции стоп идут как фетиш-акцент. Маленькие, аккуратные, гибкие стопы. В непринужденных детских позициях. Софья… прогнись немножко… бедро отвести в сторону… – перекидываю ей волосы на одно плечо. – Аккуратные губки, большие глазки… Замри, Софья.

Включаю экран за ее спиной. Где точно в такой же позе замерла нарисованная «девочка хентай».

Синхронный вздох, и брови у всех начинают подниматься вверх.

– Очень тонкие талии, щиколотки, запястья. При выраженных формах груди, бедер, ягодиц. Статуэточки…

Листаю несколько картинок.

– Эти сохранены на его рабочем столе. Просматриваются ежедневно, час-два он на это тратит… Не просто же смотрит? – ухмыляюсь я. – Почти все рисунки очень откровенные. На каждой картинке, на переднем плане – стопы. Везде блондинки. Второй план – лицо и эмоция. Сонечка… – склоняюсь я над ее ушком. – Можно снять с тебя одежду?

Ее глаза распахиваются в немного наивном испуганном шоке, и губы возмущенно приоткрываются.

– Вот! Именно такая эмоция. Один в один! Видите?! Я пошутил, Софья. Это просто демонстрация. Расслабься.

Пока.

Пытается обернуться, чтобы посмотреть на экран, присаживаясь выше.

– Нет… нет… Потерпи немножко! – удерживаю я ее за плечо. – Теперь абстрагируемся от этой коралловой прелести и представим здесь клетчатую юбочку, гольфы… белую блузочку. Мысль понятна?

– Да… – вздыхает Влад. – С мыслью не промажешь. Попадание в яблочко.

Выключаю.

– И у меня нет никакого адекватного плана, кроме очевидного и беспроигрышного «дано».

Присаживаюсь, надеваю босоножки на Софью. Она, конечно, могла бы и сама, но мне пи**ец как хочется еще потрогать ее нереальные ступни. И пока она в этом заторможенном легком шоке…

Эрекция так тянет ощущениями, что я даже забываю о непрерывно ноющем горле.

Бл*ть… если я придумаю, как сделать это безопасно…

Да у него вообще не будет шансов устоять!

– Софья, на сегодня свободна.

Снимаю ее со стола.

– Остальные остаются и думают. Думают, думают, думают!!!

* * *

– Бакс! Pass auf, – вздрагивает, ведя ушами. – Pass auf…

Почему немецкий? Потому, что не всегда хорошо, когда окружающие понимают, какая именно команда отдана моему оружию. И Бакс выдрессирован на три языка.

Выхожу из кабинета, проверяя, насколько хорошо он помнит команду. Такую я отдаю редко.

Идет в трех метрах позади.

– Коркин, подойди… медленно… спокойно…

– Бакса дрессируем? – подходит он, поглядывая на собаку.

– Да.

Протягиваю ему руку. Пожимает, косясь на внимательно стригущего ушами Бакса.

– Как-то стрёмно… – улыбается. – Бакс, ты чего? Это же я… я ж с тобой гулять сегодня ходил… помнишь?

Неожиданно толкаю его в плечо.

Оскалившись и словно увеличившись прямо на глазах в размерах, Бакс с рычанием срывается с места.

Резко загораживаю Петьку.

– Aus!!

По инерции еще летит, но проносится мимо нас на метр вперед. Делает круг и присаживается у моих ног, внимательно осматриваясь.

Нормально. Теперь осталось только привязать эту команду к Софье.

Зачем?

Пока не знаю.

Ищу рабочие предохранители.

Волк: «Рая, скинь мне его точный диагноз, настоящий. Про сосуды ты что-то говорила. Если есть возможность, то и скрины анализов».

Зачем?

Не знаю… Не знаю пока!

Наш мозговой штурм полностью провален. Причины две. Первая – коллективная эрекция и разгулявшаяся фантазия мало способствуют интеллектуальной деятельности, а вторая – слишком ярко продемонстрированная картинка шокированной и уязвимой Софьи не позволяет предполагать никаких вариантов, где ее будет касаться наш «пациент». И все, разводя руками, затыкаются, не доводя ни одной мысли до конца.

На плазме загружено его фото, и Влад медитирует на него, положив подбородок на сомкнутые в замок руки.

– Волк… – подходит Кит. – Давай не Софью.

– Окей. Кого?

– Давай проститутку наймем похожую?

– Не прокатит.

– Почему?

– Влад, объясни ему…

– Как ты думаешь, Кит, почему он сам не пользуется услугами анимэшного вида проституток?

– А он не пользуется?

– Зак с Раисой его год пасли. Не пользуется.

– Почему?

– Потому, что при такого рода сексуальных отклонениях встает именно на фетиш. А не просто на женщину. А фетиш у нас, судя по всему – вот эти невинные вкусные эмоции, испуг, чистые девочки… Ну, просмотри еще раз его картинки сохраненные. Все же считывается. Чистота подсознательно воспринимается через места, традиционно считающиеся грязными. Ступни и половые органы. Поэтому идеальные детские ножки и никакой растительности на теле. Гладенькие кисочки… Он ведь именно поэтому сорвался на кореяночку ту. Ты ее видел?

– Нет.

– А я видел. Рая скинула наброски, на которые он, судя по всему, уже успел подрочить до того, как увидел девочку в реале.

Кожа беленькая, фарфоровая. Как будто юная совсем. На набросках она обнаженная. Эмоция уязвимости…

– Никакая проститутка не даст ему этой энергетики, – подвожу я итог. – А Софья – даст. И он сорвется.

– Сорвется, – кивает саркастически Коркин. – И что? Дашь ему ее насиловать?

– Нет. Не дам. Но чтобы развести их с Раей, мне нужно несколько компрометирующих кадров или кусок видео, которые нельзя будет интерпретировать на суде как-то иначе, кроме как «измена».

– Слушай, но он же тебе не Бакс: «Взять», «Выплюнуть»! Да и предупрежден о подставе.

– Знаю… думаю… не мешай… Коркин, ты привез мне блузку, юбку, гольфы?

– Заказал. Должны в течение часа привезти.

Смотрю на часы. Спектакль должен был уже закончиться.

В кармане вздрагивает телефон. Раиса.

– Волков! Это пи**ец!

– Такие плохие анализы? – ухмыляюсь я.

Это бы спасло ситуацию.

– Да какие, на*уй, анализы! Пока искала его анализы, нашла билет на субботу! Он улетает в Карловы Вары на лечение на два месяца!

– А как же домашний арест?

– Не знаю, Волков! У тебя же связи в прокуратуре. Выясняй!

Бл*ть, опять всё с ног на голову!

– Ладно. Без паники. Фотай его анализы, билет и давай сюда.

Волк: «Софья, я жду тебя в офисе сразу же после спектакля».

– У нас дедлайн высветился. Пятница. Коркин, найди мне срочно хорошего гримера! Прямо сейчас.

Обзвон всех возможных инстанций в прокуратуре не дает вообще никакой информации насчет субботы. Окей. Завтра сделаем еще один заход.

Ой, не нравится мне все это…

Под ложечкой неприятно сосет.

Наливаю себе еще чаю. Колени подгибаются от слабости, и температура опять начинает расти. Закидываюсь таблетками.

– Софья? – выглядываю в коридор. – Ко мне в кабинет. Там стилист тебя ждет. Он знает, что делать.

Ухожу с Баксом в спортзал. Падаю на маты, закрываю глаза.

Хе*ово…

Как я это сделаю? Как?!

Через полчаса приезжает Рая, я слышу ее голос в коридоре.

– Привет, Влад.

– Привет, Рая.

– Ой, фу, убери его с экрана. Я на него дома насмотрелась! Где Волк?

– В спортзале…

– Ты чего, Волков? – заглядывает Рая. – Не выспался?

Чувствую, как Бакс подрывается и выбегает из спортзала. Это он к Софье… Давно порывался, да я так и не наладил ручку со внутренней стороны. Пальцами поворачивается легко, а вот лапой уже не надавишь.

– С тобой выспишься. Не понимаю, как он собрался улететь в субботу.

– Билеты куплены. Лежали в столе, вместе с другими документами.

– Ладно… Ориентируемся на четверг-пятницу.

– А какой план?

Нет у меня никакого плана.

– Захар, – заглядывает Софья.

Резко поднимаюсь в положение сидя.

– Ой, извините… – увидев Раису.

– Стоять! Зайди к нам…

Она уже в полном прикиде. Мы с Раей, ошалев от ее вида, синхронно скользим взглядами по ее аккуратным пальчикам в белых гипюровых чулочках, к голым коленкам… по бедрам к краю коротенькой плиссированной юбочки… по белоснежной облегающей блузочке с просвечивающим розовым бюстгальтером и расстегнутой верхней пуговицей… к выбеленным перламутровым губкам… и огромным выразительным глазам… лицо обрамляют несколько розовых прядей…

Глаза нереально большие, и она выглядит как кукла. Присматриваюсь… Как это можно сделать вообще?!

Дайте мне кончить на эту девочку… По-моему, я тоже начинаю прокупать прелесть хентай!

Софья переводит на меня тревожный взгляд.

Поднимаюсь. Протягиваю ей руку и кручу, рассматривая со всех сторон.

Притягиваю ближе, присматриваясь к глазам. Нижнее веко выбелено перламутром вместе с ресницами, а накладные приклеены ниже. В глазах – линзы с увеличенной в диаметре радужкой.

Крутой эффект. Отличный гример. Коркину зачет!

– Волков… это гениально… где ты ее взял? Сколько такая куколка стоит?

– Эй… спокойно… – оттягиваю Софью себе за спину.

– Осталось придумать только, как ее ему «подарить», и он, по-любому, не удержится и засунет в неё…

– Рая!

Она замирает, переводя на меня глаза.

– Твоя, что ли?! – открывает удивленно рот.

И мой организм опять не может согласовать свои решения. Глаза положительно моргают, а голова отрицательно крутится.

Опять затроил, Волков?

Нет. Пытаюсь разделить. Как обещал себе и ей.

– Еще раз, – хмурится Рая.

– Захар… – сжимает мою руку Софья.

– Моя сотрудница. И я не «подарю» ее ему. Но спровоцирую его ею на попытку изнасилования или домогательства, которые прописаны в вашем договоре. Мы сделаем фото. Если будет нужно, Софья потом даст показания. Всё.

Разворачиваюсь к Софье.

– Всё будет хорошо. Я смогу тебя защитить.

Она закрывает глаза, присаживаясь на краешек мата, и прячет в ладони лицо.

Рая садится перед ней на колени.

– Детка… переспи с ним… я тебе ОЧЕНЬ много заплачу. ОЧЕНЬ.

– Рая, всё, тормози! – поднимаю ее за руку. – Не будет она ни с кем спать.

– А как ты себе это представляешь тогда?!

В комнату забегает Бакс, неся в зубах свой поводок. Садится рядом с Софьей, тихо поскуливая, и пытается лизать ей лицо, проходясь языком по рукам.

Поводок…

– Софья… – присаживаюсь я. – Не бойся… Я буду там с тобой…

– В качестве кого ты будешь там, Зак? Как фотограф в углу постоишь, пока он будет ее домогаться?

– Нет… – медленно веду рукой по волосам, откидывая их назад. – Ты нас нарисуешь.

– В смысле?

Поднимаю за подбородок лицо Софьи, прикидывая ей к шее кожаный поводок.

О*уительно горячо!

– Ты нас нарисуешь, Рая… Эротический портрет… Я и два моих питомца на поводках… Бакс и Софья.

* * *

Она сидит в моем большом кресле, стоящим перед диваном, на котором сижу я.

– Софья.

Периодически ее ноги приходят в движение, она хочет их подтянуть выше и прикрыться от меня своими коленками. Но юбка слишком коротка. И она опускает их обратно после каждой инстинктивной попытки. Она не пытается отговорить меня или просить о чем-то. Молчит. И даже не смотрит в глаза.

– Со-фья…

Медленно переводит на меня расфокусированный взгляд.

– Я буду очень близко.

Кивает.

– Ничего запредельного произойти не успеет. Я вмешаюсь.

Кивает.

– Помнишь, что говорил тебе Влад? Побегай от него. Ты можешь сопротивляться и тормозить его словами. Ты не можешь его бить. Он может ударить в ответ. Ты не проявляешь агрессию. Только слабость. Ту девочку он не бил. Только изнасиловал. И у нее не было снято никаких побоев, и его кожи под ногтями не было. Она не сопротивлялась физически. Понимаешь? Софья?

Кивает.

– Кругом будут камеры. Мы поймаем несколько нужных кадров, и я сразу же вмешаюсь. Не бойся. Это минуты две. Отнесись к этому как к роли, как к танцу. Ты же, когда танцуешь, вступаешь в плотный контакт со своими партнерами.

– Только они не насильники и не извращенцы.

– Этого ты знать не можешь. У каждого свои скелеты в шкафу. Некоторые из них вполне могут быть и садистами, и извращенцами, и насильниками. Я могу привести тебе статистику…

Закрывает глаза.

– Я разбиваю твои розовые очки?

– Полные глаза стёкол…

– Надо привыкать смотреть на мир «как он есть». Иначе ты всегда будешь в опасности, расслабляясь в свете своих иллюзий.

– Ничто не случится со мной, чего мне не предназначено пережить.

Думай так. А я буду думать обо всех возможных предохранителях для тебя в этой ситуации. Парочку я уже придумал. Даже три.

– Сопротивляйся в полную силу. Вырывайся, но не бей, не делай ему больно. Понимаешь?

– Мхм… – ее ноги опять пытаются подтянуться выше.

Со вздохом снимаю пиджак, накидываю на ее коленки, которые она сразу подтягивает к груди.

– Сегодня ничего не будет, мы просто его подразним. Покажем тебя. Посмотрим на пространство. Ребята сейчас устанавливают наши камеры. Рая вызвала «электриков», у них дома «что-то с проводкой».

Протягиваю ей несколько листов документов его анамнеза.

– Посмотри. Что скажешь?

Внимательно читает. В процессе начинает оживать.

– Гипертония, атеросклероз… пять месяцев назад была госпитализация в платной клинике с микроинсультом. Вот последние анализы… – протягивает мне бланк. – Стали еще хуже. У него плохой прогноз. В любой момент может быть повторный инсульт. Вот препараты, которые ему прописали, дозировки…

– Мы можем ему что-то подсыпать? Подменить препарат?

– С какой целью?

– Чтобы… не знаю я пока, Софья. На месте буду ориентироваться. Спрашиваю, чтобы иметь в кармане запасные расклады.

– Я подумаю. Но любому препарату нужно длительное воздействие, а если препарат слишком сильный, то в его состоянии может вызвать летальный исход.

– Это было бы выходом. Если бы не было доказуемо.

– Вы хотите его убить?

– Софья… несколько лет назад он избил Раису. Восемнадцать переломов, разрыв кишечника, перитонит… пять месяцев больницы. Это же не просто пара ударов в аффекте. Он методично избивал ее час. Потом вызвал скорую, сказал, что на нее напали грабители.

– Почему его не посадили?

– А он знал, как и кому заплатить, чтобы его не посадили. И чем надавить на нее, чтобы она дала правильные показания. Он упек ее в частную клинику. Это Россия, Софья. Деньги решают всё. А несколько месяцев назад, как ты уже знаешь – изнасиловал девчонку. И ни дня не отсидел. А сейчас выйдет чистым из-под следствия. И это только то, о чем я знаю. Я не искал в его прошлом. Ты думаешь, я буду скорбеть о его никчемной жизни, если эта тварь сдохнет? Или ты мне сейчас скажешь, что они не пережили ничего, что им бы не было предназначено? И те, кто встретятся на его пути дальше, тоже вполне заслужили то, что выхватят?

– Зачем она живет с ним?

– У них на двоих девяносто миллионов в акциях. Это – приумноженные им деньги ее отца. Его личные я даже не считал. Они выведены куда-то за границу. Он не тратит их. Очень жадный. И брачный контракт таков, что они никогда не поделят эти акции. Они живут на дивиденды. При разводе она потеряет свое право на акции и дивиденды. Когда они заключали этот контракт… он был составлен очень неграмотно. Эта практика в России только еще запускалась тогда. А теперь… Он находит своеобразное удовлетворение в том, что держит ее рядом силой тех денег, что она не может отпустить. Не суди ее слишком строго. Рая всегда жила хорошо, ее родители были богаты. Они ничего не умеет, только рисовать. И бегает от него по разным странам, периодически возвращаясь домой, чтобы он трахал ее под свой хентай. Это тоже прописано в их договоре: «регулярное исполнение супружеских обязанностей». Ему не хочется… он просто так ее унижает. Ее адвокат пытался договориться с ним на отступные – шестую часть официального состояния. Это крохи для него. Но он пошел в отказ. Он садист, насильник, беспредельщик. Будешь плакать, если сдохнет?

– Нет…

– Поехали, Софья. Бакс!

Накидываю пиджак ей на плечи.

– У меня такое ощущение, что ты чувствуешь себя голой. Никогда не носишь короткое?

– Никогда. Только сценические образы.

– Почему?

– Отец всегда говорил, что глубоких мужчин привлекает то, что укрыто за вуалями, а от поверхностных нужно держаться подальше и не провоцировать их внимание.

– Мудро. Ты была послушной дочерью?

– Старалась.

– А что с ними случилось?

– Авария.

– Сколько тебе было?

– Четырнадцать.

– А Елизавете?

– Девятнадцать.

Мне хочется обнять. И я обнимаю ее за плечи.

– Всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Доверяй мне. Ты должна будешь просто повырываться от него минуту.

– Я постараюсь…

– Вот и умница. Об остальном позабочусь я.

* * *

Раиса, немного дергаясь, двигает к окну большой мольберт.

– Помочь?

– Да сиди ты, ради Бога! – шипит она.

– Естественней веди себя…

В центре огромного холла на глянцевом полу огромное кресло. Надо признаться, удобное. И я, развалившись в нем с голым торсом, держу в руках два поводка от ошейников.

Бакс устроился у моих ног, Софья – между. И я почти забыл, что мы здесь на самом деле делаем. Мой нос скользит по ее волосам.

Касаясь моей голой кожи, Софья вздрагивает.

Раиса подтягивает к нам ближе квадратный мягкий пуфик.

– Софья… – шепчу я. – Ножки на пуфик… сделай красиво… как тогда, на столе… Прогнись на мне… расслабься… поза должна быть удобной. Это может занять много времени.

Обнимаю, подтягивая ее чуть выше. Укладываю голову себе на грудь.

Раиса колдует с ее пальчиками.

– Зак… давай снимем один гольф… такие пальцы красивые у неё…

Ох, Рая, не рисовать же реально ты нас собираешься! Но я хочу видеть Софью в одном гольфе, это е*ать как горячо!

Положительно киваю.

Рая стягивает с нее лишний. Ставит ее пальчики под нужным углом.

Мне все сложнее контролировать дыхание.

Раиса отходит, берет в руки толстый карандаш и долго, внимательно смотрит на нас. Кажется, тоже забывая, зачем мы все здесь.

Пять минут… десять… и я уже едва живой! Пальцы бесконтрольно скользят по блузке под ее грудью. Касаюсь ушка губами. Мне нравится эта игра.

Раиса опять подходит к нам. Отводит коленку Софьи и раскрывает ее бедра откровенней.

Софья напрягается, но я стискиваю ее сильнее.

– Тихо… тихо…

– Трусики… – комментирует Рая, разглядывая бедра Софьи.

Я бы тоже не отказался полюбоваться с того ракурса.

– Пусть будет видно… так гораздо более… – рисует она пальцем в воздухе, – уязвимо и цепляюще!

Поправляет мою кисть так, чтобы она поддерживала грудь Софьи как бутон.

– Захар…

– Тихо… Так надо… Не напрягайся, – шепчу ей. – Разве это неприятно?

– Я не знаю. Сложно почувствовать что-то настоящее в таких обстоятельствах.

– Закрой глаза… – мои губы касаются ее ушка. – Представь, что мы с тобой вдвоем… и ничего этого нет… и я очень тебя хочу…

Вздрагивает, снова напрягаясь.

– Спокойно. Ты же это итак знаешь. Разреши себе почувствовать без своих страхов и предубеждений. Твой мир не рухнет от приятия этого факта. Я просто мужчина… и я просто тебя очень хочу. А ты женщина… красивая… нежная… уже ответившая на мой поцелуй… Я всё помню… Язычок твой помню нерешительный…

Мои пальцы чуть заметно скользят под ее соском.

– Так приятно?

И наслаждаюсь ее медленным, глубоким вдохом.

– Нет… нет… нет… – бормочет Рая. – Софья, разведи бедра обратно!

– Разведи бедра… Софья… – с улыбкой шепчу я. – Или ты боишься… что Раиса увидит твои мокрые трусики?…

Ее коленки соединяются мгновенно. Рывком пытается подняться с моей груди. Но я припечатываю обратно.

– Тихо! Сиди смирно. Как хорошая девочка.

– Мне неудобна эта поза! Я больше не могу.

– Софья…

И мы опять усаживаем ее вместе Раей в нужную позу.

Изворачивается так, чтобы мои губы были максимально далеко от ее ушка. Но я опять подтягиваю ее чуть выше.

– Что Вы делаете? – в полголоса.

– Я тобой наслаждаюсь. Заметь, ничем тебя не обижая. И если ты расслабишься…

– Добрый вечер! У нас гости, дорогая?

«Дорогая» звучит немного пренебрежительно.

Он спускается с лестницы. В руках толстый бокал, судя по всему – с коньяком.

– Мои клиенты, – поправляет Раиса, не отвечая на его приветствие. – В мастерской перегорела проводка. Завтра заменят.

Он босиком, в домашних штанах и распахнутом длинном халате с греческим орнаментом.

Открывает бар, доливает себе немного из резной бутылки. Оставляет ее на столике.

Подходит к нам ближе, протягивает мне руку.

– Григорий.

– Захар.

– Не помешаю?

– Нет, не помешаете.

Присаживается в кресло напротив, жадно поглядывая на пальчики Софьи.

– Семейный портрет?

– Нет. Постановочный. Собака моя. Девочка – модель.

Улыбаюсь.

Он протягивает ей руку. Она нерешительно тянет ему свою. Целует ей пальчики.

– Как зовут такую прелесть?

И я понимаю, что не хочу, чтобы он знал ее настоящее имя. Мало ли. Но с девочками об этом не договорился.

Софья вдыхает поглубже, чтобы представиться. Я запечатываю ей рот. Тихий вскрик мне в ладонь. Он с жадным прищуром смотрит на ее лицо. Я представляю, какие на нем сейчас эмоции!

– На время, оплаченное мной, ее зовут просто Прелесть.

Поднимаю за подбородок ее лицо, целуя в краешек губ.

Да, мне нужно, чтобы она выдавала ему шок и фрустрацию, растерянность и легкий испуг, стыд. И я расшатываю ее.

– Прелесть моя… поставь ножки правильно… красиво…

Немного отвожу бедро в сторону.

Софья послушно ставит ступни, демонстрируя подъем, и, пошевелив пальчиками, скашивает вторую ступню немного внутрь.

– Сегодня я набросаю Вас и собаку. А завтра могу поработать с… Вашей прелестью, если Вы заняты.

– Отлично. Значит, завтра мне можно не приезжать?

– Да. Завтра нужна только девочка.

Я вижу его похотливый, нетрезвый взгляд.

Удочка заброшена.

Наша «рыбка» с энтузиазмом на лице ставит стакан. Раздаются медленные аплодисменты.

– Отличный план! Просто отличный. И девочку нашли хорошую.

Мы все замираем.

– Да только вот у меня несколько другой план. Сейчас…

Шарит в кармане халата.

Ствол!

Наводит на меня.

– Привет, Волков! – вот теперь я в шоке смотрю на черное отверстие. – Хочу тебя огорчить, но ты не единственный трабл-шутер в Москве. И заверяю – не самый всемогущий!

* * *

Бакс поднимает голову. Он очень хорошо знает, что это за штука в руках у человека. Он прошел отдельную программу по работе с вооруженными людьми.

– Замри, Волков. И пальцы свои держи на виду. Я в курсе, что твой пёс прошел подготовку у кинолога по программе глухонемых.

Да, такую прошел тоже. Но незаметно такую команду не отдашь. Любая команда начинается со щелчка пальцами. И пока Бакс сориентируется, он его грохнет.

– Я разнесу ему брюхо, если он встанет на ноги.

– Сидеть, Бакс. Спокойно.

– Ни одной команды больше. В него – стреляю без предупреждения. В тебя… в принципе, тоже могу.

– Статья… Или свидетелей тоже уберешь? – киваю я на девочек.

– Твою, если надо будет, уберу. А на камеры не надейся. Глушилка сигнала. Меня прикрывает команда помасштабнее твоей. И на пацанов своих не надейся. Их уже приняли мои люди.

Зае*ись, Волк? Расслабился? Перестал заглядывать за пределы своей шахматной доски? Забыл, что там может идти контригра? Обтекай… Девчонок жалко.

– А моя дура даст те показания, что скажу. Потому, что с ее ситуацией уже две недели работает МОЙ трабл-шутер. И эта сука завтра ляжет в психиатрическую клинику. Далеко-далеко за городом. В частную. И если захочет, чтобы ее ублюдок родился не там, убитый промедолом, то даст те показания, что я скажу. Я бы ее дня три назад уже упёк, да захотелось тебя лично достать. Больно ты мне насолил в прошлый ваш заход. И наш ход с билетами вы проглотили как дети, поторопились…

Мне хочется себе врезать. Ведь я чувствовал – что-то не так. В прокуратуре меня уверяли, что никаким образом обвинение не будет с него снято до субботы. Надо было сложить дважды два!

А потому, что надо на работе головой работать, Волк, а не слюни пускать на красивые пальчики.

Бакс недовольно ворчит, пытаясь поймать мой взгляд. Софья замерла у меня в руках и не двигается вообще.

Я смотрю на свой пиджак, он в трех метрах от меня. Там, в кармане, тоже ствол.

И что? Устроить здесь пальбу? Не вариант. Да и не успею я. Дотянуться, вытащить… И это сразу дает ему полный карт-бланш. Чистой воды самозащита на своей территории.

– Итак… Оба телефона на стол, медленно.

Выкладываю.

Соображай, Волков, соображай, как разыграть эту партию!

Девочка… – машет он стволом на Софью. – Телефон.

– Он в сумке у меня… – смотрит на вход. – Принести?

– Нет. Раиса, телефон.

Рая, жалобно глядя на меня, кладет телефон на прозрачный стол. Он сгребает все телефоны в свой карман.

– Продолжаем. Иди сюда… – машет он Софье.

Ее пальцы впиваются в мои бедра.

Я глажу успокаивающе эти пальчики.

– Иди… – подталкиваю ее, расслабляя руку и выпуская поводок.

Встает, делает четыре шага, поводок скользит за ней по полу. Замирает перед ним.

Он кидает к ногам диванную подушку.

– Садись.

Софья опускается на нее. Моя голова начинает кружиться от ужаса. Он прижимает ствол к ее правому плечу, сверху вниз над ключицей.

– Если я так выстрелю, то не убью, но она навсегда останется перекошенным инвалидом без легкого.

– Зачем тебе это?

– Будем считать, что этот выстрел будет предупредительным, если ты сейчас начнешь себя вести неправильно. Взял свою псину и мою псину, – кивает он на Раю. – Видишь, дверь открыта? Это подсобная комната. Закрой их там. Ключ в двери. Ключ принеси мне. Медленно двигайся, чтобы я видел твои руки.

Делаю все, как он говорит.

Думай, Волк. Быстрее. Но мозги не шевелятся, они все застряли в районе Софьи, оставшейся у его ног.

Здесь его людей нет. Иначе он не пошел бы один против меня, собаки и двух женщин. Нелогично. Рискованно. Он пьян.

Если бы я работал с ним, не позволил бы ему бухать. Значит, его люди пасут только снаружи. Он захотел поиграть САМ. Без согласования со своим траблшутером. «Мозга» здесь нет. Но есть месть, похоть, власть…

Играй с этим, Волк!

Как?!?

Я закрываю Раису с Баксом.

Проносится мысль о том, чтобы сымитировать то, что я закрыл их на ключ. Но что это решает? Только поставит их под угрозу, если они выйдут оттуда. Меньше людей – больше возможности для безопасных маневров. Они – его мишени.

Зачем ему стрелять? Это же глупо…

А вот так выходить со стволом умно?

Его несет. Он будет допускать ошибки, мне надо поймать их.

– Отойди в сторону, подергай дверь.

Послушно выполняю. Хорошо, что замкнул по-настоящему. Не надо его сейчас бесить.

– Молодец. Вернись в кресло.

Сажусь.

– Ну, что? Поговорим, Волков? Я тебя уже год пасу потихонечку. Все думаю… как бы тебя позачетнее нагнуть… А тут бля*ина эта таки залетела и к тебе побежала. Удачно! Вот думаю, убью двух зайцев… забавно получается, да? Зайцы… Волки…

Пьяный!

Мой взгляд останавливается на открытой дверце бара. Я вижу там в глубине красивую коробку с крестом. Она открыта. Аптечка?…

– Григорий. Раз уж мы беседуем… ты не против, если я присоединюсь к тебе? – киваю на его бокал. – И выпью.

– Малышка… – гладит он Софью по голове. – Налей папочке виски. И мне обнови, – отдает ей свой бокал.

Ствол перемещается обратно на меня.

Бл*ть! Сонечка, девочка моя! Отыщи ему там цианистый! Умоляю!

– Софья… Посмотри там анальгин или кетанов. Что-нибудь ПОМОЩНЕЕ! Башка трещит…

Давай, девочка! Выходи из шока! Е*ни ему там чего-нибудь в бокал!

– Софья, ты слышишь меня?

– Да.

Медленно поднимается, идет.

– У тебя ко мне какие-то конкретные претензии, Григорий? – начинаю отвлекать его. – Нельзя наказывать человека за его дхарму. Такая у меня работа.

Что там ядерного может быть в аптечке?

А ничего, черт возьми! Таблетки он сразу спалит на дне бокала. Надо было подготовить кольцо! Да кто ж знал, что так обернется?!

– Работа, значит?

– Конечно, – ухмыляюсь я. – Давай мириться. Может, я тебе когда в будущем пригожусь. Сделаю хорошую скидку.

– А я думал, у тебя личное. Раечку спасаешь.

– Да перестань. Она оплатила услуги. Хотела подставить тебя под измену. Всего-то!

– В самом деле? Сколько, если не секрет?

– Двадцать штук.

– Недорого берешь.

– Я не жадный.

– А давай, я тебя перекуплю?

Хороший поворот. Перспективный!

– Сколько?

Смеется неприятным, расхлябанным смехом.

– А в контракте с моим траблшутером есть пункт о том, что он не работает с другой стороной конфликта в течение пяти лет.

Смещаюсь, повторяя его позу. Мне надо сделать подстройку. Установить рапорт. Мне нужно перехватить его внимание… Он должен начать подстраиваться под меня.

– Да? А как ты его нагнешь, если он тебя обманет? В суд подашь?

– Хм…

Ловлю его расхлябанные интонации, мелодику… повторяю. Копирую ухмылку.

– У тебя и контракта на руках нет. И прописаны там вещи противозаконные. Ты с ним первый и присядешь надолго. Контракт – это чистой воды психологическое давление на клиента. Сколько он с тебя взял?

– Пятьдесят.

– Ты ОЧЕНЬ переплатил.

– Ну, пусть… У него большая команда, всех надо кормить.

Софья несет наши бокалы. Минуты четыре. Чтобы наполнить их, достаточно одной. Ты моя умница… Ты что-нибудь нашла для него?

– Сядь на место, – улыбается он.

– И у меня большая, – улыбаюсь я, копируя его. – Но почти все сидят «в тени», кроме пары-тройки человек. Прикрывают.

– Да?…

– Конечно.

– Не все твои козыри мы вскрыли?

– Кто знает… – салютую ему бокалом. – Твое здоровье, Григорий.

И он повторяет мой жест!

Отлично…

Показательно делаю три больших глотка.

Повторяет!

Сработало…

– Так что там с твоим предложением? Чтобы план B и план C не были активированы.

– А как же Раиса?

– А Раиса завтра уедет далеко-далеко… Какие у нее ко мне могут быть претензии после промедола?

Глаза Софьи шокированно распахиваются.

Соображай, дурочка. Включайся в игру!

Мы с ним смотрим друг другу в глаза.

Допиваю до конца свой бокал.

Он допивает свой. Хорошо…

– Софья… налей нам еще…

Софья встает, поглядывая на меня.

– Ты не принесла мне таблетки.

– А… да… сейчас…

Он жадно смотрит ей вслед, облизывая губы.

А вот дуло его пистолета уже не очень точно смотрит на меня. Немного левее.

И пускай я не самый всемогущий траблшутер в Москве, зато точно самый фартовый!

Мы снова делаем по большому глотку.

Я кладу таблетку на язык. Он уже не очень внимательно следит за моими руками и направлением дула своего ствола.

– Ты знаешь, Волков, я, кажется, придумал. В знак нашей пытающейся образоваться дружбы… – на его лбу выступает пот, он раздраженно стирает его тыльной стороной ладони, веки открываются с трудом. – Я заберу твою девочку себе. Отдашь?

Допиваю свой бокал полностью. Он повторяет мою моторику, делая то же самое.

– Бери.

Пошарив в кармане, достает оттуда наручники. Кидает мне. Ловлю.

Машет стволом к лестнице. Там стальные перила.

– Пристегивайся. Посидишь пока здесь.

* * *

Словно случайно я прихватываю пиджак, накидываю его на плечи, пока он разглядывает ее. Что ты там подсыпала ему, Софья? По его лицу катятся крупные капли пота. Он периодически недовольно морщится.

Присаживаюсь на нижнюю ступеньку. Мне минуты две надо, чтобы расстегнуть наручники. В пиджаке под лацканом гнущаяся булавка для таких случаев.

– Нет, Волков, – тормозит он меня. – Пристегиваешь правую руку.

Сука… Минут десять тогда…

А надо было тренировать левую руку! Сколько раз ты собирался? Ленивая скотина!

Левой очень плохо получается.

Пистолет давит на бедро.

И что?

Его дуло направлено на Софью. Будешь рисковать? Это только в голову! Иначе он успеет спустить курок.

Убьешь? Хочешь сесть? Кругом его люди…

С другой стороны… Это же просто секс, Софья… немножечко потерпеть.

Поднимаю на нее глаза, она выше меня ступенек на пять.

– Захар… – жалобно.

Ой, пи**ец!

Х*р ты соберешь свою Фею после такого, Волков. Нет… не могу с ней так! Я же ей обещал…

Отвожу глаза.

Ты откроешь эти наручники быстро, Волк! А пальцы дрожат…

Снова поднимаю глаза на нее.

– Софья… Ты идешь и делаешь все, что он скажет.

– Захар…

– Все!

Дай мне пять минут, детка… Три! Бл*ть, я открою за три, обещаю.

Она чуть заметно отрицательно качает головой.

– ИДИ. Отрабатывай бабки, Софья! – рявкаю я.

Не хватало еще, чтобы он начал жестить с ней!

Полный шок на ее лице. Больше не смотрит на меня. Поднимает глаза на него.

– Не бойся, детка… – сально ухмыляется он. – Я тебя только немножко пообижаю. Ну, или ты сама себя пообижаешь… у меня там наверху целая коллекция того, что ты можешь в себя засунуть…

Её глаза зло прищуриваются, зубки отчаянно закусывают губу.

Не делай глупостей, Софья! Пожалуйста…

Я сам сейчас сделаю все возможные глупости! Не провоцируй его!

Ствол смотрит ей в грудь.

Моя рука ныряет в карман, сжимая холодную сталь.

Надо стрелять. А куда?

В голову – убийство. Даже если я докажу, что это была сто восьмая… В моих обстоятельствах от пяти до… Ооо… Б*я… нет! В ногу – он успеет снять ее и, возможно, следом меня. Или наоборот. Куда? В руку, в ствол? Не попаду я левой рукой!! И Софья на линии выстрела!

Аааа!!!

Софья… Отвлеки его… пусть о*уеет от своей похоти… дай мне время!

Черт! Пусть опустит ствол, хотя бы… и я попробую! Или нет! Иди… наверх иди… скройся за поворотом от него. И я сниму его, не убивая!

Софья неуверенно поворачивается к нам спиной. Делает еще три шага наверх. Он делает шаг за ней и, замерев, склоняет голову набок, заглядывая под короткую юбочку глубже. Между ними метра три.

Софья застывает. Руки скользят по бедрам вверх. Под коротенькую юбочку. Я вижу ее беленькие трусики.

Ты что делаешь?!?

Я вижу, как пальчики подцепляют мягкую ткань, и она начинает медленно стягивать их по бедрам. Вижу ее кругленькую крепкую попку… еще ниже… гладенькие упругие губки…

Мой рот мгновенно пересыхает. Кровь мощным толчком бросается в лицо и в пах. На пару секунд я слепну, горло сводит от подскочившего давления.

Отведи глаза, идиот! Думай!!

Его ствол медленно опускается вниз. Ну что, ты не попадешь с двух метров, Волк?! И я прицеливаюсь со своей неудобной позиции, пытаясь стряхнуть с себя это всепоглощающее возбуждение и застилающий взгляд картинку, как ее трусики медленно скользят по ногам вниз, к красивым ступням. Она в одном гольфе…

Уверен, будет сниться этот горячий кадр месяцами!

Стреляй!!

Но тут он вздрагивает, и его начинает кренить на бок. Ложится на стену, со стоном хватаясь за лицо, пистолет падает. И он заваливается совсем, скатываясь по ступеням вниз. Я подхватываю его пистолет со ступеньки, прячу в карман. Дергаю край халата, запускаю руку в карман. Там наши телефоны и ключи от наручников!

Поднявшись на последнюю ступеньку, Софья медленно оседает, пряча лицо в руках.

Быстро освобождаюсь. Пальцы к его горлу. Пульс есть.

Залетаю по ступенькам выше к Софье.

– Соня… – задыхаясь, сажусь перед ней на колени. – Всё… умница… молодец…

Пытаюсь оттянуть ее руки от лица.

Мне неожиданно прилетает по щеке.

– Ты… – задыхается она, губы дрожат, и мне неожиданно прилетает еще! – Ты отдал меня ему!!

– Тихо-тихо-тихо… – пытаюсь перехватить ее руки.

Но выхватываю еще несколько раз.

Ладно… заслужил… да!

Она начинает рыдать, закрывая лицо руками. Прижимаю к себе.

– Нет… нет… Не отдал! Ты что?! Мне несколько минут было нужно… я бы выстрелил… или снял бы наручники… Ты что?!

Но она уже рыдает и нихрена не слушает меня! Только пытается отбиться от моих рук.

– Не трогай меня!!! Не трогай… НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!!

Всё… истерика… И это запускает и во мне что-то подобное.

– Соня… – я перехватываю ее губы своими, она кусает меня в ответ.

Больно!! Я чувствую вкус своей крови. И на адреналине… на этом бешеном тестостероне и истерии я теряю тормоза. И человеческий облик.

Это моя женщина…

И я с рычанием впиваюсь в эти губы еще раз, распиная ее на мягком полу. От животного возбуждения и удовольствия вдоль моего позвоночника словно встает дыбом шерсть, я явственно чувствую это ощущение. Кусаю ее шею… плечо…

– Нет… нет… – задыхается она.

– Моя…

Эта самка – моя! Моя часть. Моё продолжение. Моя собственность. Моя волшебная…

Мне хочется ее съесть!

Я больше не могу сопротивляться себе. Я хочу ее запах, вкус, теплоту…

– Моя… – рычу, ныряя руками ей под юбку и сжимая бедро высоко под ней. – Не отдам никому… НИКОГДА. Слышишь?

И теперь она вскрикивает, неуверенно пытаясь перехватить мои руки.

И я взрываюсь еще сильнее от ее уязвимости и беспомощности!

– Нет! – рявкаю, кусая ее губы. – Это всё моё… Я беру своё! Не смей!

Рывком расстегиваю ширинку и врезаюсь в нее. Перехватывая ее крик своим ртом. Нас трясет от ощущений.

Мне, бл*ть, хочется поорать от того, как это хорошо!

И, не выпуская ни одного ее вскрика, я врезаюсь в нее, в горячую… влажную… Еще… еще… еще…

Мне больно… ее коготки вспарывают мою кожу на загривке… и от этого мне еще острее… я теряю себя совсем, растворяясь в резких движениях бедрами и ее вскриках.

Её дыхание рваное… и густо намешано со стонами… Она больше не вырывается… Дрожит, хватается за мои плечи… Выгибается с тихим, долгим вскриком. И я кончаю с ней вместе. Скользя открытым ртом по ее шее и стараясь не сомкнуть зубы от яркой оглушающей вспышки. И не загрызть ее по-настоящему…

Останавливаюсь. Мы громко, часто дышим. Я нахожу ее губы. Они смыкаются. Меня опять начинает трясти от невыносимого чувства в груди, слабым подобием которого меня накрыло тогда, в спортзале, когда она попросила не ласкать ее больше.

– Нет… – качаю я головой. – Не смей… Отвечай мне… Не делай со мной так…

Голос не слушается.

– Пожалуйста… – шепчу я, прячась лицом ей в шею.

И её пальцы становятся ласковыми, двигаясь по моим волосам, мои плечи передергивает от удовольствия. Нежно прикасаюсь к ее губам. Медленно целую.

Отвечает…

Она отвечает мне! Не могу сдержать стон удовольствия. Или облегчения. Не могу разобраться в своих ощущениях, я опустошен.

Чёрт… Я не слишком нажестил? – начинают включаться мои мозги.

– Я не сделал тебе больно?

И мне опять прилетает по лицу!

Да что ж такое…

Перехватываю ее руку, целую пальцы.

– Так было нужно тебе… И мне… Сколько бы я твою истерику успокаивал?…

Застывает.

Ну, бл*ть, такая я сволочь со своим дефектным нутром! Всё время вылазит!

Пытаясь хоть как-то загладить впечатление от своей неудобоваримой натуры, прижимаясь опять лицом к ее шее, я пытаюсь просто передать всю нежность, которую испытываю к ней.

И через несколько секунд она размораживается.

Переворачиваю ее к себе на грудь.

– Как ты сделала это?… Как?…

– В аптечке… – сипло шепчет она, голос всё еще срывается, лаская мою расшатанную всей этой жесткой ситуацией психику. – Там были сосудосуживающие капли… С фенилэфрином… Я вылила ему в спиртное… Спиртное агглютинирует эритроциты… это тромбы… Фенилэфрин сузил сосуды… и… оставалось только резко поднять его давление… с его-то сосудами… Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне… И…

– Да уж… ты чуть у меня инсульт не вызвала! А мои сосуды в полном порядке. У него же инсульт?

– Да.

– Софья… – не отдышавшись еще полностью, я хрипло смеюсь. – Ты – умница… Ты моя умница! Моя гениальная феечка!

Мне хочется трахнуть ее еще раз. Теперь – по-другому. Медленно… ласково… Но бл*ть… у нас тут… беременная Королева сомнительно белого цвета в подсобке, и Черный король с инсультом! Пора вызывать скорую и как-то разруливать все это!

* * *

Я не знаю, кто именно играет на стороне нашего Черного короля, но у них Петька и Кит. Если только это не блеф. А это не блеф. Иначе мои уже давно отзвонились бы мне. А входящих на моем телефоне нет. Только четыре от Эллы. Но это потом.

– Рая, бегом собираешь все бабки, нужные документы, драгоценности и минимум вещей. Сейчас мы тебя отсюда вывезем.

– Зачем? Софья говорит, шансов прийти в себя у него, практически, нет.

– Раиса, он за тебя заплатил уже людям. Они могут закончить то, что оплачено. И ты должна исчезнуть пока. Или хочешь в психушке отдохнуть, вспомнить молодость с веселой химией?

Да, он быстро слезла, а Наталья не смогла.

Убегает.

– Десять минут у тебя! – кричу ей вслед.

Так… так… так…

Если они забрали Кита, значит их или много, или хорошо вооружены.

Как нам выйти? Как бы вышли мимо меня в такой ситуации? Элементарно!

Я вызываю скорую, пожарку, МЧС… А, да… и еще одну платную скорую, на которой поедет домой моя Фея.

Сейчас здесь будет людно, скандально. Они не сунутся.

Обняв себя руками и застыв, Софья стоит у нашего Черного короля.

– Захар…

– М?

– Если Вы хотите, чтобы у него был хотя бы малейший шанс прийти в сознание, нужно переложить его горизонтально.

Он так и лежит на лестнице головой вниз.

– Отток крови должен быть.

– Не трогай его, Софья. На*ер мне не нужно, чтобы он в него приходил. Скорая едет.

Обычная скорая, в обычную клинику! Пусть мразь гадит там под себя и ждет, пока до него дойдет очередь в обслуживании бесплатного пациента не очень расторопными санитарами.

Застегиваю рубашку. Надеваю пиджак. Оружие по карманам. Быстро пробегаю взглядом по потолку, люстрам, углам стен, бра… Глушилка, он сказал? Мог ведь и соврать. Да ладно. На видео я не стрелял и никак не косячил. Что они предъявят? Оружие в руках было, да. Так у меня разрешение. Любая запись в этом помещении сработает только против него.

Я слышу на улице сирену пожарной.

– Раиса!!

Сдергиваю в коридоре с вешалки один из плащей Раи, надеваю сверху на Софью. Мой взгляд скользит вниз по ее бедрам… я вижу на них свою сперму.

Вот ты, Волк… е*анутый!

Достаю платок.

На пару секунд прижимаю ее к стенке, прохожусь платком по гладкой коже, вытирая.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я расстегиваю ее ошейник, прячу в карман. По шее красная полоса. Глажу пальцами. Это там, наверху, я натянул этот ошейник в неадеквате.

Мне хочется целовать ее…

Резко передумываю насчет того, чтобы отправлять Софью одну.

– Остаешься здесь, – вкладываю ей в руки поводок Бакса. – Вернусь, заберу вас.

Открываю какую-то дверь, ближайшую к нам. Там кухня.

– Будьте здесь.

Присаживаюсь.

– Pass auf, Софья, – кладу ее руку ему на лоб. – Pass auf! Понял меня?

Уши стригут, поднимает верхнюю губу, оскаливая клыки.

– Хороший мальчик. Рви всех!

– Волков! Вы где?

– Мы здесь! – делаю я шаг назад. – Пойдем встречать демонстрацию.

– А кто вызвал? – накидывает легкую курточку Раиса.

В руках маленький чемоданчик.

– Я вызвал.

Запрыгивает в туфли.

– Кроссовки надевай!

Быстренько переобувается.

Открываем ворота.

Я машу МЧС, чтобы заезжали, следом скорая, у ворот еще одна. К нам идет разгневанный мужчина в пожарной форме. Отсчитываю ему молча штук десять крупных купюр.

– Мужики, полчаса тут постойте. Нам свидетели нужны, здесь человека пасут нехорошие люди с оружием, – показываю ему на две тонированные тачки. – При вас не дернутся.

Молча кивает, забирая бабки.

Джип и черный фургон. Тачка Кита пустая.

– Раиса. Пусть забирают твоего благоверного, везут в клинику. Документы им не давай, фамилию скажи чужую. Скажи, в гости зашел, упал. Сама садишься во вторую скорую, платную, даешь им денег, дуешь в аэропорт. На ближайший рейс куда угодно. Перед вылетом смску скинь, что всё «ок». Приземлишься – еще одну. Куда едешь – не пиши.

– Поняла.

– Все, беги.

– Спасибо, Волков! – обнимает меня на секунду. – Будет сын – назову Заком!

– Давай-давай…

Мне еще пацанов вытаскивать. Они сто процентов в этом фургоне.

Забираю у Раи ключи.

Если его «боевики» в фургоне с моими пацанами, значит, «мозг» должен быть в джипе. Как только взяли моих пацанов, они должны были сразу же отзвониться ему. Я бы сразу прилетел.

Делаю шаг к джипу. Но тут из-за поворота вылетает тачка подороже. И, шлифуя, паркуется рядом.

Нет. «Мозг» не в джипе! Вот он пожаловал. Долго ехал. Что, пробки? Попробуй, реши эту проблему, всемогущий!

Мои пожарники выходят из машины, курят.

Смотрю на часы. Только час прошел, как я пожал руку нашему Черному королю. Черт… А ощущение, что… И я не ошибся, несанкционированный был выход у нашего Короля. Ничего об этом его куратор не знал. И сейчас не понимает, что происходит. План, видимо, был совсем другой. Стучу в окно. Стекло опускается.

– Добрый вечер, коллега. Поговорим?

Выходит. В светлом плаще, пожилой, худощавый, орлиный нос. А ведь я знаю его…

– Добрый вечер, Захар, – протягивает руку.

Пожимаю.

– Добрый вечер… Если не ошибаюсь, господин Фейнбаум?

Бывший мент, «полкан», если мне не изменяет память. Потом присел лет на семь по служебному делу. Вышел и, видимо, начал продавать активно свои связи и знание системы. Очень логично.

Я никак не касался его дела. Я тогда только пришел в прокуратуру. Но оно было на слуху! Показательная порка служебного состава.

– Не ошибаетесь. Аарон Давидович.

Он смотрит на окна Раиного дома, облокачиваясь на машину.

– Рассказывайте, Захар…

Достаю сигарету, закуриваю.

– Да собственно, нечего. Отпускайте моих пацанов, езжайте по домам. Офсайд! Моего пациента и Вашего клиента больше нет.

– Мертв?!

– Можно сказать и так. Мозг мёртв. Но, к счастью, это не моя заслуга. Промысел провидения. Обширный повторный инсульт. Он теперь овощ. Отпускай моих пацанов.

– Ну, не знаю… – вытаскивает он сигареты. – Точно не твоя заслуга?

– А что? Развяжешь войну из-за тухнущего овоща? Зачем? Не понимаю. При нашей профессии надо быть рациональнее.

– Репутация, Захар.

– Он нарушил ваш договор. При мирном знакомстве начал размахивать пистолетом, угрожать, шантажировать. Пьяный был в дрова. О Вас много рассказывал… Вот… перенервничал и схватил удар. Со здоровьем было у него плохо. Разве ты разрешал ему такие экшены?

– Нет. Не разрешал.

– Ну, так чего же проще? Расторгни договор с этим овощем. Пожмем друг другу руки и пойдем с миром работать, как мудрые люди.

– Хитрый ты, Волк.

– Не одному себе жизнь облегчаю, Аарон Давидович. Ты же не знаешь, какие тузы в моих рукавах. Может, меня кто-нибудь власть имущий из прокуратуры прикрывает.

– Так поссорился ты с власть имущим..

– Так… а может, я уже помирился…

И мой фарт опять выстреливает фейерверком.

Звонок от тестя!

Я показываю ему экран. Там фотка. Имя, отчество.

– Извини… минуту с шефом поговорю…

Отхожу метров на пять.

– Да?

– Привет, Захар.

– Здравствуйте.

– Я обещал поговорить с тобой о будущем Тимофея.

– Обещали.

– Подъезжай… на следующей неделе. Как время будет.

– Хорошо.

Скидываю вызов.

Возвращаюсь.

– Ну, так что?

– Ты же ни в чем не обманываешь меня сейчас?

– Зачем? Ты же проверишь.

– Ладно, Волк. Пусть пока живет твоя стая. Может, когда и пригодишься.

Поворачивается к фургону. Пренебрежительно машет им рукой.

Дверь отъезжает, и черное нутро выплевывает немного помятых Кита и Петьку.

Нормально…

* * *

Забираю Бакса с Софьей. Кратко пересказываю ребятам произошедшее, упуская момент с трусиками и наш с Софьей секс. Но на этом месте истории она закрывает глаза, щеки краснеют.

Чуть заметно веду ладонью по ее спине.

Спокойно…

Мы с ней садимся в машину и остаемся одни. Не хочу везти ее домой. К себе хочу. Она сейчас не откажет мне, я чувствую.

Опускает сиденье ниже и закрывает глаза.

Мы едем молча. Тачка Кита следует за нами.

Мой взгляд периодически скользит по обнаженным бедрам. Я стараюсь не увлекаться. Горячие вспышки возбуждения мешают сосредоточиться на вождении.

Я вспоминаю сперму на ее коже.

Ты – сволочь, Волк! Разве так можно?

Ты же обещал себе! Что никогда больше! Никаких «боевых» выстрелов! Нет, ну я понимаю… не до резинки было, так уж вышло! Но не кончать в нее ты же мог?

Не мог я… не соображал ничего вообще… неожиданно накрыло! Ни одной мысли даже не возникло у меня там про это.

Умные люди, вон, себе вазектомию делают.

Но от мысли, что я стану бесплодным, почему-то становится тошно и тоскливо. На*уй я ей такой буду нужен?.. Ну… в будущем… если вдруг я захочу этого будущего. Да и в принципе! Какой я после этого буду Волк?

Ладно… не первый такой косяк в твоей жизни. С Натальей все время косячили.

Как там они называются?

Торможу у аптеки. Машу Киту, чтобы ехали дальше, к офису.

Покупаю экстренную контрацепцию. Пара таблеток.

Возвращаюсь в машину.

– Софья… – протягиваю ей коробочку. – Я накосячил. Нужно выпить.

Смотрит на мою руку, словно я держу что-то омерзительное.

– Это просто экстренная контрацепция.

– Я знаю, что это такое.

– И в чем проблема?

– Не буду я это пить.

– Софья… Я не готов на твою беременность.

– Думать об этом надо было раньше.

– Справедливо. Но ты ведь тоже не готова.

– Со мной не случится ничего, что мне не предназначено пережить.

– Вот пусть и не случится. Выпей. Не упрямься.

– А Вы знаете, если выпить эти таблетки во второй фазе цикла, сразу после овуляции, то с большой долей вероятности зачатие все равно случится. Ребенок будет развиваться. А вот плацента – нет. И женщина выкинет его. Живого, месяца в четыре.

– Бл*ть! – морщусь я.

И вспоминаю, что у Натальи было несколько странных, спонтанных кровотечений. Что это, бл*ть, было?!

Она ела эти колеса, как конфеты! А ты даже не удосужился пробить по них всё!

Я доверял ей…

– Вы не знали?

– Нет. У тебя вторая фаза цикла?

Кивает, закрывая глаза.

Бью по газам, ругая себя, на чем свет стоит.

Тебе, бл*ть, тридцать шесть, Волков, тридцать шесть! Ты умный, выдержанный мужик! Как это произошло?! Как?!?

Ладно… Чего уж теперь! В этом случае хоть сто процентов будешь знать, что точно твой.

– Софья?

– М.

– Извини.

Молчит.

За что извиняешься, Волк?

За то, что создал ей такую ситуацию. За то, что потом предложил ей такое ее решение.

А она знает?

– Софья… – слова почему-то не отыскиваются.

Как-то все это гадко! Нельзя так. Не хочу с ней так. Она точно стоит совсем других слов и эмоций. Нужно объясниться.

Паркуюсь возле Кита.

Поворачиваюсь к ней.

– Софья…

Дверь с ее стороны открывается.

Неожиданно! Элла!

– Эм… Софья, кажется? Прогуляйся, мы с Волком поговорим.

У меня пропадает дар речи.

Софья отворачивается от меня и послушно выскальзывает наружу. Я не решаюсь перехватить ее за руку и тут же начинаю об этом сожалеть.

Это косяк!

Элла садится на ее место.

– Я весь вечер тебе звоню! – ее трясет, голос дрожит. – Ты трубку не берешь!

– Ты чего здесь делаешь?

Я вижу, как Софья медленно и растерянно подходит к Киту, вышедшему из тачки. Он что-то спрашивает у нее.

– Ты что здесь делаешь?!

– Волк… мне страшно… – Элла протягивает мне бумаги.

– Что это?

– Это скрининг. Мой.

Растерянно просматриваю бумаги. Цифры… термины…

– Элла… я не понимаю, что здесь.

Ищу диагноз.

– У меня какая-то опухоль, – начинает плакать она. – Большая. Мне нужно делать еще анализы… Я боюсь!

– Спокойно… – мне становится душно.

А что спокойно-то?! Эту проблему мне не решить!

– Волк… мне очень страшно, очень!

Прижимается лбом к моему плечу. Я обнимаю ее.

– Всё будет хорошо.

– Откуда тебе знать?! Это так страшно… мне надо ехать туда… а я боюсь…

– Сейчас?

– Утром. Я с ума сойду до утра! Не бросай меня сегодня одну, пожалуйста.

– Конечно…

Софья с Китом смотрят на нас. Он притягивает ее за плечи к себе.

Он обнимает мою застывшую девочку хентай.

Набираю ему.

«Отвези Софью домой».

Бл*ть!!!

Глава 7. Психологическое давление

– Волчара, у тебя что-то происходит?

– Работа у меня нервная происходит, – пальцы выстукивают какой-то ритм по рулю.

Пробки эти еще…

– Такая нервная, что не стоит?

Вздыхаю, закатывая глаза.

– Всё стоит, не волнуйся.

– Ты забил на меня в последнее время. И вчера какой-то замороженный.

– Давай сначала твои проблемы решим, а потом о моих поговорим. Мы не опаздываем?

– Нет. Полтора часа еще.

– Ты чего такой? Не рычишь даже.

– У Тимохи день рождения сегодня.

– Мм…

И Софья…

Открываю мессенджер, перечитываю.

Волк: Доброй ночи. Я должен всё объяснить?

Фея: Наверное. Но не мне.

Волк: Я был вынужден сделать так, как сделал. Если хочешь, я объясню.

Фея: Нет. Не хочу. Можно мне немного поспать?

Волк: Спи…

Коряво как всё вышло!

И где твоё коронное «красиво», Волк? Лажаешь…

Ладно, по телефону не буду. Увидимся – поговорим.

Убираю телефон, оглядываюсь.

Всё, встали капитально. Прямо возле родной прокуратуры.

Смотрю на окна четвертого этажа. Угловые когда-то были мои… Вспоминается почему-то мое отражение в зеркале, в синей форме. Молодой был… Ковры в коридорах красные… и стук каблуков… приглушенный звук до сих пор помню… А рядом… жалюзи… там тесть. И сейчас, наверняка, уже там. Трудоголик. Этого у него не отнять.

Зависаю на его окнах.

Опять достаю телефон.

Позвонить?

Тимоха же, наверняка, сегодня с ним. Хоть минуту поговорить, поздравить. Он же ждет! В идеале – подарок передать.

Набираю. Может и повезет в связи с его изменившимся настроением.

– Здравствуй, Захар.

– Здравствуйте, Константин Сергеевич. А Тимоха с Вами?

– Со мной.

– Можно его поздравить?

– Помнишь, да?.. – вздыхает он.

– Он просто ждёт… Вы же знаете.

В прошлом году поздравить не получилось. Тесть был в отъезде, теща трубку не взяла. А Наталья… А Наталья не дала трубку сыну. Мстит мне. Ненавидит. За что? Не знаю. Наверное, за то, что не вывез.

– Ты знаешь, Захар… Если хочешь, я тебе его дам, до вечера. Погуляете, пообщаетесь. Но вечером чтобы без всяких фокусов – сам привезешь. Без напоминаний.

– Конечно.

Да неужели!?

– Наталье не говори.

– Как скажете.

– Заезжай ко мне на работу, я тебе пропуск выпишу. Забирай. А то у меня дел невпроворот, сидит, скучает мальчишка.

– Через десять минут буду.

Скидываю вызов. До вечера!

– Элла, ты посиди немного. Я за Тимохой…

– В смысле?

– Мне забрать его надо. Теперь тесть не против, чтобы мы с ним общались.

– Волк… ну он же не твой…

– Он всё равно мой. Я не могу ему объяснить, что я ему не отец.

– Подожди, – застывает она. – Он что, с нами поедет?!

– Он поедет со мной.

– А попозже его нельзя забрать? – закусывает губу.

В моей голове начинает звенеть.

– Посиди, я сказал.

Перед входом выкуриваю сигарету.

Давно я тут не был. Открываю массивную дверь.

Пропуск заказан. Ковры в коридорах все такие же красные.

– О… Волков! Ты как здесь?!

– Волчара, здорово!

– Какими судьбами?!

Здороваюсь за руки с бывшими коллегами. Они все знают, как было. У нас с ними нет никаких счетов друг с другом. Но и дружбы особенно не сложилось. Так, приятельские отношения. Иногда даже помогают по мелочам.

Секретарь тестя ведет по коридору Тимоху мне навстречу. Тот вырывает руку и несется, подхватываю его, подкидываю.

– Привет, именинник!

– Пап! А тебя опять отпустили?

– Теперь уж насовсем.

– И ты больше не умрешь?

– Пока не планирую.

– А ты меня в парк сводишь?

– Обязательно! Только мы сейчас одну даму в больницу свозим. Потерпишь?

– Сонечку? Она что, заболела?

– Нет, не Сонечку, – вздыхаю я.

– А какую даму?..

Тимоха на заднем, сидит в обнимку с Баксом.

– Бакс, фу, я сказал! – с ног до головы уже облизал. – Сиди спокойно. Плохой мальчик!

Протягиваю сыну влажные салфетки.

– Не позволяй ему себя облизывать.

Элла нервно стучит по панели коготками.

– Пап, я пить хочу.

Протягиваю ему боржоми.

– Фу… она соленая, пап… я хочу воды.

– Сейчас где-нибудь притормозим, куплю.

Десять минут назад мы искали туалет, а двадцать минут назад что-нибудь перекусить, а полчаса назад – где выгулять Бакса. И Элла закатывает глаза, психуя и раздраженно поглядывая на меня.

– Волк, у меня скоро приём. Мы когда-нибудь доедем? Или сейчас по второму кругу будет: поесть, пописать, попить?

– Окей, Элла!

Хорошо… ладно!

Сворачиваю в сторону Софьи.

– Тима, я тебя сейчас завезу к Сонечке…

– К Сонечке? – с претензией разворачивается на меня Элла. – Сонечке?! Ты уже своих шлюх…

– Бл*ть, угомонись!! – взрывает меня.

Тимоха застывает, прячась лицом в шею Бакса.

Мы молча едем, раздраженно переглядываясь с Эллой.

Торможу, забираю Бакса и Тимоху. Поднимаемся. Звоню в дверь. Надо было, конечно, предупредить. Но Элла так выбесила меня!..

Открывает.

– Захар… – не удивленно, как в прошлый раз, скорее, как-то болезненно равнодушно.

Опускает глаза на Тимоху, и выражение ее лица меняется на более приветливое.

– Привет, Тим!

– Сонечка, – берет он ее за руку. – А папа сказал, что я у тебя побуду.

– Софья… можно я их у тебя оставлю. На час.

– Конечно… – она открывает дверь шире, пропуская Тимоху и забирая из моих рук поводок Бакса.

– Спасибо.

Пытаюсь поймать ее руку. Мне хочется просто прикоснуться. Взгляд ее поймать. Да много чего хочется…

– Не надо! – отдергивает пальцы от моих. – Не трогайте.

Глаз не поднимает.

– Я приеду скоро.

– Можете не торопиться.

Захлопывает дверь.

* * *

Элла выходит из кабинета. Молча забираю у нее из рук стопку документов и захожу туда без нее.

– Здравствуйте!

– А Вы у нас кто? – пожилая строгая женщина в очках.

– А я муж Эллы Фаридовой. Только что у Вас была.

Протягиваю ей документы.

– Объясните, пожалуйста, про ее диагноз.

– Я же ей всё объяснила.

– Она… Немного испугана и ничего не соображает сейчас. Попросила, чтобы я выяснил все детали. Объясните?

– Да? А мне не показалось… – не отрывая взгляд от бумаг. – Садитесь.

Присаживаюсь.

– Ничем порадовать Вас не могу.

– Это онкология?

– Нет.

Слава Богу… – выдыхаю я, закрывая глаза.

– А что?

– Опухоль доброкачественная, но размеры такие, что придется удалять вместе с маткой, к тому же спайки…

– В смысле, вместе с маткой?..

– А осмотр у гинеколога нужно проходить вовремя! Год назад, может быть, спасли матку. Теперь – нет. Детей у вас не будет. С ней, по крайней мере, – смотрит она на меня из-под очков.

– Насколько это опасно?

– Каждая операция опасна. Наркоз… Но ничего сверх этого.

– И всё?

– Да. Удалим. Посадим на гормоны. Все будет хорошо. Кроме того, что… ну, Вы понимаете. Матка не жизненно важный орган.

– Понимаю. Спасибо.

Забираю документы, выхожу.

Молча едем обратно.

– Чего молчишь, Волков?

– Что-то должен сказать?

– Ну… не знаю… отреагируй как-нибудь!

– Все будет хорошо. Я оплачу тебе хорошую клинику. Самые лучшие препараты. Что я могу еще сделать? Потом отправлю в хороший санаторий.

– И всё?.. Мне, вообще-то, сейчас сказали, что у меня никогда детей не будет.

– И что мне – порыдать? Ты не любишь детей, Элла. И не планировала, насколько я помню. Да ты час не можешь выдержать ребенка в машине!

– Так это чужой…

– Это МОЙ!!

– Ой, всё, ладно! – отмахивается она.

Опять едем в тишине.

– Волк… но ты ведь тоже не хотел больше.

– При чем тут я?

– В смысле?!

Торможу у уличной террасы ресторана.

– Пойдем. Поговорим, кофе попьем.

Элла, прищурившись, смотрит на меня, делая глоток кофе.

– Элла, – слизываю с губ пену от капучино. – Можно задать тебе абстрактный вопрос?

– Давай.

– Представь, что ты встречаешься с мужчиной. И все у вас, вроде бы, неплохо… Но, допустим, у него возникают некоторые обстоятельства, в связи с которыми он вынужден разорвать с тобой отношения.

– Абстрактный? – скептически поднимает бровь.

– Абсолютно.

– Окей. Дальше.

– Что бы такое он мог тебе подарить, чтобы… не слишком портить тебе настроение предстоящим разрывом?

– Только попробуй.

– Что? – делаю глоток кофе.

– Только попробуй мне сказать, что у тебя другая телка.

Закатываю глаза.

– Вопрос был абстрактный! Ответь.

– Смотря, что за мужчина…

– Нормальный мужчина. Тебя устраивает.

– Остров, бл*ть, Волк! В океане! Что за вопросы?

– Отвечай.

– Не хочу.

– Ладно… У меня дела сейчас. Я тебя тут оставлю, – кладу деньги на стол. – Потом позвоню.

Торможу у цветочного бутика на повороте к Софьиному дому.

Я повторяюсь?

Не думаю, что она будет рада каким-то другим подаркам.

Честно говоря, не уверен, что будет рада и цветам.

Покупаю большой сборный букет, стилизованный под полевые цветы.

Мне понравился запах.

Торможу у подъезда. Слышу знакомый лай.

Софья рядом с детской площадкой пытается удержать двумя руками натянувшего поводок Бакса.

Выхожу.

– Сидеть!

Тыкает довольной мордой под коленку. Сначала мне. Потом тихо взвизгнувшей от неожиданности Софье.

Она молча отдает мне поводок, недовольно глядя на цветы.

Подбегает Тимоха.

Берёт меня за руку.

– Это тебе… – протягиваю букет.

– Оставьте себе, Захар.

Треплет по голове Тимку.

– Пока…

– Пока, Сонечка!

Отворачивается.

Мои руки заняты: поводок, букет и Тимохина ладошка. Я растерянно смотрю на ее удаляющуюся спину.

– Софья!

Поворачивается.

– Что?

Что, Волк?

– Возьми букет…

– Не хочу.

– Почему?

– Вам он идет больше. Вы с ним на одну очень грациозную птицу похожи, – ее глаза гневно прищуриваются.

– И какую же? – начинаю злиться.

Ну, что за человек, даже объясниться не дает!

– На лебедя.

– И чем же?

– Звукосочетанием!

Отворачивается и уходит, гордо дернув плечами.

А в моей голове медленно перебираются звуки.

Лебе… б*я… бл*дь?! Я?! Чо?!

* * *

Торопливо поднимаюсь по ступенькам. На полчаса задержался. Нехорошо.

– В кабинете, – пожимает мне Влад руку.

– Баксу налей воды. Пожалуйста.

Захожу в кабинет.

– Здравствуйте, Захар Волков.

Пожимаем руки.

Молодой мужчина, моего возраста примерно. Дорогой костюм. Рука неловко дергается в попытке поправить очки, которых нет. Но, судя по постоянному подслеповатому прищуру, должны быть.

– Евгений…

С одной стороны малиновый отек на лице. Хорошо ему зарядили… Раза три-четыре точно.

– Я Вас слушаю.

– Часа три назад, – пытается взглянуть на наручные часы, которых тоже нет. – Какие-то отморозки-скинхеды…

Да, внешность у него… либо мать, либо отец с Кавказа, но он, судя по речи, полностью уже обрусевший.

– Избили. Забрали кошелек, часы, телефон. Вы можете все это мне вернуть?

– Почему не полиция?

– Нет. Я не буду к ним обращаться.

– Почему? Вы должны мне рассказать все детали.

– Я помощник депутата, и мне не хотелось бы фигурировать ни на каких судах. И полиция будет тянуть, а мне нужно очень быстро. Как можно быстрее.

– Мм. Мои услуги будут стоит двадцать тысяч.

– Я согласен! – даже не успеваю закончить фразу.

Так…

– Я не могу обещать Вам вернуть деньги, которые были в кошельке.

– Да черт с ними.

Мхм…

– Где это произошло?

Загружаю ему карту.

Пока он ищет место, думаю.

Я задержался на полчаса. Сюда ты ехал тоже минимум полчаса. А еще тебе было нужно найти меня – созреть до этой идеи… погуглить… сообразить… Быстро же ты меня нашел! Экстренно.

Что, часы так тебе дороги?

– Сколько стоят Ваши часы?

– Да… не помню. Тысяч двести… вот здесь это было. Прямо в этих дворах!

Не часы… Дешевле купить новые, чем оплатить мои услуги.

Да и бабки не вернуть…

– А что было в Вашем телефоне? Мы же его возвращаем в первую очередь?

Замирает.

– Да. Но я не хотел бы… Там кое-что важное.

Протягиваю ему договор.

– Вы должны мне рассказать, что в телефоне. Иначе я не возьмусь.

– Почему? Какая разница?!

– А вдруг у Вас там детская порнография. А я, знаете ли, большой противник детской порнографии… не смогу соблюсти договор. Посажу.

Отрицательно крутит головой.

– Нет.

Киваю ему, стимулирующе крутя рукой.

– Что там?

– Не детская.

– Хорошо. Дальше.

– Не детская! Этого не достаточно?

– Нет.

– Хоум видео там.

– С кем?

Закрывает глаза.

– Отнеситесь ко мне как к доктору. Если хотите, чтобы я достал Ваш телефон быстро… Кто на видео?

– Я и мой… парень.

– Оу…

Перевариваю.

– Помощник депутата?

– Пресс-секретарь и второй человек в команде. Если они начнут шантажировать… если это как-то выплывет… Помогите.

– Не буду Вам читать лекции об информационной безопасности, – закатываю я глаза.

Кто ж такое в телефонах хранит?!

– Телефон просто запаролен? Или как-то серьезно защищен?

– Просто запаролен.

– Три часа назад?

– Мхм.

– Подписывайте, переводите деньги. Сделаю все, что смогу, чтобы эта запись не всплыла.

– Спасибо!! – с облегчением выдыхает он.

– Рано.

* * *

Телефон соскальзывает с плеча, поправляю, продолжая искать все частные вэб-ки. Не зарегистрировано ни одной. Так не бывает… три девятиэтажки… Должна быть хоть одна камера…

– Кит! – наконец-то он берет трубку. – Скрути номера с нашего фургона, поставь транзиты. От ангара ключи возьми, там сегодня у нас будут гости. И сюда. Пулей!

– Остальных звать? – заглядывает Ментал.

– Нет, не успеваем. Но ты собирайся, с нами поедешь. Надеюсь, решим до вечера вопрос.

Набираю Коркина. Кратко объясняю ситуацию.

– Бери такси, езжай по этому адресу. Оденься распи*дяем. Найди там местную шпану, дай им немножко денег. Пусть тебе выложат все про местных «скинов», как зовут, где живут… Может, кто сегодняшний беспредел видел. Короче, всё по отработанной схеме.

– Понял, еду!

– Ментал, шокер бери. Пошли.

Убираю травмат за пояс, забираю из сейфа еще один ствол для Кита. Закидываю в карман несколько шприцов. Синий… красный… ну, пусть еще будет желтый!

Запрыгиваем в фургон.

– Маски, – кидает нам пакет Кит.

– Пока не надо.

Три девятиэтажки стоят буквой «П». Я смотрю по окнам в поисках камер. Парковка внутри стихийная, и они обязаны быть!

Первая! Вторая… Третья…

– Все, я пошел.

К нужному подъезду идет женщина с сумками.

– Здравствуйте, следователь Иванов, – привычно взмахиваю корочками. – Мне нужно попасть внутрь. Откроете?

– Здравствуйте… – подносит магнитный ключ к замку. – А к кому Вы?

– Свидетелей ищем. Мужчину здесь четыре часа назад ограбили.

– Ааа…

– Не видели?

– Нет.

Захожу вместе с ней, стучусь в квартиру на первом этаже. Не открывают.

Следующий подъезд.

Открывает пацанчик.

– Где родители?

– А их нет!

– А ты чего незнакомым дядькам открываешь? – наезжаю я на него.

– Так Вы же полиция… – растерянно.

– Когда один дома, не открываешь даже полиции, понял?

– Понял.

– Вэбка на окошке рабочая у тебя?

– Рабочая. Это папина. Он машину ставит…

– Ясно. Звони отцу!

Десять минут объяснений по телефону с его отцом, и у меня появляется доступ к вэбке.

Ухожу в фургон, загружаю со своего ноута. Проматываю запись…

– Вот они!

Просматриваем запись.

Три лысых «бойца». Все, как рассказывал клиент. Попинали… забрали все ценное… В капюшонах, на лицах банданы. Максимум – мелькают глаза.

Набираю Коркина.

– Петька, бери самого адекватного пацанчика и давай к фургону. У нас есть видео. Покажем, может, узнает.

Через десять минут появляется с девчонкой. Лет двенадцати. Она смело садится в фургон.

Мне хочется дать ей ремня. А родителям срок за…

Но я просто вздыхаю.

– Привет. Как тебя зовут?

– Нина.

– Нина, посмотри… – показываю ей видео. – Знаешь их?

– Вот этого точно знаю. Это Гоблин. Он живет в соседнем доме. А тусуются они в гаражах, – показывает в окно, по направлению к ж/д дороге.

– Поехали, покажешь точнее, где.

– Эй… – оглядывается она опасливо на дверь.

– Нина. Мы дяденьки из полиции. Тебе ничего не сделаем. Покажешь и отпустим. Но… больше никогда не садись в чужие тачки. И за такими «своими пацанами», – киваю я на Петьку, – никуда не ходи. Денег у них не бери. Второй раз тебе не повезет. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю…

– И про то, что говорила с нами и помогла, тоже никому не хвастайся и не говори. Узнают местные – накажут тебя. Поняла?

– Поняла.

Подъезжаем к гаражному массиву.

– Они сюда час назад шли… я видела…

– Всё, беги. Дальше мы сами.

– А мои деньги?

– Отдай ей деньги.

Выхожу, оглядываюсь, чтобы не было лишних свидетелей. Выпускаю ее. Убегает.

Куда смотрят их родители?!

Надеваем маски, перезаряжаем стволы.

На въезде объявление о предстоящем сносе гаражей.

Въезжаем внутрь. Часть гаражей завалена. Мы едем медленно, оглядываясь. Один из гаражей приоткрыт. Останавливаемся.

– Чо, пойдем? – приоткрывает дверь Кит.

– А если это не они? – смотрит на меня Ментал. – Перепугаем людей. И ментов могут вызвать…

– Кит. Ударь по клаксону. Пусть выглянут. Если наши клиенты – выходим, забираем. Я держу на прицеле, ты – вяжешь, Ментал – принимаешь, обшмонать не забудь. Мало ли…

Кит давит на клаксон. Высовывается стриженая голова.

Наши…

Выходит из гаража.

– Чо хотели, мужики?

Мы опускаем затененные зеркала и вместе с Китом наставляем на него стволы. Его глаза начинают увеличиваться. Я показываю ему «тихо».

– Руки подними…

Шокированно застывает, поднимая руки. Из гаража доносится негромкая тяжелая музыка.

Этот ростом пониже, чем тот, которого узнала девочка.

– А где Гоблин? – на всякий случай уточняю я.

Вдруг, все-таки, не наши.

Подхожу к нему ближе, мой ствол смотрит ему в живот. Кит пластиковым зажимом стягивает за спиной его запястья.

– Там… – кивает на гараж.

– Сколько вас?

– Двое.

– Лёха, ты чо там? – второй наполовину высовывается из двери, врезанной в больших воротах гаража. Пинком бью по двери, он оседает. Вытягиваю за руку наружу, пока парень бубнит что-то возмущенное, приходя в себя.

– Кит, вяжи его.

Присаживаюсь рядом со вторым.

– Ну что, борцы за чистоту нации. Вы сегодня на одного дяденьку наехали. Взяли чужое. Где вещи?

– Нету уже, – сплевывает он кровь.

– Где?

– Сказал же, сдали мы их.

– Кому?

– Не помню.

– Мм… Забирай их обоих!

* * *

Обыск пацанов и гаража ничего не дал. Поэтому… Ангар!

Ангар – воплощение всех всевозможных штампов о местах, предназначенных для содержания и пыток пленных. Это для психологического давления, конечно. Его функция такая, в первую очередь.

Нет, здесь нет ничего компрометирующего. Всего лишь бетон, смотровая яма для грузовых машин. Мобильный электрокран на цепи… Свалка старых инструментов для ремонта. Пара бензопил в углу и сверток черного полиэтилена – они остались еще от прошлого хозяина. Может, он даже здесь трупы расчленял, кто знает?

Ангар сбоев не дает. Работает отлично. Ужас наводит качественно. В фильмах используют именно такие образы, и когда я увидел его, сразу же купил, не сомневаясь. Пригождался уже ни раз.

Пара железных стульев в центре. На них наши «борцы за чистоту нации». С ужасом переглядываются. Страшно вам? А таджикам-то как страшно, когда вы со своими цепями толпой по улице идете…

– Так, пацаны, – смотрю я на часы. – Время мое стоит очень дорого. Поэтому давайте начнем экономить.

Молчат. Поворачиваюсь к Менталу. Может, ему правление балом отдать? Пусть постебётся…

– Леха… не говори им… – слышу тихий шепот за спиной. – Они же нас замочат сразу.

– Ошибаетесь, господин Гоблин! – с улыбкой поворачиваюсь обратно. – А вот если не скажете, тогда… – присаживаюсь, разглядывая его внимательнее. – Ммм… Как кулаки у тебя сбиты… Часто пользуешься?

– Чо Вам надо?

– Телефон, – улыбаюсь я. – Где?

– Мы отдали его перекупу.

– Адрес.

– Он сам подъехал.

– Номер тачки.

– Не помню.

– Номер телефона.

– Не я звонил.

– Кто?

Молчит.

– Чего молчим? Тоже не помнишь?

– Не буду я своих пацанов сдавать!

– Да-а-а?… – поднимаю бровь.

– Можешь стрелять.

Да на*ер ты мне сдался! – улыбаюсь.

Достаю из кармана шприц. Попался желтого кислотного цвета. Протягиваю Менталу.

Давай, придумай ему что-нибудь, Влад! Ты же у нас тупой, Гоблин? Сто процентов – тупой. Умный скинхед – это парадокс.

– Смотри, какой красивый, – присаживается Влад на мое место. – Это соль радия… Радия… знаешь, что такое радий?

– Нет.

– Радиоактивный металл.

Люди подсознательно очень боятся радиации, потому что почти ничего не знают про нее, кроме того, что это крайне опасно и если сразу же не смертельно, то потом очень грязно, неизлечимо и мучительно.

– Здесь очень слабый раствор, он тебя не убьет. Но ты ослепнешь. Твои сосуды начнут гнить. Тебе сначала ампутируют пальцы… потом руки… ноги… Язык и член, конечно же, сгниют даже вперед пальцев. В течение полугода примерно.

Влад снимает колпачок со шприца и с размаху втыкает ему в бедро.

Тот в ужасе вскрикивает. Шприц торчит из бедра. Дрожит.

Влад кладет палец на поршень. Пот крупными каплями катится по белому лицу пациента.

– Ладно!!

– Да, – улыбаюсь ему. – Есть такой побочный эффект у солей радия. Память восстанавливают.

– Где телефон?

– У брата моего телефон. Он программу должен скачать… хакерскую, чтобы прошить его… без потери данных…

– Ммм… а зачем вам данные?

– Мало ли… подумали, может, есть там что-нибудь… можно за это денег еще было бы снять с чурки этого.

Не такой уж ты и тупой, Гоблин. Есть одна извилина.

Достаю его телефон.

– Поищи слова, чтобы твой брат ничего не заподозрил и приехал вот по этому адресу, – набираю адрес на своем телефоне и держу экран перед его лицом. – Привез телефон. Или вы с другом получаете по инъекции солей радия, а мы едем сами искать твоего брата. К тебе домой. И у меня полный карман шприцов…

Несколько неожиданно второй пациент вдруг начинает крениться на бок и сваливается со стула. Глаза закатываются. Судороги!

Ну, пи**ец! Какой-то нестойкий скинхед!

– Ментал, что с ним?

– Не знаю. На эпилепсию похоже, – перехватывает ему голову, она стучит о бетон.

– Твой друг – эпилептик?

– Нет! Я не знаю! Вроде бы нет! – хлопает второй глазами.

– Он что-нибудь принимал сегодня? – поднимает на него глаза Влад. – Наркотики, препараты какие-нибудь?

– Я не знаю… он не нарк…

– Что будем делать?

– Фее звони…

* * *

Делаю несколько фоток Гоблина и, для внушительности, лежащего на старой куртке второго пацана. Скидываю Киту.

– Давай, пересекись с его братом.

– Эй, Гоблин? Где брат-то? Дома взламывать телефон собрался?

– Нет. У него офис недалеко, он ремонтом техники занимается.

– Короче, Кит, – снижаю я голос. – Забери телефон, его жесткий диск и остальное. Будет артачиться – покажи фотки. Скажи – не увидит брата. Всё.

– А что будет с нами? – совсем уже сдутый Гоблин следит за мной глазами.

– Будете вести себя хорошо – всё будет с вами нормально… – завязываю ему глаза.

Фея прилетела.

Я слышу, как скрипит дверь ангара. Софья сталкиваются на выходе с Китом. Он на секунду подхватывает ее за талию, она легким касанием целует его в щеку.

Это что такое сейчас было? – бросается кровь мне в лицо. – Дружба, я смотрю, развивается?

Волк… очнись! Это – потом.

– Привет, Фея… – тормозит ее Влад. – Повязку надень медицинскую.

Молча присаживается, достает из чемоданчика. Надевает.

В тонком белом платье и с этой повязкой на лице она выглядит как самый горячий медицинский фетиш. С недавних пор я сильно залип на длинные юбки.

Идет мимо меня.

– Здравствуйте… – смотрит на Гоблина, на так и торчащий из его бедра шприц.

– Что это? – подходит она ближе.

– Соль радия!

Снижаю голос и шепчу ей на ушко: – Но на самом деле витамин В12 с безобидным красителем. Своё лавандовое платье не надеваешь принципиально?

– Я здесь для того, чтобы мы обсудили моё лавандовое платье?

– Нет. Посмотри пацана.

– Что с ним?

Влад перехватывает ее, уводя ко второму.

– Был припадок. Сильный, длительный. Сейчас приходит в себя. Было похоже на эпилепсию.

– А что вы с ним делали?

– Ничего. Его никто не трогал. Максимум – стресс. Но когда упал с приступом, ударился головой.

Присаживается рядом с ним. Оттягивает веки, слушает пульс. Трогает.

– Ему надо в больницу. Как Вас зовут? – взяв руками за лицо, она покручивает его из стороны в сторону.

– Леша.

– Гипотонус… У Вас эпилепсия, Леша?

– Нет… – неуверенно, его губы трясутся.

– А инсулин у Вас нормальный?

– А что это?

– Диабет есть у Вас?

– Нет.

– Наркотики, спиртное принимали?

– Банку пива.

– У близких есть эпилепсия?

– У отца эпилепсия была.

– Ясно. Теперь у Вас тоже есть эпилепсия, Лёша. Видимо, стресс запустил.

– Как?… Я не хочу…

– Послушайте меня, Лёша… Эпилепсия психосоматически запускается, если человек живет в состоянии постоянной борьбы за свою территорию, когда ему кажется, что на него нападают… Что нужно защищаться… воевать… противостоять! Если Вы пересмотрите своё мироощущение, то препараты, которые подберут Вам врачи, будут работать хорошо, и приступов не будет. Следуйте их рекомендациям. А сейчас я поставлю Вам противосудорожное… – достает она шприц.

– Нет! – начинает истерить пацан, отползая. – Не надо мне ставить…

– Леша… – ласково. – Не нервничайте. Вам нельзя. Я ничего плохого Вам не поставлю. Я врач. Я помогу Вам. Ладно? Иначе приступ может повториться.

– Ладно…

Она ставит ему укол.

– А спортом заниматься теперь нельзя. Только плаванием. Музыку нельзя громкую слушать. Кричать нельзя. В клубы нельзя. Никакой агрессии. Вы понимаете меня?

– Мхм…

– Вот и славно. Все у Вас будет хорошо.

Встает.

– Ему надо в больницу.

– Скоро отвезем, не беспокойся. Сядь с машину, на переднее, – протягиваю ей ключи.

– Можно, я вытащу из него шприц? – смотрит она на бедро Гоблина.

– Можно…

* * *

– Держите.

Отдаю ему телефон, часы, портмоне.

– Налички нет, но зато документы и кредитки все на месте.

– Спасибо Вам огромное!

Включает телефон.

– Здесь… другой пароль.

– Да, графический, – рисую ему фигуру. – Они сложнее взламываются. И я поставил вам защиту. При попытке хакнуть телефон все видео и фотографии удалятся.

– Спасибо… А… у них не могло остаться видео?

– Не волнуйтесь. Когда мы его забрали, он не был еще взломан. Но на всякий случай мы забрали у них еще и винчестер. Это я уже сейчас вскрыл.

– Зачем?..

– Должен был убедиться, что Вы мне не соврали. Мало ли… Но не переживайте, я не любитель подобного видео и увлекаться не стал. Можно сказать, что никто его не смотрел, даже я.

Выдыхает. Я вижу, что его еще что-то тревожит. Он смотрит на меня с опаской.

– Себе не скачивал, шантажировать Вас не буду. Будьте спокойны. Все согласно договору. Конфиденциально. Я дорожу репутацией. Обращайтесь, если вдруг понадобится еще какая-нибудь помощь.

– Обязательно! Огромное Вам спасибо. Если что, обращайтесь тоже. Чем смогу – помогу. Протягивает визитку.

А вот это хорошее предложение.

– Обязательно… – мы пожимаем друг другу руки.

На счету плюс двадцать штук… восемь часов работы. Нормально!

В отпуск, что ли, всех отпустить? Софью похитить… Поговорить, наконец, нормально. Уехать куда-нибудь вместе.

Кстати!

Выхожу. Гостиная пустая. Открываю дверь в спортзал. На матах тусовка…

С кружками чая в руках, улыбаясь, что-то обсуждают. Кит нахально завалился головой рядом с бедрами Софьи. Ее рука лежит на его лбу, сверху его рука. Я застываю.

Открываю рот, чтобы что-нибудь сказать, и не нахожу, что. Глаза Кита закрыты, остальные переводят взгляд на меня.

Мои плечи каменеют.

– Кит, пойдем поспарингуемся.

– Сейчас? – открывает глаза.

– Да.

– Ну, давай! – поднимается рывком.

Софья, Ментал и Петька, продолжая болтать о чем-то, оставляют нас в спортзале одних.

Мы молча надеваем беспалые перчатки.

Скидываем обувь и верх, оставаясь в одних брюках.

Касаемся друг друга кулаками, обозначая начало боя.

– Вполсилы, – ведет плечами Кит. – Вполскорости.

Во мне столько тестостерона, что обязательно нужно куда-нибудь слить. Не получится вполскорости!

И я пробиваю ему двоечку.

Первый удар пропускает, от второго уворачивается, успевая зарядить мне в плечо. Рука на несколько секунд немеет. Встряхиваю.

– Как Софью до дома довез? Тогда…

Ухмыляется.

– Отлично… По-дружески посидели…

Удар, я отпрыгиваю, и перчатка взбивает воздух.

– Посидели? Или полежали? Как сейчас.

– О! А я думаю… А что такое? Ты просил без касаний, я не касаюсь.

Теперь – мой удар, и отпрыгивает он.

– Так что там, Кит?

– Все, как сказал «папа»!..

Хук! Но я успеваю уйти корпусом назад. Кулак проносится в миллиметре от лица. Меня обдает порывом воздуха.

Нихе*а себе – вполсилы!

– …Никаких телесных утешений.

– Да? Мне, наверное, показалось.

– Однозначно! – попадаю ему в челюсть, но вскользь.

Встряхивается, оскаливаясь на меня.

– Чего ты ее тискаешь, Кит? Я ж тебе сказал… – продолжаем мы наш танец.

– Хе**во ей было. Трясло. Обнял девчонку. Чего такого? Ты же понимаешь, что ломаешь ее… кусаешь еще все время…

– Она пожаловалась?

– Я не слепой!

Обмениваемся парой ударов в корпус. Дыхание сбивается. Кожу саднит.

– Не кусаю. Покусываю. Она волчица. Очень молодая еще волчица. Как я еще научу ее кусать в ответ? Пусть учится защищаться.

– И как? Учится?

– Растут зубки…

– Надеюсь, откусит тебе чего-нибудь… – неожиданный с левой.

Блок. Меня откидывает.

– Главное, чтобы не тебе! – отвечаю тоже с левой.

Блок.

– Чо?! – оскаливается он.

Двоечка… в ребра… отскакиваю, откашливаясь.

– Не твоя забота, Кит, говорю.

– Отпусти ее… Небольшие же бабки… Она уже отработала.

– Это мне решать… не лезь!

– И ей… если она захочет… я за нее встряну. А она захочет… если ты будешь продолжать…

– Я тебе встряну! – ловит от меня прямой в челюсть.

– Оу… – облизывает губу, глаза горят. – Выё*ывайся там, Волк… А здесь… я «папочка»!

Неожиданно и резко! С правой в челюсть, со всей дури. Бл*ть! И я слетаю с ног. Боль адская, рот заполняется кровью…

– Сука… язык прикусил… – перекатываюсь на живот, сплевываю кровь. – Ммм…

В глазах искрит.

– Черт… Ладно, извини, мой косяк.

Стягиваю перчатку, прижимаю ладонь к губам.

Присаживается рядом.

– Сильно?

– Мхм…

– Волк, ну ты скажи прямо: «запал я на Фею и как пацан дергаю ее за косы». Я тогда хотя бы пойму, что происходит.

Кидаю в него перчаткой.

Скотина. Язык распорол конкретно!

– Ай, – трет он глаз.

Мы смотрим друг другу в глаза.

– Запал?

Киваю.

– Не лезь к ней.

– Только если она скажет «нет». А она, Волк, не говорит.

Да-а-а?!

– Сейчас скажет…

* * *

Я весь залит кровью, прохожу мимо неё в ванную прямо босиком.

Она, распахнув глаза, молча наблюдает.

По пояс умываюсь прохладной водой. Полощу рот, но кровь всё не останавливается.

Кит…

Язык распух еще…

А у меня через два часа потенциальный клиент!

– Софья, ко мне зайди, – рычу я, проходя мимо нее в кабинет. – С «аптекой» своей.

От каждого слова больно. Но и когда молчу, во рту все равно пульсирует. И в груди.

– Найди в аптечке анестетик какой-нибудь… – падаю на кресло. – Лидокаин… не знаю…

– Давайте посмотрю? – делает шаг ко мне, протягивая к лицу руку.

– Нечего там смотреть! – взмахиваю я рукой, пытаясь остановить ее прикосновение, и она тут же отдергивает руки. – Рабочий орган прикусил.

– Ммм… – ищет что-то в своем чемоданчике. – Так вот, оказывается, какой у Вас – рабочий.

– Что-то ты быстро разговорный жанр освоила!

– Мне молчать? – искоса стреляет в меня взглядом. – Так Вы прикажите! У меня же нет своей воли.

Подходит со вскрытой ампулой и марлей.

– Я сам! – протягиваю руку.

Отдает. Опасливо поглядывая на меня.

Меня трясет от неё. И еще на отходняках после спарринга.

Кит, всё-таки, да?

Как интересно!

А что ж ты в свои горячие обмороки падаешь, когда я тебя трогаю? Или ты со всеми в такие обмороки падаешь?!

Смотрю на ампулу.

Ага. А сейчас меня заморозит, и я опять с ней не выясню отношения.

– У Вас руки трясутся… давайте, я?..

С раздражением выкидываю все в мусорное ведро.

Она вздрагивает, отводя взгляд.

– Ты меня на днях одной грациозной птицей обозвала, – обнимает себя руками за плечи, закрывается… – Так вот, незаслуженно. А я тебе сейчас хочу вернуть комплимент. Ты чего затроила-то, Фея?

– Что?.. – распахиваются ее глаза.

– Наивную девочку не надо сейчас из себя строить.

Я вижу, как тяжело она сглатывает и, не моргая, смотрит на меня.

– Я не понимаю.

Встаю. У меня кипит все внутри, хочется разнести что-нибудь.

– Дай мне свой телефон.

– Зачем?

– Ты русский язык перестала понимать? – протягиваю руку. – Телефон.

– Он в сумке.

– Неси.

Возвращается с телефоном. Быстро ввожу ее пароль.

Переписки… так…

– Так… Ооо! Ванечка! Ник! Ник, да? Как нежно… – меня корёжит.

Открываю.

Она выхватывает свой телефон.

– Вы не имеете никакого права, Захар!

– Да что ты?! – выхватываю обратно.

– Вы обещали, что не будете давить, как начальник.

– А я не как начальник. Я как твой мужчина сейчас твой телефон изучаю.

– Вы не мой мужчина! – выдергивает телефон.

Он летит экраном об угол стола. Треск – и рассыпается на запчасти.

Ну, отлично!

– Что ты только что сказала? – поднимаю на нее глаза.

– Вы не мой мужчина! – распрямляет спину.

– Да? А чего ж ты мне тогда, на лестнице, этого не сказала? Я тебя там как свою женщину трахал! А ты, так получается… с левым мужиком расслабилась?

Рот возмущенно приоткрывается, набирает воздуха в грудь.

– Ты сделал это… насильно!

– Да-а-а? Может, я такой уровень силы применил, что ты сопротивляться не могла?!

– Сила бывает не только физическая! – рявкает она на меня.

Руки сжимаются в кулаки.

– Это было психологическое давление!

О*уеть!

– Да, правда?! И чем я на тебя надавил? Членом? Так тебе, вроде как, понравилось, нет?

– Всё! – взмахивает она руками, зажмуриваясь.

Резко разворачивается к выходу.

Ну, уж нет!

Обгоняю, кладу руку на дверь. Замыкаю. Разворачиваюсь к ней.

Кто-то адекватный очень-очень тихо, на краю бушующего урагана, пытается докричаться до меня: Тормози, Волков!

– Что с Китом у тебя?

– Не твоё дело!

– А с Ванечкой о чем разговариваем?

Она в ярости дергает кулаками вниз, закрывая глаза.

– О чем?!

– О любви! – рявкает. – Знакомо Вам такое слово, Захар Тимофеевич?

– О любви?.. – пересыхает у меня во рту. – Любишь, значит, Ванечку своего? Тогда мне тебя просто… жалко, Фея! Любишь одного, трахаешься с другим, тискаешь третьего!

Как рыба, несколько раз открывает и закрывает рот, пытаясь что-то сказать. Вдыхает поглубже: – А мне жалко Вас! Только и знаете своё «трахаться»! – выплёвывает она.

– А Вы, барышня, про это ничего не знаете, да?

– Не знала! До этого момента меня только любили! А Вы…

– А я трахнул?

– Да!!

– Так, а если вас только «любить», – ухмыляюсь я, – вы ж не кончаете, только имитируете!

Её щёки вспыхивают еще ярче.

– Ммм! Попал, да! Не кончала ты со своим Ванечкой?

– Это не Ваше дело!!

– Не умеешь ты врать, моя драгоценная! Так что там? Изнасиловал я тебя, значит? А давай-ка, повторим эксперимент!

Подхватываю за талию и рывком разворачиваю, усаживая на стол.

В ужасе застывает.

– Давай, кричи! Сейчас твой «Ник» прибежит, поубиваем с ним друг друга здесь!

Ее рот тут же захлопывается. Грудь истерично дергается, втягивая воздух.

Медленно приближаюсь губами к ее шее. Целую.

– Ну, что ты… давай… сопротивляйся… – отстраняюсь я. – Я же не твой мужчина… чужой!

Пощечина!

С рычанием перехватываю руку, заваливаю на стол. Тихий вскрик. Задираю юбку.

– Нет-нет-нет-нет!!! – впиваюсь в губы, расстегиваю ширинку.

Смещаю в сторону ее мягкие трусики, прижимаюсь. Бедра дрожат от нетерпения. Но я не двигаюсь. Мы дышим с ней. Часто-часто…

– Давай… Говори…

– Что?…

– «Не хочу тебя, Волк!»

– Не хочу…

– «Не хочу тебя, Волк!!», «И твой член не хочу!»

– Не… – вдавливаюсь головкой.

Вскрик!

– Не хочу… не хочу!!! – яростно шепчет она, лупя меня по всему, до чего может дотянуться.

– «Твой ЧЛЕН не хочу!» Давай… – задыхаюсь я. – «Лебедь» же из твоего чистого ротика как-то выпорхнул?!

– Нет-нет-нет… не на… до…

– Не то говоришь! Плохо вырываешься, Фея! – кусаю ее шею. – Некачественно! Только дразнишь!

Врываюсь в нее!

Впиваюсь в губы, ее пальцы врезаются в меня, и я разгоняюсь. Все, как она «не любит»! По-жёденькому! Пытаясь погасить губами все ее стоны. И растворяюсь опять, полностью теряя себя! Меня бьет крупная дрожь, и уши закладывает.

Ну, какой же я тебе «чужой»? Разве с чужими бывает так?!

И она вскрикивает опять, впиваясь в мои губы. Меня накрывает удовлетворением и оглушающим оргазмом. Я медленно останавливаюсь. Выхожу из нее. Застегиваю ширинку. На полу валяется ее расколотый телефон.

Телефон…

Ухожу к окну. Пытаясь отдышаться.

Никаких на*уй тебе нежностей больше! – моя боль в груди возвращается.

Разворачиваюсь.

Она сползает по стене рядом со столом, закрыв глаза.

Слезы текут…

Отворачиваюсь опять.

В голове звенит. Начинаю приходить в себя или наоборот. Не знаю. Не понимаю.

Ты что делаешь, Волк?

Ты уже ходил этим путем… Ты уже терял башку от женщины… хочешь туда опять? Потерять себя? Начать крошить всех налево и направо? Ты же сейчас в полном аффекте, бл*ть, был! Ты хотя бы можешь логику и последовательность событий восстановить? Как она оказалась под тобой? Что ты ей говорил? Почему? КАК ты с ней говорил?

Е*анутый…

Это не твоя женщина…

Не хочет она ею быть.

Достаю из стола пачку денег, там сотка. Подхожу к дивану, там ее сумочка. Кидаю деньги в сумку.

– Премия. За фокус с трусиками. Мне вставило, спасибо! – во рту пересыхает, голова кружится. – А теперь… Уходи. Исчезни. Не хочу тебя больше видеть никогда. Потеряйся!

Ухожу опять к окну, не вижу ничего.

Слышу, как хлопает дверь.

Всё.

* * *

– В общем так, Захар. Прогноз у меня печальный. Иллюзий я не питаю. От силы полгода, может, год. Но в любой момент может, сам понимаешь… С Тимкой я поговорил, он уже большой. Всё понимает. Наталью мне не спасти. Нет у меня больше ни сил, ни возможностей в узде ее держать. Но и бросить ее тоже не могу. Дочь, всё-таки. Пока я живой – пусть Тимофей со мной будет. Я так решил. Потом… Все наследство я перепишу на Тимофея. Наталья все по ветру пустит, его нищим оставит. Ты будешь опекуном, будешь выплачивать ей определенную ренту ежемесячно. Я оставлю в приложении к завещанию пакет документов, который тебе поможет вернуть все права опеки на Тимку, а у Натальи их отнять. До моей смерти ты их не получишь. Понял?

– Понял.

– Но у меня условие. Ты должен жениться на хорошей женщине. Женишься до моей смерти, увижу, что достойная мачеха, нравится Тимофею – получишь сына. Нет – значит, не сильно и хотел. Другой человек опекуном будет. Актрис фиктивных мне не подсовывай. Узнаю, больше разговаривать не будем. Не обессудь.

Content

Рам Янка Траблшутер

Глава 1. Фея

Глава 2. Мери Поппинс для стаи

Глава 3. Бабий бунт

Глава 4. Санитар леса

Глава 5. Горько!

Глава 6. Хентай

Глава 7. Психологическое давление