Ал Коруд

Рожденные в СССР. Восхождение

Глава 1 Мода. 7 сентября 1976 года. Москва. Улица Горького

— Паша, давай тяни гирлянду сюда, — начальник отдела планирования фирмы «Мода Будущего» Надежда Ягужинская критично осматривала новый подиум для выступления моделей. Вроде все сделано по тщательно выверенным чертежам и схемам, но чего-то все равно не хватает. Точно, тон обивки явно выбивается из общего цветового ряда! Да что ты будешь делать с этими бестолковыми! Неужели так трудно тщательно выбрать нужную ткань или на худой конец с кем-нибудь посоветоваться? Женщина с недовольством обернулась и потянулась к заваленному разными вещами столу, где лежал «кирпич» радиотелефона, подарок от одного весьма продвинутого НИИ. — Срочно ко мне Наташу, я сказала срочно!

После она уставилась в большое окно, выходящее на «Витрину столицы Страны Советов». Для этого времени раздвинутая в стороны, наряду с исторической застройкой богатая и более современными зданиями улица Горького смотрелась неплохо. Правда, по сравнению с другими городами Союза. Москве в том плане было далеко до Даунтаунов американских мегаполисов или выстроенных заново столиц типа Бразилиа. Пока же весь центр столицы семидесятых еще представлял собой мешанину зданий старой купеческой Москвы, конструктивизма тридцатых и пробивающегося то тут, то там современного советского модерна.

В этом плане центр Ленинграда выглядел более цельным и интересным. Хотя если вспомнить прошлое будущее, то иностранцев в русской столице как раз интересовала именно старина. Так может стоит сохранить здесь побольше исторической застройки? Как бы передать это столичным властям? Хотя чего тут думать? Наверняка среди знакомой издательской братии найдется нужный человек. Дав передышку голове и нервам, Ягужинская заново окунулась в работу. Никто за нее подготовку к презентации осенней коллекции не сделает. И так здорово задержались!

Следующие полчаса были потрачены на поиск подходящей обивочной ткани, драпировку и проверку освещения. Обычная рабочая текучка перед важным показом. Ягужинская по старой памяти не оставляла подготовку важнейших мероприятий ни на кого из своих заместителей. Испортят, загубят обязательно! Уже проверено и не раз! Поэтому лучше сделать все самой, чем потом краснеть перед гостями.

Она давно дала себе зарок вырастить себе помощника с нуля, но обещание само собой тонуло в море ежедневной текучки. Удел любого инициативного и энергичного управленца. Иметь под собой слишком умного заместителя чревато, остальные обычно не удовлетворяют потребности. Вот и вертись, как знаешь!

— Паша, черт возьми, почему у нас лампочки внизу не мигают?

— Не знаю, все подключено.

— Ну что ты будешь делать! Телок, а не работник, — Надежда обернулась и её взгляд невольно остановился на муже. Степан все это время тихонько сидел в уголке выставочного зала, обложившись толстыми книгами. Пусть и в версии лайт, но учебу в университете никто не отменял. — Стёпушка, помоги, пожалуйста. Эти бестолочи ничего не могут!

Холмогорцев ту же поднял голову и улыбнулся. После проведенного вдали от цивилизации лета, ему нравилось находится в суете и шуме большого города. Как будто в эти месяцы именно этого остро и не хватало. Все-таки если ты городской человек, то жизнь вдали от полисов кажется тебе несколько пресной. Ему даже совершенно не мешала рабочая движуха в зале для демонстраций. Тем более что здесь постоянно слышался бесконечно милый голосок. Только расставшись на некоторое время, можно понять, как дорог тебе этот человек на самом деле.

— Включай! Работает.

— Ну славу богу! Ты мой герой! — легкий поцелуй чуть ли не перешел в страстные лобызания, но они вовремя спохватились. Не стоит ронять на публике честь одного из первых руководителей флагмана советской моды.

— Там контакты оказались перепутаны. Делов на пару минут.

— Вот как? Ох, как мне уже надоело все это совковое раздолбайство!

— Не переживай так, в наше время косячников также хватало. Добавь в общий котел джамшутов и понаехавших, получишь результат не лучше. У тебя же все еще утрясется, образуется.

Надежда потрясла головой и устало облокотилась на подиум.

— Просто подготовка к показу столько нервов выматывает.

— Ничего, ты главное освободись к двадцать пятому.

— Что у нас двадцать пятого? — потрясла головой Ягужинская, с подозрением уставившись на Степана.

— Сюпрайз! — Холмогорцев мягко взял щёки женщины в свои мозолистые от ежедневных трудов ладони. — Я тебе намекал. Поедем на Ладогу.

— Куда?

— Ты забыла? Нас Василий на съемки туда пригласил. Я как никак у него в исторических консультантах, да и в сценарии поучаствовал, когда он к нам в июле приезжал. Наверное, не было еще в истории кинематографа такого, чтобы его писали чохом целых пять профессоров! — Холмогорцев засмеялся, а потом с более серьезным видом добавил. — Шукшин с Владимир Семеновичем и Марией будут там приезд варягов из-за моря снимать. Ему как раз осень и нужна для общей суровости. Ты бы видел какая шикарная борода нынче у Высоцкого! Специально не брился, серьезный все-таки актер, не то что наши Петровы-Цыганковы. И так пришлось Скандинавию под Мурманском снимать. Визу дают, так кто же на кино нынче доллары выделит?

— Ты бы мог у своего Машерова попросить.

— Своего? — Степан чуть не поперхнулся, но тут же деловито протянулся к радиотелефону, наблюдая за тем, как расширились глаза у Надежды. Он не смог выдержать этой забавной сцены и захохотал. — Надь, ты всерьез поверила, что я вот так вот могу запросто позвонить целому секретарю Цэка? Петро, денег дай, пожалуйста. Вернись на землю! Где он, а где мы! Просто тогда свезло оказаться рядом. Да там, в общем-то, один парень помог, с Питера. Очень, скажу тебе, занятная личность. Коля Истомин.

Надежда широко улыбалась, розыгрыш удался. Затем она сдвинула брови.

— Это не тот самый, что написал «Перевернутое зеркало»?

— Здрасьте, ты мне не говорила, что читала такие повернутые на мрачности книги.

— Почему ты отказываешь женщинам в праве читать дарк-фэнтези? — характерно изогнула бровь Ягужинская. Холмогорцев пожал в ответ плечами. Они столько знакомы, а друг о друге многое не знают до сих пор.

— Извини, ты не упоминала.

— Познакомь с ним.

Степан задумался.

— Попробую пригласить его в Ладогу. Вряд ли он откажется, когда узнает кто там будет. Хотя у него столько знакомых, что он только тебе уступит в их количестве.

— Вот и договорились, — Надежда встала, а затем озабоченно оглянулась на мужа. — Стёп, а ты успеешь с зачетом?

— Думаешь, зачем дни напролет сижу с книгами?

Холмогорцев смотрел снизу-вверх на свою любимую женщину и не смог ею налюбоваться. Приталенное светлое платье, только подчеркивало её стройность и гибкость, поддерживаемые ежедневными гимнастическими упражнениями. Высокая причёска выгодно оттеняла длинную, поистине лебединую шею. Ноги в телесного цвета колготках особенно привлекали взгляд. Так и хотелось взять их в руки, начиная с лодыжек и нежно-нежно идти по ним выше и выше. Надежда лукаво улыбнулась и тихим голосом произнесла.

— Спорим, я знаю, о чем ты сейчас думаешь? Потерпи, пожалуйста, до вечера, постараюсь освободиться пораньше.

— Я тогда приготовлю на ужин мясо. Ребята с Крыма научили делать по-татарски. Заеду по пути к кооператорам. Мы сейчас богатые, можно и кутнуть!

— Заметано! Лидия Петровна, ну куда вы это тащите! Я же сказала, что сначала в пошивочную. Девочки, вы готовы к репетиционному выходу? Ну хоть вы молодцы! Строимся по порядку. Анфиса, ну что у тебя за вид? Почему у тебя лицо заплаканное? Вижу-вижу. Сколько раз я вам говорила, что все своё надо оставлять за пределами подиума. И ты так и не научилась делать мэйкап. Ну сколько раз повторять, что это нанесенная на лицо косметика. Привыкайте к международному сленгу. Да, поедем, но не все. Кто? Лучшие! Поехали!

Глава 2 Жесткий разговор. 9. 50. 13 сентября 1976 года. Москва. Кремль

— Это же додуматься надо, держать отряды своих головорезов прямо в столице державы!

Генеральный секретарь ЦК КПСС Кириленко Андрей Павлович ходил взад-вперед, то и дело бросая суровые взгляды в сторону сидящих за длинным столом военных. Разнос проходил уже почти в течение получаса в старом кабинете Брежнева. В нем пока поменяли только часть мебели, новый Генсек считал, что переустраивать личные кабинеты, это не самое главное для лидера мощнейшей державы на этапе реформирования.

Три генерала сидели, понурив головы. Все они готовились к заседанию Комитета Стратегического планирования, но этих троих вызвали раньше остальных и, как оказалось, для чисто политических разборок. В былые времена из Кремля в их случае можно было выехать в «воронке» или топать пешком сдавать должности.

Но времена и на самом деле изменились. Никто истинных профессионалов снимать с должности не собирался. Но привести в чувство зарвавшихся военных по мнению Генсека все-таки стоило. Потому пропесочивали их знатно, крупным зернистым песком. Чтобы шкурки засвербели и действо запомнилось надолго.

— Не надо мне тут про ваши благие намерения. В государстве, как и в армии, должно быть единоначалие! И рулит в стране пока, заметьте, коммунистическая партия во главе с Генеральным Секретарем. Так что будьте любезны исполнять её волю. Или партбилеты на стол прямо здесь в кабинете! — Кириленко заметно нервничал. Обстановка в мире и стране и так менялась беспрестанно.

Вмешательство попаданцев, влияние полученной от них информации и их оригинальных идей, которые постепенно воплощались в жизнь, внезапно в последние месяцы начали менять мир намного быстрее, чем думалось прошлой зимой. После темпорального лага, так называемого «временного отката» в истории их вселенной, по миру пронеслись огромные волны череды событий, да такие, что некоторые можно было сравнить с катастрофическим цунами.

Падали правительства, затевались войны, возникали конфликты. Если не оседлать волну перемен, то, чего доброго, можно и самим утонуть в разворачивающемся политическом хаосе. Послезнание уже помогало все меньше и меньше, не считая технологий и науки. Но и там прогресс разгонялся с каждым месяцем. Ну, а тут такое! — Забыли про Тухачевского и его камарилью?!

Генералы вздрогнули. Запрещенный прием использовал новый Генсек. Уж кто-кто, а военные лидеры были отлично осведомлены об истинной подоплеке того дела и к чему это в итоге привело. Если бы не Абакумов, то неизвестно, чем бы те проклятые чистки еще закончились. Генералы Ахромеев, Огарков и Варенников молча переглянулись. Остро запахло тридцать седьмым, и Кириленко их жалеть не стал.

— Бонопарты херовы! И я ведь надеялся на вас. Думал, хоть эти не подведут! Забыли, как весной в Кувейте обосрались? Что сделала наша хваленая стратегическая авиация? Половину целей не разбомбила и самую главную — портовые терминалы. Пришлось флоту срочно подходить и дорабатывать. Вот они почему-то не зассали и смогли! Потому что финансирование хотят и честь флота берегут. Ваши летуны при первых же проблемах повернули назад.

— Товарищ… — Ахромеев насупился. Генсек явно передёргивал, пусть и для пользы дела.

— Молчать! Сколько Ту-22 заявили о технических неисправностях? Целых четыре вскоре повернули назад к Баку, один самолет, вообще, пришлось в Ираке сажать и потом с танцами и бубнами вывозить. И одну ТУшку вы умудрились потерять от зенитного огня внезапно для нас поставленной арабам английской ЗР" "Рапира". Не надо пояснять вам, кто там на пультах управления сидел? Скажите спасибо ребятам Ивашутина, хоть летчиков целыми и невредимым вытащили. Но остатки новейшего самолета так и остались лежать в пустыне. Их уже, наверное, на "Локхиде" на винтики разбирают. И это тщательно разработанная операция!

Варенникову терять было нечего и он, воспользовавшись паузой, когда Кириленко потянулся за бутылкой «Боржоми», выпалил:

— Товарищ Генеральный секретарь, не готовы мы пока к таким операциям. Не смогли полностью подавить ПВО противника. Да и разведка подвела.

— Почему не смогли? — Кириленко внезапно стало по-настоящему интересно. Он читал подробный доклад Генштаба, но обычно военные всегда что-то недоговаривают. — Только коротко, по существу.

Отвечать вызвался Огарков.

— Если коротко, то наша армия готовилась воевать большими массами, масштабно крушить врага ядерным и химическим оружием. Действовать целыми армиями и корпусами. Не готовы пока наши войска к точечным хирургическим операциям. Разведка же проморгала, что англичане здорово модернизировали кувейтское ПВО. Умеют бритты наводить тень на плетень и провели самую настоящую операцию по дезинформации. В эту ловушку, кстати, не одни мы попали.

В итоге наши ракеты не сработали как полагается. Множественные ложные цели, радиопомехи и качественная работа ПВО противника. Да и вся операция готовилась, по существу, на коленке. Мы здорово рисковали, товарищ Генеральный секретарь, но я считаю, что задачу в целом выполнили. Объекты поражены, политическая цель достигнута.

— В целом… — Генсек отвернулся к окну и вздохнул. Ну да, такой муравейник разворошили, столько всего оттуда разом полезло. Но самое главное было сделано — весь Восток внезапно осознал, что Русский Медведь проснулся и мало никому не покажется! Это ж сколько визитов срочно затребовали у Примакова все эти шейхи, шахи и падишахи. То-то американцы взбеленились. Еле-еле их успокоили, пришлось выдать немного плюшек, да таких, что те сами охренели.

Из дальнего угла кабинета за разносом генералитета с интересом наблюдали трое членов Политбюро. Мазуров Кирилл Тимофеевич сдвинул густые брови и как будто наклонился вперед, еще больше выставив свой и так выдающийся нос. После излечения именно он сейчас в Политбюро отвечал за вопросы обороны и военные реформы, взяв в помощники Устинова и заточив того на оборонную промышленность.

Человек волевой, опытный руководитель восемь лет назад курировавший ввод войск в Чехословакию, он к тому же обладал недюжинными организационными способностями. Его колкий взгляд заставлял генералов невольно ёжиться. Они точно знали, что этот человек честен, но справедливо строг. Спросит с них по полной программе. Наверное, чтобы развернуть таких монстров, как Военно-Промышленный Комплекс и Министерство Обороны такой и нужен.

Его постоянная тяга к самообразованию, расширению кругозора была заложена в нем как будто генетически. Мазуров не чурался постоянно учиться у других и давал остальным показательный пример. Да и сам ценил и выделял в окружающей среде настоящих профессионалов, например, очень уважал Косыгина и Шелепина. Его бескомпромиссность нередко сталкивала его лбом со старым Генсеком Брежневым. Наверное, поэтому Мазуров сразу же вошел в состав «обновленцев». В той политической жизни ему места не нашлось, а старый коммунист резонно считал, что не весь собственный потенциал смог реализовать.

Вторым человеком был секретарь ЦК и бывший глава Белорусской ССР Машеров Пётр Миронович. Все давно знали, что он отвечает за реформы в сфере высокой индустрии и научно-технологическое развитие СССР. Вот только зачем именно на этом разносе присутствует, было непонятно. Но Кириленко, вообще, после Леонида Ильича здорово отличался своим зачастую слишком оригинальным подходом.

Третий же участник действа был как раз ожидаем. Возможный преемник Генсека, недавно переехавший в Москву секретарь ЦК и молодой член Политбюро Григорий Васильевич Романов. Этого, видимо, пока натаскивали, для начала поручив общую организационную работу Центрального комитета.

Однофамилец бывшей царствующей династии с любопытством внимал перипетиям большой политики и обзаводился нужными связями. Частенько принимал участие в официальных встречах или даже визитах. Вот именно это у него неплохо получалось. Питерская интеллигентность и умение вести беседу в нужном ключе с различными политическими деятелями быстро снискали ему популярность. В мире уже поговаривали о решительном повороте советской политики, «Новом мышлении». Особенно Романов стал популярен у социал-демократов.

— Значит, так, господа молодчики и хунтисты, — Генсек не жалел хлестких эпитетов, генералы морщились, но помалкивали. — Все вышеозначенные подразделения расформировать. Хотя нет, одно оставьте. На базе курсов «Выстрел» пусть останутся. Люди у вас там опытные, пусть других обучают. Но…входят в состав Мобильных Сил. Да и мало ли что, пусть в столице будет боеспособное подразделение для особых задач.

Ахромеев поднял глаза.

— Остальных куда?

— Туда же, в Мобильные. В скором времени нам там очень понадобятся хорошо обученные люди. Здесь их зачем держать? И вот что, господа заговорщики, — генералы невольно вздрогнули. Ох, суров новый Генсек, торопит события. — По партийной линии получите по выговору. Для начала. Ну а сейчас, — Кириленко глянул на знаменитые Брежневские рогатые часы. Он оставил их в качестве наследства и свидетельства преемственности. Да и нравились они ему. — Прошу в буфет, передохнуть и подготовиться. Собрание комитета в одиннадцать, и попрошу не опаздывать!

Машеров налили себе минералки и, подождав, когда за генералами закроется дверь, проговорил.

— Не слишком ли круто забираешь, Андрей? Они же из лучших намерений.

— Напомнить, куда из них дорога вымощена?

— Но все-таки…

— Этого еще мало! — вмешался Мазуров. — Я бы еще и звездочки с кое-кого снял! Правильно ты сказал, Андрей, бонапартисты херовы! Кто дал им право распоряжаться судьбой страны!

Кириленко устало присел на удобное кресло, созданное по технологиями из будущего, и придвинул к себе трубку радиотелефона.

— Принесите, пожалуйста, чаю. Да, со всем полагающимся, — потом он глянул на Мазурова и тихонько заметил. — Да что с них взять, остолопов, Кирилл? Я из-за их патриотического порыва, в общем-то, и простил. Но для порядка стоило малёхо попрессовать, чтобы жизнь медом не казалась.

— Значит, армия за нас? — задал вопрос в лоб не привыкший скрываться за показной болтологией Машеров.

— За нас, да и органы работают, — Генсек перехватил взгляды товарищей и ехидно улыбнулся. — Но вам не скажу. Ага, вот и чай несут.

Четыре официантки в накрахмаленных фартуках и чепчиках быстро и несуетливо расставили чашки, чайники и тарелки на краю стола. Мужчины, вдыхая аромат свежей выпечки, внезапно поняли, что малость оголодали. Встали ведь сегодня рано, у каждого была собственная куча дел. Настоящие галеры!

Глава 3 Жесткий разговор. 9. 50. 13 сентября 1976 года. Москва. Кремль

— Спасибо, товарищ Варенников.

Генерал-полковник закончил доклад и сел на месте. На одной из стен большого кабинета для заседаний остался раздвижной экран, который было удобно использовать для показа слайдов или кинохроники. Ремонт этого специализированного помещения не так давно закончился и многие были в нем в первый раз. Современная техника и средства связи производили впечатление.

Отсюда можно было устроить конференц-связь с любым уголком СССР, очень быстро по современным линиям связи получить информацию из Правительства, ЦК КПСС или Министерства Обороны. Отдельные линии вели в главное управление КГБ и штаб-квартиру ГРУ.

Первая, пробная попытка создания подобия Рунета. Ведущие руководящие работники уже понемногу привыкали к постоянному присутствию в их, закрытых от лишних глаз, конторах странных молодых людей. Их некоторой рассеянности, и вдобавок полному пренебрежению к начальственному пиетету и дресс-коду. Будущее наступало уже сейчас!

Кириленко бросил взгляд в сторону товарища по Политбюро.

— Кирилл Трофимович, все-таки решили оставить два танковых завода? Харьков и Нижний Тагил.

— И это, честно сказать, переизбыток. Во всяком случае Дмитрий Федорович, — Мазуров кивнул на Устинова, — так считает. Но у них все-таки разные изделия — Т-64 и Т-72. Так что пусть их до ума с учетом технологий из будущего доводят и оснащают. Там и посмотрим, будем решать.

— Не многовато ли затрат на бронетехнику? — бросил взгляд на военных реформаторов Председатель Правительства Косыгин. Он сейчас больше ориентировался на производство товаров широкого потребления и пообещал закрыть проблемы с явным дефицитом к концу пятилетки. Потому на все лишние расходы смотрел с некоторым неодобрением.

— Пока придется с этим мириться. Да и выпускать новую продукцию заводы уже прекратили. Будем модернизировать имеющееся и делать на базе старых танков востребованную продукцию.

— Какую именно?

— Эвакуаторы для техники, они же для медицинских нужд, вывозить раненых, тяжелые машины поддержки пехоты. Да много чего. В том числе и для создающихся мобильных войск. Мы уже имели в Ливане проблемы с нашей легкой бронетехникой, не везде она оказалась эффективной. Подразделения поддержки должны быть в поле так же. Проектирование же принципиально другой займет некоторое время, да и технологии у нас еще отстают. Вернее, их внедрение в производство. Так что будем «колхозить» из того, что имеем.

Ахромеев заметно скривился, ох, понабрался их куратор словечек из будущего, но благоразумно промолчал. Это они утром еще неплохо отделались! В тридцатых сейчас бы в подвалах Лубянки сплевывали на пол зубы и показания давали. Затем ждали выстрела в затылок.

Нет, в неплохое время они все-таки живут. Нелюдоедское. При всем уважении к Генералиссимусу его методы были слишком бесчеловечными. Хотя времена не выбирают. Достаточно вспомнить проклятый октябрь сорок первого, когда страна оказалась одной ногой в могиле, и только чрезвычайные меры, жесткий характер Сталина и его подчиненных спасли тогда отчаянное положение.

Сидящие в этом кабинете генералы отлично помнили опыт Великой Отечественной. Как и тот факт, что ресурсами и человеческими жизнями разбрасываться никогда не стоит. Но понимает ли это следующее поколение? Судя по событиям того будущего, урок был забыт напрочь. Самое ценное изо всего накопленного неплохо образованное и сплоченное советское общество оказалось попросту пущено в распыл. И никто, ни одна сволочь не создала ничего взамен! Наверное, поэтому в том будущем и случилось самое страшное, конец цивилизации. Нет, мы пойдем другим путем!

Косыгин снова сурово посмотрел в сторону военных

— Авианосец вам обязательно строить? Вы в курсе, сколько он будет нашей стране стоить? И что технологий для такого корабля у нас фактически нет. Что означает огромную цену для пути проб и ошибок. Потому я сразу закладываю сюда в три раза больше, чем вы просите.

— Без него наш флот на дальних рубежах практически ничего не стоит, Алексей Николаевич, — тут же ответил за всех начальник Генштаба Огарков. — То есть все вложения во флот фактически впустую! Кроме разве что подводных стратегических ракетоносцев. Во всяком случае нам так видится из событий будущего. Но смысла ломать весь флот если можно его переформировать стратегически. На перспективу это все равно выйдет дешевле, а усилит нас на несколько порядков.

— И вот еще что стоит учитывать, — вмешался в разговор Устинов, отлично разбирающийся во всех перипетиях оборонной промышленности. — Такое сложное производство обычно всегда тянет за собой технологии, создаются новые материалы, интенсивно работает на промышленность наука. В свете последних решений партии и правительства мы тут же будем все эти новинки вводить в гражданский оборот. Я тут подготовил небольшой доклад насколько этот эффект будет выгоден другим отраслям, с учетом того, что мы уже передаем в промышленность из ранее рассекреченного.

Предсовмин с интересом уставился на оборонщика.

— Передайте его на днях мне, пожалуйста. Мы как раз начинаем сверстывать планы на следующий год.

— Договорились.

— Можно мне? — неожиданно подал голос Варенников. Кириленко коротко взглянул на генерала и согласно кивнул. Обычно тот говорил, по существу.

— Тут такое дело. Я бы поменял формулировку постановления, не подготовка проекта, а начать строительство незамедлительно.

— Почему?

— Подобный масштабный проект, создание с нуля большого корабля всегда несет с собой кучу проблем. Их же придется решать прямо на ходу и само строительство обязательно затянется. Но зато мы получим огромнейший опыт для постройки следующих авианосцев. Я бы даже запланировал строительство сразу двух пробных авианосцев разных конструкций. Чтобы отработать на них технологии, личный состав и боевую технику.

Пока же у нас фактически нет ничего. Англичане и американцы также вряд ли поделятся с нами своим бесценным опытом. Ведь кроме самого корабля нам нужны эскадрильи палубных истребителей и штурмовиков. Еще самолеты ДРЛО, мощное ПВО и переоснастка кораблей сопровождения.

Кириленко бросил задумчивый взгляд на Мазурова, тот переглянулся с Устиновым.

— Мы согласны, Андрей Павлович. Дело новое и затратное. Нам, конечно, — секретарь ЦК кивнул в сторону начальника ГРУ. — помогли, но опыт есть опыт. Он нарабатывается на практике.

— Принято. Но успеют ли наши конструкторы с созданием специальных видов самолетов.

— Постараются. Как оказалось, задел уже имеется, вместо нескольких тропок мы вышли на торную дорогу.

Кириленко задумался.

— Тогда, товарищ Ахромеев подготовьте нам общую встречу. Моряки, авиаторы и представители конструкторских бюро. Будем думать и решать за что поначалу взяться и что стоит незамедлительно ускорить, а от чего и вовсе отказаться. Идея генерала Варенникова о создании сразу двух экспериментальных авианосцев мне нравится. Как показывает опыт ведущих стран, такие могучие корабли служат десятки лет. При всем моем уважении вряд ли наши судостроители смогут сразу построить нечто великолепное.

— Сделаем.

Косыгин покачал головой, но его будущую реплику тут же парировал Мазуров.

— Мы найдем средства, перекроим военный бюджет и привлечем резервы.

Предсовмина только усмехнулся. Знает он эти «резервы». Закрома специального валютного фонда все больше наполнялись итогами использования инсайдерской информации. Ну не все же Западу качать к себе мировые финансовые ресурсы?

— Тогда перейдем к внешней политике. Товарищ Примаков, что у вас есть сообщить нам?

Министр иностранных дел докладывал с места. Обрисовав текущую общую обстановку в мире, которая по сравнению с той была одновременно менее напряженной, но с более горячими кризисными точками Примаков перешел к стратегическим направлениям.

— Считаю, что главным пунктом нашей ближайшей повестки является подписание Хельсинского соглашения, его мы запланировали на весну следующего года. Но в отличие от того будущего, оно будет более конкретным и установит множество прописанных в договоре ограничений. В частности, на присутствие иностранных войск в обоих Германиях и в центральной Европе в целом.

Мазуров отрывисто спросил:

— Есть уже договоренности с Америкой?

— Пока предварительные. В начале ноября в США президентские выборы. Кандидаты те же, что в прошлый раз — Форд и Картер, только сейчас у первого явный перевес. Успешные переговоры с нами, новый курс в Европе, упор на собственное экономическое развитие и миротворческая компания на Ближнем Востоке дали ему довольно много голосов избирателей. Люди голосуют за мир и процветание. Они устали от кризисов. Мир с нами дает на это неплохой шанс. И еще — мы смогли оттереть в сторону гражданина Рейгана. Пусть лучше в кино снимается, нечего ему на телеэкранах Америки делать.

— Ваши наработки? — уставился на начальника ГРУ с усмешкой Мазуров.

— И мы постарались, и смежники, и ребята из будущего.

Неожиданно слово попросил секретарь ЦК Машеров. Внешняя политика не была в сфере его интересов, но некоторые вопросы его затрагивали особо.

— Можно подробней о реакции мирового сообщества на наш военный удар по Кувейту.

Примаков сжал губы и бросил острый взгляд в сторону Кириленко. Тот еле заметно кивнул.

— Сразу же после ракетно-бомбового удара по военным и экономическим объектам Кувейта мы выступили на расширенной ассамблее ООН и предали гласности факты спонсирования и прямой военной помощи исламским террористическим группировкам в Ливане и Израиле. В основном в части участия в этом самого Кувейта. Реакция западных политиков превзошла наши ожидания, — Министр иностранных дел усмехнулся.

Зашевелились и другие участники совещания. Для Советского Союза было внове и участие в такой масштабной военной операции и сам факт решительного дипломатического наступления на главной политической арене мира.

Министр Внутренних дел Щелоков не удержался от ехидного замечания.

— Я помню этот момент в телевизионной хронике, как вытянулись лица у западных дипломатов. Особенно кисло выглядели англичане. Операторы молодцы — показали их физиономии крупным планом!

— Да, но реакция стран третьего мира была далеко не так однозначна, — остудил всех Примаков. — Там же на заседании мы передали некоторые документы членам американской делегации, — он скосился в сторону Председателя КГБ и добавил. — Правда, до этого копии документов попали к Джорджу Бушу.

Он с января этого года возглавил ЦРУ. Управление сейчас сотрясает череда разоблачений, идет расследование комитета Черча, касающееся незаконной и несанкционированной деятельности ЦРУ. Так что им там несладко и наши документы у их разведки вызвали некоторую оторопь.

Они же с самого начала попадания к нам людей из будущего, если можно так выразиться, постоянно на шухере. Ждут от нас очередных подлянок. Мы им, конечно, их делаем, но не так активно, как они ожидали. Поэтому напряжение в их политических и экономических элитах не снижается, приводя к перегреву и перманентным скандалам. Даже без нашего участия. Ну почти без. Зачем проводить конфронтационную политику де-факто, если можно столкнуть лбами их внутренние интересы?

Министр иностранных дел ядовито хмыкнул, вызвав ехидные улыбки собравшихся.

— Да, вы правы, Евгений Александрович, — вмешался Кириленко. — наша задача сдвинуть глубинное общественное мнение Америки, а также заиметь расположение части их элиты. Она очень, скажу вам, неоднородно. Напирая слишком крепко, мы бы их только мобилизовали на ответную реакцию. Поэтому мы отказались от прямой политики давления, не воспользовавшись нынешней слабостью Соединенных Штатов, но требуя взамен равноправного сотрудничества. Там это уже оценили и пошли навстречу.

— Вот только некоторые наши товарищи несогласны с такой постановкой вопроса.

— Если несогласны — пусть предлагают свое, — бросил взгляд на сделавшего ремарку секретаря ЦК Шелепина Кириленко. К удивлению многих в Центральном Комитете, новый Генсек не только повысил бывшего «комсомольца», но и негласно поручил ему целое направление — приглядывать за национальными окраинами Союза.

Александр Николаевич уже успел «прославиться» суровым нравом и у местных князьков вызывал откровенный страх. В узком кругу своих соратников Кириленко мотивировал это назначение надобностью различных взглядов в Политбюро. Брежневский подхалимаж «времен застоя» дорого дался Той стране.

Примаков между тем продолжил.

— То есть мы выполнили формальные обязательства перед партнерами по миротворческому корпусу ООН. Сейчас ход за ними.

— Он уже был сделан. Судя по тому, что произошло в семье короля Саудитов.

— Кирилл Тимофеевич, это еще старые договоренности. Честно говоря, американцы не ожидали от нас такой прыти. Это они привыкли наносить удары далеко от дома, но никак не ждут такого от нас, — Примаков посмотрел на Генсека. — Как я понимаю, вопросы Европы и Великобритании будут рассматриваться отдельно.

— Правильно понимаете, — Кириленко встал и заходил взад-вперед. — Сейчас, товарищи, нам надо обозначить нашу политику в южном направлении. Что мы имеем на сей час. Американцы из-за причин своей внутренней политики вывели миротворцев из Ливана, вместо них туда зашли итальянцы. Мы решили немного позже поступить также, заменив себя на военных из Венгрии и оставив им кучу своего оружия.

Кто-то громко хмыкнул.

— Что-то хотели сказать, генерал Варенников?

— Извините, товарищ Генеральный секретарь. Но это настоящий когнитивный диссонанс, еще двадцать лет назад мы всерьёз с ними воевали, а сейчас они предложили лить кровь за нас.

— Все меняется в этом мире. Но кто еще вместо них? Восточные немцы весьма бы там пригодились, но тут во весь рост встают вопросы политики. Чехи еще не готовы, на поляков надежды мало. Болгары…ну это несерьезно! Вот такие получаются пироги. Сателлиты есть, а союзников мало.

— Надо воспитывать!

— Так и есть, Кирилл Тимофеевич. Взять хотя бы ГДР. Их Министерство государственной безопасности играет слишком уж самостоятельную роль и временами откровенно перебегает нам дорогу. Это не дело! Товарищи Ивашутин и Кирпиченко, — обратился Генсек официальным тоном к руководителям спецслужб, — возьмите этот факт на вид и поработайте с коллегами. По Восточной Европе мы проведем через месяц отдельное совещание. Пригласим туда и их ведущих политических деятелей, а также руководителей армий и спецслужб. Нам надо как можно больше синхронизировать наши общие действия на будущее и теснее сплотить экономики. Нынешний уровень сотрудничества неприемлем. Уже на этот час прямые связи с Югославией намного крепче, чем с той же Польшей. И ведь она, заметьте, не полноправный член СЭВ! Куда это, товарищи, годится?

Косыгин с места проговорил.

— Я планирую продвигать прямые связи между крупными предприятиями и создаваемыми межведомственными корпорациями. Надо уменьшить уровень нынешней информации, когда все идет только через Министерство внешних экономических связей. Бесконечные согласования лишь мешают делу, создавая чисто бюрократические проволочки. Надо хотя бы в рамках СЭВ учредить международные консорциумы, есть же успешный опыт. Недавно нами были созданы «Интерэлектро», хозяйственные объединения «Интератомэнерго», «Интертекстильмаш», «Интерхимволокно».

Кириенко с готовностью кивнул. Экономика его особенно интересовал

— Об этом мы также подумаем. Как и том, чтобы привлечь в СЭВ другие страны. Например, Вьетнам, Корею и даже Финляндию. Насколько помню, после наших успешных договоров с Австрией шведы также очень желают сотрудничать.

— Как разделаюсь с текучкой, совершу турне по Скандинавии, — согласился, задумавшись Косыгин.

Генерал армии Огарков продолжал докладывать.

— Поэтому мы считаем, что обязаны продолжить работу над созданием Африканской оперативной базы в городе Бербера, что находится на северо-западе Сомали. Город был административным центром Британского Сомали до 1941 года, поэтому обладает относительно развитой инфраструктурой. В 1969 году советскими военными строителями здесь закончено сооружение глубоководного порта. Сейчас там находится наша военно-морская база. Рядом с городом СССР уже построил крупнейшую взлётно-посадочную полосу. Длина полосы рекордная для Африки — 4140 метров. Сейчас в Сомали работают и служат несколько тысяч наших специалистов. Население в целом доброжелательно относится к нам, особенно после помощи в ликвидации последствий засухи 1974 года. Тогда удалось избежать больших жертв только благодаря действиям советских лётчиков, осуществивших транспортировку части населения из пострадавших районов. В том времени все эти вложения пошли прахом после начала эфиопско-сомалийского конфликта.

— Что изменилось сейчас?

Ответить на вопрос Генсека решился генерал Ивашутин.

— Нам удалось провести на пост главы Сомали генерала Абдуллахи Юсуф Ахмеда, человека просоветской ориентации. Он военный, в том мире в 1978 году стал одним из руководителей неудавшегося путча против сомалийского диктатора Мохаммеда Сиада Барре. Юсуф затем эмигрировал в Эфиопию, где возглавил партизанскую борьбу против диктаторского режима. Он в курсе, что может статься с его страной и обещал нам полное содействие.

— Еще бы, — раздался голос генерала Варенникова, — на наших штыках он долго продержится.

Сидящие за столом улыбнулись, непосредственность генерала в принципе выражала их общие чувства. Но Огарков только скривился, все-таки начальник Генштаба привык к дисциплине.

Неожиданно поднял очередной вопрос Косыгин. Он не любил эти совещания, считая их не своим делом, но сейчас оживился, поэтому, пользуясь оказией, обратился с практическим вопросом прямо к начальнику ГРУ.

— Что у нас там есть в этом Сомали?

У Ивашутина была самая большая картотека знаний из будущего и феноменальная память, поэтому он без запинки ответил.

— Уже открыты некоторые весьма интересные месторождения полезных ископаемых. В частности, междуречье Джубы и Веби-Шебели имеются месторождения рудных полезных ископаемых — железная руда в, а также ураноториевые руды в районе Бур-Акаба и уранованадиевые руды в Мудуге. Возле Могадишо в начале 1980-х годов будут обнаружены запасы нефти и газа, а на юге Сомали — титановые руды. Что там еще в недрах раскидано, одному богу известно. Требуется скрупулезное изучение страны.

— Интересно, — Предсовмина был явно заинтригован. Одно дело халявная «помощь» странам так называемой социалистической ориентации, другое — настоящие концессии и получение как прибыли, так и редкого сырья.

— Мне тоже так кажется, — вмешался Кириленко. — Сомали страна, развитая предельно слабо. Она может стать испытательным полигоном для нашей новой политики. Считаю, Алексей Николаевич, что вам нужно туда съездить, пообщаться и заключить договоры о долговременном сотрудничестве.

— Андрей Павлович, что вы имеете ввиду под новой политикой? — с интересом воззрился на Генсека Устинов. В состав Политбюро его ввели недавно. Обычно сильно занятый промышленностью, он был несколько далек от новостей политики.

— Хороший вопрос. Если коротко — те, кто с нами дружит и реально сотрудничает, будет жить богато и долго.

Все засмеялись, но их веселье прервал привыкший к серьезности Косыгин.

— Но все это должно быть в первую очередь нам выгодно. Мы не можем уже больше напрасно тратить наши ресурсы, они у нас не безграничны. Товарищи военные, если вы хотите новые базы и авианосный флот, то вы должны помочь стране заработать. И у меня вопрос начальнику Генштаба, почему Сомали, а не Йемен. Там тоже есть ресурсы и даже нефть. И туда уже вложено достаточно средства.

— Слишком неопределенная политическая обстановка, Алексей Николаевич. Лезть в те места с глобальными намерениями излишне рискованно. Мы не бросаем юг Аравийского полуострова, в стратегическом плане он также интересен. Особенно в плане давления на Саудовскую династию и Оман. Наша база на Сокотре будет и дальше развиваться. Но в самом Йемене действовать стоит осторожно и вдумчиво. Прошлый опыт был печальным.

— Будет где разгуляться Мобильным силам?

— Так точно. Но всплыли вопросы их перевооружения. Компания в Ливане показала слабые стороны нашей боевой техники и снаряжения личного состава.

— Для того они там и были, товарищ генерал. Этот вопрос мы поднимем в ближайшее время на специальном совещании, — резюмировал Кириленко.

Глава 4 Беседы. 17 сентября 1976 года. Москва. Центральный клуб ОЗП

— Надечка, — Холмогорцев немного скривил рот, Шувалов уже поднабрался и был чересчур фамильярен. — Давай по чеснаку. Я понимаю, мода и все такое, но вы же почти все ткани и фурнитуру за рубежом за валюту берете. Есть ли здесь элемент честности? Очередная потемкинская выставка и пыль в глаза.

Ягужинская тоже сегодня на вечере не скучала и позволила себе хорошее шампанское. Наконец-то, позади остались громкие показы, тяжелые переговоры, интервью, фотосессии и заключение долгожданных контрактов. Только Степан ведал, чего это ей стоило!

Но он же знал, что его жена была в такие моменты счастлива. Счастлива от того, что оказалась востребована и строит свою судьбу самостоятельно, а не по прихоти времени и обстоятельств. Поэтому Холмогорцев был готов многое стерпеть и переждать. Надежда это видела и ценила, они и на самом деле нашли друг друга, как две прецизионно выполненные детали. Где еще такого себе найдешь? Бери от жизни, что дают и не обращай внимания на мелочи!

Женщина покрутил в руках изящный бокал и сверху вниз посмотрела на самодовольное лицо представителя Озэповской прессы. Скорее всего Шувалов и фамилию себе взял громкую после «переселения». Это разрешалось сделать по закону. Советские власти посчитали, что люди имеют право начинать жизнь сначала.

— Дмитрий, я думала, что журналисты должны уметь добывать правдивую информацию, а не питаться досужими слухами, — Шувалов чуть не поперхнулся соком, затем причесал пятерней густую шевелюру и насуплено уставился на Ягужинскую, подозревая подвох.

— И что я пропустил?

— Вот эти циферки, — Надежда ловко достала из сумочки красивую авторучку, подарок от очередного зарубежного поклонника и нарисовала несколько цифр на салфетке. — Первая — это затраты на покупки того, что ты упомянул, вторые цифры — доход только от первоначальных контрактов. И ведь еще есть продажи внутри страны. Затем по истечении сезона, мы выложим в журналах закройки коллекции, некоторые из них продадим во второстепенные западные фирмы. Ну и самое интересное, что этой осенью почти треть тканей коллекции нашего родного советского производства.

Ягужинская с легкой усмешкой уставилась на журналиста поверх своего бокала. Шувалов посмотрел на цифры, открыл было рот, но так и замер, не смог сформулировать ответ.

— Брава, Надюша, уела этого записного пижона, — захохотал Толик Мерзликин. Глава целого отдела в МИДе выглядел усталым, но глаза блистали жизнерадостностью. По слухам, бывший пиарщик высокого пошиба нашел себе в новой жизни невероятно занятное местечко, с успехом творил международную историю и был на хорошем счету у нового Кремлёвского начальства.

— Звезда в шоке! — Шувалов умел неплохо копировать чужие голоса, и люди из будущего отлично помнили кому принадлежит этот манерный голос, поэтому дружно захохотали.

Анатолий потянулся за салфеткой и его глаза округлились.

— Наденька, да это выгодней, чем нефтью торговать! Честно. Но можешь сказать, откуда такая прибыльность?

— Ловкость руки и никакого мошенничества! — улыбалась Ягужинская. — Ну а, если честно, то мода всегда была сверхприбыльна, просто вы, мужчины об этом обычно не задумывались.

Мерзликин покрутил головой и развел руками.

— Век живи — век учись! Я откровенно восхищен. И представляю какой сложности переговоры ты проводишь. Владельцы модной индустрии те еще говнюки! Да и пидары впридачу.

— Вот ты понимаешь, — женщина протянула бокал, Анатолий тут же ловко наполнил его, положив затем бутылку обратно в серебряное ведёрко со льдом. — За вас мальчики! — Надежда сделала глоток. — Хотя секрет больше в том, что я знаю всю подноготную всех эти проклятых французиков и итальяшек.

— Ох, как ты их не любишь! — Шувалов с интересом смотрел на Ягужинскую. В этом мире семидесятых он уже отвык от подобных ей смелых и инициативных женщин. Как ни смеялся народ в будущем над похожим образом, но многие из тутошних дам больше смахивали на знаменитую «мымру» из знаменитой кинокомедии Рязанова.

— Насмотрелась на них в будущем! Или ты не знаешь, как они на нас наживались или дурили? Так что нетушки, здесь я уже над ними сполна поизмываюсь.

— Мне уже страшно, — Мерзликин хоть и был подшофе, но никогда не терял нити разговора. — Есть, значит, за что их держать?

Надежда ухмыльнулась, вот с кем после Степана у нее было полное единодушие, так это с Толиком. Они всласть поварились в клоаке Москвы будущего, поэтому знали, что к чему в подлунном мире. Шувалов же чуть не подскочил со стула, в его руки пёр такой классный материал!

— Наденька, а можно чуть приоткрыть тайну?

— Да никакой тайны, Слава. Мы, попаданцы, и так мегапопулярны на Западе. Ну только не делай такие глаза! Неужели ты не в курсе? Даже Толик кивает, думаю, он наверняка приложил к этому свою мохнатую лапу. Есть вокруг нас некий флёр, идеологический, культурный и отчасти таинственный. Будущее всегда манит людей к себе. Так что и наша странная мода безумна им интересна. Затем мы запускаем туда рекламу, показывая обрывки из будущих коллекций. Думаешь, они не воруют идеи? Воруют и только так! Но…по итогу они видят совсем не то. Ну как бы все те показанные ранее элементы присутствуют, но абсолютно в ином контексте. Вуаля! Журналы, телевидение, спрос, ажиотаж! Публика требует, а мы можем дать, но…опять же — не все.

— То есть ты господ буржуа буквально припираешь к стенке и диктуешь им свои условия?

— Примерно так, но помягче. Это как наручники для невинных развлечений, обитые бархатом. Ну вы понимаете, — Ягужинская обвела всех таким взглядом, что температура за столом тут же подскочила градусов на сто. — В итоге чуточку прибыли мы им все-таки оставляем, но обставляем дело таким образом, что они нам еще и благодарны остаются. Ловкость руки и никакого мошенства!

— Браво! — Мерзликин азартно захлопал в ладони, остальные его поддержали, хотя стол был наполовину пуст, не все гости еще подъехали. Это они прибыли пораньше, было время спокойно посидеть и поговорить под легкие аперитивы.

Анатолий поднял рюмку и произнес:

— Представляю, какую плешь ты начальству проела и что за глаза были поначалу у министерских крыс.

Надежда улыбнулась так, как лыбится зубатый тигр будущей жертве.

— Мне было проще, нам сразу дали больше возможностей, еще и Степан невольно помог. Меня там нынче побаиваются, особенно после того, как Там, — Надежда подняла глаза вверх, — наш успех отметили. Сейчас несколько легче, чем год назад, персонал набран, наших также много, особенно в моем отделе планирования. С ними мне легче сработаться. Они хотя бы понимают, о чем идет речь и свое предлагают. Ну а какой у нас классный финансист! Ему этих лохов европейских обуть, как у ребенка конфетку отобрать. И к тому же укомплектовал себе из местных зубастую команду, вырастет смена и гроза капиталистов.

— Эх, где же их столько возьмешь, специалистов, — вздохнул Шувалов. — Я никак себе в редакцию никого не подыщу.

— Так воспитай! Я взяла несколько местных девчонок, буду из них совковую дурь выбивать, а в головы все нужное укладывать. Наш брат уже обычно или к делу пристроен, или болтается как дерьмо в проруби. Переучиваться по новой жить не хотят.

— Далеко не все на это способны, — Шувалов задумался. — Самому сложно временами. Считал вот она молодость, новое тело, новая жизнь, но старая постоянно за полы придерживает. Идешь временами вперед как сквозь сильный ветер.

— Слава, — Мерзликин нагнулся к старому знакомому, — ты её просто отпусти. Прошлое осталось там, ну его к черту! Я лично считаю, что здесь живу и собираюсь прожить максимально красиво.

Редактор одного из известных издательств, специализирующихся на научно-популярной литературе, остро глянул в ответ, но ничего не сказал. Знал Шувалов кое-что очень уж грязное о светоче местной международной политики. Но помалкивал не по причине боязни потерять карьеру или лишиться товарища. Просто Толик не был говно-человеком и помогал всегда искренне, а это стоило в нашем мире оценить правильно. Каждый из нас не без греха.

В ресторане клуба ОЗП, одном из лучших в столице царила приподнятая атмосфера. Публика здесь делилась на две неравные половины. Меньшую занимали люди, приглашенные кем-то, чаще всего не самые удачливые по жизни, попавшие сюда случайно. Они отчаянно желали показать, что все у них отлично, зачастую жестко переигрывая и в итоге жутко напивались.

Вторые, более фартовые попаданцы, схватившие птицу удачу за хвост, по сложившейся в том мире привычке пытались «прогулять» её по полной программе. Попаданцы все еще до конца не верили в здешнюю стабильность. Да и как было в нее поверить, если они сами и принесли сюда дух перемен и постоянных изменений. По этому поводу в среде людей из будущего сложилось множество едких злословий и каламбуров.

Были еще гости, приглашенные людьми из будущего. Кто-то для дела или полуподпольного бизнеса. Кто-то, чтобы покрасоваться перед чужими. Для каждого члена клуба был определенный лимит приглашений и уже сложился «черный» рынок их обмена. Пусти козла в огород!

Вот и сейчас Холмогорцев отметил неподалеку от них занятную кампанию. Несколько человек явно из попаданцев сидели в группе «товарищей с юга». Или это были компаньоны «по бизнесу», или просто жители азиатских столиц попросили знакомых провести в знаковое для многих место Москвы. Черт ведь его знает, какие слухи ходят среди обычных граждан СССР про людей из будущего.

Тем более что процент попаданий в остальные союзные республики был предельно низок. Да и после расселения попаданцев почти все они остались жить в РСФСР и других славянских республиках. Память о кровавых девяностых сидела у большинства в печенках. В республиках обижались, но жесткой установки на место жительства попаданцев сверху так и не пришло.

По другую сторону зала деловито восседали высокие блондины в импортных костюмах. К гадалке не ходи — это прибалты. Охлаждение центра к балтийским республикам и урезание подпитки из бюджета не произвело на них должного впечатления.

Лабусы сейчас больше присматривались к возможным экономическим послаблениям, желая отыграться на хорошо знакомом поле и уже проявили на нем большую энергичность. Буржуйчики есть буржуйчики. В принципе власть этой частной инициативе особо не мешала, придавая видимую законность, но, судя по всему, примечала все мелочи и записывала в толстый блокнотик. Нынче больше гоняли за откровенное русофобство.

— Что на часы смотришь? — заметил некоторую нервозность Холмогорцева Шувалов.

— Да ребята уже должны подъехать. Где застряли? Пойду вниз, встречу, чтобы нас не искали.

В просторном вестибюле Центрального клуба царила вечерняя суета. Народ подходил с работы, чтобы пообщаться с друзьями или посетить занятия. Дружными группками фланировали студенты, молодежи было безумно интересно пообщаться с людьми из будущего или послушать лекции, которые больше нигде не услышишь.

Иногда в ОЗП выступали известные ученые или популяризаторы науки. В ходе знаковых перемен они стали не менее востребованы, чем чистые люди науки. Скорый информационный переворот стоило готовить заранее. Ведь кроме молодежи, впитывавшей новое как губка, еще есть люди постарше, которых также стоит подучить и подготовить. Отделения ОЗП этим как раз и занимались. Им по понятным причинам советские люди доверяли больше.

Неожиданно на глаза Степану попался смутно знакомый парень. Высокий рост, широкие плечи записного спортсмена, лобастая голова, большие глаза, цепко ощупывающие пространство. По поведению и одежде заметно, что из «наших». Где-то он его видел? Точно, сегодня утром на бульваре! Степан обратил внимание на импортный фотоаппарат, которым снимал этот парень. Холмогорцев в молодости увлекался фотографией и марку знаменитой немецкой техники тут же признал. Подошел, разговорились. Он вроде откуда-то с Сибири приехал в столицу по делам, да заодно забрать приз из редакции «Комсомолки». Он этот фотоаппарат вроде как выиграл. Молодец!

— Привет! Какими судьбами?

Молодой человек быстро обернулся, была в нем хватка борца, затем его глаза радостно блеснули, а рот разошелся в искренней улыбке. Это очень понравилось Степану, человек, значит, открытый.

— И тебе наше с кисточкой. Ты в ОЗП работаешь?

— Нет, мы с друзьями тут сидим, — Холмогорцев кивнул в сторону ресторана. — Извини, запамятовал имя твое. Я Степан Холмогорцев.

— Константин Маслов, — готовностью протянул широкую лопату кисти сибиряк. Они крепко пожали друг другу руки, как будто оценивая силу другого.

Степан озадаченно хмыкнул. Даже для его хвата, закаленного ежедневным летним копанием, мощь этого парня оказалась существенной.

— Силен, Костя. Сразу видно, что сибиряк! Давай с нами посиди, там все наши, приятные люди. Или торопишься куда?

— Да вроде нет, — Маслов оглянулся. — Все дела спешные переделал, сюда случайно зашел, мало ли что интересное. Тут говорят концерты бывают неплохие.

— Вот как раз скоро в ресторане одна местная джазовая группа будет выступать. Сейчас только подождем друзей. Ага, вот и они!

От входа шли две пары, впереди девушки, молодые люди позади их закрывали и отряхивали зонтики.

— Ребята, ну где вас носит?

— Извини, брат, в такую погоду такси не дозовешься. Как Димка уехал, блат у нас кончился, — Бадаев скинул плащ и протянул Истомину, тот уже успел занять очередь в гардероб, затем подал руку Маслову. — Гоша

— Костик!

Судя по всему, сибиряку такой простецкий подход понравился. Подошел Истомин, также познакомился, а Холмогорцев перехватил странный взгляд, брошенный Масловым в сторону питерского товарища.

Спутницы появились немного позже, им надо было «причапуриться». Высокую девушку с копной уложенных по самой последней моде роскошных каштановых волос Степан знал. Верочка Смирнова, новая пассия Бадаева. Она была в безумно красивом приталенном платье самой последней коллекции «Моды будущего».

Вторая нимфа по сравнению с Верой броской красотой не блистала. Скромная худенькая блондинка с необычайно тонкими, но очень изящными ручками. Сразу видно, что эта девушка порождение холодного Питера. И походка…С такой ходят обычно королевы. И Степан успел заметить взгляд Николая. Неужели?

— Это Любава, моя стенографистка и, в общем, помощница. Решили вместе в Москву прокатиться.

Девушка мило улыбнулась, а Холмогорцев в первый заметил на лице Истомина смущение. Однако! Этот товарищ мог бросить прямо в лицо упрек самому секретарю ЦК, а тут…

— Ребята нас ждут наверху! Костик, не отставай.

Первоначальное оживление уже несколько улеглось, дамы успели пообщаться друг с другом, заказали закуски и вино. Константин внезапно стал скромничать при заказе, но его быстро уговорили.

— Будем в гостях в Новосибирске, отдашь, — похлопал здоровяка по плечу Бадаев.

— Я, вообще-то, малость южнее, в Академгородке.

— Учишься?

— Да, и работаю.

— Эх, — показно вздохнул Гоша, — одни ученые кругом, куда бедному человеку податься? Вон этот кадр, — Бадаев кивнул в сторону Степана, — все лето в экспедициях пропадал, друзей навестить не мог.

— Геолог? — с интересом обернулся к Холмогорцеву Маслов.

— Нет, археолог.

— Понятно откуда у тебя такие мышцы, — Костик улыбнулся. Компания ему понравилась, молодые задорные и разные. Нового человека приняли легко и зря вопросами не терзали. — Я тоже в науку подался. Астрофизиком буду. Сейчас из будущего на них бедных столько всего вывалили, приходится полностью всю науку менять. Одна теория «Темной материи» чего стоит! Так что работы невпроворот. Меня сюда на симпозиум молодых ученых послали, да заодно и свой фотоаппарат забрал, сегодня проверил. Ну ты видел.

— Ага, потому и приметил.

Маслов продолжил:

— Я ведь в молодости увлекался этим делом, даже в выставках участвовал, и в дальнейших путешествиях, когда с деньгами стало получше, снимал всяческую экзотику и в блоге выставлял. Даже не знал, что он потом будет мне деньги приносить. Ну а тут как-то зашел в фотостудию университета — несерьезно у них дело обстоит. Я ведь еще помню все реактивы, что из чего составить можно. Слово за слово, взяли меня на полставки, ну а там и халтуры потянулись. Так что и деньги имеются и время для учебы особо не отнимает.

— Хорошо устроился, — одобрительно протянул Игорь.

— Он еще конкурс «Комсомольской правды» выиграл, — добавил гордо, как будто это сделал он, Степан. — Немецкую «Практику» подарили с объективом.

— Ого! Она же столько денег стоит, мотоцикл купить можно.

— Хороший аппарат для здешнего времени, — подтвердил Константин, — я только в комиссионке махнул их объектив на «телевик» с фокусом на 200.

— Это ты им девушек сегодня снимал? — ехидно поинтересовался Холмогорцев, и тут же почувствовал тычок от Надежды.

— Заметил? Да показалось просто… — Маслов неожиданно замер в задумчивости, и разговор перехватил Бадаев.

— Давайте, ребята, что ли, выпьем за знакомство. Костик, коньяк уважаешь?

Константин очнулся и внимательно оценил этикетку.

— Богато в столицах живут! Я тут такого и не пробовал. Даже неудобно как-то.

— Неудобно штаны через голову одевать. Сегодня Коля банкует, гонорар за книгу получил, богатый купчишка.

— Книгу? — Маслов снова бросил странный взгляд в сторону Истомина, затем выпил, закусил, но продолжал посматривать на писателя. Холмогорцеву же было интересно узнать, кто эта тонкорукая нимфа из Ленинграда. Судя по тому, как девушка вела себя за столом, она точно представляла, что такое этикет. И сидела на стуле с безупречно выпрямленной спиной, мило улыбаясь всем сразу и разом. От шампанского отнекалась, сказала, что от него голова болит, и Николай тут же заказал сухого красного вина. Стол быстро заставился блюдами, бутылками и стал выглядеть достаточно богато.

— Интересное имя у вас. Почему не Любовь?

Девушка кинула любопытный взгляд сначала в сторону Ягужинской, потом на Степана.

— Чтобы лучше сочеталось с именем Надежда? — друзья в ответ на милую шутку засмеялись. — Так родители захотели. Говорят, что я появилась у них после выхода фильма «Садко». Ведь там его любимую девушку звали Любавой.

— Как интересно, — протянула Ягужинская, внимательно рассматривая гостью.

— Папа с мамой у меня с Новгорода, в Ленинград приехали после войны учиться, — голос у Любавы был и на самом деле необычный, журчал как ручеек и все больше очаровывал всех сидящих за столом. — Там я и появилась.

— Они у тебя кто?

— Папа переводчик с французского и испанского, мама педиатр, вечно на работе пропадает. Так что меня больше папа воспитывал.

Надежда внезапно спросила девушку быстро что-то по-французски. Глаза у Любавы расширились, и она вскоре бросила в ответ несколько фраз на французском языке.

— Откуда у вас такое произношение?

— Давай на ты, Любочка. Я же часто бывала в Париже, даже жила по несколько месяцев в Бордо и Ла-Рашели. Мне безумно нравятся те места. Ах, как жаль, что нельзя побывать там сейчас!

— Надюша, не издевайся, пожалуйста, над девушкой, — подначил супругу Степан. — Ей еще долго никуда не выехать.

— Ну почему же! — неожиданно вмешавшийся в разговор Мерзликин подсел к беседующим поближе, воспользовавшись тем, что остальные мужчины отошли. — Сейчас как раз начнет бурно развиваться туризм в страны социалистического блока, да и с Грецией наши уже заключили ряд договоров.

— Откуда у бедной студентки такие деньги?

— Ты заплатишь со своих гонораров!

— Я ничего кроме оплаты собственно труда от Николая не возьму, — неожиданно твердо заявила Любава. Её щеки порозовели, а в глазах появился блеск. Степан бросил взгляд на девушку, затем на Истомина. Интересная парочка! — Вы просто не знаете, что почти все свои деньги он тратит на коммунаров. И я его в этом всячески поддерживаю!

— И потому варишь мне кашу на воде? Представляете, ребята, держит в черном теле, — притворно вздохнул Николай.

Девушка, к удивлению, Холмогорцева, совсем не обиделась, а рассмеялась. Смех у неё также был звонким, как колокольчик.

— Зато питаешься здоровой и полезной пищей. Не то моду завел колбасой или пельменями напихиваться!

— Эх, Любочка, знала бы ты, какие они здесь вкусные, — протянул задумчиво Холмогорцев, а их спутницы прыснули.

— Люба, а как ты познакомилась с этим нелюдем? — Надежда умела налаживать подходы ко многим, здесь же очаровать молодую девчонку вообще не стало для нее проблемой. Тем более что Бирюкова отлично знала кто такая Надежда Ягужинская и видела её фотографии в журнале. Любава искренне восхищалась женщиной из будущего за её деловой напор и талант дизайнера.

— Просто мне чертовски надоело печатать на машинке, вот я и начал искать грамотную стенографистку, которая затем бы распечатывала мне готовые листы для правки. Подал объявление через знакомых, мне посоветовали её. Как ни странно, Любава мне сразу понравилась, в душу не лезет, очень грамотная и быстро работает.

— Меня папа научил стенографии и грамотности.

— Французский, грамотность, — Ягужинская внимательно смотрела на девушку. — Твои родители явно не из простых крестьян.

В этот раз Бирюкова все-таки смутилась, Степану даже показалось, что в её глазах промелькнул страх. На выручку неожиданно пришел Николай.

— Папа у Любы из дворянской семьи. Деда из Питера турнули, он и уехал преподавать в Новгород. Тем более что там родственники имелись.

— Да, так и было. Но у нас не принято много рассказывать про такие корни. Простите, — девушка уже пришла в себя. — Все забываю кто вы и откуда. Говорят, в будущем многие гордятся своим дворянским прошлым?

— Если есть чем гордиться. Хотя я лично это не особо одобряю. Считаю, что надо поступками доказывать свою принадлежность к избранности, а не мифическим прошлым.

— Вы…ты, Степан абсолютно прав! Папа также считал, поэтому во время оккупации пошел в подполье, хоть и не был комсомольцем. Гестапо раскрыло их группу, его товарищей повесили, ему удалось застрелить полицаев и уйти к партизанам. Там также было все непросто.

Холмогорцев с интересом взглянул на девушку. Её голубые глаза во время рассказа потемнели.

— Не поверили?

— Да, — Любава тяжело вздохнула, Николай положил свою руку под её, как будто поддерживая. Степана же остро полоснуло по сердцу. Здесь ведь та война и память о ней еще живы! И похожие на этот рассказы вовсе не редкость. Если бы ветераны сообщали настоящую правду о войне, то потом и меньше было всякой бандерни и змагарей. — Но он именно делом доказал свою верность родине. Выкрал из немецкого штабного автомобиля ценные документы, рискуя жизнью. Это как раз было перед нашим наступлением в сорок четвертом году. Папу даже хотели представить к ордену, но…

— Понятно. Но хоть так.

— Потом он познакомился с мамой и поехал с ней учиться в Ленинград. Те, кому положено, все о нем знали и препятствий не чинили. Там в НКВД был один майор, курировал тот партизанский отряд. Хороший человек, он затем помог папе получить прописку. Так мы и остались в Ленинграде.

Надежда откинула назад волосы.

— Этот рассказ достоин книги, а Николай?

Истомин задумался. В следующий момент, пришедший обратно за стол гость из Новосибирска громко спросил.

— Снайпер, ты что ли?

Николай чуть не подскочил с места, уставившись во все глаза на Константина, который загадочно улыбался.

— Твою меть, Турист? То-то гляжу как будто морда знакомая, только ты сейчас гораздо симпатичнее, чем на аве.

— Кто бы говорил!

Оба молодых мужчины встали с места и крепко-накрепко обнялись. Наконец, Истомин не выдержал.

— Задушишь, медведь алтайский! — затем он обвел взглядом притихших товарищей. — Не поверите, мы много-много лет знакомы с этим увальнем онлайн, на нашем патриотическом форуме. Кто бы мог подумать…

Любава с приятной улыбкой наблюдала за Николаем и его старым другом, её глаза, как будто светились изнутри.

За неожиданную встречу тут же выпили, и Маслов начал рассказывать:

— Я тебя почти сразу узнал, только не поверил. Ну больно уж фантастично все выглядело. Приехал в Москву, попал в незнакомую компанию и на тебе.

— Эх, Костя, тут вокруг нас сплошь голимая фантастика!

— Это точно! Сам до сих пор не верю — подтвердил Холмогорцев и покачал головой. Он уже ничему не удивлялся. Здешних нежданных встреч ему надолго хватит.

— Ты чем дышишь, вообще?

— Ну как бы…

— Он у нас руководитель коммунарского проекта, якшается с секретарями ЦэКа, большой человек.

— Степа, счас как дам в глаз.

— Ты смотри, — Маслов почесал подбородок. — Что-то я слышал про эту движуху. И у нас такой отряд появился. Мог бы и сам догадаться, кто этот проект пропихивает. Молодец, чего! Я всегда знал, что дай тебе волю — развернешься широко. Пишешь?

— Ага. Некоторые темы здесь внове, востребованы, народ скупает все. Я шалею от их местных гонораров, тут же миллионные тиражи! Можно реально богачом стать.

— Ну ты вряд ли в буржуазию подашься. Давайте, ребята, накатим! Я так благодарен судьбе, что нашел вас. Отличная компания, не потерялись в жизни. Человеки!

Вскоре началось выступление джазовой группы. Играли и популярное и что-то свое, очень необычное. Милая девушка солистка довольно неплохо исполнила вещи из классики, затем пошли танцы. Степан успел потанцевать с Надеждой и Любавой, он, вообще, любил танцевать и делал это неплохо, вызывая восхищение публики. Коля категорические участвовать в дрыгоножестве отказался, поэтому пришлось отдуваться Степе. К его удивлению, жительница культурной столицы также неплохо двигалась. Когда кто-то, этим кто-то скорей всего был Бадаев, заказал шейк, Степан и Любава быстро стали королями танцпола.

— Где так научилась лихо отплясывать? — отпаивая девушку за столом морсом, спросила Надежда. Она также успела сбегать потанцевать и сейчас тяжело дышала.

— Папа водил на танцы. Он считал, что человек должен быть гармонично развит. Тело, ум и душа.

— Тогда понимаю на какой почве вы сошлись с Николаем.

— Он великий человек, такие необычные и ясные цели!

Надежда с улыбкой посмотрела не девушку и тихонько спросила.

— Любишь?

Ответом был взгляд сквозь ресницы и заметное смущение, слова не требовались.

— Вот жду, когда ребята из Минска привезут мне новый агрегат. Обещали к Новому году и сразу на него программу поставить для редактирования. Ну в принципе редактор у меня уже есть, — Николай кивнул в сторону разговаривавшей с Надей Любавы. — Научу её будущему, думаю, что справится.

— Это что, — заинтересованно спросил через стол Игорь, — у тебя персональный комп будет?

— Ага. С принтером придется подождать, до ума доводят, самый простейший.

— Ничего себе у тебя блат!

— Гоша, так я за деньги покупаю, и заметь, немалые. Следующие ПиСи поставят в клуб для моих ребят. Пусть технику будущего не на пальцах изучают. Самых способных будем учить на программистов. Они к выпускному уже будут востребованную профессию иметь и самые настоящие корочки. С министром образования договорились. Он только рад был. Его шпыняют сверху, что надо успеть новые учебные заведения открыть, а тут, считай, почти все готовое. Думаю, что через коммунарскую сеть организуем по всей стране подобные компьютерные курсы. Кто захочет дальше учиться пойдет.

— Компьютеров хватит?

— Нам в первую очередь выделят, я с Машеровым уже договорился. Он человек кремень — пообещал, сделает.

Прислушивавшийся к разговору Маслов хмыкнул, но промолчал, а Холмогорцев кивнул в сторону его приоткрытого портфеля и спросил:

— Костя, а там случайно не те фотографии, что ты сегодня сделал?

— Как догадался?

— Знаешь, я подумал, что ты ту девушку не просто так снимал, глаза у тебя были…

Неожиданно сибирский здоровяк покраснел, задумался, потом махнул рукой и достал пачку фотографий.

— Ребят с издательской лаборатории попросил дать место и время. Вот это фото с выставки, это с улицы.

Холмогорцев быстро отобрал в стопку несколько фотографий светловолосой девушки с пышной копной волос. Огромные задумчивые и чуточку печальные глаза, нет, не так — глазищи! Миловидный овал лица с упрямым подбородком. Телеобъектив смог полностью размазать внешний фон, сконцентрировав все внимание на лице девушки. Степан восхищенно вздохнул, у Константина был явно талант.

— Какая красавица!

Раздался голос сверху. Это, оказывается, подошла Надежда и смотрела на фотографии за спинами мужчин.

— Откуда ты её знаешь?

Маслов поначалу не желал отвечать. Холмогорцев заметил, что в душе мужчины творится нечто странное. Наконец, он нехотя выговорил.

— С этой девушкой я встретился в первый день попадания в нынешний мир.

— Ох, ничего себе! Сегодня и в самом деле день фантастики.

— Не думаю, что сегодняшние снимки случайность, — Надежда присела рядом и внимательно изучала нахмурившееся лицо Константина. Тот сначала вспыхнул, но затем заметно поник.

— Мы виделись потом как-то в Новосибирске. Она медик, окончила училище, работала у себя на Алтае медсестрой, затем поступила в вуз на врача. После наши пути дорожки разошлись. Я только знал, что она перевелась в Москву. Её бывший алтайский учитель работает сейчас здесь, в больших кругах вертится, помог ей перевестись. Знаю только, что он повернут на китайской медицине.

Холмогорцев уже обо всем догадался, но спрашивать не решился, вместо него ответила Надежда.

— Эх, Костик, если любишь её, то зачем бросил? Она не выглядит счастливой женщиной. Уж я-то знаю.

Маслов нахмурился, в его глазах мелькнули молнии. Если бы это спросил кто-то из мужчин, он бы точно не стерпел. Хотя сибиряк догадывался, что в крутости характера Ягужинская никому из мужиков не уступит.

— Не пара мы, и нечего этот разговор затевать!

Степан порывался что-то ответить, но ощутил у себя на плече руку Надежды. И вправду, чего лезть человеку в душу?

Уже под конец вечера, когда все начали собираться, Надежда перехватила Константина на лестнице. Она упрямо смотрела на сибиряка, который был выше девушки на голову.

— Вот силы у тебя хоть отбавляй, а ума с возрастом не прибавилось! Ты зачем девушке сердце разбил? Признавайся, сукин сын! Разбил?

— Наверное, — выдохнул Маслов и как-то поник всем своим могучим телом. Эта светловолосая стройная женщина вызывала у него невольный трепет. И как с такой только и умудряется Степан мирно жить?

— Ну так реши все сам! Я же видела, как ты на фотографии смотришь! Любишь её до потери сознания. Судьбу не обойдешь, Костик. Она все равно тебя настигнет.

— Как? Я там, она здесь.

— Каком! Блять, какие вы все-таки мужики существа нерешительные. Что, в Москве на астрофизиков не учат?

— Почему? Учат.

— Так решись, черт возьми! Бери такси и беги к ней, и именно сейчас! Будь мужиком. С переводом и устройством мы тебе поможем! Колька твой вон на какие высоты вход имеет. Я чем смогу, могу устроить на работу. Так ты же фотограф и очень неплохой. Тогда вообще без проблем! Гоша поспособствует с жильем, он парень хваткий, у меня снабжением занимается.

— Понял, спасибо, — что-то в глазах Константина кардинально изменилось, и он заторопился к выходу. Уже около двери Маслов обернулся и коротко выдохнул. — Спасибо, Наденька!

Подошедший из гардероба Степан помог жене надеть плащ и заинтересованно спросил.

— Куда это Костик, как конь педальный, помчался?

Надежда загадочно улыбнулась.

— К судьбе.

Она с улыбкой посмотрела на донельзя заинтригованного мужа, на её душе широко разлилась сердечная теплота. Ой, у кого-то сегодня выйдет бурная ночка!

Глава 5 Посиделки. 13 сентября 1976 года. Москва. Старая площадь

Дверцы кабинета были плотно притворены. Хотя все равно без спроса никто посторонний сюда войти не сможет. Слишком уж велика должность у хозяина Цэковского помещения. Мужская троица вольготно расположилась рядом с окном, занимаясь присущим именно мужчинам занятием. На небольшом приставном столике стояла бутылка коньяка, тарелочка с резаным лимоном и рядом другая с нарезкой из салями и ветчины. Старший из мужчин кряжистый здоровяк с большим выдающимся носом оглянулся, нехотя встал и прошел к рабочему столу. Нажав кнопку вызова секретаря, он попросил.

— Володя, сделай нам, пожалуйста, кофе и к нему чего-нибудь сладкого.

Высокий мужчина с обаятельным лицом, также поднявшийся с места и задумчиво подошедший к большому окну, спросил.

— Кирилл Трофимович, ты чего радиотелефон себе не заведешь. Очень удобная вещь. Да и сотовая связь в машине первое дело! Всегда на проводе.

— Да не, боюсь я, ребята, всех этих новшеств. Скоро ведь нам и те, как их там, Персоналки в кабинеты поставят? Тянут каждый божий день провода, все стенки в дырках.

Секретарь ЦК, как раз отвечающий в стране за научно-технический прогресс живо ответил:

— Возможно. В следующем квартале как раз первые с линии пойдут, пока из импортных комплектующих.

— Чего так?

— Заводы не успевают давать детали. У нас же то там, то тут постоянно проблемы всплывают. Потому и решили для постоянных поставок заключить через финнов контракт, как бы создать совместное предприятие. Да восточные немцы помогают. В свете улучшений отношений ФРГ западные помогли построить пару электронных заводов. Ну а то, что туда деталей в несколько раз больше привозят, чем освоить могут, то уже не их проблема. Все у нас как всегда — сплошной дефицит во всем.

— Непатриотично как-то, — ухмыльнулся вальяжно развалившийся на стуле третий участник «сабантуя» с симпатичным интеллигентным лицом, на котором особо выделялись жесткие серые глаза. Именно они и подчеркивали настоящий характер большого руководителя. Рохлям и белоручкам не было места наверху.

— Да к черту ложный патриотизм раз электронную промышленность загубили. Знаешь какой процент брака на наших заводах? В настоящее время в СССР производство полупроводников составляет менее 2 процентов от объема, производимого в США, и еще больше отстает от современного состояния. Нам еще столько разгоняться предстоит, а не то чтобы обгонять Штаты. Надо смотреть на вещи реально. Так что ничего, пока и на импорте поживем. Главное — людям дадим то, на чем они и дальше работать будут. И свои программы освоим.

Секретарь ЦК КПСС Мазуров нахмурил густые брови:

— Хочешь обкатать систему и людей на «кошках»?

— Примерно так. С Косыгиным кашу не сваришь, вот и кручусь как могу.

— Что-то ты давно к нему неровно дышишь, Петро.

— Так просил на днях всего сорок миллионов долларов на закупку оборудования для производства интегральных схем. Зарубили! Говорят, что у них план и не предусмотрено. Это как это? И реформа эта его липовая!

— Про реформу не надо! Там много всего на пятилетку замешано. И хозрасчет, и производственные кооперативы, малые предприятия, создание отраслевых банков. Мы пока попробуем и посмотрим, что изо всего этого лучше. Но шаг назад все равно сделать придется! — Мазуров подошёл к столику.

— Обратно к нэпманству? Это же путь в никуда. Горбачёвщина. Не помните, чем это Там закончилось?

— Петро, политическое решение принято. Нам следует сначала крепко-накрепко встать на ноги. Здесь без частной инициативы не обойтись. Посмотрим, как это сработает на деле, потом подрихтуем. Чай не первый год живем! Затем уже резко два шага вперед. Для этого ты свой сектор и готовишь. Сам же говоришь, что в нем не так все сладко.

— Да понимаю я…

Машеров осекся. В дверь постучали и вскоре показался помощник Владимир и две буфетчицы. С недавних пор для самых важных секретарей ЦК создали в буфете дежурную смену. Это с Кириленко пошло, тот любил у себя в кабинете чай пить или завтракать.

Хотя злые языки утверждали, что подобные посиделки пошли от возможности заблокировать прослушку только в некоторых избранных кабинетах. На все дорогостоящей техники не хватало.

Миловидные девушки сноровисто освободили подносы и освежили имеющиеся тарелки. Работали они споро, выглядели молодо, то и дело бросая любопытные взгляды в сторону важных руководителей. Само собой, что это были проверенные советские гражданки.

— Гриша, чего сидишь? Кто у нас проставляется?

Секретарь ЦК и бывший хозяин Ленинграда Романов тут же наполнил небольшие стопочки янтарным напитком. Их дружно подняли, чокнулись и выпили. В принципе собрались здесь сейчас не пьянства ради, а больше для товарищеского разговора. Эти три разных по возрасту и характеру человека как-то быстро сошлись между собой. Мазуров после излечения взвалил на себя самую тяжелую ношу и по-отечески взял шефство над более молодыми симпатичными ему руководителями.

С Машеровым они были давно знакомы, в принципе тот и обязан Мазурову за собственный взлет и переезд в Москву. И они оба в свою очередь вытянули Романова сюда же. Последнему глянулись те двое житейской практичностью, насыщенным интеллектом и внутренним стержнем. Они все были Личностями!

За город ехать далеко и некогда. Не в ресторан же идти? Не то чтобы сами секретари были против, но придется здорово напрягать охрану. Они и так у новых лидеров СССР бедные. Правила постоянно меняются как перчатки, неформальное общение с гражданами также напрягает «прикреплённых».

— С хорошим почином, — приподнял очередную стопку Мазуров. — Григорий, переговоры, считаю, провел на отлично. Наши уехали от шведов с кучей контрактов. Их газеты пишут о небывалом прорыве в отношениях, норвеги также засуетились. Ивашутин мне тут поведал, что подкатывают к нашему атташе насчет найденных в Северном море месторождений. Просят информацию, не бесплатно, конечно.

— И что наши эксперты думают? — заинтересовался Романов. Кириленко натаскивал возможного преемника в областях внешней политики, оставив себе пока главную цель — подписание на новых условиях Хельсинского договора.

— Сколько с них взять. Лучше бы, конечно, организовать совместное предприятие, но мы пока не в состоянии вести буровые работы в море и ставить вышки. Черт, везде в нужных технологиях отстаем. И куда раньше только глядели?

Машеров недобро взглянул на старшего товарища.

— И на фига себе конкурентов растить?

— Так все равно скоро найдут и начнут добывать. Ну а так хоть мы с профитом. Тебе деньги на компьютеры нужны?

— Нужны.

— Вот и получишь со спецфонда сколько требуется. Ну а уж сколько, это вот пусть Гриша думает и считает. Ему туда ехать. Что, — Мазуров с усмешкой глянул на Романова, — мечтал тут по кабинетам отсидеться? Организацией здешних дел другой человек займется. Он в этом больше нашего понимает. Да, Петро?

— Ты про Секретаря?

— Блять, ну какого хера вы ему эту кличку прицепили! Только и слышу, — Мазуров разгорячился. — «Секретарь то, секретарь — это». Не сразу и поймешь, о ком речь идет.

Машеров усмехнулся, его крупные руки держали фарфоровую чашечку.

— Это не кличка, товарищ секретарь, а позывной. И дали его ему наши друзья из будущего.

Мазуров поджал губы, шутка получилась грубоватой, но потом улыбнулся.

— Меня эти из другого времени иногда так выбешивают! Сама беспардонность, наглые и прут как танк куда не следует. У них там что, вообще, берега все перепутались?

— Ты же сам хотел свободных личностей. Так получите и распишитесь! Непоротое поколение выросло!

Второй по факту человек в стране сначала надулся, потом рассмеялся.

— Петро, поднабрался ты у них юморка.

— Куда без этого. Знаешь, вот частенько ловлю себе на том, что мне приятно с ними общаться или с нашей еще незашоренной молодежью. Приезжаешь потом в это мрачное здание, ей-богу, как в склеп попадаешь.

— Меня также давят здешние стены, — Романов поставил чашку из изящного фарфора на тарелочку и потянулся к суфле в шоколаде. — Как переехал, так привыкнуть и не смог. Бесконечные коридоры с ковровыми дорожками, двери тяжеленные с табличками аж из бронзы. И внутри кабинетов люди, та же бронза внутри или вообще чугун литой. Казенные людишки, слова лишнего не скажут, руки мягкие и потные. Тьфу!

— Вот это, брат, ты по нам прошелся! — удивлённо протянул Мазуров и выдохнул. — Наливай!

— Ну а что не так, Кирилл Трофимович? Я тоже так и не привык к здешнему сообществу. Вроде и проредили, но атмосфера все та же.

— И ты, Петро туда же. Да поймите вы, нельзя вот так сразу прийти и всё разрушить. Здесь столько из кабинета в кабинет, с этажа на этаж всяческих связей. Одну порвешь и там все рухнет. Люди годами налаживают отношения.

— Кирилл Трофимович, вы как хотите, — Романов смотрел на товарищей абсолютно трезвыми глазами, и взгляд был такой, что всесильный куратор оборонки, перед кем маршалы и генералы заискивали, невольно поёжился, — но я себе людей буду подбирать сам. Вот завтра и начну. Эти олухи из секретариата мне неделю необходимую бумажку сделать не могут. Информацию днями жду! Петя, вот как хочешь, но проведи сюда как можно быстрее вашу эту… «Сеть». Помогу чем могу.

— Почему только ты, — вздохнул Мазуров, — всем миром поможем. Я и военных подключил кабеля тянуть, тут же в Москве сам черт со всякой секретной и спецсвязью ногу сломит. Насекретили, понимаешь! В этом месяце получишь от меня каналы, которые можно использовать.

— Вот спасибо!

Машеров радостно улыбнулся, улыбнулись и остальные.

— Нас скоро дружно проклинать начнут, ребята, — учил молодых товарищей самый опытный и старший из них. — Мы много кому дорогу перебежали. Начнутся интриги, подсиживание, затягивание. Так что Григорий, пожалуй, прав, надо каждому свою команду собирать и синхронизировать наши действия. Считайте, что я вам карт-бланш даю на последующие самостоятельные решения.

Романов приканчивал уже второе пирожное, он оказался завзятым сладкоежкой.

— Вот только где брать грамотные кадры? Из нашего поколения все достойные уже состоялись, выросли до своего уровня. За нами же и нет никого. Карьеристы да технократы. Как так получилось, что не воспитали мы кадры, Кирилл Трофимович? Окунулись с головой в текучку и о главном забыли. Это ведь на самом деле и стало причиной краха в том временном потоке. Потеря идеалов, циничный реализм и в итоге развал страны.

— Значит, надо готовить. Раз потеряно поколение шестидесятых, займемся следующим. Не впервой.

— По мне так лучше уж технократы, чем откровенные перевертыши, они хотя бы дело знают. Партия пусть им указывает и контролирует.

Мазуров вскинул голову и мрачновато глянул на Машерова.

— Не бежишь впереди паровоза, Петро? Такие вещи в Кремле двигают.

— Не бегу, Кирилл Трофимович. Партия есть и будет коллегиальной и это вопрос решенный и дополнительному рассмотрению не подлежит. Сами же голосовали на съезде.

— Я в больнице лежал, — отрешенно ответил секретарь ЦК. Да, многое тут поменялось, в характере повседневности, в головах людей. — Но следил. Это правильно, что по телевидению сделали прямой репортаж. И знаете, люди ведь смотрели. Не просто так, как обычно, для порядка. Им было на самом деле интересно. Если мы наш народ всерьез заинтересуем, то он горы свернет ради будущего.

— Пора бы уже будущее делать настоящим, — проворчал Машеров, но задумался.

— Гриша, разливай остатки. Хорошо посидели, о многом поговорили. Петро, есть у вас там в Белоруссии тихое и спокойное местечко, чтобы через месяцок собраться, и кое-что решить в более расширенном составе?

— Найдем, Кирилл Трофимович. Кто еще будет?

— Этот ваш Секретарь и еще кое-кто. Союзники. Нам остро не хватает союзников, ребята.

Глава 6 Настроение. 7 октября 1976 года. Фуркасовский переулок 1. Москва

Холмогорцев выскочил наружу, за ним со зловещим звуком захлопнулась тяжелая деревянная дверь казенного учреждения. Чертовы гэбисты, ничего не изменилось! Блюдут, гнетут и преследуют. И откуда только этот генерал Черкесов на его голову свалился? Бывают же такие гниды мерзопакостные. Рановато ты, парень, поверил в перемены. Ни хрена тут не поменяется пока Эти у власти. У него ведь и в самом деле есть власть, целый отдел в Пятом управлении. И он явно за нее держится. Остро захотелось закурить.

Холмогорцев так и остался стоять на ступеньках здания и только сейчас заметил, что проходящие мимо люди в форме и по гражданке бросают в его сторону странные взгляды. Точно, стоит как дурачок под холодным ветром и держит в руках шапку! Её место на голове. Но погода и в самом деле испортилась. Еще неделю назад было по-летнему тепло. Золотая осень! И Ладога, Вася и Володя, Надя и Мариша, суета киношников. Любимое время года поэтов и романтиков.

Но его-то романтизм остался где-то там, в совсем иной эпохе. Болван старый! Здесь же лишь стылый ветер и начавший накрапывать мерзкий мелкий дождик. Хуже не придумаешь! И оделся ведь в официальное учреждение понарядней — дурацкое пальто вместо нормальной куртки с капюшоном. Как они здесь только в таком дерьме ходят? Вон сколько послушных туловищ в темных и ужасно неудобных одеждах, идут уныло по своим никчемным делам.

Череду мрачноватых мыслей внезапно прервал хорошо знакомый голос. Степан удивленно обернулся. На обочине напротив входа в здание остановилась серая «Волга» новой тридцатой модели, которую по слухам начали выпускать совместно с «Мерседес-Бенц». Дверца была приоткрыта и с водительского места ему улыбался человек из недавнего прошлого.

— Степан Николаевич, что мокнете? Прыгайте ко мне.

Долго уговаривать не пришлось. Это при хорошей погоде он еще бы покочевряжился, но сейчас пахнущее свежим пластиком и кожей теплое нутро дорогого автомобиля было натуральным спасением. Как будто некая стена тут же закрылась за тобой, оставив череду неприятностей позади.

— Товарищ майор!

Полынин улыбнулся и протянул в ответ крепкую руку.

— Уже подполковник.

— Поздравляю, — пожелание прозвучало довольно холодно. Холмогорцев тут же вспомнил пустоватые блеклые глаза генерала, да и сам преследователь всего инакомыслящего больше напоминал серого, невзрачного чинушу невысокого ранга.

— Что-то случилось, Степан?

— Да ваши коллеги постарались настроение испортить, Кирилл Тимофеевич.

— Понятно, — Полынин тут же поскучнел. Сам он был одет в модный плащ, из-под которого выглядывал серый «рабочий» костюм, на заднем сиденье лежала шляпа. Чисто выбритое лицо, запах хорошего одеколона, товарищ подполковник точно не в «поле» сейчас трудился! Видимо, все эти мысли явственно отразились на лице Холмогорцев, и Полынин в ответ ехидно улыбнулся. — Хорошо выгляжу? Так уж, извините, работа нынче такая. Приходится все больше по начальственным кабинетам охаживаться.

— Да я что, я разве против? Вы всегда мне нравились.

— У кого были, Степан?

— Генерал Черкесов вызывал. Политику партии мне втолковывал. Мол, не с теми людьми якшаюсь и забываю регулярно в органы стучать.

— Вот сволочь! — Полынин занервничал, его кисти крепко сжал баранку, обшитую кожей. — Прислали из Ленинграда сюда с повышением Пятое управление. Наслышан я уже о его дурной деятельности. Беды от него больше, чем пользы.

Холмогорцев оживился и с интересом уставился на бывшего куратора.

— И что, даже вы ничего сделать не можете?

Полынин медленно повернул голову.

— Да, представляешь, и мы. Контора, организация огромная и далеко не всем по нутру перемены, и вы попаданцы в том числе. Он тебе угрожал, Степа?

Барьер отчужденности немедленно разрушился, треснул как неокрепший осенний ледок.

— Да особо нет, Кирилл. Предупреждал, грозил, но больше как-то исподтишка старался все выведать. Мутный тип. Но я в основном отмалчивался, не впервой. В будущем как-то попался на заметку нашему отделу «Э», вот те буквально клещами каждое слово из меня тащили. Но и они обломались.

— Отдел «Э»?

— По экстремизму. Они любили, по так называемой русской статье возбуждаться, — заметив недоумение на лице Полынина, Холмогорцев пояснил. — Это за межнациональные тёрки уголовка, только сажали почему-то исключительно русских. Абреки и чуреки с Азии были лицами неприкосновенными. Там же диаспоры возбудятся, начальство будет бухтеть, одни проблемы, короче. То ли дело русского Ваньку посадить, за него никто не вступится.

— Охренеть! Как вы до жизни такой дошли?

— Даже не знаю. Слушай, подпол, ты со своими придурками сначала разберись! Такие, как этот Черкесов только один вред стране приносят. Ищет, гондон, диссиду и затем прессует, вместо того чтобы с сынками и дочками местных бонз работать, с теми, кто потом страну продаст.

— Вижу, что достал он тебя конкретно. Степа, я, конечно, постараюсь тебе помочь, но все разом не обещаю. Больно уж ты глубоко внедрился в некоторые местные сферы жизни.

— Это ты про что?

— Знакомства твои и Надежды. И среди ваших ты выбираешь не самых простых людей. Степа, ты в курсе, что твой Истомин генералу Черкесову чуть морду не набил, что перевод того сюда в Москву как-то с этим связан?

— Офигеть!

Степан потер руками лицо, оно уже согрелось в теплоте автомобиля.

— И местные кадры. Ладно Рашко и Шукшин, так еще и с Высоцким да Окуджавой умудрился сойтись.

— Так они легендарные в наше время личности. Как я мог отказаться?

— Ну да. Хотя и супруга у тебя непростая. Шерочка с машерочкой.

— Так, подожди. Её не трогать! И, кстати, откуда ты все это про нас знаешь?

— Интересуюсь время от времени, я же к общей базе попаданцев имею доступ, — ехидно улыбнулся Полынин. — Надежда твоя свет, Петровна, вообще, женщина занимательная. Любо-дорого наблюдать, как она иноземцев клятых прессует. Её бы методам да нашим министерским поучиться.

Холмогорцев посмотрел в абсолютно искренние глаза бывшего куратора и спросил.

— Ты свободен сейчас, хочешь Надю увидеть?

— Еще спрашиваешь! Быстро домчимся.

Полынин завел мотор и вальяжно вкатил в автомобильный поток. «Волга» по местным меркам машина внушительная, а именно эта модель еще немного больше.

Пусть Москве семидесятых и было далеко до столицы будущего в плане количества автомобилей, но и здесь на дорогах царило весьма оживленное движение, затрудняемое отсутствием развязок, глупо и не туда поставленными знаками, и светофорами. Подполковник вел "Волгу" уверенно, город знал.

— Откуда такая машина? Эту модель ведь начали совсем недавно выпускать.

— От работы. Или ты думаешь, что подполковники КГБ много получают? Я ведь целыми днями туда-сюда мотаюсь, полдня в машине почитай провожу. Эта модель с форсированным двигателем и спецсвязью. Прообраз вашей сотовой.

Холмогорцев и так видел, что машина непростая. Современная на этот час панель управления, кожа, отличный пластик и расположение всего…ну как в хорошей иномарке. Тут явно «Мерседес» постарался!

— Чем занимаешься, если не секрет?

— Да все вами, люди из несладкого будущего! Но сейчас больше бумажками. Столько навалили, ворох информации, что переваривать не успеваем. Только каталогизацию закончили.

Холмогорцев молча кивнул. И в самом деле, дел в этой сфере наверняка невпроворот! Он уже представлял, сколько они всего скопом на местную администрацию вывалили. Тут и просто разгребать упрёшься, а ведь изо всего еще надо вынуть рациональное зерно и испробовать на деле. Он не сразу понял, что они уже едут по Горьковской, хотя он не сказал Кириллу адрес. Тот же хитро на молчаливый вопрос улыбнулся. Гэбня, что сказать!

После последнего показа, сопровождавшегося несколькими скандалами, в доме «Моды будущего» усилили охрану и даже поставили вертушки. Степан уже было повернул к внутреннему телефону, чтобы вызвать Надю, как Полынин подхватил его под локоть и потащил за собой. Строгое лицо вахтера тут же вытянулось в подобии подобострастия, когда тот разглядел корочку подполковника. Он тут же кивнул охраннику в будке, и вертушка закрутилась свободно.

Холмогорцев был уверен, что охрана и его запомнила «на всякий пожарный случай» и будет теперь пропускать беспрекословно. Такие вот завитки современной советской действительности. Власть давно не давит смертельным прессом, но в подкорках это чувство страха так и осталось. Эх, ребята, опасность оказалась совсем не там, где ждали, а внутри нас.

Он большими пружинистыми шагами понесся, прыгая через ступеньку, наверх. Полынин не отставал, хотя малость запыхался. Понятно, все больше по кабинетам и ковровым дорожкам коридоров ошиваемся. Бывший куратор как будто уловил его мысль и молча пожал плечами. Такова жизнь.

Надежды на месте не оказалось, и пока Холмогорцев с Полыниным попивали чаёк в компании молодых и незамужних девиц отдела показа, она оказывается бегала по магазинам. Степан увидел её плащ через полупрозрачную стену и тут же выскочил наружу.

— Ты откуда здесь? Держи сумки! — моментально среагировала женщина. Запрячь мужчину — святое дело! — Поставь их туда. Представляешь, целый час по очередям. Новинку выкинули, мне по знакомству девчата из отдела сказали, но все равно постоять пришлось! Сейчас там очередь будет на километр.

Холмогорцев тут же сунул любопытный нос в одну из сумок. Она была с застежкой и могла увеличиваться, и сейчас была полностью наполнена небольшими коробочками.

— Средство для женской гигиены «Ромашка». Торговая марка Libresse, совместно с Швецией производят. Тебе куда столько?

— Степан, — осуждающий взгляд жены тут же заставил мужчину хлопнуть себя по лбу. Это же самое страшное и неприятное впечатление женщин из будущего от советской действительности. Каково им в одночасье остаться без прокладок, тампонов и прочих ништяков цветущей потребительской цивилизации. И при этом знать, что на загнивающем Западе это все давно существует.

— Сподобились, значит.

Полынин был на редкость для работников его конторы тактичен. Дал время поговорить и Надежде прихорошиться. Поход в советский магазин всегда утомителен и затратен для нервной системы. Пусть даже за год в торговых сетях и начались незаметные перемены, но до изобилия будущего еще было далеко. Глаза Ягужинской расширились.

— Кирилл, какими судьбами?

— Да вот, оказией! — все-таки хитро выделанный товарищ подполковник. Невесть откуда в его руках появилась коробка любимых Надеждой конфет. Он что, их в машине на всякий случай возит?

— Спасибо большое, — Надя всплеснула руками и тут же радостно засуетилась. — Сейчас, мальчики, кофейку организуем.

Надя выбежала в дверь, а Степан перехватил задумчивый взгляд Полынина. Да он никак к его жене неровно дышит? Хотя нет, это просто любование красивой дамой. Гэбист всегда был галантен до невозможности. И откуда только такое воспитание? Хотя да, он же говорил, что его в органы на укрепление призвали. Наверняка пресловутая «Анкета» до этого не подходила, но когда загребают скопом, то особо не спрашивают.

Мило щебеча, Ягужинская начала раскладывать средства гигиены по большим пакетам. Их завезли в фирму во время показа в подарок иностранцы, и те сами стали для многочисленных поставщиков лучшими подарками. Офигеть, кусок полиэтилена здесь ценится как бутылка хорошего коньяка! Видимо, Полынин своим острым взглядом успел заметить, что это за коробочки, потому что густо покраснел. Не привыкли в этом времени к циничности подобного жизненного вопроса. Надежда это тут же заметила и начала нарочито раскладывать все купленное на столе.

— Мне нужно еще своим девчонкам передать, — прокомментировала она процесс и бросила ехидный взгляд в сторону гэбиста. — Что так смотрите, Кирилл Тимофеевич? Наконец-то советская власть сподобилась сделать хоть что-то для женщин. Я и понятия не имела, как наши мамы и бабушки мучились! Ну а вы, советские начальники, соорудили праздник Восьмого марта, ввели равноправие, а об элементарном не позаботились. Эх, мужчины!

Если Степан наблюдал за импровизированной выволочкой с легкой улыбкой, то Кирилл не знал, куда девать глаза.

Спас положение приход Сонечки, яркой и сочной в прелестях, брюнетки, которая была помощницей Ягужинской. Та уже смела к этому времени со стола все лишнее, и Соня поставила туда поднос с кофейником, чашками и всем полагающимся. Девушка красивая, с длинными стройными ногами, нарочно открытыми короткой юбкой по «самое не могу», она явно играла на подполковника, ухаживая за ним отдельно и при этом низко нагибаясь. Степан не видел, но был уверен, что Кириллу показали все «наглядно и неформально». То-то он так запыхтел.

— Наш майор…

— Он уже подполковник, Наденька.

— О, господин полковник, еще не женат?

— Нет, — внезапно дал петуха Полынин. Соня еще ярче улыбнулась и градус в крови службиста явно подскочил верх.

— Тогда заходите к нам почаще. Здесь работают самые красивые и умные девушки Москвы. Я за это вам ручаюсь!

— Постараюсь.

Холмогорцев внезапно отметил, что Кирилл и сам улыбается Соне и смотрит ей в глаза. Черт возьми, она ему понравилась! И как Надя просчитала гэбиста? У неё же три помощницы, блондинка, яркая шатенка и Соня с короткой стрижкой иссиня-черных волос. Не все он еще знает о собственной жене.

Полынин даже не заметил, что ему в кофе плеснули чуточку коньяка. Он понемногу отмяк и разговорился.

— Надо признаться, Надежда, но к той продукции, что у вас в сумке, я также приложил руку.

— Вот как?

— Эта важная составляющая женского быта, которую дамы из будущего частенько нам напоминали, была выужена из обилия общей базы нужная информация и отправлена наверх. У нас же тоже женщины служат. Я, тогда как раз перешел в Центр и занимался согласованием вопросов и передачей их в правительство. И знаете, поначалу в Министерстве легкой промышленности эти предложения приняли в штыки. Типа это не самое главное для страны!

— Вот уроды! И как вы вышли из положения?

— Да очень банально, — Полынин улыбнулся. — Просто привлекли женщин. Эти нехорошие люди из министерства не учли, что и у них работает множество женщин, и женщины есть среди депутатов Верховного Совета, в ВЦСПС и многих других общественных организациях. И когда они все скопом вломились в министерскую приёмную, то бедному министру мало не показалось. Ну а потом появился я с экономистом из нашего Центра с проектами готовых постановлений. В итоге уже заработало три фабрики на импортном оборудовании и строится совместное предприятие со шведами. Думаю, что вложенная валюта того стоит.

— Какой молодец! Дай я тебя расцелую за всех женщин Советского Союза!

— Эй, ничего что тут муж сидит?

— Тогда Соню позову, а можно и всех девчонок, — лукаво улыбнулась Надежда. — Только вот сможет ли после этого товарищ полковник явиться на службу…

Полынин, отсмеявшись, заявил.

— Опасная вы все-таки женщина! Вот слежу я за вашей деятельностью, Надежда. С подобным напором вы так и до уровня Совета Министров дойдете.

— Да ну вас! Это уж слишком, никакой личной жизни не останется, — женщина притянула к себе Степана, — я же от нее отказываться нынче не собираюсь, — затем Надежда внезапно кинула подозрительный взгляд в сторону Полынина. — Так-так, знаете, некоторые случаи в моей деятельности носят иногда странный характер. Будто бы кто-то невзначай в нее вмешивался. Это не вы часом мне помогаете?

— Можно на ты. Было, каюсь, но чаще всего не я. Умных людей у нас хватает. Просто пока система перемен не сложилась, зачастую приходится действовать педально, в ручном режиме.

— Но все равно спасибо. Я же, как видишь, стараюсь.

— Я уже заметил, — улыбнулся Полынин и снова бросил взгляд на прозрачную дверь. Там как раз мимо пофланировала Сонечка. Степан и Надя переглянулись и расплылись в улыбке.

— Кирилл, а что у тебя за Центр такой?

Полынин любезно предложил подвезти их, не спрашивая адреса. Ягужинская не отказалась и сейчас внимательно рассматривала новую модель «Волги» изнутри.

— Ну это мы между собой его так называем, а на самом деле это Двенадцатое управление.

— Никогда о таком не слышал.

— Недавно создали на основе восьмого. Занимаемся секретами и передачей их в народное хозяйство. Конкретно мое подразделение курирует связи Всесоюзного Информационного Банка и Совета Министров СССР. Не бойся, это открытая информация. Мы как раз для того и созданы, чтобы открываться людям. Кстати, ваша идея о снятия излишней секретности с полезных для народного хозяйства материалов уже работает. Огромное множество их рассекречено и передано соответствующим ведомствам, и институтам.

— Есть толк?

— Конечно! — Полынин повернулся и кивнул в сторону светофора с дополнительной стрелкой. — Вот даже по организации дорожного движения изменения пошли. Знаки стали информативней и больше, дополнительные светофоры появились. Ездить заметно легче. Что по остальному…Как сказали наши аналитики, выхлоп будет заметен невооруженному взгляду года через три-четыре. Ну там еще новшества со стороны правительства пошли, да будущие технологии, которые только начинают внедряться. На одной экономии электричества сколько можно сберечь финансов! Ну а современные материалы, их производство скоро изменит весь наш быт. В Совмине только успевают уворачиваться от предложений пустить новинки на экспорт, но есть строгое указание — в первую очередь обеспечить нужды СССР. Пусть завидуют! Это провернуть в первый раз такой гигантский вал, конечно, неимоверно сложно, зато потом не остановишь.

Холмогорцев задумчиво смотрел на бывшего куратора. А ведь у него совсем не спал энтузиазм первых дней. Видать, и на самом деле, работа пошла. Дай бог, и все получится!

— Ты заходи, адрес знаешь.

— И ко мне заскакивай! — улыбнулась хитро Надежда.

— Обязательно, но только предварительно позвоню.

Они тепло попрощались. Но сколько всего еще не переговорено. Хотелось бы узнать судьбу ребят с Ярославского ЦПВП. Как сложилась их дальнейшая жизнь? Раскидало нас по всей стране и не со всеми осталась связь. Социальных сетей здесь еще долго не будет и как найти человека в огромной стране было непонятно. Такие встречи, как тогда в ресторане с Костей Масловым, очень редки. Кстати, как у него там с Варей? Они точно виделись, но та барышня своенравная, с Алтайским характером.

— Муж, хочу автомобиль! Такой же, как у Кирюши.

— Здрасьте! Он уже у нас Кирюша? Ты точно его к себе для Сонечки пригласила.

— Для нее, ты же видел, как она на полковника запала?

— Он подполковник.

— Не цепляйся к словам, завтра будет полковником. Он еще молодой, ему хорошая женщина нужна.

— Чего это ты в сводни заделалась?

Они вошли в квартиру, и Степан помог Наде разуться. Это была его прерогатива снимать ей туфли или сапоги.

— Каждый имеет право на счастье. Ты не знаешь, но у него был роман с одной из наших. Но им запрещено с попаданцами в личных целях якшаться. Сонечка же девочка хорошая, добрая, хозяйственная.

— Она не из этих…

— Сионистов? Нет, там греческие корни. Не бойся, там у нее никого нет. Думаешь, моим девочкам анкеты не проверяют? Им же заграницу ехать, представлять Союз. Боже, сколько же тут еще идиотизма! Так пусть такие умницы, как Кирилл помогут своей стране. Ну а я помогу ему, будет у полковника крепкий тыл!

— Ох, Надя, — только и покачал головой Степан, вспомнив дневную встречу с генералом.

— Не охай, лучше скажи, муж, что ужинать будем?

— Макарошки с сыром, дорогая. До аванса еще дожить надо.

— Да, — Надежда устало присела на пуфик и вытянули ноги. — Транжиры мы еще те! С Володей и Маришкой все прогуляли. Но ладно, как-нибудь переживем. Мне тут премия за удачные контракты квартальная светит. Так что завтра перехвачу из кассы взаимопомощи. Сколько взять?

— Ну учитывая, что в выходные ты захочешь вина, то четвертак точно.

— Ого! Нет. Надо жить проще. Вари макароны, только не хочу с сыром. Сделай соус из томат-пасты, как ты умеешь.

— Лады!

— И подумай о машине.

— Надя!

Глава 7 Нежданные встречи. 9 октября 1976 года. Москва. Верхняя Масловка

— Сколько в кассу? — Холмогорцеву взвесили килограмм кильки и подали бумажку с цифрой. Хоспади, как его уже задолбал этот совковый формат торговли! Когда же в их районе появятся магазины самообслуживания или торговых точек станет еще больше? Кто-то в ОЗэПе упоминал о том, что одна из причин постоянных очередей — недостаточное количество торговых площадей и плохая логистика. И в самом деле, в будущем кроме формата «магазина за углом» вдобавок существовали супермаркеты, гигамаркеты и огромнейшие Моллы.

Степана покамест мирило с действительностью лишь общее качество и натуральность местных продуктов, и их наличие. Москву все-таки по советским меркам снабжали относительно неплохо. Особенно если учитывать новые форматы торговли в виде фирменных магазинов и колхозных мини-рынков. Но они далеко, а гастроном близко. Так, осталось метнуться в молочный отдел, отвесить сметаны и творога, а затем идти пробивать в кассу.

Суббота время для закупок! Обычно в этот день он вставал пораньше, но сегодня Надежда не отпустила, попросила еще «разок». Ей-то хорошо дальше понежиться в постельке, а он сегодня выпровожен на холод и отправлен в гастроном. Народ к этому времени успел проснуться и попёр закупаться. Москва! Населения здесь всегда было предостаточно. Поначалу Холмогорцева бесили постоянные толпы и очереди, но постепенно привык. Ко всему привыкаешь.

— Вас здесь не стояло!

— «Опа-на!»

Холмогорцев чуть не выронил из рюкзака молочные бутылки на обмен. Этот российский персонаж, наверное, вечен! Толстая со свинообразным лицом; шея, на которой замаешься считать жировые складки; вот такая тётка встал сейчас безобразной рыхлой глыбой на его пути. Беспардонная, наглая и всегда уверенная в собственной правоте. Типаж на все времена и веси!

— Вы гляньте, какой молодой, а уже нахал!

На самом деле Степан был её старше, но здесь и сейчас это обстоятельство не играло никакой роли. Самое смешное, что подобные ей тётки будут и в будущем. Такие слова можно было запросто услышать где-нибудь «Ашане» или любом другом большом супермаркете. Внезапно рядом со Степаном раздался уверенный мужской голос.

— Уважаемая, он как раз стоял передо мной. Вот лично вас я не помню.

Тётка аж задохнулась от возмущения, Степан же благодарно кивнул мужчине лет сорока и нырнул вперед его. Он точно стоял за ним, но ругаться с очередной жлобихой не хотелось. Абсолютно бесполезное занятие, подобные ей типы понимают только язык закона и грубого насилия.

Настроение Холмогорцева покатилось вниз по наклонной еще с утра. Денег, чтобы ехать на любимый колхозный рынок у них с Надеждой сейчас не было. Премию Надежде задерживали, а полученная Степаном стипенсия разошлась как-то очень быстро на всякое-провсякое. Проза жизни. Все вроде вокруг как бы недорого, особенно плата за жилье, но они, как люди взрослые и пожившие, любили удовольствия и более высокий стандарт жизни. Это уже стоило иных денег и положения. Вот и приходилось крутиться. Так сами знали, на что шли…

— Спасибо.

— Да не за что. Есть же такие наглые дуры. Я тебя, кстати, знаю, ты к нам в спортзал ходишь.

Холмогорцев обернулся. И в самом деле, лицо знакомое.

— Закупаюсь вот. Суббота!

— Меня тоже жена послала. Сам женат?

— Да, на своей.

Степан только сейчас понял, что ляпнул лишнего. Но сосед никак не отреагировал. Может, и знает. Дальше они помогли друг другу быстрее обернуться, заняв очереди в разных отделах. И таким образом многие здесь поступали. Обычно в советских больших магазинах постоянно шло этакое «броуновское» движение. Поначалу Степан тупил и вечно куда-то опаздывал, совершенно забыл систему.

Да и откуда ему помнить? Мелкий еще был. Когда стал постарше, то оказался в семье ответственным за покупки «ежедневного». То бишь хлеба, молока, масла и прочих вермишелей. Но к этому времени неподалеку выстроили новый торговый центр с магазином самообслуживания. В нем все было уже по-иному. Очередь только в некоторые отделы и в кассы за развесным товаром.

Вышли из магазина вместе. Николай, так звали мужчину, завистливо посмотрел на рюкзак Степана. Тот не любил ничего таскать в руках. Оттягивают руки, и они вдобавок заняты. Грохнешься на гололеде и потеряешь больше. Из советского ноу-хау Холмогорцев признавал только авоську. Изобретение неведомого русского гения пережило целые эпохи!

— Слушай, Степ, — им оказалось отчасти по пути. — Ты где такой удобный рюкзак раздобыл?

— Да нигде, жена пошила.

— Какая мастерица и материал добротный.

Ну не могу же я сказать, что его шили по подобию рюкзака, попавшего сюда из будущего, да и ушли на него обрезки материала для новой коллекции.

— Ничего, скоро такие выпускать будут.

— Хорошо бы! Как вы сюда попали, так с каждым месяцев жить становиться приятней и проще.

— Догадался?

— Хм, вас, ребята, за версту видать.

— Не все признают.

— Не понял еще, что дураков по жизни немало? Всех не переделаешь, но мой совет — ищи нормальных и держись их. Тогда будет в жизни счастье. Гляжу, жену ты себе похоже ладную отобрал.

— Спасибо, — Степан улыбнулся. Михаил еще её не видел, хотя и он тоже супругу невольного товарища.

— Мне туда. В спортзале увидимся. Надоест ваше дрогоныжество, заходи к нам волейбол играть.

— Спасибо!

Попрощались крепкими рукопожатиями. И дальше до дома Холмогорцев шел с улыбкой на лице. Что совершенно не вызывало ни у кого из прохожих удивления. Отчего-то в некоторых, особенно эмигрантских кругах считалось аксиомой, что ни в СССР, ни в России люди не улыбались. Вообще! Так они и снимали в своих фильмах «советскую действительность». Люди, одетые так, как в заштатных колхозах не одевались. Страна уже ходила в джинсе, а в Голливуде осваивали пошив телогреек.

Хотя достаточно было взять любой семейный альбом или архив какого-нибудь местного фотолюбителя, чтобы увидеть, что советские люди улыбались часто и везде. Просто их бесхитростные улыбки были к месту и по делу. Не тот искусственный дежурный оскал, который Степан частенько замечал заграницей, а искреннее пожелание всего хорошего.

Это, кстати, для него стало культурным шоком. Улыбка до ушей и холодные, а то и злые глаза твоего собеседника. Искренне добродушие в мире осталось лишь в провинции и относительно бедных странах, где туристический бизнес не превалирует над остальной культурой. Но таких мест в мире оставалось все меньше и меньше. Но зато как приятно в них побывать!

Стоп! Рано радовался. Вот и красная линия! Соседка со второго этажа, прогуливающая свою шубку и мерзкую, вечно лающую собачонку с безмерным подозрением окинула Холмогорцева взглядом. В их «модном» доме кроме людей по-настоящему достойных и нескольких попаданцев полным-полно «блатников». Люди специально сдавали свою «очередь» и терпеливо ждали, чтобы заселиться в более современный дом с просторными квартирами и шикарными кухнями.

И в самом деле, жилищный вопрос испортил многих людей. Ведь вопрос стоял уже не только в том, чтобы просто получить благоустроенную квартиру, но заиметь в ней как можно больше комфорта и полезной жилплощади. Технологии и возможности страны пока здорово отставали, да и климат подводил. К тому же миллионы кубометров бетона уходили на военные объекты, полигоны и ракетные шахты. Плата за мир.

Черное пятно на своей площадке еще больше испортило настроение Степана. Чертовый армянские соседи! Вернее, муж соседки отчего-то решил, что это помещение ничейное и чистит здесь свою модную обувь, не утруждаясь затем уборкой. Пусть другие работают! Что за народ? Уговоры уже не помогали, придется все-таки поговорить с ним по-другому. И ведь вроде сначала дружили? Пока его землячка, устроившегося в Фирму Надежды не посадили. До сих пор зуб точат?

Настроение, с которым Степан зашел в квартиру уже не было таким бодрым. Внезапно накатилось осознание текущего вороха проблем, вспомнились очереди и ругань в магазине, да много чего другого скопом. Бывают такие дни жизненных «качелей», когда ты в самом низу касаешься подошвами дна настроения. Надежда к моему приходу уже успела помыть полы и тут же начала доставать продукты.

— Посвежее кефира не было? Так, не поняла. Что случилось?

— Да ничего, Надюша. Суета, хандра. В минусе я просто.

— Осень. Наша третья здесь осень.

Надежда подошла к Степану и мягко его обняла, проведя узкими длинными пальцами по его небритому лицу.

— Что?

— Это откат перед очередным душевным подъемом. Просто две недели назад нам в Ладоге было слишком хорошо, а сейчас ты окунулся в учебу, работу, быт, а бедная душа требует продолжения праздника.

— Ну не может быть каждый день торжество!

Холмогорцев устало присел на табуретку и уставился в окно. Но Ягужинская не собиралась сдаваться.

— Поговори мне еще! Иди в душ и брейся, потом наскоро перекусим и навестим кое-кого. А то пропали мы со всеми своими делами, а друзей обижать нехорошо.

— Это к кому это? — Степан с подозрением уставился на жену. Ему не очень нравились «обязательные» посещения людей из круга богемы или «тех, кто нужен». Летом ему удалось их благополучно избежать, да и сейчас не особо хотелось продолжать. Репутация Надежды бежала впереди её, все уже знал, что на кривой кобыле к ней лучше было не подкатывать.

— К Диме и Ире Рашко. С самой весны у них не были!

Степан тут же оживился. По щекам побежал румянец.

— К ним можно. Хорошие ребята. Только вот с чем пойдем? Денег только на проезд и обеды осталось.

— Ничего, у меня тут кое-что завалялось, — Надя куда-то отскочила и вернулась с бутылкой темного стекла. — От итальянцев презент. Я сразу заныкала. Вечно у нас — то все, то пусто. Неплохое, кстати, вино. И у меня еще рыба моего посола осталась.

— Надюша! Тогда я пошел.

Автобус, метро, автобус. Москва город огромный и на дорогу в ней всегда стоило закладывать минимум час. В будущем с его огромными пробками ситуация не особо изменилась. Просто ты стоял или еле двигался с большим комфортом. Сейчас они шли пешком, почти бежали по улице Короленко, даже не задумываясь, что их новых друзей попросту может не оказаться в студии. Сегодня же суббота! День встреч, дружеских объятий и бесконечных разговоров!

Вот и хорошо знакомый особнячок, сколько вечеров они провели там прошлой зимой после поистине чудесного знакомства. Ступеньки вниз, дверь открыта. О боже, что за бардак! Надежда так и застыла на входе. Мастерская Димы Рашко была полупуста. Вдоль стены стояли упакованные для перевозки холсты, мебель, и разного рода тюки. Люди довольно стремительно обрастают всевозможным хламом.

— Надя, Стёпа?

Только сейчас гости заметили копошащихся в углу хозяев.

— Почему вы не позвонили?

— Вас дома никогда не найдешь, вот и подумали, что здесь.

Ирина Рашко, жена художник и по совместительству литератор грустно оглядела пошарпанные стены цокольного помещения, столько лет дававшего им кров и защиту.

— Ну а мы, как видите, переезжаем. Что можем, так перетаскиваем, но основную часть в понедельник перевезем. Машину с грузчиками заказали. Там пятнадцатый этаж, зато все вокруг отлично видно.

— Мы не вовремя…

— Да вы что! Как хорошо, что зашли. Настроение у нас, сами понимаете, так себе.

— Грустно? — Надежда посмотрела на Ирину. Та в облегающем её тело с явно выраженными формами комбинезоне так и просилась на рисунок. Хотя муж уже и так нарисовал уйму её портретов.

— Ну а как ты думаешь? Столько всего тут было…

Женщина провела рукой по облезлым стенам и её глаза затуманились. Её состояние, как никто, понял Дима и хлопнул в ладоши.

— Ирочка, чего стоим? Гости пришли, чем угощать будем?

— Да у нас с собой прихвачено! — Надежда тут же засуетилась, вынимая из Степиного рюкзака нехитрое угощение. — Вино, подарок итальянской делегации. Редкий сорт, скажу я. Хлебушек черный, паштет и селедка моего посола.

— Да вы просто богатеи! — засмеялась Ирина и тут же захлопотала. Надежда перехватила Степин взгляд, оценивающий фигуру хозяйки. Эх, мужики! Вшивый только о бане. Хотя там было на что поглядеть. Сама Надя обладала более спортивной и поджарой фигуркой и от неё отказываться не собиралась. Только в старости понимаешь какое это счастье обладать молодым и способным на многое телом. Даже сексуальные радости во многом зависели от него.

Вскоре все уселись за импровизированный стол из двух ящиков. Пригодились и маленькие раскладные стульчики, которые художники использует на пленере. К счастью, хозяева не успели увезти всю посуду и чайник. К тому же у Ирины нашлись свежие булочки, поэтому на «столе» лежали не только «бутеры» из черняшки. Да и народ тут собрался не особо привередливый. Все были родом из СССР и готовы к чему угодно. Перекусу в чистом поле, в предгорьях или среди сугробов у зимнего костерка.

— Володя каждый день что-то пишет, в любую свободную минуту. Мало с кем общается, только по делу. И вид такой у него сосредоточенный. Но по утрам специальная китайская гимнастика это святое. Они даже по этому поводу с Шукшиным не раз ругались. Высоцкий стоит на своем и хоть тресни! Говорит, что хочет сделать больше, а не тратить жизнь на подпольные концерты и пьяный загул. По вечерам, правда, частенько его импровизированные концерты. Василий строг, съемочный процесс для него святое. В хорошую погоду съемки с утра и до вечера, но это разрешает. И публика там интересная собралась. Валера Золотухин, Саша Хочинский, Жора Бурков.

— Странное у него представление о хорошей погоде, — невольно поёжилась Ягужинская, — я вся там задрогла.

— Так время было суровых решений! Зато все горят! Как они работают!

— Нравится им? — Дима, как всегда, был молчалив, но любопытен.

— Очень. По всем заметно сразу. Высоцкий сказал, что запишет отдельно целый альбом по мотивам фильма. Вроде как даже с фирмой «Мелодия» договорился.

— Да, после вашего прихода к нам с этим делом стало полегче.

Надежда и Степан переглянулись. Они поняли о ком шла речь, о них — попаданцах. Мир решительно менялся и пока в лучшую сторону. Даже риторика высших управленцев страны здорово изменилась. Никогда такого не было, чтобы прямое включение с очередного партийного съезда слушала буквально вся страна. Да и мирная и к тому же публичная передача поста Генсека навевала некоторые мысли. Неужели в этом мире перемены пройдут все-таки по-иному?

— Вы это о чем?

— Так наверняка Юре новую мастерскую дали не просто так.

— Мы здесь ни при чем! — замотал головой Холмогорцев.

— Ну а я догадываюсь, кто руку приложил, — задумчиво протянула Надежда. — Твой кореш, что по верхам ошивается.

— Он мог, хотя…Ребята, а в чем проблема? Неужели Дима недостоин хорошего помещения? Сколько бездарей кругом, о которых лет через десять после смерти никто и не вспомнит, неужели они достойны этого больше чем вы?

Ирина мягко засмеялась, а Дима откинулся на стуле. Его взгляд внимательно ощупывал гостей, примечая в них все новые и новые детали. Он, наверное, всегда в уме зарисовывал свежие эскизы.

— «Опять будет нас рисовать?» — пришла мысль в голову Степана. Портрет полуобнаженной Надежды иногда показывали лучшим гостям. Холмогорцев тогда только посмеивался. Он-то знал, что кое-что в фигуре жены было явно приукрашено. Ну так это художественное произведение!

— Как бы ни было, но все равно вас поздравляю.

— Подожди, Наденька, — подняла руку Ирина. — Вот придете к нам на новоселье, тогда и поздравите. Мы, вообще-то, хотели позвать вас именно туда. Через неделю будет официальное, придется позвать всяких… — лицо женщины малость перекосилось. — Ну вы знаете. К сожалению, без этого никак. Все-таки озаботились персональной Диминой выставкой.

— Дим, поздравляем!

— Спасибо.

— Ну и через неделю после официоза мы созываем своих. Ларисочка Шепитько с мужем будет, еще ребята с киностудии, друзья. Некоторых вы знаете.

Степан повеселел. Увидеть новых интересных людей ему было интересно. Он уже понял, что ему в этом мире нравится больше всего. Череда свежих знакомств, коллекция личностей! В том прошлом будущем тяжесть существования заставила его достаточно рано отказаться от самой полноты жизни. Слишком много сил и энергии отбирало выживание. А ведь он в юности был любителем тусовок и знакомств.

— Обязательно придем.

— Точно сможете?

— Почему нет? — Надежда привстала с неудобного стульчика и заходила по бетонному полу, изящно держа в руках бокал богемского стекла. Дмитрий Рашко тут же зачиркал карандашом. Холмогорцев же ухмыльнулся. Надя явно играла на публику. В ней умерла та еще актриса! С нее станется еще залезть куда-нибудь на телевидение. — До зимнего показа еще далеко. Пока неспешно готовим зимнюю коллекцию, кое-что увезем на отдельный показ в Милан.

Ирина всплеснула руками.

— Ты поедешь в Италию?

— Да куда там! Ты же знаешь, что мы еще долго не будем выездными.

— Тайны?

— Они самые.

Неожиданно Дима заговорил.

— Я слышал, что один из ваших все-таки сбежал. На лодке в Черном море к туркам перебрался.

Степан тут же обернулся.

— Ты откуда знаешь?

— «Голоса» слушаем. Они редко какую гадость про нашу страну пропустят.

— Думаешь, это правда?

— Больно много о нем болтают. Фамилия еще такая говорящая — Новожильцев.

— Лева, сволочь! Сбежал-таки.

— Знаешь его?

— Вместе в Ярославском центре чалились. Ой, извини, сленг у нас.

— Да я же на окраине Уфы вырос. Чего там!

— Ну в принципе Лева и в том мире был порядочным говнюком. И скажу сразу — он никогда и ничего не умел, так что для наших друзей с Запада очень сомнительное приобретение.

— Мальчики, обязательно о всяких гадостях рассказывать. Дим, где у нас то самое вино?

— В корзинке.

— Ребят, мы не настаиваем.

— Ничего-ничего, — Ира вернулась из угла с какой-то пузатой бутылкой в плетенке. — Тоже подарок, но уже из Болгарии. Мне отчего-то их вина нравятся. Такие сладкие и радостные!

Ягужинская тут же подставила свой бокал и несколько позже заявила.

— Хорошее вино! Почему у нас такие не продают? Всякой дряни непонятно из чего в магазинах полным-полно, а хорошее вино обыщешься.

— Надечка, ты не представляешь, что творится в провинции.

— Почему? Очень даже представляю. Жопа лютая! Надо бы кому-нибудь наверху намекнуть, чтобы хорошие сухие вина продавали дешевле, а на всю эту палёнку и водку цену добавили.

— Апполитично рассуждаешь, — тут же шутливо среагировал Степан, и все рассмеялись. Многие шутки и комичные ситуации были у них схожими.

— Да, ребята, — Дима начал доставать из кучи холстов какой-то особый. — Хотел спросить у вас, можно ли эту картину выставить у себя?

Степан озадаченно хмыкнул и вскоре наблюдал за полотном, на котором была изображена Надежда в образе нимфы. Вот здесь на ней одежды не было вообще, зато природы вокруг хоть отбавляй. Особенно Степе понравились в картине её волосы, длинные до задницы. В реальной жизни с такими замучаешься. Но тут он представил Надю лежащую на животе и прикрытую только такой охапкой волос. Так, спокойней, поручик! Воображение у вас, однако.

— Ну как? — это уже, хитровато щурясь, спросила Ирина.

— Ну а что я? Ты сама-то не ревнуешь? Муж запирается с красивыми женщинами и творит там черте что!

Дмитрий аж поперхнулся вином, а хозяйка только заливисто рассмеялась.

— Да я что? Он потом накопленные м…впечатления ко мне приносит.

Сейчас смеялись уже все. Люди молодые и не закомплексованные, они могли смело и забористо пошутить.

— Но, вообще, здорово! Я совсем не против. Надь, как ты?

— Волшебно! Дима, а можно так — ты представишь гостям картину, откроешь её, а затем в мастерскую войду я? Только уже в одежде и такая вся таинственная.

Тут уже не выдержал Степан, смеялся он долго.

— Надь, ничего, что тут размер под лифчик раза в два больше твоего?

— Так это он у Ирочки своей любимой украл, а мне добавил. Зато все стало гармонично. Или тебя мой натуральный уже не устраивает?

Холмогорцев шутливо поднял вверх обе руки, за ними пристально наблюдал Дима.

— Надя, как хочешь, так и сделаем. Вот сейчас увидел твой истинный дар и верю, что ваша фирма будет процветать.

— Когда, наконец, у нас появишься?

Ирина взяла мужа под локоток и безапелляционно заявила:

— Звони в следующий раз мне, а я его притащу.

— Договорились!

Свечерело, сидели уже с чаем, доедая бутерброды и нахваливая рыбу.

— Не жалко? — задал мучавший его с самого прихода вопрос Холмогорцев.

— Жалко, ох, как жалко, — Ирина обвела пустые стены печальным взглядом. — Столько здесь всего было, сколько людей, встреч, мыслей, свершений. Молодость наша.

— В жизни есть время переменам, — неожиданно мудро произнесла Надежда.

— Да, что мы о себе? С вами как время жестоко обошлось.

— Но прижились же?

— Да. Я и не против хорошего помещения для Димы. Знаете, в августе тут такие ливни шли, и потоп в нашем подвальчике прошел. Мы несколько часов тогда спасали холсты, потом здесь было так жутко сыро. Так что все к лучшему. Мы же деньги на мастерскую копили, вот продадим наш кооператив и купим что-то поближе к работе. Чтобы рядом быть.

— Ты будешь у Димы трудиться? — недоуменно вскинула брови Надежда.

— Я бросаю редакцию и ухожу в творчество. Послушалась твоего Степана. Дима также хочет завязать с кино. Последняя картина у Ларисы и все.

— Будете творческой парой.

— Да мы и так с утра до вечера в творчестве, — улыбнулся Дмитрий и пошел в угол. Вернулся он с гитарой. — Как вам старинные романсы?

— Обожаю! — всплеснула руками Надежда. Степан задумчиво держал бокал со сладким болгарским вином и раздумывал о предложении своих товарищей, прозвучавших на Ладоге — заняться популяризацией исторической науки. Ведь обычный человек редко с ней сталкивается, только в школе. И чаще всего его голова наполнена вымыслами, мифами, созданными художественными фильмами и книгами. В реальности все было несколько не так или и вовсе не так. Зачастую даже интересней.

— Ты правильно решил!

Дима и Ирина любезно довезли их на такси до метро. До дома от станции они решили пройтись пешком, освежиться. На улице в этот субботний вечер на удивление гуляло много народа.

— Так это надо мне еще пишущую машинку покупать! Знаешь, сколько здесь хорошие стоят?

— Ничего, найдем в комиссионке!

— Подожди, — Степан неожиданно остановился. — Коля же что-то там говорил о первых партиях «Персоналок». Ему одну такую выделили.

— Ну на это у нас денег точно не найдется, — огорченно заметила Надежда. Ей так хотелось помочь мужу найти свою стезю в новом мире.

— Почему мне лично? Я могу попросить выдать на кафедру. Взамен попрошу у профессора вечернее время для работы над книгой. Да и их самих начну обучать.

— Думаешь, получится?

— Чего и нет. Попробовать точно стоит! Хоть воспользоваться хорошим знакомством. У местных же так принято?

Надежда глубоко вздохнула.

— Пробуй! Обязательно пробуй, и английский вспоминай. И еще, мне на неделе премию наконец-то выдадут. Надо бы нам в «Океан» смотаться. Обратно на такси поедем, наберем всего….

— Так еще не зима, Надюша, где рыбу хранить будем?

— Это мне оставь. Хозяйка я или не хозяйка? Нарежу все сразу на филе и на супы, меньше места в морозильнике займет. Котлет накручу, остальное в засолку.

— Ну да, — кивнул Степан.

Он в первые месяцы их жизни в Москве был удивлен, как вкусно солит его молодая жена рыбу. Оказалось, он забыл, что женщина несколько лет прожила во Владивостоке. Своими рецептами она широко делилась и на работе. Местные отчего-то здорово недооценивали рыбу и морепродукты.

Надежда прижалась теснее к Степану. Подул свежий ветерок, сверху заморосило, но они почти пришли. И её совершенно не пугала темень аллеи. В своем мужчине она была полностью уверена и совсем ни о чем не жалела. Как будто этот мир был создан и для неё.

Глава 8 Командировка. 15 октября 1976 года. Аэропорт Новоалексеевка. Тбилиси. Грузинская ССР

В этот раз их встретили прямо у трапа. Бело-зеленый новенький «РАФик» подкатил в момент, когда люди начали выходить из ТУ-154. Пассажиры с интересом или потаенным страхом глядели вслед группе крепких молодых людей в черных кожанках. Кто-то просто не понимал, кто это такие и смотрел просто из любопытства. Но судя по вспыхнувшим у некоторых грузинских пассажиров глазам, опергруппу сразу опознали. «Черные кожанки» в свой прошлый приезд здорово прославились на всю республику. Вскоре в вокзальные телефоны-автоматы начнут падать «двушки» и «по секрету» полетят по городу самые свежие известия.

— «Ну что ж, пусть знают!» — решил майор Растопин и полез внутрь микроавтобуса. — «Хотели бы незаметно, прилетели бы ночью военным бортом», — меланхолично подумал он. — Жора, куда нам?

— Сказали — сначала отдыхать.

— Мы, вообще-то, вроде как работать приехали!

— Вечером наше руководство само к вам приедет. Посидеть, поговорить.

— «Ну куда без грузинского гостеприимства!» — Тогда ладно, выполняем приказ.

В последние месяцы южные республики Союза постоянно находились в сфере пристального внимания союзного МВД и в частности, управления Внутренних Войск. Армию для обеспечений порядка решили больше не привлекать. Не война все-таки, а пресечение хулиганских выступлений и нарушений социалистической законности. Именно так официально назвали бучу в Закавказье на 26 съезде партии. Больно много чести называть националистически криминальные выходки чем-то более серьезным. Что сразу же поставило местных националистов на уровень банальной шпаны.

В воинских частях Министерства обороны усилили несение службы и привлекли дополнительные подразделения на границу. Со стороны турков в последние месяцы не прекращались всевозможные провокации, те не могли никак забыть свое недавнее фиаско в войне за Кипр, где миротворцы ООН внезапно стали на сторону греков. Особенно этим летом постарались югославы. Именно их на специальной ассамблее ООН продвинуло Движение Неприсоединения в миротворческий контингент, созданный по новому образцу и закону.

Под прикрытием Средиземноморской флотилии советского ВМФ те высадили на остров целых две пехотные бригады с усилением. Неожиданно и шведам после Ливана понравилось воевать, и они прислали пару батальонов с танками и артиллерией. Хотя скорей всего скандинавы таким образом наглядно рекламировали свою военную промышленность. После кампании в Ливане, где некоторые образцы их оружия показали себя довольно неплохо, их экспорт начал расти. Все в этой небольшой войне преследовали свои цели.

Только блок НАТО оказался перед дилеммой — кому из своих членов в этой операции помогать? Итогом метаний вышло полное замешательство и непотребство в действиях. Советы прихватили своих извечных соперников за яйца, используя их же наработки. Как откровенно тогда ни мешали англичане, используя свою военную базу, но наступление миротворцев в ответ на враждебные действия турков прошло быстро и успешно. Совместно с киприотами и спецназом Греции югославы припомнили туркам все их прошлые грехи, а потомки викингов снова показали себя в горячем деле.

Сами же британцы и вовсе оказались не у дел. Два постоянно летающих над островом советских самолета-разведчика в один прекрасный день неизвестно каким способом смогли выжечь всю электронную аппаратуру королевских ВВС. Англичане в итоге остались без глаз и слуха. Разбитым в пух и прах туркам разрешили беспрепятственную эвакуацию на материк. С военными эвакуировалось и мирное население, решив раз и навсегда «турецкий» вопрос» на острове. Никто уже не хотел видеть на Кипре многоконфессиональную страну. Насмотрелись на деяния с той стороны достаточно! Греки тут же на радостях подмахнули контракты с СССР на строительство у себя множества отелей, которые будут принимать в основном советских граждан.

Великобритании было твердо указано на дверь и назначены сроки закрытия базы. Те в ответ не успели ничего сделать. Советский представитель в ООН на срочно созванном Совете Безопасности поднял вопрос об угрозе международного терроризма, исходящего со стороны именно англичан. Ведь незадолго до этого на Ассамблее ООН Движением Неприсоединения были пропихнуты новые положения о международном праве. Британия их официально подписала, но вскоре сама и нарушила. Так что вляпались англичашки в дерьмо основательно и совершенно добровольно.

В мире еще долго обсуждали новые возможности советской армии. В разговорную речь прочно входили незнакомые доселе слова — средства РадиоЭлектронной Борьбы. Всем стало понятно, что СССР в этой области сейчас впереди планеты всей. Пентагон срочно затребовал новые ассигнования, корпорации радостно потирали руки в предвкушении барышей. Все оказались при деле!

Союзники по Варшавскому договору начали скромно спрашивать — можно ли, мол, и нам такое оружие получить? На что был получен моментальный ответ — никогда и ни за что. Было прямо заявлено, что безопасность союзников сможет обеспечить только Советский Союз. Слабым было указано их настоящее место.

Двухэтажный особняк находился в районе старого Тбилиси и выглядел чрезвычайно живописен. Желтые облезлые стены, покрытые вьющимися растениями. Тихий внутренний дворик, открытые балконы и террасы. Все в нем напоминало о типично южной архитектуре и отдавало кавказской экзотикой. Если в России уже царила стылая осень, то в Закавказье золотая пора года лишь начиналась. На море только что отшумел бархатный сезон, в предгорьях становилось по-осеннему прохладно, но солнце грело еще по-летнему. К тому же то был разгар сезона — фрукты и овощи на каждом шагу и очень недорого. По пути из аэропорта они остановились около фруктовых развалов, чтобы прикупить сочные дыни и сладкие арбузы.

Местные к тому же не уставали упоминать, что в ближайшие годы этого добра станет еще больше. Власти разрешили в порядке эксперимента сельскохозяйственные артели. В основном гористая Грузия не место для гигантов колхозов, земли тут мало, надо ухаживать за каждым квадратным метром. И это огромные усилия, но зато воздаются сторицей! После показательного кнута с Москвы неожиданно посыпались и печатные пряники. Не надо говорить, что советская власть не заботится о народе!

В принципе Растопин понимал, чем руководствовались власти страны. Республика несмотря на безмерную гордость некоторой части её населения была безмерно отсталой, по сути. В ней густо перемешались совершенно разные социальные уклады и течения, от еще чисто феодальных до примитивно социалистических. Горделивые князи, некоронованные лидеры криминальных группировок, подпольные дельцы по одну сторону и зашуганное, бедное население с другой.

«Особое» положение на фоне других республик в итоге вышло Грузии боком. Развитие народного хозяйства во многих сферах почти остановилось. Кто будет вкладывать средства в коррумпированную часть страны, от которой затем не стоит ждать отдачи? Лучшие сыны Грузинской СССР уезжали делать карьеру в Россию и больше не возвращались, а в республике махровым цветом пылал примитивный национализм.

Особенно преуспела на этом фоне местная интеллигенция, фактически противопоставив себя остальным народам страны. Но ничего, без государственной поддержки придется им идти вкалывать руками. Или резко обнищать. Шикарных подарков за счет русского населения больше не будет!

На этом политическом фоне нехватка сельхозземли и коррупция привели к масштабному развитию «теневого бизнеса». Когда человек со связями мог строить теплицы, покупать удобрения за государственный счет, нанимать туда более бедных земляков, а продукцию продавать по повышенным спекулянтским ценам. Хоть их продукция и продавалась на рынках, но их расценки ни разу не были рыночными. В итоге страна получала приписки, лживую отчетность, а группа не самых лучших личностей незаконные пути к обогащению. Отсюда и мздоимство, кумовство и антикоммунистическая, по сути, республиканская партия коммунистов

Вот какая загогулина образовалась к семидесятым годам во всем Закавказье. Грузинская ССР просто «особо» на этом фоне выделялась. И в таком дерьме майору с его опергруппой придется копаться весь ближайший месяц. Кропотливо, нудно, и безо всяческих подвигов. Для последних на базе сидит спецгруппа «волкодавов». Уж непонятно откуда их набрали, но и для века двадцать первого они выглядели достаточно грозно.

— Михаил Шотаевич, ваши документы, конечно, крайне любопытны, но в них мало конкретики.

— Слушай, Витя, — заместитель министра внутренних дел Грузинской ССР Довгадзе тяжело вздохнул, — что могли, то вам и предоставили. У меня на это дело грамотных людей не хватает. Потому вас и позвали. Мы же министерство на сто процентов зачищаем. Нет у меня пока кадров, нет.

Настоящий коммунист и честный служака печально развел руками. Николай понятливо кивнул. «Дядю Мишу» он искренне уважал и с самого начала их работы в Грузии старался опираться на его поддержку и знания. Так бывает всегда. Даже в погрязшей в дерьме системе могут найтись чистые руки. Без них общество очень быстро разрушается до самого основания. Эта закономерность была справедлива и для будущей России. Пока количество порядочных сотрудников не падало за определенный процент, органы сдерживали вал преступности. В ином случае они становились пристанищем для «оборотней в погонах».

Но…один в поле не воин! Наводить порядок приходилось совместными усилиями. Разгон и воссоздание МВД республики был чем-то похож на то, что сделал в будущем президент Саакашвили. У того получилось на время создать «чистую» полицию без взяток и соблюдающую закон. Хотя это никак не сказалось на людях, обладающих хоть какой-то властью. В высших эшелонах тогда ничего кардинально не поменялось, разве что стало малость культурней. В итоге все вылилось в очередную показуху.

Сейчас же задача была сложнее. Наполнить милицию совсем новыми людьми, заточенными на социализм и закон. Они находились, но у них пока не было соответствующего опыта. Довгадзе к тому же использовал собственный хитрый метод, набирая себе в отделы людей разных национальностей. Ведь мало кто помнит, что Тбилиси изначально не был чисто грузинским городом, грузины и позже не составляли в нем большинство. Порвать кланово-родовые связи удавалось только отдалив сотрудников от их постоянного места жительства и родственников.

Но воссоздание целого министерства все-таки дело времени. Чистить же Авгиевы конюшни требовалось уже сегодня. Поэтому со всей страны, но в основном из РФСР потянулись на юг бригады усиления. И многим из местных воротил и негодяев резко поплохело. Старые связи и былое могущество не помогало. Суды также проводились за пределами республики, что резко повысило процент обвинительных приговоров.

— Ладно, Виталий, возьми на себя винную промышленность. Там оперативники из Рязанской ОБХСС работают, пристегни к себе в помощь.

— Есть, — коротко ответил капитан Шмидт. Его чисто немецкая пунктуальность уже не раз помогала им в сложных расследованиях.

Комично у них как-то вышло в Одессе, где несколько воротил местного теневого рынка еврейской национальности были вызваны к следователю. Торгаши уже были в возрасте и войну застали. Так что когда раздался громкий возглас — «Капитан Шмидт, пройдите в комнату для допроса!» — некоторым из них стало по-настоящему плохо. Зато расследование здорово ускорилось.

Ах, Одесса! Настоящая жемчужина у моря! Жаль, что море еще в мае не прогрелось, но зато сколько цветов вокруг, как и расцветших бутонов девичьих сердец. Некоторые товарищи из опергруппы позволили себе тогда лишнего, за что получили нагоняй от самого руководителя Разведки МВД. Ну из песни слов не выкинешь!

— Растопин, о чем задумался? — Довгадзе налил себе и своему другу из Москвы еще из оплетенной бутылки и пододвинул ближе тарелку с сыром. О делах переговорили, в первый вечер можно и передохнуть. Жалко было старому чекисту тех людей, кто не умеет отдыхать и расслабиться. Плохо будет им потом работать!

— Одессу вспомнил. Сложный город.

— Сложнее чем у нас?

Майор задумался и кивнул.

— В чем-то намного сложнее. Традиции у них больно мудреватые и в седую старину уходят. Вспомнить хотя бы, как после войны там Жуков порядок наводил. И даже ему, опытному ветерану самых ужасных сражений Отечественной пришлось покумекать и многое поменять в методах.

— Нашел там людей, кто еще помнит? — удивился грузин.

— Почему и нет? Они еще даже на службе. Знаешь, — Николай отпил из бокала, — в моем времени это были древние старики. И я тогда думал, ну что могу от них такого интересного услышать? Сейчас же понимаю, насколько они умнее и шустрее нас. Да и духом крепче.

— Удивили?

— Не то слово, дядя Миша. Вопрос ребром поставили — какого хера мы-то такие слабаки?

— Ну про тебя такого не скажешь, — генерал хитро улыбнулся. Хоть и прожил он большую часть жизни вне Грузии, но южным человеком все равно остался.

— Да что я? Ваши тут…тюлени они, дядя Миша. Там, где надо в зубы дать, телепаются и мешкают. Вот поэтому и бардак вокруг. Сопли жуете, а не работаете

— Ну ты это… — глаза Довгадзе сузились, — говори да не заговаривайся. Все-таки не тридцатые на дворе. Законность прежде всего!

— Вот эта сволочь вашей добротой и пользуется!

Они некоторое время молчали. Небольшая беседка находилась в углу двора. Мерцали над головами тусклые лампочки, придавая обстановке большей таинственности. Все уже разбрелись по комнатам, не мешая своим руководителям поговорить по душам. Если бы кто-нибудь в этой республике знал, что от этих двоих людей в погонах зависит сейчас будущее Грузии, то очень бы удивился. Наконец, Довгадзе не выдержал.

— Значит, так ты приехал к нам? Железный порядок наводить? Не боишься пережать?

— Боюсь недожать, Михаил Шотаевич. Ибо видел все это дерьмо в будущем.

Генерал мрачно уставился в бокал. Его и самого страшило то, во что превратится его Грузия в том параллельном времени. Жутчайший национализм во всех аспектах жизни республики, боевые действия в его родном городе, где полевыми командирами станут криминальные авторитеты. Кровавая бойни на окраинах Грузии. Братские народы, в одночасье ставшие чужими. Власть в руках воров в законе. Поголовная бедность и упадок. В чем-то он был согласен с этим странным и жестким офицером. Во всяком случае в его честности он нисколько не сомневался.

Растопин понял его чувства и колыхнулся.

— Давай так, я кромсаю. Все-таки хирург должен напрочь отрезать прогнившую опухоль! Ну а ты меня поправляешь там, где возможная терапия.

— Добрый и плохой полицейский?

— Ну а что? Старая проверенная тактика. Злобный сатрап с Москвы и свой хороший грузин. И тебе поддержка, и нас бояться лишний раз будут.

— Ладно, — Довгадзе кивнул. — Слишком просто, но потому и сможет сработать. Верхи мы уже отсекли. Спасибо умным головам наверху, в новом Уголовном кодексе достаточно поправок на счет организованной преступности прибавилось. Да и новые методы сыска, который ты с товарищами предложил, сработали. Так что пусть эти горячие парни хорошенько отдохнут далеко на северах, подумают о правильности своего жизненного выбора. Сейчас мы плотно экономикой займемся. Твоей квалификации хватит?

Майор задумался.

— Давай так. Мы начнем работать и в случае чего я запрошу помощь из Москвы. Есть у нас одна «пожарная команда» из следователей. Мы с ними неплохо в Средней Азии поработали.

— Наслышан, — лобастая голова грузина заходила вверх-вниз. — Это они предложили изъятые средства вкладывать обратно в колхозы и социальные объекты?

— Ну да, — Растопин улыбнулся. — Там в группе пара ребят из наших. Большие умницы, подвязки у них в самом ЦэКа имеются. Вот они и придумали такой ход. Отдаешь все добровольно — остаёшься на свободе уважаемым человеком. На Востоке это важно. Ну а самых инициативных дельцов ставить на руководящие должности во вновь созданных артелях. Там же не везде поля и сады, земля — камень, сколько пота в нее вложишь пока получишь результат. Сверху их идею одобрили и оформили на уровне правительства в качестве экономического эксперимента. То есть хочешь заработать — делай это на законных основаниях. Плати налоги в кассу сельсовета.

— То есть финансы остаются на местах?

— От небольших и личных хозяйств да. Тут решили не изобретать велосипед, а сделать как в Америке. Ну и для развития малых предприятий и артелей уже создается отдельный банк. Чтобы не бездонная бочка государства, а каждый свою копеечку считал и вовремя отдал. Плюс страховка от неурожая и стихийного бедствия. Ну там наполовину государство вкладывается. По справедливости.

Довгадзе задумчиво потер большие, как лопаты руки. В прошлом он был известным борцом.

— Получается возврат к НЭПу?

— Отчасти да. Страну накормить требуется.

— Не боятся, что закончится плохо, как у вас?

— Боятся, конечно! Потому и в виде эксперимента на окраинах. В самой России только личные хозяйства разрешили. Да и климат у нас другой, без помощи государства часто вообще невыгодно что-то ростить. Это южнее всех укрупнять собираются. От Воронежа до Кубани. Огромные агрокорпорации начнут создавать. В будущем они себя неплохо показали. Там и земля, и скот, и пищевые предприятия. Все под одним крылом, без лишних накладных расходов. Об этом же в прессе пишут!

— Знаешь, читать некогда! Но ты посмотри, какие перемены пошли.

— Пошли, куда они денутся. Только сначала семь раз примерили, а не как у нас балабольством при Горбачеве ограничились и глупостей наделали.

— Глупости говоришь? — генерал МВД нахмурил брови. — Я в этом сейчас не уверен, — Довгадзе придвинулся ближе к Растопину и перешел на шепот. — Я тебе послезавтра одного человечка пришлю. Почитай его доклад и переговори накоротке. Затем оба решать будем, что и как.

— Заметано.

Николай попытался в сгущающейся тьме рассмотреть глаза своего товарища по оружию. Такое предложения с самого начала не принято делать. Видать, нечто очень важное припекло опытного сыскаря. И ему нужны выходы на самый верх. Да, где наша не пропадала!

Глава 9 21 октября 1976 года. Военный аэродром «Бербера». Сомали

Иевлев с наслаждением выбирался из чрева огромного самолета наружу, осторожно лавируя между грузом, по гладкому полу отсека. Ан-22 не самое удобное средство передвижения для пассажиров. Даже в кабине сопровождающих комфорт был относительным. Знакомый еще с Рязанского училища «Антей» всего за несколько часов полета перенес Михаила на другой континент. Еще сегодня рано утром он был на дождливом подмосковном аэродроме, затем посадка для дозаправки в Баку и вот офицер находится на самом жарком материке планеты. Африка! Мог ли он мальчишкой мечтать, что очутится буквально на экваторе! Там, где гуляет Гиппопо по широкой Лимпопо! Или это еще южнее? Хм, их в училищах такому театру боевых действий не обучали.

Ноги в крепких кожаных ботинках, полученных перед самым отъездом, прошли по трапу-рампе и оказались на бетонном покрытии огромного военного аэродрома. Взлетная полоса в четыре километра это вам не хухры-мухры! В глаза тут же начало бить горячее африканское солнце, уже заметно клонящееся к закату. Со всех сторон навалилась знакомая по Ливану адская жара. И это уже осень! Что же тут летом творится? Иевлев озабоченно огляделся, закат в этих широтах проходит стремительно, поэтому хотелось еще до наступления темноты устроиться на месте. Перед отлетом ему ничего толком не объяснили. Сказали, мол сам разберешься! Для того и послали первым.

В недрах самолета и вокруг него уже суетились техники АН-22 и местные тыловики. В этот раз на погрузочных платформах перевозились странные небольшие грузовички. Говорят, что наши такие начали производить совместно с австрийцами. Глядишь, таким темпом весь немецкий автопром в Союз переедет! Где-то в чреве «Антея» были также принайтованы три «Шилки». Вдоль бортов, прикрепленные к ним швартовочными цепями и ремнями находились разнообразные тюки и ящики. Много тонн перевозил разом этот гигант!

Уже третий месяц экипажи 81-го и 566-го полков 12-й Мгинской авиадивизии под непосредственным участием и руководством командира дивизии генерал-майора Кузнецова перебрасывали на советскую военную базу «Бербера» личный состав и технику. Операция не была уникальной, но все равно достаточно сложной. Перебрасывались личный состав для военного городка и патрулей, техника, оборудование и даже самолеты.

Миг 17 и Миг 21 в составе нескольких звеньев виднелись в самом конце аэродрома рядом с быстровозводимыми ангарами. Там же работала техника — бульдозеры и экскаваторы, поднимая в воздух насыщенно-оранжевую на солнце пыль. Видимо, строят капониры для самолетов. Иевлев также разглядел на полосе несколько стоящих Ан-12 и одинокий ТУ-154. Эта «Тушка» скорей всего привезла сюда специалистов. База только начинала строиться, поэтому работы здесь хватит всем! После громогласного заявления о себе на Ближнем Востоке СССР готовился к африканскому прыжку.

— Слышь, земеля, где мне встречающих найти? — перехватил Михаил одного из техников, одетого только в длинные шорты и панаму. Молодой парень с коричневым загаром и белоснежной улыбкой махнул в сторону двухэтажного здания, стоявшего на самом краю поля.

— Вон туда, товарищ офицер, — скользнул техник глазами по нового образца погону. Не сразу по ним можно было понять звание. — Витек, командира добрось до «стекляшки».

— Прыгайте! — еще один любитель тропического загара стукнул по сиденью рядом с собой. Иевлев не стал заставлять себя ждать. Закинул рюкзак и сумку к остальному барахлу, лежащему на погрузчике, и помчался с ветерком по взлётке.

В воздухе пахло чем-то особенным, то ли цветущими экзотическими растениями, то ли пряными травами от расположенного поодаль выгоревшего поля. По окраинам самой «бетонки» росли только несколько чахлых деревьев. Горизонт был напрочь скрыт маревом, от бетона так и пыхало зноем, добавляя мрачноватых мыслей командиру батальона. И как в такой адской жаре прикажете служить? Не все люди из его нового батальона прошли обкатку в знойном климате. Надо будет местных, кто дольше тут служит, поспрошать.

Здание скорей всего было построено еще при англичанах, на втором этаже находилась застекленная будка диспетчеров, внизу зал для пассажиров и персонала. По периметру окна прикрывались выходящей наружу метра на три крышей, образуя своеобразную террасу, создающую благодатную тень. Стоянка за зданием была девственно пуста и, поразмыслив, Иевлев двинул к двум военным, сидевшим в теньке под навесом. Судя по бочке с песком и скамейке это скорей всего была курилка. Он кратко поприветствовал земляков:

— Здорово живем!

— Здоровее видали, товарищ майор! — с некоторой издевкой ответил коренастый крепыш, одетый в мешковатый комбинезон песочного цвета прямо на голое тело. Из-за этого Иевлев не смог идентифицировать его звание. Но по возрасту скорей всего офицер. Вторым оказался молодой чернявый парень в камуфляже нового образца. Вариант «Пустыня». Такой выдали и самому Михаилу.

— Майор Иевлев, вторая мобильная бригада, — подал он руку для пожатия.

— Капитан Белов.

— Прапорщик Баиров.

— Курите? — Иевлев с готовностью протянул пачку сигарет.

— Что тут у нас? Ого, московская «Ява»! Благодарствуем!

Капитан тут же достал зажигалку и с удовольствием затянулся, прапорщик осторожно взял две сигареты и засунул куда-то в панаму.

— Сами чего?

— Не курю, держу для поддержания знакомства.

Белов кинул хитроватый взгляд в сторону Михаила.

— Ну правильно, чего. Баир, угости человека холодненьким. Прапорщик с готовностью протянул Иевлеву мокрую бутылку.

— В ведре с водой держим для холодка, — извиняющим тоном пояснил он.

— Что это? «Пепси-кола», — прочитав этикету, озадаченно хмыкнул Михаил.

— Да надоела уже, гадость сладкая! Кваску бы да на бруснике. Но концентраты кончились, ждем-с вот свежих поставок. Патроны везут, лопаты везут, а квасу нема.

— Меня тут встречать должны, — перешел к делу Иевлев.

— Должны, значит, встретят. В здешних местах зачастую наша техника подводит. Бля, у самих вроде пустынь до фига, чего специальный тропический вариант автомобилей не сделают? Мои все фактически на импорт перешли, некогда нам под машиной лежать. На боевые надо ездить.

Баиров бросил взгляд на висевший на груди майора орден «Красного знамени». Иевлев был в так называемой «повседневке», поэтому все регалии в виде значка училища и наград на нем должны быть представлены. Полевая и рабочая формы лежали в большой сумке. Михаилу за эти недели в Москве уже порядком надоели любопытствующие взгляды прохожих, потому и сейчас он глянул в ответ не очень ласково.

— С Ливана?

— С него самого.

— Слыхал, несладко там временами было.

— Так за отпуск ордена не дают. Сами из каких? — ответил на бестактность подобным же вопросом Иевлев.

— Тебе, майор, палец в рот не клади. Смежники мы ваши, но работаем больше в поле.

— Ясно, — о группе ГРУ командир батальона был предупрежден, поэтому нисколько не удивился. — Есть проблемы?

— Да так, местные шалят иногда. Племена, дикие люди.

— Ага, «дети гор».

Оба офицера засмеялись, только Баиров посмотрел на них с некоторым недоумением. Не хватало ему общего образования.

— Значит, вы с передовым отрядом?

— Послезавтра мои прибывают. Рота, которой в Ливане командовал.

— «Знамя» за что?

— За Бейрут, помогли гражданских эвакуировать.

— Ха, так я репортаж про вас по телевизору видел! — засиял улыбкой прапорщик. — То-то думаю лицо у вас знакомое.

— Ну да, мне еще за съемку в энтом кинофильме от начальства влетело. Как будто было время оглядываться. Живыми бы уйти.

— Говорят, наши там полгорода снесли?

— Ну не половину, но несколько кварталов точно! Зато после стало так тихо…

— Взялись, наконец, наши генералы за ум, — покачал головой Белов. — Армия должна работать, а не на зимних квартирах отсиживаться.

Иевлев устроился поудобней на скамейке и в несколько глотков допил сладкую газировку. Он глянул в сторону чернявого прапорщика. Тот явно был родом с какой-то среднеазиатской республики, что смутно о чем-то напоминало. Капитан взгляд оценил правильно.

— Музафар у нас в мусульманской роте.

— Опа-на! Что-то я слыхал про такое в том будущем. В Афгане воевали.

— От кого? — тут же напрягся ГРУшник.

— Так я у самого Воронина учился. Слыхал про такого?

— Кто же его не знает. Он и их банду, — Белов кивнул в сторону прапора, — натаскивал. Да и сама идея, похоже, от него и пошла. Ну так и правильно, с басмачами также боролись. Чего велосипед выдумывать?

— Сюда зачем?

— Так и здесь муслимов хоть залейся! Ты, брат, не смотри, что они все черные. Баб также, как арабы кутают, всякие дурные обычаи соблюдают. Вот их сюда и послали для наведения, так сказать, моста дружбы и взаимопонимания.

Баиров коротко добавил к ответу ГРУшника:

— Нас, товарищ майор специально обкатывают в разных полевых условиях. Но я не жалуюсь, хоть мир повидаю.

Иевлеву много объяснять было не надо, прессу он почитывал, с друзьями по училищу общался.

— Давно из Кабула?

Белов снова засмеялся и запанибратски хлопнул майора по плечу.

— Наш человек! Хотя сюда других и не посылают. Мы передовая база направления, строим, так сказать, будущее!

— Как там сейчас, Музафар?

— Да тихо, товарищ майор.

Баиров оказался выходцем из Горного Бадахшана, области Таджикистана на Памире. Там издревле жили настоящие горцы, потомки древних народов. Его родители еще в молодости переехали работать в Душанбе, дав сыну неплохое образование. Музафар знал несколько языков, в том числе дари и пушту. Хотел стать переводчиком, и армия ему эту возможность предоставила. После стажировки он получит офицерские погоны.

— Слышал, что наши в Афгане военные базы арендовали.

— Так точно, в Джелалабаде и Кандагаре. В обмен на военную помощь в виде оружия и обучения. Генерал Дауд нынче лучший друг шурави! О будущем все их политики в определенных рамках наслышаны и очень этого не хотят. Превратиться в государство изгой.

— То есть путча в семьдесят восьмом не будет?

— Зачем он нужен? Самых буйных революционеров в Союзе оставили, учиться поднимать народное хозяйство. «Хальк» и «Парчам» объединили в единую фракцию в их парламенте. С сильно недовольными и слишком резкими лидерами мор случился.

— Вот так сразу и мор?

— Так что вы хотите? Там же в медицине настоящее средневековье, люди частенько болеют и даже умирают.

— Ну да, — Иевлев же задумался.

Жесткая внешняя политика новых руководителей Союза временами приводила в трепет. Они могли пойти на резкие движения, никого не спросясь и не спрашивая одобрения. Тайные операции за рубежом, участие в разнообразных внутриполитических интригах третьих стран, использование союзнических спецслужб типа «Штази» в собственных интересах и даже «втёмную». Руководство внешней политики СССР нынче уже ничем не гнушалось. Послезнание быстро затирало последние следы совестливости и приличий. Нечего жалеть будущих предателей и откровенных врагов. Своих бы кто пожалел! Чего о чужих плакать? Хватит проливать русскую кровь за просто так. Международное сообщество внезапно вместо хоть и здорового, но неуклюжего медведя увидело перед собой настоящего хищника. Умного, крепкого и невероятно беспощадного. Ну что ж, если не ценили прошлое. То получите новую реальность. Те, кто поздно осознавал текущее положение дел, вскорости оказывался в политическом небытие, ну или просто в небытие.

— В Афганистане нам в последнее время больше проблем создавали упертые исламисты. Так что вскоре и с той стороны границы внезапно случился мор. После этого все муллы в Афганистане тут же начали славить мудрое правление генерала Дауда и его политику национального примирения. Все запреты с богослужений и духовной жизни общин были сняты, кроме контактов с арабами.

Об этом свежем поветрии Иевлев был также наслышан. Неожиданно зловредному Пакистану за последний год здорово поплохело. СССР выкатил этой стране массу обоснованных претензий, полностью поддержав Индию в её территориальных притязаниях. Напор двух политических тяжеловесов, и относительно посредственная поддержка со стороны США, плотно завязших в саудовских интригах, здорово испугала пакистанских военных, которые только и умели, что терроризировать свой народ и проигрывать все начатые войны. Так что поддержка беглых афганских исламских экстремистов быстро сошла на нет. В итоге можно было надеяться, что Афганистан и дальше останется дружественной страной, а не смертельно опасной заграницей. Да и инвестиции в будущее стоило начать защищать уже сейчас.

— Вот и наши пожаловали, — привстал в возбуждении Белов.

На взлетную полосу заходил транспортный самолет. Чужих очертаний и в серой окраске он показался Иевлеву странным. Еще более странным был флаг страны принадлежности.

— Это кто?

— Наши белые братья из ЮАР, — усмехнулся капитан и потянулся за кубиком зашуршавшей вызовом рации. — Дед Мороз на линии. Ага, он здесь, давай! Отбой! — капитан виновато оглянулся на майора и сказал. — Вас там давно ищут, вы же в здание не вошли. Машина у них сломалась, так что сейчас мой человек подъедет и довезет вас до места. В штаб можно завтра заявиться. Здесь у нас все просто, — он кивнул в сторону сумки. — Чем гостей приветить есть?

— Литр «Столичной», шпроты и Краковская.

— Сойдет! — радостно прихлопнул в ладони Белов. — Мы часа через два за вами заедем, устроим «проставку» на своей базе. Она во всяком случае уже отчасти благоустроена. Вы же пока на парковку двигайте. До вечера!

— Ага, до встречи.

Иевлев уже понял, что завтра его будет мучить похмелье. Но зато сразу со всеми нужными людьми познакомится. Еще в Ливане он понял, что взаимодействие всех ведомств и родов войск в экстремальной обстановке, значит больший шанс на выживание. Солнце близилось к закату, бросая длинные тени и сотворяя окрест фантастический багровый пейзаж.

Уже будучи на парковке, майор с интересом наблюдал, как из южноафриканского «Геркулеса» выехали две странные бронемашины. Огромные колеса, наверху небольшая башенка с пулемётом. Все окрашено в пустынный желтоватый цвет. От созерцания техники его оторвал автомобильный гудок. На парковку подъезжал кубообразный джип с логотипом «Тойота».

«Хм, неплохо живет разведка! Ладно, сегодня у нас по распорядку отдых»

— Товарищ майор, прошу!

Высокий парень, вкомбинезоне песчаного оттенка, в один момент выскочил из джипа, подхватил сумки и кивнул в сторону пассажирского сиденья. На его ремне болталась кобура с большим пистолетом. Рядом с водительским местом в креплении стоял АКС, сзади висел новейшего типа бронежилет и лежала каска.

«Серьезно тут все как!» — невольно хлопнул по собственной кобуре Иевлев. А ведь он даже еще не зарядил пистолет!

Глава 10 22 октября. Планово-производственное управление. Министерство легкой промышленности. Москва

— Сергей Захарович, вот какого лешего у нас прямо в начале квартала отнимают проверенных подрядчиков? План по валюте, скажите на милость, как мне после такого вашего решения выполнять?

— Надежда Петровна, — глава планово-производственного управления Пандыкин рядом с напористой и яркой Ягужинской всегда откровенно терялся. Вся его многозначительная начальственная наружность тут же сдувалась, как проткнутый шарик, когда женщина из будущего входила в его кабинет, — но ведь и другим надо развиваться, зарабатывать валюту. Ваша фирма далеко не одна в нашем министерстве.

— То есть это нормально посадить нас на голодный паёк, понести убытки, чтобы исправить чью-то расхлябанность?

— Но есть же установки…

— Двести пятьдесят тысяч долларов, двести пятьдесят тысяч мы принесли вашему ведомству только за один показ осенней модели. Это, не считая перспективных контрактов, побочных доходов и прибыли с выпуска журналов моды с их выкройками. За ними же гоняются все женщины Союза!

Пандыкин тут же начал копаться в лежащих на столе бумагах. Ягужинская с брезгливостью наблюдала этот производственный хаос. Как можно так запустить делопроизводство!

— У меня совсем другие цифры. Вот, гляньте, пожалуйста.

— Это в лирах, Сергей Захарович. Переведите в доллары. Считать, надеюсь, вы умеете?

— Милочка, — не выдержала призванная на помощь руководителю заведующая плановым отделом управления, — это постыдное низкопоклонничество считать все в долларах!

— Тамара Марковна, это во всём мире принято все считать в долларах. Так уж заведено. И не учите меня работать, лучше займитесь своими работниками и перестаньте присылать мне во входящие всяческую ересь! Вы только отвлекаете меня и моих подчиненных от настоящей работы.

— Это я не работаю! — злобно прошипела тумбообразная дама в серой мешковатой одежде. Рядом с яркой моложавой женщиной в модном голубом брючном костюме она смотрелась как жаба по сравнению с бабочкой. Пандыкин машинально закрыл лицо руками. Еще этого не хватало — устроить скандал в его рабочем кабинете! Уж он-то отлично знал мстительный и желчный характер своего заместителя.

— Вот именно, что сами не работаете и мешаете это делать остальным. Ваши корректировки текущего плана ужасающе безграмотны, не обеспечены ничем и только мешают всем работать. Мне приходится своих снабженцев отвлекать от настоящего дела и заниматься вашей бумажной стряпней, а затем срочно бросать их на поиск необходимых материалов. Это, кстати, ваша прямая обязанность снабжать нас вовремя и по плану. Целый этаж ни к чему не пригодного бабья в министерстве!

Начальник управления буквально окаменел. Ягужинская доселе не позволяла себе подобных наездов. Характер у нее, конечно, был сложный, но изделия её фирмы неожиданно для всех имели бешеный успех на Западе и приносили так необходимую стране валюту, за что ей многое прощали. Но покуситься на основы!

— Надежда Петровна, это прямое оскорбление всего нашего управления.

— Ох, оскорбились они! Ну а то, что зимняя коллекция оказалась под ударом, это так. Плюнуть и растереть! Вы наше предложение о создании целого консорциума модной промышленности второй квартал из кабинета в кабинет мутузите. Страна же могла уже получать прибыль! Ваш плановый отдел, Тамара Марковна, мне в который раз отказывает в крайне необходимых должностях. Мне еще один фотограф позарез требуется, как и хорошее оборудование для съемки. Я же не вторую секретаршу себе прошу, у меня, вообще, нет ни одной!

— Но это валюта!

— Так именно её мы для вас и зарабатываем.

— И, между прочим, не только вы! — вскипела зав планового отдела. Она всем сердцем ненавидела эту молодую выскочку. Умом, конечно, она понимала, что сейчас перед ними сидит пожилая и много чего повидавшая женщина. Но логика в страстях обычно не работает. Подспудно же оба руководителя отлично понимали, что на самом деле не стоят и одного мизинца попаданки из будущего. Особенно в умении работать с иностранцами.

Отчего-то советские чиновники и мелкие руководители практически всегда начинали лебезить перед любым иностранным хлыщем. Куда в это время девалась советская гордость, было непостижимо! Но факт в том, что запросто подписывались не самые выгодные для страны контракты, упускалась прибыль, да и за поставки зачастую переплачивали. Иметь бизнес с СССР был невероятно сложно, но чертовски выгодно! Женщина из будущего не имела ни малейшего пиетета к надутым как индюки иностранцам и быстро клала их на обе лопатки. Сколько слез и жалоб со стороны зарубежных «партнеров» обрушилось на старых «проверенных» руководителей Внешторга за последние месяцы! Но ничего не попишешь. В верхних кабинетах власти знали, что эта дама в числе «неприкосновенных коров», приносящих стране так сильно требуемую валюту. Технологический прорыв был необходим как воздух, и с самого Политбюро неслись указания зарабатывать её всеми возможными и невозможными способами. Стремительно рос советский торговый флот, авиазаводы были до предела завалены заказами на грузовые варианты самолетов.

— Да, Надежда Петровна, вы не одни такие, — не очень умело поддакнул своему заместителю глава управления.

Ягужинская от прямого наезда со стороны руководства совсем не растерялась. Она уселась поудобней за большой стол и хлопнула ладонью по его дорогой отполированной поверхности.

— Но именно наша фирма дает самый большой процент прибыли с вложенного рубля! Мы же буквально из воздуха деньги делаем на рекламе, выкройках в журналах и, заметьте, отдаем свои наработки бесплатно в легкую промышленность. По лекалам фирмы студенты сейчас учатся!

— Ну это уже не наше дело и даже не нашего министерства, — решила сумничать Тамара Марковна и тут же горько об этом пожалела.

— И это говорит управленец из министерства Советского Союза! Постыдились бы разбрасываться такими словами! Карман у нас один — государственный! И мне кажется, что вы занимаете не свое место. Если не тянете, дайте дорогу другим, более умным и образованным.

Пандыкину сейчас больше всего хотелось куда-нибудь испариться. Две фурии вцепились друг другу в глотки. Он попытался хоть как-то уладить разгоревшийся конфликт.

— Товарищи женщины, успокойтесь…

Но заведующая планового отдела уже закусила удила. Она и так была женщиной не особо умной, но сейчас совершала одну глупость за другой.

— Ах ты выскочка попаданская, буржуйка недобитая! Я, между прочим, член партии, у меня высшее образование!

— Ага, в Гопе зажопинской! У меня к твоему сведению целых две вышки и Бакалавриат в Сорбонне.

— Мы по Парижам не ездим!

Голос Тамары Марковны сорвался, и она потянулась за графином. Надежда же демонстративно достала из сумочки специальную бутылочку для питья, нарочито манерно сделав глоток. Плановщице от подобной демонстрации стало еще хуже, она трясущимися руками еле набулькала себе воды в обычный граненый стакан.

В этот момент дверь распахнулась и в кабинет зашел вальяжный мужчина, в хорошо пошитом костюме. Хотя по меркам Надежды одет он был так себе. Что взять с недорогой польской «двойки»? Но за собой мужчина явно следил и гордился показной моложавостью. На вид ему было лет сорок, и он с удовольствием скользнул плотоядным взглядом по Ягужинской. Приятно увидеть в своем министерстве молодую красивую женщину! Пандыкин сразу же обрадовался и чуть ли не в молитвенном экстазе протянул руки к руководителю министерского парткома.

— Что у вас за шум, аж в коридоре слышно?

Ягужинская нарочито громко хмыкнула. Она была уверена, что партийца эти двое вызвали в качестве подкрепления, и сама немедленно перешла в наступление.

— Товарищ Макаров, это что же такое получается? Успешному предприятию, лидеру отрасли, представляющему за рубежом честь нашей страны, ставят палки в колеса! — Пандыкин после этих слов буквально позеленел и умоляюще уставился на парткомитетчика. — И еще вот это! — Надежда вынула из кожаной папки пачку бумаг. — Здесь наш план по созданию целого объединения различных предприятий модной промышленности, в котором мы смогли бы под одной крышей собрать наш фирменный Дом моделей, проектную мастерскую, самых важных поставщиков и собственно производственные предприятия. Этакий Консорциум Моды, чтобы не плодить лишнюю управленческую надстройку и максимально быстро менять коллекции. Мода ведь явление мимолетное, на ней надо зарабатывать предельно шустро.

— Геннадий Ильич, эти наглая с… — планировщица еле сдержалась от откровенной ругани, её лицо налилось бурым цветом, — хочет заграбастать под свое крыло все лучшие фабрики министерства. Что тогда станет со всеми нашими производственными планами?

— Спокойней, Тамара Марковна! — Макаров выглядел задумчивым, а Ягужинская продолжила наступать, окатив оппонентку испепеляющим взглядом.

— Аполитично рассуждаете, товарищ руководитель планового отеля. Думать надо в первую очередь о стране и о тех задачах, которые нам поставила партия, — Макаров в этот момент чуть не подскочил с места, Надежда знала, на что следует давить и выложила на стол «железный аргумент». — Вот здесь речь Генерального секретаря ЦК КПСС Кириленко. У меня тут подчеркнуто.

Макаров осторожно взял в руки отпечатанную огромным тиражем брошюру с выступлениями глав партии на 26 съезде КПСС и быстро нашел нужные строки.

— Правильно говорит Надежда Петровна. «…всемерно повышать уровень нашей легкой промышленности. Особое внимание уделить творческому подходу и следованию течений моды, чтобы обеспечить возросшие запросы советских граждан…». Ну все верно! Согласно линии партии. Да, товарищ Пандыкин?

Руководитель министерского парткома как можно любезней улыбнулся Ягужинской. Он не был дураком и тут же смекнул, куда ветер дует. Да и про эту шуструю дамочку знал немало. И уж точно с ней не стоило ссориться. Пандыкин первым уловил изменение обстановки и даже как будто сумел оказаться ближе к Макарову, оставив свою протеже одну. Тамара Марковна побледнела и только беззвучно открывала рот, пораженная таким откровенным предательством.

Надежда мягко улыбнулась парткомовцу и продолжила.

— Товарищ Макаров…

— Для вас Геннадий Ильич.

— Хорошо, Геннадий Ильич, вы, я знаю, человек грамотный, выросли с производства, работали в промышленном НИИ и потому отлично представляете все уровни и возможности нашей легкой промышленности, — Макаров помрачнел и начал усиленно соображать не дал ли он где маху. Больно уж мягко стелет эта Ягужинская. — Нам необходимо её срочно поднимать. Об этом уже и на самой высокой трибуне заявлено. Вы ведь согласны?

— Конечно, — парткомовец снова улыбнулся. Его модная стрижка, импортные очки, все выдавало в нем человека, отвечающего всем запросам времени. Он был готов на сотрудничество.

— Вот и я считаю, что подобное объединение сможет, как локомотив подтянуть и общий уровень министерства. В нем мы применим все самые последние мировые разработки и достижения, сами же и заработаем валюту на современное техническое оборудование. Вся технологическая цепочка моды будет сосредоточена в одних руках. Это ведь, я правильно понимаю, задача государственного масштаба?

— Да, — Макаров начал догадываться, куда клонит Ягужинская и одобрительно улыбнулся.

— Плановый же отдел, — Надежда кивнула в сторону Тамары Марковны, — который месяц отфутболивает по инстанциям мою докладную записку. В ней, между прочим, все этапы создания Консорциума Моды весьма подробно расписаны и обоснованы в цифрах.

— Да что вы говорите! — взгляд Макарова не оставил на «плановщице» ни одного живого места. Женщина прямо на глазах потухла и сгорбилась. «Государственная важность» обязательно перевесит все её связи и подковерные интриги. Пандыкин также моментально «переобулся» и сверлил бедную зав планового взглядом полным искреннего недовольства. Парткомовец уверенно хлопнул ладонью по импортной столешнице. — Хорошо, Надежда Петровна, я возьму это дело под свой личный контроль. Завтра у меня запланирована встреча в профильном отделе ЦэКа, не могли бы вы подготовить соответствующие документы для проекта постановления?

Пандыкин замер. Прыгать через голову не в их правилах, значит, дело может принять самый серьезный оборот, или этот выскочка Макаров нечто задумал? Надежда же в ответ на предложение парткомовца ярко улыбнулась, поставив в уме себе две «галочки» и тут же заявила:

— Я прямо сейчас вам и передам! — и протянула донельзя удивленному Макарову кожаную папку импортного производства. — Примите в подарок.

— Спасибо, — Макаров запыхтел, с этой дамочкой надо держать ухо востро и даже лучше подружиться. — Может, выпьем в нашем буфете кофе и обсудим ваши документы?

— С превеликим удовольствием, — Ягужинская подала руку, а у парткомовца хватило соображения вскочить с места и помочь даме встать. Провожали обоих до двери кабинета взгляды двух человек. Один задумчиво деловой, а второй обидчиво затравленный.

— Тамара Марковна, что вы тут сидите? Идите работайте!

— А что мне делать?

— Возвращайте все взад! И побыстрее! — раздраженно добавил Пандыкин, провожая грузную фигуру взглядом — «Нет, надо набрать более молодых и умеющих одеваться. Стыд-позор, а не министерство легкой промышленности! Так, кстати, не устроить ли нашим сотрудницам распродажу импорта? Пусть хоть выглядят как женщины!»

Глава 11 22 октября. 10 этаж. Буфет. Министерство легкой промышленности. Москва

В буфете сидели уже втроем. После кофе сама собой на столе появилась бутылочка легкого вина и легкие закуски. Кавалеры как могли ухаживали за прелестной дамой. Только вот разговоры велись далеко не светские. В будущем такое времяпровождение обозвали бы бизнес-ланч.

— Консорциум подобного направления, конечно же выгоден, но это уже не в компетенции нашего министерства.

Заместитель министра легкой промышленности Обручев был из новой технократической поросли советских управленцев и понял идеи Ягужинской с полуслова. Он даже почти не удивился новизне и свежести предложений.

— Я понимаю. Поэтому и решила сначала посоветоваться с вами.

Макаров удовлетворенно кивнул. Он уже ни разу не сомневался, что взял «опеку» над этой дамой. На редкость незамутненный и конструктивный был у нее взгляд на жизнь. Да и сам он не за просто так решил поучаствовать в раскрутке дела, рассчитывая в перспективе на приличную должность. Ягужинская его цель просекла сразу и намекнула на способствование будущей карьере. На редкость умная женщина, с такой можно сотрудничать. Оба они понимали свою выгоду и глупость идеологической словесной шелухи. В воздухе пахло новым «НЭПом».

— Ну, давайте думать, — Обручев начал загибать пальцы. — СССР сейчас не обладает подобными возможностями в полиграфии. Мы печатаемся заграницей.

— То есть вместо того чтобы получать за полиграфию валюту, мы её тратим.

— Так, объяснитесь, пожалуйста.

Обручев был человеком дотошным, но привык доверять цифрам, а не словам. И на людей смотрел с учетом их деловых способностей.

— Да без проблем, — Ягужинская достала блокнот. — Вот примерная цифра стоимости линии полиграфического оборудования, плюс расходы на монтаж. Пусть поставщики же и ставят, наши неумехи, согласитесь, будут делать это долго, и мы, в конце концов, понесем убытки. Добавьте финансы на учебу наших специалистов заграницей. Даже не спорьте! Покупать дорогостоящее оборудование и отдавать его в очередной раз криворучкам. Да ни за что! Они угробят не только технику, а саму идею. Она же стоит на порядок дороже!

Обручев внимательно смотрел на женщину. И почему он не пересекался с ней раньше? Даже с его отличнейшим образованием и опытом работы в Европе, мужчина в этот момент внезапно осознал, насколько мало он знает о ведении бизнеса. Черт да опыт этих людей из будущего да в дело! Но еще не поздно, да и открывающиеся перспективы на многое намекали. Что лучше — сидеть чиновником, пусть и важным в министерстве или возглавлять огромный Консорциум, работающий зарубеж? Тут и возможности другие и есть, где развернутся. Опять же — нелимитированные поездки заграницу, доступ к валюте. Все больше предложение Ягужинской его затягивало внутрь будущего процесса. Он даже на стуле подобрался и выпрямил спину. С самого института не ощущал в себе подобной горячности!

— Принято. Что это даст нам в конкретике?

— Ну, во-первых, я вангую, что наши журналы станут самыми модными в мире! За ними начнут гоняться все модницы Европы и Америки! Поэтому надо сразу готовить кадры переводчиков и договариваться часть тиража печатать заграницей, то есть искать там постоянных партнеров для сотрудничества и распространения. Нынешняя логистика и таможня убьет всю нашу прибыль на корню. Ну партнеров нам все равно найти будет необходимо, хотя бы для распространения и рекламы в чуждой для нас среде. Или даже лучше компаньонов. Люди, участвуя в доле, общий бизнес стараются вести всегда намного лучше.

— Что — во-вторых? — Обручев что-то чиркал у себя в записной книжке, а Макаров смотрел в оба глаза на собеседников.

— Наша реклама здорово подстегнет производство как на внутренний, так и не внешний рынок. Да, Илья Михайлович, я понимаю, что задача одеть и обуть советских людей у нас стоит в приоритете, но одним нашим концерном этого не сделать. Но такое крупное Объединение сможет, в свою очередь, заработать опыт и валюту на оснащение других производств, обучить их кадры, подтянуть общий уровень и качество. Думаю, в рамках Объединения надо сформировать целый куст профильных учебных заведений, а также центров повышения квалификации. Грамотно обученный работник выдаст нам больше продукции, и заметьте, качественной продукции. Ну это позорище — покупать штаны для пастухов и работяг за валюту. Я имею в виду джинсы. Мы скопируем американский опыт и создадим собственные «лейблы», не менее популярные у нас и за рубежом.

— Хорошие идеи, — прокомментировал заявления Ягужинской заместитель министра, — но с образованием мы вторгаемся в вотчины других ведомств.

— Никто не говорит, что будет легко. Придется договариваться и пробивать наши идеи. Но… — внезапно акцентировала внимание Ягужинская, — давайте не будем забывать о том, что мы таким блестящим способом представляем за рубежом нашу великую державу, — при этих словах руководитель парткома тут же насторожил уши. Это только в кино там протирали штаны недалекие люди. Зачастую, чтобы пролезть наверх требовалось совершить нечто важное для державы. — И пока мы вполне успешно представляем! Успех, фурор, всеобщее внимание! Знаете, у англичан есть такое понятие мягкой силы — то есть возможность воздействовать на интересующую вас аудиторию не только грубым словом или насилием. Напротив, как можно чаще показывать собственные успехи и достижения, наглядно представлять, что вы на самом деле можете. Это как с первым советским спутником. Помните, какой он фурор произвел он в мире? Никто больше после этого не смог усомниться в нашем технологическом могуществе. Советский Союз начали уважать и бояться.

Обручев задумчиво кивнул. Эта странная женщина после постановки задачи предельно ясно, как слепым котятам показывала пути её решения. Ему даже стало несколько страшно. Он, достаточно больший человек в иерархии советского руководства, временами ощущает себя рядом с ней первоклассником. Стоит ли с ней связываться? Выпускник МИНХу имени Г. В. Плеханова отлично понимал, куда она их тянет. Очень рискованно! Да пусть! Больно уж головокружительные перспективы перед ним вырастают. Дама же явно не метит в руководство, иначе бы не пришла к ним с деловым предложением. Да и вряд ли люди наверху доверят первую скрипку человеку с неясным прошлым. Ей достаточно роли «серого кардинала». Хотела бы иное — плела бы такие интриги, что все Политбюро с утра бы кашляло и икало! Надо соглашаться!

— Интересное уточнение.

Ягужинская и Обручев посмотрели друг другу в глаза и заключили тайный договор.

— И к тому же оно поможет нам в создании межотраслевого объединения. Что поделать, веяние времени! Не можешь поспешать за ним, остаешься на обочине.

Макаров же только успевал записывать. Эта женщина поистине кладезь необычных предложений! Но с такими масштабными идеями точно можно идти только в ЦэКа. Это же настоящая идеологическая бомба! Обручев задумчиво поглядывал на старого товарища, внезапно так оживившегося. Опытный управленец совершено ясно сейчас осознал правоту Ягужинской. Без союзников в Центральном комитете провернуть всю эту аферу было бы невозможно. Заместитель министра скрестил руки и категорически заявил:

— Давайте через несколько дней созвонимся и встретимся с уже подготовленными проектами решений.

— Я согласна, — кивнула Надежда. Рыба клюнула на крючок. Очень большая рыбина. Женщина отлично помнила этого хлыща в будущем. Человек сложный, но умный и настойчивый. Такой и нужен для её амбициозных планов. Себя же она не видела на вершине. Зачем? Когда всем этим клубком интересов можно руководить из глубины паутины. Хватит, наглоталась пыли в прошлом будущем. Сейчас её интересная сама жизнь и её обеспечение.

— Я вам, Надежда Петровна, завтра сразу после встречи в ЦэКа отзвонюсь, — поспешил добавить Макаров. Во взгляде прожженного парткомовца уже совершенно не было былой снисходительности, а скорее собачья преданность вожаку стаи.

Они подняли бокал за успех предприятия. На большее уже не было времени.

Глава 12 23 октября 1976 года. Военный аэродром «Бербера». Сомали

Иевлев вынырнул из воды и отфыркался. Какое счастье все-таки иметь в жару в собственном распоряжении целый бассейн! Пусть и очень небольшой, но настоящий, с прохладной водичкой и ненавязчивой тенью в виде натянутого тента. Михаил оттолкнулся носком ноги от дна, покрытого мозаистой плиткой, и подплыл к бортику. Здесь в теньке стояли разнообразной формы бутылки, и все с незнакомыми названиями.

«Трофеи» — вчера на опохмелке упомянул о них вскользь капитан Белов. Странно, в Сомали трофеями газировку берут? Хотя многое тут было странно и чуждо для свежего взгляда. Придется привыкать.

Вчера офицер по причине некоторого нездоровья в щитовой домик, по недоразумению обозванным штабным опоздал. Капитальное здание для такого важного воинского подразделения еще возводили неподалеку военные строители. Хотя и здесь все было чин по чину. Блокпост, часовые, обязательно находившееся в тени. Около них даже присутствовала бочка с водой, в которой можно было намочить панамы и обмундирование.

Самые хитрые военнослужащие использовали способ охлаждения бедуинов. То есть повязывали мокрые куски ткани на запястья и щиколотки, где ближе к поверхности кожи проходили артерии. Таким способом кровь немножко остывала и разносила прохладу по всему телу. И кто это умный их надоумил? Скорей всего тот, у кого был опыт выживания в среднеазиатских пустынях. Потому и полевая форма в Сомали была облегчённой с обязательным присутствием панамы.

В штабе майора Иевлева встретил скучающий дежурный и сразу поинтересовался, где тот остановился. Узнав, что его пригласили к себе пожить ГРУшники, посоветовал там пока и остаться. Домики и палатки для его роты передового базирования еще не готовы, да и само подразделение на несколько дней задерживается. Сначала решили перебросить её матчать, для этого 23 вечером прибудут несколько тяжелых бортов, и взвод роты МТО.

Иевлев по самой жаре не спеша прошелся по базе, посмотрел на лежащих в теньке бойцов инженерного батальона и малость прихуел от полного нарушения субординации и главного армейского принципа — «Солдат не должен быть без дела! Бери больше и кидай дальше! Лом и лопата — основные инструменты солдата!»

Но первый же попавшийся на пути офицер из строителей ему популярно объяснил, что работать в самую жару непродуктивно. Потому и самолеты сюда прибывают или рано утром или к вечеру. Работают таким же образом, все равно выполняя дневную норму. Задержка со строительством связана вовсе не с рабочим графиком, а из-за обычного разгильдяйства советских снабженцев. Которые щиты и доски прислали, а крепеж к ним благополучно забыли. Рабочие площадки и фундаменты для казарм и складов уже готовы, коммуникации подведены, и самое главное — клозеты оборудованы. По такой жаре к санитарии и гигиене предельно внимательное отношение. Каждодневный душ и мытье рук обязательно!

Удовлетворившись честным ответом инженера, Михаил потопал в столовую, где его и перехватили разведчики.

— Миша, на фига тебе тут в жаре всякой дрянью травиться? Поехали с нами!

За рулем японского джипа сидел высокий белобрысый парень в широкой панаме светлой камуфляжной расцветки. Где-то такие Иевлев уже видел. Вообще, по своему внешнему облику разведчики больше напоминали неких лихих наемников, а вовсе не советских воинов. О чем майор тут же не преминул им сообщить.

— Так мы для местных и есть головорезы. Во всяком случае должны так выглядеть. Иначе не впечатляться и уважать не будут! Тут, знаешь, — Белов хлебнул из фляги, — по уставу не получится. Это, кстати, Слава Анисимов. Он у меня сержант- контрактник, водитель-гранатометчик.

— Привет, Слава. Я Михаил, — подал руку Иевлев. Его слегка царапнуло слово «контрактник». Официально было принято говорить сверхсрочник, но прозвание из будущего все больше и больше входило в разговорную речь армии и флота. Да что там говорить, его передовая рота почти на треть уже состояла из таких. Недавние срочники, обкатанные в жарком Ливане.

Многие из них простые деревенские парни, получившие возможность попасть после службы на льготы по приему в высшие учебные заведения. Не всем удалось у себя получить хорошее образование в глубинке. Ну а здесь тебе бесплатные со стипендией курсы подготовки в институт¸ да еще и не самая плохая зарплата в армии! Да и не все пойдут в институты, кому-то и техникума хватит. Зато почет и уважение! Ну и командирам намного проще укомплектовать все сержантские должности не вчерашними молокососами, а опытными бойцами. Вооружённые Силы в целом через несколько лет получат сотни тысяч подготовленных резервистов. За это резервистам положены дополнительные выплаты от предприятий и льготы.

Их «Лендкрузер» лихо пронесся по тесным улочкам богом забытого городишки. В принципе ничего особенного. Двухэтажные здания в центре с заметным влиянием колониальной архитектуры и поблизости донельзя убогие курятники из чего попало. Удивил ряд бетонных панелек, видно, что недавно отстроенных. Белов, заметив интерес, пояснил:

— Хрущобы для наших специалистов. Как развернемся, их тут много приедет. В порту работать, на геологические изыскания и преподавать.

На одном из перекрестков стояли желтые «Жигули» с надписью «GAY». Иевлев чуть с сиденья не свалился, глядя на черные лоснящиеся морды двух местных полицейских. Слава помахали «гаишникам» рукой и повернул к морю.

— Это что такое было?

— Да тут наши военные автоинспекторы прикололись. Но местным нравится. С нами ведь порядок наступил, бандитизм сошел на нет, с воришками мелкими сами разбираются, и весьма жестко. У народа появилась хорошо оплачиваемая работа, детишки в школу ходят. Медицина опять же. Полным ходом, так сказать, к социализму!

Иевлев помотал головой:

— Чего? Какой еще социализм? В том времени разве этой помощи всяким мамбутам не наелись?

— Сейчас все по-другому, майор, — оглянулся Белов. — Политика партии изменилась, и ты лучше с такими речами перед политработниками помалкивай. Те сами не знают чего хотят, но от тебя понимания вопроса требуют. Тебе же в этих ебенях предстоит по всей округе порядок соблюдать. Ваш батальон будет патрулировать район вокруг Берберы на глубину сто километров. Наводить железной рукой орднунг и местным полицаям помогать.

— Могут быть проблемы?

— Конечно! Это же Африка. Большие крокодилы, гориллы и Гиппопо! Здесь еще ничего, британцы крепкой рукой правили, южнее вот проблемы. Но пока мы должны для начала этот кусок переварить и на нем хорошенько потренироваться. Потом уже к остальному приступать. Имея порт, аэродром и передовую базу расположения мобильной пехоты, здесь можно лихо развернуться. И лучше на условиях самоокупаемости.

— Понятно, — Иевлев еще раз порадовался нужному знакомству. Сразу многое стало понятней и расселся тот туман, которого им нагнали при подготовке. Майор еще в Ливане понял, что многих проблему можно было избежать, если бы им ставили внятные и четкие задачи. Хотя и разведчиков понять можно. Командир целого батальона с реальным опытом это вам не хухры-мухры. Подобные личные связи всегда могут пригодиться. В жизни всякое случается, на все проблемы заранее заготовленных планов и уставов не хватит. Так далеко от столицы важна каждая инициатива!

— Прибыли!

Около побережья ветер делал местную жару намного лучше переносимой. Приятно пахло морем, зеленоватые волны уютно перепахивали Индийский океан своими кучерявыми барашками, песок сверкал на полуденном солнце, как начищенный самовар. В небольшом здании с огромными затененными окнами оказался кондиционер, цивильные столы и стулья. За барной стойкой возвышался весьма колоритный дедок бандитской наружности. Крепкие плечи старого борца, пиратская бородка и сигара во рту. Бармен возбужденно выкрикнул:

— Друзья!

— Привет, Винченто! Мы к тебе с новым боевым камрадом.

— Камераден, это есть гут! — весело заявил хозяин бара.

— Майор Иевлев, зови его просто Миша.

— Мишья, оччень рад знякомству.

— Винченто хоть и итальянец, но лучше знает английский и немецкий. Винч, сделай нам, как всегда.

— Хорошё. Абдул ком цу мир!

Из подсобки тут же выскочил черный вертлявый паренек.

Иевлев выдохнул, когда перед ним чудесным образом образовался разноцветный коктейль с долькой лайма сверху и тонкой трубочкой в придачу.

— Пробуй, это вкусно, — хитровато взглянула на новичка Белов. — Мы только и делали поначалу, что все тут пробовали.

— Ага, но потом некоторые с толчка не слезали.

— Ничего ты не понимаешь, молодой, — беззлобно парировал бессовестный выпад сержанта капитан. — Поживи с мое! Когда мы еще в Африке побываем?

Иевлев оторвался от смакования чудесного напитка и заметил:

— Тут проблема больше в том, когда мы отсюда свалим.

— Что-то знаешь? — с интересом нагнулся Белов.

— Да бывший мой командир Трошев сейчас в Москве этим направлением занимается. Наши решили крепко за Африку в плане экономики взяться.

Молоденький черный парнишка вскоре принес им жареной рыбы, бананов и разнообразных фруктов. С краю стола на каком-то зеленом листе были выложены соусы. Все русские отдали должное вкусной еде, особенно старался налегать на экзотические фрукты Иевлев. Насытившись, они продолжили разговор.

— Мы что теперь, Миша, империалисты?

— Насколько мне пояснили — это чистая экономика и продвижение влияния. Мягкая сила. И все по-честному — хотите жить лучше, работайте на нас. То есть привязывать к себе не пустопорожними словами о Марксе и Ленине, один хрен они не поймут, а делом. Конкретным добрым делом.

Белов кивнул:

— Ну здесь примерно так и начали. Не рыбу дарить, а удочку. Правда, из этих балбесов долго дурь выбивать придется. Поколения два не хватит.

— Насколько я понял Трошева, мы тут всерьез и надолго.

— Думаешь, идеи попаданцев работают?

— Скорей всего да. Вдобавок смена руководства нашей внешней политики на прагматиков. В том мире нас отсюда лихо выпнули, пришлось ведь бросить все, а это огромные деньжища. Даже боюсь представить, сколько тот Союз потерял в их Перестройку. Можно все дороги в стране заасфальтировать.

— Наслышан. Поэтому мы и ты здесь и сейчас.

Пока офицеры разговаривали, Слава притащил из джипа два увесистых ящика и передал Винченто. Тот был явно доволен и подошел к столику со свежими коктейлями.

— Синьоры офицеры, сигару?

— Мы спортсмены. Правда, вчера больше по литроболу работали. Миш, ты сегодня не занят?

— Да и завтра утром тоже.

— Винч, сделай нам чего-нибудь вкусненького для пати? Есть у тебя фирма в наличии?

— Фирма? — выразительные глаза итальянца хитровато блеснули.

— Виски, ром, лимонад. Ну что я тебе объясняю, хитрец.

— О! Ан момент!

Иевлев с подозрением посмотрел вслед пожилого хозяину.

— Капитан, а этот Винч, вообще, не со второй мировой в этих местах тусуется?

— Угадал! Хитрожопый малый. Но он тут всех знает, занимается потихоньку контрабандой, сводит нас с нужными людьми.

— Информатор?

— Скорее добытчик и продавец. Нынче советские в силе, нам помогает. Еще недавно на британцев работал. Но человек порядочный, с ним можно вести дела, кидать не станет.

— Ага.

Довольный как лось Винченто притащил офицерам целую коробку импортных вкусностей. Ему до сих пор было удивительно, как падки «советы» на заурядную яркую мишуру. Хотя с чего это ему жаловаться? Он не в прогаре, получая реальную поддержку за сущие мелочи. Может, новые хозяева еще и не наелись местной экзотики, но как солдаты дадут фору любому. Бывший итальянский парашютист в этом был уверен на сто процентов! Да и как люди приятные. Лаймы и янки ненамного лучше.

Белов и Иевлев переглянулись, впереди была лихая вечеринка. Ну а кто запретит? На базе кроме командира они двоим и были самыми нравными начальниками.

— Майор, вы там живы?

Иевлев малость задремал. Еще бы, вторую ночь гульбанить! Потому не сразу встрепенулся, когда увидел перед собой неизвестного ему полковника в тропической полевой форме. Он попытался прямо в воде вытянуться во фрунт, насколько ему позволял бассейн.

— Я…

— Стойте уж там, майор. И руки к пустой голове не прикладывают. Да и формы на вас нет, — полковник усмехнулся, его густые брови дружелюбно разошлись в стороны. — Трусы хоть на месте?

— Так точно! Плавки, ребята выдали, — невпопад ответил Иевлев.

— Я командир оперативной базы «Бербера» полковник Матросов Иван Иванович. Отчество у меня, как видите, простое. Давайте и беседу нашу с вами проведем в неформальной обстановке. Нам еще вместе не один месяц работать, майор.

Не успел Иевлев добраться до минералки, как полковник скинул мундир и окунулся в бассейн. Он с ленцой немного поплавал и застыл в немом блаженстве.

— Все-таки слишком шикарно живет разведка. Не пора их раскулачить?

— Зачем, товарищ полковник? Надо такие бассейны строить. В жару лучшее средство охладиться.

— Давай, Михаил, без полковников. Сидим в одних трусах и званиями козыряем.

— Так точно, Иван Иванович.

— Подай, пожалуйста, ту банку. Мне лимонад этот лимонный больно по нраву. Эх, сюда бы кваску…

— Так наладить производство самим разве сложно? Что там и надо то? Закваску да воду.

Было заметно, как Матросов всерьез задумался.

— Хорошая инициатива. Не бойся, — начальник базы улыбнулся, — тебя её исполнять не заставлю, но кому надо передам. Ты же у нас во что. Сегодня в двадцать с копейками по местному времени сюда борты с твоей ротой обеспечения приходят. Часть техники с утра на аэродроме выгружена. За тобой заранее мой человек со штаба приедет, поможет разместить личный состав. И завтра с утра вместе с командиром роты МТО ко мне, нарежу вам задачи и получите указания на будущее.

— Будет сделано.

— Ну а тебе в ближайшие дни внимательно проследить, как людей разместили, казармы, бытовки и прочее подготовить. Столовая уже работает. Питьевая вода завезена. Как будете готовы принять своих, твою первую роту сюда и доставят. Осваивайтесь понемногу, начинайте патрулировать пригород. По готовности разворачиваем весь батальон и приступаем к настоящей работе.

— Понятно.

— Чего тебе понятно? Видел какие тут условия? Это же сраная Африка! Твоя основная задача пока — солдатиков своих не угробить! Хотя ты хрен, говорят, бывалый. В Ливане тоже поди не Лабытнанги. Поэтому никаких дурацких строевых и учебы на жаре. Днем у нас сиеста, только часовые выставлены. Старайтесь захватить для занятий побольше утра и вечер. Две недели личному составу для акклиматизации и смотри, не завали мне госпиталь своими остолопами.

Сразу по прибытии — лекция по гигиене и не жрать что попало у местных. Видел, что они тут все пережаривать стараются? По такой жарище жратва быстро тухнет, и микробы заводятся. Поэтому и за состоянием гальюнов следи постоянно. У нас говновозка для того имеется, и химия гигиеническая.

Иевлев встрепенулся, в речи полковника проскочило знаковое слово, и он тут же полюбопытствовал.

— Это…Иван Иванович, вы не из морских часом?

— Из пехотных. Это мальцом меня в Севастополе моряки подобрали, на Большую Землю переправили, фамилию дали. Видать, мамка погибла при немецкой бомбежке, да и краснофлотцы те, что меня нашли, тоже, наверное, — на лицо полковника как будто набежала тень. — Детство с моряками провел, но вот видишь, пошел по сухопутной стезе. Ничего, скоро у нас и настоящие моряки появятся. Порт строят, только успевай поворачиваться. Рабочих рук не хватает. Местные что — подай принеси.

Матросов потянулся за открытой банкой лимонада, а Иевлев задумался. Сам он родился уже после войны, но в училище успел застать настоящих ветеранов-фронтовиков. В войсках говорили, что они были массово на службе еще до шестидесятых. Старшины и мичманы, те, кто помнил, что такое настоящая война и мог рассказать о ней суровую правду. Да и сам Михаил в Ливане понял, что в реальной боевой обстановке все не так героически и радужно.

— Иван Иванович, а именно здесь мы все-таки зачем?

Вдоволь накупавшись, они позволили себе немного большего. Один из разведчиков принес две больших банки пива. Матросов с сомнением посмотрел на английские надписи, перевел взгляд на дочерна загорелого дневального и тихонько чертыхнулся.

— Порядочки у разведки! Здесь зачем? А чтобы козырное место занять, салага. Неподалеку от нас что?

— Индийский океан.

— Красное море, Баб-эль-Мандебский пролив и Аденский залив. Стратегический маршрут нефти в Европу. Не зря англичане здесь до последнего держались. Плюс через залив у нас что?

— Йемен?

— Да. Страна с очень непростым прошлым и возможным будущим. Иметь здесь базу безопасней и удобней, хотя Сокотру наши все-таки в аренду отжали. Так что рано или поздно будем и там. Надо же Саудовцев кому-то дожать. Переворот переворотом, но и военная сила под боком не помешает.

Иевлев посмотрел на банку пива и вздохнул. Похоже, что он в этих местах надолго. Хотя и карьера круто вверх пойдет. В неполные тридцать он уже майор и командир батальона самых передового рода войск страны. Так и до полковника дослужиться недолго.

— О звездочках задумался? — неожиданно угадал его мысли Матросов. — Я и сам считаю, что уйду отсюда генералом. Но не забывай, Миша, что работать нам придется тяжело и кроваво. Это сейчас мы на коне, но скоро наши извечные соперники опомнятся и обязательно постараются в каком-нибудь тонком месте подгадить, — полковник смотрел прямо в глаза командира его ударного батальона. — Так что бдительности не теряй и постарайся всех пацанов вернуть на родину.

Иевлев не сразу сглотнул комок в горле. Настолько стал пронзительным взгляд Матросова. Как будто через его глаза смотрели сейчас те краснофлотцы, что остались навечно в Севастополе.

— Постараюсь, товарищ полковник.

— Вот это дело!

Глава 13 30 октября 1976 года. Подмосковная дача почетного секретаря ЦК КПСС Брежнева

Сто пятнадцатый ЗИЛ отличался от того, что производили в ином мире. Гидромеханическая трансмиссия подверглась существенной модернизации. Лимузин получил 16-дюймовые колеса и ещё более широкую «резину». Шины особой марки «Гранит» имели конструкцию, позволявшую двигаться при разгерметизированном колесе, что достигалось за счет очень жестких боковин покрышки и находящегося внутри специального геля.

К тому же был увеличен рабочий объём совершенно нового, созданного совместно с немцами двигателя. Ну и, конечно же, правительственный автомобиль оказался оборудован самой надежной и современной системой связи, какой не было и у президента того СССР.

Если наработки на базе знаний людей из будущего еще не встали на конвейер массового производства, то для нужд высшего руководства и армии их уже вовсю производили. Часть деталей заказывали заграницей, кое-что начали делать на совместных предприятиях, которые начинали расти как на дрожжах.

В семидесятые годы для проезда лимузина Генерального секретаря в субботний день по Москве даже не всегда и не везде требовалось полностью перекрывать движение. Новый глава страны к тому же строго-настрого предупредил всех должностных лиц о том, чтобы двигающиеся в обычном рабочем режиме правительственные кортежи не мешали автомобильному движению советской столицы.

«Демократические» веяния постепенно доходили и в этот СССР. Так и в самом деле, стоит ли лишний раз раздражать советских граждан мнимыми привилегиями? Об этом решении молодого Генсека было сообщено гласно через СМИ, что резко прибавило хлопот для Девятки, выделенной недавно в специальную, независимую от КГБ структуру.

Сейчас многочисленные посты ГАИ при проезде Генсека больше следили за порядком и соблюдением всеми автомобилистами правил дорожного движения. Что, в свою очередь, заставило поменять на многих улицах и перекрестках дорожные знаки, более четко определить порядок движения по полосам, поставить дополнительные секции на светофорах или даже расширить некоторые проспекты и начать, наконец, строить современные дорожные развязки.

Как бы оно ни было, но московские автомобилисты это неоднозначное решение властей стали связывать с явно улучшавшимися условиями собственного передвижения и надеялись на лучшее. Одно дело заслуженно поносить власти в очередях и пробках. Другое видеть постоянные сдвиги в правильном направлении. Дела всегда лучше любых слов определяют наше самосознание.

Но зато в случаях, когда правительственные кортежи следовали в сопровождении машин Госавтоинспекции с мигалками и ревом сирен, то все знали, что те точно спешат по делу государственной важности, а не следуют старой русской привычке плевать на народ. Во всяком случае о таком ясном толковании позаботились нынешние кремлевские толмачи, которых с легкой руки попаданцев стали называть «пиарщиками».

«Что-то мы слишком много модных словечек из будущего начали использовать в нашем окружении», — пришла неожиданная мысль в голову Кириленко. Он искоса оглянулся на попутчика. Кирилл Тимофеевич Мазуров воспринял его взгляд, как шаг к действию. К бывшему Генсеку, постоянно ныне живущему за городом, они решили ехать вместе на одной машине, нечего барствовать!

Да и обсудить по пути им кое-что не мешало. Пауза же после прослушивания по радио, новостей русского отдела Би-Би-Си, невольно затянулась. Ведь оба знали, что именно в этой крупной информационной сети «засели» агенты советского влияния. Пусть те даже не подозревают об этом, как и об источниках самой свежей информации, текущей к ним постоянно.

Тайная служба Великобритании МИ 6 считала, что это утечки из закулисных источников от государственных органов безопасности ГДР. Неожиданное фрондёрство знаменитой спецслужбы Штази по отношению к кураторам из КГБ на самом деле являлось инициированной Союзом игрой «вдолгую», о которой знали на планете очень немногие. Операция по глобальной дезинформации только набирала обороты. Пусть тайная мировая элита привыкает жить в «виртуальном» мире.

Послезнание и новые системы анализа, использующие мощности передовых ЭВМ, помогали советской разведке действовать не так грубо и прямолинейно, как раньше. Первое управление КГБ и ГРУ с осторожностью использовали наработки своих потомков и «коллег» по ту сторону океана. Но первые результаты уже обнадеживали.

Если власти США в первые месяцы после начала массового попадания в СССР людей из будущего пребывали в самой настоящей панике, опасаясь невиданных доселе резких шагов со стороны Советов, то сейчас они несколько успокоились. Понадеялись на кондовость мышления старцев из Политбюро. А вот и зря!

Процесс проникновения в американский Истеблишмент проходил абсолютно иными методами. Сданных ФБР и АНБ перебежчиков наши органы госбезопасности густо напичкали дезинформацией. Еще не пришедшие окончательно в себя, после вторжения будущего, умы американских аналитиков все это жадно впитывали.

С одной стороны, западные политики получили неопровержимые доказательства, что их политическая и экономическая система оказалась сильней и лучше советской. Бежавшие к ним диссиденты из будущего однозначно утверждали о победе США в «Холодной войне».

Но если Америка была поистине прекрасной, то почему её однополярный мир в последующие десятилетия оказался таким временным и тухлым? Иначе и не подобрать слово для того убогого мирка, вокруг которого тамошние президенты пытались построить следующую Всепланетную конфигурацию.

Один президент, сношающий практикантку прямо в Овальном кабинете. Другой великовозрастный сынок самого успешного главы Америки второй половины двадцатого века, вытолкнутый на политическую арену соратниками папаши. Которые так и остались жуткими консерваторами и не смогли перешагнуть через собственные предубеждения и стереотипы.

Именно американские политики проморгали складывающиеся вновь реалии, мысли и идеологию следующих поколений человечества, их структурные изменения. Американцы не смогли предложить планете ничего стоящего бесчисленных жертв окончания Холодной войны.

Самым же страшным для властей США семидесятых оказался тот факт, что повергнутая в прах Россия возродилась сызнова, в роли решающего соперника первой нации мира. То есть политики девяностых просрали все, что можно и нельзя! Не добили русских или не сделали их лучшими союзниками.

Ну это американцы еще достаточно дозировано получают информацию о Повестке и тех извращениях, в которые с головой окунулась их страна в конце десятых годов двадцать первого века. Вскоре у них начнут подгорать задницы от многочисленных фактов, что вываливали понемногу русские в европейские СМИ. Только некоторым из тех разрешалось брать эксклюзивные интервью у людей будущего, потому эти статьи пользовали бешеной популярностью во всем мире.

Невозможно заставить врать одинаково абсолютно разных людей. Рассказы попаданцев точно не были похожи на вранье и были безумно интересны различным слоям социума. Крах либерализма, мультикультурализма и прочих левацких идей еще потрясут «свободное общество» не раз.

— Старушке Тэтчер конец?

Кириленко усмехнулся и с ехидцей в голосе ответил:

— Старушке пятьдесят один только что исполнился. Но таки все. Эти слухи поставят на её политической карьере жирный крест. Крестище!

— Но им же уже известно, что она считается самым успешным премьер-министром второй половины двадцатого века?

— Так история уже изменилась. Мы постарались слить, какими именно методами этот успех достигнут. Конечно же, подчеркнув нужное нам черной краской. Они знают про бесплатное молоко и военную кампанию на Фолклендах. В том числе донесли эту информацию до лидеров ИРА. Это им предстоит умирать в тюрьмах по её воле.

Мазуров покачал головой:

— Стоило ли опускаться до террористов?

— А пусть! Не все же им нарушать неписанные правила? Главное сейчас — выбить у англичан из-под ног их основной козырь, о котором многие не подозревают.

Кирилл Тимофеевич кивнул. Они знали, что придя к власти, многоопытная Маргарет Тэтчер в первую очередь начала дерегуляцию финансового сектора Великобритании и параллельно проводила снижение налогов. Но самое главное — когда в мире появился интернет, намного упростивший трансграничные банковские операции, то в Британию массово пришел американский финансовый капитал.

Дело в том, что в США еще со времен Великой депрессии действовали ограничения на спекулятивную деятельность. Финансовым игрокам запрещалось выдавать кредиты и одновременно играть на бирже. Интернет и дерегулирование в Лондоне сделали возможными обход этой схемы — американские инвесторы выводили деньги в Лондон и инвестировали уже оттуда, но подчиняясь британскому, а не американскому законодательству.

Британцы при Тэтчер плотно занялись дальнейшей либерализацией банковского и особенно инвестиционного сектора. Этот фактор и есть краеугольный камень их дальнейшего экономического успеха. Ну и, конечно же, в те годы здорово помогли деньги от скважин Северного моря, заметно улучшив тогда их платежный баланс. Все это вместе позволило снова стать зажиточной страной и витриной западного мира.

А вы говорите чудо! Нет, надо сделать все, чтобы кризис в Великобритании стал перманентным и вместо сильного и верного союзника Штаты получили полудохлую клячу! Пусть в Европе самой сильной останется Франция!

Это будет постоянным стимулом для финансово-промышленных кругов ФРГ опираться на чрезвычайно выгодное экономическое сотрудничество с Советским Союзом. Одна из блестящих «многоходовочек» внешней политики обновленного руководства СССР.

— Андрей, что обсуждать с Леонидом точно не стоит?

Генеральный секретарь на миг задумался, а потом неожиданно улыбнулся.

— Твои идеи по оборонке. Больно уж они смелые и бьют по интересам многих.

— Зато экономия существенная.

— Но кое-кому после их внедрения будет очень больно и обидно.

— Ничего, — Мазуров усмехнулся, — переживут. О государственном кармане пора подумать. Все эти бесконечные дрязги среди авиаконструкторов знаешь, чем в сороковых закончились?

— Шарашками?

— Ну а что прикажешь делать товарищу Лаврентию в подобной обстановке всеобщего доносительства и прямого поклепа. У него было непосредственное указание от Самого навести во всей системе наказания и исправления порядок и режим экономии.

ГУЛАГ должен был работать на страну и работать эффективно. И не было у далеко не всемогущего руководителя НКВД времени для контроля каждого из своих сотрудников. Там же обретались всякие. И далеко не все из них даже после чисток тридцать седьмого и тридцать восьмого годов благоволили к нему лично и линии сталинского курса. Жалобы и прямые доносы конкурентов и просто личностей слабых в наступившую эпоху всеобщего страха, стали делом обычным. И это обстоятельство здорово вредило делу!

Можно вернуть ресурсы, информацию, но еще никто не возвращал с того света очередную ученую голову. Вот и появилась идея «Шарашек», где не самых простых граждан страны держали во вполне санаторных условиях. В чем-то ситуация была схожа с тем, в какой обстановке работали тогда американцы над Манхэттенским проектом. Только клетка у них была золоченей и поводок длинней. Несправедливо, чудовищно? С точки зрения нашей действительности да. Но зато важное дело сделано и все живы. Результат!

Кириенко некоторое время сидел молча, затем отрывисто выпалил:

— Знаешь, Кирилл, мне вот совершенно не хочется, чтобы про мое время говорили, что мол так надо было. Время такое тяжелое! Я, конечно, Иосифа Виссарионовича здорово уважаю. Но…крови тогда пролилось…Была в этом непосредственная необходимость? Сможем ли мы когда-нибудь рассказать миру всю правду о репрессиях? Эх, Никитка, открыл ты ящик Пандоры, явно не подумав. Торопился сбросить все побыстрей, грехи свои смыть пожелал за чужой счет.

— Когда это он успевал думать своей лысой башкой? — обидчиво отреагировал Мазуров. Его некоторые отчего-то считали ярым сталинистом, но это было далеко не так. Держаться общей линии партии и в то же время оправдывать все использованные средства для достижения цели — это все-таки вещи разные.

— Вот и поимели раскол в коммунистическом движении! Да что в нем? Наше общество расколото… — Кириленко тяжело вздохнул, — до сих пор жутко расколото и обратно его уже никак не собрать. Если уж эти в двадцатые годы следующего века волком друг на друга в данном вопросе смотрят. Куда тогда нам.

— Я давно говорю, что нам как воздух необходима научно-практическая конференция. Куда идем, с чем идем?

— Согласен. Но представляешь, что там нынче начнется? Если разрешить говорить обо всем. Думаешь я не в курсе каков разброс зачастую напрочь полярных мнений в партийных организациях? Мы и так шли не туда, а после этих чертовых попаданцев, вообще, заблудились в трех соснах.

— И что предлагаешь? — с любопытством взглянул на товарища секретарь ЦК, курирующий тяжелую промышленность и живо интересующийся идеологией.

— Проводить, обязательно проводить, но сначала хорошенько подготовиться. ЦК остро необходим человек, кто возглавит идейную часть.

— Хм, где ж сейчас найти такого?

— Так он необязательно должен быть идеологом. Пусть занимается тем, чем умеет — организаторской работой. Партийные руководители, которые вдобавок еще и блестящие философы и ученые остались в прошлом. Так вот пусть наш «император» этим делом и займется!

Такой ехидный псевдоним получил среди своих секретарь ЦК и однофамилец царской фамилии Романов.

— Потянет ли? С области на должность Миши?

— Вот и посмотрим, чего он стоит на самом деле! Мы тоже не семи пядей во лбу, потому и привлекаем к работе специалистов. Пусть эти нахлебники из институтов или покажут остроту своих мыслей или утрутся!

— Добре, — кивнул Мазуров. И точно — пусть бывший секретарь обкома ощутит, что такое настоящая ответственность перед партией и страной, перед будущим. Не все же ходить на вторых ролях!

— Ну оперативку я и так каждый день получаю, — Леонид Ильич хлебнул из большой кружки. Молодым секретарям принесли кофе, а Брежнев пил специальный травяной отвар.

Как обычно, они расположились в большом зале с огромными окнами. — Меня интересует, товарищи дорогие, вопрос с американцами. Когда мы все-таки планируем расставить все точки над I или так и будем ходить вокруг да около?

Кириенко и Мазуров переглянулись. Брежнев и в добровольной отставке пытался держать руку как на пульсе мировой политики, так и по поводу новых кадровых назначениях. Ладно хоть в экономику не лез!

В принципе новый Генсек не обязан был отчитываться перед бывшим, но они оба хотели ввести в политическую жизнь Союза совершенно иную струю отношений. Когда ушедшие по своей воле лидеры продолжают общаться со следующими. Преемственность в наступающих реалиях была намного дороже чьих-то амбиций.

— После ноябрьских торжеств я запланировал визит в Америку. С Фордом будем встречаться в Кэмп-Дэвиде.

Брежнев всколыхнулся.

— Бывал я там в семьдесят третьем. Неплохое место для неспешных разговоров.

— Вот и мы так подумали.

— Что хотите предложить президенту стоящего?

— То, что и планировали — сокращение стратегических вооружений. Пресловутый ОСВ-2 надо подписать уже в следующем году. Тогда и дальше можно думать о разоружении. Плюс совместное сотрудничество в космосе. Они очень боятся, что получив технологии из будущего и сведения о тупиковых путях развития, мы здорово рванем вперед.

— Ты прав, Андрей, — Брежнев наморщил лоб. — Не жирно будет им нарезать незаслуженный кусок пирога.

— Альтернатива больно печальна. Ну и мы можем попросить плюшки в виде компьютерной техники уже сегодня. У нас временной лаг года в три-четыре, пока мы сможем развернуть массово собственное производство. Им и нам в итоге это выгодно. Заодно космос застолбим только за собой.

Бывший и новый Генсеки переглянулись. Контроль за космосом, это контроль за будущим. Только две сверхдержавы и никаких сильных Китаев и Объединенных Европейских Союзов.

— Про Европу?

— Рано ещё, — Кириленко потянулся за конфетой. Он любил пить кофе со сладостями, а не сахаром. — Они от нас ожидают горьких пилюль, так подсластим им ожидание.

Брежнев кинул на преемника проницательный взгляд, выдержал паузу и добавил:

— Жаль, что Никсону пришлось уйти. Он был точно нацелен на извлечение выгоды, на нашем взаимовыгодном сотрудничестве. Деловой человек!

— Или круги, стоящие за ним. Ведь в семьдесят втором мы заключили ту самую сделку на покупку зерна.

Леонид Ильич нахмурился. Эти ребята плохо его знают!

— Я в курсе, что парни из «Экспортхлеба» сумели тогда убедить американцев в их выгоде. Наши агенты в итоге скупили по низким ценам до трети американского урожая пшеницы!

— Всего лишь, Леонид Ильич? — многозначительно хмыкнул Мазуров. — Мы продавали в эти годы резко подорожавшее золото, нефть и в то же время скупали относительно дешевое зерно, вследствие чего в США почти в два раза выросли цены на продовольствие. Плюс само их правительство и субсидировало продажу экспортным кредитом в размере 750 миллионов долларов. Блестящий успех для нашей внешнеэкономической деятельности.

— Вы все-таки получили доступ к документам, — Брежнев уже открыто улыбался после невольной пикировки в области тайных знаний. — Это на самом деле долгая история, началась еще при Хрущеве послу жуткого неурожая, усугубленного провалами в сельскохозяйственной политике. Скупка дешевого зерна должна была стать временным и весьма выгодным фактором, но впоследствии эта внешнеторговая линия вышла нам боком.

В том мире мы в итоге подсели на дешевую и выгодную для нас во многом хлебную иглу, сбросив на американских фермеров заботу о сытом столе для советского человека. Опомнились довольно поздно, когда цены на нефть обрушились, а проблемы советского сельского хозяйства так и не разрешились. У некоторых наших компетентных товарищей, кстати, имеются предположения, что именно «зерновое ограбление», так американские газеты обозвали наши сделки семьдесят второго года, стало истинной причиной импичмента Никсона. Но не забывайте и о том, что при их зерновом импорте и нашем нефтяном экспорте мы становимся взаимно зависимы, то есть нам выгодней сотрудничать, а не враждовать.

Твоя главная задача сейчас, Андрей, найти там те круги, на которые мы сможем в дальнейшем опираться. Америка страна сложная и нами до конца непонятая. Хотя то же самое можно сказать и об американцах по отношению к нам. Надо узнавать друг друга и потихоньку сближаться. Ивашутин ведь передал вам папки с материалом, который он готов слить их щелкопёрам? После Уотергейта американские политики здорово побаиваются всяческих разоблачений, да и публика там нынче не очень доверяет их официозу в отличие от журналистских расследований.

И готовь новую масштабную зерновую сделку. Пусть они думают, что мы ничего не поняли.

Кириленко задумчиво кивнул. Не все в этом мире, что поначалу кажется простым, на деле является тем, что ты видишь. Но пока они будут поднимать сельское хозяйство страны, импорт продовольствия остро необходим, в некоторых товарных позициях это даже выгодней, чем выращивать что-то самим. Например, по зерну для выпечки. Вот такой парадокс.

— Нам все равно придется у них закупать. С Канадой мы ведь порвали все связи.

— И правильно сделали! Сейчас их надо окончательно дожать. На мировой арене Квебек уже не выглядит так симпатично, как раньше. Укрывать официально нацистских преступников и отказываться их выдавать на справедливый суд. Это немыслимо! Это повторение фашизма. Надо их обязательно и показательно наказать перед всем миром, чтобы другим неповадно было!

Мазуров колыхнулся:

— Может, тогда испробовать методы Моссада.

Леонид Ильич ответил острым взглядом:

— Весовые категории у нас разные. Мы можем потребовать открыто и гласно. Трибуна ООН зачем?

— Ясно.

Брежнев после обсуждения первоочередных и непростых вопросов вздохнул с явным облегчением, затем хитровато взглянул на гостей и достал из кармана небольшую фляжечку.

— Так сказать, по случаю. Алтайский эликсир. Мне в чай, вам в кофе.

Кириленко только покачал головой. Неуёмный все-таки у них старший товарищ. Но опять же — не так часто у него бывают здесь гости. И если состояние здоровья позволяет, то почему бы и нет?

Приглядывающий из-за угла за сборищем «прикрепленный» тактично отвернулся. Видимо, их медики уже проконсультировали, что можно бывшему Генсеку, а что категорически запрещено.

Заметно подобревший после чаепития Брежнев согласился выполнить их просьбу и пройти в кинозал. Обычно его не особенно вдохновляли современные фильмы про войну, он больше любил комедии и мелодрамы.

По слухам, именно этом кинозалу и в целом добродушному вне политики характеру Генсека многие замечательные фильмы обязаны выходом «в люди». Некоторые из кинодеятелей были отлично осведомлены об этой слабости Леонида Ильича, желавшего просмотреть новинки раньше всех, и пользовались сим обстоятельством, чтобы пробить неугодные цензуре киноленты в широкий прокат. И у многих это получалось!

После одобрения Самого вряд ли хоть один кинокритик или чиновник скажет одно слово против. Чаще всего дело обходилось незначительной цензурной вырезкой. Например, Леонид Гайдай частенько этим пользовался, вставив в ленту совершенно неприемлемую картинку, на которую и «клевали» цензоры, пропуская все остальное. Люди из будущего, кстати, считали, что советская цензура на самом деле пошла многим режиссерам на пользу, пусть и стоила тем нервов.

Но сейчас новый Генсек по настоятельной просьбе Машерова привез вовсе не комедию. Фильм, снятый в будущем с участием независимой Беларуси, оказался на редкость качественным на фоне лживого антисоветского потока киноподелок с российской стороны. Мастера обработки сумели убрать лишнюю зернистость, чуточку срезав резкость. Так что по итогу киноленту можно было смело показывать и в больших кинотеатрах.

Тяжелый для восприятия фильм про войну, про первые её самые трудные часы и дни. Про кровь и страдания, про массовый героизм советских людей. «Брестскую крепость», переснятую с монитора самого большого из попавших в будущее ноутбука специально созданным для этого процесса киноаппаратом, высшие политические деятели страны смотрели молча.

Кириленко даже показалось, что глаза Ильича в конце фильма заблестели. Больно уж страшно и реалистично в будущем снимали фильмы про боевые действия. Сама же картинка была выпукло фактурной и цветной, как будто некто всесильный поставил в нужных местах камеры и снял события документально, что дополнительно наводило жуть. Да и актеры зачастую не просто играли, а жили в той страшной обстановке. Кричали, стреляли во врага, бились до последнего и умирали.

Прошло минут пять перед тем, как Брежнев смог заговорить. Его голос заметно сел.

— Не все там, получается, забыли о нас, о пролитой за них крови. Спасибо этим ребятам. Хорошо сделано, от души! Но как же жестоко! Разве можно подобный ужас показывать на большом экране…

Новый Генсек молчал, проняло и его. Как и Леониду Ильичу ему пришлось многие из показанных в фильме ужасов видеть воочию. Война — это кровь, мясо, вонь, жуть происходящего. Даже не будучи постоянно на передовой, ты все равно так или иначе сталкивался с последствиями боев.

Так что ничего удивительного в том, что нормальные люди, заслуженные ветераны сражений зачастую не любят вспоминать те годы. Это позже пришел неуместный пафос, воспевание подвигов и замалчивание неудач. В первые годы радость от Победы была еще густо замешана с горечью от потерь и только что пережитыми людскими страданиями. Не успел еще заледенеть пепел от сожженных деревень, еще разлагались человеческие останки на полях бесчисленных сражений, ржавела на них подбитая боевая техника.

Людские потери страны оказались поистине страшенными. Врагу такого не пожелаешь! Они сказывались на демографии Союза на протяжении десятилетий. Хотя и немцы понесли поистине катастрофический урон.

Двадцать миллионов мужчин растворились на пространствах Европы и Африки. Именно поэтому для индустриального роста германские промышленники затем были вынуждены приглашать иностранных рабочих — гастарбайтеров.

Собственно, они начали это делать еще в войну. Но кто любит вспоминать о прошлом с такой точки зрения? То ли дело смаковать собственные потери и ругать бессовестных комиссаров, посылающих в бой с одной винтовкой на троих.

Мазуров был напротив необыкновенно резок:

— Машеров прав. Надо немедленно выпускать фильм на экраны.

— Не слишком ли жестоко в нем показан война? Поймут ли люди? — задумался Брежнев.

— И эти из цензуры абсолютно тоже самое заявляют. Но только вот не надо, Лёня, решать за людей! Сами вспомните, что говорят эти ребята из будущего. Вырастили молодежь в парниковых условиях, вот и получили по факту новую войну. Да еще и не одну. Пусть посмотрят, какая она на самом деле была жестокой и кровавой. Как оно собственными руками тела сгоревших товарищей из танков собирать или куски мяса по полю в общую могилу таскать.

— Скажешь тоже…

Кириленко служил в войну политработником, поэтому к бывшему бойцу Красной Армии, встретившему войну 22 июня в Бресте, и впоследствии организатору партизанского движения Белоруссии относился с уважением, но сейчас тот его смог удивить по-настоящему. Новый Генеральный секретарь оглянулся на старого. Брежнев печально кивнул:

— Я за. Надеюсь, заставит многих задуматься. Оценить наш вклад в Победу. Да и найти сызнова оставшихся в живых ветеранов также не помешает. У многих ведь судьба в дальнейшем сложилась нехорошо, — Леонид Ильич вздохнул, как будто чувствуя и свою вину. Недоглядел, недосмотрел. — Выпускай, Андрей, на экраны страны.

— И не только у нас, но и заграницей неплохо бы его прокатить. Думаю, что там фильм вызовет бешеный успех.

— И это еще вдобавок валюта.

— Кирилл, ты все меряешь деньгами? Это идеология в первую очередь! Наша боль, наша победа

.

— Зря ты так Андрей. Некоторые, казалось бы, незначимые для нас, больших политиканов вещи, между прочим, приносят стране неплохую прибыль. И заставляют говорить о нас, с неожиданной стороны, — Кириленко заметил душевное состояние Брежнева и решил сменить тему с военной на другую. — Слышали, например, про модельный дом «Мода Будущего»?

— Что-то, вроде да, — сузил глаза удивленный поворотом Леонид Ильич. — Косыгин как-то упоминал про успешный опыт использования знаний попаданцев.

— Так и есть, в нем организацией модных разработок рулит довольно бойкая жёнка из будущего. У нее каждый показ сезонной коллекции вызывает у иностранцев жутчайший ажиотаж. Такими темпами центр мировой моды вскоре из Парижа в Москву переедет.

Все заулыбались. Мазуров что-то внезапно вспомнил и хлопнул себя по лбу:

— Так на прошлой неделе в ЦК был гонец из их министерства. Они предлагают на основе этого дома моды создать целый индустриальный концерн.

— Ничего себе размах у дамочки…

— Кстати, по субботам у них показы свежих моделей.

Брежнев демонстративно посмотрел на часы.

— Мы успеем?

Коллеги бывшего руководителя страны удивленно обернулись на пожилого Генсека.

— Леонид Ильич, ты это серьезно?

— Почему бы и нет! Разве нам запрещено уставом посещать подобные мероприятия? Мне вот лично интересно узнать, что нынче предлагают носить советским женщинам.

Кириленко с Мазуровым озадаченно переглянулись. Второй из них откровенно усмехался. Брежнев частенько в их кругах слыл записным балагуром и дамским угодником.

— Но охрана…

— Ничего, пусть побегают! Такие хари отрастили. Только давайте без предупреждений и шмона! Не то испортим девочкам все мероприятие. Сами знаете, нашим держимордам только дай волю, так обязательно перестараются.

Андрей Павлович встал и целенаправленно направился к телефону. Брежнев остановил своего преемника взмахом руки:

— Ты что! Только не с «вертушки»!

— Тогда из машины позвоню. Все-таки кое-кого надо предупредить. Хотя бы насчет цветов позаботиться.

— Вот тут ты абсолютно прав. Давай соображай, я пойду пока переоденусь. Чертовы эскулапы. Похудел так, что все старые костюмы на мне мешком висят!

Глава 14 30 октября 1976 года. Москва. Улица Горького. Дом Моды Будущего

Сказать, что в доме «Моды Будущего» неожиданное появление первых лиц страны произвело фурор, значит, ничего не сказать. Аншлага в эту субботу не наблюдалось, но людей на представлении все равно хватало. Как записные модники, так и работники лучших в столице ателье всегда старались следить за свежими тенденциями этой громкой площадки. Многие так и сидели в зале с альбомами и карандашами, стараясь занести туда очертания и абрисы свежих моделей.

Отдельной многочисленной кастой восседали иностранцы из посольств и торговых миссий. «Мода Будущего» уже давно стала частью «светской жизни» столицы. Стоило только обронить где-нибудь — «Я была на новом показе у Надьи», и твой статус автоматически повышался и открывались двери дальше.

Тоже самое касалось представителей советской богемы, торгашеского сословия и элиты из области дипломатии и всяческих внешторгов. Им, испорченным всевозможным импортом, внезапно пришло осознание того факта, что полюс моды в мире стремительно меняется. И свежая модель из «Моды Будущего» в среде модников ценится больше, чем заграничный ширпотреб.

Ягужинская любила в период межсезонья осуществлять различные эксперименты, наблюдая отклик как свежей, так и проверенной публики. Потому она с недовольством обернулась на группу людей, громко вошедших в зал в самый разгар показа. Не любила, когда кто-то опаздывал. Затем женщина чуть не рухнула на пол с враз ослабевшими ногами.

Идущего впереди всех человека она бы узнала, даже не побывав в здешнем СССР. Брови, веселые и нахальные глаза, этот Брежнев совсем не походил на Брежнева её детства. Подтянутый пожилой мужчина, а вовсе не больной старикан, еле выговоривавший слова на трибуне.

За ним в окружении двух крепких молодых людей в сером двигался новый Генсек КПСС. Третьего мужчину Надежда видела где-то на телевидении в очередном президиуме. Но в голове быстро забегали мысли:

«Зачем они здесь? Это проверка?»

Но додумать она не успела, кто-то незаметно подошедший сзади вплотную в этот момент вежливо прошептал:

— Продолжайте, пожалуйста! Работайте, как всегда.

Ягужинская тряхнула высокой прической и стремглав побежала к девчонкам.

«Где наша не пропадала! И этим Генсекам нос утрем!»

Хотя чего тут, в общем-то, теряться? Они привыкли к представительным иностранным делегациям, вниманию зарубежной прессы, к визитам высоких гостей во время заграничных показов. Ну вот наконец-то и советское руководство удостоило их своим посещением!

Надежда быстро переговорила с девушками. Дала им нужный настрой и выскочила на сцену. Гости как раз пришли ко второй части представления. На высоких каблуках в приталенном классическом черном платье, с прической в блестках Надежда выглядела весьма эффектно. Не зря она потратила время на переодевание. Публика азартно зааплодировала знаменитой даме, тепло принимая своего нового кумира.

Ягужинская выпрямилась и объявила:

— Уважаемые любители моды. Мы имеем честь представить вам экспериментальную линию спортивной одежды дома моделей «Моды Будущего»!

Снова аплодисменты и под ритмы самой современной музыки на сцену начали выходить модели.

Ягужинская выбрала в этот раз образы из не состоявшихся еще здесь восьмидесятых. Олимпиада в Москве должна была поспособствовать будущему успеху готовящейся к запуску коллекции. Поэтому хотелось закрепиться в мировых трендах заранее и надеяться, что в этом мире Олимпиада пройдет без бойкота и прочего политиканства.

Девушки одна за другой выходили на сцену, вызывая искренний восторг публики. Поначалу скованные присутствием в зале высоких лиц, они понемногу раскочегарились и стали смелее в движениях. Ведь чаще всего здесь собирались люди незашоренные и продвинутые, отличные от обычной массы.

Защелкали блицами фотографы, засуетились люди из европейских и не только посольств. Некоторые хотели подобраться поближе к Генсекам, но их вежливо отправляла обратно почти незаметная в зале охрана. Как оказалось, «вежливые люди из КГБ» присутствовали там не только в серых, но и вполне модных одеяниях. Кто бы мог подумать, что тот пижон с усами в джинсовом костюме один из их начальников. Научились работать у людей из будущего? Хотя нет, сливаться с толпой это дело обычное для всех спецслужб.

Публика активней зашевелилась, некоторые подходили к сцене ближе, стараясь рассмотреть внимательней детали показываемой одежды. Пусть их! Все равно «Мода Будущего» будет всегда на шаг впереди. И не только благодаря багажу послезнания, но и новым талантам, на кои богата русская земля.

Ну еще бы её девочкам не произвести фурор! Необычные для глаз очертания коллекции из восьмидесятых, трапециевидные формы, широкие плечи, узкие талии. Все было сногсшибательным и цепляло глаз.

Сама Надежда не была любительницей моды этих лет, но кое-что отлично помнила и подробно объяснила своим художникам. Они все были людьми талантливыми и поэтому творчески подошли к делу. К счастью, проблему с тканями и фурнитурой удалось буквально молниеносно решить через замминистра Обручева. Доставили из Италии и Венгрии самолетами. Шить же быстро они умели.

И вот успех! Хотя нет. Он будет именно сейчас! Надежда стояла около подиума и бросила полный озорного лукавства взгляд в сторону высоких гостей. Она уже не раз ловила на себе заинтересованный взор Леонида Ильича.

Такой чисто мужской, оценивающий. Ага, значит, слухи о нем были отчасти верны. Ай-ай, товарищ Генеральный секретарь! Или кто он там сейчас? Негоже высокому руководителю так пялиться на красивую замужнюю женщину!

В этот момент заиграла бодрая электронная музыка, вошедшая в моду благодаря попаданцам, и на сцену выбежали девушки в одежде для аэробики. Началась последняя часть показа. Да-да, те самые облегающие фигуры лосины, купальники и высокие прически! Публика буквально зашлась от восторга! Так это все было необыкновенно и свежо. Изюминка вечера! Ради неё сюда многие и приходили.

Девушек для этого прохода отобрали самых спортивных. Ягужинская вообще следила за тем, чтобы её модели были в хорошей физической форме. Так что занятия в гимнастическом зале были для всех обязательными, как и регулярные танцевальные уроки. И потому она совершенно не боялась конкуренции с Запада. Куда их вешалкам для платьев до настоящих фигуристых русских женщин!

Кстати, эту мысль Надежда постоянно подчеркивала в своих многочисленных интервью. Русские женщины самые красивые в мире, самые выносливые и женственные. Иностранцы, особенно дамы, поначалу обижались, затем приняли за природную данность. Если о чем-то часто говорить и неустанно повторять, то эта идея становится истиной!

И вот сейчас её девчата совершенно органично двигаются в довольно откровенной одежде по сцене! Им нечего стесняться, и они это отлично понимают. Забавней всего было наблюдать реакцию руководителей СССР. Брежнев, было заметно, что поначалу оторопел, затем засмеялся и захлопал в ладоши.

Он даже сумел перехватить взгляд Надежды и показал большой палец — Гуд! Кириленко и Мазуров также сначала хмурились, но заметив реакцию публики, да и собственной охраны, состоящей больше из крепких молодых людей, присоединились к овациям. Это был фурор! Казалось бы, обычная спортивная одежда!

Ягужинская не сомневалась, что уже с утра в понедельник у нее будет много международных звонков. Так что завтра пропал выходной. Придется плотно посидеть со своими экономистами и сделать предварительные расчеты. Но именно сейчас и именно здесь случился феноменальный успех, да еще в присутствии высокопоставленных лиц!

Надежда перед показом грамотно расставила на нужных местах своих фотографов и приезжих фотокоров. Охрана высших лиц посматривала в их сторону косо, но помалкивала. Видимо, не было указания им мешать. Так что в кадре вместе с обычной публикой обязательно промелькнут и лица высоких гостей. Неизвестно, как они позже отреагируют на общественный отклик, но сами виноваты. Пришли без приглашения и подготовки.

Закончился показ, как всегда, бурными аплодисментами и цветами. Неожиданно в толпе поклонников образовался коридор и к Надежде, с огромным букетом роз, подошел сам Леонид Ильич. Ради него Ягужинская сделал исключение и спустилась вниз. Черт возьми, объятия лидера страны зашли далеко за рамки вежливости. В молодости он точно был «ходоком»! Обаятельная улыбка бывшего Генсека шла большим довеском к его обнимашкам.

— Огромное спасибо, э…Надежда Петровна. Порадовали старика! Честно — не ожидал. Да Париж нервно курит в сторонке!

Вот этих слов точно не ожидала уже Ягужинская. Судя по хитрому взгляду Ильича, они были его домашней «заготовкой».

После Брежнева к ней подошел Кириленко, его букет был скромней, но и тон официальней.

— Большое спасибо за представление. Вот сейчас я точно уверен, что мода в Советском Союзе в надежных руках, — Генсек огляделся по сторонам, публика уже расходилась, персонал приближаться откровенно побаивался. — Надежда Петровна, мы можем переговорить где-нибудь в более спокойной обстановке? Я краем уха слышал о ваших грандиозных планах.

Ягужинскую как будто обожгло — «Вот он мой шанс!»»

— Пожалуйста… Андрей Павлович. У нас есть специальная комната для приема делегаций.

Сказано это было громко и больше для ушей вышколенного ею персонала. Лицо Кириенко осталось бесстрастным. Если Брежнев громко шутил, Мазуров скромно улыбался, второй по статусу руководитель державы о чем-то думал, пока они поднимались наверх.

Здесь, к удивлению Надежды, уже хозяйничали неизвестные ей люди. На столиках в серебряных ведёрках стояло шампанское, конфеты и корзины с фруктами. Виноград, груша, дыни. Все это восхитительно пахло.

«Но какой, однако сервис! Надо бы потихоньку вызнать откуда в Москве все эти богатства?»

Некоторую образовавшуюся поначалу неловкость моментально разбил Леонид Ильич. Он самолично посадил к столу стоявших в сторонке помощниц Ягужинской, вскоре в большой комнате было не протолкнуться.

Модели, охрана, кто-то из руководства предприятия. Разговор в целом проходил непринужденно. «Глыбы» Политбюро на поверку оказались вполне нормальными мужчинами. К тому же обилие красивых женщин благотворно подействовало как на них, так и на более молодых «прикрепленных». Надежде же было все равно, как руководство тех будет позже разбираться с «моральным обликом» охранников. Она благосклонно выслушивала комплименты, вежливо пригубляла шампанское и рассказывала об успехах её дома моды.

Ягужинская вскоре обратила внимание на Мазурова, долго разглядывающего висящую у входа фотографию. Молодая и судя по глазам счастливая женщина не позировала фотографу, а была, как будто снята в счастливый мимолётный момент. Это для любого фотографа большая удача, здесь и вовсе феноменальный успех. Секретарь ЦК заметил внимание к его персоне хозяйки и спросил:

— Это одна из ваших моделей?

— Нет. Это любимая девушка нашего фотографа. Я выпросила у него её портрет. Он на мой взгляд необычайно удачный. Вернее сказать, невероятно добрый, с настроением.

— Да. Необычайно красивая карточка, — кивнул согласно мужчина, думая о чем-то своем. — Фотограф также из ваших?

«Ох, ты! Вот нам щелчок по носу. Думаем все, что раз мы из будущего, то априори умнее местных!»

— Угадали. Очень талантливый парень, учится на астрофизика.

— Вот оно даже как!

«Понятно. Для них фотограф, профессия несерьезная, вот наука другое дело! Эх, знали бы вы, чего мне стоило этого новосибирского медведя встряхнуть хорошенько и заставить сделать все, как следует! Ну ладно, раз напросились»

— Кирилл Трофимович, что мы все о модных показах? Вот вы сами давно в обычных галантерейных магазинах были?

— Ну…

— Вот посетите как-нибудь такой и лучше подальше от центра. Нашим советским, — Ягужинская подчеркнула именно это слово, — женщинам и так все красивое самим шить приходится. Так еще замучаешься в поисках элементарной фурнитуры. Я не говорю о каких-нибудь ультрасовременных материалах. Мы практически всю, даже самую простейшую фурнитуру для своих моделей за рубежом заказываем. Неужели наша промышленность не в состоянии сделать необходимое количество застежек, молний и пуговиц?

Ох как зыркнул в её сторону секретарь ЦК, еще недавно вторая рука Косыгина. Но не на ту напал! Напоровшись на холодный взгляд голубоглазой красавицы, Мазуров сам несколько оторопел. Никакого почтения и уважения к должности он в нем не заметил. Но тут Ягужинскую неожиданно поддержал Брежнев.

— Да, Кирилл Трофимович. Война давно окончилась, пусть наши женщины выглядят достойно. Не хуже всяких там француженок и американок. Нам, мужчинам, это обидно.

Сидевшие за столом работницы дома моделей замолчали. В отличие от их руководительницы они еще не избавились от вбитого в подкорки тяжкими событиями прошлого страха перед высоким начальством. Это сегодня оно с тобой балагурит, а завтра пошлет телят гонять туда, где и жить невозможно.

Поэтому Мазуров нарочито смягчил выражение на лице и начал негромко втолковывать:

— Мы плотно работаем над этим вопросом, Надежда Петровна. Практически вся программа десятой пятилетки обращена лицом к человеку, — куратор промышленности от ЦК все-таки не удержался от шпильки в её сторону. — Если бы вы читали решения последнего съезда, то отлично об этом были осведомлены.

Ягужинская не выдержала ответа с неподдельной каверзой и захохотала. Она, вообще, красиво смеялась и могла заразить своим смехом остальных. Её тут-же поддержали оба Генсека разом. Перешедшая в шутку невольная пикировка была закончена к вящему удовольствию всех сторон.

Мазуров также улыбнулся. Улыбался не дежурно, а по-хорошему. Все-таки суббота, вечер и не самая плохая компания для веселья.

Спасибо Леониду, скинувшему с себя тяжкое бремя и сумевшему подсказать преемникам неплохой политический ход. И вправду, стоит быть ближе к народу, но без показной дешевой популярности. Показать, что они тоже люди и пытаются знать о своем народе больше.

Уже прощаясь, Мазуров спросил хозяйку вечера:

— Можно как-нибудь прийти к вам на показ с супругой?

— Конечно же! Только сообщите, пожалуйста, хотя бы за день, чтобы мы вам оставили гостевое место. Иногда у нас бывают много делегаций.

— Спасибо. Постараюсь найти время.

Ягужинская все-таки не удержалась напоследок пошутить:

— Кстати, можете в следующий раз из ваших молодцов, — она кивнула в сторону «прикрепленных», — отобрать неженатых. Девушек красивых, незамужних и проверенных у меня много.

Мазуров разошелся в добродушной улыбке. Он понял, что женщина на него не обиделась и желает его видеть в дальнейшем совершенно искренне.

— Обязательно.

— Девочки, давайте приберемся.

— Ох, Надька, по краю ведь ходишь!

— Да не впервой!

— Ну, смотри. Высоко залетать, глубоко падать.

— Это уже было, девчата, было.

Леонид Ильич в долгий ящик решил разговор не откладывать и заявил после того, как они отъехали от «Моды Будущего» прямо:

— Я считаю, что надо помочь товарищу Ягужинской. Ладно у нее как дело поставлено! Я и не думал, что в Москве можно так красиво и ярко наладить. Сразу видно, что человек в деле соображает. Что она там, Кирилл, просит?

Кириленко же не был так уверен. Он держал в руках кожаную папку, только что доставленную «откуда надо» и начал читать вслух.

— Надежда Петровна Ягужинская, 1970 года рождения. Рано вышла замуж за криминального авторитета. В одной из бандитских разборок его убили. Осталась вдовой с сыном. Жила некоторое время во Владивостоке, получила высшее образование. Второй раз замужем за чиновником федерального уровня, переехала в Москву. Второе высшее, знает три языка в совершенстве. Ага, вот — являлась совладелицей сети московских бутиков.

— Это что еще такое?

— Это, Лёня, как раз магазины модной и очень дорогой одежды.

— Ну вот видишь, Андрей, человек прошел через ужасы капитализма и там стал успешным. Вот она наших зарубежных партнеров и щелкает как орешки. Так ведь?

— Так, — Кириленко перевернул лист, — вон сколько жалоб на нее от лица министерства. Бездари чертовы! Значит, работает наша мадам! Успешно, мне показалось, работает. Да, вот нашел конкретные цифры её успеха в долларах. Впечатляют! Кирилл, ты что сам думаешь?

— Я? — отвлекся от своих мыслей Мазуров. — Я за то, чтобы дать денег. И не скупясь. И поддержать это начинание с концерном от самого верха. Чую здесь запах больших миллионов. Да и на международной арене более лучшего представителя нашего успеха еще поищи. Вы, наверное, все заметили, как она ведет себя?

— Как?

— Бесстрашно! Поколение непоротых девочек и мальчиков. В том мире им пришлось довольно тяжело выживать и приспосабливаться к изменениям. Но выжили, советская закалка помогла. И нам именно они помогут пережить перестройку. Так что я только за.

— Ну и хорошо, — благостно проговорил Леонид Ильич. — Тормози, я к себе пересяду, дома поди заждались. Давно Ильич не куролесил, — уже на улице Брежнев с ехидным выражением на лице заглянул обратно в лимузин. — Вы, если будет скучно, заезжайте.

Кто бы мог подумать, что секретари ЦК так залихватски смеются при случае! Даже «прикреплённые» не смогли сдержать строгие улыбки. Некоторые из них, кто еще не был женат, серьезно о чем-то задумались.

Степан намазал бутерброд сливочным маслом, с интересом посмотрел на часы, затем налил из чайника травяной сбор. После хорошей тренировки можно и немного расслабиться. Наконец, он услышал долгожданные звуки ключа в двери и немедленно прошел в прихожую.

— Наденька, чего так долго?

Надежда, к его удивлению, в квартиру не торопилась, сначала сунула ему в руки огромный букет роз, затем затащила из общего коридора две коробки, поставив сверху корзину, и с кем-то попрощалась. Уже в прихожей, женщина устало упала на пуфик и облокотилась локтем на тумбочку.

Удивленный донельзя Холмогорцев только ахнул:

— Откуда столько цветов? У тебя появился горячий поклонник с солнечного Юга?

— Если бы, — устало улыбнулась Надежда. — Этот букет от Брежнева.

— От кого?

Видимо, лицо у Степан было таким смешным, что Надя не выдержала и захохотала.

— Того самого, дедушки Ильича. Даже не знаю, к добру или нет.

— Э, подруга, — Холмогорцев подхватил цветы поудобней и внимательно уставился на жену. — Нам уже сушить сухари?

— Как получится. Сначала поставь цветы… хотя нет, тут целое ведро под них потребуется. Положи их пока в раковину и помоги мне снять эти чертовы сапоги. Ноги горят, пришлось на сцену в шпильках выйти. Ох, ты бы видел, как плотоядно посматривал на меня Леонид Ильич.

— Не старайся, сцены ревности не будет. Где он и где я, сексуальный гигант.

— Ха-ха, ты издеваешься? Я уже не могу сегодня смеяться!

Глава 15 31 октября 1976 года. Москва. Грохольский переулок 10/5

Константин проснулся, как и всегда в последние годы раньше времени. Как ни странно, но и омоложенное тело оставило массу старых привычек. Например, рано вставать и меньше спать. В квартире было на удивление тихо. Утро воскресенья в доме самое спокойное время.

Он повернулся на спину и уставился на беленый потолок. До ровности ему было далеко! Как, впрочем, и стенам. Хотя чего ожидать от скороспелого проекта шестьдесят первого года постройки? Этакая хрущёвка переросток в восемь этажей! Но огромным плюсом их ареала обитания был находившийся через улицу ботанический сад. Удобное место для прогулок и утренних пробежек.

Эта квартира на самом деле была выделана учителю Варвары, неожиданно ставшему в Москве важным человеком. Но тот сам предпочитал жить за городом, на выделенной правительством даче, тем более что на работу его возили.

Так что своей любимой ученице отказать не мог и оставил ключ со словами — «Живи сколько хочешь!». Шуншина все-таки переехала в Москву именно по его просьбе, чтобы помогать в исследованиях. Поэтому и пришлось перейти учиться на заочный факультет, выбрав другую специальность, не ту что планировала. Но Варвару это уже не беспокоило, она точно знала, чем будет заниматься дальше. Спасибо дорогому учителю!

Константин повернул голову и уставился на свою любимую женщину. Сколько же он, дурак, времени потерял! Но все хорошо, когда хорошо кончается. Все-таки мудрейшая у Степана жена. Еще и до предела строгая. Как тот ухитряется сохранять с ней подобные дружеские отношения? Или это уже обычная житейская мудрость? Качество, которого ему при всем огромной жизненном опыте не хватило. Как же можно бояться жизни, когда ты уже её потерял? Все они в том мире умерли. Вирус скосил человечество начисто.

Но он-то сейчас здесь и сейчас. Лежит в одной постели с лучшей девушкой СССР! Маслов с давно позабытой нежностью залюбовался мягким овалом лица Варвары. Во сне оно становилось почти детским, искренним и бесконечно добрым.

Видимо, ей сейчас что-то снилось хорошее, так она заманчиво улыбалась. Одна из бретелек ночнушки съехала с плеча Вари, обнажив налитую грудь. Девушка постепенно превращалась в обаятельную молодую женщину. Она немного раздобрела, хоть и оставалась чрезвычайно подвижной. Порода такая — сибирская, крепкая, как наливное яблочко! Это тебе не мягкое тело горожанки.

Вид обнаженной молочного цвета груди с ярким розовым соском навел Константина на определенные желания. Он осторожно стянул одеяло, высвободив плавный изгиб бедра и уже начал раздумывать, куда по первости запустить свои шаловливые ручонки. Классическая мужская дилемма — начать с попки или груди?

Ну а что — люди они взрослые, жизнелюбивые во всех проявлениях, да и сегодня как-никак воскресенье. Никто никого никуда не гонит. Тем более что и погода на улице сонная и мерзопакостная. Мелкий дождик и ветер. Самое время и место заняться неспешными любовными упражнениями.

К его удивлению, Варвара в этом плане не была здорово стеснительной девушкой, хоть и малоопытной. Но быстро все познавала и принимала чисто женские радости с огромным удовольствием.

Продолжению «процесса» помешал резкий, непрекращающийся звонок в их дверь. Варвара тут же распахнула испуганные глаза, а Константин чертыхнулся. Как же он мог забыть!

— Лежи, это ко мне!

— С самого утра?

Маслов не стал отвечать, а быстро натянул спортивные штаны и накинул на плечи рубашку. Не выходить же к гэбистам в голом виде. То, что это именно они, он уже не сомневался.

«Ну так назвался груздем, полезай… в камеру»

И откуда такие невеселые мысли? В той будущей несуществующей больше жизни он мог загреметь на нары разве что по какой-нибудь бизнес-криминальной статье. Хватало и таких, как и способов применения лично к кому-нибудь из неугодных.

Даже целая прослойка в обществе появилась в виде рейдеров и людей служивых, желавших получить к пенсии хорошие деньги. Здесь же времена другие. Хрен их поймешь, насколько они продвинулись по «пути демократизации и гласности».

За дверью его терпеливо поджидали двое. Сразу можно было узнать людей служивых. Более старший козырнул красной корочкой.

— Спецуправление охраны…

— Да понял я, понял. Сейчас принесу, вы пока проходите.

Гэбисты переглянулись и в прихожую зашел старший. Маслов хоть и был выше и мускулистей его, но, видимо, опасений у охранников Кремля не вызывал. Или они просто не готовы тут к явному сопротивлению?

Ухмыльнувшись шальной мысли, Константин прошел в ванну и снял с сушилки две фотопленки, аккуратно начав их сматывать в рулоны. Вошедший гэбист с любопытством оглянулся, но ничего не сказал. Наверное, они зафиксировали сколько пленок Маслов вчера снял в доме моды. Обманывать же их было делом лишним.

— Вы, парни, не могли попозже прийти? Воскресенье все-таки.

— Ничего, — протянул руку за пленками представитель управления, — раньше проверим, раньше вам отдадим. Сами понимаете, служба.

Константин хотел было спросить, что же там такого можно было наснимать крамольного, но вовремя прикусил язык. Пусть считают, что ему все равно. В конце концов, еще вчера все популярно объяснили.

— До свидания.

— И вам всего доброго.

«Ну вот. Весь сон и настрой сбили. Пойду, что ли, поставлю кофе. Сегодня расслабуха, можно».

Вернулся в спальню, таща с собой заставленный поднос. Кофейный сервиз, купленный на аванс от Ягужинской. Две фарфоровые чашки, кофейник, сосуд для сливок и маленькая шоколадка. Варвара, вообще, предпочитала травяные чаи, но такой подгон не могла оставить без внимания. Только сначала она настороженно спросила.

— Это кто был?

— Так, по работе. Ребята из КГБ.

Хорошо, что он поднос еще не поставил на кровать. Шуншина чуть не подскочила с места. Горячая девчонка! Оголенная грудь задорно подпрыгнула, Варвара проследила за его взглядом, покраснела и накинула бретельку обратно. Как будто вечером они не лежали друг на друге совершенно голые? Хотя не так, они вовсе не лежали.

— Ну и шутки у тебя!

— Спокойней, Варюшка! Только больше, пожалуйста, не прыгай, кофе горячий, — Маслов умостил поудобней поднос и сел сам. — К нам вчера на показ с какого-то перепугу высокое начальство пожаловало, а я снимал в это время выходы девчонок, ну и потом встречу в неформальной обстановке. Ну вот они и попросили меня показать проявленные пленки на предмет попадания туда антисоветской пропаганды.

— Скажешь тоже, — Варвара усмехнулась и налила в кофе сливки. — Кто приезжал?

— Брежнев, новый Генсек Кириленко, третьего в анфас знаю, но…

Изменившееся лицо подруги сначала насмешило, потом напугало.

— Костик, зачем так нагло врать?

— Я сейчас не вру, дорогая, ты же меня просчитываешь на раз. Сам не понимаю, чего это их вдруг к нам принесло? Собираются всех женщин Союза одеть красиво?

Шуншина внимательно изучила его лицо и кивнула:

— Не врешь. Ну твоя Надежда и дает! Эх, мне бы её смелость и мудрость. Не цените вы, мужики, таких женщина.

— Почему не ценим? Степа Надю только что на руках не таскает. Я же видел их вместе, там все серьезно и надолго.

— А у нас?

Ох, этот взгляд! Она точно училась не у простого знахаря, а у настоящего колдуна. Просветит тебя насквозь как рентгеном, и никуда не укрыться! Но он уже все для себя решил.

— Я полностью твой, надеюсь, что на всю жизнь.

Ох, как вспыхнула, даже отвернулась. Совсем еще девчонка! Отчего-то Варя смущается откровенных разговоров. Неожиданно он вспомнил, как приехал к ней тем сентябрьским вечером. Как долго пробивался в общежитие. Потом её, вышедшую на улицу. Ничего не понимающую, растрепанную и такую смешную от нахлынувшего на нее счастья.

Этот взгляд. Распахнутые настежь глаза, которые уже прочитали все, что он хотел сказать. Так они и стояли друг против друга, молчали и смотрели. Глаза в глаза, ладонь в ладонь. Разговор без слов. Вахтерша, подглядывающая за ними из окошка, вскоре сжалилась над влюбленными и пустила на время в комнату коменданта. Видно же, что не первогодки и люди серьезные. С пониманием бабуля попалась.

Это потом Варвара плакала, от былого горя, от счастья, а он гладил её по светлым шелковистым волосам и говорил разные нежности. Никому и никогда он столько не изливал в жизни ласковых слов. Откуда и взялись? Да и был ли так счастлив? Счастье, ведь это на самом деле, когда ты приносишь его кому-нибудь, ничего не требуя взамен.

Кофе так они и не допили. Затем лежали рядом, расслабленные и умиротворенные. Глаза Варвары горели тихим огнем, а Костя задумчиво улыбался.

— У меня завтра тяжелый день. С утра надо ассистировать нашему новому врачу, потом за учебники, нельзя нервировать профессуру. Домой доберусь только к ужину, — она повернулась к мужчине и огорченно проговорила. — Да что же я все о себе! У тебя как дела с учебой? Получается совмещать с работой? Ягужинская ведь очень строгая.

— Да нормально, — Константин кивнул на стопку толстых книг, лежащих на тумбочке. С мебелью у них было пока очень просто. — Надо прочитать все за неделю.

— Успеешь?

— Конечно. Вообще, занятное дело. Ты ведь знаешь, что с возрастом мозг уже отказывается принимать много знаний, да и память становится хуже. Но как сюда попал, все вернулось взад. И свое прошлое помню отлично, и новый материал запоминается неплохо. Ну это у меня еще с детства было с памятью. Сколько песен помнил, вечером у костра в походах пели.

— Ты мне еще ни одной не спел, — нарочито обиделась Варвара. По умению манипулировать она могла дать фору многим из знакомых женщин его будущего. Но ей это прощалось, в целом девушка была покладистой и практичной. Черта, за которую Маслов безмерно уважал здешних женщин.

— Да все никак не займусь гитарой. Сначала ведь её купить надо, потом все аккорды вспомнить. Лет двадцать пять как не играл.

Маслов испуганно замолк, этот срок ведь больше чем возраст девушки. Неожиданно Варвара перевернулась и залезла на него сверху. Её голубые глаза с явной поддевкой уставились на мужчину.

— Ты такой у меня старенький. Что, интересно, за песни пел. Есть они в нашем времени.

— Ну… — Константин внезапно смутился, как мальчишка, ощутив, как у него начинается эрекция. Горячее и уже неплохо знакомое ему тело девушки всегда вызывало у омоложенного мужчины жгучее желание. Она же сделала показательно удивленные глаза. Все-таки Шуншина была медиком, в некоторых вопросах не особо стеснительной.

— Товарищ, вы на что так явно намекаете?

— А вы догадайтесь!

Он скинул девушку с себя и начал покрывать поцелуями, пойдя от шеи вниз и понемногу оголяя тело. Вот где пригодился былой опыт обольщения. Девушка быстро зашлась вздохами, начиная утрачивать столь любимый ею контроль. Мужчина же беззастенчиво пользовался этой женской слабостью, поворачивая её тело поудобней.

Пока Варвара возилась с обедом, Константин достал очередной учебник. Однако, столько всего штудировать! Но ничего, глаза боятся — руки делают. Как ни будет странно, но перевестись в МГУ ему получилось только с помощью «руки наверху».

Наверное, оттого на странного ученика поначалу здорово косились. Да и совмещать с учебой непростую работу вторым фотографом не где-нибудь, а в самом передовом в столице доме моды, ему поначалу не разрешали. Урегулирование вопроса оказалось довольно простым.

Он краем уха услышал, что факультету срочно требуется смена портретов их профессуры и предложил свою посильную помощь. Благо было что показать заказчикам, да и победа во всесоюзном конкурсе произвела на деканат впечатление.

Итог поразил многих преподавателей. Константин являлся последователем старой школы художественной фотографии и поэтому сделал портреты в духе вечно живой классики. Не просто парадные, а с художественным замыслом, где ученые предстали истинными людьми науки.

С горящими глазами, в которых билась живая мысль. Ведь главное в портретной фотографии, это вовсе не установка света и нужных параметров в камере. Важно разговорить модель, достать из нутра позирующего человека его внутреннее «Я».

Естественно, для бывалого и пожившего человека, каковым являлся Маслов, это не было большой проблемой. Да и прошлый опыт ведения бизнеса сказался. Переговорщиком он был всегда отличным.

Профессура просто купилась на его показную молодость, и потому итог фотосессий оказался для них буквально сногсшибательным. В кабинет декана сбежались все преподаватели. С фотоснимков Маслова на них смотрели люди. Нет, не так! Люди, человечищи!

Профессор Мартынов с любопытством уставился на молодого протеже своих новосибирских знакомых и тут же во всеуслышание заявил, что этот портрет утащит к себе домой. На факультет сойдет, что попроще. Так и случился у них негласный договор. Теперь же, все это следовало закрепить ударной учебой. Профессия фотографа в этом мире все-таки котировалась намного меньше, чем представителя науки.

С Ягужинской был также заключен негласный договор, что он пока поработает по возможности и в свободное время. Ну так она сама и предложила ему работу. Хотя основные мероприятия все равно проходили по вечерам или в выходные. Так что совмещать пока получалось.

Но зато его жизнь заново обрела некий смысл и упорядоченность. Местным сложно понять, насколько они, дети СССР были сбиты с толку этим внезапным перемещением во времени и пространстве. У тебя менялось буквально все. И далеко не все смогли с этим смириться. И тем боле тогда нужно поддерживать связи и помогать друг другу.

Так что в одну из пятниц обязательно надо будет позвонить Степану Холмогорцеву. Он начал недавно заседать в комиссии Озэпе, где занимался оказанием помощи своим собратьям по «попаданию». Мало устроиться в этом мире, надо еще помочь остальным.

Глава 16 5 ноября 1976 года. Москва. Центральный клуб ОЗП

По случаю пятницы предпраздничного дня вестибюль клуба Общества Защиты Переселенцев был полон народа. Холмогорцев отстоял очередь в гардероб и сдал плащ. Затем некоторое время причесывал волосы возле зеркала, постоянно занятого женщинами. Пришел он в клуб пораньше, так получилось, потому никуда особо не торопился. И не сразу ощутил мощную длань на своем не менее могучем плече. Это кто, интересно, такой тут у нас сильный? Взгляд в зеркало позволил заметить улыбающееся лицо здоровенного великовозрастного охламона.

— Мишка, какими судьбами!

Холмогорцев тут же кинулся обнимать Михаила Сидорова, одного из первых попаданцев с кем он познакомился уже в этом мире семидесятых. И так парень здоровьем не обиженный, он за эти два года стал еще мощнее, забурел и плохо поддавался на извечную мужскую поигрушку — «Пожми товарищу руку». Правда, прическа сменилась, чуба уже не было, а на голове виднелась модная короткая стрижка с пышными золотистыми бакенбардами на висках.

— Можешь не стараться, я же на грузовиках работаю, постоянно что-то тягаю. Ты, Степ, гляжу также в хорошей форме. Чем занимаешься?

— Шаолинь осваиваю, шест кручу и всякое такое.

— Ого! Массовик-затейник. Ну ты всегда шустрым малым был, хоть и тихоня с виду. Ну что же, рад за тебя.

— Сам где пропадал все эти месяцы? Бляха, муха, мы же в большинстве своем как разбежались, так и не виделись, не знались. Здесь же ни соцсетей, ни Скайпа не существует.

Сидоров отошел на шаг и кивнул в сторону курилки. Степан уже привык, что в семидесятые курят везде и много. Но здесь курильщиков пока не было видно и можно было спокойно переговорить.

— Да я что? В деревне у родственников не глянулось, так что рванул на Севера по старой памяти. Мало мне было в прошлой жизни приключений.

— Не понравилось?

— Да ничего, народ простой, — Михаил усмехнулся, достав яркую пачку какого-то импорта, — даже чересчур. Это, может, у геологов романтика, но бывших зэка в тех краях полным-полно, отсюда и нравы.

— Нормальных людей нет, что ли?

— Почему? Много сейчас появляются, деньги же хорошие пошли. Но там нынче больше грамотные специалисты нужны. Я же, — Сидоров выпустил красивую струю дыма, — знаешь, в какой-то момент понял, что надоело мне баранку крутить. Закончилась вербовка и сразу ушел. Поехал на комсомольскую стройку, ГЭС строить, там все веселее! Кругом молодежь, жизнь какая-никакая общественная. Не все же деньгами меряется.

Холмогорцев внимательно смотрел на былого товарища «по несчастью». Заметно было, что тот изменился. Стал живее и разговорчивей. Неужели это время их все-таки меняет? Хотя он сам — разве не изменился? Что в нем осталось от того стариковского? Черт его знает, какая их сила сюда засунула, но она, похоже, повлияла не только на тело. Или физиология со временем начинает воздействовать и на мозги? У кого бы спросить? Наверняка кто-то из науки должен этим заниматься.

В вестибюле к Михаилу подбежала высокая молодая женщина в ярком наряде. Сидоров тут же её представил:

— Вика, тоже из наших. Сама она с Вятки, всю жизнь инженером-проектировщиком проработала. Вот на стройке и встретились.

— Здравствуйте, Виктория, — голос у дамы оказался на редкость низким, но привлекательным. Формы тела также были под стать Михаилу, крупные, но не тяжеловесные.

— Степан, приятно познакомиться. Мы с Мишей встретились еще в Ярославле в первый день попадания.

— Здорово! — улыбка на лице Вики была совершенно искренней, а голубые глаза искрились от возбуждения. — Я вот никак не могла найти первых своих приживалок. Поговорить, вспомнить. Потом все закрутилось, завертелось.

— Здесь каким ветром?

— Как передовиков на конференцию пригласили, как раз к праздникам подгадали, — ответил Сидоров. — Ну и как сюда не заглянуть? Тут у вас, оказывается, столько мероприятий на эти дни намечено! Артисты выступают, музыканты, лекции интересные.

— Да стараемся, привлекаем кого можем.

— А вы тут не из местного руководства? — тут же поинтересовалась Виктория. Она производила впечатление девушки деловой и прыткой. Глаза так и обегали все вокруг, и все ей было интересно. Пальцы в нетерпении переминали ручки сумочки, а ноги замерли в ожидании приказа.

— Нет, я не из начальства. Просто общественником кое-что организую по научной части.

Сидоров встрепенулся:

— Что мы все о себе. Ты как?

— Как и хотел, учусь и подрабатываю в МГУ на историческом. Летом на раскопки ездили, много чего нашли.

— Ну ты молодец! Один или с Надей?

— Так мы же женаты Миш! Вместе до сих пор.

Сидоров легонько подтолкнул подругу, и Степан удивился, как легко она перенесла его толчок. Какая-нибудь хрупкая дама уже летела бы на выход.

— Представляешь, этот фрукт увел самую красивую девушку нашего казенного пансионата.

Виктория с интересом уставилась на Холмогорцева, впечатления записного красавца или балагура он не производил. Женщинам же всегда было интересно, что в заурядных по их мнению мужчинах находили писаные «Венеры».

— Она тоже где-то учится?

— Нет, — теперь улыбался Степан. — Надежда сейчас руководитель «Моды Будущего».

— Быть не может!

Глаза у Мишиной подруги буквально распахнулись от удивления, да и сам Михаил крякнул:

— Ну вы и даете, ребята. Такие шустрые!

— Ой, простите, а можно там через вас купить что-нибудь? Не бойтесь, у меня есть деньги, мы с Мишей хорошо зарабатываем.

Холмогорцев четко уловил «Мы зарабатываем» и уклончиво ответил:

— Я, конечно, могу спросить, но, ребята, честно ничего не обещаю. Это надо все-таки с Надей разговаривать. Я тебе сейчас телефон свой оставлю.

— Ну хоть и на этом спасибо. Тут в Москве народ все-таки мутноватый по сравнению с Сибирью. Она здесь сегодня будет?

— Нет, завтра и седьмого у них показы, так что зашивается на работе. Сам понимаешь, какой праздник!

— Ну да, с этим тут строго.

Виктория, видимо, кого-то увидела, встрепенулась и извинилась:

— Простите, мальчики, меня уже зовут.

Сидоров, проводив подругу влажным взглядом, спросил:

— Как тебе?

— Ой, бойкая! Не заедает?

— Да не, Викуся границы соблюдает. Одному, знаешь, скучно стало. Жизнь не должна быть пресной! В остальном как у всех — ругаемся, миримся, живем, — Михаил задумчиво огляделся. — Степ, так и будем стоять на сухую?

Холмогорцев загадочно улыбнулся:

— Тебе разрешают? Все — все понял, пошли! Есть тут одно неплохое местечко.

Кафе для персонала и залетных важных шишек сегодня было открыто еще с обеда. Вышибала, который был «замаскирован» под бармена Степана узнал, подозрительно оглядел Михаила и кивнул обоим в сторону стойки.

— Кучеряво тут у вас в столицах, — протянул Сидоров, удивленно озираясь, и уселся за высокий стул за барной стойкой. Почти все столы были заняты публикой. По интерьеру было заметно, что здесь поработал дизайнер из попаданцев. Никакого дешевого закоса под «заграницу», выставленных для понта иностранных бутылок, все выполнено просто и стильно. Даже можно сказать, практично, но с использованием самых современных для семидесятых материалов. Кому-то из местной богемы будет удивительно узнать, что все материалы и даже кухонная техника советского производства. Пусть зачастую и экспериментального потока, но никакого импорта. Таковы были условия самих руководителей клуба. Показать, что все можно устроить без привлечения зарубежного сырья.

И это уже действовало. Провинциальные руководители, бывавшие здесь ради знакомства и обмена опытом, впечатлялись и просили соорудить нечто подобное у себя. Так что вскоре небольшие предприятия, созданные в рамках экономического эксперимента и выпускающие новую продукцию, окажутся завалены заказами. Попытка соотнести спрос и предложение. В итоге здорово должны были экономиться время и расходы. Да и ниша была целевая и востребованная.

— Что будешь?

— Пиво есть?

— Можно и пиво, тут с кооперативной пивоварни привозят. Я пока возьму кофе, мне еще суетиться целый вечер.

— Ну, дело твоё.

— Вот я и учусь, и работаю. Сейчас мы оба наметились на мелиорацию.

— Это куда?

— Пока сам не знаю. Еще при товарище Сталине в СССР начали осуществлять план преобразования природы. Лесополосы, каналы, водохранилища. Тогда намечалось заложить леса на площади, превышающей четыре миллиона гектар. Но после его смерти все работы свернули, хотя даже до нашего времени в 21 веке созданные сооружения дотянули и приносили реальную пользу. Вот сейчас власти сызнова засуетились и будем продолжать работать. У нас ведь страна может половину миру прокормить, это не нефть возить, ресурс возобновляемый.

— Ты, гляжу, заинтересовался всерьез?

— Да, знаешь, захотелось свой след тут оставить. Чтобы собственными руками и головой. Ты ведь тоже не просто так пошел учиться?

— Ты прав, есть идеи. Только пока университет не закончу и в аспирантуре не поварюсь, кто со мной будет считаться?

— Получается и у вас в науке не все так просто?

— Миша, а где и когда так было? Мы в реальной жизни живем, а не сказке. Сам же увидел сколько здесь разного говнища и недостатков. Розовые пони на полях не пасутся.

— Не знаю, — Михаил отхлебнул из высокого стакана, — мне временами кажется, что мы все умерли и находимся в загробном мире.

— Ну да, только в аду или в раю?

— Раз работаем, то в аду!

Холмогорцев захохотал и хлопнул старого приятеля по плечу, тот даже не пошатнулся:

— Тогда мне в аду нравится, девушки здесь интересные!

Сейчас уже хохотали вместе. На них даже особо не оборачивались, в кафе уже была шумная и веселая атмосфера.

Неожиданно по залу как будто прошла волна шепотков и неподалеку раздался хорошо знакомый хрипловатый голос:

— Стёп, ты тут какими судьбами? Привет!

Холмогорцев честно не ожидал встретить здесь Владимира Высоцкого, поэтому и был так же удивлен, как и Сидоров. Да и не привык он еще в отличие от Надежды к вниманию знаменитостей. Сразу вспомнилась майская встреча на шашлыках с Янковским, который общался с ним, как со старинным приятелем. Хотя знакомы они были больше шапочно. Лицо у него, что ли такое простоватое и располагающее к себе? Как его однажды кто-то метко назвал — наш «Шурик». «Операция Ы», кстати, здесь также вышла, правда, в несколько ином виде, но очень смешная.

— Владимир, салют.

Поручкались, глянули друг на друга, улыбнулись. Видно, что у знаменитого артиста настроение хорошее. Высоцкий оценивающе посмотрел на здоровяка Сидорова и покачал головой:

— Стёп, у тебя, вообще, есть некомплектные друзья?

— Это Миша, Миша — это…

— Знаю, знаю, слушаем всей бригадой, — Сидоров слез со стула и сейчас горой возвышался над Высоцким, осторожно протянув ему свою ручищу. Холмогорцев прояснил:

— Миша у нас с Сибири приехал, там работает.

— Ну сибиряка сразу видно по комплекции. Медведь и есть! Уважаемый, — артист обратился к тут же прибежавшему бармену, — бутылку «Колы» можно? — затем он извиняюще обернулся к друзьям. — Мне кофе нельзя, а «Кола» таким же макаром на меня действует. Я же в Мексике и на Кубе был на гастролях, прилетел к нам на праздники, везде зовут. Вот еще не привык к смене часовых поясов, в сон тянет.

— Ты отлично выглядишь!

— Спасибо, стараюсь. В этот раз вас не подведу. Ну я побежал, через полчаса начну. Вы, кстати, подкатывайте, админа моего ты знаешь. Пока!

Высоцкий с гитарой в чехле наперевес уже бежал к выходу, а Сидоров переводил взгляд с его спины на Степана.

— Ничего у тебя здесь в Москве знакомства! Это же легенда!

— Ну…он человек в первую очередь. Да мы и не особо с ним и знакомы, через Васю.

— Какого еще Васю? — с подозрением скосил глаза Сидоров и попросил еще пива, залить впечатление.

— Шукшина, — обреченно ответил Холмогорцев и постукал поперхнувшегося товарища по спине. Столько еще ему придется дать пояснений.

— Блин, Степа, ты как успеваешь тут со всеми…

— Да даже не знаю. Это Надя у меня общительная, в первое наше лето здесь освоилась и познакомилась где-то на выставке с женой известного художника. В том мире он ей очень нравился. Человек несветский, но на контакт пошел. Дима и его жена Ирина отличные ребята. Вася же Иринин старинный знакомый, она в его деревне в молодости работала, с его матерью знакома. Тут же в столице так всегда — одно за другим тянется. Янковского еще знаю, Льва Дурова, еще кое-кого из известных артистов. Познакомился, когда осенью на съемках «Варяга» был.

— Ну-ка, — Михаил подозрительно глянул на товарища, — ты нам еще в Ярославле плешь проел со своими варягами. Не твоя случаем идея?

— Моя, — обреченно ответил Степан. — Как-то в разговоре с Шукшиным упомянул и тот загорелся. Потом его с нашей профессурой познакомил, со сценарием помогал.

Сидоров некоторое время молчал, пил пиво, потом легонько стукнул по стойке:

— Молодец, ты! Пришел в этот мир почти голым и уже что-то оставляешь в нем.

— Ну ты также начал действовать.

— Это Вика! Она меня идеей заразила. Ты головой работаешь, а я больше руками привык. Что водитель — привез, увез. А тут мы такую махинищу после себя оставим. Я потому и учиться надумал. Постарею, не смейся, пожалуйста, так буду руководить работами. Виктория тоже хочет наукой заняться, чтобы правильней все делать. Смотри — лет через двадцать-тридцать те степи будет не узнать. Сады, поля, бахчи! Чего только наша земля рождать не будет.

— Ну ты прям поэт!

— Природа, она нас любит и силу дает. Кстати, ни про кого не знаешь из наших? Где, кто и как?

— Недавно начал искать, человек один помогает.

— Не Полынин его фамилия случаем?

— И он тоже, хотя нами сейчас напрямую не занимается. Ну про Новожилова ты, думаю, уже знаешь.

— Вот сука! Надо было его еще в ЦПВП к ногтю прижать. А ведь упрямым оказался, чертяка, хоть и предатель. Я бы в шторм к берегу турецкому поостерегся на такой лодчонке плыть.

— Ему помогали.

— Да все равно! У нас на Енисее возле устья в шторм лучше, вообще, не выходить, утопит волна.

— Василий Пермяков в строительстве работает, уехал в Пермь, недавно сюда приезжал за помощью. Информацию искал по проектам из будущего, хочет строительный кооператив открыть.

— Тоже неймется!

— Так многие из наших что-то где-то шустрят. Мы на фоне здешних, как москвичи будущего в среде провинциалов.

— Согласен, есть такое. Вальку помнишь?

— Встречались с ней, — внезапно Степан засипел, вот не думал, что так занервничает, — она в Питер, то есть Ленинград уехала. Здесь как-то не задалось.

Они еще немного посидели, пока Холмогорцев себя не хлопнул по лбу и не потащил Сидорова в концертный зал. Сегодня была сборная солянка, но Высоцкого все равно принимали не просто тепло, а безмерно горячо. Благодаря связям Степана он и Михаил стояли за кулисами. Сидоров, затаив дыхание, слушал кумира семидесятых, он никогда не мог подумать, что будет стоять к нему так близко. Владимир исполнял новые песни и вышел за рамки программы, публика его не отпускала со сцены. Но, наконец, разгоряченный, все-таки выскочил за кулисы.

— Фу! Ой, спасибо! — поблагодарил он за бутылку «Нарзана», что Степан не забыл прихватить в кафе. — Вот как меня разогрели! Какая к чертям Америка! Это у нас лучшая публика в мире! — сделав паузу, Высоцкий добавил уже тише. — И лучшая страна.

— Володя! — одетый в модные шмотки администратор постучал по золотым часам.

— Извините, ребята. В эти дни нарасхват. Придется, видимо, с театром завязать. В кино зовут, песни записывать на «Мелодии». Время, время! Так, подожди, Стёп, Надя твоя где?

— Работает, не только у тебя завал.

— Шестого Марина прилетает, хочет на показе побывать. Сможешь устроить?

— Завтра позвони, телефон тот же.

— Спасибо, — уже на ходу Высоцкий обернулся и кинул напоследок. — Медведя сибирского с собой прихвати, хочу поговорить с настоящим человеком.

— Понял.

Сидоров некоторое время ошарашенно смотрел то на выход, то на товарища. Холмогорцев же задумался. Он точно знал, что седьмого ноября Ягужинская планировала некое интригующее действо и туда запросто может завалиться высокое начальство. Но выхода нет, раз пообещал, придется исполнять.

— Это он серьезно? Не, Степа, если не получится, то не надо. Мы люди простые…

— Миш, перестань херню нести! Завтра мне после обеда позвони обязательно. Договорились?

— Заметано. Ты куда сейчас?

— Да люди в восемь по делу придут, я же тут еще и за кое-то отвечаю. Давай через пару часов в том же кафе. Бармен тебя пустит, а я пока столик нам займу, посидим, поговорим неспешно.

— Хорошо, пока Викусю поищу, обрадую. Это она у меня за модой гонится.

Холмогорцев отвечал в клубе за цикл лекций по истории и литературе. Благо знакомство с профессурой и настоящими учеными способствовало. Да и постоянные замечания человека из будущего о необходимости популяризации науки начали действовать. Молодые талантливые аспиранты, опытные профессора, штатные незаурядные лекторы постоянно посещали Центральный клуб. В нем даже образовались некие кружки и объединения по интересам, куда входили не только люди из будущего, но и местная публика, особенно тянулась молодёжь.

Наверху инициативу поддержали не только словом, но и рублем. Степан этому обстоятельству был откровенно рад. Его угнетало состояние содержанки жены, пусть и временной. Совмещать пока работу и учебу не получалось. Ускоренный курс обучения и так проходил непросто. Относились к нему серьезно и спрашивали строго, снисхождения он мог ожидать только со стороны тех, с кем ездил в экспедицию.

Хотя и здесь понемногу отношение к «выскочке» менялось. Преподаватели видели серьёзность намерений старого молодого человека и его искренний интерес. Ну а кто-то и просто хотел использовать в будущем послезнание попаданца. Люди везде разные и это приходилось принимать как должное.

Разрулив текучку и проводив очередного лектора в зал, Степан вышел передохнуть на крыльцо, где неожиданно столкнулся с Павлом Сметаниным, известным еще по позывному Геолог. Тот искренне обрадовался приятелю. Было заметно, что сегодняшняя суета его несколько напрягает.

— Ну хоть одно знакомое лицо. Стёпыч!

— Поздновато, Паша. Высоцкий уже уехал.

— Да вот же черт, я и не знал, что он тут выступает. Какая досада!

— Он и сам не знал, у нас же все быстро. Ты надолго к нам?

— До восьмого. Как я рад тебя видеть. Дай обниму!

— Да не раздави, медведь чертов! Вот, пошли в кафе, там еще один сибирский медведь меня ждёт. Вместе на Ярославском курорте чалились. Познакомлю заодно.

На улице было темно, горели фонари, кафе было забито под завязку. Они сидели немного наособицу в небольшой кабинке, хорошо все-таки иметь в столице блат.

— Паша, еще? Хороша твоя вещица.

— Может, хватит, ребята? Я тут с вами сопьюсь к чертям!

— Обижаешь, это кедровая настоечка. Чисто для здоровья. Я, блин, месяц в завязке был, по тайге бегал как сайгак. Эти командиры из органов сычом смотрели.

Сидоров оценивающим взглядом изучал нового товарища.

— Паш, ты, получается, и по работе геолог?

— Как бы да. Но нынче все больше по кабинетам. Просто здесь вопрос был непростой, и я настоял на личном присутствии. Ну и отдохнуть хотелось на природе.

— Отдохнул? — иронически глянул на здоровяка Степан.

— Как сказать! От города да, от людей нет. Пристали как банный лист, до самой Москвы сопровождали. Одно хорошо — нигде очередей за билетами и в гостиницы не было. Все решалось в мгновение ока! В будущем и за деньги такое не всегда получается.

— Толк есть?

— Нашли, Миша, что искали. Так что есть за что и на что выпить! Сегодня я угощаю! Ребят, еще закусочки? Я знаю, у вас еще впереди дамы и вторая смена. Так что кушайте, энергией наполняйтесь. Официант!

Михаила только что уволокла Виктория. Если бы не новость о возможном посещении дома моды, то здоровяку влетело бы больше. Сметанин только покачал головой, посматривая вслед мощной девушке, оценив её богатырские бедра и крепкие ноги, отлично видимые под модным коротким платьем.

— Бой-баба! Да и Мишка хорош! Степа, ты где успеваешь таких наших находить? У тебя настоящий нюх на хороших людей, а это ценное качество.

Холмогорцев сначала порывался что-то ответить, а потом задумался. Да нет тут никакого дара, просто еще в той жизни он устал от всяческих придурков и как модно было тогда говорить «токсичных» особей. Здесь же и вовсе не хотелось с подобными гражданами общаться. Или во всяком случае подпускать к себе близко. Пока вроде получается. Он поднял руку, подозвал официанта и попросил кофе. На ночь вредно, но хотелось к дому протрезветь.

— Ты будешь?

— Не, мне и так хорошо. Сейчас кого-нибудь вызвоню и поеду дальше куролесить.

— Деньги жгут карман?

— Ну…просто после таёжной глухомани здесь как в Нью-Йорке. Огни, веселье и звон бокалов. Город, который никогда не спит.

Степан усмехнулся:

— До этого еще далеко, да и зачем?

— Кстати, Истомин сюда не собирался?

— Ему сейчас не до поездок. Неприятности у него в Ленинграде с его ребятами. Кто-то из них кому-то из хулиганов набил морду.

— Дай угадаю? Один из хулиганов оказался сынок?

— Типа того. Папаша там не самого высокого ранга, но изрядно говнистый. Шум организовал, Коля в залупу полез, вот и огребает.

Павел удивленно поднял брови:

— У него же крыша есть?

— Забыл, с кем имеешь дело? Он хочет сам все разрулить. Иначе, говорит, вся наша система дерьмо, если как при Темнейшем вручную управляется.

— В чем-то он прав. Пора проверить все тут на истинную говнистость, поднять волну. Есть ли толк от нашего присутствия. Протрезвею, сразу позвоню в Питер.

Холмогорцев недоуменно развел руками, озираясь по сторонам.

— Паш, ты уже сидишь в изменённой реальности.

— Я не про это…мещанство. Не путай внешний комфорт с внутренним состоянием.

— Вот ты, о чем? Давай в другой раз о серьёзном. Потому что под него водочка пойдет, там сам знаешь, что будет, — Степан виновато улыбнулся. Уже было поздно и ему еще хотелось поговорить с Надей.

— Заметано. Сегодня просто отдыхаем! После праздников я тебя найду, смотаемся в Питер.

— Отлично! Надя также будет не против. У нее выходных куча накопилась.

Глава 17 7 ноября 1976 года. Париж. Кафе Le Dome

Это кафе, неподалеку от Сены и с видом на символ Парижа — Эйфелеву башню, Вольфганг Шваниц, один из полевых агентов печально знаменитой Staatssicherheit — спецслужбы ГДР, выбрал неслучайно. Ему чрезвычайно удобно было отсюда добираться в разные части великого города. И с этого перекрёстка проще было бы смываться в случае чрезвычайной опасности. Пути отхода для опытного разведчика всегда важнее пафосности заведения.

Вольфгангу же безгранично нравился Париж и его обитатели, хоть восточный немец и не очень хорошо изъяснялся по-французски. На Парижских, таких неодинаковых, улицах всегда находилось место веселью и шуму, чем резко отличалось от правильно распланированных проспектов дисциплинированного, но слишком скучного Восточного Берлина. Да и корочки корреспондента и репутация записного любителя покутить открывали здесь перед ним многие двери. Французам было любопытно пообщаться с самым настоящим восточным немцем. Его напрочь закрытая страна здесь была даже более загадочней, чем отчасти Россия.

Его прикрытие — одно из Берлинских издательств на Западе слыло либеральной вольницей для немногих оставшихся в ГДР диссидентов. Ну а после того, как в Россию неожиданно для всех начали проваливаться люди из самого настоящего будущего, политика социалистической Германии также несколько изменилась. Но не Вольфгангу об этом судить, он сам больше привык еще с детства выполнять приказы. Вот здесь этот молодой тридцатипятилетний мужчина проявился настоящим немцем!

Махнув знакомому официанту рукой, журналист присел за свободный столик возле окна. Обстановка заведения была старомодной, что не мешало ему долгое время быть модным. Кафе ле Дом всегда привлекало людей творческих. Эрнест Хемингуэй, Макс Эрнст, Поль Гоген, Василий Кандинский и многие другие известные личности посещали это место. Отчего дизайн заведения долго оставался консервативным, сохраняя веяние эпох. Пока до назначенной встречи еще есть время, Вольфганг успеет просмотреть свежие газеты и выпить кофе. А он здесь, надо признаться, отменный!

В полутемном углу общего зала собралась группка из шумной молодежи, о чем-то горячо разговаривая. Споры и дискуссии сейчас происходят везде. Перемены, внесенные советскими «попаданцами», стали явно заметны глазу по всему миру. И примером в первую очередь являлась сама холодная и загадочная страна русских, сотворившая миру очередное чудо. Богословы, философы, политики, все они сейчас пребывали в полнейшем замешательстве! Даже самые ярые антикоммунисты должны были признать тот факт, что лишь Провидение могло сотворить подобный феномен. И если сам Господь помогает Советам, то что есть добро и зло в этом мире?

Ну а уж, понемногу просачивающиеся в европейскую прессу, сведения из будущего о наступившем в Европе всеобщем паскудстве, лишь добавляли масла в огонь. Только нарождающаяся еще толерантность начала подозрительно быстро сворачиваться, общество все больше раскалывалось на традиционалистов и социалистов. Откровенный либерализм стремительно стал пугалом для общественности разного толка. И слишком много в истории вчерашнего и неясного завтрашнего требовалось переосмыслить. Как бы то ни было, но многие взгляды нынче устремились на Восток.

Шваниц первой развернул английскую газету «The Daily Telegraph». Она в отличие от более серьезного и весомого издания «The Times» была газетой ежедневной и частенько вываливала свежие и горячие новости. В том числе и те, что сливали туда сами политики. Как же им без пиара! Что у нас тут сегодня любопытного:

«Разрастается скандал, связанный с лидером оппозиции Маргарет Тэтчер. Её обвиняют в махинациях с бюджетом в тот период, когда нынешний лидер тори возглавляла министерство образования. Лейбористы требуют провести тщательное парламентское расследование деяний этой леди. Позиции Тэтчер, как главы партии резко пошатнулись. Некоторые депутаты уже открыто призывают её подать в отставку, чтобы спасти консерваторов от очередного провала».

— Хм, она и так уже получила в народе несколько хлестких прозвищ вроде «Milk Snatcher» — «Похитительницы молока», — задумался немец. — Новый министр тогда сгоряча провела ряд неудачных реформ, приведших к сокращению государственных субсидий в системе образования, в том числе к отмене бесплатного молока для школьников в возрасте от 7 до 11 лет. Это ей будут еще долго припоминать.

«Безработица в промышленных районах Великобритании выросла за месяц на 1,9 % и стала самой высокой за последнее десятилетие. Эксперты предрекают еще один финансовый кризис. Что делать со своими сбережениями? Куда движется экономика Британии? Кто спасет Англию от краха?»

«Советы строят очередную зарубежную военную базу. В этот раз в Сомали. И они не нашли более лучшего места, чем бывшая британская часть африканского колониального Сомали. Чем собираются ответить на этот милитаристский выпад наши политики? Еще не просохла кровь убитых в Кувейте английских инструкторов! Какая игра замышляется на Ближнем Востоке»»

— Ого, сколько вопросов! Их бы точно не было, если бы у британского льва еще оставались клыки.

«Скандал в Южной Африке! Просочились слухи о том, что ЮАР и так называемая республика Южная Родезия, в ближайшее время, подпишут всестороннее соглашение о взаимном сотрудничестве! Подтверждаются сведения о поставках туда, в обход эмбарго, техники из Чехословакии. Эта страна уже не раз замечена в незаконной торговле оружием. Прогрессивная общественность требует провести расследование»

— Опять задели британские интересы!

Вольфганг хмыкнул и отпил кофе, затем открыл французскую газету «Le Monde». Публичная площадка для транслирования французских леволиберальных взглядов. Социалисты в стране революций, как никогда были на подъеме. В 1974 году их лидер Франсуа Миттеран добился неплохих результатов в президентской гонке. Судя по сообщениям от людей из будущего, именно он станет следующим президентом Франции. Может стать.

Разведчик задумался. Ведь многое в истории из того несбывшегося времени уже поменялось, и эти изменения начнут все больше влиять на мир и его будущее. Интересно, пригодятся ли еще Советам знания от потомков? Кто-то из его знакомых в техническом отделе «Штази» заявлял о том, что русские ведут некие темпоральные исследования. То есть и они считают, что существующая у нас история параллельна той, что происходила в мире пришельцев. Значит, и они готовятся к такой ситуации, когда послезнания окажутся бесполезны. Какое это будет иметь значение на завтрашних переговорах в Кэмп-Дэвиде?

Передовица «Le Monde» была полностью посвящена теме скрывающихся от правосудия нацистов. Скандал подняли Советы, потребовавшие немедленной выдачи нескольких десятков нацистских преступников, спокойно живших до этого в Канаде. Указали их новые имена, адреса и список доказанных преступлений. Серьезное обвинение в сторону демократической страны. Судя по всему, советским властям об этом сообщили так называемые «попаданцы», еще один интересный термин из будущего.

То есть, по их мнению человек «попадал» в какую-то неприятную историю. Вольфганг усмехнулся. Чтобы он сам сказал, если бы провалился во времена Третьего Рейха? Особенно зная о его скором крахе. Что сделал бы? Если быть до конца честным и практичным, то скорее всего перевербовался бы американцам. Они люди щедрые в отличие от жлобов англичашек. Да и не питали те к бошам такой отъявленной злобы. Сегодня враги, завтра партнеры и союзники. Бизнес и ничего личного! Впереди у него были бы успешные пятидесятые, расцвет Рок-н-ролла, весь мир распахнут перед тобой. Pax Americana!

Это стоило того, чтобы поменять сторону. Да и к нацистам у разведчика из Штази было в целом отвратительное отношение. Так испоганить сумасбродными идеями немецкую нацию и бросить на убой два десятка миллиона немецких мужчин! Это поистине величайший исторический провал, последствия которого они переживают до сих пор. Русские хотя бы убивали военных, но не терроризировали гражданских, когда это не касалось политики. И это не они разбомбили Гамбург и Дрезден!

«Советский Союз призывает Объединенные нации незамедлительно ввести в отношении Канады политические и экономические санкции. Пока только вето Великобритании в Совете Безопасности лишает права Генерального секретаря ООН собрать чрезвычайную сессию Генассамблеи. Требования СССР поддержали все страны социалистического блока, Китай, Швеция, Норвегия, Финляндия. Социалисты призывают французское правительство также прореагировать на явное нарушение международного права со стороны Канады. Америка заняла нейтральную позицию. Госдепартамент в официальном заявлении осудил преступления нацистов и тех, кто их покрывает. Экономика Канады несет большие потери. Если к эмбарго и сворачиванию сотрудничества присоединятся и другие государства, то страну ждет жутчайший экономический кризис».

«Общественность провинции Квебек требует от федерального правительства тщательного расследования и указывает на чинимые украинской и прибалтийской общинами препоны. В провинции Альберта проведены первые обыски. В городе Саскатун прошли демонстрации под лозунгом — «Советы, руки прочь от Канады!»

«Кризис разрастается, и непонятно каким образом это повлияет на репутацию Британского Содружества. Ведь её страны во Вторую мировую войну выступали единым фронтом против нацистской Германии. Израиль готовится выйти на трибуну ООН с отдельным заявлением. Наши источники сообщают, что «Моссад» предоставит общественности секретные сведения о странах, препятствующих выдаче нацистов».

Вольфганг со вздохом отложил газету в сторону. Он был, больше чем уверен, что этот конфликт спровоцирован людьми из будущего. Но что в нем ищут нынешние советские власти, какую выгоду? Они ведь получали из Канады так нужное им зерно. Некоторые действия Советов в последнее время частенько выходили за грань обычного понимания. Хотя некая логика в их действиях прослеживалась. Русские довольно быстро отказывались от идеологически правильных, но экономически затратных проектов в различных частях мира.

Больше всего от такого стремительного поворота, пожалуй, пострадала Африка. Именно там многим местным царькам к их неудовольствию пришлось узнать, что русской халявы больше не будет. Но если они решат изменить союзу с Москвой, то не будет уже их самих. Чудесным образом, в некоторых еще недавно колониях, происходили мгновенные военные перевороты. Затем почти моментально заключались выгодные для Советов соглашения. Бывшие европейские метрополии рвали волосы на заднице, но ничего не могли противопоставить грубому военному вмешательству со стороны Москвы и её сателлитов. Потому что сами привыкли так действовать. Сила силу ломит?

Почему Шваниц знал об этом больше, чем было бы положено обычному разведчику? Да потому что именно немцы были выбраны «неграми» для осуществления самых грязных операций. Что в Бейруте, что в Сане, что в Браззавиле частенько можно было услышать немецкую речь, хотя в Африке она зачастую уже дополнялась испанской. Кубинцам также выпала сомнительная честь стать острием русского копья. Отрабатывать вложенные в их страну ресурсы. Какой там к черту социализм? Тут уже пахнет самым настоящим империализмом!

Хотя, может, и к лучшему. Усиление влияния и благосостояния, в результате более практичной политики, заметно даже по Восточной Германии. В свой последний приезд в ГДР, Вольфганг с удивлением заметил качественные перемены в обществе. Больше денег, больше товаров, меньше цензуры. Ему, выросшему в голодные пятидесятые, было приятно найти собственную страну пусть и не процветающей, но более зажиточной. Глядишь и вожжи можно будет вскоре отпустить. Хотя…как знать.

— Ты так и не открыл самую важную газету?

Севший, без приглашения, за столик усатый и загорелый до черноты импозантный брюнет говорил с некоторым акцентом, хоть и был рожден во французской колонии Сен-Мартен, что входила в состав заморского департамента Франции Гваделупа. Занятная личность, сам по происхождению креол, долгое время жил и работал в английском Белизе, сейчас трудится на спецслужбы США. Всегда старается выглядеть показательно панибратски, в меру обаятелен, но из породы тех людишек, к кому поворачиваться спиной смертельно опасно. Что еще можно было ожидать от ЦРУ? Прислали очередного подонка, которого в случае чего совсем не жалко. И они еще учат КГБ, как работать?

— Там есть что почитать? — также без приветствия ответил нахмурившийся немец.

— Третья страница, камерад.

— Да чтоб тебя! Сколько раз говорил, не называй так меня на людях!

— Почему? Ты все равно похож на немца. Я вас среди местной публики сразу узнаю. Даже голландцы ведут себя намного свободней и веселей. Если видишь в толпе унылую морду — это точно немец!

Шваниц кисло улыбнулся в ответ:

— Это ты в Москве еще не был, креол.

Седрик Авинель смешно вытаращил свои темные глаза, немец злорадно улыбнулся и открыл требуемую страницу «The New York Times».

В этом космополитичном издании редко можно было найти нечто стоящее. Хотя…третья страница и небольшая заметка:

«Сенаторы Хелмс и Джексон потребовали провести расследование странных финансовых махинаций, которые в последние месяцы участились на американских фондовых биржах. Они говорят о некоей третьей стороне и подозревают происки Советов. Это уже не первое расследование, связанное с ситуацией на рынке акций. Пока ни одно из них не принесло хоть какой-то ясности. Играют ли коммунисты на нашем фондовом рынке и какие акции они скупают черед подставных лиц? Какую информацию прячет от нас туманное будущее?»

— Ну как тебе новость?

— Так поэтому ты попросил купить эту газету? Только я здесь при чем? У меня в Париже, как ты знаешь несколько иная функция. Проводите сами эти чертовы расследования!

— Не все так просто, мой дорогой коллега, — Вольфганг при таких словах скривил лицо. Он не считал этого выскочку себе ровней. — Если русские и действуют на американских биржах, то через посредников и очень аккуратно.

— От нас вы что хотите? КГБ перед Stasi не отчитывается. Это же и дураку известно! Как и то, что Москва проводит сейчас более практичную политику. К власти пришли технократы, про идеологию в Кремле пока предпочитают не вспоминать.

— Пока? — неожиданно встрепенулся Седрик. — Что ты под этим сейчас подразумеваешь?

Немецкий разведчик поднял руку, подзывая гарсона. Ему вдруг резко захотелось выпить. Вот они и подошли к тому вопросу, зачем он здесь сейчас. Заказав коньяк и сок, он внимательно посмотрел на ЦРУшника. Авинель только производил впечатление беззаботного креола, волею судьбы оказавшегося в центре хитросплетения шпионских интересов. Это был на самом деле весьма умный и хитрый человек, и он отлично знал, что Штази через Шваница сливают его конторе ценную информацию. Сейчас же креол какого-то черта приперся сюда передать конкретный заказ своего начальства. Да за такую информацию ему русские башку на раз оторвут!

— Насколько мне известно, — Авинель подался вперед, ловя каждое слово, — русские коммунисты взяли тайм-аут. Их новая идеология будет представлена миру позднее.

Седрик, судя по его физиономии, был искренне обескуражен.

— Какого черта им тогда, вообще, идеология? Они получили преимущество, фору. Я бы на их месте рвал и метал! Наши шишки второй год жидко обсираются и предпочитают зря не злить русского медведя.

— Они не видят явный знак, подаваемый Москвой?

— Ты о практичности в политике?

— И о ней тоже, — вздохнул Вольфганг и благодарно кивнул гарсону. Седрик, заметив напиток, также себе заказал коктейль. Похоже, что у них сейчас будет по-настоящему серьезный разговор. Во всяком случае разведчик к этому вел дело.

— Черт поймешь нынче этих русских. Они полезли успокаивать Ближний Восток, но послали на хрен палестинцев, раззадорили евреев и в итоге получили там черт-те что! Была одна война, а стало несколько!

— Ну почему черт-те что? — деланно удивился немец. — Навели железный порядок в Ливане. Помогли очистить предполье Израиля. Сейчас там тишь и благодать. Скоро евреи освободят Голанские высоты.

— Ты называешь порядком уничтожение всех лишних? Советы никогда этого себе не позволяли!

— Новая политика, — пожал плечами разведчик. — Зачем им чертовы придурки — палестинцы, от которых только одни проблемы. Они решили их всех выслать оттуда и переправить к других арабам.

— Создав, в свою очередь, кому-то проблемы? — Авинель оживился. — Слушай, а не предали ли палестинцы русских в будущем? Вот откуда эта показная жесткость.

— Да какая разница? Русские действовали абсолютно цивилизованными методами — убирали проблему с корнем из сердца долой. Именно так всегда поступают англосаксы.

Агент ЦРУ набычился. Он никак не мог относить себя к англосаксам, но это были его работодатели. Он сам придерживался их общей императивы.

— Какая это к черту цивилизованность, убивать тысячи людей за их политические взгляды?

Немец холодно посмотрел в глаза креолу:

— Мне перечислить, что творила Америка и Англия за последнюю сотню лет? Боюсь, это затянется надолго.

— Я понял твой посыл! — примирительно поднял руки Авинель. — Потому мои боссы писают которую неделю кипятком. Подобное бьют подобным, и они бессильны.

— Я уже отмечал, что нынче в Москве правят технократы. С ними проще договориться, чем противостоять.

— Спасибо. Я так и передам.

Авинель отпил из бокала и о чем-то усиленно размышлял. Он получил четко означенный слив и можно было заканчивать разговор.

— Тьфу, здесь не умеют делать тропические коктейли, — наконец проговорил он.

— Пей кофе и коньяк, — сухо улыбнулся Шваниц. — Мы ведь в Париже. Театры, клубы и француженки. Вот зачем сюда едут люди.

— Мне пока не до этого, — креол облизнул губы и заметно напрягся. — Что насчет нашего заказа по акциям?

— Ничего не могу тебе обещать. Если русские там и в самом деле замешаны, то действуют через четвертые руки и здорово все секретят. Это не наш уровень.

— Что, знаменитые наглые штази боятся пошарить по карманам КГБ?

Реакция немца была разительно показательна. Он мгновенно выпрямился, его серые глаза сверкнули стальным блеском:

— Авинель, впредь могу тебе посоветовать держать свой поганый язык за зубами!

Мгновенное преображение из расслабленного туриста в настоящего волчару здорово подействовало на развязного агента ЦРУ. Забыл, с кем имеет дело! В глазах Седрика на какую-то долю секунды мелькнул откровенный страх. Вольфганг в глубине души усмехнулся. Что взять с этих южных народов? Они горячи, пылки, могут даже в порыве совершить громкий подвиг, но дают слабину стоит лишь на них по-настоящему надавить. Истинная отвага присуща только северным народам!

Разведчик не любил нацистов всем сердцем, но в целом был согласен с нордической теорией. Лишь англосаксы и германцы могут идти во главе человечества. Это они его настоящие герои. Но Гитлером и его приспешниками из других европейских стран была допущена одна чудовищная ошибка. Они почему-то не посчитали такой чисто северный народ как русские нордическим, и в итоге жестоко просчитались. Именно русским, а не остальным славянам оказались присущи такие качества, как беззаветная храбрость, хитроумность и отвага.

Вольфганг много общался с ветеранами Второй Мировой. Они всегда ставили русских в качестве врага на первое место, только в некоторых позициях приближая к тем англичан. Это был их кровавый опыт. Да и из своих командировок в Россию немец вынес впечатление, что настоящие русские по складу характера и упёртости больше похожи на европейцев, чем многие исконные жители Европы. Просто большая их часть совершенно не разбиралась в России, причисляя к русским другие народы, живущие там. Собственно, и американцы ни черта не смыслят в понимании их главного врага. Поэтому вскоре поимеют большие проблемы.

— Я проконсультируюсь со своим руководством, но ничего не обещаю.

— Смотрите сами, — Авинель уже пришел в себя и, как ни в чем не бывало, смаковал пирожное. — Я могу только заявить, что тогда у немцев открылось бы «окно возможностей».

Шваниц молча смотрел на агента ЦРУ и никак не мог понять, отчего руководство американской разведслужбы для такой важной миссии выбрало этого хитрожопого креола? В чем здесь секрет? Но слова, прозвучавшие только что, могли означать начало невиданной доселе шпионской игры «на выбывание». Острый интеллект разведчика уже нарисовал в уме несколько замысловатых схем. Ему было очень интересно поучаствовать в предстоящем бедламе. Пожалуй, надо сходить в тир, лишний раз потренироваться.

Глава 18 9 ноября 1976 года. Лэнгли, штат Виргиния, США. Central Intelligence Agency

Джорджа Герберт Уокер Буша всегда бесили длинные коридоры этого здания. Была бы его воля, то он бы все тут переделал или вовсе съехал в другое место. Но Буш отдавал себе отчет, что в ЦРУ он пока новичок и не готов на поспешные шаги. Мало того что Агентство и так переживало не самые лучшие деньки, так еще и за океаном в полный рост выросла невиданная доселе угроза. Тут поневоле начнешь нервничать. Буш спешным шагом двигался в сектор Directorate of Operations, Оперативное управление, где было назначено секретное совещание.

Новый директор ЦРУ, а он заступил к обязанностям в январе этого года, был уверен, что за стены управления ни одно слово не уйдет на сторону. Ведь именно здесь планировали переворот в Турции и кампанию террора в Европе, тут создавали тайные сети на полмира, организовывали покушение на преемника Франко, свержение Моссадыка, террор в отношении Кастро и убийство братьев Дьемов.

Славная грязная работенка во славу демократии. Ну а что вы хотели? Историю не делают в белых перчатках! После успешных интриг в Пекине, Буш был более чем уверен в собственных силах.

Хотя в последнее время Агентство неимоверно трясло. После проигрыша войны во Вьетнаме на ЦРУ вылились целые озера помоев. Буш стал директором ЦРУ при Форде, сменив ставшего политически токсичным Уильяма Колби. Тогда шел полнокровный разгром ведомства, и он, бывший посол в Китае его фактически спас, огородив от критики и перестав увольнять персонал только потому, что это политически выгодно и хорошо выглядит.

И еще этот проклятый кризис с чертовыми русскими из будущего, которые сыпались прямо с небес! Кому здесь можно доверять, как создать собственную эффективную команду? Все эти проблемы сидели буквально в печенках Буша и не добавляли ему настроения.

— Вас ждут! — неприметный сотрудник открыл перед директором двери в зал совещаний, спросив на ходу. — Сэр, кофе?

Джордж больше всего хотел сейчас выпить виски со льдом, он не изменял старым техасским привычкам, но молча кивнул в ответ. В полутемном большом кабинете все уже сидели на местах и вопрошающе уставились на господина директора. Начал без предисловия, подчеркнув чисто деловой характер встречи:

— Показывайте!

На небольшом экране, куда проецировалось изображение, появились кадры кинофильма. Пусть и не самого лучшего качества, но достаточно красочные и информативные. Фильм из будущего заметно сократили, оставив только основное. Но все равно картинка впечатляла многих из присутствующих здесь людей. Ведь некоторые видели смерть воочию, как сам директор агентства в Тихом океане.

Экзотическая африканская страна, тайная операция, быстро перешедшая в настоящую бойню. Проезды бронетехники через враждебный город, убитые американские солдаты. Падающие наземь сбитые мятежниками вертолеты. Толпы негров, громящих элитные американские подразделения. Снято было так, как будто снимали в ходе боя, и это, честно сказать, впечатляло! Стрельба, красивые жесты и одновременно растерянность в глазах американских солдат.

«Черт возьми! И это было в нашем будущем?»

Одно дело знать о ситуации в целом, совсем другое — видеть воочию. Пусть и уговариваешь себя, что это всего лишь кино, но все выглядит так натуралистично, как будто документалка. Страшно! И стыдно! И сакраментальный вопрос — как сделать так, чтобы такого дерьма в этот раз не было! Наконец, пошли последние кадры фильма и загорелся неяркий свет. Как сотрудники агентства, так и приглашенные на секретное совещание люди со стороны старались не смотреть друг другу в глаза. У многих были мрачные лица.

— Кто начнет первым? — Буш обвел колючим взглядом доверенных лиц. Бертон Гербер представляющий Восточный отдел, занимающийся вербовкой и работой шпионов в странах Варшавского Договора, взял слово первым. Это была его находка.

— Вы только что посмотрели кадры из фильма Black Hawk Down. Он был снят в Америке будущего по мотивам реальных событиях, произошедших в Могадишо в 1993 году. Тогдашний президент Билл Клинтон санкционировал миротворческую операцию в Сомали, которая, как вы видели, потерпела сокрушительный крах.

Эту видеокассету с переснятым с экрана переносного компьютера фильмом нам передали по дипломатической линии. Недавно на Украине запустили производство новейших видеокассет, совместного с японцами из фирмы Тошиба, формата. Госкино уже начало официальную продажу ряда советских фильмов и телепередач. Также в Москве существует черный рынок видеокассет с зарубежными фильмами. В основном потребляют их люди из столичной элиты. Видимо, у кого-то из них оказался доступ к фильмам из будущего. На другой видеокассете мультфильмы, нам она неинтересна.

— Все это хорошо, но каковы ваши оценки ситуации?

Под пристальным взглядом Буша человек в форме ВВС поднял руку. Насколько Директор помнил, полковник был приглашен сюда из вновь созданной Службы Специальных Операций. Не только русские умели использовать информацию из будущего.

— Сэр, у меня создалось такое впечатление, что наши парни не знали, что делать. Подобную растерянность я даже во Вьетнаме не наблюдал. Как можно так планировать тайные операции? Но их оружие и выучка мне в целом понравились. Хотя заметно, что мало кто из них нюхал настоящего пороху.

— Еще что-то?

— Непонятно зачем мы, вообще, полезли в это осиное гнездо без четкого планирования? Насколько я осведомлен, русские там сейчас действуют намного эффективней. Они решили проглатывать Сомали по кускам и пока не лезут везде.

— Вопрос в том, зачем они там? В этой песочнице есть нечто ценное?

Кто-то из сидящих ответил:

— Наверняка русские знают, где и что есть, плюс контроль за проливами.

— Это было бы полезно узнать и нам…

Буш остановил начавшуюся дискуссию взмахом руки, что-то его здорово обеспокоило в просмотренном ролике, но что, он еще до конца не осознал.

— Бертон, что вы еще хотели мне рассказать?

Гербер передал директору тонкую папку.

— Краткий отчет работы с только что сбежавшим из Советов русским диссидентом Лев Новожилофф.

— Он точно русский? — спросил Буш, оценив фотографию на первой странице.

— Еврей, но какое это сейчас имеет значение, господин директор?

— В самом деле.

— Этот… — Бертон запнулся, — русский утверждает, что был в оппозиции еще в будущем, в том будущем. В тогдашней России оппозиция придерживалась проамериканских взглядов.

— Любопытно.

Гербер обожал Буша, который его и возвысил, точно определив в сотруднике огромный потенциал, который также реализуется в будущем.

— Так вот, этот Новожилофф подтвердил события в Могадишо, произошедшие в девяносто третьем. Тогда президенту Клинтону пришлось срочно вывести наши войска оттуда, даже толком не дав сдачи. Это надолго стало позором и посмешищем для нашей армии и сил специальных операций.

«Вот, вот оно! Чего не хватало для сложения части мозаики! Как мы, великая страна не смогли установить в мире, в котором безусловно доминировали после выигрыша, совершенно четкие правила игры?»

Джордж Буш уже знал, что в том несбывшемся мире он будет президентом. И президентом, торжествующим великую победу в Холодной войне. Это при нем распался СССР, впервые после длительного периода американская армия вновь показала собственную мощь, сокрушив Ирак. Армия технологического светлого грядущего. Что же тогда сейчас гложет изнутри будущего президента? Почему ему так неспокойно?

Гербер понял молчание начальства по-своему и зачастил:

— Прошу обратить ваше внимание вот на эту страницу. Перебежчик стал случайным свидетелем весьма важного разговора людей из будущего.

— То есть подслушал, — впервые спросил молчавший до этого мрачноватый человек в черных роговых очках. Он единственный здесь был не сотрудником ЦРУ, но весьма важной шишкой в сенате США.

— А есть разница? — Буш с интересом посмотрел на Барри Голдуотера, ярого антикоммуниста и известного в стране консерватора. Новому директору ЦРУ были остро нужны его связи и советы, а также влияние в сенате. Именно он выделял деньги на Агенство.

— Это значит, что этот человек уже заранее готовил себе роль диссидента и предателя. Он узнавал, как можно больше не гнушаясь ничем.

— Об этом мы еще поговорим. Бертон?

— По словам перебежчика одним из собеседников оказался микробиолог из Сибири. Он и сообщил товарищу о том, что мир в том будущем умер. Сам ученый скорей всего погиб при попытке спасти свою семью. Есть мнение, что люди из будущего попадали к нам, сначала умерев там.

— Занятно, — Буш задумался, в Китае ему пришлось много размышлять. — Что скажут наши аналитики?

Человек в хорошем английском костюме, сидящий в конце стола, молча протянул Директору кожаную папку.

— Что здесь, Уоллес?

— Отчет о допросах русского моряка. Некто Иван Некрасофф.

— Он тоже из будущего?

— Да. С самого начала после своего попадания в 1975 год хотел убежать из России.

— Диссидент?

— Нет, утверждает, что побег задумал из чисто корыстных побуждений. Мы пришли к выводу, что это скорей всего так. Он просто хотел более комфортной жизни для себя. Обычный рабочий, в прошлом существовании некоторое время работал на флоте, имел специальность судового механика. Неплохо зарабатывал и занимался мелкой спекуляцией. Хорошо знает разговорный английский. В нашем СССР он сумел обмануть власти и по подложным документам завербовался на рыболовецкий сейнер. Сошел в одном из портов Ирландии и тут-же попытался скрыться. Но мы проследили за ним с самого начала и успели перехватить до того, как он сел на паром, идущий в Великобританию. Этот Иван неплохо все спланировал, ему можно идти в разведку.

Легкомысленное замечание немного разрядило обстановку в кабинете.

— Как же он смог обмануть КГБ?

— Очень просто. Его дядя, который в наше время примерно такого же возраста, похож на Ивана как брат-близнец и также окончил мореходное училище. Некрасофф просто подменил документы. Никто не заподозрил обман, пока его дядя восстанавливался после болезни.

— Что тут есть интересного? — кивнул Буш на папку.

— В целом Некрасофф подтверждает информацию остальных гостей из будущего. Но он на удивление мало помнит о политике, зато знает толк в удовольствиях. С нами он согласился сотрудничать только в обмен на деньги и относительную свободу. Говорит, что хочет прожить вторую молодость красиво.

Сидевшие за столом важные персоны переглянулись с легкими усмешками. Кто его знает, как бы они сами поступили в таком фантастическом случае?

— Продолжайте, — директор ЦРУ отчего-то ждал из этого доклада нечто необыкновенное.

— Самое интересное с этим Иваном, по его словам, произошло в конце жизни. Он помнит себя в больнице, в которой лежал после операции на сердце. Пандемия в том мире уже продолжалась второй год, и он очень боялся заболеть. Иван рассказал, что очнулся в палате совершенно один. В больнице остались только мертвые, в том числе умер и персонал. Телефоны не работали, радио и телевизор молчали. Затем Иван очнулся уже в 1975 году.

Аналитик замолчал, Буш задумался и спустя некоторое время задал чрезвычайно важный в эту минуту для него вопрос:

— Что вы по этому поводу думаете?

— Похоже, что человечество проиграло войну с неизвестным вирусом. Слишком мало ресурсов выделялось на борьбу с ним, и государства не смогли договориться об общей политике в области всемирного здравоохранения. Каждый тянул одеяло на себя, решая проблемы за счет других. И еще могу добавить, господин директор, тот мир Америки он ужасен. Её на корню губит сейфтизм.

— Это еще что такое? — встрепенулся, непривычно молчаливый сегодня, Барри Голдуотер. Ему очень многое не нравилось из той информации, что поступала из различных источниках о мире из будущего. Это была одна из причин, почему он напросился на секретное заседание комиссии.

— Если коротко, концепция сейфтизма предполагает, что человек или группа людей должны быть в полной безопасности, причем не только физической, но и моральной. И если кто-то или что-то нарушает эту безопасность — то этот кто-то или что-то должен быть удален из социума или изменить свое поведение. Ну и понятно, что он обязан раз десять извиниться. Это идеологическое течение привело к появлению в обществе так называемых "профессиональных оскорбляющихся" и обвальной тоталитаризации сознания.

То есть если кто-то сказал нечто неугодное «оскорбляющимся», то тут-же на него начинается травля. Травля массовая, не прекращающаяся и не предполагающая, что у человека должно быть право ответить на обвинения и защитить свою точку зрения. Позиция сейфетистов состоит в том, что человек виновен уже тем, что кто-то оскорбился, и он обязан повиниться и загладить вред, но даже тогда он не будет прощен. Сейфтизм предполагает наличие вины, которую ничем и никак нельзя искупить, и подрывает любую дискуссию в обществе как таковую. Вообще любую. Ну вот возьму для примера одно из требований сафетистов к науке — признать задницу, простите, половым органом.

Голдуотер с ужасом воззрился на докладчика. В его голове никак не укладывалось, что такое может происходить в Америке. Его чёрт побери Америке! Кто-то за столом саркастично заметил:

— Это-же самый настоящий сталинизм. Мы столько вложили средств на борьбу с ним.

— Как это могло появиться у нас?

— Черт меня дери, я не хочу такую Америку!

— Есть еще информация о подобных течениях?

— Вы правы, нам всем следует хорошенько подумать, куда и зачем мы идем, — грубо прервал всех Буш. — У меня сложилось такое впечатление, что мир после краха СССР пошел куда-то не туда. И это мы проиграли ту войну с самими собой.

— Ты это о чем, Джордж? — Голдуотер мог себе позволить называть Директора по имени и сейчас смотрел на того исподлобья.

— Барри, а ты не задумывался почему эти люди сыплются из будущего именно в Россию? Не ту страну, что мы называем Россией, а в её часть, населенную именно русскими. Ведь этот народ составляет костяк государства Советов.

— Не знаю, Джордж. Провидение?

— Можно, господин Директор, — поднял руку аналитик в английском костюме. В нем явно угадывался выпускник «Лиги плюща». В последнее время таких ребят все чаще старались подбирать для аналитической и технической работы в Агентстве.

— Говорите, Уоллес.

— В России в двадцатые годы появилось необычное научное учение о так называемой Ноосфере, — аналитик выговорил это слово по-русски, затем пояснил. — Его в числе прочих обосновал русский ученый Вернадский. Основной аспект понятия ноосферы — это синхроническое единство обитаемого мира, связанное с тем, что в последние десятилетия человечество все больше начало выступать как некий единый организм, обладающий коллективным разумом. По мнению сторонников Ноосферы мысль являет себя как некая действующая природная сила. То есть это не только продукт эволюции, она и есть сама эволюция, продолженная в иной форме.

— Вы что, предполагаете, что сила некоего Вселенского разума решили переиграть историю? Чем тогда она отличается от Господа Бога?

— Барри, успокойся, этот молодой человек отчасти прав, — Буш внезапно понял, что мозаика в его голове, наконец сложилась. — В том мире случилось нечто непоправимое, и мы не смогли договориться между собой. Америка в силу разных, скорее всего внутренних причин ослабла, настроила против себя Россию. Мир оказался расколот на множество кусочков. Воцарился всеобщий эгоизм и противное христианской природе самолюбование. Неужели вы не поняли, что все это, — директор Агентства кивнул на лежащие перед ним папки, — подбросили нам Советы. Это тщательно разработанная ими операция. Эти двое перебежчиков не знают ничего необычного, хоть и принесли нам в клюве достаточно информации. Думаю, что и фильм подброшен нам специально и тот факт, что человечество погибло от вируса, донесен до нас неслучайно.

В воцарившемся в кабинете молчании раздался грозный рык сенатора:

— Что ты хочешь этим сказать, Джордж? Нам стоит преклонить колени перед проклятыми комми?

— Нет, они сами предлагают сотрудничество. Барри, это прямой сигнал нам перед визитом их нового Генерального секретаря. Они понимают, что попытка уничтожения друг друга чревата гибелью всего человечества. Подумай сам, был ли шанс спасти человечество, если бы мы к тому времени оставались единственными сверхдержавами.

Человек в форме ВВС снова поднял руку.

— Извините, сэр, я не ученый, мое дело спецоперации и война. Но одно я могу сказать точно, — русские — крепкий и серьезный противник. Они всегда были достойны нашего уважения. Если нам пришлось стать хотя бы на время союзниками, то лучшего и желать не пришлось. Вместе мы можем сделать очень многое, в том числе и спасти мир. Это, сэр, не самая плохая судьба для страны.

Джордж Герберт Уокер Буша некоторое время смотрел на военного. Ведь он и сам в период Второй мировой был летчиком. Затем Директор положил одну папку на другую и уверенным голосом заявил:

— Вот и ответ! Ответ тех, кто послал сюда людей из будущего. Человечеству дан еще один шанс. Шанс стать лучше…и выжить, черт возьми! Что наши споры, если на кону судьба человека как вида.

Сенатор пристально посмотрел на директора ЦРУ, но смолчал. Ему нечего было сказать. При всем присущем ему антикоммунизме он был умным человеком и любил свою страну. Ему внезапно пришла в голову мысль, что, пожалуй, контролируемое соперничество с комми далеко не самая плохая судьба для Америки. Во всяком случае такое «спортивное» соревнования здорово дисциплинирует. У каждого великого народа должен быть не менее великий соперник.

— Господа, прошу извинить, но мне нужно срочно к президенту.

Глава 19 Столкновение эпох. 11 ноября 1976 года. Ленинград. Эрмитаж

Надежда Ягужинская, казалось, вся погрузилась в молчаливое созерцание. Никакая расчудесная иллюстрация никогда не заменит подлинную живопись. Потому в этом коротком слове и нашлось место целому понятию «живая». Настоящий художник обязательно поместит в свое произведение искусства частичку собственной души. И никто не мог это сделать лучше, чем Пьер Огюст Ренуар. Беззастенчивый поэт французской живописи.

Казалось, что поверхность холста была попросту покрыта крупными и бессмысленными мазками. Но немного позже, тебе внезапно, изнутри полотна раскрывался портрет неизвестной женщины. Она чуточку застенчиво улыбалась именно тебе сквозь время и пространство. Ты знал, что эта парижанка уже давно умерла, про нее все забыли, но все равно невесомый отпечаток её души стремился к тебе сквозь нарисованные глаза, мягкую улыбку, повёрнутое в движении тело. Слепок самой жизни, её благолепия и радости!

Если долго стоять напротив картины, то ты в конце концов окажешься в окружении милых лиц, невинных натюрмортов, абсолютно не ощущая их «виртуальность». Они живые, напитаны тем животворным духом, что дан человеку по праву рождения. И как бесконечно жаль тех, кто покупается на дешевые удовольствия и неспособен подняться на более высший уровень сознания. Бессмысленная трата собственной жизни!

Хотя нет, известнейший музей планеты был полон людей. Проходили мимо многолюдные экскурсии, посетители внимали своим поводырям по миру искусства, по их глазам было заметно, что пришли они сюда отнюдь не для галочки. Многие из «одиночек», замирали на некоторое время у тех или иных картин, погружаясь куда-то в только им данные миры. Каждый посетитель видел здесь именно свое, находил собственный луч божественного света.

В немом восхищении или даже вовсе впадая в транс, они шли и шли. Эрмитаж впитывал в себя впечатления сотен тысяч, а может быть и миллионов благодарных поклонников. Насыщенная атмосфера настоящего пира духа была сродни так называемой «намоленности» русских церквей. Состояния экстаза и трансцендентность весьма характерная для православной ветви христианства, зашедшей русской душе.

Надежда в свое время отдала должное напускной религиозности свежего адепта, объездив десятки монастырей и провинциальных храмов. Но не так часто она там ощущала некий прилив сил, ту загадочную атмосферу, которая характерна только для старинных православных церквей. Что бы там не говорили, но ни у католиков, ни у протестантов такого даже близко нет в помине. Там просто дома для молитв и торжественных месс, в них нет места сердцу и открытости духа. Они только для поклонения.

Женщина вспомнила маленькую церквушку в Полоцке и сидящую внутри неё, около входа, монахиню. Та уже не могла двигаться, но спокойно и ненавязчиво рассказывала об истории этой одной из самых старых церквей Белоруссии и Руси. И почему-то именно её хотелось слушать и слушать. Слова шли от сердца, плели замысловатые кружева, чтобы за вашими спинами выросли крылья.

Или небольшой храм в Боголюбово, где ей посоветовали прислониться к одной из стен неимоверно старинной церкви. В ней полным ходом шла реконструкция и сквозь побелку просвечивали те настоящие древнейшие лики, не обезображенные последующими наслоениями лжи, внизу виднелся раскопанный недавно археологами исконный пол, покрытый свинцовыми плитами.

От церковной стены неожиданно вместо холода на женщину пыхнуло настоящим жаром. Что это? Самовнушение, мистика, нечто иное, нами пока непознанное? Что люди оставляют в этих молитвенных чертогах в порыве высших чувств? И есть ли тут место материальному?

Духовная жизнь человечества составляет уже тысячи лет, и те люди, кто с легкостью отмахивается от неё так же жалки, как и религиозные фанатики. Надежда не терпела ни тех, ни других, но ей доставало сил и разума не погружаться глубоко в чуждые ей верования и учения. Хотя многие из её окружения подвергались модным соблазнам и уезжали за тридевять земель в поисках «Учителей». Обычно они возвращались выжатыми как лимон духовно и материально. И безо всякого блеска в глазах.

Нельзя просто верить, если человеку дан разум. Божий дар! Как можно, обладая таким инструментом, доверять сказкам, написанным давным-давно и некритически воспринятыми позже потомками. Представления неимоверно древних верований, волею судьбы сумбурно некогда записанных племенем семитских пастухов и составивших собственно так называемый Ветхий Завет не имеют никакого отношения к Сущему. Ими должна заниматься наука, а не церковники. Это было её глубокое убеждение. И потому Надежда сразу разворачивалась перед начётчиками. К сожалению, чем дальше, тем тех становилось все больше, что в итоге отвернуло её от церкви. Если в храме нет живой мысли, зачем он нужен? Дух святой все равно всегда с человеком.

— Как великолепно! Воистину пир духа!

Ягужинская повернулась на восторженный девичий отклик. Любава Битюкова, девушка Истомина даже в музей оделась с присущим ей прирожденным вкусом. Опытный дизайнер одежды мог оценить это сразу. Люба еще в их знакомство отказалась принимать наряды известного руководителя дома «Моды будущего», но от полезных советов более опытной модницы отнюдь не отказалась.

Было в ней нечто такое врожденное — чувство стиля и умение себя подать. Дворянская кровь сказывается? Или воспитание? Но отчего-то рядом с ней Надежда начинала ощущать себя отчасти неполноценной. Не самое приятное чувство, учитывая то обстоятельство, что в этом варианте Союза дама из будущего настоящая звезда.

— Спасибо, Любаша, что вытянула нас сюда. Давно хотела тут побывать. Пожалуй, надо сделать поездки в Ленинград более регулярными.

— Кроме музеев у нас еще есть театры, билеты можно купить прямо здесь, внизу, — хитро улыбнулась Битюкова.

— Проказница, но это же здорово! И где, скажи на милость, наши мальчики?

— Степан был в Греческом зале, а Геолог отошел позвонить. Он знает, что мы тут, должен нас найти.

— Хорошо, тогда пойдем, сядем куда-нибудь. Что-то от впечатлений у меня голова кругом.

Только на скромной скамейке Надежда обратила внимание на печальные глаза Любавы.

— Что-то случилось дорогая?

Было заметно, что гордая ленинградка вовсе не желает этого разговора, но ей все-таки пришлось из себя выдавить:

— За Колю беспокоюсь. Я ему говорила, что это страшные люди, у них везде связи. Просто так ему его выступление не простят.

— Ну он у тебя такой упрямый! Как только ты его и терпишь?

— Не говорите так, он невероятно добрый! — Любава вспыхнула, затем отвернулась. — Это он на людях всегда колючий как ёжик. У него была очень непростая судьба.

— Наслышана, — Надежда вздохнула и мягко притянула к себе девушку. Для нее она была совсем еще девчонка. Та, видимо, это сейчас более остро почувствовала и не сопротивлялась опытной и пожившей женщине. Молоденькой девушке сейчас хотелось на кого-то опереться в жизни. Каждому молодому человеку не помешает крепкая опора и верное плечо друга.

— Девчонки, а я вас обыскался!

Павел Сметанин по такому торжественному случаю был одет более-менее прилично, полит дорогим одеколоном и даже борода оказалась почти аккуратно подстрижена.

— Что так долго?

— Тут такое дело, — их товарищ, известный в узких кругах под ником «Геолог» смущенно переминался на месте. — Коляна, похоже, все-таки повязали. Там какая-то буча в Василеостровском собирается, так что я сейчас за Степаном и туда.

— Что? Где он?

Какая все-таки порывистая девушка у Истомина! Вскочила с места, глаза горят, голос дрожит. На них даже люди начали оборачиваться.

— В Василеостровском РОВД. Там же дело его пионеров ведут.

Ягужинская посмотрела на обоих и решила взять ситуацию в свои руки. Эти деятели могут натворить по горячке таких делов, потом не разберешься!

— Паша, расскажи с толком и расстановкой, что там конкретно происходит?

— Ты не в курсе? Ах да… — Павел на секунду смешался. — Давай по пути, заскочим за Степаном.

— Мы с вами! — безапелляционно заявила Битюкова и поторопилась к лестнице.

— Короче, на одного из его пионеров как-то вечером наехали хулиганы. Знаешь таких гавнюков, которые любят из мелюзги деньги вытрясать. Да, не удивляйся, подобные делишки уже случались и в это время, да практически всегда. И я застал подобную шпану в детстве, и старшие братья рассказывали. Сажали на мнимый долг, если вовремя не отдашь, то били втихую, без синяков. Пожаловаться кому-то в падлу, типа не по-пацански. Взрослые дяди смотрели на такое сквозь пальцы. Ментам также до подобной мелочи дела нет.

Ну а тут за пионера старшие коммунары вписались. Была короче «горячая встреча в верхах». Потом, как водится, милиция, эти всегда на готовое говно сбегаются. Следом разбирательство в школе, в райкоме комсомола. Как допустили! Вы позорите честь советского «пыонера» и прочий официозный бред. Все бы ничего, но пахан из той кодлы оказался сынком одного из деятелей обкома на Смольном. Не самым важным, но с кучей связей. С его подачи второй человек в обкоме и напустил на Николая прокуратуру и гэбню. Нашел в его кипучей деятельности признаки «антисоветской» направленности. Типа не туда ведет молодежь, товарищи. Ай-ай-ай!

— Так вроде Истомину сам Романов защиту обещал?

— Где нынче Романов, а где мы? Думаешь, здесь в верхах идиотов мало осталось? И следак от КГБ еще такой редкостная гнида Черкесов, молодой и резкий как понос. Я тут порылся в среде нашенской диссиды, очень он им в том времени, говорят, досаждал. Потом его наш рыбоглазый Вова куда-то на хорошую должность пристроил. Ворон ворону глаз не выклюет.

— Понятно, значит, первостатейная сволочь! — Ягужинской хотелось выругаться. Такой хороший день испортили! Но её сдерживали не такт или воспитание, а присутствие рядом совсем молоденькой девчонки. Успеет та еще навидаться в жизни всякого!

Степан встретил их у подножия лестницы, держа в руках верхнюю одежду. Надежда сразу заметила, что муж серьезно напряжен и с ходу заявила:

— Как хотите, но мы едем с вами!

— Надя, боюсь, что там все еще серьезней. Я только что дозвонился до их клуба, они меня знают.

— На ходу расскажешь! Побежали ловить такси.

На улице царила обычная питерская погода — низкие, цепляющие за шпиль Петропавловки облака, временами серый от ненастья имперский город обрызгивало мелким дождиком. Порывы свежего балтийского ветерка заставляли еще теплее укутываться.

Здесь, укрытая только стильным плащом и почти не помогающим при такой непогоде зонтиком, Любава по достоинству оценила практичность спортивного покроя курток из новой коллекции Ягужинской. Непромокаемые, яркие, с кучей карманов и удобным капюшоном они привлекали взгляды окружающих.

Наверное, поэтому таксист принял их поначалу за иностранцев и взял без очереди. Он уже хотел было уехать, как услышал французский щебет Надежды и передумал. Как же он был потом огорчен! Особенно получив конечный адрес доставки. Но вся компания уже уселась в новую «Волгу», да и выпроводить такого битюга, как Павел было бы очень непросто.

* * *

— Отойди от него, хорь!

— Тебе, мелюзга что за дело? У нас свои дела! Манай отсюда, пока самому не прилетело.

Три расхлюстанных лба с длинными прическами до плеч зажали в углу мелкого шкета. Паренек, заступившийся за него, пусть и уступал хулиганам в росте, но выглядел довольно крепким. Обычные на первый взгляд дворовые разборки. Кто в детстве не дрался или не подвергался обструкции со стороны залетной шпаны?

— Отвали, пока не получил!

Попытавшийся сделать пионеру оплеуху парень в ультрамодном для середины семидесятых прикиде скорчился от боли.

— Ах, ты, коммунар недоделанный, приемы показываешь! Пацаны, укатайте его в гриву и хвост!

«Шестерки» молча схватили лежавшие около дворницкой палки. По их мнению, этот странный вихрастый паренек «потерял берега». Все ведь в районе отлично знали, кто такой «Джонни». Вот только юный «коммунар» отчего-то не подумал дать себя в обиду и сноровисто схватил черенок для метлы, ловко обивая атаки донельзя странными приемами.

— Вали его, сучару!

«Джонни» не зря столько времени общался со шпаной и набрался у тех грязных бандитских методов. Сноровисто орудуя лопатой, он сумел сделать подножку «коммунару» и тот поскользнулся на мокром покрытии, чуть не пропустив удар палкой. Будущие любители видео с кун-фу с удивлением узнали бы в его оборонительных движениях приемы именно этой борьбы. Но сейчас было не кино, а жестокая дворовая драка. Неожиданно главарь шпаны закричал, это мелкий пацаненок бросился на помощь и кинул в лицо «Джонни» кусок грязи.

— Сука, поганец, убью!

— Эй, стоять, молодежь! Что тут происходит?

Пожилой суховатый мужчина в несказанном удивлении остановился неподалеку. «Джонни» вытер рукавом щеку и харкнул на землю:

— Дядя, иди себе мимо!

— Щенок, кто тебя так учил разговаривать со старшими?! Бросили палки живо, засранцы! Иди сюда!

Заметив в проходе заинтересовавшихся шумом прохожих, «шестерки» быстренько побросали палки и стремглав помчались в обратную сторону, где был запасной выход. Их предводителю это не удалось, хватка у неизвестного мужчины была поистине железная. Еще бы, столько лет проработать в кузнечном цехе!

— Тимофей Иванович, вам помочь?

— Милицию вызывай, Никитка! Экое дело, среди бела дня на детишек нападают. Шантрапа!

— Дядя, я тебе потом таких проблем устрою! Лучше отпусти.

— Цыц, бестолочь! В твоем возрасте пацаны в войну зажигалки с крыш сбрасывали и на фронте помирали.

— Дураки, потому что. Счас бы баварское пиво пили и на «мерседесах» ездили…

— Ах, ты сволочь…

Глава 20 Противостояние. 11 ноября 1976 года. Ленинград. Васильевский остров

— Ну что, кузнец, конечно же, не выдержал этих поганых слов и нарисовал на физиономии того придурка здоровенный «пятак». Но самое интересное, что «Джонни» этот, предводитель окрестных индейцев и есть тот самый сынок обкомовской шишки. И как, интересно, у подобного руководителя вырос такой поганый сыночек. Наверняка и в фарце замешан!

— Так что, получается, — удивленно распахнула глаза Ягужинская, — ему и первый случай с рук сошел. И куда смотрит милиция?

— Под ноги, — зло процедил Степан. Его самого здорово прибешивала сложившаяся ситуация, что-то не было это похоже на обычное хулиганство и его последствия. Кто-то, воспользовавшись случаем, решил провести целенаправленную атаку именно на Истомина и его ребят. Стычка со шпаной только предлог.

— Сама посуди. С одной стороны, недоказанное по мнению ментов хулиганство, с другой причинение вреда несовершеннолетнему. Четко зафиксированное в протоколе. Этот паршивец свои права знает, тут же потребовал, чтобы позвонили его любимому папочке и переобулся в полете. Вот и получается, что когда в отдел срочно прискакал Коля, а там папаша хулигана. Ну он того за грудки…Так что дело завертелось и закрутилось не в его пользу.

— Надо выручать Колю срочно, — Надежда скосила глаза на враз побледневшую Любаву. Но плохо она знала её, девушка решительно заявила:

— Надо звонить его друзьям в Москву.

— Кстати, а что Романов? Он же вроде как благоволит Николаю?

— Надя, он уже далече, а нам тут разбираться. Да и Снайпер хотел сам во всем разобраться. Говорит, что если не получиться без лапы сверху справедливость восстановить, то грош цена всем нашим начинаниям. Нет смысла кидать зерна в заплесневелое болото, ничего на нем никогда уже не вырастет.

Обвинение тяжко легло на души всех. Степан бросил взгляд на Геолога, сидевшего спереди и тяжело выдохнул:

— Я точно этот вопиющий случай без внимания не оставлю, выступлю на нашем активе и потребую от кураторов немедленного отклика. Или к черту сворачиваем все! Пусть тухнут дальше, уроды! Ни грамма информации и помощи больше не получат!

Все замолчали. И в самом деле, зачем они снова здесь, если не менять это странное и не всегда правильно устроенное общество? А так хотелось для всех лучшего! Неужели даже при их участии все бесполезно! Молчавший доселе шофер затормозил на углу 16 линии и буркнул:

— Приехали!

— Сколько?

Водитель обернулся на хорошо одетую женщину и спросил:

— Вы, получается, ребята из будущего? Друзья Истомина?

— Да, — растерянно застыла с кошельком в руках Ягужинская.

— Знаю я его, племяш там в клубе занимается. Пацаны делом заняты, а у дяди Тимофея я на заводе начинал. Так что нисколько с вас, дамочка. Я сам пойду гляну, что там и как. Нельзя из-за хулиганов хорошего человека третировать, не по порядку это. Видите, сколько народу около РОВД стоит. Наверняка по его душу!

— Спасибо.

Степан бросил взгляд на таксиста и невольно расправил плечи. Не все еще, значит, потеряно! На тротуаре перед зданием РОВД и в самом деле стояли люди. Отдельно выстроилась в подобие каре группа школьников в пионерских галстуках странного малинового оттенка. Дальше виднелись разношерстные скопления граждан. Молодежь, люди постарше и вовсе пожилые, отдельно курили рядком серьезные мужики рабочего вида.

— Дайте пройти, нам надо увидеть задержанного друга, — Геолог нависал массивной глыбой над щупловатым милиционером. Редкая цепочка патрульных выстроилась прямо перед входом в РОВД. Милиционеры заметно нервничали и выглядели несколько растерянными.

— Не положено!

— Что значит не положено! — внезапно взорвался обычно выдержанный Холмогорцев. — Это с каких это пор нельзя пройти в Районное отделение милиции по делу? Вы там совсем с дуба рухнули? Пропустите нас немедленно иначе потом пожалеете!

— Спокойней, гражданин, — отделился от крыльца какой-то офицер в теплой шинели.

— Вот именно, я советский гражданин! — бросил ему прямо в лицо Степан. Старшему лейтенанту такое обращение здорово не понравилось, но он сдержался. — С каких это пор советским людям нужно разрешение, чтобы пройти к своему товарищу? Мы уже записаны вами в преступники? Тогда разъясните по какому праву?

— Кто ваш товарищ?

— Николай Истомин. Насколько мне известно, его незаконно задержали и держат именно у вас в отделении. Мы хотим знать, что с ним в данный момент происходит, — Холмогорцев о чем-то неожиданно вспомнил, поправился и уже серьёзней добавил — Я приехал сюда по линии Озэпе, могу показать свое удостоверение.

Старлей замешкался и ответил Степану уже другой офицер, с погонами капитана, с любопытством оглядевших незваных гостей.

— Спокойней, пожалуйста, товарищ…

— Степан Холмогорцев из Москвы.

Капитан вздохнул, судя по виду, он был явно не из тех, кто работает «на земле», и ему не нравилось стоять здесь и отвечать на вопросы.

— Из Москвы, значит. Никто вашего Истомина не задерживал, пока с ним ведется беседа.

— Что за беседа и почему мы не можем пройти к нему сейчас?

— Ничего не могу сказать, извините. Мы ждем следователя, и проход пока закрыт в виду возможных беспорядков.

— Это кто это тут беспорядки наводить будет, Дмитрий Васильевич? Не мы ли часом?

Степан обернулся. К ним подошла небольшая группа пожилых людей, по виду заводских рабочих. В этом времени отчего-то люди частенько выглядели старше, чем в будущем. То ли жилось им тяжелее, то ли ухаживать за собой было не принято. Неожиданно от этого относительно простого вопроса капитан стал, как будто меньше ростом и невнятно пробормотал:

— Да я что, Макар Ильич, так начальство приказало.

— Ну а ты, Дима, что — язык в жопу засунул? Давно ли из заводских дружинников взлетел так высоко? Не видишь, рази, какая каша заваривается! Счас люди еще после смены подойдут, буча начнется. Зови свое начальство сюда, живо! Разговаривать они не хотят с народом, понимаешь!

Капитан тихонько ойкнул и тут же исчез в дверях. Оттуда в скором времени вышли еще с десяток милиционеров, такие же растерянные и растрепанные, они с испугом смотрели на растущую толпу, которой уже стало тесно на тротуаре. Пока все выглядело мирно, но пришедшие были настроены серьезно.

— Вы, значится, ребята, из Москвы? То же из будущего? — Макар Ильич был похож на революционного пролетария, каким его любили изображать в советских фильмах. Сухопарый, с резко очерченным профилем и глубоко запавшими глазами. Именно глаза и выдавали в нем умного и повидавшего разное человека. На вид ему было лет шестьдесят, натруженные за долгие годы руки держали огарок папиросины.

— Мы трое из Москвы, а это невеста Коли Истомина, — бойко вызвалась отвечать Надежда. Рабочие бросили любопытные взгляды в сторону нежданно зардевшейся Любавы и одобрительно закивали.

— Раз невеста, то хороший человек.

— Вы не знаете, за что забрали Николая?

— Да с утра вызвали на допрос к следователю нашего Тимофея Ивановича Митрохина, это ведь он свидетелем той драки был. Сейчас пытаются пришить ему хулиганку, сволочи. Ну, а мы от завода и совета ветеранов, помочь ему, значится. И ведь не в первый раз коммунары за наших детишек заступаются. Как так? Почему борьбой с хулиганами приходиться детям заниматься? Наша милиция больше отмалчивается и ничего не предпринимает. И получается, что в итоге в драках винят хороших ребят. Куда это годится? Говорят, законы такие. По мне так просто работать не хотят! Ну мы им еще покажем! На фронте и через не такое проходили.

Сметанин уже успел перехватить «беломорину» и курил рядом с работягами. Он по сложившейся в геологических партиях привычке умел вписываться в любую разношерстную компанию. Павел и задал интересующий всех вопрос:

— Вы то все, чего здесь собрались?

— Так нашего же товарища, заслуженного рабочего, ветерана поносят. Виданое ли это дело привлекать за хулиганку, потому что стервеца остановил. Как будто мы не знаем чей это сынок? Чай, не в первый раз его мелкого уродца органы отмазывают. Сколько можно такое терпеть, товарищи?

— Ну а что раньше молчали?

— Вот и домолчались, — пожилой усач зло сплюнул. — Я сам уже на пенсии, но общественник, в совете ветеранов состою. С Тимофеем вместе в блокаду воевали, под Пулково стояли насмерть. Здесь же…

— Вот и вороны пожаловали! — кивнул молодой разбитной парень на подкатившую к РОВД черную «Волгу». Оттуда вышел холеный мужчина в тёмном плаще, сопровождаемый крепким молодцом в сером.

— С Литейки это следователь, по душу вашего кореша. Говорят, молодой и злой, любит антисоветчиков раскалывать.

— Вот ведь ж суки! Это им не тридцать седьмой!

— Ильич, за языком следи.

— Да чего там, пуганые!

Двери РОВД снова распахнулись и оттуда вышли несколько офицеров. Самый важный и упитанный в чине подполковника подошел к краю лестницы и прокричал:

— Граждане, пожалуйста, разойдитесь! Все по домам! Нечего тут стоять и мешать милиции работать!

Кто-то из группы рабочих весело присвистнул и залихватски крикнул в ответ:

— А то что?

Начальник Василеостровского РОВД зло сверкнул глазами, а работяги засмеялись. Тут же из-за угла здания появилась большая группа людей, это шли рабочие с завода. Милиционеры обеспокоенно зашушукались между собой и отступили на шаг. Сметанин скептически оценил людей в форме. Ни щитов, ни касок, ни дубинок. Они что тут — своим видом собирались всех распугать? Эх, ребятки, вам на Манежную будущего опыта набирать!

— Я требую, чтобы вы разошлись немедленно! Граждане, вы мешаете работать милиции!

— Ты бы лучше мил, человек сам наверху не отсвечивал, а вышел с народом поговорить. Мы же по делу пришли, а нас не пущают! — решительно вышел вперед Макар Ильич. Его поддержали два пожилых рабочих.

Неожиданно к ним присоединилась Ягужинская, звонко прокричав:

— По какому праву вы задерживаете нашего товарища Истомина? Немедленно отвечайте! Вы еще за этот беспредел еще ответите!

Начальник РОВД с удивлением уставился на ярко одетую женщину и о чем-то зашушукался с подчиненными, среди который виднелся майор «Дима». Подполковника и так здорово напрягла вся эта неприятная ситуация. Одно дело разбираться со шпаной, подвыпившими забулдыгами или мелким ворьем, другое — столкнуться с активным неприятием случившегося на днях инцидента от обычных законопослушных граждан, да еще и заводчан.

Начальник РОВД откровенно растерялся и не знал, что предпринять и вперед вышел моложавый капитан:

— Товарищи, товарищи! Ну также нельзя! Если вы хотите говорить, то выдвиньте делегацию. С вами обязательно встретятся!

Холмогорцев все это время внимательно наблюдавший за всеми выступлениями поспешно вышел вперед к шеренге милиционеров и повернулся к напиравшей толпе, и внезапно возвысив голос, прокричал:

— Товарищи, три шага назад! Соблюдаем строй и спокойствие!

— Вот молодец, это по-нашему! — пробасил усач и подошел к своим, выстраивая всех в шеренгу.

— Товарищи, давайте делегатов сюда!

Встретились на середине лестницы. Люди с интересом поглядывала на хорошо одетого крепкого молодого человека и его здоровенного товарища. Они уже были в курсе, что это друзья Николая и потому готовы были выслушать их предложения. У Степана внезапно для него самого прорезались жесткие командирские нотки, и он частил рублеными фразами:

— Так не пойдет, товарищи, мы сами уподобимся хулиганам. Нужен порядок и четкий алгоритм действий. Иначе они запишут нас в антисоветские элементы, подрывающие основы.

— Что предлагаете?

— Выручать нашего друга следует по закону. Оставим здесь небольшие пикеты для наблюдения, установим дежурства и надо срочно собирать общественность. Тех, кто должен работать по закону. Секретарей парткомов, комсомольских работников, ваших депутатов. Представителей молодежной прессы. И нужно обязательно созвониться с другими коммунарскими организациями, пусть бомбардируют Москву! Их будут слушать, их туда обязательно пропустят. Вы поймите, с той стороны задействованы большие силы, они же все вывернут наизнанку, пока мы тут с вами стоим и буяним.

Макар Ильич внимательно выслушал и поддержал Холмогорцева:

— Дело говорит парень, сразу видно, что опыт есть. Чего стоим, давай за работу!

— Точно! Николая мы тут до второго пришествия ждать можем.

— Мы поехали на завод, поднимем профком и комсорга.

— Булатову надо звонить, он наших в обиду не даст. Депутат горсовета как-никак.

— Правильно, нечего тут отсвечивать! За работу, товарищи!

Команды возымели действие, все начали расходиться. Толпа резко поредела, милиционеры вздохнули свободней, а начальство тихонько исчезло в дверях. Холмогорцев протянул с улыбкой руку рабочему:

— А ведь Макар Ильич, я давно уже не парень, примерно вашего возраста, если оценивать правильные даты того мира. Степаном Николаевичем можете меня называть.

— Рад знакомству. Вид ваш внешний сбивает с толку. Но заметно, что вы человек с опытом. Давайте так, я сейчас распоряжусь по сменам и отойдем поговорить. Гляжу, продрогли вы все, а тут неподалеку неплохая «Пирожковая» находится.

— Заметано!

— Эй, ребятки, а вы чего тут? — старый рабочий уставился на отряд коммунаров, так и оставшийся стоять чуть поодаль. — Вам же уроки делать пора, да и родители, поди, волнуются.

Высокий паренек в спортивной шапке шмыгнул носом и твердым голосом заявил:

— Мы без Николая Ивановича никуда не уйдем!

— Что ж ты будешь с вами делать!

Сметанин осмотрел насупившихся парней и девчонок, мужественно стоявших на холоде, и подошел к вопросу более конструктивно:

— Так, молодежь, кто тут у вас старший?

— Это мы, звеньевые.

— Значит так, толпой тут делать нечего. Старшие разберутся. Тихо! Хотите помочь, установите дежурства. Вызывайте сменщиков, и хорошо одетых. Вы же все замёрзли! Заболеете, много потом поможете? Дежурство согласовывайте в обязательном порядке со старшими товарищами. Скопом тут делать нечего, и двух человек ваших хватит. Зачем вы сюда младших притащили? — Геолог задумался. — Давайте так поступим. Вам бы лучше другим делом заняться, где от вас точно будет толк. Дежурные от звеньев пусть в вашем клубе на связи сидят, контакты вот у Макара Ильича сейчас возьмете. А вы пока займетесь поиском тех, кто мог видеть происшествие и был свидетелем деяний той шпаны. Не только детей, но и взрослых, соседей или просто прохожих. Кто не побоится прийти в милицию и дать свидетельские показания.

Коммунары деловито выслушали советы старшего товарища, и звеньевые тут же начали командовать. Вскоре возле РОВД осталась небольшая кучка молодежи из клуба и крепкая команда из рабочих завода.

— Ребята, может ну его на фиг, бодаться с ними? — Надежда с удовольствием выпила местного бочкового кофе. Пусть его некоторые эстеты и ругают, но он хотя бы настоящий.

— Что ты предлагаешь?

Ягужинская вздохнула, но продолжила.

— Леонид Ильич мне оставил свой личный телефон. Можно позвонить ему и попросить помощи.

Сметанин чуть не поперхнулся, а Макар Ильич с интересом глянул:

— Что за Леонид Ильич?

— Брежнев.

Сейчас чуть не поперхнулся уже Тихонов. Степан с улыбкой оценил реакцию обоих, но решительно заявил:

— Нет, в том то и дело, что мы должны сами это дело решить. Николай точно не согласится. Или ты думаешь, что у него нет прямого телефона Романова?

— Степа прав, — шумно выдохнул Павел, бросив удивлённый взгляд в сторону Надежды. — Коля не примет подобное решение. Он, думаю, специально в залупу полез, чтобы показать, кто что может. Он такой всегда был, ершистый и неудобный. Так что ребята нечего здесь отсвечивать, будем искать гостиницу.

— Какую еще гостиницу? — шумно возмутилась Бирюкова, давайте все к нам на Добролюбова. Места у нас хватит и телефон есть.

— Телефон — это хорошо. Когда же здесь появится мобильная связь?

— Степ, скоро, — кивнул Сметанин, — ребята в Минске и Зеленограде над этим плотно работают. Пока вопрос завис в наличие матчасти. Платы, чипы и прочие пластмассы. Здесь еще конь не валялся.

Макар Ильич с любопытством прислушивался к разговору молодежи, затем спросил:

— Товарищи из будущего, вы с нами до конца или как получится?

— До конца, — с упрямством в голосе ответил Холмогорцев. — Доберусь до телефона, позвоню на кафедру. Потом отработаю.

— Так и думал, — скупая улыбка озарила лицо рабочего. Потомки его не подвели. Значит, и в будущем не все были сволочами.

Глава 21 Равновесие. 12 ноября 1976 года. Москва. Старая площадь

Секретарь ЦК КПСС Машеров Пётр Миронович зашел в кабинет второго секретаря Мазурова широким размашистым шагом, пристально оглядел присутствующих и поздоровался затем с каждым лично, не сказав при этом ни слова. Кворума состава Политбюро не было, да и не созывал его никто. Сейчас здесь восседала «Тревожная группа» собранная на случай необычных и чрезвычайных происшествий.

Слово взял Первый секретарь Московского городского комитета КПСС Гришин. Он выглядел сегодня надутым, как индюк и мрачно зыркал по сторонам. Обновленцы в последние месяцы обыкновенно обходили главу Москвы вниманием. Потому его слова были на редкость для обычно осторожного политика резки и обличительны:

— Доигрались, товарищи, в демократию! Некоторые зарвавшиеся личности уже и против милиции выступают! Так и до погромов недалеко. И это в колыбели революции!

Сидевший рядом с ним Косыгин молча кивнул. Он в последние месяцы старался не лезть в политику, но не удержался, чтобы не вставить шпильку «младореформаторам». Больно уж частенько они стали выступать на заседаниях Совета Министров против его идей хозяйствования.

— Правильно, вопрос надо решать жестко — или порядок, или будет как там.

Машеров кинул острый взгляд в сторону своего старого товарища Мазурова Кирилла Тимофеевича, который в отсутствие Генсека замещал того на государстве и в партии. Второй секретарь ЦК понял его взгляд правильно:

— Кто еще хочет выступить?

Первым отозвался Шелепин:

— А что говорить? Надо ехать туда, разбираться и раздать каждой сестре по серьге. Мне тут сообщили, что ночью в издательстве был удален набор антисоветской статьи, которая должна быть выйти сегодня в молодежной газете «Смена». Это уже попахивает самой настоящей идеологической диверсией.

Его намек хорошо понял Демичев, министр культуры СССР и с недавних пор кандидат в члены Политбюро.

— На чет диверсии я не уверен, журналисты все-таки должны сообщать в первую очередь важные для общества новости. И вы точно уверены, Александр Николаевич, что дела там обстоят именно так, как нам сообщают из Ленинградского обкома? Да и что-то не торопились они поставить нас в известность, пока «Голоса» не объявили.

— Если обком врет ЦэКа, кому тогда верить?

— Вы то сами много верили всем в Ташкенте?

Шелепин вздрогнул, прием был запрещенным.

Члены и кандидаты в члены Политбюро с интересом наблюдали за пикировкой между сторонниками жесткого и либерального крыла Центрального комитета. Их остановил Мазуров, он бросил недовольный взгляд в сторону обоих и постучал карандашом по столешнице:

— Прошу не переходить на личности, товарищи! Дело намного серьезней, чем кажется. ЦэКа еще с вечера засыпали звонками и телеграммами представители ОЗэПе со всей страны. Оперативно действуют товарищи из будущего.

— Они нам точно товарищи? — сердито хмыкнул Гришин и постучал себе по шее. — Вот где уже они! И в горком приперлись, права качали. Кто они, вообще, такие, чтобы учить нас, как управлять государством?

— Правильно! — видимо, и Косыгин припомнил не самые приятные моменты из недавнего общения с людьми из будущего. — Лезут куда ни попадя и только мешают работать! Пора кончать с этим разгильдяйством.

Мазуров остановил свой тяжелый взгляд на старом белорусском товарище и друге. Машеров его понял правильно. Вольно расставив свои длинные руки на столе, он начал выступать четко и по делу:

— Я только что закончил разговаривать с Григорием Васильевичем. Что вы на меня так смотрите? Связь через посольство в Вашингтоне хорошая. Так он утверждает, что мягко говоря, нас не очень правильно информируют.

— Вы точно его правильно поняли? — Шелепин подался вперед. Его можно было упрекать в жесткости, даже жестокости, но он всегда старался в первую очередь быть объективным и очень не любил, когда его пытались обмануть. Очень не любил, со всеми вытекающими последствиями.

— Да, Александр Николаевич, прекрасно понял и сам по пути сюда навел некоторые справки. Ведь у всех в личных автомобилях имеется мобильная защищенная связь, только почему-то некоторые товарищи все равно всегда делают звонки лишь из своих кабинетов.

В большом кабинете второго секретаря смущенно закашляли и промелькнуло несколько недовольных междометий. Машеров временами мог быть язвительны не по рангу. Он многим в Москве не нравился, наверное, поэтому не вылезал из Минска и Киева, прихватив недавно еще вдобавок и Ригу. Некоторые из ЦК уже подозревали его в создании некоего «Западного» политико-экономического пояса. Но что поделать, если здесь в отличие от чисто русских областей и азиатских республик расстояния были небольшие, а инфраструктура более насыщенно и развитой.

Потому и экономические эксперименты осуществлять получалось намного легче и дешевле. Машеров постоянно пробивал на Совете Министров свои идеи по созданию «переходного экономического режима» для западных республик Союза. Он, вообще, считал, что разнообразие экономических моделей в различных республиках только пойдет Союзу на пользу и был противником экономической унификации.

— Пётр Миронович, тогда доложите партии ваше мнение о ситуации в Ленинграде. Не то мы пока в недоумении, что докладывать Генеральному секретарю. У него ведь в данный момент чрезвычайно важные переговоры с американцами. В кои веки намечаются эпохальные прорывы в отношениях с США.

Машеров кивнул и внимательно оглядел товарищей:

— Да все просто и одновременно сложно. Отчасти виновато наше законодательство в отношении несовершеннолетних охламонов. Слишком мы уж с ними цацкаемся. Вспомните нашу молодость — кто нам из старших товарищей давал поблажки? — судя по кивкам и коротким фразам с Машеровым были согласны абсолютно все. — Так вот, один из таких недорослей оказался втянут в молодежную банду и не просто втянут, а верховодил в ней. Несколько приводов его в милицию документально зафиксировано, забирали оттуда на поруки.

— Кто забирал? — буквально сверлил глазами белоруса Шелепин.

— Заместитель секретаря обкома по идеологии Мананин Игорь Валерьянович, это его сынок.

— И в милиции об этом знали? — бывший глава КГБ сделал пометку у себя в блокноте.

В кабинете стало тихо. Его хозяин продолжал сверлить своим «фирменным» взглядом докладчика. Остальные уже начали догадываться о скорых неприятностях.

— Скорее всего да, но в данной ситуации есть еще кое-что. Привлечь подобных хулиганствующих типов по закону довольно сложно. Нам нужно срочно вносить поправки Уголовный кодекс, чтобы такие великовозрастные охламоны не отравляли остальным жизнь.

— Учтем, — сидевший до этого молчаливо Соломенцев в последние месяцы уже почти не занимался партийной политикой, уйдя на должность Председателя Верховного Совета. — Мы продолжаем работу над новым сводом законов, так что обязательно внесем нужные поправки.

— Мы коллективно поработаем над вопросом, — поправил формально первого человека в государстве Мазуров.

— Только сначала неплохо бы изучить проблему и спросить профессионалов. Мы, товарищи, мало занимаемся проблемами нашей молодежи. Не надо со мной сейчас спорить! Комсомол и пионерия не справляются или подходят к делу формально. Это отлично заметно на данном инциденте. Где была пионерская организация школы и района? Где их шефы, комсомольцы? Средь бела дня малышей трясут и отнимают у них выданные на завтрак деньги! Дети голодают, а хулиганы используют их деньги. В районе существует уже несколько малолетних банд. Сколько их в городе, никому не известно. Да, товарищи, это именно банды! И ни милиция, ни общественность не сделали ни шагу, чтобы их остановить! В то же время некоторые личности в обкоме и ГУВД Ленинграда это дело покрывали. Я бы обязательно обратил ваше внимание на деятельность его начальника Кокушкина.

— Интересные факты докладываете, Пётр Миронович, — все не унимался Гришин, его всегда раздражал этот выскочка из провинции. — Но это все равно не повод совершать противоправные действия и устраивать массовые беспорядки.

Машеров на откровенный выпад первого человека в столице ответил не сразу. Он сначала неторопливо налил себе чай, на столе стояли подносы с чайниками и сладким. Новшество, введенное любителем чаёвничать Кириленко. Затем белорус сделал два больших глотка и продолжил:

— Ну а кто вам, интересно, сказал товарищи, что там беспорядки?

— Ну как же… — развел руками Косыгин. — Из обкома сообщили.

— Понятно, — Машеров развернулся к Шелепину. — Александр Николаевич, вы со мной в Ленинград полетите? — все недоуменно уставились на бывшего главу Белоруссии. — Мне, товарищи, такое поручение дал Генеральный секретарь. Так что надо собирать делегацию.

Мазуров озадаченно посмотрел на своего старого товарища и нахмурился. Хотя чего это он? Поручение было дано в ходе телефонного разговора. Кириленко сейчас на переговорах и сам ему, его заместителю позвонить не может. Так что официальное разрешение будет получено позже. Пока же делом надо заниматься.

— Я вызвал сюда Министра МВД, так что решим уже с ним кого и каким образом посылать. Пока же Петр Миронович доложите нам, что там сейчас происходит, если вы знаете о ситуации больше нашего. Со стороны милиции и КГБ весьма противоречивые новости. Будто бы там вскрылся целый антисоветский заговор.

Гришин после этих слов скривился, как будто лимон надкусил. Машеров решительным жестом положил руки на столешницу. От его излишне резкого движения чашки в блюдцах звякнули.

— Я бы этих балбесов из органов, кто выше головы прыгает, обязательно к ногтю прижал. Вы разве, товарищи, не видите, что это прямой наезд на новую линию нашей партии?

Все в кабинете на миг замерли. Машеров всегда слыл человеком спокойным и покладистым, так что такие тяжкие обвинения не были в его духе.

Мазуров тут же потребовал объясниться:

— Петр Миронович, у тебя есть доказательства?

Бывшему главе одной из самых успешных республик СССР не требовались блокноты, для этого хватало феноменальной памяти

— Кое-что уже имеется. Никакого митинга и стихийных действий около Василеостровского РОВД не было как, собственно, и столкновений с милицией. Сейчас там дежурят пикеты дружинников с предприятий, собирается общественная комиссия, состоящая из действующих членов парткомов и комитетов комсомола, к ним присоединились народные депутаты, члены ОЗП. Они настоятельно просят нас разобраться с действием и бездействием органов правопорядка. Одновременно вскрылось множество нелицеприятных для местной милиции фактов.

— Какие именно? — для членов Политбюро не было секрета в том, что Шелепин возглавил называемую «контрразведку» партии. Так что после слов о скрытом саботаже он тут же встал «в стойку».

— Оказывается, есть множество свидетелей хулиганской деятельности этого сынка и его шайки в районе. Эпизодов достаточно, чтобы наказать его даже при имеющихся сейчас законах. Но их никто не искал и не опрашивал. Налицо полная расхлябанность и бездействие милиции, а также беззубость официозной общественности. Все это здорово усугубляется произошедшим подлогом, который вылился в обвинение в хулиганствующих действиях хорошего человека, ветерана войны, который пытался поставить того хулигана на место.

Гришин откинулся в кресле и спросил с нескрываемым сарказмом:

— Я даже представляю откуда у вас эти сведения. Вы точно уверены, что так и было? Ну хотя бы и так, но, Петр Миронович, это все равно не дело подменять работу нашей милиции мутными инсинуациями.

— Что вы имеете в виду?

— Это так называемое коммунарское движение. Да, они руководствуются высокими мотивами, но кто дал их руководителям право посылать детей наводить порядок и противостоять криминальным элементам. У нас накопилось достаточно вопросов в отношении их самодеятельности. Стоит ли так явно подменять пионерскую организацию?

— Виктор Васильевич, когда-то же им надо взрослеть! Я тоже не в восторге от некоторых проявлений коммунарского движения, но не будем забывать, что это эксперимент.

— Нужен ли нам в стране такой эксперимент? Учение вашего этого Истомина больно уж сомнительно. Чего ему неймется? Он такие огромные деньжища получает за свои книги. Далеко не каждому известному писателю подобные гонорары платят. Да еще и кино собираются снимать по книжонкам.

Мазуров мягко улыбнулся в ответ и парировал:

— Он почти все деньги тратит на своих коммунаров.

В кабинете одобрительно зашушукались.

Слово снова взял Мазуров:

— Давайте о коммунарах поговорим потом. Сейчас, я как понял, они активно вмешались в действия хулиганствующих шаек в районе? Отсюда и все последствия?

— Так точно, Кирилл Тимофеевич, но вместо честного и объективного разбирательства ребята в ответ получили от советской власти вранье и фальсификацию. Нате вам подарочек, молодежь!

Машеров был необычно для него резок. И резок еще оттого, что именно на него понадеялись многие из хороших людей. Те, кого он считал Человеками Будущего. Он не имел права проигрывать это сражение и был готов буквально на все. Видимо, его состояние чутко уловил и его старый товарищ.

— Тогда, товарищи, выносим вопрос о составе комиссии от Политбюро. Ждем Щелокова, слушаем его предложения и отправляем их военным бортом в Ленинград. Самолет уже готов и стоит на аэродроме. Охранять делегацию будет специальная группа из «Кремлевки».

Слово взял Соломенцев:

— Ну с двумя кандидатурами ясно. Едут Машеров и Шелепин, кого назначим третьим?

Косыгин решил осторожно высказаться. Он и так понял, что поначалу поступил опрометчиво и не хотел больше влезать в политические дрязги и противостоять группе «младообновленцев».

— Предлагаю от правительства послать товарища Демичева.

Мазуров кинул острый взгляд в сторону министра культуры и тут же согласился. Пётр Нилович, получив высокий статус кандидата в члены Политбюро, неожиданно занял активную позицию в сфере идеологии. Ну вот пусть себя в деле проявит.

— Тогда голосуем. Хорошо, принято. Товарищи могут уже идти, готовиться к вылету. Я пока переговорю с Председателем КГБ. От них также нужен будет человек и прикрытие.

Заместитель Генсека внезапно ощутил, что грядущее Ленинградское дело окажется для партии знаковым. После ухода Романова, взявшего в столицу своих верных помощников, Ленинградский обком оказался здорово ослаблен. Чем еще можно объяснить такую невнятную позицию городских партийцев и прямую ложь вышестоящим органам. Нет, так дело не пойдет!

Следует обратить самое пристальное внимание на кадры. С ними ведь наблюдаются проблемы везде. И, пожалуй, убрать излишнюю идеологическую составляющую из власти. Может, и правильно ему недавно объяснили в одном из НИИ, что следует ставить на места грамотных технократов. Ну а вопросы идеологии оставить тем, кто в ней больше соображает? Иначе получается, что любой бывший производственник или колхозник по себе линию партии выстраивает?

Никуда такой порядок не годится! Во всяком случае это вопрос точно стоит вынести на ближайший Пленум ЦК. Обязательно вынести. И непременно продолжить чистки. Партия только после этого сможет нести по праву знамя коммунизма вперед!

Глава 22 Охота. 26 ноября 1976 года. Сомали

— Сейчас он из-за бугра выскочит, — раздалось в наушниках.

Майор Иевлев навел бинокль в нужную сторону. Воздушная разведка, использующая обычный «кукурузник» оказалась чрезвычайно полезной штукой. И в самом деле из-за невысокого холма через две минуты выскочила «Шайтан-арба». Японский пикап с пулеметчиком в грузовом отсеке. Откуда взялось это название неизвестно, но прилипло к подобным транспортным средствам сразу.

— Ахмед, видишь?

— Так точно.

— Поджигай!

Неуставные по форме, но удобные на деле переговоры оказались эффективны, как и стрельба из КПВТ. Пикап был подбит с первой же короткой очереди. Машина буквально подпрыгнула на месте, потеряв задний мост, и перевернулась. Вскоре пикап густо зачадил. Крупнокалиберный пулемет это вам не шутка, разрывает все в клочья.

— Маладца, Ахмед. Бобров, на высоту, остальные, работаем по обычной схеме!

Бойцы первого взвода первой роты отдельного батальона легкой пехоты действовали слаженно. Дозорный «Бардак» тут же выдвинулся в холму, затем застыв там на высоте и поводя башней с пулеметом туда-сюда. Ан 2 мог и не увидать бандитов, двигающихся пешком. Два открытых УАЗика с солдатами подлетели к дымящейся машине, из них горохом посыпались бойцы в «пустынной» форме.

— Товарищ майор, живых нет, — отрапортовал старший «досмотровой» группы лейтенант Гриценко.

— Лейтенант, выставляй оцепление и своих куда-нибудь в тень, — скомандовал Михаил.

В долбанной Африке им постоянно приходилось делать скидку на климат. Проблемы акклиматизации сказались уже на второй день по прилету первой роты. Переезд из осенней слякоти в убийственную жару не всем пришелся по нраву. В итоге десяток захандривших бедолаг пришлось отправлять обратно ближайшим рейсом. Иевлев уже успел отправить начальству доклад о том, что сюда лучше присылать солдат из южных регионов, привычных к жаре или прошедших полную акклиматизацию на специальной базе в Термезе. Да он сам только что и спасался в бассейне у разведчиков, да на море. Хотя туда по очереди вывозили всех свободных от службы бойцов. Так что месяца через три прохожие в каком-нибудь русском городишке будут удивленно озираться на загорелых как черти солдатиков.

— Андрей, давай двигай вот туда в тенек, — дал команду мехводу Иевлев и обречено вздохнул. Сейчас придется какое-то время ждать. Дальше уже была прерогатива действий местных властей, а это дело долгое и мутное. Но ничего не попишешь. Проанглийские прокси, еще одно слово из попаданческого словаря, то и дело пытались пощупать охранный периметр советской военной базы. На дальняк ходили лишь спецы из ГРУ, им своей работы хватало.

— Товарищ майор, едут!

Иевлев привстал и вгляделся — в самом деле, вдали пылили автомашины. Он еще раз глянул на часы — сегодня чего-то они быстро! Он еще успеет к итальянцу на карты, да освежиться заодно в море. Не служба, а курорт по сравнению с Ливаном!

— К машине!

Сто раз бойцам кричать было не надо, в его экипаже служили только проверенные люди. БТР 76 сыто рыкнул и неспешно двинулся к месту поражения вражеского разведчика. Минут через двадцать к ним подъехали три машины. Спереди шел тот самый ЮАРовский бронетранспортер, что майор видел на аэродроме. Высокий с хорошим обзором он нес на себе башенкой с автоматической пушкой. Броня притормозила чуть дальше за чадившим пикапом, наверху сидели какие-то белые, но не представились майору, помалкивали. Да и форма на них было явно ненашенская. За бронетранспортером шел новёхонький советский УАЗ, последним трофейный пикап с пулеметом на вертлюге. Чернокожие бойцы вели себя на редкость дисциплинировано, выскочили из машин и окружили подорванную щайтан-арбу.

Из УАЗа неспешно вышла целая делегация — офицер в новой «Пустынке», но со своими местными петушиными погонами, и два гражданских. Один был похож на судебного эксперта, второй Михаила удивил до глубины души. Это надо же было в такую жару одеть обычный чиновничий серый костюм, в руках серьезный до невозможности чернокожий чиновник тащил кожаный портфель! Совершенно сюрреалистическая картина для здешней Африки.

— Капитан Гулед, — протянул руку офицер. Глаза его прятались за модными солнцезащитными очками, явно гонконгская подделка известного бренда.

— Майор Иевлев.

— О, сам командир! — Гулед заметно подтянулся. Его русский был достаточно хорош, скорей всего учился в Союзе.

— Принимайте гавриков, — кивнул в сторону догоревшего автомобиля Иевлев. — Саперы проверили, так что он ваш.

— Спасибо, — капитан повернулся и что-то сказал своим спутникам. — Судебный эксперт уже суетился с фотоаппаратом, внимательно фиксируя расположение трупов. Раздувшийся от собственной важности коронер принялся заполнять бумаги. Рутина!

— Патруль, по коням. Домой едем!

Солдаты с облегчением двинулись к машинам. Их работа на сегодня закончена, с востока уже подходила вторая смена. Где-то в стороне гудел патрульный самолет. Хотя обычно прокси за день больше одного разведчика не присылали.

— Синьор, майор! — Винченто поставил перед Михаилом, только что вышедшим из моря, свой коронный коктейль. Льда он точно туда не пожалел.

— Миша, сигару?

— Парни, я тут с вами настоящим буржуем стану.

— Наслаждайся пока есть возможность. Мы только с утра вышли с рейда, из бассейна было не вытащить.

Иевлев посмотрел на облупленную рожу капитана Белова и глумливо улыбнулся:

— Ну что там в рейде?

— Да как обычно. Я твоя не понимай! Порядка нет!

— Да не скажи. Сегодня мы опять подстрелили придурков Абди Мохамеда. Но самое интересное — это какая боевая команда оприходовать трупы приехала. Мама не горюй! Все серьезные, блять, как не в себя!

— Новых ментов в город привезли. Меняют тут все потихоньку. Ничего, приедешь сюда годика через два и не узнаешь ничего. Орднунг будет почище, чем в Германии!

— Ты это серьезно?

— Даже макаку можно научить бананы чистить.

Все за столом засмеялись. Молодые, бодрые и полные сил офицеры развлекались как могли.

Закат проходит в этих местах стремительно, Иевлев до сих пор к этому не мог привыкнуть. На открытой веранде приятно поддувал ветерок и уютно горели лампы. Коктейль уже успели обновить. Льда в нем было больше, чем алкоголя, так что Михаил не боялся захмелеть. Компания сегодня подобралась хорошая, и они, не спеша резались в «винта». Обычное для русского офицера разных веков занятие.

— Там с неграми сегодня какие-то странные ребята приехали. Белые, но не наши. Не знаешь кто это?

— Родезийцы. Они заключили контракт на охрану местных правоохранителей.

— Да ладно? А на самом деле? — сквозь табачный дым было заметно, как хитро поблескивали глаза начштаба базы майора Куликова.

— Организуем, так сказать, перспективное взаимодействие. Заодно обкатываем новый южноафриканский броневик.

— Мне он понравился. Только вооружение надо поменять. Зачем в этих местах его чересчур мощная пушка?

— Мы тоже об этом думаем. Надо наш КПВТ ставить, за глаза хватит.

— Так, подожди, — начмед базы капитан Сорокин недоуменно вскинул выгоревшие брови, — так они же колонизаторы и угнетатели? И мы с ними сотрудничаем?

— Ага. Ты просто не читал докладную записку, составленную из показаний парней из будущего. Какой в Африке наступил жуткий пиздец, когда белых оттуда выдавили. Прикинь, эти негры в магазин с миллиардами ходили.

Белов рассмеялся:

— Охотно верю! Ребята, кстати, крутые. Из отряда Скаутов. Я их уже на наши общие тренинги выцарапал. У них есть чему поучиться при работе в здешней местности. И стрелки они неплохие.

— Так мы это, — не унимался начмед, — больше не освобождаем Африку от колонизаторов?

— Освободили уже на свою голову. Этим дикарям даже Калаши не нужны. Они лет через двадцать друг друга мотыгами забивать будут. По миллиону в год.

— Но все же люди!

— Ну так и учить надо тогда жить по-человечески. Их же бывшие колонизаторы бросили на произвол судьбы, а сейчас начинают всякими нехорошими методами из них соки выжимать.

— Ну в этом они мастера. А тут мы такие красивые! Не хотите ли научиться ловить рыбу и поиметь в аренду удочки!

Иевлев задумался:

— Получается, что мы тут вроде как заново их колонизируем?

— Это смотря с какой стороны посмотреть. Ты бы, майор, осторожней с такими политически неграмотными высказываниями. Наш замполит их точно не одобрит.

— Так сказал бы тогда что-нибудь моим бойцам. Им же тут еще служить и служить. Я его ни фига в своем расположении не вижу!

— И к нам дорогу забыл, даже в бассейн не заходит.

— Белов, ему некогда, он бумажки заполняет.

— Эх, товарищи офицеры, какие вы все-таки злые!

— Получается мы скаутов и прочих белых будем использовать как прокси?

— Быстро ты словечек новых нахватался, — покачал головой ГРУшник. — В принципе англичане такой метод давно практикуют. Мы чем хуже?

— Правильно рассуждает товарищ капитан, — присоединился к беседе Куликов. Начштаба наверняка был в курсе того, что тут на самом деле происходит больше остальных. — Нам нужна Африка, для будущего развития и создания пояса стабильности. И понятное дело, что никто её просто так на блюдечке Советскому Союзу не преподнесет.

— Будем несчастных негров эксплуатировать?

— Какой ты нудный все-таки Сорокин! Мы им работу и образование, между прочим, даем. Выстроим одно показательное государство, остальные также захотят хорошо жить. Ну заодно и увидят, что без труда и сотрудничества это невозможно. Плотного сотрудничества под нашим тотальным контролем. Ну а вот там, где нас не ждут и будем использовать прокси. И парням разминка и нам хорошо. Я против того, чтобы в Африке воевали срочники.

— Тогда чего тут их целый батальон завозят?

— Ну, во-первых, здесь нет войны, а войска обкатать надо. Во-вторых, из кого набирать бойцов на сверхсрочку?

Иевлев задумался:

— Считаешь, что нам частые ротации предстоят? Как тогда службы нести? Если бойцы постоянно будут меняться. Тут на одну акклиматизацию столько времени уходит.

— А вот тут дорогой, — начштаба открыто усмехался — уже твоя забота.

За столиком опять засмеялись. Скинуть проблему на другого в армии святое дело!

Глава 23 Тайные операции. 30 ноября 1976 года. Секретная база ГРУ. Подмосковье

В секретном бункере, спрятанном в лесах Подмосковья, присутствовали только несколько первых лиц государства. Больно уж вопрос был важным и секретным. «В гостях» у начальника ГРУ генерала армии Ивашутина были Генеральный Секретарь ЦК КПСС Кириленко, секретари ЦК Мазуров, Романов и Устинов, начальник Генштаба генерал армии Огарков. Также чуть позже остальных подъехал срочно вызванный прямо с аэропорта Внуково министр иностранных дел Примаков.

В небольшом помещении сразу же притягивал к себе внимание экран ноутбука. Такую редкость очень мало где имели право использовать по назначению. Мягкое освещение из «световых окон», обитые светлыми панелями стены, использованный в мебели алюминий. Все это создавало некую атмосферу хай-тека и заставляло забыть, что они сейчас находятся глубоко под землей. Если бы не отсутствие окон и еле слышный звук работы вентиляции, то можно было подумать, что они сидят где-то в московском кабинете.

Ивашутин глянул на ручные часы и громко кашлянул, привлекая внимание. Генерал не привык зря тратить свое драгоценное время. Первый человек государства после поданного знака также встрепенулся и положил на стол свежие распечатки. Кириленко прочистил горло и начал заседание:

— Ну что ж, товарищи, начнем. Кто у нас будет первым?

Начальник ГРУ кивнул в сторону министра иностранных дел:

— Пусть Евгений Александрович начнет. Он только что с самолета, свежие новости привез.

Примаков вздохнул, но перечить не стал. Все кроме Романова в этой компании были его заметно старше, имели право выразить свой авторитет. Ему же его еще надо было заработать. Тяжким трудом, между прочим, заработать. Управлять МИДом то еще занятие!

— Итак, товарищи. Сначала самое главное — план «Восточная кобра» запущен. Договор о намерениях подписан.

Кириленко выпучил глаза, а Ивашутин кинул в сторону МИДовца острый взгляд.

— Почему раньше не сообщили?

— Хотел сделать сюрприз, — восточно-хитроватая улыбка Примакова впоследствии станет знаменитой.

Сейчас же он как бы объявил всем присутствующим, что уел всех их скопом. Генеральный секретарь удивленно хмыкнул, переглянулся с Мазуровым и несколько натянутым голосом ответил:

— Будем считать, что он удался, но все же хотелось, чтобы вы впредь ставили руководство партии и правительства в известность.

— Извините, очень спешил. Я сел в самолет сразу, как только мы подписали протоколы и прошла последняя беседа с председателем партии Хуа Гофэном.

— И что? — Кириленко заметно нервничал, его раздражала манера Примакова докладывать неспешно. — Они ускорят реабилитацию Дэн Сяопина?

— Да, в ближайшие месяцы. Е Цзяньин выступает одним из гарантов нашего плана.

— Ну слава богу.

Генеральный секретарь заметно выдохнул. Отношения с Китаем являлись самым темным пятном в послезнании, полученным от попаданцев из будущего.

Ивашутин хмуро оглянулся на Генсека. Начальнику ГРУ как никто был в курсе треволнений Кириленко. В этом времени история Китая отчего-то пошла по-иному и еще полгода назад власти СССР считали, что восстановление добрососедских отношений с соседом станет невозможным по причине захвате власти «бандой четырех». События на площади Тяньаньмэнь случились в их истории позже и носили более выраженный промаоистский характер. Дэн Сяопину в этот раз грозило настоящее тюремное заключение. И только через людей Ивашутина китайского лидера смогли предупредить о возможных репрессиях и передать ему важные материалы.

Тогда же удалось наладить связи с новым министром обороны, установив с его людьми рабочие контакты. Китайские товарищи здорово рисковали, но они были честными патриотами. Предупреждение о том, что история несколько изменила свой ход, здорово подействовало на них. В этом мире и Мао Дзэдун умер на полтора месяца позже. Тогда и наступил момент решительных действий. Арест «Банды четырёх», чистка партии и подготовка «Великого поворота».

Тратить ресурсы на противостояние с северным соседом вместо того, чтобы успешно сотрудничать было уже не нужно. Идеология уступала место практицизму. Чем здорово и отличалась политика Дэн Сяопина в том мире. Именно он тогда стал инициатором экономических реформ в Китае. Главной их задачей были «четыре модернизации»: в первую очередь модернизация сельского хозяйства как основы экономики Китая, затем промышленности, обороны, науки и техники. Были ликвидированы маоистские «народные коммуны», проведены рыночные реформы с образованием специальных экономических зон и привлечением иностранных инвестиций. В итоге в 21 веке Китай стал первой экономикой мира.

— Это прекрасно и открывает море возможностей.

Мазуров посмотрел на старого товарища и поинтересовался у него:

— Стоит ли так резко менять нашу политику?

— Стоит, Кирилл Трофимович, обязательно стоит. Одной армии сколько можно в Забайкалье сократить и уменьшить излишнюю нагрузку на народное хозяйство. Плюс приграничная торговля и прочее.

Устинов, отвечающий за оборонный комплекс страны, добавил:

— Если удастся договориться с китайцами, то мы сможем здорово укрепить Дальний Восток. У нас же там на самом деле ни черта нет! Противостоять американцам будет невероятно сложно.

— Дмитрий Федорович, все думаете о возможном конфликте?

— Куда без этого, Андрей Павлович. Готовиться надо ко всем вероятностям.

— Хорошо! Тогда перейдем к конкретике, — Кириленко повернулся к Ивашутину. — Пётр Иванович, ваш выход.

Начальник ГРУ кивнул молчаливому офицеру, сидевшему около ноутбука.

— Это полковник Николаев, он у нас сидит на китайском направлении.

— Докладывайте, полковник.

Офицер ГРУ развернул ноутбук в сторону высоких гостей и указал тонкой палочкой на развернутые по всему экрану таблицы.

— Вот здесь карта будущих свободных экономических зон Китайской Народной Республики. Это показатели их перспективного экономического роста.

— Ох, лихо! — не удержался Мазуров.

— Так точно! Все эти данные от товарищей из другого будущего.

— Считаете, что и здесь возможно повторение?

— Отчасти да. Но учитывая, что в настоящее время это мы совершаем огромный технологический и экономический прыжок, показатели будут несколько иные.

Кириленко повернулся к Ивашутину:

— Пётр Иванович, в чем суть ваших предложений.

Начальнику ГРУ сел прямо и докладывал не спеша:

— Группа наших аналитиков посчитала, что нашей стране будет выгодней, чтобы китайские товарищи продолжали плодотворное сотрудничество с Соединенными Штатами. Мы все равно не сможем в настоящий момент им так быстро помочь, нет у нас подобных ресурсов, как у американцев. Они ведь аккумулирую все капиталы их "свободного" мира.

Кириленко встрепенулся и внимательно посмотрел на Ивашутина:

— Как я понял, дальше идут многочисленные Но.

— Правильно поняли, товарищ Генеральный секретарь. Поэтому и начинаем реализовывать секретный план «Восточная кобра».

— Считаете, пора?

Сидевшие в комнате переглянулись. В разной степени все они были осведомлены об этой тайной операции сразу нескольких спецслужб Советского Союза. По некоторым важным причинам она была отдана под начало Главного Разведывательного Управления. Сказались старые личные связи с некоторыми офицерами НОАК. Не грех их сейчас было и обновить. Ивашутин кивнул и слово снова взял полковник Николаев.

— Мы считаем, что сотрудничество с американцами стоит плотно и плодотворно развивать. Так мы добьемся успеха сразу в нескольких направлениях. Усыпим бдительность американцев. Не секрет, что еще со времен президента Никсона США пытаются оторвать Китай из сферы влияния Советского Союза. Задача истеблишмента Соединённых Штатов противопоставить нам более развитой и сильный Китай. Делая его неким антиподом. Плюс им требуется указать на преимущество американской экономики и ввести КНР в мир всемирной торговли, встроить её экономику в сферу американского влияния.

— Умное решение, — удовлетворенно кивнул Мазуров. Его беспокоили нынешние копошения «глубинного» американского правительства. Некоторые переговоры по наступательным вооружениям внезапно начали буксовать, а деловые сделки затягиваться. Неужели уже пришла пора приступать к плану "Буран"?

— Китайские товарищи в свою очередь смогут получить доступ к передовым американским технологиям. Их список мы позже после заключения всех договоренностей руководству Китая предоставим.

— И получим эти технологии сами?

— Так точно.

Ивашутин сделал полковнику знак рукой и веско добавил:

— Это выгодно и китайским товарищам. Мы пообещаем китайцам и советские наработки использовать совместно. Со временем наше правительство сможет создать несколько совместных предприятий.

— На территории Китая?

— Почему и нет? Их рабочая сила и сырье и наша инженерное сопровождение, плюс гарантированный сбыт. По некоторым позициям сырье, например, нефть и газ предоставить сможем и мы. Закончим трубопроводы в сторону Европы, начнем строить в Китай. Места месторождений нам уже известны, их уже начинают плотно изучать.

Мазуров задумчив протянул:

— Насчет рабочей силы. Ведь мы сможем использовать китайцев в строительстве в районах Сибири и Дальнего Востока. Например, на БАМе и Великой Якутской дороги.

— Это уже несколько позже, — согласился Ивашутин и кивнул полковнику, тот тут же продолжил.

— Мы запланировали подобные мероприятия, но уже на втором этапе. В данном случае придется сначала здорово подготовиться. Ведь нам потребуется не просто рабочая сила, а множество специалистов. Бульдозеристы, экскаваторщики, путеукладчики и прочие. Возможно, придется открыть для китайских рабочих целую сеть профессиональных училищ. С нашей стороны бесплатных.

— Это ж сколько финансов…

— Кирилл Трофимович, — одернул товарища Кириленко, — не забывай о том, что китайцы будут у нас учиться не только профессии, но и социализму. Познакомятся с нашим народом, его традициями, заведут деловые и личностные связи.

— То есть это отложенная благодарность?

— Правильно смекнул. Нам остро нужны взаимные связи и общение. Поэтому на втором этапе мы разрешим бестаможенную пограничную торговлю и упрощенное посещение обоим сторонам приграничных городов.

— КГБ эта идея не понравится.

— Ну так пусть учатся работать по новой. Привыкли тут диссидентскую шпану гонять.

— Насколько далеко мы зайдем в сотрудничестве?

— Сами подумайте — две великие экономические и политические державы значат в мире намного больше, чем одна. Опираясь в Европе на новых союзников в виде Югославии и перерожденной Венгрии со Словакией, а в Азии на Китай и Вьетнам мы сможем достичь намного большего.

— По сути перевернуть политическую карту мира, — веско добавил Примаков.

Кириленко бросил в его сторону задумчивый взгляд и спросил:

— Евгений Александрович, как считаете, китайцы искренни по отношению к нам?

— Я убежден, что да. Они невероятно практичны. Я долго изучал биографию и свершения Дэн Сяопина. Он тот еще жук, но дела с нами вести будет. Наше сотрудничество отвечает их интересам и идеологии. Позже их руководству будет проще объяснить своей партии их контакты с американцами. Штаты же, в свою очередь, слишком крепко влезут в экономику Китая, чтобы быстро оттуда уйти. Иначе у них обрушиться весь потребительский рынок. Дешевые вещи, изготовленные в Китае, здорово помогают поддерживать миф о «Американской мечте». Так дела обстояли в том мире. На деле же Америка резко сваливается в экономический штопор. Если они в ближайшее десятилетие не решат проблемы с собственной экономикой, то их ждет грандиозный кризис.

— Я тоже так считаю, — поддакнул начальник ГРУ.

— Как скоро мы начнем сотрудничество с их армейским руководством? — вмешался в разговор Огарков.

— Неофициально уже очень скоро. Товарищ генерал армии, я буду постоянно держать вас в курсе.

— Тогда я начну создавать под это дело специальное управление, — кивнул в ответ начальник Генштаба. — Вопросы взаимного отвода воинских частей от границ поставим в первую очередь.

— У нас есть еще одно интересное предложение, — сказал полковник и все повернулись к нему. — Установить на месте боевых столкновений на острове Даманском общий памятник. И нашим, и китайским солдатам. Так сказать, в знак примирения сторон. Ведь с той стороны тоже погибли люди, которых попросту обманули. Провернуть это дело так, что обе стороны сражались против Великого Раскола и пролили свою кровь не зря, заставив власти остановиться и задуматься. Для китайцев подобные вещи очень важны. Если в этой легенде будет общий враг — еще лучше.

После некоторой пазы слово взял генерал Огарков, кому как не ему отвечать на него:

— Я за.

— Отлично, — чуть не хлопнул в ладоши Примаков. — Китайским товарищам идея наверняка понравится. Они любят широкие жесты.

— Тогда сообщите по своим каналам наше предложение, — тут же приказал Кириленко. — Думаю, что означенный план стоит пускать в ход немедленно.

— Будем голосовать?

Оглядев единогласное решение, Генсек заявил:

— Предложение принято и подлежит исполнению. Ответственный, как и раньше начальник ГРУ генерал армии Ивашутин. Предлагаю продолжать регулярные встречи по этому вопросу. Пока ход истории начинает свой разбег нам неоднократно придется вносить необходимые коррективы. Товарищу Косыгину я лично сообщу то, что ему будет положено знать.

— Поддерживаю.

— И я.

— Евгений Александрович, жду вас завтра в кабинете с докладной.

— Во сколько?

— Дам вам отдохнуть и подготовится. Так что договоримся на пятнадцать.

— Хорошо.

Глава 24 Рабочий момент. 10 декабря. 1976 года. Москва. Улица Горького

— Дарья, ты чего такая надутая?

Высокая фигуристая блондинка скинула на руки помощнице песцовую шубку и сквозь зубы ответила:

— Да достал этот Костик. Что он себе воображает! И стою не так и задница не такая, и позировать не умею. Да все при мне, разверни только фотоаппарат в нужную сторону!

Припудрившаяся перед зеркалом темноволосая красотка с большими глазами хищно ощерилась.

— Что получила люлей? Дашка, надо работать над собой, а не только задницей вилять перед мужиками.

— Тебя вот как-то забыла спросить, Зойка. И у меня, в отличие от некоторых задница есть!

— Дарья, что встала столбом? Съемки продолжаются. Что у тебя дальше по плану?

— Меховое пальто с чернобуркой.

— Ну а под него что?

— Ой!

Блондинка тут же начала быстро расстегивать платье и снимать его, совершенно не стесняясь окружающих. В гримерке находились только женщины и было, как всегда во время массовых показов тесновато. Но Дарья не была бы завзятой зубоскалкой, если не среагировала на брошенный худощавой Зоей в свою сторону заинтересованный взгляд. Блондинка манерно огладила покатые бедра и, качнув налитыми грудями третьего размера, тут же выдала:

— Смотри, все настоящее, на сметане настоянное, наливное!

Суетившиеся вокруг девушки засмеялись, а брюнетка зло бросила в ответ:

— Смотри не лопни, корова!

— Ах ты!

— Круглова, еще одно замечание и сниму с показа. Золотова, чего стоим, фотограф свободен, ждет. Быстрее девочки! Каталог к выставке нужно отснять срочно. Пегова, ты какого цвета чулки на себя надеваешь? Вот то-то!

Дарья сердито фыркнула, но перечить администратору не стала, натянула на себя узкое для нее светлое платье и попросила соседку застегнуть её.

— Даш, ты чего Вановну провоцируешь?

— Да ну её!

— С Костиком у тебя какие проблемы?

— Стою не так и смотрю не туда. Придирается постоянно дурень сибирский, — Круглова надула губы и оценивающе взирала на себя сквозь зеркало, затем взяла тюбик помады и поправила губы. Русоволосая соседка с пышной прической только вздохнула в ответ. Но за нее заговорила яркая рыжая красотка, натягивающая высокие сапоги на меху:

— Да все просто, Нина. Дашка наша как-то пыталась подкатить со своим объемным бюстом к Костику, а тот дал от ворот поворот, вот и обиделась.

— А что он…

— Эх, Дарья, у него же есть подруга.

— Ты её сама когда-нибудь видела? Все говорят, что есть, а никто так и не лицезрел. И Маслов так смотрит… как будто тебя уже раздел и…ну вы поняли. Я этот взгляд уж как-нибудь могу отличить.

Девушки переглянулись и усмехнулись. Паиньки в этом коллективе не задерживались, скромницам априори нечего было делать на подиуме. Здесь положено было блистать и покорять мужчин.

Стоявшая немного поодаль женщина в рабочем халате только покачала головой:

— Даша, ты вроде взрослая девушка, а все живешь фантазиями. Забыла, сколько Косте на самом деле лет. Он таких, как ты десятками видел и в не самом одетом виде.

— Да, девочки, говорят, что там в будущем нравы еще те…

— У нас так-то тоже не монастырь!

— Зябликова, ты-то куда лезешь! Давно восемнадцать исполнилось?

— Все-все, Мария Ивановна. Мне выходить!

— Иди, только глазки Косте не строй. Больно у тебя мордашка смазливая, а человеку работать надо. Золотова, живо переодевайся. Круглова, губы поправь. Ну право, ты же не первый день работаешь!

— Ой, извините, Марь Вановна.

— Девочки, работаем! В конце съемки групповой снимок. Все помним, что на него каждой одеть? Не забываем менять чулки. Акулова, что у тебя под платьем? Живо сними и одень нормальный лифчик. Все же видно под тканью. Дурёхи, учишь вас, учишь. Ну и что, да подвисают. Ну так кто у нас занятия по гимнастике пропускает?

Суета очень важного для Доме Моды съемочного дня продолжалась. Все спешили подготовить красочный каталог к главному событию декабря — Зимнему сезону моды в Москве. Мероприятие обещало в этот раз быть по-настоящему эпохальным. В нем будут участвовать не только советские, но и самые успешные дома моды из Европы. На показах ожидалось присутствие высоких лиц нескольких государств. Так что в грязь лицом ударить было никак нельзя!

— Давай помогу.

Дарья прикусила губу, но помолчала, дав Зое расстегнуть заевшую молнию на платье.

— Черт, еле влезла. Надо срочно похудеть.

— Дать рецепт диеты?

Яркая блондинка с классическими формами «гитары» некоторое время с сомнением взирала на своего антипода, а потом милостиво кивнула. Круглова несмотря на простоватую внешность отнюдь не была дурой, зачем зря ссориться с самыми опытными моделями дома моды? Да и раздражение уже прошло. Дарья умела вовремя выбросить все лишнее из головы, тем и жила.

— Буду премного благодарна.

— Нашла общий язык с Костиком?

— Ага, — Дарью хлебом не корми, а дай посплетничать. Она наклонилась в брюнетке, не забывая при этом стягивать дальше платье и чулки. — Представляешь, его подругу зовут Варвара. Она с самого Алтая.

— Это тебе Костя сказал?

— Ага. Я его разговорила и знаешь… — блондинка кокетливо скинула чулок на пол, оголив аппетитную ножку. — Пока разговаривала, совсем забыла всю неловкость. Костя быстро меня отщелкал и сказал, что я молодец.

Зябликова, уже запахивающая роскошную шубу, ехидно заметила:

— Это же обычный способ нашего Костика. Заговорить и расслабить.

— Ну так и нужно, — Дарья уже натягивала на свои белоснежные ножки светлые чулки, — женщину надо сначала обязательно расслабить.

Вокруг пошловато захихикали, а Мария Ивановна только покачала головой.

— Было бы кому, не тут же искать мужика?

— Круглова знает места, где они пасутся. Кого позавчера в Метрополе видели?

— Завидуй молча, Наташа. Я абы за кого замуж не пойду.

— Зря ты так, Дашка. Ресторан не то место, где стоящего мужика искать следует.

— Ну-ну, ты за этим все по выставкам да театрам ходишь?

— Ну дык из деревни надо выбираться.

Круглова замерла на месте, потом тряхнула роскошной светловолосой шевелюрой и безапелляционно заявила:

— А по мне нормальные там в кабаке мужики. Крепкие, веселые, с деньгами. Штабелями ложатся!

— Это пока ты молодая. А о будущем подумать?

— Ты то чего сама хочешь, подруга?

— Человека основательного, умного, крепко стоящего на ногах. Такой нигде не пропадет и для семьи годится. Ну и, чтобы в постели был хорош.

Вокруг снова засмеялись и зашушукали, пришлось Марь Ивановне вмешиваться и разгонять излишне расшалившихся моделек по местам. Вот зубоскалки, дай только повод косточки перемыть.

— Зойка, найдёшь такого, поделись обязательно!

— Нет, такая корова нужна самому.

— Ох, слушать вас противно, девочки. Раньше в вашем возрасте уже третьего нянчили.

— Раньше, Ириночка, социализма не было и прав трудящихся женщин.

— Ты, что ли трудящееся?

— Конечно! — брюнетка в образе ретровремен немых фильмов горделиво встала в позу. — Тружусь в поте лица и остального тела. Столько на себе мехов носить приходиться!

Снова смех и неудовольствие на лице администратора.

— Девочки, заканчиваем одиночные съемки и готовимся к групповому снимку. Не задерживаемся. Людмила, у тебя все готово?

— Все уже висит на плечиках, Маша.

Женщина в синем халате придирчиво осмотрела последний принесенный полушубок и аккуратно повесила к остальным.

— Ну хоть кто-то здесь работает!

— Да не кипятись, Машуля. Просто девчата еще молодые, кровь кипит, вот и бузят.

— И в самом деле, мужиков бы им хороших, меньше бы дурака валяли. Семья она дисциплинирует.

— Да пусть поживут еще. Это мы…куда нам деваться тогда было? После войны больше думали, что поесть и чего натянуть на телеса. Не до жира было.

— Девочки, все готовы? Еще раз в зеркало себя оглядели, губы, ресницы. И чтобы ничего не блестело! Не забываем о пудре, они у нас в свободном доступе, французская. Подходим по списку! Людочка, выдавай по очереди, затем обязательно каждую осмотри. Вечно дурёхи что-то напутают.

— Хорошо, проверю.

— Тогда я к Петровне загляну.

— Костя, как у тебя свет?

— Хорошо, сейчас отражатели поправлю по меткам.

— Смотри не облажайся.

— Надежда Петровна, мы же вчера все проверили и на пленке посмотрели все варианты. Параметры те же.

— Ох, вся надежда на тебя, Костик. Пленки в обрез дали, как и времени.

Маслов поправил штатив, посмотрев на метку, нарисованную помадой на полу, и еще раз бросил взгляд в сторону заместителя директора Дома Моды Будущего. Хотя все отлично знали, кто здесь на самом деле первая скрипка и слово заместитель для проформы.

— Обязательно было Ильича приглашать? Меня же его служба охраны затуркает.

— Костя, занимайся, пожалуйста, фотографией, а политикой компании буду я, — Ягужинская заметно нервничала. Она всегда нервничала при подготовке, на самих же показах была сама неколебимость. — Как ты не понимаешь. Брежнев знает всех высоких гостей, с ними на ты. Как ты думаешь, насколько легче будет заключить самые выгодные контракты при покровительстве первых лиц?

— Смотри, Надежда. Высоко взлетать, глубоко падать.

— Не ссы, прорвемся. Девочки, проходим, встаем по номерам. Зябликова, какой у тебя номер? Ну а стоишь ты где? Петрова, будешь так жрать — посажу на сельдерей и морковку! Костик?

— Правую чуть сдвинуть, выпадает из света. Нет, не так. Номер шесть и восемь поменять. Они ростом разные.

— Что? Кто одел не те туфли, я спрашиваю! Ирина, быстро переодеть! Костя, минуту, сейчас будет все норм. Так, губы готовим, растягиваем. Улыбка должны быть до ушей. Не сутулимся! Вы советские девушки, лучшие в мире! Покажите себя во всей красе! Пусть все мужики мира нашим завидуют, что не могут таких чпокать! Отставить смеяться, оставляем только улыбки!

Администратор и заведующая пошивочным цехом с интересом наблюдали за процессом съемки из гримерной.

— Ох, Петровна, сколько у нее энергии! И как она только все успевает?

— Пробивная женщина. Любого ушлого мужика уест.

— Так ей лет-то, Люда, по более нашего. Половину мира объездила, столько всего видела. И все равно неймется. Такое грандиозное дело затеяло! Целую отрасль промышленности на ноги поднять.

— Ну а что ей? Второй шанс выдали, прожить его надо весело! Я тут у нас только из-за Петровны. Знаешь, прям гордость переполняет, когда наши коллекции по всему миру показывают. И это нам нынче в ножки кланяются и нами восхищаются. Вот они — эти золотые ручки! Я лично девчонкам наряды разрабатываю и шью.

— Эк как ты разошлась, Людмила! Про зарплату не забываешь?

— Хорошая, не жалуюсь. Но ведь заслужила?

— Заслужила, заслужила, — Мария Ивановна вздохнула. — Может, это и к лучшему, что они к нам попали. Как-то веселее в последнее время жить стало.

— И лучше. Я тут на праздники к своим под Калугу ездила. Меняется все как быстро! Райцентр там небольшой, но в магазинах по три сорта колбасы свободно лежит, да плюс кооперативное рядом выставлено. Рынков, как у нас делать не стали, в каждом продмаге свой отдел поставили. Мясо, сыр, деликатесы.

— Так дорого!

Людмила поправила пустые плечики и продолжила:

— Это здесь в Москве дорого! Там наценка, дай бог, процентов сорок, не более, да и сортов всего по более. И на тебе буженинка, сервелат, колбаска сырокопченая, да птица своя и мясо на суп всегда у них лежит. На каждый день не возьмешь, но в выходные или на праздник чего и нет? Ты каждый день сервелаты и копчёности кушаешь?

— Если на праздник, то да, все дешевле колхозного. Хорошо у вас там жить стали. Что с промтоварами?

— Завозят. С обувью, говорят, пока хорошей беда. Систему Посылторга знаешь? Проще через него многое заказать, чем ждать пока завезут. Да и ткани разные в магазинах появились, народ сам шьется. Очередь на швейные машины есть, но их регулярно завозят.

— С продуктами, вообще, как?

— Молочка своя, выбор хороший, все вкусное. Мороженого вот пока не всегда достать летом получается. Курица появилась, частенько выбрасывают эти, как их, бойлеры.

— Бройлеры.

— А хлеб какой там пекут! Да что я все о жрачке. Завод в поселке будут какой-то новый строить, эти самые, роботы собирать. Вот и техникум тамошний перепрофилировали, чтобы рабочую смену готовить. Со всей области туда едут, не каждый и поступит, конкурс огромный. Племянник мой летом еле прошёл экзамены. Зато потом работа будет у него самая передовая, престижная. Да и зарплату обещают хорошую. И дворец молодежи строят, да кинотеатр и парк недавно разбили комсомольцы. По вечерам танцы, днем есть, где с детьми погулять.

— Молодцы какие! — вздохнула Мария Ивановна, что-то вспоминая. — У нас на Новгородчине как была нищета, так и осталась. Хотя нет, военных летом нагнали, дороги строят. Может, что к лучшему и измениться.

— Изменится, обязательно изменится!

— Девочки, сыр!

— Снято, последний кадр.

— Костик, хватаешь пленки и бегом, машина уже у подъезда.

— Та самая новая «Волга»? Все-таки получила?

— Ага, подарок сам знаешь от кого. Бегом давай, тебя уже ждут вне очереди в «ТАСС». Я через час подъеду кадры смотреть.

— Понял, уже! Все у нас вечно бегом.

— Костик, живи, как живется и не жалуйся.

Глава 25 Разговоры о будущем. 15 декабря. 1976 года. Минская область. Заславье

— Як дзень прайшоу?

Хозяин загородной резиденции, так пафосно обозвали этот комплекс правительственных зданий, как всегда был улыбчив и баловал гостя экзотичной для того мовой. Обычно Машеров говорил по-русски безо всякого акцента, но старый язык понимал хорошо и в любом районе Белоруссии мог спокойно использовать трасянку или полесский говор. Человек он был разносторонний, но всегда ратовал за широкое распространение русского языка, как основы общей культуры и образования. Это было веление времени, когда границы и старые традиции стирались или практически сглаживались. Как показал ход событий в том будущем, его линия была правильной. Отказ от общего языка общения и закупоривание себя в резко ограниченных рамках в итоге приводил лишь к тотальной деградации. Особенно это было заметно в Средней Азии и пробандеровской Украине. Всеобщий упадок образования, укупоривание себя в клетке национализма приводили к появлению на важных должностях людей некомпетентных или откровенно глупых. Они же в итоге вели к вырождению новоявленных государств, а также обнищанию населения.

— Да хорошо прошел, Петр, — Григорий Васильевич Романов с довольным, румяным лицом был похож на сверкающий самовар. — Спасибо тебе за приглашение. Лишь за городом ощущаешь настоящий отдых.

— Лыжи?

— Да, прокатился немного. Навыки уже подрастерял, но еще могу.

— Спорт и физкультуру, Григорий, ни в коем случае забрасывать нельзя! Это залог здоровья, то есть работоспособности. Чем ты крепче, тем больше сделаешь для страны.

— Я понимаю. Но поначалу, вроде, как и без надобности было, думал еще молодой, сейчас сложнее перестроиться.

— Ну что поделаешь, всем нынче нелегко, — Машеров широко улыбнулся, он был на редкость обаятельным человеком. — Такие нынче времена. Только успевай поспешать за последним вагоном.

После сказанных слов в его глазах промелькнула некая задумчивость. Романов же воспринял их как приглашение к откровенности:

— Считаешь, и в этот раз не успеем?

Бывший глава Белоруссии оторвался от чайного столика и посмотрел на товарища. Они уже успели поработать вместе и испытывали другу к другу искренне уважение. Оба люди дела и не любили пустопорожней трескотни.

— Должны, Григорий, успеть, обязаны! Сила еще есть, знания есть, люди есть?

— Насчет людей сложно, Пётр. Столько непроходимых дубов, вот куда их деть? Один просто дурак, второй послушный — давай-давай! А что давай? Сам не знает и знать не хочет!

— Опирайся на молодежь. У нас хорошая молодежь. Надо только не сюсюкать с ней, а дать порулить самим. Ответственность, знаешь, как окрыляет. Нам в свое время пришлось её нести через горнило страшной войны. Ничего, сдюжили, вытянули. Эти чем хуже?

— Непуганые. Им все досталось по праву рождения. В школе и комсомоле приучают к послушности. Вернее, мы сами приучили. Ну ты знаешь, чем это кончится.

— Но в Ленинграде нашлись же молодцы!

— Ох, молодцы! — Романов кисло улыбнулся. Ему до сих пор тот скандал отрыгивался. Как-никак, но именно он до этого руководил партийной организацией второй столицы. Так что и плюхи летели в первую очередь в него.

Машеров ободряюще улыбнулся:

— А кто сказал, что будет легко. Я тут со своими до хрипоты бывает спорю.

— Своими? Там же в лаборатории половина оттуда.

— Да я привык уже всех так называть. Все там давно перемешались.

— Это хорошо, — вздохнул Романов. — Мне же приходится административные завалы ЦэКа разгребать. Снять-то Черненко и его кодлу сняли, а порядок пока не навели.

— К чаю наливочку подать? Я сам особо этим не увлекаюсь, но сегодня вечером, да к чайку, почему бы и нет?

— К чаю можно. Находился давеча, надышался воздухом, буду спать как младенец.

— Правильно, отдыхай, пока отдыхается. Забот послезавтра будет полон рот.

Романов с некоторым подозрением посмотрел на хозяина и благосклонно принял чашку чая. Как и большинство ленинградцев он обожал зимой горячий чай.

— С травами?

— Да, жена сама собирает.

— Она здесь живет?

— Сейчас в Минске с внучками. Но часто здесь бывает.

— Что, не прижилась в Москве?

— Нет, не прижилась, — Машеров поставил чашку на столик и потянулся за бутылкой, разливая наливку в маленькие, как напёрстки, рюмки. — Тягущая там какая-то атмосфера. Давит, говорит, на душу. У нас тут лучше, мы страна вольных аистов.

Они еще некоторое время молча пили чай, наливку, ели маленькие пирожки с разной начинкой. Зашли «еще по одной».

— Да, собственно, мне и самого столица больно уж тяготить начала.

— Ну сейчас ты больше здесь обитаешь. Вон какие хоромы отгрохали!

— Да! — махнул огорченно рукой бывший первый секретарь Белоруссии. — В Политбюро настояли. Нашей охранке проще меня в таком комплексе охранять. Здесь же поблизости выстроили новые дачи всех наших первых. Чтобы рядышком за забором, значит, обитали.

— Чего-то опасаются?

— Возможно. Мне не докладывают. С другой стороны, это и удобно, можно общаться чаще. Когда захочешь, а не когда получится.

— Командуешь?

— Не, — отмахнулся Машеров, — своих забот нынче выше крыше. Некали паказвац! Чаще прибегают совета спросить.

— Или попросить чего-то.

— Ну не без этого. Я ж нынче в фаворе! Приближенный к первым лицам. Правда, до сих пор не разумею откель такая милость.

— Все ты отлично понимаешь, Петр.

Они давно договорились разговаривать друг с другом на ты. Почти одного года, оба были на войне и знали почем фунт лиха. И оба чужаки в сложившейся за долгие годы московской элите. В ЦК уже поговаривали, что они составляют костяк новой антимосковской оппозиции. И такая полускрытая фронда вышла большой ошибкой для досужих столичных сплетников. Многие уже поплатились за свои устаревшие взгляды и быстрее собственного визга вылетели из теплых кресел. Молодые секретари ЦК были людьми зубастыми. Тёртые калачи, их лестью и славословиями не возьмешь, подавай на-гора сухие цифры.

— Послезавтра с утра у нас большая программа. Сначала в Минск, ИСИ, ознакомишься с нашими последними достижениями.

— А что, есть прорывы?

— И еще какие! Правда, не только белорусские. Почитай, половина страны на это дело работает.

— Значит, вскоре ждать нам собственный персональный компьютер? — Романов имел техническое образование и новые термины схватывал на лету. Ценность внедрения в народное хозяйство и повседневную жизнь цифровых технологий он отлично понимал и поддерживал.

— Ну еще рано говорить…

— Да колись давай. Знал ведь, что хвастаться будешь.

Машеров не мог усидеть и по привычке начал ходить по зале.

— С учетом внедрения и постройки новых предприятий, еще нужно года два-три. Но уже тысячами комплектов и многое внутри каждой ЭВМ свое, собственное. Вот недавно производство принтеров в Бресте запустили, наконец-то упорядочили безудержный рост номенклатуры на все изделия. Ну и самое главное — создана база для массового производства интегральных схем. Здесь уже вовсю использовали послезнание людей из того будущего. Но сам понимаешь, между теоретической базой и внедрением в производство всегда имеется временной лаг. В последние месяцы зеленоградцы здорово постарались. Какое там масштабное строительство сейчас идет! Вот это будет настоящий прорыв в будущее. Наша Кремниевая долина.

— Знаю, бывал там, ознакомился. И еще вроде в Каунасе что-то строят?

— Это я настоял. Кадры для литовских товарищей подготовим у себя. Пока же в Минске, Бресте и под Москвой собираем машины на основе американских комплектующих.

Романов задумчиво посмотрел на визави:

— Все хотел спросить — а как вы их достаете в товарном количестве?

Машеров снова улыбнулся:

— Ну здесь надо теребить наши компетентные органы. У нас официальный договор с фирмой из Ирландии. Еще финны разную электронику, как сейчас оказалось, производят. Нам ведь много еще всего в производстве не хватает, даже не упомнишь сразу. Например, наши машины нередко повреждают кристаллы ввиду повышенной вибрации и требуют частой перенастройки лезвия пилы. СССР пока не удалось наладить производство высокоточных резцов с алмазным напылением, их также приходится импортировать. А это, заметь, более ста тысяч долларов за штуку.

Романов хмыкнул и заговорщически понизил тон:

— Не переживай, мы получаем все это за их же деньги. Слышал о венчурных фондах и офшорах?

— В общем виде приходилось.

— Как оказалось, сейчас их развитие в самом разгаре. Так что мы успели в обеих сферах зацепиться.

— Венчуры вкладывают в так называемый рискованный бизнес?

— Ну типа того. Но мы то уже знаем, что рванет вперед, а что нет. А это многие миллиарды долларов будущей выгоды.

— Интересно.

— Конечно! Потому американцы сейчас буквально ссутся кипятком, они же не в курсе, как и кто против их рынка работает.

— Приятно быть в роли догоняемых.

— Правильно, не все же им ресурсы под себя грести, — Петр Миронович остановился. — Слушай, Гриша, а кто-нибудь считает сколько их в нашем временном отрезке мы сможем перетянуть на себя. Просто у меня ребята сейчас заняты с москвичами обсчетом всего нашего хозяйства. Для создания проектного задания и начала работы ОГАС в усеченном виде. Благо, возможности только что созданного Борисом Бабаяном компьютера позволяют. Ох, как его военные хотят к себе утянуть, еле отбились! Минобороны вскоре еще один такой создадут, над ним уже в Киеве плотно работают ребята Виктора Михайловича.

Романов задумчиво посмотрел на напёрсток с наливкой и потеребил брови:

— Он сам здесь будет?

— К сожалению, нет. Работой занят по самые уши. Ему же карт-бланш дали и навалили всего сверху. Спаситель советской экономической модели! Но он-то сам знает свои минусы и проблемы лучше нас. Попросил пока его не дёргать. Хочет кардинально пересмотреть свои грандиозные планы в свете полученной из будущего информации. Кое-что из его теорий оказалось неверным, где-то сделаны не совсем правильные выводы. Думает человек. В общем.

— А вы что?

— Не мешаем, — Машеров, наконец, сел и налил себе еще чаю. — Тут вот какое, Гриша, дело. Оглянешь всю эта махину под названием Советский Союз и приходишь к странному выводу. Для её поворота прежде всего один закон — семь раз отмерь и один отрежь. Ошибок нам никто в этом случае не простит. Мы как саперы на минном поле. Поэтому думать, думать и думать.

Романов потеребил в руках рюмочку с наливкой и засмеялся:

— Вот какие мы пивуны, вторую осилить не можем.

— Давай, я и по третьей согласен, раз разговор пошел. С чаем хорошо пьется.

— Да, приятная вещица. Дашь мне в дорогу бутылочку-другую?

— Хоть ящик!

— Это уже многовато. Хотя давай, раздарю. Пусть видят, что белорусы не только бульбу сажают!

— Рано мне рулить, Пётр. Поначалу смелый был, мол большевики и не такие горы сворачивают. А как окунулся в этот водоворот с головой, так по-настоящему страшно стало.

— Чего так?

— Ответственность, история, будущее. Думаешь, чего они так два с половиной года назад всполошились? Почему резкие движения аж на самом верху начались?

— Заглянули в зеркало времени?

— Правильно мыслишь! Вот ты наверху, думаешь, что великий и все в стране идет как надо. На мелочи и жалобы особого внимания не обращаешь. Люди всегда будут жаловаться, так они устроены. На поверку же ведешь государство прямиком к неминуемому краху. И все, все потом будут знать, чья это была вина. Это же проклятье на столетия со стороны соотечественников! Наверху ни в коем случае не должны сидеть политические проходимцы, они там невероятно опасны.

— Ты себя считаешь таким? — Машеров удивленно посмотрел на товарища.

— Нет. Но… — Романов тяжело вздохнул, — боюсь, что пока не потяну. Масштаб другой, мировой. Мне же надо побыть на вторых ролях, втянуться.

— Понятно. Андрей Павлович в курсе?

— Пока не разговаривал.

— Может, тогда пусть еще пятилетку порулит?

— Не получится, Пётр. Здоровья нет и не предвидится. Он и почетным не досидит до конца срока.

Бывший глава Белоруссии задумался. Вопрос его товарищем из ЦэКа поднимался далеко не праздный. Великая страна пусть и с трудом, но уже совершала исторический поворот. Бесчисленный сонм событий и решений не мог пройти бесследно. Его пытливые помощники, экономисты и компьютерщики каждую неделю доставляли Машерову все новые и новые отчеты. Графики, составленные по всем правилам вновь созданной науки, не врали. Изменения пошли, и чем дальше, тем сильней они себя проявляли. Такую махину уже было не остановить. Но и о руководстве страной, его ответственности перед историей забывать было нельзя.

— Тогда так поступим, Григорий. После новогодних я приеду в Москву и соберем…малый совет.

— С твоими партизанами?

— И еще кого-нибудь прихватим на него! Вопрос серьезный, затем его надо обязательно вынести на Политбюро. Там и порешать.

— Не слишком замахнулся?

— А чего тянуть? Я, вообще, думаю, что значение Политбюро в управлении страной надо поднимать. Ввести в него военных, самых важных министров из правительства.

— Навроде Совета Обороны?

— Хорошо сказал! У нас впереди, ох какие непростые, времена и обязательно встретим по пути вперед невероятно мощные вызовы. Как будем отвечать ни них? Свалим на одного человека? Так прошлые и будущие события показали неправильность подобных действий.

Бывший глава Ленинграда задумался и посмотрел в ясные глаза белорусского товарища, затем решительно заметил:

— Наливай еще по одной! Так и сделаем! И обязательно нам нужны свежие кадры. ЦэКа обновить минимум наполовину, комсомольские комитеты на местах разогнать к чертям. Провести реформу правительства и промышленности.

— Ну вот, — широкая улыбка снова поселилась на лице Машерова. — А говорил, что не сдюжишь? Глаза боятся — руки делают! Мы всегда тебя поддержим. Так и прорвемся. У нас нет выбора. Или создадим светлое будущее или человечество погибнет.

— Тогда договорились!

Два человека, важность которых история еще до конца не оценила, протянули друг другу руки. Жребий брошен, Рубикон перейден!

Глава 26 Суетный понедельник. Калейдоскоп. 21 декабря 1976 года. Военный аэродром «Бербера». Сомали.

— Лейтенант Понаморев, — ледяной тон майора не обещал ничего хорошего, — сколько раз я повторял, чтобы в самые жаркие часы солдат не обременяли тяжелыми работами.

Молодой офицер суетливо поправил куртку еще не обмятой новой камуфляжной формы. По его распаренному от жары лицу тек пот, а красные от недосыпа глаза с настороженностью уставились на командира. Все в батальоне знали, что Иевлев успел повоевать как в Ливане, так и здесь. Это вам не на учениях по выслуге медальки зарабатывать! Два полновесных ордена висели на парадном кителе майора.

— Так они это…

— Не мямли, лейтенант!

— Нарушители они, товарищ майор, вот и получили заслуженное наказание.

— Наказание говоришь? Ты выбил из строя двух своих солдат, недоучка хренов! У меня людей на посты не хватает, а еще дальнее патрулирование и прием самолетов. И вскоре сюда прибудет инженерный батальон. Ты оттуда предлагаешь людей брать? Нам кровь из носу надо достроить к жаркому периоду военный городок и жилье для инженеров и геологов. Чтобы принять второй мотопехотный батальон бригады и сделать жизнь здесь сносной. Ты это созидать будешь?

— Я думал…

— Индюк тоже думал и в суп попал. У тебя, Пономарев, были совершенно четкие инструкции. И ты должен был их исполнять! А не выдумывать черт-те что!

Стоявший неподалеку начштаба бригады капитан Грызлов с мрачным видом помалкивал. Он только на днях перенес акклиматизацию, потому отлично понимал, о чем говорит сейчас командир первого батальона. Лейтенант уже осознал всю пропасть собственного падения, понурый и красный он ожидал решения вопроса. Но Иевлев и не думал его щадить.

— Значит так, Пономарев. Берешь всех своих штрафников и бегом на аэродром. Там находишь капитана Магомедова и неделю пашешь на него.

— Ну товарищ майор!

— Что товарищ майор? Ты думаешь, я с тобой буду рассусоливать? Мы здесь на боевом положении, так что молись богу, что еще легко отделался. И смотри, если еще хоть один солдатик угодит в госпиталь, то улетишь в Союз с первым же рейсом.

Молодой лейтенант обреченно кивнул. Отправка домой означала в дальнейшем крупные неприятности. Сюда отбирали немногих и конкурс был жуткий. Подобная неудача ставила крест в карьере в рядах мобильной пехоты. Он вытянулся и обратился к старшему по званию:

— Разрешите выполнять?

— Идите.

— Есть!

Иевлев посмотрел вслед молодому офицеру, покачал головой и достал сигару. Грызлов с интересом уставился на него, но довольствовался простой сигаретой без фильтра.

— Может, и зря с ним так?

— Ну а как еще, Виктор Степанович? Присылают, понимаешь, желторотиков, а мне следует из них в скором времени сделать настоящих псов войны.

— Тогда, может, просить присылать кого поопытней.

— Нет, с теми еще сложней. Они уже пообтесались на службе, привыкли, но совершено к иным реалиям. Плюс большой риск получить на места блатников.

Грызлов поперхнулся. Сам он себя таковым никак не считал, также побывал в Ливане, но слухи вещь ползучая.

— Есть же комиссия.

— Комиссия? Да не все так просто. Виктор Степанович, вы ту брошюру по истории нашей войны в Афганистане не читали?

— Это от людей из будущего? Еще нет. Допуска не было.

— Вот на досуге гляньте, она у вас в штабе лежит. А потом я бы очень советовал донести тезисы из нее нашему молодняку.

Бывший начштаба десантно-штурмового полка уставился на командира батальона. Многое ему здесь, в этой чертовой пустыне было вновь:

— Ну а если коротко?

— Не готовы оказались наши вооружённые силы к подобной компании. Ни технически, ни морально. Ну разве что кроме спецподразделений. И что из этого вышло? Опять умылись кровью, как в сорок первом. Научились, вышли непобежденными. И что? Где оказались все эти наработки в скором будущем? Я имею в виду войны на Кавказе.

— Я слышал, что тогда многих опытных офицеров уволили. Ужас, как так можно было поступать с кадрами?

— То есть кое-что слышали?

— Лекцию нам читал один из их офицеров. Воронин вроде зовут.

— Полковник?

— Нет, уже генерал-майор. Я перед отправкой сюда курсы прошел в «Выстреле».

— Хорошее место. Меня год назад там крепко так погоняли. Воронин молоток. Настоящий русский офицер! Даже в том будущем такие оставались.

Грызлов докурил сигарету и бросил в специальное ведро.

— И все равно не понимаю. Хоть и говорят, что генералы всегда готовятся к прошлой войне, но у нас же и ракеты, и ядрён-батон, бронетехники сколько…

— Дело даже не в этом. Вы в курсе, что ведь многое еще в Отечественную в плане тактики разработали, что можно было смело использовать и сейчас, да и в том будущем мире. Куда все это пропало? Так что генералы на самом деле готовились к вымышленной ими самими в штабах войне.

— Интересная идея. Тогда, Михаил Петрович, нам к чему именно здесь готовиться? Ведь даже в Ливане тактика была иной.

— Вот для этого мы и пригласили ребят из Родезии.

Начштаба бригады покачал головой:

— Странно, что мы имеем дело с белыми колонизаторами. Разве им можно доверять?

— Отбросьте политику, Виктор Степанович. В чем-то колонизаторы оказались в итоге правы. Нельзя местных отпускать в свободное плавание, потонут. Ну, вы еще этого добра навидаетесь.

— Мы получается, им как старшие братья?

— Типа того. Поможем, обучим, но, если что и за нахлобучкой не заржавеет. Что же по тактике… Нам её и придумывать. Всем вместе. Вот с тем же Пономаревым. Им молодцам строить новую армию, готовую снести любого противника и в любом месте мира.

Грызлов с интересом уставился на Иевлева. Настолько этот странный майор независимо держался и на все имел собственное мнение. Как это здорово отличалось от его прежнего места службы. Не зря после Ливана, и сам старший лейтенант Грызлов попросился именно в мобильную пехоту. Здесь было безумно интересно. Майор же хитро взглянул на своего собеседника и спросил, пряча в усы улыбку:

— Так что, Виктор Степанович, решитесь сегодня ехать к итальянцу? Ребята из разведки вернулись, распишем пулю.

Начштаба задумался и махнул рукой. Пора уже вливаться в местную гульбящую компанию.

— Только женское общество чур не предлагайте! Это вы человек свободный, а у меня семья и двое детей.

— Шустёр бобёр! Фотография есть?

Иевлев внезапно понял, что еще ни фига не знает о капитане и непосредственном начальнике. Суета с размещением вновь прибывших рот батальона, проблемы с акклиматизацией и бытовыми мелочами занимала все его время. И еще надо было выстроить боевую службу с регулярным патрулированием и охраной важных объектов.

— Вот здесь мы все вместе.

Майор с интересом смотрел на небольшую, но зато цветную фотографию. Научились же делать!

— Красивая у тебя жёнка. После нее точно ни на кого не позаришься. Я пока свое счастье не нашел.

Командир батальона подумал о вечере, который обещал быть оживленным, и предвкушающая улыбка озарила его дочерна загорелое лицо.

Глава 27 21 декабря 1976 года. Штаб разведки МВД. Улица Леси Украинки. Тбилиси. Грузинская ССР.

Автомобиль свернул с Шота Руставели и заехал на небольшую узкую улицу. Скорее её можно было назвать проездом. Несколько мужчин в кожаных куртках вышли из белой «Волги» и направились к заднему входу. Именно там неприметно размещались несколько кабинетов Грузинского отделения разведки МВД. Все остальное здание было в распоряжении Комитета ГБ. Внезапно от стоящих, неподалеку от заезда во двор, гуртом скопления людей отделилась женщина в черном. Она на удивление стремительно пересекла пространство и кинулась на идущего впереди широкоплечего мужчину, целясь ему длинными когтями в лицо.

— Ты убил моего мальчика! Да будь ты проклят! Московский бандит!

Стоящие поодаль люди тут-же оживились, один из мужчин показательно зацокал языком, кто-то что-то крикнул на грузинском. Но было заметно, что часть публики явно симпатизирует женщине и ждет скандала.

— Работаем!

Выкрикнул высокий парень и тут же повалил нападавшую прямо на асфальт. Та дико завизжала, толпа нестройно загудела и начала посылать проклятия. Внезапно с улицы быстро прибежал постовой милиционер и заорал с характерным акцентом:

— Да что вы делаете? Разве можно бить женщину! Ублю…

— Витя, вали этого! Рот ему заткни. Да что-ж ты зараза кусаешься.

Подполковник Растопин, на которого бросилась сумасшедшая баба, решительно выхватил из внутренней кобуры пистолет и два раза выстрелил в воздух. На улице уже показался неприметный старый «Москвич», из него выскочили несколько мужчин в кожанках и бросились наперерез группе молодых мужчин, что уже неслись сломя голову в сторону проспекта Руставели. От входа в республиканский комитет госбезопасности уже приближались несколько службистов. Два прапорщика в форме и с автоматами наперевес, а за ними примечательный мужчина с совершенно лысой головой, но зато роскошными черными усами. Он подбежал, и сдерживая одышку, произнес:

— Гамарджоба, Коля, что стряслось? Кто стрелял?

Растопин решительно оглянулся.

— Привет, Ираклий! Помоги упаковать молодцов. Налицо гнусная провокация правоохранительных органов. Это очень серьезно.

— Понял, — дежурный офицер республиканского управления КГБ нахмурился и тут же начал отдавать распоряжения, и вскоре всю толпу «будто бы зевак» оттеснили к стене.

Старший оперативник Виталий Шмидт опытным взглядом вычислил среди особ женского пола еще одного молодца, задрав подол длинной юбки:

— О какая красотка с волосатыми ногами!

Стоявшие наготове оперативники засмеялись, но провоцировать дальше ситуацию не решились. Для полноценного обыска задержанных и их опроса ждали следаков из местной прокуратуры. С ними должна была приехать и дама-следователь. Хоть и мнили себя грузины Европой, но по отношению к женщинам во многом оставались Востоком. Задержанные затравленно озирались. Видимо, не на такой конец запланированной акции они рассчитывали. У самого длинноногого, что чуть не убежал, уже отобрали новую импортную фотокамеру.

— Стервец, успел пленку засветить!

Растопин внимательно посмотрел на молодого парня с модной оправой очков и незаметно кивнул майору Садкову:

— Этого отвезти и посадить отдельно. Сдается мне, что он чей-то сынок. На нем модной одежды рублей минимум на пятьсот, да и такая камера просто так в магазинах не продается.

— Понял, товарищ подполковник.

— Тогда я в кабинет. Бабу и мента ко мне, остальных сдадите прокуратуре.

— Будет сделано.

— Чай будешь, Леван?

Старший лейтенант с модными в Грузии узкими усиками потрогал распухающую губу и нехотя ответил:

— Сначала бьете, потом чаем поите.

— Привыкай. Служба не мед и не сахар. Сам видел какая хитрая провокация против нас готовилась. Завтра бы по всему Тбилиси судачили, что московские менты мать погибшего милиционера избили.

Леван мрачно вздохнул, но кружку взял:

— Какой крепкий у вас чай.

— Извини, но уже привык. Мне кофе нельзя много.

— О! Это вы зря. Меня дядя научил такой кофе по-аджарски варить!

— Охотно верю. Сам откуда?

— С Батуми я. Недавно перевели сюда в порядке укрепления. Я с комсомола в органы пришел.

— Значит, по воле сердца?

Старший лейтенант Леван Зария отставил подстаканник и смело глянул на московского подполковника:

— А вы думаете, что только одни вы сможете, у нас, порядок навести?

— Да нет, я так как раз не думаю. У вас много порядочных людей, с ними и работаем. Но вам зачастую опыта в этих делах не хватает. Вот и ты попал впросак.

Леван опустил голову. Как мог он не узнать знаменитую на всю республику группу «кожанок». Сколько про них в их школе милиции легенд ходило.

— Вы правы, товарищ подполковник, опыта не хватает. Сначала хватаешь, потом думаешь.

Растопин засмеялся и бросил в сторону аджарца конфету. Тот поймал её на лету.

— Да вроде, парень, ты у нас орел. Как быстро среагировал. Так не каждый может, — командир оперативной группы наклонился к милиционеру. — Хочешь у меня работать?

Надо отдать должное, стакан в руке Левана не шелохнулся.

— Зачем я вам? У меня и опыта нет.

— Зато желание работать есть. Ты думаешь нам кроме вас заняться нечем? Нет, ребята, пора вам самим всерьез начинать работать. Ну а что опыта нет, так дело наживное. Он бы тебе только мешал. Потому что мы работаем совсем иначе.

Внезапно Зария изменился в лице:

— Так это правда, что вы из будущего? Все, кто в вашем отделе.

— Да нет, друг. Вот я и еще есть пара ребят. Но сам понимаешь, что нас на всю страну маловато. Потому и подбираю к себе ребят резких и охочих.

Старший лейтенант подумал и спросил:

— Это правда, что об Грузию в будущем ноги вытирают все кому не лень? И с вами русскими воевали? Только скажите правду, мне очень надо.

Как будто некая тень пробежала по лицу Растопина. Он скрепя сердце выдавил из себя:

— Не хочу тебя огорчать Леван, но на самом деле все обстояло еще хуже.

Ответ Зарии на редкость был крепок и конкретен:

— Не хочу, как там. Хочу, чтобы в нашем будущем было хорошо и все сделаю ради этого. Скажите, что мне надо ради лучшего совершить?

Ответить подполковник не успел, зазвонил телефон. Растопин стер улыбку сразу, как только выслушал новость, сказанную в нем.

— Твою же меть! У этой суки был яд. Поиграли в толерантность и не обыскали толком.

Московский опер соскочил со стола и достал пистолет, чтобы заменить магазин на полный. Затем он обернулся на Левана:

— Ну чего стоишь столбом, забирай оружие и с нами.

— А как же…

— Вопросы будем решать по мере их появления. Вот сразу и начнешь учиться. Да и нам настоящий грузин в форме сейчас точно не помешает.

— Я не грузин, а аджарец.

Растопин чуть не сказал в ответ знаменитую фразу — «А какая в жопу разница», но вовремя сдержался. Горячие парни, эти грузины. Им обхождение важно, статус. Но если что надо, то в лепешку разобьются, но сделают.

— Тогда по коням, аджарец!

Глава 28 21 декабря 1976 года. Выездное заседание комиссии ЦК КПСС по внешней политике. МИД СССР. Москва

— И мы приходим к выводу, что в результате наших действий во всеобщий фронт западноевропейских государств внесены многочисленные зерна будущих расколов.

Генеральный секретарь Кириленко в конце доклада одобрительно хмыкнул, но его остановил тяжелый взгляд председателя совета министров Косыгина. Генсек заметно нервничал, ведь это уже более двух лет, как именно его идеи воплощались во внешней политике. Не зря Кириленко временами неделями не вылезал из самолета, пересекая континенты и океаны. На промышленности в ЦК сидел выздоровевший Мазуров, технологическим переворотом заведовал Машеров, аппаратом ЦК занимался Романов, партийным строительством Пономаренко, молодежью новичок в высшей лиге Лигачев. Соломенцев получил в свое распоряжение Верховный Совет и осторожно проводил там реформы. Кириленко зря его не дергал, и Михаил Сергеевич сие обстоятельство ценил, твердо следуя линии Политбюро.

Вроде все складывалось неплохо, но чем дальше, тем больше Генсека беспокоила позиция Председателя Совета Министров. Косыгин не успевал за свежими идеями и реформаторами, тормозя поворот страны в новое русло. То он против идеи ОГАС, то не желает выделять нужные средства на колоссальный рывок вперед электронной промышленности. Также Председатель был против усиления некоторых министерств, желая оставлять все рычаги давления у себя. Да и теоретическая база экономических реформ начала заметно отставать. Ну это он сам виноват, разогнали все эти ВШЭ и прочие антисоветские заведения, а где брать новых специалистов не подумали. Ничего, Машеров разгребет у себя завалы, и они совместно с Глушковым займутся внятной моделью будущего. Виктор Михайлович обещал преподнести к весне первые результаты по-настоящему научного труда.

— Алексей Николаевич, вижу у тебя возникли вопросы?

Косыгин прочистил горло и нехотя ответил:

— Андрей Павлович, не рано ли мы начали устанавливать такие тесные связи с немцами? У нас месторождения еще толком не исследованы и разведаны, а мы уже газ с них продаем. Сделка с «Рургаз АГ» для меня в настоящих условиях весьма сомнительна.

Генсек бросил короткий, но выразительный взгляд на Председателя Совета министров. Он знал, что это был жесткий упрек в его сторону. Именно Кириленко настоял на ускоренном создании государственного газодобывающего концерна «Газпром» и даже на открытии при нем нескольких совместных предприятий. Ну это уже была инициатива Ивашутина. И ведь Косыгину показывали его секретные материалы. Подставные фирмы, привлеченный туда окольными путями банковский капитал, который на самом деле был советским. Зато зарубежные адреса всех сторонних фирм позволяли им вести легальные финансовые операции в Западной Европе и США. Получать технологии, допуск к которым Советскому Союзу был строго запрещен. Косыгин не желает терять контроль над всем? Жаль, но, похоже, что с Председателем придется расставаться. Да и возраст. Но поначалу стоит переговорить тет-а-тет.

— Нам надо спешить, Алексей Николаевич, пока благоприятствует политическая обстановка.

Генсека поддержал Министр иностранных дел.

— Тайные операции наших спецслужб и дипломатическая активность привела к полной смене политического поля в ФРГ. Всем деловым контактам с западной Германией придан статус первостатейных.

Сидевший чуть поодаль Мазуров едко заметил:

— Это, конечно, хорошо, но вспомните дело разведчика ГДР Гюнтера Гийома. Он был личным референтом канцлера Брандта. И мы недавно по дурости наших немецких друзей потеряли возможного союзника. Нам с большим трудом удалось восстановить доверительные отношения с новым канцлером Гельмутом Шмидтом.

— Наши разведчики уже переговорили с восточными немцами, — ответил Кириленко. Он лично держал этот вопрос под контролем. — Да и с руководством ГДР мы с Леонидом Ильичем, как вы помните, долго разговаривали.

Косыгин бросил в его сторону заинтересованный взгляд:

— Думаете, у них всерьез получится объединить две страны с разным строем?

— Это задел на будущее. Настоящая схватка еще впереди.

На самом деле Кириленко не был так уверен в возможности конвергенции, но политику разрядки своего предшественника в целом поддерживал. Только вот их воплощать надо с умением и знаниями. Да и делать это уже не ему, а будущим руководителям страны.

— Алексей Николаевич, у нас готовы проекты по дизельному заводу и площадке для сбора грузовиков? Я в январе еду в ФРГ и мог бы сразу все подписать.

— Да, Андрей Павлович. Завод будет в Ярославле, там уже есть некоторая база и специалисты. Открываем вдобавок в городе новый техникум. А место для сборочной площадки давно выбрано под Ленинградом.

— Все-таки решили не строить в Калининграде?

— Слишком много проблем с военными возникает. К тому же вскорости планируется расширение производства. А тут у нас и Ленинградская область под боком, Эстония, порты, развитая логистика.

— Ну хорошо. Товарищи, есть еще вопросы Евгению Максимовичу?

Руку поднял Мазуров, он заведовал экономическим отделом в ЦК и еще недавно работал первым заместителем Председателя Совета Министров СССР, в том числе возглавлял постоянную комиссию Совета Министров по производству товаров народного потребления и торговле.

— Я хотел спросить о том, есть ли возможность сейчас закупать на Западе целые производства отрасли лёгкой промышленности? Мы все больше заняты глобальным — автомобили, станки, трубы. Но наши женщины, да и мужчины хотят красиво и современно одеваться.

— Влияние людей из будущего? — скептически заметил Косыгин.

— Не без этого. Но люди уже увидели, что зачастую дело даже не в моде, а в удобстве. Да и вы, Алексей Николаевич — не удержался от укола Мазуров, — как вижу, носите обувь иностранного производства.

Косыгина было сложно смутить, но здесь он развел руками:

— Я уже давно покупаю ботинки у одной итальянской фирмы. Ну не могу ничего другого носить! Ноги болят. Но вас, кажется, понимаю. Вы, наверное, имеете в виду ту идею из Министерства Легкой промышленности?

— О чем это вы? — живо заинтересовался Кириленко.

— Андрей Павлович, ты же был с Леонидом Ильичем в нашем Доме Моды Будущего. Им еще одна прыткая дама из этого самого будущего заведует.

— Да, помню, очень понравилось. Говорят, что из-за нее это у нас западные дома моды начали скупать все новые модели?

— Да, так и есть! Так вот руководитель Дома Моды предлагает создать целый концерн Моды. Обоснование и планы уже в Совете Министров. Я поглядел, очень умно. Все под одной крышей. Производство тканей, фурнитуры, обучение персонала, сам пошив и дом моды. Плюс полиграфия, издание журналов у нас и за рубежом. Затем развитие производств подобного рода в областях и республиках.

— Ого, какое громадье планов! — искренне восхитился Примаков и что-то чиркнул у себя в блокноте. — Я слышал об этом доме моды уже не раз. Печать журналов заграницей и распространение там было бы неплохим подспорьем для нашей работы в идеологическом плане. Мы первые в мире моды, на нас равняются самые развитые страны.

Кириленко задумался и решил:

— Это правильно! Мы и своих граждан оденем и Западу покажем, что не лыком шиты. Алексей Николаевич, поможем?

Косыгин устало усмехнулся, затем вспомнил сколько времени его родные и знакомые женщины тратят на поиски чего-то интересного в одежде и решился:

— Остались у меня средства на конец года, так что готовьте постановление и будем закупать оборудование. Я мельком просмотрел эти документы. Хотелось ознакомиться с совместной работой деловой женщины из будущего и нашего молодого замминистра. Откровенно впечатляет. Все по делу и без воды, обоснования железные. Да и насколько я знаю, эта дама, руководитель уже имела дела с внешнеторговой деятельностью, то есть в курсе всего, что ей предстоит. Поэтому я «за».

— Вот и отлично! Мы не только о глобальном должны думать, товарищи, но и о наших самых лучших женщинах в мире.

Все в кабинете заулыбались. Приятно было закончить тяжелое заседание на приподнятой ноте. Ведь впереди Новый год и подарки, затем само празднование в кругу семьи.

Глава 29 21 декабря 1976 года. Москва. Центральный клуб ОЗП

— Степан, у тебя концертная программа свёрстана?

Холмогорцев уже был не рад, что связался с подготовкой к новогоднему празднику, что будет проводиться в ОЗП. Но он давно понял, что дом-работа-дом — это не самое лучшая трата собственного времени, своей судьбы. Еще должны были обязательно оставаться друзья, общественная и культурная жизнь. Иначе к старости ты будешь как задрюченная никчемная кляча.

— Да почти.

— Семеныч будет? В прошлый раз обещал.

— Да не могу до него никак дозвониться, Паша. В театре также не знают, где он.

— Говорят, что Марину видели в Москве, попробуй до нее дозвониться.

— Хорошо.

Степан тут же достал небольшой блокнот и нашел заветный номер. Набирал он его уже в баре. Днем здесь было спокойно и тихо.

— Марину Владимировну можно? Да не бросайте, пожалуйста, трубку. Скажите, что звонит Холмогорцев из Озэпе.

Через минуту в микрофоне раздался тихий спокойный голос:

— Степан, это ты?

— Да. Мариночка, я тут хотел переговорить с Володей насчет концерта перед Новым годом.

— Извини, Степочка, не получится, — после некоторой паузы Влади продолжила. — Володя тут сорвался, меня же в городе не было. Его Василий куда-то сразу увез на Алтай. Обещал вернуть месяца через три, совсем другим человеком.

— Вот это да! — Холмогорцев не сразу нашелся что ответить. — Хотя, если Василий так говорит, значит, так и будет.

— Приятно слышать твои ободряющие слова. Я тоже на это надеюсь. Володя сложный человек, с ним бывает нелегко.

— Кто из творческих людей прост?

— Да, вот еще что. Хотела увидеть, пока в Москве, твою Надю. У меня к ней имеется шикарное предложение.

Холмогорцев чуть не застонал прямо в трубку, потом спохватился.

— Мариночка, извини, Надя на работе нынче пропадает. Они готовят прогон золотой зимней коллекции. Он пройдет в эти выходные.

— Вот оно что! Спасибо, Степа за предупреждение. Тогда я осторожно попытаюсь.

Холмогорцев захохотал в ответ:

— Осторожно можно!

— Ох, с вами русскими не соскучишься! Но спасибо тебе.

— Мариночка, будет скучно, заходи. Мы тридцать первого здесь в Озэпэ празднуем, у нас тут и дискотека, и концерты.

— Спасибо, я крепко подумаю. У тебя, Стёпа, редкий дар привлекать к себе людей. Мы с Володей этот еще в первый раз заметили. Он же редко сближается с людьми, а у тебя как-то разом получилось расположить его к себе. Это божий дар, береги его. До встречи, Степа.

Степан опустил трубку на телефон и тихо выдохнул, оторопело уставившись в ряд бутылок на полке. Если бы он в той жизни знал, что будет разговаривать с историческими личностями так запросто! И они еще будут говорить ему комплименты. Может, вот он его крест? Но не перегибает ли он палку с новыми знакомствами? Тут впору целую коллекцию создавать: Рашко, Шукшин, Высоцкий, Янковский, Боярский, Золотухин и Всеволод Абдулов. Хотя, с другой стороны, чего ему бояться! Вскоре выйдет его научно-популярная книга и покажет, что он не только коллекционер, а серьезный ученый. Деканат на это дело смотрел не очень одобряюще, но не мешал. Как ему по секрету сказал куратор, тем была самим интересна реакция публики. Ему помогли с издательством в ОЗП, и кто-то наверху еще здорово посодействовал. Эх, Надька, допрыгаешься ты как-нибудь! Внезапно захотелось накатить чего-то легкого, больно уж день выдался хлопотным, и он двинулся к стойке бара.

— Коля, есть что-то интересное из ликеров?

— Немецкая «Бехеровка».

— Давай!

— Кого я вижу! Степан Николаевич, вы уже с утра употребляете?

— Анатолий Иванович, какими судьбами?!

Друзья крепко обнялись. Холмогорцев оглядел Мерзликина и хлопнул его по плечу:

— Ты смотри, молодцом. Спорт?

— Плавание. Всегда мечтал освоить акваланг, вот понемногу хожу в бассейн. Летом куда-нибудь в Крым поеду нырять.

— Хорошо! Мечты следует обязательно воплощать в жизнь.

— И за это надо выпить!

— Я уже.

Мерзликин попросил себе коньяку и закуски.

— Бери, бери колбаску. Я гуляю! Собрал бы вас вместе, да завтра улетаю.

— Далеко?

— Лучше тебе не знать.

— Опять твои темные делишки?

— Типа того. И за это так хорошо платят, хотя не в деньгах счастье.

Холмогорцев заказал еще пятьдесят «Бехеровки» и с интересом уставился на товарища, который помогал ему устраивать свой первый быт в столице:

— Выглядишь довольным. Получается менять историю?

— Очень даже! — Анатолий смачно закусил и попросил горячего. — Голодный, блин, с утра в разъездах. Не представляешь сколько здесь надо пройти инстанций и собрать документов. Бюрократы чертовы!

— Примерно, знаешь, представляю. Я загранпаспорт делал себе еще в девяностые.

— Ах да, ты же у нас путешественник. Я по делу еду, кое с кем встретиться. Даже не думал, что когда-нибудь буду разговаривать с самим коменданте.

— Ох, ничего себе! А я тут Высоцкий, Шукшин. Вот у тебя все по серьезному!

— Так я по делу еду, — опустил глаза Мерзликин.

— Так, подожди. Ты же идеологией занимался?

— Не совсем, — Анатолий махом выпил стопку и заказал бармену еще две. — Больше уж так называемой идеологической борьбой между двумя социальными системами. Многого сказать не могу, сам понимаешь, тут везде секреты и чужие уши.

— А мне доверяешь? — сузил глаза Степан.

— Органы тебе доверяют. И это главное!

— Ох, ты! Даже представляю, кто дал отмашку.

— Ух ты! Так что радуйся, что пользуешься расположением в высоких кабинетах. Тут некоторым нашим перцам хвосты-то прищемили. Но я власти понимаю, распоясались наши сограждане из будущего местами. Здесь вам не тут, понимать же надо! Ну и пидарков поприжали, ведь в советской системе толерантности на этот счет полный ноль. Так сами и виноваты. Ну дрючишь ты мужиков, так зачем об этом на каждом шагу заявлять? Это дело и в будущем не особо приветствовалось. Так что нашему брату нынче следует думать перед тем, как лишнего ляпать. Дали время на акклиматизацию и будь добр держаться огурцом.

Холмогорцев задумался. Хотя чего он ожидал от этой в целом неповоротливой системы? С ними и так довольно неплохо по местным меркам обошлись. Десятки тысяч попаданцев считались в целом в Союзе классом привилегированным, что поначалу вызывало у местных некоторый негатив. Но затем приятные для большинства изменения в политике и более насыщенные полки в магазинах несколько примирили обе стороны. Все-таки взаимосвязь была на лицо. Затем пошла пропаганда изменений, люди из будущего осмелели и потихоньку на местах начались более весомые перемены. Ну и не всем это, как оказалось, нравилось.

— Как тебя и отпустили за рубеж?

— Так в социалистическую страну еду, да еще какую! Ты бы видел сколько меня народу будет туда сопровождать.

— Таким важным стал?

— Задача у нас очень важная, — Анатолий снизил голос. — Будем, понимашь, разлагать Америку! Не только им гадам войну против нас вести. Эта пиндосская сволочь еще у меня попрыгает!

— Как ты их не любишь, Толик! Может, все-таки миром?

— Да хрен им! Я еще попрыгаю на их могилах. Кой-кого уже… — Мерзликин остановился и выпучил глаза. — Но я этого не говорил.

— Да понял я. Но и тебе, Толик, лучше на сегодня завязывать! — Степан кивнул в сторону стопки.

— Последняя! Там не дадут сволочи ни грамма выпить. Хорошо хоть тебя повидал. Жаль вашу новогоднюю программу пропущу. Буду загорать под пальмами в обществе мулаток. Хоть это дело не запрещают. Пришлось валюту в магазине за резиновые изделия выложить. Что-то я не доверяю нашей промышленности.

Холмогорцев снисходительно глянул на товарища. В принципе ведь он неплохой парень! Не ворчит, не плачет, вон какую нагрузку непосильную на свои плечи взвалил. И ведь нравится ему! Ломает виражи истории вместо того, чтобы в них плавно ходить. А что он? Все ли сам делает что может?

Глава 30 21 декабря 1976 года. Веселое заседание. Мосфильм. Москва

— Ну как вам это сказочное действо? — министр культуры СССР и заодно главный идеолог страны Демичев Пётр Нилович с вниманием окинул взором лица присутствующих товарищей. Директора киностудий, телевизионных каналов, ведущие режиссеры, редакторы литературных рубрик известных издательств. Почти все они пребывали в некотором замешательстве. Мультфильм из будущего был весел, занятен, но не более того. Не из-за него же собирали это важное совещание?

За всех решил ответить директор студии «Союзмультфильм»:

— Как я понял, это мультфильм из будущего? Я, честно сказать, не узнал почерк. Больно уж снято необычно. Но фильм хороший, крепкий.

— Да, вы совершенно правы. Он снят в 1981 году режиссером Романом Качановым. Да-да, именно им. Это тогда был целый прорыв в мультипликации, который многие впоследствии не оценили и не продолжили успех. Музыка, кстати, Зацепина.

— То-то она мне показалась знакомой, — заметил кто-то из режиссеров Мосфильма.

— Мы уже связались с товарищем Качановым, так что у вас выйдет целый фантастический сериал. Это госзаказ.

— Вот как? — лицо директора студии мультипликационных фильмов стало удивленным.

— Но я собрал вас вовсе не для обсуждения достоинств этого великолепного мультипликационного фильма. Он стал невероятно популярен у нас в стране, но такого же бешеного успеха за рубежом не добился по причине нашего неумения продавать. А ведь это чрезвычайно важно в новых условиях.

В зале загомонили, все-таки здесь было много людей творческих, которые при слове бизнес обычно кривили губы. Нашелся и смелый композитор:

— Товарищ министр, мы все-таки не торговцы. Мы режиссеры, музыканты, редакторы.

— Вы, Геннадий Игоревич, возможно, и нет, но наши директора обязаны думать об окупаемости проектов, как и редакторы телеканалов о их качественном наполнении. Сейчас поясню, — Демичев встал перед публикой, сверкая модной оправой очков. Свет в зале снова погас и на экране показались слайды. — Посмотрите, пожалуйста, эти цифры. Они из будущего и посвящены стране, которая в настоящее время стоит на периферии цивилизованного мира. Вот посмотрите, сколько принес Южной Корее в 2019 году экспорт продукции их собственного шоу-бизнеса. Заметьте, это не знаменитый на весь мир Голливуд или известная телекомпания. Такой доход дает создание популярных музыкальных групп, производство сериалов и сопутствующих продуктов. Притом Южная Корея в двадцать первом веке вполне развитая технологическая страна, они успешно экспортируют электронику, автомобили и товары народного назначения. Но не брезгуют и таким заработком, продвигая свою продукцию по всему миру. Нам, огромной стране с невиданным потенциалом стоит у них поучиться.

— Это в чем цифра?

— В долларах, товарищи.

— Ого!

По залу прошел легкий гул. Демичев оглянулся и продолжил:

— Только так называемый продукт K-Pop, это такое направление молодежной музыки принесло лейблам, то есть продюсерским центрам Кореи почти пять миллиардов долларов. Они отлично продаются в Азии, завоёвывает Океанию, Северную и Латинскую Америку, Европу и Ближний Восток. Экспорт корейских сериалов и прочего медийного продукта оценивается в более десяти миллиардов долларов. Повторяю, это хорошие деньги и в будущем, и это не природное сырье или полуфабрикат, а продукт высокого интеллекта.

— Так ли? Показанный вам мультфильм занятен, но не более. Это не искусство!

— Понимаю вас. Вам кажется, что мы хотим заставить вас производить ширпотреб. Но никто не заставляет вас наступать себе на горло. Хотя не забывайте, пожалуйста, товарищи, что многие кинокартины высокой художественной ценности снимаются за счет успешных в коммерческом прокате фильмов. Не будет популярных картин, не будет и фильмов не для всех. И как показывает опыт будущего, многие из успешных в прокате стали золотым фондом киноклассики. Их смотрят с удовольствием и через сорок лет. Это ли не испытание на прочность. Так что не надо лишнего позёрства! И не забывайте, что многие признанные у нас критикой фильмы были успешны и за рубежом. То есть имеется у них шанс развить успех.

Свет снова был включен и с места встал директор крупнейшей студии страны «Мосфильм» Николай Сизов:

— Пётр Нилович, что от нас конкретно требуется?

— Конкретно, — Демичев двигался легко, как и говорил, — требуется плотно работать над популярными направлениями. Не шумите, товарищи! Это вовсе не значит, что мы будем творить на потребу публики. Нужен некий баланс. Как его соблюсти, уже сами думайте. Но воспитание нашего следующего поколения никто не отменял. И я настоятельно просил бы уделить большее внимание картинам для детей и юношества. Как показали недавно вышедшие детские фантастические фильмы, они среди молодёжи безумно популярны. Да и рассказывают о борьбе, взаимопомощи, о дружбе.

— Вы имеете в виду «Москва-Кассиопея»? — чиркнул в блокноте Сизов. Он уже в целом начала понимать идея руководства и сейчас прикидывал, как переманить к себе Ричарда Викторова. Идея с сериалом ему очень понравилась.

— И его тоже. Почему этот фильм до сих пор не продублирован на другие языки? Почему мы не отправили его на экспорт? И привлекать для дубляжа следует лучших зарубежных актеров. Тогда эти фильмы заиграют во всей красе. И нам надо начинать снимать фантастические сериалы, в том числе и мультипликационные. Как показали события будущего, они все пользуются безумной популярностью у молодежи всех стран мира. Этим мы привлечем её внимание к вопросам науки и техники. Им же жить в будущем! Телеканалы смогут заполнить эфир, и не думать, чтобы такого всучить юному поколению. После просмотра фантастики им отлично зайдет какая-нибудь научно-популярная программа. Только делать их надо не скучными. Следует, товарищи, идти вровень с веяниями времени.

— И заодно пополнить казну валютой.

— Не без этого! Только не забывайте, товарищ Михалков, что валюта — это новые камеры для вас, импортная пленка и возможность снимать заграницей, когда это требуется.

Демичев с усмешкой наблюдал за оживившимися режиссерами. Он нажал на их больную точку. Многие после его слов заметно задумались. С места поднялся уже сильно популярный в семидесятые Рязанов.

— Обязательно фантастику снимать?

— Вам нет.

В зале засмеялись. Эльдар Рязанов смешно замахал руками.

— Думаете, даже мои фильмы можно продать?

— Если поработать хорошенько, то да. Только не стоит снимать на потребу дня. Попробуйте для начала небольшой сериал о людях и для людей. Вы это как никто умеете делать. Ваш последний шедевр люди будут смотреть и через сорок, и через пятьдесят лет.

Рязанов снова развел руками:

— Спасибо, я уже в курсе. Хорошо, что до съемок об этом не знал. Хотя говорят, что некоторые сцены все равно получились другими. Но вы заставили задуматься.

— Вот видите! Все не так просто, как кажется. Добавлю больше. Наша культурная продукция может стать еще одним проявлением так называемой «мягкой силы». То есть располагать людей к Советскому Союзу, узнавать нас лучше и способствовать укреплению авторитета страны во всем мире. И, заметьте, помогать продвижению русской культуры. Наша классика, музыка, художественные идеи, театр, это все востребовано за рубежом. Так что дерзайте!

Демичев заметил, что его последний спич далеко не у всех нашел понимание. Богема зачастую была глуха к пожеланиям властей и держала фигу в кармане. Ничего, и на них найдется управа. «Мягкая». Ведь не обязательно рукавицы должны быть «ежовыми». Но с этими гражданами они все равно обязаны быть. Иначе распоясаются. Будущее это правило полностью подтвердило.

Глава 31 21 декабря 1976 года. Научно-исследовательский физический институт (НИФИ) при Ленинградском государственном университете имени А. А. Жданова

Геннадий Андреевич Месяцев производил впечатление человека интеллигентного и умного. Его обычно задумчивое лицо в очках с роговой оправой именно сейчас повернулось вслед невысокой женщине с нарочито прямой спиной. Он так загляделся на её точеную фигурку, идеально подчёркнутую брючным костюмом, что совершенно забылся. Видно, что вещи на ней были шиты под заказ, идеально легли на тело. Через минуту Месяцев как будто очнулся и торопливо зашагал вслед женщине:

— Валентина Алексеевна! Пожалуйста, постойте! Мне надо с вами переговорить.

Молодая дама с явным недовольством обернулась на зов, но нахмуренные брови тут же разошлись.

— Вы же…?

— Геннадий Андреевич Месяцев из Новосибирского Академгородка. Я присутствовал на вашей защите.

— Помню-помню, — Галызина улыбнулась, а Месяцев должен был признаться, что у Валентины отличная улыбка. Она сразу превращала её простоватое личико в невероятно обаятельное. — Вы еще задали мне пару каверзных вопросов.

— Прощу извинить, Валентина Алексеевна, мне стало любопытно узнать больше.

— Можно просто Валентина.

— Тогда меня зовите Геннадием.

Отчего Месяцев, один из ведущих исследователей плазмы в Союзе сейчас улыбался, ему самому было неизвестно. Чем его, уже женатого мужчину внезапно привлекла именно эта далеко не красавица? Но он смотрел на неё совсем не на как коллегу.

— Геннадий, вы что-то хотели мне сообщить?

Галызина уже привыкла, что некоторые мужчины среднего возраста именно на нее смотрят Так. Искусство обольщения не так уж сложно, тем более для нее, дамы из будущего. Главное — напрочь вывести собственные комплексы и потратить время на свою внешность. Местные женщины семидесятых зачастую оказывались в проигрыше перед ней, даже очень красивые. Но для Валентины это уже был пройденный этап. Играть с мужскими сердцами и эрекцией, конечно, забавно, но не более того.

— Я внимательно прочитал ваши публикации последнего времени. Да и прошлогодние тоже. Знаете, впечатляют!

— Я …

— Не надо, Валентина, я в курсе, что их у вас внаглую оттарабанили. Боже, Колесников никогда бы до этого не догадался, я его хорошо знаю. Обычный середнячок.

— Можно ближе к делу, — уже более холодно попросила Галызина.

— Да без вопросов! Мы в Новосибирском Академгородке создаем новый исследовательский институт. Кроме изучения глобальных физических проблем одним из его главных направлений будут так называемые Темпоральные. Так вот! — Месяцев поднял вверх указательный палец. — Мне лично кажется, что из советских ученых никто так не приблизился к пониманию Времени, как физического явления, как вы, Валентина Алексеевна.

Галызина не заметила, как её лицо вспыхнуло. Хоть на публике она и старалась всегда держаться хладнокровно, но этот странноватый мужчина поразил её в самое сердце. Ведь та незаслуженная рана еще не зажила. Она переехала в Ленинград, поступила работать в НИФИ, даже преподавать начала. И на её лекции любили ходить и не только студенты курса. И надо же…

— Спасибо, это лестно слышать. Но ведь уже в Москве есть подобный институт. Там в том числе работают и мои коллеги из будущего.

— Да! — Месяцев смешно махнул рукой. — Людей набрали грамотных, но ведут их не туда. Хотя по мне, завсегда лучше двигаться разными путями. Позвольте, — мужчина оглянулся. — Есть у вас здесь свободная аудитория?

— Вот сюда, пожалуйста!

Они вошли в лекционный класс, Геннадий бросил свой портфель на один из столов, моментально нашел мелок и занялся делом. Через несколько минут донельзя довольный он оглянулся. Галызина стояла, нахмурившись, внимательно изучая замысловатую формулу. Затем она подошла к доске и ткнула пальцем.

— Я почти все понимаю, но откуда у вас вот эта буква и что обозначенный символ обозначает?

— Вот! — снова торжественно поднял указательный палец Месяцев. — Χ, греческая буква в начале слова Хронос. Так называемая темпоральная переменная. Мы ввели её в это уравнение неспроста.

— Я, кажется, начинаю понимать, что у вас получается, — под возмущенным взглядом целого член-корреспондента академии наук Галызина решительно стерла конец формулы и закончила её по-иному.

Месяцев с минуту смотрел на новую ипостась своего творения, а затем вскрикнул:

— Эврика! Валентина, это же чистый шедевр! Вы взяли и попросту сократили меня, — мужчина захохотал. — Это признак настоящего математического гения. Вы великий математик.

Галызина улыбалась. Ей нравилось, когда ей говорят комплименты. Пусть в той жизни не досталось, но зато здесь в этом странном времени, которого не было, их предостаточно.

— А я скромничать не буду. Такая концовка сама напрашивается.

Месяцев недоуменно оглянулся:

— Это почему же?

— Но вы же имеете дело со временем. Забыли, что оно может растягиваться и сжиматься.

Геннадий задумчиво повертел в руках кусок мела:

— Какое отношение к науке имеют ваши чисто поэтические выражения?

— Знаете, это совсем не поэзия. Скорее, новый вид науки. Я вам сейчас кое-что покажу.

Галызина достала из папки брошюру, а после толстую тетрадь. Месяцев некоторое время изучал содержимое перевода американской статьи, затем недоуменно уставился на женщину:

— Откуда это у вас? Это же закрытая тема.

— Геннадий Андреевич, вы не подумали откуда я?

— Ах да! Извините великодушно. Вещь новая, американцы явно на что-то наткнулись и еще сами не поняли на что. Иначе бы сразу закрыли публикацию. Интересно, кому в голову пришла идея привезти журнал сюда?

— Геннадий Андреевич, — Валентина смотрела на ученого, как Гэбист на героя Никулина в известном и в этом времени фильме. — Кроме вашего будущего заведения есть и действующий институт. Меня оттуда по знакомству снабжают. Вы лучше посмотрите некоторые мои выводы. Вот эти три страницы.

Месяцев оторвался от чтения и прошел к доске. Стерев только что переписанную формулу, он начал живо чертить другие. Отходил назад, что-то проверял в уме и снова чертил. Иногда стирал некоторые знаки, ставил новые. Отходил и думал. Минут через десять обессиленный ученый присел на край стула и посмотрел на женщину отдохновенно. Галызина усмехнулась:

— Ну что, в ваших выводах есть рациональное зерно.

— Зерно?! — Месяцев не мог стоять на месте и возмущенно заходил взад-вперед. — Да милочка моя дорогая, вы же только что открыли новую науку! Представляете себе — целую науку!

Галызина побледнела и придвинула к себе стул. Она ожидала от своего открытия многого, но точно не такого пафоса.

— Вы уверены?

— Даже более чем. Это прямая дорога в академики. Их у нас немного, но пусть потеснятся для женщины, — Геннадий остановился и открыл портфель, достав оттуда блокнот и ручку. — Валентина, вот мои телефоны. Рабочий и домашний. Я сейчас иду к ректору и позвоню своим, чтобы пошевелили кого следует. Ну а вы покамест собирайтесь.

— Как? Куда?

— В Новосибирск. Ничего, не бойтесь, у нас не так страшно. Да и народ в основном молодой, бодрый и веселый. Вы там точно приживётесь. Жильем вас обеспечим, у меня есть резерв, нас хорошо снабжают.

— Но у меня здесь работа, студенты… — Валентина откровенно растерялась. Она только устроилась и снова куда-то бежать. Да еще и так далеко. И в той жизни она даже никогда не была в Сибири.

— Какая работа, Валечка? Я вам сразу дам целый отдел. Через год это уже будет отдельный институт. Я умею видеть будущее ученого. Вы нащупали самое главное, значит, и остальное добудете. Милочка, у вас редкий дар, не растрачивайте себя на всякую ерунду.

Галызина смотрела на этого странного сибирского ученого, его блестящие очки и прислушивалась к себе.

«А не этого ли я на самом деле хотела? Зачем размениваться по мелочам? Надо жить завтрашним днем. Да и Академгородок далеко от всех Этих. Там наверняка собственная особая атмосфера».

— Ну что, голубушка? Соглашаетесь?

Валентина решительно встала и протянула мужчине свою маленькую ладошку.

— Согласна. Вы правы, надо делать больше, чем ты рассчитываешь. Что подписать?

— Какая вы молодец! — Месяцев задумался и чуть позже спросил. — Валентина, как относитесь к тому, чтобы нам сегодня вечером, где-то посидеть? Как закончим неотложные дела. Знаете здесь уютные места? Не думайте, я все оплачу! У меня хорошая зарплата.

Галызина внимательно наблюдала за ученым, но силой воли заставила себя не улыбаться. Она то ведь видела, что интерес к ней не только научный. Даже не столько. Но в этот раз ничего не будет, Гена. Хватит с неё смешивать науку и близость.

— Где вас найти?

Месяцев широко улыбался. Дальняя поездка на очередной скучный симпозиум внезапно перестала быть томной.

Глава 32 21 декабря 1976 года. Мурманская область. Город Кировск

— Павел Иванович, — щуплый старик в очках с толстыми линзами поднял выцветшие от времени глаза на собеседника, — вы всерьез утверждаете, что в том районе имеются алмазы и золото!

— Немного не так, Рудольф Витальевич, — настоящий возраст Сметанина был старше, чем у этого потертого жизнью человека, но почему-то, известный в некоторых кругах под позывным Геолог, мужчина сейчас испытывал чувство неловкости. Как будто он начинающий мальчишка на приеме у старого мастера. — Это уже известные в моем времени алмазоносные поля. Я поработал в вашем архиве, плюс поговорил с ребятами из экспедиции, да и сам кое-где побывал в начале осени.

— Осень у вас небось в декабре заканчивается? — мягко спросил бывший начальник геологической партии.

— Хотелось сей год побольше сделать. Зато сейчас вот они наши карты и планы.

— Да, — Гиппельбаум снял очки и протер их, — планов у вас громадье. Только обоснований пока маловато.

— Прочитайте еще раз из доклада чудом у меня сохраненного на телефоне, — при этих словах заслуженный геолог неосознанно глянул в сторону древнего черного аппарата. — «По имеющимся, сегодня данным, ресурсы рудопроявления Няльм-1 составляют 7,5 тонн по платине и 4,3 грамма на тонну руды по золоту, Няльм-2 — 3,4 тонны по платине и 3,7 грамма на тонну руды по золоту, Оленинское — 3 тонны по платине и 3,1 грамма на тонну руды по золоту, ручей Ворговый — 28 тонн по платине и 0,6–2 грамма на тонну руды по золоту. Кроме того, золото и серебро найдены в месторождениях колчеданных руд Южного Прихибинья».

— Результаты на первый взгляд ободряющие.

— Так что, Рудольф Витальевич, сможем пробить наверху средства для разведки. Хотя бы для начала Терский район, Ермаковская группа кимберлитовых трубок, заодно поднимем разного другого.

— Простите, голубчик, но не рановато ли? Министерство пока в основном сосредоточено на Якутии и том месторождение, что под Архангельском. Рядом с последним крупный город и развитая инфраструктура. Здесь же у нас медведь не валялся.

— Ну какая-то дорога от Кандалакши имеется.

— Вот именно, что хоть какая-то, — Гиппельбаум водрузил очки на место и снова придвинул карты. — Работы много, Павел Иванович. Все с нуля начинать, сами знаете, что в нашем управлении в основном другие направления поисков. Платина, палладий и иные редкие металлы. Они очень востребованы в военной и электронной промышленности. Последней же нынче дан приоритет.

— Это я знаю, — Сметанин потянулся к розетке и подключил чайник, потом виновато глянул на хозяина.

— Включайте, я и сам хотел вам предложить чаю, у меня еще осталась морошка. Обожаю, знаете ли, этот полярный деликатес. Для здоровья полезно.

— Не откажусь. Что же по поводу палладия, то я уже передал, что помнил еще в самом начале, когда попал в семидесятые. Я же работал некоторое время в вашей партии, Рудольф Витальевич.

— Вот как? — пожилой геолог сощурил глаза.

«Не вспомнишь. Ты уже был древним стариком, легендой Хибин».

— Значит, можно было вот так просто получить паспорт, купить билет и поехать в Париж?

— Ну это не самое сложное. Вот получить Шенген иногда бывало и труднее.

— Что это такое?

— Нечто вроде общей визы в страны Европы. Частенько люди поступали проще. Получали визу в консульстве Финляндии, а потом ехали по Европе куда хочется. Но Финляндию посетить все-таки через какое-то время было надо. Туда даже ходили специальные автобусы для магазинных рейсов. Шопинг в наше время назывался.

— То есть и у вас оставался дефицит?

— Да нет, — Павел споткнулся, — товаров полно, но качество не такое хорошее. Вот и едут за настоящим, вернее, ездили. Как мы себе Крым вернули, дорого стало все, курс рубля упал.

— Ага, — Гиппельбаум потянулся за чайником, — странно все это слушать, но крайне любопытно. Может, и нам стоит стать более открытыми, дать людям возможность больше путешествовать. Да хоть по Союзу. Он такой огромный.

— Эх, ваши слова да в Политбюро уши.

Хозяин квартиры рассмеялся.

— Смелые вы все-таки, ребята из будущего. Наши побаиваются так шутить.

— Рудольф Витальевич, а кто же мне вот анекдоты про Генсека в партии рассказывал!

— Никак Мишка? Он могёт. Но ему терять нечего, дальше Арктики не сошлют.

— Так и здесь вскоре горнолыжный курорт будет. Я уже слышал о планах его строительства. Люди будут сюда на выходные и каникулы прилетать. Небольшие гостиницы, мотели, клубы по интересам. В городе станет веселее.

— Хорошо бы, — Гиппельбаум отхлебнул горячего чая и задумался, затем начал вспоминать. — Нам сложнее пришлось. Многие трудились подневольно, в голоде и холоде добывали стране новые месторождения. Но работали честно, не жалея себя.

— Я знаю, Рудольф Витальевич, мое поколение всегда будет благодарно вашему. Разница лишь в том, что вы верили, а мы уже нет.

Старый геолог вскинул глаза. Они до сих пор были ясными, каким бывает небо в хорошую погоду:

— Сейчас-то верите?

— Сейчас да.

Павел Сметанин по прозвищу «Геолог» смело встретил взгляд человека, которого безмерно уважал и кому принес показать свои наработки.

— Тогда в добрый час. Я нажму на все свои связи. Слава богу, за эти годы их наработал и мне вряд ли откажут. Будет у тебя собственная партия, геолог!

Глава 33 21 декабря 1976 года. Ленинград. Добролюбова 19.

— Кто звонил?

Любава взъерошила хохолок светло-пшеничных волос Николая и поставила на столик поднос с кофейником и конфетами «Мишка на севере».

— Мишка…

— Миша звонил?

— Нет, это же мои любимые конфеты! — Истомин мягко обхватил за талию девушку и благодарно прижался к ней. Сквозь тонкую ткань халата он ощутил мягкость и теплоту её близкого тела. Сразу нахлынуло и поманило к близости, но не сейчас. Сейчас он серьезно занят. Волевым порывом Николай унял восставшую похоть и взялся за кофейник.

— Ты как-то сам обмолвился в воспоминаниях.

— И ты запомнила. Какая ты у меня, Любашка, все-таки молодец!

— Какой ты молодец! — девушка села на высокий стул, что стоял напротив. Она любила так сидеть и смотреть на своего такого странного, но бесконечно милого мужчину. — С твое машинерией точно не совладаю.

— Я еще и сам изучаю. Больно уж отличается этот компьютер от тех, к каким я привык. С ума сойти, всего пара десятилетий и все так поменяется в этом мире. А звонил мне Стас из Минска. Спросил, как дела. Я же, — Николай повернулся к небольшому ящику с клавиатурой и монитором, — оказался не готов к подобной машинерии.

— И что же делать?

— Обещали оказией прислать инструкцию. В случае чего после Нового года сам смотаюсь к ним, так сказать, на курсы кройки и шитья.

Любава засмеялась, затем серьезно посмотрела на своего любимого.

— У тебя же роман не дописан.

— Придется по старинке. Готова снова по ночам печатать?

— Спрашиваешь! — девушка откусила конфету и застыла в немом восхищении. — Очень вкусно. Я себе такие дорогие позволить не могла. Балуешь ты меня, Снайперенок.

— Куда же еще гонорары девать?

— Ну я знаю, сколько денег ты на своих обормотов тратишь.

Николай бросил взгляд поверх фарфоровой чашки:

— Слишком много?

Битюкова махнула рукой:

— Нам на все хватает! Как видишь, не бедствуем.

Николай помрачнел, затем со вздохом произнес:

— Извини, все про тебя забываю. Ты достойна большего. Давай так, вместе в Минск поедем.

Любава грустно охнула:

— Коленька, мы не в твоем золотом времени. У нас нет новогодних каникул. Третьего как штык на учебу. Мне еще к семестру готовится.

— Так давай в твои каникулы куда-нибудь махнем. Где у нас хорошо в феврале?

— Хочу туда, где теплее.

— Я подумаю. Спрошу у ребят. И как раз гонорар к тому времени за серию получу. Там ведь еще первые книги дополнительным тиражом выпустили, обещали сосчитать и доплатить.

— Если закончишь последнюю книгу.

— Твоя правда.

Истомин с грустью выключил кнопку и экран первого советского персонального компьютера «Азбуки» погас. Поначалу предлагали назвать его «Альфа», но потом решили остановиться на русской интерпретации. И вправду, сколько можно тащить отовсюду иностранщину. Стал же «Спутник» словом, который знают во всем мире! Да и благодаря славянской азбуке серию названий можно продолжать. В комплект поставки персонального компьютера входили клавиатура, монитор и накопитель на магнитной ленте. Внешне он напоминал американский ПС Commodore PET. А вот начинка уже была вовсе другая, более продвинутая. Просто создатели решили, что для многочисленных потребителей из числа офисных работников и учащихся техникумов, а также институтов такой дизайн подойдет лучше всего. Прочный и простой. Опять же, кассетные магнитофоны уже перестали с недавних пор быть ужасным дефицитом.

Николай перешел за свой обычный столик и пододвинул ближе пишущую машинку, потом вставил свежий лист. Придется еще некоторое время насиловать пальцы. Так, сколько у него осталось времени? Минус сегодня, итого восемь дней. Ого, пять авторских листов за такой короткий срок это круто! Но сам напросился. Серия должна быть закончена вовремя. Хорошо хоть весь сюжет уже в уме, осталось его «озвучить» и покрасочней расписать. На душе было на редкость мирно. Хотя не сказать, что последние месяцы прошли для него так просто. Вернее, ох как непросто! Недоброжелатели, завистники, заурядные дураки, прямые и бескомпромиссные враги. Ну у настоящего мужчины обязательно должны быть враги. Иначе жизнь пресна!

Но именно эти шквалы ледяных ветров показали сколько у него здесь настоящих друзей и товарищей. А этого дорогого стоит! И любимая всегда рядом! Наверное, ради такого он обязан прожить и эту жизнь ярко и красиво. Иначе зачем они здесь? Просто существовать? Заново испытывать судьбу на прочность? Внезапно в его голове сам собой начал созревать новый сюжет. Более глобальный чем все, что он до этого писал. Старый дурак! Ты пропагандируешь и несешь свет в такой узкой среде, когда перед тобой мощнейший маяк просвещения! Эти журналы издаются миллионными тиражами. Нужна новая серия. Из коротких рассказов и повестей. Надо потихоньку вкладывать в умы читателей самые передовые идеи современности, как бы подталкивая их к дальнейшим действиям. Да не верит Николай, что нет в стране хороших молодых людей и девушек, что встанут грудью за новое общество. Не так они воспитаны. Это потом их заметут под ковер истории, заставят смириться с быдловатой действительностью. Пальцы сами застучали по клавишам. Все еще впереди!

Глава 34 21 декабря 1976 года. Алтайский край. Шебалино

«Газик» остановился около, крепких по-алтайски, деревянных ворот. Из автомобиля на снег вышел сухощавый мужчина, крепче запахнул полушубок и только после этого заметил тропку, ведущую к дому мимо ворот. На днях в Горном Алтае прошла знатная метель, и не везде был убран свежий снежок. Мужчина прошел к большому дому и настойчиво застучал по двери. Сначала в окне показалась чье-то скуластое лицо, затем послышались шаги в сенях и, наконец, распахнулась дверь. Грубоватым голосом мужчина лет пятидесяти спросил:

— Вам кого?

— Извините за беспокойство, — гость отвечал совершенно спокойно, чуть нараспев. — Оказией вам посылку привез от Варвары. Вы же Николай Иванович?

На лице сурового на вид хозяина тут же расплылась улыбка. Впечатление, что будто на заледеневшем склоне разом зацвели подснежники.

— Да что вы говорите! Что же я, дурень старый держу вас в дверях. Проходите, пожалуйста! Мать, слышь, посылка от дочки!

Они прошли в большую светлую комнату, обставленную уже современно. Шкафы, сервант, раскладной стол. Здесь их встретила высокая женщина в теплом платке и валенках. Видимо, куда-то собиралась идти.

— Вот вам передала с оказией. Говорит, обязательно вручите из рук в руки

Гость осторожно поставил на стол коробку с гостинцами, хозяин с любопытством взглянул на неё и повернулся к жене.

— Мать, ставь чайник.

— Так это, — женщина растерялась, — в магазин надо бежать. Ни сахара, ни пряников в доме.

— Да ништо! — гость с любопытством оглядывался по сторонам. — У меня в машине есть кое-чего, сейчас принесу. В дорогу брал. Мало ли что по пути.

— Правильно. Наш человек! В дорогу запас завсегда нужон. Сами не из Москвы?

— Я, знаете ли, родом со Сросток, что под Бийском.

— Так почти земляки!

— Я счас мигом!

Хозяин с интересом изучал открытое лицо гостя. Где его раньше случилось видеть? Хотя если почти земляк, то могли, где и пересечься по делу. Тоже ведь не молодой пацан, много где побывал за жизнь.

— Извиняй, забыл представиться — Николай Иванович Шуншин. Жену Марфой Ивановной кличут.

Гость широко улыбнулся, улыбка у него была свойская, располагающая, прозрачные глаза смотрели на мир свежо, как у младенца. Доверчиво, но одновременно с некоторой врожденной осторожностью.

— Шукшин Василий Макарович.

— Батюшки святые! — всплеснула руками хозяйка. — То-то я думаю, где я вас недавно видала. Фильм тот про солдатиков у нас в клубе недавнось показывали.

Шуншин покрутил головой приговаривая:

— Ничего себе у Варвары знакомства в Москве появились.

— Да это через её жениха Костю Маслова на меня вышли. Общие у нас друзья нашлись. Много у нас обоих хороших товарищей оказались.

— Костя? Этот тот, что к нам после переселения душ попал? Видели его, как он? От Вари ведь ничего толком не дождешься. Себе на уме у нас, серьезная девушка.

— Так, Николай, можно вас таковски называть?

— Конечно. Свои же люди!

— Так вот, она же с Костей живет.

— Эх, ма! — удивленно оглянулся на жену Шуншин.

Шукшин внезапно понял, что дал маху и извиняюще развел руками:

— Дык серьезно все у них. Да и взрослые вроде уже люди. Вы гостинцы чего не открываете?

— Забыл! — отчаянно махнул Шуншин и поднял со стола тяжелый нож. — Мать, смотри, тебе новая шаль, да какая баская!

— Ой, и зачем, это же таких деньжищ она стоит. Но до чего кружева хороши. Знатная работа!

— Бери-бери, значит, заслужила. Чай в столице хоть и не сладко, но затовариться можно. Ох, ма, какой знатный фонарь и батарейки! Небось импортный. Да нет — "Сделано в СССР". Научились черти полосатые! Молодец дочка. Бывает зимой без огня и света никуда. Ну сладости могла бы и для себя приберечь. Монпансье! Вот сейчас и опробуем, столичную штучку. Марфочка, тащи малиновое варенье. Его Василий наверняка любит. Так, Василий Макарович? — Шуншин будто бы ненароком глянул в окно. — Пуржить чой-то начинает. Не ровен час, заметет дорогу-то. Или так спешишь куда? Оставался бы у нас до утра. С ранья трактор пойдет, и ты за ним следом обязательно выедешь. Люди на работу поедут, все веселее.

Шукшин посмотрел на часы, задумался, затем махнул рукой:

— Где наша не пропадала! Хоть с хорошими людьми пообщаюсь. Мне же ваша Варвара в свое время здорово помогла одного товарища вылечить. Здесь он у вас, под Горно-Алтайском лежит в санатории.

— Чего случилось?

— Русская болезнь. Душа захворает, вот и срывается человек.

— Вот оно что, — хозяин скосил глаз в сторону кухни. — Василий, ты как сам? У меня настойка на орешках. Своя. Все равно за руль сегодня не сядешь.

Шукшин улыбнулся. Ох уж это русское гостеприимство!

— Еще год назад сказал бы что нет, язва у меня. Но все один хитрый доктор вылечил. Чуть-чуть можно, застыл, понимаешь, в дороге.

— Много нам и не дадут. Марфа у меня насчет этого дела строгая.

— Так и дочка в неё.

— Да несу уже, несу, — хозяйка поставила на стол пузатую бутылку темного стекла, розетки с вареньем и тарелочку с сушками. — Извиняй, пирогов сегодня нет. Замело все, не подвезли выпечку, а самой печь недосуг. Что там Варенька, Василий Макарович? Хорошо ли живут молодые?

Шукшин степенно чокнулся с хозяином, тут же залихватски организовавшим на столе две рюмки, выпил и потянулся за чаем:

— Хорошо живут, скучать им некогда. Варвара учится и работает в каком-то научно-медицинском центре. Китайской медициной занимается. Очень модно сейчас в Москве, так что работы у неё хватает и платят там хорошо. Константин также учится и подрабатывает фотографом.

— Корреспондент, что ли?

— Нет в доме моды внештатным, моделей фотографирует и одежду. Эту фирму, кстати, организовала одна моя хорошая знакомая, тоже из будущего. Весьма, знаете, такая красивая и интересная дама.

— Так вкусно сказал, что осталось только по усам провести, — захохотал оживившийся Шуншин. Его почти однофамилец не обиделся, а улыбнулся.

— Ох, все бы вам мужикам охальничать! Коля, дась не все достал, что-то в самом низу лежит.

Николай Иванович охнул и осторожно вынул из ящика конверт из толстого картона.

— Никак фотографии! Ты смотри, мать, Варька. Да какая баская! Хоть на выставку ставь и любуйся!

— Дай глянуть, Коля, — Марфа Ивановна пересмотрела одну фотографию за другой и неожиданно всплакнула.

— Ты что, мать! Вон какая она у нас выросла, статная, красивая, вся в бабку твою. Та еще бой-баба была. И мне от нее не раз прилетало.

— Да ништо, Николай. Материны слёзы они святые.

Шукшин пил чай вприкуску с сушками и вареньем и с улыбкой наблюдал за родными ему по духу людьми. Как все-таки хорошо на земле-матушке! Не то что в столицах. Тут все тебе любопытно, все вызывает искренний интерес. Только успевай разворачиваться и оглядываться со всем вниманием. Вот она кладовая русской жизни, её непутанной словесности. Надо бы сюда Володю привезти. Так сказать, с медицинской целью. Омыть изнутри чистотой и незамутненностью. Столицы ведь только душу грязнят.

— Извините, Василий, давно дочку не видела. Пошто к нам дорогу забыла?

— Правильно, как уехала в столицу, так ни слуха, ни духа.

— Я ей накажу. Не след родителей забывать. Хотя понять её можно. Учиться и работать тяжело. Молодые сразу многого хотят, вот и бегут вперед не оглядываясь.

Хозяйка снова взяла фотографии в руки и тихим, смирным голосом произнесла:

— С любовью те картинки делались, это сразу видать. И Варя на них такая счастливая. Вот я и плачу, чтобы счастье дочку не покинуло. Трудно с ним в жизни, не каждому дано.

Шукшин отвернулся к окну, будто бы стараясь разглядеть в сумерках свою машину. Но на самом деле он прятал слезы. Так просто и так хорошо сказала эта обычная русская женщина. А что он! Великий писатель, говорили эти ребята из будущего. Чего ж ему так запросто не приходят в голову нужные и правильные фразы. Нет, это работа, это всегда тяжёлая душевная работа, на которой можно запросто надорваться.

— Николай, наливай. Да расскажи, что у вас интересного там в столицах имеется?

Глава 35 С новым счастьем! 31 декабря 1976 года. Москва. Центральный клуб ОЗП

— Уф, девчонки, аж жарко стало! Костик, а ты чего не танцевал? Сейчас такая классная группа выступала!

Маслов повернулся к разгорячённым девушкам из Дома моды и загадочно улыбнулся:

— Я на концерте был. Ну, а основные танцы у нас еще впереди. Покажем вам настоящее будущее!

— То-то ты нынче такой таинственный!

— Ох, Мариша, осторожней! Вот сейчас придет его Варвара и будет у тебя перелом некоторых конечностей. Ты бы видела, как она по-китайски руками и ногами машет!

— Да ладно вам! Мы теперь с Варей подружки. Меняемся рецептами блюд.

— Тебе же нельзя толстеть?

— Так у нас и рецепты диетические. Она мне подсказала несколько китайских. Очень интересные и как раз продукты у нас недавно для них в магазинах появились. Лапша и соусы очень вкусные. Да и недорого совсем.

— Ой, как интересно! Расскажешь?

— Она сама к нам в дом моды заглянет, лекцию провести. Надежда Петровна попросила.

Маслов с улыбкой взирал на моделей с его работы. Девчонки были одеты в наряды с прошлой коллекции и поражали всех отдыхающих своим стилем. Красивые, яркие, стильные и праздничные. Всех желающих из Дома Моды Будущего пригласили на грандиозную встречу Нового года, организованную центральным комитетом ОЗП. Она должна была стать предвестником возрождения традиций коллективного празднования, позабытого в последние годы. Пусть и считают Новый год больше торжеством семейным, но если ты молод и свободен, то лучше встречать его все-таки в компании товарищей и просто хороших знакомых. Так пусть это будут не междусобойчики, а организованные мероприятия.

Центральный клуб ОЗП уже зарекомендовал себя как отличная концертная площадка. К тому же в эту ночь работали кафе и бары, а также был организован дополнительный фуршет в фойе. Поэтому известные артисты и деятели особо не ломались и принимали приглашения выступить на площадках ставшего популярным клуба. Артисты разговорного жанра, модные в семидесятых барды, юмористы, эстрадные певцы и новейшие музыкальные группы. В итоге программа получилась обширной и разнообразной.

И еще ведь была самодеятельность! Это в пресыщенном будущем её ни во что не ставили. В семидесятые она еще цвела и пахла. Да и многие популярные артисты из нее и вышли. Иногда границу профессионализма между официальными и самодеятельными артистами было разглядеть довольно сложно. Все старались и выкладывались по полной. Да и приятно было показать коллегам, что ты еще что-то умеешь и неплохо. Танцевать, петь, жонглировать или показывать фокусы. Все сгодится, чтобы развлечь публику и самому получить удовольствие. Даже неизвестно, что еще лучше.

— Милош, ты как?

— Нонче проверю аппаратуру и начинать можна. Как у вас называть эта музыка? Чюмовьяя?

— Чумовая! Ты главное держи марку. У нас сегодня первая проба и очень важная.

— Я понял, мастер. Все будет Ок!

— Давай! — Константин хлопнул студента из Венгрии по ладони и хитровато глянул в зал. Пока их развлекала группа, напоминающая «Браво» из его будущего. Псевдостиляги и любители рок-н-ролла. Но бацают весьма бодро. Маслов внезапно увидел в зале Варвару и решил подкатить к ней на «кривой кобыле». Он подошел к музыкантам ближе и прокричал. — Пацаны, сбацайте классику, пожалуйста!

Гитарист кивнул в ответ и вскоре зазвучали знакомые ритмы известного хита Элвиса Пресли. Слова только были на русском. Костя зачесал волосы назад и начал характерно дрыгать ногами. Был момент в его бурной молодости, когда он одну зиму занимался акробатическим рок-н-роллом. Ты гляди ж, прошли десятки лет, а «руки», то есть ноги помнят!

Перед ним вежливо расступались, Константин легко пронесся через половину зала и неожиданно предстал перед опешившей от его па Варварой. Она не очень хорошо умела танцевать, но природная грация и уроки восточной борьбы привили ей некоторые навыки. Какое-то время она смотрела на выкрутасы Маслова, а потом начала их повторять. Минут через пять оба задорно выплясывали ритм. Это только со стороны кажется, что рок-н-ролл простой танец. На самом такой темп могли выдержать только тренированные люди. Минут десять рок-н-ролла это как трехкилометровку пробежать! Зато их задорные раскрасневшиеся лица стали стимулом для остальным. Ведь Новый год надо встречать весело!

— Ой все, Костик. Мне необходимо срочно на свежий воздух!

Степану Холмогорцеву в этот момент было невероятно хорошо. Их большая компания напрочь оккупировала угловой столик кафе. Никто не сидел за ним долго, люди то и дело менялись, без обиняков помогая официантам убирать посуду и приборы, и подавать на стол чистые. Праздник все-таки был общим. Организаторы не стали мудрить — основная выпивка и закуски вошли в цену пригласительного билета, в свою очередь нескромную стоимость которого на семьдесят процентов гасило само ОЗП. Ну, сумели заработать их организаторы на праздник концертами и встречами со знаменитостями. Некоторая вольность в бухгалтерии в клубе все-таки оставалась. Хотя руководству свыше это совсем не нравилось. Поэтому сейчас на столах присутствовало Шампанское Московского завода, водка «Кристалл», сухие грузинские вина и немудреные закуски. Горячее уже за свой счет. Но некоторые умудрились пронести с собой на торжество коньяки, вина подороже, импортные деликатесы и даже икру. Официанты в праздничный вечер смотрели на это дело сквозь пальцы. Им и самим перепадало, некоторые уже даже были чересчур веселы.

— Степ, ты как?

— Нормально, Гоша.

Бадаев привел сегодня на праздник эффектную блондинку со стороны. В Доме Моды Будущего можно было найти себе красотку на любой вкус, но у Игоря были свои принципы.

— Просто выглядишь как-то загадочно.

— Так Новый год, праздник тайн и чудес. Вот сижу и смотрю, как все-таки у нас хорошо.

— Еще бы! — Гоша потянулся за коньяком и налил им обоим. — Вы, ребята, просто еще по стране не ездили. Живете как сыр в масле. В глубинке же все проще и беднее.

— Гош, ты потому дочку директора университета подцепил? Чтобы о будущем не думать?

— Вот вредный ты бываешь, Стёп, до ужаса. Друзья, с Новым годом! — за столами тут же дружно ответили. Все присутствующие еще находились в приподнятом состоянии, когда «еще мало», и до «уже много» оставалось время.

— Да нормальная девчонка, Галка. Умна, хороша собой, в постели огонёк, перспективы в аспирантуре.

— Хочешь, значит, попасть в высший круг?

— А чем я хуже их? Работаю в известной фирме, еще и сам из будущего. Завидная партия! Эти товарищи из элиты считают, что нам покровительствуют и открывают разные двери. Квартиру тесть сделает, а я уж её обставлю. Придет время и заграницу выпустят. Перспективы неплохие.

— Тесть?

— Ну а ты думал? Хватит, погулял Гоша. От добра добра не ищут.

— Ну тогда поздравляю!

— Стёп, не с пустым бокалом это делают.

— Наливай и пока стопарну. Костя обещал техно-дискотеку, надо быть в форме.

— Ничего себе! Не рано ли начинаем? Это же будет лишь через двадцать лет. Рейв-пати, Продиджи, экстази. Блин, как я тогда отрывался!

— Э, ты только сейчас на таблетки не сядь. Здесь с этим строго.

— А, давно все в прошлом! Давай, Стёпа, что ли за нас, за будущее, которое надеюсь, будет здесь совершенно иным. Бог даст и спасём страну да людей. Жалко их дуришек картонных. Наивные они, как дети. Вот и Галчонок… Жизни она не видела…настоящей. Папаша по молодости хватанул, война, лагерь, вот и бережет дочку. Вот так они берегли, берегли нас, а в итоге получилась жопа.

— Да ладно, Гош, переиграем.

Холмогорцев оглянулся на другой конец стола. Там сейчас сидела Надежда в окружении новых фанатов. Кто бы мог подумать, что Олег Янковский и его дружок Саша Збруев окажутся такими любителями моды. Они еще на просмотр вместе заявились, создав конкуренцию бывшему Генсеку. Брежнев их обоих быстро узнал и посадил рядом. Позже все вместе сидели у Надежды. Леонид Ильич был весел, остроумен, но мудро заметил, что его «смена» оказалась посвежее. Хорошо тогда посидели.

Сейчас же Ягужинская весело хохотала, играя глазками. Ей было приятно находиться в окружении знаменитостей, это придавало действу общения между мужчиной и женщиной некоторой пикантности. Степану же была любопытна реакция его новых друзей. Друзей ли? Да нет, хорошие ребята. Открытые и без камня за пазухой. Неужели у него все-таки есть дар привязывать к себе людей? Вроде как получается. Сколько он тут со всеми в последние месяцы познакомился. Помог, попросил, просто поговорил. Безумно интересно все-таки общаться с человеками.

Янковский опять травил байки, хохочущий Збруев его подзуживал. Они приехали недавно, вечер уж получился таким занятым. Вскоре поедут дальше. Их ждут в богемных столичных квартирах. Жизнь слишком коротка, чтобы стоять на месте. Около известной пары будто бы невзначай прохаживались Надины девчата. Им было лестно, что знаменитости сидят рядом и то и дело обращаются к ним. Степан сходил за кофе, чтобы малость прийти в себя, когда его перехватил Олег.

— Степан, садись рядом, разговор есть, покамест все еще соображают. Тебя же никогда на месте не застанешь. Зазвездился прямо!

— Да, Стёпа, что-то ты нас сегодня игнорируешь, — знаменитый Збруевский прищур стал излишне пристальным. — Сядь посиди с нами. Надюша убежала на какой-то номер. Надоели мы ей. И как ты с ней такой и справляешься, братец. Не женщина, огонь и пламень!

— Он у нас, Саша, известный укротитель. Стёп, что спросить хотел. Ты же вроде с Василием Шукшиным вась-вась?

— Общаемся.

— Затри за нас словечко, Стёпа. Хочется в чем-то таком народном, кондовом сняться. Он это могёт. Слухи ходят, что Василий Макарович колоссальную историческую сагу снимает. Вот и Высоцкий с Влади туда подались, Золотухин и другие. Мы чем хуже?

— Ладно, замолвлю за вас словечко. Он сейчас в отъезде, но в январе будет. Самому интересно, как вы из современного кино сможете в историческое.

— Что, думаешь, не справимся? — за ехидством Збруева мелькнула нота внутренней растерянности.

— Справитесь. Я ведь, ребята, оттуда. Меру вашего таланта представляю. Вы монстры, большинству далеко до вас.

— Да ладно? Вот это комплимент! Спасибо. Давай, тогда по рюмашке. За Новый год и новые успехи. От души, Степан! С тобой почему-то всегда легко, просторно.

— Спасибо, ребята. И за вас!

— Ох, ты! С ума сойти какая чертовщина.

Варвара шумно дышала, вся раскраснелась, а прическа немного растрепалась. Хорошо, что Константин заранее предупредил, что лучше надеть на вечер новые модные брюки. Танцевать в них было намного удобней, чем в юбке.

— Сейчас, Варь, водички принесу. Ну я сегодня выдал!

Шуншина выпила залпом половину бутылки «Нарзана» и шумно выдохнула:

— Костик, это не музыка, а полное сумасшествие какое-то! Как будто ты где-нибудь на заводе в кузнечном цехе.

— Так потому и называется техно. Войдет в моду раньше на пятнадцать лет. Только сейчас мы будем впереди планеты всей.

— Но ведь в ней совершенно нет души! — возмутилась Варвара.

— Это музыка для ног. Для души у нас и так песен хватает. Мы сами споем твои любимые алтайские.

— Это да, — задумчиво протянула девушка. — Завтра девчата придут, и мы под чай, как запоем.

— Опять соседи прибегут. Голосища-то у вас сибирские!

— Так не ночью же, как в прошлый раз петь будем, — рассмеялась Варвара, а потом прислушалась к тяжелому ритму. Из зала выходил ошарашенный народ, в него спешили любопытные зрители. Еще бы — первая технопати в мире! — Но этому вашему техно не откажешь в определённой размеренности и четкому такту. Ноги сами так и идут в пляс.

— Тогда еще немного и пойдем в кафе. Ребята заждались. До Нового года полчаса осталось!

— Ребята вон и сами идут танцевать!

Холмогорцев и Ягужинская быстро вошли в ритм, вспоминая лихую молодость и ночные клубы. Знаменитые гости сначала понемногу перетаптывались, завороженно оглядываясь вокруг. Еще бы! Такой цветомузыки и антуража не было по всей Москве. Не один столичный институт поучаствовал в её создании и оформлении. На подиуме возвышалась пластиковая кабинка Ди-джея, за ним на экране мелькали кадры чего-то совсем уж сумасшедшего. Нарезка из фильмов, мультиков и слайды. Ритм техно буквально подавлял, речитатив слышался таким одновременно жутким и завлекающим, в него в определенном ритме вплетались девичьи голоса и все это казалось каким-то нездешним, безмерно далеким. Точно из будущего! Как будто некто приоткрыл дверцу и сюда ворвался очумелый ветер будущих перемен.

Степан решил малость повыделываться и пустил «змейку», затем включил «робота». Конечно же, он перед этим две недели вспоминал движения брейк-данса и тренировался перед зеркалом, вводя в ступор своих коллег по спортзалу. Нынешнее его излишне мускулистое тело не очень подходило для этого гибкого танца, но кое-что получилось. Саша Збруев тут же показал большой палец — «Отлично» и постарался повторить некоторые движения. Янковский уже лихо выплясывал с кем-то из моделей. Всем было весело, а на душе несказанно радостно.

Хороший русский праздник Новый год! Дед Мороз, Снегурочка, ёлка и игрушки. Подарки, отличное настроение и ощущение некоего волшебства. Предчувствие чуда и счастья впереди. Оно растекалось по огромной стране, начиная с далекой Чукотки и до самого Бреста. Один за другим города великой державы передавали эстафету праздника. Даже будучи на рабочем месте, в пути, в поезде или на самолете люди поздравляли друг друга и желали счастья. Вот его много никогда не бывает! Это ведь так просто — верить в лучшее и стараться для него, работать над собственной душой. Эх, хватило бы удачи!

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/163737

Content

Ал Коруд Рожденные в СССР. Восхождение

Глава 1 Мода. 7 сентября 1976 года. Москва. Улица Горького

Глава 2 Жесткий разговор. 9. 50. 13 сентября 1976 года. Москва. Кремль

Глава 3 Жесткий разговор. 9. 50. 13 сентября 1976 года. Москва. Кремль

Глава 4 Беседы. 17 сентября 1976 года. Москва. Центральный клуб ОЗП

Глава 5 Посиделки. 13 сентября 1976 года. Москва. Старая площадь

Глава 6 Настроение. 7 октября 1976 года. Фуркасовский переулок 1. Москва

Глава 7 Нежданные встречи. 9 октября 1976 года. Москва. Верхняя Масловка

Глава 8 Командировка. 15 октября 1976 года. Аэропорт Новоалексеевка. Тбилиси. Грузинская ССР

Глава 9 21 октября 1976 года. Военный аэродром «Бербера». Сомали

Глава 10 22 октября. Планово-производственное управление. Министерство легкой промышленности. Москва

Глава 11 22 октября. 10 этаж. Буфет. Министерство легкой промышленности. Москва

Глава 12 23 октября 1976 года. Военный аэродром «Бербера». Сомали

Глава 13 30 октября 1976 года. Подмосковная дача почетного секретаря ЦК КПСС Брежнева

Глава 14 30 октября 1976 года. Москва. Улица Горького. Дом Моды Будущего

Глава 15 31 октября 1976 года. Москва. Грохольский переулок 10/5

Глава 16 5 ноября 1976 года. Москва. Центральный клуб ОЗП

Глава 17 7 ноября 1976 года. Париж. Кафе Le Dome

Глава 18 9 ноября 1976 года. Лэнгли, штат Виргиния, США. Central Intelligence Agency

Глава 19 Столкновение эпох. 11 ноября 1976 года. Ленинград. Эрмитаж

Глава 20 Противостояние. 11 ноября 1976 года. Ленинград. Васильевский остров

Глава 21 Равновесие. 12 ноября 1976 года. Москва. Старая площадь

Глава 22 Охота. 26 ноября 1976 года. Сомали

Глава 23 Тайные операции. 30 ноября 1976 года. Секретная база ГРУ. Подмосковье

Глава 24 Рабочий момент. 10 декабря. 1976 года. Москва. Улица Горького

Глава 25 Разговоры о будущем. 15 декабря. 1976 года. Минская область. Заславье

Глава 26 Суетный понедельник. Калейдоскоп. 21 декабря 1976 года. Военный аэродром «Бербера». Сомали.

Глава 27 21 декабря 1976 года. Штаб разведки МВД. Улица Леси Украинки. Тбилиси. Грузинская ССР.

Глава 28 21 декабря 1976 года. Выездное заседание комиссии ЦК КПСС по внешней политике. МИД СССР. Москва

Глава 29 21 декабря 1976 года. Москва. Центральный клуб ОЗП

Глава 30 21 декабря 1976 года. Веселое заседание. Мосфильм. Москва

Глава 31 21 декабря 1976 года. Научно-исследовательский физический институт (НИФИ) при Ленинградском государственном университете имени А. А. Жданова

Глава 32 21 декабря 1976 года. Мурманская область. Город Кировск

Глава 33 21 декабря 1976 года. Ленинград. Добролюбова 19.

Глава 34 21 декабря 1976 года. Алтайский край. Шебалино

Глава 35 С новым счастьем! 31 декабря 1976 года. Москва. Центральный клуб ОЗП

Nota bene