Когда жизнь удалась...

Натали Нил

Глава 1.

Натали

Я проснулась с улыбкой на губах… Мне так хорошо. Открыв глаза, сразу же упёрлась взглядом в мужской профиль. Красивый… Мой муж. Игорь… Гор… Надо же, столько лет вместе, а я всё ещё его люблю. Безумно! Не удержавшись, протягиваю руку и веду указательным пальцем от линии густых каштановых волос с лёгкой проседью по высокому лбу. Далее – по безупречно прямому аристократическому носу. Опускаюсь к твёрдым губам, которые вдруг растягиваются в улыбке, а затем хватают мой палец. Смеюсь… Спрашиваю шёпотом:

– Проснулся? – перемещаю ладонь на высокую скулу, слегка поглаживаю большим пальцем.

Вместо ответа мой любимый мужчина быстро переворачивается и, в мгновение ока, оказывается сверху, раздвигая привычно коленом мои ноги. Он уже в полной боеготовности – твёрдый член упирается в меня.

– Чувствуешь, как проснулся? – в тон мне шепчет прямо в губы, – Нравится? – трётся членом о моё лоно, вызывая ответную реакцию, и я тут же толкаюсь бёдрами в него. Нравится! Ещё как нравится!

– Ммм… Хочешь? – спрашивает хрипло.

– Надо подумать, оценить все риски и факторы… – мурчу в ответ.

– Я тебе сейчас, как подумаю! – рычит, отрываясь от меня, быстро стягивает мои шёлковые пижамные шортики и опускает свои боксеры, выпуская на волю зверя. Разводит шире мои бёдра и, нависая, входит в меня мучительно медленно, давая миллиметр за миллиметром прочувствовать его напряжение. Наконец, со стоном опускается на меня всем весом. Люблю чувствовать его красивое тело. Обнимаю мужа и веду руки вниз, ощущая твёрдые мышцы спины, сжимаю его накаченные ягодицы, впиваясь, как кошка, ногтями, возвращаюсь вверх, провожу по сильным бицепсам и зарываюсь в его волосы. Люблю!

Игорь просовывает руку под мои плечи и впечатывает лицом в свою грудь, почти перекрывая кислород. Мои губы рядом с его ключицей, и я кусаю его, выражая протест против его бездействия. Слышу приглушённый смешок в макушку, и он, наконец, начинает двигаться. Да-а-а…

Его движения, поначалу плавные, постепенно переходят в резкие сильные толчки, как мне нравится. Я получаю свой крышесносный оргазм и, в плену конвульсий, неосознанно пытаюсь вывернуться из-под него. Так всегда, когда я теряю себя.

– Нет-нет-нет, Нат, – сквозь туман в голове слышу горячий шёпот мужа. Он отпускает меня на мгновение и тут же прижимает мою шею сильной ладонью, – Куда это ты собралась, милая?

Он продолжает движения, а я вновь возбуждаюсь, чувствуя лёгкую нехватку кислорода и давление его большого пальца на моей сонной артерии. Он знает, что делает. Я не боюсь. Игорь убирает руку, легко, словно пушинку, переворачивает меня животом вниз, сгибает одну ногу в колене и опять резко входит сзади. В этой позе он задевает какую-то особую точку внутри, и я, сама не замечая, с глухими стонами впиваюсь пальцами в белоснежные простыни.

Чтобы добить меня, муж просовывает руку между матрасом и моим телом и находит клитор. Одной рукой он ласкает меня бесстыжими пальцами, другой, совсем неласково, впечатывает мою голову в матрас, сжимая в кулаке, до боли, волосы. На этот раз мы достигаем оргазма одновременно. Кричу, стараясь насадиться на его член ещё глубже, он рычит, застывает, и я ощущаю сильные толчки, с которыми его сперма наполняет меня. Улетаю опять…

Муж наклоняется, целует меня в шею, слегка прикусывает, словно ставит метку, и хрипит:

– Не мойся, хочу сегодня слышать свой запах на тебе…

Мне совсем не хочется вставать… Этот секс забрал все мои силы, выбил все желания и мысли. Я согласно киваю и получаю ещё один поцелуй в шею. Игорь выходит из меня, и я вздыхаю от образовавшейся внутри пустоты. Хочу, чтобы муж всегда был со мной, во мне… Он заботливо укрывает меня одеялом, нежно шепчет:

– Поспи немного. Я часа на два-три на работу. Потом – я весь твой. С юбилеем, милая!

– Угу, – выдавливаю из себя, и на волнах неги уплываю в мир грёз.

Глава 2.

Натали

Юбилей… Мы вместе уже двадцать лет. Подумать только! Впрочем, когда живёшь с любимым человеком, не замечаешь всех этих годов.

Я выскочила за Игоря сразу после первого курса университета, когда мне было всего восемнадцать. Ну, как выскочила… Можно сказать, что это был вполне закономерный результат нашего долгого знакомства.

Игорь и Кирилл – друзья детства моего брата Дениса. Дэн старше меня на семь лет. Я люблю его безумно. И счастлива, что это взаимно. Денис всегда заботился обо мне. Не помню, чтобы он хоть когда-нибудь отмахивался от меня. Так что, я выросла, купаясь в любви родителей и брата.

Когда мне было примерно четырнадцать, я впервые обратила внимание на друзей Дэна, как на мужчин. Кирилл – блондин с пронзительными голубыми глазами. Игорь – полная противоположность Киру – жгучий шатен с карими чарующими омутами. Все трое – высокие, под метр девяносто. Кирилл вообще метр девяносто три. Все вместе ходили в качалку, поэтому у всех были офигенные рифлёные торсы, накаченные руки, сильные ноги. Красавцы! Когда мы все вместе выбирались в кафе или ресторан, всегда ловила плотоядные взгляды девчонок на моих мальчиков. Надо ли говорить, что я даже привыкла к бесконечной череде феечек, которым выпало счастье ненадолго составить им компанию.

В шестнадцать я поняла, что безразлична к блондинам. Совсем. А вот шатены – мой пунктик. Особенно один – Гор. Я тихо в него влюбилась. Как я страдала, когда видела его с очередной Афродитой! Казалось, каждый раз тихо умираю… А для него я оставалась лишь младшей сестрёнкой лучшего друга…

Надо сказать, что в шестнадцать я уже была довольно развитой девушкой. Грудь – твёрдая двойка, да ещё и Бог формой не обидел. Тонкая талия, подтянутые ягодицы. Лицом – в мать-красавицу. В общем, за мной уже тогда бегало довольно солидное количество пацанов. А я обожала ими крутить. Один дарил мне букеты, другой – водил в кафешки, третий – подносил украшения. Отрывалась я по полной. Мама ворчала, что надо бы коней попридержать. Мол, нехорошо так с парнями обходиться. Но мне тогда было всё равно. Я твёрдо считала, что ничего никому не обещала, а, значит, всё остальное – их проблемы. Почему я должна отказываться от их внимания и подарков?

А потом случилось моё семнадцатилетие. Я родилась первого января. Да-да, вот такая первоапрельская шутка. Родители – юмористы. У папы свой бизнес, а я – его свет. Так что, несмотря на совпадение праздников, мне всегда было грех жаловаться на количество подарков.

Так вот, решили мы с компанией отметить мой день рождения в клубе. Маленькие, конечно, но деньги и связи открывают любые двери. Мальчики чуть постарше были. Выпили, повеселились и поехали по домам. Ребята на машинах. Вот тут всё и случилось. В нас на светофоре врезался внедорожник… Тот парень тоже солидно выпил и повеселился. Я выжила, потому что сидела с другой стороны от удара. Влад погиб сразу. Соня – умерла от травм в больнице. Димка – выжил, но ему тоже сильно досталось. В одно мгновение вся жизнь изменилась…

Первыми на место аварии приехали Дэн с Гором. Кто-то из прохожих выудил мою сумочку и позвонил брату. Они, до приезда МЧС-ников, вытаскивали меня из груды покорёженного металла. Гор орал, как сумасшедший. Я всё время теряла от боли сознание, а он хлестал меня по щекам и почему-то плакал. У Дэна губы и руки дрожали. Последнее, что я помнила перед тем, как надолго совсем отключиться, было белое лицо Гора и бешеные глаза Дэна…

Пришла в себя под противный писк приборов и опять наткнулась на глаза Гора. А потом закрутилось. Он заваливал меня цветами, мягкими игрушками, приносил любимые эклеры.

Когда меня выписали домой, первым делом позвонила ему и попросила приехать. Он тут же примчался. Я плакала у его на плече, а он меня утешал… Вобщем, наутешал на мой первый раз.

Потом я поступила в универ. Кстати, вместе с тем самым Димкой, выжившим со мной в злосчастной аварии. Правда, Димка пошёл на прикладную математику, а я на экономический.

У меня появились новые друзья, новые поклонники. Но ни один из них не смог полностью завладеть моим вниманием. А Гор, словно с ума сошёл. Он встречал меня после занятий, таскал по клубам, водил на тусовки к друзьям. Он так плотно вошёл в мою жизнь, что для кого-то другого в ней уже просто не оказалось места… Так что, когда он сделал мне предложение, я была готова и восприняла это как вполне закономерное следствие.

Только вот недели за две до свадьбы ко мне приехал Кирилл. Он упрашивал подождать и присмотреться. Я искренне не понимала, чего блондин хочет от меня. Даже и не подумала притормозить подготовку к своему самому главному дню.

Так мы и поженились. Семьи были только за. Все состоятельные. У отцов свой бизнес. Всех всё устраивало. Ну и что, что я маленькая. Вот муж за мной и присмотрит. Через год я уже родила сына – Никиту. В академ уходить не стала. Зачем? Наняли нянек штат. Всё прошло, как по маслу. Дочь получилась сразу после универа, который я, кстати, сама закончила с дипломом с отличием. Мне есть, чем гордиться.

После рождения Анюты я наотрез отказалась сидеть дома и становиться праздной домохозяйкой. Обожаю язык цифр. Я талантливый аналитик. Поэтому было принято решение, что буду заниматься финансовой аналитикой, но не в родственной фирме, чтобы избежать конфликта интересов. К тому времени Кириллу уже тоже выделили место в семейном бизнесе, вот к нему и пристроили.

Сегодня я руковожу финансовым направлением и являюсь первым замом Кира. Я вполне счастлива. Место своё занимаю абсолютно оправданно. Дети учатся в Великобритании. Муж по-прежнему любит. Моя жизнь удалась!

Двадцать лет… Всего-то двадцать лет…

Глава 3.

Натали

Юбилей свадьбы отмечаем в одном из лучших ресторанов столицы. Его держит важный клиент мужа. Приглашённых – тьма. Всё на высшем уровне – декорации, меню, живая музыка. Обо всём позаботилась нанятая фирма. Не люблю всю эту суету.

Я уже устала от музыки, гула голосов и обилия нарядов. Понимаю, что это надо моему мужу, и терплю. Мой остров спокойствия – Гор. Он всё время рядом. Затем приезжает Дэн с женой и нашими родителями. Становится ещё легче. С ними мне не надо держать лицо. Это семья. Они любую слабость простят.

Папа, Валерий Андреевич, критично осматривает нас. Хмуро бросает Гору:

– Пора бы остепениться, не находишь?

Я с удивлением смотрю на него, мама тут же шикает. А папа притягивает меня к себе, целует в лоб и удивительно нежно говорит:

– Свет мой, ты знаешь, что ты самая красивая девочка на планете? – и я млею, как ребёнок.

А вот и немного припозднившийся Кир. Он идёт к нам в сопровождении жгучей брюнетки. Очень эффектная девушка. Высокая, длинноногая, с густыми, блестящими длинными волосами. Рука Кира по-хозяйски лежит на тонкой талии. После почти десятилетнего неудачного брака Кирилл не вступает в длительные отношения. Учитывая, что я работаю с ним, всех своих девушек, рано или поздно, он знакомил со мной. Эту нимфу я ещё не знаю.

– Привет! – Кир оглядывает меня с ног до головы, – Ната, ты – красотка! Впрочем, как всегда! Гор, ты – счастливчик! Ну, ты в курсе, да? – подмигивает моему мужу, – Разрешите представить мою спутницу – Рита.

Девица фальшиво улыбается и кивает, задерживая долгий взгляд на моём муже. Ещё бы. Он сегодня особенно хорош. Шикарный костюм от Александра Амосу оттеняет белую с нежной голубизной рубашку. На манжетах красуются запонки с крупными сапфирами – мой подарок. Я перехватываю её заинтересованный взгляд и она, притворно смутившись, отводит глаза. Я понимающе хмыкаю, а Гор тут же обхватывает мою талию и собственнически притягивает поближе. Папа мрачнеет…

Мелькают лица, знакомые и не очень, звучат поздравления, льётся шампанское. Я стою в стороне, разговариваю с женой Дэна – миниатюрной шатенкой с красивыми карими глазами, когда ко мне подходит Кирилл.

– Софи, – обращается он к моей собеседнице, – ты разрешишь мне похитить у тебя виновницу торжества?

Она открыто улыбается и подталкивает меня к Киру.

– Иди, монашка, потанцуй с настоящим мужчиной.

Кир подхватывает меня под локоть и ведёт к танцполу. Пока мы идём, глазами пытаюсь найти мужа. Не вижу, но не расстраиваюсь. Он может и на улицу выйти. Здесь немного жарко. Всё-таки много людей. Даже мощный климат-контроль не справляется.

– Ты сегодня великолепна, Нат, – шепчет мне на ухо Кир, слегка склоняя красивую голову. Он тоже сегодня великолепен. На нём костюм тёмно-стального цвета от Уильяма Уэстманкотта, и я не могу не заметить, что сидит он на фигуре этого Аполлона просто чудесно.

– Ты тоже красавчик, Кир, – улыбаюсь и позволяю ему притянуть меня поближе. Мы знаем друг друга, кажется, тысячу лет. Он мне как брат.

Я чувствую сильную руку на спине, мои пальцы в его тёплой ладони, лёгкое дыхание на  макушке, приятный аромат дорогой туалетной воды и такого же дорогого табака. Мне нравится близость этого мужчины.

Мы двигаемся в такт музыке, и я уплываю, кутаясь в чудесные спокойные волны тепла, исходящие от его тела. В какой-то момент понимаю, что он слишком близко притянул меня к себе. Моя грудь впечатывается в его, а бедром я ощущаю его стояк. Чёрт… Вот, что это такое…

– Кир, – пытаюсь отстраниться от него.

– Тшшш, Нат, мы просто танцуем…

Не могу сдвинуться ни на полшага от него. Сильные руки не пускают.

– Кир, я сейчас тебе шпилькой ногу проткну, – говорю, прерывисто выдыхая. Его возбуждение передаётся мне.

Он хрипло хохотнул, и я тут же почувствовала, как его руки обхватывают меня крепче и приподнимают над полом.

– Кир, отпусти, пожалуйста – уже прошу.

Получаю короткое «нет» в ответ. Горячие губы почти касаются моего уха:

– Не брыкайся. Не стоит привлекать внимания, Нат. Давай просто потанцуем, детка…

Чёёёёрт! Какая я ему «детка»?! Но его шёпот гонит мурашки по моей коже. Слишком близко. Слишком интимно. Он провоцирует меня. Зачем?

– Кир, отпусти мою жену, будь так добр, – слышу спокойный любимый голос. Муж стоит рядом и исподлобья смотрит на нас, – Если б я тебя не знал всю свою жизнь, подумал бы, что ты позволяешь себе зажимать мою супругу на глазах у всех.

Чувствую, как меня осторожно ставят на пол. Отпускаю руку, в которую вцепилась, и отхожу к мужу. Кир усмехается, но и не думает оправдываться. Говорит провокационное:

– Спасибо за прекрасные ощущения, – шутовски слегка кланяется и скрывается в толпе танцующих.

Гор переводит на меня тяжёлый взгляд внимательных тёмно-карих глаз:

– Что это было?

– Ты меня спрашиваешь? – зло бросаю в ответ, – Это твой друг, у него и спрашивай! Кстати, где ты был? Я искала тебя.

– Выходил на улицу, – нервно отвечает муж и тут же подхватывает меня. Так же, как Кир, прижимает к себе, касается мягкими губами шеи, и я чувствую, как меня отпускает. Сама обхватываю его руками за шею и льну к сильному телу:

– Люблю тебя, – шепчу и получаю страстный поцелуй в губы.

Вокруг нас собираются люди, и мы слышим подбадривающие крики, кто-то начинает считать. Муж углубляет поцелуй, и мы уже слышим настоящие овации. Краснею, как девочка, отрываюсь от самых желанных в мире губ и прячу лицо на груди Гора. Чувствую на спине его тёплые руки, вдыхаю такой знакомый аромат любимого мужского тела и улетаю... Люди смеются, и опять звучат поздравления и пожелания.

Муж больше не отходит от меня до конца вечера. Я постоянно чувствую касания его губ, рук, бёдер, его запах. Я счастлива!  Уже двадцать лет как…

Глава 4.

Праздник закончился, жизнь пошла своим чередом. У Гора и у меня работа – уходим рано, приходим поздно. Всё, как у всех. Жду выходных, которые принадлежат только нам двоим.

Общение с Киром не выходит за рамки приличий. Так и не поняла, что на него нашло на юбилее…

Неделя пролетает быстро. Вот и пятница. Но и её ещё надо пережить.

Что ж за гадский день такой. Сегодня всё не так. Бухгалтера задержали отчёт мне, я задержала отчёт Киру. А он ждал. Нет, он не кричал... Он никогда на меня не кричит. Но посмотрел так, что лучше б орал.

В конце рабочего дня позвонила Гору – хотела где-нибудь перекусить, но он отказался. Сказал, будет поздно. Какие-то проблемы с договором, подписание которого было запланировано ещё на вчера. Последнее время у него слишком много работы. Я, конечно, всё понимаю – он помешан на контроле и любит всё держать в своих руках, но зачем тогда целый штат дармоедов?

Сижу в комфортном кожаном кресле и кручусь в нём, кусая с досады карандаш. Дурацкая привычка. Мне уже пытались дарить карандаши с ластиком на конце или с металлическими наконечниками. Не помогает. Я всё равно умудряюсь засунуть их в рот и сгрызть… Белочки нервно курят в сторонке.

Я думаю… Не хочу ехать в пустой дом и ждать. Хочу к мужу в родные руки. Заказываю доставку еды из ресторана в офис Гора и еду к нему. Что ж, если моему мужу предстоит торчать в офисе допоздна, хотя бы поужинать мы можем вместе.

Паркуюсь на стоянке огромного бизнес-центра. Поднимаю голову и безошибочно нахожу окна кабинета мужа. Интересно, еду уже доставили?  Улыбаюсь своим развратным мыслям. У мужа огромный рабочий стол… ммм…

Людей в офисе почти нет. Конечно, вечер пятницы. Приветственно киваю охране. Цокая каблучками, быстро иду к любимому человеку. Улыбаюсь в предвкушении. Секретаря уже нет на месте, и я без стука распахиваю дорогую тяжёлую дверь.

Мой мир с грохотом даёт трещину… Слышу чьё-то короткое испуганное бульканье за спиной. М-да…

На столе с разведенными голыми ногами лежит девушка. Длинные волосы спускаются почти до самого пола. Такие знакомые чёрные густые волосы… Муж стоит между её бёдер, держит стройные ноги за щиколотки. Запонки с сапфирами, чтоб тебя… Его рубашка расстёгнута, галстук болтается на голой шее, а руки с агрессивным красным маникюром вцепились в грудь моего Гора. Моего! Гора!

Встречаюсь глазами с мужем. Он отпускает чужую щиколотку, прикрывает глаза рукой, на которой блестит обручальное кольцо, и падает в кресло.

– Продолжайте, дети мои, – говорю зачем-то и аккуратно закрываю за собой тяжёлую дверь.

Кто-то пытается что-то лепетать… Мне не до них. На ватных ногах иду к лифту и сталкиваюсь с доставкой еды. Курьер что-то спрашивает у меня, но я лишь махаю рукой в сторону кабинета бывшего моего мужчины. Пусть подкрепятся после бурного секса… на рабочем-то столе…

Меня никто не останавливает. Да, и кто может это сделать? Гору понадобится не одна минута, чтобы привести себя в порядок. Не бежать же по офису со спущенными штанами, в одном галстуке на голую шею. Горько усмехаюсь, представив эту картину.

Прихожу в себя в машине. Совсем не помню, как ехала в лифте, как вышла из бизнес-центра, как открыла дверцу. Я осознала себя до боли сжимающей руль, с мокрым от слёз лицом. С силой бью ладонями по рулю. Твою мать! Твою мать! Твою мать! Из состояния беспробудной ярости выводит резкий звонок мобильного. Одного взгляда хватает, чтобы понять, кто звонит. Отключаю его к хренам.

Надо отсюда уехать. Взять себя в руки и уехать. Достаю дрожащими пальцами из бардачка салфетки, вытираю слёзы, размазывая по лицу косметику, и проворачиваю ключ в замке зажигания. Хорошо, что у меня автомат. Вряд ли я сейчас в состоянии адекватно переключать скорости. Трогаюсь, плохо представляя, куда еду.

Выезжаю на объездную дорогу и даю газу. Вообще, я боюсь скорости. После той злосчастной аварии думала, вообще за руль никогда не сяду. Так что, езжу осторожно и тихо… Не сейчас! Давлю на педаль газа. На спидометре стрелка быстро ползёт до ста, ста двадцати, ста тридцати и замирает на ста пятидесяти. Чувствую, плохо держу машину… Плохо контролирую… Понимаю, стоит чуть вильнуть – не удержу эту железяку на дороге. Плевать! Лечу, намертво, до белых пальцев, вцепившись в кожаную оплётку руля. Усилием воли заставляю себя медленно сбросить скорость. Пошёл ты, Гор, сука! Не будет в моей жизни больше аварий. Пошёл ты!

Возвращаюсь в город. Заруливаю на стоянку первого попавшегося гипермаркета, паркуюсь… Медленно прихожу в себя. Руки подрагивают, в крови адреналин. Плохо понимаю, что мне делать… Иду в магазин и покупаю сигареты. С молодости не курила. Горько усмехаюсь – давно это было… С удовольствием глубоко затягиваюсь и выпускаю дым в чёрное небо. Голову тут же кружит, в пальцах покалывает. Не отпускает… Хочется выть и биться головой о стену. Какая ж я дура!

Долго сижу в машине, наблюдая за людьми, за чужой жизнью. В голове пустота. Однако стоит мне выехать со стоянки, мозг включается в работу. Анализ ситуации… Куда ж без него, любимого. Останавливаюсь у первого встречного банкомата и обнуляю все карты. Получается довольно сносная сумма. С этим я могу выехать спокойно за границу на месяц, не то, что здесь протянуть. Отлично. Одна проблема решена. Дальше – мне надо найти, где переночевать… Дома у меня больше нет…

Глава 5.

Натали, отель

Рулю к отелю. С трудом привожу себя в порядок, чтобы не напугать администратора образом зомби постапокалипсиса. Заказываю себе одноместный люкс с джакузи. Что ж, на сегодня приказываю мозгу отключиться. Мне просто нужно пережить эту ночь.

Меня тошнит… Это реакция на стресс. Меня всегда тошнило перед экзаменами… Прохожу в ванную комнату, наконец, смываю остатки косметики, и тут меня рвёт… Хорошо, была рядом с унитазом. Такого ещё не было… Тошнить тошнило, но чтобы вот так… Ни фига себе, меня накрыло.

На автомате набираю джакузи, медленно раздеваюсь и погружаюсь в горячую воду. Хочу расслабиться… Не получается. Выбираюсь из воды и переползаю в спальню.

Ложусь в кровать и почему-то отмечаю, что матрас довольно удобный. Закрываю глаза и опять вижу эту картинку из кабинета мужа. Его руки с запонками на манжетах держат чужие тонкие щиколотки… Запонки, мать твою, с крупными сапфирами...

Звоню на ресепшен, заказываю бутылку коньяка, сыр и сёмгу в номер. А потом напиваюсь до потери сознания. Буквально. Отключаюсь тяжёлым пьяным сном без сновидений. Впервые в жизни…

*****

Прихожу в себя от жуткого сушняка. Заставляю себя сползти с кровати и пойти в ванную. Там хлебаю воду прямо из-под крана. Умываюсь одной рукой и даже боюсь смотреть в зеркало.

Что, Наташ, счастливая семья у тебя, говоришь? Как тебе, счастье твоё? Нравится? Жизнь удалась, да? Вспоминаю, что на юбилее не могла его найти. Кир тоже был один… Неужели прямо там Гор и оприходовал ту, чьи чёрные волосы свисали со стола? А потом целовал меня… после неё… мляяяяять… Меня снова рвёт… Чтоб тебя, Гор, сволочь!

Приходится опять умываться. Всё-таки нахожу в себе силы посмотреть в зеркало. Бормочу:"Свет мой, зеркальце, скажи…"  А оно хотя б соврало, сжалилось. "Нет, зараза, помолчи…" Криво улыбнулась жуткому отражению и поплелась опять в постель.

Чёрт, хочу просто сдохнуть! А ещё, было бы лучше сдохнуть до всего этого. Умереть счастливой дурой… Не судьба… Кто-то высоко в небе не любит тебя, Наташенька. Проваливаюсь в небытие.

В следующий раз прихожу в себя поздним вечером. Заказываю горячую еду, коньяк и кофе в номер. Нехотя привожу себя в порядок и вспоминаю, что отключила вчера телефон. Оно и к лучшему. Вряд ли я была бы готова к разговору, с кем бы то ни было.

Жалко Кира. Я так и не доделала все эти грёбаные отчёты. Ничего, как–нибудь без меня в этот раз. Справятся. Зря я, что ли, их всех гоняла? Господи, вокруг чего крутятся мысли? Мой Гор трахал у себя в кабинете ту шлюху, а я думаю о каких-то отчётах… Ну, не дура, а?

Опять звоню на ресепшен и прошу купить мне снотворное. Парень-администратор, наверное, по моему голосу понимает, что не надо мне ничего объяснять. Просто надо сделать, что прошу. Минут через пятнадцать в номер тихонько постучал курьер из аптеки.

И вот сижу я на казённой постели и смотрю на кучку мелких белых таблеток. Перекатываю их по ладони. Так странно… Всего ничего, а может навсегда избавить от всех обид и забот… С гарантией. Какой соблазн… Где-то на краю сознания бьётся мысль о детях. Закрываю воспалённые глаза, крепко сжимаю ладонь и откидываюсь на спину на кровать. Почему я всё ещё жива? Почему так больно? Говорят, души нет и всё это сказки. Тогда что у меня так болит?

Вдруг слышу в коридоре громкие голоса. Кто-то спорит. Потом кто-то бьёт со всей силы кулаком в мою дверь. От неожиданности вскрикиваю и подпрыгиваю на кровати. Штормит… Дверь открывать и не думаю. Ага, сейчас… Хватит мне впечатлений.

С той стороны кто-то опять громко ругается и барабанит в дверь. Почему меня просто не оставят в покое?! Я забываюсь и разжимаю ладонь, таблетки рассыпаются по полу белым горошком. Медленно сползаю с кровати. Удары в дверь бьют кувалдой по моей бедной больной голове. Закрываю уши ладонями, закрываю глаза и кричу. Дверь с треском распахивается, чьи-то сильные руки смыкаются на моих запястьях… Мне уже всё равно. Меня снова уносит спасительная темнота. Жаль, что не успела выпить таблетки… Так жаль…

*****

Кирилл

Когда этот придурок позвонил и рассказал, что Ната застала их с Риткой в рабочем кабинете, мне хотелось сломать ему шею. Знаю ведь, любит жену до потери пульса, но удержать член в штанах не может. Вот не может, и всё тут! Наверное, это такая особая бля..ская порода мужиков. Надо им член обо всех подряд чесать. Но чтоб в рабочем кабинете… Совсем с катушек слетел.

Ната, как нормальная баба, отключила телефон и исчезла с радаров. Гор надеялся, что она домой поехала. Имбицил… видать, за двадцать лет совместной жизни перестаёшь понимать, кто живёт с тобой рядом. Результат – Ната пропала. Пришлось вызывать Палыча и шерстить отели. Обнаружили её далеко не сразу. Сейчас корочками хрен кого напугаешь, а репутация – дело деликатное. Кто ж захочет в отеле приземлиться, если администрация запросто своих постояльцев сдаёт.

Когда мне доложили, что она остановилась в «Баварии», улыбнулся. Мой любимый отель. Иногда там с девушками зависаю. Не люблю домой кого попало таскать.

Приехали с Палычем в «Баварию», ласково попросили открыть люкс, где Ната остановилась. Мальчик такой приятный на ресепшене так ласково нас послал, что захотелось добавить ему пару изъянов в сияющую радушием голливудскую улыбку. Здесь уже Палыч не церемонился. Устал полковник. В общем, обошлось всё шумом, боями и сломанной дверью.

Когда увидел Нату на полу среди рассыпанных таблеток, думал, сам убью этого недоумка с ресепшена. На столике недопитый коньяк. Алкоголь и снотворное… Чёёёрт! Хватаю упаковку, выясняю сколько таблеток было и, как ненормальный, лихорадочно собираю и считаю таблетки с пола. Похоже, повезло. Мы успели до того, как Ната начала их пить. Закутываю её в одеяло и выношу, кладу в свой внедорожник. Гор, убью тебя, падла!

Палыч забирает вещи Наты, решает вопросы с хозяином отеля и приезжает ко мне. Обошлось малой кровью. Спасибо моему имени и связям Палыча.

Надеваю на Нату свою футболку… Какая же она красивая. Даже сейчас – спустя двадцать лет и рождения двух детей… Для меня – самая желанная. Укладываю Нату в кровать в гостевой комнате и с трудом удерживаю себя, чтобы не улечься рядом.

Когда она тогда выбрала Гора, думал, умру… Выжил. Потом двадцать лет смотрел на неё счастливую и на Гора, трахающего всех подряд у неё за спиной. Молчал. Кем бы я стал для неё, если бы рассказал? Сейчас всё, как надо. Рано или поздно это должно было случиться. Со временем все теряют бдительность. Гор не исключение.

Как-то лет пять назад Денис совершенно случайно увидел его, выходящим из отеля с одной такой бабочкой. Как настоящий брат, набил свояку морду. Реально и жёстко набил. Впервые с детства. С тех пор они сквозь зубы разговаривают. Отец их, Валерий Андреевич, иначе, как на вошь непотребную, на зятя не смотрел…

От резких движений останавливала их только любовь Наташки. Вот её ранить никто не хотел. Да и, сказать честно, у Гора никогда постоянных любовниц не было. Любил он только Нату. Это всегда было видно по тому, как он ей цветы и подарки выбирал, как беспокоился, когда она одна улетала на конференции или болела. На любых мероприятиях на них всегда обращали внимание, как на необыкновенно красивую гармоничную пару. Он никогда не позволял себе каких-либо скабрезных шуток или высказываний о жене. Да он даже смотрел на неё всегда с восхищением и любовью. Вот такие странные высокие отношения.

Гору стоило бы подумать и прекратить свои похождения. Попытаться наладить отношения с её семьёй. Но нет. Он самодостаточный в своей дурости. Свои привычки менять не стал. Для него заняться случайным сексом, как в кино сходить... Наверное, и удовольствия столько же... Что ж, легко Гору точно не будет. Никто не станет защищать его. Не в этот раз.

Сажусь рядом с Натой, звоню Дэну. Он уже в курсе и тоже пустил своих безопасников по следу. Говорю, что нашёл. Дэн рвётся приехать сразу, но я останавливаю. Смысл? Пусть приезжает завтра, когда она проспится, придёт чуть в себя. Скрепя сердцем, Дэн соглашается. Благодарит. За что? Сам чуть с ума не сошёл, пока её искал.

Красивая… Провожу по её волосам рукой… Ната… Спи, душа моя… Я буду рядом.

Глава 6.

Натали, особняк Кирилла

Просыпаюсь от тупой боли в висках. С трудом раздираю опухшие веки, пытаюсь навести резкость и упираюсь взглядом в стену. Совершенно не понимаю, где нахожусь… Это точно не моя спальня. Я бы никогда не позволила наклеить такие пошлые обои… Чёёёёрт, где я?

– Пришла в себя?

Поворачиваю голову на сердитый голос и вижу Кира. Красивый блондин стоит в рубашке, расстёгнутой сверху на три пуговицы, и в синих классических джинсах. Надо же, я таким шефа уже и не помню. Всё костюмы, да костюмы…  Он стоит, облокотившись одним плечом на дверной косяк, сложив на груди руки. Взгляд не обещает ничего хорошего.

Я безразлично отворачиваюсь. Мне всё равно. Хочу сдохнуть.

– Что удумала, дура? – его голос звучит резко и грубо. Он не подбирает слов. Мне всё равно. Дайте яду.

Слышу тихие шаги, и рядом прогибается матрас. С трудом поворачиваю гудящую голову и вижу, как Кир ложится рядом. Он забрасывает руки за голову и упирается взглядом в потолок.

– Как ты нашёл меня? – удивляюсь тому, как равнодушно звучит мой голос.

– У нас хорошие безопасники…

Отворачиваюсь и усмехаюсь. Гадские безопасники. Палыч… Этот – да, может раскопать всё, что угодно.

– Нат, – зовёт тихо Кир, – посмотри на меня.

Не хочу… Не хочу смотреть, не хочу слушать, не хочу чувствовать… Ничего не хочу!

Вдруг ощущаю на подбородке сильные пальцы, и Кир с силой поворачивает мою голову к себе.

– Я даю тебе ещё один день. Завтра ты соберёшься и пойдёшь на работу. Ты мне нужна. Поняла?

Пытаюсь уклониться, но не получается. Его пальцы держат крепко. Я вытягиваю руку из-под одеяла и хватаю его за запястье, заставляя убрать руку с моего лица.

– Не трогай меня… Понял? Никогда не трогай меня без моего разрешения! Ты понял?!

Кир усмехается одним уголком губ, но руку убирает. Вдруг установившуюся тишину разрезает звук его мобильного, вклиниваясь дрелью в мой мозг. Я стону и полностью, с головой, забиваюсь под одеяло. Кир перебрасывается с кем-то парой фраз. Я не прислушиваюсь. Шеф легко поднимается и выходит из спальни, прикрывая за собой дверь. Мне всё равно.

Слышу возбуждённые мужские голоса. Один из них мне до боли знаком. Из глаз потекли слёзы. Дверь резко распахивается, и мгновением позже меня, словно куклу, сгребают с кровати и усаживают на колени.

– Дурочка моя хорошая, что же ты делаешь? Наташенька, солнышко моё, ты что удумала? – Денис гладит мои волосы, а внутри меня вдруг отпускает пружина, запуская механизм истерики. Я срываюсь и начинаю рыдать в голос, утыкаясь мокрым лицом в шею брата.

– Дёш, Денечка, – я называю брата так, как звала только в детстве, – как же мне жить дальше? Что мне делать?! Я же его любила… всю свою жизнь. У меня ж никого, кроме него не было… Никогда! Я ж дышала им! Почему,  Дёш? – вою в голос, ощущая тепло родных рук. В его объятиях я чувствую себя в безопасности. Старший брат знает, что делать. Он же такой – старший брат.

– Просто жить, родная. Слышишь? Просто жить! Кир, воды принеси.

Кир сжимает челюсти и выходит, а брат тянется к моему уху и тихо шепчет:

– Хочешь, я его уничтожу? По-настоящему. Он просто перестанет топтать эту грешную землю… Хочешь? Дай мне разрешение, Нат. Я сделаю. Просто кивни… Убью тварь. Никто не подкопается.

Ого! Моментально прихожу в себя. Холодок пробегает по позвоночнику. То, как брат говорит, сколько ненависти звучит в его голосе, заставляет верить, что он сможет. Шутки кончились. Мой брат готов уничтожить моего мужа – своего лучшего друга. За меня… Заманчиво… Но я мотаю головой. Нет. Ещё этого не хватало.

– Денис, он отец моих детей. Нет, прошу, не надо… – шмыгаю распухшим носом, – Родители знают?

Теперь Денис качает головой:

– Сама скажешь, когда будешь готова.

– Спасибо тебе, большой брат… – выдавливаю из себя жалкую улыбку.

– Не за что, систер, – он продолжает гладить мои волосы.

– Денис, скажи, вы все вот так? Да? Жён – дома в кроватях пялите, а шлюх – в кабинетах на столах?...

Боже, что я несу? Наверное, только моё состояние извиняет меня в глазах брата. Он отстраняется и заглядывает мне в лицо.

– Посмотри на меня… я сказал: смотри мне в глаза, – в его голосе столько металла, что я подчиняюсь. Его глаза от гнева стали чёрными, как ночь.

– Никогда не обобщай. В жизни бывают разные ситуации, и да, иногда мужчины делают глупости. Но не все и не всегда. Мы все разные.

Но мне мало того, что я разозлила Дениса, мне надо ещё.

– А ты? У тебя есть любовница? – всё-таки прячу глаза, разглядывая собственные руки, нервно сжатые в кулаки на коленях.

– Нет. Я люблю Софи. И мне её достаточно, – говорит твёрдо.

Мне стыдно. Ещё ниже опускаю голову. Горячие слёзы падают тяжёлыми каплями на кулаки.

– Значит, Гору было меня недостаточно, – поднимаю глаза побитой собаки на брата, – Прости меня, пожалуйста… Просто мне так больно…

Он медленно кивает и опять притягивает меня к сильной груди, упирается носом в мой висок.

– Что думаешь дальше делать?

– Не знаю, Дэн. К нему не вернусь… Мне нужны мои вещи. Дальше – наверное, сниму квартиру. Пока… А дальше… да не знаю я, что будет дальше! Такое впечатление, что меня больше нет…

Рыдания опять рвутся из груди. Мне жалко себя. Жалко своей любви, которую отпинали ногами. Жалко той жизни, которой больше не будет. Никогда!

– Знаешь, меня будто вернули в тот искорёженный внедорожник на двадцать лет назад… – роняю тихо.

– Всё-таки убью суку… – брат сильнее сжимает меня в объятиях.

Проходит много времени, пока я чуть успокаиваюсь и сползаю с колен Дэна. Вижу в кресле свою сумочку. Достаю ключи и протягиваю брату:

– Привезёшь мне вещи? А то мне даже переодеться не во что… – оттягиваю пальцами футболку Кира, которая на мне мешком висит. Даже думать не хочу, как он меня переодевал.

Брат берёт:

– Конечно. Скажешь, что тебе надо?

– Да. Просто позвони мне, когда приедешь туда. И Дэн, купи мне, пожалуйста, новую симку.

Брат кивает и, молча, уходит. В комнате появляется Кир. Без воды…

– Я поеду с Дэном. Здесь тебя никто не побеспокоит. Внизу экономка. Если что-то надо, просто скажи ей. И включи телефон, наконец, – бросает раздражённо.

Действительно, я даже не вспомнила о нём. Включаю. Мать моя, женщина… Столько пропущенных звонков и смс я никогда в жизни не получала…

Напротив номера мужа стоит цифра 256. Тапаю по нему и отправляю в чёрный список. Лишнее действие – симку-то поменяю. Но не могу отказать себе в приятной мелочи. Дальше идут номера подруг, Кира, Дэна. Всё в топку. Бросаю телефон на кровать.

Подхожу к зеркалу и рассматриваю себя. Лицо можно пропустить. Сейчас я явно не в форме – после алкоголя и слёз… Фигура… Блин, в порядке же фигура. Довольно тонкая талия, плавная линия бёдер, подтянутые ягодицы… Ни капли целлюлита. Я всегда занималась собой – фитнес, йога, массаж… Если б не знала сколько мне лет, никогда не подумала бы, что это фигура почти сорокалетней женщины… Даже грудь в порядке. Что ж тебе не хватало, муж мой? Супчик надоел, борщика захотелось? Хочется запустить в зеркало чем-нибудь тяжёлым. Нельзя, не моё.

Отхожу от проклятого стекла, укладываюсь в чужую кровать и подтягиваю колени к животу. Мне нужен план. Давай, мозг, включайся. Мне нужен план… Но он, зараза, молчит. Предатель…

Глава 7.

Натали, особняк Кирилла

Пока валяюсь в кровати Кира, понимаю, что мне некуда ехать… Только опять в отель или к Дэну. С Дэном – плохой вариант. У него семья, детки. Только меня не хватает со своим негативом. Самое верное решение – своё жильё. Вот здесь загвоздка. Тех денег, что я сняла с карт, конечно, не хватит. Брать кредит – долго и муторно… Пока просто хочу в отель…

Приезжают Дэн с Киром. Теперь самое трудное – убедить мужчин, что мне надо съехать от шефа. Я озвучиваю решение переехать в отель. Оба категорически против. Как с цепи сорвались. Кирилл настаивает, чтобы я жила в его особняке. Оба дружно ломают моё слабое сопротивление, и приходится уступить… Что ж, Кира я знаю всю свою жизнь. Могу и пожить у него… Дэн, успокоившись, уезжает домой. Меня, наконец, оставляют одну.

Вставляю новую симку в телефон, набираю по памяти номер.

– Слушаю, – раздаётся строгий сухой голос отца. Понятное дело, я звоню с незнакомого номера.

– Пап, привет… – всхлипываю.

– Ната? Что-то случилось?! – тон отца моментально меняется, становясь ласковым и настороженным.

– Пап, я ушла от Гора… – с трудом выдавливаю ненавистную фразу.

– Тааак… Значит, добегался, сучёныш, – тянет, будто давным-давно был к этому готов.

Вспоминаю непонятную фразу отца на юбилее... Всё с громким щелчком становится на свои места.

– Ты знал? – спрашиваю глухо. Голос не слушается меня.

Долгое молчание на том конце говорит само за себя... Я громко судорожно всхлипываю.

– Ната, – голос отца звучит устало и безжизненно, – Мы обязательно поговорим обо всём. Сейчас давай решим, что делать дальше...

– Он тебе нужен? – выдавливаю из себя.

– Если он не нужен тебе, милая, то на кой хрен он мне? – искренне удивляется отец.

-Ну, бизнес… – продолжаю запинаться.

– Мы давно идём разными дорогами,– отрезает, и, перехватывая инициативу, спрашивает, – Приедешь?

– Нет… не сейчас. Мне, наверное, квартиру найти и снять... – я действительно растеряна.

– Зачем?

– Как "зачем"? Мне же надо где-то жить... – голос предательски дрогнул.

– Свет мой, ну какие съёмные квартиры? – возмущается отец, - Ты ж не девочка уже, чтоб по чужим углам ютиться... Давай покупать.

– А надо ли, пап?

– Надо!  У меня, слава Богу,  куча внуков. Не надо будет тебе, кому-нибудь пригодится.

– Пап, я деньги отдам...

– Мда… Совсем Яров тебя испортил. Когда это я собственной дочери кредиты давал? – бурчит недовольно.

– Прости…

– Это ты меня прости, доченька, – говорит очень тихо и нежно, и тут же возрождает в себе командира, - Значит, так, свет мой, завтра Илья привезёт тебе карту. Трать, не ограничивая себя ни в чём. Там безлимит. Живи в лучшем отеле, в лучшем номере, пока я тебе квартиру не подберу. Моя принцесса ни в чём не будет нуждаться. Слышишь? К чертям собачьим твоего Гора! Чтоб даже не думала к нему возвращаться! Кобель хренов. Поняла?

– Да, пап, спасибо. Я пока у Кира поживу. Они с Дэном не отпускают меня в отель, – всё, что могу выдавить. Слёзы душат и мешают говорить.

– Правильно делают. И мне спокойней будет. Не плачь, девочка моя, – я почти ощущаю папину ладонь на волосах, – Значит, время пришло. Хорошо, дети взрослые, делить не придётся. Всё остальное… Ты же знаешь: перемелется – мука будет.

– Да, пап, – шморгаю напрочь забитым носом.

– Охрану? – вдруг задаёт отец вопрос.

– Не думаю, что это необходимо, – отвечаю, чуть запнувшись.

– Хорошо. Если что, организуем. Всё, дочь. Звони. Слышишь?

– Да… Люблю тебя, пап…

– И я тебя, свет мой, – всё-таки хохотнул суровый голос, – люблю.

Отключаю мобильный. В голове раздрай... Папа, папочка – моя крепостная стена, мой стержень, мой король. Как никогда ощущаю, как мне повезло с родителями и как важно, когда за спиной есть семья. Они всегда поймут, поддержат, подставят плечо и, уж точно, никогда не дадут упасть. Но к моему восторгу примешивается чувствительная горечь. Этот раз у Гора был не первым. О нём-то папа не знал до юбилея... Значит... А это значит, что у моего мужа было Бог знает сколько таких Рит.

Я падаю в кресло и закрываю лицо дрожащими руками... Снова хочется биться головой о стену. Я глупая, слепая в своей любви курица... Пристрелите меня...

*****

Утром приезжает водитель отца, привозит пухлый конверт. Внутри оказывается обещанная карта и наличка. Звоню папе и рассыпаюсь в благодарностях. Отец выясняет подробно мои предпочтения по жилью. Останавливаемся на трёшке. Хотя планируется, что жить буду одна, я хочу кабинет и спальню. В том доме, которого у меня больше нет, тоже был мой личный кабинет. Я часто работаю дома, когда особенно любимые клиенты просят помощи уже с их клиентами. Ну, а гостиная прилагается. Папа обозначает срок в неделю-две. Значит, неделю-две мне предстоит потереться с Киром. Ну, и ладно.

Кирилл, как и обещал, потянул меня на работу и завалил делами по самое «не могу». Даже в его дом мы приезжаем после работы часам к десяти ночи. Но это и хорошо. Мне некогда думать об Игоре, о том, что вся моя налаженная жизнь была сплошной бутафорией и, наконец, полетела в тар тарары.

*****

Кирилл

Когда Наташка захотела съехать в отель, еле удержался, чтоб не заматериться вслух. Как вспомню её бледную на казённом ковролине среди рассыпанных таблеток… У меня чуть сердце из груди не вырвалось, пока эти чёртовы таблетки считал. Никогда не подумал бы, что она может, хотя бы попробовать такое сделать…

Слава Богу, меня Дэн поддержал. Ему тоже неохота её одну оставлять. Правильно, со мной спокойнее.

Впервые за долгое время в моём доме женщина. Я забыл это ощущение, когда кто-то рядом. Экономка и её помощница не в счёт. Я их не замечаю. Они знают, я не люблю, когда мешают, и лишний раз на глаза не показываются. Этакие тени-хранители домашнего очага. Ната – это другое. Когда она тихо плачет, думая, что я не слышу, мне хочется ворваться к ней и утешать… Запах её духов витает в воздухе, к её тихим шагам я прислушиваюсь.

В этом доме когда-то жила другая женщина – моя бывшая супруга. Мы прожили двенадцать лет вместе. Когда женился, казалось, люблю. И сначала всё было отлично. Но потом, с каждым днём всё становилось только хуже и хуже… У нас оказались разные интересы, разные взгляды на жизнь. Всё, что меня в ней привлекало – красота. Оказалось, этого мало.

Она захотела быть домохозяйкой – без проблем. Могу себе позволить полностью содержать любимую женщину. Но  у неё от безделья крышу начало сносить. Ревность прорезалась. А я смотрел на Наташку и сравнивал. Плохо получалось. У Наташки отец хорошо стоит – всегда баловал, муж богатый, но ей работу подавай. При этом успевает везде побегать, себя в порядок привести. Какие к ней только мужики не подкатывали, слюнями стол ни закапывали… Клиенты-то у меня далеко небедные. Моя ж, сидя дома, вообще расслабилась. Как так получилось?

Постепенно сам от неё отдалился, выстроил невидимую, но плотную стену. Дошло до того, что предпочитал ночевать на работе, а не ехать домой. Только бы не слышать её визгливый голос и кучу претензий. Плюс ко всему, дети у нас не получались. Оба молодые, здоровые, а детей нет. У неё пунктик на этой почве появился. Начала пить какую-то дрянь, трахаться должны были по расписанию. В общем, началась жесть. Потом ей ЭКО захотелось. А мне нет... Дети должны получаться естественным путём. Я так считаю. Остальные могут делать, что хотят. У каждого свои принципы. А может, мне просто не хотелось детей от неё...

Долго терпеть не стал. Купил ей квартиру, и ариведерчи. Вздохнул свободно и полной грудью. Юристы предлагали выпроводить её в одних трусах и майке. То есть, практически, в том, в чём пришла. Но, как-то это совсем не по-человечески. Пусть живёт. Она потом ещё долго назад просилась. Говорила, что любит… Я не люблю.

Думал сразу же опять жениться. А потом притормозил. Пораскинул мозгами. А на фига мне все эти хороводы? Потрахаться всегда найду с кем. Сходить в галерею, клуб или куда ещё – тоже. При этом ещё в рот заглядывают, ласку да хорошее слово выпрашивают.

Как-то постепенно привык к тишине и покою в доме, в душе и жизни. А сейчас, когда Гор членом свою семью разрушил, возможно, и стоит попробовать… Вот же ж убогое существо. Какого хрена вообще было с Риткой в кабинете устраиваться? Отелей мало, что ли? Так пекло, что недотерпел?

Хотя, для меня так даже лучше. Теперь я могу абсолютно спокойно начинать подкатывать к Нате.

Глава 8.

Натали, офис

Примерно в середине второй недели после моего ухода от Гора секретарь Танечка внесла в мой кабинет огромную корзину великолепных, одна в одну, бордовых роз. Смотрю на неё с немым вопросом.

– Наталия Валерьевна, курьер принёс на ваше имя. Там внутри карточка, – тараторит рыженькая смешная секретарша.

Встаю, беру карточку, открываю. Ожидаемо – Гор. Читаю: «Прости. Давай поговорим. Люблю».

Распоряжаюсь вызвать курьера. Беру свою визитку, пишу на обратной стороне: «Не  нуждаюсь». Пишу курьеру адрес офиса Гора, его ФИО. Брысь из моей жизни.

Примерно ещё через час в сопровождении совершенно ошалелой Танечки в кабинет вплывает корзина нежнейших белоснежных зеленцой роз. Красивые... Поднимаю злые глаза. Секретарша лепечет:

– Опять для вас, Наталичка Валерьевна. Там карточка…

Ага… Беру карточку. Читаю: «Намёк понял. Тебе не понравились розы. Меняю. С надеждой, Гор. Люблю».

Распоряжаюсь опять вызвать курьера, отправляю корзину по прежнему адресу. На визитке пишу прежнее:«Не нуждаюсь».

Ещё примерно часа через полтора Таня, совсем расстроенная, вносит огромный букет нежнейших розовых пионов.

Любимый сладковатый аромат моментально заполняет комнату. На карточке значится:«Всегда знал, что ты у меня гурман. С надеждой, Гор. Люблю». Да чтоб тебя, гад такой ползучий.

Приказываю Тане отправить корзину обратно и предупреждаю, чтобы больше ничего не принимала для меня от курьеров. От любых! Совсем!

Гор, Гор… Ты всегда красиво ухаживал, всегда меня баловал. Что ж ты за сволочь такая двуличная… Снова хочется плакать. Так больно расставаться с собственными иллюзиями, в которых жила так долго…

*****

Кирилл

Пока шёл по офису на выход, не мог понять, что не так? Постепенно дошло – вокруг царит какое-то нездоровое возбуждение. Все что-то обсуждают, переговариваются, перешёптываются, переглядываются. Офис напоминает разбуженный улей. Совсем непривычно. Возвращаюсь. Кидаю секретарю:

– Зайди.

Она тут же поднимается и заходит. Спрашиваю:

– В чём дело? Что за нездоровое волнение?

Леночка мнётся, явно зная причину, но не желая озвучивать.

– Ну? – грозно рявкаю, подталкивая её к правильному решению.

– Кирилл Владимирович, тут Наталии Валерьевне с утра огромные корзины шикарных цветов присылают. А она их обратно отсылает. Уже были бордовые розы, белые розы и шикарные розовые пионы, – перечисляет с явной завистью в голосе, – Ну, вот в офисе ставки делают, какого цвета и какие цветы будут в следующей корзине, и на какой она сдастся…

Тааак… Профессионалы хреновы! Ставки они делают... Отпускаю секретаршу. Беру мобильный.

– Привет, брат, – голос у Гора нерадостный.

– Привет, Гор! Скажи, ты решил со мной поссориться? – добавляю в голос металла.

– С какого?

– А что ты за фестиваль цветов устроил в моём офисе?  Ты мне всю работу стопорнул. Мои только тем и заняты, что ставки на вас делают. Издеваешься? – очень стараюсь не орать.

– Прости, Кир. Мне надо с нею поговорить. Ты же знаешь, номер она сменила. Секретарь не соединяет. Один раз прорвался, так трубку бросила. Живёт она у тебя. Не скажешь, что мне делать?!

– Сходи к ветеринару, пусть тебя кастрирует, котяра хренов, – кидаю зло.

– Кир, кончай! Не до шуток. Устрой мне с нею встречу… как друга прошу.

– Гор, не могу. Между нами ещё и Дэн. Он не поймёт. Ты с ним говорил?

– «Говорил» – это не назовёшь, – тяжело вздыхает, – Он даже слушать не стал, только орал и матерился. А то ты Дэна не знаешь… С ним итак всё плохо было, сейчас ещё хуже.

– Ну, вот. Извини, между ним, Наташкой и тобой, я выберу их. Ты сам всё испортил. Ты не видел её в том отеле на полу, по которому рассыпано снотворное. И тебе крупно повезло, что Дэн тоже не видел... Я бы сам тебя, суку, убил. Так что, если она не хочет с тобой говорить, успокойся. Отступи. Может, позже попустит, – изо всех сил стараюсь держать себя в руках.

– Бл..ть, да не могу я успокоиться! Не могу я по пустому дому ходить! На хрена он мне одному сдался?! Не могу один в нашей постели спать! Мне нужна моя жена, Кир! Моя! Жена! – взрывается Гор.

– И чего ты от меня хочешь?! Приведи Ритку. Она тебе и компанию составит, и отсосёт, чтоб сперма в мозги не била, – кидаю уже зло.

– Издеваешься, да? Думаешь, у тебя с Наташкой срастётся?! – вдруг выплёвывает друг.

– Это-то тут причём? Ты с катушек слетел, а я виноват? Давай, брат, не перекручивай, – пытаюсь его остудить.

– А то я не знаю, что ты так и не успокоился. Хотя бы юбилей вспомнить. Ты ж её прямо на танцполе зажимал! – орёт в трубку, теряя последний контроль.

– Пока ты Ритку в туалете трахал! – возвращаю упрёк, – Ты, прежде чем член в неё засунуть, хотя бы подумал, что я с этой девушкой пришёл? М? Я, Гор!

– Кир, ты охренел?! – в голосе друга реальное изумление, – За кого ты меня совсем уж держишь?! Я с Дэном на улице был! Да у него спроси! В кои-то веки нормально разговаривали. Чёрт, Кир! Ты меня совсем отморозком считаешь? – и вдруг до него доходит, – Ната тоже так думает?...

С шумом медленно выдыхаю. Вспоминаю, что, действительно, я Нату от Софии забрал... И Дэна нигде не было. Может, и так. Где Ритка была? Хрен её знает. Видать носик пудрила. Ладно... не суть...

– Я не знаю, что думает Ната. Мы это не обсуждали... Но думаю, твоей жене не составило труда сложить два плюс два. И за кого ты хочешь, чтобы я тебя держал? Так уж получилось, Гор.  Раньше надо было думать. А сейчас... Прости, помогать тебе не стану. Я всё сказал. Пока, брат...

Жму отбой, и, откинувшись на мягкую спинку кресла, пялюсь в стену… Что сказать… Да, я не успокоился. И да, сделаю всё, чтобы Наташа не вернулась к нему. А дальше – как карты лягут…

У меня тоже огромный особняк. И я уже слишком давно живу в нём один. Да, сейчас я получаю давно забытое удовольствие, когда после работы мы идём вместе с Натой в машину, обсуждаем рабочие моменты или какую-то ерунду пока едем, вместе ужинаем, вместе убираем, вместе сидим в гостиной, просматривая последние экономические новости. Мы говорим с нею на одном языке, думаем одинаково. Даже то, что она спит в гостевой спальне – удовольствие.

Я вижу, какой может быть наша семья. Мне нравится. Я до боли в сердце хочу её в свою жизнь, в свою спальню. Но торопиться не буду. Не то время. Пусть остынет. Я подожду.

Глава 9.

Натали

Всё это время я стараюсь не думать, а что же дальше. Кир  зовёт меня страусом по имени Ната. Наверное, он прав. Например, я даже не знаю, как объясниться с детьми. Ладно, Анюта – она маленькая. Родители разошлись, и всё. А вот Никита… С ним не прокатит и легко не будет. Он искать причины начнёт.

У двух умных супругов родился умный сын. Природа не подвела... Никита с раннего детства отличался сообразительностью и упрямством. В школе все математические олимпиады, пока ему было интересно, были его. Когда в восьмом классе он начал делать для выпускников домашние задания за деньги, Гор решил отправить его учиться в Британию... Думала, глаза ему выцарапаю! Он хотел забрать от меня сына! Но неожиданно сам Никита с ним согласился. Что уж мне оставалось... В Британии он удивительно быстро освоился. И тогда уже туда отправили Анюту. Мне всегда нравилось видеть, как сын опекает сестру, так же, как Денис опекал и опекает меня... И я знала, что всё у них будет хорошо.

Кто бы мне сказал, что я буду радоваться тому, что мои дети вечно заняты и живому общению предпочитают слать сообщения. Раньше предъявляла претензии, а сейчас это моё спасение. Я всего три раза разговаривала с Никитой и два с Анютой. Как всегда, у них всё на бегу.

Я постоянно верчу в голове варианты, как объяснить детям свой уход от отца, и не могу найти щадящий вариант... На каникулы они должны прилететь домой. В том доме, куда они прилетят, мамы не будет… Как же всё сложно.

К концу третьей недели папа выдал мне адрес с приказом поехать посмотреть будущее жильё. Район не элитный, но и не отшиб. Всё, как я просила. Твёрдый середнячок. Вызваниваю Дэна и едем знакомиться.

Квартира в новостройке мне нравится. Дом тоже не элитный. Не хотела, чтобы отец вкладывался больше, чем нужно. Поднимаемся на двадцатый этаж. Заходим на кухню, и я зависаю у огромного окна с шикарным видом на реку. В кабинете балкон на ту же сторону. Квартира уже с ремонтом. Видно, что работал дизайнер. Бонусом идёт парковочное место. Я таю. Хочу. Звоню отцу и говорю, что мне нравится.

Папа быстренько оформляет документы на себя за один день. Всё правильно. Я ещё официально замужем. Не удивлюсь, если Гор со зла захочет поделить то малое, что принадлежит только мне. Раньше я бы била себя в грудь, крича, что Игорь ни за что так не поступит. Но сегодня мне кажется, я абсолютно не знаю собственного супруга...

Ещё пару дней уходит на покупку мебели. Я не притязательна. Закупаю пока только спальню. О гостиной и кабинете подумаю потом. А кухня уже обустроена. И вот Дэн с Киром перевозят меня с моим скромным багажом в мою собственную квартиру.

Жизнь продолжается… без Гора. В этой суете мне некогда уходить в себя днём. Плохо ночью, когда я остаюсь одна. Несмотря на купленную квартиру, Денис постоянно зовёт меня пожить у них с Софией. Не хочу... Смотреть на чужое счастье не хочу.

*****

В непроглядной темноте слышу мерзкий визг тормозов... глухой удар, от которого голова резко отлетает назад, рискуя сломать шею... скрежет сминаемого железа режет слух... не могу пошевелиться. Трудно дышать... Мне не хватает воздуха... Тяжёлый металл давит со всех сторон... Я напрягаюсь, пытаясь выбраться из ловушки... И, наконец, приходит жуткая боль... Кричу и просыпаюсь... в собственной кровати. Моя пижама мокрая от пота, лицо залито слезами. Мне требуется время, чтобы осознать, где я. Стараюсь дышать глубоко на четыре счёта, как когда-то давно учил седой психолог. Мне требуется много времени, чтобы прийти в себя.

Мой кошмар вернулся. Спустя двадцать лет... Потому что рядом больше нет Гора... Я уже и забыла, как это страшно. Дрожащими руками тру лицо и иду на кухню. Пью успокоительное, переодеваюсь, перестилаю кровать и укладываюсь, пытаясь опять заснуть. Всё... Я не справляюсь... Мне опять нужна помощь...

Меня будит телефонный звонок. Подскакиваю и, не глядя, нажимаю «ответить».

– Мам, это правда? – Никита даже забывает поздороваться от волнения. Его голос дрожит.

– И тебе здравствуй! Что именно, сынок? – стараюсь ответить спокойно. Понятно «что». Вот и дооткладывалась…

– Ты ушла от папы? – задаёт сын вопрос в лоб.

Вот оно…

– Откуда ты знаешь? – всё, что могу выдавить из себя.

– Папа звонил… кажется, он напился. Мам, он же почти не пьёт…

«Ага, только трахает всех подряд» – чуть не срывается с моего языка. Вовремя вспоминаю, с кем говорю.

– Мам, не молчи! Что случилось? – голос сына звучит глухо.

– Ник, дети не должны участвовать в разборках родителей. Мне жаль, что отец пытается втянуть тебя в это. Не надо, милый, – говорю спокойно, но твёрдо.

– Понятно… он тебя обидел, – не спрашивает, утверждает, – Мааааам... он тебе изменил?

– Почему ты задаёшь этот вопрос? – внутри всё сжимается от того, что мой взрослый сын безошибочно вычислил причину сам.

– Ну, он сейчас в том возрасте, когда мужчина пытается так самоутвердиться, справиться с возрастом, что ли… – Никита мнётся.

Тихо смеюсь:

– Знаток ты мой любимый… Давай не будем. Не переживай, сыночек.

– Перемелется – мука будет, да? – спрашивает словами деда.

– Точно. Ты там как? – съезжаю с больной темы.

– Да, норм. Что у меня может быть? Мам, ты только сама не переживай. Ладно? Всё наладится. А хочешь, мы прилетим? Анька только рада будет… соскучилась. Я тоже. Можем завтра уже быть у тебя.

– Нет! Не хочу. Только не сейчас... Давай по плану. Нечего учёбу пропускать. А вот на каникулы жду. Тут дед квартиру купил. Как раз оценишь. Вполне возможно, однажды она станет твоей, если надумаешь вернуться и жить здесь.

– Понял, принял, исполнил, – улыбается мой взрослый мальчик, – Только мам... – мнётся, – Я к отцу не полечу. Я к тебе...

В горле появляется вязкий ком...

– Сынок... давай поговорим, когда прилетишь... Места у меня хватит – не вопрос, но отец никогда ничего плохого тебе не делал, – наступаю себе на горло, – Думаю, он не заслуживает такого твоего отношения... То, что между нами, не должно касаться вас.

Уже коснулось... Гор, и правда, был хорошим отцом и прекрасно ладил с детьми. У них была счастливая семья. И от этого ещё больнее...

– Тебе он тоже ничего плохого не делал... – роняет тихо Никита, – Вот только глагол "не делал" – это прошедшее время...

– Это всё сложно, Ник, – мне трудно говорить с сыном, – Давай пока сменим тему.

Никита соглашается и мы ещё немного болтаем на нейтральные темы. Но я помню, что на дворе ночь. Сворачиваю разговор и прощаюсь с самым главным человечком в моей жизни.

– Люблю тебя, сынок. Поцелуй от меня Аннушку, – вкладываю в голос всё тепло, на которое только способна.

– И мы тебя, мам. Пока!

– Пока, радость моя, – кладу телефон на постель и улыбаюсь.

Дети… Надеюсь, по ним не сильно ударит наш разрыв. Знаю, если Гор откажется, в пику мне, оплачивать их обучение, папа подхватит. Не хотелось бы такого варианта. Конечно, я могу вернуть их сюда и здесь довести до конца их обучение сама. Здесь потяну обоих. Но не Британию...

Я всё ещё не хочу разговаривать с Гором. Но поговорить нам придётся… когда-нибудь… потом… Страус, да?

Глава 10.

Натали, офис

Полтора месяца со дня моего ухода от мужа. Я снова хожу к психологу... Нервный срыв высвободил мой кошмар. Никому не рассказываю. Не хочу, чтобы мои близкие опять проходили со мной через это. Как и двадцать лет назад, я во сне снова и снова переживаю момент аварии... Мерзкий, липкий ужас. Потому что я осталась одна. Совсем одна.... По-моему, психолог сам плохо понимает, что с этим делать. А я знаю... Но выхода не вижу.

Несмотря на мои протесты, Палыч выделил в моё безраздельное пользование одного из своих ребят. Борис похож на шкаф... У него нереально огромные плечи и квадратная, как у бульдога, челюсть. Красавец! Я на его фоне совсем дюймовочка. Иногда кажется, если он запрячет меня себе под пальто, никто и не заметит... Может контрабандой проносить.

Он забирает меня прямо из квартиры, возит на работу и с работы, доводит до квартиры. Правда,  в офисе предоставляет свободу. Сначала напрягало. Потом свыклась.

Кирилл заходит в мой рабочий кабинет без стука.

– Сегодня едем на мероприятие, – бросает скупо.

Я откидываюсь на спинку кресла и прикусываю очередной карандаш. Кидаю глухо:

– Без меня.

– Не обсуждается, – тут же реагирует Кир.

– Что не понятного в том, что я сказала? Не поеду! Возьми одну из своих фифочек. Проветришь заодно!

Глаза Кира опасно сверкнули.

– Не хами мне, Нат! Я не Гор.

Шумно втягиваю носом воздух и медленно выдыхаю.

– Прости, Кир. Что-то я на людей бросаюсь. Трудно мне…

– Понимаю. Но хамить мне всё же не надо. Очень тебя прошу. В семь жду у себя. Иди, купи, что тебе надо. Бери корпоративную карту, спишем на представительские. И не скромничай. Раут светский, так что, надо соответствовать.

Я щурю глаза. Ладно. Почему бы и нет? Киваю головой. Кир улыбается уголками губ и уходит довольным. Набираю главбуха, прошу принести корпоративную карту и пополнить остаток на круглую сумму. Он же сказал – не скромничать. И тут понимаю, что не знаю, куда идём.

– Кир, – набираю его по селектору, – а куда мы с тобой приглашены-то?

Слышу в трубке короткий смешок:

– В «Бейлиз». Думал, уже и не спросишь.

– Это что за хрень такая?

– Наш с Дэном давний знакомый открывает очередной ночной клуб. Кстати, он с Софией тоже там будет.

– Кииир, ты издеваешься?

– Даже не думал. Давай, детка, дерзай. В семь жду, – и этот варвар отклонил вызов.

Опять эта грёбаная "детка". И что надеть взрослой "детке" в клуб? Мляяяя… Ненавижу!

С самыми противоречивыми чувствами звоню подруге. Она дизайнер. Не Юдашкин, конечно. Но тоже ничего. Она смеётся с меня, а потом предлагает всё же поехать в официальный магазин Prada. Гулять, так гулять. Там мы покупаем сразу всё – платье, клатч, классические туфли на шпильке. Я благодарна ей. Она не задаёт мне вопросов. Никаких.

Лёгкость общения с подругой, погружение в совершенно другой мир, мир моды и красоты, заставляет меня расслабиться. Я почти получаю удовольствие. Отвозим с Борей подругу и едем в один из лучших салонов красоты. Благо, его держит ещё одна моя хорошая знакомая. Так что, мне и запись не нужна. Если надо, для меня мастера из дома вызовут. Правда, и оплата соответствующая. Не люблю обижать людей. В общем, к шести я появляюсь в офисе при полном параде.

Давненько я не шокировала сотрудников. У мужчин челюсти падают на пол, и они забывают их подобрать. Да… мне, чёрт побери, приятно!

Захожу в кабинет, открываю дверцу шкафа и любуюсь собой в зеркале во весь рост. Хороша. Чего уж тут скромничать. Лаконичное платье по колено сидит, как влитое. Я знаю, при неоновом освещении ткань будет переливаться. На теле ни одной лишней складки. Провокационный глубокий вырез на спине переходит в длинную молнию. Шпилька удлиняет и без того длинные ноги. Волосы густой волной лежат чуть выше лопаток. Благородная красная помада приковывает взгляд. Я нравлюсь сама себе. Лезвием по венам мысль о муже… Качаю головой, запрещая себе раскисать.

Стрелки часов приближаются к семи, я отправляюсь в кабинет Кира. Леночки уже нет. Останавливаюсь перед дверью. М-да… боюсь открывать… Надо же… Вот откуда это? Нервы… всё нервы. Усмехаюсь...

Словно услышав мои мысли, дверь распахивается, и на пороге появляется Кир. От него прямо такие флюиды альфа-самца прут, что захлебнуться слюной можно. Взрослый, красивый, шикарный…

Он отступает на пару шагов назад и присвистывает.

– Обалдеть! Нат, ты офигенно выглядишь!

Мне нравится блеск в его глазах. А ещё я ловлю в них желание...

– Ты тоже, охренеть, как хорош, – улыбаюсь в ответ.

– Ну, раз мы оба такие офигенно-охренительные, пошли?

Он предлагает мне локоть, и мы выдвигаемся в «Бейлиз». Давно я не была на светских раутах. Да, если честно, всегда не очень это и любила. Пустое это всё, что ли. Мне хватало моей уютной супружеской жизни и моего любимого мужа. Оказалось, зря.

Без особого интереса выхожу из машины, опираясь на руку Кира. Камеры немногочисленных репортёров слепят глаза вспышками. Раут-то светский. Наверняка здесь много людей, гораздо более интересных для прессы, чем мы с Киром.

Кирилл кладёт на мою поясницу руку и вдруг легко касается губами моего виска. Мы поднимаемся по ступенькам, и я, продолжая мило улыбаться, говорю своему спутнику:

– Ещё раз сделаешь так, и я уйду…

Кир лишь довольно смеётся. Весело ему.

Глава 11.

Что ж, клуб хорош. Огромное помещение, всё по последним технологиям. Впечатление, что попала на корабль инопланетян.  Кирилл предъявляет приглашение одному из администраторов, и нас сразу же проводят в VIP-зону на втором этаже. Входим в отдельный зал, где собрались близкие друзья хозяина, и нам навстречу поднимается нашего же возраста мужчина. Я его знаю. Когда-то где-то пересекались. Он открыто улыбается, показывая идеальные белые зубы. Пижон...

– Кирилл Владимирович, Натали, замечательно, что вы выбрались! – подаёт приветственно руку.

– Мне тоже приятно, Аркадий Ильич, – отвечает на приветствие рукопожатием шеф.

Я улыбаюсь.

– Богиня, – воркует Аркадий, оценивающе прищурив, итак узкие, глазки, и целует мою руку слюнявыми губами. Едва удерживаю себя, чтобы не вытереть запястье о платье, наплевав на приличия.

– У нас тут шведский стол. Прошу, проходите. Располагайтесь на диванах. Позже здесь будет бильярдный зал. Ты же почти профи, Кир? Буду рад видеть. Потом выдам тебе специальную карту, дорогой!

Да, они все трое прекрасно играют в бильярд. Но Кирилл действительно лучший. Мне всегда нравилось наблюдать именно за его выверенными точными движениями. Он никогда не занимается позёрством за столом, не старается понравиться или выпендриться. Как говорит, бильярд – чистая геометрия. Главное – её увидеть и применить.

Кир польщённо улыбается и направляет меня вглубь. На ходу он успевает махнуть официанту и заказать нам коктейли. По пути здороваемся с остальными, пока немногочисленными, гостями, перебрасываемся ничего не значащими фразами. Обычная светская болтовня ни о чём. Садимся на диванчик. Я с нездоровым любопытством рассматриваю присутствующих.

Многих из них я знаю. Часть мужчин с молоденькими красивыми девушками. Эскортницы, наверное... Несколько пар нашего возраста. Рассматриваю женщин. Их я тоже знаю. Все ухоженные, красивые, скучающие… Интересно, их мужья тоже на столах шлюх потрахивают?.. Н-да... куда-то меня повело. Молчать, мозг! Заткнись и спрячься.

Дверь опять открывается и в зал входит Дэн с Софией. Я тут же поднимаюсь и иду на встречу. За мной поднимается Кир. Обнимаюсь с братом и его женой.

Софи пристально смотрит на меня, но я кривлю губы в улыбке, пряча глаза. За последнее время я хорошо научилась это делать. Мы оставляем наших мужчин и выходим на балкончик посмотреть на тусующихся внизу людей, поболтать без лишних ушей.

– Ты с Киром? – нетерпеливо задаёт свой вопрос Софи.

– Ты же видишь, – равнодушно пожимаю плечами.

– Я не это имела в виду...

– Софи, а что ты имела в виду? Думаешь, мне месяца хватит, чтобы закрутить новый роман? И с кем? С Кириллом? – зло огрызаюсь.

– Странно… Он так на тебя смотрит… – тянет невестка.

– Как? – поднимаю брови.

– Как будто, наконец, получил, что хотел. Короче, очень по-собственнически…

– Брось, Софи! Всё не так. У тебя богатое воображение. Кир мне как Дэн, мы слишком долго рядом, – моё настроение портится безвозвратно.

– Нат, может, подумаешь ещё? – пытается всё-таки поймать мой взгляд жена брата.

– Да о чём думать, Софи?! Если бы ты увидела Дэна, распявшего на рабочем столе девушку и нанизывающего её на член, ты бы простила?! – начинаю закипать.

У Софии мрачнеет лицо…

– Не знаю, Нат... Честно. Я не такая сильная, как ты. У тебя ж не характер, а железобетон какой-то! Я люблю Дениса. Сильно люблю. Возможно, и простила бы. Я – не ты... Легко бы не было точно… – чуть помолчав, добавляет, – Но ты же понимаешь, для Гора эти девицы ничего не значат. Так, разовое развлечение. Расслабился... Не больше. У него ведь никогда не было постоянных любовниц. Дэн бы знал.

– Меня не устраивают его такие развлечения, Софи! Не хочу больше об этом говорить! Пошли внутрь. Устала, хочу посидеть. Отвыкла от этих дурацких шпилек, – резко обрываю излияния невестки.

Софи кидает на меня настороженный взгляд, но больше не спорит, и мы, наконец, возвращаемся к мужчинам. Сажусь рядом с Киром. Он бросает на меня настороженный взгляд, но я улыбкой показываю, всё нормально.

Дверь в зал постоянно открывается, впуская новых гостей хозяина. И вдруг я вижу Игоря. Он один. Аркадий срывается к нему, натягивая очередную обворожительную улыбку. Гор чертовски красив, как всегда. Моё бедное маленькое сердце сделало кульбит и рвануло навстречу хозяину. Э, нет, милое… Тормози. Заставляю себя отвернуться и чувствую, как моё плечо больно сжимают крепкие пальцы.

Игорь проходит внутрь, что-то с дежурной улыбкой говоря Аркадию, обшаривает глазами зал и тут обнаруживает нас. Его лицо мрачнеет, когда он видит меня с Киром. Кивает Аркадию и идёт к нам. Я физически чувствую, как сгущается воздух. Мне почти нечем дышать. Игорь подходит вплотную и, не здороваясь, кивает мне:

– Поговорим?

Я не готова с ним разговаривать… Качаю головой.

– Не о чем… – бросаю глухо.

Кир с Дэном одновременно встают. Мы с Софи поднимаемся тоже. Мужчины делают пару шагов вперёд, заставляя мужа отступить. Я же, шагнув, оказываюсь чуть позади между ними.

– Гор, не начинай! Мы все пришли к друзьям расслабиться. Пусть так и будет, – спокойно говорит Кирилл.

Игорь не слышит. Его взгляд вцепился в моё лицо.

– Нат, прошу, давай поговорим, – его голос звучит глухо, – Ты достаточно меня наказала. Хватит.

Не удержавшись, он делает шаг ко мне и протягивает руку. Тут я делаю то, чему позже не смогу найти объяснения. Я отступаю на шаг назад и в сторону, прячась за спину Кира… Не Дэна! Кира! Я заявляю, кому доверяю свою защиту. Вижу, как судорога боли пробегает по лицу мужа. Дэн подбирается, пригибает голову.

– Наговоришься с нашими адвокатами!  – кидает мрачно.

Кир тут же качает головой, говорит спокойно:

– Не надо, Гор. Иди, отдыхай. Не накаляй обстановку. Аркаше скандал не нужен, – поворачивает голову к Денису, – Расслабься. Хватит.

На нас обращают внимание... Пока не было Гора, мой приезд с Киром выглядел вполне нормально. Но сейчас всё изменилось... Я не с мужем. И сегодня мы оба сделали молчаливое заявление...

Игорь приходит в себя, медленно кивает и уже спокойно отходит от нас. Мы возвращаемся на свои места. Меня колотит мелкий озноб.

– Вы знали, что он тут будет? – совсем недружелюбно спрашиваю, передёргивая плечами.

– Не знали! Наверняка не знали. Аркаша наш общий знакомый. Но я не думал, что Гор придёт, – спокойно отвечает Денис.

Кирилл опять кладёт мне на плечо руку и на этот раз притягивает к себе, утыкается носом в висок.

– Нат, прекрати. Ничего не произошло. Вы бы всё равно встретились – не здесь, так в другом месте, – его дыхание обжигает.

Сбрасываю его руку и отклоняюсь. Понимаю, что это так. Исподтишка слежу за Гором. Он же открыто не сводит с меня глаз. С этим мужчиной я была счастлива. Неужели ради того, чтобы засунуть член в случайную дырку, стоило разрушить двадцать лет брака? Я не выдерживаю накала. Мои  глаза наливаются слезами.

– Кир, – поворачиваюсь к шефу, – Хочу домой. Вызови мне такси, пожалуйста.

– Нет, – отрезает блондин, – Ты пришла со мной, и уйдёшь со мной. Обещаю, долго не задержимся. Ещё немного побудем и свалим. Хорошо?

Он пытается заглянуть мне в глаза, но я же хорошо научилась их прятать. Тогда он поддевает мой подбородок согнутым указательным пальцем и заставляет поднять лицо. Приближается так, что наши губы слишком близко:

– Одну я тебя не отпущу. Поняла? Обещаю, мы скоро уйдём. Согласна?

Голубые глаза словно гипнотизируют меня, заглядывая куда-то в самую душу.

– Да, – срывается с моих губ шёпотом. Кажется, Кир сейчас меня поцелует, и я подбираюсь, чтобы вовремя увернуться. Но он вдруг отступат и отклоняется.

Я выдыхаю. Ловлю удивлённый взгляд Софи, и довольный Дэна…

Глава 12.

Натали, офис

Работа – мой спасательный круг. Кроме всего прочего, я обожаю свой кабинет. В своё время Кирилл сделал всё, чтобы мне здесь было комфортно. Он пригласил одного из лучших дизайнеров. Тот долго со мной беседовал, а потом я вошла в совершенно уникальную комнату в стиле хай-тек. Кабинет оказался настолько удобным и функциональным, что я могла бы и жить здесь с комфортом.

Дня через два после «Бейлиза» я расслабленно сидела в кожаном кресле и крутилась из стороны в сторону, грызла очередной карандаш и по телефону объясняла Киру свой прогноз. Вдруг услышала лёгкую возню и возмущённый голос Танечки. Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Игорь. Быстро развернулся, захлопнул дверь перед носом расстроенной секретарши и тут же щёлкнул замком.

– Кир, могу я тебе перезвонить? – спрашиваю тихо шефа.

– Что случилось? – тут же меняется тон голоса Кира.

–  Игорь Валерьевич нарисовался…

– Бл..ть… Помощь нужна?

– Зачем? Не надо. Я не красная шапочка, а он не серый волк. Всё будет ок, – успокаиваю Кирилла, а у самой внутри уже всё дрожит.

– Ладно. Жду твоего звонка, – отступает, но не сдаётся.

Гор прошёл, сел в гостевое кресло напротив, поставил на колени локти, переплёл пальцы рук и уткнулся в них подбородком. Безукоризненно белые манжеты рубашки схвачены запонками с крупными сапфирами... Внимательные глаза цвета виски уставились в мои. Молчание затягивалось...

– Привет, – наконец, отмер.

– Привет, – откликаюсь эхом.

– Теперь поговорим? – красиво поднимает одну бровь.

– Говори, раз пришёл... – криво улыбаюсь.

Гор расплетает пальцы и откидывается на спинку. Ухоженные руки ложатся на подлокотники.

– Возвращайся...

– Нет. Разговор окончен...

Муж прикрывает глаза.

– Сколько можно, Нат? Не могу без тебя. Сил нет. Ты же знаешь, только тебя люблю… Хватит этих игр.

Теперь я выразительно поднимаю брови.

– Любишь, говоришь? – Гор распахивает глаза, - Правда?! Но тебе меня мало! Тебе надо прямо в рабочем кабинете в шлюх членом тыкать. А потом, после них, ты приходил ко мне и тыкал им уже в меня. Да меня стошнит сейчас, – муж скривился, – Гор, ты двадцать лет был моим единственным мужчиной. Единственным! И мне тебя хватало! Знаешь почему? Вот именно потому, что я любила тебя!

– Больше не любишь? – тут же цепляется к словам Гор.

– Не люблю, – отрезаю.

– Врёшь!

– Да мне всё равно, что ты думаешь! – швыряю на стол карандаш.

– Наташ… – трёт ладонями красивое уставшее лицо, – я ошибся… почему ты не даёшь нам шанса? – меняет тон голоса на просительный.

Я опять пожимаю плечами:

– Не хочу… Я не понимаю твоих ошибок... Знаешь, я могу ошибиться в кулинарном рецепте и пересолить рыбу или по ошибке нарушить ПДД, но я точно знаю, перед кем раздвигаю ноги и кто засовывает в меня член. Безошибочно! Так тебе понятнее будет? Или ты плохо видел, кого раздевал и на стол укладывал? Так по запаху бы определил.

– Наташ, прошу, забудь, что видела... Мы же взрослые люди... Ты же понимаешь, та девушка для меня ничто. Проходящий момент. Просто секс – ничего больше. Всё, что имело смысл в моей жизни – это ты и дети. Разве я мало старался? Я же обеспечивал вас с ног до головы. Если я допустил слабость, почему бы тебе просто не закрыть на это глаза?

Горько усмехаюсь.

– Гор, когда я закрываю глаза, я вижу чёрные волосы почти до пола, свисающие со стола, твои руки на её щиколотках, твоё голое пузо между её ног и вульгарный красный лак на ногтях, впившихся в твою голую грудь! Понял?! А теперь встал и ушёл. Моё время дорого стоит, – стараюсь говорить спокойно.

В тёмных глазах полыхнул недобрый огонь. Начал тихо:

– Наташ, прекрати! Да, я гиперсексуален! Но разве я тебя не удовлетворял?! Разве тебе было плохо со мной? Разве я не заботился о вас? Я ж никогда ни в чём тебе не отказывал! Я дом построил! Для тебя! Для наших детей! Построил! Не купил! Чтобы всё, как ты хотела! Даже твою убогую кофеварку терплю, потому что она тебе нравится! Я ж готов в лепёшку разбиться, чтобы тебе было хорошо! Потому что люблю! В чём дело-то? Я же тебя реально люблю! Только тебя! И всегда любил только тебя! Что сложного в том, чтобы принять меня таким, как я есть? – к концу почти рычит.

О! Мой! Бог! Этот мужчина, сидящий напротив, и всё ещё по ошибке числящийся моим мужем, только что предложил мне смириться с его похождениями налево? Потрясённо молчу. Вон оно как... Откуда-то изнутри, из самой души поднимается что-то очень тёмное.

– И сколько лет ты гиперсексуален? Сколько лет я делила тебя с проходящими моментами? – каждое слово мне приходится с трудом выталкивать из себя.

– Наташ... Не надо... Ты не о том думаешь... Не то говоришь... Почему ты не слышишь меня? Важно только то, что я люблю тебя.

Гор резко подаётся вперёд. А я еле сдерживаюсь, чтобы не вцепиться ногтями в такое красивое лицо.

– Ты сейчас с Кириллом? – звучит, как выстрел.

– Тебя теперь вообще не должно волновать, с кем я, – тоже подаюсь вперёд и почти шиплю, – Понял? Я, может, теперь за все двадцать лет отрываться буду! Пока могу. Буду мужиков, как перчатки менять! Сравнивать члены. Ясно? Нагонять упущенное!

Вот теперь я его достала. Он опять откидывается на спинку. Губы, сжатые в одну тонкую полоску, разомкнулись.

– Только попробуй! – говорит спокойно. Только я вижу как раздуваются его ноздри. Мог бы, огнём бы плюнул.

– И что ты сделаешь? – искренне удивляюсь.

– Поверь, лучше тебе не знать… – в карих глазах бушует то самое, невыплюнутое пламя.

Только посмотрите... Он мне ещё и угрожает!

– Гор, ты нормальный?... – говорю поражённо, -  Значит, ты, Бог знает сколько лет, оправдывал какой-то гиперсексуальностью свои проходяшие моменты, а мне угрожаешь? А что, если у меня тоже гиперсексуальность проснулась? Разбудила ненароком, глядя на любимого мужа с другой, – наконец, повысила я голос.

Тут же в кабинет начали стучать. Из-за двери глухо прозвучал голос Палыча:

– Наталия Валерьевна, откройте дверь! Или мы её выбьем!

Гор сжал челюсти так, что желваки заходили, пальцы вцепились в подлокотники.

– Игорь, открой дверь и уходи. Мне от тебя ничего не нужно. Не беспокойся – ни твой бизнес, ни дом я делить не буду. Дети сами решат, как относиться к нашему разрыву, с кем и как общаться. Чай, не пятилетние. Живи, как хочешь, с кем хочешь. Просто не появляйся больше в моей жизни никогда. Ты всё испортил. Сам! Лично! Возможно, в силу твоей очень особенной физиологии, тебе действительно жизненно необходимо трахать кучу разных баб. Но это не мой вариант. Мой мужчина будет спать только со мной. Если такого не найдётся, лучше буду жить одна, чем с членом общественного пользования…

Гор молчал, уставившись в одну точку на моём столе. В дверь уже не стучали – барабанили кулаком. Я встала, чтобы открыть, и его в мгновение смело с кресла. Сильное тело прижало меня к стене, красивые губы зашептали в мои:

– Девочка моя строптивая! Что ж ты такая упёртая, а? Наточка! Возвращайся… Твоё место рядом со мной! Ты моя! Понимаешь? Не могу спать без тебя! Дышать не могу! Жить не могу! Даже дом рыдает без тебя! Ну, хватит уже! Мы же взрослые люди! Прости меня… прости…

Одна его рука прижала плечи, другой Гор больно сжал мои волосы на затылке. Подавляя сопротивление, притянул мою голову к себе ближе и целовал лицо, пытаясь попасть в губы. Я же пыталась выкрутиться, ощущая, что ещё немного, и в его руках останутся пряди моих волос.

Всё ещё муж нагло вклинил колено между моих ног, насаживая промежностью на бедро, заставляя юбку ползти вверх. Я попыталась выставить руки и оттолкнуть его… куда там. Даром они все, что ли, в качалку до сих пор ходят? Слёзы обиды покатились из глаз. Он опять меня унижал!

– Пусти… пусти… пусти… – только и повторяла, словно в бреду, отчаянно пытаясь отвернуться.

– Солнце моё, не плачь! Прошу, вернись! Начнём всё сначала, с чистого листа! Только ты мне нужна! Только ты! Клянусь, больше никогда не обижу! До конца дней только ты будешь в моей постели! Выбрось всё из головы! Забудь! – его губы елозят по лицу, а моя удивительная фантазия услужливо предоставила картинку, где он целует ту черноволосую девушку…

У меня начиналась истерика, когда Палыч таки выбил дверь, и она с треском выломанного замка распахнулась. Скоро у него войдёт в привычку выламывать двери, ведущие ко мне…

Недолго думая, полковник оттащил от меня и скрутил  Гора. Ему-то что, он тоже в качалку ходит. И не только туда. Кажется, часть моих волос таки осталась в красивых пальцах мужа. Кожа головы горит огнём… Следом за Палычем вошёл злой, как чёрт, Кир.

– Ты как? – хмуро спросил меня. А как я? Кто ж его знает… Пожала плечами.

Не дождавшись ответа, перевёл внимание на мужа.

– Гор, ещё раз подойдёшь к ней, лично покалечу, – спокойно так сказал, уверенно.

– С какой стати ты мне угрожаешь, Кирилл! Ты кто такой? – голос мужа стал ледяным, – Она моя жена. И ею останется. Понял?!

– Посмотрим, – спокойно отвечает шеф.

– Кирилл Владимирович, полицию? – с надеждой на продолжение шоу вклинился Палыч.

– Да, брось, – махает рукой шеф, – проводи на выход и дай распоряжение, чтоб больше не пускали.

– Есть, – разочарованно вздыхает СБ-шник, отпуская Гора.

– Ната, я тебя не отпущу! Слышишь? –  говорит Гор перед тем, как уйти под пристальным взглядом Палыча.

Я закрываю глаза и, обхватив себя за плечи, сползаю по стеночке на пол, покрытый жёстким ковролином. Меня опять нет… Яду там не принесли?..

Глава 13.

Натали, кабинет

Кир сильными руками легко поднимает меня, прислоняет к стене и слегка бьёт по щекам тыльной стороной ладоней. Помогает. Я открываю глаза и зло смотрю на спасителя.

– Нормально? – спрашивает Кир.

Я, молча, киваю. Меня трусит. Зуб на зуб не попадает… С его помощью обхожу стол и падаю в кресло.

– Что делать будем? – спрашивает строгим тоном учителя.

– Бубны неси...

– Чего?!

– Разложим костёр – танцевать будем.

– Не смешно.

– Да уж… весёлого мало, – в голове пугающая пустота.

– Ты же понимаешь, он не успокоится. Он же, и правда, тебя любит, – в голосе шефа злость, замешанная на что-то ещё.

– В моём мире, если любят, не трахают всех, кто с готовностью раздвигает ноги… – отвечаю почти шёпотом.

– У него свой мир, – резко говорит шеф, – Но это не значит, что он тебя не любит…

– Вот, что ты сейчас хочешь мне сказать, а?! Хочешь, чтобы я к нему вернулась?! Так, давай, позови его, пока далеко не ушёл! Сразу с ним и уеду! – взрываюсь я.

– Хочу, чтобы ты определилась… – сбавляет обороты шеф.

– А я определилась! Всё! Уймись, Кир! И вообще – не лезь не в своё дело! Это ты притащил ту девку на банкет! Подарочек для Гора приготовил, да? Заначкой поделился? Ленточкой бы ещё перевязал! Она ж с порога с него глаз не спускала!  – тыкаю в него пальцем, продолжаю буянить. Достали!

– Что ты несёшь?! Я пришёл с девушкой. А то, что они нашли друг друга… так в чём моя вина?! – начинает тоже закипать Кир.

– Уйди, – бросаю глухо. Ещё чуть-чуть, и я перейду границу. Дам волю всей своей ненависти и сожгу последние мосты. Потом пожалею, да будет поздно. Мне нужно перебеситься в одиночестве.

Кирилл, молча, выходит из кабинета и тут же возвращается с бутылкой воды и стаканом в руках.

– Пей! – ставит передо мной воду.

Пью. Не легче.

– Оформляй развод, – опять давит шеф.

– Давай я как-нибудь сама разберусь, а? Итак тошнит. Тут ещё ты со своей заботой… – откидываюсь на спинку кресла и устало закрываю глаза.

– Ну, прости, – разводит руками Кирилл. На этой волшебной ноте в кабинет входит Денис. Внимательно осматривает дверь с выломанным замком.

– Уже уехал? – бросает разочарованно.

– Уехали, – отвечает Кир.

– Нат, надо решать проблему… – Дэн серьёзен.

– Ещё один... – из меня будто выкачали всю энергию. И голова болит после железной хватки Гора.

– Как давно вы оба знали? – неожиданно для них бросаю жёстко, переводя взгляд с одного растерявшегося мужчины на другого… В ответ – тишина. Что? Надеялись, пронесёт? Не хотелось мне раньше отношения выяснять. Сил моральных не было сразу всех близких людей потрошить. Но сегодня тот самый день. Спасибо Гору.

– Знали и молчали... Нравилось меня за идиотку держать, да? – в голосе, как и во рту, одна горечь.

– Не говори глупости, – отмирает Дэн, – Кто тебе мог сказать?! Кого бы ты послушала?! Гор же у тебя в белом венчике из роз* и с ангельскими крылышками за спиной ходил. Ты бы никому не поверила! Только разосрались бы!

– А ты бы попробовал! – зло огрызаюсь.

В душе оглушающая пустота. Вдруг понимаю – мне нужно уехать. Плевать на работу. На всё плевать. Мне нужен глоток свежего воздуха. Без брата, без шефа, без мужа, без отца, без всех. Мне нужно моё одиночество, пока я по кирпичикам не разнесла то хорошее, что ещё осталось на руинах моей жизни…

– Я уезжаю.

– В смысле? – растерялся Дэн.

– В прямом! – перевожу взгляд на Кира, – Хочешь, отпуск оформляй. Хочешь, расчёт. Мне всё равно.

– Хорошо. Проведём отпуск. Бери сколько надо, – тут же соглашается Кир.

– Да какой отпуск?! Пусть работает! Чтоб и думать было некогда! – вмешивается брат.

– Дэн, уймись… – перевожу тяжёлый взгляд на брата, – Вот ты точно сейчас заткнись! Достало меня всё... Ты плохо услышал? У вас с Гором одинаковые проблемы – вы плохо видите, плохо слышите и плохо соображаете! Я уезжаю. И ничьего разрешения не спрашиваю. Тем более, твоего! Сейчас услышал?!

– Систер, ты не рациональна, – вздыхая, делает свои выводы брат.

– Знаешь, дорогой, а мне надоело быть рациональной… Так что, - пожимаю плечами, – я лечу в отпуск.

– Опять Дания? – бурчит Дэн.

– Да. Хочу скандинавского холода и покоя…

– Ладно. Лети. Деньги? – всё-таки интересуется брат, отступая.

– Не твоя забота, – продолжаю огрызаться.

– Нат, прекрати... – вздыхает брат.

– Знаешь, Денис, если я узнаю, что твоя София трахается на стороне, я тебе обязательно скажу, – говорю излишне вежливо, выделяя интонацией каждое слово.

Дэн зло щурит глаза и медленно кивает головой:

– Я тебя услышал...

– Вот и хорошо, – возвращаю ему кивок, - Я больше не ваша забота.

– Ты всегда будешь моей заботой. И это не зависит от твоего желания... – голос Дениса звучит глухо.

Я лишь равнодушно пожимаю плечами.

– Скажешь когда, я отвезу тебя в аэропорт.

– Я умею пользоваться телефоном.

– Как же иногда с тобой трудно... – Денис скрипнул зубами, прикрыл глаза и шумно выдохнул.

– Кирилл Владимирович, это всё ещё мой кабинет? – перевожу взгляд на шефа.

Кирилл, всё это время уныло молчавший, утвердительно кивает.

– Тогда почему вы всё ещё тут?

Кирилл, сверкнув голубыми глазами, повернулся к Денису:

– Пойдём, поговорим.

– Я всё-таки отвезу тебя, – бросает Дэн.

– Я отвезу, – вмешивается Кир, и добавляет в ответ на красноречивый взгляд брата, – Не обсуждается.

Дэну остаётся только согласиться. Наконец, я остаюсь одна. Бросаю взгляд на закрывающуюся дверь с выломанным замком, откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза.

Acta est fabŭla**...

Мне надо подумать...

---

* – отсыл к поэме А. Блока "Двенадцать" – "...В белом венчике из роз впереди Исус Христос..."

** лат. – Представление окончено.

Глава 14.

Натали

Мне нужно чуть больше недели, чтобы свернуть все дела и порешать вопросы с документами. Я звоню Евгению Ковалёву – одному из лучших специалистов по семейному праву. Ожидаемо, он занят по самое "не могу", но мне во встрече не отказывает. Мы лично давно знакомы. Он получает шок, услышав мою просьбу. Но договор мы подписываем. Оговариваю, чего хочу. Женя пытается убедить меня поделить всё, что нажито непосильным трудом. Мне ничего не надо... Хочу просто, чтобы всё быстрее закончилось.

Созваниваюсь с друзьями в Дании и, под радостный визг подруги, сообщаю, что лечу к ним на неопределённое время. Обычно у меня всегда времени в обрез. Так что, в этот раз Ками желает развернуться с размахом. Да и пусть... Всё равно всё будет так, как я захочу...  А я пока хочу покоя...

Всё это время почти не разговариваю с Кириллом. Обходимся деловыми вопросами и дежурными фразами. В самый последний день в офисе он проводил меня до моей машины. Придерживая дверцу, попросил:

– Пообещай, что вернёшься...

– Посмотрим... – уклонилась от ответа.

Кир кивнул и отпустил меня.

С родителями состоялся трудный разговор. Хотела всё выяснить до поездки. Я не была доброй. Мама рыдала и упрашивала понять, хватая за руки. Даже когда меня привезли в отключке после аварии, всю в крови, она не плакала... Сильная... А когда я увидела, как у отца, сжавшего в одну жёсткую линию губы, подрагивают руки...

У них есть аргумент. И вот он-то позволит мне понять и простить их... Но пока обида всё ещё клокочет внутри.

Денис умудрился четрые раза за эту неделю приехать ко мне домой... Это с его-то занятостью... Каждый раз без предупреждения... Мне ещё трудно с ним. У него хватило совести не выделываться и попросить прощения...  Куда я денусь...  Он мой брат.  Но потом...

Я рада, что улетаю из страны. Никого не хочу видеть… Даже семью. Вернее, тем более, семью.

Я еду в такси в аэропорт. Смотрю безразлично в окно и хочу быстрее приехать.

*****

Сижу в хвосте самолёта. Всегда летаю только так – в конце салона. Как-то в детстве смотрела передачу, где рассказывали, что это самое безопасное место. Ещё тогда сделала выводы и всё – никакого бизнес класса. Смешно... Когда первый раз заявила семье, что буду лететь в хвосте, папа озадачился, но выслушав мои доводы, поддержал. Потом мы так и летали: я и папа где-то сзади, мама и Денис в бизнес классе. С Гором было так же. Он летал исключительно с повышенным комфортом.

Салон полупустой. Обожаю, когда мало людей. Смотрю в иллюминатор, наблюдая, как наш самолёт медленно рулит к взлётной полосе. Есть что-то магическое в том, как огромная тяжёлая груда металла отрывается от земли. Отчего-то грусть холодом накрывает сердце… В голове сами собой всплывают строчки:

Ты меня не догонишь, друг.

Как безумец, в слезах примчишься,

а меня — ни здесь, ни вокруг.

Ужасающие хребты позади себя я воздвигну,

чтоб меня не настигнул ты!

Постараюсь я все пути позади себя уничтожить,

— ты меня, дружище, прости!..

Ты не сможешь остаться, друг...

Я, возможно, вернусь обратно,

а тебя — ни здесь, ни вокруг… *

Впервые я ощущаю себя одинокой. Впервые полёт не радует меня. Пилот запускает двигатели на полную. Взлёт. Поднимаю ручку между сидениями и укладываюсь. Лететь почти три часа. Можно немного вздремнуть. Тем более, ночью у меня был очередной кошмар... Эти сны стали гораздо реже. Но они всё ещё приходят.

Я лечу на остров. Там мне предстоит добраться до маленького городка Нюборг – моей тихой гавани в Дании. Конечно, я останавливалась и в Копенгагене. Но он слишком напоминает наши современные города. Слишком много суеты, слишком много людей. А я хочу покоя.

Нюборг – глухая провинция. Древний город со своей историей и старинной крепостью. Именно отсюда правила первая датская королева Магрете I. Как оказалось, я люблю не только цифры, но ещё и историю. А в Нюборге погружаешься в неё полностью.

Здесь живут мои друзья. У них несколько квартир, и одну, если она, конечно, свободна, они всегда любезно предоставляют в моё пользование. Сейчас я буду жить в старом доме на втором этаже с видом на гавань. Море… Холодное северное море. Я предвкушаю встречу с ним и улыбаюсь.

Из динамиков раздаётся голос командира воздушного судна. Невольно открываю глаза. Мне до мурашек нравится этот голос – низкий, спокойный, завораживающий. Я много раз летала, слышала много голосов разных командиров экипажей. Обычно они бубнять быстро и почти непонятно, что они там тараторят. Все проходили незамеченными мимо. Только не этот. Он говорит спокойно, так, чтобы все поняли, что и как он говорит. Мне вдруг становится интересно, как выглядит обладатель этого шикарного голоса.

С мягким толчком шасси касаются покрытия посадочной полосы, и нас с силой вжимает в спинки кресел. Приземлились… Люди вскакивают со своих мест, спешат достать вещи и ринуться к выходу. Так всегда. Я не тороплюсь. Какая разница, где ждать – в салоне самолёта или в очереди на паспортный контроль в тесном коридоре аэропорта? Жду, когда толпа у выхода из самолёта схлынет. Встаю, достаю свой маленький чемоданчик и иду к выходу. Я осталась в салоне одна.

Кабина пилотов уже открыта. Две милые стюардессы обворожительно улыбаются. Я выхожу последней, поэтому никто не толкает в спину. Останавливаюсь напротив них. Благодарю за полёт и добавляю:

– Пожалуйста, передайте вашему командиру особую благодарность. Его голос – основная составляющая удовольствия от полёта.

На лицах девушек появляется растерянность. Чего-то жду, и они, опомнившись, рассыпаются в благодарностях. Я уже иду к выходу, когда слышу тот самый чарующий баритон:

– Я хотел бы услышать личную благодарность.

Поворачиваюсь и оценивающе рассматриваю командира. Высокий подтянутый мужчина лет тридцати пяти с идеальной укладкой коротких каштановых волос стоит за спинами стюардесс. Уголки его губ поднимаются вверх, когда он, мягко отстранив одну из них, делает шаг вперёд. Слегка наклоняет голову на бок:

– Что же вы растерялись, миледи? – и взгляд с прищуром.

– Да растеряешься тут… – зависаю на его красивых, чуть полноватых, губах. Просто флирт. Просто нравится... Вот так, наверное, и Гор клеил свои проходящие моменты...

Есть такие мужчины, у которых совершенно особенная аура. Этот – яркий представитель. На него хочется смотреть.

– Тогда я начну. Разрешите представиться – Гедеминас Янис, – протягивает мне руку.

– Обалдеть… – срывается непроизвольно с моих губ.

– Интересное имя, – улыбается насмешливо, – Видать, родители те ещё шутники.

Почему-то мне кажется, что этот мужчина точно знает, как действует на женщин. Мне удаётся, наконец, сбросить непонятное наваждение.

– Да ваши тоже недалеко ушли. Но мои пошутили чуток по-другому. Натали, – жму в ответ протянутую руку.

Его ладонь мягкая, тёплая. Ощущаю лёгкое пожатие. Приятно... Мне нравятся его руки.

– Расскажете? – он отпускает мои пальцы. Неожиданно понимаю, с ним я могла бы решиться на большее. Психологи говорят, что при первой встрече женщине достаточно семи секунд, чтобы оценить, могла бы ли она переспать с мужчиной. Я оценила моментально. Я ведь почти свободная женщина... Хочу и могла бы. Впервые за очень долгие годы оцениваю совершенно чужого мужчину с этой точки зрения. Хочу в омут с головой… чтоб нырнуть и не вынырнуть. Хочу посмотреть, что такое Гор для меня приготовил...

– Извините, мы не на том уровне общения, – отказываюсь от глупой идеи, – Ещё раз – спасибо за полёт, – заглядываю в светло-карие с зеленцой глаза, – Всего вам самого доброго!

Пытаюсь отвернуться, но мне не дают.

– Натали, я хотел бы повысить уровень общения и перейти на тот, на котором мне таки удастся разгадать тайну ваших родителей. Люблю загадки. Диктуйте номер, – его глаза лучатся весельем. А я зачем-то называю порядок цифр, понимая, что за этим ничего не последует.

– Отлично! – говорит Гедеминас Янис и нажимает кнопку набора. Через пару мгновений раздаётся вибрация моего мобильного, – До встречи, Натали! – салютует.

Ловлю его лукавую улыбку, улыбаюсь в ответ, киваю и, наконец, под злые взгляды стюардесс, покидаю салон самолёта. Где-то там меня уже ждут друзья, чтобы отвезти в маленький Нюборг. Ну, здравствуй, моя уютная гавань – Дания.

---

*– Хуан Хименес "Одинокий друг"

Глава 15.

Гор

Ната подала на развод… Её адвокат прислал уведомление… Ей удалось заехать мне под дых. Чёртов Евгений Ковалёв.  Женька. Он не смог отказать себе в удовольствии и лично мне позвонил сказать, что я мудак... А то я не знаю...

Который день хожу по дому тенью. Мне кажется, что в доме ещё пахнет её духами. Захожу в её кабинет… Сажусь за её огромный стол... Пустота... Раньше здесь стояли три ноута. Они работали всегда. Ей нравилось проверять свои прогнозы, сверяя изменение котировок акций на мировых биржах…

Я сказал ей, что дом рыдает без неё…  Нет,  он не просто рыдает…  У меня складывается стойкое впечатление, что он меня выживает… Без неё… Правильно. Я строил его для Наты. Каждая комната, каждый уголок продуман ею и мной. Мы любили этот дом. Оба.

На следующий день после того, как она ушла, огромное зеркало от пола до потолка в её кабинете треснуло. На ровном месте. Думал, прислуга зацепила. Но экономка заверила, что в тот день никто не убирался... Дом...

Как-то пару дней назад просто сел на кровать и тяжёлая спинка у ног с грохотом отвалилась… от нашей-то кровати, выдержавшей те ещё скачки… Это не считая всего остального мелкого отвинтившегося, перегоревшего и отпавшего...

Её кофеварка… Отдельная тема. Эту… штуку подарила Нате Камилла. Она не подходит нам по дизайну. Она варит кофе  десть (десять!) минут!  Её надо ставить на плиту! Надо точно угадать температуру нагрева! Она издаёт странные отвратительные звуки... Если недостаточно плотно закрыть клапан, вас ждёт фееричный взрыв с последующим отмыванием кухни и себя, любимого, от того самого кофе, который хотелось бы принять внутрь, а не в виде обжигающего мелкодисперсного душа…

Я всей душой ненавижу эту дрянь! Она мне, похоже, платит взаимностью… Кухню мыла экономка. Причём, почему-то кажется, тихо ехидно хихикала с меня… Даже эта суровая женщина, которая теперь приходит до моего пробуждения, не смогла с нею договориться. Правильно, это вещь Наты… Только она получала удовольствие от процесса. И кофе варила отменный. И утро было светлее, когда она, что-то мурлыча себе под нос, ставила передо мной капуччино с каким-нибудь особенным вензелем на пенке или самый обычный кофе…

Мне пришлось купить нормальную кофе-машину. Достаточно одного клика, чтобы получить то, что желаешь… Но вот души нет. Тихо, вкусно, но грустно…

Эта тишина… она убивает. Никогда не думал, что она может быть тяжёлой, как могильная плита. Мне она постоянно давит на грудь. Я задыхаюсь без Наты в этом доме… Сижу на работе до глубокой ночи. Не хочу ехать туда, где её нет…

Мои родители впервые в жизни назвали меня идиотом. Дорос мальчик... Мама открыто плачет, отказываясь разговаривать со мной... Она обожает Нату. Я – единственный сын. Так что, мою  совсем молоденькую жену она приняла как дочь. Нату невозможно было не любить... Да, и семьи дружили.

Когда Дэн однажды поймал меня с девицей, выходящим из отеля, мы, великовозрастные самцы, помахали кулаками. Отец Наты позвонил не мне – моему отцу. Мне он даже не захотел пару матов сказать. Тогда я в полной мере ощутил глубину его презрение. Что может сказать отец взрослому сыну? Он точно предсказал то, что сейчас произошло. Тогда я его услышал. И ведь успокоился. На время...

Ната подала на развод…

Как это всё случилось? Увлёкся…

Эта маленькая колючая заноза с детства была рядом. Мы с Дэном часто забирали её из детского сада, а потом из школы. Я видел, как она росла и превращалась сначала в нескладного подростка, а потом в обворожительную девушку… Я уже засматривался на неё, когда произошла та страшная авария… У меня до сих пор выступает холодный пот, когда вспоминаю, как мы с Дэном пытались выковырять её из той груды металла, а она, то приходила в себя и плакала, то проваливалась в спасительное забвение. А мне казалось, что она больше не вернётся…

Потом была больница. Я помню её испуганные глаза, когда она пришла в себя… Мне казалось, Ната – самая красивая девочка на свете… И да – её пришлось завоёвывать. Она никогда не страдала отсутствием поклонников. Вокруг всегда кто-то вился. Я умел красиво ухаживать и пустил в ход всё искусство обольщения, чтобы завоевать свою королеву. И у меня получилось. Наша свадьба стала самым счастливым днём в моей жизни.

Что потом произошло? Привык к хорошему.

Первую беременность Ната отходила отлично. Её отрицательный резус-фактор не принёс нам проблем. Маленький Никита стал чудом, благословившим наш брак. Моя гордость. На редкость умный мальчишка получился. Мой сын.

Анюта… вот она дала нам прикурить. По полной программе. Почти всю беременность Ната провела в больнице. Её не успевали выписать, как снова отправляли на сохранение. Мне страшно было даже подумать о том, чтобы прикоснуться к ней. А мне уже тридцать. У меня своя компания, растущий успешный бизнес. Поездки, рауты, фуршеты… без жены…

Первый левак случился на конференции в Кракове. Всё вышло до безобразия легко и просто. Девушка из Бельгии слишком откровенно меня рассматривала. Пригласил на поздний кофе, плавно переросший в тот самый секс без обязательств. У европеек отношение к сексу гораздо проще. Сбросил напряжение… А потом это стало чем-то типа спортивного интереса.

Проститутки меня никогда не интересовали. Терпеть не могу продажных женщин. Внебрачные постоянные отношения – не для меня. В моей жизни рядом со мной было место только для одной единственной женщины – моей жены.

Постепенно я сам себя убедил, что секс и любовь – это разные вещи. Это даже два разных слова, и каждое из них имеет своё собственное значение. Любовь – это моя жена, и только. Никого, кроме неё, я не любил. Она – моя душа.

Для секса всегда старался выбирать женщин, которым нужно то же, что и мне – удовольствие на один раз. Никаких новых встреч, никаких звонков, никаких выяснений отношений. Мне это ненужно. Сначала я долго отрывался только в зарубежных поездках. Там всё предельно легко и ясно. Встретились – разъехались. Никаких рисков. Потом начал баловаться и дома. Чем дальше, тем больше. Для меня это стало, как допинг. На него подсаживаешься, и спрыгнуть невозможно.

Кирилл... С ним мы часто ездили по одним и тем же зарубежным мероприятиям. Вот он мне выносил мозг. Однажды сказал, что, когда я ошибусь, он не даст мне шанса всё исправить... Я тогда только посмеялся. Я был уверен в себе. Я был уверен, что никогда не потеряю Нату. И вот сейчас я вижу, что он делает... В клубе у Аркаши мне хотелось отрубить ему руку... Она спряталась за его спину! От меня! Он посмел угрожать мне в кабинете Наты... Мы дружили с детского сада... Больше нет...

Рита… С нею всё пошло не так. Она была вызывающе красива и показалась таким же вызовом мне. Она сразу дерзко обозначила свой интерес. Но она пришла с Кириллом. Значит, нет. Но девица оказалась настырной. Она появилась у меня в офисе через три дня после юбилея. Ко мне ещё надо прорваться. Она назвалась хорошо известным мне именем и передала визитку. Я распорядился пропустить. Когда увидел, кто вошёл, офигел. Такой наглости надо поучиться. Не выгнал… Дурак.

А дальше глупость за глупостью… Сначала я отказал Нате в ужине. И ведь действительно собирался работать. Но Рита пришла уже с конкретным намерением. И всё сложилось… Секс в кабинете, незапертая дверь, отсутствие секретаря… Ната в проёме двери… Фатум…

Что происходит, когда люди сами себя лишают того, что больше всего ценили в жизни? Сейчас я это знаю… Я не знаю, как назвать весь тот бардак, в который превратилась моя жизнь... Как получилось, что секс я поставил выше любви?..

У меня больше нет друзей детства. У меня больше нет семьи. Никита не хочет со мной разговаривать… Он просто не отвечает на звонки. Анюта, глядя на него, фыркает, но, хотя бы, общается сквозь зубы. Я бешусь... Это мои дети! Мои! Когда в очередной раз Аня зовёт Никиту к телефону, он неизменно холодно ей отвечает, что ему по-прежнему нечего мне сказать... Я скриплю зубами...

Я знаю, что будет дальше. Ната не станет со мной встречаться и говорить. Дело о разводе в руках одного из лучших адвокатов. И Женька не просто адвокат. Он её друг... Её требования  – аннулирование брака и опека над Анной. Как и обещала, она не предъявляет ко мне никаких имущественных претензий. Даже нет требования об алиментах. Всё, что она хочет оставить себе – её мерс… Она подчёркивает, насколько я ей противен. Она не хочет ничего, что связано со мной… А ещё адвокат потребовал запрет на приближение и ограничение общения. Ковалёв знает своё дело. Мой визит к ней на работу прекрасно поспособствует принятию правильного решения судьёй. Это уже даже не под дых, это прямо в кадык…

…Нажатием на брелок заставляю ворота тихо отъехать в сторону. Останавливаюсь во дворе перед домом. Он с укором смотрит на меня тёмными глазницами окон. Там меня никто не ждёт. Поднимаюсь по невысоким ступеням, открываю дверь. Лёгкая подсветка под потолком отбрасывает причудливые тени. Делаю шаг внутрь и включаю свет… Тут же что-то бахнуло, заискрило, зашипело и дом, вздохнув, снова погрузился во тьму. Я тебя понял, друг…

Выхожу опять на крыльцо, сажусь на ступени и тру руками лицо… Всё, что я строил всю свою жизнь, я уничтожил… Сам…

Глава 16.

Натали, Нюборг (Дания)

Впервые за долгое время, проснувшись, я улыбаюсь. Друзья поселили меня в абсолютно изумительной квартире. Когда они только поженились, отправились в кругосветное путешествие на собственной яхте. Множество сувениров напоминают то счастливое время. Но особенно много всякой ерунды они привезли из Африки.

Вот и в этой квартире искусно переплетены Африканские мотивы и скандинавская сдержанность. Совершенно невообразимое сочетание. Репродукции картин Пиросмани добавляют самобытности. В этой квартире особенная аура – отсюда не хочется уходить.

Потянувшись, встаю и выхожу на широкий балкон прямо из спальни.

Внизу лебедь уже дежурит у столика, дожидаясь свежего хлеба. Сейчас, милый, дай проснуться...

Улыбаюсь! Свежесть и прохлада утра тут же пробираются под ткань пижамы, вызывая лёгкую дрожь. Сегодня по плану навестить крепость. Как же я скучала по тебе, маленькая провинция…

Выхожу на крепостной вал, и ветер поднимает, треплет мои волосы в разные стороны. Это, то единственное, что я не люблю в Дании. Чёртов ветер со всех сторон… Но даже он не портит моего настроения. Отсюда открывается удивительный вид. С одной стороны – крепость, с другой – обводной канал. На валу стоят самые настоящие пушки.

Раз в году из них стреляют настоящими ядрами. Кладу руку на холодное дуло и словно прикасаюсь к истории. Представляю себя королевой – сильной, красивой, гордой, способной удержать в хрупкой руке власть над тремя скандинавскими королевствами.

Сажусь прямо на траву и долго сижу, наслаждаясь тишиной и одиночеством.

Спускаюсь вниз и медленно обхожу крепость. Тянусь рукой к холодному шероховатому камню.

Поднимаю голову и рассматриваю балкон с витражными окнами. Возможно, именно отсюда королева наблюдала за шведскими кораблями, нагло нарушившими границы древней Дании...

Это не Версаль с его фонтанчиками и рюшечками. Это суровый замок викингов. Возможно, в прошлой жизни я была одним из этих отважных воинов. Почему-то меня всегда тянет в эту землю, к истории этих людей…

*****

…Проходит две недели моего добровольного одиночества. Я попросила Ками отложить немного развлечения. Хочу покоя. Спасибо ей. Поняла... Мы ограничиваемся утренними встречами за кофе и редкими долгими прогулками по побережью.

Денис звонит каждый день. Постепенно я отпускаю обиду и, наконец, мы можем общаться почти так же легко, как раньше. Я поняла своих близких. После той аварии, в которой погибли моя лучшая подруга и друг, мне слишком долго требовалась помощь психолога. Он медленно по маленьким крупицам восстанавливал мой разрушенный внутренний мир.

Каждую ночь я просыпалась от собственного крика, поднимая весь дом на уши. Мне снился один и тот же сон. Звук жуткого удара, ощущение сжимающегося железа, что забирает в плен, лишая возможности двигаться и дышать… а потом боль…

Когда Гор вошёл в мою жизнь, как мой парень, а не просто, как лучший друг старшего брата, всё стало гораздо лучше и быстрее. Он тащил меня из сумрака лучше любого психолога. Мне хотелось к нему, хотелось видеть его глаза, в которых горели любовь и восхищение. Когда мы поженились, тот жуткий кошмар совсем перестал посещать меня. Мне достаточно было знать, мой красивый мужчина рядом, ощущать его крепкие руки, силу, слышать его дыхание… Он стал моей лучшей терапией.

Немудрено, что родители и брат боялись опять пошатнуть этот самый устоявшийся мой хрупкий мир, мой покой… Ведь Гор был основной его частью, его фундаментом. И они оказались правы. Я опять просыпаюсь от собственного крика. Без Гора... Поэтому я понимаю и прощаю… Я отпускаю…

Хочу стать свободной. От всего. По-настоящему...

*****

Сегодня чудесная погода, я хватаю коврик для йоги и иду на бастион.

Вдыхаю морской свежий воздух и прощаюсь с реальностью. Когда резко звонит мобильный, чуть не слетаю с вала вниз, рискуя сломать себе шею, настолько глубоко я ушла в себя, делая привычный комплекс асан. На экране горит «Командир»… Я медлю… Я сомневаюсь... А, пошло оно всё! Хочу приключение! Нажимаю «Ответить». Слышу глубокий бархатный баритон:

– Привет, женщина-загадка.

– Привет, командир, – невольно расплываюсь в глупой улыбке.

– Скучаешь? – вкрадчиво так, завораживающе.

Вот так он легко переходит на ты.

– Нет. Мне не бывает скучно наедине с собой, – говорю чистую правду.

– Поздравляю, ты – самодостаточная личность. А я скучал, – вздыхает тяжело.

– С чего бы? – хмыкаю скептично. Мне легко вести с ним разговор. Кажется, мы знаем друг друга добрую сотню лет.

– Ну, как же – люблю загадки, а ты заинтриговала и исчезла. Где ты?

– В Нюборге.

– В гости позовёшь? – с надеждой так, трепетно. Как откажешь?

Чуть медлю и почти шёпотом отвечаю:

– Позову… Приезжай, командир.

– Уже еду. Наберу. Будешь ждать?

– Ты же знаешь, что буду, – опять расплываюсь в улыбке.

– До скорого, Натали, – и он обрубает звонок. Я стою с телефоном в руке и, как дурочка, улыбаюсь. Я впускаю в свою жизнь совершенно чужого мужчину. Пилота. Я хочу его. Хочу своё приключение. Хочу почувствовать себя свободной женщиной. Внизу живота всё скручивается в узел только от одного ожидания встречи… Впервые хочу кого-то, кроме мужа. Наверное, раньше я просто никого и не видела из-за Гора… Незачем было. Выключаю телефон и на этот раз доделываю свой комплекс.

Я не готовлюсь к его приезду. Лишь слегка трогаю ресницы тушью, губы – блеском. Примерно через полтора часа опять слышу его голос в телефоне:

– Я прибыл. Подхватишь?

– Разве что на багажнике велосипеда, – смеюсь.

– Не-не, давай без экстрима. Я лучше на своих двоих. У тебя, наверное, и прав-то на велосипед нет, – смеётся в ответ.

– Жди, сейчас буду.

Беру машину Ками. Благо, мои международные права всегда в моём кошельке. До станции тут всего-то пять минут на колёсах, но идти с чемоданом не очень удобно.

Паркуюсь и уже вижу у самых стеклянных дверей входа на станцию высокого подтянутого мужчину с маленьким чемоданом. Он стоит, расслабленно опершись одним плечом о стену, что-то читая в телефоне.

Я не тороплюсь. Откинувшись на спинку кресла, я рассматриваю его. Он может стать моим первым мужчиной после Гора... Совсем чужой... Я сомневаюсь. Но сердце, в предвкушении, бьётся быстрее, а внизу живота разливается тепло… Хочу. Хоть ненадолго, но хочу. Я решаюсь.

Подхожу, и он поднимает голову. Тут же улыбается уголками красивых губ и ощупывает меня взглядом с головы до кончиков пальцев ног. По тому, как улыбается, понимаю – нравлюсь. Я же смотрю прямо в его глаза:

– Извините, любезный, вы, случайно, не видели тут одного залётного пилота? Кажется, я его потеряла…

– Думаю, этого незадачливого пилота ты вряд ли потеряешь. Он не позволит, – смеётся, – Иди сюда!

Вот так запросто. Правильно. Он же не контракты приехал со мной заключать.

Делаю к нему шаг.  Янис протягивает руку и по-хозяйски прижимает меня к себе. Вдыхаю его запах. Удивительно, он пользуется моей любимой туалетной водой.

Чувствую, как он втягивает воздух возле моего виска.

– Ммм… мой любимый Диор, – журчит довольно.

Усмехаюсь:

– Мой любимый Армани…

– Эй! – слышу возмущённый голос, – Меня зовут Янис.

– А меня точно не Диор! Любезный, похоже, мы оба ошиблись партнёрами, – тут же откликаюсь.

Слышу довольный смех и ощущаю лёгкое прикосновение губ к волосам. И тут же в самое ухо:

– Разве это помешает нам хорошо провести время? М?

– Не попробуем – не узнаем! – отступаю, беру его за руку и веду к машине.

Мы болтаем о всякой ерунде. Легко и непринуждённо. Я совсем не знаю этого мужчину… Почему же мне так хорошо рядом с ним? Разве так бывает?

Глава 17.

Натали, Нюборг

Квартира вызывает у моего спутника лёгкое удивление. Потом выдаёт:

– Неожиданно и красиво... Здесь хочется жить.

Согласно киваю и спрашиваю:

– Кофе?

Он переводит на меня взгляд, вдруг потемневших глаз:

– Тебя…

Замираю с кофейником в руках. Он, не теряя времени, подходит, забирает у меня кофейник, ставит на стол и уже двумя руками прижимает за талию к себе. Чувствую недвусмысленное подтверждение, упирающееся в меня. Что же это я делаю?.. Я не такая!

«Не такая» я забрасываю руки ему за шею и подставляю губы для поцелуя. Тут же ощущаю прикосновение его губ – тёплых, требовательных, умелых. Вкусных…

В моей жизни всегда был один единственный мужчина… И сейчас я настороженно слушаю свои ощущения с другим. Мне нравится, что делает мой командир. Мне нравятся его губы, его руки. Мне нравится он весь.

Янис надавил языком, и я тут же впустила его. Чужой язык хозяйничает у меня во рту, а я улетаю. Жадные руки уже нашли мою грудь. Но ему мало, он тянет свитер вверх и присвистывает, пялясь на моё бельё. Да, милый, я люблю красивое бельё. Это мой пунктик.

– Ты до конца девочка с секретами, да? – обыгрывает он мой провокационный бюстгальтер от Виктория Сикрет. Мне хочется мурчать. И перед тем, как взяться за пряжку его ремня, я потягиваюсь, вытягивая руки над головой и прогибаясь в спине. Он тут же перехватывает меня за талию и опять прижимает к себе. Я уже без верха, а он ещё одет, и касание к голой коже живота шелковистой ткани рубашки вызывает табун мурашек. Кажется, все оставшиеся волоски на теле встают дыбом.

Янис зарывается пятернёй в мои волосы, несильно прихватает их на затылке в кулак и осторожно оттягивает мою голову назад ещё больше, заставляя схватиться за его плечи и выгнуться дугой, подставить шею и грудь под поцелуи, а лобком упереться в эрегированный член.

– Какая же ты, – шепчет и накрывает губами твёрдый до болезненности сосок. Прикусывает, заставляя меня всхлипнуть, и тут же перемещается к другому. Мои пальцы на его плечах впиваются через тонкую ткань рубашки в горячую кожу. Не могу больше… Хочу его всего. У меня давно не было секса…

Слегка отталкиваю командира, заставляя отпустить меня, и начинаю расстёгивать мелкие пуговички рубашки. Пальцы подрагивают от возбуждения, отказываясь повиноваться, и ему приходится мне помочь. Я впервые раздеваю не Гора... Рассматриваю чужой торс. Нравится. Не такой накаченный, как у Гора, но без капли жира. Подтянутый, красивый, с негустой порослью на груди и внизу живота. Тонкая тёмная полоска убегает от пупка вниз в джинсы.

Глядя прямо в светло-карие глаза, расстёгиваю пряжку на ремне и медленно тяну бегунок вниз ширинки. Запускаю руку и обхватываю чужой член через тонкую ткань. Легко провожу тыльной стороной ладони вниз-вверх по ткани боксеров, заставляя Яниса шумно выдохнуть и прикрыть глаза. Руку в трусы и раскрытой ладонью слегка давлю на головку, размазываю прдэякулят, вырывая тихий стон.

– Всё, не могу больше, – Янис подхватывает меня на руки и несёт к кровати. Осторожно опускает на покрывало, достаёт из заднего кармана джинсов упаковку презервативов, кладёт рядом на пол, стягивает джинсы вместе с боксерами. Наконец, я вижу его член. Ровный, длинный с крупной нежно-розовой блестящей головкой. Красивый...

Янис перехватывает мой взгляд. Чуть наклоняет голову и вкрадчиво спрашивает:

– Нравится?

– Нравится, – отвечаю и непроизвольно облизываю губы.

Он довольно хмыкает, стягивает с меня остатки одежды.

– Я тоже хочу посмотреть… – говорит с придыханием. Что ж, пусть смотрит, мне нечего стесняться.

Командир стаскивает моё бельё вместе с джинсами, становится между ног и широко разводит руками колени, заставляя меня подогнуть пальчики на ногах. Накрывает мои складки и клитор мягкой тёплой ладонью, слегка надавливает, вызывая ответное движение бедрами и прогиб в спине, говорит:

– Ты очень красивая… Скажи, как ты хочешь?

Я прикрываю глаза и выдаю:

– Тебя в себе... сразу, жёстко, с оттяжкой.

– Ну, ни хрена себе, – выдыхает, тут же раскатывает по члену латекс и нависает надо мной.

Ощущаю нежную головку у входа и впиваюсь в твёрдые плечи. Да-а-а-а, он входит одним сильным движением, замирает, а потом опускается на меня всем весом. Янис обхватывает моё лицо ладонями и впивается в губы жгучим поцелуем, вышибающим дыхание.

Какой же это кайф, когда мужчина в тебе, придавливает тебя своим телом, фиксирует голову и безумно целует. Обхватываю его член внутренними мышцами. Он содрогается и стонет мне в рот.

– Мммм, тесная… Как тебе так удалось?

– На что это ты намекаешь, засранец? – шепчу в его губы. Слышу ответный смешок, и он опять накрывает мой рот поцелуем.

Запускаю руки в его короткие волосы и пытаюсь схватить их. Он опускается поцелуями по шее к ключице и бессовестно, как подросток, ставит мне засос. Выгибаюсь и чувствую, как член дёргается во мне. Мать моя, женщина… А я-то думала, мне только с Гором может быть хорошо. Да, мне сейчас просто отлично!

Янис выходит на всю длину и тут же снова вбивается со всей силы. Так, как  мне нравится. Без нежностей. Без осторожничаний. Без остановок. Раз за разом... Ещё пару раз, и я теряю связь с этим миром. В пылу сильнейшего оргазма давлю ему на плечи, пытаясь вывернуться из-под него. Но сильные руки обхватывают меня, ложатся на плечи со стороны спины, не давая ни шанса выскользнуть. Сквозь звон в ушах слышу утробное рычание командира. Он последний раз толкнулся и замер. Хорошо ощущаю пульсацию его члена.

Не выходя, опускается на меня, и я слышу его тяжёлое дыхание рядом с моим виском. Наши сердца колотятся, как одно целое. Я расслабленно глажу его спину, опускаю руки на ягодицы, сжимаю, запуская в кожу ногти, и он довольно выдыхает:

– Наташ… всё хорошо?

– Ну, я бы назвала это офигенным сексом, – смеюсь и хлопаю его по плечу. Он понятливо покидает моё тело, стаскивает презерватив, завязывает узлом. Встаёт и топает в душ, а я откидываюсь на подушки. Едрить-колотить, вот теперь мой отпуск удался. Я запрещаю себе заниматься самоедством... Запрещаю себе думать. Позволила себе, и всё!

Тут, очень вовремя, оживает мой мобильный. Дэн.

– Привет, – тут же отзываюсь.

– Систер, ты как там?

– Отлично! Как у вас?

Идёт обычная болтовня. Понимаю, что брат всё ещё нервничает и беспокоится обо мне. Он всегда обо мне беспокоится. Что бы между нами ни произошло… Несмотря на нашу размолвку, я счастлива, что он у меня есть.

– Дэн, передавай привет родителям. Скажи папе, если ему что-то надо, пусть сканирует и высылает документы. Я посмотрю… А то я как-то оторвалась тогда...

– Не-не-не, систер, ты на отдыхе! Никаких сканов. Всё, я убежал.

– Подожди! – останавливаю его и, чуть запнувшись, сообщаю, – Дэн, я на пару дней выпаду. Не беспокойся, понял?

– Ты не одна? – слышу в голосе брата волнение.

– Да…

– Кто он? – тут же приступает к допросу, – Датчанин?

– Нет, наш.

– Ну, не могу! Стоило ли лететь в Данию, чтобы найти такого же, а? Что за банальность, Ната? – ржёт.

– Всё, Дэн. Пару дней ты без опеки надо мной переживёшь. Только не напивайся с горя.

– Лааадно… Будешь должна! – тянет Денис.

– Да, куда уж я денусь. Целую тебя, большой брат. Пока!

Нажимаю отбой, отключаю телефон, поднимаю глаза и ловлю внимательный взгляд Яниса.

– Семья?

– Да, брат.

Мужчина удовлетворённо кивает. Он абсолютно не стесняется своей наготы. Полотенца на бёдрах нет. Его член, даже в расслабленном состоянии выглядит великолепно.

Янис ложится рядом и тут же придвигается. Просовывает руку мне под голову, притягивает к себе. Бедром ощущаю его холодный член. Опускаю руку и накрываю его тёплой ладонью.

– Ты что, холодной водой мылся? Там что, горячей нет?

Хмыкает:

– Есть. Люблю мыться прохладной. Привычка… Ты не против, если я немного вздремну? Сразу после двух рейсов к тебе. Устал… А потом ты покажешь город. Ок?

– Договорились, – легко касаюсь его губ, и, удобно умостившись на чужой груди, засыпаю вместе с ним…

Глава 18.

Натали, Нюборг

Мы просыпаемся уже далеко после обеда. Маэстро хочет продолжения, но я не позволяю. Город показывать поздно, зато я вытягиваю его в ресторан. Благо, он находится совсем рядом в гавани. Мне интересно, как мы будем оплачивать ужин. Но командир не разочаровывает – без  колебаний, отринув мои слабые попытки, оплачивает за двоих. Джентльмен… Приятно.

Возвращаемся в квартиру. Зажигаю свечи. Здесь это отдельная тема, обязательный атрибут уюта. Все датчане любят свечи. В каждой кафешке или ресторанчике они стоят на столиках, создавая особое романтическое настроение. Мне нравится эта традиция в нашем-то веке технологий. Есть что-то магическое в слабом колебании живого огонька. Включаю тихую спокойную музыку.

Мы сидим напротив друг друга, пьём кофе с купленными в ресторане же круассанами и просто болтаем. Мне легко и спокойно. В какой-то момент ощущаю изменения в окружающей атмосфере. Заглядываю в глаза Янису, в них плещется темнота.

Он встаёт, подходит ко мне сзади и берётся за спинку стула. Я всё понимаю без слов. Приподнимаюсь, он тут же отставляет его в сторону, берёт меня за руку и выводит из-за стола. Сейчас я не хочу торопиться. Кажется, командир улавливает моё настроение.

Я поднимаю руки, стаскиваю с него тонкий кардиган и начинаю медленно расстёгивать пуговички рубашки. Сейчас мои пальцы легко справляются с этой задачей. Слышу, как он шумно сглатывает, вижу, как дёргается его кадык. Но сейчас моя очередь, и он не протягивает ко мне руки. Хорошо, когда мужчина точно угадывает твои желания…

Так же медленно я снимаю запонки с манжет. Отмечаю, что это интересно. У него запонки… Вытаскиваю рубашку из джинсов. Кладу руки на мужскую грудь. Накрывая ладонями маленькие твёрдые соски, вырываю у него шумный вздох.

По голой шелковистой коже медленно веду тёплые ладони вверх на шею, останавливаюсь на скулах, медленно слегка провожу большим пальцем по твёрдым губам… Возвращаюсь на сильные плечи, едва касаясь кожи, скольжу по бицепсам вниз к ладоням, заставляя рубашку с тихим шорохом упасть на пол. Касаясь подушечками пальцев, веду руки обратно вверх, вызывая мурашки на его коже. Прияяяяятно…

Он решает, что сейчас его очередь. Тянется к моему свитеру и медленно снимает его. Шумно втягивает воздух, раздувая ноздри, рассматривает моё бюстье от Ла Перла. Мне нравится его реакция. Поворачивает меня спиной, кладёт руку на низ живота и притягивает к себе. Вторая рука по-хозяйски ложится мне на грудь, сжимает, ласкает через тонкое кружево. Я выгибаюсь, забрасываю руку ему за шею и бессовестно плотнее прижимаюсь ягодицами к эрегированному члену. Моя очередь довольно стонать.

Ощущаю его горячее дыхание на шее. Он проводит носом от ключицы к виску, вдыхая мой аромат. Улавливаю его чуть слышное:

– Вкусная моя… – и ощущаю на себе его губы, проделывающие поцелуями влажную дорожку обратно от виска к ключице.

Чувствую, как он, не торопясь, справляется с замысловатыми мелкими крючками бюстье. Усмехается довольно. Так же, как я раньше, кладёт мне руки на плечи, поддевает пальцами бретельки белья и ведёт вниз по моим рукам. Позволяет бюстье упасть к его рубашке, и, как я, поднимается кончиками пальцев вверх. Его руки мягкие, без намёка на шероховатость. Ммм… нравится…

Он обхватывает обе мои груди сильными ладонями, плотно прижимает меня к своему телу, искусно ласкает пальцами вершины. Чувствую, как он толкается в меня бёдрами. Отвечая, трусь об него.

Медленно поворачиваюсь, чуть отстраняюсь и берусь за пряжку ремня. Справляюсь легко. Расстёгиваю пуговицу, специально чуть задевая ногтями кожу живота, тяну бегунок молнии вниз ширинки, слегка надавливая. Чувствую его дрожь. Улыбаюсь. Джинсы – вниз. Присаживаюсь на корточки и жду, пока он переступает через них. Когда поднимаюсь, по ходу дела, бесстыдно трусь  лицом о его член, заставляя командира стонать, а член подрагивать. Чувствую его нетерпение, его желание. Комната до отказа заполнена флюидами страсти.

Он снова подхватывает меня на руки. Делает это легко, словно я вообще не имею веса. Укладывает на кровать и стягивает с меня джинсы, оставляя кусочек тёмного кружева на бёдрах. Разводит широко мои колени, медленно, чуть касаясь, скользит ладонями по внутренней стороне бёдер. Большими пальцами медленно проводит по кружеву между ног. Я забрасываю руки за голову и впиваюсь пальцами в уголки подушки. Выгибаюсь и стону. Он наклоняется, прикусывает плоть через ткань, трётся об меня носом, шумно горячо выдыхает. Я уже сгораю от внутреннего пожара. Шепчу, прерывисто выдыхая:

– Хочу тебя в себе… давай! Не могу больше…

Он только порочно усмехается. Стягивает трусики и опускает голову между моих ног. Дааааа… Ощущаю твёрдые губы на клиторе. Мать моя… Выгибаю спину, вдавливая таз в матрас. Его язык скользит внутрь меня. А дальше… я ощущаю его палец там, где не очень хочу – на анусе. Протестующе дёргаюсь, упираясь в его голову рукой. Но он кладёт ладонь на низ живота, придавливая к постели:

– Просто позволь. Не понравится, тут же прекращу. Это всего лишь палец… Давай, детка. Просто доверься…

И я позволяю… Я слишком возбуждена, чтобы протестовать. Я хочу получить свой оргазм. Он возвращает свой язык моему входу, палец – клитору, и я пропускаю момент, когда указательный палец второй руки мягко скользит внутрь.

Сегодня меня это больше возбуждает, чем доставляет дискомфорт. Он всасывает мой клитор, резко двигает пальцем в попе, что-то нажимая, и я улетаю… В прямом смысле этого слова. Меня подбрасывает на кровати, я сгибаюсь, чуть ли ни пополам, в глазах темнеет. Я плохо себя осознаю…

Пока прихожу в себя, Янис раскатывает презерватив и уже упирается в мой вход огромной головкой. Жарко шепчет в ухо:

– Не надейся на долгий раунд… Ты мне крышу снесла…

Обхватываю его шею:

– Это ещё вопрос – кто кому снёс…

И он опять входит сразу на всю длину. Чувствую, как член упирается в заднюю стенку влагалища, доставляя приятную боль. Ощущаю его возбуждение, хватаю короткие волосы на затылке, притягиваю его голову к себе и впиваюсь поцелуем. Чувствую свой вкус на его губах. Он мычит, отрывается от меня и начинает движение. Да, он тоже чертовски возбуждён!

Я успеваю получить ещё один оргазм, прежде чем он кончает, вбиваясь в меня так, что я побаиваюсь разломать друзьям кровать. Обессиленный, командир ложится на меня мокрым от пота телом. Кааайф…

Это я боялась, что после Гора не смогу быть с другим мужчиной? Два ха-ха. Вот теперь я точно знаю, смогу жить без него. Главное – найти правильного мужчину.

Мы вместе принимаем душ, помогая друг другу, и укладываемся спать. Янис подгребает меня к себе, упирается подбородком в макушку.

– Сможешь ответить на один совсем нескромный вопрос? – слышу его почти мурчание.

– Давай…

– Ты уже не девочка, – начинает, и я напрягаюсь, – но ты почти не… блин, как бы помягче сказать...

– Не растраханная? – хохтнув, бесстыдно помогаю ему.

– Примерно так, – чмокает меня в макушку, – Ты тесная во всех местах. Как такое может быть? Ты ж, наверное, ещё и рожала…

Довольно смеюсь.

– Скажем так, родила я очень давно. Двух детей одного почти за другим. Было время прийти в норму. По ранней молодости это гораздо легче. Анальный секс не люблю, поэтому практиковала редко. Потом… – думаю, говорить или нет, и всё-таки говорю, – в моей жизни был один единственный мужчина до недавнего времени. Ты – почётный второй… Ну, и плюс фитнес, йога, бассейн, массаж и т.д. и т.п.

Он отстраняет меня, приподнимается на локте, и в неверном свете свечей я упираюсь в его внимательные глаза.

– Сколько лет ты замужем?

Усмехаюсь:

– Пытаешься вычислить, сколько мне лет?

– Нет, – качает головой, – мне всё равно. Для меня возраста не существует. Не важно, сколько лет тому, с кем тебе хорошо. А с тобой мне очень хорошо. Пытаюсь понять, что за идиот позволил тебе уйти.

Пожимаю плечами:

– У него физиология… ему меня было мало… гиперсексуальность и прочая ерунда… а для меня это было слишком много… – вот зачем я говорю это совершенно чужому мне мужчине?

Он молча ложится, притягивает и располагает меня на своей груди. Я чувствую лёгкие расслабляющие поглаживания кончиками пальцев по спине.

– Мне его жаль, – произносит, наконец, и я, благодарно улыбаясь, засыпаю в сильных руках…

Глава 19.

Натали, Нюборг (Дания)

Просыпаюсь первой. Тихо выскальзываю из постели, стараясь не разбудить командира. Чищу зубы, привожу себя в порядок. Янис ещё спит. Отлично! Это и был план. Включаю отопление чуть сильнее.

Забираюсь опять в кровать. Мы ложились голышом, а значит… Откидываю с Яниса одеяло снизу. Рассматриваю его спокойный член. Плотоядно облизываю губы, увлажняя их, и наклоняюсь. Беру в рот абсолютно мягкую плоть и почти сразу чувствую, как она начинает твердеть. Всегда нравился этот момент. Удивительно, как из полностью мягкого куска кожи и мышц получается что-то огромное и твёрдое…

Член Яниса увеличивается, и я уже с трудом могу разместить его у себя во рту… Отрываюсь от увлекательного занятия и бросаю взгляд на командира. Только посмотрите – надо же, мы проснулись. Улыбаюсь, в то время, как его абсолютно тёмные глаза смотрят с нетерпением.

Он ничего не говорит, только делает нетерпеливое движение бёдрами. О, я понимаю. Но сегодня моё время. Я медленно совсем убираю одеяло, сажусь между его ног. Показываю, чтобы он согнул ноги в коленях и широко развожу их. Чудесный вид…

Накрываю тёплыми ладонями яички и слегка сжимаю. Член тут же дёргается. Наклоняюсь и провожу языком от самого его основания до уже налитой чувствительной головки. Слышу чуть различимый стон, и, приоткрыв губы, впускаю в рот только вершину. Делаю несколько неглубоких поступательных движений и, под возмущённое шипение мужчины, выпускаю.

Я дразнюсь, и мне нравится вид. У Яниса красивый член – длинный и в меру толстый, ровный, с нежно-розовой крупной шелковистой головкой. Прямо вижу, как стюардессы к нему в очередь выстраиваются… Но сегодня этот необыкновенный мужчина только мой. И я хочу доставить ему удовольствие.

Упругим кончиком языка прохожусь несколько раз по уздечке. Выписывая влажные узоры, заставляю командира выгнуться. Даааа, сегодня ты – «детка». Веду языком вокруг головки. Вновь впускаю её в рот, несколько совсем неглубоких дразнящих медленных движений, и резко опускаюсь до конца, до самого горла, до упора, задерживаюсь и делаю несколько глотательных движений… Плевать на выступившие слёзы… У моего мужчины сносит крышу. Даааа… Он совсем неласково хватает мои волосы на затылке и задаёт темп движений, подмахивая сильными бёдрами. Позволяю ему это. Сегодня хочу, чтобы он кричал моё имя.

Шлёпаю его ладонью по бедру он, понятливо, тут же убирает руки с моей головы. Выпускаю член изо рта. Вижу почти разочарование в его непонимающих глазах. Порочно усмехаюсь. Мне хочется кое-что сделать. Демонстративно облизываю указательный палец. Зря я, что ли, вчера ноготь с него срезала… Обильно смачиваю палец слюной и медленно обвожу подушечкой вокруг его ануса. Член дёргается… Поднимаю глаза. Хочу убедиться, что мой мужчина понимает и согласен. Янис смотрит на меня огромными, полными похоти глазами и кивает. Ок. Значит, поехали, командир.

Обвожу головку влажным языком, вновь беру член в рот, нежно посасываю и очень медленно ввожу палец в анус. Продвигаю его чуть дальше внутрь и нахожу то, ради чего на это решилась – шишечка предстательной железы. Поехали, милый!

Слегка массирую пальцем изнутри железу, беря в рот член до основания. Опять чувствую руки Яниса на голове. Он вбивается в меня со всей мочи. Я упираюсь носом в тёмные волосы на лобке. Он глубоко в моём горле и не контролирует себя.

Слышу реально рычание, крепкое тело сотрясают сильные конвульсии, и тёплая струя бьёт мне где-то глубоко в горло. По лицу текут слёзы. Мой мужчина забыл, что мне надо дышать... Наконец, он убирает с моей головы руки, и я выпускаю член.

Мы оба молчим. Я отстраняюсь. Вытираю уголок рта. Иду в ванную, привожу себя в порядок. Мда... для этого мне требуется время. Возвращаюсь. Янис по-прежнему лежит на спине. Он переводит на меня взгляд и тихо произносит:

– Зачем ты это сделала?

Поднимаю брови:

– Что именно?

– Я такого оргазма никогда в жизни не испытывал… – всё так же тихо.

– Вот сейчас не поняла: ты доволен или нет? – вопросительно поднимаю брови.

– Иди сюда, – лыбится и протягивает руки.

Заваливает на кровать и целует, как в последний раз.

– Сумасшедшая… Ты – лучшее, что случилось со мной за очень, очень долгое время…

– Так-то лучше, – довольно запускаю руку ему в волосы, – Даю нам полчаса на отдых, потом идём рассматривать Нюборг. Хорошо?

Он согласно мычит и опять лезет целоваться.

Глава 20.

Натали, Нюборг (Дания)

До самого вечера мы гуляем. Обедаем в «Чикаго-бургер», едим в гавани мягкое мороженое, кормим хлебом лебедей и уток.

Я показываю свои любимые места. Янису нравится. Он говорит, что очарован Нюборгом.

По пути в гавань мы оказываемся на детской площадке. Не сговариваясь, оба останавливаемся. На площадке играют три девочки лет пяти-шести. У датчан прелестные дети – золотоволосые и голубоглазые. Кроме того, они все очень общительные и непосредственные. Какое-то время мы наблюдаем за ними. Не знаю, о чём думает мой командир, а я думаю о том, что только в детстве можно быть таким беззаботным, весёлым и счастливым.

Вдруг одна их девчушек обратила на нас внимание. Она тут же нарвала милый букетик из мелких ромашек и, подбежав к нам, протянула Янису. Командир присел, с улыбкой получил свои цветы. Малышка обратилась к нему по-датски, и мой мужчина беспомощно поднял на меня глаза.

– Она спрашивает, как тебя зовут, – прихожу ему на помощь.

Он тут же отвечает и протягивает малышке руку. Она, абсолютно не тушуясь, тоже представляется и пожимает большую руку своей маленькой, разворачивается и убегает к подружкам.

Янис поднимается и говорит:

– Слушай, я думал у нас имена странные, но Улаида – ещё страннее...

Его признание вызывает у меня приступ смех.

– Это два имени – Улла и Ида. Божечки, Янис, даже маленькие девочки от тебя млеют. Где уж нам, взрослым барышням, устоять...

Он закатывает глаза и обнимает меня за плечи.

Уже вечером мы покупаем огромную пиццу и традиционное датское пиво. Янис тянет меня в аптеку, крепко берёт за талию и подталкивает к фармацевту. Улыбается своей обворожительной улыбкой, говорит на прекрасном английском:

– Нам нужна самая лучшая анальная смазка.

Я готова сквозь землю провалиться. Утыкаюсь лбом в его плечо. Шепчу:

– Ну, ты и гад…

А он с той же чарующей улыбкой получает белый тюбик и расплачивается. Он от всего получает кайф. А я понимаю, что меня ждёт дома. Это предвкушение одновременно страшит и возбуждает… Гремучая смесь…

В квартире мы ужинаем, пьём кофе, и я болтаю, болтаю, болтаю, стараясь оттянуть момент. Янис прекрасно понимает, что я делаю. Когда встаю за очередной порцией кофе, просто хватает меня за руку и усаживает на колени:

–  Чего ты боишься? – трётся гладким подбородком о мою скулу.

– Мммм… просто не люблю… – таки признаюсь.

– Чего именно? – не отстаёт.

– Ты знаешь… сам сказал,  я везде узкая.  Там особенно.  Мммм, это неприятно… – мнусь и стесняюсь, как девственница.

– Почему ты думаешь, что будет неприятно? Твой муж делал тебе больно? – внимательно, изучающе смотрит на меня.

– Я не хочу обсуждать свою сексуальную жизнь, – начинаю раздражаться. Я итак на взводе.

Его руки чуть сильнее сжимают меня:

– У меня нет цели за счёт твоей боли получить удовольствие. Понимаешь? Мы в постели на равных. Моё удовольствие – твоё удовольствие. И никак иначе. В моём лексиконе нет слова «потерпи».

Я неуверенно ёрзаю.

– Милая, посмотри на меня, – просит спокойно, и я упираюсь взглядом в древесную зелень его глаз, – Если тебе будет некомфортно, просто некомфортно, я тут же остановлюсь. Хорошо?

Ладно...  Вздыхаю и обречённо киваю. Всё равно не отстанет… Вдруг выпаливаю:

– Как на счёт стоп-слова?

Он делает вид, что напряжённо соображает, хмурит брови, а потом выдаёт:

– Ну, думаю «пошёл вон из моей задницы, неумелый ублюдок» будет вполне достаточно.

Я прыскаю от смеха, и чувствую, как меня отпускает напряжение.

– Можешь повторить? Я не запомнила.

– Ах, не запоооомнила, – издевательски тянет, – Ну, раз с первого раза не запомнила, придётся мне побыть очень умелым ублюдком. Пошли в постельку. Я тебя медленно раздену, зацелую, заласкаю, и мы вместе получим неземное удовольствие.

И я ему верю. Мне хочется дать ему то, чего хочет он. Да, и себе тоже… Выключаем в комнате свет, зажигаем свечи и включаем спокойную музыку. В комнате вновь повисает атмосфера волшебства.

Янис выполнил все свои обещания. Когда я оказываюсь в постели, я уже задыхаюсь от возбуждения.

– Моя крошка больше не боится? – уточняет этот мастер любовных утех. Я лишь делаю большие глаза, а он располагается между моих ног.

Командир медленно поцелуями поднимается вверх по внутренней стороне бёдер, легко прикусывает кожу, заставляя меня поднимать их, выпрашивая ещё ласк. Хмыкая, накрывает рукой моё лоно.

– Какая мокрая лапочка, – вводит в меня палец, – Ты хочешь продолжения, детка?

Все эти «лапочка», «детка», «крошка»… Никогда не любила эти сопли. Слишком приторно, ванильно, что ли. Но мне нравится их слышать от Яниса. Нравится чувствовать его превосходство, отдаваясь полностью в мягкие умелые руки командира. И я могу только кивнуть, плотно сжав губы в одну линию.

– Желание моей женщины – закон.

Янис достаёт смазку, выдавливает на указательный палец и смазывает мой анус. При этом несколько раз ныряет между мокрых складок.

Он кладёт руку так, что накрывает ладонью клитор, а пальцы оказываются между складок. Это возбуждает. Чуть сжимает ладонь, и я задыхаюсь, желая большего. Но он убирает руку и я, протестуя, выталкиваю бёдра вверх. Он мурчит, опуская твёрдые губы на разбухший от возбуждения клитор. Тут же скользкий палец, танцующий вокруг анального отверстия, медленно, почти без сопротивления, скользит внутрь, делает несколько поступательных движений и выходит.

Его губы опускаются ниже, язык вылизыват мой вход и проникает внутрь меня одновременно уже с двумя пальцами, скользнувшими в попу. Я чувствую дискомфорт, но он абсолютно терпим, и я совсем расслабляюсь.

Его язык в моём влагалище, его пальцы в моей попе. На пике моего возбуждения он вынимает пальцы и оставляет меня. Я обиженно всхлипываю, а он раскатывает презерватив по члену и обильно смазывает его смазкой. Добавляет смазку на анус, быстро доводит меня до оргазма и, пока я в нирване и ещё не пришла в себя, приставляет головку к узкому входу.

Чувствую, как огромный член то усиливает давление, то отступает. В какой-то момент ощущаю сильное распирание, и понимаю, что он вошёл. Испуганно распахиваю глаза, закусываю губу,  и шумно судорожно вздыхаю. Янис останавливается, медленно ласкает пальцами клитор. Говорит:

– Я внутри, милая. Как ты?

Просто киваю. Продолжая ласки, ннакрывает ладонью клитор и входит в меня большим пальцем. Охрененное ощущение… Он одновременно с двух сторон во мне. Я вновь теряю связь с реальностью.

Янис начинает медленно осторожно двигаться, с каждым разом проникая всё глубже. Как будто через толщу воды слышу его тихое:

– Божественно… Детка, я полностью в тебе. Как ты?

Слабо улыбаюсь:

– Идём на крейсерской высоте. Полёт нормальный.

Он наклоняется и целует меня в губы. Я ощущаю его прохладные яички на своих ягодицах. Продолжая ласкать большим пальцем влагалище, он начинает двигать членом.

Я точно знаю, что седьмое небо есть. Наступивший оргазм уносит меня именно туда, не иначе. Сердце выскакивает из груди. Янис выходит из меня, быстро переворачивает на живот, ставит на колени и продолжает скачку, полностью контролируя сильными руками движения. Я уже ничего не соображаю, когда он с силой бьётся в мои ягодицы и рычит. Ощущаю слабую пульсацию члена внутри, и он тихо шипит:

– Ложись…

Вытягиваюсь под ним, и он, не выходя, ложится сверху, переплетает пальцы наших рук, пытается успокоить своё средце. Слушаю его сильные удары и млею. Наши сердца бьются рядом, напротив друг друга. Мне кажется, что даже попадают в ритм. Я хочу никогда не выныривать в реальность. Этот мужчина – он невероятен… Почти как Гор...

Янис постепенно приходит в себя. Он убирает мои волосы и начинает целовать шею, опускаясь к ключице.

– Спасибо, солнышко.

Я абсолютно дезориентирована. Я ожидала тех самых не очень приятных ощущений, а получила такой опыт, который хотела бы повторить не один раз… но только с ним.

– Ты чёртов умелый ублюдок, – выдыхаю, наконец.

– Только не говори, что я сделал тебе больно…

Я могу лишь помотать головой и выдохнуть:

– Мне было классно!

Он тихо смеётся и опять целует в шею.  Мы вместе принимаем душ и потом, расслабленные валяемся в кровати…

– Я достоин страшной тайны твоих родителей?

Теперь довольно смеюсь я.

– Если родители шутники, как ты думаешь, когда у меня день рождения?

Ему требуется время, чтобы сообразить.

– Да, нуууу… – тянет неуверенно, – Неужели первого января?

Киваю.

– Так ты у меня новогоднее чудо, красавица! Иди, потискаю.

И он тискает. И целует. И обнимает. Как умеет только ОН.

Глава 21.

Натали, Нюборг (Дания)

Перед сном Янис говорит:

– Послезавтра вечером мне надо уезжать…

Киваю. Что я могу сказать? Это не могло длиться вечно… Слишком хорошо! Значит, у нашего приключения есть ещё два коротких дня.

– Я хочу продолжения, – вдруг совершенно серьёзно говорит он.

– Ты женат? – задаю тот самый трудный вопрос.

Он смотрит прямо мне в глаза и утвердительно кивает. Ну, было бы слишком хорошо, если бы такой мужчина оказался свободен. Или слишком подозрительно…

– Значит, продолжения не будет, командир, – печально улыбаюсь.

– Почему? – его голос звучит глухо, – Нам хорошо вместе. Мы подходим друг другу. Мы чувствуем друг друга… Прозвучит банально, уж, прости, но я ощущаю тебя, как свою родную. Я хочу засыпать и просыпаться с тобой. Хоть иногда…  Почему нет?

– Я не завожу отношений с женатыми мужчинами. Мне это не нужно. Даже эта наша история – случайность. Банальный срыв. Так что, то, что произошло в Дании, останется в Дании…

– Я не согласен, – пробует отстоять свои позиции.

– Понимаю. Но это ничего не меняет, – пожимаю плечами.

Он опускает голову и долго молчит. Потом роняет:

– Если бы я был свободен, ты дала бы нам шанс?

– Не знаю, – отвечаю почти честно, – "Если бы" – это сослагательное наклонение... Я не живу по нему. Но давай попробую ответить. Ты – пилот. Красивый мужчина. Эрудированный собеседник. Умелый любовник – у тебя классный член и ты умеешь им пользоваться. Вокруг тебя постоянно крутятся молоденькие стюардессы. Думаю, я сошла бы с ума от ревности и, в конце концов, вынесла бы тебе мозг…

Смеётся:

– Я и так уеду с вынесенным мозгом.

– Кроме того, где-то там тебя ждут… Если она узнает, ей будет больно, – озвучиваю то, о чём не хочу думать.

– У нас давно другие отношения, Натали. Я не связываю её, она – меня, – взгляд карих с зеленцой глаз прямой, открытый.

– Но что-то же вас держит вместе? Ты же возвращаешься к ней? – настаиваю на своём. И да, мне трудно настаивать… Мне хочется поверить во всю эту чушь, и дать нам шанс, который ничем не закончится…

– Это другая история. Семьи строятся не только на любви. Я бы сказал, даже чаще не на любви. Есть ещё взаимовыгодные условия или куча других причин.

– Мне всё равно, дорогой, – качаю головой.

– Зато мне не всё равно… Ладно, время у меня есть. Я ещё уговорю тебя.

*****

Не уговорил… Я отвожу Яниса на вокзал. Мы не говорим прощальных слов. К чему? На перроне он обхватывает моё лицо ладонями и целует нежно, долго, словно, запоминая этот поцелуй. Командир, молча, заходит в вагон и становится у окна. Красивый, желанный... Не мой... Я провожаю его поезд взглядом, пока последний вагон не исчезает вдали.

Янис уехал... Не меняю постельное бельё. Оно пахнет им и нашим сексом. Я живу своим случайным романом. Это то, что помогает мне не скатиться опять в депрессию, не стать собственной тенью. За всё это время меня ни разу не  посетил мой персональный кошмар. И я благодарна этому удивительному мужчине. Оказывается, так важно, чтобы кто-то совершенно посторонний сказал тебе, как ты прекрасна. А ещё лучше, чтобы показал. Янис мне и сказал, и показал…

На прощание Янис делает мне дорогой подарок – золотой браслет с маргариткой – национальным цветком Дании. Он действительно прекрасно чувствовал меня...

Жаль, что он женат… Я сказала ему неправду. Я хотела бы дать нам шанс. Не сейчас. Когда-нибудь потом… Но я уже слишком взрослая, чтобы верить в сказки, типа: «Я разведусь, ты только подожди». Да и становиться причиной чьих-то слёз, чьего-то горя не хочу. Сама только отплакалась… Поэтому просто отпускаю ситуацию. Лети, мой красивый командир воздушного судна. Попутного тебе ветра, мой дорогой!..

*****

Как только Янис уехал, Камилла всерьёз взялась за меня. Мы, кажется, объездили весь остров. Где только ни побывали...

Мы обе прекрасно и сами водим машину, но часто нас возит друг её мужа Ханса – Расмус. Мы знакомы уже не первый год. У него два ресторана в Оденсе*. Довольно успешный бизнес, и возможность быть свободным, когда бы тебе этого ни захотелось.

Расмус – типичный викинг. Подтянутый, высокий, с пронзительными ярко-голубыми глазами, завораживающе меняющими цвет в зависимости от погоды, непослушными волнистыми русыми волосами и шикарной бородой. А ещё у него куча татуировок… По крайней мере, руки по локоть забиты полностью. Не могу сказать, что мне не нравится, но я не понимаю этот вид искусства.

Он прекрасно говорит по-английски. Удивительно, но мне не мешает даже его ирландский акцент. Мы можем свободно болтать обо всём и ни о чём. Пару раз он уже очень настойчиво напрашивался ко мне на кофе. Не-а, я уже выпила свой «кофе». Не хочу портить послевкусие…

---

Оденсе – третий по величине город Дании, находится в 30 км  от Нюборга

Глава 22.

Сидим с Камиллой на кухне-студии в её квартире, пьём зелёный чай с необыкновенно лёгкими, вкусными пирожными «Сара Бернар», купленными в частной пекарне. Подруга слегка нервничает. Я понимаю причину и только улыбаюсь, поглядывая на неё. Наконец, Ками не выдерживает:

– Вот, скажи, чем тебе Расмус не подходит?! Он же от тебя млеет!

– Да они все от наших баб млеют, – пожимаю плечами, – Ты же видела датчанок. Я прекрасно понимаю, почему у датчан крышу сносит, стоит им только к нам приехать, – усмехаюсь.

– Но он-то от тебя млеет! – не сдаётся Ками.

– М-да? Ладно, – у меня настроение повеселиться, – У него яхта есть?

– Есть! Вон, в гавани на причале болтается, – ткнула пальцем в окно подруга.

– А машин у него сколько?

– Две. Не переживай! Он, конечно, не Гор, но тебе новую купит…

– А квартира у него своя?

– У него дом!

– А член у него большой?

– Боль…  – начинает Ками и давится словом, – Вот, что ты за зараза такая!

Она хватает с блюда огромную спелую испанскую сливу и запускает в меня. Ей не везёт. Я, хохоча, уклоняюсь, а слива, с противным чавканьем, расплющивается о стену, оставляя огромное пятно на белоснежных обоях… Камилла беспомощно опускает руки:

– Говорю же – зараза…

А я сползаю от смеха со стула…

– Не спала я с ним! Понятно?! Ты же знаешь, датчане тут круглый год в море голышом купаются! Вот и видела, когда они с Хансом как-то решили перед ужином нырнуть… У датчан вообще нет проблем с размерами! Вот же ж зараза, – бурчит подруга, промокая пятно на обоях.

–  Не нужен мне никто, Ками, – говорю тихо, – Не нужен…

– Нат, я понимаю, что рано, но ты же не будешь всю жизнь горевать за Гором… Ты ж ещё молодая… Вы бы с Расмусом хотя бы поговорили… А там, кто его знает, может, и сговорились бы… – мягко настаивает Камилла.

– Не о чем, дорогая… Он ко мне «на кофе» не разговаривать напрашивается. Ты же понимаешь… А я не хочу.

– Всё же, не отказывайся вот так сразу, – настаивает подруга, – Он нормальный мужик. Даже хороший.

– Ками, как ты предсталяешь нашу с ним совместную жизнь? Я ему про свопы и споты, а он мне про жареную форель... Тоска зелёная...

– А вот нечего мужикам голову финансовыми терминами забивать! Нат, правда, из вас вышла бы крепкая пара, красивая… Он бы тебя на руках носил. И Данию ты обожаешь… Жили бы рядышком. Да, и любовь, как ты уже по опыту знаешь, величина переменная…

Улыбаюсь… Хорошая перспектива, но не моя.

– Я подумаю, Ками. Ты не переживай обо мне, милая. Всё будет хорошо, – говорю,  сама веря в это. Впервые с момента ухода от Гора.

Беру билет домой. Пора прощаться со Скандинавией. Я позволила себе непростительно долгий отпуск. Кирилл звонил всего несколько раз. Интересовался, когда я, наконец, соизволю вернуться в родные пенаты. И на моё неизменное «не знаю» только грустно вздыхал. Ни разу не сказал, что пора и совесть знать… Но мне, и правда, хватит. В Дании хорошо, но я тоскую за своей жизнью.

*****

Лечу домой. В аэропорту меня встречает Дэн. Стоит мне выйти, брат раскрывает широкие объятия.

– Моя колючка вернулась! – он тискает меня, а я чувствую радость в сильных руках родного человека. В такие минуты обманчиво ощущаю себя маленькой девочкой. Мне нравится. Несмотря на нашу размолвку, люблю его… От неподдельной радости Дениса на душе становится светло и спокойно.

Пока едем по улицам, переполненным транспортом, брат рассказывает последние события.

– Мне звонил Ник, – вдруг бросает Дэн.

– Что-то случилось? – тут же напрягаюсь, – Я же с ним только разговаривала…

Загадочно улыбается.

– Твой мальчик решил щёлкнуть папаню по носу.

– В смысле? – мои брови ползут вверх.

– Хочет отказаться от его денег. Ищет подработку, чтобы самостоятельно оплачивать учёбу и проживание.

– Дэн… – застонала я, – Надеюсь, ты ему мозги вставил?

– Нат, они у него на месте. Он настоящий мужик. Пусть пробует. Мы с отцом уже поговорили. Подхватим. Не переживай, систер!

– Дэн, это ведь не три копейки. Своих-то ты здесь учишь…

– Ты забыла, ГДЕ я их учу? Думаешь, там намного дешевле? Да, и своих-то я уже почти выучил. Не переживай, Нат. Мы семья. И мы тебе итак задолжали… Позволь нам сделать хоть что-то правильное. Ник ведь наш. Хочешь, и Анюту на себя затянем? Не обеднеем, – бросил беспокойный быстрый взгляд на меня, – Тем более, Гор уже оплатил этот год.

– Я буду отдавать.

– А-га, конечно… – фыркает насмешливо.

Пока стоим на светофоре, брат поворачивается ко мне и слишком внимательно смотрит.

– Что? – поднимаю брови.

– Ты какая-то другая… Не пойму, в чём дело, – бурчит.

– Не знаю… Просто хорошо отдохнула, – отмахиваюсь.

– Ага… Видно, этот «наш» был очень даже к месту, – довольно ухмыляется Дэн.

– Не начинай, – предупреждаю брата.

– И не пробовал. Продолжение будет? – всё же продолжает.

– С какой целью интересуешься? – начинаю раздражаться. Не хочу говорить о командире. Это только моё. Слишком личное.

– Ну, может, стоит познакомиться…

– Хочешь взять парочку уроков? – зло поддеваю брата.

– Почему бы и нет? Может, и мне пригодится, – мы оба ступаем на очень тонкий лёд.

– Не стоит… Денис, хватит, – резко одёргиваю брата, пока он опять что-нибудь не сказал, – Он несвободен. А значит, всё закончилось там, где началось. Если не хочешь поссориться, просто забудь, что в Дании вообще что-то было. Зря я тебе сказала, – с досадой закусываю губу и отворачиваюсь к окну.

– Ната, прости, я не хотел тебя задеть или обидеть. Твоё приключение – только твоё. Сейчас ты свободная женщина, и вправе делать всё, что захочешь. Более того, я благодарен тому мужчине, что подарил тебе радость, когда ты больше всего в этом нуждалась, – тихо произносит брат.

Я поворачиваюсь к нему и смотрю на ситуацию другими глазами:

– Это ты меня извини, Дэн. Я бы хотела продолжения с ним. Очень… Но не у каждой сказки счастливый конец…

Некоторое время мы едем в молчании. Каждый думает о своём. Наконец, Денис прерывает его:

– Гор приходил ко мне…

– О, как… И?

– А что – «и»? Просил отозвать бумаги на развод... – довольно хмыкает, – В смысле, тебя уговорить. Я его впервые в жизни помятым видел… Он же у тебя перфекционист хренов… был...

– Ушёл живым? – поднимаю уголки губ в грустной улыбке.

– А зачем мне руки об него марать? – улыбается в ответ брат, – Он сам себя наказал. Жаль, ты его не видела. Гор реально не верил, что ты решишься на последний шаг, Нат. Да ещё и ты долго тянула… Теперь живи на полную катушку, солнце. Наслаждайся свободой. Ты же у меня вон какая красотка.

– Спасибо, большой брат. Именно так я и собираюсь сделать. Знаешь, что самое страшное? У меня всё еще есть к нему тяга… Вернее, была. Нельзя после двадцати счастливо прожитых лет, пусть даже это была иллюзия, так просто взять и отказаться от человека. Каким бы он ни был. Что бы ни сделал… Слишком долго мы были рядом. Мы корнями проросли друг в друга… Он мой персональный наркотик. Меня до сих пор иногда ломает без него. Ты говоришь, я тянула… Ещё недавно мне иногда до зубовного скрежета хотелось вернуться в его руки, ощутить вкус его губ, вдохнуть до боли знакомый запах и сделать вид, что ничего не было… – ловлю встревоженный взгляд брата, –  Но прекрасно понимаю, что каждый день, проведенный рядом с ним, станет для меня пыткой. Не для него – для меня. Понимаешь?! Я начну считать минуты, когда он будет задерживаться с работы. Начну искать следы помады на его рубашках, а когда буду открывать бардачок в его машине, буду бояться, что оттуда выпадут чужие трусики или использованные презервативы. Если он уедет в командировку, я буду рисовать в уме картины типа той, которую увидела в его кабинете. Я доведу себя до полного нервного истощения и сорвусь. Я не хочу стать полной истеричкой, когда он просто будет продолжать жить так, как привык. Благодаря времени, проведенному в Дании, я поняла, что смогу жить без Гора. И у меня это получится очень даже неплохо.

Мы долго молчим… Каждый думает о своём.

– Спасибо твоему датскому лекарю, – наконец, абсолютно серьёзно произносит Денис.

Я медленно киваю. Да, спасибо тебе, командир… Накрываю ладонью маргаритку на запястье и снова мысленно желаю Янису всего самого лучшего.

Глава 23.

Натали, офис

Первый рабочий день после отдыха… Как же я соскучилась по своему кабинету и работе! Когда ко мне, ломая Танечкино сопротивление, прорвался третий мой сотрудник, решила, что надо что-то делать. Вызвала секретаря:

– Танечка, останови, пожалуйста, этот поток жаждущих общения со мной. Закажи тортов, чтоб всем в избытке хватило, и разошли всем по электронке приглашения. Будем в обед чай пить. Или мне вообще не дадут работать…

– А Кирилл Владимирович? – неуверенно мямлит девушка.

– Переживёт Кирилл Владимирович, – бросаю недружелюбно.

– Конечно, переживёт, – Кир тихо входит в кабинет, – Свободна, – бросает моему секретарю, – Мне закажешь "Наполеон" на сливочном масле.

Танечка пискнула что-то нечленораздельное, схватила карту и исчезла.

– Ну, с приездом, – улыбается шеф, раскрывая руки, – Иди, обнимемся.

– Ага, сейчас, – опускаюсь в кресло, – только переобуюсь, чтобы бежать было удобно…

Кир садится напротив, забрасывает ногу на ногу, откидывается на спинку.

– Хорошо отдохнула? – внимательные глаза, словно ощупывают моё лицо.

– Лучше, чем ожидала.

– Вижу… Отлично выглядишь! Нат, – расплетает ноги и подаётся вперёд, – ты когда-нибудь простишь меня?

– Кирилл Владимирович, это лишнее. Ты мне не сват и не брат, чтобы я на тебя обижалась. Мы всё выяснили до отпуска, – добавляю в голос холода.

– Ну, я тебе, хотя бы кум. А иной кум ближе брата и свата вместе взятых.

И, правда, он крестил Никиту. Кто ж ещё, как не лучший друг. Шумно выдыхаю.

– Кирилл, на самом деле, тебя я понимаю гораздо лучше, чем своих. Вы же друзьями, сколько лет были? Лет сорок-сорок пять? Ты, небось, ему ещё и спину прикрывал, – понимающе хмыкаю и нагло добавляю, – Тройничками не баловались?

– Никогда такого не было… Слышишь? Никогда! – шеф повышает голос.

– Чего именно не было? Тройничков?

Кир шумно выдыхает:

– Вот, что ты за зараза…

– Знаешь, я тебя с Камиллой познакомлю. Она тоже меня всё время так называет.. Даже не догадываюсь, почему… Может, мне имя сменить? На «Зараза»…

– Издеваешься… Ладно, потерплю. Заслужил…

– Кирилл, давай просто работать. Я вернулась и приступила к обязанностям. Всё! Ну, честно! Дай поработать! Руки чешутся, – хочу закончить этот лишний разговор.

– Хорошо. И всё же, хочу, чтобы ты услышала – я никогда его не прикрывал и тебе не врал. Если бы ты сама спросила, я бы тебе сказал…

– А тройнички, значит, всё-таки быыыли… – тяну задумчиво, постукивая ручкой по столу.

– Я сейчас тебя придушу, – почти шипит Кирилл.

– Шеф, спокойно! Ладно, я услышала. Виновата сама. Не спорю, – послушно соглашаюсь, – Теперь давай  работать.

– Я не то хотел сказать. Как же ты умеешь всё перекрутить… – опять вздыхает и поднимается с кресла.

Уже у самой двери опять оборачивается:

– Мир?

– Посмотрим… – всё же улыбаюсь красивому блондину.

*****

К концу недели я уже полностью втянулась в свой ритм жизни. Как и не было Дании… В пятницу Кирилл вошёл ко мне после обеда.

– Поужинаем?

Что делать одинокой женщине в пятницу вечером?

– Давай. Почему бы и нет?

– Отлично! Закажу столик на семь. Нормально?

– Нормально.

Кир довольно кивает и уходит. Не спрашиваю, куда мы поедем. Шеф прекрасно знает мои предпочтения. Грызу карандаш. Я вижу, Кирилл нервничает… Ничего, пусть попереживает.

*****

Сидим в мягких удобных креслах в полумраке любимого ресторана. Свободных столиков нет. Здесь всегда так. В пятницу все залы под завязку. Популярное заведение в самом центре. Вижу знакомые лица. Наклоняюсь к Киру:

– В следующий раз поедем в забегаловку на объездную.

Он понимающе хмыкает:

– Боюсь, мой желудок этого не переживёт… Лучше в следующий раз закажу privat room.

В зале играет тихая спокойная расслабляющая музыка. Мы оба пропускаем момент, когда к нам подходит Гор. Не спрашивая разрешения, уверенно отодвигает свободное кресло и садится напротив меня.

Кирилл кладёт на тарелку вилку с ножом и подбирается.

– Хорошо выглядишь, – всматривается в моё лицо Гор, слегка наклонив на бок голову. Как всегда, одет с иголочки. Как всегда, красив как Бог.

Мы молчим.

– Зачем ты подала на развод? – бросает тяжело.

– Гор, мы приехали сюда отдохнуть. Ты можешь задать все свои вопросы её адвокату, – говорит спокойно Кирилл.

Игорь переводит на него тяжёлый взгляд тёмных, как ночь, глаз.

– Мы? С каких это пор вы превратились в «мы»? – он всё также холодно спокоен.

– Игорь, – не даю Кириллу вступить в дискуссию с мужем, – я подала на развод, потому что больше никогда не желаю жить с тобой под одной крышей и спать в одной постели.

– Ты настолько меня ненавидишь? – Гор возвращает мне взгляд.

– Ну, как говорится: от любви до ненависти… Хотя, ненависть – слишком сильное чувство… Скорее, разочарована... Думаю, тебя уже заждались. Ты с кем сегодня? С Ритой или с очередным «моментом»? – демонстративно оглядываюсь, обводя глазами зал.

Гор сжимает челюсти так, что мне кажется, я слышу, как крошатся его идеальные зубы.

– Я тебе уже сказал, Рита ничего для меня не значила. Для меня никто, кроме тебя и детей, ничего не значил. У меня никого нет, и больше не будет, пока ты моя жена.

– Да ладно, – усмехаюсь, расслабленно откидываясь на мягкую спинку кресла, – Что-то тебе раньше не сильно мешало то, что у тебя была жена.

– Она у меня до сих пор есть. Я не собираюсь тебя так легко отпускать, Натали, – говорит очень спокойно. Так, словно у него в рукаве козырный туз.

– Мне даже интересно, как ты сможешь меня задержать, – открыто усмехаюсь.

– У нас с тобой несовершеннолетняя дочь, Ната, – кажется, сегодня ему доставляет особое удовольствие произносить моё имя, – Я оспариваю опеку. Если твой Ковалёв, этак, через год выиграет этот спор, если я ему позволю, я найду другую причину, чтобы затянуть процесс. Мои адвокаты будут придираться к каждой запятой и постоянно выдвигать новые требования. Я не отпущу тебя.

Вот теперь я вижу того Гора, которого знаю. Хваткого, жёсткого, бескомпромиссного бизнесмена. Бультерьера на ринге…

– Моё восхищение, Игорь, – салютую ему бокалом, в котором искрится красное вино, чуть отпиваю, – Но это уже не наша битва. Пусть адвокаты резвятся. Нашей девочке осталось не так много до совершеннолетия. Я подожду.

Гор медленно кивает.

– Приятного вечера, любимая, – встаёт и идёт с невероятно прямой спиной к выходу из ресторана.

Невольно провожаю его взглядом. У самой двери зала он таки не выдерживает и оборачивается, ещё раз кивает мне, поднимая уголки губ, и, наконец, исчезает из моего поля зрения…

Глава 24.

Натали

– Кирилл, – поворачиваю голову к застывшему живой статуей куму, – Помнишь, когда я ещё совсем мелкая была, мы ездили за город на звёзды смотреть… Помнишь? Все вчетвером… Вы, придурки, тогда меня ещё глинтвейном напоили… Сколько мне тогда было-то?

– Помню, – мрачно бросает Кирилл, – Четырнадцать…

– А поехали туда, а? Сегодня обещали какой-то метеорный поток. Не помню, как называется… И Дэну давай позвоним. Может, они с Софочкой к нам присоединятся…

Шеф подозрительно на меня смотрит. Продолжаю упрашивать:

– Ну, давай! К хренам этот ресторан, дорогие костюмы и шпильки. Нудно!  Я глинтвейн сварю. Возьмём пледы и поедем. Что-то меня Гор опять из седла выбил... Чёрт! – закусываю губу.

– Ладно, поехали. Сейчас Романа вызвоню, – тянет к уху мобильный, но я останавливаю.

– Мы ж не пили почти... Я всего-то глоток сделала… Сама поведу. Давай без лишних людей. Сами справимся.

– Хорошо, – тяжело вздыхает Кирилл, – Поехали.

Он звонит Денису и, на удивление, тот сразу соглашается. Кирилл расплачивается, вызывает такси, и мы отправляемся за моим мерсом.

*****

Сначала едем к Киру. Он быстро меняет костюм и рубашку на джинсы и кардиган, превращаясь из мрачного шефа в того самого уютного домашнего Кира, которого я уже и забыла. Потом мы заезжаем в супермаркет и едем ко мне.

Варю глинтвейн, быстро ныряю в джинсы, натягиваю гольф и любимую джинсовку. Едем за Денисом с Софией. Господи, как же давно мы не собирались вот так – без повода. Просто потому, что можем. Дэн улыбается, глядя на меня.

Мы выезжаем далеко за город, где уже нет фонарей. Спускаемся к реке и, наконец, усаживаемся на разостланные пледы. Кир подсвечивает фонариком. Я разливаю горячий глинтвейн из термоса по чашкам. София успела откуда-то выудить апельсиновый сок, коробку Рафаэлло и ореховое печенье. Всё по-простому. Все свои… Как когда-то давно. Не в этой жизни...

– А ты чего не пьёшь? – вдруг Кир обращается к Софии, – Не нравится Натыно варево? Вроде, вкусно…

– А нам нельзя, – опережая жену, отчитывается Денис, довольно улыбаясь.

– Не поняла… Почему нельзя?  – пристально вглядываюсь в темноте в лицо Софии, – Ты заболела? Антибиотики пьёшь?

– Ната, притормози, – опять влезает Дэн.

– Наточка, не заболела я. Всё хорошо… – отнекивается София. И до меня вдруг доходит. Я закрываю рот ладонью.

– Мама дорогая, так вас поздравить можно?

София кивает, а Денис притягивает жену к себе за плечи и целует в висок.

– Ну, ребята, вы даёте, – выдыхает Кир.

– Дэн, отстань от жены! Ты уже натискался! Софи, иди ко мне, – переползаю на их сторону и отвоёвываю невестку у брата, – Как же вы решились, а?

Софи старше меня на три года. Тоже совсем не девочка уже. Она счастливо улыбается.

– Да, как-то так вот и решились… Старшие сейчас разъедутся, что мы делать-то будем? Сами не ожидали, что так быстро справимся, – улыбается невестка.

– Денис, подлец ты такой, когда встречал меня из Дании, уже знал, да? И ничего не сказал! Вот, как с тобой можно мирно жить, а? Ты точно мне родственник? Или меня вам всё-таки подкинули? – свечу в лицо брата фонариком, отобранным у Кира. Он счастливо смеётся, закрывая глаза рукой. Жутко хочется достать его ногой.

– Наточка, да мы только вчера на УЗИ подтвердили, что всё нормально… Ты же понимаешь… – Софи успокаивающе кладёт мне на руку свою.

Я за неё рада. Очень рада! Но чьё-то безмерное счастье отзывается у меня глубоко в душе болью и грустью… Я бы тоже могла… Ещё могла бы… Сколько мне осталось? Всего ничего, и потом уже никогда. Почему всё так сложилось? Господи, чем же я тебя прогневала-то?..

Обнимаю Софи, нежно, со всей любовью, целую в щёку, отпускаю и ложусь на спину. Я же приехала на звёзды смотреть... В тёмном небе переливается россыпь крупных бриллиантов. Замечаю падающую звезду, но, как всегда, не успеваю загадать желание… Как говорится, лох – это судьба… С досады закусываю губу.

– Что, не успела? – голос Кира выводит меня из грустных раздумий.

Поворачиваю голову. Шеф ложится голова к голове. Так же ложатся Денис и София. Наши тела образуют крест, наши головы соприкасаются. Мы замыкаем круг, переплетая пальцы наших рук. Мне нравится чувствовать тёплую ладонь Кира и тонкие пальчики беременной невестки.

– А помнишь, как отец тогда на вас орал? – говорю, ни к кому не обращаясь, и улыбаюсь.

– Ещё бы, – тут же откликается Денис, – Споили ребёнка, козлы великовозрастные. Спасибо, не пришиб никого сгоряча. Главное, ты ж и выпила-то чуть-чуть. А развезло, будто бутылку вина сама приговорила…

-  Дааа… как же хочется откатить всё назад… стать безрассудной, беззаботной, безбашенной и ещё много таких «без»…

София, безошибочно угадывая моё настроение, слегка сжимает мои пальцы своими:

– Всё у тебя будет хорошо, Наточка... Вот увидишь...

Нас накрывает тишина ночи, нарушаемая лишь трелями сверчков. Атмосферу прорезает особенно крупный метеор, падая яркой звездой с длинным хвостом…

– Все успели? – спрашиваю шёпотом.

Все молчат. Успели… Прикрываю глаза и чуть слышно читаю строки:

Подай мне, надежда, руку,

пойдём за незримый гребень,

туда, где сияют звёзды

в душе у меня, как в небе...*

Пусть у всех всё сбудется…

---

* – Хуан Хименес

Глава 25.

Натали, 5 месяцев после поездки в Данию

Медленно моя жизнь выровнялась…

Я почти не появляюсь на светских мероприятиях. Если и появляюсь, то   вместе с Кириллом. Гор всегда один.

Дети прилетали на каникулы. Никита жил исключительно у меня. Анечка пожелала пожить с папой. Только через неделю всё равно переехала к нам. С нами веселее. Никита не захотел общаться с Гором, не захотел встречаться. Аня истерила… Вобщем, квартира на месяц превратилась в дурдом.

Мне пришлось пригласить Гора на обед. Я хотела, чтобы Никита прекратил игнорировать отца. Вышло плохо. Игорь и Аня делали вид, что всё нормально. Муж был излишне внимателен ко мне. Сын разговаривал сквозь зубы. В конце концов, просто встал и ушёл. Коряво всё получилось… Так и улетели дети… Без мира в душе.

Гор сделал ещё несколько попыток убедить меня вернуться. Давил через дочь, через родителей. Свекровь звонила и плакала, просила всё ещё раз обдумать. Красивая ж пара… была…

София переносит беременность нормально. Ждём девочку. Мне нравится наблюдать, как она из Дениса вьёт верёвки, а тот готов Луну с неба достать. Только вот медленно, но уверенно Софочка превратилась в маленького бегемотика. Теперь переживает, что никогда не вернётся в прежнюю форму. Посмотрим. Если что, помогу. Сейчас главное доносить и родить.

Кирилл… Он слишком плотно вошёл в мою жизнь. Каждую неделю по пятницам мы ужинаем в ресторане. Несколько раз были в кино. В кино! Да, я уже забыла, как это – ходить в кинозал. Один раз были с детьми. Не знаю, как Киру удалось их уговорить. Даже Никиту вытащил. Удивляюсь, как он легко и свободно с ними общается. Они ж уже взрослые. Но дети воспринимают его как само собой разумеющееся.

Работа… Кирилл решил открыть филиал в Швейцарии. Почему там? Климат ему там нравится… Сейчас готовим документы. Не всё идёт гладко.

*****

Офис

Кручусь в своём кресле, разговаривая по телефону с одним из своих сотрудников. Взяла его сразу после выпуска. Показался толковым. И не прогадала. Неделю назад я затребовала квартальный баланс, все приложения и отчёты у одних наших партнёров. Попой чувствовала, там какая-то лажа. Но разбираться некогда было. Отдала новенькому. Всё равно самой придётся вникать.  Вот и оценила заодно.

– Андрюш, мне твоя аналитическая справка понравилась. Но пара нестыковок просвечивает. Объяснишь?

Мы обсуждаем деловые вопросы. Мальчик не тушуется, хорошо. Всё-таки отстаиваю свою точку зрения. Не тянет он со мной на равных дискутировать. Долго ещё не потянет.

– Ладно, Андрей Викторович. Работа твоя мне понравилась. Премию выпишу.

Улыбаюсь, слушая благодарность, когда тихо открывается дверь, и внутрь вплывает огромный букет белоснежных роз, а за букетом вижу карие глаза с зеленцой… и испуганное лицо секретаря. Прааавильно… Я тебя, балда, уволю к хренам собачьим.

– Всё, Андрей, работай. За тобой ещё «Арсенал». Не затягивай.

Заканчиваю разговор и отключаю селектор.

– Наталия Валерьевна, я не виновата… – начинает блеять Танечка.

– Свободна, – бросаю недружелюбно, и Танечка моментально закрывает дверь за собой.

Не кабинет, а какой-то проходной двор… Смотрю на мужчину и молчу. Он, так же, молча, не сводя с меня внимательных чарующих глаз, проходит, осторожно кладёт на стол букет и садится напротив в гостевое кресло. Тихо произносит:

– Ну, здравствуй, загадка моя.

– Здравствуй, командир… – губы, против воли, растягиваются в улыбке, – Как ты меня нашёл?

– Прости, тогда ещё паспорт твой посмотрел. Ты его особо не прятала. А дальше дело техники… Стоило только твои данные вбить в поисковик.

Жадно рассматриваю мужчину. Хорош же, чёртов мачо. Вот, хорош! А воспоминания о его члене заставляют меня сильнее сжать бёдра. Гадский же ты гад… После него у меня не было никого. Изголодалась.

– Зачем пожаловал? – интересуюсь.

– Соскучился… – легко пожимает плечами.

– Кхм... мне казалось, мы обо всём договорились, командир… – ёрзаю в кресле.

– Мне тоже… Но, видишь ли, как оказалось… тянет… Я ещё слишком долго продержался, – уголки красивых губ дрогнули, – Чертовски хотелось сразу же прибежать к тебе.

Усмехаюсь:

– Понимаю…

На телефоне загорается кнопка селектора. Включаю:

– Наталия Валерьевна, Кирилл Владимирович требует вас на совещание через десять минут, – раздаётся расстроенный голос Танечки.

– Тема?

Ага, совещание, как же. Уже донесли, что ко мне посторонний мужик с букетом прорвался. Обойдёшься, Кир. Сегодня без меня.

– Н-не знаю, – запинается секретарь, – Он не уточнил…

– Тогда перенаправь его распоряжение Веронике. И не надо уведомлять об этом Кирилла Владимировича. Сюрприз будет.

– Да, Наталия Валерьевна. Всё сделаю, – отключается девушка.

А я вздыхаю и набираю начальника отдела кадров:

– Привет, Ланочка! У меня к тебе большая просьба. Замени мне секретаря, пожалуйста. Нет, девочку не увольняй – переведи. Ну, найди что-нибудь… Она умненькая, но не умеет незваных гостей задерживать. Ты мне мальчика подбери. Да, плевать на мордашку… Главное, чтоб плечи побольше и в мозгах не две извилины. Ага. Отлично. Люблю тебя.

Но Ланочка не даёт закончить разговор:

– Наточка, а кто это к тебе такой горячий пожаловал? – в её голосе открыто звучат нотки зависти.

Бросаю быстрый взгляд на Яниса:

– А тебе зачем? – спрашиваю очень ласково.

– Нуууу, если ты не заинтересована… может, познакомишь?

Да, сейчас же! Ага.

– Ланочка, ты даже не представляешь себе, как заинтересована…

– Оуч, тогда всё – руки прочь от твоей собственности! – тут же понимающе соглашается кадровичка.

– Именно! – отбиваю звонок. Возвращаю своё внимание посетителю.

– Ну, что, командир, пойдём кофе пить и разговоры разговаривать, – поднимаюсь, надеваю плащ, и мы выходим.

Говорю Танечке, что меня сегодня уже не будет, и чтобы она поставила цветы в воду. Выходим на улицу.

По пути к стоянке Янис приобнимает меня и говорит в самое ухо:

– Я рад, что ты носишь мой подарок.

– Да, спасибо тебе, дорогой. Мне он очень нравится. И память о проведенном времени с тобой мне тоже нравится… – даже не думаю отстраниться. С чего бы?

Пытаюсь справиться с табунами мурашек, запущенными его неожиданной близостью.

– Ты на колёсах? – спрашиваю Яниса.

– Почти. На такси, – отвечает, улыбаясь своей необыкновенной завлекающей улыбкой.

Хмыкаю и разблокирую двери своего лупатенького мерса.

– Пошли, подброшу – бросаю небрежно.

– Неплохо, – улыбается.

– Да уж, не жалуюсь, – возвращаю улыбку.

*****

Едем в мой любимый ресторан. Садимся за дальний столик в углу. Заказываем по кофе и тирамису.

– Рассказывай, – говорю командиру.

– А можно я пока помолчу. Не хочу портить момент. Ты такая красивая, – не спускает с меня внимательных глаз.

Я улыбаюсь. Он тоже красивый. Очень. Жаль, не мой. Янис тянется через стол и накрывает мою руку своей:

– Я скучал, загадка моя.

– Янис, мы ведь договорились… – переворачиваю руку ладонью вверх и веду по его мягкой ладони ноготками.

Он судорожно вздыхает, прикрывая глаза:

– Знаю. Но попробовать, всё же, стоило.

– Ты не знаешь, почему я оказалась тогда в Дании. Давай-ка я тебе расскажу…

И я рассказываю. Всё. Подробно.

– Так вот, я не хочу примерять на себя роль той девушки на столе. Там, в Дании, я просто сорвалась. Мне это было нужно. И мне было хорошо с тобой. Очень. Но на этом всё…

Он молчит, пристально рассматривая меня. Тяжело вздыхает и роняет взгляд.

– Лучше б я тогда на тебя не повёлся…

– Неправда. Ты так не думаешь, – открыто улыбаюсь, – У нас было хорошее приключение, мой командир.

– Слишком хорошее… – ловлю его тихое признание.

Мне жаль. И вдруг говорю:

– Если когда-нибудь судьба вновь забросит нас в Данию вместе, и я всё ещё буду свободна, возможно, только возможно, мы повторим наше приключение.

Он сжимает мою руку своей и медленно согласно кивает:

– Договороились. Это хоть что-то...

Глава 26.

Натали, квартира

Сквозь сон слышу трель дверного звонка. Чёёёёрт, кого принесло? И какая нехорошая личность поставила такой дрянной звук? Беспорядочно в панике хлопаю ладонью по тумбочке и не с первого раза включаю лампу. Полтретьего ночи… Что бы это значило? В дверь уже колотят кулаком. Да, чтоб тебя! Не хватало, чтобы сейчас соседи полицию вызвали.

Подкрадываюсь и смотрю в глазок. Твою ж мать… Кирилл Владимирович собственной персоной… Открываю, и чуть не отлетаю от его напора.

– Где он? – опасно махает бутылкой коньяка, зажатой за горлышко в руке.

– Кто? – обалдеваю от поведения шефа. Чёёёрт… злой, брутальный... и пьяный… Пиджак нараспашку, рубашка на три пуговицы сверху расстёгнута. Причём самая верхняя почти оторвана, болтается на одной ниточке. Снятый галстук зажат в другой руке.

– Хахаль твой!

– Да какой хахаль, Кир?! Ты что несёшь? Обалдел?! – во мне растёт праведный гнев.

Блондин входит в квартиру и сразу же, не разуваясь, большими шагами идёт в спальню. Смотрит шальными глазами на кровать и поворачивается ко мне.

– Что ж не остался? Не удовлетворила? – щурит пьяные голубые глаза.

– Да, что ты несёшь, Кирилл?! – ситуация начинает раздражать не на шутку.

– Что «Кирилл»? Я спрашиваю тебя:«Что «Кирилл»?! Что за хрен к тебе сегодня приходил? М? Тот, с которым ты уехала…

– Не твоё дело! – нахожусь в стадии закипания.

– А вот не надо мне хамить! – Кир приваливается спиной к стене и хлебает коньяк из горлышка… Ой, дурааак.

Впервые вижу его таким.

– Кирилл, иди домой... – начинаю почти ласково.

– А что я там забыл? М? – наклоняет голову набок и пытается сфокусироваться на моём лице.

– Тебе надо проспаться… – не оставляю попыток уговорить кума.

– Я бы сказал тебе, что мне надо… стерва, всю душу мне вымотала… – и опять коньяк из горла.

Твою ж так по колокольне… что ж мне делать-то?.. Не хочется звонить Дэну среди ночи, Софочку беспокоить… Выглядываю в окно. Машины нет… Или на такси приехал, или водителя отпустил.

– Кирилл, я тебе сейчас такси вызову… – всё ещё пытаюсь разрулить ситуацию миром.

– Да пошла ты со своим такси… Здесь спать буду!

И он укладывается прямо в одежде и обуви в мою чистенькую постель… Да и ладно. Лишь бы не буянил. Смотрю на него, и где-то в душе разливается тепло. Красивый, родной… Я ж его знаю столько же, сколько и Гора. Целую жизнь…

Стаскиваю с него туфли. Забираю галстук и почти пустую бутылку из-под коньяка. Укрываю сверху пледом и плетусь спать в гостиную. Сумасшедшая ночь…

*****

Утром просыпаюсь от тихих шагов. Открываю глаза и вижу помятого Кирилла, крадущегося на кухню. Набираю в грудь побольше воздуха и специально громко рявкаю:

– Доброе утро, страна!

– Бл..ть, – Кир подпрыгивает, хватается за голову и смотрит на меня красными глазами, – очень тебя прошу, не надо так больше делать…

– Даааа? Я сейчас тебе Рамштайн врублю, чтоб дебильные мозги на место поставить! – шиплю зло.

– Наааат… прости…

– Раздевайся, убогий, – командую.

– З-зачем? – он совершенно искренне удивляется.

– Насиловать тебя буду! В душ иди, Масяня-переросток! – гаркаю, и Кир опять хватается за голову. Тяжело вздыхает и послушно идёт в ванную комнату, по пути стаскивая нещадно измятую рубашку. Выдаю ему полотенце и халат. Хорошо, что люблю халаты на два размера больше, чем надо.

– И пока от тебя вонять всяким дерьмом не будет, не выходи! Понял?!

– С каких это пор «Реми Мартин» стал дерьмом? – останавливается на полпути.

Только посмотрите, он возмущаться ещё пытается.

– Хочешь вступить в дискуссию? – интересуюсь зловеще.

– Не-не, всё, я пошёл.

Слышу, как зашумела вода. Хорошо. Пока это двухметровое недоразумение нежится под тёплыми струями, звоню соседу. К счастью, он дома.

– Марат, привет! Ты сильно занят?

– Привет, Ната. Для вас – всегда свободен, – бодренько рапартует парень.

– Отлично! Котик, сгоняй в магазин за пивом, будь другом. Ну, и себе, как полагается, возьмёшь, что захочешь. И не скромничай.

– Аааа, так это к вам ночью буйные ломились, – хохотнул парень.

– Маратик, я сейчас передумаю...

– Ща всё организую. Две минуты, – в молодом голосе звучит искренняя  радость. Ну, хоть кому-то хорошо.

Иду открывать дверь. Марат уже бьёт копытом. Выдаю карту, и он довольный исчезает. С Маратом, двадцатилетним студентом, у нас особые отношения.  Я всегда прикрываю его перед родителями, а он не отказывает мне по мелочам.

Конечно, можно было бы и из аптеки что-нибудь прикупить. Но я знаю своих мужиков. Они старой закалки. Всегда похмелье пивом лечат. Зачем ломать тонкую психику новейшими разработками фармацевтических фирм? Опять же – соседу приятно.

Не успел ещё Кир выйти из душа, Марат уже всё принёс. Звоню секретарю Кира.

– Леночка, добрый день! Оформи-ка нам, солнышко, с Кириллом Владимировичем отпуск на пару дней. У Кирилла Владимировича стресс случился. Ему отдохнуть надо.

Леночка умная. Она не задаёт лишних вопросов. Желает скорейшего выздоровления, и я отбиваю звонок. Кстати, интересно – десять утра, а ни мне, ни Киру секретари не позвонили... Надо будет выяснить, чем они там занимались. Оба.

Наконец, Кир выплывает из душа.

– Иди на кухню, гад, – сверлю его отнюдь неласковым взглядом.

Мужчина тяжело вздыхает и послушно идёт, куда послали. Открываю пиво, ставлю перед ним. В глазах появляется надежда на жизнь.

– Теперь рассказывай, что это было, – говорю после того, как он ставит на стол бутылку.

Опять тяжело вздыхает.

– Ну… трудно это объяснить… – мямлит.

– А нажираться, как свинья, не трудно?

– Тоже трудно… – прячет глаза.

– Кир, ещё раз – какого лысого ты припёрся ко мне пьяным посреди ночи? Перебудил всех соседей, меня перепугал, – настаиваю на ответе.

– Проверял… – вздыхает обречённо.

– Киииир, я сейчас орать начну, – угрожаю совершенно серьёзно.

– Не надо, – морщится, – Проверял, привела ты того мужика к себе или нет, – всё-таки выдыхает.

– И какое тебе дело до того, привела я к себе мужика или нет? – очень мне хочется его додавить.

– А то ты не знаешь, да? – поднимает злые глаза.

– Не знаю! – всё-таки поднимаю голос. Вот, достал! Знаю, конечно. Но если он молчит, почему я должна ему помогать?

Кирилл морщится и трёт висок.

– Нат, не готов я сейчас разговаривать… Не на больную голову. Давай позже, а?

– Ладно. Допивай пиво и, хочешь, здесь ложись, хочешь – домой едь, – всё-таки жалко мне его. Чай, не чужие… – Я нам отпуск на два дня оформила.

– Спасибо тебе, добрая фея. Я здесь. Ладно?

Киваю.

– Иди уже, горе луковое… – отпускаю узника собственных фантазий, и он удаляется в мою спальню.

Смотрю в широкую спину и думаю, какого хрена я себе тоже отпуск заказала. Что я с ним делать буду? Ну, не отменять же. На всякий случай, раздаю по телефону задания своим сотрудникам, и решаю, что проведу день в ничего не деланье. Иногда это тоже полезно.

Вдруг понимаю, что хочу любимый тирамису. Собираюсь и еду в ресторан в центре. Всё равно делать нечего. А настоящий тирамису подают только там...

Глава 27.

Натали, ресторан

Среди дня в ресторане пусто, но я занимаю свой любимый самый дальний столик в углу у окна. С некоторых пор мне нравится наблюдать за людьми. Я слабый психолог. Совсем не разбираюсь в людях. Но я учусь, пытаюсь улавливать эмоции, чувствовать их, читать.

Открывается дверь и в ресторан входит пара. Красивая молоденькая блондинка и статный мужчина. Мой бывший мужчина… Гор, Гор… ничего не меняется.

Вот сегодня, в реальной жизни глядя на то, как девушка прижимается к моему мужу, а он так ослепительно улыбается ей, окончательно умирает всё то немногое хорошее, что ещё теплилось в моей душе к нему.  Правильно я ушла. Правильно… Они садятся далеко передо мной, но между нами пустые столы.

Гор берёт меню, пробегает глазами, а потом вдруг поднимает голову и упирается взглядом прямо в меня. Такая знакомая улыбка тут же покидает красивые губы. Он знаком подзывает официанта и делает заказ.

Я пью свой американо и ковыряюсь в тирамису. Отчего-то сегодня он кажется мне безвкусным. Блондинка перегибается через столик, кладёт свою ручку на его и что-то ему щебечет. Но Игорю не интересно. Он поднимается, что-то бросает спутнице и идёт ко мне…

Все демоны ада, ну, вот зачем? Веду его глазами до самого моего столика. Красивый до невозможности, одетый с изыском, садится напротив меня. Я молчу. Девушка разворачивается всем корпусом и сверлит меня ненавидящим взглядом. Да я-то тут причём? Эй, милая, притормози!

Мы молчим. Я решила последовать совету Раневской – если взял паузу, держи до конца.

– Привет, – наконец, произносит мой бывший.

– Привет, – повторяю эхом.

– Это просто клиентка. Просто обед, – кивает головой в сторону своей спутницы, – Ничего не значит.

– Для кого? – поднимаю бровь.

– Для меня…

Ослепительно ему улыбаюсь и бросаю взгляд на красотку. Девушка действительно хороша, чего уж тут.

– Судя по тому, что твоя девица хочет меня взглядом расчленить, посыпать известью (если она, конечно, знает, что это такое и как действует) и закопать, не для неё, – усмехаюсь и делаю глоток горького кофе.

– Ната, не надо. Это не моя девица, – говорит спокойно.

– Смешно… Гор, столько времени прошло… Ты приходишь в ресторан с девушкой, у которой на тебя явно есть виды, но почему-то горишь желанием поговорить с бывшей женой, с которой уже почти оформлен развод. Брось… Думаю, мы уже всё сказали друг другу. Даже адвокаты почти договорились, – хмыкаю.

– Ты ещё не бывшая, – напоминает, – Я по-прежнему буду тянуть развод. Ничего не изменилось. Адвоката я сменил. А деньги делают невозможное возможным. Мне ли тебе объяснять?

– Гор, к чему все эти танцы с бубнами? Вот это, – тыкаю ложечкой в красотку, – лишнее подтверждение твоих предпочтений. Не смогу я с тобой больше… Понимаешь? Не смогу…. Ты ошибся, если думал, что я приму унизительную роль терпящей жены, – качаю головой. Вот, опять съехали…

– Да, я ошибся… – начинает свою бесконечную песнь.

– Хватит, Гор! – резко перебиваю его, – Вот опять мы об одном и том же… как вязкая овсяная каша, которую я ненавижу… Сколько раз ты «ошибся»? Скольких вот таких кошечек ты трахнул за эти двадцать лет, пока я тебя любила? Мне мерзко об этом даже думать. Но ты такой, как есть. Я это принимаю и отпускаю. Я уже столько раз тебе об этом сказала… Пожалуйста, просто дай мне развод. Прошу.

– Нет, – говорит с ледяным спокойствием, – Как же мне всё объяснить?! Я уже давно отказался от случайных связей… ради тебя. И это, – кивает головой в сторону девицы, – просто клиентка!

Тихо смеюсь:

– Моя ж ты лапочка… Какие жертвы… Не стоит, Игорь. Не лишай этих молоденьких дурочек удовольствия попрыгать на твоём члене. Да, и себя не лишай удовольствий. Сколько времени–то осталось? Всего ничего, да? Возраст и всё такое… Как я могу лишить тебя последнего желания?

Игорь мрачнеет…

– Не ёрничай! Думаешь у тебя не возраст?! Ещё пара-тройка лет, и будешь на хрен никому не нужна! – вдруг зло выплёвывает.

Ух, ты! Довольно хмыкаю. Уж, ответил, так ответил. Значит, таки достала... Откидываюсь на мягкую спинку кресла. Медленно промокаю губы белоснежной салфеткой. По запястью левой руки сползает золотой браслет с маргариткой. Спасибо тебе, командир! Ты – мой якорь. Говорю тихо, глядя прямо в, когда-то любимые, тёмно-карие глаза:

– Знаешь, после тебя мне пришлось посещать психолога... А ещё – смотреть передачи другого очень известного психолога. Ну, чтобы как-то начать снова жить. Так вот, в одной из таких передач он посоветовал научить себя перестать зависеть от внимания противоположного пола… Дословно: «Научитесь жить без мужчин». Я уже учусь. Полёт нормальный. Мне не нужна эта пара-тройка лет. Но спасибо за правду. Теперь я лучше понимаю твои похождения. Наверное, и трахал-то меня уже через силу, да? Бедолага… Зачем только терпел… Сказал бы сразу.

Гор прикрывает глаза, трёт холёной рукой лоб:

– Да, что ж за хрень такая-то… Прости… Не хотел тебя обижать. Не хотел эту чушь говорить… Чёрт! Всё не так! – говорит с досадой, слегка хлопая раскрытой ладонью по столу, – Ты нужна мне! И всегда будешь нужна! Моя любовь никуда не делась.

– Ой, да брось! Гор, нас уже ничего не связывает. Вот теперь – точно ничего. Живи и радуйся! И, судя по твоей новой пассии, ты именно так и делаешь. Тебе просто нравится играть передо мной эту вялую роль страдающего мужа.

Подзываю официанта, отдаю ему карту для оплаты.

– Ната, ну почему ты такая? Чего тебе не хватает?! Ну, ведь, правда, люблю тебя! Секс – крышесносный! Тряпки, цацки – какие захочешь. Отдых – где пожелаешь. Почему ты не можешь просто простить мне ту глупую маленькую слабость? – закипает почти бывший муж.

– Потому что я сама могу это всё себе обеспечить! Так понятно?! Без тебя! А если нет, переживу! Гор, из раза в раз одно и то же. Сколько тебе повторять можно? От моего мужчины мне нужна была только любовь и верность! Больше ничего! Вот этого ты не смог мне обеспечить! Вон там сидит живое подтверждение. Конец! – всё-таки он меня тоже достал.

Забираю карту у официанта и поднимаюсь. Гор не сводит с меня внимательных глаз. Я выхожу из-за столика, подхожу к нему. Он поднимает голову и смотрит снизу вверх. Эти пленяющие карие глаза… Хочется попрощаться по-особенному...

Поддеваю согнутым указательным пальцем его подбородок, заставляя чуть выше поднять голову и, под пристальным  взглядом разъярённой красотки, наклоняюсь и накрываю губы Гора поцелуем. Тут же чувствую его крепкую руку на затылке. Вдыхаю его обалденный запах. Целую неистово, жарко, со всей страстью. Как когда-то… в прошлой жизни… Разрываю поцелуй, вижу его затуманенные глаза. Вытираю уголок рта.

– Да, секс у нас был крышесносным. Не поспоришь. Ты хорошо всему меня научил. Вот за это – сердечное спасибо. Прощай, Гор! И, прошу, не надо больше разговоров... – под его почти безумным взглядом иду к выходу.

Дома спит трезвеющий Кир… Надо ему бульона сварить, что ли. Или заказать доставку. Я подумаю об этом по дороге. Сейчас главное – уйти из ресторана и не хлопнуться в обморок… Зря я его поцеловала. Вот, зря! Между ног озеро без надежды…Гадство какое-то…

Глава 28.

Натали, квартира

По дороге домой всё-таки заскакиваю в аптеку. Покупаю таблетки от похмелья, аспирин и адсорбенты. Кто его знает, что Кир ещё хлебал вместе с коньяком. Приезжаю домой абсолютно без настроения. Решила всё-таки не заморачиваться и заказать супчик. Не хочу ничего делать… Чёртов Гор опять выбил меня из колеи.

Кир ещё спит. В квартире витает стойкий запах алкоголя. Сколько же он вчера выпил? Распахиваю окна, прикрываю дверь в спальню. Что ж так паршиво-то… Себе напиться, что ли? Так не хочется…

Иду в кабинет, сажусь за ноут и запрашиваю по имейл готовые аналитические справки у своих сотрудников. Работа – то, что я люблю почти так же, как секс. Спасибо мне, любимой, что не вняла настояниям папеньки и не пошла на исторический, чтобы лишь бы корочка была. Вот, что бы я сейчас делала?

Погружаюсь в простой и ясный мир цифр и не замечаю, как вечер медленно опускается на город. Отвлекаюсь лишь потому, что стало некомфортно без света. Смотрю на часы – почти семь.

Заказываю в ресторане куриный суп с домашней лапшой, сырную нарезку и десерт. Иду будить Кира. Включаю лампу на прикроватной тумбочке. Он спит на животе, подложив волосатые руки под щёку. М-да… таким я его ещё не видела. Даже когда мы жили в его особняке, я никогда не заходила к нему в спальню.

Провожу ладонью по светлым волнистым волосам, зову тихо:

– Кииир, вставай! – ловлю кайф от прикосновения к мягкому шёлку. Волосы у шефа ухоженные, блестящие, мягкие.

Мычит что-то нечленораздельное. Неласково треплю его за плечо и строго говорю:

– Кирилл Владимирович, налоговая на пороге, вас требует…

– Зови Палыча! – наконец, реагирует. Моментально переворачивается и садится в кровати. Тот ещё видок – полуголый Кир в моей постели… Рот почему-то наполняется слюной от вида твёрдых пластин грудных мышц. Ещё этот поцелуй с Гором…

Кир продирает глаза и спрашивает:

– Где?

– Кто? – вторю ему.

– Налоговая…

– Это всё, что тебя волнует? – спрашиваю ласково.

Он озирается, проводит рукой по волосам и останавливается взглядом на мне.

– Ната?

– А? – не собираюсь облегчать ему жизнь.

Закрывает помятое лицо руками и трёт.

– Прости меня, а?

– Договорились, – соглашаюсь легко, – Пошли кушать, солнышко ясное.

– Не хочется… – пытается увильнуть.

– Тебя кто-то спрашивал? – тут же огрызаюсь, – Жду на кухне. Не разочаровывай меня, Игнатьев.

Булькает что-то нечленораздельное и спускает ноги с кровати.

*****

Кир сидит на кухне в моём халате, который не сходится на его торсе. Молча, едим суп.

– Ну, как, рыцарь печального образа? Лучше тебе? – участливо интересуюсь.

– Ты – фея, – говорит Кир, довольно откидываясь на спинку диванчика.

– Ага. А ты знаешь, как опасна фея в гневе?

– Догадываюсь… Давай потом, а? – заискивающе заглядывает мне в глаза.

– Значит, ты ворвался ко мне сейчас, а гнев мой потом? – делаю вид, что раздумываю над предложением, – Ладо... Будешь должен.

Кирилл понемногу оживает, и мы непринуждённо болтаем, перебрасываемся ничего не значащими фразами. Наконец, спрашиваю:

– Тебе такси вызвать или Роману позвонишь?

Но получаю усталое:

– А можно у тебя переночую?

– Ладно. Ночуй, – соглашаюсь легко, – Только сегодня ты будешь спать в гостиной, а я, уж извини, в своей кроватке. В конце концов, это не я к тебе пьяная припёрлась.

– Да-а-а-а? – тянет, намекая на моё не самое приятное прошлое...

– Ах,так... Всё-таки вызову тебе такси... – злобно щурюсь.

– Нет! Всё, больше не буду, – опускает глаза и, делая вид, что раскаивается, ковыряет пальцем стол...

Перестилаю свежим бельём постель, выдаю Киру свежий комплект и, слава Богу, этот день закончился. Укладываемся спать.

*****

Сквозь сон слышу трель дверного звонка. Чёёёёрт, кого принесло? Хлопаю ладонью по тумбочке и не с первого раза включаю лампу.

Выхожу в гостиную и вижу заспанного Кира в одних боксерах. Он смотрит на меня с удивлением в глазах:

– Ты  кого-то ждёшь?

Ага, в полтретьего ночи… Видать, не совсем ещё мозги проветрились. Молча, мотаю головой. Он идёт к двери, щёлкает замком. На пороге Гор…

– Да, вы издеваетесь, – шиплю сквозь зубы.

Гор делает шаг внутрь и пытается зацепиться за меня пьяным взглядом, силясь понять, что здесь происходит. Почти голый Кир отходит назад и становится у меня за спиной. В голове Гора что-то щёлкает и он констатирует:

– Быстро ты… А говорила, жить без меня не можешь…

– Когда говорила, тогда не могла. Ты зачем пришёл? – бросаю зло.

– П-поговорить, – икает бывший муж.

– Как же ты меня достал, – рычу обречённо, – Я тебе уже всё сказала. Больше добавить нечего. Иди домой и проспись. Блондинка твоя, небось, заждалась…

– Какая блондинка? – спрашивает сзади Кир.

Качаю головой, останавливая ненужные расспросы. Игорь переводит взгляд на Кира, но спрашивает меня:

– Ты с ним?

Мы говорим одновременно с Кириллом:

– Да!

– Нет!

– Какое-то у вас… – Гор мучительно старается подобрать нужные слова, – ррраздвоение… Вот…

Я тихо смеюсь и вдруг ловлю злой взгляд тёмно-карих глаз. Губы кривятся в презрительной ухмылке.

– Такая вся правильная, да? Монашка, да?… Снежная королева, бл..дь… Меня в чём-то упрекала... А сама? Шлюха ты, Ната, та ещё…

Вижу, как он сжимает кулаки и бросается вперёд. Дальше я не поняла, что случилось. Неуловимым движением Кирилл забросил меня себе за спину, а потом чавкающий звук удара, глухое бульканье, и Гор отлетает к противоположной стене.

Кир поворачивается ко мне.

– Испугалась? – спрашивает, заглядывая в глаза. Мотаю головой. Выглядываю поверх его голого плеча и вижу, как из-под прижатой к лицу руки, у Гора начинает капать кровь, пачкая белоснежные манжеты рубашки.

– Что ты наделал?.. – спрашиваю почти шёпотом.

– Что должен был, – отрезает зло, – принеси полотенца и лёд. Я ему, кажется, благородный нос сломал.

Ох, чёрт… Бегу на кухню. Пока сгребаю бумажные полотенца, пытаюсь найти в морозилке лёд, слышу, как Кирилл что-то тихо, но твёрдо говорит Игорю. Отдаю всё Киру. Он помогает Гору остановить кровь. Оборачивается ко мне:

– Звони Карпову. Пусть своих в клинике предупредит. Не в рядовой же его травмпункт везти…

Звоню хозяину сети частных клиник. Мы давно и очень успешно управляем его счетами. Несмотря на позднюю ночь, он уверяет, что всё сделают в лучшем виде. Вызываю такси.

Гор так и сидит на полу у стены… Не стонет, не канючит. Даже глаз не открывает.

Кирилл, наконец, натягивает брюки от костюма и набрасывает пиджак на голое тело. Он помогает Гору подняться, провожает его вниз и усаживает в такси.

– Отправил, – кидает сухо, возвращаясь в квартиру, – Что за дерьмовая ночь…

– И не говори… Прикинь, у меня вторая, – констатирую факт. Кир поднимает на меня глаза и качает головой.

Он сбрасывает пиджак, и я рассматриваю его не как близкого друга, а как мужчину. Накаченный без фанатизма торс. Пресс с проглядывающими кубиками. Обалдеть… им по столько лет, а они все трое в такой форме…

Скольжу взглядом по оформленным бицепсам. Возникает непреодолимое желание пройтись по ним ладонями, ощутить под руками грудные мышцы, нежность мужской кожи. Поднимаю взгляд выше, зависаю на губах и дальше упираюсь в его глаза. Что-то мне в них не нравится… Понять бы, что.

– Спать? – спрашивает хрипло.

Я согласно киваю, отворачиваюсь и иду в спальню. Спать! Если кто-то опять вздумает припереться, завтра же займусь оформлением личного оружия!

Ложусь на подушку, закрываю глаза, и вижу голый торс Кира. Красавчик... Чему-то улыбаюсь, и проваливаюсь в сон…

Глава 29.

Натали, квартира

Мне снятся влажные поцелуи… Мне нравится, как меня целуют. Я отвечаю и стону от удовольствия, обнимаю крепкую шею, вдыхаю запах… Стоп! Запах! Реально вдыхаю мужской аромат с оттенком дорогого табака и распахиваю глаза. Меня целуют наяву, придавив телом к матрасу… Твою ж так маковку… Взвизгиваю и упираюсь в плечи:

– Кирилл! – пытаюсь вывернуться из-под него. Тут же крепкая рука подхватывает под плечи и вжимает в голую грудь. Горячие губы шепчут в ухо:

– Наточка, пожалуйста, хватит! Ты же хочешь… я видел… ну же, давай… сколько можно…

– Пусти… – кусаю его за ключицу. Кусаю сильно, но он только смеётся.

– Горячая ты моя…

Чувствую сильную руку, жёстко врезавшуюся между ног. Меня охватывает липкий ужас. Понимаю, мне не вырваться. Куда мне бороться с ним… Прекращаю сопротивляться, только громко обречённо всхлипываю… и всё прекращается.

Кир включает настольную лампу. Он всё ещё на мне. Фиксирует голову ладонями и заглядывает в глаза. Не знаю, что он там видит, но сразу же скатывается, садится на кровати и глухо говорит:

– Прости… дьявол…

Я, всхлипывая, отворачиваюсь от него, складываю ладошки лодочкой,  сгибаю ноги в коленях и зажимаю ладони между ними. Чувствую, как распрямляется матрас, и тяжёлые шаги затихают где-то за дверью.

В моей голове вата. Это катастрофа… Какого он пришёл вот так?... Понимаю, сама спровоцировала, сама зависла на нём, на его теле, губах… Дала повод… И что мне сейчас делать? Если он сейчас уйдёт, между нами никогда не будет прежних отношений. Всё пойдёт прахом...

Закрываю глаза… В памяти всплывает, как мы танцевали на юбилее, как жили вместе в его особняке, как сегодня он спрятал меня за спину, защищая от разъярённого Гора… Много чего вспоминается…

Мне надо идти дальше. Я не против отношений. Длительных спокойных отношений. До конца… Не так много осталось… Хочу рядом стену. Как папа, как Дэн. Хочу мужчину, который сможет меня любить. Только меня. Кир такой. Он сможет. Он уже любит… А я? А я точно не хочу его потерять…

Растираю ладонями по лицу солёную влагу. Поднимаюсь, смотрю в зеркало… Вах… лучше б не смотрелась. Из нас двоих я точно не красавица. Кое-как приглаживаю растрёпанные волосы. Выхожу в гостиную. Она освещена приглушённым светом торшера.

Кирилл, всё так же в одних боксерах, сидит на софе, низко опустив светлую голову. Ноги широко расставлены. Руки безвольно лежат предплечьями на коленях. Он не слышит меня...

Босиком тихо подхожу, становлюсь прямо перед ним и поджимаю пальцы ног. Блондин медленно поднимает голову, щурит глаза. Запускаю обе руки в светлые волосы, медленно веду от высокого лба до затылка. Опускаюсь по шее и останавливаюсь на голых плечах, едва касаясь кожи. Что-то оживает в голубых глазах. Кирилл кладёт мне руки на талию, притягивает ближе и утыкается в меня лицом. Жарко выдыхает:

– Прости. Голову потерял…

И я прощаю. Отстраняю его, заставляю откинуться на спинку, и залажу на колени лицом к нему. Но он ещё не верит… Переводит руки мне на спину, а я сама обхватываю его лицо ладонями и меееедленно накрываю его губы нежным поцелуем. Я говорю ему:«Да», и срываю все ограничители…

Этой ночью меня любят. Я ощущаю это каждой клеточкой своего тела. Кирилл же каждым движением, каждым прикосновением, каждой лаской показывает. Безумно приятно… И я хочу любить в ответ.

*****

Просыпаюсь утром в тесных объятиях Кира. Божечки, как же мы только поместились на этой софе… Странно, что у меня ничего не болит. Кир уже не спит. Голубые глаза смотрят настороженно. Говорю:

– Доброе утро, шеф, – и не тороплюсь лишать себя тепла его тела.

Кирилл чмокает меня в кончик носа и спрашивает о том, что его больше всего волнует:

-  Что теперь, Ната?

– Ты мне скажи, ковбой.

Кирилл выдаёт почти сразу:

– Переезжай ко мне…

Неожиданно…

– Ну, нет. Мне моя квартира нравится. Да и, Кир, не форсируй события…

– Нат, я ж теперь не отступлюсь. Ты это понимаешь?

– Игнатьев, притормози. Слишком быстро ты на меня права заявляешь, – пытаюсь безуспешно вывернуться из его объятий. Просто удивительно, как у него получается перехватывать меня, куда бы я ни дёрнулась. Осьминог какой-то…

– Я слишком долго ждал, – тяжело вздыхает, сжимая руки крепче.

– Мне трудно опять всё поменять в своей жизни. Понимаешь? Опять же, дети... Я ещё не разведена... Дай время, – почти прошу.

Смотрит настороженно. Недовольно щурит глаза.

– Сколько?

– Сколько надо! Не дави, – начинаю злиться.

– Ладно, – соглашается неохотно, – Но секс у нас будет. Я не монах. И так  долго ждал. Понятно?

– Ну, с этим я смогу жить. Только у меня жёсткое условие – я у тебя буду единственной.

– А с этим я смогу жить, – целует меня отеческим поцелуем в лоб, и я чувствую, как, наконец, расслабляются его руки.

– Хотя, как только что освободившаяся женщина, имею право… – начинаю, но мне не дают договорить. Кирилл закрывает рот поцелуем.

Глава 30.

Кирилл, квартира Натали

Сквозь сон слышу звонок. Раздираю глаза и вспоминаю, где я. Без труда нахожу торшер, включаю свет. Из спальни выходит заспанная Ната. Иду открывать дверь и чуть не матерюсь вслух. Гор собственной персоной. Пьяный в хлам.

Ната смотрит непонимающе. Он так же. Я б на его месте тоже ни хрена не понял. Но когда он кинулся на Нату, у меня рефлексы сработали – закинул её за спину и одним коротким, как когда-то в боксе, дал в нос, приложив изрядно силы. Драться с пьяным – последнее дело… инстинкт сработал.

Пока Ната лёд и полотенца собирала, присел рядом с бывшим другом:

– Слушай сюда, Гор. Ещё раз к ней сунешься, не обижайся. Подниму наверх всю грязь – не отмоешься. Понял? Только открой ещё раз на неё рот. В вашей семье была только одна шлюха. И это точно не Ната.

– Ты с нею? – гнусавит Гор, закрывая ладонью раненый нос.

– Нет. Пока нет. Сегодня так совпало, что я ночую здесь. Но я рад, что так получилось. Ты меня услышал? Не лезь больше к ней. Она тебе всё сказала. Времени прошло достаточно. Хотела, уже б вернулась к тебе. Никто б не удержал.

– Она моя жена…

– Хочешь, чтобы стала вдовой? – уже рычу, – Угомонись.

– Ты изменился, Кир, – зло смотрит на меня, – Надо же, одна Ната всех нас сделала врагами...

– И причём здесь Ната? Гор, ты забыл, что значит любить. А сейчас ты трепыхаешься и делаешь глупость за глупостью. Хватит. Не усугубляй. Ты меня услышал?

Медленно кивает окровавленной моськой.

– Вот и хорошо.

Выпроваживаю его, усаживаю в такси, называю адрес лучшей частной клиники, где его уже ждут. Может, правда, нос сломал…

Захожу в квартиру и, наконец, рассматриваю её. Такую домашнюю в этой пижамке бледно розового цвета, растрёпанную, с огромными испуганными глазами… Да ещё смотрит на меня так… внимательно. Останавливает взгляд на губах. Мляяя… Член в боксерах дёрнулся. Надо всё это прекращать, пока ещё могу остановиться.

Выдавливаю:

– Спать?

Послушно кивает и идёт в свою спальню. А у меня стояк. Как я заснуть смогу? Ворочаюсь. Всё, хватит! Достаю из портмоне презерватив. Иду к ней.

В свете ночника она такая маленькая, беззащитная. Сажусь на кровать, кладу ладонь на её щёку. Улыбается. Наклоняюсь и легко касаюсь её губ. Ната забрасывает руки мне на шею. Понимаю, как сигнал к действию.

Ложусь рядом и кладу руку на её грудь. Упругая… Углубляю поцелуй, раздвигаю её колени, ложусь сверху и трусь стояком о неё, целую по-взрослому. Моя девочка стонет, а потом вдруг пытается вывернуться из-под меня, да ещё кусает. Шепчу ей какие-то глупости, засовываю руку под пижамные шорты – мокрая же… Хочет. И тут её всхлип...

Бью ладонью по тумбочке. Где эта чёртова лампа! Включаю. Ладонями фиксирую её голову и заглядываю в глаза. Твою ж так… Там ничего, кроме животного ужаса и обречённости, нет… Да ну, на хрен! Нахожу в себе силы извиниться и возвращаюсь в гостиную. Толку ей от моих извинений…

Сажусь на софу, закрываю глаза и пытаюсь решить, что мне сейчас делать. Самым правильным кажется немедленно уехать домой. Я чёртов мазохист... Сколько можно питать ненужные надежды?! Нет, так нет. Она смогла жить без Гора, я смогу без неё! Открываю глаза и охреневаю… В который раз за эту долбаную ночь.

Передо мной стоит Ната. Не верю… Она запускает пальчики в мои волосы, гладит меня, и тело тут же отзывается на эту желанную ласку… Протягиваю руки, беру её за талию, притягиваю к себе, упираюсь в неё лбом, втягиваю манящий аромат и снова прошу прощения…

А дальше я теряю себя… Ната залазит ко мне на колени и сама трётся о твёрдый член. Я, как робкий пацан, боюсь её спугнуть. Тогда она сама целует меня. Делает это удивительно нежно, приглашая, заманивая... и я срываюсь.

Зарываюсь в её волосы и перехватываю инициативу. Придерживая под ягодицы, переворачиваю и кладу её спиной на софу. Сегодня я хочу любить. Хочу тоже быть нежным. Я держу в руках женщину, о которой столько лет мечтал. И она сама пришла. Сама! Медленно веду языком по её зубам, ныряю глубже. Она отвечает.

Ната выгибается, стараясь прижаться плотнее. И я подхватываю её под плечи. Отрываюсь от сладких губ, опускаюсь лёгкими поцелуями по шее к ключице. Помня её укус, сам кусаю её, слегка сдавливая зубами кожу. Слышу её стон. Нравится. Отстраняюсь и медленно, расстёгивая пуговицу за пуговицей, снимаю с неё верх пижамы. У неё шикарная грудь. Целую тёмную бежево-розовую бусину, захватываю губами и чуть прикусываю. Её выгибает на софе, и я тут же подхватываю резинку шортиков и тяну вниз.

Захватывающее зрелище – полностью обнажённая Ната в моих руках. Я опускаюсь и иду мелкими поцелуями от груди вниз по животу, придерживая её за талию. Ощущаю пальчики в своих волосах. Кайф… Под каждым моим поцелуем упругий живот подрагивает. Такая отзывчивая…

Спускаюсь почти до линии тёмных коротких волос. Легко трусь подбородком, задевая клитор. Слышу шумный прерывистый выдох, маленькие ручки сжимаются и с силой тянут меня за волосы вверх к лицу. Подчиняюсь. Мне сегодня тоже не до долгих игр.

Стягиваю боксеры, достаю презерватив из-под подушки, надеваю и, не отпуская глазами её взгляд, ложусь сверху. Опускаю руку вниз, легко касаюсь её лона. Осторожно раскрывая складочки, проверяю готовность. Она нетерпеливо трётся о мою руку.

Упираюсь головкой во вход. Матерь Божья, я уже на грани… Выдыхаю и вхожу одним плавным сильным движением. Ната выгибается, и я снова срываю с её губ тихий стон. Даааа… Чувствую, как внутренние мышцы мягко, но плотно обхватывают член, упираюсь в дальнюю стенку. Она такая маленькая… Ощущение, будто её специально под меня сделали… нирвана…

Ложусь на Нату, подхватываю, приподнимаю её бёдра и начинаю двигаться. Не могу сдержаться, вбиваюсь на полную. Нас не хватает надолго. Мы кончаем одновременно. Я в улёте… Меня нет… Если это сон, не будите меня…

Глава 31.

Натали

После нашей ночи Кирилла словно прорвало. Его стало сразу и везде много. Его всегда было много, но сейчас… Стоит нам остаться наедине, он трогает меня. Ему надо коснуться моей руки, погладить волосы, понюхать висок, тронуть коленку, положить руку на талию, коснуться губами шеи… Удивительно, но меня вся эта бурная деятельность не раздражает. Мне нравится его повышенное внимание. Мне нравиться ощущать себя нужной ему. Поражает, что тогда, двадцать лет назад, я решила, что мне абсолютно точно не нравятся блондины.

Впрочем, я понимаю, почему я тогда видела только Гора. Он брутальный, в нём живёт некая порочная магия. Его тёмно-карие глаза пьянят, как виски, от сексуальных губ трудно оторвать взгляд. Весь его облик обещает приключение. Кирилл другой... Он спокойный, надёжный. В каком-то смысле, пресный на фоне Игоря. Как я могла увидеть в 18 лет, какой он на самом деле? Как бы сложилась моя жизнь, стань я тогда его женой, а не Гора? Думаю, никогда бы не пожалела…

Я отказалась переехать к Кириллу. Зато он плавно переполз ко мне. Сначала в шкафу появился один его костюм, и он остался ночевать. Потом другой… Потом парочка рубашек… Ну, надо же ему во что-то переодеться… И он остался уже на парочку ночей. Потом в мой кабинет переехал его стационарный компьютер… Ну, не может же он теперь ночевать в особняке, когда его комп у меня стоит! Наконец, огромная кофеварка заняла половину моего кухонного стола… Молчу о куче всякой мужской хрени, поселившейся в моей ванной. Я возмущалась. Он молчал, делал невинные глаза, и никуда не исчезал. Потом, чтобы поставить окончательную точку, взял и сделал дубликаты ключей от моей квартиры. И я сдалась. Чего уж тут…

На работе мы свои отношения не афишируем. Удивляюсь, как он умудряется контролировать свои руки при других… Внешне всё, как всегда. Мы даже приезжаем на работу каждый на своей машине. Кир даже отказался от услуг водителя, закрепив машину за офисом.

Как-то Аркаша пригласил его в клуб на бильярдный турнир. Еле вытолкала Кира одного. Зато, когда улеглась в постель, в полной мере ощутила насколько привыкла к его рукам и телу. Поначалу не могла спать в крепких объятиях. Засыпала на своей стороне кровати, а просыпалась всё равно, впечатанной в него. И вот теперь не смогла уснуть, пока не ощутила, как сильные руки легко подгребли меня к пахнущему виски и табаком Киру.

Утром мне торжественно вручили очередную платиновую карту клуба и кубок в виде какой-то хрустальной хрени. Моя ж ты рыба… Выиграл! Мелочь, но ощущаю в душе гордость.

– Ну, всё, Кирилл Владимирович, теперь я точно спокойна. Если у нас наступят трудные времена, будешь бильярдом зарабатывать, – рассмеялась, пряча это хрустальное недоразумение в шкаф на кухне.

– Ната, – вдруг серьёзнеет Кирилл и обнимает меня сзади, смыкая руки на животе и целуя в шею, – что ты думаешь о Швейцарии? Как на счёт совсем туда перебраться?

Нежданчик…

– Не знаю… Здесь у меня брат и родители. Но мы все давно не зависим друг от друга, видимся редко… Дети… им всё равно, куда летать на каникулы. Даже не знаю. Как-то очень неожиданно.

– А ты подумай, – просит, и я киваю головой. Подумаю…

*****

Разбираю свою электронку. Нам пришло приглашение на экономический форум в Копенгагене. Мммм… Быстренько пробегаю глазами программу. Хочу! Распечатываю приглашение и программу, бегу к Кириллу. Успеваю заметить, что Леночки нет на рабочем месте, но, не задумываюсь, толкаю дверь кабинета шефа. И меня, опять и снова, бьёт по кумполу…

Кирилл без пиджака, галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки вверху расстёгнута, сидит, откинувшись на спинку кресла. Руки закинул за голову, сцепил в замок на затылке. Леночка в коротеньком платьице, по самое «не могу», сидит перед ним, усевшись упругой задницей на край стола. Оба чему-то радостно смеются. Да, что со мной не так?…

Кир переводит взгляд на открывшуюся дверь. Почему-то перестаёт улыбаться. А я медленно закрываю эту самую дверь с другой стороны, кладу на стол Леночке распечатку и быстро иду в свой кабинет. Ожидаемо, за мной никто не кидается в погоню. И, правда, с чего бы?

Я быстро беру пальто, киваю Владу, моему новому секретарю, говорю, что ушла с концами, и исчезаю…

Мой телефон остаётся на рабочем столе. Я специально это делаю. Не хочу, чтобы меня нашли по нему. Палыч может. Мерс оставляю на стоянке. Ещё помню, как пользоваться общественным транспортом.

Мне надо побыть одной. Совсем одной. Мне опять надо подумать… От квартиры есть ключи у Кирилла. А значит, мне нужно забиться в чужой угол и подумать.

Быстро иду к метро. По пути покупаю газету с объявлениями, новый, самый дешёвый телефон и симку. Звоню по первому же объявлению и снимаю посуточную квартиру. Ставлю условие, чтобы на постели был абсолютно новый комплект белья и идеальная чистота. Обещают до моего приезда всё сделать.

Все мои действия рациональны, я почти автоматически произвожу их. Делаю всё, чтобы меня не нашёл даже Палыч. Никаких отелей, никаких отслеживаемых телефонов и автомобилей. Меня нет. Кончилась вся…

*****

Закрыв дверь вполне сносной съёмной квартиры, в которой побывало Бог знает сколько любовников, медленно прохожу на кухню и тяжело опускаюсь на диванчик. Твою ж так… Накатывает жуткая усталость.

Ставлю локоть на стол и опускаю голову лбом на руку. Внутри звенит пустота. Надо подумать, а я не хочу... Я снова увидела то, чего не хотела видеть…

Глава 32.

Кирилл, офис

Леночка зашла вся такая сияющая.

Я помог её матери – отправил в Германию на обследование. До этого Леночка уже месяц ходила, как в воду опущенная. Всегда исполнительная и улыбчивая, она вдруг превратилась в рассеянную и мрачную. Всё не мог причину понять, пока не пригрозил уволить. Расплакалась… Договорились, что оплачу её матери обследование, проживание и перелёт, Лена будет постепенно погашать. Как сможет, так и погасит. Понятно, что ей лет десять расплачиваться придётся. Для меня же эта сумма – пустяк. Зато, наконец, я вижу свою секретаршу прежней обаятельной куколкой.

Она проходит прямо к столу, заходит на мою сторону, ставит чашку ароматного кофе и присаживается на край. Вольность… Но сегодня я расслаблен. Мы с Натой отработали на отлично очередную сделку. Слегка отъезжаю в кресле, закидываю руки за голову и любуюсь девушкой. Счастливая, красивенькая… Она щебечет, считая необходимым рассказать, как там жизнь в Германии. Я улыбаюсь, радуясь чужому счастью. Думаю, в какой ресторан сегодня отведу Нату, а потом…

Забылся, придурок. Дверь открылась, и я увидел её. В глазах – приговор. Она тихо притворила дверь с другой стороны.

Леночка так же тихо оторвала тощую задницу от стола и, молча, вышла из кабинета. Я закрываю глаза… Бл..ть… Мне нужно не меньше пяти минут, чтобы успокоиться и приготовиться. Да, выглядело всё как-то двояко. Но ведь нет же ничего! И не было никогда! Только секретарш я на рабочем столе не трахал!

Поднимаюсь и спокойно иду в кабинет Наты. Леночка сидит бледная, не поднимает глаз. Она прекрасно знает, несмотря на наше долгое сотрудничество, я пожертвую ею, если Нате так будет спокойнее. Подхожу к кабинету своей женщины. Влад встаёт:

– Кирилл Владимирович, Наталия Валерьена ушла. Сказала, чтобы её сегодня не ждали…

Киваю. Чёёёрт! Ладно, дома поговорим… Что ж так погано-то на душе? Какого лешего я позволил Леночке сидеть на моём столе?

Набираю Нату. Гудки идут, но трубку не берёт. Ладно, хотя бы телефон включённым оставила. Уже хорошо. Успокаиваюсь и до конца рабочего дня зарываюсь в работу.

Вечером выхожу из офиса и вижу её мерс. Не понял… Ладно. Приезжаю на квартиру. Звоню – в ответ тишина. Открываю своими ключами и впадаю в ступор… Её нет! Ещё теплится надежда, что спит. Прохожу в спальню, прямо в одежде, не разуваясь. Ни хрена. Её! Нет! Она опять сбежала. Грёбаный же ты ад!

Звоню Палычу. Отдаю распоряжение найти. Палыч давится смехом, бросает:

– Шо? Опять?

– Палыч, мне не до юмора. Найди её, – рыкаю.

– Ок, дай мне пару часов, – говорит уже серьёзно.

– Давай, жду!

Отбиваю мобильный и иду на кухню. Пью кофе и курю. Курю и пью кофе. Вот какого хрена всё так сложилось? Никогда Леночка себе такого не позволяла. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, почему она себя так повела. Я оплатил личными деньгами обследование её матери. Девица решила, что значит что-то для меня и пошла напролом. Ну, или решила «отблагодарить»… Интересно, если бы Ната нам не помешала, она бы расчехляться начала?

От кофе уже хочется блевать, когда звонит мобильный.

– Кир, ну, твой зам не зря слывёт умной бабой… Нет ничего…

– Не понял… Палыч, её телефон на связи.

– Да, только он светится в офисе. Она его оставила, Кир. Наши камеры с хорошим обзором, но она ушла пешком, машинку брать не стала. Даже, если влезем в камеры метро, это нам ничего не даст. Ну, увидим, что она вышла на очередной станции, и что? Отели все проверили – не регистрировалась. Скорее всего, сняла квартиру… Чем ты, сокол, так нашу шефиню обидел?

– Не поверишь – ничем. В этот раз она неправильно оценила факторы… – усмехаюсь.

– Ага, конечно. Ладно, завтра ещё пороем. Но шансов немного, – и гаденько так добавляет, – Спокойной ночи, Кирилл Владимирович!

Отбиваю звонок и луплю кулаком по столу. Накрывает злость. На всё и на всех – на себя, на Леночку, на Палыча, на Наташку. Вот какого хрена нельзя просто поговорить? Где она?...

*****

Натали, съёмная квартира

Второй день в этом клоповнике… Нет, квартира очень даже ничего так. Современная, с хорошей отделкой, с кучей техники. Похожа на добротный гостиничный люкс. Это у меня предвзятое отношение к подобного рода местам. «Грязные» они, что ли… Я уже познакомилась с окрестностями. Давно так много не гуляла. Разве что с детьми, когда они маленькими были…

Обнаружила кафешку и супермаркет. В кафе оказалась очень даже приличная выпечка. А полный восторг я получила, когда обнаружила в меню мои любимые круассаны с шоколадом. Расплачиваюсь наличкой. Сняла, пока ехала на квартиру. Знаю, что Палычу не составит труда получить распечатку с транзакциями по карте. Вот, хрен тебе, Палыч! Улыбаюсь, представляя лицо безопасника…

Я много думаю. Это неправда, что думать вредно. Немного успокоившись, я понимаю, что погорячилась. Что я видела? Кир же её руками не трогал, не трахал, не целовал, даже не обнимал… Но и со стола не прогнал. Вот этого я понять не могу.

Кир просто оказался таким же среднестатистическим мужчиной, как и Гор. Может, он и не трахает всё, что движется, но позаигрывать не против. Не хочу! Всего этого не хочу. Я не хочу ревновать своего мужчину. Не хочу, чтобы мужчина давал мне вот такие глупые поводы. Он мог её остановить – не сделал. Многого хочу? Наверное… нет в этом мире того, кто способен соответствовать моим требованиям…

Принимаю решение уйти с работы. Пришло время двигаться дальше. Хоть к Димке пойду. У него компания ничуть не хуже. Мы так и дружим с ним. После той страшной аварии мы вместе проходили реабилитацию – как психологическую, так и физическую. Тогда мы реально проводили много времени вместе. Наши отцы тоже сдружились. Они оказались из одного теста – сильные и правильные. Нас не их водители возили по больницам и реабилитационным центрам, а они сами по очереди. Контролировали процесс. Так и получилось, что Димка крепко вошёл в мою семью, а я в его.

Когда Димка женился, начали дружить уже семьями. Года два назад у него случился развод. Но Димка не унывает. Поблёскивает ранней лысиной и отшучивается. Сразу после универа он основал свою компанию и начал меня переманивать. Раз в полгода с завидным постоянством звонит и обещает золотые горы с бриллиантами, а я всё тяну. Хорошо мне было под крылышком Кира. Наверное, действительно всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Пора, красавица, пора…

Принимаю решение завтра же пойти на работу, забрать вещи и отобрать ключи от квартиры у Кирилла. Здравствуйте, перемены! Бодрит, твою мать!

*****

Кирилл

Второй день мне выносит мозг… Её нет… Она словно растворилась. Я открыл её кабинет. Как и говорил Палыч, телефон лежал на столе. Он заказал распечатки с её карт. Так она, зараза такая, все деньги в местном банкомате сняла. Вот, дал же Бог любимую женщину! Почему просто скандал не закатить? Нееет, мы банальностей не любим. Нам экзотику подавай.

Тут ещё Дэн нарисовался. Конечно, он же не смог ей дозвониться. Пришлось всё рассказать. Он приехал. Сидит, смотрит сычём.

– Кир, ты совсем придурок? – роняет зло.

– Отвали, Дэн, – у меня нет настроения быть добрым.

– С хрена ты не послал сразу эту Леночку, а? – задаёт правильный вопрос.

– Да, она со мной пять лет работает. Никогда ничего не было! Исполнительная, сообразительная, тихая. Ты же знаешь, как тяжело нормального секретаря найти! Да, не просёк я! У меня-то и в мыслях не было!

– Где сейчас твоя Леночка? – смотрит с прищуром.

– Да, не моя она! Отправил в отпуск на пару дней. Думал, с Натой помиримся, а там она пусть принимает решение. Чёртова дура! И момент же выбрала! Она одна, мать больная… Как я её уволю, Дэн?

– Переведи в филиал. Мне ли тебя учить? Давай себе заберу. Найду место. Или, правда, девочка нравится? – презрительно фыркает и щурит глаза. И ведь понимаю я его.

– Иди на хер, Дэн. А то ты не знаешь, кто мне нравится. Я уже сожрал себя. И Палыч ни хрена найти не может, – срываюсь на друга.

– Не поверишь, мои тоже, – понимающе усмехается Дэн, – Ната у нас модель быстро обучающаяся. Остаётся только ждать. Кир, если с нею что-нибудь случится, не обижайся… Понял? – сжимает губы в прямую линию.

– Да я сам себя… если с нею что-нибудь случится...

– Так какого хрена ты с этой Леночкой заигрывал?! – взрывается друг.

– Да не заигрывал я! – отвечаю ему в тон.

– Ой, да только мне не гони! Кому б ты разрешил на своём дизайнерском столе жопой сидеть, да ещё и с твоей стороны? Не гони, Кир! Ты документы на бабки оформил?

– Расписка официальная, – киваю.

– Ты мудак, – констатирует очевидное, – Легко тебе с Натой не будет, не надейся. Батя уже тоже копытом землю бьёт. Он «своему свету» дозвониться не может. Узнает, почему она смылась, держись. Его жизнь уже научила. До сих пор за Гора отхаркивается…

– Дэн, не трави душу. Итак хреново…

Дэн уезжает, а в моей душе надсадно воет тоска. Где же ты, Ната?..

Глава 33.

Натали, офис

Решение принято. Мне осталось только следовать ему. Звоню хозяину квартиры. Говорю, что съезжаю раньше. Оставляю излишек денег. Не хочу ждать. Да и зачем? Хочу побыстрее уехать отсюда. Вызываю такси. Ключ бросаю в почтовый ящик.

Называю водителю адрес. Он озвучивает немаленькую сумму. Плевать. Киваю и пристёгиваюсь. Вот и моя почти бывшая работа.

Вхожу в офис, киваю по пути сотрудникам. Влад подпрыгивает, но спокойно здоровается. Хороший мальчик. Нравится. Заберу с собой. Открываю кабинет. Набираю заявление на увольнение, заверяю электронным ключом, отправляю Ланочке по корпоративной почте. Вызываю Влада и прошу найти у хозяйственников большую коробку. Он смотрит на меня подозрительно, но, молча, выходит. Отключаю селектор.

Не спеша двигаюсь по кабинету, складывая на столе свои личные вещи. Слава Богу, их не так много. Не люблю всякую мишуру. Слышу, как тихо открывается дверь. Думаю, Влад. Оборачиваюсь и замираю. В кабинет вошла Леночка. Наглости девице не занимать. Далеко пойдёт…

– Наталия Валерьевна, вы всё неправильно поняли… – начинает, не здороваясь.

Я сажусь в кресло, откидываюсь на спинку. Молчу, демонстративно рассматривая её. Она ждёт моей реакции? Нет, милая, я не буду тебе помогать. Давай сама, раз пришла.

– Извините, я позволила себе вольность…

– Леночка, – перебиваю её излишне ласково, – ты знакома с таким термином, как «субординация»? Знаешь, что он означает? – наклоняю голову набок.

Секретарь Кирилла бледнеет и чуть кивает. Да, милая, не надо ко мне поболтать приходить. Не люблю я этого.

– Замечательно. Значит, не всё ещё потеряно. И как ты считаешь, твой приход в кабинет заместителя генерального директора без приглашения находится в рамках этой самой таинственной субординации? – смотрю на девушку, явно оценивая её умственные способности.

Она низко опускает голову и что-то ещё готова пробубнить, когда дверь вновь открывается, и входит Кирилл. Смотрит уничтожающе на Леночку, бросает ей почти зло:

– Иди на место!

Девушку словно ветром сдувает. Кир садится напротив меня.

– Что ты делаешь? – тихо спрашивает, окинув взглядом небольшую кучку сувениров и стопку книг на столе.

– Вещи собираю, – пожимаю плечами.

Тут в кабинет входит Влад с большой коробкой.

– Спасибо, дорогой. Поставь у двери пока.

Влад выполняет просьбу, кидает злой взгляд на Кира и тихо исчезает. Моя ж ты зая. Точно заберу. Хороший мальчик…

– Зачем? – рыкает шеф.

– Ухожу.

– Куда? – интересуется опять вежливо.

– В никуда, – бросаю зло.

Кирилл тяжело вздыхает.

– Ната… прекрати…

– Я ничего не начинала, чтобы прекращать. Просто дай мне спокойно собраться и уйти, – говорю спокойно.

– Нет, – отрезает безапелляционно.

– Кирилл Владимирович, я хочу сделать всё правильно. Заявление я уже отправила в кадры. Мне просто нужно спокойно собрать вещи. Давайте вы не будете мне мешать, – перехожу на официальный тон.

– Нет, – повторяет упрямо.

Пожимаю плечами и встаю. Ищу глазами, что бы мне ещё забрать.

– Сядь, – бросает Кирилл.

Смотрю на него недоумённо и огрызаюсь:

– Это ты мне?.. Команды будешь своей Леночке давать, – отворачиваюсь.

– Ната, пожалуйста, присядь. Давай поговорим,– резко меняет тон.

– Хорошо, – опускаюсь в кресло, – Я тебя очень внимательно слушаю.

– Что ты делаешь, а? Что за игры, Ната? Где ты была?

– Слишком много вопросов, Кирилл Владимирович. Определитесь с приоритетами.

Вздыхает.

– Вот почему с тобой так тяжело?...

– Я тебя больше не обременяю. До вечера забери свои вещи. Потом ключи от моей квартиры – на стол.

– Нет.

– Значит, поменяю замки. Делов-то, – пожимаю плечами.

– Ната, ты же понимаешь, никогда ничего не было… – переплетает пальцы в замок и кладёт руки на стол перед собой, – К чему этот концерт?

– Кирилл, я в подобном ключе с тобой вообще разговаривать не буду… Мне больше нечего тебе сказать, – стараюсь говорить спокойно.

– А мне есть! – резко поднимается, обходит стол, разворачивает моё кресло и, буквально, выдёргивает меня из него.

– Пусти! – пытаюсь вывернуться.

– И не подумаю, – перемещает руку мне на поясницу, вжимая в себя сильнее, – Ты хоть понимаешь, что я пережил, пока тебя не было?! М?

– И знать не хочу! Иди к чёрту, Кир! – дёргаюсь изо всех сил. Ничего не получается.

Слышу его тихий смех.

– Ната-Ната, ну где тебе со мной тягаться. Прекрати, пожалуйста. Ты же только меня распаляешь, – и толкается в меня стояком, – Почему ты решила сбежать? М?

– Рожу твою лицезреть надоело! Кир, отпусти! – он разворачивает меня и толкает к стене. Хватает мои руки, ставит на стену, и накрывает своими тёплыми ладонями. Прижимает всем телом так, что дышать трудно.

– Не отпущу, пока не поговорим. А потом поедем домой, и ты ответишь за все эти дни, что я пережил без тебя. За каждый чёртов день, когда я сдыхал в одиночестве!

Чувствую его губы на своей шее. Одна рука ложится на живот и пытается сжать в кулак мою юбку. Бляяяя… Тело откликается на эти его несанкционированные действия.

– Не о чем говорить! Ты меня разочаровал, Игнатьев! – шиплю.

– А я тебя снова очарую! – усмехается в шею, обжигает дыханием, запуская толпы мурашек.

– Да, отпусти ты! Взяли моду меня к стене прижимать! Я вам что, подушка для тисканья?! – со всей силы вдавливаю каблук в его дорогущие туфли из мягкой кожи. Я не заигрываю с ним, не стараюсь его распалить. Я действительно хочу вырваться.

Кирилл шипит, отпускает меня, отступая на шаг. Возмущается:

– С ума сошла?! – трёт носок туфли о щиколотку. А вот так тебе и надо!

– Не смей меня трогать! Понял? – говорю, тяжело дыша. Вся эта потсовка с неравным по силе противником вымотала.

– Не понял! С каких пор ты стала истеричкой?! Мы можем просто поговорить? – глаза Кирилла темнеют.

– О, да! Это же так просто – поговорить. Да? Гор вот тоже всё твердит: «Давай поговорим» да «Давай поговорим». Достали! Не хочу говорить! Не хочу слушать!

– Ах, так! – снова оказываюсь в плену сильных рук, – Я тоже болтать не люблю, – впивается в губы грубым поцелуем.

Меня накрывает обида и злость. Глаза наливаются слезами, и кожу лица прорезают две горячие дорожки.

Кирилл отстраняется, внимательно смотрит мне в лицо, потом садится в моё кресло и дёргает меня за руку, заставляя приземлиться на его колени.

– Дурочка моя, ну, что ты себе понапридумывала? Зачем сбежала? – никогда не слышала в голосе этого довольно жёсткого мужчины столько нежности, столько любви…

Вот теперь я могу с ним говорить.

– Я не могу, Кирилл. Понимаешь? Я слишком сильно ранена Гором. Он поломал меня… Я знаю, что между тобой и Леночкой ничего не было. Знаю. Но даже просто то, что ты позволил ей вести себя так, вызывает у меня неконтролируюмую ярость… Я не могу! И не смогу! Я неправильная. Понимаешь? И я не хочу каждый раз, когда ты будешь оказывать внимание другим женщинам, сходить с ума. А я буду! И крышу сносить тебе буду! Ничем хорошим это всё не закончится. Поэтому нам лучше идти каждому своей дорогой… Как мы и шли до этого всю нашу жизнь. Параллельно. Зря мы пересеклись... – складываю руки на коленях и переплетаю пальцы в замок.

– Нет, Ната. Просто потому, что я не оказываю внимания другим женщинам. Естественно, я, как мужчина, могу отметить и оценить красоту женщины, но не более. Это как произведение искусства. Я не думаю о сексе с другими женщинами. Мне это не нужно. Я люблю тебя... И для меня слово "любовь" – не просто пустой звук. Когда же ты это поймёшь? Я при первой жене не таскался. И ты это отлично знаешь! Всё на твоих глазах было. С тобой, тем более, не буду. А параллельные… Ты же помнишь – это смотря, где их рассматривать… В пространстве они очень даже могут совпасть – по всем возможным точкам в бесконечности.

– Аргументируй, почему твоя секретарша сидела на твоём столе? И главное – почему ты ей это позволил? – ко мне возвращается способность нормально дышать и мыслить.

– Моя вина... Я помог ей и, очевидно, спровоцировал с её стороны глупые надежды.

Кирилл рассказывает всю историю сначала.

– Шарик, ты балбес, – говорю чуть спокойнее и ёрзаю у него на коленях, – Конечно, вполне возможно, девочка уже придумала себе красивую сказку с богатым папиком. Почему ты не провёл помощь официально через нас?

Пожимает плечами:

– Так было проще. Оплатил, как частное лицо, – забыл. Ты же знаешь, какая волокита с документами, если оплачивать от лица компании. Мы же не благотворительный фонд, а её мать надо было срочно отправлять. Она итак дотянула. Как помощь выписывать? Тоже сумма огромная, налоги...

– Я так и не услышала пока, почему ты позволил ей сидеть задницей на твоём столе? – не даю ему спуску.

– Да, расслабился! Мы ж сделку тогда закрыли по «Агриколю»… Мечтал, куда тебя вечером поведу отмечать. Да, и не слушал её почти. Трындит – и трындит. Не подумал, как это смотрится со стороны… Я её вообще, как женщину не воспринимал никогда. Секретарь – и всё! Ты же знаешь – у меня никогда не было никаких отношений на работе.

– Ты считаешь, это может служить оправданием?

– Ната, вспомни. У тебя же феноменальная память. Как я сидел?

– Фривольно ты сидел! И она тоже! – повышаю голос и зло щурю глаза, – Хочешь опишу картинку в деталях?

– Ната! Я её руками трогал? Нет! Я к ней близко сидел? Нет! Я отдыхал! Мать твою, ну, почему с тобой так сложно?! – его сильные руки сжимают меня так, что рёбра болят.

– Кирилл, я тебе сейчас глаза выцарапаю... Пусти! – пытаюсь покинуть его тёплые колени. Ага, кто б позволил.

– Слушай меня внимательно, – уже рычит, – Ещё раз – у меня нет никакого интереса к Лене. И никогда не было. Поняла? Отвечай, или ещё крепче сожму!

– Рёбра сломаешь, – почти сиплю.

Чуть отпускает хватку.

– Ну!

– Поняла... Кирилл, я не кровожадная, но работать с нею не смогу.

– Понял. Не вопрос. Её переведут в наш филиал. Или к Дэну отправлю. Вообще с глаз долой. Ты уже не уходишь? – старается поймать мой взгляд.

– Ещё подумаю. Я бы хотела с Димкой поработать. Может, и правда, стоит сменить обстановку… Как-то я засиделась. К моему возрасту у людей уже список компаний в резюме, а у меня ты и пара-тройка экономических изданий. Да, и спокойнее всем будет, – говорю без тени лукавства.

– Не понял… Ты, вот сейчас, серьёзно? – голубые глаза становятся пугающе тёмными. Выбесила…

Киваю.

– Я тебя всё-таки убью, – выдыхает и снова сжимает руки так, что мне опять нечем дышать.

– Пусти… – еле могу выдохнуть.

– Я тебя вообще никуда не пущу! Выходи за меня замуж...

Офигеваю…

– Я вообще-то ещё и не развелась…

– А я место заранее бронирую. Чтоб наверняка... М? – поднимает брови и ждёт ответ.

– Вообще, круто... – забрасываю руку ему за шею, сморю прямо в голубые плошки, – Не знаешь, у нас многомужество не запрещено?

– Убью... – шипит сквозь зубы, – Ещё раз – замуж за меня выйдешь?

– Нет, – моя очередь односложных ответов.

Так приятно смотреть на два блюдца цвета моря во время бури. Сжимает губы в одну жёсткую линию.

– Не, Кир, я не поняла – где кольцо? Где букетик? Ресторан? Совсем мужики обмельчали. Вот, когда мне Гор предложение делал…

Больше ничего не успеваю сказать. Огромная лапа Кира схватила мои волосы на затылке, а жёсткие губы накрыли мои. Оторвался, когда уже лёгкие запекло:

– Всё! Домой! Или, в лучших традициях твоего пока ещё мужа, оттрахаю прямо здесь на столе. Сейчас ширинка треснет...

– Ладно, – почему-то послушно соглашаюсь. Нельзя мне целоваться, – домой, так домой.

Кирилл идёт в кабинет одеваться. Я выхожу следом за ним. Хмурый Влад оценивающе смотрит на меня, не видит коробки в моих руках и расплывается счастливой улыбкой.

– Солнце, – говорю ему ласково, – спрячь оскал. Завтра с утра сводную справочку мне за неделю. Время пошло.

– Уже! – тут же рапартует.

– О, как… Тогда тоже свободен. Есть к кому бежать?

Отрицательно мотает головой.

– Тогда найди! – приказываю и иду на выход из офиса. Уже от двери добавляю, – Сегодня же!

Глава 34.

Натали

Мне надо было, чтобы Кирилл выпустил меня из офиса. Он полностью подавил меня в кабинете. Оттрахает он меня… на столе… как же… Я не могу ему противостоять, когда он меня, как куклу, вертит и целует… Стоит выйти на улицу, освободившись от его напора, мои мозги полностью проветриваются и становятся на место… Едем каждый в своей машине. Кирилл протестовал, но я настаиваю. У меня есть план.

Я отстаю от фольксвагена Кира и съезжаю во дворы. Я уже знаю все подъездные пути к своему дому. О некоторых Кир не имеет понятия. Пока он по пробкам да светофорам, я дворами проскочу. Первой приезжаю к дому. Быстро поднимаюсь к себе на этаж. Захожу в квартиру и замираю.

В гостиной рядом с журнальным столиком в большом жестяном ведре стоит огромный букет королевских орхидей. На столике ведёрко со льдом и шампанским. Рядом мой любимый тирамису. Под потолком шарики серебристого и нежно розового цвета с завитыми кольцами ленточками, спускающимися до самого пола. Красиво… но нет. Достаю смартфон, набираю номер.

– Кирилл, я уже дома. Не надо ко мне приезжать…

– Я уже на стоянке.

– Значит, разворачивайся и уезжай…

– Не понял… Что опять не так? – в голосе неподдельное удивление.

– Я не хотела больше выяснять отношения в офисе. Ты меня задавил… Все твои оправдания – чушь собачья. Я не смогу тебе доверять. Больше не смогу. Поэтому – нет. Мой ответ – нет на всё. Пожалуйста, не поднимайся. Не надо. Я заблокировала замок…

Отключаюсь. Делаю ещё два звонка – маме и Дэну, и отключаю смартфон. Слава Богу, ко мне никто не ломится. Кажется, Кирилл отступил. Вот и ладушки…

*****

Больше часа принимаю ванную… В голове всё время крутится наш разговор и его «я тебя люблю». Первый раз он признался в любви. Всё так коряво получилось…

Варю кофе в турке и с удовольствием принимаюсь за тирамису. Ну, мне же его всё-таки купили. Рассматриваю шарики под потолком. Старался, заказывал… Вот почему всё так? Мне хочется вычеркнуть все эти дни из жизни. Но они были…

Остаток дня ничего не делаю. Ближе к вечеру набираю Никиту. У него свободное время. Мы болтаем, а потом весь вечер режемся в компьютерную он-лайн игру. Благодаря ему, я полностью отключаюсь от реальности. Бездарно убиваю время. Хорошо, когда есть взрослый сын. Всегда получаю наслаждение, обсуждая с ним его интересы, участвуя в них. Мы говорим на одном языке. Гору всегда доставляло неописуемое, по его же словам, удовольствие слушать, как мы с Ником обсуждаем скилы, обновления, стратегии, вместе ругаемся, когда игроки по команде тормозят...

Ник смеётся. Я давно не заходила в игру. Там вышло дополнение, и появилась новая грудастая героиня – Анечка. А у него появилась прекрасная возможность подкалывать сестру. Он рассказывает мне об особенностях и преимуществах Анечки. Я тут же покупаю этот персонаж и полностью погружаюсь в мир игры.

Мы прощаемся с сыном уже ближе к двенадцати ночи. Меня никто не беспокоит. Пью снотворное и отправляюсь спать.

*****

Просыпаюсь в полвосьмого утра. Я опаздываю. Надо позвонить на работу. Включаю телефон. Не обращаю внимания на пропущенные звонки и смс-ки. Не успеваю набрать номер, идёт вызов и высвечивается имя соседа.

– Слушаю, Марат.

– Привет, Ната! А у вас всё нормально?

– Что ты имеешь в виду? – моментально настораживаюсь.

– Там Кирилл Владимирович в коридоре сидит. Я его к себе приглашал, он отказался.

Блииин…

– Всё в порядке, Марат. Не переживай. Это Кирилл Владимирович так прикалывается.

– Ага, – хохотнул молодой голос, – Ну, ладно тогда. Хорошего дня, Ната.

– Взаимно! – заканчиваю звонок.

Иду к окну и легко нахожу на стоянке на гостевых местах знакомый фольксваген. Чёрт! Одеваюсь и открываю дверь. Никого. Иду к лифтам. Кир сидит на радиаторе, привалившись плечом к стене, что-то читает в телефоне. Услышав мои шаги, поднимает глаза.

– Что ты делаешь? – спрашиваю тихо.

Пожимает плечами:

– Жду тебя.

– Зачем?

– Мы не договорили…

– Кирилл, кто кому сейчас закатывает концерт?

– Обиделась… Извини, я был слишком резок. Устал. Я почти не спал эти дни, – трёт рукой уставшее лицо.

– Ты всю ночь здесь проторчал?

– Нет. Уезжал в особняк… Приехал утром.

– Чего ты добиваешься?

– Хочу, чтобы ты меня услышала…

– А ты меня слышишь?

Вздыхает:

– Я тебя слышу, но не могу с этим согласиться.

Теперь я вздыхаю.

– Кирилл, едь домой. Тебе, правда, надо выспаться.

– Мой дом там, где ты, – говорит тихо.

– Кирилл…

Хлопнула дверь, и соседка протопала к лифтам, бросив на нас заинтересованный взгляд. Особенно её интересует Кирилл. Ага. Взрослый, хорошо одетый мужик, сидит на радиаторе, как воробушек… Здороваемся и ждём, пока она не исчезает за закрывшимися дверями лифта.

– Пойдём внутрь. А то скоро весь подъезд будет обсуждать мою личную жизнь…

Кирилл отлипает от радиатора и идёт за мной. Проходим на кухню.

– Если ты попытаешься опять ко мне руки протянуть, я тебя выставлю навсегда. Вы с Гором почему-то решили, что имеете право делать со мной то, что вам хочется. Я вам уже не четырнадцатилетняя девочка.

Медленно кивает.

– Понял.

Под его пристальным взглядом в полном молчании варю ему кофе и достаю из холодильника остатки десерта.

– Понравился? – спрашивает, внимательно всматриваясь в моё лицо.

– Да. Спасибо.

– Такой сюрприз мне испортила… – тяжело вздыхает.

– Да, как-то подустала я от сюрпризов, – сажусь напротив.

Он переплетает пальцы в замок и кладёт руки перед собой.

– Ната, дай нам шанс…

– У тебя он был. Больше у меня нет в наличии...

– Неужели моя вина так велика? И в чём она? Я ведь о тебе думал.

– Вот видишь… Ты даже не понимаешь.

– Понимаю, что позволил лишнее секретарше. Но разве это измена? Разве это стоит того, чтобы разрушить то, что было между нами?

– Вопрос не в этом. Вопрос в доверии, – пытаюсь донести до него свою позицию.

– Хорошо. Почему ты не доверяешь мне?

– Потому что слишком долго верила Гору.

– Я не Гор…

– В любом случае, я пока хочу остановиться. Наверное, я слишком рано ввязалась в новые отношения. И оказалась не готова к ним… Я не готова видеть рядом со своим мужчиной других женщин... на любых позициях.

Вздыхает тяжело.

– Хорошо. Пусть пройдёт время. Но я, в свою очередь, прошу тебя... очень прошу остаться на работе и не уходить. Хотя бы пока.

– Я подумаю… Сейчас езжай к себе. Встретимся на работе. И забери, пожалуйста, вот это, – тыкаю пальцем в шарики.

– Жаль, что тебе не понравилось… Ладно.

Собираю шарики за разноцветные ленточки и вручаю ему. Провожаю в коридор. Кирилл выходит, не оглядываясь и не прощаясь. Тихо закрываю дверь и прислоняюсь к ней лбом. Что-то очень неправильно идёт в моей жизни…

Иду к окну и наблюдаю, как Кир выходит из подъезда, вытягивает руку и отпускает серебристо-розовые шарики. Они тут же устремляются в небо… Красиво… и очень грустно…

Привожу себя в порядок и еду на работу.

Глава 35.

Натали

После обеда по селектору мне звонит секретарь Кирилла и незнакомым голосом говорит:

– Наталия Валерьевна, добрый день! Кирилл Владимирович приглашает вас на совещание через двадцать минут.

– Добрый. Тема?

– Экономический форум в Копенгагене.

– Хорошо. Спасибо.

К назначенному времени иду в кабинет шефа. Отмечаю, что Ланочка подобрала ему в секретари даму лет сорока пяти. Ухоженную, интересную женщину с внимательными цепкими серыми глазами. Быстро… Знакомлюсь. Её зовут Эмилия Борисовна. Надеюсь, она будет хорошим секретарём. А то лишила мужика и секретаря, и себя... Захожу. Кирилл кивает на кресло напротив.

– Ты бросила Елене на стол приглашение на форум.

Отмечаю приятные метаморфозы из «Леночки» в «Елену».

– Я ознакомился с программой. Может быть интересно. Ты готова поехать?

– Да, хотелось бы, – тут же подтверждаю.

– Хорошо. Тогда я распоряжусь подготовить приказ. Надеюсь, моё общество не будет для тебя слишком отвратительным?

– Кирилл, не перегибай… не стоит.

– И не думал, – голубые глаза холодны, как никогда, – У меня есть вопросы по последним справкам.

Дальше мы обсуждаем рабочие моменты. Мне необычно такое холодное отношение. Я привыкла быть с шефом на одной ноге. Но так даже лучше. Нам обоим нужен перерыв…

*****

Следующие две недели прошли под флагом хрупкого перемирия. Кирилл больше не пытался выяснять отношения. Только иногда я ловила слишком внимательный взгляд настороженных голубых глаз.

Мы не ходим больше в ресторан по пятницам. Собственно, мы больше никуда не ходим вместе, ограничивая наше общение только работой. Я отчётливо ощущаю, какую огромную часть моей жизни занимал Кирилл и какая пустота там образовалась...

Как-то полезла в комод и обнаружила белоснежную бархатную коробочку… Вот и колечко… предложение-то он мне сделал… Верчу в руках коробочку… Теперь понимаю, о каком сюрпризе тогда Кирилл говорил. Открываю и замираю. Колечко явно сделано на заказ. Такое не купишь в обычном ювелирном… Платина изящно перевита в знак бесконечности, соприкасающийся вытянутыми окружностями. Его можно носить, как угодно. Одна сторона отделана бриллиантами, по другой с внутренней стороны красивым шрифтом выгравировано «любимой»... Я попыталась вернуть кольцо. Кирилл убедительно попросил оставить его пока у себя. Но я оставила его на рабочем столе шефа…

Дэн попытался влезть в наши отношения, выступив адвокатом Кирилла. Был мягко послан. Не в этот раз, брат…

*****

Летим на форум в Копенгаген. Любимая Дания. Мероприятие проходит в Рэдиссон Коллекшн Роял. Обожаю это место. Практически в центре Копена, рядом с каналами и Тиволи. Уже мечтаю о прогулке вдоль воды и холодном ветре в волосах.

Садимся в самолёт. Я затребовала место у окна. Кир, как джентельмен, конечно же, уступил. Взлёт. Сквозь дрёму слышу знакомое: «Дамы и господа, говорит командир воздушного судна…»… Распахиваю глаза… Гадский же ты гад… Этот бархатный обволакивающий баритон, оживляющий чёртовых мурашек на моём теле от макушки до кончиков пальцев. Янис… Он пилотирует наш самолет. И опять Дания. Только я лечу не одна. Вот, как так-то? Мы даже летим другими авиалиниями… Судьба догнала меня… Улыбаюсь и качаю головой.

Кир с интересом в глазах поглядывает на меня, но стойко ничего не спрашивает. Наверное, думает, это от предвкушения встречи с Данией. Ага-ага…

Приземляемся. Я тороплю Кира. Он смотрит на меня с немым вопросом. Он прекрасно знает, как я не люблю всю эту суету. Даже в этот раз, когда наши отношения далеки от идеальных, наступил себе на горло и заказал билеты в самом конце самолёта. Теперь он медленно достаёт наш багаж с полки. Естественно, мы оказываемся последними.

Подходим к выходу, и я вижу знакомого высокого красивого мужчину за спинами стюардесс. Янис пьёт кофе из картонного стаканчика, о чём-то болтает с девушками, флиртует, лукаво улыбается красивыми соблазнительными губами, дарившими столько наслаждения... Кирилл идёт впереди, я за его спиной.

Янис всё-таки выхватывает меня взглядом и тут же громко говорит:

– Быть не может… – быстро вручает свой стаканчик одной из стюардесс и с радостью делает громкий хлопок ладонями, – Да, есть же! Ну, привет, загадка моя! Обещание помнишь?

Кирилл замирает, поворачивается и с недоумением переводит взгляд с меня на командира и обратно. А тот, слегка наклонив голову на бок, открыто улыбается.

Мне ничего не остаётся, как ответить:

– Привет, командир!

Он быстро делает шаг из-за спин стюардесс, заставляя меня чуть отступить в сторону салона, становится прямо передо мной, загораживая выход, девушек и Кира. Мягкой тёплой ладонью правой руки берёт меня за запястье, накрывая браслет. Левую кладёт на скулу. Большой палец проходится с нажимом по губам.

– Ты где остановилась? – околдовывает взглядом древесных глаз, – Боже, как же я скучал… Теперь не отвертишься…

– Я не одна, – выдыхаю, пытаясь отстраниться от него.

Янис мрачнеет и оборачивается. Кирилл стоит у выхода. Засунув руки в карманы, смотрит исподлобья как-то не очень добро, чуть наклонив голову. Командир оценил.

– Понятно… – он с явной неохотой убирает от меня руки, – Что ж, прости. Хорошего пребывания в Дании. И спасибо, что пользуетесь услугами нашей авиакомпании, – говорит дежурную фразу и возвращается в кабину.

Кивнув стюардессам, выхожу к Кириллу. Он, молча, разворачивается и идёт на паспортный контроль. Мы не разговариваем до самого отеля. Наконец, уже в холле я не выдерживаю.

– Кирилл, почему ты ведёшь себя, как ребёнок?

Он огрызается:

– Наталия Валерьевна, не начинай…

Пожимаю плечами. Ладно… Как скажете, Кирилл Владимирович.

Глава 36.

Заселяемся каждый в свой номер. Минут через двадцать в дверь требовательно стучат. Я даже знаю кто… Открываю и иду внутрь. Кир идёт следом за мной. Проходит в комнату и садится в кресло. Забрасывает ногу на ногу.

– Кажется, я испортил тебе приключение. Извини.

Обхватываю себя руками. Мне неуютно под пристальным холодным взглядом голубых глаз.

– Ты о чём? – спрашиваю, передёрнув плечами.

– Не о чём, а о ком. О нём – том наглом пилоте, – задирает подбородок.

Вот оно…

– Я не планировала приключение. Ты не забыл, что сам билеты бронировал?

– Ты спала с ним? – звучит, как выстрел…

– Да, – не считаю нужным врать. Да, и зачем? То, как Янис по-хозяйски положил ладонь на моё лицо, не оставляло места для сомнений. С простыми знакомыми так себя не ведут.

– Когда? – вопросительно поднимает одну бровь.

– Тогда! – огрызаюсь зло.

В комнате повисает гнетущая тишина.

– Ты спала с ним после нас?

– Нет. Не виделась, и не искала встречи. «После нас» мы всё время были вместе.

– Браслет, что ты постоянно носишь, его подарок? – голосом Кира можно убить.

– Да.

Похоже, Кирилл скрипнул зубами…

– Ты прервала наши отношения, найдя беспочвенный повод с моим секретарём, из-за него? – от голоса так и веет зимней стужей.

– Нет. Я прервала наши отношения из-за того, что ты не посчитал нужным указать своей секретарше её место.

– А как мне относиться к тому, что ты до сих пор открыто носишь подарок другого мужчины? А то, как он сегодня твоё лицо лапал… Он ожидал встречи с тобой?

– Относись, как хочешь. Хватить допрашивать меня. Кирилл, у меня давно ничего с ним нет. И я не считаю нужным оправдываться. Всё, что было, в прошлом.

– Это было после Гора?

– Да.

Кирилл резко встаёт, молча, выходит из номера и так хлопает дверью, что стёкла задрожали. Удивительно, что лутка не выпала…

Мне надо проветриться. Собираюсь и выхожу из отеля. Стоит оказаться на улице, датский пронизывающий ветер тут же совсем неласково обдувает со всех сторон, пробираясь под лёгкое пальто. Медленно спускаюсь мимо Тиволи*, сверкающего весёлыми огнами, к каналу и гуляю вдоль воды, жадно вдыхая свежий морской воздух, до позднего вечера. Холодно…

Возвращаюсь в отель к десяти. В Дании в это время уже почти все спят. Здесь принято ложиться рано. Но в Рэдиссон Роял жизнь бьёт ключом. Слишком много людей заехало почти одновременно. Иду в ресторан и прошу отдельный столик. Мне везёт. Администратор мило улыбается, провожает меня, и я прошу никого ко мне не подсаживать, несмотря на явный аншлаг.

Медленно осматриваюсь и нахожу Кирилла. Он сидит один. На столе кофе и бокал с чем-то тёмным. Наверное, коньяк. Я тоже заказываю кофе и фирменный десерт. Сегодня хочу мороженое с горячим шоколадом и обжаренными орехами. Совершенный вкус.

Вижу, как к его столику подходит девушка лет двадцати пяти. Очень хорошенькая блондинка. Опять блондинка… Она присаживается, кокетливо улыбается Кириллу. Хорошо у неё это получается. Всё-таки забавно наблюдать за людьми со стороны…

Они ведут неторопливую беседу. Соблазнительные губы девушки изогнуты в хмельной улыбке. На столе появляется бутылка шампанского, какой-то десерт.

Я не успеваю закончить со своим мороженым, как Кир с девушкой поднимаются и идут к выходу. Возле самой двери он поворачивается и безошибочно упирается глазами в меня. Я понятливо улыбаюсь уголками губ, понимающе киваю. Он мрачнеет, но выходит за своей спутницей. Козлина... В груди противно заныло. Прекрасно понимаю, что он делает. Удачи, Кирилл Владимирович.

Периодически ко мне хотят подсесть. Вежливо отказываю. Наконец, решаю, что мне пора и поднимаюсь в номер. Пью снотворное. Что-то я часто начала его пить… Раздеваюсь и ложусь в кровать. Плевать! На всё плевать…

*****

Кирилл

Меня словно плитой придавило в том самолёте… Не мог ни шагу сделать, ни сказать, ни вмешаться, когда тот пилот протянул руку к лицу моей Наты. Сломать бы её ему... В двух местах. Нет, лучше в трёх. А ещё лучше покромсать в лохмотья…

Как он там назвал её? «Загадка моя»? Вот уж, точно… Та ещё чёртова загадка… Дикая ярость накрыла плотным одеялом. Просвета не видно. Не знаю, как в отель приехал и не сорвался по дороге. Отчётливо ощущал желание сделать что-то тёмное… Взрослый мужик, а такие страсти в голове, что хоть руки мне свяжите, а то исполню. Видеть её не могу…

Заселяемся в свои номера. Я, словно тигр в клетке. Когда иду к ней, уже еле сдерживаюсь…

Она говорит, что спала с ним до нас. Мне хочется верить. Нет, я знаю это. Я почувствовал. Та поездка в Данию изменила её. Напитала какой-то силой. Но в голове уже нет извилин. Этот браслет на её запястье… Она до сих пор носит его! Она носила его, когда жила со мной!..

Она прицепилась ко мне из-за Ленки, а сама? Так я с Леной никогда не спал! И не хотел. И не думал! А сама?.. Бешенство отключает мозги… Хочу сделать ей больно, выбесить.

Иду в ресторан. Мне надо привести мысли в порядок. Остановить всё то дерьмо, что захлёстывает меня. Заказываю коньяк, потом кофе, потом опять коньяк, и опять кофе. Сижу долго, рассматриваю посетителей. Отель забит под завязку, поэтому и в ресторане полно людей. Много красивых девушек. Многие тоже приехали на экономический форум. Рассматриваю их, как товар. Хочу спровоцировать Наташку, выбесить.

Цепляюсь взглядом за миленькую блондинку. Личико кукольное. Мне всё равно… Смотрю ей в глаза – выдерживает, взгляд не отводит. Смотрит оценивающе. На губках расцветает призывная улыбка. Не отпуская взглядом, чуть качнул подбородком на стул напротив, приглашая к себе. Она, для приличия, выдерживает непродолжительную паузу, потом грациозно поднимается и идёт ко мне. Умничка…

Присаживается. Смотрит прямо красивыми серо-голубыми глазами. Почти, как у меня. Девочка знает себе цену. И меня тоже успела оценить. Хорошо... Поиграем, куколка. Заказываю блондиночке шампанское и десерт. Начинаем беседу. Я уже и отвык от таких вот знакомств. Хотя, никогда не испытывал с ними трудностей. Да, и с чего бы.

Где-то в душе что-то противно дрогнуло и попыталось запротестовать. Молчи, сука!

Сидим довольно долго. Инга начинет беспокойно ёрзать на стуле. Моя ж ты хорошая… Не терпится продолжения ей. Дяденька всё понимает. Расплачиваюсь и веду нимфу из ресторана. По ходу соображаю, как от неё отделаться. Спать с нею и не собираюсь. Не хочу… Но играю до конца.

У самого выхода физически ощущаю взгляд в спину. Как под гипнозом оборачиваюсь, и безошибочно упираюсь в глаза Наты. В них разочарование. Грёбаное разочарование… На её губах появляется странная улыбка. Она слегка кивает, принимая моё решение, и демонстративно отворачивается. Вот, почему всё так?

Довожу Ингу до её номера. Она мнётся возле двери. Чего ждёт? Моего напора? Не будет. Но встречу закончить как-то надо. Я беру её руку и едва касаюсь запястья губами. На душе противно. Там внизу, в ресторане, сидит моя женщина. Обиженная теперь ещё и мной. Мой персональный ад… Чем сейчас я лучше Гора? Пока девочка не пригласила меня внутрь, вежливо прощаюсь, желая спокойной ночи.

Захожу в номер, забираю пальто и иду гулять по ночному городу. Как и Ната, люблю Данию. Холодный ветер треплет волосы, выдувает всю дурь из моих больных мозгов. Вот зачем я всё это затеял? Нату опять обидел, девочка надеется на продолжение банкета… Гуляю, пока не чувствую окоченение в пальцах.

Возвращаюсь в отель. Усаживаюсь на диванчик в фойе и заказываю кофе. Кажется, скоро кофе у меня из ушей будет литься.

Поднимаюсь в номер под утро. Иду в душ. Включаю воду, и позволяю тёплым струям смыть с меня всё то дерьмо, что сам на себя нацепил.

Глава 37.

Натали

Я позволяю себе выспаться. Датская погода в виде мерзкого мелого дождя только способствует этому.

Спускаюсь в кафе и пью там кофе до открытия регистрации на форум. Дальше время летит быстро. Мне интересны темы. Настолько погружаюсь в происходящее, что не думаю о Кирилле. Но во второй половине дня всё же окидываю зал взглядом. Ни Кирилла, ни той девушки не вижу… Вот и съездили в Данию. Хорошо, хоть сейчас всё вылезло… Так на душе мерзко. Обино...

Вечером для участников форума организован фуршет. Поднимаюсь в номер, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Хотела не идти... Какое, уж тут, настроение. Но на фуршете будет много интересных людей, а мне, похоже, любые связи пригодятся.

Спокойно мою голову, укладываю волосы, наношу лёгкий макияж, переодеваюсь в эффектное платье, подчёркивающее все достоинства фигуры, и поднимаюсь в зал, где проводится раут.

Чётко ощущаю, насколько мне некомфортно находиться здесь одной. Ко мне подходят люди. Некоторых хорошо знаю по прошлым форумам или конференциям, и я легко поддерживаю беседу. Я не первый раз на подобном фуршете. Постепенно расслабляюсь, осматриваюсь.

Здесь много молодых девушек. Зачастую, такие вот форумы рассматриваются не только, как интересное и полезное времяпрепровождение, но и как возможность завязать полезные связи, в том числе любовные, найти личного спонсора. Ну, или просто, как возможность завязать интрижку выходного дня. Тоже способ расслабиться. Жизнь, как она есть, во всей красе.

Получаю несколько предложений «попить кофе». Можно и попить, конечно, но только кофе. Традиционно получаю и несколько предложений поработать. Один из представителей очень крупной датской компании навязчиво буквально впихивает мне свою визитку. Они не в первый раз предлагают мне сотрудничество, а я всё отказываюсь. Таких визиток я получу ещё не одну… Вечер только начался.

С бокалом шампанского передвигаюсь по довольно большому залу. Вдруг меня дерзко хватают за локоть, дёргают назад, впечатывая в крепкое тело, и в самое ухо зловеще пыхтят:

– Попалась, цыпа…

Охренеть… Хорошо, что я не плеснула в лицо нахалу шампанским. Резко разворачиваюсь и вижу Димку – того самого моего Димку, близкого друга, владельца успешной компании по оценке рисков и оптимизации процессов. Едва удерживаюсь, чтобы не треснуть его по блестящей лысине клатчем.

– Димочка, ну, ты и рисковый! Я ж тебе чуть костюм не испортила, – говорю, счастливо улыбаясь, и щелчком пальцев стряхиваю с его плеча невидимую пылинку.

– Привет, Ярова! – Димка, никого не стесняясь, обнимает меня.

– Почему я тебя раньше не видела? Ты на форуме был? – высвобождаясь из его тёплых объятий.

– Да, я только прилетел. С корабля, так сказать, на бал. Надо было приехать в Данию, чтобы тебя встретить! Слушай, выглядишь сногсшибательно! Колись, молодильных яблочек раздобыла? Поделишься?!

Смеясь, тыкаю его кулаком в бок. И сразу же моё настроение портится. Я вижу Кира. Он стоит в компании таких же шикарных мужчин.

Димка прослеживает мой взгляд.

– О, и Кирыч тут! Ты с ним? – заинтересованно вглядывается в моё лицо.

– Прилетели вместе, да.

К компании подходит та самая блондинка из ресторана. Кирилл улыбается ей, знакомит со своими собеседниками. Она, отвечая очаровательной улыбкой, что-то говорит ему. Он подставляет ей локоть, и она тут же кладёт на него руку.

– А с кем это он? Кралю подцепил?! – всё тот же внимательный взгляд глаз невообразимого светло-карего цвета с примесью тёмной зеленцы.

Молчу…

– Во, придурок… Прилетел с тобой и пошёл по девочкам? Идём-ка, поздороваемся, – из него прямо так и прёт оптимизм.

– Ты иди, а я тут погуляю – вяло отнекиваюсь.

– Ну, нееет, – тянет Димка, – Чёрта с два я тебя брошу. Я тебе не Кирилл Владимирович.

– Дим, тебе, наверное, интереснее без меня будет…

– Вот не понял, ты сейчас о чём? – в голосе абсолютно честное непонимание.

– Ну, для чего вы сюда молодые, да озорные приезжаете? Иди, знакомься, проводи приятно время…

– Ярова, не ожидал от тебя. Ты думаешь, мне, чтобы снять девочку, надо на форум ехать? Фу, Ярова, фу, – в искрящихся весельем глазах пляшут чёртики.

– Димка, ты неисправим, – мне становится тепло и уютно, как будто кто-то мягким пледом укрыл.

– Так исправлять некому. Может, возьмёшься? – с надеждой заглядывает в мои глаза.

– Боюсь, я безнадёжно опоздала… – пожимаю плечами.

– Добрый вечер, Дмитрий Олегович! Не знал, что ты тоже здесь, – раздаётся голос, которым можно заморозить полмира. Кир стоит рядом со своей спутницей и держит в руке бокал.

– Добрый, Кирилл Владимирович, – серьёзнеет мой друг.

– Что, опять пытаешься переманить мою сотрудницу? – делает небрежное движение бокалом в мою сторону.

Ах, вот как… Сотрудницу, значит... Ну-ну.

– Да, нет, Кирилл Владимирович, я её хочу в свою жизнь переманить. Просто сотрудницы мне, знаешь ли, как-то мало стало, – Дима провокационно кладёт руку мне на талию и прижимает к себе. А я не сопротивляюсь. С чего бы?

– И как успехи? – интересуется Кир, награждая меня убийственным взглядом.

– Пока сопротивляется, но я настойчивый, – хмыкает Димка и нагло ему подмигивает, – А что на счёт твоей спутницы? Не представишь? – смещает внимание с моей персоны. Спасибо ему.

– Ах, да, простите. Инга. Она специализируется на построением математических моделей.

Смотрю на девицу в упор. Красивая и умная. Гремучая смесь… Прямо, как я пятнадцать-двадцать лет назад. Что тут скажешь. Достойную выбрал.

– Вы прекрасно смотритесь, Инга! – салютую ей бокалом.

– Кстати, Инга, Кирилл Владимирович слегка слукавил, – теперь Дима подмигивает девушке, – Натали не только его сотрудница, но и первый зам, и акционер.

У Инги слегка расширились глазки:

– Как интересно! Натали, мне очень хотелось бы с вами поговорить! Так хочется знать, как женщине построить карьеру в мире мужчин. Мне ещё столько всего предстоит!

Хочется ей…

– Милая, – говорю очень ласково, – секрет очень прост – надо родиться в правильной семье или найти себе правильного папика.

Качнула бокалом в сторону Кира:

– Вы, я вижу, на правильном пути. Кирилл Владимирович, может быть очень результативным. Глядишь, и моё место со временем займёте.

Говорю всю эту чушь с открытой улыбкой на лице. Инга заинтересованно стреляет глазками в потемневшего лицом Кира:

– Ну, что вы, я так поняла, вы очень ценный сотрудник…

– Даже не представляете насколько, – бросаю уже мрачно.

Мы притворно улыбаемся друг другу, и Дима, наконец, прекращает всю эту ерунду:

– Пойдём, милая, – чмокает меня в висок, – Что-то мне здесь скучно стало. А нам надо обсудить ещё столько всего интересного. Прошу прощения, Кирилл Владимирович, – кивает спутнице моего шефа, – Инга, как и Натали, советую вам повнимательнее присмотреться к Кириллу Владимировичу. Достойная партия во всех отношениях! – улыбается уголками губ и сразу же прощается, – Хорошо вам провести время. Пойдём, свет мой, – специально называет меня так, как только отец зовёт, и увлекает в сторону выхода.

Сказать, что я обалдела – ничего не сказать.

– И что это было, не просветишь? – спрашиваю Димку уже в холле первого этажа.

Мы просим принести нам кофе и устраиваемся на одном из уютных диванчиков.

– Да, ладно, Ната. Захотел Кира позлить. Видела, как его замкнуло? Чуть пар из ноздорей не повалил, – фыркает, откровенно веселясь, – Сколько ты на него работаешь? Могла бы уже и вывеску сменить. Правда. Переходи уже ко мне. Я тебе и отдел дам, и кабинет так же отделаю, и денежкой не обижу. В чём проблема? Сколько ж я тебя упрашивать буду?

– Дим, я ж не просто наёмный работник, сам же сказал – я ещё и акционер. А держать руку на пульсе лучше изнутри, а не со стороны.

– Только-то? Так давай я тоже тебе акции подгоню. Его продадим, а мои я тебе за символическую цену сплавлю, – соглашается легко, – Будем вместе рулить. Чем я хуже Кирилла Владимировича? Наааат...

– Да, не хуже, Димочка. Вполне возможно, после этого форума мне уже придётся к тебе перейти, – кладу свою руку поверх его. Он тут же переворачивает ладонь и переплетает наши пальцы.

– Ната, правда, что вы с Яровым разводитесь? – глаза друга становятся серьёзными.

– Правда, Дим… – бросаю глухо.

– Не буду спрашивать о причинах. Но, если ты свободна…

Качаю головой, останавливая его, пока не продолжил.

– Ой, Дим, вот только ты не начинай. Тебя-то куда занесло? – расплетаю наши пальцы и забираю руку.

– А почему нет? Мы с тобой друг друга сколько знаем? Может, семью так и стоит строить – на безграничном взаимном уважении, – назидательно поднимает вверх указательный палец, – Вот скажи, ты меня уважаешь? – заглядывает мне в лицо, поднимая брови. И столько в его глазах веселья и задора…

– Всё-таки я тебя тресну, – не могу сдержать улыбку.

– Давай, – подставляет лысину, – Разрешаю. Учти, это исключительно твоя привилегия. Пожизненная.

Обхватываю ладонями его голову и касаюсь губами голой макушки, оставляя чёткий отпечаток помады.

– Димочка, мне с тобой очень хорошо. Давай просто не будем портить то, что у нас есть.

– Ладно. Опять уговорила. Вот, всегда с тобой так, – закатывает глаза, – Нет, не буду на тебе жениться. Ты из меня верёвки вить будешь…

– Ага, толщиной с канат, – подтверждаю его теорию.

Наверное, союз, основанный на тёплой долгой дружбе и совместных интересах, может быть гораздо крепче, чем на эфемерной любви… Может быть…

Какое-то время ещё болтаем. Давно мы не виделись. Потом возвращаемся на фуршет. Димка составляет мне компанию. Я общаюсь ещё с несколькими знакомыми представителями крупных фирм, обсуждаю с ними интересные экономические моменты. Расходимся уже за полночь. Кирилла я больше не вижу… А вот Инга сменила его локоть на другой и очаровательно улыбается уже другому мужчине… Как у них всё быстро…

Глава 38.

Кирилл

Голова раскалывается. Плевал я на форум. Заваливаюсь в кровать. Спать…

Утром долго просто валяюсь в кровати, пялясь в потолок. Вечером фуршет. Надо идти…

Выбираю костюм, переодеваюсь, поднимаюсь на ужин. Обнаруживаю пару хорошо знакомых лиц. Стоим, обмениваемся новостями и мнениями. К нам подходит Инга. Знакомлю её со своими коллегами. Предоставляю ей свой локоть. Она тут же кладёт на него свою руку. От её прикосновений мне ни холодно, ни жарко. Зато ощущаю аромат дорогих тяжёлых удушливых духов. Боже, мне предстоит то ещё испытание…

Знакомлю Ингу лично с несколькими директорами и представителями крупных фирм. В качестве извинения за то, что её влажным мечтам не суждено сбыться со мной.

Вижу Нату. Она одна. Продолжаю разговор ни о чём, украдкой наблюдая за Натой. Вижу, как к ней подходят мужчины. Некоторые из них – директора крупных фирм. Вижу парочку редакторов успешных специализированных изданий. Натали довольно известна в нашей среде. Какое-то время даже поработала аналитиком на сайте известного и уважаемого экономического издания. У неё редкая способность объяснять сложное простым доступным языком. Она была настолько успешна, что её приглашали несколько крупных зарубежных корпораций. Но у неё же Гор был и дети.

Ната мягко улыбается, перебрасываясь фразами и приветствиями с людьми, непринуждённо двигается по залу. Королева, мать твою… снежная… На какое-то время теряю её из виду, а когда вновь нахожу, вижу, как её обнимает Димка. Да, что ж за дерьмо-то такое! То командир, теперь этот!

Конечно, я знал, что Димкина фирма будет представлена на форуме. Но что он сам приедет… не ожидал. Наташкин друг, вхожий в её семью. А для меня – один из самых важных конкурентов.

Сворачиваю разговор и двигаю Ингу к Наташке и Димке. Пора эту парочку охладить. Слишком непринуждённо они ведут себя. Подходим, здороваюсь. Ната окидывает взглядом мою спутницу. Одобряет. На меня не смотрит.

А дальше... Димка целует её в висок, а она не отклоняется! А чего ты хотел, Кир Владимирович? Ты стоишь перед нею с другой бабой. Не твоя рука на её талии. Чего ты ждал, козёл среднестатистический?

Ната назвала меня папиком… Меня! Гадость такая! От вспышки гнева едва устоял на ногах…

А этот демон, прямо перед Натой, советует Инге активнее действовать в отношении меня. Мало того, Дима, специально подчёркивая свою близость к семье Наты, называя её «свет мой». Я намёк услышал и понял. От ярости темнеет в глазах. Не знаю, как бокал не лопается в моей руке, так сильно его сжимаю…

Пока Дима уводит Нату, я пытаюсь успокоить своё сердце. Инга кидает на меня кокетливый взгляд и что-то щебечет, стараясь привлечь внимание. Не до тебя мне, девочка… Не до тебя. Не моя ты. Сдаю её на руки одному из знакомых. Тоже в хорошем костюме. Надеюсь, с ним тебе повезёт. Прости меня, Инга. Покидаю ужин. Хватит! Заигрался!

Иду в ресторан. Пью кофе. Возвращаюсь в номер далеко за полночь. Давлю в себе желание вломиться в другой номер… Раздеваюсь и ложусь спать.

Ой, дурааак… Какой же я дурак… Как же мне всё это теперь разруливать?..

*****

Натали

Возвращаюсь в номер. Еле отбилась от Димки. Я забрала с собой бокал с шампанским. Теперь, стоя перед окном, любуюсь весёлыми огнями Тиволи. Бешеный ветер бьёт в окно с удивительной силой. Здесь это не редкость. Ночью может пронестись почти ураган, а днём всё свеженькое и чистенькое.

Ложусь в постель. Мне неуютно на холодных простынях. Мне не хватает объятий того, кто сегодня выгуливал другую девушку… На душе гадко.

Утром отсыпаюсь и иду в душ. Стою долго под тёплыми струями, пытаясь привести свои нервы и мысли, хоть в какой-то порядок. Выхожу и натыкаюсь на взгляд Кирилла. Он сидит в кресле в спортивных трико и футболке, красиво обтягивающей выпуклые мышцы. Мажет взглядом по запястью левой руки, где обычно надет браслет Яниса. Да, он на месте. А ты чего ожидал?

– Как ты оказался в моём номере? – спрашиваю недружелюбно.

– Ничего не было, – говорит мрачно, игнорируя мой вопрос.

Я поднимаю брови. Поясняет:

– У меня с Ингой ничего не было…

– Мне это уже не интересно, – отвечаю холодно.

– Ната…

– Что тебе надо, Кирилл? Чего ты хочешь? – бросаю зло.

– Любви, Ната. Хочу любви, – в его голосе звучит усталость, – Абсолютной и безоговорочной.

Огрызаюсь:

– Иди, попроси у Инги.

– Мне нужна ты…

– За эти два дня мне так не показалось.

– Ната… Ты же всё понимаешь. Я устал от того, что происходит между нами...

– Ты не юноша, Кирилл. А мне не двадцать. Если ты хотел всё выяснить, мы могли просто поговорить. Вы, мужчины, ведь так любите разговаривать. Но вот этого всего мне нужно. От слова «совсем». Вдоволь с Гором хлебнула. Чуть не захлебнулась. Понимаешь? Игорь сделал мне очень больно. Но добил меня ты! Я заставила себя поверить тебе. Думала, ты другой. Ошибочка вышла… Очередная. Теперь буду совсем бояться в твой кабинет дверь открывать – вдруг такую вот Ингу с раздвинутыми ногами на столе увижу… А, нет! Стоп! Мне это не грозит. Я же к Димке ухожу! – стараюсь говорить спокойно.

– Ната… – пытается он что-то сказать, но меня уже несёт.

– Не надо, Кирилл! Ты хотел задеть меня? Поздравляю, преуспел! Ты хотел сделать мне больно? Тоже поздравляю! Вы с Гором два сапога пара. Вот теперь – точно хватит…

– Не равняй меня с ним, – говорит глухо, – Ты хоть понимаешь, какая меня злость накрыла? Неужели ты думаешь, мне нужен кто-то, кроме тебя?

– Мне не надо об этом думать. Мне достаточно верить своим глазам… Кирилл, у меня такое впечатление, что я хожу по замкнутому кругу. Не хочу больше… Ни тебя не хочу, ни ревности твоей, ни любви! Ничего не хочу!

Кирилл поднимается из кресла и быстро идёт ко мне. Я отступаю и упираюсь спиной в стену. Он ставит руки по бокам от меня, берёт в плен. Ощущаю жар его сильного тела.

– Ни одному твоему слову не верю, – дышит тяжело.

Я упираюсь рукой в его грудь.

– Не смей…

– Чего не сметь? М? – взрывается – Смотри мне в глаза. Что ты там видишь? Я вру? Я тебе уже говорил, я однолюб. Понимаешь?! Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?

– Если так любишь, что ж за первой попавшейся юбкой побежал?

– А как ты думаешь?! Я чуть там, в самолёте, не сдох, когда понял, что тот пилот трахал тебя, загадка хренова,– мучительная судорога пробегает по его лицу, – И делал он это после того, как ты от Гора ушла! Ты хоть понимаешь, какая меня злость накрыла? Как ты могла?!

– Да, просто, Кир! Просто! – стараюсь говорить холодно, – Вы трахаете всё, что движется, оправдывая это физиологией. Она же у вас такая особенная! Так вот, у меня тоже физиология! Мне захотелось! Понял?! – откровенно нарываюсь, глядя прямо в потемневшие голубые глаза.

Кир вдруг отпускает меня и с размаху лупит в стену кулаком. Я испуганно вскидываю руки.

– Бл..ть, – говорит Кир,– как же ты бесишь… Никто никогда так не выкашивал…

– Так оставь меня в покое! Иди к Инге, Леночке, Риточке… Да, к кому угодно! Просто оставь меня в покое...

Слава Богу, в номере отличная звукоизоляция.

– Ты не слышишь, что я тебе говорю! – рычит Кир, – Ты просто не хочешь слышать! Ты хоть что-то ко мне чувствуешь? Чувствовала, хоть когда-нибудь?

Я поднимаю глаза и, глядя в его голубые озёра, чётко отрубаю:

– Нет! Никогда! Всё?! Хорошо расслышал?! Или повторить?

Он отступает на шаг назад, пошатывается.

– Какая же ты… – запинается.

– Давай, выскажись! Кто я?! – провоцирую до конца.

Мотает головой. Тихо добавляет:

– Ты – моя единственная любимая женщина. Мне жаль, что я для тебя так и остался никем...

Он выходит из номера и тихо прикрывает за собой дверь. Я – тварь. Или стерва. Это он хотел сказать? Вот, пусть так и будет. Устала я от мужчин… В груди всё сжимается от обиды… На него. На себя. На весь белый свет.

*****

Кирилл

Я получил по-полной… Все мои оправдания разбиваются об её стену изо льда. По оголённым нервам бьют слова, как она легко переспала с тем пилотом. Гнев застилает глаза. Херачу кулаком в стену. Вижу, как она закрывается от меня тонкими руками. Напугал… Да, я сам себя боюсь, если честно.

Не знаю, как мне удалось отойти от неё и не обозвать последними словами. Бл…ть… Сам козёл… Наделал, так наделал.

Пока стоял под холодным душем, заставляя себя хоть немного успокоиться, обрёл способность думать. Сам, сука, всё устроил. Всё своими руками сделал. Феерический придурок… Надо было сразу наступать на горло ревности. Давить, гадину, в зародыше. Сказала же – до нас всё было. Да, и когда ещё, как не в ту её единственную поездку в Данию? Дальше она на наших с Дэном глазах была. Дэн…

Звоню другу.

– Привет, брат! Как вы там? Развлекаетесь? – слышу весёлый голос.

Вместо приветствия спрашиваю:

– Ты знал?

Он сразу понимает, о чём я, потому что молчит. Бросаю мрачно:

– Понятно… – готов нажать отбой.

– Погоди, Кир! Ей надо было осознать себя свободной женщиной, чтобы окончательно порвать с Гором, понимаешь? Он помог ей…

– Так помог, что при виде её чуть из штанов не выпрыгнул… – горько усмехаюсь.

– Вот сейчас подробнее… Ты его, что? Видел? – Денис реально растерян.

– Он пилот, Дэн. Командир.

– Бл..дь… Это не имеет никакого значения. Слышишь? Всё, что тогда случилось, осталось в прошлом. Да, и вы тогда не были вместе. Не пори горячку, брат.

– Поздно, Дэн. Уже напорол… – бросаю глухо.

– Кир… Прошу тебя… – в его голосе явно читается отчаяние.

– Всё пошло не так, Дэн… Поздно. Я улетаю в Швейцарию.

– Когда?

– Прямо сегодня.

– Ты вернёшься? – в его голосе что-то умерло.

– Возможно. Но мне надо успокоиться. Займусь филиалом. Пора заканчивать. Давно хочу берег поменять.

– Всё же… Кир, не горячись! Прошу! – голос Дениса звучит глухо.

– Дэн, я уже сгорел… Пока, брат… – отбил звонок.

Бронирую на вечер билет бизнес класса на Женеву. Хватит. Пора прощаться со своими мечтами… Вымотала она меня...

Глава 39.

Натали, Дания

Я не вижу Кира на презентациях. Нет его и на обеде, организованном в виде шведского стола. Вижу Ингу. Она одна. Пытается подойти ко мне, но я искусно теряюсь среди людей. Только её мне не хватало для полного безобразия.

Презентации заканчиваются, я поднимаюсь в номер. Включаю мобильный. Сразу же принимаю вызов.

В телефоне спокойный голос Дэна:

– Ната, Кир улетает в Женеву…

– Как? А форум… – ляпаю первое, что пришло в голову.

– Вот, вроде ты у нас умная, аналитиком слывёшь, а сейчас соображаешь плохо, – тяжело вздыхает брат, – Что между вами происходит?

– Уже ничего...

– Что ж вы как дети, а? Два взрослых человека, а устраиваете чёрт знает что… Почему он решил улететь?

– Значит так надо, Дэн… Жаль, оба твоих друга клинические идиоты со своими тараканами… И, надо же, я повелась на обоих… – обречённо вздыхаю.

– Ната… останови его. Ты сможешь... – делает попытку брат.

– А зачем, Денис? Я потом тебе как-нибудь расскажу… Я тоже не вернусь. Мне сделали предложение, я его принимаю. Я остаюсь в Дании.

– Ната… – в голосе брата одна усталость.

– Всё потом, большой брат. Всё потом… – отбиваю звонок.

Нахожу в клатче визитку, полученную вчера на фуршете вместе с предложением поработать. Набираю номер. Ведём беседу на английском. Собеседник немного удивлён, но сразу же переходит к делу, стоит ему только услышать, что я готова к сотрудничеству. Он тут же приглашает меня встретиться в ресторане, где мы обговариваем условия.

Я круто меняю свою жизнь… Мы оба круто поменяли свои жизни…

*****

Выезжаю из отеля и въезжаю в квартиру, предоставленную компанией. Целый месяц валяю дурака. Работодатель в рекордно короткие сроки оформляет все документы. Моя квалификация и обоснование, что именно в таком специалисте нуждается компания, не вызывают сомнений. Так что, уже через месяц я получаю свой контракт, документы, разрешающие мне работать и жить в Дании. Даже права меняю на датские. А ещё я иду в языковую школу и усиленно учу датский язык.

Как только получаю документы, снимаю свою квартиру. Выбираю двушку. В Копене это довольно дорогое удовольствие. Но я могу себе позволить. Предложенная мне зарплата даёт возможность жить на широкую ногу. Меня оценили по достоинству.

Я выбираю квартиру на последнем этаже. Не люблю, когда мне по голове топают.

Подо мной живёт семья арабов с кучей детей. Фадума часто приносит мне восточные сладости собственного приготовления, и мы пьём кофе. Моя первая подруга в Копене. Её английский очень низкого уровня, её датский – ещё хуже. Но мы каким-то невообразимым образом умудряемся общаться.

За это короткое время успеваю понять, что не очень-то я и люблю одиночество… Вернее, мне нравится побыть одной. Периодически. Но мне не нравится жить одной. Мне не нравится засыпать и просыпаться в одиночестве. Мне не нравится возвращаться в пустую квартиру и понимать, что никто больше не придёт… И я скучаю… Я сожалею, что кинула те слова в лицо Кириллу. Но тогда меня такая злость накрыла… Вот зачем он меня провоцировал с той девочкой?

Денис переслал мне кое-какие вещи. Жаль, не могу забрать свой мерс… Здесь ввозная пошлина сопоставима по стоимости с самой машиной. Пришлось осваивать велосипед. Не самое приятное удовольствие, когда дождь лупит в лицо… Прямо таки какой-то вид садистского колючего массажа с охлаждающим эффектом. Надо будет покупать тут машинку.

Наконец, я могу приступить к работе. Мой первый день в очень крупной международной логистической компании. Очень крупной и очень богатой. Я принята на должность независимого консультанта. Моя задача – оценивать надёжность партнёров и клиентов. Неплохо для начала. Мне всё время приходится работать на английском. Это требует повышенного внимания и концентрации. Но, ничего, всё получается.

У меня больше нет своего комфортного кабинета… Теперь я сижу вместе с четырьмя другими сотрудниками в одной большой комнате. Одно радует – меня принимают очень тепло. Мне нравится рабочая атмосфера. Здесь нет пиетета перед начальством. Если вы не согласны и считаете необходимым, можете открыто высказывать свои мысли, доводы, недовольство. Даже по организации труда. И я этим бессовестно пользуюсь...

*****

Мой испытательный срок – три месяца. Примерно через месяц я получаю предложение пообедать от заместителя генерального директора-куратора нашего направления. Секретарь присылает мне уведомление о времени обеда и название ресторана. Ну, это уже скорее ужин. Набираю в поисковике название и закатываю глаза. Попроще выбрать нельзя было?

Ухожу с работы на час раньше. Успеваю заскочить домой переодеться и вовремя прихожу на встречу. Мой спутник уже ждёт за столиком. Я вижу перед собой интересного породистого мужчину. Я знаю, что ему шестьдесят пять, но выглядит он лет на пятьдесят, не больше. Живые голубые глаза с интересом рассматривают меня.

Пока иду к нему, ловлю на себе мужские взгляды. Не поняла… У меня что-то не так? Присаживаюсь за столик. Торбен Луи улыбается уголками губ. Мы здороваемся. На меня продолжают бросать взгляды. Я, извинившись, удаляюсь в дамскую комнату. Рассматриваю себя в зеркале от пола до потолка. Вроде, всё в порядке. Ничего не понимаю... Возвращаюсь.

– Всё хорошо? – заботливо интересуется Торбен Луи, чуть наклонившись ко мне через стол.

– Да, спасибо, – отвечаю неуверенно.

И тут мужчина начинает смеяться.

– Вы такая открытая… Не переживайте, у вас всё в порядке с одеждой, – его глаза полны веселья, – Оглянитесь. Много вы видите женщин в юбках? А в туфельках на каблуках?

Обвожу зал глазами. Мда… Я – самое яркое пятно здесь… Никак не привыкну одеваться так же блекло, как датчанки. Наверное, в этом есть определённый кайф, когда тебе наплевать, как ты выглядишь. Главное – удобство.

– Я рад, что вы составили мне компанию. Завтра, будьте уверены, в нашей прессе обязательно появятся заметки с вопросами: «Кто же эта прекрасная незнакомка, с которой обедал сам Торбен Луи Сёдерберг?», – он продолжает веселиться.

– Вы находите это забавным? А что на счёт вашей супруги? – я не понимаю причину его веселья.

– Конечно. Жизнь – скучная штука, Натали. А мою Лоне это только позабавит. Она знает, где я и с кем. У меня есть к вам несколько вопросов, – переходит к делу, – Один из них – зачем вы работаете?

На моём лице изумление. Никто никогда меня об этом не спрашивал. Торбен Луи продолжает.

– Вы же понимаете, своего аналитика, допущенного к конфиденциальной информации, мы проверяли с особенным тщанием. Я даже знаю, как звали вашу собаку из детства. Так что, я так же знаю, из какой вы семьи и кто ваш муж. Вам незачем бороться за кусок хлеба. И о вас есть, кому позаботиться. Итак, почему вы работаете? – его голубые глаза стали холодными и серьёзными.

– Мне нравиться моя работа. Я люблю аналитику. Мои дети выросли, с мужем (уверена, вы знаете) я развожусь. Чем я, по-вашему, должна заниматься, сидя дома? Крестиком вышивать?

Он оценивающе смотрит на меня.

– Хорошо. Вы мне нравитесь.

Напрягаюсь. Очевидно, мои эмоции отражаются на лице.

– Как аналитик, – добавляет тут же мой собеседник, – Недавно вы применили довольно спорный метод оценки финансовой устойчивости. Мало того, вы сделали такие же спорные выводы. Но, как оказалось, они были гораздо более ближе к реальности, чем оценка другого нашего сотрудника. Не удивляйтесь. Я и дальше буду давать вам задания параллельно с кем-то другим. Мне интересно сравнивать выводы и самому оценивать перспективы. Ваш контракт будет пересмотрен. Я отдам вам в управление аналитический отдел. Чуть позже заберу вас к себе. Вы станете моим личным советником. Надеюсь, такая перспектива вас не пугает? – он смотрит мне прямо в глаза.

– Я не из пугливых, – не отвожу взгляд.

Он кивает, и тут нашу беседу прерывает официант. Он ставит блюда перед Торбеном и мной.

– Я взял на себя смелость заказать и для вас. Вы ведь впервые в этом ресторане. Надеюсь, вам понравится, – тут Торбен взял и подмигнул мне.

Удивительное сочетание жёсткого бизнесмена и дружелюбного обаяшки. Причём, он меняет эти два своих образа так легко, что только успевай следить.

– Я хочу, чтобы вы познакомились с моей женой, – вдруг произносит Торбен Луи.

– Зачем? – вопрос срывается с моих губ раньше, чем я успеваю захлопнуть рот.

Он смеётся.

– Ещё раз – вы мне нравитесь. И я буду рад видеть вас в неформальной обстановке. Лоне будет рада с вами пообщаться. Простите… – он набирает номер, и я слышу, как он разговаривает с женой. Отбивает звонок, – Ну, вот, я приглашаю вас на обед в следующую субботу. Вам будет удобно?

– Думаю, да, – говорю неуверенно.

– Отлично! Мой секретарь пришлёт вам напоминание. А теперь наслаждайтесь трапезой.

К моему удивлению Торбен расплачивается за нас обоих, а затем отвозит домой. Мне понравилось всё, кроме предстоящего знакомства с женой шефа. Вот не хочу я знакомиться, и всё тут…

Глава 40.

Вечером на неделе мне позвонили в дверь. Оказалось, одна из соседок – Кармен. Здесь всего десять квартир в подъезде, поэтому я уже более-менее знаю всех своих соседей. Она сообщила, что Дорис, болеющая раком, отправлена в хоспис… Я понимаю, что это значит. Кармен спрашивает, не хочу ли я поучаствовать в покупке прощального букета. Конечно, я хочу и отдаю деньги.

Настоящим шоком для меня было увидеть через пару дней на доске возле входной двери ответную открытку… В ней умирающая женщина благодарила всех нас, и меня в том числе, за то, что мы были хорошими соседями, жили рядом, просто улыбались ей. Она благодарила за чудесные цветы, украсившие её последние дни, и желала всем нам здоровья и много-много счастливых долгих дней…

Слёзы сами наворачиваются на глаза и текут по щекам… Я-то думала, «прощальный букет» будет на похоронах. Оказалось, так мы попрощались с, пока ещё, живой Дорис… Есть в этом что-то очень правильное – прощаться с человеком при жизни, а не прятать голову в песок, распинаясь потом у гроба. Кому они тогда нужны, эти слова?

Теперь я знаю, что такое «светлая грусть»… Целый день я под впечатлением, и ничто не может изменить моё настроение. После работы иду к воде и долго брожу по пляжу. Под порывами пронизывающего холодного ветра, сдобренного морской влагой, думаю о том, как коротка наша жизнь, как мало в ней радости, как коротки минуты счастья, и как много ошибок я сделала…

*****

Мне действительно отдают в управление аналитический отдел, пересматривают контракт и поднимают оклад.

Обед с Торбеном и его женой выдался не таким ужасным, как я себе представляла. Никакого пафоса. Лоне оказалась обычной улыбчивой датчанкой тридцати шести лет. Открытой и доброжелательной. Она финансист, и у нас нашлось много общих тем и интересов.

Кроме четы Сёдербергов, на обеде был младший брат Торбена Луи – Мальте. Он входит в правление одного из крупнейших банков Дании. Такой же породистый датчанин с более жёстким лицом, чем у Торбена, и орлиным носом. Он всё время пытался шутить, но глаза оставались серьёзными.

– Натали, скажите, а вы не хотели бы поработать в банке? – неожиданно он разворачивается ко мне всем корпусом. От него исходит лёгкий аромат дорогой древесной туалетной воды.

– Никогда об этом не задумывалась…

Ловлю пристальный взгляд другой пары голубых глаз.

– А вы подумайте. Торбен рассказал мне о вас. Сказать честно, у меня сразу было впечатление, что я вас знаю. Но вспомнил только сегодня, когда лично увидел. Мы действительно пересекались. Очень давно…

– Прошу прощения, я вас не помню, – прищурившись, рассматриваю своего собеседника.

– Что ж, пусть это останется тайной. Пока… Уверен, вы вспомните, – загадочно улыбается, – Вернёмся к делу. Итак, если я предложу вам те же условия, что и Торбен, но увеличу оклад, вы смените компанию на банк?

– Мммм… – я откладываю в сторону приборы и тоже поворачиваюсь к нему всем корпусом, – Не вижу никаких преимуществ. Моё вознаграждение полностью меня устраивает. Увеличение, итак солидного, оклада предполагает увеличение нагрузки. А датская налоговая система «сожрёт» более семидесяти процентов надбавки. Остаётся ерунда. Мой же жизненный график уже полностью забит. Я не хочу менять, что бы то ни было. Так что, мой ответ – нет. Спасибо, но нет.

Несколько секунд он изучает моё лицо. Ему не хочется отступать.

– Не согласен, – наклоняет светлую голову, – Банк оплатит вам аренду квартиры.

– По-прежнему, нет, – отвечаю твёрдо.

– Почему?

– Не хочу… Меня всё устраивает. Вы опоздали, – дарю ему беззаботную улыбку.

Тут Торбен хлопает по столу раскрытой ладонью так, что все приборы одновременно подпрыгивают.

– Всё! Продано!

Мальте притворно вздыхает, достаёт из портмоне пять купюр по тысяче крон и с несчастным видом передаёт Торбену Луи. Я уже понимаю, что произошло. Мои губы плотно сжимаются.

– Натали, – привлекает моё внимание Лоне, – простите их. Вы бы видели, как они спорили…

– Действительно, Натали, простите нас, – сквозь смех, извиняется Торбен, – Этот сноб решил, что знает вас, и что ваша меркантильная сторона победит. Вы доставили мне незабываемое удовольствие! В знак моего раскаяния, примите небольшой подарок.

Девушка из обслуги положила небольшой, упакованный в тёмную бумагу пакет на стол.

– Я подумаю, – киваю головой, – но обедать с вами, равно, как и ужинать, больше не буду.

– Натали… – начинает Лоне.

– Погоди, милая, – перебивает жену Торбен, – Вижу, мы задели вас… Поверьте, нашей целью не было нанести оскорбление. Возможно, мы слегка перегнули палку. Мальте, это была твоя дурацкая идея на счёт спора. Так что, давай, приноси извинения, – пасует брату.

– Действительно, простите нас. В качестве моральной компенсации готов сделать интересное предложение. Как насчёт прогулки по Норвежским фьёрдам? Поверьте – незабываемое удовольствие, – вот теперь его глаза улыбаются.

Почему я чувствую себя загнанной в искусно расставленную ловушку?

– Спасибо. Мой ответ, по-прежнему – нет.

Решительно поднимаюсь из-за стола.

– Простите, мне пора…

Лоне выглядит расстроенной, мужчины – растерянными. Споры они на меня устраивают... козлы великовозрастные... Мы обмениваемся с Лоне телефонами. Понравилась мне четвёртая жена Торбена Луи.

У самой двери мне буквально всовывают в руки тёмный пакет. Поздно вечером открываю его и улыбаюсь. Тирамису. Вот теперь точно верю, что Торбен Луи отлично знает, что у меня никогда не было собаки…

На следующий день Лоне сама набирает меня и ещё раз извиняется. Она советует одну из лучших йога-студий. Теперь три раза в неделю мы вместе ходим на занятия. Я более, чем довольна. У меня появилась вторая подруга в Копене.

Как и раньше, вся моя неделя, включая выходные, забита. Стараюсь не думать о том, что со мной произошло. И не планировать будущее. Я живу здесь и сейчас, только настоящим моментом.

Глава 41.

Софи родила прелестную девочку, которую назвали Натали. Роды выдались очень трудными. Закончилось всё экстренным кесаревым. Под угрозой оказались жизни обеих. Слава Богу, всё обошлось. Только Денис, мне кажется, больше поседел… Досталось ему…

Брат с невесткой попросили меня покрестить куколку. Что ж, я уже дважды отказывала им. Своей тёзке, названной в мою честь, не могу. Я летала домой всего на пару дней. Ночевала в своей квартире. Папа не захотел её продавать или сдавать. Поездила в мерсе по городу. Какое же это удовольствие – вдохнуть запах кожи, почувствовать под руками перфорацию оплётки. Мммм... Таки куплю машину в Дании. Надо же, за столь короткое время отвыкла от сумасшедших пробок и наглых водителей.

Девочка оказалась прехорошенькой. Стоило мне взять на руки невесомое тельце малышки, заглянуть в тёмненькие внимательные глазки, и я поняла, что сделаю для неё всё-всё и даже больше. Люблю мою крошку. Крёстным приглашён не самый близкий друг Дэна – Марк. Мы не говорим о Кирилле. Я ни о чём не спрашиваю. Он сам ушёл из моей жизни...

Крестины проходили в одном из красивейших старинных монастырей. Я смотрела на лики святых и просила у них любви и радости для всех нас... Теперь у меня есть ещё одна приятная забота – маленькая крестница.

Возвращаюсь в Данию и выдыхаю. Мой дом теперь здесь…

*****

Однажды в субботу днём в дверь моей квартиры позвонили. На пороге оказался русый викинг с бородой и кучей пакетов. Камилла выгребла по-полной. Но теперь Расмус приезжает ко мне на каждый викенд. С собой он привозит кучу всяких вкусностей. Я никогда не любила готовить. Да и незачем было. И в Дании я довольствуюсь малым.

Расмус считает, что я слишком худенькая и всю неделю ничего не ем. Так что, он зачем-то примерил на себя роль моего спасителя… Вся его еда невероятно вкусная. Если так пойдёт дальше, скоро действительно стану похожей на пончик. Я принципиально не хочу, чтобы он оставался со мной в квартире на ночь. Поэтому он спит у друзей.

Я отказываюсь давать ему ложные надежды, поэтому говорю прямо, что ему ничего не светит со мной. На что получаю ослепительную улыбку и заверение, что никто не может знать будущего, а ему доставляет удовольствие заботиться обо мне. Ну, да… Ресторанный Робин Гуд… Что хорошо, это то, что он говорит со мной по-датски. Хотя, больше смеётся, чем разговаривает.

…Дети прилетали ко мне в гости. Удивительно, но из Британии в Данию нет прямого рейса. Если б не эти долбаные пересадки... Дети не в восторге от Копенгагена, считая его слишком скучным… Я их понимаю. Но это они ещё не бывали на датских фестивалях. Вот где веселье… Однако, чем позже они с ними познакомятся, тем лучше… Сплошные алкоголь, секс и прочие безумства. Что-что, а веселиться викинги умеют. Вернее, отрываться.

Гор так и затягивает развод. Мне пришлось пойти на крайние меры. Когда прилетели дети, я усадила их рядышком, и мы поговорили. Глаза в глаза. Анна плакала и, в своей манере справляться со стрессом, истерила. Но Никита твёрдо встал на мою сторону. Доченька всё-таки меня поняла и дала добро на мои действия.

Я позвонила Ковалёву. Сказала соглашаться на все условия Гора. Без ограничений. Даже на самые абсурдные. Я отдаю ему опеку над Анной. Всё равно она совсем скоро станет совершеннолетней. И всё это потеряет смысл. Ничто и никто не может мне запретить с нею видеться и общаться, а ей звонить и прилетать ко мне. Женька боялся, что Гор может предъявить ко мне материальные требования в связи с опекой. Я согласна. Плевать. Хочу свободы.

*****

Кирилл

Я всё-таки до последнего ждал, что она приедет за мной в аэропорт… До последней секунды стоял у стойки посадки. Но нет, Ната не пришла. На что я надеялся?..

Смешно, я лечу в бизнес классе, а меня чертовски тянет пересесть в хвост. Что я наделал? Зачем?..

Я лечу в Женеву. Там уже с месяц полным ходом идёт регистрация и открытие филиала. Ната знала, но она не знала, что я отдал поверенному распоряжение найти для нас дом. Я хочу переехать в Швейцарию. Совсем. Хочу увезти её… хотел.

Дьявол! Как я докатился до того, что провоцировал её? Я, что, не знаю её? Но даже сейчас мысль о том, что между мною и Гором у неё был ещё мужчина, заставляет мою кровь закипать вязкой лавой. Как будто сам девственник… Количество моих дам даже трудно посчитать…

Месяц живу в Женеве. Поверенный нашёл дом. Я хотел купить его вместе с Натой. Наш дом… Но, посмотрев, принимаю решение сам. Я покупаю его. Он современный, в нём много света, много пространства. В нём хочется жить. Ей бы понравилось.

Продолжаю жить в отеле. В тот дом я войду только с нею. Или не войду совсем. Это её дом.

Мне позвонила Светлана – наш начальник кадров. Ната уволилась. Позвонил Денису. Меня послали. Грубо и быстро. Что с нами случилось? Почему мы перестали слышать друг друга?..

Не хотел возвращаться, но теперь она просто не оставила мне вариантов… Здесь с филиалом возникли бюрократические проблемы. Я полностью погружаюсь в вязкую, противную бумажную волокиту. Сам смотрю и тестирую персонал. Нескольких работников выдёргиваю сюда из нашей фирмы. Хочу домой…

У Софии родилась девочка… Мне даже не сообщили. Стал не достоин. Обидно…

Глава 42.

Натали, Дания

Зима… Здесь это самое противное время года. Темнеет рано, рассветает поздно. Жизнь в потёмках под постоянно плачущим небом. Зато весь Копен в огнях.

К Рождеству начинают готовиться с начала ноября. Люблю просто ходить по улицам, рассматривая витрины. Зато перестала любить возвращаться домой. Это съёмное жильё и ничего больше… В нём нет души. Это не мой дом…

Зависаю на работе допоздна, если не бегу на финесс, йогу или в языковую школу. Потому что, когда возвращаюсь домой, меня всё чаще накрывает тоска. Я скучаю… Не по Гору, не по командиру… Я скучаю по тому, кто незаметно столько лет был рядом. Мне не хватает его заботы, его внимания… его любви. Я хочу вдыхать его аромат, просыпаться в тесных объятиях крепких рук. Меня это злит и раздражает. Надо было порвать с ним, чтобы понять, какое значение он имел в моей жизни.

Денис перестал общаться с ним. Надо же… Как сказал Гор, мне удалось их всех рассорить… Именно я стала причиной конца их столь многолетней дружбы. Интересно, если бы я не вышла замуж за Гора, а потом не завязала бы отношений с Кириллом, они бы, наверняка, до конца своих дней оставались закадычными друзьями. Сослагательное наклонение…

*****

Камилла приглашает меня на католическое Рождество. Что мне делать одной дома? Соглашаюсь.

Снег в Дании редкость, но в этом году нам обещают белое Рождество. Я звоню напрямую Торбену Луи и прошу отпуск на неделю. Мне его предоставляют без вопросов. С удовольствием уезжаю к Ками и Хансу. Нюборг тоже весь окутан гирляндами.

Ёлку здесь можно купить в магазине. А можно поехать и срубить на специальной плантации. Ками и Ханс каждый год ездят, выбирают и рубят. В этом году я становлюсь частью этой маленькой экспедиции. Рождество будем отмечать в их доме. Поэтому решено искать высокое дерево под потолок.

Мы находим огромную разлапистую ель. Пока Ханс пытается добраться до ствола, мы с Ками дружно даём ему советы. В конце концов, доведённый до белого каления, Ханс отдаёт пилу Ками, отступает на пару шагов и многозначительно складывает руки на груди. Мы переглядываемся и лезем под нижние ветки. Нам хватает двух раз вжикнуть, чтобы пила намертво застряла в стволе ёлки. Хохоча, выбираемся из плена зелёных иголок.

Ханс ворчит, по-моему, называет нас не очень красивыми словами, и лезет выручать пилу…

Ель мы ставим в огромной гостиной. Она действительно оказывается под самый потолок. По дому расплывается ни с чем несравнимый аромат Рождества. Пахнет хвоей, апельсинами, корицей…

Приходит Расмус, и мы все вместе наряжаем ёлку. Есть в этом какое-то таинство. В душе прочно поселяется светлое предчувствие праздника. Украшаем дом, вешаем гирлянды изнутри и снаружи. Получается замечательно. Даже волшебно…

За день до Рождества мы все вместе обсуждаем праздничное меню. Расмус возмущается и протестует. Он хочет нас разгрузить и привезти всё из ресторана. Не в этот раз. Мы с Камиллой дружно отстаиваем своё законное право потоптаться на кухне и приготовить праздничный ужин.

С утра у нас начинается приятная суета. Расмус приехал, забрал Ханса, и они куда-то смылись. А мы с Ками принялись за готовку.

– Долго ты будешь Расмуса динамить? – начинает свою песню Ками.

– Разве в прошлый раз ты меня не поняла? – отвечаю недружелюбно.

– Ната, перестань. Мужик готов наизнанку вывернуться, а ты всё носом крутишь!

– Во-первых, я его не просила выворачиваться. Во-вторых, я ему открыто всё объяснила. В-третьих, если ты не прекратишь, ничто не помешает мне сейчас же уехать домой. Поезда, слава Богу, никто не останавливал, – говорю спокойно и очень холодно.

Ками подходит и нежно обнимает меня сзади.

– Прости, дорогая… Я беспокоюсь о тебе… Давай не будем ссориться в этот светлый день, – говорит примирительно.

– Давай, – легко соглашаюсь, разворачиваюсь и чмокаю её в щёку.

Приезжают мужчины, и привозят целую гору фейерверков.

– Смотри, – вдруг вскрикивает Ками, – а у нас, и правда, будет белое Рождество!

Подскакиваю и бьюсь головой о лампу. У датчан есть такой прикол – лампы висят низко над столами. Получается пятно света и полумрак вокруг. Я матерюсь, тру лоб рукой и, наконец, добираюсь к окну.

За стеклом крупными хлопьями, как в сказке, медленно падает снег…

*****

Мы готовим традиционную сладкую рисовую кашу на жирных сливках с миндалём, запекаем утку с яблоками, варим и обжариваем сладкий коричневый картофель и, конечно же, целый тазик родного оливье. Я привезла наше шампанское. Как знала, что пригодится, купила в дьюти фри, когда летела с крестин обратно в Данию.

За стол садимся в семь вечера. В одну из тарелок с кашей кладём целый миндальный орешек. Тот, кому он попадётся, получит отдельный подарок. Сегодня это будет маленький, но почему-то странно дорогой, керамический тролль. На следующий год счастливчик будет должен приготовить подарок для следующего обладателя миндального орешка. Счастливчиком стал Ханс. Он до конца держал интригу. Когда все всё съели, и мы с Камиллой принялись спорить, положили мы орех или, клуши такие, забыли, он со смехом выудил из-за щеки этот самый миндаль. Тролля торжественно переподарили мне.

Потом меня заставляют ходить вокруг ёлки и петь рождественские гимны. Каждый по очереди решает, какой гимн мы будем петь следующим. Я всё время давлюсь смехом, а меня толкают в спину. Как в детском саду хороводы водили… Честное слово… взрослые люди…

Наконец, мы все усаживаемся на пол под ёлку и начинаем открывать подарки. Здесь не принято покупать дорогие вещи, но мне очень хотелось порадовать друзей. Я заказала из Германии набор профессиональных дорогущих ножей для Расмуса. Камилле оплатила день в элитном СПА. Хансу подарила новый костюм для подводных погружений. Мне удалось их всех удивить. После того, как к Расмусу вернулся дар речи, он клятвенно пообещал кормить меня ещё лучше. Хорошо, хоть Ханс не пообещал погрузить на дно морское…

Наконец, мы выходим во двор, и мужчины запускают фейерверки. Из соседних дворов тоже взлетают и рассыпаются разноцветными огнями маленькие ракеты. Всё небо взрывается и переливается сотнями вспышек. Со всех дворов звучит:«Glædelig Jul» (Счастливого Рождества!). Люди просто перекрикиваются и от всей души желают друг другу благополучия и радости.

Как там, у Стругацких? «Счастья всем! И пусть никто не уйдёт обиженным…»

Глава 43.

Ещё пару дней провожу у Ками. Мне хорошо и уютно. Как дома… Расмус кормит нас вкусными ужинами. Ханс ворчит, что он нас разбалует, потом жена перестанет ему готовить. Меня оставляют на Новый год, но мой отпуск окончен. Да, и я не хочу. Это будет мой первый Новый год без семьи и близких…

Родители и Денис звали и даже угрожали, что сами приедут. Но нет. Не хочу… Не в этот Новый год. Дети пообещали заявиться на зимние каникулы. Мой первый день рождения в одиночестве… Хочу так…

Тридцать первого декабря я сама вызвалась выйти на работу. Кому-то надо было закрыть день в программах, сформировать последние отчёты. В пять вечера отправляюсь домой.

Расмус звонил и очень настойчиво напрашивался на совместную встречу Нового года… Надо всё с ним прекращать… Не мой он. Хороший, заботливый, но не мой.

Специально медленно иду домой разукрашенными, сверкающими огнями улицами праздничного Копенгагена. С неба срываются холодные капли мерзкого дождя. Это не мешает мне улыбаться, глядя на весёлых детей и взрослых. Незнакомые датчане, спешащие навстречу, радостно улыбаются и желают счастливого Нового года.

Медленно поднимаюсь на свой пятый этаж и замираю на последнем пролёте. На последней ступеньке, опустив светлую голову, сидит мужчина в дорогущем пальто. Он поднимает голову и впивается в моё лицо жадным взглядом. Иду наверх. Ноги плохо слушаются. В душе звучит «Ода к радости».

Молча, сажусь рядом. Блондин роется в карманах, что-то достаёт и протягивает мне.

– Что это? – спрашиваю тихо.

– Ключи от твоего дома, – откликается также тихо.

– У меня нет дома, – вздыхаю.

– Теперь есть… Поехали домой, Ната… Я так устал без тебя…

– Прямо сейчас? – скупо усмехаюсь.

– Хоть бы и сейчас… – он поднимает руку и обнимает меня за плечи, а я послушно прислоняюсь к нему и кладу голову на плечо. Хватит. Навоевались… Я тоже устала без него…

Мы долго сидим, молча, просто наслаждаясь близостью друг друга. Из-за закрытых дверей слышатся смех, крики, детские визги, новогодняя музыка, звон тарелок и бокалов…

– Пойдём внутрь. Встречать Новый год на лестничной клетке… как-то неправильно, всё же, – нарушаю тишину.

Поднимаюсь и открываю дверь. Кирилл тенью входит за мной. Я быстро снимаю пальто и прохожу на маленькую кухоньку. Блондин идёт следом. Становится сзади и обнимает. Утыкается носом в волосы, тянет воздух.

– Ты поменяла духи…

– Я поменяла жизнь…

Шумно выдыхает.

– Прости меня, солнце…

– Игнатьев, ты такой придурок… – закрываю глаза, млея в любимых руках.

– Согласен. Я всё исправлю. Обещаю… – роняет тихо.

– Интересно, как? Сотрёшь мои воспоминания?

– Если б я только мог…

Он поворачивает меня лицом к себе, поднимает голову, надавливая согнутым указательным пальцем под подбородок, и накрывает мои губы пугливым поцелуем. Чуть касается губами и, отрываясь, говорит по-датски:

– Jeg elsker dig. Оg jeg vil elske dig hele mit liv og endnu mere... (Я люблю тебя. И буду тебя любить всю мою жизнь и даже больше…)

Я улыбаюсь. У него ужасный акцент.

– Долго тренировался?

– Даже не представляешь… Ты уверена, что датчане не инопланетяне?

Прыскаю и обнимаю Кира за талию, прижимаясь к его груди. Вздыхаю…

– Я тоже тебя люблю…

Чувствую его большую ладонь, обхватывающую мою голову, и губы на волосах.

– А ты знаешь, что первый раз говоришь мне слова любви? – его руки ещё крепче сжимают меня.

– Знаю… У меня феноменальная память. Я всё помню… Даже то, что не хочу…

– Я боялся снова услышать твоё «нет» и «никогда»… – роняет тихо.

– Зачем же тогда приехал?

– Наверное, я моральный мазохист… – тяжело вздыхает.

Отклоняюсь от Кира. Стараюсь заглянуть ему в лицо.

– У меня нечем встречать Новый год. Есть только шампанское… и небольшой тортик… Я как-то не рассчитывала на компанию.

– А, и не надо. Я знаю, как мы его будем встречать. Где тут у тебя спальные места? М?

Беру его за руку и веду…

*****

Мы выползаем из постели как раз минут за десять до наступления Нового года. Не включаем телевизор. Кирилл открывает шампанское, и мы становимся с бокалами у окна. Когда небо над Копеном взрывается тысячами разноцветных огней, мы снова говорим друг другу слова любви и желаем счастливого Нового года. Чокаемся бокалами и едва успеваем пригубить шампанское, как тишину квартиры прорезает резкая трель звонка.

Кирилл смотрит на меня с немым вопросом. Я лишь качаю головой и улыбаюсь. Де жа вю… Никого не жду. Но мой звонок продолжают терзать. Бегу в спальню, накидываю халат и иду открывать дверь. За порогом стоит Фадума с мужем, со всем своим многочисленным выводком и огромным блюдом с фруктами и восточными сладостями в руках. Чудесные, щедрые люди.

Они тут же все протискиваются внутрь, и квартира наполняется детскими голосами. Фадума и Рашид улыбаются ослепительными улыбками, поздравляют с Новым годом. Тут появляется Кир в одних брюках, вызывая замешательство среди многочисленного семейства. Фадума тут же опускает глаза. Они понимающе улыбаются и организованно покидает квартиру.

– Весело у тебя тут…

– Есть такое – улыбаюсь, отщипывая крупную фиолетовую виноградину. Надо будет детворе подарков накупить.

Мы возвращаемся к окну и любуемся салютами. На телефон сыпятся смс-ки с поздравлениями и пожеланиями от детей, семьи, друзей.

Кирилл берёт мою левую руку – на запястье больше нет браслета командира. Как-то, прогуливаясь в главной гавани Копена, я просто сняла его и забросила в канал. Время пришло освобождаться от всего лишнего, ушедшего в прошлое. Янис – прошлое без будущего… Прощай, мой красивый командир воздушного судна. Спасибо тебе, что коснулся моей судьбы.

Кирилл одобрительно кивает, трогает губами тонкую кожу запястья и идёт в спальню. Возвращается с той самой маленькой белоснежной бархатной коробочкой.

– Так ты выйдешь за меня замуж? – голубые глаза смотрят внимательно и настороженно.

– А ты точно этого хочешь?

За окном небо расцветает необыкновенно яркими красками. Кирилл тяжело вздыхает. Просто берёт мою руку и надевает кольцо на палец. Оно садится, как влитое. Значит, не поправилась на Расмуса-то харчах…

– И не смей им больше расшвыриваться… – шипит угрожающе.

– А то что? – ёрничаю, рассматривая кольцо, демонстративно растопырив пальцы. Красивое. Элегантное. Моё.

– Закажу на пару размеров меньше. И пусть хоть палец отвалится. Хрен снимешь! Поняла? – ничуть не улыбается.

Вздыхаю тяжело.

– Ещё раз положишь руку на поясницу другой девушке, я научусь работать бензопилой…

Но Кирилл решает нарываться дальше:

– А на другие части тела?

– Насыплю в кофе цианида… – говорю абсолютно серьёзно.

Теперь он вздыхает:

– Обещаю выпить до последней капли… – и целует.

– А пойдём гулять по Копену? – заглядывает мне в глаза, – Может, и до Рэдиссона дойдём. Я там номер снял. Наш.

– Не хочу в Рэдиссон. А гулять пошли.

Мы выходим на улицы Копена, на которых полно народу. Сегодня мало, кто спит. Да, и вряд ли сможет. Воздух постоянно сотрясают взрывы сотен салютов. Так будет до самого утра. В эту ночь можно всё. Сегодня же творится волшебство…

Глава 44.

Натали

Возвращаемся домой на рассвете. Я наотрез отказалась идти в Рэдиссон. Не хватало только прогулки по местам боевой славы… Так что, улеглись спать в моей квартире.

Резкий звонок мобильного будит нас обоих.

– Господи, кому не спится в рань такую?.. – стону, высвобождаясь из тесных объятий Кира, и натягиваю на голову одеяло.

– Нат, номер не определён. Отвечать будешь? – хрипит со сна Кир, засовывая мне под одеяло смартфон.

– Да, – недружелюбно рявкаю в телефон.

– Привет, любимая, – голос Гора предельно вежлив и сочится патокой.

Отлично! Первый день нового года начинается с бывшего мужа.

– Гор, тебе делать нечего?

– Нечего, – тут же соглашается, – С Днём рождения, королева моя!

– Гор, спасибо. Но, давай потом, – бормочу, стараясь подавить предательский зевок. Выбираюсь на свет и ловлю весёлый взгляд голубых глаз.

– И даже поздравления не выслушаешь? – вкрадчиво, словно змей-искуситель, спрашивает.

– Ну, давай, только побыстрее, – хочется от него отвязаться.

– Я согласен на развод. Так достаточно быстро?

Вот теперь я окончательно проснулась. Сажусь в кровати.

– Опачки… А что так?

– Не хочешь развод? Я могу ещё потянуть… – слышу, улыбается.

– Ну уж нет! Согласна. Только не пойму, что так резко-то?

– У меня есть одно условие.

Конечно, как же…

– Какое? – тут же напрягаюсь.

– Ты оставляешь мою фамилию.

– Зачем? – искренне удивляюсь.

– Хочу, чтобы хоть что-то осталось от нашего брака…

– Это единственное условие? – уточняю. Знаю я его.

– Нет. Я отдаю тебе опеку над Анной. Ты соглашаешься на алименты и содержание от меня. Я продолжаю оплачивать учёбу детей. Ты принимаешь в дар от меня наш дом.

– Игорь… – потрясённо молчу. Кто-то огромный в лесу умер…

– Да, любимая? Я жду твой ответ, – голос абсолютно спокойный и уверенный. Как можно быть таким свеженьким после новогодней ночи?

– У тебя что-то случилось? – мне действительно тревожно…

– Да. Почти год назад у меня что-то случилось. Я потерял тебя. Хочу, чтобы ты хотя бы общалась со мной нормально. Когда твой адвокат согласился на все мои условия, даже на алименты, я окончательно понял, ты не вернёшься. И сейчас я хочу отпустить тебя правильно. Пожалуйста, согласись на мои условия…

– Гор, я соглашусь на всё, кроме содержания и дома. Во-первых, я сама себя обеспечиваю, во-вторых, моему мужчине это не понравится… Дом… Во-первых, вчера мне уже один подарили. Во-вторых, что я буду с ним делать? Я же продать его не смогу… – смотрю на блондина, который сел в кровати и не спускал с меня глаз, как только услышал имя мужа.

– Твой мужчина – Кирилл? – теперь я слышу отголоски боли в голосе Гора.

– Да…

Тяжёлый вздох.

– Что ж, надеюсь, он будет ценить тебя больше, чем я. Насчёт дома… Я ведь тоже не смогу его продать. Пусть стоит. Может, кто-то из наших детей захочет там жить. И, нет, я предложил тебе пакет условий. Тебе придётся согласиться на все. Или я продолжу игру. Я жду ответ, любимая.

– Хорошо. Я дам тебе его чуть позже. С Новым годом, Гор! И… спасибо тебе.

– С Новым годом, Наточка! Люблю тебя!

– И я те…– начинаю на автомате и замолкаю.

Слышу довольный смех в трубке.

– Ничего не говори… Дай хоть помечтать… – и он резко обрывает звонок.

Поворачиваюсь к Кириллу.

– Ты всё слышал? – знаю, у меня очень громкий микрофон.

Кивает.

– Соглашайся. Как только получишь развод, распишемся, и у тебя будет моя фамилия. Это даже не обсуждается. Со всем остальным… Гор ведь не совсем конченый козёл. Оставь ему заботу о детях. Пусть сам с Никитой разбирается. Твоё содержание? Пусть капает на счёт. Захочешь – воспользуешься, не захочешь – пусть лежат. Будет что-то типа страхового фонда. Жизнь, она такая разная… И ты, наконец, получишь развод.

Раскрывает руки, и я с удовольствием укладываюсь на его голую грудь, касаюсь губами нежной кожи, вдыхая такой манящий аромат Армани, смешанный с табаком. Чувству, как его рука зарывается в мои волосы.

– С ума сойти… Ещё вчера я боялся, как мальчишка, когда шёл к тебе… – ловлю его тихое признание.

Он не успевает закончить, в дверь звонят…

Глава 45.

Я опять стону. Божечки… Бросаю взгляд на часы на стене. Десять часов… Если это снова Фадума, задушу её прямо у порога… Звонят настойчиво. Встаю, натягиваю халат. Открываю дверь, и у меня отпадает челюсть.

– Что за вид, Ната? – внимательные глаза отца ощупывают меня с головы до ног. Выгляжу я, надо сказать, помятой и растрёпанной…

– П-папа? – только и могу выдавить.

– Нет, свет мой, Дед мороз! Я подарки вам принёс! – папа раскрывает объятия и бессовестно меня тискает.

– А я тогда кто? – раздаётся ещё один родной голос, – Снегурочка?

Высвобождаюсь из папиных рук.

– Денис?! Вы оба с ума сошли?!..

– Снегурочка, это я! Не только они, моя хорошая, – протискивается вперёд мама, – С Днём рождения, солнышко! – обнимает и целует меня.

– Не, так, а я тогда кто? Зайчик?! Я на это не подписывался, – продолжает густым басом возмущаться брат.

Я вообще дезориентирована.

– О, а эта наглая голубоглазка всех опередила, – бросает недружелюбно папа, заглядывая через плечо. Показывает кулак Кириллу.

– Валерий Андреевич… – бухтит Кир, уже облачившийся в брюки и рубашку.

Все дружно втискиваются в мою маленькую квартирку.

– Ната, как ты тут живёшь?! Это же конура какая-то! Это не квартира! Здесь развернуться негде! А что за страна? Ни снега тебе! Ни мороза! А ты знаешь, сколько берут таксисты в новогоднее утро?! Они же здесь все миллионеры! Это же какой-то легализованный разбой! Пираты Сомали нервно курят в сторонке, завидуя, – бурчит папа, пытаясь усесться за маленький столик на моей кухне.

– Софи брать с собой не стали. Ей Наташка, несмотря на няньку, прикурить даёт. Вся в тебя. Такой же мерзкий характер, – наконец, заключает меня в объятия брат. Чмокает в макушку, – Ты же знаешь, сколько бы тебе ни исполнилось, ты моя маленькая, да?

Кир отбирает меня у Дэна.

– Она моя маленькая, а ты иди, вон, в холодильник бутылки ставь.

Господи, я даже не представляла, какая у меня тесная квартира. Родители и брат вываливают на стол какие-то пакеты, выставляют батарею бутылок. Я исчезаю в спальне. Надо, в конце концов, привести себя в порядок и переодеться.

Из кухни доносится смех, голоса родных людей, звякают тарелки, чашки, бокалы, стучат выдвигаемые и задвигаемые ящики…

Бам! Кто-то таки поймал головой лампу …

– Бл…дь…

– Денис! А ну, прекрати, – мама бдит.

– Сорри, ма…

Спустя пару секунд: БАМ! и очередное:

– Бл…дь…

– Лерик! – в мамином голосе больше удивления, чем недовольства.

Я закрываю рот рукой и смеюсь. Папа терпеть не может, когда мама называет его этой кошачьей кличкой.

– Оленька, прости. Но какой идиот вешает так лампы?! Что за страна…

Спустя ещё пару минут, очередное БАМ! и женский голос:

– Твою мать!..

Тут же два ласковых мужских в унисон:

– Чью именно?

Праздник! Радуюсь всей этой суете. Не успеваю выйти из спальни, в дверь опять звонят. Уже даже интересно, кто бы это ещё может быть. Слышу звук открываемого замка, и радостные возгласы. Ками…

Выхожу в коридор и попадаю в руки хохочущей подруги.

– Ну, мать, у тебя тут сегодня целый табор! Мы-то, дураки, думали, ты тут от скуки умираешь… С Днём рождения, Наточка!

Ками вручает мне огромную белоснежную королевскую орхидею. Следом за нею входит Ханс, а за ним и Расмус с огромным пакетом еды. Он сдержано меня поздравляет, целует в щёку и идёт на кухню. Кирилл моментально всё понимает. Он вопросительно поднимает брови над опасно потемневшими глазами, а я отрицательно качаю головой.

В довольно просторной гостиной стоит большой стол. Мы его раскладываем и, с небольшим трудом, усаживаемся. По видеосвязи звонят дети. Они поздравляют меня и спрашивают, все ли добрались нормально. Значит, они всё давно спланировали. Мне приятно. Мне чертовски приятно! Как никогда, чувствую, что меня любят. Абсолютно искренне. Мне тепло и уютно – моя семья со мной. Жаль, нет Софи. Но, куда им с малышкой…

– Судя по довольному виду этой блондинки и колечку на твоём пальце, ты опять согласилась стать женой одного из моих друзей-идиотов, да? – тыкает вилкой Дэн в сторону Кира. Тот мученически прикрывает глаза, делает глубокий вдох, сжимает губы в одну линию, но стойко молчит.

– Судьба у меня такая, – отвечаю притворно грустно, отпивая шампанское.

Ками тут же включается:

– Класс! Горько!

– Да, успокойся ты! Я ещё даже не развелась! – швыряю в неё шарик из смятой салфетки.

Подключается Денис.

– Вам что, поцеловаться жалко?! Давайте уже! Достали со своими тёрками. Горько!

Кир обхватывает моё лицо за скулы, поворачивает к себе и накрывает мои губы своими. Целует долго… Отпускает под улюлюканье и смех близких мне людей. Бросаю взгляд на Расмуса. Он мрачнеет, в глазах печаль. Прости меня, викинг… Я тебе ничего не обещала…

Мой мир возрождается. В нём есть я, мои дети, моя семья, Кирилл и мои друзья. А большего мне пока и не надо…

Глава 46.

Натали

Ками и компания уезжают вечером. Денис улетает утром. Он рвётся домой к жене и детям. Родители остаются в Дании ещё на три дня. Их мы проводим вместе под постоянное бухтение папы. Кирилл ночует у меня, а родители в том самом Рэдиссон.

Когда мы остаёмся одни, Кирилл, наконец, затевает разговор:

– Когда ты ко мне переедешь? – говорит тоном, не терпящим возражений.

– Как ты себе это представляешь? – поднимаю брови.

– Я понимаю, тебе надо решить вопросы с работой и жильём. Сколько на это понадобиться времени? – сбавляет обороты.

Правильно. Давить, дорогой, у тебя не получится.

– Кир, а если я совсем не хочу уезжать?

– Милая, я не могу и не хочу жить на две страны. Моя жена должна жить рядом со мной, – заявляет спокойно, но твёрдо, – В качестве компенсации обещаю полёты в Данию в любой момент, когда только тебе захочется. Ну, или куда ты пожелаешь. Если ты не хочешь опять работать со мной, думаю, в Швейцарии ты легко найдёшь работу в любом другом месте. Тем более, после Дании.

– У меня контракт. Я должна с ним разобраться. В любом случае, быстро не будет, – сопротивляюсь больше для порядка.

– Понимаю. Это другое дело. Хочешь, наших юристов подключу?

– Я член профсоюза. Представляешь? Так что, я лучше начну с них. Здесь всё серьёзно. Они мне объяснят и помогут лучше любых твоих юристов, – специально подчёркиваю, что больше не являюсь членом его команды.

– Ладно. Уговорила… Буду прилетать на каждый викенд. Разберёмся…

Да кто б сомневался. Предложение принято и Кир вступает в права моего жениха. Слово-то, какое дурацкое…

– Кирилл, мне ещё с детьми придётся разбираться… Вряд ли всё будет мягко да гладко, – озвучиваю то, что меня действительно очень беспокоит.

Анечка только успокоилась. Трудно представить, какую реакцию я получу на предстоящий брак с другом отца… Всё так сложно… Моя девочка такая ранимая… Да и, думаю, от сына тоже получу.

– С Никитой я сам поговорю. И, давай, сначала я…

Закусываю губу. Может, и правда, отдать ему право первого разговора? Тёплая ладонь накрывает мою руку.

– Не переживай. Я ведь Нику тоже не чужой. Мужику с мужиком договориться проще. Поверь. Я найду, как всё ему объяснить. А там, втроём, уже и Анюту уболтаем.

Что ж, киваю. Пусть попробует. Посмотрим.

*****

Кирилл улетел, а я задумалась. Понятно, что он купил дом в Швейцарии. Но хочу ли я переезжать? Да, хочу. Всё-таки, приезжать погостить и жить в Дании – это разные вещи. Осень и зима здесь – сущее испытание. Даже самые настоящие викинги к старости порядком устают от этого безобразия и предпочитают уезжать в тёплые страны.

Отсылаю секретарю Торбена Луи просьбу о встрече с пометкой «личная». Получаю дату через два месяца. Твою ж так налево… Но я же помню, что такое субординация. Набираю Лоне и прошу посодействовать. Через полчаса принимаю звонок. После короткого приветствия на датском переходим на английский. :

– У вас что-то случилось?

– Да. Мне хотелось бы встретиться лично. У нас говорят:«Если хочешь всё испортить, озвучивай это всё по телефону».

– Мы мало с вами общаемся, – улыбается, – Я немного в цейтноте, но вам не откажу. Ресторан или мой кабинет?

– Думаю, кабинет будет более уместен, – говорю, не задумываясь.

– Значит, разговор пойдёт о работе, – подмечает больше для себя, – Хорошо. Давайте в пятницу, ближе к трём. Мой секретарь уточнит.

Благодарю и прощаюсь.

Прихожу на встречу подготовленной. Я действительно получила дельную консультацию в профсоюзе. Они очень внимательно ознакомились с контрактом и, к их удивлению, не нашли особых подводных камней. Единственное неоспоримое условие – я должна уведомить администрацию за три месяца до даты увольнения… Но об этом я и без них знала. Контракт на английском я тщательно вычитала. Зато они дают мне дельные советы, как вести себя с работодателем, как строить диалог.

Прихожу точно к назначенному времени. Здесь не принято опаздывать – ни с визитами домой, ни к начальству. Не проходит и пяти минут, меня приглашают. В очередной раз отмечаю, как прекрасно выглядит Торбен Луи. И это при его-то загруженности.

– Проходите, Натали. Прекрасно выглядите! Вижу, вы освоились и прекрасно вписались.

– Спасибо, – не особо впечатляюсь его комплиментами.

А дальше сразу перехожу к делу. Торбен настолько разочарован, что ему не удаётся удержать на лице маску.

– Я считал, что вас заинтересовало моё предложение…

– Вы серьёзно? – поднимаю брови, – Вы же очень внимательно изучили моё прошлое. Я была единственным заместителем генерального директора, пусть не такой большой, но довольно крупной и уважаемой компании. Вы предполагали, что меня может серьёзно заинтересовать должность всего лишь советника одного из многих заместителей генерального директора? Вы меня разочаровали.

Торбен откидывается на спинку стула, прищуривает глаза.

– Вы меня сделали…

Тоже мне, павлин доморощенный.

– Уж простите.

Считаю разговор законченным. Встаю и уже у двери поворачиваюсь:

– Но спасибо, Торбен. Мне было комфортно работать в этой компании.

Он лишь медленно кивает. Вот, и эту дверь я закрыла. Заполняю формуляр на увольнение и отправляю в администрацию. Звоню хозяйке квартиры и сообщаю о намерении съехать. Всё. Надеюсь, ничто не заставит меня пожалеть о принятом решении…

Глава 47.

Натали

Я спокойно добываю свой срок в Дании. Кирилл, как часы, прилетает на каждый викенд. Как ему ещё не надоело?..

Примерно через месяц принимаю звонок от сына. Никита здоровается и мнётся:

– Мам, ты это… не переживай. Мы с крёстным поговорили… Он только уехал. Всё нормально. Я понимаю…

– Спасибо тебе, сыночек… – слова застревают в горле. Будто песка насыпали.

– Не могу сказать, что я безмерно рад. Но, наверное, главное, чтобы вам было хорошо…

– Наверное… – отзываюсь эхом, – Ты с отцом поговорил?

– Не о чем нам разговаривать…

– Ник…

– Мам, давай не всё сразу.

– Вы к нам на роспись прилетите?

Долго молчит.

– Я подумаю… ладно? Аню ещё ломать придётся…

– Не надо никого ломать. Я сама поговорю с нею. Если не захотите, я вас тоже пойму…

– Посмотрим… ладно?

Прощаемся. На душе паршиво. Но Кирилл приятно удивил. Он не стал звонить. Полетел к крестнику. Нашёл нужные слова. Молодец. Теперь моя очередь лететь к дочери. Надеюсь, у меня уже есть поддержка…

*****

Мы расписываемся в Швейцарии. Мне не удалось пробить панцирь Анюты, но Ник прилетел. Были наши родители и Денис с Софочкой. Только семья. Просто посидели в ресторане. У нас у обоих уже когда-то были шикарные свадьбы с белыми платьями и дорогими костюмами. В этот раз всё тихо и по-семейному.

Мне очень нравится наш дом. Наш дом… Мы принимаем с Кириллом ещё одно решение и прекращаем предохраняться…

*****

Кирилл, пригород Женевы

Я проснулся с улыбкой на губах… Мне так хорошо. Открыв глаза, сразу же упёрся взглядом в женский профиль. Красивая… Моя жена. Моя… Люблю её безумно. Снял руку с тонкой талии и потянулся к тумбочке за её паспортом, полученным вчера в посольстве. Открываю и читаю в сто первый раз – Игнатьева Наталия Валерьевна.

– Не налюбуешься? – проснулось моё счастье.

– Нет, – кладу паспорт и тянусь руками к Нате, – Иди ко мне.

Хватаю её и прижимаю крепко к себе.

– Ну, ты монстр… – шепчет жена, положив руку на мой уже эрегированный член, – Ты что во сне видел, сокол мой ясный?

– Не что, а кого. Тебя, любимая, тебя, – пытаюсь поймать её губы.

Не любил поцелуи по утрам. Только не с Натой… Уже почти дотянулся, но она ужом выскользнула.

– Подожди. Мне надо… – удивительно, взрослая девочка, а всё смущается.

Она возится в туалете непростительно долго, пока я изнываю в ожидании.

– Любимая, ты там долго? Может, мне пока девочек вызвать?

Дверь немедленно с грохотом распахивается, и я вижу разъярённую фурию. Мать твою…

– А, давай! Вызывай! У вас с Гором это отлично получается! – жена на ходу стаскивает пеньюар, хватает и пытается натянуть на себя джинсы и пуловер. Моментально поняв, какую глупость сморозил, подскакиваю с кровати и хватаю Нату в объятия. Она трепыхается, но я не выпускаю. Больше никогда.

– Дебиииил, – тяну, насильно поворачивая её к себе лицом. Вижу злые глаза, и мне хочется себе самому врезать по яйцам, – Прости дурака. Нат, прости!

Ну, не дебил, а? Осторожно укладываю её в кровать и зацеловываю.

– Прости, прости, прости…

Целую, пока не слышу прерывистый выдох.

– Прости, родная! – заглядываю ей в глаза.

– Никогда больше так не шути, – шепчет, запуская руки в мои волосы, а я млею от прикосновения её нежных пальчиков.

– Не буду, обещаю. Рядом с тобой совсем дураком становлюсь! Любимая, прости, – обсыпаю поцелуями её шею, спускаюсь ниже.

– Простила… Кир, ты трахать меня будешь? Я уже не могу…

Вот это прострел. Тут же засовываю руку ей между ног… Мляяя, мокрая. Ввожу в неё палец, и она выгибается мне навстречу. Моя. Ловлю губами её стон и спускаюсь вниз к груди. Удивительно, но моя девочка даже сейчас может похвастаться отличной формой. Это после двух-то детей. Зажимаю сосок губами и слегка прикусываю. Стонет.

Вынимаю из неё палец и тут же располагаюсь между стройных ног. Упираюсь головкой во влажный вход и уже почти готов кончить.

Ната ёрзает подо мной, стараясь заполучить меня быстрее. Довольно усмехаюсь, кладу руку на низ живота и мееедленно вхожу, ощущая, как упругие мышцы обхватывают член. Замираю, ощущая себя в раю.

– Кир, я сейчас укушу тебя! Двигайся, давай! – царапает мне плечи.

Моя девочка нетерпелива. И я начинаю двигаться. Каааайф… Ложусь на жену всем весом, подхватываю её бёдра и прижимаю к себе. Она всхлипывает и закидывает мне руки на шею. Опускается по спине ниже, и я уже чувствую её ногти на своих ягодицах. Даааа… Давай, детка. Усиливаю толчки, и мы почти одновременно сливаемся в сильнейшем оргазме.

В моих глазах темнеет, сердце заходится в галопе… В этой комнате нечем дышать! Какой дурак здесь вентиляцию делал?! Расслабленно опускаюсь на Нату. Она обнимает меня за шею и целует лицо.

– Люблю… – слышу голос супруги.

– Люблю, – отвечаю эхом.

Позволяю себе побыть ещё в ней. Сладко. Наконец, медленно покидаю горячее лоно, поднимаюсь и, улыбаясь, как придурок, иду в туалетную комнату. И тут я получаю под дых – на белом кафеле раковины лежит тонкий пластмассовый футляр с двумя полосками в окошке. Мать твою… Это… это же… что? Аккуратно беру эту хреновину и выхожу из ванной.

– Нат, ничего не хочешь мне сказать? – смотрю на самую красивую женщину в мире.

– Нет, – тут же огрызается супруга, – Вызови девочек поговорить…

Вот же ж, чёрт…

– Наааат… – умоляюще смотрю на жену.

– Что «Нат»? Да, я беременная, – задирает упрямый подбородок, – И да, я хотела тебе сказать, когда ты пошутить надумал…

Больше ничего ей не даю сказать – опять оказываюсь в кровати и зацеловываю эту невозможную женщину. Аккуратно придерживаю за бёдра и губами прикасаюсь к низу упругого живота над самыми тёмными волосками.

– Привет, малыш! Как же я тебя ждал… Спасибо, что пришёл, – касаюсь нежной кожи губами. Там уже растёт мой сын. Я просто уверен, что это будет сын.

Слышу всхлип. Поднимаю взгляд и вижу полные слёз глаза супруги. Перебираюсь выше и уже в губы шепчу:

– Солнце, ты чего? Я ж серьёзно… Эй… Нат, – заправляю непослушную прядь ей за ухо.

– Это гормоны… Я от счастья, балбес. Спасибо тебе…

– А мне за что? – искренне удивляюсь.

– За всё. За любовь. За ребёнка. За то, что отпустил и вернул… Люблю тебя, Кирилл Владимирович.

– Люблю тебя, жена.

Наши сопли прекращает резкий звонок мобильного Наты. На экране всплывает фото Дэна.

– Можно? – спрашиваю у жены. Она закусывает губу и кивает.

– Привет, брат! – отвечаю на приветствие Дэна.

– Не понял… Ты чего чужой телефон хватаешь? С Натой всё хорошо? – тут же слышу обеспокоенный голос друга.

– Не-а, – тяну лениво. Выдерживаю короткую паузу и добавляю, – У нас всё просто отлично! А ты готовься.

– К чему это? – вот, теперь он явно растерялся.

– Скоро дядей станешь…

– Чееего? – не сразу понял Дэн. И вдруг громыхнул, – Кир, заноза такая! Поздравляю, снайпер! Целуй сестру и береги её, гад!

– Тише, брат, тише! – смеюсь счастливо, – Даю Нату. Хотел сам тебе сказать.

– Кир, поздравляю! Знаю, как ты мечтал…

Конечно, мечтал. В первом браке Бог детей не дал. Отчасти поэтому и развелись. Хотя и любви там особой никогда не было. Вне брака всегда предохранялся. А с Натой уже не очень-то и надеялся… Слишком взрослые мы всё-таки. Но, где-то там, в небесах, кто-то, видно, сильно напился, и решил подарить нам кусочек СЧАСТЬЯ.

Отдаю Нате телефон и не могу отвести от неё глаз. Вот оно счастье – твоя женщина, твой ребёнок в ней и твой друг в её телефоне…

Эпилог 1

Два года и два месяца спустя…

– Кир, няни не приедут... я разорвусь на немецкий крест… – голос моей Наты в телефоне звучит совсем уставшим.

– Милая, спокойно, сейчас буду. Справимся вместе. Жди меня через двадцать минут. Продержишься?

– Куда ж я денусь с подводной лодки… Только поторопись, ладно?

– Уже еду!

Выхожу из кабинета, отдаю секретарю распоряжения и исчезаю с рабочего места до следующего утра. Моей жене нужна помощь. Значит, все подождут. Моя семья – это всё, что имеет для меня значение.

Открываю дверь нашего особняка и вижу супругу с маленьким свёртком на руках. Она прикладывает пальчик к губам. Я улыбаюсь, подхожу ближе и целую Нату в губы.

– Кир, если ты мне ещё одного спиногрыза заделаешь, я тебя кастрирую… – шепчет тихо.

– Только-то? Я думал, убивать будешь, – усмехаюсь.

– Не, убивать не буду. Ты мне нужен. Куда ж я без тебя, – сама тянется за поцелуем, и я накрываю её губы своими. Сладкая моя. Люблю.

Переодеваюсь, захожу в детскую и смотрю на маленького блондинистого мальчика. Богдан спит, раскинув ручки. Он похож на ангела или сказочного принца – с белыми, пока реденькими, кудряшками, огромными голубыми глазками и губками бантиком. Мой. Сын… Если бы не ворчание Наты, не спускал бы его с рук.

Через полгода после рождения сына судьба приготовила нам ещё один сюрприз – Ната опять забеременела. Совершенно неожиданно. Она кормила сына грудью, месячных не было, и мы не предохранялись. Сначала был шок. Сами уже немолодые, сыну всего-то шесть месяцев…

Я держал рыдающую Нату на коленях и готов был биться головой о стену… Как я это допустил??? Видел, как ей было тяжело. Наступил на свое дикое желание иметь ещё одного ребёнка. А, может, и не одного… Это ей предстояло опять отрастить живот, страдать во время родов. Так что, наступил на свои желания и, чувствуя, как умирает моя душа, сказал, что приму любое решение. И принял бы ведь… Люблю её безмерно.

А она утром взяла и сказала, что будем рожать. Невообразимая женщина... Кто-то наверху меня, определённо, любит! Счастья много не бывает…

С замиранием сердца ждали первого УЗИ. Всё-таки беременность рано после родов случилась. А учитывая возраст… Как говорит Ната, после анализа всех факторов возможные риски превышали допустимый уровень. В общем, переживали до колик в животе и дрожания пальцев. А потом у нас родилась маленькая принцесса с тёмными глазками и длиннющими ресницами. Моя. Дочь…

Часто, когда Ната спит, я прихожу в детскую и долго стою, рассматривая наших детей. От них невозможно оторваться. Кто бы мог подумать… Детей… Я улыбаюсь блаженной улыбкой и легко кончиками пальцев касаюсь их нежной упругой кожи, потому что до сих пор не могу поверить в их реальность. Любимая женщина спит в соседней комнате, а я смотрю на два чуда, которые она мне подарила.

Вики кривится во сне, готовится всем показать силу своих лёгких. И откуда только в таком крохотном тельце такая сила. Певица…

– Иди ко мне, моя маленькая, – осторожно беру дочку и укладываю животиком на предплечье. Её головка полностью тонет в ладони. Кукольные пальчики тут же рефлекторно пытаются обхватить мой большой палец. Моя принцесса. Мой подарок небес.

Хожу с Вики по комнате, глажу её спинку и улыбаюсь, как блаженный… Эта хитрюга передумала орать. Сажусь в кресло, укладываю малявку себе на грудь, накрываю тёплыми ладонями и позволяю нам обоим задремать.

Меня будит лёгкое ласковое прикосновение к щеке. Ната… Моя богиня.

– Пойдём в постель, ковбой. Не могу спать без тебя. Давай мне эту мартышку, – мягко усмехается.

Забирает Вики, укладывает в кроватку. Бросаю ещё один взгляд на детей, и идём спать. Подгребаю к себе супругу. Привычно заключаю в тесное кольцо из рук. Утыкаюсь в шею, вдыхаю родной запах… теперь можно и поспать.

Не знаю, как у кого, а моя жизнь точно удалась...

Эпилог 2

Натали, пригород Женевы

Сегодня няни объявили бойкот. Ну, вот как так-то? Сразу у обеих потекли носы. Куда больным в дом с младенцем? Я оказалась совершенно не готова. Как назло, всегда спокойный Богдан капризничает. Блииин! Я сдохну. Звоню мужу, прошу приехать. Немедленно соглашается. Так всегда. Если мне надо, он всё бросает и делает. Он никогда не устаёт показывать и доказывать мне, как много я для него значу. У меня словно второе дыхание открылось.

Часто думаю обо всём, что случилось со мной. Мне всё ещё жаль, что Гор был таким дураком. Мы могли бы быть счастливы с ним до конца. И я никогда бы не посмотрела в сторону другого мужчины. Хотя, наверное, нельзя так всё время гореть… А с ним я горела... Сейчас ничего, кроме глубочайшего разочарования, к бывшему мужу не чувствую… Вот, как просто можно убить даже очень сильную любовь. Гор пока так и не нашёл себе постоянную пару. От друзей знаю, что он постоянно меняет фей и не живёт с ними под одной крышей. Наш дом стоит пустым. Гор купил апартаменты и переехал.

Мои чувства к Кириллу более ровные, чем к Гору. Но с каждым днём я, словно, прорастаю в него. И это гораздо больше, чем просто любовь. Он – моя тихая гавань. Мой стержень. И, самое главное, я доверяю ему. Даже когда с ним на приёмах беззастенчиво кокетничают дамы, а такое случается довольно часто, меня не перекашивает ревность. Знаю, он только мой.

Никита долго не общался с Гором. Даже на все каникулы к нам прилетал – не к нему. Нашёл подработку, чтобы платить за собственное обучение. Когда не потянул, кинулся забирать документы. Мои доводы и увещевания разбивались о глухую стену невосприятия. Кирилл, как мой муж и крёстный, готов был подхватить и взять все затраты на себя, поспорив с папой и Дэном. Но тут уже Гор вмешался. Не вынес ещё этого унижения. Полетел в Британию, и они всё-таки поговорили с сыном впервые с того момента, как я ушла. Сейчас у них прохладные отношения, но хотя бы они общаются иногда.

С Анечкой всё было ещё сложнее. Она на меня дулась, обижалась, не разговаривала, не брала трубку. Показывала характер. А потом родился Богдан. Эта плюшечка может растопить сердце кого угодно. Я с огромным трудом уговорила её прилететь к нам на очередные каникулы. Когда Богдан, пуская пузыри, потянулся к ней маленькими, пухленькими с ямочками ручками… кто ж тут устоял бы… Анюта утонула в голубых глазках младшего брата, как я утонула в глазах его отца. Теперь у неё какая-то ненормальная любовь к брату. Иногда мне кажется, что ей до ужаса хочется его похитить и оставить себе. Смешные они, дети...

Богдан... Мне кажется, нас благословили ангелом с небес. Настолько нереален наш маленький сын. Кроме ангельской внешности, у него такой же ангельский характер – спокойный, размеренный, улыбчивый. Только ради такого счастья стоило выйти замуж за Кира.

Беременность Богданом я считала чудом. А вот когда через полгода после его рождения вдруг выяснилось, что я опять беременна… Вот тут меня накрыла истерика. Я ещё помнила, как тяжело спать с огромным животом. Вся эта некрасивая одежда на три-четыре размера больше моего нормального… А этот жуткий токсикоз? А опухшие ноги? А отёкшие руки? А постоянные анализы? Я не готова! Я не хочу! Всё моё нутро вопило и сжималось от ужаса. Я рыдала у Кирилла на коленях, сжимая сразу три положительных теста на беременность. Он нежно гладил мои волосы, касался мягкими губами виска. В конце концов, сказал:

– Наточка, я видел, как тебе было тяжело. Я всё понимаю и приму любое твоё решение. И поддержу… Мне и сына хватит…

А у самого в глазах столько муки… столько боли… В общем, ночь пошла прахом. Я всё думала и анализировала. Потом вдруг пришло понимание – а что, если это последний шанс? Сейчас откажусь от дара – и всё. Больше никогда… Мне ведь даже не тридцать… Мы с Кириллом итак в последний вагон впрыгнули… Вобщем, встала утром с опухшим от слёз лицом и решительно заявила любимому мужу:

– Игнатьев, будем рожать!

И ведь родили. Если б не Кир, никогда б не решилась. Он – моя крепость. Теперь у нас комплект – мальчик и девочка. А у меня целых два комплекта – два мальчика и две девочки. Как говорит Кир – счастья много не бывает.

Не знаю, как у кого, а моя жизнь точно удалась!

Content

Когда жизнь удалась...
Натали Нил

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.

Глава 29.

Глава 30.

Глава 31.

Глава 32.

Глава 33.

Глава 34.

Глава 35.

Глава 36.

Глава 37.

Глава 38.

Глава 39.

Глава 40.

Глава 41.

Глава 42.

Глава 43.

Глава 44.

Глава 45.

Глава 46.

Глава 47.

Эпилог 1

Эпилог 2