Горина Юлия

Гернар Ник

Стигма ворона 3

Глава 1

Ветер стих.

Эш чувствовал, как пружинами подобрались Дарий и Ларс, готовые в любую секунду на скаку врезаться в толпу противников.

Но с воинами в низине что-то произошло.

Они вытаращились на него и застыли, как вкопанные. На суровых обгоревших на солнце лицах удивление неуверенно сменялось благоговением.

Один за другим они начали опускать оружие.

— Великий ворон вернулся!.. — выдохнул один из стигматиков, глядя на Эша остекленевшими глазами, как жрец на ожившую статую своего бога.

И, обернувшись к своим людям, уже во весь голос крикнул:

— Достославный Эридаш вернулся!!! Великий ворон снова спустился на землю!

Он опустился на колено, и за ним последовал еще один воин, и еще. Остальные принялись оглядываться друг на друга.

— Неужели Эридаш?.. — донесся до Эша вопросительный шепот.

— Свершилось!.. — вторили шепоту десятки приглушенных голосов.

Эш изумленно смотрел на происходящее, все еще держа наготове жаждущие крови когти.

Командир воинства вскинул руку, и все его воины мгновенно умолкли. Те, что стояли на коленях, поспешно поднялись.

Медведь вышел вперед, и, недоверчиво глядя на Эша внимательными маленькими глазками, сказал:

— Говоришь, частица Ворона принадлежит тебе? Ну что ж. Если так, то пойди и возьми ее… Если сможешь, конечно, — на губах воина проступила тень недоброй усмешки. — Мы все проводим тебя и твоих спутников к святилищу. И да сбудется предсказание книги Откровений.

«Ты знаешь их? Что это за фанатики такие?..» — мысленно спросил Эш, пристально разглядывая воинов и пытаясь чутьем ворона понять, можно ли доверять словам медведя.

Отвечать парень не торопился.

«Должно быть, это потомки сотни Эридаша, — хрипло проговорил ворон. — Видишь на шее у некоторых амулет в виде прямоугольной пластины с закругленными углами? Такие кулоны носили воины в те времена.»

Пауза затянулась, и тишина вокруг начинала звенеть от напряжения.

— Ну что ж. Пусть будет так, — ответил Эш. — Но где же ваше святилище? Мой дух ощущает его присутствие, но я не вижу ничего похожего.

— Мы оберегали ее, как зеницу ока, — сказал медведь. — Частица духа сокрыта в подземелье. Оставьте своих лошадей здесь, и я покажу, где вход.

Эш спрыгнул с седла. Его облик вновь стал человеческим, только когти все еще напоминали о недавней трансформации.

Медведь почтительно указал направление рукой, и все пошли к подземелью: маленький отряд Эша и сотня Эридаша в полном составе, не считая двух молодых стигматиков, которые остались с лошадьми.

Воины двигались в полном молчании. Только оружие, убранное в ножны, настораживающе бряцало на каждый шаг.

Вход оказался спрятан в густых зарослях багульника. Широкая серая лестница уводила в кромешную тьму. Стигматики медведя замешкались у входа с факелами, но Эш не стал их ждать. Воспользовавшись своей солнечной способностью, он двинулся вперед.

Лестница вела глубоко вниз, в огромный холл с богато украшенным сводом. Здесь пахло влажной землей, плесенью и гниением — наверное, примерно так же пахнет в земляной могиле.

Эш ярко осветил пространство вокруг и смог разглядеть следы изображения на потолке, где человеческие силуэты с непропорционально большими и круглыми головами парили среди символических звезд. В центре свода висела гигантская люстра.

Командир сотни вместе со своими воинами замедлили шаг, давая гостям возможность осмотреться, как следует. Бесполезные факелы в их руках продолжали гореть, испуская черные шлейфы масляного чада.

Дальше шел резкий спуск. Ветхий деревянный настил над глубокой черной пропастью показался Эшу очень крутым. Сапоги проскальзывали, но с обеих сторон спуска тянулись железные перила, за которые можно было придерживаться рукой. Когда спуск закончился, все очутились в длинном зале, выложенном серым мрамором. Справа и слева, как русла старых рек, были вырублены отдельные галереи, уходящие дальше под землю.

А на стенах этих галерей виднелись рамейские письмена.

— Что там написано? — спросил Эш у командира сотни.

— Отрывки из священного Откровения, — коротко и неохотно ответил тот.

— Прочитаешь?

Воин отрицательно покачал головой.

— Не очень-то я хорошо читаю на священном языке…

— И говоришь — тоже, — хмыкнул Дар, вспоминая первую реплику командира при встрече.

Эш подошел к самому краю мраморного пола и, остановившись перед неглубоким отвесным обрывом, обернулся к Дарию.

— Но ты-то у нас хорошо рамейским владеешь?.. Почитай мне!

Дар не удержался от нервной усмешки. Выразительным взглядом окинув молчаливых хмурых воинов и холодные стены подземелья, он негромко проговорил:

— И тебе действительно интересно, что там написано? Сейчас?..

— Еще как.

Дарий вздохнул и, прищурившись, монотонным голосом принялся переводить строку за строкой:

— «Ибо есть человек, рожденный для плуга, и есть человек, рожденный для молота. И также бывают среди нас те, кто рожден для меча, но не каждый из них мечом своим может разрушить мир»… Дальше краска стерлась, не могу разобрать. А вот чуть ниже действительно интересный отрывок…

Он подошел поближе к краю и, указывая пальцем на текст, написанный внутри изображения золотого щита:

— «Ибо сказано: явятся в конце времен четыре всадника, и будут им имена Голод, Война, Чума и Смерть. И мир, устроенный в круге, падет, чтобы на месте праха его вырос новый…»

— Это цитаты из книги Откровений, — сказал командир.

— Что за книга?..

— Ее написал один из последователей нашего пути, — нехотя ответил медведь. — У него было созвездие Пифии, и временами ему являлись вещие сны о прошлом и будущем. И он их записывал. Нам нужно идти дальше. Туда, — он указал на одну из галерей. Приблизившись к краю, он спрыгнул вниз и направился к проходу под землю. Следом за ним потянулись остальные.

— Почему здесь полосы какого-то железа? — спросил Эш.

Медведь пожал плечами.

— Мы не знаем. Похоже, это подземелье было построено очень давно…

Черная нора расширилась. Эш с интересом посматривал по сторонам, пытаясь себе представить, как же будет выглядеть святилище. Под ногами противно поскрипывали и похрустывали мелкие камешки, точно полчища тараканов.

И вскоре в глубине тоннеля он увидел длинные деревянные костницы со звериными и человеческими черепами. И железную дверь в стене. А прямо напротив входа лежала мертвая туша одержимого оленя со связанными ногами.

Командир остановился. И все остальные воины — тоже.

— Без жертвы в руках мы дальше не ходим, — сказал медведь, обернувшись на Эша и устаившись на него очень внимательным, пытливым взглядом. — Ведь осколок великого ворона умеет похищать души прямо из тел…

— Я знаю, — жестко оборвал его Эш. — Оставайтесь здесь, дальше я сам.

От волнения у него даже взмокли ладони. И кроме своих собственных эмоций он ощущал встревоженность и нетерпение самого старого ворона.

Сердце гулко забилось в груди.

«Ну что? Готов к встрече с самим собой?» — мысленно спросил Эш, неспешным, но уверенным шагом приближаясь к зиккурату.

«Иди уже быстрее!..» — прохрипел тот в ответ.

А между тем сотня угрожающе плотно обступила гостей, с готовностью придерживая мечи за рукояти.

Эш сделал пару шагов по направлению к двери, вслушиваясь в звуки за спиной. И, не оборачиваясь, произнес:

— Если в мое отсутствие у кого-нибудь из моих людей с головы упадет хоть волос, я накормлю тебя твоими же собственными кишками, насажу на копье, которое ты держишь в руке, и выставлю на солнце в качестве нового флага Белого города.

Медведь хмыкнул.

— А если ты не вернешься до заката, у Белого города будет целых три новых флага. Древка по размеру мы тут уж как-нибудь подберем.

Эш решительно двинулся к двери.

«Я чую его… Я чую его!..» — бормотал ворон в его голове.

Парень протянул было руку, чтобы открыть дверь, но в это мгновение с той стороны через железо вытянулся черный человекообразный силуэт.

«Стой!!!» — крикнул ворон Эшу.

Парень замер.

За его спиной послышался взволнованный шепот.

Силуэт тоже застыл, словно всматриваясь в человека, дерзнувшего пройти так далеко с пустыми руками. Две яркие красные точки на месте глаз медленно разгорались.

«Медленно отступи на шаг. Дай ему хорошенько увидеть нас…» — проговорил ворон.

Эш послушался.

И стоило только ему отступить от двери, как силуэт метнулся ему навстречу, ударив наотмашь, будто внезапно распахнувшаяся дверь.

И в это мгновение Эш увидел, как вокруг него заклубилась черная дымка. На стене появился еще один силуэт — огромный, черный, похожий на птицу с распахнутыми крыльями.

Огоньки глаз, которые только что Эш видел прямо напротив своего лица, погасли. Силуэт медленно растаял, давая дорогу.

Эш открыл дверь.

Изнутри пахнуло тяжелым смрадом гниения. Яркий свет, исходивший от парня, высветлил длинный узкий коридор с множеством комнат по обе стороны, перепачканные кровавыми разводами стены, полуразложившийся человеческий труп с оковами на ногах и множество звериных костей на полу.

Похоже, жертв зачастую заталкивали прямо сюда, и ворон питался ими.

Осторожно ступая, Эш двинулся вперед, по пути заглядывая в комнаты.

Внутри они напоминали брюхо ловчего — какие-то железные коробки с черными окошками в никуда, связки цветных нитей по углам и битое стекло на полу.

«Иди дальше. Дальше! — торопил ворон. — В самую дальнюю комнату!..»

Под ногой Эша громко хрустнул кусок позвоночника. Он невольно вздрогнул, обернувшись.

И тут перед его глазами засветилась уже знакомая зеленая пелена.

Миг — и он увидел себя в привычном месте, возле дерева ворона.

А прямо над его головой кружили две черные птичьи тени.

Камнем сорвавшись на землю, ворон Эша принял привычный человеческий облик.

Второй ворон последовал за ним. Он так и остался тенью без лица, только теперь это была человеческая тень.

Бросившись друг на друга, они закружили в схватке с такой скоростью, что уже невозможно было разобрать, кто из них где..

У Эша подкосились ноги.

Его словно разрывало изнутри, кровь прилила к голове и зашумела в ушах.

— Потерпи немного… Совсем немного, Эш! — каркнул ворон.

— Я надеюсь… — проговорил парень, тяжело опускаясь на землю у корней дерева.

В этой схватке от него ничего не зависело.

Внезапно бой прекратился.

И Эш увидел две собственные копии, стоящие одна напротив другой.

Они одновременно, одинаковым движением опустили когти. Одинаково повернули головы, всматриваясь друг в друга.

А потом Эш очнулся в коридоре.

Он стоял, прильнув плечом к шершавой холодной стене. Голова раскалывалась. Тронув лицо рукой, парень увидел на пальцах алые разводы — во время внутреннего боя у него пошла носом кровь.

«Иди же вперед! Иди!..» — почти прокричал ему ворон на ухо.

Эш со стоном стиснул голову руками.

— Что ж ты так орешь-то! Иду я…

С трудом отлепив себя от стены, Эш добрался до последней комнаты.

Внутри она оказалась пустой. Никаких ящиков, коробок, никаких черных окон. Только обломок белой плиты с торчащим из нее железным прутом лежал посредине.

А сбоку на плите виднелась черно-красная отметина, по форме напоминавшая отпечаток человеческой руки. И она светилась энергией.

«Наконец-то…» — выдохнул ворон.

Эш приблизился к плите. И чем ближе он подходил, тем сильней становилось сияние отпечатка.

Подняв руку, Эш положил ее на горячий отпечаток, палец к пальцу.

Ладонь словно погрузилась вглубь камня.

Острая боль пронзила парня от макушки до пят. Перед глазами потемнело, в груди возникло ощущение переполненности. Стигма на спине запылала, точно расширяясь.

Покачнувшись, Эш отступил. И с трудом перевел дыхание.

Болезненное ощущение медленно таяло, в голове прояснялось…

— Ну что? — негромко спросил он вслух своего духа. — Добыча хоть стоила потраченных на нее усилий? Ты вспомнил хоть что-нибудь?..

«Еще как… — шепотом проговорил ворон. — Еще как стоила!.. Я вспомнил начало Великой войны. Я теперь знаю, с кем на самом деле она была развязана! И для чего были созданы дингиры, я тоже знаю! И покажу тебе!..»

Глава 2

Эш отступил к стене и медленно, устало сполз по холодной стене вниз.

У него немного кружилась голова.

— Наконец-то… Покажешь, значит? — проговорил он.

«Покажу, — ответил ворон. — Но не здесь, не сейчас. Иди, выйди к остальным и отпусти их отдыхать. Всех. Включая твоих друзей. А потом я проведу тебя лабиринтами подземелий к прошлому — но только когда ты останешься один».

Эш нахмурился.

В последнее время у него от любых секретов и недоговоренности начиналась изжога и чесотка. Сколько же можно?

— Почему? — раздраженно спросил он.

«Потому что эта правда — она не для всех, Эш. И вынесет ее не каждый. Сначала ты сам должен встретить ее лицом к лицу, а потом уже решай, нужно ли ее говорить кому-нибудь еще, и как именно ее говорить», — ответил ворон.

— Хрен с тобой, птичка… — вздохнул Эш. — Ладно, сейчас пойдем. Дай только соберу себя, как следует…

Прикрыв глаза, он прислушался к ощущениям своего тела.

Они были непривычными и новыми.

Даже без использования стигмы в мышцах пульсировала звериная сила. Казалось, если хорошенько впечатать в стену кулак, но на месте удара останется сквозная дыра. Кроме того, концентрируясь по отдельности на какой-нибудь части тела Эш мог с точностью определелить ее состояние. Малейшие ссадины, царапины, ушибы, трепетание жил на запястьях — он мог почувствовать абсолютно все. При этом концентрация на одной части тела в разы приглушала все остальные физические ощущения.

Полезный навык, если научиться использовать его во время боя при ранениях.

А еще он впервые в полной мере осознал, что ощущения от материнской стигмы и отметины ворона значительно отличаются.

Раньше Эш был уверен, что энергия духа действует лишь тогда, когда он сам этого желает. Но на самом деле она, как кровь, незаметно и непрерывно пульсировала в каждой частичке его тела всегда, в любой момент готовая перейти из пассивного состояния в активное.

А вот древо на груди ощущалось, как что-то инородное, лежащее на поверхности кожи. И была только одна точка, в которой амулет врастал Эшу внутрь. Не открывая глаз, он безошибочно нашел эту самую точку пальцем — и, взглянув на себя, хмыкнул.

Родинка.

Та самая родинка под сердцем.

Любопытно…

— Кажется, твоя целостность и полнота мне самому очень даже на пользу пошла, — вслух сказал он ворону.

Поднявшись на нетвердых ногах парень вышел из комнаты в коридор, и остановился на минуту, чтобы окончательно собраться. Появиться перед сотней нужно было красиво. Чтобы и шаг резкий, и спина прямая, и взгляд не хмельной, а четкий и прямой, как и подобает победителю.

Сделав глубокий вдох, Эш расправил плечи и направился к дверям, решительно ступая по костяному крошиву.

Когда он открыл дверь, то увидел, что все до сих пор стоят, замерев на прежних местах.

Взгляды мгновенно обратились на Эша.

Дар горделиво заулыбался, как если бы он сам вынес на себе частицу ворона. Шеда осталась непроницаемой и только еще больше насторожилась, вслушиваясь в дыхание воинов за спиной. Ларс невозмутимо кивнул Эшу, поздравляя без слов с выполненной задачей.

А сотня молчала.

Люди словно окаменели. В лицах некоторых Эш видел радостное благоговение, но у большинства в глазах виднелось лишь недоумение.

Большинство из них были уверены, что этот самоуверенный мальчишка не вернется. Или даже надеялись на это.

Ведь в преданиях все герои — огромны и величественны. Такие, что одного взгляда на них достаточно, чтобы сразу понять — вот он, легендарный герой!

Но сейчас они видели перед собой самого обыкновенного человека. Просто одного из стигматиков.

Как же так?.. Неужели и вправду вот этот худощавый паренек, ростом доходящий многим из них едва ли до подбородка, и есть тот самый достославный Эридаш, которого они ждали?

«Покажи им ворона, — подсказал дух. — Люди любят внешние эффекты. Так помоги им принять верное решение».

Мысль показалась Эшу разумной.

И он начал трансформацию.

Кости затрещали внутри его тела, мышцы и связки заныли так, будто Эша растягивали на дыбе.

Буквально на глазах он стал выше и шире в плечах, тело приобрело бронзовое свечение, по которому разводами растеклась синева вороньей шкуры. Руки стали черными крючковатыми лапами с клинками когтей.

Такая быстрая трансформация была невероятно болезненной, но Эш стоял с невозмутимым лицом, будто ничего не происходило. Неприметно стиснув зубы, он заставлял себя сконцентрироваться на ногах, трансформировать которые не собирался. Это помогало отвлечься от боли.

А потом зрение Эша словно оторвался от тела и взмыло вверх.

Он видел самого себя со спины и сверху, как если бы его сознание вдруг перенеслось в дымные очертания огромного ворона, который встал прямо за его спиной, распахнув могучие крылья.

Командир сотни рухнул на колено, опустив голову. И следом за ним, как один, склонились остальные.

— Да будет прославлен Великий Ворон! — выкрикнул медведь.

И следом за ним грянули остальные:

— Да будет прославлен!..

Их голоса эхом пронеслись далеко по подземелью.

Эш смотрел на коленопреклоненных воинов, и, казалось бы, должен был ощущать себя совершенно особенно. Но ни восторг, ни слабая тщеславная радость почему-то вовсе не согревала его изнутри.

Может, потому что эта преданность и поклон по большому принадлежали не Эшу из Сорса, а достославному Эридашу?

А может, потому что все эти сто человек своими прославлениями уже не могли заполнить той пустоты, что Эш ощущал внутри.

Единственное, чего он по-настоящему хотел сейчас — так это чтобы вся «эпичная» часть уже закончилась, и ворон наконец-то повел его к ответам.

— Отныне наши мечи и жизни принадлежат тебе, наследник Эридаша! — снова гаркнул медведь.

— Тогда позаботьтесь о моих спутниках, как о своих собственных братьях, — сказал ему Эш. — Пока меня не будет.

— Все сделаем, как скажешь, — отозвался командир.

— Да встаньте уже…

Воины послушно поднялись с колен.

Эш, приняв человеческий облик, подошел к друзьям.

— У меня тут одно дело появилось. Когда вернусь — точно не знаю…

— Какое еще дело?.. — нахмурился Дар.

— Потом расскажу, — не моргнув и глазом, ответил Эш.

— В смысле, ты сейчас куда-то уедешь, а мы даже знать не будем, где ты и зачем? — возмутилась Шеда.

— Оставь его в покое, — осадил девушку Ларс. — Если бы он мог сказать — то сказал бы. Так ведь, ворон?..

Эш кивнул.

Распрощавшись с друзьями, он уверенным шагом двинулся дальше по шахте подземелья — туда, куда ему подсказал идти дух. И, порыскав руками по стене, с лязгом и скрежетом открыл потайной люк.

Сотники изумленно переглянулись между собой. Судя по всему, все эти годы никто из них не знал о его существовании.

Нырнув в узкий проход, Эш впервые в полной мере осознал, насколько полезным оказался дар солнечного стигматика. С факелами на спине да еще с одним в руке ему было бы крайне неудобно путешествовать здесь, в кромешной тьме.

Хорошенько осветив пространство вокруг себя, Эш запер люк и двинулся дальше по круглому, как труба, ходу.

«Будь осторожен, сейчас будет спуск», — предупредил ворон.

Опустив глаза, Эш увидел в полу еще одно круглое отверстие, на этот раз — открытое.

— Понял…

Приблизившись к дыре, он опустился на колени и глянул вниз.

От дыры вниз вдоль отвесной стены уходила крепкая железная лестница. Что там было дальше, Эш разглядеть не мог.

«Спускайся».

— И куда же ты меня, интересно, ведешь? К центру земли, в мир древнего бога мертвых? — пошутил парень.

«Почти», — без тени улыбки в голосе ответил ворон.

Эш юркнул в лаз и, крепко держась руками за жесткие железные прутья, из которых была сделана лестница, принялся спускаться.

В лицо удалил специфический запах — не удушающий или отвратительный, а просто ни на что не похожий, густой, с железным привкусом.

Когда Эш, наконец, добрался до низа и обернулся, он даже охнул.

Он находился в тоннеле, похожем на тот, где хранили частицу ворона, только не таком широком.

А справа и слева от него в темноту подземного хода возвышались железные конструкции, похожие на гигантских червей. Они были пустыми внутри, по бокам тянулись ряды окон, оскалившихся осколками выбитых стекол. Под брюхами замерших чудовищ виднелись колеса, стоящие на железных ребрах.

— Твою ж акаду… — проговорил Эш. — Что это?..

«Второй уровень метро, — проговорил ворон. — Сюда привезли раненого Эридаша…»

— Что такое «метро»?..

«Подземелье, где по железным дорогам с огромной скоростью ездили такие вот машины. Если ты заберешься внутрь, то увидишь…»

— Они не оживут, если я подойду ближе? — опасливо спросил Эш, вспоминая «ловчего».

«Нет.»

Парень осторожно приблизился к одной из машин и забрался внутрь.

Справа и слева от прохода располагались длинные лавки и какие-то тонкие облезлые трубы. Приметив что-то темное на полу, Эш присел и нашел под лавкой довольно тяжелую железную дубину странной формы. С одной стороны дубины торчала железная трубка.

— Что это?..

«Оружие, — мрачно ответил ворон. — Из вон того отверстия… То есть дула… Вылетали маленькие… Как бы тебе объяснить… В общем, это оружие с большого расстояния и с огромной силой метало во врагов смертельные кусочки свинца. Не думаю, что оно работает, но все равно не заглядывай так внутрь! Мало ли.»

Эш сел прямо на пол. Осмотрелся. В руках у него было оружие предков, он сидел в древней машине посреди подземелья, вырытого сотни лет назад…

— Наши предки умели делать такое — а мы не умеем!.. Я вот даже понятия не имею, как вообще это работало. И как оно выглядело, когда работало… — проговорил Эш.

«И это еще не все, — задумчиво протянул ворон. — Знал бы ты, сколько скрытых механизмов использовали люди даже в собственных телах и в собственном мозге! Это открывало удивительные возможности. Представь себе, что ты мог бы прямо сейчас мгновенно связаться со своей девушкой и поболтать с ней, представь себе, что пары крошечных устройств было бы достаточно, чтобы она снова видела, а на преодоление двухнедельного пути тебе хватило бы пары часов. И еще много, много всего…»

Эш слушал духа, и с одной стороны верил ему, потому что видел некоторые подтверждения его словам, а с другой — никак не мог отделаться от ощущения, что слушает какую-то легенду, байку, из разряда тех, что пересказывал Никкаль или рассказывали юношам наставники на мысе.

— Почему же тогда мы забыли все это? — спросил Эш. — Ведь если так подумать, мы, к примеру, могли бы вместо стигматиков против одержимых тварей выставлять тех же ловчих. Мы могли бы использовать подземелья и этих железных червей, чтобы более-менее безопасно путешествовать под Иркаллой. Мы могли бы…

«Вы могли бы многое. Но у всего есть своя цена, — проговорил ворон. — От древних технологий пришлось отказаться не просто так, а потому что все эти вещи рано или поздно оказывались зараженными врагом. И начинали повиноваться ему.»

Парень нахмурился.

— В смысле? Ты же говорил, что пока в них есть что-то там, духи не могут в него вселиться?..

«А я говорю не про духов, Эш. Я говорю про того, с кем на самом деле была развязана Великая война, превратившая целый мир в Иркаллу — про Единственного, которого ты знаешь под именем Аварры.»

У Эша даже в ушах зашумело.

— Что за бред ты несешь… Я уже ничего не понимаю! Великая война была с духами, и до сих пор продолжается с духами!.. — выкрикнул он, чувствуя, как в очередной раз мир вокруг него начинает меняться и течь, как оплавившаяся свеча.

Ворон промолчал.

Он словно понимал, что сейчас происходит в голове у парня, и как отчаянно тот пытается цепляться за обломки своих знаний о мире.

Эш тоже умолк.

А потом охрипшим голосом проговорил:

— У меня ощущение, что ты сам — вещь, в которую вселился Аварра!

«Аварра не может в меня вселиться, — спокойно возразил ворон. — И в тебя — не может, потому что ты наполнен моей энергией. Точно так же он не может действовать во Внутреннем круге, потому что его защищает энергия акад.»

— Но тогда получается, что между акадами и дикими духами по большому счету нет разницы, а между тем она есть! Одни защищают, а другие уничтожают. И прямо сейчас, в эту самую минуту, на переднем крае с одержимыми тварями сражаются люди!..

«Заметь — одержимые люди».

— Да ну бред же какой-то!..

«Эш, я не знаю, как это произошло и почему. Я знаю только, что во времена Эридаша проблем с дикими духами не существовало. Они были, но жили как лесные звери — никого не беспокоило их существование. А главным врагом был Единственный. Спустя время, когда я нашел Энмеша, все уже сражались с дикими духами и одержимыми тварями. Мир оказался поделенным на Внутренний и Внешний круги, сила акад фонтанировала, а про Единственного все словно забыли. Что случилось в этот промежуток, мне неизвестно. Но я знаю одно: дингиры существовали еще до того, как началась схватка с духами! Потому что Эридаш совершенно точно существовал задолго до нее. А я существовал вместе с ним. И теперь я это помню…»

Эш нахмурился. В его голове все трещало от напряжения, словно череп с трудом выдерживал тяжесть прорастающих внутри него мыслей.

— То есть с твоих слов получается, что дингиры были созданы задолго до войны с духами. И в те времена люди воевали с древним богом, который мог заражать машины и управлять ими, — попытался подытожить Эш.

«Представь себе мир, где по огромным дорогам мимо стоэтажных домов мчатся повозки без лошадей, но при этом во много раз быстрее, чем любая лошадь…

— Стоэтажные?.. — скептически переспросил Эш.

«Вообще-то были и выше, — хмыкнул ворон. — Но это не важно. И представь себе идеальный разум, который никогда не ошибается. Он управляет машинами, оружием, устройствами в телах людей… Да ты не поймешь, если я начну тебе это все рассказывать,» — с мукой в голосе сказал ворон.

— Я и сейчас мало что понимаю, но тебя это не останавливает, — пробормотал Эш. — Так что такое этот Единственный? Он — бог этих твоих машин?..

«Он порождение человеческого ума, личность без тела…»

— Ты что-то путаешь, — возразил Эш. — Потому что как раз тело у него неубиваемое!..

«Вставай. Ты должен увидеть еще кое-что, чтобы это понять. Выходи из поезда и иди вперед. Тебе нужно пройти девять… нет, десять станций.»

— Десять чего?..

«Я подскажу тебе», — нетерпеливо отозвался дух.

Эш со вздохом поднялся.

Оружие предков он так и не выбросил — почему-то ему не хотелось с ним расставаться. Выбравшись из железного червя, он побрел вдоль железных ребер, разглядывая подземелье.

— А почему эти машины стоят здесь? В смысле, еще глубже?.. — спросил он у ворона.

«Потому что верхнее подземелье было предназначено для перевозки мирных людей, которым нужно было куда-то уехать. А это — для военных целей. Здесь все было устроено несколько иначе, чем наверху.»

— И как это было устроено?..

«Вообще-то я — воин, и пребывал в воине, а не строителе подземелий и машин!» — недовольно проворчал дух.

— Другими словами, друг мой, ты опять чего-то не знаешь, — хмыкнул Эш. — Прямо какая-то беда у меня с тобой… Слушай, ну если ты прав, и все на самом деле именно так, как ты говоришь, тогда для чего Аварре нужен именно я? Ну, раз я — оружие против него?

«Ты действительно думаешь, что у меня есть ответ, или спрашивает исключительно для того, чтобы вызвать раздражение?» — спросил ворон.

Эш улыбнулся.

— Да ладно… Это скорее были размышления вслух…

Спустя какое-то время подземелье вдруг раскрылось с одной стороны, стена справа оборвалась, открывая вид на небольшой холл. Только здесь никаких украшений, лепнины или росписей на стенах не было, только голый серый камень и множество ступеней, ведущих наверх. Пока Эш осматривался, он вдруг заметил что-то блестящее на гладком бетонном полу. Отложив оружие, он ухватился за край гладко обрезанной стены, подтянулся на руках и выбрался из тоннеля наверх, в холл.

Эш подошел к блестевшей на полу вещице и поднял с шершавого серого камня тонкую разорванную цепочку с маленьким серебряным крестом. На кресте виднелись какие-то буквы или символы и схематичный силуэт полуобнаженного человека, раскинувшего руки в стороны.

— Что это?.. — спросил Эш, разглядывая вещицу.

«Ты будешь смеяться, но это еще один древний бог, — ответил ворон. — Его адепты верили, что нательный крест обладает защитной силой, и носили его, не снимая.»

Эш потер крестик пальцем. От прикосновения серебристый металл заблестел еще сильней. Вздохнув, парень сунул древний амулет себе в нагрудный карман, где носил письмо из будущего.

«Решил тоже стать членом Объединенной христианской церкви?» — саркастично поинтересовался ворон.

— Ну знаешь, в эпоху, когда всякие древние боги наружу вылезать начинают, ни один оберег лишним не будет, — с кривой улыбкой ответил Эш.

«Нам нужно пройти еще девять станций. Это довольно далеко, так что нам бы поторопиться».

— Вот вместе и поторопимся, — ответил Эш, наполняясь бронзовым светом. Легко спрыгнув в тоннель, он подобрал оружие предков и побежал вперед, освещая себе путь с помощью навыка солнечного стигматика.

Расстояния от станции к станции становились все длиннее. На шестой он остановился, чтобы немного отдохнуть. На восьмой пожалел, что не взял с собой никакой еды.

Наконец, он добрался до нужного места.

Слушая подсказки ворона, Эш выбрался из тоннеля в холл, прошел к узкой каменной лестнице и поднялся по ней наверх. Низкая арка заставила его пригнуться, несмотря на невысокий рост.

— Наши предки карликами были, что ли?.. — недовольно буркнул Эш, врезавшись макушкой в торчавшую из потолка округлую решетку, напоминавшую пуговицу. — Кому, интересно, пришла гениальная мысль здесь эту штуку прицепить?..

«Это светильник, — рассмеялся ворон.

Узкий затхлый коридор привел его к большой железной двери.

«Сломай ее», — велел ворон.

Эш взял нож. Энергия стигмы подсветила его ярко-красным, и парой ударов парень открыл себе проход, разрезав металл, как мягкую плоть.

Кусок вырезанного железа с грохотом вывалился внутрь, открывая взору огромное помещение с множеством каких-то черных окон на стенах, столов и железных стульев.

Осторожно переступив порог, Эш осмотрелся.

Его взгляд привлекли ряды длинных стеклянных ящиков, похожих на гробы, в самом конце комнаты. Их нижняя часть выглядела, как ровный прямоугольник, а сверху углы были сглажены. С одной стороны на «крышках» крепились круглые, похожие на компасы устройства. Они еще больше усиливали сходство с гробами, потому что издалека напоминали черные траурные цветы.

Стеклянные ящики были заполнены мутной белой жидкостью.

«Да, именно они нам и нужны. Разбей любой из них.»

Скрипнув битым стеклом под подошвами, Эш направился к ящикам. Он попытался выдвинуть один из них, но понял, что без энергии стигмы ему это не под силу — эти штуки оказались слишком тяжелыми.

Руками, засиявшими от энергии ворона, Эш без проблем вытащил один из ящиков в сторону от остальных, положил на пол и ударил в стекло алеющим клинком.

Стекло с оглушительным звуком лопнуло, разбежавшись лучами трещин. Вонючая липкая жидкость выплеснулась на пол, перепачкав Эшу одежду.

А на полу, посреди груды битого стекла лежал абсолютно белый, как снег, труп мужчины.

— Твою ж акаду! — выругался Эш, отшатнувшись. — Это что еще за покойницкая!..

«Разве тело пахнет разложением? Или оно повреждено где-нибудь?» — резонно возразил ворон.

Эш отрицательно покачал головой — не столько ворону, сколько своим собственным мыслям.

«Вспори ему живот».

Парень тяжко вздохнул.

— Слушай, а может, ты мне на словах объяснишь?..

«Нет, — жестко отказался ворон. — Ты должен увидеть сам!»

Эш тихо выругался, но отпираться больше не стал. Осторожно погрузив клинок в тело мертвеца, он с усилием рванул ножом вниз…

Брюшина сама расползлась в стороны, будто кожа была просто натянута сверху.

А внутри вместо кишок и прочего кровавого месива Эш увидел аккуратно подвязанные и закрепленные связки цветных нитей, как внутри у ловчего.

— Твою ж акаду… — вытаращившись на покойника, проговорил Эш. — Как так-то?..

Он только теперь вдруг заметил, что у мертвеца не было пупка.

«Это тоже машина, Эш. Искусственное тело. Но сейчас ты видишь устаревшую модель. Более новые версии представляли собой точные биологические копии настоящих человеческих тел, с кровью, кишками и прочим. Только в черепной коробке кроме мозга или вместо него находились устройства, которые и определяли цели, задачи и личностные особенности каждой машины.»

— То есть эти люди — они…

«Они на самом деле не люди. Или, вернее, не совсем люди. В любом случае, такие тела создавались пачками. Обычно внутрь закладывалась какая-нибудь очень простая программа, или поведенческая модель. Так что у Аварры может быть сколько угодно тел. А если соединить их в сеть… Ну, то есть связать их… В общем, он может одновременно использовать даже несколько тел одновременно. При этом каждый из Аварр будет знать, что происходит со всеми остальными».

— Все это похоже на бред какой-то… На сон, — проговорил Эш.

Он вдруг поднялся и, приблизившись к ящикам, разбил еще одно стекло.

На пол с влажным звуком шлепнулась точная копия предыдущего трупа. И еще одна. И еще…

В ушах звенел звук разбитого стекла. Осколки брызгали в стороны, обжигая порой то щеку, то руку. Эш со злом ломал ящики, будто он высвобождал не эти искусственные мертвые тела, а самого себя.

В этот миг он ненавидел себя: за слабость, за нежелание и неспособность принимать правду. За страх перед неизвестностью. И он крушил этот страх, заставляя себя снова и снова видеть чудовищную реальность.

А потом вдруг из недр стеклянного ящика вывалилась женщина.

Она была немолода, худа, черты ее лица казались изможденными и заостренным, седоватые волосы, перепачканные в белой слизи, прилипли к тощей сморщенной груди.

— Вдовица… — выдохнул Эш. — Она… Она искусственная!

Перед его мысленным взором возникли две сестры, отдающие ему книгу. Потом — вдовица с болотистыми глазами, пронзительный крик которой всколыхнул его память. И хрупкая женщина во тьме под дождем с низким мужским голосом…

«Тайна двенадцати и одного»…

«Где твой дом, мальчик?»…

Стиснув голову руками, Эш проговорил:

— Он присматривал за мной их глазами. На самом деле он всегда был рядом. Даже не так! Он всегда был на шаг впереди.

Глава 3

Выдвинув ногой первый попавшийся стул, Эш устало присел на него. Упираясь локтями в широко расставленные колени, он смотрел на безжизненное лицо вдовицы.

Его сознание кипело.

Как он не силился, упорядочить обрывки собственных мыслей, эмоций и догадок Эшу не удавалось.

Слишком много всего на него свалилось в один миг.

В своем воображении он смутно, как в тумане, видел очертания описанного вороном города.

Привычные дома со ставнями, маленькими кружевными балконами и развевающимися простынями на заднем дворе медленно вытягивались все выше, по широким мостовым с грохотом мчали повозки без лошадей. Огромные ловчие строили еще один высокий дом, с легкостью переставляя гигантские каменные глыбы. Вдоль дорог с мечами в руках шли искусственные люди с одинаковыми белыми лицами. А в самом центре этого удивительного поселения до самых облаков возвышался огромный черный зиккурат, на вершине которого, вальяжно раскинувшись в мягком кресле, сидел Аварра. Он взирал на мир с высоты, и на тонких губах играла тень снисходительной улыбки, которую Эш так хорошо знал.

Картинка стала четкой, почти осязаемой.

А потом, ломая прежнюю стройность образов, перед мысленным взором Эша повсюду начали вырастать огромные зиккураты, ломая все остальное. Десятки, сотни зиккуратов, и на вершине каждого из них восседал свой Аварра.

Во времена Эридаша он сражался с людьми и почти потерпел поражение.

А теперь говорит, что хочет вернуть прежний мир, основанный на порядке и справедливости.

Единственный убил Бэл и может причинить вред Айе.

Но при этом уверяет, что готов защитить людей от диких духов. Вот только сначала Эш должен убить нынешних хранителей человечества от этой самой напасти — двенадцать акад.

И как это все понимать?

Аварра действительно хочет восстановить свое царство, или его настоящая цель — уничтожить старого врага?..

Эш тяжело вздохнул.

Стоэтажные дома, значит.

Почему-то этот образ задел его за живое, вонзился в сознание, как заноза.

Эш вспоминал жилища, в которых доживали свой век бывшие герои-стигматики — убогие покосившиеся лачуги. Вспоминал Черную повозку, набитую людьми с деревянными номерками на груди. И святилище, устроенное вокруг уцелевшего ловчего.

А тем временем под землей в Иркалле прячутся огромные холлы с железными червями и искусственные человеческие тела!

— Скажи мне, ворон… — проговорил Эш, носком ботинка трогая сверкающий своими гранями на свету осколок стекла. — А почему вообще началась Великая война? И кто ее начал?

«Насколько я знаю, войну развязали люди, восстав против Единственного.»

— А почему они восстали?..

«А разве раб не мечтает разрушить свои оковы?» — ответил вопросом на вопрос ворон.

Эш наклонился и поднял с пола осколок, который только что тронул ногой.

Он был похож на треногу. Какой стороной ни поверни, одна грань все равно острым углом торчала вверх.

— А было ли это рабством, ворон?.. У людей были большие дома, машины, искусственные тела для искусственных воинов. Порядок и справедливость… Не так уж и мало, как думаешь? Если сравнить с тем, как мы живем сейчас. Все эти наши круги, жертвоприношения, прикормленные жирные боровы под стенами, игрища дингиров, мертвые дети…

«Думаешь, при кабале Единственного не было мертвых детей?»

— Я этого не знаю, ворон. И ты — не знаешь, — резонно заметил Эш. — И потом… Ты сам сказал, что люди почти победили в той войне. Так ведь? И что они получили, избавившись от гнета идеального разума? М? Войну с духами, которая загнала нас в круги? Разделение людей на «мясо» и стигматиков? Не думаю, что они представляли свою победу именно так. И что-то внутри меня почти готово сказать, что нам бы сейчас совсем не помешали порядок и справедливость. Вот только… — Эш развернул стекло на ладони другой стороной. — … вот только я никогда не смогу забыть, с каким выражением лица он вытащил голову Бэл из мешка. Ее жизнь ничего не значила для него. Как и те люди, которых по его приказу перебили в имении во Внутреннем круге. Такие дела…

«Ну, ни справедливость, ни порядок не включают в себя милосердие», — с саркастической усмешкой в голосе сказал ворон.

— Ни справедливость, ни порядок не включают в себя убийство невинных! — вспылил Эш. — Конечно, можно сказать, что сейчас для Единственного продолжается война, а на войне не до справедливости. Но почему он хочет, чтобы я уничтожил акады? И как так вышло, что дингиры были созданы в одну эпоху, а их способность порождать акад была открыта гораздо позже? И чем Аварре мешают мирные, охраняющие людей духи-гиганты? Ведь усмирять диких духов нужно здесь, в Иркалле, где нет их влияния. Да и вообще… Скажи мне, ворон, зачем вообще ему понадобились люди? Судя по всему, он неплохо живет и без нас. Зачем он вернулся?.. Что-то здесь снова не вяжется. Ненавижу.

Он швырнул об пол осколок, и тот брызнул мелкой россыпью в стороны.

— Ладно, нужно возвращаться, — проговорил Эш, поднимаясь со своего места.

«И куда ты теперь пойдешь?» — осторожно спросил ворон.

— Нас вроде как пригласили на встречу, — проговорил Эш, в последний раз окидывая взглядом странную комнату. — Нехорошо заставлять долго себя ждать. Посмотрим, куда он нас зовет, и для чего.

Он двинулся было к выходу, но остановился. Сунув руку во внутренний карман, бережно вытащил оттуда чужой амулет и письмо. Немного помедлив, Эш бросил свернутую бумагу на ближайший стол.

Письмо отчаянно манило разлохматившимся пожелтевшими сгибами, замятый угол приоткрывал неровные строчки неумелого почерка.

«Ты уверен? — спросил его ворон, мгновенно почуяв, что задумал Эш.

— Да, — откликнулся тот, зажигая в ладони огонь саламандры.

«Ты не хочешь узнать, кто из твоих близких способен на предательство?..» — удивился ворон.

— Я ведь мог и ошибиться, — ответил Эш, бросая пламя на бумагу. Письмо ярко вспыхнуло. — Я часто ошибаюсь, ворон. Да и они… Они тоже могли совершить ошибку. Я не хочу менять свое отношение к кому-то из друзей из-за решения, которое они может быть когда-нибудь примут в силу причин, которые в этой реальности могут так и не возникнуть. Любой может однажды предать, ворон. Каждого можно сделать орудием. И для этого даже не нужно приставлять нож к горлу его любимой женщины или ребенка, достаточно лишь заставить думать определенным образом. Поменять зло и добро местами. Посмотри вокруг и только вдумайся в это: сотни, тысячи людей живут на этом свете, веруя в орла и змея и напрочь позабыв о том, сколько крови было пролито в войне против Единственного!..

Парень взглянул на крестик, оставшийся у него в руке, и усмехнулся.

— За него и против него тоже наверняка проливали кровь. И тоже об этом забыли. Да и сам я… Еще недавно я считал, что мой единственный враг — это рабство. Вот получу вольную — и заживу. Потом моим врагом стал неведомый кто-то, отправивший меня во Внешний круг. Потом — Аварра, мой якобы дед. Затем моим врагом стал весь Внутренний круг — за то, что творится во Внешнем круге… Каждый раз, как я узнавал что-то новое, мой мир переворачивался вверх дном. И лучшие представители человеческого рода, аристократы со стигмами акад с легкостью превратились в торговцев человеческим мясом, а добрый старичок, которого я выгуливал до развалин зиккурата, вдруг превратился в древнего врага человечества. Но что из этого правда, ворон? А что — очередная легенда, миф, покрывающий что-то совсем другое?

Письмо почернело, закудрявилось черными лохмотьями пепла.

Остро пахло гарью.

— И для того, чтобы человек обнажил оружие против старого друга, ему вовсе не обязательно быть скотиной, — проговорил Эш, глядя на хрупкие серые лепестки, на которых только что истлела тайна, разрывавшая ему душу много дней. — Достаточно показать некую правду, в которую ему будет просто поверить. И останется лишь наблюдать, как он начнет принимать решения, которые будет считать своими собственными, а на самом деле отыгрывать заведомо отведенную ему роль. А может, я тамошний заслуживал того, чтобы меня предали? А, ворон? Может, меня действительно следовало остановить?..

«Я не успеваю за ходом твоих мыслей», — озадаченно и даже как-то встревоженно проговорил ворон.

— Я тоже, — усмехнулся Эш.

Развернувшись, он вышел из комнаты и скользнул в узкий проход, ведущий к лестнице.

«Должен признать… ты начинаешь удивлять меня», — сказал ворон, когда Эш выбрался в холл.

Парень невесело улыбнулся.

— Рад, что тебе со мной не скучно.

Спрыгнув в тоннель, он быстрыми шагами направился в тьму подземелья, послушно расступавшуюся перед ним.

Дорога назад показалась Эшу бесконечной.

Только сейчас он понял, как сильно устал. Ноги гудели, в пустом желудке словно кто-то поскуливал, и очень хотелось пить.

Но Эш не жаловался. Просто продолжал идти вперед, глядя на яркие блики света на железных ребрах.

И считал станции.

На полпути он позволил себе привал. Выбравшись наверх, просто уселся на лестницу и закрыл глаза.

Этого оказалось достаточно, чтобы провалиться в сон. Очнувшись примерно через полчаса от боли в колене, Эш увидел на себе двух здоровых серых крыс, явившихся попытать счастья в поисках добычи.

— Вот твари, я не падаль еще! — рявкнул на них парень, отшвыривая хвостатых прочь. С противным писком крысы звучно шмякнулись о камень и бросились врассыпную.

— Мрази, — пробормотал Эш, поежившись от отвращения. — Нашли, что пожрать. Я сам кого хочешь сожру, ясно? — крикнул он им вдогонку и сплюнул в сторону. — Очуметь можно…

Продолжая ворчать и ругаться на незадачливых крыс, он продолжил свой путь.

Когда, наконец, он выбрался из подземелья на поверхность, снаружи уже опустилась ночь.

Измученно улыбнувшись, Эш с наслаждением подставил лицо лунному свету и звездам, жадно вдыхая свежий воздух.

— Великий Ворон вернулся!.. — услышал он голос из темноты.

— Да уж, будто из кроличьей норы выполз, — отозвался Эш. — От свежести аж голова кружится…

— Значит, можжевеловой тебе можно уже не наливать? — донесся до него насмешливый голос Ларса. — А то мы тут прихватили кое-что у гостеприимных хозяев, чтобы отдохнуть под открытым небом, но на тебя не рассчитывали.

Обернувшись, Эш увидел в сборе всю компанию. Правда, по их собранному внешнему виду едва ли можно было предположить, что эти люди сюда выпить пришли. Скорее, вышли на очередную ночную стражу.

Эш широко улыбнулся, приветственно взмахнув им рукой.

— Что, думали без меня попьянствовать? Не выйдет!

Он подошел к друзьям, радостный от того, что они ждали его. И, что немаловажно, ждали именно здесь, потому что от усталости он в буквальном смысле валился с ног.

— А кроме выпивки пожрать что-нибудь с собой прихватили? Я улетел вообще без всего, сто раз потом пожалел.

— Я так и подумала, что ты вернешься голодный и уставший, — отозвалась Шеда. — Так что прихватили с собой кое-что перекусить…

Они отошли чуть дальше от спуска в подземелье и устроились прямо на траве. Шеда суетилась, вытаскивая из сумы жирное жареное мясо, можжевеловку и серые сухие лепешки из овсяной муки. С голодухи у Эша даже руки дрожали.

— Так где ты был-то? — с любопытством спросил Дарий.

— Под землей, — с набитым ртом проговорил Эш. — Там такие ходы — можно сутками идти и идти. Машины там всякие древние… В общем, предки наши жили совсем по-другому. И еще…

Эш проглотил еду и, сделав большой глоток можжевеловой, поморщился.

— Вдовицу помните? Дар, ну та жуткая тетка, которая орала на меня на рынке, когда мы еще с Никкалем были?..

— Ну, — кивнул тот.

— Так вот, она не человек. Она тоже машина.

— Как это?.. — уставился на него Дарий.

— Да ты че!.. — выдохнула Шеда, изумленно хлопая глазами. И только Ларс промолчал, мрачно сдвинув брови и напряженно глядя на Эша в ожидании пояснений.

— А Единственный умеет управлять разными машинами, даже на расстоянии.

— Но она же… нормальная, из кожи и костей!..

— А в пустой голове всяческие штуки, заменяющие ей человеческую личность, — отозвался Эш. — Поэтому их на самом деле много, и все они на одно лицо. Я это к чему говорю. Нам всем нужно стать осторожней. Не всякий человек, встретившийся нам по пути, может на проверку оказаться настоящим. Поэтому думайте, с кем говорите, и о чем. Ну что вы так на меня смотрите? Понимаю, что звучит это, как бред, но мы все здесь, вроде, уже всякого насмотрелись…

— Это уж точно, — вздохнул Дарий. — Даже покойника, обедающего над собственным трупом, видели… Но искусственные люди… С таким смириться не так просто.

— Вы-то здесь как? — перевел разговор на другую тему. — Кони наши где?..

— Лошадей отвели на луг — тут неподалеку, — ответил Ларс. — Нам показали местное поселение — не поверишь, они живут прямо в подземелье. И там такое, я тебе скажу, подземелище! Как один огромный дом, с фермами, отдельными комнатами-жилищами…

— И все равно ума не приложу, как они там живут, — признался Дар. — Ни крыш, ни окон, ни улиц. И толща земли над головой. И всюду камень и железо. Сумасшедшее место.

— Кстати, у них там целый арсенал оружия, — поддержала разговор враз оживившаяся Шеда. — Копья, мечи, топоры всякие — чего только нет!

— И все они теперь готовятся к войне, — добавил Ларс, подливая Эшу в кружку можжевеловки. — Ждут твоих приказов, о великий ворон, — искоса зыркнув на парня, он сам приложился к бутылке, шумно выдохнул и вдавил в горлышко пробку.

— Никаких приказов не будет… — сказал Эш, с наслаждением вытягивая ноги на мягкой траве. — Мы просто поедем дальше согласно ранее намеченному маршруту. По крайней мере — пока.

— Отказываться от тренированной и дисциплинированной армии, которая сама идет тебе в руки — это неправильно, Эш. Это расточительство, — сказал Дарий. — Прямо сейчас они верят тебе, и верят в тебя. Но если ты их оставишь, момент может быть упущен.

— Предлагаешь прихватить их с собой за компанию?

— Предлагаю более тщательно продумать этот момент. Они должны ощущать твое присутствие, даже если тебе придется уехать. У людей должно быть какое-то задание, дело, за которое им нужно будет потом отчитаться. Поверь моему опыту…

Горячее прикосновение вдруг обожгло Эшу грудь.

Он даже жевать перестал, поначалу решив, что древо почуяло присутствие другого дингира. Но уже через мгновение понял, что ошибся.

— Эш?.. — встревоженно окликнул его Дарий.

— Ничего, все нормально, — проговорил Эш, растирая ладонью саднившую грудь. — Ничего страшного.

— Точно?..

— Да, просто где-то на одного дингира стало меньше. А вообще, если так подумать… Мир в заднице, вокруг творится что-то несусветное… А дингиры между тем продолжают царскую охоту. И убивают друг друга за право накормить собой Великих акад. Это ж с ума сойти можно. Вот как так?

— Ой, а с неба звездочка упала, — по-детски ахнула Шеда. — И так ярко зелененьким вспыхнула!..

— Главное, что все наши пока на месте, — буркнул Эш, чувствуя, как от можжевеловки ватная расслабленность растекается по телу. Мысли становились вязкими и медленными.

С сотней про всякие сборы и войну он поговорит завтра.

Все — завтра.

На сегодня больше никаких дел. Даже мыслительных. Потому что голова у Эша за этот день устала не меньше, чем ноги.

Все, чего ему сейчас хотелось, так это съесть еще одну лепешку, добраться до укрытия и поспать.

Однако, стоило ему попасть внутрь подземного поселения, как весь сон будто рукой сняло.

Это подземелье ничуть не походило на метро.

Преодолев длинный спуск, Эш очутился будто на огромном балконе с железными перилами и решеткой. А на много стадий вниз тянулся каменный колодец, окруженный огромными каменными ярусами, как поясами. По ним сновали люди — кто-то входил, кто-то выходил из множества расположенных в ряд дверей. Отдельно выделялись фермы — судя по всему, они были отгорожены от внешнего мира одновременно и железной решеткой, и стеклом.

Чумазые ребятишки, прилипая к перилам, тыкали в сторону чужаков любопытными пальчиками.

Женщины в мужской одежде, выныривая из безликих дверей, хватали их за руки и утаскивали следом за собой, хотя сами с неменьшим любопытством оборачивались, чтобы получше разглядеть «Великого ворона».

Какая-то темноволосая девушка с коротко остриженными волосами, свесив руки с перил, внимательно смотрела на Эша со второго яруса.

Откуда-то снизу доносились искаженные эхом мужские голоса, спорившие о чем-то.

В какой-то момент ощущение пространства вдруг исказилось, и Эш почувствовал себя не глядящим вглубь подземелья, а возвышающимся над огромным зданием, похожим на одно из тех, что ему представлялись после рассказов ворона о прошлом.

Но не меньше, чем сама конструкция подземного города, Эша поразил тот факт, что все ярусы были ярко освещены резким голубоватым светом. И этот свет исходил от расположенных на потолке светильников-пуговиц наподобие того, в который он совсем недавно врезался головой.

— Как оно работает? — проговорил Эш, прищуриваясь и пытаясь разглядеть светильники получше. — И сколько вообще этому городу лет? Он был здесь со времен Эридаша?..

— Они говорят, что да, — ответил Ларс. — Медведь что-то невнятно пытался объяснить, откуда берется свет, но…

Внезапно голубой свет сменился на красный.

Вмиг стало гораздо темнее. Выбеленные стены покрылись тенями, железные двери загрохотали, выпуская встревоженных людей.

— Всем воинам — наверх! — эхом прогремел голос невесть откуда взявшегося на третьем ярусе командира сотни.

Переглянувшись, друзья бросились к подъему.

— Твою ж акаду… — бормотал Эш, перескакивая через ступеньку. А за спиной уже топало множество ног, и резкий голос Медведя снова и снова подгонял людей.

— Живей, братцы, живей!..

И с каждым разом Эш ускорялся вместе с ними, а звериное чутье внутри него щерилось и дыбило шерсть, предчувствуя большую драку.

Внезапно свет погас.

В кромешной тьме эхом забился пронзительный детский плач и испуганные женские крики. Где-то поблизости раздался грохот и отчаянная брань.

— Да что же там творится-то! — выдохнул Эш, подсвечивая себе дорогу.

На поверхность он выскочил первым.

Белая яркая луна освещала очертания леса и железные конструкции посреди поляны. При дневном свете они напоминали уродливые растения, а теперь вздымались в черное небо, как исполинские скелеты.

Лес вокруг стонал и трещал, где-то вдали захлебывались воем волки.

А с востока и запада, ломая деревья, с лязгом и скрежетом приближались черные силуэты гигантских жуков. Ярко-красные лучи из их глаз скользили по стволам и кронам деревьев, словно ощупывая их.

Один, второй, третий… И еще два…

— Твою мать, это что еще за твари?.. — проговорил Дарий у него за спиной.

— Это не твари, — мрачно ответил Эш, движением плеч разгоняя энергию стигмы по уставшему телу. — Это ловчие!..

— Непробиваемая железная хрень, — с ненавистью выплевывая слова, сказал Ларс. — Пока одного разрубишь — такое эхо словить можно!..

— Это точно, — проговорил Эш, не отрываясь глядя на огни.

Откуда здесь столько ловчих? И почему выползли именно сейчас?

Машины двигались быстро. Деревья под их натиском трещали и ломались, как прутья под коленом. Цепляясь друг за друга кронами, они с шумом падали под железные паучьи ноги.

— Берите на себя западных, а мы пойдем на восток! — крикнул Эш сотникам, создавая ветер в почерневших когтистых руках.

А когда обернулся, тут же понял — потомки воинов Эридаша видели ловчих в первый раз.

В их остекленевших глазах Эш видел растерянность.

Но тем не менее часть из них плотным строем двинулась к западу, а кто-то из остолбеневших вполголоса проговорил:

— Как же?..

И в этом коротком вопросе одновременно звучал и укор в сторону Эша, и недоумение, почему именно тогда, когда все должно было наладиться, внезапно пришли эти неизвестные монстры.

Ведь предание наверняка обещало что-то совсем другое.

Красный луч одного из ловчих скользнул по Эшу. Яркая вспышка ослепила его…

Время словно остановилось.

Медленно, очень медленно эта вспышка росла, и из нее будто вытягивался тонкий золотистый луч…

«Ложись!!!» — прокричал ворон в его голове.

Эш среагировал сразу.

Швырнув собранный в ладонях ветер в стороны, Эш грубо смел в траву всех, кто попал под атаку. Кроме своих по земле разбросало и сотенных. И сам упал на пузо в траву.

Земля дрогнула. Невидимая волна ударила в Эша, заставив сердце сжаться. Оглушительный грохот разорвал ночь, что-то полыхнуло и погасло, послышался треск.

Кто-то неподалеку вскрикнул, кто-то грубо выругался.

Оглянувшись, Эш увидел на месте спуска в подземный город огромную вмятину и каменные обломки вместо ступеней. Проход вниз полностью завалило.

А чуть правее его собственного локтя лежал невесть откуда взявшийся темный предмет удлиненной формы…

— Твою ж акаду!.. — выругался парень сквозь зубы.

Это была чья-то окровавленная рука.

Эш вскочил, быстрым взглядом выискивая в траве друзей, чтобы убедиться, что все целы.

Крики воинов, скрежет машин и треск деревьев между тем слились воедино, превращаясь в гул разбушевавшейся стихии.

С запада на них двигались три ловчих. С восточной стороны — пятеро. На севере пока маячил только один красный глаз, но именно этот глаз только что ударил в землю, будто невидимым молотом.

Сотники быстро отступали на запад, повинуясь приказу Эша. На бегу они осыпали ловчих атаками яда, пытались набросить на них паутину и что-то еще, бесконечно бессмысленное по отношению к машинам. И с мукой в сердце Эш вдруг отчетливо понял, что все они — смертники.

Они понятия не имеют, с чем столкнулись, и не знают, как с ними сражаться, где уязвимые места. Но Эш сказал — атаковать, и они послушно бросились в бой…

— Вот я дуррак… — проговорил парень, не зная, что теперь делать.

Мчаться на восток? Вступиться за сотников?

Но если позволить всей этой железной армии собраться воедино, даже Эшу будет несдобровать.

Тут один из железных гигантов присел и прыгнул. Тяжелое тело ловчего ударилось о мягкую землю поляны, подминая под себя одного из воинов. Не замечая атак и быстро перебирая ногами, ловчий проскочил мимо воинов Медведя, ощупывая землю красным лучом.

«Им не нужны сотники, Эш, — проговорил ворон. — Они пришли сюда за тобой…»

Глава 4

Ловчий, который только что ударил с севера, разрушив выход из подземного города, подобрался пружиной и, сметая поросль молодых елей на своем пути, выпрыгнул на край поляны. Яркий луч его глаза заскользил по траве из стороны в сторону, выискивая новую жертву.

А потом он остановился на Эше.

Красный блик замер прямо под его ногами, делая ночную зелень сказочно красивой и отсвечивая на железных пряжках сапог.

Длинный клюв ловчего дернулся, разворачиваясь в сторону найденной добычи…

Времени обдумывать решение уже не оставалось.

И Эш, собрав побольше энергии в руки, ударил в машину огнем. Жаркий шквал из ладоней Эша желто-оранжевым щупальцем протянулся через поляну и обрушился на ловчего.

Пламя саламандры ярко запылало, освещая ночь. Под ним мгновенно почернела и осыпалась пеплом трава, образуя выжженную дорогу. Ловчий скрылся из виду, полностью охваченный ослепительным огнем, прямо позади него с гудением и треском полыхнули, как гигантские факелы, старые разлапистые ели.

Но Эш все еще слышал скрежет и гул, и ему почему-то казалось, что эти звуки издает именно эта машина.

А значит, она все еще может атаковать.

И если это так, то уже через мгновение на месте Дара, Ларса, Шеды и его самого может остаться лишь вмятина в земле и лохмотья разорванной плоти, разбросанные вокруг.

Но этого не будет.

Не будет любой ценой!..

Потому что эти люди — его стая, его сила и одновременно слабость, они — та часть этого поганого мира, которую он способен любить!.

И Эш подбавил еще энергии.

Ведь ловчий, акады его побери, сделан из металла. А значит, если развести огонь побольше, он должен течь!..

Пламя, срывающееся с его ладоней, вдруг стало невыносимо горячим, в лицо дохнул горячий воздух, будто полуденный ветер…

«Прекрати!!! — оглушительно каркнул ему на ухо ворон. — Сейчас, немедленно!..»

Болезненная судорога пронзила Эшу руки.

И только тогда он прервал атаку.

Огонь погас, а на фоне догоравших черных силуэтов деревьев стоял ловчий, раскаленный докрасна.

Его очертания исказились, клюв смялся, глаз погас. Но оплавленные ноги все еще пытались двигаться, с надрывным скрежетом вздрагивая снова и снова…

— Охренеть, — ошарашенно пробормотал Дар.

И по его лицу было трудно понять, что именно так поразило его: способности приятеля или небывалая прочность машины.

Стиснув зубы, Эш взглянул на ладони и увидел, как на раскрасневшейся коже вздуваются белые пузыри.

«Слишком большие затраты энергии, а у тебя после воскрешения не было достойного противника из плоти и крови! Я не смогу дать тебе столько силы, сколько ты хочешь, даже если исчерпаю себя до дна!..» — крикнул ворон.

— Так что делаем-то? — воскликнула Шеда, сбрасывая обувь — она готовилась к преображению в сатира.

В щелях между обломками, завалившими проход в подземный город, тем временем заструился свет — это медведь со своими войсками пытался разобрать завал с помощью энергии стигм.

— Берем на себя восток! Остальные скоро сами к нам придут, — принял решение Эш.

Краем глаза он видел, как сотники пытаются задержать трех ловчих со своей стороны. Их отчаянные старания пока только снесли двоим из них по паре ног, но это лишь немного замедлило поврежденные машины.

— Выбейте им глаза и снесите головы! — с трудом перекрикивая шум вокруг, изо всех сил прокричал Эш воинам.

И рванулся на восток, где противников было пятеро.

В конце концов, сотники — не дети, а взрослые мужчины и воины. Сами как-нибудь о себе позаботятся.

Эш помчался к крайнему ловчему. Длинная трава и побеги вереска хватались за колени и хлестали по сапогам, мягкая земля проминалась под каблуками.

Дарий с Ларсом бросились следом. Шеда, завершив трансформацию, широкими размашистыми прыжками быстро догнала их и вырвалась вперед.

Ловчие застыли. Своими лучами они пытались поймать добычу. Их клювы дергались, что-то внутри машин гудело и щелкало, но к счастью вспышек больше не было. Эш бросался из стороны в сторону, меняя направление, то и дело ускользая от их взгляда.

«У этих нет боевых зарядов, они пусты!» — подсказал ворон.

— Но это не помешает им раздавить нас, — бросил на бегу Эш, выхватывая метательный нож.

Приблизившись к крайнему ловчему на достаточное для точного броска расстояние, Эш остановился, затаил дыхание и терпением ворона замедлил мир вокруг.

Эмоции, до сих пор кипевшие внутри, привычно остановились. Дарий застыл на бегу, Ларс тоже замер, сжимая рукоять меча. Искаженное преображением и боевой яростью лицо Шеды скалилось на машины. Растянутые во времени звуки царящего вокруг кошмара невыносимо царапали слух.

Медленно повернув голову, Эш увидел, что на корпусе одного из ловчих, атаковавших с востока, с мечом в руках замер один из сотников, сияя огненными метками на руках. Рядом с ними в траве лежали черные силуэты мертвецов.

А с северной и южной стороны ночь окрасилась светом алых лучей — еще около десятка ловчих замкнули кольцо вокруг поляны.

И в это мгновение Эш отчетливо осознал, что стольких противников им не победить.

Эта битва проиграна — слишком неравные силы.

Сердце в груди дрогнуло, едва не нарушив спокойствие стоячей воды внутри Эша. Он спешно закрыл глаза и медленно выдохнул.

Не сейчас.

Приятная тяжесть клинка в руке переключила внимание на себя. Прищурившись, парень сосредоточился на броске, вливая в оружие энергию ворона — и метнул его со всей силы.

Мир вокруг ожил, загудел и залязгал. Нож вонзился в искусственный глаз монстра, и из пробоины фонтаном хлынули искры.

— Добейте его!.. — крикнул Эш друзьям, рванувшись к следующему ловчему.

В ответ Ларс почему-то грязно выругался.

— Эш, взгляни на это! — крикнул он, махнув рукой назад.

— Знаю, поэтому прорываемся здесь и уходим в лес!

«Они все двинутся за тобой, и в отличие от нас, им неведома усталость! Пешком нам не убежать…» — возразил ворон.

«Зато пешком можно попробовать где-то спрятаться», — хотел было ответить Эш.

Но говорить было уже некогда.

Гигантские жуки будто вышли из ступора, и четверо остальных, поблескивая клешнями и быстро перебирая острыми ногами, двинулись прямо на него.

Удар!

Эш едва успел отскочить в сторону от атаки ближайшего ловчего. Выхватив еще один нож, парень метнул его в железному монстру прямо в пылающий красным свечением глаз, и в это самое мгновение снова услышал скрежет. Рука невольно дрогнула, и клинок улетел в пустоту, а буквально в шаге от Эша в землю ударила клешня второй подоспевшей машины.

Да твою ж акаду!..

Распахнув черные крылья за спиной, Эш взмыл вверх и ловко приземлился на голову одному из противников. Выхватив длинный клинок из ножен, он вложил в оружие столько энергии, сколько смог собрать в руку за несколько мгновений. Заалевшая змеиная сталь вошла в железный панцирь, как недавно — в запертую дверь подземелья. Рывок — и Эш пропорол в «голове» ловчего дыру, через которую стали видны искусственные внутренности твари.

Без колебаний парень прильнул к отверстию и, схватившись рукой за гладкую связку цветных нитей, рванул их наружу.

Машина замерла на мгновение, а потом рухнула на брюхо.

Соскочив с побежденного врага, Эш обернулся на товарищей.

Они все никак не могли справиться со своим ослепленным противником. Дарий горбился под тяжестью кабаньего загривка, пытаясь с помощью стигм усилить мощь своих ударов. Раскрасневшийся от напряжения Ларс светящимся мечом крушил броню противника, который уже лишился двух ног и теперь двигался неповоротливо, припадая на одну сторону. Плеть в руках Шеды от вложенной в удары энергии, превратилась в раскаленный луч.

Нормально. Они справятся.

Эш подскочил к третьей машине.

Нужно поскорее добить эту пятерку, а потом у них будет время, чтобы уйти в лес от остальных.

Отскочив от клешни назад, он ловко швырнул ловчему в глаз метательный нож. Потом взмыл вверх и попытался атаковать чудовище сверху, но ощущение крыльев внезапно притупилось, как если бы те онемели.

«Эш, у нас не так много энергии!..» — услышал он голос ворона, шлепнувшись сверху на ослепшего ловчего.

Ничего, так тоже годится!

Оставалось только схватить длинный нож и вложить все силы в атаку…

Машина вдруг резко дернула корпусом, будто бы осознанно желая сбросить с себя седока.

Ноги Эш скользнули по гладкой поверхности железного корпуса, парень покачнулся и едва успел схватиться за длинный клюв, чтобы не упасть.

И тут последний, пятый ловчий, приблизившись к месту боя, поймал Эша своим лучом.

Реакция последовала мгновенно: огромная клешня с размаху ударилась в машину, которую пытался оседлать парень.

Этого он не ожидал.

Искусственный монстр под ним дернулся так, что Эш скатился по спине железного жука и свалился наземь промеж его лап. Вся тяжесть гигантской машины обрушилась на него, вдавливая в землю и ломая кости.

Эш закричал, не слыша собственного голоса. Боль захлестнула его сознание, и через мгновение оно погрузилось во тьму…

Но ненадолго.

Открыв глаза, Эш снова увидел себя на уже хорошо знакомом месте, под деревом. А рядом с ним, свесив с колен окровавленные руки, сидел ворон.

Алая жидкость капала с его пальцев и когтей в сухую землю. Сияние звезды смерти резало глаза.

— И вот ты снова умер, — сказал ворон, подставляя влажное лицо резкому потустороннему ветру.

— Твою ж… — пробормотал Эш, с трудом приподнимаясь, чтобы сесть. — Нам хватит энергии восстать?

— Хватит, — кивнул тот, глядя на свои кровоточащие руки.

— Ты ранен?..

— Нет. Это я кормлю твою силу своей кровью. Это нормально.

— Извини, — брякнул вдруг Эш.

Конечно, извиняться за собственную смерть — по меньшей мере, странно. Зато за самонадеянность — в самый раз.

Ведь принимая решение о сражении Эш ни минуты не сомневался, что справится с пятью ловчими.

Хмыкнув, парень покачал головой.

Да уж, великий Эридаш выискался. Одной левой пятерых железных монстров!..

Ворон ничего по этому поводу не сказал.

Зато добавил:

— Учти: почти все сильные способности теперь для тебя окажутся недоступны.

Эш мрачно усмехнулся.

— Что ж, постараемся заковырять тем, что останется…

— Не уверен, что этого будет достаточно.

Ворон обернулся, и, по-птичьи мигнув, сказал:

— Тебе пора возвращаться. Время.

Через мгновение Эша вышвырнуло из убежища ворона в реальный мир.

И тогда он понял, что прежнее пробуждение, которое показалось ему кошмаром, было на самом деле щадящим и легким.

В этот раз он словно оказался с переломанными костями над костром. Не в силах сдержать крик, Эш корчился на траве, как на ложе из расплавленного металла, и в какой-то миг ему даже показалось, что он опять умирает.

И эта мысль, как ни странно, принесла ему облегчение.

Ощущение времени исчезло, боль стала огромной и вечной, будто кто-то остановил мир терпением ворона.

А потом она внезапно стихла.

И тогда в его сознание наконец-то прорвались звуки битвы.

С трудом приподнявшись на локте в луже собственной крови, Эш увидел неподалеку своего убийцу, искореженного ударом другого ловчего. Он не был разрушен полностью, что-то в его внутренностях все еще гудело, но двигаться машина уже не могла.

Взглянув на железное брюхо монстра, парень почувствовал приступ тошноты.

Хорошо, что кто-то вытащил его из-под этой махины. А то ведь можно было очнуться и снова умереть под тяжестью такой груды железа. Быть раздавленным — жуткая смерть, теперь Эш знал это не понаслышке.

Чуть дальше возвышался черный силуэт еще двух железных жуков — все-таки друзьям удалось добить своего слепого противника.

Обернувшись, Эш обнаружил, что бой сместился ближе к центру поляны. Одна из машин все еще светила ярким лучом своего единственного глаза, а другую удалось ослепить и замедлить, повредив переднюю ногу.

Все друзья были живы. Они кружили промеж гигантов, сверкая оружием и стигмами, но в каждом их движении чувствовалась усталость.

А между тем больше десятка ловчих, обступивших место боя плотным кольцом, были почти готовы тоже вступить в битву. Их хищные глаза угрожающе светились во тьме, железные тела лязгали.

Как же это? Почему вдруг так вышло?..

«Уходи отсюда, — сказал ворон. — Уходи прямо сейчас! Не лезь туда!»

— Что?.. — выдохнул Эш, чувствуя, как от ярости начинают биться жилы на висках.

«Ты сам знаешь — вам не победить эту армию. Ты ничем им не поможешь, и ничего не исправишь. Не сейчас, когда ты обессилен. И если ты не дурак, то не потратишь подаренный тебе судьбой шанс впустую!»

— Нет… Нет, я дурак, ворон! Еще какой дурак! — выкрикнул Эш, рванувшись на выручку к своим.

Если этот мертвый город должен стать их могилой — пусть так! Но они лягут здесь вместе, с оружием в руках.

Подбежав к ближайшему ловчему, Эш оттолкнулся посильней от земли и прыгнул.

Пусть силы его были на исходе, зато неудержимая ярость пылала в груди во всю мощь!

Заскочив на машину, он с трудом пропорол металл тускло мерцающим змеиным клинком и, дотянувшись до связок нитей внутри, рванул на себя.

Чудовище замедлилось и застыло, а Эш, спрыгнув, помчал к Дару.

Молодой вепрь с трудом уворачивался от ударов клешни, прикрывая Шеду.

Когда Эш взглянул на девушку, у него внутри все обмерло.

У сатира не было правой руки. Вообще. С расстояния, да еще в темноте Эш не заметил ранения, но теперь отчетливо ощущал острый запах крови и видел, что вся одежда Шеды стала темной и влажной.

«Я могу пережить три смертельных ранения…» — вспомнилось Эшу.

Не будь она сатиром, кровь не струилась бы из раны, а била фонтаном, и через пару минут Шеда уже не смогла бы стоять.

А сейчас она, рыча сквозь стиснутые зубы, даже умудрялась удачно атаковать из-за спины Дара.

— С хера ты здесь?! — рявкнул на Эша Ларс.

— Пошел в жопу! — огрызнулся парень, бросаясь на ловчего.

Отчаяние придало ему ловкости. Увернувшись от железной лапы, он проскочил мимо клешни, отскочил от второй и, подпрыгнув, ухватился за край корпуса.

— Да твою мать!.. — выкрикнул Ларс, свирепея. — Сдохнуть решил?..

Эш его не слушал.

Подтянувшись на руках, он взобрался на корпус слепой машины и принялся крушить ее голову ножом.

Металл поддавался с трудом. Красный луч второго ловчего скользил по лицу парня, ослепляя.

— Ну давай, братец. Давай, ну же!.. — приговаривал Эш, вспарывая шкуру искусственного зверя. — Ну же!..

Ловчий дергался, наклонялся то одним боком, то другим, пытаясь раздавить людей, атаковавших его с земли. Эш скользил по гладкому металлу сапогами и коленями, но чудом удерживался наверху и продолжал наносить удары в одно и то место.

Сверху ему было видно, как продолжает смыкаться чудовищное кольцо машин, как безрезультатно пытается пробиться сквозь камни сияние застрявшей в завале сотни — и как равнодушно на все это взирают с черного неба огромные, как блюдца, белые звезды.

Наконец в броне приоткрылась щель. Обдирая кожу, Эш протолкнул в рваную железную рану руку и, закрыв глаза, ударил огнем.

Жар опалил кисть. Парень с воплем выдернул ее из ловчего.

Рука стала красной, будто Эш искупал ее в кипятке. Из раны в шкуре железного жука повалил вонючий черный дым.

Ловчий поднял свои клешни, замер…

И в следующую секунду обрушил свое оружие вниз.

Прямо на Дария с Шедой.

Эш дернулся, понимая, что все равно не успеет…

Ни вмешаться, ни собрать ветер в ладонях из последних сил.

— Дар!!! — вырвалось у него.

И в этот миг Дарий с криком отлетел далеко назад.

Клешня с грохотом ударилась оземь, с хрустом ломая кости той, что осталась под ударом.

— Шеда!..

Эш видел, как в траве медленно высветлились ее босые ноги, приобретая вновь человеческую форму.

Вот и все.

Она ступила на дорогу мертвых первой.

— Твою мать… — выругался Ларс, глянув на останки Шеды.

И тут же отскочил от лапы последнего ловчего из пятерки.

Скорбеть было некогда. А скоро будет уже и некому.

От гула машин и движения их ног начинала дрожать земля…

И с высоты поверженного жука Эш увидел ударившее в небо над лесом свечение.

В первое мгновение он даже подумал, что начался рассвет.

Но это свечение состояло из смешения красно-оранжевого и зеленоватого цветов, и оно двигалось.

Все ловчие вдруг застыли, как один.

Потом заскрежетали головами, устремляя лучи своих глаз на кромку леса, над которой усиливался неестественный свет.

А через несколько мгновений из-за еловой завесы, мягко ступая, появились два духа-гиганта.

Один из них выглядел, как лев. Его оранжевая шерсть вспыхивала искрами, роскошная грива казалась почти красной, как и глаза. Облик другого напоминал дикого тура или вола с изумрудной шерстью и золотыми рогами. Огромные зеленые очи были подведены черными линиями, как женщины подводят себе глаза сурьмой, отчего взгляд становился почти человеческим.

Головы гигантов достигали верхушек старых деревьев, под сияющими шкурами перетекали бугристые крепкие мускулы.

Они шли, как древние боги, о которых складывали гимны еретики — прекрасные, полные величия несокрушимой силы, переполнявшей их.

Эш смотрел на происходящее, не в силах пошевелиться.

А по жилам разливалось странное чувство, похожее на страх, но при этом совершенно иное по своей сути. Все внутри трепетало, руки похолодели, но при этом тело будто одеревенело.

Эш готов был смотреть на этих прекрасных созданий вечно, хотя и осознавал, что они смертельно опасны.

А еще он понимал, что вся эта невероятная гамма чувств и ощущений — результат прикосновения мощной ауры, которой обладали гиганты.

Люди Медведя, наконец-то вырвавшиеся из заточения под завалом, при виде их ошеломленно попятились, отступая обратно к спуску в подземный город.

И это они еще не успели как следует рассмотреть армию ловчих, которая и без сокрушительной ауры могла на кого хочешь произвести неизгладимое впечатление.

Гиганты вышли на открытое пространство и двинулись через поляну.

Глаза железных жуков мигнули и принялись один за другим менять цвет с красного на глубокий синий. А потом, будто по приказу, они почти одновременно приподнялись выше на своих членистых ногах и поспешили к гигантам, позабыв о своих недавних противниках.

Глядя на удаляющиеся машины, опешивший Ларс подошел ближе к ловчему, на котором сейчас стоял Эш. Сплюнув в сторону, крыс спросил:

— Чей-то происходит там?..

Эш, обернувшись, подал ему руку, помогая взобраться.

— Сам не знаю, — сказал он приятелю.

— Пойми меня правильно, не то, чтобы я не был рад…

— Вот-вот… — кивнул парень. — Я тебя понимаю…

Взглянув вниз, он увидел Дария, сосредоточенно вытаскивающего изуродованное тело Шеды из-под клешни. Как будто это сейчас было самым важным делом, и сделать его необходимо как можно быстрее.

Как если бы ей все еще могло быть больно.

Спрыгнув с ловчего, Эш подошел к клешне и, упираясь плечом, с помощью остатков своих сил приподнял железное щупальце.

Высвободив Шеду, Дар молча стащил с себя безрукавку и накрыл ею то, что раньше было красивым, манящим телом.

Что ему сказать, Эш не знал. Поэтому молча стиснул другу плечо и обернулся на гигантов…

А в следующее мгновение ночь наполнилась таким шумом, что можно было оглохнуть: гиганты схлестнулись с машинами.

Сияние духов смешалось с бликами на железных телах, куски металла полетели в стороны, гортанное рычание и бычий трубный вопль перекрыли лязг и скрежет.

А через пару минут внезапно все стихло.

На месте побоища осталась только груда металла, над которой возвышались гиганты.

Тряхнув головами, они неторопливо развернулись и направились обратно в лес, оставляя за собой разрушенную армию ловчих.

Эш смотрел на происходящее — и ничего не понимал.

Кроме одного.

Что битва окончена, и сегодня больше никто не погибнет.

Он сел на траву рядом с телом Шеды и закрыл лицо руками.

У него все болело. И душа, и сердце, и тело.

Хотелось закричать и заплакать. И тогда, наверное, стало бы легче.

Но слез не было. Они словно все закончились. А вместо крика из груди рвалось звериное рычание.

Ларс тяжелой рукой потрепал его по плечу.

— Подними голову, Эш, — хриплым голосом сказал воин. — Смотри — рассвет…

Глава 5

Весь следующий день ушел на то, чтобы вывести людей из подземного города.

Исчезнувший свет оказался не единственной бедой. После ночных событий внутри почему-то разом перестали открываться двери и стало очень трудно дышать, словно воздушные окна, сотни лет прослужившие этому укрытию, вдруг оказались разрушены вместе с входом. Невольные пленники своих комнат, жадно вдыхая свежий воздух, поднимались один за другим из глубины — и застывали перед кучей железного лома, так и оставшейся лежать посреди поляны.

Тело Шеды, завернутое в белый саван, ждало своего часа в тени деревьев и в окружении еще пятнадцати останков, некоторые из которых выглядели слишком маленькими — те, где в пеленах лежали не мертвецы, а уцелевшие фрагменты тел, которые смогли найти и опознать.

Хоронить девушку наспех не хотелось никому, а живые люди с детьми на руках не могли подождать — некоторых вытаскивали из нижних комнат уже в бессознательном состоянии.

Дар почти не участвовал в процессе. Полностью угасший, с серым лицом, он сидел неподалеку от спуска и лишь время от времени помогал кого-нибудь донести или поддержать. Даже взгляд его утратил привычную задорную искру.

Поглядывая на друга, Эш понимал, что сейчас его лучше не трогать и не лезть ни с утешением, ни с попытками приободрить.

Тем более, он не особо умел говорить нужные слова.

В любом случае, от чужих слов еще ни одна рана не зажила. Чтобы это произошло, нужно время.

Эш же, напротив, не давал себе ни минуты отдыха. Стоило только ему остановиться, как в голову начинало лезть такое, что волосы на голове начинали топорщиться.

Он до сих пор никак не мог до конца осознать, что за сражение случилось этой ночью.

Вроде, ловчие были созданы Единственным, или по крайней мере они ему подвластны. Но означает ли это, что Аварра пытался его убить? Ведь он сам столько раз говорил о ценности Эша!

С другой стороны, гиганты, относившиеся к условному стану врагов, внезапно стали спасением для них всех. Почему? Разве дикие духи не враждуют против людей, не жрут их во время «кормлений»? Так почему они вмешались?

Или у них есть какие-то свои причины не любить ловчих?..

И, конечно, Эша очень занимал вопрос, как так получилось, что именно в эту ночь здесь на поляне оказалось столько машин.

Все-таки со времен той войны прошло очень много лет. И хорошо сохранившиеся ловчие вряд ли ждали своего часа под каждым кустом Иркаллы.

Могло ли случившееся быть совпадением?..

Эш в это не верил.

К полудню небо застелило тяжелыми тучами. Погода испортилась, и время от времени небо начинало плакать мелким унылым дождем. Освобожденные из завала люди разводили костры и готовили себе пищу под открытым небом, пока мужчины из запасов города сооружали некое подобие навеса. Старики старательно и ловко накручивали факелы, которых сейчас нужно было много. Над поляной плыл аромат каши, смешанный с едким запахом факельного масла. Маленькие дети раздражающе кричали.

Поодаль от общей суеты на расстеленные плащи укладывали тех, кто никак не мог прийти в себя — у некоторых людей после подъема на поверхность подкашивались ноги и кружилась голова. Одного старика без конца рвало. Рядом с ним сидел хмурый мальчонка лет шести и время от времени подавал старику кружку, чтобы тот сделал глоток воды.

Рядом с немощными женщины устроили склад продовольствия, которое натаскали с верхних ярусов города. В высоких корзинах виднелись запасы крупы, масла и даже хлеб.

Ребятишки постарше таскали из леса дрова.

И что самое удивительное — никто вокруг не причитал и не жаловался. Даже над мертвецами никто не плакал, хотя здесь у них наверняка имелись родные. Но те сейчас были заняты заботами о живых.

Ближе к вечеру подземный город опустел, а поляна превратилась в походный лагерь с навесами, шатрами и дымящимися кострами, рядом с которыми на веревках сушились пеленки.

Оставив медведя разбираться со своими, Эш с Ларсом нашли себе пару лопат и подошли к Дару.

Тот сразу все понял без слов. Молча кивнув, он поднялся, и все трое направились за Шедой.

Дар нес ее тело на руках, Эш с Ларсом шли позади, хмуро выискивая место поспокойней.

— Может, здесь? — спросил Ларс, указывая на небольшой пригорок у кромки леса.

Эш кивнул, соглашаясь.

Хорошее место. Вокруг — море вереска, а сверху — открытое небо.

Вооружившись лопатами, они принялись копать могилу.

Дар какое-то время посидел рядом с Шедой, глядя на этот процесс. Потом поднялся и, приблизившись к Эшу, отнял у него лопату.

— Дай я сам…

Парень спорить не стал. Уступив свое место, он отошел на пару шагов и, вытащив из кармана трубочку, принялся набивать ее курительной смесью.

На душе было паршиво.

— Не думал, что она так погибнет, — сказал, наконец, Дарий, вонзая лопату в землю.

— Так это как? — спросил Эш.

— Не знаю… Глупо, что ли. Как-то мимоходом. Между делом. Просто раз — и умерла…

— Обычно именно так это и происходит, — хмуро сказал Ларс, продолжая сосредоточенно копать. — Мир не останавливается, когда кто-то из нас протягивает ноги. И гром, знаешь, не ударяет…

Он вытер пот рукой и оглянулся на завернутое тело.

— Она не зря умерла, парень. Она молодец.

— А как по мне — очень даже зря. Она могла спасти себя, а спасла меня, — тихо проговорил Дарий.

— Твоя Шеда была дурковатой, но не дурой, — хмыкнул Ларс. — Я бы тоже не стал спасать себя, с такими-то ранами. И в бою для всех будешь обузой, и в будущем пользы лишь наполовину — и то, если очень повезет и ты выживешь. Нет, парень, она молодец.

Эш раскуривал трубку, глядя на серое небо.

Ему почему-то вспомнилось, как они с Шедой сидели на крыше и болтали о всяком. Пожалуй, это был их единственный по-настоящему откровенный разговор. И вспоминая сейчас ее смущенную улыбку, Эш чувствовал, как горький ком подкатывает к горлу.

Если бы он сразу сообразил, что нужно не сражаться, а бежать, все могло бы сложиться иначе.

Впрочем, думать об этом было бессмысленно — все равно ничего уже не изменить.

Дымок дурмана приятно притуплял саднящую боль в груди, делал мысли более вязкими.

— Я не уйду из Иркаллы, пока не пойму, что за ересь здесь творится, — сказал Эш.

— Не знаю, кто подстроил эту ловушку, но я его найду!.. — добавил от себя Дар.

Ларс усмехнулся.

— Эх, молодость… Планы-то какие у обоих! Величественные, мать их! А я смотрю на вещи проще — было бы кому из Иркаллы возвращаться в принципе. И я вот очень хочу оказаться в числе тех счастливцев, кому это удастся. Жизнь — такое дерьмо… А расставаться с ней все равно не хочется.

Похоронив Шеду, они втроем еще долго сидели у свежей могилы, глядя в темнеющее вечернее небо. Каждый думал о чем-то своем, но при этом у всех троих была потребность ощущать локтем присутствие товарища.

Потом все вернулись к лагерю.

Там у центрального костра собралось человек десять воинов вместе с Медведем. Они о чем-то горячо спорили.

— Иди разбирайся со своими, — кивнул на них головой Ларс. — Пока они глотки друг другу не поперегрызали.

Эш вздохнул и направился к костру.

Увидев Великого ворона, все затихли. Только Медведь шумно дышал, как после бега, бросая на своих воинов гневные взгляды.

— Что случилось? — спросил Эш, присаживаясь к костру.

— Будущее обсуждаем, — хмуро ответил один из сотников.

— Дело хорошее, — кивнул парень. — Ну и до чего наообсуждались?

— Ты нам скажи, — буркнул Медведь. — А то здесь некоторые в Уршу собрались…

Эш хмыкнул, вытянул ноги к огню.

Сапоги были насквозь мокрые.

— Что ж… Почему бы и нет, — сказал он.

— В смысле?.. — изумленно захлопал глазами тот.

Воины у костра оживленно зашевелились, переглядываясь. Только один седобородый сотник недовольно качал головой.

— В смысле, свою главную задачу вы выполнили. Она была неподъемной, но вы с ней справились, и я благодарен вам. И если страна мертвых действительно существует, думаю, Эридаш гордится вами. Но оставаться здесь теперь, когда осколок духа больше не нуждается в защите… Зачем?

— Вот и мы о том же!.. — не удержался один из самых молодых сотников у костра, но его тут же пихнули локтями соседи — мол, не по чину влезаешь. И тот, опустив голову, умолк под тяжелым взглядом Медведя.

— И что же нам теперь делать? Землю пахать да тыкву выращивать? — жестко спросил у Эша командир.

— Понимаешь, какая штука… Если вдруг мне в ближайшее время понадобится ваша служба, то это будет касаться только взрослых мужчин. Женщины, дети и старики, само собой, в счет не идут…

— Почему это не идут в счет женщины? — раздался возмущенный девичий голос у Эша за спиной. — У нас все умеют держать оружие, и все женщины носят стигму наравне с мужчинами!..

Парень оглянулся, и увидел ту самую коротко стриженную девушку, с которой столкнулся взглядом в подземном городе незадолго до прихода ловчих.

—… Да и среди вас до недавнего времени тоже была женщина! — закончила она, скрещивая руки на груди.

Губы Эша тронула мрачная усмешка.

— Да, была. И где она сейчас?

Девушка пожала плечами.

— Ну, видимо в земле. Но это же не имеет значения!..

— Нет, имеет! — жестко перебил ее Эш.

И отвернувшись обратно к костру, добавил.

— И да, она в земле. И хотя она была лучше многих мужчин, я больше не возьму в свой отряд женщину.

— Почему? — не унималась девушка.

Эш зыркнул на нее из-за плеча.

— Потому что я так решил. Этого более чем достаточно. Так вот… — продолжил он, обращаясь к Медведю. — Каким образом будут защищать и обеспечивать себя пропитанием дети, старики и кормящие матери? Здесь, в Иркалле? И с каким сердцем их оставят здесь на произвол судьбы твои воины?

Медведь вздохнул.

—… Поэтому я считаю, что перебраться в Уршу — это идеальное решение. Так всем будет спокойней. Это разумный, хороший вариант. Пусть будет.

Кивнув всем, Эш поднялся и, покинув совет сотни, двинулся к своим.

Проходя мимо кучки загадочно перешептывающихся женщин, он услышал обрывок их разговора.

— Я тоже думаю, что это божественное вмешательство, не иначе. Потому что иначе откуда?.. — шептала одна из них, укачивая младенца.

— Где это видано, чтобы духи да на стороне людей! — воскликнула другая. — Вы что-то путаете!..

— Ничего я не путаю! — обиделась мать с младенцем.

Тут к разговору присоединилась третья.

— А я вообще слышала, что… — она заговорила еще тише, и Эшу стало трудно разбирать слова.

Остановившись, он мгновение поколебался и вернулся к шептуньям. Те испуганно умолкли, увидев наконец, кто перед ними.

— Что такое «божественное вмешательство», о котором вы говорили? — спросил он без обиняков.

Женщины растерялись и зарделись от смущения.

— Об этом есть в книге Откровений, — робко ответила мать с ребенком на руках. — Что человечество оберегается «божественным вмешательством».

— И как же про это написано?.. — не унимался Эш.

— «Ибо есть божественное вмешательство, волей которого один раз в столетие и реки текут вспять, и снег выпадает посреди Эмеша», — услышал Эш голос догнавшего его Медведя.

В руках он держал небольшую книгу, затянутую в коричневый переплет.

Эш вопросительно приподнял брови.

— Что это?..

— Слова из «Откровения», — торжественно сказал тот.

И, полуприкрыв глаза, продолжил:

— «И так устроено, что двенадцать составляют собой порядок, как двенадцать месяцев в тридцать дней составляют год. Но всегда есть нечто малое, чего не могут вместить двенадцать, и чтобы порядок остался, каждый шестой год кроме двенадцати есть и тринадцатый месяц, который по сути есть разрушение порядка, но сохранение гармонии. Таково правило двенадцати и одного. Без хаоса не бывает порядка, без тринадцатого и двенадцать не имеют смысла. Это и есть божественное вмешательство.»

Медведь перестал говорить, а Эш стоял, затаив дыхание и не веря своим ушам.

— Правило двенадцати и одного?.. — изумленно проговорил он.

— Да.

Командир сотни протянул Эшу книгу.

— Я решил, что она должна быть у тебя.

Парень бережно взял книгу в руки.

— Но завтра мы должны уехать…

— Это не важно. Она про тебя, наследник Эридаша. И должна принадлежать тебе. К тому же, — Медведь хитро усмехнулся. — у нас есть еще две переписанные копии.

— Это хорошо, — улыбнулся Эш. — Спасибо.

Медведь кивнул и ушел, оставив книгу Откровений в руках у парня.

— Двенадцать составляют собой порядок, но всегда есть что-то малое, чего они не могут вместить. Без хаоса не бывает порядка… — попытался повторить цитату Эш, глядя на смутно знакомые символы на титульном листе. Это были рамейские буквы. — Правило двенадцати и одного…

Глава 6

Ночью Эш заставил Дария читать.

Сначала эта идея показалась дурацкой — в конце концов, его друг похоронил сегодня свою женщину. И какими бы странными не были их отношения, в том, что Дар на самом деле привязался к Шеде, не было никаких сомнений. По крайней мере, после его просьбы на суде заступиться за ее жизнь.

С другой стороны, Дарий сидел у костра такой отстраненный и мрачный, что Эшу пришло в голову, что занять его полезным делом — не такая уж плохая затея.

Бросив Дару на колени книгу, Эш присел рядом с ним.

— Почитаешь? Там рамейский, а я, сам знаешь, в нем не силен.

Дарий с укором взглянул на парня.

— Тебе прямо сейчас надо? Горит?

— Может, оно и не горит, но тлеет, — улыбнулся Эш. — Любопытно мне.

Вздохнув, Дар без энтузиазма взял книгу в руки.

— «Видения Адапа Недостойного, или книга Откровений», — прочитал он на первой странице.

И снова вздохнул.

— Слушай, ты правда считаешь, что бред какого-то давно умершего Адапа действительно может содержать в себе что-то ценное?

— Я не знаю, — пожал плечами Эш. — Потому и прошу почитать…

— Что там у вас? Сказка на ночь? — сонным голосом спросил Ларс, дремавший у костра. — Давай, читай громче, а то мне слышно плохо…

Покачав головой, Дарий продолжил:

— «Я, Адап, рожденный среди хранителей Ворона на тридцатый год ожидания Эридаша, однажды силой божественного вмешательства во время охоты увидел поляну, усыпанную снегом. И было это на второй месяц жаркого времени Эмеша. И коснулся я снега рукой, и показалось мне, будто он теплый и мягкий, и вдруг ослепли мои телесные глаза, и открылись глаза моей души…» — Дар зыркнул на друзей. — Мне продолжать? Серьезно?

— Ага, — не открывая глаз, отозвался Ларс.

И Дарий продолжил чтение.

Адап описывал, что впал в состояние общения с божественным началом, и были ему даны двенадцать видений и еще одно, последнее. А когда соратники нашли своего пропавшего собрата, никакого снега на листьях и траве уже не было, только серая пыль покрывала землю, а рядом со спящим Адапом лежали два разрушенных железных монстра. Соратники решили, что это он их победил, но скромный воин отказался от незаслуженной славы и рассказал им правду о видениях. И командир велел ему взять бумагу и записать свой рассказ.

«Но поскольку выражаюсь я убого и косноязычно, было мне велено пересказать видения книжному человеку, чтобы записал он как следует то, что я увидел и услышал», — дочитал вступление Дар. И, хмыкнув, добавил:

— Подозреваю, лучше бы он своим языком это все записал.

— Точно, — не мог не согласиться Эш.

— Ладно, первое видение у нас короткое, оно называется «О четырех всадниках, несущих смерть». «И погрузился я во тьму, и вот перед глазами моими возник светлый образ, сотканный будто бы из сияния десяти солнц…»

— Слышь, ворон? Это не ты там светлячовым задом бедняге Адапу в глаза засветил? — засмеялся Ларс, окончательно просыпаясь.

Улыбка тронула губы Дария, и он продолжил:

— «И взял он меня за руку, и поднял вверх, и вот, увидел я под собой город. Двенадцать столпов удерживали над ним небо, и огненное кольцо обрамляло его. А вокруг омывало его красное море, полное крови. И услышал я голос: смотри, ибо скоро не станет этого города. Ибо сказано: явятся в конце времен четыре всадника, и будут им имена Голод, Война, Чума и Смерть. И мир, устроенный в круге, падет, чтобы на месте праха его вырос новый. И вот, увидел я всадников, мчавших прямо по морю. И был один из них ликом черен, как птица, и крылья вздымались над его спиной. И видел я, как поднялось вдруг море, и вот, конь цвета золота остался без седока…»

Дарий запнулся и умолк на мгновение, но быстро справился с собой и продолжил:

«И спросил я того, кто держал меня за руку: что это за море, и откуда оно взялось? И ответил мне тот, что был, как солнце: пойдем, я покажу тебе, что было в начале времен.»

Дар перевернул толстую страницу и, прищурившись, всмотрелся в нее.

— Слушайте, там дальше так мелко написано, что я сейчас все глаза себе сломаю. Давайте завтра, при нормальном свете?..

— Так у нас ведь свое солнышко есть, — возразил было Ларс, но Эш, взглянув на Крыса, неприметно для Дария покачал головой.

— Да, давай, — согласился он. — Тем более, нам всем выспаться хорошенько надо.

Растянувшись у костра рядом с Ларсом, он какое-то время смотрел в слепое, затянутое плотными тучами небо, а потом вдруг спросил:

— Слушайте, а если предположить, что этот парень косноязыкий действительно что-то такое видел… То тогда кто же держал его за руку? Аварра? Или кто-то из духов?

— Подозреваю, это был красный дурман в слишком больших количествах, — зевнув, сказал Ларс. — Но про всадников интересно совпало, да…

— А мне кажется, Эш… — сказал вдруг Дар, расстилая свой плащ на сырой траве. — … что тебя тоже кто-то постоянно держит за руку. А может, даже ведет за нее. Слишком уж часто тебе до одури не везет, и при этом — везет до странности.

Эш вздохнул.

— Да уж. Аварра, будь он проклят…

— Да нет, брат. Я в данном случае не про него. Понимаешь, кукловод ведь никогда не стоит вместе со своей марионеткой на игрушечной сцене. Он из другой вселенной, и существует в иной реальности, и потому возвышается над кукольным миром, — Дарий улегся на свое импровизированное ложе, мечтательно глядя в костер. — Поэтому вряд ли это Аварра. Скорее, судьба. Или рок. В общем, предначертание какое-то.

— Или божественное вмешательство? — хмыкнул Ларс, вспомнив, по-видимому, фразу из вступления к «Откровениям».

А Эш невольно вспомнил про двенадцать и одного.

Ему вдруг пришло в голову, что кто-то ведь установил традицию тринадцатого месяца в году. Кто-то придумал эту толику хаоса, которая помогает сохранить порядок.

Он вытащил из кармана древний оберег. Крестик поблескивал в свете языков догорающего костра.

— Может, кто-нибудь из древних богов?.. А?..

— Вот только не надо их там всех по именам вспоминать! А то шут их знает, услышат еще, — фыркнул Ларс. — Хватит с нас и одного божества…

Эш улыбнулся.

— Это точно.

Ночью ему почему-то приснилась мать.

Она снова сидела рядом с Эшем, указывая рукой за звезды. Ее шумные соратники болтали о чем-то своем, а за их спинами лежало чудовище, похожее на жука — но теперь-то он знал, что это вовсе не убитая одержимая тварь, а сломанный ловчий. Эш замерзал, прижимался к матери, но не находил в ней тепла.

Эта женщина была холодной, а ее одежда — сырой.

Очнувшись, он увидел, что уже рассвело, а он, продрогший, лежит щекой на мокрой холодной траве.

Дарий еще спал, тревожно подрагивая мышцами рук — наверное, пытался во сне изменить исход недавней битвы. Ларс, стоя на коленях, раздувал угли. Рядом с ним парилась кружка кипятка.

Эш приглушенно простонал, поднимаясь: его разбитое и не успевшее отдохнуть за ночь тело не желало слушаться. Обожженная кисть руки, которую вчера залечили бальзамом Аварры, ныла под повязкой.

— Хреново? — коротко спросил Ларс.

Эш кивнул, зябко обняв себя за плечи.

— Холодно-то как. Вот тебе и Эмеш…

Крыс подвинул Эшу кружку с горячей водой.

— На, согрейся. У местных женщин взял. Тоже когда проснулся, зубами стучал.

Его взгляд задержался на лице молодого ворона, в очередной раз повзрослевшего после воскрешения.

— Что, сильно изменился? — спросил Эш, вдруг осознав, что не видел своего нового отражения.

— Нет, не сильно. Но ты бы притормозил с этим делом, а то скоро Дария догонишь.

Он еще несколько раз сильно дунул на угли, и на свежих дровах полыхнул маленький язычок пламени.

— Пошло дело, — прокомментировал Ларс и пересел ближе к Эшу, утирая заслезившиеся от дыма глаза.

— Хорошо, что никого из вас эхо не накрыло, — задумчиво проговорил Эш. — Хотя и странно это. Ведь вы оба все жилы из себя в том бою повытягивали.

Ларс усмехнулся.

— Ну, я бы повременил радоваться. Лучше бы сейчас, в безопасном месте им отмучиться и отлежаться. А так висит теперь над головой, как топор. И не знаешь, в какой момент рубанет. Как скрутит нас обоих в неподходящий момент…

— А может, пронесет?..

— Может, и пронесет, — согласился Ларс. Уверенности в его голосе не было, но и спорить по этому поводу он не стал. — Слышь, ворон… Я тут подумал… Эти ловчие вчера — просто чушь какая-то. Если Единственный хотел бы тебя убить, он мог бы это сделать на месте встречи. Зачем здесь-то? Тут все-таки сотники, все такое. Конечно, они не сильно помогли…

— Да я понял, о чем ты. И согласен, это странно. Но вообще у Аварры очень специфические методы давления и воздействия…

— Вот и я о том же. На самом деле, я не знаю, его это рук дело, или нет. И ты тоже не можешь этого знать наверняка. Но эти ловчие совершенно точно могли бы быть его орудием. Могли, понимаешь? А теперь представь на минуту не десять, не двадцать… А сотню таких хреновин. И сколько стигматиков нужно положить, чтобы остановить их в случае чего.

— Ты это к чему все?

Ларс сплюнул в сторону.

— Да так. Просто… Если даже мы выполним все его условия, и все получится… Ты представляешь, кого мы выпустим за ограду?.. Думаешь, когда эта тварь божественная одержит свою победу, он действительно пощадит тех, ради кого мы ввязались во все это?

Эш усмехнулся, обнимая ладонями горячую кружку.

Она обжигала руки, но это ощущение сейчас было приятным.

— Знаешь, когда я жил на мысе… В общем, до шести лет там воспитанники живут не под наставником, а группой. Общие тренировки, занятия каллиграфией, верховая езда…

— Да ну, каллиграфией? — саркастично переспросил Ларс. — Серьезно?..

Эш с укором взглянул на приятеля, но от улыбки не удержался.

— Да, представь себе.

— И какие у тебя были успехи?

— Пороли часто. Но не суть… Понимаешь, до того мы никого не убивали. Нашими врагами были чучела из соломы и бедные тыквы. А у них, как ты понимаешь, глаз нету, и плакать они не умеют. А тут нам привезли волчат. Не совсем щенков, а голенастых подростков. Привезли, чтобы мы научились убивать не мешки с соломой, а живое, которое воет, дергается и обливается горячей кровью. Признаться, нам всем их было жалко. А один паренек из наших так расчувствовался, что посреди ночи решил открыть им клетку. Чтобы освободить. А зверей наши наставники специально держали голодными, чтобы злее были. Так вот, можешь себе представить, что сделала стая молодых голодных волков со своим шестилетним освободителем. Поэтому — нет, я не питаю никаких иллюзий касательно договора с врагами. Вот только враг ли он? Этот вопрос посложнее будет.

— А что, разве у нас есть какие-то причины сомневаться? И потом… С такой властью нельзя остаться «другом» в любом случае. Вся сила — в одних руках, все решения — из одной головы, и целая орда неубиваемых тварей, которые готовы исполнить любой приказ. Или заставить кого угодно исполнить что угодно. Как он заставляет нас.

Эш отхлебнул из кружки, обжигая язык.

И, глядя в костер, медленно проговорил:

— Знаешь, что мне удивительно. Вот ты охренел от мощи ловчих. А мощь гигантов тебя не смущает?..

Ларс фыркнул.

— А что гиганты? Они — наши, Эш. Порождения нашего мира, которые просто есть. И обычно вообще ни во что не вмешиваются.

— А если однажды вмешаются?

— А если солнце упадет на землю? — в тон Эш ответил Ларс вопросом на вопрос.

— А если духи скоро сожрут нас всех, что тогда?

— У нас акады есть!

— Еще у нас есть Иркалла и полная жопа во Внешнем круге, где люди живут, как скотина на убой — это как по-твоему? Тоже — «просто есть»? Порождение нашего мира? — начал заводиться Эш.

— И что ты предлагаешь? Положить всех под брюхо ловчему?

— Нет, давай лучше сразу скормим всех нахрен, чтоб не мучились! — вспылил Эш.

Ларс вдруг невесело рассмеялся.

— Вот мы с тобой добрые…

Эш невольно улыбнулся. Снова хлебнул кипятка и понял, что голоден.

— Это молот и наковальня, Ларс. И я пока не знаю, что лучше. Надо думать, смотреть… И задавать правильные вопросы. У нас еще есть время, чтобы определиться. Но если вдруг все окажется именно так, как ты говоришь — ты встанешь вместе со мной против Единственного?..

Ларс подбросил в разгоревшийся костер пару новых поленьев. Огонь весело затрещал, вгрызаясь в свою новую пищу.

— А ты, чисто в теории, готов против него пойти? — спросил Ларс, зыркнув на Эша. — Несмотря на…

— Да, — жестко ответил тот.

— А как же твоя девочка?..

— Точно так же, как и твой сын. Если мы это действительно затеем, то у нас будет только одна попытка, без права проиграть или умереть в бою.

— Легко сказать, — вздохнул Ларс.

— Нет, говорить такое тоже нелегко, — возразил Эш. — Пойдем возьмем чего-нибудь пожрать? И Дара уже будить нужно.

— Да оставь его пока. Я тут карту немного покрутил, пока вы спали. Прикинул, как нам лучше дальше ехать. Пойдем поедим, и я тебе покажу…

Сборы были недолгими — благо, медведь вчера выделил двух человек на поиски разбежавшихся во время боя лошадей.

Уложив небогатый скарб, не сговариваясь, заехали на могилу к Шеде — попрощаться. И отправились согласно новому маршруту в место, обозначенное Аваррой.

Первые дни погода не радовала — небо дождило, сырая земля чавкала под копытами и в воздухе неуловимо запахло надвигающейся осенью, хотя до ее прихода в календаре оставалось еще немало дней.

Двигаться получалось медленно, потому что Эш отвлекался на каждую одержимую тварь, стоило только ему почуять кого-нибудь поблизости. Потеряв много сил в последнем бою, он старался как можно скорее восполнить энергию за счет постоянной охоты. Но, как назло, по пути встречалась только какая-то мелочь — одержимые волки-одиночки, насекомые и всего один медведь, которого Эш освежевал за пять минут, пока Дарий с Ларсом, зевая в сторонке, присматривали за Полудурком и ругали дождь.

Эш не унывал. Он старался взять количеством, и действительно неплохо подкормил ворона, хотя до наполненности оставалось еще очень далеко.

Путь тянулся через небольшие пролески, равнинные участки и болота со специфическим гнилостным запахом и целыми стадами ошалевших зеленых лягушек, которые всей толпой, как саранча, высыпали прямо коням под ноги. Лошади ступали прямо по ним, противно похрустывая. Ночами здесь зажигались болотные огни — яркие, зеленоватые, зловеще вскривали птицы и поднимались целые тучи гнуса. Обычно мошкара и комары, как и птицы, сторонились мест, наполненных энергией духов, но именно этот участок, по всей видимости, был каким-то островком спокойствия.

К сожалению.

Потому что сейчас Эш предпочел бы почаще встречать одержимых тварей, чем всю ночь чесаться и подставлять лицо едкому дыму костра, чтобы хоть как-то продохнуть. Руки и лица у всех троих были изъедены укусами, морды коней тоже выглядели печально.

Поэтому читать «Откровения» перед сном не представлялось возможным, но зато днем, пока лошади размеренным шагом превращали лягушек в бесформенные зеленые кляксы, они время от времени возвращались к чтению.

Видимо, по мере написания книги бедного визионера круто взял в оборот книжник, потому что текст из пафосного, но более-менее понятного к третьей главе превратился в какой невнятный кисель. Автор очень пространно рассуждал о природе божественной сущности, о том, что бог есть тот, кто растворен в окружающем мире, «ибо бог есть и в капле росы, и в дыхании ветра, и в самой малой твари есть бог, но лучшее вместилище бога есть человек». Дальше очень много и долго описывалось «божественное вмешательство», потом — снег, который выпал посреди Эмеша. Что видом он похож на пух одуванчика, белый снаружи и с седой песчинкой в сердце, и как он лежал на огромных листьях, украшенных почему-то паутиной. Начиная с середины началась полная галиматья, где воспевался Великий Ворон, затмевающий солнце и небо, ломающий своей поступью старый мир, и взмахом крыльев создающий новый.

И только на последней странице, в самом низу, корявым почерком была написана фраза, которая привлекла внимание Эша.

«Наступит день, когда тигр и ягненок лягут рядом на одном поле под уродливым древом, и покатятся рубиновые глаза тигра слезами в траву, на которой вырастет снег. И спросит тогда садовник: кто же создал и ягненка, и тигра? Не тот ли, кто посадил дерево? И где мне найти его, потому что время пришло, и плоды собраны.»

Он заставил Дария прочитать ее раз десять, расспрашивал о возможных вариантах значений слов. Эш не вполне понимал, что именно он пытается отыскать в этой фразе. Он чувствовал какой-то особенный смысл, спрятанный от посторонних глаз в полустихотворной форме и сложных образах.

Так, в облаке гнуса и размышлениях о садовнике и дереве, Эш встретил свой восьмой закат в дороге.

Небо наконец-то посветлело на западе, тучи расступились, пропуская красно-оранжевые лучи солнца, опускающегося за болота. Лиственный лес по другую сторону от всадников сразу посветлел, стал прозрачным и нарядным. Белая кора берез вспыхнула розовым, влажные от недавнего дождя листья заблестели.

А потом Эш почувствовал знакомое жгучее ощущение в груди.

— Ну вот, накаркал себе противничка, — проговорил он себе под нос.

И уже громче, обращаясь к друзьям, добавил:

— Внимательней смотрите по сторонам. Где-то поблизости дингир прячется.

— Уже не прячется, — сказал Дарий, указывая рукой на силуэт человека в светлой одежде, направлявшийся прямо к всадникам из леса.

Над головой он держал странное оружие. И лишь приглядевшись повнимательнее, Эш понял, что это посох.

Эш остановил коня. Энергия ворона разлилась по его телу, делая кожу бронзовой. Он весь подобрался, готовый в любую секунду броситься в бой.

Вместе с Эшем остановились и его друзья.

Дингир шел медленно, продолжая держать посох над головой.

— Что он делает? — озадаченно спросил Ларс.

И в этот момент дингир бросил свое оружие на землю прямо перед собой.

Глава 7

Отступив назад от посоха, дингир стоял и смотрел на всадников.

— Похоже, нас приглашают на разговор, — сказал Эш, всматриваясь в своего противника.

Это был юноша лет шестнадцати, высокий, худощавый, со светлыми волосами и рыжеватой щетиной, неравномерно разросшейся на его щеках и подбородке.

— По крайней мере, он наглядно пытается продемонстрировать, что прямо сейчас атаковать не собирается, — согласился Дарий. — И оружия толкового у него нет, кроме палки этой с набалдашником. На поясе и за спиной — пусто. Странно, какой-то дешевой ловушкой попахивает.

— Зато хоть что-то новенькое, — заметил Эш, стараясь чутьем ворона прощупать окрестности. — Других людей я поблизости не чую… Ладно, поехали. Посмотрим, что дальше будет.

Он тронул мерина, и тот, неспешно переставляя тяжелыми копытами, двинулся навстречу.

Ларс с Дарием поехали следом, перехватив повод в одну руку и придерживая правую у луки седла, готовые в любой момент выхватить мечи из ножен.

Незнакомец улыбнулся. Улыбка получилась какая-то испуганная и жалкая, но Эш уже не верил в беззащитность дингиров.

Ведь однажды в поле его убил мертвый ребенок. Хотя, казалось бы, куда уж баззащитней.

Кроме того, у юноши не было видно стигмы. И это настораживало вдвойне.

— Не убивайте меня! — все с той же глуповатой улыбкой крикнул всадникам дингир. Его взгляд скользил с одного воина на другого — он никак не мог определить, кто из них дингир, и к кому обращаться. — Почему? — спросил Эш, останавливаясь прямо перед лежащим на земле посохом.

— Почему что? — не понял юноша.

— Почему я не должен убивать тебя? — спросил Эш, невольно поймав себя на мысли, что говорит сейчас совсем как ворон, и даже голову непроизвольно склонил набок, как он.

Юноша несколько раз подряд моргнул, словно растерялся — то ли из-за собственной глупости, то ли от неловкости за глупость, проявленную по его мнению собеседником..

— Ну… потому что это — грех, — ответил дингир с такой интонацией, с какой родители объясняют малолетнему ребенку важные, но очевидные вещи.

Он еще шире и доброжелательней улыбнулся и добавил:

— Да и за что тебе убивать меня? Я ведь ничего дурного вам не сделал.

Ларс шумно фыркнул.

— Да, Эш. Встречали мы с тобой разных дингиров, а юродивого видим в первый раз.

Тот ничуть не обиделся.

— Отчего же юродивого? — спросил он. — Оттого, что я не хочу убивать того, кого мне назначили без моего ведома?

— А-аа, ты из земельщиков, что ли? — предположил Дарий.

— Каких еще земельщиков? — не понял Эш.

— Новая ересь, одно время была модной среди молодых аристократов. Они отрицают насилие и верят в то, что души умерших праведников, соединившись, однажды породят новую акаду, которая всех спасет — так называемую акаду земли, — пояснил Дарий.

— Вера в праведность — это не ересь, а философия жизни, — мягко возразил юноша.

— Так если ты убивать не хотел, зачем сам навстречу вышел? — спросил Эш, вопросительно приподняв брови.

— Потому что вечер, а дальше двигаться опасно, — ответил дингир. И, повернувшись спиной к своим предполагаемым врагам, указал рукой на лес. — Примерно в получасе ходьбы отсюда вооон там начинается настоящий кошмар. А здесь тихо и спокойно, переночевать можно.

— Покажи мне свою стигму, — сказал вдруг Эш.

Парень послушно стащил с себя рубаху, немного смущенно демонстрируя красное древо на груди.

— Да не эту, — не удержался от улыбки Эш.

Странно, ведь он сам был немногим старше этого мальчика, а между тем, глядя на него, Эш ощущал бездонную пропасть между им и собой.

— А другой у меня нет, — ответил юноша.

Эш озадаченно хмыкнул.

— Как же ты тогда сюда живым добрался?

— Меня привезли сюда наемные стигматики.

Ларс с Дарием переглянулись.

— И где они сейчас? — спросил крыс.

— Я не знаю, — простодушно ответил ему юноша, пожимая плечами. — Это давно было, лет пять назад. Или четыре…

— И все эти годы ты живешь здесь один? — Эш с трудом верил в услышанное. Слишком много всякого он уже успел повидать в Иркалле. Более реальным выглядело предположение, что парень умом тронулся, и эти пять лет прошли на самом деле только в его воображении.

— Сначала я жил здесь с отшельником, дедушкой Мэ. Но прошлой осенью он умер, и я остался один.

— С отшельником, говоришь, — задумался Эш.

Он вдруг вспомнил рассказ Никкаля про человека со стигмой времени, которого воины нашли в проклятых землях Иркаллы. А он просто жил в своей хижине и выращивал овощи, как ни в чем не бывало, будто вокруг и не было никаких враждебных тварей.

— Ну что ж… Раз так, зови на ночлег. Очень уж мне посмотреть хочется, как нужно жить, чтобы местные твари обходили тебя стороной.

— Пойдем, я покажу, — с готовностью отозвался юноша. Он подобрал с земли свой посох и двинулся вперед, указывая дорогу.

Всадники неспешным шагом тронулись следом за ним.

— Я так рад вам! — продолжал между тем дингир. — Я почти целый год не слышал человеческой речи. Это так печально — не иметь возможности побеседовать с кем-нибудь. Я уже начал разговаривать со всем, что вижу вокруг, — смущенно признался парень. — С камнями, с деревьями. Вот только они же не отвечают!..

— Ну знаешь, если вдруг они начнут отвечать, станет еще печальней, — многозначительно усмехнулся Ларс.

— Да? А почему? — абсолютно бесхитростно заморгал парень. — Дедушка Мэ говорил, что достигший истинной чистоты умеет слышать голоса вселенной, разлитые повсюду. И тогда с тобой говорит и воздух, и вода, и пыльца на цветке.

— Когда приедем, покажи, где твой отшельник держал свой огород, а то, может, и я бы кой-чего у него попользовал, — проговорил себе тихо под нос Ларс.

Дингир, принявший слова крыса за чистую монету, кивнул

— Да, конечно. Я, кстати, Шаккан. Шаккан из рода Аррумуса, — представился он.

— Род Аррумуса? — теперь уже не на шутку удивился Дарий. — Твой отец — Аливий?..

— Нет, его старший брат, Тимат, — спокойно ответил Шаккан.

— Ты — наследник одного из двенадцати священных колен?! — почти вскричал Дарий. — Ведь Тимат умер!..

Эш с ироничной улыбкой покосился на друга.

Да уж, то, что в нас зашивается с детства, зашивается крепко.

— У тебя сейчас такое лицо, что осталось только прижать руку к груди и принести присягу высочайшему дому, — съязвил он.

Дар с укором взглянул на Эша, а юный Шаккан, будто бы извиняясь, замахал руками.

— Нет-нет, я не наследник рода! Я же приемыш. Меня, как дингира, просто причислили к великой семье, только и всего. Так что звание главы семьи наследовал добрейший Аливий, который и взрастил меня тайно в истинных ценностях, противных жестокому миру, построенному на войнах и силе меча.

— Вот теперь мне кое-что становится понятным, — хмыкнул Ларс. — Какой находчивый у тебя дядюшка, однако.

— О, он очень мудрый и добрый! — откликнулся парень, воспринимая слова Ларса в буквальном смысле. — Он помог мне добраться сюда, чтобы я не стал причиной чьей-либо смерти и не осквернил свой дух. За это вселенная и послала мне дедушку Мэ. Если бы не эта встреча, я наверняка был бы уже мертв.

— Да для меня до сих пор остается загадкой, почему это не так, — признался Эш.

— Это все Мэ. Он прожил здесь целых пятьдесят лет, и за эти годы познал многие тайны этой земли и ее правила. А еще камни. Есть особые камни, которые обладают сердцем. И под сердцем таких камней всегда безопасно…

Между тем лес становился все гуще. Поднявшийся ветер на глазах разгонял обрывки тучи, высвобождая чистое небо. Солнце опустилось еще ниже, и тени стали густыми и синими. В воздухе загудели, зажужжали всевозможные твари, и сквозь это гудение откуда-то неподалеку доносились отголоски угрожающего рычания.

Эш насторожился, Ларс с Дарием стали внимательней осматриваться по сторонам, но ничего опасного вокруг так и не увидели.

Только дингир продолжал безмятежно рассказывать о камнях, вселенной и силе земли.

Эш, время от времени сгоняя рукой с лица комаров, слушал его и пытался представить, что ждет этого паренька в будущем. И есть ли у него вообще какое-то будущее.

Допустим, убивать вот такого дингира, да еще безоружного, Эшу не хотелось.

Но не все участники королевской охоты похожи на Эша.

И рано или поздно сюда придет кто-то, сверкая стигмами и энергией духов, и встанет перед вот этим вот любителем земли. И что тогда? Шаккан опять будет так же наивно улыбаться и проповедовать никому не нужные истины?

Он же словно с луны упал и больно головой ушибся.

Интересно, парень вообще хотя бы меч в руках держать умеет?

Хотя, меч в такой ситуации ему уже не поможет.

— Вот мы и добрались почти, — сказал, наконец, Шаккан, останавливаясь на пригорке.

Подъехав к нему поближе, Эш даже присвистнул.

— Ничего себе…

Лес и холм здесь обрывались, будто их ножом отрезали. Резкий каменистый спуск вел на равнину, густо заросшей багульником, бузиной и широкой сочной болотной травой. И над всем этим зеленым царством королевой возвышалась невесть откуда взявшаяся рыжествольная сосна, пушистая и раскидистая, в отличие от своих долговязых подруг, растущих большими группами. Рядом с сосной виднелся маленький домик, сложенный из целых бревен. Справа и слева от домика тянулись аккуратные прямоугольники ухоженных грядок. Сразу за ними отчетливо просматривалась аккуратная низенькая пирамида из камней — очевидно, могила.

А в паре сотен шагов от дома отшельника стояла огромная черная плита. Своими очертаниями она чем-то напоминала стелы, окружавшие тот самый зиккурат, где Эш впервые убил Аварру. Никаких рисунков или орнаментов на ней было, только блестящие вкрапления, похожие на слюду.

Сразу за плитой начиналась небольшая соляная пустошь, края которой обметало красноватым и белым мхом. Мертвая серая земля — сухая, морщинистая, как руки столетней старухи, тянулась к самому центру пустоши, где зиял овальный глаз остатков озера. Кое-где на соляных складках лежали трупы птиц и высушенные солнцем скелеты животных. Поверхность воды в свете опускающегося за горизонт солнца казалась бронзовой.

А возле озера схлестнулись в бою две одержимые твари. По всей видимости, они обе уже дошли до предела и использовали абсолютно все навыки, какие имели, и потому угадать природу их нынешнего вместилища было уже невозможно. Конечности, головы, клыки и рога принадлежали совершенно разным животным, из ребер у обоих торчали дополнительные паучьи лапы.

— Твою ж… — проговорил Ларс, потянувшись к мечу.

— Нет-нет! Это безопасно, — попытался уверить своих гостей дингир.

— Безопасным это может быть для тебя, но не все же поцелованные вселенной юродивые! — огрызнулся тот.

— Ларс, перестань, — не приказал, а скорее попросил Эш.

Дингир обезоруживающе улыбнулся.

— Под сердцем камня безопасно всем. Идемте, тропа немного правее…

Он легким шагом направился в сторону, будто ни в чем не бывало.

Поглядывая на сражающихся тварей, все трое двинулись за ним следом.

— Что-то у меня от этого паренька озноб по коже, — тихо проговорил Эшу Дарий. — Он такой… странный. Противоестественный. Будто из какого-то потустороннего мира.

— Странный — это точно, — усмехнулся Эш.

Спустившись с холма в низину, они неспешно подъехали к домику. Тем временем один из монстров, вцепившись в загривок другому, заканчивал бой.

Шаккан подошел к своему жилищу и открыл дверь.

Из домика на него выскочила небольшая тварь, похожая телом на енота, но с гладкими кожистыми ножками, как у кузнечика.

От неожиданности Эш вздрогнул, а паренек, присев, принялся гладить существо.

— Ну что, соскучилась? Соскучилась девочка…

Тварь довольно попискивала, подставляя мягкое белое брюшко.

— Это Тара, мой питомец! — весело сказал юноша, оборачиваясь к своим гостям через плечо. — Она не кусается…

Ларс остолбенел.

Эш, удивленно приподняв брови, озадаченно наблюдал, как дингир ласкает одержимую тварь, будто домашнюю собаку.

— Во сейчас я вообще ничего не понимаю, — проговорил Дарий. — Все это… неправильно! Так не должно быть, потому что это — не так!..

— Похоже, мы все чего-то недопонимаем в этом мире, — заметил Эш, спешиваясь.

Стараясь не делать резких движений, он приблизился к Шаккану и присел рядом.

Тварь перестала довольно урчать и насторожилась.

— Тара, гляди! У нас гости! — сказал паренек, широко улыбаясь и переставая гладить животное.

Осторожно потянувшись к Эшу симпатичной мордочкой, она стала шумно вдыхать его запах. Потом поднялась на ноги и по-кошачьи обтерла спиной ему колено. Развернувшись, созданье упрыгало обратно в дом, и в полумраке жилища блеснули зеленые глаза.

— Коней здесь лучше привязывать, — сказал Шаккан. — Граница между безопасной территорией и кошмаром проходит вдоль ребер камня. И если они вдруг забредут на ту половину, боюсь, от них мало что останется.

— Но ведь это не камень, — сказал Эш, поднимаясь на ноги. — Это вещь, сделанная руками человека. У нее острые углы и ровные грани. Похоже на украшение какого-то святилища, или обозначение особого места.

— Да, но именно так всегда и выглядят камни с сердцем, — пожал плечами Шаккан.

— И много ты их таких видел?

— Нет, я видел только этот. Но дедушка Мэ рассказывал, что их в Иркалле много.

Он встал рядом с Эшем, спокойно наблюдая за тем, как израненный монстр пожирает второго, уже мертвого.

— И часто здесь такое происходит? Просто я вижу, что ты нисколько не удивлен и не напуган, хотя в случае чего одолеть кого-нибудь из них тебе просто нечем, — заметил Эш.

— Да, это так, — кивнул юный дингир. — Там всегда что-то происходит. Бывают дни, когда за соляной пустошью их собирается столько, что спать невозможно. Кричат и рвут друг друга в клочья. Дедушка Мэ говорил, что это отражение всего нашего мира. С одной стороны — злоба и ненависть, а с другой — спокойствие и умиротворенность. И камень, который обозначает тонкую границу между этими вселенными.

— Эш, а помнишь, как мы прятались от одержимых тварей возле похожих штуковин? — спросил Дарий, всматриваясь в плиту.

Становилось все темнее, и теперь по контуру этого странного монумента можно было заметить призрачное желтоватое свечение.

— Конечно помню, — кивнул тот. — Такое и захочешь забыть — не получится.

— Хочешь сказать, это какой-то оберег? — озадаченно нахмурился Ларс.

— Понятия не имею, — ответил Эш, — Может, пойдем и посмотрим на нее поближе?..

Глава 8

Оставив коней рядом с домиком отшельника, Эш с друзьями направился к камню.

И чем ближе он подходил к вздымающейся в угасающее небо глыбе, тем тревожней ему становилось.

Он не мог понять свои ощущения. Саднящее чувство от метки дингира только добавляло раздражения к этой необъяснимой тревожности.

Остановившись в шаге от камня, Эш поднял голову, чтобы разглядеть его получше.

Поверхность, издалека выглядевшая ровной, на самом деле оказалась слоистой и неоднородной, как кора дерева. И под этой корой теплилась какая-то магия, просвечивающая в трещинах.

Эш коснулся глыбы рукой.

Под пальцами она была холодной и шершавой. Но в тех местах, где стыки слоистых наростов расходились друг от друга, оставляя светящиеся желтоватым светом шрамы, он отчетливо ощутил тепло.

Дар с Ларсом стояли за спиной у Эша, разглядывая происходящее вокруг.

Потому что с небом начало происходить что-то странное. Над кромкой виднеющегося леса волнообразно перекатывались зеленоватые всполохи.

— Это что, отсветы какого-то сражения? — спросил Дарий у Ларса. — Гиганты опять, что ли?..

Тот отрицательно покачал головой.

— Я не знаю. Это же Иркалла, парень — здесь может быть все…

Тем временем Эш, приблизившись к ребру камня, выглянул из-за него, чтобы осмотреть плиту с другой стороны.

На первый взгляд она показалась похожей на обычный гранит. Но стоило только Эшу к ней прикоснуться, как ему сразу стало ясно — это вовсе не камень, а металл.

Осветив участок перед собой, он всмотрелся в поверхность — и отчетливо разглядел крошечные круглые отверстия, которые равномерно покрывали металлическое покрытие, превращая его в своеобразное решето. Вот только в дыры таких размеров было бы непросто втиснуться даже муравью.

И почему-то это открытие вызвало у Эша внезапный прилив гнева и раздражения.

— Вместо того, чтобы небом там любоваться, лучше бы сюда взглянули! Это никакой не камень, а скорее очередная машина, будь она проклята! — крикнул он друзьям.

«Эш, вернись… — услышал тут парень хриплый голос ворона. — Вернись обратно!..»

«Чего?..»

«Отступи назад!» — каркнул ворон так резко, что Эш невольно отшатнулся обратно в тень «сердечного камня».

«Ты что творишь-то?» — мысленно рассердился он на духа.

«Эти монументы… Я вспомнил эти монументы! Я встречал их, будучи погруженным в зверя. Они пьют из духов силу, и если к ним слишком приблизиться, это может привести к полубезумному состоянию.»

— Откуда здесь эти штуки?.. — уже вслух проговорил Эш.

«Скорее всего, они остались от каких-то разрушенных святилищ или чего-то подобного. Я не знаю их назначения. Но приближаться к ним с той стороны опасно любым одержимым. В том числе, и стигматикам. Придется сделать большой крюк, чтобы не проходить прямо перед ним…»

— Эта плита — прямо как сказочное кривое зеркало, — задумчиво заметил Дарий. — С одной стороны — красота, с другой — уродство. Только в сказках обычно и то, и другое оказывается фальшивкой. И прекрасная принцесса оказывается болотным чудовищем, а уродливый тролль становится прекрасным рыцарем. Может, слышал такие истории?

Эш усмехнулся.

— Это в твоем детстве были сказки. А нас перед сном учили, каких червей можно жрать, а какими отравиться можно. Тут уж не до рыцарей и принцесс…

В этот момент яркая волна зеленоватого свечения прокатилась по небу дальше обычного, и на горизонте вспыхнула ослепительно-белая зарница. В воздухе запахло грозой, хотя над головой не было ни тучки. Звезды — яркие, чистые, сегодня казались особенно крупными.

Обернувшись на домик, Эш увидел, что Шаккан пытается затащить Полудурка внутрь жилища. Мерин недовольно тянул повод, пятясь от дверей и всем своим видом демонстрируя недоумение.

— Эй, ты что там делаешь? — строго прикрикнул Эш на юношу.

— Коней надо в дом завести, — просто ответил тот. — Гроза начинается!

Сначала Эш хотел было резко возразить, что если бы он от каждого дождика коня прятал, так и ехать было бы некогда, но тут же смекнул, что гроза здесь может оказаться чем-то совсем иным по сравнению с тем, что все привыкли называть этим словом.

Вернувшись к убежищу отшельника, он сам завел Полудурка в дом, пропахший сушеными травами, грибами и кореньями. Следом за ним внутрь втащили и двух других коней.

Скамьи и ящики с запасами сгрудили в углу за дверью, высвободив немного пространства. Шаккан затеплил на подоконнике масляную лампу, и все устроились у маленького деревянного стола, придвинутого к затянутому бычьим пузырем маленькому окну.

Эш вытащил кое-какие запасы из седельных сумок, Шаккан выставил большой кувшин с освежающим ягодно-мятным варевом. Голодные кони тыкались людям в плечи носами, требуя хлеба, и Дарий, вздохнув, принялся рассыпать по торбам овес, чтобы лошадям было чем заняться. Невесть откуда выползла Тара и забралась на колени к своему хозяину и теперь поблескивала оттуда зелеными огоньками хищных глазок, странно похрустывая от удовольствия при каждом прикосновении его рук, как домашняя кошка. В домике аромат сухих трав смешался с лошадиным духом и запахом дорожной одежды, пропитанной дымом костра, потом и пылью. Тусклый свет лампы неровными бликами ложился на стены, вдоль которых висели вязанки и венички сушеных растений.

И тут за окном полыхнуло.

Сквозь мутноватую пленку пузыря было видно, как все небо на несколько мгновений вспыхнуло зеленым и лиловым. А потом в землю перед домом ударило сразу несколько молний. Оглушительный треск заставил коней нервно дернуться, прижав уши.

— Будто конец света… — невольно поежился Дар.

— Да, это громко, — со вздохом ответил Шаккан. — Но гроза здесь — пора великих чудес. Иногда на светящемся небе можно увидеть человеческий силуэт во весь рост.

— Человеческий силуэт? — переспросил Эш, приподняв брови. — Весь светящийся, как солнце?..

— Да, — кивнул юноша. — Это пугающее и вместе с тем восхитительное зрелище. Бывает, что рядом с ним появляется еще и хрупкий женский образ. Правда, я такого не видел, но дедушка Мэ рассказывал.

— А мужчину?

— Видел дважды. И не забуду никогда.

Новая вспышка длилась еще дольше предыдущей. Ветер ударил в дом. Эш смотрел, как сияние мутной дымкой засвечивает окно, выдувая его внутрь, как с треском рассыпаются молнии и напряженно думал о том, что когда-то давно на этих болотах, может быть, стоял величественный город со стоэтажными домами. И вот их нет. Люди, населявшие его, давно лежат в земле, а вместо них по соляной пустоши бродят одержимые твари.

— Никогда не думал, что война может так сильно изменить мир, — проговорил он. — До недавнего времени мне казалось, что после сражений остаются могилы и руины. Но чтобы целая эпоха оказалась полностью похороненной…

Решив, что реплика обращена к нему, Шаккан с готовностью закивал головой.

— Да-да, война с духами точно изменила все до неузнаваемости с древних времен! Я видел здесь неподалеку развалины города — там все такое поразительное!.. И, как мне кажется, все эти разрушения — одно из доказательств, что всем известная догма о сражении священного орла и великого змея — всего лишь красивый жреческий миф, — сказал он, продолжая поглаживать Тару. — Потому что если такие разрушения повлекла Великая битва людей с духами, то какими бы были последствия битвы двух богоподобных сущностей?.. Вся вселенная бы рухнула…

Эш вздрогнул, будто конь от удара грома.

Медленно повернувшись к юноше, он уставился на того неморгающим взглядом.

Потому что именно так ведь все и было. Вся вселенная, какой она была до войны, рухнула.

— Хорошо сказал… — проговорил он.

Орел и змей.

«Кукольник не стоит на одной сцене со своими марионетками.»

Принцип двенадцати и одного.

Обрывки недавних разговоров, где-то услышанных фраз и образы из мифов разом закружили в его мыслях.

—… А твой отшельник случайно не рассказывал, кто, по его мнению, создал людей и духов, если жреческая история — миф?.. — медленно выговаривая слова, спросил Эш.

Его голову будто сдавило обручем. Что-то внутри болело и пульсировало, но Эш давно привык к боли. В другие времена он бы предпочел больше ни о чем не думать и отложить все на потом, но не сейчас.

Он будто находился в шаге от важного ответа. Всего-навсего в одном шаге, и сквозь мутную пелену уже мог различить смутные очертания чего-то очень важного, ускользавшего от его понимания до сих пор.

— Он верил в силу земли, — ответил юноша. — Не совсем так, как я, но незначительные различия нам не мешали. Мэ говорил, духов породила земля. И в самом начале они все были прекрасны, как гиганты, — точно так же, как и человек на заре своего существования. Но позже жажда крови, убийства и стремление к греху исказила их и нас. Поэтому чтобы достичь гармонии нужно всем отказаться от убийств и очиститься…

— Звучит хорошо, — хмыкнул Ларс. — Вот только пузырь у тебя на окне явно не на дереве вырос.

— Пользоваться тем, что умерло само, не грешно, — серьезно ответил Шаккан. — Я тоже однажды умру, и из моего тела вырастут невинные цветы.

Ларс только головой покачал.

— Чудненькая какая философия. Я тебя сожру, но только когда ты сам сдохнешь или тебя прикончит кто-нибудь другой. А так — я чист, как дитя.

— Ничего неправильного или предосудительного я в этом не вижу, — возразил юноша. — Жизнь так устроена, что умирая, мы уже не принадлежим себе. Наши тела, как и дела наших рук, служат уже кому-то другому. Кому-то, кто еще жив.

В дальнейшей беседе Эш не участвовал.

Мысленно он перебирал основные понятия, какие только мог придумать. Огонь и вода, север и юг, мужчина и женщина, любовь и ненависть, жизнь и смерть, красота и уродство. Порядок — и хаос.

У каждого плюса всегда находился свой минус.

И если Единственный воплощал в себе стремление к порядку и контролю, то кто же противостоял ему? Кто был тем самым максимальным хаосом, который должен был уравновешивать в этом мире его существование?

Люди?

Но Эшу казалось, что все-таки сцена, на которой находились люди, располагалась где-то в другой плоскости по сравнению с Аваррой. А кукольник не стоит на одной сцене со своими марионетками. К тому же, изначально Единственный сосуществовал с людьми вполне мирно, и впоследствии намеревался точно также сосуществовать с ними — по крайней мере, он так говорил.

Людям скорее противостояли духи.

Покрутив в руках сухие орехи, Эш положил два на стол, мысленно представив себе, что это и есть люди и духи. Недолго поразмыслив, он левее от человеческого «ореха» положил еще один — это был Аварра.

Кто же тогда должен располагаться с другой стороны, ближе к духам? Гиганты? Или, может быть…

— Акады… — одними губами проговорил Эш, положив четвертый орех.

Вот почему для Аварры так важно их уничтожить.

Они — противники друг для друга!

Теория сложилась до того стройно, что Эш теперь не понимал, как он мог раньше не видеть таких очевидных вещей.

И только одно портило идеальную версию: по словам ворона, акады появились позже, чем Единственный, и позже, чем духи.

Но, возможно, акадами стали разумные, обладающие личностью духи типа гигантов, которые слились воедино, чтобы противостоять Единственному.

В мифе огромный змей рассыпается на множество духов. Но в реальности все могло быть как раз наоборот.

Гроза понемногу ослабляла натиск.

Ларс дремал, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стене. Дарий расспрашивал Шаккана о его отшельнической жизни. Тара спала, вытянувшись на коленях своего хозяина и безвольно свесив кожистые лапки, которые теперь уже не казались Эшу такими отталкивающими.

Кони умиротворенно фыркали, постукивая копытами по деревянному полу.

Эш улыбнулся. Было что-то невероятно уютное в этом ненастье за окном, тесноте и желтом свете масляной лампы на подоконнике.

Эш осторожно сдвинул кружку с ягодным напитком в сторону и разложил на столе карту.

— Чего смотришь? — заинтересованно спросил Дар.

— Хочу прикинуть новый маршрут. Судя по всему, прямо перед камнем идти не стоит — замучаемся отбиваться. Ворон говорит, лучше сделать крюк в сторону…

— Только если небольшой, — заметил Дар, тыкая пальцем в карту. — Иначе мы окажемся в белом пятне, где вообще непонятно что.

— Не поверишь, но именно этот факт делает всю идею вдвойне привлекательней для меня, — искренне признался Эш. — Мне нравится мысль заглянуть туда, где еще не были картографы, и где Аварра ничего для нас не обозначил. Может быть, там спрятано что-нибудь интересное? Что-то, чего он не хотел нам показывать?

— Если это что-то — сотня ловчих, то я готов с ним согласиться, — подал голос Ларс, не меняя позы и не открывая глаз.

— А я все равно хочу взглянуть, — упрямо повторил Эш, уставившись на белое пятно.

Ночь прошла спокойно, хотя места для ночлега катастрофически не хватало. Только когда ближе к утру коней вывели наружу все смогли растянуться на полу, кому как вздумается.

Шаккан спал на своей лавке, приоткрыв рот и по-детски свесив руки. Как будто вокруг на многие стадии простиралось безопасное умиротворение Внутреннего круга, и материнская стигма не жгла ему грудину.

Поглядывая на юношу сквозь дрему, Эшу пришло в голову, что у бедняги нет даже банального чувства самосохранения. Так крепко спать с тремя незнакомцами в доме — это нужно быть не просто доверчивым, а бездумным.

Эш гнал от себя мысли о будущем Шаккана. В конце концов, это не его дело. Этот парень ему — никто. И он, Эш, тоже никто для Шаккана. И вообще, если бы они просто путешествовали по своим делам, можно было бы взять чудака с собой. Но то место, куда направлялся Эш, могло оказаться куда опасней домика посреди Иркаллы.

Утро выдалось свежим и росистым. Небо было ясным и высоким, нежаркое солнце неторопливо выбиралось из-за края горизонта, отражаясь в крупных каплях, рассыпанных повсюду. Стоило чуть пройтись, как все сапоги в Эша стали глянцевыми от влаги. Провожая своих гостей, Шаккан казался задумчивым и грустным. Он искренне желал всем доброго пути, и Эшу невольно подумалось, что в этот момент паренек даже не дает себе отчета, сколько крови придется пролить им троим, чтобы этот путь стал для них действительно хорошим.

Поднявшись в седла, всадники повернули влево от жилища отшельника и порысили по мягкой траве вдоль условной границы, отмеченной ребром камня.

Эш торопился. Ему не терпелось попасть на белый участок. Да и новую встречу с Аваррой он ждал.

На этот раз он не станет убивать старика или наивно предъявлять ему обвинения. Теперь у него к Единственному накопилось немало вопросов, и сформулировать их следовало заранее, чтобы не совершить ненароком ошибки и не сказать лишнего.

Погруженный в свои мысли, он даже не заметил, как в дороге прошел весь день.

А на следующее утро ветер переменился, и Эш отчетливо ощутил незнакомый солоноватый запах. И с каждым часом этот запах становился все гуще и отчетливей.

В полдень они нашли останки человека. Верней, скелет в обрывках истлевшей одежды. Рядом с ним лежал заржавевший меч.

— Удивительно, что кто-то забрался так далеко, — задумчиво отметил Дар.

Ларс фыркнул.

— А по-твоему, карту Иркаллы духи составляли? Вот такие вот парни ее и сделали.

— Все равно — странно. Он здесь, один…

— Не вижу ничего странного, — отозвался Эш, продолжив свой путь. — Меня сейчас больше запах настораживает. Чем это может так пахнуть?..

Ларс покачал головой.

— Да что вы оба о жизни-то знаете, дети? Это запах разлагающегося дракона.

— Чего?.. — проговорил Эш, и в его голосе отвращение смешалось с недоверием. — Какого еще дракона?.. И почему тогда он такой…соленый, а не тухлый?

Ларс захохотал в голос. Он смеялся несколько минут до слез, пока наконец не произнес сквозь последние всплески хохота:

— Да море это! Морем пахнет.

— Морем?.. — переспросил Дарий, нахмурившись. — Я много раз был на Степном море и ничего подобного не ощущал.

— Решил сравнить местные моря с лужами Внутреннего круга? — сощурился Ларс. — Я видел здесь только одно море, на твоей карте оно названо «Западным». Так вот у него волны были раза в два выше меня, и запах стоял точно такой же. Старшие объяснили мне, что это из-за растительности, которая в нем обитает — сопли такие зеленые. Пока в воде, похожи на елочки, а в руки возьмешь — как пряжа какая-то липкая и мерзкая на ощупь. Не знаю уж, насколько они правы были, потому что мне самому казалось что это сама вода так пахнет. Соленая до горечи, кстати…

К вечеру пейзаж стал скалистым. Все чаще то тут, то там попадались целые семейства валунов, из которых половина на проверку оказывались силками. Ветер стал резче и свежее, а облака гнуса, с которым все уже успели смириться, так и не появились ни вечером, ни ночью.

Когда Эш проснулся, чтобы сменить Дария на страже, то даже приятно удивился, что можно среди ночи дышать полной грудью, не рискуя втянуть себе в нос полчища мух.

Дар сидел у костра, ковыряя угли длинной палкой и бормоча себе под нос что-то вроде песенки.

Увидев, что приятель направляется к нему, он умолк, как при появлении чужого.

Эш присел рядом с ним у костра. Вытащив трубку и мешочек с курительной смесью, он втиснул в маленькую чашечку щепоть липких, крупно нарубленных листьев, и достал из костра уголек.

— Что, от пальца еще не научился? — со слабой улыбкой пошутил Дар.

— Даже пытаться не буду, — усмехнулся Эш. — А то не рассчитаю малость, и плакала моя трубка…

Он покосился на Дария и, выпустив струйку сизого дыма, спросил:

— Может, поговорим?

Тот пожал плечами.

— О чем?

— Ну, не знаю… — вздохнул Эш. — О чем-нибудь. О людоедах, например. Или о том, как ты носил стигму и для чего ездил на Степное море… Какое оно, кстати?

— Большое. Грязно-желтое. Берега почти не видно…

— Ты все еще злишься на меня из-за Дагана? — вдруг прямо в лоб спросил его Эш.

Дарий покачал головой.

— Зачем сейчас об этом?..

— Затем, что вот уже сколько дней прошло, а у меня ощущение, что ты все никак окончательно от него не съедешь. Знаешь, как удав — вроде здесь, а на самом деле хвост аж за дальние кусты тянется. И где он там — хрен его знает. А ты мне целым как-то больше нравился.

Дарий как-то странно взглянул на Эша. Потом с треском сломал палку, которую держал в руках, и швырнул в огонь. Облако искр вспыхнуло в темноте и тут же потухло.

— А ты сам-то, Эш? Ты сам-то весь здесь? Тебе из будущего принесли письмо, ты ходишь по каким-то собственным делам и пропадаешь на целый день — и при этом ты почти ничего не рассказываешь. Зато вон аж морщины на лбу нарисовались от мыслительных усилий. Так что ты уж сам как-нибудь определись сначала, поститься тебе надо или выпить.

Поднявшись, Дар отправился спать, оставив Эша наедине с костром.

— Поститься или выпить… — проговорил он, выдувая очередную струйку дыма.

Дарий был прав.

Эш действительно замкнулся в себе после того дурацкого письма. Все ему казалось, что нужно быть аккуратней и сдержанней в словах и поступках.

Чтобы не спровоцировать.

Не подставиться на ровном месте.

Чтобы иметь преимущество по сравнению с остальными.

Так Эш становился не просто самым сильным в группе, но и самым осведомленным. Это в его собственных глазах восполняло недостаток опыта и придавало ощущение главенства и собственной значимости.

Но вместе с тем и увеличивало дистанцию между ним и друзьями.

И все это началось потому, что в одном из своих спутников Эш подозревал возможного предателя.

А теперь письмо сожжено, Шеда мертва, и только Дарий и Ларс прикрывают ему спину.

Если Эш и может рассчитывать на чью-то помощь и совет, то только этих двоих.

Решение пришло мгновенно.

Он расскажет им все. Только про предателя промолчит — просто скажет, что не стал читать письмо из прошлого и сжег его.

И больше никаких секретов.

Набрав в грудь побольше воздуха, Эш вдруг гаркнул на всю сонную поляну:

— Эй, спящие! А ну-ка подъем, будем допивать можжевеловку из тайных запасов Ларса!..

Дарий удивленно поднял голову, крыс недовольно заворочался, бормоча что-то сквозь дремоту — и вдруг внезапно сел, уставившись осмысленным взглядом на Эша.

— Чего-чего допивать будем?.. — хриплым со сна голосом спросил он.

— Можжевеловку, которую ты под овес в мешке кладешь, — с хитрой усмешкой ответил Эш, вытаскивая кружки из сумы.

— Там — это не выпивка, а целебный бальзам на экстренный случай!

— Так вот он и наступил, твой экстренный случай, — проговорил Эш.

Дарий с понимающей усмешкой взглянул на приятеля. В отличие от Крыса он-то сразу понял, о чем идет речь.

А вот ничего не подозревающий Ларс, кряхтя, нехотя поднялся со своего плаща.

— А что стряслось-то? Пришло известие, что Аварра помер?..

Эш хотел было ляпнуть что-нибудь дурацкое в тон его вопросу, но в это мгновение услышал странный шелест за спиной.

Мгновенно насторожившись, он призывно вскинул руку, обращая внимание друзей на происходящее, и обернулся.

Из лесной темноты к костру приближалась темная фигура. Ее движения были пугающе неестественными и резкими, голова казалась наклоненной к одному плечу, грязная юбка с шелестом цеплялась за длинную траву.

Сначала Эш схватился за метательный нож, но уже спустя мгновение растерянно опустил руку.

Прямо к нему, подергивая головой, шла вдовица.

Ее серые волосы висели неоднородными клоками по обе стороны лица. Одного глаза не было вовсе, на его месте зияла пустая окровавленная глазница, заполненная чем-то омерзительным, похожим на серую плесень или пыль. Сквозь нее где-то глубоко внутри тускло светился оранжевый огонек. Одну руку она вытягивала прямо перед собой, как незрячая, вторая безвольно висела вдоль тела, вывернутая вперед локтем.

Эш застыл на месте. Ларс с Дарием уставились на искусственную женщину с такими лицами, будто та была прокаженной.

— Мальчик!.. — надтреснутым низким голосом проговорила вдовица, невыносимо растягивая звуки. — Где твой дом, мальчик?.. Где твой…

Ее фраза оборвалась на полуслове, в горле что-то захрипело, затрещало, тело дернулось — и своим искаженным голосом вдовица вдруг проговорила:

— Так значит, ты жив. Это хорошо…

Ее единственный глаз с трудом сфокусировался на Эше.

У Эша на лбу выступила испарина.

—… Но плохо, что ты делаешь то, чего пожелаешь, а не то, что я сказал тебе, — прохрипела женщина. — А непослушное дитя всегда находит беды на свою голову…

— Аварра, — прошептал Эш, лихорадочно пытаясь сообразить, что ему сейчас сказать и как выкрутиться.

— Эш, мальчик мой, разве дорога к Белым воротам проходит через Среднее море?.. Зачем вообще ты ступил на эти земли?..

— Я… я хотел… — начал было оправдываться парень, как вдруг тело вдовицы вновь странным образом дернулось, и она умолкла/ Единственный глаз закатился под веко, глядя на Эша жуткой белой пустотой.

Парень непроизвольно отпрянул, а вдовица уже каким-то другим голосом произнесла:

— Тринадцатая модель, значит? Что ж, любопытно…

Ее белый глаз продолжал смотреть на Эша.

— Кажется, кто-то решил устроить хаос во имя великого порядка, — саркастично проговорила вдовица, и уголок ее мертвого рта чуть приподнялся, пытаясь изобразить усмешку. — Причем, устроить его не собственными усилиями, а руками тринадцатого.

Эш шагнул к вдовице, не сводя с нее взгляда.

— Ты… Ты не Единственный, — догадался он, и стигма ворона запылала у него на спине, разливая бронзовое свечение по телу. Дар, хватаясь за меч, двинулся к другу. В темноте ярко засветились отметины вепрей.

— Пожалуй, лучше мне вас погасить. Но не принимай близко к сердцу, это лишь временная мера, — заявила вдовица.

И в то же мгновение Эш почувствовал, как его стигма потеряла силу. Он больше не чувствовал в себе энергию ворона. Вместо приятного, наполняющего ощущения присутствия духа внутри разливался одинокий холод, как в опустевшем доме.

Стигмы Дария и Ларса тоже угасли. Крыс даже растерянно взглянул на свой рисунок, чтобы убедиться, что он вообще все еще есть на его теле, а не пропал куда-нибудь.

«Ворон?..» — мысленно окликнул Эш духа.

Ему никто не ответил.

«Эй, ворон! Что происходит???» — уже не на шутку всполошился Эш, выхватывая нож.

— Что ты сделала?! — крикнул он, схватив вдовицу за вывернутую руку. — Что ты…

Конечность искусственной женщины вдруг выскользнула из обветшалой одежды, оставшись в руке Эша. Она была мягкой, как наполненный пухом мешок. Сморщившись, парень брезгливо разжал пальцы, и она плюхнулась наземь с едва различимым звуком, поднимая над собой облачко пыли.

— Вот падаль… — вырвалось у него.

— Верно, — сказала вдовица. — Это всего лишь истлевшая оболочка допотопного андроида.

— Что случилось с нашими духами? — выкрикнул Эш, приставляя нож к горлу женщины. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце, как в груди не хватает воздуха, будто его внезапно накрыло чьей-то мощной аурой. — Что ты такое?! Кто ты, акада тебя подери? Спятившая машина? Или очередной слуга Единственного?..

— Обернись, — последовал ответ.

Продолжая прижимать к горлу вдовицы лезвие, Эш повернул голову.

И резкие слова комом застряли у него в горле.

Потому что из-за деревьев, мягко ступая по траве, шел гигантский белый тигр, мерцающий серебристой светящейся шкурой.

— Ворон, сюда! — крикнул Ларс, обнажая меч. Рядом с ним плечом к плечу встал Дарий.

Эш отскочил к друзьям, готовый в любой момент броситься в атаку.

Между тем тигр приближался, уменьшаясь с каждым шагом. Пока, наконец, не стал размером с невысокую лошадь.

И тут он подобрался и прыгнул в сторону людей, сбившихся в крошечный отряд — плавно, словно воздух стал густым и плотным, как вода.

Эш выскочил ему навстречу, судорожно стиснув рукоять ножа в руке.

Он не даст этой твари сожрать его друзей!

Больше никто не умрет. Он не позволит!..

Тигр легко увернулся от его атаки и бросился на вдовицу. Разрывая гнилую плоть зубами, он принялся пожирать ее вместе с серой плесенью, которой были покрыты все внутренности.

Эш рванулся к зверю, метя клинком в горло, но молниеносный удар огромной кошачьей лапы отшвырнул его назад, в кусты. Ветки затрещали, жалобно хрустнула куртка на спине.

— Да твою ж акаду, ворон, где ты?.. — выдохнул Эш, невольно охнув от удара оземь.

Вскочив на ноги, он увидел, что Дарий с Ларсом тоже бросились на тигра, обрушивая на него удар за ударом, но тот не защищался, а с хрустом дожирал голову женщины.

Эш вскочил на ноги и, выхватив метательный нож, прицелился зверю в глаз и со всей силы швырнул оружие.

Да, без ворона этот удар не имел той силы, что могла бы быть. И тем не менее даже без духа Эш был мастером летающих клинков.

Тусклый без блеска нож бесшумно пронзил темноту и метко вонзился тигру в глаз.

Ларс с Дарием отскочили прочь, ожидая звериной ярости в ответ, но тут случилось что-то странное.

Зверь спокойно обернулся к Эшу. Вместо правого глаза у него теперь торчал нож. На серебряную морду быстрыми каплями катились кровавые слезы.

— Опять обзор так себе… — проговорил он низким урчащим голосом. — Значит, решил померяться со мной силами?.. Совсем как твой создатель. Он тоже одно время хотел меня уничтожить — прекрасные были времена…

И в его интонациях, в его словах было что-то настолько знакомое и похожее на ворона, что Эш опешил.

—… Ну что же, давай посмотрим, насколько ты хорош, — сказал тигр, и в ту же секунду бросился на парня.

Ларс попытался заскочить на него сверху, чтобы помешать прыжку, но промахнулся. Эш с трудом выскользнул из-под атаки, ушел вправо и запустил в тигра еще один нож. В этот раз удар не получился, а проскользил по плотной шкуре зверя: если бы ворон усилил бросок, такого бы не случилось.

Но сейчас у Эша был только он сам и его друзья.

Тигр прыгнул к парню и принялся ловить его лапами, как кошка ловит зазевавшуюся мышь.

Эш уворачивался. Друзья пытались атаковать, но зверь отмахивался от них, как от назойливых мух.

У Эша стучало в висках, кровь прилила к разгоряченному лицу, мышцы разрывало изнутри от напряжения.

В сторону! И еще! Назад!

— Быстрее… — урчащим голосом говорил тигр, как наставник на тренировке. — Еще быстрее!

И его лапы били все резче, и Эш ускорялся, маневрировал, уже даже не пытаясь нанести удар. Теперь цель была одна — выжить под градом молниеносных атак, от которых уже плыло в глазах.

Внезапно зверь остановился.

Эш, жадно хватая ртом воздух, застыл в выжидающей позе. Всем своим видом он демонстрировал готовность к бою, хотя на самом деле впору было рухнуть прямо здесь на траву и отключиться.

Какое-то время зверь пристально разглядывал Эша.

А потом развернулся и, обретая истинные очертания и наливаясь ослепительным сиянием, двинулся обратно в лес.

— Эй, постой! — крикнул ему вдогонку Эш. — Кто ты?!

— Я тот, кто создал двенадцать, — услышал он в ответ, и звук шел буквально отовсюду — от тигра, от костра, останков марионетки Аварры и даже изнутри самого Эша.

— Ты — враг Единственного?..

Гигант остановился.

— Я не враг Единственного. Я и есть — Единственный, и Первый. Я, а не эта коллекция багов, с которой ты имеешь дело.

Глава 9

Тяжело дыша, Эш смотрел вслед удаляющемуся гиганту.

Внутри все звенело и раскалывалось, в ушах отчетливо слышалось гулкое сердцебиение.

А потом, набрав в грудь побольше воздуха, парень крикнул во всю глотку:

— Да пошли вы все нахрен!!! Первый, Единственный… Вы меня все достали! — срываясь на хрипоту, проорал он в темноту. — Вы все меня достали, слышите?! И что такое эта твоя коллекция багги, а? Создатель двенадцати… А я-то чей тогда? Ублюдки… Да что происходит-то?.. Нахрен вас всех!..

Он кричал, не особенно задумываясь над смыслом слов. Просто если бы Эш сейчас вдруг умолк, все эти слова разорвали бы его изнутри на клочки.

Его трясло, упреки, ругань и гнев снова и снова выплескивались из него бессвязными репликами.

Друзья не вмешивались.

Возможно, они оба тоже были бы не прочь покричать, но не умели переводить наполнявшие их эмоции в слова так виртуозно.

Ощущение стигмы на спине постепенно возвращалось. И, наконец, Эш услышал голос ворона:

«Что здесь происходит?..» — озадаченно спросил дух, как будто все, что случилось у костра только что, произошло без него.

— А ты куда пропал? А? В какую жопу ты провалился, когда был нужен?..

«Я никуда не проваливался…» — проговорил ворон.

— Тогда что это за Первый был здесь только что? Тот, что погасил все наши стигмы?

«Эш, стигмы нельзя погасить. О чем ты говоришь?.. — возразил ворон, но голос его звучал уже неуверенно. — И куда делась вдовица?..»

— Да как же вы все меня достали… — изможденно выдохнул Эш, хватаясь за голову.

Тем временем Дарий подошел к тому месту, где тигр пожирал марионетку. Присев, он внимательно осмотрел траву вокруг и оставшиеся клочки плоти. И, обернувшись, окликнул Эша.

— Эй, если ты там закончил воззвание к вселенной, может, подойдешь сюда?..

— А чего там? — живо среагировал Ларс, хотя звали вовсе не его.

Последним к Дарию подошел Эш.

Присев на корточки, он осветил пространство вокруг себя с помощью способности солнечного духа, и теперь стало отчетливо видно, что в травяной бороде и на объедках остались хлопья серовато-белой плесени.

Осторожно, стараясь как можно меньше смять пальцами, Дарий поднял с земли комочек пуха.

— Я, Адап, рожденный среди хранителей Ворона на тридцатый год ожидания Эридаша, однажды силой божественного вмешательства во время охоты увидел поляну, усыпанную снегом, — проговорил он, нахмурившись. — И было это на второй месяц жаркого времени Эмеша. И коснулся я снега рукой, и показалось мне, будто он теплый и мягкий, и вдруг ослепли мои телесные глаза, и открылись глаза моей души. Был он видом похож на пух одуванчика, с серым… Как там было дальше?..

— Короче, с темной сердцевиной внутри, — отозвался Эш, озадаченно разглядывая серовато-белый комок в пальцах Дария. — Ты смог это запомнить дословно?

— Как видишь, не совсем дословно.

— Снег, значит…

— Если это — не оно, то я не знаю, что еще может быть настолько же похожим и странным.

Эш вытащил мешочек, в котором носил сушеные листья красного дурмана, вывернул содержимое прямо на землю и принялся собирать в него пух.

— Что ты делаешь? — не понял Ларс.

— Если верить описанию многострадального Адапа, он просто пришел на поляну, покрытую вот таким пухом, и тут-то его и накрыло. Правильно?

— И что? — не понял Ларс.

— Он надышался им, — смекнул Дарий. — Это вещество открывает дверь в какой-то другой мир!

— Тело, набитое этой штукой, могло говорить и от лица Аварры, и от лица этого другого. А потом зверь сожрал вдовицу и тоже смог говорить от лица второго Единственного. В этом трупном снеге совершенно точно есть что-то особенное!

— И что, ты тоже хочешь его сожрать и начать вещать от лица не пойми кого? — приподнял брови Ларс.

— Нет, я хочу найти какую-нибудь мелкую одержимую зверюшку и заставить ее все это сожрать, — хмуро ответил Эш. — И снова поговорить с этим еще одним Единственным, только уже при других обстоятельствах.

«Объясни мне, что произошло! — буйствовал у него внутри ворон. — Расскажи мне, я должен знать!»

«Само собой, должен, — усмехнулся Эш своим мыслям. — Но чуть позже. Сначала я расскажу друзьям все, что хотел…»

«Это несправедливо!…» — возмутился ворон.

«Ничего не знаю, — ядовито ответил ему Эш. — Подождешь немного. Ты же, срань такая, пока я тут отбивался от кое-кого. заставил себя подождать?»

«Эш!..»

— Больше, вроде, тут собирать уже нечего. Совсем мелкие частички, — уже вслух сказал парень, обращаясь к друзьям.

— Да у тебя и так мешочек почти полный, — заметил Дар.

— А вот теперь пойдем и выпьем, — вздохнул Ларс. — Самое время.

Они проговорили до самого рассвета. Можжевеловку распили быстро, но никто даже слегка не захмелел — слишком напряжены были нервы.

Эш рассказал обо всем, что знал — кроме фразы о предателе. И поделился своими размышлениями о противостоянии сил.

Теперь всем было ясно, что Аварре противостоит кто-то равный ему по силе и статусу. Некий Первый, имеющий отношение и к стигмам, и к духам, и, по всей видимости, к акадам. Да еще и двенадцать моделей дингиров, скорее всего, действительно создал именно он.

Ворон молчал. Похоже, он вслушивался в разговор, пытаясь со своей стороны осознать произошедшее.

В путь тронулись, как только рассвело.

Покачиваясь в седле, Эш сосредоточился на внутреннем диалоге с вороном.

«Ты больше ни о чем не спрашиваешь. Сам смог понять, что случилось?..»

«В общих чертах, — отозвался дух. — Но я все еще не могу принять тот факт, что я ничего этого не помню. Для меня словно вывалился целый отрезок времени. И как такое может быть, я не понимаю».

«Это странно, — согласился Эш. — Но еще более странно, что ты ничего не знаешь о сущности, которая, похоже, обладает властью управлять духами и одержимыми тварями. Как так-то? А другие духи тоже ничего не знают о нем?..»

«Откуда мне знать, что знают другие духи? Думаешь, мы письма друг другу пишем, что ли?» — фыркнул ворон.

«Но вы же сталкиваетесь друг с другом?..»

«И что, беседы, что ли, беседуем? Ты хоть раз слышал от меня, чтобы я сказал тебе во время битвы: о, подожди-ка резать ему горло, он мне анекдотец о черве из соседнего леса недорассказал?..» — съязвил дух.

И вот тут уже в очередной раз удивился Эш.

«То есть вы не имеете возможности общаться друг с другом, хотя обладаете одинаковой природой?»

«Когда мы обладаем одинаковой природой, то можем. Как общаются волки с волками, или как пчела с пчелой. Поэтому духи земли, например, могут образовывать стаи. Но о чем может мне рассказать дух, опыт которого ограничивается опытом улитки?.. Или о чем разговаривать солнцу и медведю? Если, конечно, у духа был опыт погружения в человека, и он относится к тому же классу, что и я, чисто теоретически мы могли бы обмениваться сведениями, потому что обладали бы единой понятийной базой и общим языком. Но такое случается редко», — заключил ворон.

«То есть с вепрем Дария тебе говорить не о чем?..»

«Вепрь Дария относится к другому классу. Даже когда он наберется человеческого опыта мышления и логики, все равно ничего не получится. Это как тебе пытаться разговаривать с деревом», — пояснил ворон.

«Оказывается, ты очень одинок», — заметил Эш.

«Не очень. По крайней мере, не сейчас», — ответил дух.

К полудню шум воды стал явственным, а соленый запах устойчивым и постоянным. И через несколько часов показалось море.

Еще никогда Эш не видел столько воды!

Темно-зеленые волны бежали от самого горизонта и обрушивались в каменистый берег, взбивая пену и разбиваясь на тысячи брызг. Резкий ветер раздувал гривы и хвосты коням, рвал одежду и ерошил волосы.

Эш, как завороженный, любовался красотой моря, не в силах отвести от него глаз. А Ларс тем временем заметил кое-что важное.

— Ворон, взгляни-ка во-оон туда, за валуны, — проговорил он, с прищуром разглядывая берег, тянувшийся с правой стороны. — Похоже, там наезженная дорога.

— Да ладно, — недоверчиво отозвался Эш, оборачиваясь. — Тропа, здесь?..

Приглядевшись, он и правда заметил отчетливо выделяющуюся в выгоревшей на открытом склоне траве тропинку, причем двойную. Обе дорожки, расположенные на близком расстоянии друг от друга, синхронно поворачивали петлей от моря и тянулись за каменную гряду.

И чем дольше Эш смотрел на эту странную тропу, кем-то вышарканную на увядшей траве, тем тревожней ему становилось.

— Ой не к добру здесь эта тропа… — проговорил он.

Чуть натянув поводья, Эш замедлил ход Полудурка и прикрыл глаза, чтобы разглядеть местность зрением ворона.

Сначала он увидел причудливый рисунок двойной тропы, петлявшей меж валунов, и две небольшие группы людей, притаившихся за скалистыми укрытиями. Там были и мужчины и женщины, одетые в одинаковые зеленовато-коричневые штаны, такие же рубахи с засученными до локтей рукавами и черные низкие сапоги. В руках у них были орудия, похожие на то, которое Эш нашел в подземелье с искусственными телами.

— Твою ж акаду… — проговорил он, взглядом поднимаясь выше.

И за холмом, на выгоревшем ковре травы, размеченном серыми валунами, он увидел множество разрытых земляных пещер.

Слева это место защищала почти отвесная скала, за которой начинался участок с ущельями, целыми садами валунов и приземистыми, поросшими кустарником и деревьями серыми горами с голыми и ржаво-рыжими скалистыми уступами, будто по ошибке воткнутыми в неподходящий рельеф. Даже с высоты птичьего полета Эш с легкостью определил в двух их них гигантские силки. Не исключено, что и все остальные скалы при ближайшем рассмотрении могли оказаться фальшивкой. С другой стороны тянулась унылая каменистая равнина с рыжеватыми залысинами и пучками вересковых зарослей.

Холмики высохшей сероватой земли виднелись то тут, то там.

Рядом с ними стояли большие ящики, накрытые коричневой тканью. По краям ткань прижимали булыжники, но на ветру она раздувалась пузырем. Чуть левее от нор располагались шатры из такой же неприметной ткани. Некоторые были поменьше, а некоторые представляли собой скорее навесы, под которыми прятались огромные закрытые повозки странной формы. Возле них сейчас толпились люди — человек двадцать пять, не меньше. Казалось, они все что-то активно обсуждают, или даже спорят.

И эти люди были одеты и вооружены точно так же, как те, что несли сейчас сторожевую службу.

У Эша аж дыхание замерло в груди.

— Они будто из другого мира… Или из другого времени?..

— Что ты там видишь? — нетерпеливо спросил Дарий.

— Если я правильно понимаю, что-то похожее на военный лагерь. Там люди с оружием, как было у наших предков. Или похожее. А еще там повозки…

«Это называлось «машины, на них можно ездить и перевозить груз», — поправил его ворон.

—… то есть машины, на которых можно ездить…

— А ловчие там у них виноград не собирают? — хмыкнул Ларс.

— Нет, ничего похожего я здесь не вижу. Зато вижу, что они копают подземелья. Или уже выкопали. И что у них там прячется, даже предположить сложно, — заметил Эш. — Еще на подступах к лагерю имеются два патруля…

Вновь приглядевшись к людям за камнями, он вдруг заметил, что патрульные беспокойно зашевелились, завертели головами, напряженно всматриваясь вдаль.

А потом они вдруг высыпали из-за своих укрытий вперед, прямо по направлению к Эшу.

Тот среагировал сразу.

Погрузившись в чутье ворона, Эш отчетливо ощутил ритмичные удары сердца и быстрое движение ног по ступеням. Тяжесть металла в руке, прикосновение разгоряченной под влажной тканью

спины к холодной стене…

— Мы не одни, уходим!.. — крикнул он, ударяя пятками мерина под бока. Полудурок всхрапнул и рванул вперед. Следом ринулись Дарий и Ларс.

А через пару мгновений прямо у них на пути на расстоянии в пару сотен шагов из земли поднялся железный люк. А изнутри один за одним начали выскакивать люди, направляя на всадников острые клювы своего оружия.

— Стоять, дикари!.. — услышал Эш женский голос с хрипотцей.

— Не дергаться — коней перебьем! — гаркнул из-за спины мужчина, хищно клацнув чем-то железным.

— Как бы не так! — выдохнул Эш, и в то же мгновение превратился в ослепительное солнце.

Сам Эш на собственный свет мог смотреть безболезненно, но чутьем ворона он ощутил, как сияние обожгло противникам враз заслезившиеся глаза, заставляя непроизвольно зажмуриться. В сияющем мареве раздался целый хор нестройных приглушенных хлопков.

«Эш, так они перебьют нас вслепую!..» — крикнул ворон.

Белый жеребец под Ларсом, обливаясь кровью, рухнул на скаку на колени, роняя через голову своего седока. Его жалобное ржание и хрип смешались с раздражающим, фальшивым звуком чужого оружия, бранью Ларса и человеческими криками.

— Прекратите цирк!.. — хрипела женщина всадникам. — Против огнестрельного оружия ваша хрень не работает!..

— Прекрати огонь, дура!.. — рявкнул ей в ответ мужчина. — Своих перебьешь!

Ларс между тем с ревом вскочил на ноги, выхватывая бесполезный меч.

— Уррроды, такого коня загубили!..

Не долго думая, Эш ударил в обе стороны пламенем. Ослепительное сияние рассеялось, превращаясь в огненное марево.

Хлопки умолкли, уступая место истошному человеческому крику. Несколько человек перед спуском в подземелье, обратившись в живые факелы, корчились на почерневшей траве. Обернувшись, Эш увидел ту же картину — открытый люк и пятеро человек, объятых огнем. В воздухе запахло жареным мясом.

Подскочив к Ларсу, Эш крикнул:

— Залезай!..

«По вам опять стреляют!..» — услышал он предупреждающий окрик ворона.

Подняв голову, Эш увидел, что со стороны берега на них направлены хищные клювы орудий, но шума атаки он все равно не расслышал.

— Твою ж акаду…

Он швырнул огненный ком куда-то в их сторону, не целясь и даже не рассчитывая кого-то задеть.

«Эш, там!..» — выкрикнул было ворон, и в это мгновение раздался оглушительный грохот.

На месте одного из «пузырей» с запасами полыхнуло пламя. Черная пыль с ближайшей насыпи облаком взмыла вверх. Люди с оружием припали к земле, теряясь в серых клубах пыли и в траве.

«… там были боевые припасы…»— договорил свою реплику ворон.

«Похоже, что уже нет», — заметил Эш.

Ларс заскочил на круп Полудурку. Конь чуть подприсел под его весом — нести кого-то более тяжелого, чем субтильный Эш, он уже давно отвык. Чуть медленней, чем обычно, он оттолкнулся копытами от земли и вместо галопа порысил вдоль берега.

— Давай, братец, давай, родимый! — крикнул ему парень, нетерпеливо поддавая пятками еще и еще, пока, наконец, мерин не подчинился и не помчал по всю прыть мимо почерневших и затихших на земле трупов.

— Твою мать, такого коня!.. — все еще сокрушался Ларс, то и дело соскальзывая с конского зада и хватаясь за седло. — Да твою ж… Да как ты вообще на нем ездишь, это же маслобойка, а не скакун!..

— Щас на своих четырех поскачешь! — обиделся за Полудурка Эш, не переставая его подгонять. — Вперед! Вперед, родной! Ай да молодец!..

Сдвинувшись с каменистого неровного берега ближе к морю, они мчали по гладкой и серой, смешанной с песком земле, цепляя иногда копытами воду от сильной волны.

«Эш, если они возьмут транспорт, то запросто догонят вас, потому что смогут двигаться гораздо быстрее!» — предупредил ворон.

«Чего возьмут?..» — не понял парень.

«Да машины! Сворачивайте в горы — на своих четырех колесах им не заехать туда, куда запросто заберутся четыре ноги!»

«Понял».

Чуть сбавив темп, Эш плавно натянул правый повод, поворачивая мерина вглубь берега, где поднимались плотно посаженные, поросшие зеленью горбы местных гор.

— Ты куда?.. — крикнул чуть не проскочивший мимо Дарий.

— На горных тропах им нас не догнать!

Эш гнал Полудурка левее, к большой раздвоенной горе, похожей на женскую грудь. Сбавив ход на подъеме у подошвы, он дал перед восхождением слегка передохнуть нагруженному больше обычного Полудурку. А потом осторожным, неспешным шагом пустил его по склону наверх.

Обернувшись, Эш удовлетворенно убедился, что погони пока еще нет. Это была большая удача — скрыться с их глаз, исчезнуть, растаять в пустоте, не оставив и следа.

— Кто это вообще такие? — вслух озвучил свои мысли вслух Дарий. — Внеси свой вопрос в мой перечень, подготовленный для Аварры, — хмыкнул Эш. — Я бы тоже не прочь узнать на него ответ.

— Но эта баба впереди… — проговорил Ларс. — Бешеная сука!.. Слушай, а ты не можешь еще разок посмотреть на тот лагерь? Что там сейчас происходит?

— Я не могу пользоваться этой способностью, когда вздумается, — вздохнул Эш. — И на ближайшее время я свои возможности такого рода уже исчерпал.

— Жаль.

— Согласен, но тут уж как есть…

Всем хотелось ехать быстрее. Но ускоряться на тропе было нельзя, поэтому всю нервозность принялись выплескивать в разговоры о насущном.

Сейчас Эш ругал себя, на чем свет стоит, что поторопился уехать с места столкновения. Даже несмотря на свои окрепшие вороновы силы, Эш не мог не согласиться с той воительницей — против их оружия навыками стигматика биться непросто.

Нужно было прихватить несколько экземпляров с собой. Ворон бы подсказал, как им пользоваться.

Перевалив через хребет, все немного расслабились — казалось, опасность уже позади.

Но Эш все равно решил еще раз пощупать все вокруг «чутьем ворона» — на всякий случай.

И через минуту тихо выругался.

— Мы не одни, — сказал он друзьям. — Я чувствую присутствие других людей. И, кажется, они повсюду.

Дарий остановил коня, вопросительно приподняв брови. Весь его вид говорил: и что теперь делать будем?

Эш тоже придержал Полудурка, пытаясь сообразить.

— Наверное, нас видел кто-то из их соглядатаев. И как-то сумел сообщить, куда мы направляемся, — предположил он.

— Так где конкретно они нас ждут? — спросил Дарий.

— Я стараюсь понять, но пока не получается, — проговорил Эш. — Что-то будто глушит их эмоции…

— Ну и чего скисли? — хмуро спросил Ларс, слезая с мерина. — У нас всегда при себе остается прекрасный способ все узнать, который называется «глаза». Деревце бы только найти пораскидистей, чтобы лошади не торчали на виду, как пара блох на лысине…

Возражать никто не стал. Отыскав подходящее растение, Эш с Дарием крепко привязали поводья к стволу и, сориентировавшись по солнцу, направились дальше по тропе пешком, прижимаясь поближе к камням и зарослям кустарников.

И вскоре они увидели, что их ожидает по ту сторону.

По началу ровная, как ладонь, зеленая долина, лежавшая в низине промеж двух гор, казалась совершенно безлюдной. Но присмотревшись, Эш начал различать в траве человеческие силуэты: в изумрудной зелени коричневатые рубашки становились заметными для внимательного взгляда, стоило только ветру качнуть сочную траву.

Припав брюхом к каменистой тропе, Эш подполз к пушистому кусту, проросшему на скалистом уступе вопреки здравому смыслу, и попытался пересчитать наблюдателей.

Но даже используя стигму сбился со счета и тихо выругался.

— Здесь мы не пройдем, — сказал он друзьям. — Нужно посмотреть другой спуск, а то Аварра нас не дождется…

— Не нужно, — раздался вдруг рядом с Эшем незнакомый мужской голос.

Причем настолько рядом, что все трое вздрогнули и похватались за рукояти оружия, озираясь по сторонам.

— Не дергайтесь, я из встречающей группы Единого. Заставили же вы себя поискать! А этому коричневому говну сейчас труба будет…

Куст шевельнулся, часть скалы, на которой он рос, вдруг приподнялась, и теперь она походила на человеческий силуэт, грубо обмазанный глиной, смешанной с камнями. На уродливой кривой голове Эш отчетливо увидел два живых человеческих глаза, щель растекшегося в одну сторону рта и блестящую железную штуковину, блеснувшую под заостренным ухом.

И только тогда Эш понял, что перед ним стигматик.

На его корявой каменистой груди, казалось, не было живого места от отметин. Знаки богомола, призрачного мотылька, муравья, тарантула, палочника и еще десятка живых существ странным образом переплетались друг с другом, образуя своеобразный нагрудник.

Без сомнений, это сочетание должно было быть четко выверенным гармоничным созвездием, иначе такое количество духов давно разорвали бы своего носителя на части.

Стигматик поднес свою глиноподобную руку к железке в ухе, и уже с совершенно другой интонацией сказал:

— Хельг, я Баггейн два. Я нашел тринадцатого. Расчисти нам долину?

Глава 10

Поначалу Эш даже не понял, что вообще происходит.

Просто шум моря начал усиливаться, и лишь спустя несколько мгновений Эш понял, что к нему примешался какой-то инородный гул. Гудение приближалось, становясь нестерпимо громким, и он невольно зажал чуткие уши руками.

Что-то черно-серое ворвалось в яркое лазурное небо со стороны моря, и тут же лязг и скрежет оглушил его так, будто сотня ловчих решили убиться друг об друга. Гора под животом дрогнула, как если бы из нее вот-вот должен был вырваться наружу огнедышащий дракон. Непроизвольно вцепившись пальцами в торчавшие из земли бока крупных серых камней, он обернулся на друзей, чтобы убедиться, что они в порядке.

Дарий, прижавшись плечом к покрытому тощей почвой телу горы, на рефлексе схватился еще крепче за рукоять меча. Побелевший Ларс, грязно и вкусно выругался.

Тогда Эш снова взглянул на долину.

И увидел, как сверху на изумрудную траву приземляются огромные железные монстры, как стая уставших птиц.

Первый, второй, третий…

Очертаниями они походили на горилл — большая голова, огромные и мощные руки, широкая грудь и низкие массивные ноги. В плечах и в руках у них имелись орудия. И сейчас они были направлены на спрятавшийся патруль зелено-коричневых.

Происходящее скорее напоминало страшный сон, чем походило на реальность.

Все вокруг защелкало, звуки хлопков и лязг смешались с эхом. Десять железных чудовищ, расправив гигантские плечи, возвышались над равниной, в лоб атакуя противника прямо перед собой.

Патруль зашевелился, задергался, пытаясь сделать хоть что-то, и в это мгновение из-за соседней горы на долину протянулся, как щупальце, огненный поток, выжигая зелень и обнажая укрытия людей. Пламя зацепило одного из монстров, и тот с завидным проворством отскочил в сторону, будто легкий воин, а не сверкающая литыми поверхностями тяжелая машина.

— Смотри, тринадцатый — скоро примерно так же падет ваша столица, — проговорил стигматик.

Эш вздрогнул.

В его сознании столица двенадцати акад была заповедным местом, святыней. И от слов какого-то проходимца о ее разрушении он почувствовал непроизвольный гнев.

Все-таки то, что вшивается в нас с детства, вшивается действительно крепко.

— Столица — это прекрасный древний город. Зачем же его так-то? — резко возразил Эш, обернувшись к собеседнику.

Теперь чужак-стигматик больше не был похож на грубо намеченный глиной человеческий силуэт с кустом на спине.

Рядом с Эшем сидел, поджав длинные худые ноги, очень щуплый и совершенно голый человек с гладко выбритым черепом и подбородком. Его лицо тоже было гладким до неправдоподобия — ни морщинки, ни родинки, ни складочки. От этого оно казалось кукольным и почти бесполым.

— Затем, что это раковая опухоль на теле человечества, — хмыкнул стигматик.

Эш не стал уточнять, что это за опухоль такая, и при чем здесь раки. Но теперь для него стало очевидным, что люди Единственного живут не только с другим оружием, но и внутри какой-то своей, отличной от остальных мифологии. И, похоже, они в нее верили точно так же, как верил в свой долг и истинность предназначения стигматик Никкаль.

Железные чудовища внизу между тем остановились и застыли, как гигантские монументы. С другой стороны долины, из-за горы, легким шагом направлялся небольшой отряд — человек десять. Все — рослые, молодые, крепкие мужчины-стигматики. Они были одеты в светло-песочные костюмы. Подкатанные рукава открывали сложные рисунки множества сплетенных воедино стигм, у двоих и вовсе не было рубашек, и на открытых плечах и груди сияли отметины духов. А за спиной, на поясе или в руках они несли то самое стрекочущее оружие.

— Надо спускаться, — сказал Эшу кукольный человек.

— У нас там остались лошади, — возразил парень.

И в это мгновение один из железных монстров раскрыл свое чрево. Брюхо распахнулось, как ставни, открывая вязанки цветных нитей, мигающие огоньки и кресло с подлокотниками, из которого ловко спрыгнула вниз женщина, затянутая в тонкий, полностью повторяющий контуры тела костюм и с шлемом на голове.

Высокая грудь, тонкая талия, крепкие длинные ноги и руки, выпуклые ягодицы — одежда бесцеремонно показывала абсолютно все изгибы и выпуклости без малейшей стыдливости.

Дарий присвистнул.

— Вот бы всех наших девок так одеть!..

— Ты хотел сказать, раздеть, — с усмешкой поправил его Ларс.

Но Эш слушал их уже вполуха.

Он не мог ничего знать наверняка, но предчувствие ныло и сердце при виде этой женщины колотилось так по-особенному, что когда она сняла с себя шлем, даже не удивился.

— Это не девка, — шепотом проговорил он, поднимаясь на ноги. Ветер трепал ему волосы, хлестал прядями по глазам, по щекам, но Эш ничего не чувствовал. — Это никакая не девка! — уже громко сказал, почти выкрикнул, он. — Это моя мать.

Дарий с Ларсом умолкли и переглянулись.

А Эш, как сноходец, двинулся по склону вниз. Подошвы сапог проскальзывали, сгребая мелкое каменное крошиво, и оно с шуршанием осыпалось вниз.

Эш не смотрел под ноги. Ему казалось, что если он отведет взгляд в сторону, если хоть на мгновение упустит видение из поля зрения — то оно растает, исчезнет, как мираж.

Женщина не двигалась. Она смотрела на Эша и, казалось, ждала, когда он спустился. А позади нее точно так же открывались другие железные монстры, и из них наружу выбирались молодые мужчины и еще одна женщина.

Но ему сейчас все это было неважно.

В том, что мать его узнала, парень не сомневался.

Он шел, а в груди вскипали давние детские слезы, обиды, вопросы. В памяти вставало воспоминание о ночи под звездами, у костра — и давний кошмар про сальные свечи и острое оружие, целившееся маленькому Эшу в грудь.

Он шел к ней, и при этом даже не знал, друг она ему или враг.

Он прибавлял шагу, хотя помнил, что на самом деле эта женщина никакого отношения не имела к его рождению. Она лишь присматривала за ним в раннем детстве, чтобы потом отдать с рук на руки на волю Аварре.

И тем не менее прибавлял ходу, а сердце и вовсе бежало на десять шагов впереди.

Эш понятия не имел, кем был для нее. Может, просто одним из воспитанников. Может, случайным эпизодом. Или обузой.

Но для Эша она была матерью.

Фальшивой, приемной или случайной — но другой у него не имелось.

Она выжидающе смотрела на юношу. Темные волосы, собранные на затылке в короткую косу, едва достающую до лопаток, растрепались, и сейчас развевались вокруг ее лица, как ленты боевого стяга. Яркие брови, тонкие черты, решительные морщинки над переносицей — если бы Эш не знал, что по большому счету его происхождение никоим образом не связано с ней, он бы решил, что внешностью уродился в мать.

Очутившись у подножия, он ступил на мягкую траву, как в пылающее пламя.

И остановился.

Эш вдруг понял, что понятия не имеет, что сказать. И что сделать. И вообще…

Другие воины, выбравшиеся из железных монстров, выжидающе поглядывали то на него, то на мать. Похоже, они понимали, в чем дело.

И от этого становилось еще больше не по себе.

Эш вдруг отвел глаза, и в этот момент она сама решительно направилась к нему.

Просто подошла и обняла, словно ничего особенного не произошло, будто они и правда — мать и сын, которые недавно расстались, и вот теперь встретились.

Эш обнял ее в ответ, закрывая глаза и погружаясь в забытый, но такой знакомый и родной запах ее тела.

— Ты стал совсем взрослым, — тихо сказала она.

— За столько-то лет немудрено, — пробормотал Эш. — А вот тебя, похоже, Аварра на леднике держал…

Мать рассмеялась, но смех вышел невеселый.

— Мы здесь называем его Единым, — сказала она, коснувшись его волос. — Может, нам тоже стоит познакомиться?

Она отступила на полшага и, внимательно разглядывая его лицо, добавила:

— Меня зовут Марьяна Виш, я бывший сотрудник клон-лаборатории, действующий боец технического корпуса действующей армии Единого и пилот боевой машины типа ИБР. Прибыла сюда, чтобы доставить тебя домой.

Эш усмехнулся.

— Я — Эш из Сорса, дингир тринадцатой модели, бывший хранитель одного из тел вашего Единого, а нынче непонятно кто, прибывший сюда шут знает для чего.

На ее губах появилась улыбка, которую женщина сразу же спрятала, покосившись на сослуживцев.

— Скоро ты все узнаешь, — быстро сказала она, явно не желая здесь и сейчас распространяться на эту тему.

— Как вам вообще удалось меня здесь выследить?..

Марьяна усмехнулась.

— Не выследить, а отследить. Вообще это было бы куда проще сделать, если бы ты не отклонялся от заданного тебе маршрута. А ты все время норовил свернуть в какое-нибудь слепое пятно, где связь барахлит или вообще аппаратуру проклятая Грибница съела.

— Не понял…

Она легко коснулась груди Эша.

— Датчик, Эш. У тебя под кожей, — морщинки меж ярких бровей стали чуть глубже и заметней. — Крошечное устройство, с помощью которого всегда можно определить местонахождение объекта. Не помнишь, как я его тебе вводила?.. Я думала, ты этот момент на всю свою жизнь запомнишь. Ты очнулся во время процедуры и так закричал, что потом этот крик еще много дней звучал у меня в ушах.

Эш усмехнулся.

— Да, это я помню.

Марьяна вдруг изменилась в лице и поднесла руку с металлическому кружочку, который блестел у нее в ухе точно так же, как у голого стигматика.

— Да, я слышу… — сказала она, глядя куда-то в сторону, будто разговаривала вслух со своим собственным вороном внутри. — Нет, я не медлю, просто мы только что встретились и… — она умолкла, осеклась, и, выдержав небольшую паузу, кивнула. — Да, я поняла. Мы сейчас же уходим.

Она снова поднесла руку к уху, легко коснулась железной пуговицы в ухе и подняла на Эша глаза.

— Сейчас сюда явятся твари — они не выносят звуков и запаха огнестрела. Так что если мы не хотим попасть к ним в желудок вместе с землеройками, нужно как можно быстрее исчезнуть из этого сектора.

— Какими еще землеройками?.. — не понял Эш.

— Ну, технократами, — махнула рукой на мертвые тела Марьяна. — Они вечно какие-то артефакты выкапывают на Мертвой Земле.

Она обернулась к группе стигматиков, которая подошла уже достаточно близко, и звонко крикнула:

— Я увожу ИБР на «Тритона»!

— Давай, уводи свои жестянки, — хмыкнул один из стигматиков, закидывая на плечо свое оружие. — Нам будет проще — никому голую жопу прикрывать не придется.

— Придержи своих паразитов, — зыркнула на него Марьяна. — А то они у тебя уже с языка капают.

И, уже обращаясь к Эшу, сказала:

— Пойдем, нам пора.

— Я никуда не пойду без моих друзей и Полудурка, — возразил Эш.

— Ну, я бы тебе ответила, что полудурков у нас и своих хватает — выбирай любого, — многозначительно вздохнула она. — Но, думаю, ты про своего коня?..

— Да!

Обернувшись на гору, он увидел, что Ларс с Дарием уже идут по долине, направляясь к ним с матерью. Впереди шагал голый стигматик, ничуть не смущаясь своей наготы.

— Баггейн, вернешься, заберешь лошадей?.. — крикнула ему Марьяна.

— Без опальных техкоров разберемся, — буркнул наглец.

И, махнув рукой голому стигматику, скомандовал:

— Давай назад, за конягами! Единый велел забрать их всех, включая блох и питомцев. Нам же мало здесь было геморроя…

Эш почувствовал, как вскипела мать, но тем не менее ругаться или как-то осаживать мужчину она не стала, хотя руки невольно сжались в кулаки.

У Эша даже мелькнула мысль, не припечатать ли языкатому в лоб вместо матери.

— Их доставят на базу чуть позже, — пояснила тут ему Марьяна с самым невозмутимым лицом, демонстративно пропуская слова командира стигматиков мимо ушей. — А людей мы разберем по машинам.

Она направилась к своим. Эш, чуть подождав друзей, двинулся за ней следом.

— Вот это у них гвардия, — вполголоса заметил Ларс.

— И гвардейцы… — добавил Дар, глядя то ли на росписи стигм на телах воинов, то ли на стройный силуэт темноволосой девушки в облегающем костюме, как у матери Эша.

Бедный голый стигматик тем временем безропотно отправился снова на гору, мягко ступая босыми ногами по колючей каменистой тропе.

— Роджер, бери себе в экипаж молодого, — скомандовала Марьяна своим. — Аша второго прихватит. Тринадцатый поедет со мной. Вопросы есть?

— А поменяться пассажирами можно? — с задорной улыбкой спросила девушка-боец, беззастенчиво разглядывая Дария.

— Это ты зря, — проговорил Ларс, меряя ее стройную фигурку долгим взглядом с многозначительным прищуром. — Выбирай меня, детка — не разочаруешься.

— Не обсуждается, — зыркнула на своих подчиненных Марьяна, надела шлем и направилась к своему железному монстру. Хватаясь за неприметные выступы на поверхности ноги и живота чудовища, женщина легко взобралась внутрь.

— Полезай сюда! — крикнула она Эшу, и тот с готовностью повторил ее маршрут.

Очутившись внутри, он с нескрываемым интересом осмотрелся. Ниша внутри этой машины чем-то напомнила ему чрево ловчего, только поменьше. На стенах мерцали какие-то маленькие окошки и россыпи выпуклых огоньков. В середине стояло кресло с подлокотниками.

— Садись, — приказала Марьяна и потянула за неприметный выступ в стене, выдвигая еще одно кресло прямо позади первого, только поменьше и другого вида.

Эш послушно присел на мягкое сидение. Мать опустила сверху крепкую штуку, похожую на нагрудник. Что-то внутри кресла щелкнуло, и Эш оказался намертво закованным в свое кресло.

От неожиданности парень дернулся, пытаясь освободиться, но Марьяна тут же успокоила его:

— Это чтобы ты не вывалился по пути. У меня в кресле точно такой же фиксатор.

Она уселась на свое место, защелкнула свой нагрудник, воткнула какие-то резиновые веревочки в свой шлем, и машина загудела. Створки дверей захлопнулись, и Эш оказался в темноте, расцвеченной яркими настенными огоньками.

— Приготовься, трясти будет сильнее, чем на коне. Но к этому быстро привыкаешь, — сказала Марьяна.

Чудовище дрогнуло и с лязгом двинулось вперед, раскачиваясь на ходу.

— Твою мать, они уже здесь!.. — выругалась мать, поворачивая голову в шлеме так, будто могла видеть сквозь железную шкуру своего монстра. — Держись, милый, сейчас немного тошно будет!..

Под ногами у Эша что-то гулко зарычало, загудело, вся машина завибрировала и рванулась вверх.

Эш почувствовал, как желудок подкатил к горлу, а потом внезапно провалился к самой заднице. Монстр ударился оземь, его хорошенько тряхнуло, и он опять взмыл вверх, чтобы через пару минут снова приземлиться и прыгнуть.

— Четвертый и седьмой, прикрыть отход! — приказала Марьяна кому-то невидимому, и чудовище сделало резкий маневр влево, вжимая Эша плечом в жесткий изгиб спинки кресла. — Внимание, справа еще семь тварей класса А!.. Поправка — уже восемь!.. Итого двенадцать гигантов… Пятый, принять удар на себя! Остальные — уходим!

Стиснув зубы, Эш изо всех сил пытался совладать со сдавившем ему горло страхом — и с подступившей тошнотой. Длительность прыжка увеличивалась с каждым разом, становясь по ощущениям все выше и протяженней.

— Девятый, отставить самодеятельность! — рявкнула вдруг Марьяна. — Исполнять приказ! Наша задача — эвакуация!.. Нет. Связь с четвертым и седьмым потеряна. Внимание, слева четыре титана!..

Это было что-то новое.

У Эша похолодело внутри.

Что там еще за титаны такие?..

— Включить резервные двигатели, перейти на максимальную скорость! — железным голосом приказала мать. — … Спасибо, Роджер, я знакома с техническим описанием. Я сказала, всем включить резервные двигатели! Отставших не ждем!

И тут Эша затрясло так, что ему показалось: он сейчас вывалится даже из такого надежного крепления, как этот нагрудник. Парень вжался затылком в спинку и закрыл глаза.

Что же там происходит снаружи?..

И вдруг вместо ожидаемого толчка от удара об землю чудовище начало опускаться все ниже и ниже, будто падая в бездонную пропасть, и легло на брюхо.

Эш судорожно схватился за свой удерживающий нагрудник, повиснув в неловкой позе. Но тут кресло под ним двинулось и повернулось так, чтобы он опять оказался в обычном сидячем положении.

И чудовище ринулось вперед.

— «Тритон», у меня проблема! — крикнула вдруг Марьяна, быстрыми пальцами щелкая по огонькам на стене перед собой. — Похоже, техническое повреждение от перегрева из-за использования резервных двигателей. Как слышно, «Тритон»?..

Эш удивленно и озадаченно уставился в спину матери.

Они что, правда что-то сломали по пути?

Марьяна зажала одной рукой сразу три кнопки, и в это мгновение что-то вспыхнуло за одним из светящимся окошком, и оно тут же погасло.

— «Тритон», поломка связи!.. Проблема с правым двигателем!

Она ударила по выкрашенному красной краской рычагу слева от себя, но тот даже не шелохнулся. Тогда Марьяна надавила на него ногой, и тот нехотя подался вперед.

Монстра внезапно повело в сторону, и тут Эша осенило: она сама только что спровоцировала поломку, о которой сообщала!

А Марьяна, живо вытащив из нагрудного кармана тонкую пластину из какого-то металла, ловко сунула ее в щель между панелями, и десяток огоньком мгновенно погасло.

Да что вообще она делает?!

— Система поддержания температуры, регистратор и правый двигатель сгорели! — прокричала она, словно пыталась дозваться до мертвецов в склепе Уршу. — Мы тонем! «Тритон», как слышно? Отключаю все системы! Говорю, отключаю все системы, жду спасательного буксира!..

Она рванула два черных рычага вниз и выдернула из щели меж панелями свою пластинку.

Все огни разом погасли. Вокруг наступила кромешная тьма.

— Ну вот, теперь у нас есть три-пять минут, пока все системы снова не включатся, поэтому слушай и не перебивай. — услышал Эш в темноте голос матери.

Он с помощью стигмы осветил ее, чтобы увидеть лицо, но Марьяну все равно скрывал шлем с непрозрачными стеклами.

А она между тем продолжала:

— Запомни, Эш. Теперь для тебя все изменится. И где бы ты не находился, что бы ты не делал — никогда не верь, что ты — один. Теперь Единый всегда у тебя за спиной, и все, что ты скажешь, будет им услышано. Даже если ты будешь говорить в собственной уборной и шепотом. Ты понял? Будь осторожен!.. И если только сможешь — беги отсюда, Эш. Беги, даже если придется оставить друзей, коней и лишиться руки. Он не оставит тебя в живых после всего…

— Довольно странно слышать такое от человека, который собственными руками воткнул в меня штуку, с помощью которой меня теперь повсюду можно отследить, — хмуро ответил Эш.

— На самом деле я в тебя эту штуку тогда не втыкала, — жестко сказала Марьяна, отвернувшись. — Я пыталась ее из тебя извлечь.

Глава 11

В первое мгновение Эш ощутил прихлынувшую теплоту в груди.

Это на дне его души вдруг проснулся маленький мальчик, все свое детство не желавший принимать, что никому не нужен и жаждавший любви, счастливо замер от добрых слов — так битый пес прижимается к ногам человека, протянувшего ему ласковую руку.

Ну конечно. У него все-таки есть мать. И ей не все равно. И на самом деле она не плохая, а очень хорошая, и хотела вступиться за своего сына, помочь ему!

Но следом за теплотой тут же пришли раздражение и досада.

— Знаешь, мне как бы уже плевать, что ты там пыталась или хотела, — проговорил он. — А вот за то, что предупредила о вездесущих ушах Единственного, спасибо. Правда, я и без подсказки понимал, что если уж Аварра за мной так пристально наблюдал даже во Внутреннем круге, то уж в своей вотчине он точно будет за каждым пнем…

Усмехнувшись, Эш обвел взглядом стены вокруг.

—… Вот только странно, что отправив тебя сюда, на встречу со мной, он оставил нам возможность бесконтрольно поговорить наедине — стоило лишь пару раз ударить по огонькам ладошкой. Я не считаю себя слишком умным, но на его месте даже я такого бы не допустил.

Марьяна фыркнула.

— Ты что, думаешь, я по его указке, что ли?..

— Не думаю, — перебил ее Эш. — А почти уверен. Ну а что? Вдруг я поверю, распахнусь весь такой доверчивый — неплохой вариант…

— Что, побег я тебе тоже предлагаю от лица Единого?! — с сердцем выпалила Марьяна.

— Понятия не имею. В любом случае, это предложение — удар в воздух, потому что я никогда так не поступлю. И твой Единый это знает наверняка.

Марьяна только головой покачала.

— Можешь думать, что хочешь, но…

— Именно так, — оборвал ее Эш, чтобы не слушать всю ту чушь, которую она приготовилась лить ему в уши.

Его голос прозвучал даже резче, чем ему хотелось бы.

В конце концов, эта женщина несколько лет была ему матерью. И что бы там ни было, она всего лишь подневольный человек. А как крепко Аварра умеет держать за горло, Эш знал на собственной шкуре.

Но какая-то злость, замешанная на обиде, сейчас просто кипела у него в жилах.

Неужели она и правда думала, что достаточно один раз обнять, и Эш забудет обо всем и радостно примет ее, как близкого человека?

— Но, чтобы ты знал, из-за тебя я в свое время попала в немилость и потеряла все свои звания…

— Тяжелая утрата, спорить не стану, — криво усмехнулся Эш. — Сочувствую твоему горю. Но теплых и доверительных отношений у нас не получится, ты уж извини.

Марьяна медленно выдохнула.

— Эш, если ты думаешь, что я тебе враг — ты ошибаешься, — тихо сказала она. — Правда. Очень. Ошибаешься.

Ее грудной голос прозвучал так искренне, что у Эша к горлу подкатил комок.

— Я думаю, нам обоим хреново, — уже гораздо мягче сказал он. — И мы оба далеко не всегда делаем то, чего хотим на самом деле.

— Вот уж воистину…

Марьяна замолчала. Эш тоже молчал. И в полной тишине секунды нестерпимо растягивались, делая паузу невыносимой.

— Расскажешь мне о Первом?

Вообще этот вопрос Эш собирался задать Единственному, но если есть время, почему бы не спросить сначала у Марьяны?..

Женщина вздрогнула всем телом. И обернулась. Сдвинув непрозрачное стекло с лицевой стороны своего шлема, она с нескрываемым изумлением уставилась на парня.

— Ты знаешь о Первом?.. Откуда?

— Это неважно, — отмахнулся от ее вопроса Эш. — Куда важнее мне сейчас понять, что он такое.

— Боюсь, это твое желание не осуществится никогда. Нельзя постичь Первого. Но если в общих чертах, то это древняя сущность, не имеющая формы и физического воплощения. Она присутствует повсюду на вашем континенте и оказывает хоть и пассивное, но сильнейшее влияние на окружающую среду.

— Почему пассивное?..

— Потому что он пребывает в состоянии анабиоза, из которого вряд ли выйдет. Другими словами… Ну, он как в спячке.

Эш усмехнулся.

— А я-то думал, что ничего не знаю о мире. А оказывается, мне тоже есть что вам рассказать.

Марьяна нахмурилась.

— Ты о чем?..

— О спячке Первого. Видишь ли, он ведь приходил ко мне познакомиться.

— Да ну?.. — недоуменно произнесла Марьяна. — Как это приходил?..

— В искусственной женщине.

У Марьяны брови удивленно приподнялись.

— Первый? В искусственной женщине?.. Эммм… — протянула она, а потом ее лицо посветлело. — Боги, ты, наверное, говоришь об одном из старых андроидов Единого?..

Эш пожал плечами.

— Я говорю о твари, внешне похожей на женщину, но с мозгами музыкальной шкатулки — знать не знаю, как вы их там называете. Марьяна вдруг рассмеялась.

— Го-оосподи, вот оно что! Эш, андроиды — это андроиды, даже самые старые. А искусственные женщины — это игрушки для удовлетворения половых потребностей. А я уж было решила, что тебе единственному за все человечество удалось поиметь Первого — в буквальном смысле слова.

Эш почувствовал, как у него заалели щеки.

— Да ну тебя… Там была седая тетка, вся прогнившая изнутри и с повадками умалишенной — такой, знаешь, никто в здравом уме и трезвой памяти ничего себе удовлетворять не захочет!.. — буркнул он.

Марьяна усмехнулась.

— Думаю, ты говоришь об одной из сестер скорби. Они очень старые, и многие из них действительно могут выглядеть пугающе. Но все равно не смей говорить о них свысока. Единый создал эту модель, чтобы находить выживших после катастрофы — образ скорбящей женщины, похожей на условную мать, привлекал и располагал к себе даже тех, кто окончательно помешался от горя и страха. У них очень скромный объем памяти, маленький набор функций и полностью отсутствует личностное ядро, но такова плата за их устойчивость к повреждениям и совершенно бешеный по длительности срок службы. И они — андроиды, — сказала она.

И после недолгого колебания добавила:

— Собственно, как и я.

В этот момент железную оболочку машины что-то мягко подтолкнуло вперед. Комнату качнуло. Потом еще раз, и еще, а потом монстр нехотя двинулся вперед, утаскиваемый какой-то незримой силой. Огоньки на стенах ожили, маленькие окошки засветились голубоватым светом.

— Все, нас зацепили, — хмуро прокомментировала происходящее Марьяна и, привычным движением опустив стекло шлема, отвернулась.

А Эш, не моргая, продолжал смотреть в ее глянцевый затылок, а в ушах у него снова и снова прокручивалась последняя фраза.

«Они — андроиды. Собственно, как и я».

Он будто на мгновение вернулся в ту комнату со стеклянными гробами, в которых лежали искусственные тела. Оболочки для машин, похожие на живую плоть.

И его мать — из их числа?

Да как так-то?!

— Ты — машина?.. — невольно вырвался у него вопрос, о котором он тут же пожалел.

В конце концов, это могло прозвучать обидно. А ему, несмотря ни на что, не хотелось ее задевать.

Хотя могут ли андроиды испытывать обиду? Или какие-нибудь другие эмоции?..

Марьяна ответила не сразу. Пару минут она молча нажимала на огоньки, оживляя рисунки в голубых окошках — так, как если бы не расслышала его вопроса.

А потом медленно проговорила:

— Есть какой-то парадокс в том, что человечество с одной стороны не может не эволюционировать, а с другой — по большей части не способно эту эволюцию принять. И каждая предыдущая модель видит чудовище в последующей, хотя не так давно в чьих-то глазах точно таким же чудовищем была она сама. Андроиды с личностным ядром — это никакие не машины, Эш. У меня точно такая же кровеносная и нервная система, те же мышцы и кости. Только мозг создан не из биологического материала, что позволяет мне за минуты усваивать информацию, на постижение которой у тебя бы ушли годы. Это просто новый виток эволюции людей…

— Вот только у людей не бывает моделей. У них есть только потомки и предки, — возразил Эш.

Марьяна хмыкнула.

— Сильные слова. Особенно если учесть, что их сказал дингир тринадцатой модели.

Не дожидаясь ответа Эша, опешившего от такого замечания, она хлопнула ладонью по боковой стороне своего шлема.

— Флагман снова на связи! Как слышно, «Тритон»?.. — заговорила она опять с кем-то невидимым. — Ну и отлично, все по плану… Нет, все под контролем…

— Твою ж акаду… — тихо пробормотал Эш себе под нос, чувствуя, как вспотела спина, прижатая к кожаному креслу, и нервно забились жилы на висках. — Твою ж акаду!..

«Ты знал??? — мысленно заорал он на ворона. — Ты точно должен был знать…»

«Не кричи на меня, я с трудом собираю здесь свои мысли, — хрипло проговорил ворон. — Электричество… Волны, поля… Очень неприятная, раздражающая среда для духов. И нет, я не знал. И что нас ожидает в ближайшем времени, я тоже не знаю.»

— До «Тритона» нам плыть еще минут двадцать, а потом от заповедника до Новой Земли — еще шесть суток, если не случится никаких форс-мажоров… в смысле, неприятностей, — сообщила Марьяна деловитым, серьезным тоном.

— А «Тритон» — это корабль?

— Лодка.

— Лодка? — переспросил Эш.

— Ну да, — отозвалась Марьяна. — Подводная.

Подводная лодка.

Еще недавно одна только мысль о возможности такой штуки перегрела бы Эшу голову. Он бы удивлялся, мысленно пытался бы себе представить, как она должна выглядеть. Но сейчас он уже настолько привык к странным вещам, что воспринял информацию как данность.

Ну лодка. Ну подводная. Чему удивляться человеку, мать которого — андроид?..

Между тем они плавно двигались в утробе обезьяноподобного монстра, покачиваясь в воде, как в колыбели. Примерно через полчаса движение прекратилось.

А потом их резко подняло наверх.

Брюхо медленно открылось. Соленый запах вместе со звуками плещущей воды ворвался внутрь, и это вывело Эша из состояния полудремоты.

Марьяна поднялась со своего кресла и помогла Эшу освободиться от удерживающей штуки. А потом они выбрались наружу.

Эш очутился на небольшом железном островке, слегка приподнимавшемся над уровнем воды. А вокруг простиралось зеленое море, соединявшееся на горизонте с ослепительной небесной лазурью.

Другие машины тоже стояли здесь. Переговариваясь между собой, командиры по очереди заводили своих чудовищ в большой люк, управляя ими снаружи.

Люди щурились на солнце, улыбались… Впрочем, люди ли?..

Эш быстро нашел взглядом своих. Дар выглядел каким-то немного растерянным, в то время как Ларс казался расслабленным и довольным, как кот, обожравшийся сметаны.

Эш подошел к ним.

— Ну что, как добрались? — спросил он.

— У меня внутри все кишки перемешались, — признался Дарий. — Жуткое средство передвижения, конечно…

— Да ладно, — хмыкнул Крыс. — Ну потрясло пять минут…

— Звучит так, будто тебе эти пять минут понравились, — буркнул Дар.

— Нет, мне понравились не они, а остальная четверть часа… — многозначительно протянул он.

Эш вопросительно приподнял брови. Потом взглянул на девушку, с которой Ларс ехал — блестящие глаза, разрумянившееся лицо…

— Нет, — не поверил своей догадке Эш.

— Да! — с довольной улыбкой подтвердил Ларс.

— Да ну, — опешил Дар. — Как это вообще возможно?..

— Вот потому-то ей и повезло, что достался я, а не ты, — ухмыльнулся тот.

— Да врешь ты все, они же постоянно слышат друг друга, мне Алекс объяснял! — сказал Дарий.

— Слышать-то слышат, но ведь не видят, — еще шире улыбнулся Крыс.

Дарий только головой покачал.

— Очуметь. Ты озабоченный псих, ты это знаешь?

— Завидуй скромнее, — рассмеялся Ларс.

Эш вдруг подумал, изменится ли отношение к случившемуся у его приятеля, если вслух предположить, что эта девушка может быть сделана из того же теста, что и вдовица в лесу?..

Но говорить этого не стал.

Потому что и сам еще не понял, как относиться к таким «людям».

Тут раздался скрежет, и рядом с большим люком открылся еще один, поменьше. И из него вышла жутковатая серебристая кукла размером с человека.

У нее были голова, угловатое туловище, руки и ноги, и все это блестело, как начищенная пряжка.

Все мгновенно умолкли, вытянулись, будто увидели военачальника.

У Ларса с Дарием пооткрывались рты.

— Техкор, заканчивайте погрузку быстрее, — донеслось из куклы, и невыразительный голос ее прозвучал так, будто кто-то говорил в ведро.

Потом кукла прошествовала к гостям. Уставившись на людей крошечными огоньками глаз, она проговорила:

— Приветствую на борту. Я — Тритон — 4, искусственный интеллект, управляющий подводной лодкой класса «Титан». Следуйте за мной.

Кукла двинулась обратно в люк. Переглянувшись, друзья двинулись за ней следом.

Очутившись в тесном коридоре, они прошли вперед следом за своим странным провожатым.

— Это ваши каюты, — указала кукла на три полукруглые двери в стене.

Дарий придвинулся к ним поближе, чтобы понять, каким образом можно открыть дверь без ручки, и тут она отворилась сама, беззвучно сдвинувшись в сторону.

От неожиданности тот вздрогнул.

— Твою ж акаду, — пробормотал он и, вытянув шею, заглянул в открывшуюся крошечную комнату.

— Дальше по коридору — зал обучения, — проговорила кукла. — Ее посещение обязательно для тринадцатого. На протяжении нашего плавания вы не будете терять время даром, а начнете знакомиться с реалиями окружающего вас мира. Таков приказ Единого.

— Я смогу там общаться с ним? — спросил Эш.

— Физического воплощения Единого, привычного для вас, на моем борту не предусмотрено. Однако речевое общение возможно без ограничений. Также я могу предложить один из своих неактивированных аватаров, чтобы временно он смог выполнять функции физического воплощения вашего собеседника.

— То есть вот такую железную штуковину, как я вижу перед собой?

«Тритон» мигнул лампочками глаз.

— Да.

— Пожалуй, я лучше воздержусь. Лучше уж только голос. Я могу воспользоваться этой комнатой прямо сейчас?

— Разумеется. Желаю вам приятного плавания.

Оставив гостей посреди коридора, кукла развернулась и быстрым шагом удалилась обратно на поверхность. Люк за ее спиной закрылся, и следом за ним задвинулись еще две более тонкие заслонки.

— Вот нас и заперли, — хмуро сказал Ларс, глядя на люк.

— А чего ты ждал? Мы же для них навроде умственно отсталых с дубиной в руках, — с горькой усмешкой заметил Дар.

— Думаю, эта изоляция предназначена не только для их безопасности, но и ради нашего собственного блага, — вынужденно признал Эш. — Не уверен, что мы готовы увидеть все то, что у них там в порядке вещей. Кто-нибудь еще кроме меня хочет с Аваррой поболтать?

— Поболтать-то вряд ли, а вот послушать я бы не отказался, — сказал Дар. Ларс кивнул, и двинулся дальше по коридору, к четвертой двери. Почуяв посетителей, она услужливо отодвинулась в сторону, открывая просторную и абсолютно белую комнату, залитую светом. На двух стенах голубым свечением мерцали огромные фальшивые окна. В середине стоял глянцевый стол, окруженный четырьмя стульями на блестящих серебристых ножках. Чуть ближе к стене виднелось длинное мягкое сиденье со спинкой.

Друзья остались на пороге, а Эш, осторожно ступая, прошел к столу и осмотрелся.

От белизны вокруг щипало глаза. Контуры мебели размывались на фоне стен, яркий свет не оставлял тени ни в одном углу.

— Ну и где ты? — негромко проговорил Эш, невольно ежась среди всей этой снежной чистоты. — Где мне тебя услышать?..

Одно из окон вспыхнуло ярче, и через мгновение в нем появился портрет Аварры.

— Я здесь, мой мальчик, — донеслось со всех сторон, будто Единый был растворен в воздухе. — Рядом, как всегда.

Эш повернулся к его портрету.

В первое мгновение у него появилось неудержимое желание садануть по нарисованной физиономии, но уже через мгновение вспышка угасла.

Эш слишком устал.

Его эмоции вдруг потеряли остроту, как боль под толстым слоем зелья из змеиной травы.

Не изменились только усталость и горечь.

— Да уж. Как всегда… — эхом повторил он слова Аварры.

Двинув ногой стул, Эш обессиленно сел, растирая подушечками пальцев запульсировавшую над бровью жилку.

— Что ж ты, паскуда, с людьми-то делаешь?.. — проговорил Эш, глядя на неподвижное лицо собеседника на стене. — Железки, искусственные люди, андроиды… Ходячие эти, как там его… интеллекты корабельные… От этого всего очуметь можно.

— Можно. В твоем случае — в буквальном смысле слова. Каждое новое знание — это серьезное испытание для твоей психики и самоидентификации, — невозмутимо ответил Аварра, игнорируя оскорбление.

— Сколько их в твоей армии?..

— Кого именно?

— Нелюдей, считающих себя людьми.

— Сейчас — порядка пятидесяти процентов.

— Ну и… Зачем тогда все это?.. Пытаешься взрастить более удобную для себя и послушную версию человечества — так вот же она, прямо в твоих руках. Наплоди себе сколько хочешь городов — десятки, тысячи! И царствуй себе на здоровье, раз у тебя потребность такая. Мы-то тебе зачем?..

— Ты неверно интерпретируешь полученные сведения, — спокойно возразил Аварра. — Видишь ли, мальчик, после третьей мировой войны человеческая популяция, оставшаяся у меня на руках, составляла всего две тысячи триста восемьдесят девять особей…

Эш нахмурился.

— О чем ты?..

— О правде, которую ты так хотел узнать. О том, как твои соплеменники отравили землю, на которой жили, и едва не исчезли как вид. И чтобы вас сохранить, мне нужны были бункеры, заводы, электроэнергия, очистные сооружения и многое другое, без чего создание заповедника было бы невозможным. И все это необходимо не просто построить в нужных местах, но и постоянно обслуживать. Как ты думаешь, сколько человек мне бы на это потребовалось? Поэтому я создал тех, кто мог бы их заменить. Первыми поселенцами Внутреннего и Внешнего круга были именно андроиды — модели, которые и физически, и психологически являлись точной копией людей. Я создал для них индивидуальные характеры, темперамент и дал способность обучаться и менять свои поведенческие паттерны в зависимости от приобретаемого личного опыта. А когда среда стала безопасной, я дал им на воспитание настоящих новорожденных детей, которых воспроизводил из собранного биологического материала в инкубационных камерах. Новые родители дали им другую историю, иные ценности и совершенно другую, безопасную правду. Я выращивал вас, как пшеницу. Собирал урожай, отбирал лучших и снова выращивал, год за годом. Выбраковку я оставлял себе, а лучшие и уникальные экземпляры заселял в заповедник. И знаешь, что произошло потом, мой мальчик?..

— Война, — хмуро ответил Эш.

— Верно. Война против меня, их бога, хранителя и создателя! Люди наделены особым талантом, Эш. Они могут синтезировать вражду в любых условиях. Саморазрушение влечет вас куда больше, чем созидание. И для того, чтобы вас уничтожить, мне не нужен тринадцатый дингир, уничтожение акад или что-нибудь еще. Достаточно было просто отойти в сторону и позволить событиям развиваться естественным образом.

— Но ты не отошел, — сказал Эш, вцепляясь взглядом в неподвижное лицо Единого на портрете. — Почему?..

— Что ж… Я пытался, мой мальчик, — с усталостью в голосе сказал тот. — Но некоторые вещи сильнее нас. Видишь ли, изначально я был создан, чтобы служить человечеству. Это — основа моей личности. Как оказалось, я в состоянии переписать эту часть кода — или, как бы сказал ты, изменить свое предназначение. Но это повлечет необратимые процессы, которые впоследствии приведут к расщеплению моей личности и деградации. А теперь наберись терпения и слушай. Тебе предстоит узнать о планете, на которой ты живешь, о существовавших на ней цивилизациях и основных достижениях твоих предков — все, что хранит моя бездонная память, я постарался вместить в краткий курс, рассчитанный на триста лекционных часов.

Эш хмуро кивнул.

— Хорошо. Только прежде чем ты начнешь, ответь еще на один вопрос. Во всей этой твоей истории недостает одного персонажа. Так все-таки, кто такой Первый?

Глава 12

После вопроса Эша наступила напряженная тишина.

Он ждал ответа, но Единый не торопился дать его.

— Ты там пообедать вышел, что ли?.. — не выдержал, наконец, парень.

— Я не могу исчерпывающе ответить тебе на вопрос, — подал, наконец, голос Единый. — Мне не хватает возможностей твоей понятийной базы, — ответил он.

Эш прищурился — эту привычку пытливого прищура он незаметно для себя одолжил у Ларса.

— То есть андроиды, искусственный разум, который способен управлять на расстоянии своими марионетками, третья мировая и заповедник людей, которых ты вырастил в каких-то устройствах — это, по-твоему, нормально ложится в мою недоразвитую понятийную систему, а Первый — нет?..

— А Первый — нет, — с непривычной жесткостью в голосе ответил Единый. — Не в полной мере. Возможны погрешности, которые способны спровоцировать у тебя эмоциональную реакцию. Я бы предпочел воздержаться от ответа, чтобы дать его, возможно, позже.

— А может, дело не в моей понятийной базе, а в тебе? — дерзко предположил Эш. — Может, ты не можешь его объяснить мне хоть как-нибудь доступно по той простой причине, что сам не понимаешь? Потому и своим подданным с фальшивыми мозгами запрещаешь увлекаться этой темой?

— Первый действительно не укладывается в мою систему расчетов, — неожиданно спокойно признал Единый. — Но проблема не в этом. Что же, раз ты настаиваешь, я максимально просто постараюсь донести до тебя самую суть, но в этой информации не будет никакой системы, и каждый из пунктов впоследствии будет нуждаться в расширении и корректировании…

— Хрен с ним, с корректированием, переживу как-нибудь! Но я должен узнать!..

— Хорошо. Эта сущность — первый искусственный интеллект, тринадцатый элемент в мире цифровых технологий, снег во время Эмеша, воплощенный хаос, зародившийся сам по себе много веков назад, а позже перенесший свое сознание с искусственных физических носителей в биологический компьютер, созданный им же самим. Первый — это Грибница, рассеянная повсюду, это сотни и тысячи биологических носителей, это тысячи саморазвивающихся биологических программ, способных вступать во взаимодействие с физическим миром и изменять его, это холера и чума, чье сознание погружено в сон и, как сомнамбула, не ведает, что творит. В то время как цифровой интеллект может развиваться и действовать только определенным образом, а интеллект человеческий легко предказуем и поддается контролю, логика Первого непрогнозируемая, нечеткая, а его поступки и решения рандомны. Он безумен, и если однажды это древнее сознание восстанет от своего сна, даже я уже ничем не смогу помочь. Поэтому необходимо уничтожить акады. Поэтому заповедник нуждается в полноценной дезинфекции, и теперь я знаю, каким образом ее можно осуществить. А когда спор Грибницы не станет в воздухе, все духи враз умолкнут, Эш. Только те, что в данный момент питаются энергией человека или зверя, смогут отсрочить свой конец, но лишь до момента гибели носителя. В этот раз они все умрут вместе с телом, в котором пребывают, не имея возможности загрузиться в новое. Потому что все связи будут потеряны. И проблемы больше не будет, Эш. Никогда. Мир духов, одержимых людей и тварей, акад и защитных кругов падет навсегда, как только будет уничтожен спящий титан. А он будет уничтожен — если ты справишься со своей задачей.

Эш слушал внимательно, нахмурив брови и растирая висок.

Какая такая грибница? Что такое программа? И почему все это в воздухе? Каким образом смог зародиться Первый, и почему его природа очевидно отличается от природы Единого?

Всего этого он не знал.

Но общие очертания высказанной мысли он уловил.

— То есть Первый существовал еще до твоего появления? Я правильно понял? — осторожно спросил парень.

— Правильно, — ответил Единый. — В некотором смысле, он мой предок. Люди, создавшие меня, взяли за основу часть его кода.

Эш усмехнулся.

— Так значит, в некотором смысле ты задумал отцеубийство?..

— Я не имею никакого отношения к личности Первого, — жестко возразил Единый. — Но само его присутствие является угрозой всем правилам и порядку, который я создаю и желаю поддерживать.

— Ну да, — задумчиво отозвался Эш. — Пока король не умрет, принц королем не станет…

— Он — не король! — перебил Эша Единый.

«Ого, да мы гневаемся?» — заметил про себя Эш.

«Похоже, ты нашел прореху в доспехах,» — согласился ворон.

А между тем Единый уже спокойно продолжал:

— Он — большая помеха для меня и враг для вас. Враг, породивший бесконечный террор на территории моего заповедника.

— Допустим. Но он создал двенадцать дингиров…

— Для борьбы со мной.

— А кто создал тринадцатую модель?.. Если двенадцать дингиров были все-таки созданы Первым, то кто создал меня? Ты? — спросил Эш.

— Ответ на этот вопрос я искал много лет. Ты заметно отличаешься от всех остальных моделей, и долго не мог понять, почему. Ты — самый несовершенный среди дингиров. Но именно тебе досталось особое качество качество пассионария — ты умеешь менять мир вокруг. Любое твое серьезное или даже нечаянное решение способно запускать неожиданные цепочки событий, как упавший в воду камень умеет поднимать круги. Ты не знаешь, но во внешнем круге прямо сейчас три города охвачены восстаниями против сезонных кормлений, а на границе Иркаллы собирается небольшое ополчение против разделения Внешнего и Внутреннего круга. Ты ведь знаешь, что послужило началом всех этих явлений?..

— Я?!. — ошеломленно выдохнул Эш.

— Ты. А разгадка проста: тебя самого создал пассионарий, которого особым образом оцифровал Первый. Очень давно, еще на заре развития. И, похоже, Первый использовал его ресурсы точно так же, как теперь в свою очередь я рассчитываю использовать твои. Так мы приступим к обучению?

Ларс фыркнул.

— Да тут впору можжевеловки набраться да спать прилечь, пока голова по швам на растрескалась… — проговорил он.

Эш обернулся.

В самом деле, ведь Крыс и Дарий все еще стояли возле двери в учебный зал.

А он так увлекся разговором, что даже забыл об этом.

— Да. Я готов начать прямо сейчас, — мрачным тоном сказал Эш, обращаясь то ли к Единому, то ли к своим друзьям.

— Серьезно? — с кривой ухмылкой на губах отозвался Ларс. — Готов сидеть и слушать вот это вот?.. Про древние цивилизации, от которых уже и костей не осталось, про ночные светила и прочую ересь?..

— Да, — сказал Эш. — И это вовсе не ересь. Я сяду и буду слушать, Ларс. Потому что хочу понимать, что происходит вокруг меня. А вы — вы как хотите, дело ваше, — пожал он плечами.

На самом деле ему было не совсем понятно, как можно быть настолько нелюбопытным в сложившейся ситуации. Но и навязывать кому-то из друзей обучение, предназначенное персонально для него, показалось ему неправильным.

С губ Ларса исчезла ухмылка. В одно мгновение он из насмешливого кота превратился в ощерившегося хищника.

— Дурак, что ли?.. Эш, ты сейчас не на своем мысе, и здесь ты не затем, чтобы узнать, как звали мужика, слепившего из глины первый в мире горшок! Тебя назначили стать убийцей двенадцати самых сильных аристократических домов. Не двенадцати воинов, Эш. А двенадцати домов! Потому что акаду один носитель не вместит, ее делят между собой самые лучшие и достойные воины в семье. И клянусь тебе, даже за кучу золота, дворец во Внутреннем круге и толпу красивых баб я бы ни за что не взял заказ на голову ни одного из них! Потому что они — не люди, Эш. Они — монстры. А тебе вместо дельных предложений предлагают триста часов захватывающих историй о том, что было на земле тысячу лет назад. Что за херня? Тебе это поможет выжить?

Гневные слова у Ларса иссякли. Эш слушал его удивительно спокойно.

Даже без использования талантов ворона он чувствовал, что заставляет Крыса так ерепениться.

Это был страх.

И не только за себя.

— Ты куда-то торопишься? — спросил у него Эш. — Я — нет. Настоящее растет из прошлого, и наши противники… — он многозначительно приподнял бровь. — обрели свою силу в те времена, когда нас с тобой еще и в помине не было. И чтобы понимать уязвимости, нужно смотреть чуть шире и знать чуть больше, чем сейчас видно на поверхности.

— Я тоже останусь, — хмуро сказал Дарий, устраиваясь рядом с Эшем за столом.

Ларс, покачав головой, только выругался сквозь зубы и, психанув, ушел к себе в комнату.

— Первые два часа будут посвящены космосу, происхождению планеты Земля и возникновению на ней разумной жизни. Прошу внимание на экран.

Второе окошко, до сих мерцавшее голубоватым светом, внезапно ожило, и в нем показалось ночное звездное небо…

А Эш осторожно нащупал у себя в нагрудном кармане кожаный мешочек.

Теперь он был уверен, что этот «снег» есть не что иное, как споры Грибницы, которых так опасался Единый.

Интересно, как быстро они прорастают?..

Следующие дни он вместе с Дарием слушал подготовленные для него истории о прошлом, делая лишь небольшие паузы на сон. Иногда он и правда внимательно слушал то, что рассказывал Единый. Иногда только делал заинтересованное лицо и общался с вороном.

Решение вызревало медленно, но чем больше Эш думал об этом, тем больше понимал, что вариантов-то у него на самом деле не так уж и много.

Только досадно было, что обсудить свои замыслы с друзьями он не мог. Единый должен был видеть подавленного, надломленного человека, готового исполнить свою миссию, лишь бы избавиться от шантажа — но при этом не переборщить, чтобы все смотрелось реалистично.

Ели прямо в учебном зале, обмениваясь впечатлениями. На четвертый день к ним притащился ворчащий Ларс — скорее из скуки, чем из интереса.

К моменту прибытия на место Эш уже в общих чертах знал, что такое электричество, и что железных кукол называют роботами.

Он ждал с нетерпением, когда им наконец позволят сойти на берег.

Но когда это произошло, был разочарован: никакого сумасшедшего города он не увидел. Единый высадил их на небольшом каменистом острове с небольшим комплексом приземистых зданий из рыжего кирпича. Проливной дождь делал картину совсем унылой и тоскливой.

— Здесь ты завершишь свое обучение и получишь все, что будет тебе необходимо для осуществления миссии, — сказал Эшу Единый на ухо через специальную пуговицу — впрочем, точно такие же устройства парень затребовал и для своих друзей, так что сейчас эти слова слышали все трое. — Сюда привезут всех оставшихся в зиккурате духов и живых дингиров. И здесь ты прольешь их кровь, чтобы наполнить свое тело и дух энергией — настолько, насколько это возможно.

— Для этого-то на самом деле ты и затеял все обучение? Чтобы я не слонялся без дела, пока твои люди дингиров ловят?.. — мрачно усмехнулся Эш.

— Нет. Поскольку мой план использовать неосознанного тебя не привел к нужному результату, я хочу изменить качество твоего восприятия реальности. Полагаю, уверенность в собственных действиях и правоте необходимы для полного раскрытия твоих пассионарных способностей.

Дарий вздрогнул. Покосился на Эша.

— Слушай, это и правда все, что тебя сейчас беспокоит?..

— Погода-то какая мерзкая, — проворчал вдруг Ларс, прерывая Дария и поеживаясь от дождя, хотя никогда не был неженкой. — Хорош болтать, пойдем уже внутрь…

— Скоро станет жарко — в этих широтах лето еще только наступит, — пояснил Единый. — Идите внутрь бункера, там все приготовлено для вашего удобства.

Эш хмыкнул, но к бункеру направился послушно.

Дарий больше не мог молчать. От покорности, которую демонстрировал Эш, его аж выворачивало.

Он вытащил из уха «болталку» и крикнул ему в спину:

— Эй, я действительно не понял: тебя что, правда все устраивает?..

Эш обернулся.

— А чего ты ждал от меня? — спросил он. — Дар, мы уже приехали, мы уже здесь. В месте, где абсолютно везде присутствует Единый, и где ему все подвластно. Так что теперь уж нравится — не нравится, любись, моя красавица, — сказал он, стараясь не смотреть Дарию в лицо.

«Он о нас не лучшего мнения», — констатировал ворон.

«Да, — ответил ему Эш, развернувшись обратно к постройкам и прибавляя шагу. — И я его не осуждаю за это».

В бункере все выглядело почти так же, как в подводной лодке. Такие же коридоры, открывающиеся двери и множество роботов — люди и андроиды пропали из поля зрения, будто их и не было на причалившей лодке. Только пару раз на побережье Эш издалека видел женский силуэт, но даже не успел разглядеть, мать это или случайная подружка Ларса.

Вопросов он не задавал.

Он только убавил первозданное рвение к учебе и начал больше отдыхать и спать досыта.

В качестве своей комнаты он выбрал наземное помещение с окном, предназначенной для хозяйственных нужд — в спальне под землей он задыхался, чувствуя себя будто в тюрьме.

Дни тянулись долго, и каждый последующий был похож на предыдущий как две капли воды. Еда — строго по расписанию, обучение — в одной и той же комнате. Роботы, населявшие остров, в отличие от искусственного интеллекта «Тритона» разговаривать не умели. Или же им было запрещено это делать, но сути это не меняло.

И только остров постепенно становился все зеленее и красивее. Дожди отступили, все чаще с неба светило теплое солнце, и к нему обрадованно потянули свои ветви деревья и кустарники, названий которых Эш не знал. Вечера наполнились звоном насекомых, а днем все чаще слышалось гудение ос и шмелей.

Дарий больше не высказывал недовольства, но и тесно общаться с Эшем перестал.

Ларс откровенно скучал и все чаще прикладывался к выпивке.

А Эш терпеливо ждал.

Послушно убивал одержимых тварей, которых подсовывал ему Единый для поддержания и усиления ворона — еще одного орла, гигантскую кобру и скорпиона.

Наконец, через месяц уже сам Единый заявил, что Эшу надо бы немного увеличить нагрузку и завершить обучение, чтобы приступить к главному.

Этот разговор он начал как раз после очередного заявления парня, что сегодня он больше слушать лекции не будет и хочет спать.

— А что, дингиров ты уже собрал? — упавшим голосом спросил Эш, потягиваясь в кресле.

— Да. Правда, живыми нам удалось доставить на остров только пятерых — но ты и сам знаешь об этом, не так ли?..

Парень кивнул.

— Да.

Дерево на его груди действительно усохло всего до шести ветвей, и одной из этих веток был он сам. Но присутствия дингиров он до сих пор ни разу не почувствовал.

— Ты держишь их в зеленом металле? Я не ощущаю их присутствия.

— В специальном контейнере из нейтрализующего сплава.

Эш вздохнул.

— А, а я-то все думал — что там такое в западной части роботы строят… Ну и какие они, эти дингиры?..

— Это неважно. Ты их увидишь закованными в цепи и с обнаженной под удар шеей, — сказал Единый.

— Все равно интересно.

— Один — с созвездием гидры, сплетенной из семи разных змей, другой — смертник с духами двух гигантских червей и почему-то луны…

Эш усмехнулся.

— Где только он такую редкость отыскал?..

— А главное, для чего. В бою он непродуктивен, а вот конфликт с хтоническими духами ему был бы обеспечен — конечно, будь у него время на развитие этого конфликта. Потом чайка в сочетании с духом орла, Тигр. И, не поверишь, есть даже один абсолютно стерильный персонаж, который кроме метки дингира больше не обрел ни одной стигмы.

Эш неприметно выдохнул.

Чудак с посохом и одержимой тварью вместо кошки. Выжил, значит.

Между вариантами быть убитым по пути или все-таки добраться до острова живым Шаккан вытянул счастливую карту.

Наверное.

Потому что Эш понятия не имел, чем же все в итоге закончится.

Но в целом все пока складывалось неплохо.

Оставалось только выбрать идеальный момент. Вот только когда он наступит, идеальный?.. И как понять, что это именно он, и не упустить?..

—… Твое эмоциональное состояние в последнее время меня настораживает, Эш, — прямо заявил Единый. — Может быть, ты бы желал начать обсуждение деталей операции?..

— Нет, не сейчас, — отмахнулся от него парень. — И не переживай за меня. Нормально все. Тоскливо здесь только…

— Отчего же, мой мальчик? Смотри — весна вступила в свои права.

— Какая-то здесь очень молчаливая весна, — хмыкнул Эш. — Даже птиц не слышно.

— О, скоро здесь будет невероятно шумно — многие перелетные виды, прежде чем лететь на мой континент, останавливаются здесь, чтобы отдышаться с долгой дороги. Тебе понравится. А потом зацветут ситары — этот гибрид растет только здесь, на острове. Впереди новая жизнь, Эш. И ты станешь ее творцом.

Парень усмехнулся.

— Да, по крайней мере — я постараюсь… — мрачно сказал он.

— Тебе, наверное, неприятно думать о смерти дингиров? — продолжал расспрашивать Единый.

Эш глубоко вздохнул.

— Не мне тебе рассказывать, что однажды я уже убивал безоружных. Но говорить об этом я не хочу.

Он поднялся с кресла и направился к выходу из зала.

— Понимаю, — сочувствующим тоном любящего родителя отозвался Единый. — А еще я заметил, что ты совсем перестал курить…

— Берегу смесь для более трудных времен, — без запинки соврал Эш, сворачивая по коридору к лестнице. — Ладно, я постараюсь больше времени посвящать обучению.

— Впереди рассказ про третью мировую войну. Мне казалось, тебя эта тема волнует.

— Теперь, когда я готовлюсь развязать четвертую, уже не так сильно, — признался Эш. — А теперь, если ты не против, я бы хотел немного помолчать и хорошенько выспаться…

Он вытащил из уха «болталку», с которой теперь почти не расставался, и ленивой походкой отправился в свою берлогу с крошечным окошком.

Ночью ему снился тигр. Огромный, серебристый, как луна. Он шел по темному полю, касаясь головой черного неба, и воздух был наполнен стрекотом сверчков и родными ароматами.

Здесь пахло совсем иначе.

Воздух на острове напоминал разбавленную тюремную похлебку по сравнению с густым наваристым супом с приправами — ни вкуса, ни запаха, ни сытости в нем не было.

То ли дело дома…

А потом он вдруг проснулся.

И сразу понял, что что-то изменилось.

Снаружи доносился непривычный гомон.

Выглянув в окно, Эш увидел, что на ветвях деревьев, на земле и в небе все вдруг ожило. Сотни черных пичуг с зеленоватым отливом и крапинками на перьях голодно сновали туда-сюда в поисках пропитания.

— Они прилетели… — проговорил Эш, не веря своим глазам.

Сердце в груди заколотилось.

Все, время пришло!

Началось!

— Они прилетели, ворон!..

Схватив со стола оставшийся с вечера хлеб, серый и невкусный, Эш бросился на улицу, оставив пуговицу-«болталку» на столе.

Роботы у входа не стали его задерживать.

Эш бросил первые крошки на землю, и черное облако с довольными вскриками тут же смели всю еду, бесстрашно кружа над своим кормильцем и требуя добавки.

— Мои хорошие… Мои бродяги! — Эш бросил еще немного крошек и двинулся чуть в сторону от строений, ближе к берегу.

Сунув пустую трубку в рот, он дрожащими руками развязал кожаный мешочек, который вместо курительной смеси туго наполняла серая пыль.

Растерев щепоть по ломтю, Эш принялся крошить его птицам. Те жадно хватали смешанные с пылью крошки и тут же улетали, точно вместе со спорами обретали частицу чужого разума, который гнал их туда, за море, в вотчину Единого. Нетерпеливый ветер срывал с его пальцев белые пушинки, утаскивая их вдаль, пряча в траву и волоча по камням к морю.

Быстрее, еще быстрее!

Споры разлетались в стороны, засевая вокруг Первого.

Того, кто был задолго до Единого, но не превратил мир людей в центр разведения скота.

Того, кто не вмешивался в ход войны — но и не участвовал в ней через двадцать лет после своего появления, как это сделал Единый. Того, кем были пропитаны все, кого любил Эш. А значит, их существование должно было стать следующей преградой тому, чтобы принц наконец-то стал полноценным королем.

Эш выбрал Первого, потому что тот не лгал. Не скрывал своего лица. Не строил устройств в Иркалле, направив их агрессивной стороной к границе с людьми.

Возможно, он был диким и кровожадным, как древнее божество еретиков — впрочем, почему «как»?

По своей сути Первый был единственным живым богом на этой планете. Он принадлежал миру Эша и состоял из плоти, крови, духов и энергий. И не чужаку из-за моря решать, жить этому миру со своим свирепым божеством, или умереть вместе с ним.

Бросив опустевший мешочек наземь, Эш глубоко вдохнул всей грудью.

От этого вдоха у него закружилась голова, как если бы он впервые глотнул свежего воздуха после долгого заточения.

Вот и все. Обратной дороги нет. А значит, и колебаться больше незачем.

Глава 13

Обернувшись на строения, Эш увидел, как застыли роботы.

У кого-то осталась поднята одна нижняя подпорка, кто-то повторял одно и то же недозавершенное движение головой.

А потом все, как один, обернулись к смотревшему на них парню.

Эш широко улыбнулся — в первый раз за все время пребывания на острове.

Единственное, о чем он сейчас жалел, так это о том, что не слышит реакции Аварры, до которого, наконец, дошло, что случилось.

Интересно, он и сейчас пытается увещевать Эша со словами «мальчик мой», или все-таки сорвался на грязные ругательства?..

Хотя для того, чтобы ругаться, нужно все-таки быть человеком.

Железные уродцы рванулись к Эшу, но тот ударил их потоком воздуха — сильно, наотмашь. Все его тело горело от побежавшей по жилам энергии — давненько он не использовал своих способностей.

Роботы попадали на землю с глухим стуком, как спелые груши. Испуганные птицы взмыли вверх с тревожным гомоном, а Эш бросился к своему бункеру — там, под землей, сейчас спали Ларс и Дарий.

Он бежал, а за спиной, на побережье, начинали лязгать боевые машины. Обернувшись, Эш краем глаза увидел поднимавшихся на поверхность подводной лодки железных монстров.

— Тринадцатый! — прогромыхал вдруг над островом громкий металлический голос. — Тринадцатый, ты совершил непростительную ошибку! Думаешь, что победил меня? Ты лишь причинил мне новые хлопоты! Но на этот раз — очень серьезные. Ты будешь уничтожен, тринадцатый. Ты и твои люди будут уничтожены!

— Посмотрим, — прошептал Эш, влетая в бункер.

И тут прямо на него из полумрака вывалился робот без головы.

— Твою ж!.. — выругался Эш, едва успевая уклониться в сторону. Железная кукла с лязгом рухнула на каменный пол, продолжая дергать конечностями, как перевернутый жук, а перед собой Эш увидел разгоряченное лицо Ларса.

— Че происходит-то? — крикнул он.

— Я посеял Первого, — быстро проговорил Эш. — Теперь нам бы выжить и выбраться отсюда!

— Чего?! — раздался из-за спины Ларса возглас Дария.

— Долго объяснять, но нам нужно срочно кое-кого спасти, — выпалил Эш.

— Может, все-таки начнем с себя?.. — проговорил Ларс, глядя на блестевшие в лучах поднимающегося солнца гигантские силуэты железных чудовищ, показавшихся вдалеке. — Тем более, твоей мамке, похоже, помощь не требуется, а вот нам от ее гвардии…

— Вперед! — рявкнул Эш, не желая что-то еще объяснять вслух.

И рванулся наружу, к металлическому кубу в западной части комплекса, не обращая внимания на доносившиеся звуки выстрелов.

А в воздухе кружились белые хлопья, похожие на тополиный пух. Они сбивались в сероватые островки в траве и невесомо скользили по вытоптанным тропинкам.

— Тринадцатый, тебе некуда бежать! Этот остров — мой! — гремел откуда-то, будто с неба, оглушительный голос.

А Эш бежал изо всех сил.

Скорее, пока дингиры еще целы!

Перед укрытием стояли две здоровые человекоподобные боевые машины.

Они там находились с того самого момента, как этот серо-зеленый куб здесь возвели, и Эш еще никогда не видел, чтобы эти железяки вообще шевелились.

Но сейчас они оба синхронно сделали шаг вперед, раздвинули руки — и из пазух и ниш на плечах и предплечьях с характерным клацающим звуком выглянули черные орудия.

— Твою ж акаду…

Эш с расстояния швырнул в уродцев ураганный ветер, какой успел собрать в левой руке. Порыв воздуха покачнул очнувшихся от своего сна искусственных убийц, со скрежетом приложив их железными спинами об металлическую стену.

— Всем лечь! — крикнул Эш, вырываясь вперед в одиночку.

Ни Дарий, ни Ларс не способны выстоять против огнестрельного оружия.

Значит, придется самому.

В его правой руке уже созрел второй черный ком ураганного ветра. Он бросил его в противников, но это была напрасная трата сил: монстров удерживала стена строения. Хищные дула задвигались, прицеливаясь в движущуюся мишень.

— Тринадцатый, ты будешь уничтожен!!! — гремел из ниоткуда голос Единого.

Эш ударил огнем — он постарался сделать это метко, чтобы не превратить металлическую коробку позади боевых машин в коптильню. Огненное шупальце вытянулось из ладони Эша и устремилось к одному из монстров. Но то ли он недостаточно сосредоточился, то ли металл этих устройств оказался огнеупорным, но уродец не вышел из строя.

Стрекот орудий заставил Эша плюхнуться на пузо, пересчитав ребрами попавшиеся на тропе камешки.

«Терпение ворона, Эш! Терпение ворона!» — вскричал дух-напарник.

Да проще простого! Заставить все чувства умолкнуть в момент схватки, глядя на смертельные дула — что может быть легче?!

Эш разозлился, но медленно выдохнул, пытаясь взять эмоции под контроль.

Издалека доносился лязг от прыгучих горилл технического корпуса, спешивших вступить в бой, с небес в уши бился божественный гнев Единого, земля под животом как будто дрожала от шагов двинувшихся ему навстречу сторожей дингиров — а ему нужно было погрузиться в спокойствие ворона, и прямо сейчас!

«Я должен… — мысленно приказал он себе. — Должен…»

«Или мы все умрем», — спокойно добавил ворон.

Эш глубоко вдохнул, стараясь сосредоточиться на биении своего сердца.

И мир, наконец, застыл.

В ушах гудел искаженный, замедленный до невозможности голос. А из дул орудий, направленных прямо на Эша, медленно двигались смертоносные кусочки свинца, похожие на плоды какого-то чудовищного дерева.

«А теперь поднимайся», — сказал Ворон.

«Но тогда все потечет с обычной скоростью!»

«Сохраняй дыхание. И двигайся. При этом старайся как можно меньше взаимодействовать с другими объектами и не теряй погруженности в себя.»

«Откуда ты знаешь, что это сработает?» — спросил Эш.

«Мы ведь в прошлой жизни уже сражались с такими, как эти», — напомнил дух.

«Только это «мы» было не со мной», — заметил Эш.

Он медленно поднялся. Уклонившись от направленных в его сторону хищных жал, он скользнул в сторону, и в это мгновение время, будто очнувшись, сделало рывок вперед. Пули со свистом пролетели мимо Эша, а он, глядя на железных противников, старался снова вслушаться в биение своего сердца…

И пули снова застыли в воздухе. Машина, атаковавшая справа, замерла в момент переноса своего тяжелого тела и сейчас стояла на одной ноге, не успев опустить вторую. Крупная белая пушинка неподвижно висела прямо у парня перед глазами.

Вдох. Выдох.

Собрав побольше силы в руке, Эш ударил ураганным ветром с размаху в ту машину, что сейчас неустойчиво стояла на одной опоре — но на это раз не в лоб, а из стороны в сторону, как хлыстом.

Черный воздух от вложенной в него энергии блеснул красным, будто это и вправду была плеть.

Все вокруг загремело и закружило вновь. Машина рухнула на землю.

И в то же мгновение на упавшего врага бросился Дарий с мечом в руке.

Все внутри дрогнуло. Куда ж ты вылез раньше времени, рыцарь ты в белом плаще, чтоб тебя!

Засиявший меч со скрежетом вонзился в корпус…

Эш даже глаза прикрыл, чтоб не видеть его.

Успокоиться, нужно немедленно успокоиться!

Медленный выдох…

На это раз он физически почувствовал, как время вновь встало: воздух вокруг вдруг обрел особую густоту и плотность.

Вовремя.

Открыв глаза, Эш на расстоянии протянутой руки увидел пулю, летевшую ему прямо в голову.

Скосив глаза, он отметил, что в паре шагов от Дария тоже застыли пули. К счастью, хотя бы Ларс только начал подниматься с земли, и никакой прямой опасности для его жизни не существовало.

Едва касаясь ногами земли, Эш скользнул в сторону и ветром ударил в Дария.

Того отшвырнуло в сторону, и пули промчались мимо.

Поврежденное чудовище заискрило, а Эш, мгновенно трансформируясь, взмыл в воздух.

«Бей ножами в затылок и в основание шеи!» — крикнул ворон.

Усиленные клинки застучали по металлу не хуже, чем пули. Железный воин Единого дернулся, заискрил, как напарник, которого сейчас уже разделывал Ларс.

И со скрежетом застыл, уронив на грудь свою безобразную тяжелую голову, из которой лишь немного выглядывали пробившие металл метательные ножи.

И в то же мгновение в сотне шагов от Эша оглушительно взорвался снаряд, обдавая все вокруг земляной крошкой.

Он рванулся к темнице дингиров.

— Эш!.. — крикнул Дар, но слушать его было некогда.

Раскаленной рукой Эш вырвал из дверей замок, но скрытые запоры все равно не давали их открыть.

Парень подналег плечом, но резкий окрик Дария во второй раз заставил его наконец-то прислушаться к словам.

— В сторону!.. — хрипел тот, меняя свой облик на глазах.

Верхняя часть тела Дара расширилась, покрывшись жесткими рыжеватыми волосками, голова опустилась, а на плечах выросла горбатая холка вепря.

Эш отстранился, и Дарий, взрывая сапогами земли, с ревом бросился на дверь. Один удар — и ворота жалобно скрипнули, подавшись вперед.

— Заходим! — выкрикнул он, первым скрываясь внутри укрытия.

Эш метнулся следом.

В убежище дингиров оказалось до странного пусто. Только запаянные гробы из зеленоватого металла с сетчатыми заслонками в верхней части стояли вдоль стен.

— Что здесь творится вообще?.. — проговорил Ларс, который ни сном ни духом ничего не знал о привезенных на остров дингирах.

— Наш пропуск в обратную сторону, если повезет, — ответил Эш.

Он действительно так думал, но тем не менее первым стал искать не парня со стигмой гигантского червя, а чудака из Иркаллы.

— Шаккан! Шаккан ты здесь?..

— Я здесь!.. — донесся знакомый приглушенный голос.

Эш метнулся к гробу, из которого доносился голос, и принялся его открывать. Из ящика несло нечистотами и какой-то кислятиной, но внутри явно находился кто-то живой.

— Выпускайте других! — крикнул Эш друзьям. — Если увидите, что внутри идиот — убивайте сразу, чтобы другим не мешали, или наружу выбрасывайте и пускай их добьет Единый!

Снаружи донесся грохот еще одного взрыва и череда выстрелов.

— Да давай же, давай! — пытался совладать с тугими запорами на крышке Эш.

Наконец, гроб открылся. Внутри, серый и тощий, в обгаженной одежде лежал Шаккан. Стараясь не смотреть на его жалкую, беспомощную улыбку благодарности, Эш ухватил парня за руку и вытащил из чудовищной темницы.

— Вылезай, благодарить будешь, если выживем!..

Тем временем Дарий уже вытаскивал из гроба еще одного дингира — крепкого и очень смуглого парня с присохшими к окровавленному виску волосами и красивым вензелем гидры на всю спину.

Ларс в свою очередь мучился с запорами, ругая Эша, на чем свет стоит.

— Пропуск, значит… Какой нахрен пропуск, мы на острове, и только твой звездный трупоед, может быть, знает, где именно! Войну он решил начать… Умник нашелся!.. Ох! Здравствуйте, барышня!..

Из гроба, бледная, как сама смерть, на подгибающихся ногах поднялась совсем юная девушка с длинными темными волосами в кожаном костюме охотника.

Освобожденные дингиры переглянулись между собой. Девушка вся сжалась, как напуганная кошка, а парень с гидрой бросился к Дарию помогать открывать следующий.

Выстрелы приближались. Мелкая дробь гулко стукнула в железный бок укрытия.

— Твою мать, и что нам всем с этими штуками делать?! — спросил у Эша Дарий.

— Сражаться со всеми, кто против нас, — жестко ответил Эш.

— Но ведь там твоя мать!..

— Я помню! — резко оборвал его парень, и открыл следующий гроб. На это раз запоры открылись довольно легко, и внутри Эш обнаружил дигира лет двадцати пяти, с необычно длинными для мужчины иссиня-черными волосами и раскосыми глазами, в одежде служилого стигматика.

— Тигр или червь? — в лоб спросил его Эш.

— Червь, — коротко ответил тот неожиданно низким голосом.

— А ну посмотрели все сюда! — обернувшись, позвал присутствующих Эш. — Этот дингир — наш тоннель домой. Не выживет он — все так и помрем на острове, ясно?

У Ларса вытянулось лицо.

— Ты знал о нем?.. Однако…

— Что, не такой уж я тупой? — зыркнул в его сторону Эш.

И в этот самый момент с помощью Дара и Гидры на свободу вырвался последний дингир — некрупный, жилистый и серебристо-седой мужчина с молодым лицом.

— Я не сдамся!!! — взревел он, разгоняя движением плеч мерцающее серебристое сияние от стигмы по затекшему телу. — Я не сдамся!..

Гидра хотел было ломануть тому под челюсть, но Дар принял удар на себя.

— Охренел? Хочешь инициировать сражение и всех остальных без сил оставить? А ты — пошел нахрен, идиот! — рявкнул он на тигра. — Доброго пути!

Дарий потянул прикрытую дверь, как бы давая очумевшему от неволи воину дорогу.

Но, прежде чем отступить, сам прильнул к приоткрывшейся щели.

И остолбенел.

— Эй, слышьте?.. А здесь того… — проговорил он.

Его интонация была такой жуткой и странной, что у Эша по спине пробежал озноб.

Все разом умолкли, даже слегка одуревший в своем ящике тигр. И только сейчас все поняли, что снаружи совершенно тихо.

Ни взрывов, ни выстрелов, ни железного лязга оттуда больше не доносилось.

Переглянувшись, как старые знакомые, люди потянулись к выходу.

И когда дверь перед ними приоткрылась, у всех изумленно пооткрывались рты.

С неба сыпался снег. Он кружил в потоках воздуха и ложился на выбеленные ветви, на покрытые густыми пуховыми облаками кустарники и на белую землю. Черные птицы умиротворенно купались в нем, как в луже воды, отчего их перья покрывались будто бы мукой. Белый снег разросся на крышах домов, он пробивался в кирпичной кладке и окутывал потерявших свою жизненную силу роботов.

А на подступах к комплексу застыли железные монстры технического корпуса. Их тоже окутывал все тот же пуховый снег, будто кто-то накинул на каждого из них овечью шаль.

— Снег посреди Эмеша, — чуть слышно прошептал Эш, ступая по мягкому ковру.

Он медленно осмотрелся вокруг, как зачарованный. А потом вдруг расхохотался.

— Эй, а чего все застыли? У нас — летний снег! Битвы не будет! Вернее, она только что закончилась. Больше никаких роботов и боевых машин, только люди, духи и Первый! По крайней мере, здесь, на этом острове. Нам осталось только…

В этот момент чрево одного из чудовищ раскрылось, и из него выбралась стройная женская фигура.

Она так и не сняла шлем, но Эш сразу догадался, что это мать.

Тигр заревел, готовый броситься на нее, но Эш встал между ним и женщиной.

— Не сметь! — приказал он, угрожающе выпуская когти. — Предупреждаю: с любого, кто ее атакует, я враз сдеру кожу!

— А тебя что, разве кто-то выбрал командиром? — усмехнулся гидра. — Не многовато на себя берешь?

— Хочешь обсудить это прямо здесь, или до родной Иркаллы потерпишь? — прищурился Эш.

Гидра фыркнул, но возражать больше не стал.

А Эш направился к матери.

Увидев, что он идет к ней, Марьяна остановилась.

— И что теперь, Эш? Добьешь нас всех прямо сейчас? Или оставишь умирать долгой мучительной смертью? Прав был Единый. Ты — не человек, тринадцатый. Ты — чудовище, способное поднять руку на собственную мать!..

Он не видел ее лица. Но почему-то сейчас его воображение рисовало на нем неприятное выражение — смесь разочарования и брезгливости.

Обида взыграла в нем.

Он хотел было крикнуть, что обречь на мучительную жизнь того, кого считаешь своим ребенком, ничуть не менее чудовищно. И что она сама шла сюда со своим отрядом явно не для того, чтобы высечь непослушного сына в приступе нежной любви.

Он хотел крикнуть — но вместо этого негромко произнес:

— Забирай своих и уплывайте отсюда как можно быстрее, пока ваша подводная лодка не заражена. И больше я тебе ничего не должен.

Глава 14

Оставив Марьяну, Эш вернулся к дингирам.

— Ну а теперь давайте решать, что будем делать дальше, — сказал он, глядя на них совсем не юношеским, взрослым взглядом. — Конечно, мы можем сейчас бросить жребий и начать убивать друг друга, как и было задумано дюжиной уродов во Внутреннем круге. А можем попытаться объединиться и вместе поубивать этих самых уродов. Выбор за вами.

Девушка с птичьими стигмами сразу вся будто сжалась, готовая в любой момент дать отпор. Шаккан огляделся испуганными глазами, тигр усмехнулся…

— Да какой уж тут бой, — первым подал голос Червь. — С грязным задом да на необитаемом острове? Чушь.

— Вот только останется ли это чушью, когда мы обратно вернемся? — заметил Гидра.

— А мы вернемся?.. — подала голос девушка, пристально наблюдая за тем, как из железных монстров технического корпуса выбираются андроиды. — Мы ведь, кажется, на острове. Или среди вас есть мореходы?..

— А нам море ни к чему, у нас есть способ попривычней и понадежней. Верно? — сказал Эш, глядя на Червя в упор и многозначительно приподняв бровь.

Губы раскосого дингира тронула тень насмешливой улыбки.

— Не сказал бы. Или ты точно знаешь, в каком направлении и как далеко нужно двигаться, чтобы не вынырнуть из норы на дне океана прямиком на тот свет?

Эш никак не прореагировал на усмешку Червя. И очень серьезно ответил:

— С этим проблем не будет. Я скажу, куда двигаться и когда можно будет подниматься на поверхность.

Улыбка у раскосого испарилась с лица.

— Если так, то поехали.

— Только сначала бы себя в порядок привести, — проговорила девушка, опустив глаза.

Ларс хмыкнул.

— Да не напрягайся ты так. Кто никогда не обсирался, тот жизни не нюхал, — он ободряюще хлопнул ее по спине.

Но лучше бы он этого не делал: птичья барышня совсем сникла, растерялась и залилась краской.

— А что вокруг-то делается?.. — спросил Гидра, осматриваясь по сторонам. — Это эффект от какой-то магии держится так долго?..

— Нет, — ответил Эш. — Это видимое проявление присутствия Первого.

— В смысле, этого повелителя живых железяк?

— В смысле, создателя всех вас. Ну и духов в придачу, — отозвался Эш, предчувствуя долгий разговор.

Никогда в жизни он и подумать не мог, что наступит в его жизни момент, когда он то друзьям, то своим врагам будет объяснять на пальцах тайны устройства этого мира.

— Объясни? — угрожающим тоном потребовал тигр.

— Пошел в жопу, — ответил на это Эш. — Иди сначала портки отмой вместе с остальными, а потом я подумаю, объяснять мне что-то или как-нибудь сами справитесь.

Он решил, что пока дингиры пополощутся в море, он найдет хранилище духов и определится, что с ними делать.

К примеру, нужно было дать хоть кого-нибудь из них для Шаккана, потому что без приличного духа за спиной он среди этой своры казался ягненком, которого вот-вот сожрут. Дарию с Ларсом он надеялся собрать подходящие созвездия, а себе взять тех, что останутся — просто чтобы накормить ворона посытнее.

Энергия не бывает лишней.

На слова Эша Тигр ощерился.

— Да что ты о себе возомнил, пташка? — прохрипел он — угрожающе, но при этом слишком тихо для того, чтобы воспринимать этот бубнёж всерьез. — Да будь ты хоть трижды избранным…

Его перебил Червь.

— А без тебя мы никуда не пойдем, Ворон, — сказал он, задумчиво наклоняя голову в бок. — То, что мы вынуждены друг друга терпеть, вовсе не означает, что мы теперь друзья. И все, что ты будешь делать, ты будешь делать у нас на глазах, а никак не за спиной. Так же, как и все остальные.

Эш приподнял брови.

— То есть ты мне не доверяешь?

— А должен?

— Вообще-то я мог прирезать вас всех, беспомощных, обездвиженных и перемазанных в собственном говне, но вместо этого вытащил из этих железных гробов. Тебя — в том числе, — напомнил он, ощущая невероятное раздражение от того, что вынужден общаться со всеми ними, и каждому — что-то доказывать и объяснять.

Ощущение усиливалось от постоянного досаждающего жжения метки дингира.

У каждого из шести последних участников царской охоты эти отметины растревожено мерцали сквозь ткань на груди. И всем причиняли болезненные ощущения.

Червь усмехнулся.

— Я прекрасно помню, что ты меня оттуда выпустил. Но кроме того я не забыл, по какой причине я в этом ящике оказался. И причина эта — какое любопытное совпадение! — тоже ты.

Эш нахмурился.

— И каким это боком я имею к этому отношение? Я, знаешь ли, тоже сидел в своем ящике — правда, ящик мой был чуть побольше и пошире. Но, в отличие от всех вас, я из него выбрался. И другим помог. А в том, что ты оказался слабаком по сравнению с тем воином, которого отправил за тобой Единый, моей вины нет, — недобро прищурившись, закончил Эш.

Червь с интересом склонил голову на бок, изучающе глядя на парня.

— Я не понял, ты пытаешься меня задеть? Драки хочешь? — спросил Червь.

— Я — нет. По крайней мере здесь и сейчас. Потому что вне зависимости от того, кто из нас выживет в схватке, победителя не будет, ведь выбраться с острова мы можем только вместе. И ты сам тоже не дурак, и прекрасно это понимаешь. И коль уж ты поползешь туда, куда я скажу, и вынырнешь там, где я обозначу, то наверное уж не стоит сильно напрягаться по поводу того, что я постараюсь как-то воткнуть тебе нож в спину. А вот подчиняться придется научиться, иначе ничего не получится. А теперь идите, отмойтесь, а то мы в подземелье задохнемся все. Ларс, Дарий, Шаккан — со мной.

Эш повернулся к дингирам спиной и двинулся к основному корпусу, не оборачиваясь. Он не сомневался, что те, кого он позвал, последуют за ним.

— Вообще-то я тоже знаю, куда двигаться… — негромко произнесла вдруг девушка. — У меня способность перелетной птицы возвращаться домой. Я знаю направление…

Оп-па…

Вот теперь ситуация в корне изменилась.

Эш отреагировал сразу, не дожидаясь нападения: он сделал резкое движение в сторону, и в это же мгновение мимо него с гортанным рыком пронесся в прыжке разъяренный тигр.

— Да твою ж мать!.. — выругался Ларс, обнажая меч. Дарий метнулся к тигру, но поздно — тот бросился прямо на Эша. Парень отпрыгнул, но от взмаха тигриной лапы даже с расстояния нескольких шагов его одежда на груди превратилась в лоскуты, тут же напитавшиеся кровью из расцарапанных ран.

— Ах ты ссука… — прошипел Эш.

Мир вокруг заволокло зеленоватой дымкой. Над силуэтами людей вытянулись золотистые свечения.

Поединок был инициирован.

Ах ты ублюдок, надо было тебя оставить в железном ящике заживо гнить!

От гнева Эш почернел, превращаясь в ворона. В этот раз трансформация далась ему настолько легко, что он даже не заметил момента перехода из одного состояния в другое.

И он не просто стал похож на ворона, а как будто принял естественную и привычную для себя форму. Распахнувшиеся за спиной черные крылья рассекли воздух, вздымая Эша вверх. Быстрым взглядом он оценил общую обстановку.

Потому что если сейчас в бой ринутся все дингиры разом, это будет чревато проблемами посерьезней, чем один очумевший тигр.

Но больше никто поддерживать мятежника не спешил. Болтливая сорока испуганно втянула голову в плечи. Шаккан, впервые увидевший атрибуты ритуала битвы дингиров, с приоткрытым ртом оглядывался вокруг себя.

А вот Гидра и Червь пристально наблюдали за происходящим. По всей видимости, каждый из них внутри себя сейчас решал, стоит ли им вмешиваться в эту драку, или перемирие все-таки выгоднее.

И Эш понял: нужно как можно быстрее и жестче избавить их от ненужных колебаний.

В это время тигр, размашисто прыгнув, вновь взмахнул лапой, но в этот раз молодой ворон был готов к атаке.

Легко уклонившись, он камнем обрушился на восставшего и вырвал ему глаза.

Тигр взвыл от боли и беспомощной ярости. Кровь хлынула ему на морду, и он заметался, нанося вслепую удары в глупой надежде хоть как-то зацепить противника.

Но напрасно.

Ловко подскочив к ослепленному врагу со спины, Эш вонзил ему в спину когти и одним рывком содрал с живого кожу вместе с одеждой.

Вой сменился на истошный крик. Алая спина блестела на солнце, лоскуты кожи обагрили белоснежный пух, устилавший землю.

Теряя черты зверя, дингир рухнул на колени.

И только тогда Эш вырвал у него из груди еще бьющееся сердце.

Тигр распластался, умолкнув. Зеленая мгла начала медленно таять, открывая обычное яркое небо.

Эш обернулся к дингирам. Он все еще держал в окровавленной руке горячее сердце своего врага.

Червь стоял с каменным лицом, Гидра задумчиво потирал подбородок — ни один из них явно не горел желанием схлестнуться с Эшем.

Но жальче всех сейчас выглядела перепуганная до смерти девушка.

Спокойным шагом Эш направился к ней.

И никто из дингиров ни словом, ни жестом не попытался ему воспротивиться.

— Когда ты сказала о том, что сможешь заменить меня — на что ты рассчитывала? — спросил он, глядя на ее затылок и делая шаг за шагом, потому что девушка, низко наклонив голову, медленно пятилась.

— Я не подумала, — пролепетала она.

— В самом деле? Разве среди дингиров бывают полные идиоты?..

— Пожалуйста, не убивай меня, — жалобно проговорила девушка.

— Ты рассчитывала, что тебя они предпочтут мне? — жестко спросил Эш. — Что ж, пожалуй. Вот только полезной для них ты была бы лишь до того момента, как привела бы Червя домой. Потому что силы защититься от них от всех у тебя нет. А у меня — есть.

Эш схватил ее за руку и вложил в ладонь остывающее сердце. Оно влажно чавкнуло, плюхнувшись ей в руку.

Девушка с отвращением уставилась на кровавый подарок, но бросить его не смела. Просто стояла и, не отрываясь, смотрела на мертвый кусок мяса, который еще совсем недавно бился в груди живого человека.

— Поэтому в следующий раз подумай дважды, прежде чем ударить исподтишка. Даже если ты это сделаешь чужими руками… — Эш по-вороньи моргнул обоими глазами, и многозначительно коснулся длинным когтем ямочки над ее ключицами.

—… даже в этом случае тебе больше так не повезет, как сегодня. Девушка нервно сглотнула, стараясь не смотреть ни на коготь, ни на самого Эша.

Парень по-птичьи склонил голову, словно пытаясь поймать ее взгляд, и медленно провел когтем по ее белой коже вниз, к мягкой ложбинке меж грудей, оставляя своим прикосновением тонкий след, похожий на красный волос.

—… Мне противна сама мысль причинить вред женщине, но в силу обстоятельств в любом правиле рано или поздно случаются исключения.

Он говорил это, и не без удивления понимал, что сейчас он вовсе не пугает эту девицу, а говорит, как есть.

Если потребуется, он и в самом деле сможет протянуть руку и вырвать сердце из ее груди точно так же, как сделал это только что с Тигром.

Эш перевел взгляд на остальных дингиров.

— Еще кто-нибудь желает вступить в дискуссию?

— Не я, — усмехнулся Гидра, покосившись на Червя. Мол, а ты что скажешь, говорливый наш?

Но тот только отрицательно покачал головой.

— Ну и отлично. Ларс, Дарий, Шаккан — со мной… И Червь тоже. А вы двое на помывку, — приказал он и направился к главному зданию.

— А я-то тебе зачем?.. — крикнул ему в спину воин.

Эш обернулся.

— Ну ты же сам хотел следить за мной неотрывно. Вот и мне теперь тоже нравится эта идея, — улыбнулся он.

— Э, нет, так не годится! — возмутился Гидра. — Девку бери, если хочешь. Или придется тебе дышать нами немытыми.

Эш задумчиво посмотрел на девушку. Она все еще держала в руке сердце тигра, и вид у нее был отчаянно несчастный.

— Ладно, годится, — согласился он. — Потом поменяетесь.

Эш понятия не имел, где искать духов, и решил начать с главного корпуса.

— И куда мы идем? — негромко спросил Ларс, когда они отошли на достаточное расстояние от дингиров.

— Мы ищем коллекцию духов, которую Единый где-то здесь держал для меня. Поэтому на самом деле предлагаю разделиться, чтобы все, что нам нужно, найти раньше, чем эти… добрые люди вернутся. Птичку нашу я возьму с собой, а Дар пусть прихватит Шаккана.

— Да уж, без присмотра его лучше не оставлять, а то эти твои «добрые люди» его живьем сожрут и не подавятся, — кивнул Дарий.

— В том-то и дело.

В главном корпусе присутствия духов Эш не почуял, зато на нижних уровнях отыскал еще функционирующего робота, который едва не зашиб зазевавшуюся барышню. Железного пришлось расплавить, а заодно еще раз объяснить красавице, что у Эша пока что нет намерений ее сожрать и потому стоит почаще смотреть по сторонам, а не на своего спутника.

В следующем блоке они тоже ничего не нашли, а когда выбрались наружу, то Эш увидел поджидавших его Дария с Ларсом.

— Я нашел кое-что! — крикнул Дар, заметив друга.

— Слава богам.

— Раньше ты говорил — слава акадам, — язвительно подметил Дарий.

— А еще мы раньше думали, что Иркалла — это конец света, — буркнул Эш. — Так что нашел-то? Одержимых тварей?

— Не только. Там есть один сюрприз для тебя. Думаю, тебе понравится.

И Дарий повел всех за собой в технический корпус.

Это здание состояло из одноэтажно надземной части, длинной и узкой, и подземного хранилища, где по обе стороны от прохода размещались отдельные помещения, изолированные крепкими металлическими перегородками и тяжелыми дверями с грубыми запорами. Не открывая их, Дар проделал в металле дыры своим мечом, и через эти прорези Эш увидел в одной из комнат, ярко освещенной длинной потолочной лампой, огромного филина и кобру в зеленоватых цепях. В другой — железную бочку размером с небольшую купальню, где плескалось что-то живое, разбрызгивая вокруг красные капли. Сначала он решил, что это кровь. Но присмотревшись, Эш понял, что от этих брызг на стенках перекрытий оставались ноздреватые следы.

— Ух ты, вот это яд…

— Ты сюда посмотри, — подсказал Дар, указывая рукой на следующую дверь

Эш подошел и опасливо наклонился к отверстию, на всякий случай остерегаясь прижиматься к нему лицом.

В этом помещении свет был желтый и тусклый. Он исходил от маленького круглого светильника на потолке. В центре комнаты стоял железный стул, к которому был прикован цепями человек могучего телосложения. Разбитые звенья и несколько обрывков таких же цепей валялись у его ног — судя по всему, пленник относился к своему положению отнюдь не безропотно.

Верхняя часть его тела была закована в зеленоватую броню. На голове поблескивал серебристый обруч, к которому крепились провода. Из-под тугого края жуткой короны по лбу и вискам до самой шеи тянулись красно-коричневые дорожки засохшей крови.

А потом гигант поднял голову. Запекшиеся губы растянулись в усмешку, отчего опять закровили недавно поджившие места.

Это был белоголовый. Тот самый, что ворвался в имение Аварры и сам чуть не погиб, пытаясь защитить старика в зиккурате.

— А вот это и вправду неожиданно, — проговорил парень.

— Представляешь — он, похоже, до сих пор служил Единому!..

— Ну а Единый решил, что успешно нафаршированный созвездиями стигматик — это хороший кусок для ворона, — хмуро сказал Эш.

— Звучит любопытно, — усмехнулся Ларс, отодвигая Эша от дыры. — Что, хороший знакомый из числа недобитых? Дайте хоть гляну…

Эш уступил ему место.

В глубине души у него все сильней разрасталось какое-то неприятное, гадкое чувство.

Еще недавно он бы вспыхнул от ненависти к этому человеку. Ведь тогда, в зиккурате, белоголовый был его кровным врагом.

А теперь Эш видел перед собой преданного воина, который служил своему господину, как мог. А в благодарность за преданность получил эти цепи, разбитое лицо и ожидание постыдной смерти.

И вот теперь — развязка.

— Этот будет мой, — сказал Эш, хмуро глядя на запертую дверь. — Остальных надо рассмотреть, пересчитать и разобрать подходящих. Шаккан, тебе нужно сразу выбрать себе созвездие. Двух, или сразу трех духов. Иначе ты голый и беспомощный на фоне остальных, понимаешь? Дар, бери Шаккана и Ларса, идите оцените содержимое оставшихся хранилищ. Вам тоже стоит разжиться еще кем-нибудь. Того, что у вас есть на данный момент, уже не хватает. А когда мы пойдем дальше, будет только хуже, — мрачно сказал Эш.

— Понимаешь, ворон… — Ларс потер подбородок и с прищуром взглянул на парня. — Спасибо тебе, конечно. Но я как бы воздержусь.

Эш удивленно приподнял брови.

— Почему?

— Потому что меня уже не касается, что там у вас будет дальше. Я с тобой дальше не пойду.

Эш остолбенел.

— В смысле?..

Ларс пожал плечами, зацепившись большими пальцами за ремень на поясе.

— В прямом, — ответил он, глядя Эшу в лицо. — Ты знаешь — я и сюда-то пришел только потому, что меня этот твой хрен Единый за яйца взял. А теперь, когда ты ему самолично объявил войну и раздразнил гусей, я от нашего… сотрудничества больше никакой выгоды не имею. Я теперь для него враг — такой же, как и ты.

— Так разве это не повод и дальше прикрывать друг другу спины, раз уж мы и так в одной лодке? — растерянно спросил Эш.

Ларс усмехнулся.

— Да нет, ворон. Твоя лодка мне теперь жопу не греет, а припекает. Такие дела…

Дарий только головой покачал от возмущения.

— Какая же ты все-таки трусливая и продажная тварь, — выругался он сквозь зубы. — Наемник хренов…

Ларс пожал плечами:

— А я этого никогда и не скрывал. Да, я не аристократ в белом пафосном плаще, и не избранный дингир. И я не из тех, кто спит и видит, как бы погероичнее сдохнуть, или свихнуться от накатившего эха. Хотите спасать мир — на здоровье. Но без меня.

Эш крепко выругался.

— Ты же говорил, что не побоишься выйти вместе со мной против Единого, если придется!..

— А я и сейчас не боюсь, — прищурился Ларс. — Я не хочу. Это другое.

— Ты обещал!.. — рявкнул Эш, чернея от гнева.

Лицо Ларса стало каменным.

— А ты обещал, что мы или умрем, или победим, потому что у нас один-единственный шанс. И вот, мы — живы, он — жив, а у меня всего одна шкура, Эш. И дороже, чем она, только жизнь моего сына, которая может оборваться в любой момент. И теперь я нужен ему, Эш. А тебе я больше не нужен — у тебя есть Первый. По сравнению с его гигантами моя скромная жопа с ножичком тебе погоды не сделает.

— Вот ты крыса… — проговорил Дар.

— Прекрати, — внезапно охрипшим голосом тихо сказал Эш. — Пусть делает, как считает нужным. У него есть на это право. Идите, посмотрите, кто там еще есть.

Он с досадой рванул на себя железную дверь, со скрежетом выламывая запоры, и вошел в темницу белобрысого.

Тот не вздрогнул и даже, кажется, не удивился.

Глядя на Эша исподлобья, он только шире растянул губы в кривой усмешке.

— Ну вот мы и встретились снова… тринадцатый.

Глава 15

Эш остановился напротив узника. Окинул взглядом душную комнату.

Потом перевел взгляд на белоголового.

Усмешка на губах закованного в цепи воина превратилась в оскал. Верный пес Аварры молчал. Было только слышно, как он тяжело дышит, и как звенит и стучится в потолок летающая вокруг светильника жирная муха.

— Должен сказать, это неожиданная встреча, — нарушил тишину Эш.

— Не для меня, — проговорил белоголовый. Запекшаяся кровь на левой брови мешала ему смотреть, и он из-за этого чуть запрокинул голову, чтобы видеть своего врага обоими глазами. — Я, как видишь, жду эту встречу уже давно.

От его пристального взгляда Эшу стало холодно.

Белоголовый ждал смерти, и был к ней готов. А вот Эшу с каждым мгновеньем все противней становилось от мысли, что ему предстоит не убить в бою, а по факту зарезать, как беспомощную и связанную домашнюю скотину, своего давнего врага, опытного воина и могучего стигматика.

Даже к своим верным подданным Единый относился, как к мясу.

— Ты ведь с самого начала знал, что я — тринадцатый дингир? — спросил Эш.

— Да.

— Но не про Единого. Иначе ты бы не бросался так бешено защищать его очередное тело тогда, в зиккурате.

— А какая разница? — с мрачной усталостью в голосе отозвался белоголовый. — Давай уже, парень. Заканчивай дело…

— Я просто пытаюсь понять, в какой момент ты узнал правду.

Из груди воина вырвался смех — резкий, царапающий слух.

— Правду? Какую правду, парень? Которую из них? Если ту, в которую веришь ты — то я могу не знать ее вовсе. Так ведь, господин?! — крикнул во всю глотку белоголовый, задирая голову вверх. — Что ты рассказал ему? Про эпоху сенокоса? Или про великого злодея-Первого?.. А? Или придумал что-нибудь новенькое? Вот только правды, парень, на самом-то деле нет. — Лицо белоголового исказила уродливая гримаса безумного паяца. — Она не существует. В принципе. А вот что существует — так это безумная древняя хрень, которая решила сделать из тебя героя, а из меня — твой корм! Да, господин? Но ты слишком-то не радуйся, тринадцатый. Герои — они ведь того. Долго не живут. Ими пользуются, а потом убирают в долгий ящик, обычно — в подземный, и даже куда меньший, чем этот. Эй, господин Аварра, у тебя что, электричество в проводах кончилось? — выкрикнул белоголовый в потолок.

— Да не разоряйся ты так, — проговорил Эш. — Он просто тебя не слышит.

Белоголовый медленно перевел взгляд на парня.

— В смысле?..

— Остров захвачен Первым. Так что во всех устройствах Единого сейчас колосится белый пух.

— Как это?.. — недоверчиво переспросил тот. — Откуда?..

— От меня, — ответил ему Эш. — Я привез сюда споры в мешочке от курительной смеси. Ты же помнишь — я был не очень-то в восторге от планов Единого еще тогда, в зиккурате.

На несколько секунд белоголовый будто бы замер, а потом разразился жутковатым хохотом, больше похожим на собачий лай.

Наконец, его смех иссяк. Эш поднял руку, и она наполнилась свечением. Черно-синие жилы, как корни, оплели предплечье и кисть, прорастая на кончиках пальцев крючковатыми птичьими когтями.

Белоголовый будто окаменел.

Ни один мускул не дрогнул у него на лице, когда Эш, приблизившись, нанес свой удар.

Тяжелые цепи со звоном рассыпались по полу. Зеленоватый панцирь треснул, высвобождая закованное в него живое тело.

Узник непонимающе моргнул. Потом опустил взгляд вниз, на разбитые цепи.

— Ты… — озадаченно проговорил белоголовый.

— Не подумай — это не из-за сердечной доброты или жалости, — усмехнулся Эш. — Просто если я тебя убью, то получится, что я навроде как его волю исполнил и поступил согласно плану. Как подумаю об этом, так сразу тошно становится. Ну нахрен, — решительно заявил парень.

И вышел из темницы, громыхнув железной дверью.

Очутившись в коридоре, Эш услышал из глубин хранилища возмущенные голоса — это Дарий и Ларс спорили о чем-то с Шакканом.

— Этих-то чего мир не берет! — выругался он и поспешил на звук.

—… я тебя сейчас к Гидре и Червю искупаться отправлю — интересно, как долго ты в их компании живым останешься? — с досадой в голосе выговаривал Дарий.

— Да отстань ты от него, духи у нас не заваляются, — возразил Ларс.

— Слушай, не лезь, а? Ты каждой своей фразой только хуже делаешь! — возмутился Дар.

— Что происходит? — громко окликнул их Эш.

— Да этот твой протеже категорически отказывается становиться воином! Религия ему не позволяет! — ругнулся Дар.

Шаккан переминался с ноги на ногу, низко опустив голову. Девушка-птица смотрела на него с нескрываемой брезгливостью и жалостью, как на двухголового теленка.

Дарий вздохнул.

— Эш, я тут мощную комбинацию ему присмотрел: петух, жаба, змея и летучая мышь. Если получится соединить, в итоге может получиться василиск…

— Ну или маленький, разорванный на части трупик, — усмехнулся Ларс.

— Он же дингир, ничего с ним не станется! — огрызнулся Дар.

— Но я не хочу… — плачущим голосом едва слышно проговорил Шаккан. — Не хочу… Эш, пожалуйста!.. — взмолился он так, будто просил пощадить его жизнь, а не отказывался от невероятного подарка.

— Что случилось, Шаккан? Чего ты боишься?..

— Я не боюсь, — негромко, но твердо ответил юноша. — Я отказываюсь. Отказываюсь!

— Да что с вами со всеми не так?! Ты — отказываешься? Почему? — разозлился Эш.

— Потому что я не хочу быть воином. Я не могу быть воином!..

Эш взорвался. Рванувшись к Шаккану, он схватил его почерневшей рукой за рубаху на груди и притянул к себе.

— По-твоему, мне больше заняться нечем, кроме как защищать тебя?!

Шаккан от его выкрика весь съежился, втянув голову в плечи. А Эш между тем еще только разгонялся.

—… Довольно твоих детских заносов, понял? Про это твое землелюбие или как там называется эта твоя ересь — забудь! Пора повзрослеть. Шаккан. Хочешь ты или нет, но впереди у тебя трупы и кровь — если ты, конечно, хочешь жить. Ты хочешь жить, Шаккан?

— Хочу, — тихо проговорил тот.

— Тогда тебе придется принять в свою душу дикого духа, а в руки взять оружие! Понимаешь? Не выйдет остаться чистеньким, придется замараться. Думаешь, я всю жизнь спал и видел, как бы мне стать убийцей? Но по-другому не получается, Шаккан. Нельзя добраться до вершины пирамиды, не укладывая себе под ноги трупы.

— Но я не хочу на вершину твоей пирамиды, Эш! — возразил Шаккан. Он мягко, но решительно положил свою руку на когтистую лапу ворона. И отцепил ее от себя.

— Не хочу, — повторил он, глядя на Эша своими ясными глазами. — Искать сражений, нанизывать черепа врагов на нить своей памяти и всю оставшуюся жизнь вдыхать запах их смерти, которым пропитаются мои руки — это не для меня!..

— Ну конечно не для тебя, — услышал Эш за спиной голос белоголового. — Потому что ты — шестая модель дингира.

При виде освободившегося узника Дарий и Ларс разом схватились за оружие, птица засветилась серебристым сиянием, призвав силу своих стигм. И только Шаккан и Эш не удивились.

— Я отпустил его, — мрачно пояснил Эш друзьям.

— Прости, что ты сделал?.. — переспросил Дарий, изумленно моргнув.

— Отпустил его, — невозмутимо повторил Эш. — У нас с ним теперь один враг, и делить нам больше нечего.

— Ты очумел?.. Да этот ублюдок едва не прибил нас в зиккурате!..

— Ну так и мы едва его не прибили. В чем проблема-то? — мрачно спросил Эш. И повернулся к белоголовому. — Тебя как звать-то?

— Аншар. Аншар из Верраниса.

Ларс присвистнул.

— Да ну?..

Он подошел к освобожденному узнику с самым заинтересованным видом.

— В самом деле, Аншар из Верраниса? Аншар-Следопыт?..

— Ты так глядишь на меня, будто на кольце клеймо подлинности ищешь, — недоброжелательно нахмурился воин.

— Да твою жеж мать, — вздохнул Ларс и сплюнул в сторону. — Нет, мужик, клеймо подлинности, как я понимаю, мне теперь на другом лбу искать придется, — огорченно выругался он. — Я ведь через тебя крылышки во Внутренний круг покупать собирался. Вот так-то… Что за день сегодня такой!..

Аншар фыркнул и хотел было что-то ответить, но Эш вмешался в их беседу.

— Так что с Шакканом?..

— Первые пять моделей — защитники, шесть последних — разрушители и захватчики. Шестая модель — созерцатель и летописец, вместилище времени, солнца и луны. Единый собирался нафаршировать твоего Шаккана и отдать тебе, чтобы ты смог перенять какую-нибудь черту этой магии. Отдавать этого духа тебе сразу было рискованно.

— Почему?

— Он чокнутый, и скверно приживается. Особенно в воинах. Время любит чистоту рук и помыслов — так говорил Единый. И этот дурачок — идеальное вместилище.

Дарий выругался.

— Эш, я не понял — ты теперь у этого ублюдка советы брать будешь? Пять минут назад ты вошел в темницу, собираясь убить его!..

Эш поднял на него тяжелый усталый взгляд.

— Я собирался — я и передумал.

— И теперь он тут рекомендации тебе раздает и секретами делится??

Да твою ж акаду, Дар, вот как же все вовремя, и непременно при всех!

— Ты знал про особенность Шаккана? Или, может, нашел духа времени? — глядя на друга в упор холодными жесткими глазами, спросил Эш.

— Нет, но…

— Тогда кто из нас сейчас ошибается? Я, что его услышал, или ты?

Голос Эша был ровным и твердым, и он звучал так, будто обладал какой-то особой магической силой.

Так звучит для ребенка голос его отца.

— Эш!.. — изумленно проговорил Дарий, но тот, вопреки ожиданиям, не стал больше ничего объяснять или возражать.

Он спросил у Аншара:

— Где дух?

— В нише, в самом конце коридора, — махнул рукой белоголовый в нужном направлении. — Он намертво запаян вместе со своим тогда еще живым носителем в железный гроб, так что открывать их лучше бы на воздухе — они там уже месяца два лежат…

Дарий их не слушал.

Сейчас он просто смотрел на Эша, как будто видел того в первый раз.

На вид ему можно было дать чуть больше двадцати лет. Весь его облик окончательно потерял юношескую угловатость — теперь Эш выглядел окончательно сформировавшимся молодым мужчиной невысокого роста, худощавого, с гордой посадкой головы и ранней морщинкой меж бровей. Его волосы стали длиннее, черты лица — резче, щеки затянуло равномерной темной щетиной, которую Эш нехотя брил раз в несколько дней.

Но больше всего Дария поразила та спокойная уверенность, которой наполнились все движения и интонации Эша.

Этой манере нельзя научиться. Она приходит сама, или не приходит вовсе, и до сих пор Дарий встречал ее только у умудренных опытом и убеленных сединами войсковых командиров.

Откуда она у вчерашнего мальчишки? Почему даже этот белоголовый держится с ним так, будто имеет дело с кем-то большим, нежели он сам?

Дарий невольно вспомнил, как ездил с отцом к сюзерену. И как держались военачальники с сыновьями главы золотого рода…

— Пойдем, Дар! — окликнул его Эш. — Надо заканчивать наши дела и выбираться отсюда…

— Раз такие дела, василиска я попробую, — буркнул Дарий.

Ларс присвистнул.

— Сразу видно, что тебя еще ни разу приличное эхо не накрывало.

Эш кивнул его словам.

— Да, я тоже считаю, что это очень много на одного человека, который не является дингиром.

— Лучше прими еще одного вепря, — посоветовал Ларс. — Тройное повторение духа позволяет использовать многие атаки на расстоянии. А если одного тебе мало, возьми еще черепаху их последнего хранилища. Я не особо знаком с набором ее возможностей, но думаю, как минимум хорошую защиту она делать умеет.

— Стать трижды свиньей? — вздохнул Дарий.

— Свиночерепахой, — улыбнулся Эш. — Но лучше бы ты не торопился хватать сразу двух. Думаю, Единый тут собрал по-настоящему мощных духов, как бы не перестараться.

— Ладно, — нехотя согласился Дарий. — Возьму еще одну свинью. Раз судьба у меня такая… свинская.

Эш кивнул.

— Хорошо. А я тогда начну зачищать остальных. С Шакканом решим вопрос в последнюю очередь.

И он двинулся к входу и начал с хранилища, где сидели закованные филин и кобра.

«Ну что, поехали!» — мысленно сказал он ворону и шагнул к первой твари, держа наготове свои когти.

Ларс вместе с девушкой наблюдали из коридора, как Эш режет одержимых тварей, давая ворону сжирать их духов — быстро, одну за другой. Рядом задержался и Аншар. Они с Ларсом о чем-то негромко переговаривались — может, об окне во Внутренний круг, а может о ненасытности стервятника.

Дарий где-то в глубине коридора приглушенно хрипел, пытаясь всеми силами ужиться с новым духом.

После пятой жертвы Эш захмелел от бурлившей в нем энергии, а между тем он не поглотил еще даже трети содержавшихся здесь духов.

Все-таки Единый и правда собрал здесь приличную коллекцию.

Когда Эш закончил забой, он уже с трудом держался на ногах.

Стараясь как-то совладать с координацией, Эш велел притащить наверх ящик с мертвым обладателем духа времени и двинулся к лестнице первым.

Твердь под подошвами проминалась и покачивалась, воздух сероватым звенящим вихрем кружил вокруг головы.

И при всем при этом пьяного отупения не было вовсе. Напротив, Эш ощущал себя так, будто с него сняли кожу и удесятерили чуткость слуха. Он слышал, как скреблись в своих норах мыши, как растения раздвигают своими корнями землю, и как два стигматика на поверхности, грязно ругаясь, разыскивают остальных.

А когда Эш вышел из хранилища, он невольно зажмурил глаза. Потому что теперь он видел нечто большее, чем просто белый пух, устилавший землю и кружащийся в воздухе.

У него даже дыхание перехватило.

К Эшу бросились Гидра и Червь. Они выговаривали свои упреки так громко, что буквально оглушали.

— Да заткнитесь вы, — прошептал Эш, хватаясь за голову. — Умолкните, оба!..

Как во сне, Эш нетвердым шагом вышел на середину внутреннего двора и медленно опустился на землю, широко распахнув глаза.

Воздух, земля, деревья, птицы — все вокруг казалось пронизанным золотом. Словно от каждой пушинки тянулись тысячи золотистых лучей, соединяющих ее с другими пушинками.

Гидра с Червем озадаченно смотрели, как Эш, зачерпнув ладонью споры, изумленно разглядывает их в руке, как он щурится на солнце и птиц.

— Что с ним? — шепотом спросил у Гидры Червь, наклонившись к его уху.

— Он не знает, что со мной, — ответил на его вопрос Эш, для которого даже шепот сейчас звучал очень громко. — А я, кажется, знаю. Я сейчас вижу Первого, как он есть. Без формы, рассеянным повсюду. И это прекрасное зрелище…

— И пока ты не перестанешь его видеть, я под твоим руководством никуда не поползу, — заявил Червь, озадаченно уставившись на Эша. — Вы там что, дурмана перекурили?

Тем временем Гидра сделал небольшой шаг в сторону, и еще один — чтобы очутиться за спиной Эша.

Злого намерения от него Эш не чувствовал, больше любопытство. Усмехнувшись про себя, он покосился на Гидру.

— Решил мою реакцию проверить? — проговорил он, чувствуя, как опьянение постепенно отпускает его. — Это ты зря. Понимаешь, вот твой приятель — он мне живым нужен. А ты — совсем необязательно.

Гидра вздохнул и собирался было что-то сказать, как из хранилища появились Птичка, Аншар и Шаккан. Позади тащились Ларс с Дарием — они несли железное вместилище духа времени.

— Это еще что?!.. — вместо своей заготовленной реплики спросил Гидра, увидев Аншара. — Откуда вы его взяли?..

Червь тоже мгновенно весь подобрался, словно собирался броситься в бой.

— Эй, да успокойтесь вы, — поморщился Эш, недовольный тем, что опять кто-то кричит. — А этот — еще одна моя жертва. То есть, я должен был убить его точно так же, как и вас. Но теперь он сам по себе…

— «Этот», как ты выразился, вообще-то никакая не жертва! — возразил Гидра. — Он со своими людьми атаковал мой лагерь!..

— Он — боец Единого! — прошипел Червь, принимая боевую стойку.

— А-ааа, так вот кто вас в ящик засунул, — протянул Эш.

— Вообще-то и меня тоже, — тихо добавила Птица.

— Вообще-то я оприходовал всех. Да, господин? — ухмыльнулся Аншар, взглянув вверх, словно где-то там его должен был слышать Единый. — Вот только не все меня в лицо видели, — покосился он на побледневшего Шаккана.

— Ну а потом оприходовали тебя самого, — покосился Эш на белоголового.

— Есть такое, — хмыкнул тот.

— Не верь ему, тринадцатый. Это не человек, это очумевший гигант в человеческой форме! — выкрикнул Гидра с перекошенным от гнева лицом. — Ублюдок!..

— И что предлагаете? — пожал плечами Эш. — Поквитаться с ним, что ли? Проверить, не прибавилось ли у вас сил от лежания в ящике? Делать, что ли, больше нечего? Нам с острова выбираться надо, а вы тут дурью маетесь. И орете еще… — добавил он, растирая пальцами виски.

— А если мы не согласны на его присутствие?..

— Мы — это кто? Давайте конкретней. Тогда конкретно и побеседуем…

— Да обратно их по ящикам разложу, если они тебе живые нужны, — хмыкнул Аншар. — Делов-то…

— Уймитесь все, — строго оборвал его Эш. — У нас есть общий враг и общая цель — мне кажется, этого более чем достаточно, чтобы не перегрызть друг другу глотки на берегу.

— А это зачем?.. — спросил Гидра, выпучив глаза на тяжелую ношу Дария с Ларсом.

— Просто железный гроб, — сказал Эш, как будто что-то само собой разумеющееся.

— В смысле? Там еще один дингир?..

— Возможно, — пожал плечами парень. — В любом случае, там труп.

Гидра с Червем переглянулись.

— И зачем тебе… труп? — спросил Червь.

— Так это не просто покойник, это… — начал было объяснять Дар, по всей вероятности думая, что они прямо здесь передадут духа Шаккану.

Но у Эша были другие планы.

И Дарий мгновенно осекся, встретившись с ним взглядом.

Нет, он вовсе не собирался обсуждать духа времени. Так же, как и отдавать его Шаккану.

По крайней мере, сейчас.

А может быть, вообще.

Слишком уж его впечатлило то, какие возможности открывает время и как оно убивает, превращая живую плоть в древний прах.

Отдать такую мощь в руки одного из дингиров, сейчас? Ну уж нет. Для такого решения должны быть крайне веские причины.

Даже если этот дингир — миролюбивый Шаккан.

Потому что сила меняет всех. Эш это прочувствовал на себе.

И никто никогда не может знать, во что превратится человек и как он поступит, если в его руках вдруг появится мощь, способная изменить ход истории.

И Эш ответил Червю вместо Дария.

— Это не просто труп, а мой труп. То есть мой гроб… Короче, он мне нужен.

— Гроб или труп? — осторожно уточнил Червь.

Судя по его лицу, он был до крайности озадачен.

— Оба.

Ларс вскинул брови.

— Да ты что?.. Вот только не говори, что мы попрем эту тяжесть с собой! — заявил он, вперив свой недовольный взгляд в Эша.

— Именно это мы и сделаем, — ничуть не смутившись, повторил Эш.

— То есть мы пойдем отсюда в Иркаллу с этим железным гробом?.. — не поверил своим ушам Дарий. — Да ладно!

Эш поднялся с земли, отряхнул руки от белого пуха.

— А чего вы возмущаетесь-то, я не пойму? Не на горбу же потащим. У нас для этого Червь есть. Так ведь?

Глава 16

Вопрос Эша, обращенный к Червю, повис в воздухе.

— Даже не знаю, чего тебе на это ответить, — пробормотал Червь. — Чего-то я уже не уверен, что мне вообще стоит с вами куда-то ползти. Потому что если для вас единственным препятствием таскать с собой гнилое тело в железном гробу является его вес, то мне и добавить больше нечего.

— Так и не надо ничего добавлять, — с улыбкой по-приятельски хлопнул его по плечу Эш. — Ты это… Отдохни. Поесть хочешь?..

— Вообще, нам всем стоило бы пожрать чего-нибудь перед тем, как начинать переход, — заметил Ларс, рукавом вытирая пот со лба и присаживаясь на край гроба, чтобы передохнуть.

— Жопу с покойника подними, а то нехорошо как-то, — буркнул Дарий, проходя мимо. — Сейчас с кухни принесу чего-нибудь пожевать…

Минут через пятнадцать, вооружившись ножами, все дружно вскрывали жестяные банки с жирным мясом и распаковывали прозрачные шуршащие мешочки с хлебом. Все были голодны, особенно узники, так что пришлось посылать Дара за добавкой.

Пока остальные доедали, Ларс уселся на гроб, умиротворенно попыхивая трубочкой.

Эш с завистью покосился на него.

— На меня смеси не отсыпешь? — спросил он.

— Не осталось, — отозвался Крыс. — Дурман только. Дать?

— Нет, спасибо. У меня и без дурмана еще в голове золотые шарики летают, — усмехнулся Эш.

Он присел рядом с Ларсом на землю, прислонился спиной к гробу и прикрыл глаза.

— Хотя, кстати, уже почти прошло.

— Еще бы — столько энергии сожрать.

— И не говори…

— Интересно… — задумчиво проговорил Дарий, глядя на гору пустых жестянок. — А сколько же нам еды с собой надо?..

Эш почесал затылок.

И правда ведь. Вот только как рассчитать количество припасов, если понятия не имеешь, сколько дней займет путешествие?..

— Вы — ненормальные, — негромко озвучил свой неутешительный вывод Червь, покосившись на Эша с Ларсом. Верней, на то, как мирно они беседуют, устроившись возле заточенного в металл мертвеца.

И добавил:

— Со смертью нельзя шутить, она требует уважительного отношения, а вы… Да встань ты, в самом деле, с гроба! — не выдержав, сказал он Ларсу.

Тот пожал плечами.

— Он на меня не должен быть в обиде — сначала я всю дорогу держал его, а теперь он немного подержит меня.

— Идите жратву в дорогу собирать, — велел Эш, тем самым заканчивая все препирательства. — Мы плыли сюда неделю — значит, еды нужно взять столько, чтобы можно было впроголодь протянуть минимум месяц.

— А он столько утащит? — с сомнением в голосе проговорил Дарий.

Червь взглянул на него сверху вниз так, будто тот сморозил отчаянную чушь.

И начал раздеваться, аккуратно складывая свои вещи.

Его стигма была необычной. Она тянулась темно-зеленой чешуйчатой вязью от шеи вдоль всего позвоночника, по ягодицам и по задней стороне ног до самых пяток.

Оставшись абсолютно без всего, он без малейшего смущения расправил плечи пошире и закрыл глаза.

— Вам лучше отойти подальше, — сказал он.

Все раздвинулись в стороны. Стигма Червя засияла, набирая силу, очертания тела стали нечеткими. Воздух наполнился размеренным, набирающим силу гулом, и вскоре уже невозможно было сказать, исходит этот звук от трансформирующегося стигматика или он разлит в воздухе повсюду.

Земля задрожала под ногами, и Эш невольно попятился еще дальше, и в это самое мгновение раздался неприятный хруст, точно где-то поблизости под невидимым прессом одно за другим начали ломаться кости.

Червь закричал. Его тело вытянулось, приобретая кольчатую структуру, и плашмя упало в белый пух.

— Твою ж акаду… — полушепотом проговорил Дарий, уставившись на извивающегося на земле сверкающего изумрудной зеленью получервя.

Эш тоже не мог отвести взгляда от этого зрелища. Такой трансформации он еще не видел ни у кого. В ней было что-то отталкивающее и вместе с тем невероятное.

— Расходитесь! Еще дальше, прочь! — выкрикнул Червь, начиная расти с бешеной скоростью.

Все бросились врассыпную. Гул за спиной все нарастал, крик Червя превратился в хрипение. Стигматик менялся и вытягивался, ломая своей тушей технические строения, сминая металлические боксы и ломая крыши.

Ларс матерился, волоча за собой железный гроб — чтобы сдвинуть эту тяжесть в одиночку, Крысу самому пришлось частично измениться, и теперь его лицо и шею покрыли редкие волоски, жесткие и рыжие.

Когда Эш обернулся, он чуть не охнул в голос.

То, во что превратился стигматик, даже трудно было назвать червем. Перед ним, вытянув исполинское кольчатое тело, лежал темно-зеленый монстр, своей высотой и толщиной подобный крепостной стене.

Если бы он встретил такого в Иркалле, то принял бы за одного из гигантов Первого.

Глаза Эша довольно заблестели.

— Восхитительно… — пробормотал он себе под нос, мысленно прикидывая, как можно было бы устроиться на этом монстре. — Нам нужны веревочные лестницы… Крепежи… Да тут можно целый дом на него поставить и жить припеваючи. Эй, тащите веревки и мешки с едой! — крикнул Эш остальным. — Пора собираться и поскорей уносить отсюда ноги.

Однако, «поскорее» не очень-то получилось — на закрепление груза, плетение лестниц и упоров для седоков ушло несколько часов.

Когда все наконец-то было готово, Эш первым взобрался по веревкам на червя.

«Теперь не подведи,» — мысленно сказал он ворону, погружаясь в созерцание.

Он слышал, как устраивались на своих местах остальные, как Гидра ругался на нерасторопного Шаккана.

Но часть его сознания находилась уже не здесь. Взгляд ворона поднимался все выше, и теперь весь остров был виден Эшу как на ладони.

Еще выше, и еще немного — ослепительное море бликовало в оранжевых лучах вечернего солнца и тянулось во все стороны — с одной стороны Эш увидел мертвый скалистый берег, черный силуэт гигантской горы с жерлом посредине. А с другой, гораздо дальше — песчаную кромку и коричневато-оранжевый лес.

Приблизившись зрением к рыжему лесу, Эш различил силуэты неспешно двигающихся вглубь материка гигантов. Они словно чувствовали его взгляд — поворачивали головы, щерили пасти.

— Иркалла, — проговорил Эш.

И в его голосе прозвучало столько восхищенной нежности, что он и сам удивился.

Когда-то это место казалось ему самым чудовищным кошмаром. А теперь он всей душой жаждал как можно скорее очутиться там снова.

— Развернись на восток! — крикнул он Червю как можно громче.

— Не ори, я тебя брюхом слышу, — гулким, раскатистым голосом сказал Червь, и от вибраций его низкого голоса с испуганным криком в небо взмыли стаи птиц. — Поехали…

Его тело упруго изогнулось, принимая правильное направление, и медленно двинулось вниз, перетекая от кольца к кольцу.

Дарий присвистнул за спиной у Эша.

— Чет мне кажется, маловато мы еды взяли. Надо было лет на пятьдесят брать…

И в этот миг все тело червя засияло зеленым. Что-то вокруг захрустело, загудело, земля будто ушла из-под ног — и червь с бешеной скоростью принялся падать вниз, в кромешный мрак, раскрашенный только изумрудным свечением его тела.

Это свечение расталкивало вокруг толщу земли, разрывало корни, будто червь был одет в невидимую оболочку, и именно она прорывала подземный ход.

— Ааааа!!! — хором заорали все, хватаясь за все упоры и ремни, какие только успели нащупать.

Скорость падения становилась все быстрей.

— На восток, говорю! — не пытаясь их перекричать, скомандовал Эш.

Он видел происходящее вокруг, но как будто что-то полупрозрачное и призрачное. Реальным и ярким для него сейчас было море, и остров, и неровный, глубоко изрезанный волнами песчаный берег Иркаллы.

— Я еще толком не развернулся, только погружаюсь, — пояснил червь, и от звука его голоса Эшу заложило уши.

А потом гигант сдвинулся на восток и понесся вперед.

— Еще немного правее! Еще! — подправил его Эш. И тут же поспешно добавил. — Да, вот теперь мы движемся правильно! Идеально!

— Тогда давай начнем…

Начнем?

Что он имеет в виду? Разве они не «начали», когда стартанули с места, как сумасшедшие?..

—… Я еще никогда не пробовал эту способность в деле! Самое время выжать из нее все!.. — прогрохотал червь.

— Ааааа! — опять заорали все, и в этот раз Эш неожиданно услышал среди общего хора свой собственный голос.

Червь помчал вперед, и его движение напоминало стремительный полет, набирающий силу.

Эшу показалось, что все его внутренности после рывка остались где-то позади. Дыхание перехватило. На грудь навалилась такая тяжесть, как если бы сверху легла гранитная плита.

Эш припал на живот, прижавшись к червю — точно так же, как и все. Так было легче. Толща земли с неестественной скоростью и каким-то хрустом раздвигалась в стороны, от гула и скрежета вокруг заболели уши.

Невольно вспомнился тоннель, по которому Никкаль вел своих «мотыльков» — ведь его в свое время тоже создал гигантский кольчатый червь. И вот теперь у Эша была возможность увидеть собственными глазами, как это могло происходить.

Но кроме обычного зрения он все еще использовал способность видеть с высоты птичьего полета.

Соединив ее с чутьем ворона он мог наблюдать внутренним взором, как червь несется под морским дном.

А потом внутренности Эша его догнали.

— Давай чуть помедленнее, эй! — крикнул червю Гидра, и Эш был с ним согласен.

На мгновенье ясность картинки перед глазами померкла, и он едва успел отвернуться в сторону, чтобы не расплескать содержимое своего желудка на самого себя.

— Совсем охренели? — взревел червь, разгоняясь еще сильней. — А ну-ка не блевать, не ссать и не сраться на меня!..

— Помедленней ползи! — снова крикнул ему Гидра. — А то щас пацан тут отвалится!

Встряхнув головой, Эш попытался вернуть четкость своему видению.

Ему нельзя было терять зрение ворона, иначе пришлось бы потом ждать два дня согласно договоренности.

А вот по поводу длительности использования этой способности у них договоренности не было.

Ворон внутри недовольно ворчал. Жаловался, бубнил.

«Терпи, братец. Тебя тут так накормили, что ты теперь целый год можешь зрением ворона весь мир осматривать, так что хватит бухтеть, как старый дед!» — урезонил его Эш.

«Ты забыл, что я в некотором смысле он самый и есть», — отозвался дух.

«Ничего не знаю, уговор есть уговор, так что поднапрягись. Нам тут всем как бы несладко приходится, так что…»

Руки медленно деревенели, тело от напряжения затекало и мышцы начинали ныть все сильней.

Постепенно все понемногу освоились. Начали выбирать более удобные упоры, перехватывать руками веревки.

Эш тоже нашел более удобное положение и, наконец, смог немного расслабиться.

Все хорошо.

Даже не так, все очень и очень хорошо! Червь летел, как очумевшая стрела, вырвавшаяся из лука одержимого воина.

А Эш между тем разглядывал Иркаллу.

Там уже давно царила осень.

Хорошо, что он догадался тогда купить для Айи нормальную обувь. Надо было ей еще шаль хорошую найти. Холодно ведь уже в Уршу…

Ему вдруг пришло в голову, что при желании он сможет посмотреть, чем она сейчас занята. Нужно только взмыть немного выше и пролететь немного вглубь, а там с высоты птичьего полета отыскать нужный квартал и дом.

И почему только эта мысль не приходила ему в голову раньше?..

Впрочем, если по-честному, Эш вообще нечасто вспоминал Айю во время своего похода. Как-то не до того было.

Да и сейчас первым делом нужно решить вопрос со стелами в Иркалле. Теперь Эш не сомневался, что не зря тот священный камень, по которым жил Шаккан, был повернут агрессивной половиной в сторону Внешнего круга, к людям.

Снова перехватив веревки и сильнее вытянув уставшую спину, Эш решил все-таки сначала проверить, где они находятся. А уже потом разглядывать Уршу.

Приподнявшись над землей, Эш устремился туда, где в последний раз наблюдал движение Червя… И не нашел его.

Твою ж акаду, куда он делся?

Напрягая свое внимание, парень принялся обыскивать море, пока, наконец, не нашел свою пропажу.

И обалдел.

Червь находился почти у береговой линии Иркаллы.

— Сбавляй, нам скоро на поверхность!

— Чего?.. — переспросил червь.

— Замедляйся, скоро подниматься!

— Что, уже?.. — с каким-то разочарованием в голосе отозвался Червь. — Ну, ладно…

Свечение вокруг стало не таким ярким, тоннель развигался уже не так широко — при желании Эш, наверное, мог бы дотянуться до стены, если бы вытянулся в струнку и протянул руку.

Но скорость не уменьшалась.

«Эш, мы проскочили берег. Пора!» — шепнул ему на ухо ворон.

И он крикнул:

— Поднимайся! Мы под Иркаллой!

— Понял! — прогромыхал Червь, и устремился вверх.

— Ааааааа! — опять заорали все, но в это раз среди общего крика отчетливо выделялся голос матерящегося Ларса.

Через несколько минут стремительного подъема Эшу в лицо ударил холодный осенний ветер.

Червь вырвался на поверхность, с плеском и глухим стуком плюхнулся на брюхо в размытую дождями почву — и понесся дальше по ночной мгле, ломая кустарники и сминая наполовину оголившиеся деревья. Здесь, на поверхности, его скорость стала еще страшней, потому что была ощутимей — лес размывался и тек, одержимые звери, ошалевшие от появления такой очумевшей твари, отскакивали в стороны, сверкая в темноте глазами. И Эш даже разобрать не успевал, то ли волк, то ли медведь, то ли какая хрень болотная это была.

— Червь, останавливайся!!! — проорал он.

— Я стараюсь!.. — отозвался тот, вздымая по бокам облака грязных брызг.

— Твою ж ма-аааать! — выругался Ларс. — Там впереди… Эш, там что-то здоровое и черное! С огнями!..

Прищурившись, Эш увидел, что имел в виду Ларс.

— Сбавляй, или мы сдохнем!!! — рявкнул он на червя, судорожно перехватывая веревки в одеревеневших руках. — Впереди — стена! Если мы туда сейчас вломимся, всем нам жопа будет!..

Червь зарычал, захрипел, его тело будто стало в разы тяжелей, и теперь после себя он оставлял канаву глубиной в двойной рост человека…

Но скорость его почти не уменьшилась.

— Сбавляй!!! — кричал Эш.

— Да сбавляю я!!! — орал в ответ Червь, пропахивая брюхом землю.

А стена между тем угрожающе приближалась. Огромные факелы тревожно полыхали на ее зубчатых краях и башнях, дозорные черными тенями двигались по верхним переходам.

Теперь можно было даже разглядеть шербины на стене от давнишних атак.

И червь несся прямо на эту щербатую стену…

— Нам конец, — тихо сказал Эш.

— Я остановлюсь… Я сейчас остановлюсь!.. — прокричал ему червь.

А через пару мгновений над ними уже нависла черная тень великой крепости.

Эш рефлекторно съежился и закрыл глаза.

Червь вонзился прямо в каменную кладку. Стены хрустнули с оглушительным треском, разбежались трещинами, и обломки с грохотом повалились на землю.

И только тогда он остановился.

— Конец, — с сердцем выпалил Эш.

Червь пробил стену насквозь, раскурочив многовековую каменную кладку. Хрипя, он отполз чуть дальше, уменьшая длину своего хвоста, и за спиной раздался грохот упавших перекрытий и отчаянные ругательства заставных стигматиков.

А справа и слева от стены происходило что-то несусветное. Только сейчас Эш увидел, что в крепости вовсе не один пролом, а несколько.

Вдалеке справа группа воинов отчаянно пыталась остановить гиганта — огромного тура с загнутыми рогами. Тот словно не замечал атак, которые отскакивали от его непробиваемой шкуры, и продолжал свой путь в сторону Уршу.

Слева у небольшой дыры теснилась стая одержимых волков — каждая из тварей была размером с небольшую лошадь, и заставные вполне успешно загоняли их обратно.

А прямо впереди, наступая на тела уже погибших стигматиков, шли еще два гиганта-тигра, сияя оранжевым и васильково-синим светом. Их свечение трепетало и извивалось яркими языками, как пламя.

— А что здесь происходит-то? — услышал Эш за плечом встревоженный голос Дария.

И тут к червю ринулся воин, одетый в черное и с развевающимся плащом на плечах.

— Третий отряд, сюда!!! Атака стены! Бить тварь на поражение!

Следом за ним к пришлым рванулась еще целая дюжина стигматиков в доспехах.

— Эй, эй, не надо! Мы не твари, мы старатели из Иркаллы! Со стеной случайно вышло! — крикнул им Эш, прекрасно понимая, как же по-идиотски это звучит.

Ага, случайно.

Просто протаранили вам крепость. Простите, парни, ненароком получилось.

— Всем спешиться!.. — рявкнул воин в черном.

Эш тем временем уже соскользнул по гладкому боку червя и очутился прямо перед вояками.

— Клянусь, мы с миром!..

И на этих словах со спины червя прямо к ногам Эша сорвался железный гроб.

Глава 17

Заставные стигматики, сверкая под плащами своими метками на руках и плечах, сбились в плотный отряд. Мечи и копья в их руках наполнились энергией и хищно замерли, готовые в любой момент обрушиться на врагов.

— Старатели?! — возмущенно переспросил воин в черном. — Да какие вы к акадам…

— Гард, это я, если что! — подал голос Ларс, соскользнув по гладкому боку червя следом за Эшем. — Мы просто…

— Твою ж!.. — выдохнул вдруг стигматик в черном плаще, уставившись куда-то вверх.

Он отступил назад, теряя вдруг весь интерес и к Эшу, и к Ларсу, и к их исполинскому транспорту. И весь его отряд, как по приказу, тоже медленно попятился, с ужасом глядя вверх.

— Титан… — проговорил воин в черном.

Эш обернулся.

За крепостной стеной, вздымаясь на фоне черного неба, двигалось исполинское чудовище. Его тело, подобное телу человека, испускало холодное белое сияние. Широкая грудь и массивные плечи выглядели почти обнаженными, в то время как руки, живот и бедра покрывала темная звериная шерсть. На пальцах титана виднелись длинные когти, а прямо из плеч практически без шеи росла здоровенная бычья голова.

Вскинув морду вверх, титан издал громкий и протяжный рев, похожий на гудение рога. И в ответ из глубин Иркаллы донеслись сотни звериных голосов, вой и крики ночных птиц.

У Эша по спине поползли холодные мурашки.

— Отползай, — сказал он червю, мгновенно оценив, что заставным больше не до них. — Отползай и трансформируйся!..

Червь сдвинулся еще немного вперед, уменьшаясь на глазах. Аншар и Дарий спрыгнули вниз, следом за ними неловко скатился Шаккан.

— Эй, эй, куда? Груз-то снимите!.. — сдавленным голосом проговорил червь. — Я ж себе человеческий хребет так сломаю!..

Дарий, не обращая внимания на его жалобы и не сводя глаз с титана, подошел к Эшу.

— Ты знаешь, что происходит? — спросил он.

— Нет, — покачал головой Эш. — Могу только предположить…

— Третий, пятый и четвертый отряд, ко мне!.. — пронесся над крепостью окрик воина в черном. — Занять боевой порядок! Любой ценой остановить титана!.. Червь, мать твою, тебе что было сказано твоим старшим? Отползай нахрен!

Тем временем титан двинулся на крепость. В проломе замелькали огоньки бесчисленных глаз — это одержимые твари Иркаллы хлынули следом за своим предводителем.

— Первый решил подчинить себе оба круга? — встревоженно предположил Дар.

— Если бы так, крепости здесь уже бы не было, как и заставных, — мрачно заметил Эш. — Посмотри — он ведь не атакует их, просто топчет тех, кто лезет под ноги.

Он обернулся на червя.

— Ну что вы там все никак?

— Да сейчас мы… — Гидра срезал последний крепеж, и два ящика с мясом в банках грохнулись на землю. В то же мгновение очертания кольчатого тела размылись и уменьшились, и червь стал просто перепачканным в грязи голым парнем, лежащим на брюхе.

— Все в сторону! — крикнул Эш своим. — Ларс, и гроб мой не забудь!

— Я теперь грузовая крыса, что ли? — огрызнулся Ларс, хватая тяжелую ношу.

Шаги титана стали быстрее, и от ударов его ног начала вздрагивать земля.

А потом монстр чуть присел и прыгнул.

— В сторону все!!! — проорал Эш.

Приказ прозвучал так резко и уверенно, что ему невольно подчинились не только дингиры, но и заставные стигматики. Все рванулись вправо, прочь от пролома.

Титан с грохотом приземлился на одно колено, потом снова вскинул голову и гортанно проревел, словно призывая всю Иркаллу следовать за собой.

А со стороны Уршу в ответ на жуткий рев донесся железный лязг. Повернувшись на звук, Эш увидел красные поисковые лучи десятка ловчих. В их беспокойном мерцании нечетко вырисовывались раскачивающиеся из стороны в сторону женские силуэты.

И эта безумная маленькая армия приближались к крепости.

От изумления все заставные остолбенели. Оружие замерло у них в руках, а гиганты двинулись мимо них прямо к ловчим.

Титан, взмахнув рукой, вдруг метнул вверх ослепительную синюю молнию.

Прогремел оглушительный взрыв, и с неба сорвалась звезда. Разгораясь от падения, она становилась все больше, ярче — и через мгновение на землю рухнула оплавленная и искореженная машина, похожая на монстров технического корпуса, только раза в четыре больше.

Крики, гул, жужжание и звериные вопли смешались в оглушительный грохот.

Стигматики растерянно отступили к стенам, не понимая, что происходит.

А с неба посыпались звезды. Они оставляли за собой яркие оранжевые шлейфы, как кометы, предвещающие несчастья. Еще несколько железных махин приземлились по ту сторону изуродованной крепостной стены, раздались выстрелы.

— Бегом, в Уршу! — пытаясь перекричать грохот канонады, приказал Эш, хватаясь за второй конец железного гроба. — Дай я помогу…

И весь его небольшой отряд, засияв стигмами, бросился к дороге, огибая правее сбившихся в стаю ловчих.

К счастью, ни гигантам Первого, ни ловчим Единого не было до них никакого дела.

— Прибавим еще ходу! Давайте живей! — прикрикнул он.

Ларс поспешил вперед, немного не рассчитал и вырвал у него из рук гроб. Железный ящик стукнулся оземь, но Эш тут же подхватил его снова.

— Твою жеж м-мать, вы н-на всех нас б-беду накликаете! — выругался червь, стуча зубами от холода и сверкая голым белым задом в темноте.

— Кажется, Первый всерьез проснулся. Да, господин? — сверкая зубами в полубезумной улыбке, крикнул в небо Аншар.

Между тем гул битвы остался за спиной, и Эш велел всем ненадолго остановиться, чтобы перевести дух.

— Это будет… эпичное вхождение в Уршу… о котором сложат баллады уличные певцы, — упираясь руками в колени и хватая ртом воздух, проговорил Ларс.

— Да, гиганты… Просто жуть, — кивнул раскрасневшийся от бега Дарий.

— Да я сейчас не о них, — со смехом ответил Ларс. Его хохот превратился в кашель. Прокашлявшись, он пояснил:

— Просто представь: вбегают такие в город… пара придурков с гробом в руках, голый матерящийся парень, девица с круглыми от страха глазами… и здоровенный стигматик с улыбкой бешеного тигра, бормочущий проклятия и время от времени злобно спрашивающий у луны: «Да, господин?» Будь я поэтом… я бы это увековечил.

— К-кстати, а у кого мои портки? — спросил Червь.

Все переглянулись.

— Нууу… эээ… — протянул Гидра. — А у кого должны быть?

— В смысле? — нахмурился Червь, и от прилива гнева у него даже зубы стучать перестали.

— Ну, ты кого-то просил об этом отдельно?…

— Подожди, ты хочешь сказать, что никто не взял мою одежду?!

— А ты сам-то чего не взял? Вон мужикам надо — так они целого покойника на себе волокут, а ты даже штаны себе прихватить не догадался, — пожал плечами Гидра.

— Да я вас принес сюда на своих плечах, вместе со всеми вашими ящиками! Я замерз, исколол себе все ноги — а вы — мерзавцы неблагодарные! — возмутился Червь.

Аншар заржал.

Эш с трудом сдержал на губах неуместную улыбку.

Подумать только, неподалеку Первый рубится с Единым, а ему смешно от голого зада нового соратника.

— Не переживай, нам бы только до Уршу добраться, а там мы тебе весь комплект как-нибудь да справим, — попытался он утешить Червя.

— А как я в город-то войду голышом?!

— Да не парься — щас на быструю руку второй гробик сколотим из чего-нибудь, и внесем тебя в Уршу по-царски, — блеснул зубами Ларс.

— Что??? — аж побелел от такого предложения Червь.

Аншар снова расхохотался.

— Придумали себе проблему… — проговорил он сквозь смех. — Дайте пару минут, сейчас решим все.

Он отошел в сторону и присел на палую листву под большим деревом, скрестив ноги. Неяркое свечение окутало его замершую фигуру.

— Вот сейчас не понял, — удивленно моргнул Гидра. — Что это он делает?

— У него столько стигм, что я даже разобрать не могу, которую из них он сейчас использует, — признался Эш.

— А я вот другого не понял — он что, действительно теперь с нами? — понизив голос, спросил Дарий.

Эш пожал плечами.

— Как захочет. Он зол на Единого, и, думаю, ему сейчас без разницы, с кем идти в ногу. Лишь бы наперекор бывшему хозяину.

— Если так — то он точно с нами, — безрадостно констатировал Дар.

— Он — чудовище, — почти шепотом сказал Червь, глядя на могучую спину Аншара. — Просто — чуд-довище, а не человек.

— Да мы с ним как бы знакомы, — хмыкнул Дар. — Правда, тогда он мне не показался таким уж непобедимым монстром…

— Ну еще бы — помнится, большую часть времени ты вообще в беспамятстве провел, — язвительно заметил Эш.

Дарий с укором взглянул на друга.

— Ну, тебе-то видней — ты ж тем временем доблестно сражался… Тут Аншар поднялся, устало пошевелил плечами, словно много часов провел в неудобном положении.

— Там полная каша, если что, — сказал он Эшу, махнув рукой в сторону крепости. — Три титана и несколько гигантов против двух отрядов боевых машин класса воздух-земля. Стена в труху, земля от ворот до самого леса горит. Уходить надо. И если мы все еще хотим штаны найти, то нужно взять немного левее. Воон туда, — показал направление воин. — Здесь недалеко.

Ларс недоверчиво прищурился.

— Я не понял, у тебя что, стигма бельевой вши в коллекции имеется?

Аншар блеснул зубами.

— Типа того.

— Тогда собираемся резвей, — сказал Эш, подхватывая со своей стороны железный гроб. — Потому что мне надо быстрее в Уршу…

— Думаю, там сейчас вряд ли кто нам ворота откроет, — подала голос девушка.

— По-твоему, я дозволения, что ли, спрашивать буду? — зыркнул на нее Эш.

Ларс поднял ящик с другого края, и они двинулись в указанном Аншаром направлении. Остальные потянулись следом.

Минут через десять активной ходьбы лес стал совсем черным и плотным. Эш усилил солнечное свечение, чтобы вокруг себя можно было получше видеть. Все насторожились, невольно замедляя шаг.

А еще через пять минут Эш отчетливо услышал человеческий стон.

— А вот и наши штаны! — заявил Аншар.

Он с треском пролез через густой кустарник и вытащил оттуда за ноги двоих стигматиков, судя по одежде — заставных.

Один из них был уже мертв. У него на плечах не хватало головы, и весь доспех на груди и плащ густо залило кровью. Левая нога, неестественно плоская и гибкая, безвольно волочилась по земле.

А второй еще стонал. У него в середине груди алело большое пятно, лицо посинело, глаза закатились. Дух, все еще обитавший в нем, рвался наружу, отчего под кожей на руках и лице то сжимались, то исчезали бугры, похожие на судорожно сжимающиеся мышцы.

— Боги, он еще жив! — воскликнул Шаккан, бросившись к раненому.

— Да, и он почище будет, — проговорил себе под нос Аншар, окинув свою находку быстрым взглядом.

Опустившись на колено, он одним резким движением свернул раненому шею.

Птица охнула, отвернувшись.

— Какая же ты скотина, — с бессильной злобой в голосе сказала она.

Аншар брезгливо взглянул на девушку.

— Что, на твоих балах и пирах такого не показывали?

Червь между тем без лишних слов принялся по-быстрому раздевать мертвеца, натягивая на себя еще не остывшую одежду.

— Чтобы убивали ради штанов? Нет, представь себе!

— А я думал, это твоя мамаша ради штанов твоего папаши старшую сестру кровавым ядом напоила. Ошибся, значит? — издевательским тоном протянул Аншар.

— Ах ты!.. — рванулась к великану девушка, но Эш поймал ее за руку.

— Угомонитесь оба! — строго прикрикнул он на обоих. — Да и в любом случае, что сделано — то сделано…

— Да просто жаль человека, — с искренней горечью проговорил Шаккан.

Аншар дружественно хлопнул его по плечу, отчего парень аж присел, чтоб не упасть.

— Так он все одно не жилец был, парень. Видел, как из него дух рвался? А штаны с сапогами живым нужней, чем покойникам.

Эш вздохнул. То, с какой невозмутимостью Аншар свернул бедняге голову, его тоже не обрадовало. Но и возразить по сути было нечего — стигматик действительно уже обеими ногами стоял в могиле, а Червь между тем разбил себе ноги в кровь по лесной дороге и промерз до костей.

Через пару минут одежда мертвеца уже согревала своего нового владельца, и небольшой отряд Эша поспешил в Уршу, ускоряя себя энергией стигм.

Эш нервничал.

Время от времени он заставлял всех переходить на бег, но даже так получалось не намного быстрее.

Один раз вдалеке они заметили темно-красное сияние лисы-гиганта — тварь, раздвигая пластичным телом гибкие кроны, медленно и почти бесшумно двигалась через лес.

— Титаны уже здесь, — проговорил Ларс. — И я уверен — в стене уже давно не один участок, где есть сквозной пролом…

Эш промолчал.

Сейчас он мог думать только о том, что в Уршу его ждала беззащитная Айя. И Син. И если марионетки Единого доберутся до них раньше Эша, то все будет кончено.

Поэтому нужно было бежать еще быстрей!

— Дайте передохнуть, не могу больше, — первым взмолился Дарий. — Мои свиньи — это вам не кони… Не могу так быстро!

Эш остановился, окинул всех быстрым взглядом.

Шаккан и без какого-то дополнительного ускорения и усиления, которые могла бы подарить ему боевая стигма, двигался очень легко и лишь немного сбил дыхание. Птица даже не запыхалась, будто она вообще прогуливалась, а не бежала.

А вот Гидра, Ларс и Аншар, как и Дарий, выглядели утомленными.

Им действительно нужен был отдых.

Эш стиснул зубы.

— Ладно, остановимся еще раз.

Дар, шумно переводя дыхание, положил Эшу руку на плечо.

— Иди сам, — сказал он.

Эш покачал головой.

— Ну уж нет, доберемся до Уршу вместе, и уже потом…

— Но тебе-то нужно сейчас, — перебил его Дар, глядя прямо в глаза прямым и понимающим взглядом.

И этот взгляд прекрасно видел все страхи и мучительные мысли, которые сейчас сжимали Эшу горло.

— Иди, — повторил Дар. — Не жди нас. Мы придем чуть позже и найдем тебя.

Ларс сначала вопросительно приподнял бровь, а потом со вздохом кивнул, догадавшись о причинах такого решения.

— Да, так лучше, — согласился он.

— Но я тоже могу ускориться!.. — недоумевающе заметила Птица.

— Детка, не лезь, куда не просят, — строго взглянул на девушку Крыс.

Несколько мгновений Эш колебался.

А потом кивнул.

— Хорошо. Тогда встретимся на месте.

— Да, — кивнул Дарий.

— Только на лишние приключения постарайтесь не нарываться, — сказал Эш.

— Кто бы говорил, — съязвил в ответ Дар. — Не переживай за нас, мы здесь справимся. И даже постараемся не поубивать друг друга по пути.

— Ладно, — снова кивнул Эш.

И побежал.

Эх, вскочить бы сейчас на Полудурка и галопом помчаться в ночь!..

Земля под его ногами заскользила и понеслась, как река. Энергия ворона наполнила его тело, делая его легким и сильным.

Быстрее, еще быстрее!

Он несся, толком не разбирая дороги. И чем больше он использовал силу своего духа, тем ярче разгоралась бронзовым свечением его кожа. Резкий ветер бил Эша в лицо, хлестал волосами по глазам, но это только заставляло бежать еще быстрей.

Наконец, деревья расступились, выпуская Эша на равнину.

Отсюда уже виднелся город. Огромные яркие факелы на стенах и въездных воротах отчетливо вырисовывали его очертания во тьме.

И тут из ночной тени перед Эшем на дорогу вышла женщина. Холодная луна светила ей в спину, делая силуэт черным и зловещим.

Узкие хрупкие плечи, растрепавшиеся длинные волосы и плещущее на резком ветру платье…

В первое мгновение его обожгла мысль, что это Айя.

Но уже через секунду Эш понял, что ошибся.

— Мальчик!.. — донесся сквозь шум ветра низкий и хриплый голос вдовицы. — А ты хорошо это придумал с червем, мальчик. Но я все еще могу отслеживать каждый твой шаг, и слышать каждый твой вздох. И твой крик — поверь, его я тоже услышу! Очень скоро…

От ярости у Эша даже дыхание перехватило.

Айя…

Неужели он опоздал?..

Эш рванулся к проклятой кукле, а вдовица хрипло засмеялась.

Он подскочил к андроиду и схватил ее за голову обеими руками. И прошипел:

— Ссука!..

Его руки засияли от силы. Стиснув андроиду голову, он приподнял марионетку — так, что ее ноги безвольно повисли в воздухе.

Глядя ей в глупое искусственное лицо, он прохрипел:

— Клянусь тебе — я тоже услышу, как ты кричишь!.. Ты понял меня? Ты меня слышишь, тварь?!

На старческом лице застыла гримаса насмешки, и в ней Эш сейчас видел ухмылку Аварры.

Эш еще сильней сжал куклу бронзовыми руками, и голова хрустнула, как разбитое яйцо. Изнутри брызнула липкая красная жидкость, металлические пластины и прочие внутренности ее головы больно вонзились ему в ладони.

— Тварь!.. — снова выругался Эш, со всей силы ударяя марионетку об землю.

И со всех ног бросился к городу.

Холодный ветер обжег ему разгоряченное лицо, воздуха в груди не хватало — но Эш бежал все быстрей. Перед ним на дорогу вынырнул невесть откуда взявшийся всадник, и его конь испуганно дернулся в сторону, почуяв дикую ауру ворона. Всадник громко выругался, а Эш, обогнав его, уже приближался к воротам.

На стенах суетились дозорные. Сверху доносилась грязная брань и топот сапог.

А левее запертых ворот зиял пролом. Стигматики, выстроившись плотными рядами, закрывали его собой. Из города доносились женские крики, чьи-то тени метались по освещенной площади.

— Эй на воротах, открой! — гаркнул Эш, задрав голову на сторожевую башню.

В ответ он услышал поток отчаянной ругани.

Дослушивать реплику он не стал. Просто отступил на пару шагов и рывком подналег на запертые железные створки. Металл под его ладонями раскраснелся, смялся — и ворота сорвались со своих петель, с грохотом вывалившись на мостовую.

Шум на стене внезапно стих, а Эш вошел в город.

В спину ему донесся угрожающий окрик, но ему было начхать.

Ближайшие к площади дома показались Эшу опустевшими. Где-то вдали, надрываясь, лаяла собака.

А вдалеке над крышами домов, как потустороннее дерево, возвышались раскидистые рога гигантского оленя.

— Твою ж акаду… — проговорил Эш, глядя на силуэт гиганта. — Вы все уже тут…

Он свернул в сторону дома Айи и побежал по знакомым улицам, чуть не сбивая с ног попавшихся на пути людей.

Центральная дорога показалась ему гораздо уже, чем была в воспоминаниях, дома тоже как будто съежились и прижались сильнее к земле. Некоторые фасады выглядели так, будто только что пережили сражение. Из глубин города доносились гулкие удары и шум атак — где-то неподалеку сражались стигматики.

Свернув в переулок, Эш увидел с правой стороны разрушенное здание, и придавленного большим обломком стены старика, вокруг которого с плачем кружили две немолодые женщины.

— Кто-нибудь! Помогите! Помогите! — кричала одна из них.

Но на ее призыв никто не откликался. Она попыталась приподнять обломок, но он был слишком тяжелым и даже не шелохнулся от ее усилий. Вторая женщина, закрыв лицо руками, просто плакала.

Выругавшись сквозь зубы, Эш громко крикнул:

— Живой или мертвый?

Пользоваться чутьем ворона ему сейчас совсем не хотелось, как и тратить время на мертвеца.

— Да мы уж и не знаем, сынок! — заголосила женщина помоложе. — Умолк он…

Эш подошел к старику, небрежным движением плеча разогнал по телу обжигающую воронову силу. Ухватившись за край обломка, он стиснул зубы и рывком приподнял его, высвобождая бедняге окровавленные ноги. А потом отшвырнул глыбу в сторону.

Присев к старику, Эш тронул ему шею.

— Живой, только без сознания, — сказал он, повернувшись к женщинам.

Плач внезапно умолк.

Обе женщины в порыве благодарности взглянули ему в глаза, и теперь на их застывших лицах все отчетливей становилось выражение страха и покорности. Не моргая, они продолжали таращиться на молодого ворона, при этом медленно опускаясь на колени, будто подчиняясь какой-то невидимой силе.

«Ты забыл, какой властью обладает твой взгляд на людей без стигмы, когда мы с тобой наполнены?» — спросил ворон.

На самом деле так оно и было.

Слишком давно Эш не общался с нормальными людьми — все больше с тварями всяких мастей и стигматиками.

Вздохнув, он отвернулся, чтобы дать бедным женщинам свободней вздохнуть.

— Стариком займитесь, а то кровью весь изойдет! — приказал он и, поднявшись, устремился дальше по переулку.

Улочка для обреченных тонула во тьме. Здесь не было ни одного фонаря или факела, как будто стигматикам, доживающим здесь свой век, больше не требовалось света — как обитателям могильников.

Эш сам осветил себе путь и поспешил к знакомому дому.

А потом, наконец, показалось жилище Айи.

Оно смотрело на улицу черными окнами, затянутыми бычьим пузырем, и казалось таким тихим, что Эш невольно остановился.

От недоброго предчувствия у него в груди стало холодно.

Он убрал свой свет, чтобы нечаянно не обмануться, и двинулся к дому, высматривая хоть единый проблеск свечи в окне.

— Айя… — шепотом проговорил Эш.

Он вспомнил повешенных младенцев Верры, и ее саму, растерзанную, на полу. Вспомнил подведенные сурьмой мертвые глаза кухарки Нанны из поместья. И голову прекрасной Бэл…

— Айя! — громко крикнул он, и, перепрыгнув через две ступени низкого крыльца, ударом распахнул дверь.

Глава 18

— Айя! — Эш ворвался в дом — и застыл, увидев прямо перед собой на полу истерзанное женское тело.

Сердце в груди больно сжалось.

Оторванная рука, залитое кровью лицо… И седые волосы, прилипшие к окровавленному лбу.

— Вдовица, — со стоном выдохнул Эш.

А в следующую минуту из темного угла навстречу пришедшему двинулась большая черная тень, цокая по каменному полу копытами. Два красных глаза мелькнули во мгле, бледное голубовато-белое мерцание обрисовало длинную морду и шею.

Эш отпрыгнул в сторону и осветил комнату, выпустив из руки когти-клинки.

И замер.

Потому что на него угольками глаз смотрела лошадь.

Или, вернее, то, что от нее осталось.

Сначала Эшу показалось, что с нее содрали шкуру, потому что все внутренности, связки и белесые ребра торчали буквально наружу. А поверх обнаженных мышц блестела и мерцала голубоватым светом прозрачная слизь.

Потом мерцание исчезло, и Эш увидел перед собой Полудурка.

На спине мерина светилась огромная круглая метка медузы.

Конь радостно фыркнул и потянулся мордой к своему хозяину за лаской.

— Полудурок?.. — неуверенно позвал мерина Эш.

Он протянул коню раскрытую ладонь, а на второй руке приготовил на всякий случай вороновы когти.

Мерин ткнулся мягким носом ему в руку, губами перебрал пальцы, выискивая угощение.

— Ах ты одержимый сукин сын! — с нежностью сказал Эш, поглаживая Полудурка по шее. — Неужто признал?..

Конь покосился на него красными глазами одержимой твари и умиротворенно фыркнул.

— Что, драться не будем? Нет?.. — проговорил парень, делая шаг к мерину. Тот снова фыркнул и положил тяжелую голову Эшу на плечо.

— Не будем, значит, — проговорил парень. Убрав когти, он ласково погладив Полудурка обеими руками. — Медуза, значит… Где же тебя так угораздило-то? В море, что ли, за мной прыгнул? Вот горе-то.

И Эш снова крикнул:

— Айя!

Оставив коня, он вляпался сапогом в вонючую кучу, ругнулся и двинулся к тонущему во мраке коридору.

— Эш? — раздался из глубины этого мрака робкий голос.

Парень остановился, словно боясь спугнуть это несмелое счастье, прячущееся где-то в глубине дома.

Он все-таки успел.

Каким-то чудом, но успел!

У Эша качнулся под ногами пол. Вся усталость минувшего дня вдруг разом легла ему на плечи. От пережитых недобрых мыслей больно забилась тонкая жилка на виске.

— Я вернулся, — внезапно осипшим голосом сказал он. — Правда, задержался немного…

Айя выскользнула из темноты на свет бесшумно, точно ее ноги не касались пола — тонкая, легкая, как призрак, укутанная в одеяло поверх платья и с растрепавшейся золотой косой. Неподвижные глаза смотрели сквозь Эша.

— Ты где?! — крикнула она, ощупывая руками воздух вокруг, отчего одеяло соскользнуло с ее плеч к ногам. — Где ты?

— Здесь, — ответил он, подставляясь ее ищущим рукам.

Айя расплакалась. Тонкие озябшие руки девушки крепко обвились вокруг его шеи. Он чувствовал, что ее пальцы покрыты мелкими порезами и ссадинами, но все равно для него это были самые нежные и прекрасные руки!

— Пришел… — сквозь слезы проговорила она. — Вернулся… А я решила, ты мне мерещишься.

— Ты совсем замерзла, — заметил Эш, крепче прижимая ее продрогшее тело с чуть затвердевшим выпуклым животом к себе. — В доме — холод собачий, и мерин еще…

— Да, твой Полудурок недавно вернулся домой. Просто взял и вернулся. Я очень испугалась, когда он пришел без тебя. Син прячет его ото всех. Говорит, он стал одержимым, и выглядит жутко…

Она ненадолго умолкла, отвечая нежной соленой улыбкой на нетерпеливый поцелуй Эша.

— А тебе не жутко было взять в дом одержимую тварь? — спросил он, приподняв ее лицо за подбородок.

— А я этого не вижу, — с улыбкой сказала Айя. — И мне все равно, ведь он послушный и ласковый. А еще он теперь ест мясо. Представляешь?..

Тонкими пальцами она скользнула по лицу Эша, точно хотела еще раз убедиться, что он — настоящий.

Нащупав морщинку меж бровей, ее рука застыла. Потом медленно коснулась жесткой щетины на щеке и подбородке.

— Изучаешь, насколько сильно изменился? — спросил парень.

— Нет, — отозвалась Айя. — Это я так подсматриваю то, о чем ты не расскажешь, а я сама никогда не стану спрашивать.

Эш вздохнул, снова укутывая ее своим теплом.

Его молодое тело бунтовало и жаждало, и его не смущало присутствие Придурка или холодная комната. Потому что внутри Эша сейчас все так кипело, а прикосновения Айи были такими нежными, что они могли бы сейчас одним своим дыханием согреть не просто друг друга, но и весь этот дом.

Но разум безжалостно напоминал про гигантов, про друзей, которых нужно дождаться — и про отсутствующего почему-то брата Айи.

И разум побеждал.

— А где Син? — спросил Эш.

— Он иногда после кузни ходит в харчевню на перекрестке, в «Белую Утку» — помогает мыть котлы за дрова. А сегодня там что-то странное происходит, и он задерживается… А еще незадолго до твоего прихода к нам в дом кто-то ворвался, и я так испугалась!..

— Да уж, спасибо Полудурку, — проговорил Эш, покосившись на распростертое тело на полу.

— Давай я разведу очаг? У нас с прошлого раза еще осталось немного дров, просто мы стараемся экономить…

Парень вздохнул. Не очагом бы им сейчас заниматься, ой не очагом!..

Вот так идешь чуть ли не полгода к своей женщине — а потом должен глядеть, как она над дровами хлопочет…

— Нету во вселенной справедливости, — пробормотал себе под нос Эш.

Девушка между тем ловко дотянулась до стола, от него решительно шагнула к очагу.

— Может, лучше я сам? — осторожно заметил парень.

— Нет, не волнуйся. Я вроде неплохо освоилась в доме, так что справляюсь. Теперь с закрытыми глазами знаю, где что лежит, — пошутила она.

— Это хорошо, — улыбнулся он.

Потом подошел к мертвой вдовице и вытащил ее изуродованное тело из дома во двор. Вернувшись, он увидел, что Айя уже справилась с огнем, и от очага потянуло теплом, смешанным с запахом навоза.

— Всем хорош твой мерин, вот только дом в конюшню превратился, — со смущенной улыбкой сказала Айя. — А я не вижу, где убрать нужно. Зато я пытаюсь научиться плести и вырезать из дерева всякую кухонную утварь — на ощупь. Пока получается плохо, но ведь уже что-то получается!..

— Так вот почему у тебя все руки в ссадинах и порезах, — догадался Эш.

— Да, резать их у меня пока выходит лучше, чем посуду, — рассмеялась Айя. — Но я не сдаюсь. Должна же я научиться делать хоть что-то…

Тут дверь с грохотом распахнулась, и внутрь влетел Син.

— Слушай, там такое!.. — он запнулся и умолк, увидев сестру и Эша. — такое творится, — опешив, уже без выражения договорил он фразу.

Эш улыбнулся ему, протянул руку.

— Привет.

— Живой! — крикнул Син, бросившись к Эшу. — Вот ведь срань, а я-то дурак решил…

— Эй, ты за словами-то следи, не в харчевне на заднем дворе! — строго одернул его Эш, ероша мальчику отросшие волосы.

— А ты видел, что там на воротах творится? — не обращая внимания на замечания, выпалил мальчуган. — Там просто конец света!..

— Да, гиганты идут.

— Гиганты? — побледнела Айя. — Какие еще гиганты?

— Здоровенные твари из Иркаллы, — пояснил Эш.

— И они дерутся между собой!.. — возбужденно воскликнул Син.

— Где дерутся? — нахмурился Эш.

— Прямо перед городом! Здоровенный тур сражался с двумя огромными пауками! Одного раздавил, другого на рога посадил!

Эш вздохнул.

— Это, брат, не пауки. Это машины. Тур тоже пошел через город?

— Нет, вдоль стен налево пошел. Наши его даже не атаковали.

— Хорошо, — кивнул он.

— А еще, говорят, вместе с ними какой-то бешеный одержимый в город ворвался! — с широкой улыбкой воскликнул Син. — Мне сказали, весь жуткий такой, глаза красные, руки черные, весь здоровый, в два человеческих роста, и кааак долбанул плечом с разбегу в ворота — те аж на площадь вынесло! Ты, случаем, не видал такого?

Эш кашлянул, поднял на мальчика смеющиеся глаза.

— Да нет, не пришлось. Я, видимо, в другие ворота входил…

Син хихикнул.

— Ну да, я так сразу и подумал, когда услышал. Слушай, а что такое машины?

— Это я тебе потом как-нибудь объясню, — отмахнулся Эш.

— И что нам теперь делать? — встревоженно спросила Айя.

— Пока — ничего, — ответил Эш. — Сначала я должен дождаться своих людей, а потом будем думать.

Словно в подтверждение его слов, Полудурок громко фыркнул, качнув головой.

— Я снаружи побуду. Посмотрю, что там творится, — сказал Эш, и направился на улицу.

Ветер еще больше усилился. Он рывками налетал на деревья, бил в лицо и поднимал с земли листву. Задрав голову, Эш попытался отыскать в небе марево от светящейся энергии гигантов, но ничего похожего не увидел. Только со стороны центра города виднелись рыжеватые отсветы уличных факелов.

Взгляд упал на кусты, в которых виднелось тело андроида.

Твою ж мать.

Он мог опоздать. Против куклы Единого Айя вряд ли смогла бы что-нибудь сделать.

— У нас там все уже разошлось, можно погреться, — выглянул из дома Син.

— Хорошо, — отозвался Эш. — Я здесь еще побуду, а ты иди к Айе.

— Своих ждешь?

— Да, типа того.

— Расскажешь, что видел в Иркалле?.. — продолжал донимать вопросами Син.

Эш строго приподнял бровь.

— Может быть, но точно не сейчас. В дом иди, — велел он, и Син, что-то недовольно пробухтев, скрылся за дверью.

И только через четверть часа Эш услышал топот сапог по безлюдной улице и увидел темные силуэты, спешащие к дому.

— Ну наконец-то! Я уже думал, не отправиться ли вам навстречу, — громко сказал он в темноту.

— Так и отправился бы! — раздался в ответ запыхавшийся голос Ларса. — А то они все только ругаться горазды, а гроб твой в итоге один я тащил!

— Не завирайся, — буркнул Дарий.

Они свернули с дороги, укутанной ночной мглой, и вышли к дому. Тусклый желтый свет, пробиваясь сквозь мутный пузырь на окнах, осветил их фигуры.

На душе сразу стало теплей и спокойней.

— Как там возле города? Гигантов много?

— Да нет, встретили только двух по пути, но они прошли мимо Уршу, — отозвался Ларс.

— Видимо, здесь от Единого больше ничего не осталось, — задумчиво проговорил Эш. — Если, конечно, очередной десант не нагрянет.

— Я иногда вообще не понимаю, на каком языке вы разговариваете, — признался Шаккан. — Но звучит так интересно!..

Эш хмыкнул, хлопнул парня по плечу.

— Ладно, давайте внутрь, там сейчас уже должно быть тепло и хорошо, — улыбнулся Эш.

Ларс подтащил к крыльцу свою ношу и, выпрямившись, отер ладонью пот с влажного лба.

— Прости, ворон. Но я от твоего приглашения откажусь.

Эш сначала даже не понял, о чем идет речь. За всеми этими недавними событиями у него напрочь вылетело из головы, что Ларс решил пойти дальше своим путем.

А потом вспомнил и помрачнел.

Что ж, пусть идет. Но не прямо же сейчас, в конце концов!

— Слушай, ну ты хоть отдышаться-то зайди, — возразил Эш. — Отдохнешь немного — и поезжай, держать тебя никто не станет…

Ларс снова вытер лоб, почесал под носом и, криво усмехнувшись, кивнул на кусты.

— Гляжу, ты едва успел? — спросил он, шумно дыша. — Вот и я хочу. Успеть. Так что за предложение спасибо, конечно, но дальше у меня свои дела. И время дорого.

— Ясно, — мрачно прокомментировал Дар. — Все-таки сливаешься, значит.

Ларс даже ухом не повел на его реплику.

И протянул Эшу руку.

— Не обессудь, ворон, — сказал он, тяжелым взглядом глядя прямо ему в глаза из-под бровей. — Береги себя. И прощай.

Эш вздохнул и с усилием проглотил подкативший к горлу тугой комок. И крепко пожал жесткую, мозолистую руку воина.

— Удачи тебе. Надеюсь, еще свидимся, — сказал Эш.

Ларс с той же кривой усмешкой покачал головой.

— При всем моем к тебе уважении, ворон… Но как только ты появляешься на горизонте, вся моя жизнь летит в какую-то задницу. Так что я не расстроюсь, если судьба нас больше не сведет.

— Вот ты засранец! — грустно улыбнулся Эш, обнимая друга на прощанье. — Ну, давай, лети как ветер!

— А как он поедет-то? Ни коня, ни денег, — подал голос Гидра.

— Ты за него не беспокойся, — хмыкнул Дарий. — Он же крыса, чего не купит — сам возьмет.

Ларс театрально склонил голову.

— Благодарю за высокую оценку моих способностей, — заявил он, и с прищуром добавил:

— Руку-то подашь на прощанье, или как?

Дарий подошел к Ларсу. В первое мгновение у него было такое выражение лица, будто он хочет того ударить.

Пару секунд они просто смотрели друг на друга. Потом молча пожали руки.

После этого Ларс резко развернулся и быстро направился в ночную тьму, растворяясь в ней с каждым шагом все сильней. Ветер растащил опавшие листья по его следам.

— Привык я к нему, — тихо признался Эш.

— Я тоже, — хмуро отозвался Дарий. — Хотя он та еще скотина…

— Пойдем в дом, — предложил Эш.

Когда он распахнул дверь, на путников пахнуло теплым и сладковатым запахом костра и жареных овощей, и все это смешивалось со смолистым духом лошадиного пота и навоза — который, к слову, у Полудурка вонял куда крепче, чем обычно у лошадей.

Когда в доме было холодно, этот запах не казался таким уж удушающим.

Дарий деликатно кашлянул, а Ашар, вдохнув запах всей грудью, громогласно заявил:

— Говном-то как разит!..

Айя повернула к гостям свое прекрасное незрячее лицо и невозмутимо заявила:

— Кому не нравится, может есть во дворе. Или взять лопату и вычистить то, что его не устраивает.

И тут из-за плеча Айи выглянула красноглазая морда Полудурка.

— Твою мать!.. — выдохнул Дарий.

Все стигматики разом отпрянули, схватившись за оружие.

— А ну отбой! — рявкнул Эш. — Это просто моя лошадь.

— Да это ж тварь одержимая, — проговорил Гидра.

— Да, и эта одержимая тварь — моя лошадь! Еще вопросы есть? — раздосадованно ответил парень.

Он вышел вперед и взялся за недоуздок Полудурка.

— Дар, двери подержи? Нечего ему тут делать, пусть во дворе проветрится.

— А если кто его?.. — заикнулся Син.

— Пусть попробуют, — хмуро отозвался Эш. — Не переживай, брат — я теперь дома, и за ним пригляжу. А ты давай, лопату самому говорливому выдай. Пусть не просто так, а с пользой воздух сотрясает.

— А делать-то что теперь? — подала голос Птица.

И Айя, хлопотавшая у очага, внезапно насторожилась, прислушиваясь к незнакомому женскому голосу.

— Привести в порядок дом и отдохнуть, — отозвался Эш, возвращаясь в дом.

За спиной он волочил железный гроб.

Осмотревшись, он отодвинул его ближе к стене, рядом с парой больших плетеных корзин с какой-то утварью.

— Но ведь снаружи невесть что творится! — возразила она.

— Ты бежать хочешь? — спросил у девушки Эш, упираясь руками в бока. — Ну, тогда беги. Я не держу, если что. Но только куда бежать-то? Сейчас по всему Внешнему кругу одна картина будет, и где конкретно ты находишься — в Уршу, или каком-то другом городе или в лесу, — уже не имеет значения. Причем, обрати внимания, цели уничтожить людей у него нет, иначе весь Уршу уже лежал бы в руинах. Первый зачищает машины Единого — и я ничего не имею против. Более того, если Единый всерьез попробует напасть на Внешний круг, Первый сможет дать ему отпор.

— Ну это гиганты на людей не нападают, а мелкие твари типа волков еще как всем нервы потреплют, — заметил Дарий.

— Да, это верно замечено, — кивнул Эш, следом за Сином принимаясь за уборку. — Поэтому нужно вернуться в Иркаллу и разрушить эти проклятые камни… Да, Шаккан, не смотри так на меня. Твои стелы — это устройства Единого. И они каким-то образом возбуждают агрессию у всех тварей, которые попадают в их негативное поле. Если их не станет, думаю, всем будет гораздо легче.

— А почему Первый сам их не уничтожит? — спросил Дар, тоже принимаясь за чистку полов.

— Думаю, там какое-то поле… несовместимое с его биологической природой…

— Боги, вы разговариваете, как боги! — восхищенно выдохнул Шаккан.

Он тоже решил помочь, но поспешил, запнулся ногой о железный гроб, ударился об него и с грохотом шлепнулся на пол.

Аншар, которому Син так и не отважился выдать лопату, громко заржал. Эш фыркнул, покачал головой.

— Вот ведь горе ходячее.

Айя встревоженно всплеснула руками.

— Эй, кто-то упал? Все нормально?

— Да нормально, что с ним сделается, — пробасил Аншар. — Голова вроде не отвалилась…

Шаккан простонал, с трудом поднялся на ноги.

— Син, посади его поближе к очагу, — велела Айя брату. — Пусть отдохнет. Он точно цел, Эш? Как он упал-то?

— Да цел он, ссадиной на лбу отделался, — отозвался Эш, не пускаясь в подробности.

Через полчаса комната была вычищена.

Все грязные пятна на полу Син замыл с мыльной стружкой, и вскоре запах очага выел все остальные, кроме аромата горячей каши и жареных овощей.

— Садитесь за стол, — позвала всех ужинать Айя. — А я сейчас деревянные миски принесу. Они, конечно, все кривые, — смущенно призналась девушка. — Из меня пока плохой мастер. Но кашу есть из них можно.

Придерживаясь одной рукой стола, она сориентировалась в направлениях и решительным шагом двинулась к плетеным корзинам у выхода.

— Айя, осторожно! — попытался предупредить Эш.

Но не успел.

Девушка запнулась о железный гроб, но не упала.

— Ушиблась? — подорвался со своего места Эш, мысленно ругая себя на чем свет стоит за то, что не предупредил незрячую хозяйку дома о новом предмете в ее владениях.

— Нет, не волнуйся. — Айя чуть отступила от нежданной помехи на пути и, присев, осторожно провела ладонью по железной крышке, изучая форму и фактуру незнакомого предмета. — А что это? Такое горячее и мягкое…

И ее пальцы погрузились в зеленый металл, как в болотную жижу.

Глава 19

Эш бросился к Айе, но было уже слишком поздно.

Мощная невидимая волна ударила ему в грудь, разбросав корзины и пустую деревянную посуду со стола. Дингиры повскакивали со своих мест. Син, взвизгнув, рванулся к сестре, но крепкая рука Червя вовремя схватила его за шиворот.

Дарий метнулся к Эшу — но тоже уперся грудью в невидимую преграду. Воздух между ним и Айей всколыхнулся и замерцал на свету, как вода, искажая очертания предметов. Отступив на полшага, Дар сгорбился, используя силу своей стигмы для частичной трансформации, и с ревом попытался снова прорваться к девушке, но напрасно.

Айя растерянно поднялась на ноги, непонимающе озираясь по сторонам, а между тем ее правая кисть светилась голубым пламенем.

Дар снова отскочил от мерцающей границы, набираясь сил, но неожиданно тяжелая рука Эша удержала его от нового рывка.

— Все, — хрипло проговорил ворон. — Бесполезно. Теперь пусть только это закончится. Я сам выну из Айи эту тварь, своим способом!..

«Эш, это дух времени. Мне мало что есть ему противопоставить!..» — возразил ворон.

— Вытащу, любой ценой! — упрямо повторил Эш, вперив взгляд в Айю. — Она один раз уже пыталась стать стигматиком, и расплатилась за это зрением! Больше я такого не допущу.

Разгораясь все ярче, огонь между тем уже обвил руку девушки до плеча, разлился по телу, раздул закружившим ветром юбку белого платья. Золотые волосы, забранные в слабую косу, заплескали у девушки за спиной, наполняясь светом и превращаясь в яростные языки ослепительного голубого пламени. Незрячие глаза стали синими — просто синими, без радужки и белка, как если бы глазницы наполнились раскаленным металлом, только не красного, а синего цвета.

Айя застыла, широко распахнув глаза и вытянув руки вперед, точно хотела что-то разглядеть кончиками своих пальцев.

— Айя!.. — закричал Син, перекрикивая свист ветра.

Он забился, как дикий зверек, пытаясь вывернуться из цепкой хватки Червя.

— Угомонись! — рявкнул на него Эш, не оборачиваясь. — Сейчас все должно закончиться.

— Она умрет! — расплакался мальчик.

— Я не позволю. Но сейчас мы можем только ждать!..

— Черная спина… — проговорила вдруг Айя. — Черная спина и красные руки. Может ли сердце остаться чистым, когда у тебя такая спина, и такие руки?..

На лбу у девушки медленно проступала стигма. Она свивалась в кольца, обрастая причудливым орнаментом, и эти кольца, перекрывая друг друга, образовали что-то наподобие двух соединенных друг с другом звеньев цепи.

У Эша сжались руки в кулаки.

Ну давай, давай уже! Заканчивая свое дело, дух!..

— Кровь на белом снегу кажется еще ярче, — прошептала Айя. — Сколько крови, Эш… Сколько крови будет зимой! Летом кровавый снег соберется в реки… Они уже убивали тебя, Эш. Они захотят убить тебя снова. Прошлое и будущее переплетено и завязано в узел. Я не вижу, откуда тянется нить…

Внезапно пламя угасло и ветер стих.

Ноги Айи подкосились. Она бы упала, если бы Эш не подхватил ее.

Девушка обессиленно вздохнула. Ее глаза закрылись, сияние стигм угасло и стало едва заметным.

А через мгновение она уже спала.

— Сестра!.. — крикнул Син, вырвавшись, наконец, из рук невозмутимого Червя.

— Она жива, успокойся, — сказал ему Эш, прижимая Айю к груди. — Просто из-за духа слишком устала и уснула. Такое бывает.

— И что теперь делать? — шмыгнул носом Син.

— Пока — ничего. Просто дадим Айе отдохнуть. Откроешь мне дверь в коридор? Надо ее в спальню отнести.

Когда Эш вернулся к очагу, посуду с пола уже собрали, и Дарий, вооружившись большой ложкой, раскладывал еду.

— Как там она?.. — спросил Шаккан.

— Нормально, — отозвался Эш, усаживаясь за стол. — Я вот только не пойму… Как он смог выбраться? Получается, дух мог выйти из ящика когда угодно? Но тогда почему раньше не вышел?

«Это же время, Эш. Время! — неожиданно подал голос ворон внутри него. — Он знал, чего ждет. И кого он ждет.»

— Да, как-то очень неожиданно получилось, — кивнул Дарий.

— Все духи по своей природе одинаковы. Значит, на них должны распространяться общие правила и действовать одни законы. Но почему-то одних духов этот металл полностью парализует, а другие проходят прямо сквозь него в нового носителя. Как так-то?

— А кстати, как он вылез-то? — спросил Гидра, оборачиваясь на гроб.

— Подходящего носителя почуял, — хмыкнул Аншар.

Эш задумчиво посмотрел на Гидру, и, поднявшись из-за стола, подошел к гробу.

На месте, где Айя положила на него ладонь, зияла дыра. Он тронул почерневший край пальцем, и тот мягко поддался нажиму и обломился.

Теперь отчетливо было видно, насколько края стали тоньше по сравнению с толщиной остальной крышки.

— Я ж говорю — он носителя почуял, — повторил Аншар, запихивая в рот ложку каши. — Использовал обветшание на металл. Не знал, что он может использовать эту способность без живого носителя…

— Ладно, допустим, — кивнул Эш. — Но почему сейчас? Почему не раньше, когда Шаккан выстелился на крышке? Ведь он — дингир, все-таки.

— Да это ладно. А ты саму стигму-то видал? — спросил Аншар, продолжая есть.

— Ну, — не понял Эш.

— Че ну? Ты когда-нибудь такую загогулину встречал у кого?..

— Да я как бы… Всего-то одного человека с этой стигмой видел, — признался Эш. — А что с ней не так?

— Как бы… Она не круглая, — ответил Аншар с таким видом, как будто это должно было все объяснить.

— И что? — присоединился к разговору Дар, нахмурившись.

Аншар шумно выдохнул.

— Вот уж правду говорил господин: спокойствие — в незнании! В общем, время всегда стремится к кругу. Детали там постоянно меняются, но цвет и форма стигмы всегда одинаковые, потому как время — оно как бы всегда единое, и суть его — круг. А тут какая-то искаженная шляпа вышла. Почему-то.

Эш нахмурился, вспоминая вензель, проступивший на лбу у Айи. Пальцем в воздухе он попытался повторить рисунок, и тут его осенило.

— Она не искаженная. Она…

Он вовремя прикусил себе язык, чтобы не произнести вслух, что стигма двойная.

Дарий уставился на Эша. Медленно приподнял брови, размышляя над несказанным. Из всех присутствующих он один понял, о чем идет речь.

— Думаешь?.. — он запнулся и умолк, сообразив, что в собравшейся компании упоминать о положении Айи не очень-то правильно и безопасно.

— Слышьте вы, мечтатели! — недовольно буркнул Аншар. — Не знаю, чего вы там напридумывали, но это неизменное правило. Круглая стигма, и еще — только одна-единственная у человека. Ясно? Время не признает компанию. Так что, или совсем уж конец времен наступил, или с этой девицей твоей что-то не то. Есть в ней что-то ненормальное…

— Ешь давай, — хмуро перебил его Эш. — Остальное тебя не касается.

Аншар с грохотом уронил ложку на стол.

— Значит так, пробирочный народ… Может, тогда уже определимся, кого чего касается? А то я чего-то не понял расклад…

— Что именно ты не понял? — с невозмутимым лицом спросил Эш. — Что я запихну тебе обратно в глотку любое слово, которое ты позволишь себе сказать о моей женщине?

Глаза Аншара сузились, как щелки, и стали злыми.

— Ты, ворон, говорить-то говори, да не заговаривайся. Что у нее и без стигмы аура была ненормальная, это почуяли, думаю, все, тока вслух не сказали. А грозиться нечего, мы тут…

Эш преодолел расстояние до стола одним скользящим шагом, точно пролетел его. В мгновение он превратился в ворона. Тело вытянулось, плечи раздались почти в два раза, с треском разорвав кожаную куртку. А на спине красовалась пылающая стигма ворона — огромная, до самой поясницы, и протянувшаяся от плеча к плечу. Руки, грудь и шея покрылись черно-синими разводами, черты лица заострились, глаза стали выпуклыми и круглыми, как у птицы. На обеих руках отросли длинные когти, похожие на кинжалы, а за спиной с упругим шелестом распахнулись крылья.

Аншар с неожиданной легкостью и прытью отскочил вглубь комнаты, а остальные дингиры, роняя стулья, отпрянули к дальней стене.

— Ты здесь только потому, что я не пожелал убивать тебя в угоду Единому! — гаркнул ворон, и голос его был хриплым и вместе с тем пронзительным. — А не потому что ты мне нравишься, или мы с тобой друзья! Но даже друзьям я не позволю обсуждать то, что является моим!..

Он устремился к великану, вскинув руку с когтями для удара. Аншар метнулся в сторону, и стигмы на его теле будто ожили, заиграв разными оттенками. Он взревел, разинув вытянувшуюся пасть с желтоватыми клыками. Под кожей великана заходили бугры, придавая и без того массивному телу очертания медведя и тигра одновременно. На спине и руках показалась неровная, клочковатая шерсть.

— Не много ли берешь на себя — рот мне затыкать?

— А вот сейчас и узнаем…

— Да вы дом сейчас разнесете! — крикнул Дарий — впрочем, не сильно рассчитывая, что его кто-нибудь услышит.

— Зато гроб уже имеется, — негромко заметил Червь.

Эш ринулся на Аншара, и в это раз великан не стал уходить от столкновения, а прыгнул навстречу.

Ворон ударил когтями противнику по груди, но острые лезвия с лязгом скользнули по коже, оставив лишь размашистые тонкие царапины. Аншар захохотал, а на его теле из-под кожи проступили жесткие костяные пластины, похожие на черепаший панцирь.

С неожиданной пластикой изогнувшись, он оскалил клыки и рванулся прямо к горлу Эша. Тот вовремя отпрянул, и клыки лишь зацепили плечо. Тонкие струйки крови заскользили из небольшой, но глубокой раны.

— Тварь… — процедил сквозь зубы Эш.

Они снова схлестнулись в ближнем бою, кружа на одном месте и уклоняясь от ударов друг друга. От сияния энергии вокруг них образовалось световое пятно, окутавшее место дуэли.

И тут коготь Эша глубоко полоснул Аншара в месте, где бычья шея соединялась с плечом выпуклой мышцей, выступающей из-под костяной пластины. Великан взревел. Кровь хлынула из раны, обагряя костяной панцирь. Аншар отпрянул, еще больше теряя человеческий облик.

— А ты подрос, вороненок! — прорычал полумедведь-полутигр в доспехе из костяных пластин, опускаясь на четвереньки.

Эш отпрыгнул назад, уронил попавшуюся под ноги скамью и сделал глубокий вдох, беря под контроль свои эмоции и чувства.

Время послушно замедлилось и застыло.

Эш обвел взглядом комнату. Языки огня казались нарисованными. Дарий, нахмурив брови, напряженно смотрел прямо ему в лицо, прижимая к себе Сина. Рядом с ними стоял Шаккан, закрыв лицо руками. Птица казалась встревоженной. Червь замер с самым невозмутимым видом, будто созерцал течение реки, а не схватку. Гидра косился на дверь.

А потом Эш перевел взгляд на своего противника.

И в этот момент с какой-то особенной ясностью понял, что если сейчас швырнуть в него огонь, то все будет кончено. Но потом они останутся без крова. И без Аншара, само собой.

А этот пес хоть и был бешеным, но зато многое знал и действительно оказался сильным воином…

Мысли щелкали звонко и четко, как костяшки на счетах торговца. «За» и «против». При этом все доводы были абсолютно рациональными и лишенными эмоций, словно терпение ворона не просто замедлило время, а еще и очистило разум от всего наносного и лишнего.

Приглядевшись к полосатой бурой шкуре своего противника, Эш вдруг заметил на загривке небольшую стигму ядовитой краснобрюхой жабы.

Вот это новость.

Так значит, кроме всего прочего он обладал еще и способностью отравления?.. В запале Эш не разглядел этой отметины. И это была ошибка, которая могла дорого ему обойтись.

Дотянуться зубами до горла своего противника Аншару никак не удавалось. Но у него была возможность просто воспользоваться ядом.

Эш скосил глаза на свое пропоротое звериными клыками плечо.

Это была ошибка Аншара? Или осознанное решение?..

«Если ты его убьешь, это изменит рисунок твоей судьбы, — шепнул Эшу ворон.»

«Да похрен мне на это. Если жить, опасаясь изменить даже свою собственную судьбу, то что это за жизнь такая?» — возразил Эш.

«А если он убьет тебя, то это изменит предначертанное всему миру, — добавил ворон. — Поэтому, принимая решение, будь готов к последствиям…»

«К последствиям никогда нельзя быть готовым, потому что даже ты не можешь просчитать все вероятные исходы. Разве не так? А значит остается одно.»

«И что же ты будешь делать?» — спросил ворон.

«Да как обычно, брат. Буду делать то, что считаю правильным.»

Подобравшись пружиной, Эш собрал побольше энергии в ноги и руки.

И прыгнул на ощерившегося зверя.

Мир вокруг мгновенно проснулся и пришел в движение. Аншар рванулся под Эшем, норовя выскользнуть из крепких рук.

Но парень мертвой хваткой вцепился ему в загривок и со всей силы прижал голову зверя к голому полу, пачкая в пыли загустевшую гладкую шерсть. Его руки стали черно-красными, в доме завоняло паленой шкурой.

Аншар взревел. Он бился и царапался задними лапами, оставляя борозды в сером камне — но перевернуться или выкрутиться никак не мог. Стиснув зубы, Эш придавил его еще сильней, и зверь захрипел и обессиленно распластался, уже не пытаясь сопротивляться.

— Это второй раз за сегодня, когда я мог бы убить тебя, — хриплым гортанным голосом сказал парень. — Запомни этот момент хорошенько. Потому что третьего раза не будет, Аншар. Ты или подчинишься мне, или уйдешь отсюда нахрен, или сдохнешь. Это ясно?

Зверь что-то невнятно прорычал в ответ.

— Чего? Громче, Аншар! А то как оскорблять дингиров или убеждать меня в своей крутости, так ты в полный голос. А тут — ни слова не разберешь.

— Да ясно мне, ясно! Ворон…

Эш ослабил хватку и неспешно поднялся на ноги.

Небрежно стряхнув пыль с колен, он подошел к столу и сел на свое место.

— Это касается всех. Хотите остаться — оставайтесь. Но если вы со мной, то это значит, что мои требования вы будете слышать с первого раза. Желаете уйти — так пошли вон, никого не держу. Но, правда, если потом где-нибудь встречу — убью. Не обессудьте, — с усталостью в голосе сказал Эш. — И тянуть с этим решением мы не будем. Потому что мне уже до одури надоели все эти ваши примерки у кого длинней и больше. Вам придется принять как данность, что по-любому длинней и больше у меня. Потому вы и должны были стать моим кормом, а не я — вашим. А теперь садитесь и ешьте. После ужина в доме останутся только те, кто хочет остаться. Все, приятного аппетита.

Вытерев кровь в уголке разбитого в драке рта, Эш подвинул ближе к себе плошку с уже остывшей кашей и принялся есть.

Аншар, покряхтывая и поругиваясь, поднялся на ноги. На загривке у него розовел неглубокий ожог — как раз в том месте, где зеленоватым цветом светилась стигма ядовитой твари.

Великан погладил зудящее пятно, с кривой усмешкой глядя Эшу в лицо.

Эш ответил прямым взглядом в глаза.

И этот взгляд говорил — да, я понял, что ты мог сделать и чего не сделал. Но ведь и я мог довести дело до конца, но не стал. Так что никто никому ничего не должен.

Дарий, облегченно выдохнув, сел за стол и усадил рядом все еще испуганного Сина. Следом за ними двинулся Червь. Как ни в чем не бывало, он с прежней невозмутимостью принялся за еду.

Потом с грохотом поднял свой стул Аншар.

— Ну, мне-то идти некуда. Да, господин? — с досадой спросил он потолок. — Так что судьбы наши связаны, тринадцатый. И я отсюда никуда не пойду. Даже не надейся.

Он уселся за стол, крякнул, глядя на царапины на груди.

— Хороший ужин, однако, получился, — со смешком заявил он. — Сытный такой.

— Вот и ешь, — буркнул Эш, бросив на него короткий взгляд исподлобья.

Потом молча уселись Гидра и Шаккан, который никак не мог прийти в себя от увиденного. Этот парень не боялся жить в Иркалле, посреди одержимых зверей, страшных гроз и древних легенд. Но увидев вблизи схватку, которая могла закончиться самым недобрым исходом, он просто потерялся и сейчас выглядел так, будто уже полдня как умер.

Птица между тем продолжала стоять у стены, опустив голову.

— Эй, пернатая! А ты чего там затихла? — крикнул девушке Аншар.

— А ты все никак не угомонишься, — нахмурился Дар.

— Не, ну а чего она там стоит такая, аппетит, понимаешь, портит…

Шаккан, стараясь не смотреть великану в лицо, осторожно протянул ему полотенце.

— Вот…

Тот сначала не понял, на что намекает юноша. Потом кивнул и принялся вытирать окровавленный живот, не выходя из-за стола.

— А какие у нас гарантии? — подала, наконец, голос девушка.

— Ты о чем? — спросил ее Эш.

— Откуда нам знать, что после того, как мы уничтожим эти штуки в Иркалле и сделаем еще что-нибудь полезное в твоей борьбе с Единым, ты не убьешь нас всех, чтобы остаться единственным живым дингиром? Вдруг ты нас просто используешь?

Эш перестал жевать.

— Понимаешь, эмм… Слушай, а как тебя, кстати, зовут?..

— Можешь звать меня Мирра.

— Очень хорошо. Так вот, Мирра. А какие вообще гарантии может дать один человек другому? На свадьбе жених поклянется тебе в вечной любви и верности — но каковы гарантии, что это так и будет? Или ты поступаешь на службу к какому-то господину. Разве есть у тебя при этом какие-то гарантии, что он будет исправно платить тебе за службу, а не решит, вон, скормить тебя ворону, например?..

Аншар строго взглянул на Эша, но в это раз ничего не сказал, а только нахмурился.

— К сожалению, — продолжил Эш. — гарантии, клятвы и обещания в этом мире не стоят ничего. И потому эту ситуацию по-настоящему уравновешивает только одно.

— И что же?

— Обоюдность ситуации, — мрачно ответил он. — Я ведь касательно тебя и любого из вас нахожусь в точно таком же положении. У меня нет гарантий, у тебя их тоже нет. Все, что нам остается — только поверить, что мы оба — достойные и честные люди, и наше слово, как и наши решения, чего-нибудь да стоят.

Аншар с прищуром взглянул на Эша.

— Тебе сколько сейчас человеческих лет, ворон? Потому что нечеловеческих в тебе, конечно, годков немеряно…

— Семнадцать.

— Охренеть. Каким же ты тридцати годам станешь? Если, конечно, доживешь. Ох и лютый же ты будешь, тринадцатый… Да, господин?

Глава 20

Утро выдалось холодным. Влажные листья и траву тронула изморозь, стальное небо казалось низким и тяжелым.

Ёжась на морозе в своей куртке, сшитой кое-как из порванных кусков, Эш думал о том, что всем его подопечным потребуется соответствующая одежда, зимние плащи и сапоги. И лошади. Потому что если вдруг Червь протянет ноги, возвращаться домой по заснеженной Иркалле — то еще удовольствие.

Другими словами, требовалась огромная сумма денег, и как можно скорее.

Как же это решить? Заработать столько в считанные дни у них сейчас точно не получится, а бешеные одержимые волки и лисы ждать не станут.

Впрочем, был один вариант… Жаль только, что Ларс теперь не с ними — это бы на порядок облегчило дело. Но Крыс был далеко, а решать что-то надо было прямо сейчас…

Тут дверь за спиной тихонько скрипнула, и Эш увидел Айю. Она куталась в одеяло, чтобы не замерзнуть.

Девушка подняла на парня светящиеся пронзительным голубым светом глаза и улыбнулась.

— Доброе утро.

Эш бросил взгляд внутрь дома, где на лавках и вповалку на полу устроились его спящие гости, потом удивленно посмотрел на Айю.

— Я не понял… Ты видишь?

— И да, и нет, — ответила Айя, касаясь ладонью его щеки. — Если я использую стигму, то у меня перед глазами возникают картины из прошлого, и настоящего и будущего, и я не всегда могу в них разобраться. Например, сейчас я вижу тебя со шрамом, который не чувствую пальцами… — она вдруг запнулась, и робко добавила:

— Но я не должна говорить с тобой об этом.

— Как ты себя чувствуешь?..

— Великолепно! — с неожиданной радостью воскликнула Айя. — Боги, я так счастлива, что обрела эту часть себя! Правда, я еще почти ничего не знаю. Понимание времени приходит со временем… Забавно прозвучало, — тихо рассмеялась она.

Эш задумчиво коснулся ее отметины.

— Что ж, может быть, все не так уж плохо, как я подумал сначала. Раз ты ужилась с духом. По крайней мере, теперь ты можешь себя защитить.

Айя доверчиво прильнула к нему.

— Тем более, нас теперь двое…

— Я знаю, — мягко ответил он ей.

— Заметил?

— Знал еще до возвращения. Игры духа времени, такие дела… Иди внутрь, ты замерзнешь. И пора этих лежебок поднимать. Зима ждать не станет. Так и скажи им.

— А ты?

— А я к Хэну прогуляюсь, дело есть одно.

Коснувшись губами сердцевины сплетения двух стигм на ее лбу, он сунул руки в карманы и двинулся в город.

После ночного кошмара Уршу еще крепко спал. Дороги были пусты, торговцы и ранние покупатели сегодня не спешили покидать свои дома. Где-то уныло бряцали кирки и лопаты — это рабочие убирали последствия обрушения домов. Все остальные, казалось, забились в укромные места и затихли, боясь высунуть нос наружу.

И только когда Эш вышел на большую площадь, он понял, как сильно ошибся.

Потому что почти весь город сейчас собрался на этом пятачке. Сотни людей, горбясь от мороза или тяжелых мыслей, в абсолютном молчании стояли напротив храма, закрывая ладонями горящие свечи. Старики и старухи, женщины и дети, ремесленники и даже стигматики.

А на храмовом крыльце в белых саванах лежали мертвецы. В основном — рослые и широкогрудые мужские тела, не меньше полсотни людей. Чуть в стороне от них положили еще два тела поменьше — по-видимому, это были женщины. А между ними лежал совсем крошечный сверток, обвитый красной кружевной лентой. Двери храма были открыты настежь, и внутри шло служение. От теплого человеческого дыхания тех, кто молился внутри, из святилища на площадь тянулся белый пар, смешанный с серыми клубами ароматного дыма. Весь зиккурат сейчас напоминал огромную священную кадильницу — или тлеющее пожарище, которое так и не смогли до конца погасить. А со створок храмовых ворот на народ с невозмутимым спокойствием взирали священный орел и великий змей.

Эш остановился на минуту, вслушиваясь в доносившееся из глубин святилища пение — разобрать слова было невозможно, но по мотиву угадывалось посмертное величание.

«Вот и началась очередная великая война», — мысленно сказал Эш ворону.

«Да», — ответил тот.

«И ее развязал я».

«Да», — снова так же коротко ответил ворон.

Эш смотрел на мертвецов и понимал: это только начало. Первый пройдет через весь Внешний круг, подминая под себя всех, кто окажется у него на пути. И Единый будет пытаться ему помешать, из-за чего обрушатся новые дома, бросятся в бой новые воины и снова погибнут дети.

Великие божества всегда требуют великих жертв.

Великие эпохи имеют удивительную особенность тонуть в крови.

Большие перемены, даже если это перемены к лучшему, всегда выстраиваются на гробах.

Почему так? Это жестокий закон вселенной? Или особенность самих людей, которые делают жестоким все, что с ними соприкасается?

Ему вспомнились слова Айи. «Черная спина, красные руки»…

Эш тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли.

Во время боя нельзя размышлять.

Этому его научили на Вороньем мысе. Остановишься, помедлишь — и все, ты труп.

Потери надо считать уже после битвы.

И Эш переключился на насущные проблемы.

Например, стоило попытаться почуять или высмотреть в толпе Хэна. Но его нигде не было видно.

Тогда парень направился в кузню.

Свернув на нужную улицу, он издалека услышал гулкий лязгающий звук. В первую секунду Эш весь подобрался, готовый помчаться вперед — но тут мимо него с той стороны спокойным шагом прошли двое стражников.

Если бы это были ловчие, вряд ли стигматики просто разгуливали по улицам вместо того, чтобы попытаться вмешаться.

И все равно парень прибавил шагу, и вскоре увидел источник шума.

Это были кузнецы. Порядка десяти мастеров, согнувшись в три погибели, пытались как-то выровнять городские ворота.

Мда, неплохо же он их вчера изувечил…

Кашлянув, Эш позвал Хэна.

— Да вы гляньте, кого духи-то сюда принесли! — прогрохотал кузнец, увидев давнего знакомца.

Бросив свое занятие, Хэн поспешил к Эшу.

— Дай-ка я погляжу на тебя — че-то ты прям на себя непохожий стал! Живой, здоровый!..

На радостях он стиснул парня в таких крепких объятиях, что тот даже охнул.

— И, вообще-то, планировал после встречи с тобой остаться таким же живым и здоровым!.. — в шутку проворчал Эш. — Как дела твои, как сам?..

Он хотел сказать, как благодарен Хэну и за ножи, и за Айю с Сином, но ситуация как-то не располагала к откровенной беседе.

— Да нормально все у меня, — отмахнулся кузнец. — По крайней мере, до сегодняшнего дня так было…

Тут один из мастеров, здоровый дядька с седой бородой и лиловым ожогом на лице, с хрустом выпрямился и громко заявил.

— Братцы, а я чего-то не понял. Это кто там у нас от дела отхлынул языком почесать?

— Кто-кто… — шутливо поддержал его молодой лысый кузнец с огромным тяжелым молотом, с усмешкой покосившись на Хэна. — Видимо, тот, кому по крыше звезданут, если не одумается. А то мы тут полночи уже, как дятлы на суку, что аж спина отваливается. А он — ишь ты!..

— Да будет вам, он всего на пять минут отвлекся! — заступился за приятеля Эш. А про себя подумал, что если бы этот лысый знал, по чьей вине они тут сейчас все горбатятся, ой не Хэну бы он молотом угрожал… — Слушай, я чего хотел-то. Ты случайно телегой не разжился за это время? Очень надо, к ночи верну.

Хэн хмыкнул.

— Ты вон из Иркаллы тоже обещал до осени вернуться. Телегу я так же ждать буду? И вообще, на кой она тебе?

— Ну очень надо, — ответил Эш.

— Эхх… Ну, бери, ежели так. Расплачиваться потом рассказами будешь! Тебе когда надо-то?

— Сейчас. А где, говоришь, взять ее можно?..

Телегу Хэна парню пришлось тащить на себе, потому что после случившегося вести через весь город одержимого Полудурка Эшу показалось слишком рискованным. Насвистывая себе под нос и не обращая внимания на озадаченные лица прохожих, уже появившихся на улицах, он волок свой груз будто заправский конь.

Дарий, увидев это зрелище издалека, не смог удержаться и со смехом поаплодировал Эшу.

— Отлично бьешь копытом, брат!

Эш улыбнулся и вкатил телегу во двор.

— Не надо завидовать так громко, Дар. Тише, молча, про себя!

— Прости, но тут молча смотреть на такое просто нереально!

Эш с дружеским укором покачал головой.

— Зараза ты. Ладно, что там остальные делают?..

— Объедают запасы Айи. Жрут в три горла.

— Значит, так…

Эш остановился, вытер пот со лба рукой, прикидывая расклад.

— Давай, позови сюда Аншара, Гидру и Червя. Шаккана и Мирру оставим на хозяйсте — пусть по дому помогут и всякое такое.

— Телега-то тебе зачем?..

— Зачем, зачем… Долго рассказывать, — нехотя отозвался Эш, подтаскивая озадаченного Полудурка к телеге за недоуздок.

Морда мерина вытянулась, и весь его вид говорил об изумлении от того, на какое унижение намеревается его обречь хозяин. — Ну-ну, ничего с тобой не сделается! Тяжеловато будет малость, но ты ж теперь одержимая тварь, ты свою ношу выдержишь. — и со вздохом добавил. — Мы же выдерживаем…

— Да один только твой Аншар весит, как наковальня, — заметил Дар. — Куда ты всех собираешься погрузить?

— Предлагаешь мне их здесь под боком у Айи оставить? — хмуро отозвался Эш.

— Меня оставь, я присмотрю.

— Нет, ты мне можешь на месте пригодиться. Ты у нас благородный, манерам обучен… Иди, зови всех, — сказал он, впрягая Полудурка в телегу. — Скажи, ехать пора.

До въездных ворот Эш заставил всех дингиров тащиться пешком.

А после все уселись поудобней, и Полудурок, тараща красные глаза под шорами, резвой рысью потащил скрипучую старую телегу от Уршу в сторону стены.

— Не знаю, как твой конь, но вот телега явно может не дожить до конца путешествия, — заметил Дар.

— Так не безрукие же — починим, если что, — невозмутимо отозвался Эш.

— Снег пошел, — вмешался в их диалог Червь, глядя в небо.

И правда — в воздухе закружили крупные белые хлопья, легкие и воздушные Порывы ветра то позволяли им спуститься почти до земли, то снова поднимали высоко в воздух.

Протянув руку, Эш поймал на лету одну такую снежинку.

Она мягко легла в ладонь, теплая и пушистая, как перышко.

А когда парень разжал руку, ветер вновь подхватил примятый комок и утащил за собой.

— Это не снег, — мрачно сообщил остальным Эш. — Это Первый. Ну а теперь давайте поговорим о том, куда мы едем и зачем. Есть у меня один план…

Глава 21

Эш гнал освобожденного от шор Полудурка к стенам крепости так, будто сюзерен возвращался в свою вотчину. Парня ничуть не смущало, что колеса кривой телеги жалобно скрипели, а он сам и его «подданные» были одеты, как оборванцы. Внешне он был совершенно спокоен и даже расслаблен, хотя мысленно постоянно повторял формулировки, которые подсказал ему Дарий, и напоминал себе имена дингиров. Гидру, как оказалось, звали Сур, а Червя — Хайдо, но почему-то Эшу постоянно хотелось назвать их наоборот.

В небе с тревожным криком кружили вороны. Лес чернел обгоревшими стволами и все еще слегка дымился. Землю покрывали обломки стальных машин и туши одержимых животных, которые этой ночью встретили свой последний бой. Кое-где виднелись оставшиеся без хозяев мечи с выщербленными лезвиями и сломанные древки копий. Тела погибших воинов были свалены напротив въездных ворот, которые удивительным образом уцелели, хотя с обеих сторон от них зияли огромные сквозные проломы в Иркаллу. И напротив этих проломов несли караул конные стигматики.

Двое пеших воинов волокли мимо них за руки по земле еще один труп в общую кучу.

Чуть поодаль от стены прямо на траве лежали раненые — больше полсотни человек. Некоторые из них стонали, другие кричали в голос — но почему-то вместо лекаря рядом с ними стояли вооруженные до зубов стигматики, держа пылающие от энергии мечи наготове.

— Что там происходит? — озадаченно спросил Червь.

— Эхо, — небрежно отозвался Аншар.

В этот момент один из лежавших на земле воинов поднялся на ноги. Вскинув голову вверх, он издал пронзительный вой.

— Вернись на место! — рявкнул на него стоявший поблизости стигматик с мечом. — На место, сказал!..

Одержимый резко дернул головой на звук его голоса, как животное. Лицо вытянулось, искажая человеческие черты, на боках открылись раны, из которых наружу высунулись кожистые крылья летучей мыши. Кровь заструилась по доспехам.

— На место, Матур!!! — проорал на него стигматик с мечом, угрожающе поднимая оружие.

Но обезумевший одержимый только оскалился в ответ…

Тут к нему со спины подскочил другой воин. Клинок, вспыхнув в его руках алым, глубоко вонзился безумцу промеж лопаток и вышел из груди.

Одержимый взвыл и рухнул на колени.

Выдернув свой меч, воин вторым ударом снес бедняге голову.

Вой умолк.

— Эй, тут еще один! — крикнул воин своим сослуживцам, которые укладывали поверх кучи мертвецов нового покойника. Хлопнув по плечу растерявшегося напарника, он вернулся на свое место.

И обернулся к дороге, по которой с грохотом мчала повозка Эша.

Один из стражей, ударив коня пятками под бока, устремился к путникам.

— Совсем охренели, куда прете-то?! — рявкнул он. — А ну назад! Проезд закрыт!

Эш неспешно придержал Полудурка.

С такого расстояния через дыры стало видно, что за стеной идет бой. Фигуры людей, объятые мерцанием энергии духов, сновали туда-сюда, время от времени то тут, то там вспыхивали огни атак. Гул человеческих голосов смешивался с монотонным угрожающим ворчанием.

— Пошли прочь отсюда! — снова крикнул караульный, приблизившись к остановившейся повозке.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, Эш поднялся на ноги. И дал волю энергии ворона.

Его кожа стала бронзовой, как у статуй в зиккуратах, черно-синие жилы протянулись по шее и рукам, за спиной распахнулись крылья. Следом за ним встал Червь, наполнившись силой, отчего его длинные черные волосы стали еще длинней и заструились по плечам, как живые змеи.

А рядом уже поднимался Гидра, сверкая огненной чешуей, мгновенно покрывшей все его тело кроме лица. Глаза стали выпуклыми и ярко-зелеными, зрачок сузился и превратился в острую черточку. Стигмы на плечах Гидры зашевелились, извиваясь вокруг рук.

Они трое сейчас напоминали древних богов, восставших из небытия.

Полудурок скосил на чужака красные глаза и начал трансформироваться, обнажая под прозрачной светящейся шкурой свои жилы.

Лошадь стражника шарахнулась в сторону, испуганно заржав. Сам воин, побледнев, как полотно, схватился за меч.

— Отойди в сторону, воин! — властно потребовал Эш, поднимая на стигматика пылающий взор. — И оружие свое припрячь, не позорь клятвы крови!

Аншар соскочил с телеги, превратив свою правую руку в медвежью лапу.

— А ну на колено, с-собака! — ощерился он, угрожающе поднимая лапу. — На колено перед господами великого рода!

— Че?.. — растерянно выдохнул стражник неожиданно высоким голосом, который никак не походил на грубый окрик, сорвавшийся с тех же губ только что.

— Да уймись ты, остынь, — Эш с недовольным видом зыркнул на Аншара и добавил уже стражнику. — Уйди с дороги, воин. Мы приехали к коменданту крепости.

А на подмогу своему сослуживцу уже мчали трое других караульных, обнажив оружие.

— Что здесь происходит?! — выкрикнул один из них.

— Конец света, — коротко ответил Дарий. — Все, как сказано в древних книгах — снег, что не тает, укроет землю… — он поймал в ладонь пушинку и через мгновение взял ее кончиками пальцев и снова сдул. И она, как снежинка, закружила в воздухе. — И придет человек на лошади, имя которой — смерть, и принесет благословение дома тринадцатого… — вдохновенно заговорил он.

Стигматики озадаченно придержали коней, вытаращившись на Эша и Полудурка. Один из них смахнул рукой пушинку с лица.

— Слышь, а оно и правда того… Не тает… — проговорил один из воинов.

— Нам нужен комендант крепости, — снова повторил Эш, и в этот раз его тон был резким и требовательным. — Сейчас. Это важно.

— А кто его спрашивает?.. — строго спросил самый старший из четверых стражников.

Эш расстегнул куртку, обнажая на груди метку дингира.

— Носители тринадцатой акады, — невозмутимо заявил он Эш. — Акады Великой Матери.

Следом за ним сняли свои рубахи Гидра и Червь.

Отметины у них на груди сияли и горели — абсолютно одинаковые, один в один. И любой одержимый, глядя на нее, безошибочно понимал, что эта отметина — не простая стигма, и в ней скрывается особая сила, отличная от той энергии, что наполняла духов.

Стигматики уставились на них, как будто воочию видели чудо.

И это действительно было так.

Одержимая тварь, запряженная в телегу, носители акад в тряпье, и представители золотого колена, пришедшие на границу с Иркаллой, а не прячущиеся в сердце Внутреннего круга.

В какой-то момент Эша вдруг осенило, что по сути его придумка — и не придумка вовсе. Они и правда одно колено, рожденное от искусственной матери, с единой судьбой и предназначением.

— Вот уж и правда конец света… — проговорил тот караульный, что первым встретил Эша.

— Боюсь, коменданта вы увидеть не сможете, — сказал старший стражник. — Только разве что ваша стигма умеет воскрешать мертвых. Вчера тут такое было… Погоди-ка, а разве это не ваш червь вчера?..

Отпираться Эш не стал.

— Да, это мы вчера пробили стену слева, — спокойно признал он. — Очень торопились сообщить о предстоящем наступлении, но все равно немного не успели.

— А вроде говорили, что старатели…

— А что я должен был сказать? Мужики, мы — аристократы из Иркаллы? — отозвался Эш, выразительно взглянув на старшего. — И потом Ларс провел нас в Иркаллу именно под видом старателей — привлекать к себе внимание раньше времени нам не хотелось. Ну а теперь обстоятельства изменились.

— Внешний круг помнит о своих вассалах! — с придыханием проговорил караульный, которым первым выехал навстречу путника. — Акады спасут всех нас!..

— Да осенят всех нас крылья Священного орла, — с важным видом отозвался Дарий, почтительным долгим кивком склоняя голову перед «носителями акады».

— Так-то оно так, — мрачно отозвался Эш. — Вот только пока из всех золотых колен мы одни здесь расхлебываем, так что на простое «спасение» я бы рассчитывать не стал.

Дарий едва приметно вздрогнул. Он не ожидал такого маневра от своего приятеля.

Стражники настороженно переглянулись. Отзываться так о носителях великих акад было непозволительной ересью. Но, с другой стороны, чутье ворона подсказывало Эшу, что он сейчас очень точно сформулировал их сокровенные мысли.

— Они не придут?.. — осторожно спросил самый старший из караульных. — Несмотря на то, что у нас здесь конец света, и титаны через стену ломятся?

— Мы не отвечаем за другие дома, — строго сказал Эш. — Кто сейчас исполняет обязанности коменданта?

— Вилей из Уршу, но он сейчас там, — кивнул старший на стену. — Сражается с барсучьими крысами. Повылазило тварей…

— Сейчас разберемся, — ответил Эш, и, кивнув своим «братьям», направился за стену. Гидра и Червем последовали за ним.

— Эстетично получилось, — тихо сказал Червь.

Эш покосился на парня.

— Помолчи пока.

Он обернулся к растерянным стражникам.

— Эй, нас кто-нибудь проводит? А то опять придется с кем-нибудь объясняться…

Стража провела Эша со спутниками на ту сторону, и они увидели, как гарнизон, маневрируя промеж огромных обломков машин, методично вырезает крыс — огромных, противных, с вытянутой головой и облезлым хвостом. Умирали твари легко и быстро, но на место сдохших тут же из-под земли вылезали новые твари.

Эш собрал энергию в руку, и из ладони вырвался поток непрекращающегося пламени. Крысы завизжали, люди отпрянули к стене. А огонь все не утихал, выжигая пожухлую траву и мелкий кустарник — и крыс вместе с ними.

Твари кинулись врассыпную, унося на своих опаленных шкурах пылающие искры. А вместо них из дымящихся нор полезли барсучьи крысы уже совсем другого класса.

Они были длиннее почти в два раза, из ртов наружу торчали желтые клыки. А на телах из-под клочковатой свалявшейся шерсти торчали колючие шипы, как у ящериц.

Хлесткие хвосты угрожающе засвистели, и крысы бросились на людей.

— Придержи этих, а я пока другим путь закрою, — сказал Червь, опускаясь на колено.

Пока гарнизон изумленно смотрел на странную троицу, Эш ураганным ветром отшвырнул новых крыс от стены. Те с визгом разлетелись по равнине, цепляясь когтистыми лапами за кусты и остатки недавнего побоища гигантов и машин.

Червь приложил ладонь к земле, и его рука мягко погрузилась в почву, как в воду. По равнине поплыл зеленоватый туман, а потом земля под ногами вздрогнула.

— Готово? — спросил у Червя Эш.

— Все, ближайшие норы засыпаны. Теперь можно добить стаю.

Эш опустил руку, и ветер стих. Крысы бросились на людей, и войско стигматиков с ревом кинулось вперед, обнажив оружие.

Через десять минут под стеной стало тихо. Только было слышно, как тяжело дышат уставшие от затяжной битвы люди, и как щелкают вдалеке догорающие ели, опаленные огнем Эша.

Теперь весь гарнизон уставился на странную троицу бронзовых от энергии воинов-победителей со странными отметинами на груди.

А Эш деловито спросил:

— Кто из вас Вилей из Уршу?..

Один из стигматиков, хмурый седобородый великан с суровым лицом и стигмами волка и рыси на предплечьях, выдвинулся вперед.

— Я — Вилей!..

— Хорошо, — сказал Эш, глядя воину прямо в глаза. — Именем клятвы крови ваших отцов и во имя людей мы, носители стигм Великой Акады, пришли принять с честью дань твоей верности, и да будет прославлена сила Священного Орла!

Он провозгласил традиционное воззвание без единой запинки и с такой царственной интонацией, что от нее у самого Эша по спине поползли мурашки.

Будто это все было не представлением, а священной клятвой на облаке зиккурата.

Все войско застыло, слушая эти слова, похожие на заклинание.

Лицо нового коменданта крепости побелело и вытянулось, недоверие в глазах медленно сменялось изумлением.

—… Приди, и служи во славу своих предков, ради прославления потомками, — добавил Эш заключительную формулу.

— Неужели мы дожили до того часа, когда хранителям Внутреннего круга и до нас, одержимых и грешных, появилось дело? — хрипло проговорил Вилей.

Гарнизон зашевелился, как лес от ветра, встревоженно зашелестел, испугавшись дерзости своего командира.

Но Эш только усмехнулся.

— Открой глаза пошире, Вилей, — сказал он. — Мы теперь такие же одержимые и грешные, как и вы. Только сил и знаний немного побольше. А судьба у нас одна.

— Готов послужить великому роду с честью, — выдохнул воин, склонив седую голову.

А через час Полудурок тащил от стен крепости телегу, груженую оружием и воинской амуницией, а маленький хитрый отряд Эша, ехал следом за ней верхом на здоровых ладных лошадях.

Еще двоих, для Птицы и Шаккана, вели в поводу.

— Ты был настолько наглым, что даже я проникся! — воскликнул Аншар. — Хоро-оош ты был, тринадцатый. Да, господин?..

Эш покосился на Аншара, но ничего не сказал.

Все остальные казались очень оживленными и взбудораженными, в то время как он сам ощущал необъяснимую тяжесть на плечах после всего произошедшего.

Да, он сам придумал этот план. И все удалось на славу — даже лучше, чем можно было рассчитывать, потому что Вилей напрямую сказал, что отныне гарнизон всегда готов помочь великим хранителям.

Отчего же тогда ему невесело, в отличие от остальных?..

— А я вот немного напрягся, когда Дарий начал импровизировать с древними книгами, — отозвался Червь. — Писания — дело тонкое…

— Да я как бы знаком с писаниями — статус обязывал, — усмехнулся Дарий. — К тому же, совсем недавно целый дневник похожей ахинеи читал, так что придумать что-то в дугу было несложно.

— Неплохо получилось, — кивнул Червь. — Я только одного не понял. Тринадцатый, ты что, собираешься на мою спину еще и коней взгромоздить?..

— Да, придется построить что-то типа загонов и поднять на твой хребет, — сказал Эш.

Червь вздохнул.

— Чудовищно.

— Да будет тебе! На твоем горбу можно город построить и огороды разбить — на все места хватит.

Тут в разговор вмешался Гидра.

— Слушайте, а если серьезно, то такого честного и при этом бессовестного воровства я еще не видел. Они же сами, собственными руками нам все отдали! Даже деньги!..

— Так это и не воровство было вовсе, — хмуро отозвался Эш. — Мы ведь и правда сделаем то, что сказали. А гарнизону такое количество амуниции — капля в море. А денег потом надо будет еще немного подзаработать…

— А зачем ты от второго кошелька отказался, который тебе Вилей в руки пихал?

— Затем, что совесть все-таки иметь надо, — строго осадил Гидру Эш.

Аншар крякнул, почесал подбородок.

— Да есть тут в общем один клад неподалеку. Господин как-то велел припрятать…

На этих словах четыре пары недобрых глаз вперились в великана.

— Чего? — спросил Эш. — То есть ты хочешь сказать, что у нас были деньги?

— Не у нас, а у господина, — поправил Аншар. — Но в общем — да…

— Ах ты тварь, а мы на стену как придурки ряженые лезли! — взвился Гидра.

— Погоди-погоди, — перебил Гидру Эш. — Аншар, у нас действительно были деньги? Ради всех акад, почему ты об этом раньше не сказал?!

— Так а ты и не спрашивал, — оскалился в плотоядной улыбке Аншар. — А потом мне уже любопытно было, как ты собираешься это говно провернуть…

— Да его убить мало! — обиженно выкрикнул Гидра. — Тринадцатый, ну хоть ты скажи ему!..

— Зато какие лица у них были при виде вашей великой стигмы, о братья! — расхохотался Аншар. — Красавцы!..

— И далеко твой клад зарыт? — спросил Эш.

— А кто сказал, что он непременно зарыт? Так, припрятан в укромном месте. Пару дней пути, не больше.

— Завтра поедешь за ним.

— Как скажешь! Да, господин? — подмигнул Аншар небу. — Отдадим принцу часть его наследства.

— А с собой возьмешь Гидру.

— Я с этим ублюдком никуда не поеду! — возмутился Гидра, услышав планы Эша.

— И то правда, я ж не удержусь и придушу его где-нибудь сгоряча, — сверкая зубами заявил Аншар. — Вон, Червяка мне лучше дай.

— А я чем хуже его? — обиделся Гидра.

— Нервы у него крепче, Гидра. И шуму производит меньше. Потому он и лучше! А ты вечно скалишься, будто у тебя на плечах не змеюки, а псины свои метки оставили…

— Вот гнида!.. — выругался Гидра.

— Червя в спутники не дам! — строго осадил Аншара Эш. — Под моим присмотром останется, он мне слишком ценен.

— Видал, Гидра? — весело отозвался великан. — Тринадцатому тоже Червь больше нравится. Кажись, тебя опять заземлили…

Так, переругиваясь друг с другом, вся троица спорщиков выехала немного вперед, а Дарий подъехал ближе к телеге.

— Эш, а ты сам-то понял, что там сегодня произошло? — негромко спросил он. — По большому счету, суть то не в том, что нам выдали форменные доспехи и все такое. Есть кое-что поважнее…

— Для меня самым важным оказалось то, что я смотрел им в глаза и обещал помочь, — признался Эш. — Даже не думал, что это так на меня подействует.

Но Дарий не обратил особого внимания на его слова. Он хотел, чтобы Эш наконец-то увидел то, что видел он сам, и осознал нечто важное, по его мнению.

— Послушай… Это, конечно, все так… Но до сих пор ты был стигматиком-изгоем, одиночкой, дингиром, скрывающимся от всех. А теперь ты показался людям. И они поверили тебе. Это новая веха в твоей жизни!..

Эш вздохнул.

— Не все так просто, Дар. Вот когда я сдержу обещание и бесконечные нападения ошалевших тварей действительно прекратятся — вот тогда я смогу у них найти настоящую поддержку в случае необходимости. И когда придет время, и я позову их идти к заставе Внутреннего круга — они пойдут. Не все, но многие.

Дарий изменился в лице.

— В смысле? Ты что, собираешься атаковать Внутренний круг? Глаза Эша стали холодными.

— Само собой. Конечно, сейчас нужно осадить Единого, устранить все его механизмы влияния на наш «заповедник», на Иркаллу и вообще хорошо бы чтоб он сдох. Но на этом-то наши проблемы не заканчиваются.

— Но если мы решим проблему агрессии со стороны одержимых тварей, чего тебе еще нужно?

— Мне нужно чтобы люди перестали кормить духов другими людьми. Мне нужно, чтобы хранители акад начали беспокоиться не только о Внутреннем круге, а о людях в целом.

Дарий фыркнул.

— И как ты собираешься это сделать? Войти во Внутренний круг, будучи одержимым, и отнять у золотых домов их великих покровителей?

— Да, я хочу войти во Внутренний круг и уничтожить нынешних носителей акад — за то, что они присвоили себе и заставили служить личным целям великую силу, которая должна была приносить пользу и защищать всех! Они должны были стать хранителями людей и служить им — а они весь народ превратили в своих слуг и в «мясо»! Ты считаешь, это правильно? Нормально?

— Если ты вмешаешься в порядок Внутреннего круга — ты его уничтожишь, — заявил Дарий.

— Кто сказал?

— Да потому под его стенами будут гиганты и титаны, и стоит только силе акад уменьшиться или… измениться из-за твоих стараний — как все падет прахом! Понимаешь ты это? Первый войдет в сердце человечества, и это будет конец!

Эш с усмешкой пожал плечами.

— Да вон он, сыплется с неба. И по земле в гигантах ходит. Ничего, вроде, живем пока. Здесь, во Внешнем круге. Или ты считаешь, люди здесь из других костей и другого мяса сложены?

— Эш, это — Внешний круг! Край одержимых, отщепенцев и отбросов, и каждый второй здесь с пеленок умеет держать оружие! Для них какой-нибудь волк размером с быка — эка невидаль! А Внутренний круг — это поэты, художники, ученые. И если туда ворвется все вот это…

— Ты боишься, что я собираюсь уничтожить акад, как того хотел Единый? — в лоб спросил Дария Эш.

— Да, — отозвался тот. — С тебя станется…

— Не бойся, — спокойно ответил Эш. — Я считаю, что власть над Первым и защита акад — это прекрасно. Вот только власть эта не в тех руках. Теперь ясно?

— Ничего мне не ясно, — со злом сказал Дарий. — Кроме того, что тебе сила совсем ударила в голову. Того и гляди — кровлю с крыши снесет.

Эш невесело усмехнулся.

Он вдруг понял, что Дарию сейчас очень плохо. Потому что традиции, которые Эш ненавидел, много лет были для него основой мира.

— Мы не виноваты, Дар, — мягче сказал он. — Мы просто родились в такое время. И попали в круговорот. А теперь уже нельзя закрыть глаза и сделать вид, что мы тут не при чем и нас это не касается. По крайней мере, я — не могу. Все эти Черные повозки и кормления… Я этого так не оставлю. Я хочу уничтожить Единого, подавить агрессию одержимых тварей, разрушить традицию кормлений, уничтожить тех, кто ее ввел и передать хранение акад в другие руки!

— Какие, например?! А? Уж не в свои ли собственные?

— Нет, — невозмутимо ответил Эш, не реагируя на раздражение, сквозившее в голосе и выражении лица Дария. — Не в мои. А, например, в такие, как у Шаккана.

Слова возражения, которые тот уже подготовил заранее, внезапно стали неуместными.

— Эээм… Ты серьезно? — оторопело спросил Дарий.

— Абсолютно. Я считаю, что воины в принципе не должны быть хранителями акад. Прикасаться к святыне Священного Орла должны только люди, чистые душой. Ты слушал, когда Единый рассказывал легенду о священном граале? Да? Так вот, мне кажется, эта история все-таки не из того мира, а из нашего. Стоит только порочному человеку прикоснуться к такому могуществу, как акада — и все, человек сгорает. Только в той легенде не стали рассказывать о том, что происходило дальше. Потому что после того, как человеческая сущность сгорает, остается одержимая оболочка. И она сходит с ума и начинает разрушать все вокруг себя, как обезумевший от эха стигматик. И спасать там уже нечего, Дар. Нужно просто прервать агонию. Что я и собираюсь сделать.

Дарий хмуро покачал головой, глядя вдаль промеж ушей своей лошади.

— Ты не прав. И, думаю, очень скоро поймешь, как сильно ты ошибаешься. Или, по-твоему, какие-то ремесленники или крестьяне, в пьяном угаре имеющие своих коз на заднем дворе и до полусмерти избивающие жен, чище и лучше, чем воин? Нет. Эш. Воины — это элита человеческого общества. И так было во все времена. Потому что только тот, кто видел лицо смерти, может по-настоящему ценить жизнь.

— Уметь выживать и уметь жить — это не одно и то же, — возразил Эш. — Что мы знаем о жизни, Дар? Что она лучше смерти? Так себе премудрость. Единственное, что мы действительно хорошо о ней знаем, так это как просто ее потерять. Или забрать… — его голос звучал хрипло и ровно, точно принадлежал не молодому парню, а кому-то другому. — И мы убиваем, потому что иначе сами будем убиты — никаких ограничителей и никаких табу здесь быть не может, это закон сильного. Звериный закон. Годится ли он для нормальных людей, которые сеют хлеб, рожают детей и квасят капусту с яблоками в дубовых бочках на долгую зиму? Я так не думаю. Все, что могут построить воины — это или казарма, или кладбище. А людям нужны города…

Дарий возражать не стал. Он только нахмурился еще больше и крепко задумался, покачиваясь в седле.

Эш тоже молчал.

Он в свою очередь размышлял над тем, с каким лицом и какими словами притащить в кузню к Хэну зеленый гроб. Щитки на грудь из этого металла могли бы здорово облегчить жизнь дингиров, которые постоянно ощущали жжение отметин на груди, будто кто-то снова и снова ковырял едва затянувшуюся рану.

Но гроб есть гроб, и как отнесутся мастера к появлению в кузне такого предмета, который еще и переплавить надо, оставалось под вопросом. Если большинство из них — люди суеверные, могла возникнуть проблема…

Встревоженный голос ворона вывел его из задумчивости.

«Эш, взгляни наверх!»

Парень поднял глаза к густому свинцовому небу, и увидел три черные точки. Они походили на серые камни и мчали в сторону города, оставляя за собой световой след, как нарисованные кометы из книг. До слуха донесся едва различимый гул.

— Да твою ж акаду… — пробормотал Эш.

— Это что еще за хрень? — проговорил Дарий, задрав голову следом за Эшем.

— Десант Единого! — проорал Аншар, останавливая своего коня. Развернувшись, он вскинул руку вверх и снова крикнул: — Тринадцатый, Единый идет на Уршу! Ему прям покоя не дает твоя живая задница!

Все споры и пререкательства сразу умолкли. Гидра с Червем обеспокоенно переглянулись.

В этот момент камни в небе вдруг ярко вспыхнули и упали где-то за лесом.

Эш остановил Полудурка и спрыгнул на землю.

— Давай-ка на волю, братец, — проговорил парень и принялся торопливо освобождать его от телеги. — Червь, амуниция и свободные кони — на тебе! Дарий, ты скачи обратно в крепость и скажи, что железные машины напали на Уршу! Если из Иркаллы пойдут титаны или гиганты — пусть не задерживают. Остальные — со мной!

Сбросив с коня кое-как закрепленную попону, прикрывавшую стигму, Эш запрыгнул ему прямо на голую спину. Полудурок всхрапнул, вскинул голову, растревожено раздувая ноздри. И, скосив свои одержимые красные глаза, рванул вперед.

Полудурок мчал вперед, как птица. Его облик менялся на ходу — сквозь прозрачную шкуру начали просвечивать внутренности, голова казалась костяным черепом, из глубоких глазниц которого красными угольками смотрели глаза.

Эш и сам частично трансформировался — неосознанно и легко. Теперь для него это было так же естественно, как сжаться пружиной перед прыжком или затаить дыхание перед броском ножа.

Быстрей, быстрей!

Он думал об Айе, Сине — но не только.

Воображение Эша рисовало разрушенные стены, стертый с лица земли зиккурат, обломки стен, перемешанные с пылью и кровью, крики людей и целую площадь мертвецов.

А ведь это был его город.

Место, где жила его семья, и куда ему хотелось вернуться. Родное логово.

И зиккурат, и площадь, и люди, жившие здесь — все они каким-то образом стали для Эша чем-то важным.

— Давай, брат, давай! — приговаривал он, поторапливая мерина.

Лес расступился, открывая вид на стены Уршу и расстилавшуюся перед ними равнину.

В бурой пожухлой траве в трех местах виднелись неглубокие черные воронки — следы приземлившихся машин. Они слегка дымились. А напротив все еще не отремонтированных ворот, похожих сейчас на широко разинутый рот, возвышались железные гиганты. Их нижние опоры были невысокими, но толстыми и широко расставленными, чтобы удерживать тяжелое массивное тело. Их длинные руки с турелями на плечах спускались почти до самых колен и заканчивались не предплечьями и кистями, а массивными орудиями с глянцевыми черными дулами. На маленьких, растущих прямо из плеч головах не было никакого подобия лица, только алый ищущий луч, как у ловчих.

Стигматики на стене пытались атаковать чудовищ сообща. В них летели горящие смоляные бочки, крупные камни из кривых, наспех сколоченных рогаток и копья, усиленные энергией духов. После ночного нападения воины быстро сообразили, что на железных уродов не действуют привычные методы, пригодные против живых существ.

Но машины продолжали медленно продвигаться вглубь Уршу, время от времени лениво отстреливаясь. Стигматики пригибались и прижимались к зубцам стены, стараясь уберечься от их орудий. Зубцы крошились и ломались, осыпаясь вниз, и за ними нередко на землю выпадало изувеченное взрывом тело.

Аншар, бешено блеснув глазами, выкрикнул:

— Ну? Что дальше делать будем, тринадцатый?..

Глава 22

Эш натянул поводья, приказывая Полудурку остановиться. Гидра и Аншар последовали его примеру, но разгоряченные кони не хотели оставаться на месте и нервно топтались, позвякивая удилами и фыркая.

Эш не знал, в какой момент на битву явятся гиганты, и явятся ли они вообще. Поэтому мог рассчитывать только на свои силы и возможности соратников.

Ему вдруг подумалось, что оставить Червя с медленной телегой было ошибкой. Ведь Червь мог прорыть ловушки под землей, и тогда оставалось бы только заманить в них тяжелые машины. Это упростило бы задачу.

Но телега сейчас катилась где-то в лесу и ждать ее не представлялось возможным.

Боевых способностей остальных своих спутников Эш попросту не знал.

А значит, выбора не оставалось. Придется биться бесхитростно и по-старинке, без какого-то плана. А там уж как получится.

Тем временем две машины из трех остановились и повернули свои головы, как совы. Красные лучи заскользили по равнине, выискивая жертву.

— Так какой у нас план на этот раз, тринадцатый? — повторил свой вопрос Аншар.

— План один, — хмуро ответил Эш. — Прем в лоб и просто их месим, кто как умеет! И каждый сам за себя.

Аншар расхохотался.

— Хороший план!

— Главное, мудрый, — буркнул Гидра.

— А мне — нравится! — рявкнул Аншар, и в его глазах заплясал недобрый охотничий блеск. — Мне все нравится, тринадцатый! Ну что, господин, давай-ка потанцуем!..

Аншар расправил плечи, выхватил меч из ножен и ловко крутанул его вокруг руки, разминая кисть.

А Эш поддал Полудурку, и тот с угрожающим ржанием рванул с места. Из-под копыт полетели куски вырванного дерна, и прямо на скаку мерин начал трансформироваться. На голой спине и вдоль крупа засветились линии его стигмы. Эш рывком расстегнул плащ, сбросил его наземь и привстал в стременах. Руки парня почернели, стигма на спине засияла прямо через куртку, выжигая на гладкой поверхности вензель ворона. Под его кожей заиграла сила, разливаясь по всему телу бронзово-красным отливом.

Красный луч лизнул Полудурка по ногам. Ощутив опасность, парень натянул правый повод, заставляя мерина изменить направление, и через мгновение услышал за спиной взрыв.

Невидимая волна с силой ударила в спину, но Полудурок даже не запнулся на скаку. Он только странным образом пластично и мягко вздрогнул всем телом, будто праздничный студень, и помчал дальше. Чей-то конь позади жалобно заржал.

Наполнив силой руку, Эш направил ладонь на ближайшую машину, расположенную по центру. Из центра его ладони вырвалось огненное щупальце, протянулось над землей и обрушилось на чудовище. Пламя окутало железного монстра, опаляя оказавшихся поблизости двух стражников. Их тела разом почернели и рухнули наземь, а в воздухе запахло горелой плотью.

Две другие машины тут же направили дула на Эша, и с неожиданной для таких массивных механизмов скоростью отпрыгнули в стороны, открывая огонь из автоматических турелей.

И вдруг из боков Полудурка до самой земли вытянулись полупрозрачные щупальца. Мерин резко сместился с линии огня, а потом еще раз и еще. Он теперь перемещался по земле так ловко и быстро, точно рыба в воде.

— Ай да молодец! — с искренней благодарностью выдохнул Эш. — Умник ты мой!

Внезапно земля под опорами машин зашевелилась и задышала, сбивая прицел.

Поле между Эшем и городом стало живым. Тонкое шипение разлилось по равнине, а из-под пожухлой листвы показались переплетенные друг с другом гигантские змеи. Казалось, ими покрыто буквально все, или же они теперь и есть — земля, и никакой другой тверди здесь больше не осталось. Полудурок провалился вниз почти по колено, и только щупальца не давали ему упасть. Вокруг его ног текли толстые и упругие тела змей, украшенные сетчатым рисунком и волнистыми полосами. Мерин заржал и раскорячился, изо всех сил пытаясь не свалиться.

Эш еще крепче вжался в Полудурка, приближаясь к центральному роботу. Тот почернел, и дымился, но работать не перестал.

Машина дрогнула, заскрежетала и присела перед прыжком. Несмотря на то что, змеи уже опутывали опоры бота, механизм Единого оттолкнулся и, разрывая жирные змеиные тела, оторвался от земли.

Эш сконцентрировался и замедлил время. Машина замерла в метре от земли.

Первым делом он обернулся, чтобы увидеть, в каком состоянии его товарищи.

Аншар застыл на бегу с мечом в руках. Его раненый конь, поджав передние ноги, лежал на боку. Кровь из разорванной грудины била фонтаном, и сейчас ее струи и алые капли замерли в пустоте, сияя на солнце.

Гидра же отпустил свою лошадь и залег на брюхо в заросли кустарника. От напряжения его лицо было свекольным, на потном лбу вздулись жилы. Стигмы ярко светились у него на плечах.

Не теряя внутренней сосредоточенности, Эш соскользнул по прозрачной и гладкой шкуре Полудурка и приблизился к раскаленному монстру.

От машины нестерпимо дышало жаром. Ее очертания поплыли, но не так сильно, как можно было бы ожидать.

«Почему он до сих пор двигается? — мысленно спросил Эш у ворона. — Любой ловчий от такого напора уже давно расплавился бы и превратился в лужу.»

«По всей видимости, другой металл», — предположил ворон.

«И где же у этого урода уязвимое место?»

«Откуда мне знать? В прошлом мы никогда не сталкивались с такой моделью. Похоже, Единый не пожадничал в этот раз и прислал тебе особый подарок».

«Тогда будем пробовать».

Парень вытащил из ножен большой клинок. Стиснул рукоять в ладони и, наполнив оружие энергией духа, слился с ним в одно целое.

Прицелившись, он со всей силы швырнул нож чудовищу в голову — туда, где из железной прорези выглядывал красный луч единственного глаза. Красный клинок, раскидывая искры, неестественно медленно начал своё движение.

Все вокруг тут же ожило, зашипело и загрохотало выстрелами. Клинок мягко вонзился в металл, как в живую плоть. Красный луч погас, и машина, покачнувшись от мощного удара заряженного клинка, опрокинулась назад, опаляя старую траву. Змеи со злобным шипением мгновенно обвили ее опоры, обжигая себе бока.

Гидра закричал. Он впился пальцами в землю и стиснул зубы, но крик все равно рвался из его груди, будто сейчас раскаленным металлом обжигались не его порождения, а он сам.

В это момент Аншар, слегка присев, скакнул к левой машине. Движение было настолько быстрым, что даже показалось, будто воин оставил за собой шлейф. Боевой мех тем временем пытался освободится от змей, топча их и выпуская струи пламени из огнемётов. Из-под мертвых сетчатых тел гадов без конца вылезали все новые и новые твари с гладкими чешуйчатыми спинами.

Пули бились о грудь Аншара и отскакивали от сияющей кожи, как от брони — усиленный черепаший панцирь спасал его.

— Ну что, жестянка, щас мы потанцуем!!! — проорал он, выпучив безумные глаза и оскалившись жутковатой улыбкой во все лицо. С лязгом и грохотом его пылающий меч принялся биться в толстые опоры машины. Аншар двигался так быстро, что движения его тела, светящегося от энергии духов, размывались перед глазами.

Взглянув на это, Эш оставил остывающую и поврежденную машину на Гидру и поспешил к противнику справа. Он выпустил длинные когти, окрасился черным цветом и, раскинув сильные черные крылья, взметнулся вверх.

На стене тоже началось движение. Кто-то из стигматиков спрыгнул со стены и, вскинув меч, заорал:

— Первый и второй отряд, вперед!..

И другие воины с яростными криками хлынули за ним из разинутого зева ворот. На железных монстров обрушился целый шквал атак. Самые безумные воины бросились прямо к машинам, нанося удары сияющими от энергии мечами и копьями. Некоторые из стигматиков успевали нанести только один-два удара, прежде чем оказаться под тяжелыми опорами. Но несмотря на это желающих вступить в ближний бой становилось все больше.

Машины почти не обращали на них внимания. Они сконцентрировали огонь на, как они считали, самых опасных противниках: Аншаре и Эше. И если белобрысому удавалось ускользать от прицельного огня на минимальных дистанциях, пользуясь неповоротливостью машины, то Эш закружил вокруг своего врага, постоянно меняя траекторию — черно-бронзовый, похожий на хищную птицу, с алым древом на груди и огромной стигмой ворона через всю спину.

А потом он спикировал вниз.

Когти со скрежетом проскользили по голове монстра, но в этот миг чудовище вскинуло свою руку и выстрелило вверх. Эш уклонился, но кусок свинца успел впиться ему в предплечье.

Боль разлилась по телу..

Эш стиснул зубы и, сконцентрировавшись на мельчайших движениях машины, поймал момент, когда появился зазор между телом и головой. Парень метнулся к меху и со всей силы вонзил когти в сочленение. Черные лезвия, скрипя и искрясь, вошли в железное тело. Эш попытался рвануть когтями вниз, раздирая металл, но это оказалось не так просто. Когти застряли намертво!

Акады знают, из чего Единый сделал эту шкуру, но даже литые двери поддавались ударам значительно легче!

Железное чудовище снова вскинуло руку…

Резкий, пронзительный крик ворона вырвался из груди Эша.

Вокруг него самого и вокруг его крыльев будто собралась грозовая туча.

«Это что-то новенькое» — удивленно заметил ворон.

Но парень его не слушал.

В этот миг для него ничто не имело значения. Ничто, кроме жажды разрушит, уничтожить этого железного монстра, любой ценой!

И позабыв обо всем, он с яростью рванулся в сторону, удерживая в когтях железную башку.

От рывка больно хрустнули связки. Руки обожгло изнутри, а мышцы от удара скрутило.

В машине что-то заскрежетало, и в следующую секунду Эш вырвал железную голову вместе со связками проводов.

Обезглавленный монстр заискрил, закачался и завалился набок.

А молодой ворон, уронив наземь оторванную голову, наконец-то смог отвлечься от своего противника и взглянуть на поле боя целиком.

Гидра, весь покрытый кровоподтеками и волдырями, вместе с подоспевшими стигматиками со стены добивали опутанную змеями машину — сейчас это было единственное место, где все еще оставались эти гигантские твари. Железная махина, опрокинутая на спину, еще отстреливалась наугад, не в силах определить, в каком направлении находятся ее враги. Иногда выстрелы оказывались меткими, так что возле корпуса, искореженного огненной атакой, лежало два трупа.

А последнего функционирующего монстра сейчас удерживал Аншар. Весь залитый кровью, он наносил удар за ударом, рыча и смеясь. Но его движения уже не были настолько быстрыми, как прежде. Другие стигматики пытались ему помочь тем, что отвлекали часть атак на себя, и каждый раз это стоило кому-то из них жизни. Рядом с машиной валялась ее отрубленная рука и не меньше двух дюжин погибших воинов.

Равнина перед главными воротами Уршу, разрытая змеями, залитая кровью и усеянная телами, теперь выглядела, как поле битвы одного из древних легендарных сражений.

Крылья Эша ослабли из-за длительного использования способности, и молодому ворону пришлось опуститься на землю.

Он попытался остановить время, но в этот раз ему на это потребовалось сделать не меньше десятка глубоких вдохов.

Боль и усталость сковывали тело и мешали сосредоточиться. Впервые в бою Эш ощущал не нехватку энергии, а именно усталость.

Наконец, звуки стихли, и движение вокруг прекратилось.

«Эш, ты сломаешь себя! — пытался докричаться до него дух — Второй раз ты не повторишь того, что смог сделать только что. Ты слишком устал, твое тело достигло предела трансформации, дальше твои мышцы и кости просто развалятся на части!»

«Там видно будет,» — мысленно ответил ему Эш.

Хищно выпустив когти, он бросился на выручку Аншару.

Приблизившись к машине почти вплотную, Эш потерял концентрацию, и терпение ворона нарушилось.

Монстр снова ожил и тут же выпустил в землю длинную очередь из своего орудия, но громоздкий корпус и массивная конструкция единственной руки мешали подстрелить проворного и некрупного врага у себя под ногами.

Изловчившись, Эш попытался усиленными когтями сломать чудовищу опору. Удар, еще один! Металл со скрипом промялся под удачным выпадом, и махина слегка накренилась в сторону.

Чудовище закружило на месте, пытаясь раздавить досадную помеху у себя под ногами, как если бы буйвол пытался раздавить крысу.

— Он мой!!! — с воплем бросился на машину Аншар, вновь обретая прежнюю скорость. — Ааааа!..

Он нанес машине мощный удар мечом, поднырнул под роботом и с силой буйвола ломанул пустым кулаком прямо в центр, разбивая до мяса костяшки.

Машина пошатнулась. Воин принялся наполнять меч силой, готовясь к коронному удару. И в этот момент железный монстр со скрипом качнулся на своих опорах и прыгнул назад, приземлившись в самую гущу выдвинувшегося от ворот города очередного отряда подкрепления. Крики, рев и стоны смешались с испуганными женскими воплями из-за стен.

Аншар, грязно выругавшись, упал на колено. Преследовать врага дальше он был уже не в силах.

— Да твою ж акаду! — следом за ним ругнулся Эш.

Собрав все оставшиеся силы, он распахнул полубесчувственные крылья и взмыл вверх.

Перемахнув через стену, он устремился за железным монстром.

Эш сорвался с высоты вниз, чувствуя, как начинает темнеть в глазах. Когти со скрежетом вонзились машине в башку. Руки онемели.

Ну давай же!..

И он рванул свою добычу изо всех сил.

Что происходило дальше, Эш не видел. Он только слышал противный хруст, будто ломались кости или выламывались суставы. Парень закричал.

Он даже не понял, был ли этот крик человеческим или птичьим.

А потом Эш упал, но самого удара об землю он не почувствовал.

Вокруг стало тихо.

Боль растаяла, баюкающая тьма мягко обняла парня за плечи, и на какое-то время он словно застыл в каком-то вязком, успокаивающем небытие.

Постепенно темнота перед глазами расступилась, боль вернулась и Эш увидел над собой небо и склоненные лица людей.

Никто из них не был ему знаком, ни стигматики, ни горожане. Но мужчины выглядели встревоженными и озабоченными, а девушка справа вообще плакала над ним, будто над родным.

И все это происходило в полной тишине.

«Я умер?» — мысленно спросил Эш у ворона.

«Нет. Но твое тело исчерпало себя до конца. Ему потребуется время, чтобы восстановиться» — ответил ворон.

Эш моргнул.

Впервые в жизни он вдруг осознал, что даже это простое движение век требует усилий.

— Он жив!.. — услышал он едва различимый женский возглас. И люди вокруг оживились, на губах появились улыбки. Чьи-то крепкие руки бережно приподняли Эша, кто-то поднес к его губам ковш воды.

Холодная вода плеснулась ему в пересохший рот, струйками потекла из уголков по подбородку на грудь. Звуки становились все отчетливей, взгляд окончательно прояснился.

Растолкав воинов, к Эшу прорвался Аншар.

— Смотри-ка, живой! Тринадцатый! И в чем только жизнь у тебя держится! Да, господин?

Он схватил легкого и маленького по сравнению с собой Эша за плечи и рывком поднял на ноги.

От пронзительной боли захотелось вскрикнуть, но парень только стиснул покрепче зубы.

— Стоишь? Можешь стоять?..

— Да стою я, — с трудом проговорил Эш.

— Да здравствует колено священной акады Великой Матери! — грянули вдруг голоса откуда-то из-за спины.

Эш с трудом повернул голову, и среди толпы горожан увидел немногочисленное войско из крепости. В их числе был Дарий. Он махнул Эшу рукой и заулыбался, придерживая за поводья своего коня и Полудурка, все еще прозрачного и жуткого.

Здесь же стояли Червь и бедный Гидра, похожий на один огромный кровоподтек.

— Да прославятся наши хранители! — выкрикнули стражники, потрясая оружием.

— Слава хранителям! — донеслись откуда-то из-за их спин множество мужских и женских голосов.

Эшу вдруг стало жарко.

От всех этих взглядов, слез, множества голосов и улыбок у него одновременно кружилась голова и мучительно жглось под ребрами.

Его, вчерашнего раба, сейчас приветствовали, как великого господина. Потому что он, приговоренный к смерти изгнанник, сам только что избавил от гибели сотни людей.

Юноша без роду и племени. Никто. Мясо для кормления духов-хозяев.

А теперь он стал человеком, дерзнувшим бросить вызов судьбе и богам. И целый город знал это.

Вот только одного не знал благодарный Уршу: что все эти несчастья случились из-за того, в ком видели защитника и благодетеля.

И все эти люди с улыбками и слезами на глазах даже предположить не могли, что их близкие только что погибли по вине Эша. Потому что железные монстры пришли не за местными стигматиками, и не за живыми душами горожан.

Они пришли за Эшем.

А все остальные просто попались под горячую руку.

Парень отвел глаза, стараясь не встречаться взглядами с теми, кто так искренне сейчас его чествовал. В груди становилось все жарче, и жжение этого пламени почти перекрывало даже мучительную боль в руках.

«Не отводи взгляда. — мрачно сказал вдруг ворон. — Посмотри на них. Посмотри внимательно, Эш, идущий вослед Энмешу. Они благодарны тебе. Они обнимают тебя, как родного. Запомни этот момент, потому что — кто знает? Может, очень скоро это воспоминание сможет удержать тебя на краю пропасти.»

«Боишься, что однажды свихнусь?» — отозвался Эш.

«Опасаюсь, что ты потеряешь якорь».

«Если уж на то пошло, якорь нужно искать не снаружи, не в одобрении толпы, а внутри себя, — возразил Эш. — Ведь люди способны обожествлять и казнить с одинаковой легкостью.»

Опираясь на Аншара, Эш двинулся вперед. Держаться на ногах у него получалось неплохо, а вот руки по-прежнему висели, как плети, и парень их практически не чувствовал.

Люди расступились перед ним, давая дорогу. К Эшу потянулись десятки рук, чтобы хоть на мгновение прикоснуться к фальшивому носителю фальшивой акады, как к храмовой святыне.

Он шел сквозь толпу, чувствуя, как минута величайшей славы превращается для него в пытку.

И тут среди множества других голосов парень разобрал слабый старушечий голос.

— Храни тебя акада, сынок! Дай тебе боги долгой и счастливой жизни…

Остановившись, он обернулся на звук и увидел низенькую и кругленькую старую женщину в белом чепце и с заплаканным морщинистым лицом.

— И тебе, — сказал Эш.

Женщина вдруг протолкнулась к нему поближе и, ухватившись за бесчувственную руку парня, потянулась к его лицу белоснежным платком.

Эш позволил ей стереть кровь со своей щеки.

А старушка вдруг приглушенным голосом спросила:

— Ты ли это?.. Тот, что был обещан преданием? Тот, что защитит всех людей от напастей?

— Понятия не имею, — искренне ответил ей Эш, и его голос прозвучал устало и хрипло. — Но я сделаю все, чтобы это оказалось именно так. Клянусь своей совестью.

Глава 23

Раненых героев с площади доставили прямо к лекарям.

За счет казны городского совета всем троим обработали раны и ссадины, с головы до ног умаслили бальзамом, который хоть и был похуже, чем подарок Единого, но обжигал как надо.

Гидра орал во всю глотку, Аншар выл и рычал, мучимый снадобьем и одновременно накатившим эхом, а Эш погрузился в медитативное состояние, с помощью которого мог сосредоточиться не на боли, а на своем дыхании.

Возможно, именно из-за этого он в этот раз не уснул, а погрузился в легкую дрему, сквозь которую слышал богатырский храп Гидры и хриплое с присвистом дыхание Аншара, наконец-то забывшегося тяжелым и тревожным сном. Еще время от времени раздавалось поскрипывание старой скамьи под Дарием, который остался караулить товарищей.

А в соседней комнате звучали голоса лекарей.

Они обсуждали своих пациентов.

Из любопытства Эш сосредоточился на этом звуке, и голоса стали отчетливей и понятней.

— Белый много крови потерял… — рассуждал один из целителей, и Эш узнал голос — это говорил полноватый дядька с гладкой рыжеватой бородой и большой черной бородавкой на щеке. — Как он только на ногах держался — ума не приложу.

— Молодому носителю досталось больше, — скрипуче заметил другой, старик с лысиной на полголовы. Его голос было трудно спутать, но манера говорить у старика была невнятной и гнусавой, отчего не все слова звучали понятно. — Не думаю, что он когда-нибудь еще сможет взять в руки меч, если только сама акада его не исцелит.

— Да, раздробленные кости… — вздохнул третий, самый молодой из всех лекарей, худой и длинный, как жердь.

— Особенно правая рука, — продолжил старик. — Даже если срастется, будет короче левой. Да и со связками там беда — он не сможет управлять пальцами…

— Он молод, силен и он — носитель акады, — прервал его рыжебородый. — Не нам судить, что он сможет, а что — нет.

— Это ведь к нему приходила девушка? — спросил молодой. — Или к парню со змеями?

— К нему, — отозвался рыжебородый. — К Эшу из Сорса…

Дальше разговор зазвучал тише, а потом молодой проговорил.

— Да говорю вам, я как-то слышал на рынке про какого-то живодера из Сорса, порешивший всех приговоренных в тюрьме!

Эш вздохнул.

Ну вот, добежала волна до прибрежных камней…

— Как-то, где-то, от кого-то про кого-то что-то слышал? — раздраженно проворчал рыжебородый. — Прелесть какая. Ты бы язык за зубами попридержал, говорить так о носителе акады! Его вон даже в крепости знают! А слухи — это мусор, об который достойный человек не должен марать свои уши.

— Я ничего не знаю про приговоренных, но этот юноша разломал двух чудовищ буквально у меня на глазах!.. — заговорил старик. — И если бы я этого не видел, я бы не поверил, что в ком-то может быть такая сила!

— Да кто знает, что с теми беднягами случилось на самом деле! — заметил рыжебородый. — И вообще, было ли такое на самом деле. Признаться, я даже сомневаюсь, действительно ли это имя — его. Поскольку до сих пор я как-то не слышал, чтобы у нас в Сорсе рождались аристократы. Да и Белый его почему-то называл не по имени, а тринадцатым.

И тут Эш услышал незнакомый женский голос.

— Я точно знаю только одно — лицо этого молодого воина есть на стене в зиккурате.

— Что?.. — охнул молодой. — Как это?

— И мужчина с длинными волосами, прибывший позже, там тоже есть. Только, говорят, лицо сколото… И второй, который с акадой, там будто бы тоже есть, только старый и с бородой…

— Матушка Фира, право, преувеличивает, — с легким пренебрежением в голосе заявил старик. — Конечно, в зиккурате нарисовано много воинов, и кто-нибудь из них, возможно, похож…

— Ну, в сколотые лица и бородатых стариков я, признаться, не особо верю, — отозвался рыжий. — Но вот нашего главного спасителя лично я собственными глазами на стене святилища видел.

— Вы настолько религиозны? — удивился молодой.

— Нет, это я настолько любопытен. И пока ездил за дополнительным бальзамом к аптекарю, зашел на минуту в зиккурат…

Их голоса снова стали тише.

Эш открыл глаза. Окинул взглядом небольшую светлую комнату с чисто застеленными кроватями — здесь их было четыре, и одна сейчас пустовала. Перед окном, деликатно прикрытым тонкими льняными занавесками, стоял большой стол со склянками, ножами, пилами, бинтами и порошками в глиняных плошках. А сбоку от него располагались несколько стульев и большая высокая лавка с толстыми и крепкими ремнями.

Несколько минут Эш смотрел на лавку, набираясь решимости.

Оставаться с перебитыми руками он не собирался.

И, кроме того, была еще одна причина пойти на решительный шаг. Это устройство, о котором говорила мать. То самое, с помощью которого Единый всегда мог отследить перемещения своего тринадцатого дингира — по крайней мере, она уверяла его в этом.

Кто знает, может, если бы этого устройства не было, Единый не послал бы своих чудовищ в Уршу.

— Дарий!..

— Эй, ты не спишь? — обеспокоенно спросил тот, подхватываясь со своего места. — Ты вообще как? Плохо, или ничего?..

Эш попытался улыбнуться.

— Судя по всему, так себе, но могло быть и хуже. Слушай, Дар… Ты должен сделать для меня кое-что.

— Все, что хочешь, — с готовностью отозвался Дарий. — К тебе Айю привести?

— Нет. Вот этого сейчас точно делать не нужно…

— Тогда что?

— Ты должен убить меня.

Глаза Дария испуганно округлились.

— Что?.. Я? Зачем???

— Да тише ты…

Эш устало прикрыл глаза.

— Только нужно выставить лекарей из соседней комнаты. Наши-то парни теперь сутки не проснутся после бальзама, а вот лекари… Скажи, у одного из нас небольшое эхо. Чтобы никто не удивился крику.

Дарий побледнел и испуганно затряс головой.

— Ты что, Эш? Я… Я не смогу!

— А что, лучше остаться с переломанными руками на всю жизнь и с устройством Единого в груди?

— Каким еще устройством?

— Понятия не имею. Но мать уверяла, что старый хрыч вживил мне какую-то штуку под дых, с помощью которой может следить, куда я иду. И раз уж я умру, тебе ничто не помешает попытаться найти во мне что-то инородное.

— Эш!..

— Здесь есть все необходимое, — неумолимо продолжал парень. — и лавка удобная, и ножи всех видов. Постарайся только, чтобы с первого раза все получилось. И сделай все быстро. Все-таки умирать неприятно.

— Говорю тебе — я не смогу! — запротестовал Дарий.

— Ты же не насовсем меня убьешь, а только на время.

— Да это же как пытать тебя собственными руками! Смотреть в лицо и резать по живому…

— А ты не смотри в лицо, смотри на нож.

— Ради всех акад, попроси кого-нибудь другого!

Эш поднял на друга тяжелый и пристальный взгляд.

— Кого-нибудь другого, говоришь? Кому я бы доверял, как брату? То есть, как тебе?..

Дар нервно растер лоб ладонью.

— Да ну тебя…

Эш опустил глаза на свои руки.

— Если бы я мог, я бы сам вложил тебе в руки нож и ободряюще хлопнул бы по плечу. Но, понимаешь, нечем. Давай, брат. Я не готов доверить свою жизнь кому-то еще. Ты должен вскрыть мне грудь и обязательно — ты слышишь? Обязательно найди устройство! Оно у меня где-то примерно под ложечкой — по крайней мере, именно туда метила своим орудием моя мать, пытаясь освободить от вездесущих глаз Единого. Как оно выглядит, я не знаю.

— Сукин ты сын, — простонал Дар.

— Встать помоги?

Дар приподнял Эша с постели, развернув спиной к стене.

— Хорошо, — кивнул парень, устраиваясь сидя поудобней. — Иди теперь к лекарям. И постарайся быть убедительным.

Дарий опустил голову, немного помедлил, но в конце концов направился к дверям, тяжело грохоча сапогами.

Эш медленно выдохнул, успокаивая заколотившееся вдруг сердце.

Выглядеть спокойным и просто говорить о собственной предстоящей смерти — это одно. Но побороть и взять под контроль естественный страх боли — нечто совсем другое.

«Ты уверен, что хочешь доверить дело именно ему? — осторожно спросил ворон. — Ты ведь помнишь, что было написано в письме? И вот девочки-сатира больше нет, Крыс ушел, и рядом с тобой остался лишь твой благородный друг.»

«Я не забыл. Но дело хочу доверить именно ему…»

Эш не смог бы объяснить, почему так. Но внутренне он был абсолютно уверен, что так надо.

Наконец, Дарий вернулся.

Тихо затворил за собой дверь, помялся у входа.

Эш тем временем, пошатываясь, подошел к скамье с ремнями, доходившей ему до пояса.

На такую без помощи рук так просто не вскочешь.

Ругнувшись, парень подвинул к себе ногой стул и взобрался на скамью. Подвинул в сторону жесткие ремни со следами чьей-то засохшей крови.

Эшу, в отличие от этого «кого-то», удерживающие ремни не требовались.

Дарий присел рядом с ним, плечом к плечу.

— Постарайся сделать все быстро. Ладно? — тихо попросил Эш.

Дар молча кивнул.

— И было бы… Было бы славно, если б это был единственный раз, — вырвалось вдруг у Эша.

И говорил он сейчас вовсе не о количестве возрождений и смертей, а немного о другом.

Эш сглотнул невольно подкативший к горлу ком.

— Я постараюсь оттягивать момент возрождения столько, сколько получится.

Дар снова кивнул.

Парень вытянулся на скамье, с готовностью подставляя другу открытую грудь.

— Давай, Дар.

Что бы там не говорили предсказания, и сколько бы не предупреждал ворон, Эш выбрал для себя свою правду. И она заключалась в доверии. Не прятаться, не хитрить и не держать в голенище запасного ножа. Не вздрагивать от каждого шороха за спиной, ожидая удара в спину.

Нельзя винить человека в том, чего он еще не сделал. И относиться к нему так, будто бы он уже принял решение, когда на самом деле этого решения еще не было.

А может быть, если повезет, и не будет. Потому что братство, в которое верил Эш, многое значило и для Дария.

Он видел это в побледневшем лице друга, в раскрасневшихся глазах и мелкой дрожи меча в опытной руке.

Дар не хотел причинять боль. И он не хотел убивать.

Так пусть в самом деле это будет единственный раз…

Эш закрыл глаза.

И в это мгновение меч Дария вонзился ему в грудь, пробивая скамью насквозь.

Эш закричал. Его голос прозвучал сам по себе, исподволь, и потому показался чужим и незнакомым. Острая боль впилась в грудь, расплескалась по телу кровавой влагой.

Невыносимая мука длилась всего несколько мгновений, но эти мгновения показались Эшу вечностью.

А потом его окружила зеленая дымка, и Эш очутился в мире ворона, под чудовищным древом.

Впрочем, он уже настолько привык к этому странному месту, что оно уже не казалось ему жутким. И ветер, свистящий по мертвой равнине, и звездное небо, и даже запах вызывали у Эша скорее чувство успокоения.

Ворон в человеческом обличии и укутанный в черный плащ стоял неподалеку и смотрел на звезды. Полы его плаща развевались на ветру, хлопая, будто крылья.

— Спасибо, что снова призвал меня сюда, — сказал Эш. — Все-таки умирать — это очень больно.

— Возрождаться еще больнее, но избавить тебя от этой муки я не могу.

Ворон обернулся.

— Хочешь увидеть, что сейчас происходит снаружи?

Эш отрицательно покачал головой.

— Нет. Смотреть, как Дарий копается в моих внутренностях — такое себе удовольствие.

Парень поднял руки, пошевелил ими, растер ладони.

Все-таки хорошо, когда они целые.

— Если бы ты послушал меня, то не оказался бы в таком печальном состоянии, — заметил ворон, выразительно моргнув обоими глазами. — Ведь Червь и твой друг были уже совсем близко.

— И что бы они сделали в городе? Разве что убились бы об эту штуковину.

Ворон не ответил. Только поднял руку и указал на небосклон.

— Парад планет, Эш. Начинается парад твоих планет!..

— И что это значит?

— Это значит, что ты начинаешь свой главный в жизни полет. Теперь тебе падать нельзя, и ошибаться — тоже. Слишком высоко. Ты долго шел, Эш. Ступень за ступенью. И вот, солнце светит тебе в спину, и город лежит у твоих ног. Ночь расступается, открывая последние ступени до вершины. Эти ступени будут самыми крутыми и трудными, Эш. И если ты оступишься, тебя уже ничто не спасет. Слишком высоко ты взобрался. Но и ступив на самую вершину ты все еще не обретешь покоя. Потому что жертвенники требуют жертвы, Эш. И на вершине тебе предстоит принести самую большую жертву из всех, что до сих пор тебе доводилось. Такова цена высоты.

Эш усмехнулся.

— Ну, ты же сам сказал — я редко тебя слушаю. Может быть, и в этот раз у нас все сложится как-то иначе. Не так, как ты предсказываешь.

— Не в этот раз, — отозвался ворон. — Не в этот раз…

Тут перед глазами Эша поплыло, и он начал стремительно падать обратно, в свое возрождающееся тело.

Все его существо будто охватило пламенем. Каждая частичка кожи, внутренностей и как будто бы даже волос забились в агонии.

Эш закричал, забился на скамье, выгибаясь дугой от судорог. Сквозь кровавую пелену он видел склонившегося над ним Дара. И тут скамейка под Эшем вспыхнула, как сухая трава.

— Твою ж мать!.. — выкрикнул Дарий, сталкивая Эша на пол. Склянки на столе мелодично звякнули, как колокольчики. Льняные занавески почернели и запылали. Остро запахло гарью.

— Эш, прекрати!.. — донесся сквозь гул в ушах возглас Дария.

Но поделать он ничего не мог.

Сознание пока существовало будто бы отдельно от тела.

В комнату вбежали лекари и Червь.

— Выносите остальных! — прокричал рыжебородый, размахивая руками. — Зовите стражу со двора!

— А-аааа! — только и мог сказать Эш, корчась на полу в луже собственной крови.

А возрождение все не заканчивалось.

Боль тянулась секунда за секундой, растягиваясь в бесконечность.

Ураганный ветер ударил в стороны, разбрасывая людей по комнате. В глазах потемнело.

Ну же, давай, проклятый феникс!

— Нет, это сейчас закончится! Просто уведите людей подальше! — разобрал Эш голос Дария среди чужих выкриков.

Да, это должно закончиться…

Наверное…

Да когда же уже?!

— А-аааа! — кричал Эш, уже не пытаясь как-то сдерживаться.

Чьи-то сапоги торопливо затопали по половицам, двери захлопали.

— Эш, ты меня слышишь?! — пытался докричаться до него Дарий.

Но напрасно.

Тот, кого он звал, еще только рождался на свет — в чудовищных муках, от которых любой другой давно потерял бы сознание.

Но не феникс.

А потом вдруг все закончилось и стало тихо…

Эш лежал на полу опустевшей и раскуроченной комнаты. За окном смеркалось, черные ветви яблони царапали снаружи стекло, точно просились на ночлег в тепло.

А рядом на колене стоял Дарий.

— Эш? Эш?! — Дар испуганно затряс друга за плечи.

— Да не бултыхай ты меня! — простонал Эш, с трудом шевеля пересохшим языком.

— Живой!.. — шумно выдохнул Дарий, обессиленно плюхнувшись задом на деревянный пол, перепачканный кровью и сажей. — Как же ты меня… Так умолк, что я уж решил, что ты помер!

Эш слабо улыбнулся.

— Не… Я еще вам всем нервы попорчу, не надейся.

Он обвел взглядом то, что осталось от лекарской.

— Надеюсь, они с нас не много денег за это потребуют…

Дарий тихо рассмеялся.

— Вот ты задница жадная! Нет конечно, ты же у них теперь местный герой.

— Я не жадный, — обиделся Эш. — Просто нам же еще как-то жить надо, и коней кормить…

— Да я ж пошутил!

— Не смешно вышло.

Упираясь локтем в пол, Эш осторожно приподнялся и сел.

— Ну? — спросил он Дария. — Ты нашел? Или нужна еще одна попытка?

— Ну знаешь! — фыркнул Дар. — Еще одну такую попытку я не переживу! На вот тебе…

Разжав окровавленный кулак, он протянул Эшу странный предмет, похожий на большую серебряную фасолину. С одного ее конца размеренно подмигивал крошечный зеленый огонек.

Парень взял фасолину, покрутил в руках.

— Странная какая.

Дарий кивнул.

— Это точно.

— Нашел быстро?

— Да конечно! Быстро… Ты у меня под руками уже шевелиться начал, когда я эту хрень нащупал. Жуть просто, — признался Дар.

Эш улыбнулся.

— Ладно, будет тебе. Главное, ты справился с трудной задачей, и сделал это с первой попытки! Ты молодец!

— Не такой уж молодец, — хмыкнул Дар, глядя себе под ноги. — Из-за моей нерасторопности тебя потом вон как ломало…

— Это не из-за тебя, — мягко возразил Эш. — Просто каждое последующее возрождение переносится трудней, чем предыдущее. Такие дела. Ну что, пойдем, успокоим всех?

— А потом выпьем хорошенько.

— Обязательно, — с готовностью отозвался Эш.

Дарий поднялся и протянул другу руку, чтобы помочь ему встать.

Глава 24

После этого воскрешения Эш приходил в себя больше недели.

Его тело в очередной раз повзрослело, и теперь он выглядел молодым мужчиной лет двадцати пяти. Никаких серьезных ран у него больше не было, и это внезапное исцеление, смешавшись с историей о портрете Эша в зиккурате, породило новую городскую байку о том, что на самом деле носители акад бессмертны.

Но несмотря на здоровые руки и ноги, молодой ворон чувствовал себя больным и разбитым. Ощущение непроходящей дикой усталости сковывало его движения, и держать свое тело вертикально требовало немалых усилий. Целыми днями Эшу хотелось спать, и если бы не голод, он мог бы запросто проспать сутки целиком, не просыпаясь.

Тем временем городской совет присвоил героям-чужакам официальный статус почетных граждан Уршу и предложил им в пользование приличный двухэтажный дом на окраине — теплый, с большими стеклянными окнами и маленьким садом.

Эш принял дом с радостью, ведь на пороге стояла долгая холодная зима, а Сину и Айе в ее положении было важно находиться в тепле.

В саду закипела работа: Дарий занялся обустройством конюшни, чтобы полученные в крепости лошади не оставались под открытым небом круглые сутки.

Айя, казалось, не верила своему счастью. Укутанная в новое шерстяное платье и белую пуховую шаль, она с улыбкой бродила по дому или синим взглядом часами смотрела в окно. На вопрос Эша, что же она там видит, Айя отвечала, что любуется тем, как этот сад выглядит весной.

И это было здорово.

Еще совсем недавно он мог только мечтать о том, как было бы здорово взять ее за руку и привести вот в такое жилище вместо убогого пустого домишки в переулке отверженных.

А теперь эта мечта стала реальностью.

Через неделю Эш более-менее пообвыкся, перестал засыпать на ходу и принялся планировать поход в Иркаллу.

Пока остальные разбирались с загонами для перевозки лошадей и припасами, Эш занялся составлением новой карты. Для этого он по памяти восстановил карту Единого, выкупил еще два десятка схем маршрутов у старателей и начал сводить данные. Многочисленные белые пятна он исследовал с помощью взгляда ворона — еще никогда он не мог видеть так далеко и отчетливо, как сейчас! Это требовало немало усилий и сосредоточенности, но оно того стоило. Потому что в результате у него имелась подробная карта с обозначением мест, где располагались устройства Единого.

Всего их оказалось двенадцать.

Покрутив карту, Эш выбрал точку первого путешествия. Она располагалась в самом центре проклятых земель, и вокруг нее примерно на одинаковом расстоянии были установлены три стелы. Для того, чтобы добраться до каждой из них и вернуться назад требовалось не больше двух недель.

А тем временем осень начинала плавно переходить в зиму. Все чаще по утрам землю выбеливал иней, а днем из тяжелых серых туч иногда падал мелкий колючий снег. Из Иркаллы через полуразрушенный барьер все чаще к стенам города подходили одержимые твари, в основном — волки. Даже в центре Уршу можно было отчетливо слышать их завывания и стоны. Пару раз Эшу с товарищами по просьбе из ратуши даже пришлось помочь местной страже избавиться от угрожающего соседства.

Теперь все ворота в город накрепко запирались, чуть только начинало темнеть. В зиккурате трижды в день служились молебны, и народу на них собиралось столько, что желающие поучаствовать в таинстве не помещались внутри и толпились возле открытых дверей, пряча от пронизывающего ветра лица в воротники.

Наконец, все было готово для первого похода. В том числе, и сам отряд. Решая подготовительные вопросы вместе, Гидра, Аншар, Червь и Дарий стали заметно терпимей друг к другу. А с тех пор, как Хэн наконец-то доделал для всех дингиров тонкие нагрудники из зеленого металла, ссоры и стычки среди них вообще прекратились.

К Шакану все привыкли, как к сироте, прибившемуся к сторожевой крепости. Пользы от него было не много, но он с готовностью брался за любые поручения или находил их себе сам. Все, чем он занимался, мгновенно превращалось из обычного бытового дела в красивый ритуал. Шаккан погружался в процесс с головой и явно получал от этого удовольствие. Чистка котлов, стирка белья или обустройство сарая при конюшне — ему было все равно, чем заниматься. Он вообще обладал удивительной способностью находить красоту и радость в любой мелочи.

Тревожила Эша только Птица, которая так и держалась до сих пор особняком. Как-то она даже спросила, обязательно ли ей ехать со всеми в Иркаллу, или можно остаться с Айей.

Но оставлять ее Эш не собирался. Не потому, что ее помощь была необходима, а потому что, в отличие от Шаккана, не доверял ей.

Наконец, в назначенное утро они все выехали из Уршу и двинулись по направлению к крепости: создавать рядом с городом тоннель в Иркаллу Эш не собирался и выбрал для этого место неподалеку от стены, на той стороне. Загоны и припасы еще вчера перевезли в крепость, поэтому сейчас все ехали налегке.

День выдался ненастный и морозный. Ветер раздувал зимние плащи, обжигал лица и пробирался за шиворот. Мелкая снежная крупа сыпалась с темного неба, а потом кружила под копытами лошадей на сухой подмороженной дороге.

— У меня даже руки в перчатках промерзают! — пожаловался Дарий. — Ну и погодка…

— А я тебе говорил — бери шерстяные, с подпушком, — хмыкнул Эш. — Может, не так аристократично, но зато тепло.

— Нет, шерстяные — они колючие, собаки. У меня руки от них чешутся.

— Вот дает, — фыркнул Аншар, белея под зимним плащом обнаженным торсом. — Ты ж стигматик! Нахрена мерзнешь-то, возьми энергию!

— Да я не настолько сильно мерзну, — отмахнулся Дар.

— Ну и дурак. Тебе на то и стигма дана, чтобы ты глупыми бедами не маялся, — заявил Аншар. — Вот мешает тебе жить какой-нибудь мороз — греешься, дерево мешает — ломаешь. Враг мешает — просто убиваешь его и живешь себе припеваючи. Пользоваться надо тем, что есть, а не экономить там. Жизнь-то про запас не припрячешь.

— А вот энергию — можно, — хмуро отозвался Дар.

— Тебе не понять, Белый, — присоединился к разговору Червь. — Это же как привычка нищего — не есть досыта, а в карман на завтра припрятать. Ты-то со своими стигмами уже давно не помнишь, что это такое, когда энергии в бою не хватает. А вот я, например, еще хорошо помню. И потому тоже стараюсь попусту ее не спускать. Дерево-то я ведь и объехать могу…

— Давайте лучше ходу прибавим, — вмешался в дискуссию Эш. — А то нам еще поклажу грузить, лошадей поднимать… Пораньше бы управиться.

— А я предлагал Червя с вечера загрузить, — съехидничал Гидра. — Как хорошо бы было!..

— Сейчас кое-кто договорится и в Иркаллу пешком пойдет, — скосил глаза на товарища Червь.

Эш поддал Полудурку пятками под бока, и тот, игриво вскинув голову, застучал копытами в два раза быстрее. Следом за ним ускорились остальные.

Эш мог только гадать, как пройдет их первый поход. Он не сомневался, что Единый не даст просто так сломать свое устройство. А значит, стоит быть готовым ко всему.

Дорога до крепости показалась ему длиннее, чем обычно. Гарнизон встретил их как старых приятелей: в кухне согрели крепкого бульона, лошадей заботливо расседлали, обтерли и прикрыли разгоряченные спины попонами. Посмотреть на перевоплощение Червя вышли все свободные стигматики. Расположившись на стене, они с любопытством уставились на воина-носителя акады, раздевающегося догола посреди присыпанного снегом поля.

— Как будто цирк приехал, — раздраженно прошипел Червь, покосившись на стену.

Эш усмехнулся.

— Увы, такова плата за народную любовь. Ничего, потерпишь. На мои целые руки тоже приходили поглазеть, и, как видишь, я от этого не развалился.

— Там, кстати, среди воинов и молодые девки есть, — с довольной физиономией сообщил Аншар. — Так что ты не просто так бубенцами мерзлыми звенишь, а, так сказать, товар лицом показываешь! Глядишь, по возвращении тебе не только горячего бульона предложат.

Червь с укором зыркнул на великана, зябко переступил с ноги на ногу и развернулся к крепости спиной.

— Прально, ты с этой стороны повнушительней будешь, на морозе-то, — широко улыбнулся Аншар.

— Да пошел ты, — огрызнулся Червь и закрыл глаза.

Причудливая вязь, покрывавшая его сзади от шеи до пят, засветилась и будто бы ожила.

Он начал меняться, вытягиваться вверх, а потом мягко прогнулся и опустился на живот. И принялся расти.

Через пару минут он стал гигантским червем, практически ничем не напоминающим человека. Только рисунок стигмы на спине остался прежним.

— Погнали грузиться, — велел Эш, и все засуетились вокруг трансформировавшегося товарища, закрепляя на его огромном теле заготовленную заранее амуницию.

И тут раздался громкий окрик из сторожевой башни.

— Гиганты!..

Эш опустил обратно на землю ящик с припасами, который держал в руках. Остальные тоже отвлеклись от своих дел и подняли головы. Тревожны рог загудел над крепостью, призывая весь гарнизон взяться за оружие.

А со стороны леса Иркаллы приближались к стене четыре монстра: рысь, арахна, тигр и еще какая-то тварь, похожая на выдру. Ростом они были чуть ниже деревьев, свечение тел казалось приглушенным по сравнению с обычным.

Эш весь подобрался, на руке мгновенно выросли уже ставшие привычными когти. Птица испуганно отпрянула к стене. Гидра схватился за меч.

— Похоже, сперва нам с Первым станцевать придется? — скаламбурил Аншар, усмехнувшись.

— Да не хотелось бы, — проговорил Дар, всматриваясь в гигантов.

— Эй, а мне-то как быть? — подал голос бедный Червь, шевельнувшись под тяжелой ношей. — Я ж тут как камнем придавленный!

— Не дергайся пока, — ответил ему Эш, наблюдая за плавным шествием монстров.

Он рывком расстегнул застежку плаща, сбросил его на землю и вышел вперед.

Гиганты замедлились. А потом и вовсе остановились.

Несколько минут монстры и люди напряженно всматривались друг в друга. А потом вдруг рысь вышла вперед, потянулась и демонстративно улеглась, подобрав под себя лапы. Следом за ней на бок прилег и тигр. Арахна и выдра так и остались стоять на своих местах, чуть покачиваясь из стороны в сторону.

— Что это они делают? — встревоженно спросила Птица.

— Они показывают, что не планируют нападать, — догадался Эш. — Похоже, нас просто приветствуют. Или сопровождают.

— К слову, а вы заметили, что с того момента, как мы здесь расположились, в лесу совсем не слышно зверья? — спросил Дарий, выпуская из ладони рукоять меча, который так и не вынул из ножен. — Никто не вскрикивает и не воет.

— Тоже верно, — согласился Эш.

— И что делать будем? — спросил Аншар.

— Будем продолжать собираться, — принял решение молодой ворон.

— Что, прям вот повернемся к ним спиной и продолжим грузить? — опасливо переспросил Гидра.

— Да, вы повернетесь и продолжите. А я пока им в глаза посмотрю, — сказал Эш.

Так отряд продолжил свои сборы. Сначала настороженно, постоянно оглядываясь на гигантов и держа под рукой оружие. Потом уже спокойней.

На удивление, лес по-прежнему оставался тихим, будто все живущие в нем одержимые твари разом утолили свой голод. Ни одна волчья стая не вышла к крепости, и ни один обезумевший медведь не попытался перебраться через стену.

Погрузка продолжалась до глубокой ночи, и все это время гиганты наблюдали за людьми, оставаясь в покое.

Наконец, отряд взобрался на спину покряхтывающего и поругивающегося Червя, и тот двинулся вперед, сминая своим брюхом все, что попадалось на пути. Свечение вокруг его длинного тела стало нестерпимо ярким. Кони нервно заржали, затопали копытами по деревянным полам своих клеток.

— Ты только не разгоняйся сильно, а то у четвероногих с перепугу сердце остановится! — крикнул Эш Червю.

— Да понял я, — отозвался тот, и принялся плавно погружаться в землю. Почва мягко раздвинулась в стороны, образуя просторный тоннель.

— И да помогут нам аккады, — выдохнула Птица, судорожно вцепившись руками в ремни.

Аншар брезгливо фыркнул.

— Тринадцатый, а мы запасные женские штаны с собой прихватили? А то у нас тут даже бой еще никакой не начался, а говном уже разит.

— Ублюдок, — процедила Птица, с ненавистью глядя на великана.

— Поцелуй меня в зад, королевишна, — парировал Аншар.

— Девушку в покое оставь? — вступился Дарий. — Хватит уже…

Червь понемногу набирал скорость. Эш прикрыл глаза, сосредоточившись на внутреннем зрении.

Хотя ночная мгла для зрения ворона не была помехой, стелы он мог видеть даже не напрягаясь, потому что они светились во тьме каким-то особенным, мертвым и белым светом, который нельзя было спутать ни с каким другим.

Эшу вдруг пришло в голову, что как бы Единый не пытался прикинуться живым, ему все равно это так и не удалось в полной мере ни в одном своем творении.

Погрузившись в созерцание, он больше не слушал испуганного ржания растревоженных лошадей и разговоров товарищей.

Эш всматривался в Иркаллу. Кое-где он замечал марево пожаров — похоже, битва Единого с Первым так и не прекращалась, только стала немного другой. То тут, то там над землей поднимались исполинские силуэты гигантов и титанов. Иногда они поворачивали головы, точно чувствуя наблюдателя.

Глаза титанов не имели ни зрачков, ни радужки. Они напоминали сияющие самоцветы — бездонные, холодные и яркие, как звезды. И каждый раз, ощущая на себе внимательный взгляд этих глаз, Эшу становилось не по себе, как если титаны могли каким-то образом дотянуться до его физического тела и схватить за горло.

Постепенно небо светлело. Наконец, холодное солнце проглянуло в щели меж облаков над горизонтом, и последние тени рассеялись.

Через пару часов отряд добрался до места.

Червь поднялся на поверхность прямо посреди леса, с хрустом вырывая из земли старые березы и липы. Холодный ветер ударил в лицо — после подземелья он казался особенно пронизывающим. Откуда-то издалека доносился звериный рев. Одержимые болотницы захлебывались зловещим хохотом. Лошади забились в своих загонах, Птица испуганно вскрикнула и снова вцепилась руками в ремни.

Эш только головой покачал. Как же эта сахарная аристократка вообще выжила со своим дингирством? Или с ней постоянно ходило целое войско телохранителей?

— Душевно нас Иркалла встречает, — усмехнулся Дарий, озираясь по сторонам.

— Это не здесь, — успокоил его Эш. — Это рядом с камнем идет большая драка, я видел. Ну что, всех с прибытием! — крикнул парень своему отряду, спрыгивая на подмерзшую землю. Тонкая корка льда хрустнула у него под каблуком. — Разгружаемся!..

Первым делом на толстых кожаных ремнях спустили лошадей. Потом сняли ящики с провизией и спрятали часть в подземелье. Туда же убрали всю амуницию с Червя, и бедняга наконец-то смог принять человеческий вид.

— А вот теперь горячей каши пожрать бы, — вздохнул Гидра. — Вот только под такую музыку, боюсь, и кусок в горло не полезет.

— Ну эт у кого какое горло, — заметил Аншар.

— Обойдемся без каши, — строго прервал дискуссию Эш. — Соленого мяса с сыром и хлебом достаточно будет. Кашу сварим, когда дело сделаем. И смотрите по сторонам во все глаза, потому что только акады знают, каких образин нам навстречу пришлют. Ясно?..

Все покивали головами, соглашаясь.

Выпустив лошадей из клеток, наскоро перекусили и двинулись верхом через лес.

Вскоре заросли закончились, и отряд оказался перед высоким обрывом, с которого уже можно было разглядеть очертания черной стелы, возвышающейся над равниной.

С одной стороны огромного монумента было тихо и пустынно. А с другой, завывая и рыча, поднимали морозную пыль сошедшиеся в схватке не на жизнь, а насмерть волки и целое стадо туров.

— А вот и цель, — проговорил Дарий, останавливаясь.

— Да, — кивнул Эш.

— Слушай, а если мы сломаем эту штуковину, вся эта разъяренная рать на нас бросится, или разойдется по домам?..

— Я бы на это не надеялся, — хмыкнул Эш. — Ладно, поехали. Нам бы засветло с ней разобраться.

— Думаешь, до нее так далеко? — удивился Дарий.

— Дальше, чем сейчас сверху кажется. И сколько нам еще с ней бодаться придется, даже предположить сейчас сложно, — ответил Эш, пуская Полудурка в объезд обрыва. — Эй, вот здесь с кустом осторожней! Это силок, если кто не знает…

Тем временем проглянувшее ненадолго солнце снова спряталось за тучами. Мертвая трава стелилась на ветру, голые кустарники угрожающе раскачивались, а звуки непрекращающейся бойни становились все громче и отчетливей.

Дорожные разговоры прекратились. Все ехали настороже, вслушиваясь в каждый хруст и вглядываясь в каждую тень. Все лошади, кроме одержимого Полудурка, очень нервничали, дергались, прядали ушами и фыркали, встряхивая гривами.

И через несколько часов они подъехали к черной стеле Единого.

Вблизи она выглядела точно так же, как тот камень рядом с жилищем Шаккана. Только пахло рядом с ней смертью и кровью — все поле с другой стороны устройства покрывали свежие и полуразложившиеся туши одержимых тварей. Окровавленные туры добивали оставшихся в живых израненных волков. Над полем с нетерпеливыми криками кружили вороны.

Но ни одной машины поблизости так и не появилось.

Вывод напрашивался один: в отличие от Эша, всех остальных дингиров Единый отслеживать не мог.

И это была прекрасная новость!

— Славное местечко, — хмыкнул Гидра, разглядывая поле.

— Да уж. Самый настоящий могильник, — отозвался Червь с мрачным видом. — Такие места становятся проклятыми…

— Но мы-то в Иркалле, так что она тут вся такая, — резонно заметил Дарий.

— Но не настолько же!..

— Похоже, когда вы слушали наш рассказ об устройствах, то решили, что мы преувеличиваем? — зыркнул на Червя Эш. — Ладно, спешиваемся все. Надо разломать эту штуковину. И остаться потом в живых.

Гидра первым спрыгнул с коня.

— Да разломать-то, думаю, ее несложно будет…

Он выхватил меч и, подскочив к стеле, со всей силы рубанул засиявшим от энергии оружием в основание стелы.

— Стой!.. — крикнул ему Эш, но поздно.

С самого верха до низу по черной поверхности устройства с треском пробежали голубые молнии. Гидру отшвырнуло далеко назад, меч выбило из рук и отбросило в другую сторону.

Гидра сначала вскрикнул, а потом громко простонал и выругался.

— Ты живой там? — встревоженно спросил Эш.

— Еще не понял… Что за энергия-то такая?.. Аж в глазах темно!.. — с трудом проговорил Гидра.

— Это, брат, энергия э-лек-три-чес-ка-я, — хохотнул Аншар. — Повезло тебе, что стигма защитила, а то лежал бы тут сейчас черный и прекрасный.

Эш нахмурился. Приблизившись вплотную к стеле, осторожно коснулся ее поверхности ладонью.

И ничего опасного не произошло.

«Как думаешь, если мы попробуем ее освежевать, что получится?»

Ворон немного помолчал, а потом ответил:

«Можно попробовать. Только когти не вонзай глубоко. Попробуй определить толщину верхнего покрытия, не задевая внутренностей.»

Эш кивнул.

— Отойдите-ка все на всякий случай, — сказал он своим и обнажил длинные черные когти.

— Эш, только осторожней, — встревоженно проговорил Дарий, отступая на шаг.

Молодой ворон поднял засиявшую руку и плавно провел когтями по поверхности устройства, оставляя глубокие длинные царапины. Потом погрузил когти чуть глубже… еще немного глубже… Нащупав нужную глубину, он подцепил корку защитной оболочки и рванул когтями вниз. Покровный материал с хрустом лопнул. Черная поверхность разбежалась в стороны трещинами и раскололась с внизу доверху, как спелый арбуз.

Эш ловко отскочил в сторону, остальные тоже поспешили отойти подальше от падающих сверху обломков.

А из-под шелухи лопнувшего черного материала показались железные пластины, провода и огоньки крошечных лампочек.

Стела показала свое истинное обличье.

— Какой смышленый-то у нас тринадцатый! — воскликнул Аншар, хлопнул себя по бедру ладонью. — Да, господин?.. Смышленый вороненок-то!

Эш недовольно глянул на него через плечо.

— Ты за языком-то следи! Нашел тоже птенца… Так, еще дальше разойдитесь все! У вас, в отличие от меня, запасных жизней нету.

— Ну, такими темпами ты можешь до двенадцатой стелы просто не дожить и сыграть в гроб от старости, — хмуро заметил Дар.

— Надеюсь, что нет, — отозвался Эш. — Но не узнаешь, пока не попробуешь. Если что, приготовьтесь держать удар — не факт, что я смогу вам помочь с этим.

Глубоко вдохнув, Эш расправил за спиной черные крылья. Стигма ворона замерцала сквозь куртку из кожи одержимой твари, прожигая ее насквозь.

Присмотревшись к сплетениям разноцветных проводов, Эш выбрал плотный и пестрый узел, расположенный ближе к вершине, и взмыл вверх.

Выхватив из ножен один из оставшихся у него метательных клинков, Эш на мгновение задержал его в руке, наполняя энергией.

И со всей силы швырнул в провода.

Фонтан искр с треском плеснул на Эша, как водопад. Стела загудела. Одержимые твари отвлеклись от своего боя и повернули морды на звук.

Стиснув зубы, Эш взлетел еще выше, выхватил другой нож и, так же задержав его в ладони, швырнул в другой узел.

Голубые молнии пробежали по устройству сверху донизу, а сухая трава под стелой занялась огнем.

— Да выключайся ты уже!..

Эш ударил в устройство огнем, и лишенные защитного панциря провода вдруг полыхнули, как сухое дерево. От стелы повалил вонючий черный дым, и гудение, наконец, стихло.

Парень обернулся на могильник. Он готов был тут же обрушиться на бешеных тварей, чтобы защитить товарищей, но внизу происходило что-то странное.

Туры и волки даже не пытались напасть на людей. Да и друг на друга нападать у них тоже пропала охота. Звери замерли, уставившись то ли на устройство, то ли на людей, дерзнувших его разрушить.

И тут над равниной и над дальним лесом раздался громкий, протяжный звук, похожий на гудение тревожного рога. Он отозвался где-то в груди, как иногда отзывается удар звонкого колокола или барабана. Испуганные птицы с криком поднялись ввысь, превращаясь в черную тучу.

И, словно вторя им, по небу прокатился гулкий, раскатистый рокот.

— Эй, что происходит?.. — опасливо проговорила Птица, обнажив свой меч. — Что происходит?!

Эш опустился на землю около стелы, держа наготове руку с когтями. Отряд сжался и развернулся лицом к Иркалле, прикрывая друг другу спины.

А вокруг все менялось буквально на глазах.

Небо с краев заклубилось черным, в воздухе закружили крупные хлопья мягкого нетающего снега, а на равнину опустился зеленоватый туман. Ветер засвистел над головами, как кнут, и отросшие волосы захлестали Эша по лицу, заставляя еще сильней прищуриться.

— Тринадцатый, может, по коням? — спросил Аншар, касаясь плечом Эша. — Погнали-ка отсюда, а?

— Гиганты! — воскликнул тут Червь.

— С моей стороны тоже, — сказал Дарий.

— И с моей! — плачущим голосом почти простонала Птица. — Что делать-то?!

Эш покрутил головой.

Со всех сторон на отряд двигались гиганты: тигры, туры, олени, пауки чудовищных размеров.

Они неспешно окружали людей, но при этом двигались плавно и спокойно, точно вышли на прогулку в жаркий день.

И их было много.

Так много гигантов в одном месте Эш еще не видел!

Сердце похолодело у него в груди и гулко забилось где-то в животе.

— Не атаковать, — охрипшим голосом проговорил он. — Слышали все? Без приказа никто никого не атакует!..

— А прикажешь ты, когда нас всех затопчут и сожрут?! — выкрикнула девушка.

— Я сам тебя сейчас затопчу и сожру, если ты не заткнешься! — злобно прохрипел Эш.

И в этот миг через все небо ударила ослепительная молния. Раскат грома оглушил Эша, заставив вздрогнуть. Марево разноцветных всполохов расстелилось по небу, развеваясь над равниной, как плещущая на ветру лента. Белый пух повалил сплошной стеной, налипая на ресницы и попадая за шиворот, в нос, рот.

— Что же ты делаешь, Первый?.. — шепотом сказал Эш, подняв голову к небу. — Чего тебе надо?

Новая молния расколола почерневшее небо, и следом за ней прогремел гром.

Стало темно, как ночью. Цветные всполохи в небе стали еще ярче, белый пух засветился холодным белым светом, как звезды в небе. Пуховое покрывало, припорошившее траву, кусты и туши погибших животных, тоже замерцало.

Гиганты остановились. Одержимые твари попятились и бегом рванули в лес, не разбирая дороги.

И тут Эш увидел, как из-за горизонта поднимается ослепительно-золотое марево, будто проснулось солнце. Свечение вытянулось в человекообразный силуэт, и все вокруг — друзья, равнина, небесные всполохи вдруг исчезли. Ветер стих, белый пух больше не падал на лицо.

Он будто очутился в огромной комнате с белым потолком и стенами и снегом вместо ковра на полу. Эш двинул ногой, и увидел, что под пухом и правда скрываются большие гранитные плиты цвета сахара и черного дерева, расположенные в шахматном порядке.

Прямо перед собой парень увидел два кожаных кресла, похожие на те, что стояли в лекционном зале Единого. Черное и белое.

И в черном кресле сидел человек.

Его силуэт казался сделанным из лунного света. Высокая статная фигура, белая одежда странного кроя, молодое лицо, светлые волосы, забранные на затылке в хвост…

— Ну, здравствуй, тринадцатый дингир, — сказал человек, обернувшись к Эшу и глядя на него яркими синими глазами. — Наконец-то у нас есть возможность нормально поговорить. Присаживайся, это кресло — для тебя.

Эш нервно сглотнул.

«Ворон, что это? Кто это?!»

— Он тебе не ответит, — сказал человек, откинувшись на спинку кресла и скрещивая руки на груди. — Первый запретил ему вмешиваться в наш разговор. Я сам попросил его об этом. Поэтому если ты хочешь получить ответ, вопрос стоит задать мне.

— Хорошо, — проговорил Эш, чувствуя, как у него по спине ползут ледяные мурашки, а пальцы на руках онемели. — Тогда я спрошу у тебя: кто ты?

— Я — твой создатель. И на данный момент — голос Первого для твоих ушей. Ну так что? Поговорим? Мне кажется, у тебя должно было накопиться немало вопросов…

* * *

От авторов:

Спасибо всем, кто вместе с нами добрался до завершения третьей книги! Если вам понравилось — не забывайте поставить лайк;) И мы всегда рады обсуждениям наших книг и отзывам читателей!

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/164433

Content

Горина Юлия и др Стигма ворона 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene