Сандра Частейн

Повенчанные грозой

Пролог

В окрестностях Атланты начинал моросить мелкий весенний дождик.

Сэму посчастливилось добраться автостопом до этих мест, и теперь он брел по проселочной дороге. Майский день постепенно угасал. Смеркалось.

С поношенной стетсоновской шляпы Сэму на воротник куртки струйками стекала дождевая вода, а его уже порядком, намокший под моросящим дождем рюкзак нещадно резал плечи. Скоро придется заняться поисками ночлега, но ему не впервой ночевать в каком-нибудь сарае или под деревом.

По дорогам Сэм бродил уже более десяти лет, останавливаясь на месяц то здесь, то там, в зависимости от подвернувшейся работы. Время от времени его посещало желание остепениться, осесть где-нибудь, пустить корни, а в последние годы он стал задумываться над этим все чаще и чаще. Но проблема заключалась в том, что ему еще нигде не удавалось прижиться. Сэм подозревал, что везде окажется чужаком. Он даже не имел представления о том, чего же именно хочет добиться в этом маленьком городке в Джорджии, куда сейчас направлялся.

Дорожный указатель гласил: «Округ Мередит. Аркадия – 10 миль». Название всколыхнуло в его памяти воспоминания, от которых у него тотчас же защемило сердце. Ведь сюда он пришел не ради себя, а ради нее…

В Аркадии Сэм никогда не бывал. Он даже не был уверен в существовании этого местечка. Теперь он признался себе в неожиданном желании увидеть его своими глазами.

Его внимание привлек шум автомобильного мотора за спиной. Оглянувшись, он увидел притормозивший неподалеку старенький пикап.

– Куда тебе, паренек? – Из окна машины высунулось морщинистое лицо пожилого фермера, циркнувшего между зубов струйкой коричневой табачной слюны.

– В Аркадию, – ответил Сэм раздраженно.

Пареньком его уже давно никто не называл. Пожалуй, с тех пор, когда он еще был зеленым новобранцем в тренировочном лагере на острове Паррис, он никому не позволял так к нему обращаться. Никому, кроме матери. Она никогда не забывала употребить перед этим словом ласковое «мой дорогой» или «драгоценный мой» и редко когда не добавляла фразу: «Я люблю тебя».

– В Аркадию? О'кей, – будничным тоном произнес фермер. – Я туда же. Залезай.

Предложение было безмолвно принято, и промокший до нитки путешественник стянул с плеч рюкзак, забросил его назад в кузов грузовичка и забрался внутрь кабины, подогнув под себя длинные ноги в тесном пространстве под приборной доской.

– Спасибо.

– Не за что. Наверное, по делам в Аркадию, да?

– Возможно, – пожал плечами Сэм.

– У тебя там семья? – продолжал допытываться старик. Вероятно, путь его оказался не близким, и он был рад поболтать с кем-нибудь, чтобы скоротать время.

– Не думаю. Нет. Никого нет.

– Забавно ты как-то выражаешься. – Водитель недоуменно взглянул на попутчика.

– Да и вы тоже, – пробурчал Сэм. Возникла долгая пауза, во время которой фермер стянул засаленную кепку – бейсболку и почесал голову.

– Ты не слишком разговорчивый, верно?

– Не-а. – Сэм вовсе не пытался напустить на себя таинственный вид. Ему было просто нелегко разговаривать со стариком.

В данный момент его раздирали противоречивые чувства. Он никогда не бывал раньше в Аркадии, но его медленно обволакивало ощущение ожидания, такое же, какое он испытывал, когда брал в руки кусок необработанного дерева и уже заранее мог представить себе готовое изделие.

– Отис меня зовут, Отис Паркер, – продолжал фермер. – Трактор у меня сломался, и я ездил в Коттонборо за запчастями.

Дождь временно утих, и дворники вхолостую царапали ветровое стекло. Вдалеке замерцали огоньки в окнах домов, оставляя в темноте яркие мазки, как от кисти художника, пишущего причудливую картину.

Отис нажал на тормоз, и грузовичок остановился.

– Здесь я буду сворачивать, парень. Я так и не разобрал, как тебя зовут, но если ты хочешь заполучить комнатку в мотеле, то их в Аркадии нет, а в гостиницу владельцы вряд ли пустят, кого попало.

– Меня зовут Сэм Фарли, мистер Паркер. И спасибо вам за то, что подвезли. Вы случайно не знаете, где живет миссис Мэми Хайнс?

Фермер снова сплюнул в окно и, повернувшись к Сэму, смерил его удивленным взглядом.

– Дом Мэми Хайнс? Так вот тебе куда нужно!

– А что в этом особенного? – в свою очередь удивился Сэм.

Под промокшей джинсовой курткой его начала пробирать дрожь. Совсем выбившись из сил, Сэм все же был готов достичь конечного пункта своего путешествия прежде, чем дождь разойдется не на шутку.

– Ну, понимаешь… – начал, было, фермер. – Нет. Ты иди прямо в город. Когда доберешься до первого перекрестка, поверни направо. Последний дом у дороги, но… сейчас он стоит заколоченным. Его, может быть, нелегко будет отыскать в темноте, но любой, кого ты спросишь, с радостью подскажет тебе дорогу, если заблудишься.

– Значит, он на самом деле существует, – еле слышно прошептал Сэм.

Всю свою жизнь он не переставая думал об этом доме. Долгие годы мысль о нем служила ему надежной опорой в самые тяжкие времена, хотя он не вполне был уверен в реальности его существования.

– А моя… миссис Хайнс?

– Старая Мэми умерла, и ее нет с нами вот уже как два года. Ее похоронили на кладбище методистской церкви. А кем же ты ей приходишься, Сэм Фарли?

– Мэми Хайнс – моя бабушка… – Сэм выбрался из кабины, достал из кузова рюкзак и устало натянул его на плечи.

Он и не ожидал застать Мэми в живых. Налоговое извещение сообщало лишь о том, что дом выставляется с аукциона. Тут уж ничего не поделать. Сэм вряд ли бы смог наскрести денег на уплату просроченных за три года налогов, пусть даже этот дом построен где-то на юге, у черта на куличках.

Он и сам не знал, зачем приехал сюда. Сэм решил остановиться здесь всего на одну ночь. Дом, по крайней мере, даст ему крышу над головой; ведь фактически до начала аукциона это – его собственность. Хоть раз он посидит на парадном крыльце, пусть даже без лимонада и печенья, которыми они когда-то любили лакомиться с матерью. А потом он снова отправится в путь, ведь в Аркадии он такой же чужак, как и везде.

В небе над головой Сэма что-то печально крикнула какая-то птица, потом безмолвно нырнула в темноту и улетела прочь.

Уже шагая по мокрой от дождя и все еще различимой в сумерках дороге, Сэм задал себе вопрос, неожиданно возникший в его голове: Аркадия. Что это за имя такое для городка?

Глава 1

Вспышки молний высвечивали лимонно-желтым светом ночное небо на фоне кружева черных ветвей яблонь, высаженных вдоль дороги, ведущей к старой ферме.

Андреа Флеминг стояла в темноте возле полицейской машины, стараясь не обращать внимания на бесконечные капли дождя, стекавшие с края капюшона дождевика прямо ей на нос. У нее не было с собой даже фонарика. Она оставила его у себя на столе в полицейском участке вместе с патронами, которые вынула из пистолета. Оставлять фары включенными не имело смысла – аккумулятор сел бы, а ей все равно надо подниматься на вершину холма.

На какой-то миг она задумалась, но потом все-таки отказалась от мысли вернуться назад в город и позвать отца. Пять лет назад, когда она вернулась в Аркадию, Андреа поклялась, что обойдется без посторонней помощи в своих делах. До сих пор это ей прекрасно удавалось. Кроме того, Бак, ее отец, сейчас был не в состоянии одолеть этот холм на костылях, да и было бы просто глупо даже пытаться это сделать.

Муниципалитет Аркадии посчитал, что один, вернее, одна из его служащих вполне справится с ролью шефа полиции, пока Бак лежит со сломанной ногой. И она, вроде бы, пока не подводила их.

Андреа не зарядила свой пистолет, так как не была вполне уверена, что в доме находится незваный гость. Да и столкнись он с ней – не будет знать, что патронов у нее в пистолете нет…

– Похож на ковбоя-грубияна. – Так описывала Луиза Роберте этого мужчину, когда сообщила, что какой-то чужак, разыскивающий дом Хайнсов, остановился напротив ее окон. – Он пришел как раз до того, как окончательно стемнело, весь мокрый до нитки. Судя по всему, он перед этим где-то бродил.

– А как его зовут, он сказал? – поинтересовалась Андреа, пытаясь придать своему вопросу официальный тон.

– Нет. Он сказал, что пришел посидеть у Мэми на крыльце и попить лимонада в память о своей матушке, Я никогда в жизни не слышало подобной чепухи. Еще назвал меня дорогушей, честное слово. Он хмурится, когда говорит, притворяясь, будто ему все равно, что вы о нем думаете. Но на самом-то деле это не так.

Острые, как иглы, струи дождя хлестали Андреа по лицу, напоминая ей о том, что незнакомец, кто бы он там ни был, незаконно вторгся в частные владения, и выдворить его оттуда – ее прямая обязанность.

Стиснув зубы, Андреа тяжело сглотнула и стала продираться сквозь заросли кустарника вверх по холму. Она и так уже потеряла слишком много времени. Ей не удалось избежать очередной встречи с Луизой Роберте.

– Ну, пожалуйста, хоть чего-нибудь, самую малость возьми для Бака, – настаивала Луиза, в самую последнюю минуту всовывая ей в руки тарелку домашнего печенья и термос с кофе.

Подъездная дорожка к дому Мэми оказалась одновременно и джунглями, и болотом. Как здесь все заросло за два года, думала Андреа, то и дело спотыкаясь о кочки со мхом, между которыми ручьем бежала вода. Раскачивающаяся ветка зацепилась за шнурок ее желтого дождевика и рывком сорвала у нее с головы капюшон. Когда девушка добралась до крыльца, ее темные волосы были мокрыми, хоть выжимай.

Андреа устало посмотрела вверх. Прямо перед ней тень дома выглядела, как силуэт какой-то огромной птицы, расправившей свои черные крылья. Девушка вздрогнула.

Заверить отца, что она сможет сама на время заменить его – это одно дело, но непосредственно выступать в роли шефа полиции оказалось гораздо труднее, чем работа в качестве служащего муниципалитета, где она занималась сбором квитанций за пользование водопроводом.

Все ожидали, что Андреа на время заменит собою Баку ноги, пока тот не сможет ходить. В Аркадии никаких преступлений не совершалось, как и не было нарушителей, посягающих на чужую собственность. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Андреа заставила себя подняться по ступенькам крыльца. Внутри определенно кто-то находился. Сквозь щели между закрывавшими окна гостиной щитами фанеры она могла разглядеть слабый свет – скорее всего от свечи. Девушка подняла тяжелое бронзовое кольцо, укрепленное посередине двери, и отпустила его, потом еще раз.

– Эй, кто там есть в доме?! – громко спросила Андреа.

Из-за дождя, барабанившего по жестяному навесу над крыльцом, любой звук, вроде шелеста занавесок, не был слышен. Подходить к двери никто явно не собирался. Ей хотелось бы оставить здесь все как есть, и вернуться сюда завтра утром, но Луиза жила одна в доме по соседству. Она была одной из нескольких сотен жителей города, покой которых обязана охранять полиция.

Этот человек, кто бы он ни был, являлся чужаком, аутсайдером, а чужаки никогда не приходили в Аркадию пешком. Злоумышленники, находившиеся внутри дома, где их никто не мог видеть, могли причинить любому человеку увечья – об этом Андреа помнила, прежде всего. И все же Бак никогда бы не увильнул от выполнения своих прямых служебных обязанностей. Так же поступит и она.

Андреа беспокойно закусила нижнюю губу. Спустившись по ступенькам обратно вниз, она снова шагнула в темноту дождливой ночи и обошла дом сзади, где обнаружила то место, через которое незнакомец проник внутрь. Доски, которыми была забита дверь черного хода, оказались оторваны, а то место, где находилась сетка из металлической проволоки, как раз над дверной ручкой, зияло пустотой. Андреа нервным жестом расстегнула кобуру и вытащила пистолет. Потом постучала в дверь.

– Здесь есть кто-нибудь? – с дрожью в голосе позвала она.

Ответа не последовало.

«Поскольку я единственный представитель законной власти в городе Аркадия, – сурово напомнила Андреа себе самой, – провести расследование – мой долг». Собравшись с духом, она рывком распахнула громко скрипнувшую дверь и шагнула в темноту. Прислушиваясь и ожидая уловить звуки шагов находившегося в доме человека, девушка застыла на месте, но не услышала ничего, кроме стука собственного сердца и барабанящего по крыше дождя.

Стараясь не производить лишнего шума, Андреа осторожно выскользнула из плаща, уронила его на пол и задумалась над своим следующим шагом. Сунув пистолет обратно в кобуру, она вытащила из-за ремня синюю полицейскую фуражку и, собрав под нее в пучок волосы, натянула себе на голову. Не стоило показывать незнакомцу, что он имеет дело с женщиной.

Снова взяв в руку пистолет, Андреа открыла кухонную дверь и на цыпочках прошла внутрь. Привлеченная слабым светом, исходившим, насколько она помнила, из гостиной миссис Мэми, она проскользнула через кухню в широкий коридор.

Буря за окном вдруг стихла. В возникшей тишине лишь громко хлюпала вода в ее безнадежно промокших туфлях. Прочистив горло, Андреа спросила снова, но на этот раз тише:

– Есть здесь кто-нибудь? У меня пистолет, – припугнула она в надежде на то, что чужак все же не прячется в темноте, напуганный еще больше, чем она.

И опять ответом ей была тишина. Тогда, держа перед собой пистолет, Андреа прошла вглубь холла.

Все произошло молниеносно. В тот самый миг, когда девушка ощутила у себя за спиной его присутствие, неизвестный зажал ее горло локтем в стальные тиски и больно выкрутил руку, заведя ее за спину. Пистолет с грохотом упал на пол и отлетел куда-то в темноту. Крик, рвавшийся из ее горла, придушила рука нападавшего.

– Не двигаться, – прорычал незнакомец.

– Пустите меня, – прохрипела Андреа. – Я офицер полиции!

Но слова застряли у нее в горле, и из них можно было разобрать лишь «пустите» и «полиции».

– Ну, нет. И не собираюсь даже отпускать тебя, дружище. Я сам вызову полицию, как только выясню, что ты тут вынюхиваешь.

Державший Андреа мужчина был высок, а его руки крепки как сталь. Она даже не могла пошевельнуться. Горло у нее пересохло и нестерпимо болело от его железной хватки. Незнакомец начал слегка подталкивать ее своим телом вперед. Что, он собирался делать?

Девушка неуклюже пошатнулась, ничего не видя в темноте. Ее нога зацепилась за что-то, лежавшее на полу. Она потеряла равновесие и, высвободившись на миг, нагнулась и ударила свободным локтем в живот противника, тут же повалилась на пол сама.

Мужчина выпустил ее руку, согнулся пополам и попятился назад. Наступив ногой на пистолет, он поскользнулся, и его тело обрушилось на стену коридора с такой силой, что он снова отлетел вперед и рухнул прямо на свою пленницу.

Какое-то мгновение он не двигался. Что касается Андреа, то она двигаться была просто не в состоянии. Может быть, он мертв, мелькнула у нее мысль.

– Я же сказал тебе не двигаться, – угрожающе прошипел злоумышленник.

– Держи карман шире, – выдавила Андреа.

Тело незнакомца навалилось на нее, как плотный мокрый ковер. Воздух медленно уходил из ее легких. «Я умираю, – подумала она, – умираю при исполнении служебных обязанностей, а мне так никогда и не удалось самостоятельно совершить арест». Волны боли пульсировали в той стороне головы, которой она ударилась о пол. Боль пронзала также и ее грудную клетку.

Лежавший на ней мужчина дернулся из стороны в сторону; их лица сблизились, а носы почти что соприкасались. Девушка чувствовала на своем лице теплое дыхание противника. Андреа замерла, изо всех сил стараясь не застонать от тяжести раздавливавшего ее мужского тела. Совсем не следовало бы дать ему понять, что она женщина, особенно учитывая то, в каком неудобном положении она оказалась. Нижняя часть ее тела онемела, поскольку навалившаяся туша незнакомца мешала правильному кровообращению.

После того, как прошла, как ей показалось, целая вечность, боль в груди пульсировала снова. Упав, девушка прижала руку, надавив на нее грудью.

– А, черт побери! Да это же женщина! – Незнакомец отдернул от нее руку и, не вставая, принял сидячее положение. – Какого черта вы тут вынюхиваете и шастаете в темноте? Да ведь я запросто мог прикончить вас.

– Вы и так, чуть было, это не сделали. Слезайте с меня, вы, громила, прежде чем не раздавили совсем.

Андреа оттолкнула незнакомца в сторону и, выбравшись из-под него, сжала ушибленную голову обеими руками.

– Считайте это обменом любезностями. Я тоже, может быть, никогда больше не смогу танцевать техасский тустеп, – проговорил мужчина, вставая на ноги.

Андреа намеренно избегала его взгляда.

– Где моя фуражка? И что вы сделали с моим пистолетом? – требовательно спросила она и лишь спустя секунду поняла абсурдность своего вопроса.

Она сама выставила себя в весьма глупом свете. Во-первых, пистолет был не заряжен. Во-вторых, эхом прокатившийся по комнате смешок, недвусмысленно говорил о том, что мужчина думает о ее приказаниях.

– С вашим пистолетом? – Он нагнулся и несколько бесцеремонно поднял и поставил девушку на ноги, причем его пальцы больно впились при этом в ее руки. – У вас есть разрешение на ношение с собой оружия? Подойдите туда, к свету, я так смогу вас лучше разглядеть.

– К свету? – Андреа сделала попытку высвободиться из его рук и поморщилась, когда резкое движение отдалось болью в ее бедной голове.

– Ну да, свет. Свет от огня в камине. – Подтолкнув девушку легонько в спину, незнакомец направил ее в гостиную. – Там есть огонь, который я как раз разжигал в камине, когда вы ворвались сюда.

От упавших через дымоход дождевых капель угли громко зашипели. Огонь на долю секунды погас, а потом ярко вспыхнул снова. Таинственный взломщик оказался современным молодым человеком, типичным автостопщиком двадцатого века с недоверчивым прищуром пронзительных черных глаз. У девушки перехватило дыхание. Звук, который она издала, наполняя вновь воздухом свои легкие, был на этот раз вызван не испугом, а чистым шоком. И гулкий звон у нее в ушах стоял не только от легкой контузии.

Луиза Роберте оказалась права. Вид у мужчины был самый, что ни на есть «грубовато-ковбойский». Его черные как смоль волосы были чересчур длинны, а брови и ресницы выглядели слишком театрально. Темная щетина на подбородке и щеках придавала ему грозный вид. В глазах у этого подтянутого и сильного мужчины было какое-то тревожное выражение, как человека, с излишком хватившего горя в своей жизни. В нем, казалось, таилась хорошо сдерживаемая энергия.

– Что это у вас такой за город, где женщины прячутся по темным закоулкам и балуются с оружием? – На этот раз его голос прозвучал менее резко. После каждого слова он делал небольшую паузу, словно был не вполне уверен в том, как ему следует поступать со своей случайной пленницей.

– Я не балуюсь, – ответила Андреа, чей голос прозвучал так, как будто исходил откуда-то издалека. При этом она попыталась высвободиться из его цепких рук и беспощадного взгляда.

По-прежнему не отпуская девушку, незнакомец, не мигая, посмотрел на нее с высоты своего роста.

– Не отворачивайтесь. Мне в играх нет равных. Теперь ваша очередь «водить».

– Хватит разговаривать со мной таким тоном, – резко перебила его девушка. – Мне кажется, ковбой, вам лучше бы поскорей понять это. Я – шеф местной полиции, а вы находитесь под арестом.

– Под арестом? – Слегка повернув голову и не ослабляя своей хватки, он продолжил: – Ну, в этом-то, дорогуша, у нас, похоже, возникло кое-какое непонимание. Так кто же из нас кого схватил?

– Прекратите называть меня дорогушей!

– О'кей. Я парень простой, сговорчивый. Но как же мне вас тогда следует величать?

– Шеф Флеминг. А теперь уберите от меня прочь свои руки. Это вам придется давать мне объяснения, а не наоборот. – Андреа, как могла, скрестила на груди руки и выпрямилась в полный рост. – Вы мнете мою униформу.

– Униформу? Да что вы говорите? – Глаза его скользнули с лица девушки вниз, и он скептическим взглядом изучил синюю ткань, крепко зажатую между его пальцами.

Мужчина подтолкнул Андреа еще ближе к огню, но едва только тот осветил ее лицо, Сэм Фарли понял, что совершил ошибку. Его пути-дороги пересекались с законом слишком часто за время путешествий, и поэтому его уже особенно не пугал вид синей полицейской формы. Его поразила не сама форма, а хозяйка, которой она принадлежала.

Сэм почувствовал, как поджались его губы. Она стояла, совсем рядом и отвечала на его взгляд взглядом, полным холодного вызова, так заинтриговавшим его. Она была похожа на кошку, упавшую с самого верха забора, выгнувшую спину и вздыбившую на ней шерсть, предупреждая вторгшегося на ее территорию чужака о грозящей ему опасности.

Капля дождевой воды скатилась по лицу девушки, упала на ее рубашку и расплылась, превращаясь в круглое пятно на ее левом нагрудном кармане.

Взгляд Сэма скользнул вверх по ее изящной шее и волевому подбородку, который она вызывающе выпятила вперед. Перед ним стояла высокая молодая женщина с густыми темными волосами, слипшимися от воды и разбросанными по ее плечам и спине. Глаза у нее были голубые, блестящие голубые глаза цвета летнего предгрозового неба над Невадой. «Грозовая», еле слышно прошептал он. Кто бы она ни была, но в его мыслях она навсегда останется «грозовой».

– Ну, хорошо, хорошо. – Ему удалось снова вернуться, к только что прозвучавшему обвинению. – Значит вы – офицер полиции. Извините. Я на ощупь не почувствовал вашего значка.

– Это, пожалуй, единственное, чего вы не почувствовали на ощупь, ковбой.

Едва закончив эту фразу, Андреа мысленно представила себе картину, как они вдвоем лежат на полу. Она почувствовала, что краска смущения хлынула к щекам, и стала укорять сама себя за то, что упустила контроль, за ситуацией, из своих рук. Бак никогда бы не позволил себе попасться на крючок таким вот образом, но и ее теперь больше не проведешь.

– Ну вот, теперь вы знаете, кто я, – произнесла Андреа, с усилием отстраняясь от мужчины. – Мне хотелось бы услышать от вас, почему вы с взломом забрались в дом миссис Мэми?

– Да потому, – просто ответил ее собеседник, словно причина была достаточно очевидна даже ребенку, – что у меня не оказалось ключа.

Он произнес это с такой искренностью, что Андреа чуть было, не поверила ему.

– Ну, в некотором роде, такой вот ответ имеет абсолютно здравый смысл, – признала она. – Но все же, не объясните ли мне, почему вы все-таки сделали это?

– Нет. Я даже не знаю, смогу ли вам ответить, – пробурчал Сэм, поворачиваясь лицом к огню, и нахмурился. – Я не уверен в том, что мне следовало приходить сюда. Мне всегда казалось, что она все преувеличивает. Но она, в конце концов, вполне могла оказаться права.

Напряжение исчезло из его голоса. Глядя на него сбоку, Андреа увидела, как его губы медленно растянулись в улыбке, превратив тревожное выражение мрачной подозрительности в маску дьявольского удовольствия. Если он подстрижется и побреется, то даже может… показаться интересным, решила она про себя.

– Кто именно? – переспросила девушка. – Вы только что сказали, что она возможно права. Возможно, что и вы тоже правы, мистер… э-э… Ради всего святого, ковбой, как вас зовут?

– Сэм.

– Просто Сэм?

Он обернулся и посмотрел ей в глаза.

– Сэммюэл Грейнджер Фарли. Сэммюэл пишется с двумя «м». Моя мама решила назвать меня так по имени какого-то киноактера, которого она обожала в детстве. У нее было богатое воображение. А вот о регистраторе больницы, где я родился, и который записал это имя, этого нельзя было сказать. Хотя мама и сама вряд ли смогла бы написать его правильно.

– А откуда вы родом, Сэм с двумя «м»?

Он смерил ее взглядом, но девушка не смогла точно понять, смотрит он на нее или нет. На какой-то миг ей показалось даже, что Сэм забыл о ее присутствии. Андреа ждала, наблюдая за тем, как ее собеседник задумчиво, сверху вниз, смотрит куда-то сквозь нее.

Снаружи снова сверкнула молния.

– Отовсюду и ниоткуда, – наконец ответил мужчина. – Думаю, скорее всего, вы назвали бы меня бродягой.

Неожиданно, подобно взрыву, на дом обрушился раскат грома. Дрогнули стены и пол, задребезжали оконные стекла. Небо расколола вспышка молнии и, свившись в клубок огня, она пробежала вдоль электропроводки в гостиную, взорвалась вихрем оранжевого пламени и тут же с треском угасла возле их ног.

Андреа вскрикнула. В то же мгновение их бросило в объятия друг друга. Ветром сорвало одну из досок, которыми было забито окно, и она бумерангом отлетела на крыльцо. Подобно сумасшедшему стуку сотен человеческих сердец, по окнам яростно забарабанил дождь.

– Ух, ты! Да вы точно запускаете какие-то чудесные фейерверки, шеф Флеминг, – негромко произнес Сэм. – Это куда лучше пистолетной стрельбы. Мне, видимо, понравится быть вашим пленником.

Рука Сэма легла на затылок девушки, не давая ей пошевелиться, отчего пульс в ее венах застучал сильнее, чем у дикого животного, загнанного одной из собак Отиса Паркера.

Фейерверки? Андреа, с ужасом услышала его слова. Ее нервные окончания трепетали, когда она попыталась стряхнуть с себя пробежавшее по ней, как электрический ток, возбуждение. Теперь ей стало понятно, что ощущает енот, которого собаки вот-вот загонят на дерево.

– Пустите меня! – Андреа резко отстранилась от него, словно ее опалило огнем.

Да кто он такой, этот мужчина? И как ему удалось обратить свой собственный арест в подобие балагана?

– Пожалуйста, – прошептала она сердито. – Достаточно. Я требую, чтобы вы немедленно сказали мне, что вы здесь делаете.

Сэм смерил ее изумленным взглядом, потом с деланной небрежностью отрицательно покачал головой.

– Нет, мэм. Я так не думаю. Это было бы не вполне мудро, шеф. А вот что бы я действительно немедленно сделал, так это позвонил бы по телефону.

– Если вы хотите попросить по телефону помощи, то забудьте об этом. Телефона здесь нет, мистер Фарли. Такси тоже нет, а вот полиция – уже на месте.

– Просить помощи? Я? Да не подумаю! Я давным-давно уже научился сам о себе заботиться. Но у меня может возникнуть искушение спросить у вас, имеет ли силу в ваших местах закон?

– Сегодня ночью закон здесь представляю я. Если вам нужно воспользоваться телефоном, то я могу отвезти вас в участок.

– Все, что мне нужно, – это еда, дорогуша. – Сэм лукаво посмотрел на нее. – Я бы не отказался от пиццы.

– Пиццы? – Андреа начал разбирать смех. Абсурдность этой просьбы сломала тонкий ледок напряжения. – Кроме как в административном центре округа, а это десять миль отсюда, пиццу нигде не подают, Это ведь сельская местность, мистер Фарли. В этот час у нас все закрыто.

– Замечательно. Клянусь вам, – торжествующе проговорил он, – я никогда больше не проголодаюсь.

Этот человек стал просто невыносим. Андреа начала даже сомневаться, был ли он вообще знаком с миссис Мэми. Кому-то должно быть известно наверняка, бывал ли Фарли в Аркадии раньше. Сэм оказался одним из тех мужчин, которых трудно забыть. Андреа знала, что ей следует сохранять твердость и находиться на высоте положения.

И все же каждый раз, когда выражение его лица смягчалось, он выводил ее из состояния устойчивого равновесия. Даже покрытый грязью, паутиной, пятнами крови он был… О Господи, кровь!

– Мистер Фарли, – вырвалось у нее. – Вы ранены, – добавила она, оставив всякое смущение.

– Но не там, где вы это можете видеть, шеф.

– У вас же идет кровь!

Сэм был ранен. Что же случилось с ним? Она этого сделать не могла. Она просто ударила его локтем в живот. Возможно, что она неправильно себя вела с ним. А может, он ограбил банк, и в него стреляли. Или попал в автокатастрофу, и именно поэтому ему пришлось передвигаться пешком.

– Извините меня за то, что ударила вас. Не волнуйтесь, мистер Фарли, – нерешительно заверила его Андреа. – Как офицер полиции, я обучена справляться с такими экстремальными ситуациями. У меня там, в машине есть аптечка.

Девушка глубоко вздохнула и мысленно пожелала, чтобы рана все-таки оказалась не слишком серьезной.

– Я в ваших руках, шеф. Как скажете. Вы понимаете, что я могу сделать заявление о жестоком обращении со мной со стороны полиции? Какое же за это принято наказание у вас в Аркадии?

– Жестокое обращение со стороны полиции? – переспросила Андреа и недоверчиво пожала плечами. – Почему вам хочется этого?

Бак. Бака бы надо сюда, мелькнула у нее мысль. Она уже повернулась, было к дверям, но вспомнила, что нога отца закована в белый гипсовый панцирь с прилепленными прямо посередине двумя крохотными сердечками, которыми украсила гипс медсестра в травматологии окружной больницы.

Подожди минутку, сурово приказала себе Андреа. Она не позволит этому человеку запугать ее. Ведь она шеф полиции. По крайней мере, сейчас, в данный момент. С чего же начать?

Андреа заставила себя осознать тот факт, что кроме использования индивидуального пакета скорой помощи она больше не имеет никакого понятия, как следует обрабатывать рану. Первый день в должности шефа полиции Аркадии превращался для нее в сплошной кошмар. Ладно, она признает, что с ее стороны была допущена жестокость к арестованному, а потом отправит его прямиком в больницу.

Сэм подошел к свету, чтобы лучше рассмотреть свежее пятно крови у себя на груди и на плече. Стянув с себя рубашку, он пододвинулся еще ближе к камину.

– Ну, хорошо, дорогуша, осматривайте меня. Я всецело в ваших руках.

У девушки перехватило дыхание. Без рубашки он выглядел даже еще замечательнее, чем одетый. Андреа подумала, что ему лет тридцать с небольшим. Кто бы ни был Сэм Фарли, но он мужчина земной, а не эфемерный ангел. Его торс оказался испещренным шрамами. Он явно был привычен к физическому труду. Бронзового оттенка кожу золотили блики, отбрасываемые огнем камина. Только вот, пожалуй…

– Мистер Фарли! Что… это?

Сэм перевел взгляд с ее полного скепсиса лица на свое тело, потом посмотрел снова на девушку и расплылся в улыбке.

– Вы имеете в виду мою татуировку? – С этими словами Сэм повернулся таким образом, чтобы Андреа смогла лучше разглядеть на его предплечье большое розовое сердце с выколотым под ним словом «мама». – Ну что вы об этом думаете?

– То же, что и любая женщина. Думаю, что вам еще нужна серьга в ухе и мотоцикл. Это просто варварство.

– Не каждая женщина, – негромко возразил Сэм. – Моей матери она нравилась. – Он поднял рубашку на уровень глаз и изучил кровь еще раз.

– Мне кажется, что лучше бы осмотреть вас, шеф. Это не моя кровь.

– Меня? – Нерешительно промолвив это слово, Андреа посмотрела на его рубашку, а потом на свою собственную. На ней не было ни пятнышка. О чем он говорит? – Ну, конечно же, нет, мистер Фарли. Если со мной что-то не так, я подожду, пока не вернусь в участок и проверю все сама.

– Чепуха. Я мог ранить вас чуть раньше. Вам не следует пускать это дело на самотек. Я хорошо умею справляться с всякими травмами.

– Мне не верится, что это травма, – начала Андреа и сделала шаг назад. – Со мной абсолютно все в порядке.

– А я в этом не вполне уверен, дорогуша. Да мы этого и не узнаем до тех пор, пока всю вас не осмотрим, верно, ведь? – И с самым серьезным видом Сэм подошел к девушке почти вплотную. – Будет благоразумнее, если вы подчинитесь. Я настаиваю, шеф Флеминг. Теперь вы снимите вашу рубашку.

Глава 2

– Вы с ума сошли, это уж точно! – вырвалось у Андреа. Она попятилась из гостиной обратно в холл. – Не прикасайтесь ко мне! Там, в участке, знают, что я здесь.

Сэм остановился и, расставив шире ноги, упруго покачался взад-вперед на каблуках, наблюдая за девушкой сквозь щелочки прищуренных глаз. Он просто поддразнивал ее, а вовсе не собирался пугать. Но лучше будет вовремя остановиться, прежде чем она спустит на него всех собак.

Андреа подняла вверх сжатые кулаки, приняв боксерскую стойку.

– Если я не вернусь, то на ноги поднимут всю полицию округа. Луиза Роберте знает, как вы выглядите, – с угрозой в голосе произнесла она.

– И это все из-за меня одного? – сухо осведомился Сэм. – За кого вы меня принимаете? Я же никуда не собираюсь, по крайней мере, пока. Извините, если напугал вас. Мне думается, кровь на моей рубашке – ваша. У вас, должно быть, сильная царапина на голове. Я только хотел посмотреть.

Андреа ответила ему взглядом, полным подозрительности. Она понимала, что Сэм воспринимает ее лишь как женщину, а не как шефа полиции. Однако в данный момент она хотела одного – не стать объектом издевательств какого-то черноглазого незнакомца. Хотя он сам сказал, что ей нечего опасаться.

Плотно сжатые губы Сэма растянулись в улыбке, и Андреа вспомнила слова Луизы о хмуром выражении лица незнакомца, скрывающем его истинные чувства.

– С вами все в порядке, шеф? – Луиза оказалась права. Из-под маски крутого парня выглянуло обычное беспокойство. – Вы, должно быть, расшибли голову при падении, а потом прикоснулись к моему плечу, когда мы… когда я… когда ударила молния. – Он протянул ей руку. – Подойдите сюда поближе к огню и позвольте мне посмотреть.

Девушке потребовалось определенное усилие, но мало-помалу она стала обретать спокойствие и более трезво оценила создавшуюся ситуацию. Сэм Фарли не был похож на мужчин из Аркадии. Он был чужаком с непривычным для Андреа самоуверенным взглядом на жизнь.

– Все в порядке, ковбой. Но я все же хотела бы знать, почему вы забрались в чужой дом? – спросила она, стараясь придать голосу значимость.

– Ну, хорошо, – согласился Сэм. – Подойдите к огню и позвольте мне осмотреть вашу голову. – Он подбросил в камин несколько поленьев, отыскал где-то в темноте кушетку и подтащил ее ближе к свету, приглашая Андреа садиться. – Меня зовут Сэм Фарли, клянусь вам. Я родился в Техасе. В детстве исколесил весь Запад. Моя мать любила нефть и тех мужчин, кто ее добывал.

– Так вы нефтяник? А я думала, вы ковбой.

– Только по месту рождения, я ведь техасец. А так я плотник. Мастерю всякое – дома, мебель, шкафы там. Если что-то необходимо изготовить из дерева, то я с любым делом справлюсь.

Милли Хайнс – моя мать. Мэми Хайнс – бабушка. У меня нет ни братьев, ни сестер. И если только у моей матери нет другой семьи, о которой она никогда не упоминала, значит, я один-одинешенек.

– Представить себе не могу, как это можно жить одному на белом свете, – тихо произнесла Андреа, присев на краешек кушетки, – без семьи, без друзей. У меня хоть все еще есть Бак.

На какое-то мгновение Сэм задумался над ее словами «все еще». Ему нравилась ее манера речи: теплая, негромкая, неторопливая – так обычно говорит женщина, с которой ты только что занимался любовью. Он пожал плечами, отвечая резким тоном, вызванным невозможностью осуществления его тайных желаний:

– Может быть, но я все-таки ничего никому не должен. Меня никто и ничто не связывает, и я иду, куда глаза глядят.

– А какое же местопребывание вы выбрали на этот раз, мистер Фарли?

– Для меня дом всегда там, где есть работа, дорогая. Я строил жилье для рабочих трубопровода на Аляске, перестраивал больницы после землетрясения в Мехико, помогал воздвигать торговые центры по всей стране и даже реставрировал один из домов в Уилмсбурге. В Штатах осталось мало мест, где я не бывал. А вы что-нибудь подобное видели?

Огонь в камине жадно набросился на новые поленья, и его оранжевые языки устремились вверх по дымоходу.

Андреа была покорена его речью и глядела на него с восхищением маленькой девочки, слушающей сказку о Синдбаде – Мореходе или Золушке.

– Я? Я… вообще-то нигде не была, да и не собираюсь. Я остаюсь здесь в Аркадии, потому что сделала свой выбор.

В словах девушки прозвучала какая-то обреченность, и Сэм поймал себя на том, что невольно подался вперед и успокаивающе прикоснулся к ее щеке. Потом кончиками пальцев прошелся по ее волосам и, прежде чем осмотреть рану на голове, выждал секунду, чтобы она спокойно восприняла его ласку. После того, как Андреа не высказала никакого протеста, он нежно раздвинул пряди волос и стал ощупывать кожу.

И вот тогда Андреа отпрянула от него.

– Ага, нашел! Небольшая царапина, ничего серьезного. Кровотечение уже остановилось.

Девушка почувствовала, что краска смущения заливает ее лицо. Она отдернула голову от назойливого прикосновения, отгоняя свои странные ощущения неожиданным вопросом:

– А ваш отец? Он тоже занят в строительстве?

– Мой отец? У меня, его никогда не было, насколько я помню. Меня это никогда особенно не беспокоило, а вот моя мать, похоже, полагала, что для ее родных это станет проблемой.

Андреа словно увидела Сэма в новом свете. Под маской издевающегося ковбоя – негодяя она снова разглядела встревоженную неуверенность, которую тот пытался спрятать от посторонних взглядов.

– Я не знаю, почему я вам обо всем этом рассказываю, – грубо произнес он, поймав себя на том, что слишком разоткровенничался с ней. – Устал я что-то находиться в этом доме.

Андреа решила, что отсутствие отца беспокоило Сэма гораздо сильнее, чем он пытался это показать. Осторожно подбирая слова, она дала ответ на его невысказанный вопрос:

– Думаю, ваша бабушка была бы рада известию о вашем приезде.

– Моя мать всегда говорила, что когда-нибудь мы все-таки вернемся сюда, но этого так никогда и не случилось, – сказал Сэм, устремив свой взгляд на огонь. – Я так никогда и не узнал, почему она сбежала от нее. Для мамы было очень важно вернуться, и все же она всегда откладывала этот приезд. Потом она заболела, и стало слишком поздно…

Пока он смотрел на огонь, весело плясавший на старых сухих поленьях, морщинки на его лице постепенно разгладились.

– Миссис Мэми уже два года как нет в живых. Почему же вы не спешили сюда? Было много дел?

Сэм поднялся с кушетки, повернулся и грациозно шагнул к окну.

– На Аляске есть такое место, где, стоя на вершине горы, небо кажется таким близким, что хочется потянуться за звездами и зачерпнуть их в пригоршню. А в Байе есть продуваемый всеми ветрами пляж, который так красив, что кажется нереальным. Там – совсем другой мир, а ведь я видел лишь его часть. Мне, оказалось, трудно прекратить странствовать вот так вот сразу и приехать сюда.

– А вы знаете, что собираются выставлять на аукцион ваш дом для погашения налогов? Никто и не знал, где найти вашу мать.

– Знаю, – ответил Сэм, нахмурившись. – Я отыскал извещение об аукционе в ее бумагах, когда… – он на секунду заколебался и, вернувшись к огню, понизил голос, – после того, как она умерла.

– О, извините меня. – Андреа еле сдержала желание подойти к нему и успокаивающе положить руку на его плечо. Вместо этого она тихо сказала: – У вас еще есть время заплатить налоги и официально подтвердить свое право на землю, если вы примете такое решение.

Сэм в изумлении посмотрел на нее, как будто эта мысль никогда не приходила ему в голову.

– Я? Остаться в таком вот местечке? – В его словах девушке послышался тон недоверия и в значительной степени – презрения. – Дорогуша, я что – выгляжу как мальчишка из маленького городка?

– Нет, думаю, что нет. – Андреа отрицательно покачала головой и заметила, как сурово сжались его губы.

– У меня осталось немного денег, но их для этого не хватит, даже если бы я и захотел здесь остаться. Немного хватит на еду, глоток вина и… – Тут он сделал паузу, и его суровое выражение сменилось прямо-таки развратной ухмылкой. – Хотя, при условии, что вкусы у вас не слишком изысканные… Нет, я не собираюсь претендовать на этот дом, кроме как на одну ночь. Думаю, я просто хотел разок посмотреть на него.

«Хотя?» Андреа задумалась над его игривыми словами. Дождь перешел в прерывистую морось и его ритм почти, что напоминал человеческое дыхание. Девушка, не отрываясь, смотрела на мужчину. Он встал и снова надел на себя рубашку.

– Как вы отнесетесь к тому, если мы раздобудем пиццу и пиво?

– Пиццу и пиво? Отправиться на полицейской машине за границу округа? – Андреа рассмеялась, хотя по выражению глаз Сэма было видно, что он говорил серьезно.

– Конечно. Я с голоду умираю. Где же ваше южное гостеприимство, дорогая?

Перед ней снова стоял ковбой, беззаботно улыбающийся, пренебрегающий всеми на свете условностями и правилами и красноречиво предлагающий ей следовать его примеру.

– Мистер Фарли…

– Бросьте «мистера» и называйте меня просто Сэм.

– Сэм, это ведь Аркадия, штат Джорджия. Вы ничего не понимаете в моем городе. Если я отвезу вас выпить пива, завтра утром об этом будет знать все его население, включая грудных детей. Кроме того, я нахожусь при исполнении служебных обязанностей и серьезно отношусь к своей работе.

– Я уже вижу, что у вас возникли проблемы, дорогая. Вы ужасно закомплексованы. До того, как я уеду отсюда, я научу вас расслабляться и веселиться. Мне говорили, что в этом деле я неплохой учитель.

Все же Сэм был не вполне уверен в том, почему он заигрывает с этой девушкой. Она оказалась не из тех женщин, кому предложение пиццы и пива сразу вскружит голову. И еще в ней было что-то такое, что сокрушило его уверенность. Видя, что ее не «греет» мысль о том, чтобы отвезти его в город, он попытался предпринять другую тактику.

– Наверняка, – сказал он, придавая выражению своего лица жалостливый вид, – ваш служебный долг заключается и в том, чтобы не дать человеку умереть голодной смертью.

– Вы совершенно правы, – с воодушевлением согласилась Андреа, чувствуя неожиданный прилив вдохновения. – Слуге закона вменяется также в обязанности помогать всем, кто нуждается в помощи. А мы, Флеминги, свой долг всегда выполняем добросовестно. – Она вспомнила о термосе с кофе и домашнем печенье, лежащих на переднем сиденье машины, которые Луиза просила передать Баку.

– Покажите мне ваши документы, и я найду для вас что-нибудь поесть.

– Идет. – Сэм застегнул последнюю пуговку на рубашке и улыбнулся девушке. Его каблуки громко щелкнули по деревянному полу, когда он устремился в коридор и скрылся в темноте. – Пойду, принесу бумажник. Он у меня в рюкзаке, – донесся его голос.

Андреа бросила взгляд на часы, встревоженная на этот раз тем, что пора возвращаться в город. Он оказался загадочным человеком, этот внук Мэми Хайнс. Он был стройный, с широкими плечами и узкой талией, но ее чувства возбуждала именно его внутренняя энергия. Андреа могла легко представить себе его на продуваемом ветрами пляже или на заснеженной горе в Аляске. Кроме того, она могла представить себе, что с его внешностью симпатичного мальчишки-шалуна и обаянием он вряд ли будет стоять там один.

Было почти десять часов. Андреа отсутствовала в участке уже слишком долго. Если позвонит отец и узнает, что ее там нет, то наверняка забеспокоится. Ей, пожалуй, стоит поскорее найти свой пистолет и фуражку и сразу же отправляться обратно в город. Если Сэм Фарли и собирается оставаться в этом заколоченном доме без электричества, то этой ночью возражать она не станет.

Андреа достала из камина горящую головню и, подняв ее высоко как факел, принялась шарить впотьмах. С вздохом облегчения она увидела свой пистолет, лежавший на полу прямо около завешенной тюлевой занавеской двери. Засунув его в кобуру, она защелкнула на ней застежку.

– Похоже, у меня возникла проблема, шеф, – раздался у нее за спиной голос Сэма, доносившийся откуда-то из коридора.

– Да-а? В чем же дело? – Андреа ощутила, как ее охватывает чувство страха. Прежде чем Сэм продолжил, она уже знала, что он ей скажет.

– Я, скорее всего, куда-то подевал свой бумажник. Мои деньги и все документы были в нем.

– Конечно же, вы его куда-то подевали. – Девушка начала пробираться по коридору к выходу. Она не знала, какую игру затеял Сэм на этот раз, но ей было известно, что независимо от того, в какой роли она сейчас выступает – шефа полиции или просто женщины, ей все-таки следует держать дистанцию между ними.

– Эй, подождите-ка минутку, шеф. Да есть у меня бумажник, есть. Я просто никак его найти не могу. Пока что… Постойте! Старый фермер, который подвез меня на грузовичке…

– Вы хотите сказать, что один из наших жителей украл у вас бумажник? – машинально спросила Андреа и тут же пожалела о сказанном. Пусть он сам сочиняет дальше свою историю. Он вполне мог бы рассказать это завтра Баку.

– Я закинул свой рюкзак в кузов пикапа. Из-за тряски по дороге бумажник, должно быть, выпал из него. Да вы, наверное, знаете этого старика. У него сломался трактор, и он куда-то ездил за запчастями. Его зовут Отис или что-то в этом роде.

– Паркер, – подсказала Андреа. У Отиса действительно всегда что-нибудь ломалось. – Прекрасно. Мы поговорим с ним завтра и выясним, известно ли ему о вашем бумажнике. А до этого я на время забуду об обвинении в незаконном вторжении в этот дом. Но будет лучше, если вам завтра удастся доказать кто вы, иначе придется уехать из наших мест.

Заметив на полу свою фуражку, Андреа подобрала ее и проскользнула мимо Фарли в кухню.

– Спокойной ночи, Сэм.

– Минуточку, шеф. А как насчет обещанной еды? – бросил он ей вдогонку и кинулся следом за девушкой, которая уже шагала по дорожке, направляясь к своему автомобилю.

Ах да, еда! Она обещала накормить его, припомнила Андреа. Движением головы она отбросила со лба прядь мокрых волос и тут же вспомнила еще, что оставила свой плащ-дождевик около двери черного входа.

– Ну, хорошо, ковбой, пойдемте вместе со мной.

– Спасибо. Дождь вроде бы становится поменьше, – проговорил Сэм, догоняя ее. – Но вот эта дорожка совсем превратилась в болото. Вы что не верите, что в сельской местности нужен асфальт?

Асфальт! О Господи! Появление Сэма будет большим сюрпризом для Эда Пиньона. Он уже положил глаз на покупку собственности Мэми, задумав использовать это место под склад своего оборудования для производства дорожных работ. Он даже что-то упомянул о рытье новых песчаных и гравийных карьеров, если конечно ему удастся заполучить эту землю по цене покрытия налогов.

– Конечно, верим. У нас тут имеется прекрасная фирма, производящая ремонт и прокладку дорог, – сказала Андреа, мысленно защищая Эда Пиньона, который являлся единственным в Аркадии потенциальным представителем округа Мередит в правительстве штата. И, кроме того, Эд был тем самым мужчиной, который, как предполагал отец, станет ее, Андреа, мужем.

Наконец они добрались до стоявшей у подножия холма патрульной машины. Андреа открыла ее и села внутрь, захлопнув за собой дверцу.

– Однако среди жителей есть и такие, кому наш городок нравится таким, какой он есть – старомодным и незамысловатым.

Ветром немного разогнало облака, и узкая полоска лунного света упала на дорогу перед ними.

Сэм небрежно положил руки на верхний край окошка автомобиля и немного нагнулся над дверцей.

– И грязным, – добавил он. – Так что у нас там, на ужин, леди Гроза?

– Гроза? – Андреа сделала ошибку, посмотрев ему прямо в лицо, и оказалась в омуте его бездонных глаз.

У нее перехватило дыхание, и она надеялась, что Сэм не заметил этого. А потом он прикоснулся к ее щеке, провел мозолистым пальцем по ее губам, которые невольно открылись от этого прикосновения. И тут Андреа вдруг поняла, что сейчас он ее поцелует.

– Нет, – шепотом запротестовала она.

– Слишком поздно, – ответил Сэм, покрывая легкими поцелуями ее щеки и губы.

– Нет! – Девушка отпрянула. – Я не позволю вам…

– Целовать вас? – закончил он почти неслышно. – Знаю. Вы не из тех, кто теряет голову из-за такого, как я. Но будет забавно научить вас этому.

Искренне негодуя, Андреа резко повернула в замке ключ зажигания, завела машину и поехала прочь. В зеркальце заднего обзора ей все еще был виден силуэт стоящего у дороги мужчины, ковбоя с вытатуированным сердцем на предплечье, жестокой усмешкой и глазами, которые, казалось, пронзали собеседника насквозь.

Лишь несколько секунд спустя она вспомнила, что обещала Сэму еду, которую забыла ему отдать. Андреа затормозила, развернула машину и поехала обратно.

Он все так же стоял на прежнем месте. Его лицо снова приняло суровое выражение. Девушка остановила машину возле него, опустила стекло и протянула Сэму термос и тарелку с печеньем.

При этом ни один из них не проронил ни единого слова.

Когда фигура мужчины, все еще стоящего у обочины и наблюдающего за отъезжающей машиной, скрылась в темноте, Андреа сняла с головы фуражку, опустила второе окно и почувствовала, как ворвавшийся в салон прохладный ночной воздух полощет на ветру ее волосы, развевающиеся за ее спиной, как паруса корабля-призрака.

Буря улеглась, но Андреа теперь испытывала какое-то смутное беспокойство и одновременно с этим небывалый прилив сил. Она еще глубже утопила педаль газа в пол машины. Этой ночью ей нужно было лететь как ветер.

– Ты не должна была отправляться туда одна, Энди, – заворчал ее отец, с трудом забираясь на заднее сиденье патрульного автомобиля поперек салона.

– Послушай, Бак, – ответила Андреа более резко, чем ей этого хотелось бы. – Я не сделала ничего такого, чего не сделал бы ты. Поступил звонок о происшествии, которое я, и расследовала. Это проще пареной репы.

– Да-а, – неохотно согласился он. – Но представь себе, если бы ты обнаружила там настоящего взломщика, вместо какого-то чудака, утверждающего, что он внук Мэми Хайнс. А в этом, напоминаю тебе, мы еще не до конца уверены. Я помню, как лет пять тому назад в округе Хэннон убежал из тюрьмы заключенный и ограбил женщину…

– Ну, пожалуйста! Еще ведь даже нет восьми утра. Может быть, Сэм Фарли и выглядит, как какой-нибудь буян, но я полагаю, что с ним все в порядке. Кстати, я отдала ему печенье, которое Луиза Роберте испекла специально для тебя.

– О, эта женщина! Ей не следует… – раздраженно начал, было, Бак, но потом осекся. – Печенье? Моя дочь отдала шоколадное печенье с орехами какому-то незнакомцу?!

Андреа стоило большого труда сдержать улыбку, вызванную деланным негодованием отца.

– Да, но я все же предполагаю, что таким печеньем ты еще полакомишься. Па, ты знал дочь миссис Мэми?

– Кто же не знал Милли? Она была самой красивой девушкой в округе, когда ей исполнилось шестнадцать лет. И она была зеницей ока для своего отца до тех пор, пока не встретила того парня с военной базы.

– Отца Сэма?

– Да кто его знает? Мужчину, с которым она сбежала, звали не Фарли. Я даже не знаю, что случилось с Милли, когда она покинула наши места. Джед Хайнс был крутым мужиком, Энди. Когда он сказал, что дочери у него больше нет, он действительно не шутил. Никому не позволял даже упоминать ее имя. Я всегда думал, что старая Мэми найдет какой-нибудь способ, чтобы поддерживать общение с дочерью….

Девушка задумалась о матери Сэма и о том, что той пришлось пережить после того, как отец отрекся от нее. Андреа редко размышляла над подобными ситуациями, но ее собственная мать тоже убежала из Аркадии от своего ребенка. Бак объяснял это тем, что она чувствовала себя здесь запертой в четырех стенах и испытывала сильный духовный гнет.

Андреа уже давно научилась не копаться в своих чувствах и перестала удивляться тому, что же именно заставило мать бросить их. Все свое детство она винила себя за то, что не смогла завоевать любовь матери. Повзрослев, она поняла, что ее вины в этом не было.

Как нельзя было винить и Дэвида, черноглазого патрульного из полиции штата, который вошел в ее жизнь, когда ей было двадцать лет. Андреа влюбилась в него, даже ни на секунду не задумываясь о том, что он может когда-нибудь бросить ее. Но именно так все и случилось.

Он так же, как и ее мать, не вписался в жизнь маленького южного городка. Возможно, у ее матери, Дэвида и Сэма Фарли было что-то общее. Рано или поздно Сэм тоже уедет отсюда.

Высадив Бака в Аркадии, возле кафе, где тот обычно завтракал со своими старыми приятелями, Андреа отправилась в мэрию. Этим утром, прежде чем они с отцом выехали из дома, начал звонить телефон. Отис Паркер сообщил, что подвез до города некоего Сэма Фарли. Ни о каком бумажнике он не знал, но обещал поискать и если найдет, то привезет его Баку.

Андреа зашла в свой кабинет, включила подвешенный к потолку вентилятор и набрала номер Агнес из местной телефонной компании.

– Я в полицейском участке, Агнес, а Бак сейчас в кафе. Это на тот случай, если мы с ним кому-нибудь понадобимся.

– Послушай, а как там внук Мэми? Он, в самом деле, такой грязный, жуткого вида хиппи?

– защебетала телефонистка.

– Нет. Он совсем не жуткого вида и не хиппи, – с вздохом парировала Андреа. – Ему где-то между тридцатью и тридцатью пятью, и он довольно симпатичный. Но у нас он не задержится. Кроме того, ты можешь всем в городе сказать, что здесь он всего лишь проездом. Ему захотелось посмотреть дом своей бабки, прежде чем он будет продан.

– Извини, – сухо ответила Агнес. – Это я просто так полюбопытствовала.

Содействие, которое оказывала Агнес полиции, было неофициальным и добровольным, но если кто-нибудь нуждался в помощи, она была тут как тут – она или любая из сестер Ворнер.

Телефонной компанией их семья владела вот уже почти пятьдесят лет. Агнес выполняла обязанности телефонистки в дневное время; ночью ее сменяла младшая сестра, а старшая заступала на дежурство в выходные дни. Каждому жителю городка, которому хотелось бы узнать, что где происходит или кто где находится, достаточно было, поднять трубку и у любой из сестер Ворнер всегда был готов ответ.

Теперь Агнес надулась на нового шефа полиции, и никто ни о чем не узнает. Андреа вздохнула. Ладить со всеми жителями их маленького городка было подобно тому, как ходить босиком по раскаленным углям и не обжигаться. Кое-что в жизни ее родного города она изменила бы без всякого сожаления.

Андреа намеренно старалась выбросить из головы любое упоминание о временном госте Аркадии. Чем меньше она будет о нем думать, тем лучше. Но Сэм стал чем-то вроде запретного плода в ее собственном саду Эдема и вползал в ее мысли, как змей-искуситель.

Внезапно ее внимание привлек звук – храп, доносившийся откуда-то сзади, и девушка поняла, что это городской мастер на все руки Брэд Диксон, обычно снимавший показания счетчиков, отсыпается после очередной попойки в одной из камер для задержанных.

Бак пока не вернулся. Зато телефон буквально разрывался.

– Энди, во сколько репетиция хора?

– Как дела у Бака? Как его нога?

После каждого вопроса звонившие как бы невзначай интересовались Сэмом Фарли. К тому времени, когда она ответила на восемь звонков, ее терпение лопнуло, и Андреа почти кипела от возмущения. Сэм не заслуживал такого пристального внимания. Он был обычным человеком, бродягой-плотником, рассказавшим ей истории об отдаленных уголках земли, которые она никогда не видела, да и не особенно хотела бы видеть. Он был никчемным бродягой, поцеловавшим ее.

Он ничего не значил для нее, как, впрочем, и его поцелуй. Андреа, скорее всего, окажется очередной девчонкой, повстречавшейся ему на пути по местам, где он еще не бывал. Тем более, что он в городе всего лишь проездом.

Андреа не хотелось думать о том, какие чувства Сэм пробудил в ней или вспоминать, как звучал его голос, когда он назвал ее Грозой.

Девушка резко поднялась и стремительно приблизилась к камере, где ночевал Брэд Диксон. Ему давно уже пора быть на ногах и хотя бы делать вид, что он отрабатывает жалованье, которое ему платит город.

– Брэд! Просыпайся, Брэд! Тебе нужно идти снимать показания с расходомеров воды!

Андреа вытолкала полусонного «труженика» из камеры и отвела в парикмахерскую, чтобы он принял там холодный душ для протрезвления и выпил черного кофе.

Она бросила взгляд в сторону кафе. Похоже, что Бак решил этим утром просто побездельничать. Что же, тогда придется ей взвалить на себя груз неотложных дел их маленького городка. Предстояло еще официально установить личность Сэма Фарли.

Андреа села в патрульную машину и поехала по боковой улице, где находилась почта и стояла старая хлопкоочистительная машина. Она направлялась к дому Хайнсов.

Глава 3

При свете дня дом Мэми больше не выглядел пугающим, а казался просто старым и заброшенным. Облупившаяся краска и провалившееся крыльцо лишь подчеркивали его ветхость и запустение.

Пеший подъем вверх на этот раз осуществить было намного проще. Непонятно, что это могло так напугать ее прошлой ночью? Андреа нравился этот просторный дом, и внук Мэми вполне был достоин того, чтобы вступить в его владение.

Девушка легонько постучала в дверь черного хода, старательно прислушиваясь к возможному шуму внутри. Но никто ей не ответил. Подождав немного, она толкнула дверь. Та оказалась закрытой, а сорванная с нее сетка была прикреплена на старое место с помощью деревянной планки.

– Алло, Сэм! Мистер Фарли, вы здесь? – Приставив руки к стеклу, Андреа попыталась заглянуть внутрь дома и постучала еще раз.

– Чем могу быть полезен шефу полиции этим утром?

Глаза девушки приспособились к темноте, и она увидела его – заспанного, одетого в помятые джинсы, низко сидевшие на бедрах. Он стоял, прислонившись к дверному косяку между кухней и верандой и пил кофе из оранжевой чашки, принадлежащей сервизу Луизы Роберте.

– Вы заперли дверь? – спросила Андреа. – Боялись чего-то?

– Нет, мэм. Я прячусь от ваших доброжелательных горожан. Первой была такая маленькая женщина, которая устроила тут тарарам, когда я даже еще не встал. А вас чего сюда принесло?

Вопрос вызвал у Андреа легкое беспокойство. Сэм Фарли был рассержен. Она не знала, чего точно ожидала, но во всяком случае не гнева. Куда подевался обожающий проказы прохвост, который прошлой ночью страдал без пиццы и пива? Она никак не могла понять, что же именно в этом мужчине так раздражало ее. Может быть не только она одна, но и он мысленно возвращался к тому, что произошло вчера между ними. Когда она направлялась к дому вверх по дорожке, то ожидала насмешек или новых сказок о приключениях, но не открытой враждебности.

Андреа попыталась придать своему голосу легкость и дружелюбие.

– Людям просто любопытно узнать что-либо о вас. Вам ведь раньше не доводилось жить в маленьком городке, не так ли, Сэм?

– Один раз пришлось, – ответил он, скривившись. – Во второй раз я такой глупости не совершу. Кроме того, я не знаю, как ваш заботливый городок поступил с моей матерью, но я даже и не буду пытаться выяснить это. Поэтому давайте перейдем прямо к делу.

Сэм понимал, что Андреа не заслуживает той жестокости, с которой он сейчас разговаривал с ней. Он сам не до конца осознавал свои поступки. Но ночь, проведенная в этом доме, произвела на него странный эффект…

Он расстелил постель в передней комнате, выходящей окнами на ведущий к дороге склон холма. Каким-то чутьем он угадал, что эта комната когда-то принадлежала его матери, и мысли вихрем закружились в его голове. Почему она убежала из города, где люди, казалось, небезразличны друг другу? Почему же она была так несчастлива здесь?

Наконец он бросил ломать голову и вернулся в гостиную, где вытянулся во весь рост на кушетке и принялся мечтать о глазах Андреа – глазах поразительного цвета предгрозового неба, полузакрытых от страсти в тот момент, когда он занимается с ней любовью под сливой в саду позади дома.

Желание – это чувство понять он мог. Но это маленькое лирическое отступление окончательно увело его мысли куда-то в другую сторону.

Сэма смущали люди, подобные Андреа и Луизе Роберте. Для них он абсолютно ничего не значил. Почему же они из кожи вон лезли, чтобы внушить ему, что он им небезразличен?

– Послушайте, Сэм. Извините меня, но посторонние всегда обвиняют нас в том, что мы высокомерны, заносчивы и слишком задираем нос. Мы просто чувствуем ответственность друг за друга. И я приехала, чтобы предложить вам подвезти вас до бакалейного магазина, если вам все еще нужна еда.

– Значит, теперь вы делаете из меня соседа, так? Послушайте, я понимаю, что вы это делаете из лучших побуждений, но я не собираюсь здесь задерживаться. И я совсем справлюсь сам.

– Прекрасно, – сказала Андреа, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства. Она сама даже не могла понять, почему предложила ему это. Бродяга, вроде Сэма Фарли, в любом случае не в состоянии по достоинству оценить заботу маленького городка. – Но есть парочка официальных вопросов, которые я бы хотела вам задать. Послушайте, вы не могли бы впустить меня в дом? Тут на солнце такая жара!

– Я так не думаю, – проговорил Сэм жестко. – Мне не нужно никаких супов, печений, домашних солений или просто чьего-либо общества. – Он посмотрел на оранжевую чашку, которую держал в руке и со стуком поставил ее на стол. – И еще я не хочу провести остаток жизни в тюрьме по инициативе вашего местного комитета бдительности.

– Комитета бдительности? Что здесь такое произошло этим утром, Сэм? – смущенно поинтересовалась Андреа.

– Ваши друзья посоветовали мне, чтобы я не злоупотреблял доверием… – тут Сэм перевел свой взгляд на потолок. – Как это они там выразились? Ангельского создания, временно выполняющего работу вместо своего отца. Я не собираюсь злоупотреблять, поэтому можете отозвать обратно своих сторожевых псов.

– А что это были за сторожевые псы? – Удивление в глазах девушки выглядело неподдельным.

– Один деятель, изрыгавший огонь только что вот здесь, был на костылях.

– Бак? Это же мой отец! Да как он сюда добрался?

– Он приковылял вместе с Отисом, дабы защитить вашу честь и убедиться, что я все-таки не переступил границ дозволенного.

Андреа почувствовала, что в ней начинает закипать злость. Так вот почему отец устроил себе этим утром выходной. Ей следовало бы об этом догадаться.

– Не волнуйтесь, ковбой. Я во всем разберусь, – мрачно пообещала она, потирая ладонью лоб. – Извините. Люди у нас здесь… иногда… бывают излишне участливы.

– Это уж точно. Но вы можете заверить их, что им не о чем беспокоиться. Я вовсе не собираюсь крутить любовь с будущей женой предполагаемого губернатора.

Андреа вынуждена была сделать над собой усилие, прежде чем смогла спокойно заговорить:

– Жена будущего губернатора? Слушайте, извините меня за этих двоих… Они просто перегнули палку.

Сэм чуть не расхохотался. Его беспокоили не «бдительные». Его уже волновало другое. И причиной этого беспокойства была стоящая перед ним женщина.

Андреа Флеминг совсем не похожа на жену будущего губернатора. Она была сложена, как спутница первых поселенцев: высокая, с изящной талией, крепкой, возбужденно вздымавшейся грудью – явный признак того, что она переживает из-за случившегося – и бедрами, которые станут хорошими помощниками при рождении детей. На ее коже лежал ровный загар, и она блестела теплотой солнца. Пряди ее густых темных волос уже начали выскальзывать из пучка, в который она заколола их на затылке. На этот раз ее голубые глаза извергали огонь, а не просто метали молнии. Она была крайне рассержена, но старалась сдерживать себя.

Сэму следовало бы сказать, что Отис вернул ему потерянный бумажник со всеми деньгами и документами, доказывающими его родство с Мэми. Он предполагал, что грузный, лысеющий мужчина на костылях, отрекомендовавшийся отцом девушки, очевидно уже проверил бумажник, потому что поинтересовался лишь удостоверением личности Сэма.

Чтобы избежать лишних проблем, Сэм вышел ему навстречу, спокойно объяснил всю ситуацию и вкратце обрисовал события, происшедшие накануне вечером. Он признал, что ему, конечно, следовало бы отметиться в городском полицейском участке, но шел дождь, и он слишком устал. Он сказал, что сожалеет, если вызвал какое-нибудь беспокойство.

В конце концов, мужчина пристально посмотрел на Сэма и произнес:

– Ну ладно, Сэм Фарли. Поскольку ты внук Мэми, я посмотрю на все это сквозь пальцы – пока. Но впредь тебе лучше быть осмотрительнее, если не желаешь закончить свои дни в тюрьме.

Откуда Баку Флемингу было знать, насколько эффективна, окажется его угроза? Тюрьма! На эту дорожку Сэм как-то раньше уже ступал. Ни за что на свете он не хочет отправляться туда снова всего лишь из-за каприза увидеть дом своей бабки или из-за ошеломляющего желания держать в своих объятиях Андреа Флеминг.

Он решил, что уедет, но поймал себя на желании всячески оттянуть свой отъезд. И только в этот момент признался себе в этом окончательно, потому что она стояла у его двери, глядя на него своими голубыми бездонными глазами, хотя он полагал, что Андреа навестила его из чувства приязни, но не более того.

У Сэма было ощущение, что если бы он поцеловал ее снова, то она арестовала бы его, извиняясь при этом в своей неторопливой манере всю дорогу до города.

Ему нравилось слушать ее речь. Медовые интонации ее голоса вызывали у него мысли о солнце и полях кукурузы. Другой такой похожий голос он слышал много лет тому назад, голос, рисовавший в мыслях уютные картинки белого домика, а рядом качели и городок, где можно было гордиться знакомством с каждым его обитателем.

Все время Сэм бессознательно стремился найти такой голос. Теперь, когда он отыскал его, все то, что он испытывал, до смерти пугало его. Внезапно Сэм щелкнул дверной задвижкой.

– Входите. Меня еще никогда не навещали будущие жены губернаторов.

Будущая жена губернатора! Она еще поговорит с отцом по этому поводу! Андреа была смущена и испытывала легкую неловкость. Ей это не нравилось. В Аркадии каждый чувствовал себя как дома в гостях у соседей.

Ее первым побуждением было сказать Сэму, что она еще не приняла ничьего предложения. Эд Пиньон являлся выбором ее отца, а не ее самой. Но она сдержалась. Ее личная жизнь была… личной. Ее дела с Сэмом принадлежали к другой сфере жизни – официальной.

До Андреа дошло, что она уже довольно долго молча смотрит на мужчину. Скептически поднятая бровь и опущенные уголки его рта свидетельствовали о том, что он понял причину ее смущения. Девушка покраснела. Он снова растревожил ее душу, даже не пытаясь этого сделать специально. Его подбородок уже зарос еще сильнее, и эта щетина скоро превратится в шикарную бороду, которая скроет под собой его многочисленные морщины.

И вот теперь, улыбаясь во весь рот, Сэм ожидал ее решения.

– Нет, спасибо. Если вы не заинтересованы в моей помощи, то я поеду. Но мне рано или поздно понадобятся ваши документы.

Сэм знал, что испытывает Андреа. Исподволь, даже не сознавая этого, он позволил себе выскользнуть из-за стены беззлобного подшучивания, стены, которую он научился воздвигать между собой и женщинами, встречавшимися ему раньше. Внезапно ему захотелось ближе узнать эту девушку. Он не хотел упускать ее.

– Подождите. Вы можете помочь вот в чем, – медленно произнес он. – Моя бабушка, видимо, ухитрялась жить в этом доме без душа. И здесь, похоже, вообще нет воды. А мне хотелось бы принять ванну. У вас нет каких-нибудь соображений на этот счет?

Андреа задумалась над его словами. Она могла бы сказать ему о пруде наверху холма за деревьями. Миссис Мэми как-то позволила ей искупаться в нем.

– Джед запретил Милли пользоваться им, – сказала тогда она, единственный раз, упомянув имя убежавшей из дома дочери.

Но Андреа чувствовала себя не вправе поделиться этой информацией – пока не вправе. Если бы он сам обнаружил его, тогда другое дело.

– Если бы вы поискали вокруг, я думаю, вы нашли бы оцинкованную ванну где-нибудь в сарае и наполнили бы ее водой из колодца под крыльцом.

– Оцинкованная ванна? – Сэм недоверчиво посмотрел на девушку.

– Конечно. Но сегодня пятница, а я всегда думала, что ковбои принимают традиционную еженедельную ванну по субботам, вечером.

Сэм еле сдержал улыбку.

– Но я же не ковбой, вы не забыли об этом? – Он вынул из ящика стола конверт с бумагами и вложил его в руку девушки. – Не забудьте вернуть, когда ознакомитесь с этим.

Каким-то испуганным взглядом Андреа посмотрела на бумаги и грубую мозолистую руку, которая не просто вложила конверт в ее ладонь, но теперь и удерживала ее. Его шершавый, как наждак, большой палец коснулся внутренней стороны ее запястья, и, глядя на мимолетное прикосновение их рук, девушка почувствовала, как участился ее пульс.

– Вы нашли их? – Андреа отдернула руку и заставила себя посмотреть на мужчину.

– Не я. Отис, у себя в грузовике. Сэм стоял так близко рядом с девушкой, что даже заметил, как синева ее глаз слегка изменила оттенок, когда они расширились. Он почувствовал, что между ними вспыхнуло напряжение.

О нет, нет. Не надо, Гроза, – сказал он про себя. – Ты разжигаешь мой огонь еще ярче. Но это был не сон, как показалось ему на мгновение. Она действительно стояла перед ним, и в ее глазах горел неугасимый огонь. Сэму пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не сжать девушку в объятиях и не затащить внутрь дома.

Он нахмурился, отметив про себя, что его впервые оставило самообладание, сделал глубокий вдох и изобразил на своем лице улыбку.

– Не думаю, что вам понравится тереть мне спину на улице, так ведь, дорогая? Но разве это не будет доброй соседской услугой?

Андреа протяжно вздохнула.

– Это вы не хотите быть добрым соседом, Сэм Фарли. Вы лучше еще раз замкните эту дверь, если собираетесь помыться на крыльце, – проворно посоветовала она. – Похоже, что бдительные соседи будут и дальше навещать вас, пока не удостоверятся в вашей к ним дружбе. – Девушка повертела конвертом у него перед носом. – Я верну вам ваши бумаги после того, как все проверю.

– Как скажете, шеф Флеминг. Вам виднее.

На этот раз Андреа оставила его слова без ответа. Она просто повернулась на каблуках и устремилась вниз по заросшей травой дорожке. Сэм не сводил глаз с ее соблазнительно покачивающихся бедер.

Истинно земная женщина, подумал он, вспомнив о прикосновении к ее упругой груди прошлым вечером, когда понял, что боролся с женщиной. Сэм всегда тяготел к неизведанному и никогда прежде не занимался любовью с женщиной-полицейским. И все же это был тот единственный случай, когда он не был уверен в том, действительно ли он хочет впутаться в это.

Эта девушка была далека в своих помыслах от игр и забав. Она принадлежала к тому типу, что неукоснительно следует обязательному ритуалу посещения церковной воскресной службы и верит в любовь до гробовой доски. Эта девушка могла довести его до тюрьмы, в прямом и переносном смысле.

Сэм сплюнул и повернулся спиной к входной двери, удивляясь, какого черта он до сих пор делает в старом заколоченном доме, где нет ни электричества, ни воды. Он босиком прошел через весь дом, остановился на парадном крыльце и проводил взглядом машину девушки, пока она не скрылась из вида.

Ему следовало бы поблагодарить ее за заботу, но, возможно, его любезность могла стать ошибкой. Он не мог позволить себе дать ей знать, что она глубоко запала в его душу и заставила страстно желать того, во что он не верил, чего у него никогда не было.

Сэм заметил в саду сливу, ветви которой буквально ломились от спелых золотистых плодов. Он улыбнулся. Ему понравилось, что из окна не видно ни других домов, ни людей. Он любил уединение. Как хотелось ему верить в то, что люди здесь такие доверчивые, что никогда не запирали дверей на замок.

Сэм вышел на улицу, засунул руки в карманы джинсов и оглядел со всех сторон ветхий старый дом. Он во многом походил на него – такой же заброшенный и разваливающийся на части.

Ладно, черт возьми. Будет не слишком трудно оставить бабушкин дом немного в лучшем состоянии, чем он нашел его. Может быть, он расчистит подъездную дорожку к дому, прежде чем Андреа вернется. А если пошарить на чердаке и в сарае. Как знать, вдруг он найдет там качели?

Бак завтракал, положив на стол загипсованную ногу. В одной руке он держал чашку кофе, в другой – шоколадное печенье.

– Где ты была, Энди? Уже почти десять часов, – спросил он вошедшую дочь.

– Это тебя, Бак, лучше спросить, где ты был?

– Ас чего ты взяла, что я где-то был?

– Во-первых, ты жуешь шоколадное печенье. Во-вторых, я ездила к дому Хайнсов навестить Сэма Фарли. Он сказал, что прямо передо мной к нему приезжали вы с Отисом. Да как ты посмел отправиться туда и запугивать Сэма, как будто я не могу сама о себе позаботиться? – Андреа даже покраснела от злости.

– Да я вовсе не проверял тебя, Энди. – Бак с каким-то упрямым выражением посмотрел на дочь, но в следующую секунду признался: – Я слышал, как ты всю прошлую ночь ворочалась в постели. В последнее время это с тобой постоянно происходит. Луиза считает… Я хочу сказать, меня это очень беспокоит.

– Ты разговаривал с Луизой Роберте обо мне? Здорово! – Андреа в сердцах шлепнула ладонью по крышке стола и отвернулась от Бака, в глазах которого застыло озадаченное выражение.

Стараясь успокоиться, она подумала о том, что отцу, в общем-то, не возбраняется говорить о ней с Луизой. Так чего же она так злится?

– Извини, Энди. Мне просто иногда кажется, что я не слишком хорошо заботился о тебе. Я ничего не соображал в воспитании девочек. Женщины понимают некоторые вещи… лучше.

– Нет, Бак, ты прекрасный отец. Только воспитание – процесс обоюдный. Я не хотела причинять тебе беспокойство и полагала, что это мой долг, – медленно произнесла Андреа, – вернуться туда и проверить документы Сэма Фарли после того, как ты куда-то испарился.

– Никуда я не испарился. Я пил кофе с Отисом и адвокатом Мэми – Стюартом Трейлором. – Обиженный тон отца ни на секунду не успокоил ее, даже после того, как он с гордостью добавил: – Стюарт говорит, что завещание Мэми находится в архиве суда в Коттонборо. Судья Томас уже распорядился, чтобы сняли с него копию для нас.

Завещание Мэми! Андреа совсем не подумала о нем. Но тогда она не задумывалась ни о чем, кроме незнакомца с татуировкой в виде сердца, сентиментально привязанного к своей матери.

– Я думаю, что проверка не повредит, – резко ответила она, возвращаясь к началу разговора. – Но на будущее запомни – я больше такого не потерплю.

Андреа заметила, что ее неожиданная вспышка гнева удивила отца. Когда зазвонил телефон и Бак ответил с необычным для него раздражением, она поняла, что его тоже утомили бесконечные расспросы о «буйного вида» незнакомце.

– Ну, хорошо, Энди, – согласился он. – Я не хочу видеть, как ты страдаешь. С Сэмом все будет в порядке. Вообще-то он мне напоминает меня самого в его возрасте. Но тебе больше подойдет человек вроде Эда Пиньона.

– Бак, послушай. Мне уже двадцать шесть лет! И я уже не ребенок, которого нужно опекать и всюду водить за ручку. Я не собираюсь выходить замуж за Пиньона, а выберу себе такого мужа, которого захочу сама.

– Но только не этого мужчину, Энди! Он не из наших, – умоляюще проговорил Бак. По его взгляду можно было догадаться, что он думает о ее матери. – Я знаю, что ты уже взрослая, – неуверенно добавил он. – Но я уже свыкся со своей ролью – ролью отца и, конечно, частенько говорю что-нибудь, просто не думая. Мы хорошо знаем Эда, а этого парня не знаем вовсе, даже если он и действительно имеет здесь кое на что права. Будь осторожна.

Андреа вздохнула и, наклонившись, поцеловала отца в лысеющую голову.

– Ах, пап. Я тоже иногда перебираю. Сэм здесь просто проездом, и я понимаю все, что ты говоришь. Он скоро уедет, твоя нога заживет, и жизнь снова вернется в нормальное русло.

«А тебе придется найти какое-нибудь другое объяснение тому, почему я ворочаюсь в постели по ночам, потому что у меня такого объяснения нет», – подумала Андреа.

– Нет, ты права, – прервали ее мысли слова Бака. – Туда, к дому Мэми, ездил твой отец, а не офицер полиции. Сэм Фарли происходит из хорошего рода, и мне следует дать ему шанс. Но нам по-прежнему необходимо завещание Мэми.

– Прекрасно. Вот его документы. Посмотри их, а я заеду в здание суда и до обеда заберу завещание.

Андреа не сказала отцу, что намерена послать запрос в полицейское управление штата. Она не сомневалась в том, что Сэм Фарли рассказывал о себе, но всего лишь хотела узнать, что о нем известно другим.

Андреа медленно ехала по Мейн-Стрит – главной улице их города. По пути она поздоровалась с миссис Брайен, наблюдавшей за тем, как садовник скользит газонокосилкой по и так уже безупречно ухоженной крошечной лужайке перед ее домом.

Девушка проехала мимо белого двухэтажного особняка мэра с маленьким балкончиком над парадной дверью и притормозила, уступая дорогу грузовику-мусоровозу, направляющемуся к городской окраине. Ее городок разрастался, и она испытывала противоречивые чувства по поводу происходящих в нем перемен.

Андреа выехала на старое шоссе, ведущее в Коттонборо – ту самую дорогу, которая привела Сэма Фарли в Аркадио. Все вокруг радовало глаз зеленью и свежестью. Капельки росы все еще сверкали на изумрудно-зеленых листьях кукурузы, достигавшей взрослому человеку почти до пояса.

Лето в этом году запаздывало почти на месяц, а вот весна выдалась ранняя, и пшеница в поле по левую сторону от ее машины была уже по щиколотку. Через несколько недель ее скосят и соберут в огромные снопы.

В ее родном округе существовала преемственность, от которой могла зависеть и ее дальнейшая жизнь. Ей было неведомо такое понятие, как «оставить родное место». Андреа ходила в ту же начальную, а потом и среднюю школы, что и ее отец, и где будут учиться и ее дети. Здесь значение имели традиции, потому что они составляли отправную точку, от которой вели отсчет все новые поколения. Более того, это помогало особо не заботиться о будущем.

Андреа уже отъехала километра на два от города, когда заметила идущего по дороге человека. Узнала она его благодаря знакомым сапожкам и мускулистой фигуре, словно сплетенной из канатов.

Сэм Фарли, гладко выбритый на этот раз, в знакомой засаленной стетсоновской шляпе неторопливо шагал по шоссе, выставив в сторону руку с поднятым большим пальцем в надежде остановить попутную машину.

Он уезжает, подумала Андреа. Впрочем, нет, поняла она, потому что не заметила у него на плечах рюкзака. Когда Сэм повернулся, девушка притормозила рядом с ним.

– Наслаждаетесь природой наших мест, мистер Фарли?

По лицу мужчины скользнуло странное выражение, и ей показалось, что он не особенно рад встрече, хотя его ответ говорил об обратном:

– Рад снова видеть вас, шеф. Подвезете меня?

Насмешка в его ленивом голосе подзадорила девушку, заставляя согласиться с его просьбой. Андреа постаралась принять непринужденный вид и ответила:

– Конечно. Но если вы направляетесь к главной магистрали штата, тогда вам в другую сторону.

– Я собираюсь посетить вашу мэрию. – Сэм сдвинул шляпу на затылок, открыл дверцу машины и непринужденно плюхнулся на сиденье.

– Да? А для чего?

Мужчина скользнул по телу девушки беспечным взглядом и почувствовал тепло в желудке.

– Я решил, что просто обязан перед матерью хотя бы поговорить с налоговым инспектором о моей… собственности.

– О вашей собственности? Зачем?

– Мне кажется, что я, быть может, смогу подремонтировать дом, пока не уеду. Кто знает? Может я, наймусь где-нибудь в округе на какую-нибудь работенку и маленько поживу здесь. Если нет, то хотя бы дом не будет выглядеть таким заброшенным. Возникнет с этим проблема, а, шеф? – и Сэм нахмурился.

– Думаете поискать работу? Здесь? – Андреа искренне удивилась.

– Ну, не на этом вот участке дороги. – Он посмотрел через плечо. – Эти люди сзади вас могут потерять терпение. Вам не кажется, что следует ехать дальше?

В зеркале заднего вида Андреа увидела совсем близко две машины. Она сняла ногу с тормоза и нажала на газ. Патрульная машина рванула с места вперед.

– Черт! Видите, что вы меня заставили сделать? – Она набрала скорость, прежде чем свернула на грязную дорогу, подняв позади себя целое облако пыли.

– Здесь будет короче, шеф?

– Короче? – Андреа снизила скорость. Единственное, о чем она сейчас думала, это отъехать подальше, чтобы никто не смог их увидеть.

Она остановила машину под кроной обросшего мхом дуба у самого берега глубокой бурной речушки.

– Как здесь замечательно! – Сэм посмотрел на воду и безлюдную местность вокруг, затем снова на девушку. – Сюда приходят рыбачить?

– Сюда, в основном, приходит местная молодежь, чтобы… Подросткам нравится здесь, – быстро поправилась Андреа. – В самой Аркадии не слишком много уединенных мест.

Почему я просто не сказала «да»? – в отчаянии спросила она себя, когда мужчина широко ухмыльнулся. Было ясно, что он в восторге от ее неловкости.

– Понятно. Вы сюда часто приходите, верно?

– Вряд ли. – Андреа подала машину назад и развернулась.

– Подождите, Андреа. – Сэм нагнулся вперед и накрыл ее руку своей ладонью. – Извините, я не хотел поддразнить вас. Нельзя нам будет минутку переговорить? Мне нужен совет.

Что ему было точно необходимо, так это холодный душ. В Аркадии он посторонний, чужак. И никакое глупое эмоциональное опьянение по поводу обретения настоящего дома не поможет ему вписаться в этот мир, даже если в ранние утренние часы ему и приходили в голову подобные мысли. Решение отправиться к налоговому инспектору было явной глупостью.

Андреа остановила машину, наблюдая за сменой выражений на лице Сэма. С какой стати ей пытаться убеждать бродягу, исходившего пешком полсвета? Почему из-за него у нее так часто перехватывает дыхание? Почему ей хочется лучше рассмотреть вытатуированное у него на предплечье сердечко, быть на десять лет моложе и стать такой, как девчонки-подростки, приходящие на свидание к этому старому дубу? Но тогда она не купалась бы в речке голышом. Она уже больше не была наивной.

– Поговорить? – Если она и собирается поговорить с ним, то хотела бы, чтобы их разговор состоялся в самом центре спортзала городской средней школы, переполненного народом.

Лучи яркого солнца упали на капот патрульной машины и заглянули в окно.

Огромным усилием воли Андреа заставила себя собраться с мыслями и успокоиться.

– О'кей, мистер Фарли, так что же я могу для вас сделать?

Ты можешь снять фуражку и распустить по плечам волосы так, как в ту ночь, когда мы встретились, хотелось ему сказать. Ты можешь открыть дверцу машины и прогуляться вместе со мной к реке. Мы можем держаться за руки и притвориться, что мы парочка подростков, пришедших к этому дубу, чтобы в уединении пообниматься и поцеловаться.

Сэм уронил руку на сиденье рядом с собой. Несмотря на что-то такое в ее глазах, говорившее ему о том, что она находится отнюдь не в неведении, о вспыхнувшем искрой между ними влечении, прикоснуться к этой женщине или поцеловать ее было бы поступком неумным. Ему уже было известно, каким может оказаться результат подобного рода мыслей, а он вовсе не заинтересован ни в тюремном заключении, ни в женитьбе.

– Кто-нибудь еще собирается оплатить налоги и заявить свои права на имущество Мэми, если я не сделаю этого?

Андреа вспомнила об Эде Пиньоне, который мечтает прибрать к рукам это местечко, но решила не портить настроение Сэму, уже мысленно представлявшего себе мирный фермерский труд на этой земле. Она понимала, что стоит сказать правду, как Сэм сильно расстроится и, уехав отсюда, ему особенно мучительны, станут воспоминания о матери.

– Возможно, хотя я сомневаюсь, что кто-нибудь стал бы здесь жить. О старых домах вроде этого люди не слишком высокого мнения.

– Да этот дом – бриллиант чистой воды. Вроде старой леди, которой достаточно немного заботы и ласки.

Девушку удивило искреннее волнение, прозвучавшее в его голосе. В этом человеке было еще что-то, кроме способности вызывать в ней гормональный взрыв.

– Вы, в самом деле, любите старые дома?

– Я же плотник, вы забыли? Хорошие материалы, подходящий инструмент, немного работы – и вы удивитесь, как станет выглядеть старый бабушкин дом.

Андреа уловила в голосе Сэма уверенность и гордость и в то же время какую-то тоску, которую он не смог скрыть. Она не ожидала, что этот дом так заденет его за живое. И все же в его голосе слышалось серьезное желание остаться в Аркадии.

Если Сэм действительно хотел попасть к налоговому инспектору, то им пора ехать. Девушка надавила на акселератор и вывела машину снова на шоссе.

– Слушайте, – спросил Сэм, вытирая со лба пот. – В той реке кто-нибудь купается?

– Конечно. Дальше и вниз по течению находится озеро Майнор-Лейк и городской парк, где каждое четвертое июля жители Аркадии празднуют День Основания Города и устраивают пикник.

– Четвертого июля? В самом деле? Расскажите мне поподробнее о вашей округе, шеф Флеминг.

– Ладно, – удивленно пробормотала Андреа и начала свой рассказ: – Аркадия была основана в самом-самом начале прошлого столетия владельцами хлопковых плантаций. В свое время это был веселый и процветающий городок, где жизнь била ключом. Потом началась Гражданская война, и плантаторы потеряли все. Сейчас в черте города проживает девятьсот тридцать шесть жителей и примерно столько же за его пределами.

– А вы случайно не работаете еще и гидом или в статистическом бюро? – ехидно поинтересовался Сэм.

– С чего вы взяли? – возмутилась девушка.

– Да ладно, не обижайтесь. Это я пошутил. Просто вы шпарите, как по написанному.

– Историю города преподают в школе, а количество жителей мне положено знать по роду службы, – проворчала Андреа, нахмурив брови.

– А вы, шеф, живете на ферме? – Сэм решил сменить тему разговора.

– Нет, уже не живу. Наш дом стоит на большом участке земли, которая принадлежит нам, но отец сдает ее в аренду другим фермерам. – Андреа хотела добавить, что Бак занимался бы фермерством, если бы не вернулся домой из Вьетнама со стальной пластинкой в черепе, которая не позволяет ему заниматься физическим трудом, но решила промолчать. – Было время, когда сельским хозяйством занимались все, пока высокие кредитные ставки и засуха почти начисто всех не разорили. О, чуть не забыла! У нас еще есть пара перерабатывающих заводиков. Но очень многие покидают наши места, и это очень печально.

– Подобное сейчас везде происходит, – заметил Сэм. – В Техасе – та же картина с нефтедобывающей промышленностью, в Питтсбурге – со сталепрокатными станами, да и в Калифорнии компьютерная индустрия уже не та, что раньше. Я рад, что могу делать работу своими собственными руками и всегда могу переехать в другой город, если в том, где я нахожусь, работы больше нет.

Андреа украдкой бросила взгляд на своего спутника, барабанившего натруженными пальцами по дверце машины.

Ей не нравилось то, что происходило в ее родном округе. Строительная компания Эда Пиньона являлась единственным расширяющимся промышленным предприятием. Она никак не могла понять, как ему это удавалось.

Сэм сморщил нос и прищурился.

– Хлопковая пыль. Я этот запах узнаю везде.

– Это типичный для Юга запах, мистер Скиталец. Когда-нибудь работали на ферме?

Запах хлопковой пыли ворвался в открытое окно машины и словно знакомой шалью окутал девушку. Это был ее мир, вечный мир, которому она могла доверять. Мир, который никогда не будет отличаться от того, на что он похож. Сегодня ее мир был зеленым и свежим.

– Не в моем это вкусе. Скажем так, я пытался несколько последних лет избегать сельскохозяйственных районов.

– Почему же, Сэм? Разве фермеры ничего не строят?

– Строят, вернее, ставят ограды – преимущественно из колючей проволоки, которые тебя либо самого взаперти держат, либо куда-нибудь не пускают. Я люблю бетон и сталь только высоко над землей или в пустыне. А еще я люблю путешествовать, вы помните об этом?

Помнит ли она? Да как она может забыть!

Глава 4

Они достигли окрестностей Коттонборо, где двухполосное шоссе немного сужалось и переходило в улицу Корт-Стрит, которая вела прямиком к зданию суда, сложенному из красного кирпича, со сломанными часами на остроконечном фронтоне.

Андреа припарковала машину на стоянке, неподалеку.

– Вот, пожалуйста, мистер Фарли, суд округа Мередит перед вами. Налоговое ведомство на втором этаже. Встретимся позже, здесь в машине.

Она вышла из автомобиля и важно прошествовала внутрь здания, довольная тем, что Сэм не стал настаивать на том, чтобы они вошли вместе. Его присутствие было нежелательно, поскольку она хотела навести о нем кое-какие справки.

Андреа распахнула дверь в кабинет судьи. Может быть она выяснит что-нибудь у его секретарши Мэдж. Они дружили еще со школьных лет.

– Привет, Мэдж.

– Андреа! Господи, как официально ты выглядишь в форме. Эмансипация и до округа Мередит докатилась. Можешь не говорить мне, почему муниципалитет Аркадии дал тебе эту работу.

– Судья у себя, Мэдж?

– Ему вместе с шерифом пришлось выехать по делу – что-то там связанное с кражей тракторного прицепа. Тут у нас в округе начинает поднимать свою уродливую голову преступность. Но он заставил меня снять для тебя копию завещания. Старушка все оставила своей дочери и ни слова, ни о каком внуке. Знаешь, мы так никогда и не узнали, что же случилось с Милли. А что, никто к Мэми так и не заглядывал?

– Да заглядывали. Когда миссис Мэми умерла и еще, когда пришлось разбираться с налогами. Вроде бы нашли в бумагах Мэми адрес дома престарелых. Но она так и не ответила на наше письмо. И через два месяца этот дом продадут за неуплату налогов, если никто не захочет его выкупить для себя. – Все, возможно, подумала Андреа, вспомнив недавний интерес Сэма. – Трудно сказать, Мэдж. Вдруг и впрямь он кому-нибудь понадобится.

– Прекрасно, а ты мне скажешь, кто это? Какой он из себя, Энди? Ты что, серьезно думаешь, что он внук Мэми?

– Кто? – удивилась Андреа.

– Ну, тот самый парень, которого подвез Отис. О ком, по-твоему, я еще могу спрашивать?

– Мамочка моя! А ты откуда это знаешь?

– По чистой случайности. Кто-то подслушал, как Луиза Роберте болтала с женой Отиса. У него что, длинные волосы и серьга в ухе? Нет, все-таки скажи, какой он из себя?

– Высокий, стройный, обаятельный. Этакий романтический бродяга. Я, Мэдж, о нем почти ничего не знаю, – покачала головой Андреа. – Я его только видела вчера поздно вечером, в потемках, и потом еще сегодня днем пару минут.

– Прошлой ночью, в потемках? Хм, ничего себе, ну ты даешь! Ну, расскажи мне о нем еще что-нибудь. Что он тут делает? Он женат? – не унималась Мэдж.

– Понятия не имею. Знаю только, что он приехал взглянуть на дом своей бабушки. Говорит, что долго здесь не задержится.

– А может он захочет остаться, как ты считаешь?

– Она считает, что я должен остаться, – с ухмылкой произнес Сэм, шагнув в кабинет и небрежно положив руку на плечо Андреа. – Ну что, шеф, едем?

Она смерила его возмущенным взглядом.

– Прекратите немедленно, Фарли. Я вам не личный шофер. Я всего лишь по доброте душевной подвезла вас. – По недоуменному выражению лица Мэдж Андреа догадалась, что слегка перебирает, но ее уже понесло. – И уберите с меня ваши руки!

– Прошу прощения, шеф Флеминг. Заканчивайте тут свои дела, а я подожду вас в машине.

Сэм щеголевато прикоснулся к полям шляпы, приветствуя собравшихся в кабинете секретаря, одарил Мэдж ослепительной улыбкой и вышел в коридор, весело насвистывая на ходу.

– Ух, ты! Он? Тот самый? – спросила Мэдж. – И почему ты мне сразу не сказала, что он нечто среднее между Клинтом Иствудом и Кеном Валем? Теперь я действительно хотела бы знать, что ты имела в виду, когда говорила о встрече с ним в потемках.

– Мэдж, честное слово. Прошлой ночью я пошла, проверить поступившее по телефону сообщение, что в дом Мэми забрался взломщик. Им оказался Сэм Фарли. А сегодня я его подвезла до суда, вот и все. И, пожалуйста, прошу тебя, пусть это останется между нами. – Андреа умоляюще посмотрела на подругу.

– Думаешь, я начну сплетничать? Когда и так уже половина незамужних женщин в нашем местечке спят и видят его во сне, а ты уже предъявила на него права? Да никогда! Куда ты теперь отправляешься?

– Обратно на работу, – резко ответила Андреа. – Забудь о Сэме Фарли, Мэдж. Да, он сейчас здесь, но надолго не задержится.

– Ну ладно, если ты настаиваешь, то можешь оставить его себе. – Мэдж с благочестивым видом вернулась к своей пишущей машинке. – Обидно, что некоторым власть кружит голову.

– Честное слово, ты говоришь как пятнадцатилетняя девчонка, свихнувшаяся от страсти.

– Жаль, что это не так, – призналась Мэдж, крутанув головой. – Говоря о страсти или о недостатке ее, скажи-ка, увижу ли я тебя с Эдом Пиньоном на торжественном ужине в церкви в среду вечером?

Андреа сморщилась, как от боли.

– Мэдж, – медленно проговорила она, – это не заранее известное решение, что я буду в церкви с Эдом. Мы не помолвлены, несмотря на всеобщее мнение половины округа. Он мне просто… друг.

– Я не могу обвинять тебя. Я сама тоже клюнула бы на этого мужчину. – Когда Андреа шагнула к ее столу, Мэдж шутливо вскинула вверх руки, как будто защищаясь. – Хорошо, хорошо, Энди. Извини, я просто подумала… Я хочу сказать, что вы дружите с Эдом уже почти два года. Ну так вот, тебе лучше дать ему обо всем знать. Я полагаю, что он будет иного мнения по этому поводу.

Андреа знала, что Мэдж права. Она позволила себе от скуки установить с Эдом обычные дружеские отношения. Ее удовлетворял естественный, ничем особенно не подталкиваемый ход событий. И это было ошибкой, которую ей придется исправить. А теперь в автомобиле ее подстерегала еще большая ошибка.

В коридоре Андреа наткнулась на Джо Уиллиса, налогового инспектора.

– Вы разговаривали сейчас с внуком Мэми Хайнс?

Джо кивнул.

– Я сказал ему, что настал последний срок уплаты налога за дом. Я не думаю, что дам ему дополнительное время. Но у него есть возможность оплатить, всю сумму полностью и штрафы к первому августа и не допустить тем самым аукциона.

Довольно об этом, подумала Андреа. Она усомнилась, что Сэм сумеет наскрести достаточно денег, даже если бы и захотел. Погруженная в эти мысли она вышла из здания суда, похлопывая себя по ноге конвертом с копией завещания. Проскользнув на сиденье машины, девушка накинула на себя ремень безопасности и щелкнула замком-застежкой.

Сэм сидел, откинув голову на спинку сиденья, с надвинутой на глаза шляпой и как будто спал. Андреа хотелось спросить его о впечатлении, произведенном на него разговором с налоговым инспектором, но она передумала, не желая показывать, что наводила о нем справки. У Сэма и так сложилось впечатление, что жители маленького городка излишне любопытны.

Утренняя жара сильно накалила машину, и Андреа принялась обмахиваться конвертом с завещанием. Единственное, что, не переставая, работало сегодня в округе Мередит, так это телефоны, так как люди неустанно сплетничали о ней и Сэме Фарли.

– Вы еще тут не сжарились? – спросила она, удивляясь, почему новости о доме не слишком расстроили его.

– Нет. Обожаю сауну.

Андреа почувствовала, что у нее к затылку уже прилипли влажные пряди волос. Заметив на противоположной стороне улицы свою знакомую, она приветственно помахала ей рукой. У женщины была короткая, почти в панковском стиле прическа. Андреа еле сдержала улыбку, представив себе, что сказал бы Эд Пиньон, если бы она показалась на пикнике в честь Дня Независимости с «ирокезом» оранжевого цвета на голове.

Как будто прочитав ее мысли, из здания суда вышел Эд. Он не спеша, спустился по ступенькам крыльца, прошествовал к автостоянке и остановился перед открытым окном ее машины.

Черт побери! Если бы она была хоть на долю секунды попроворнее…

– Андреа? Поговаривают о том, что ты исполняешь сейчас обязанности шефа полиции вместо Бака?

– Это правда… – начала, было, она, но Эд и не думал останавливаться.

– Э-э, да ты в форме! Послушай, Андреа, а как ты… А кто это с тобой?

– Привет тебе, Эд. А почему ты не пожимаешь людям руки и не строишь дороги? – ехидно спросила девушка.

Похоже, было, что Сэм уснул. Ей повезет, если он и дальше будет оставаться в таком состоянии.

– Я просто заезжал сюда, чтобы забрать новый костюм и передать заявку на тот участок дороги неподалеку от дома Уорренов. И я получу его. Здесь больше ни у кого нет, ни оборудования, ни рабочей силы.

– Конечно, получишь, Эд. Ты достойный преемник своего отца.

Сэм слегка пошевелился. Андреа стало ясно, что он не спит. «Прошу тебя, Господи, – взмолилась она про себя, – ну пусть он и дальше притворяется». Она могла предсказать, что произойдет, если Сэм скажет что-нибудь грубое Эду Фейерверк!

Девушка посмотрела на Пиньона. Он был удачлив и соответственно выглядел, одеваясь так, как, по его мнению, должен одеваться будущий политик, – до хруста накрахмаленная рубашка и фирменные джинсы. Хотя Андреа не могла видеть его ног, она готова была поклясться, что на нем сапожки из змеиной кожи ручной работы, которыми он так гордился.

Мысль о дорогой обуви Эда заставила ее вспомнить о поношенных сапогах Сэма. Обувь Сэма Фарли побывала в таких местах, которые Пиньону и не снились.

Эд все так же продолжал болтать, но Андреа, думая о своем, не понимала смысла его слов. Ей просто хотелось избежать новых вопросов.

– Извини, Эд, – прервала она его. – Мне пора возвращаться. Бак остался в участке один, а нога у него все еще в гипсе.

– Я спросил тебя, кто этот парень? Бак наверняка не позволяет тебе одной перевозить арестованных!

– Он, не арестованный, и не станет им, пока будет хранить молчание.

Эд с серьезным выражением лица наклонился к Андреа.

– А что касается этого незнакомца в доме Хайнсов, – покровительственным тоном проговорил он, – держись от него подальше.

Глаза девушки сузились.

– Подожди-ка минутку, Эд. Не смей приказывать мне. Я сама справлюсь со своими делами.

– Ты наверняка не относишься к своим полицейским обязанностям серьезно, Андреа. – Пиньон нахмурил лоб. – Я не хочу, чтобы тебе причинил вред какой-то ничтожный бродяга – автостопщик.

Девушка постаралась заглушить, готовый вырваться из-под шляпы грозный звук, делая вид, что прочищает горло.

– Эд! Ты ведь даже не знаешь его. Он – внук Мэми Хайнс. Через несколько дней он уедет отсюда. Ну ладно, мне пора.

Андреа подала машину назад, развернулась, и Эд оказался как раз напротив окошка, возле которого сидел Сэм.

– Мы об этом поговорим сегодня вечером, Энди, – сказал Пиньон, грозно глядя на мужчину в машине.

В этот момент Сэм выпрямился на сиденье и сдвинул шляпу на затылок.

– Я бы не стал на это рассчитывать, губернатор. У девушки уже назначено свидание со мной, – небрежно обронил он.

– Андреа! – крикнул Эд вслед удаляющейся полицейской машине. – Кто такой, черт побери, этот парень?

– Не твое дело, Пиньон. – Андреа рванула машину вперед, оставив его стоять с раскрытым ртом на тротуаре.

Сэм негромко рассмеялся.

– Если это мужчина вашей мечты, то я сочувствую вам.

– Как вы посмели сказать ему, что у меня с вами сегодня свидание?! – Андреа гневно качнула головой. Ее встревожило то, как она ответила Эду. – Нет у меня никакого мужчины! А насчет Пиньона ничего особенно не думайте. Он просто мой старый друг.

– Я не уверен, что этот толстосум того же самого мнения.

– Неважно, что вы там себе думаете. Мне еще нужно выполнить одну небольшую формальность, Сэм Фарли, и вам лучше бы попридержать язык, если дорожите своей свободой.

Когда Андреа остановила машину возле здания полицейского управления штата, Сэм решил, что благоразумие – лучший вид доблести. Он низко надвинул на глаза шляпу и снова почти соскользнул с сиденья вниз.

Андреа тем временем вошла в управление и попросила у дежурного сержанта Льюиса Хайспина информацию на своего пассажира.

– Последнее место жительства? – поинтересовался Льюис.

– Техас, – не совсем уверенно ответила девушка.

Из завещания, копию которого ей удалось раздобыть, явствовало, что дом и земля были завещаны Милли Линн Хайнс, единственной дочери Мэми и Джеда Хайнс. Имя Сэма Фарли там не фигурировало.

Вернувшись к машине, Андреа застала там двух секретарш, через окно болтавших с Сэмом. Хорошенькое дело!

Резче чем следовало бы, она кивнула девушкам, забралась в машину и, проскрежетав шинами, развернулась, набрала скорость и выехала из города.

Сэм улыбнулся, не разжимая губ. Пользоваться популярностью у женщин – в округе Мередит – с этим он мог справиться, но вызвать у этой статной начальницы полиции интерес к себе – вот это совершенно другое дело. Ради нее можно и посидеть в кутузке.

Снова оказавшись возле дома старой Мэми, Андреа остановилась, но мотора глушить не стала Сэм медленно выбрался из машины.

– Не зайдете ко мне попить холодной водички из того самого колодца, про который вы мне сказали раньше?

– Нет Мне пора обратно в город. – Андреа приняла мгновенное решение и понадеялась, что не пожалеет о содеянном. – Сэм, вы меня извините за налоги. Жаль, что я ничем не могу вам помочь.

– Можете, шеф. Вы можете отвезти меня куда-нибудь пообедать.

– Не сегодня, Сэм. Вы в любой момент можете зайти к Луизе и поесть у нее. Она печет изумительное печенье.

– Но, дорогая, Луиза Роберте не будет смотреться в полицейской форме так, как вы…

Отъезжая, Андреа проводила взором его фигуру. Поднимаясь вверх по холму, Сэм насвистывал какую-то эстрадную мелодию. Уже на полпути в мэрию она поймала себя на том, что «мурлыкает» то же самое.

– Почему тебя так долго не было? – спросил Бак. – Давно пора обедать.

– Я случайно встретила Эда, который не очень доволен тем, что я тебя сейчас подменяю. Он считает, что это мне не подходит.

– А ты уверена, что именно из-за Эда ты задержалась, а не из-за Сэма Фарли?

– Уверена, – твердо ответила Андреа.

– И что? – состроил Бак невинную мину. – Как там поживает наш таинственный незнакомец?

– Достаточно хорошо, чтобы сморозить Эду о сегодняшнем его свидании со мной.

Костыль Бака с грохотом упал на пол.

– Что ты сказала?!

– Я подвезла Сэма. Он голосовал на дороге – собирался в суд, чтобы поговорить с налоговым инспектором, – пожала плечами Андреа.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что он собирается предъявить права на дом?

– Не знаю, отец. Единственное, что я знаю, так это то, что он, похоже, намеревается поселиться здесь. И я даже не знаю, что сама думаю по этому поводу. Кстати, вот копия завещания Мэми.

Андреа отдала отцу завещание, а сама отправилась в свой кабинет. Она все еще злилась на Бака за то, что он уже заранее выдал ее замуж за Эда.

Через почтовую щель во входной двери кто-то бросил два конверта с квитанциями об оплате за воду. Андреа сделала на нужной странице регистрационного журнала отметку.

– У парня есть все основания претендовать на дом, – подал голос Бак из соседнего помещения. – Так, посмотрим. Просроченные водительские права и свидетельство о рождении. Вроде тут все в порядке. Отец – Грейнджер Фарли. Место рождения – неизвестно. Что-то очень знакомая фамилия.

Андреа выключила свет и вернулась в кабинет Бака.

– Думаю, что нам не стоит беспокоиться по поводу его отца, – проговорила она. – Сэма назвали в честь Фарли Грейнджера, красавца-киноактера, снимавшегося в фильмах пятидесятых годов. Милли была его поклонницей. Сэму неизвестно, кто его отец.

– Неплохой, должно быть, доверительный разговор у тебя с ним состоялся. Ты думаешь, Сэм заплатит налоги?

– Нет, вряд ли. – Андреа села у раскрытого окна и принялась вяло обмахиваться газетой, наблюдая за тем, как маленькая черная собачонка на улице слизывает мороженое из упавшего на землю стаканчика.

– Откуда такая уверенность, Энди? – удивился Бак.

– Он приходит в город, и все свое имущество несет в рюкзаке за спиной. Говорит, что он плотник, которому нравится скитаться по стране, выбирая работу там, где платят больше. И вообще у этого человека все временное.

Андреа вдруг заулыбалась, вспомнив его темные глаза, которые поддразнивали и все обращали в шутку, но потом она скрыла свои чувства за серьезным выражением лица.

Девушка резко вскочила и рывком распахнула дверь.

– Пройдусь немного до почты и заберу газеты, – бросила она через плечо. – Я быстро вернусь.

– Не задерживайся долго. У меня в кафе встреча с Отисом.

Андреа спиной почувствовала на себе пристальный взгляд отца, когда переходила улицу. На ходу она кивком головы поприветствовала Брэда Диксона. Если он собирался снимать показания счетчика у вдовы Толберт, так его давно переставили в парикмахерскую.

Забрав почту, Андреа направилась, было обратно в мэрию, но замедлила шаг, заметив, что Бак уже сидит в пикапе Отиса Паркера.

– Эй, Энди, – виноватым голосом позвал ее отец. – Мы с Отисом собираемся проверить тормоза, а потом отправимся перекусить.

– Хорошее дело, – серьезно кивнула Андреа. – Я бы тоже поела у Луизы жареных цыплят и ее знаменитого печенья. За тобой заехать?

– Не беспокойся об этом, Энди, – сказал Отис, энергично копаясь в моторе. – Я еще собираюсь в Коттонборо забрать сумку с инструментами, чтобы отладить машину. А потом я заеду за Баком в кафе. Так что без проблем.

Андреа рассмеялась.

– Я рада, па, что у тебя еще не постельный режим, а то Отису пришлось бы тянуть тебя по шоссе на койке с колесиками.

Был уже второй час дня, когда она услышала, как открывается входная дверь. Если в полицейский участок пришел кто-то, чтобы поинтересоваться «буйного вида» незнакомцем, она, наверное, снова зарядит свой пистолет. Вздохнув, Андреа обернулась.

– Привет, дорогая. Я хотел бы дать будущей жене губернатора возможность немного передохнуть и собираюсь пригласить вас на обед.

Андреа издала стон. О Боже, снова Сэм Фарли! Он стоял, небрежно облокотясь о стойку, отделявшую приемную от кабинета и тюремных камер. К этому она была не готова.

– Что вы здесь делаете? – поинтересовалась девушка.

– Я пришел извиниться, – мягко ответил Сэм. – В данный момент мне меньше всего хотелось бы вступать в конфликт с законом в вашем городе!

Андреа глубоко вздохнула и почувствовала, что все ее возмущение куда-то улетучилось. Их отделяло друг от друга не больше метра, и они задумчиво смотрели друг другу в глаза.

Ей ничего не было известно о его неладах с законом, но, чувствуя, как взгляд этих черных, горячих, как угли, глаз буквально пронзает ее насквозь, она поняла, что смертельному риску подвергается ее собственный закон.

К счастью для нее, их разделяла стойка. Они находились в самом центре полицейского участка Аркадии. Был полдень, и на Андреа сверху вниз смотрел ее личный разбойник.

– Я на дежурстве, Сэм, – тихо сказала она.

– А разве офицеры полиции обходятся без пищи? Послушайте, нам ведь не нужно отправляться туда в патрульной машине. Давайте просто дойдем до кафе пешком.

– Я принимаю извинение, но мне не нужно в моей жизни постоянных треволнений. До вашего появления здесь стояла исключительно тишь да гладь. Для чего вы все это делаете?

– По правде сказать, – лицо Сэма приняло сконфуженное выражение, – я подумал, что будет забавно, если я возьму да и приглашу вас на обед.

– Забавно? Мне кажется, вы обожаете жить в таком вот хаосе. Вам всегда нужны острые ощущения, так ведь? Но почему?

Действительно, почему? Сэм не вполне уверенно задал сам себе этот вопрос. Почему он пешком, под нещадно палящими лучами солнца, усталый, грязный, голодный пришел в именно этот город? Неужели лишь ради того, чтобы увидеть эту женщину? Сэм не знал ответа. Он знал только одно: его пульс бился чаще обычного, и причиной тому была отнюдь не жара.

Когда в то утро Сэм увидел ее в форме, он понял, почему женщины так боготворят полицейских. В ней было что-то такое основательное, нет, точнее – правильное, в этой женщине, грозно смотревшей на него ясными, словно летнее небо, глазами. Рослая и статная, она была самой чувственной женщиной из всех, кого он когда-либо видел. И даже неважно, что эта женщина готова была задушить его, настолько она была преисполнена решимостью, стоять на своем и сохранять верность долгу, в то время как Сэм никак не мог взять в толк, что мешает ей слегка уступить.

Андреа удалось взять себя в руки. – Садитесь в машину, мистер Фарли, я еще раз отвезу вас домой. – Она прошла мимо него и задержалась в дверях. – Я не буду обедать с вами, потому что это придаст официальный статус нашим отношениям.

– Вы хотите сказать, что мужчина и женщина не могут пообедать вместе, не сделав заявления о намерениях? Да бросьте, вы, шеф! На дворе конец двадцатого столетия.

– Эта женщина не может, Сэм. – Андреа сжала в тихой ярости кулаки.

– Хм-м, – ухмыльнулся он. – Что подумают добропорядочные граждане Аркадии, не говоря уж о вашем отце, когда увидят нас вдвоем в патрульной машине?

– Вы все схватываете на лету, – оборвала его Андреа с легкой ухмылкой. – Ровно через сутки по городу пойдут разговоры, что я провожу больше времени в вашем обществе, чем непосредственно на службе.

– А со мной вам будет веселее. – Сэм шагнул к ней так близко, что она почувствовала на своем лице его дыхание.

– Веселее? Прекратите, Сэм. Что вы пытаетесь со мной сделать, подпортить мою репутацию?

– Ох, шеф. – Он злорадно улыбнулся и прошептал: – А вам никогда не хотелось встряхнуть этот ваш городок, сотворить что-нибудь совсем безумное? Выкиньте все из головы, Гроза. Погудите вместе со мной.

Андреа и раньше слышала выражение «пляшущие глаза», но до сих пор ей не доводилось видеть это самой. До сих пор ей удавалось избегать взгляда Сэма. В ярком солнечном свете она разглядела, что глаза у него не черные – они были темно-карие, оттенка кипящего тростникового сиропа, перед тем как его разольют по банкам. Все усугублялось еще и тем, что они были такие же горячие.

– Садитесь в машину, Фарли, – резко произнесла она. – Здесь мой дом, а репутация в Аркадии очень важна. Похоже, что вы серьезно вознамерились подпортить мне ее.

– Извините. Я не хочу доставлять вам новых хлопот вдобавок к тем, которые я вам уже доставил. – Он резко отодвинулся, а затем поспешил к автомобилю. – На будущее я стану более осмотрительным.

– Вы, осмотрительным? Хотела бы я посмотреть.

– Вот увидите. Хотите, чтобы я сел за решетку, чтобы вы смотрелись официально?

– Господи, да нет же. Как только я отъеду к окраине города, Агнес затерроризируют звонками желающие узнать, кто же такой мой пленник. Так что давайте в машину, Фарли.

Сэм подчинился, наблюдая за тем, как Андреа усаживается на водительское сиденье. Все эти игры были для него в новинку. Ну почему его бабушка не жила в Чикаго? Единственной реакцией их соседей было бы облегчение оттого, что в полицейской машине вместо них сидит он.

Сэм не знал, о чем он думал, направляясь пешком в город для того, чтобы извиниться перед малознакомой женщиной за то, что чем-то не угодил ей. Тем, что она втайне была не против допустить, – уж в этом-то он точно уверен. Раньше он на это не обращал никакого внимания.

Когда он находился рядом с этой женщиной, возникала теплота, заставлявшая его тоньше воспринимать полную одиночества жизнь, которую он вел. Андреа каким-то причудливым образом ассоциировалась для него с противоречивыми мыслями о доме и семье, и это сводило его с ума.

– Послушайте, шеф Флеминг. Мне искренне жаль, если я оскорбил вас вчера вечером и сегодня утром. Но я не жалею о том, что поцеловал вас. – Чуть помедлив, Сэм добавил: – И я уверен, что сделаю это еще раз. Поэтому, если вы хотите сберечь вашу репутацию, то нам лучше пошевеливаться.

Какой-то миг взгляд Андреа был полон отчаяния. Потом она завела мотор, и машина почти рванула с места.

Девушка поймала на себе осуждающие взгляды стариков, сидящих на скамейке возле аптеки, и еще сильнее надавила на газ. Она ехала слишком быстро, удивляясь, почему, проведя всего лишь одну ночь в городе, Сэму Фарли удалось до такой степени растревожить ее, что она проехала ровно половину пути, когда до нее дошло, что она свернула не на ту дорогу.

– Вот видите, что вы со мной наделали, – пожаловалась Андреа.

– Я думаю, вам следует кое-что уточнить. Что конкретно я с вами наделал? Я ни слова не произнес и даже пальцем вас не тронул.

– Дом Мэми находится совсем в другой стороне.

– Что же, – улыбнулся Сэм. – Готов выслушать все ваши предложения. Что скажете насчет пикника под Дубом Влюбленных?

Он сам не понимал, почему продолжает поддразнивать ее, тем самым, демонстрируя, что она ему не безразлична. Сэм преследовал ее, офицера полиции, типичную женщину-южанку, а кроме того, за каждым его шагом теперь следит почти тысяча пар глаз жителей целого городка.

Андреа нахмурилась.

– Я не знаю, как играть в ваши игры по вашим правилам, да и не хотела бы. Вы сказали, что проголодались. Ну, хорошо, Фарли, я вас накормлю.

– Снова шоколадным печеньем?

– Нет, я тут кое-что задумала с порцией мышьяка.

– Неплохая мысль, дорогая. У мышьяка замедленное действие. У нас еще будет время сделать мою кончину памятным событием. Что же, вы можете добавить его в печенье.

– Не будет вам больше печенья. Луиза печет его только для Бака. Они… друзья.

– Понятно. Печенье и дружба. Это считается приемлемым заявлением о намерениях? – Сэм хитро посмотрел на девушку.

– Нет, не думаю. Они пока еще не афишируют свою дружбу. Даже я ничего не знала об этом, пока отец не сломал ногу. Теперь он не может управлять машиной.

– Значит, в Аркадии можно прослыть благоразумным, если захочешь?

– Видимо, да, – задумчиво ответила Андреа.

Она могла бы сказать ему, что ей известен такой случай. Она когда-то была настолько благоразумна, что даже отец ничего не узнал о том, что она влюбилась в такого же чужака.

Каким-то абсурдным образом Сэм в отношении многого оказался прав. В последнее время Андреа все чаще и чаще ловила себя на мысли, что, на самом деле хочет как-то встряхнуть этот город, сделать что-то абсолютно безумное. Однако протест давался нелегко и требовал слишком высокой цены.

Подъехав к своему дому, девушка припарковала машину под высоким деревом.

– А что касается этого печенья, – с невинным видом продолжил Сэм, – то вы мне, конечно, не поверите, шеф Флеминг, но я еще в детстве слышал о знаменитом печенье, которым славится Аркадия. Может и слишком много времени, потребовалось мне, чтобы получить возможность попробовать его, но оно, видимо, того стоит.

Сэм сказал «печенье», но Андреа поняла по мечтательному тону его голоса, что он имел в виду другое. Печенье, похоже, было для него каким-то иным символом, но она пока еще не знала, что он под этим подразумевает.

Мужчина с каким-то отсутствующим видом смотрел через окно, поглощенный созерцанием ее белого деревянного домика и ухоженного двора.

– У вас есть качели, – пробормотал он. – Их затеняют кусты жимолости, и они смотрятся уютно. Мне следовало бы знать об этом.

Когда Андреа вышла из машины и стала подниматься по ступенькам крыльца, Сэму ничего не оставалось, как последовать ее примеру.

Девушке отчаянно хотелось успокоить свои все еще пошаливающие нервы. Любой жест или слово Сэма слегка выводили ее из равновесия, а теперь его поступки полностью озадачили Андреа.

Мужчина не взошел на крыльцо, а сел на качели и принялся почти благоговейно раскачиваться взад и вперед. При этом он не переставал улыбаться.

– Все в порядке, ковбой?

– Я себя прекрасно чувствую, шеф. Я просто думаю. – Хотя, по правде сказать, собраться с мыслями он пока не мог. Куда бы он ни посмотрел – ему всюду виделось прошлое Андреа, благополучное и безмятежное.

Он никогда не понимал извечного стремления своей матери поселиться здесь. Ведь для него все места, где бы он ни оказывался, были одинаковы.

Стряхнув с себя временное, задумчивое оцепенение, Сэм заставил себя улыбнуться:

– Значит, вы здесь живете?

– Да. Вы бы лучше зашли в дом, там прохладнее. Солнце сейчас нещадно палит. У вас может случиться тепловой удар.

– Я привык к жаре. Мне доводилось работать в местах, где было до тридцати пяти градусов в тени. Но я, пожалуй, зайду к вам. Мне нравится и такая жара, которая стоит внутри дома. – Глаза Сэма сверкнули. Он лениво встал и проследовал за хозяйкой.

Андреа посмотрела на него невидящим взглядом. Опять все повторяется – он обволакивает ее едва ощутимым электрическим полем, струящимся из его пронзительных глаз. Она повернулась, прошла вглубь комнаты и подняла телефонную трубку.

– Агнес, соедини меня с участком.

– А я подумала, Энди, что ты как раз оттуда звонишь, – удивленно произнесла телефонистка.

– Нет. Я заехала домой пообедать. Раздался щелчок, затем короткий звонок, и голос Бака произнес:

– Полицейский участок. Бак у телефона.

– Па, я решила, что будет лучше, если поставлю тебя в известность, где нахожусь.

– Неплохая мысль, поскольку мне, по меньшей мере, два человека уже доложили, что ты укатила с Сэмом Фарли. – Недовольство в голосе отца перешло в озабоченность. – С тобой все в порядке?

– Конечно же. Если я тебе понадоблюсь, то я сейчас дома.

– Послушай, подожди-ка минутку…

– Пока, Бак. Я скоро вернусь, – Андреа торопливо повесила трубку.

Сэм разгуливал по гостиной, с любопытством разглядывая все вокруг.

– Вы оставляете окна раскрытыми настежь, – заметил он. – Невероятно!

Дом семьи Флеминг ему понравился. В нем царила атмосфера тепла и счастья. Меблировка представляла собой странный набор не сочетающихся, но в то же время удобных предметов. Стены были обшиты сосновыми досками, усеянными пятнышками нежного оттенка свежих сливок. Пол был настелен из досок твердых пород деревьев, безупречно отшлифован и устелен многочисленными плетеными ковриками мягких зеленых, розовых и коричневых расцветок. Огромный, облицованный мрамором камин с изящной резной деревянной полкой, на которой возвышались часы с солнцем и луной на циферблате, располагался посередине стены напротив окон. В углу стояло пианино. Его крышка была вся уставлена семейными фотографиями в рамках.

Подойдя ближе, Сэм принялся рассматривать их. На одной из них была запечатлена Андреа примерно в восьмилетнем возрасте – со ссадиной на локте она гордо восседала на велосипеде. На другом фото он увидел старшеклассницу в баскетбольной форме с кубком в руках. Она уже тогда смотрелась как взрослая женщина. Футболка туго обтягивала ее сформировавшуюся грудь, а спортивные шорты плотно сидели на великолепных бедрах, оставляя открытыми длинные крепкие ноги.

– Вы живете одна? – с любопытством спросил Сэм, заметив на крючке кухонной двери мужскую шляпу.

– Конечно же, нет. Я думала, вы об этом знаете. Я живу с Баком.

Мужчина удивленно приподнял бровь.

– Вы все еще живете вместе с папочкой?

– Естественно. Где же мне еще жить? – В ответе Андреа вместо раздражения прозвучало любопытство.

– Понятно. Да-а-а, должно быть губернатору нелегко приходится – он обязан каждый раз, когда хочет вас увидеть, подвергаться осмотру. Кстати, почему вы зовете отца по имени?

Он заставил ее испытать неловкость по поводу проживания в доме отца, что всегда казалось ей вполне нормальным. Усилием воли девушка переключила свои мысли в другом направлении. О том, чего ей хотелось, она даже не позволяла себе и думать.

– В Аркадии моего отца все называют в разговоре Баком, а я не исключение, поэтому, сколько себя помню, всегда зову его так же.

Андреа повернулась к Сэму спиной и, выйдя в коридор, направилась на кухню, где включила небольшой кондиционер. Это не означало, что она ушла от Сэма. Она просто уходила… от необходимости быть благоразумной.

Мужчина последовал за ней.

– Мне кажется, что я его здорово разозлил утром своими ответами на его вопросы, – прокомментировал он. – Но я ведь не знал, что он ваш отец. Кроме того, я не слишком уютно себя чувствую, беседуя с вооруженным человеком. Извините меня.

Сэм поближе подвинул к себе стул и, усевшись на него, стал наблюдать за приготовлениями Андреа.

– Ничего, – отозвалась она, – переживете, даже если он обиделся на вас.

– Знаю. Я не о нем, я о себе беспокоюсь.

Андреа извлекла из холодильника большой пучок зеленого салата и, разделив его пополам, положила в глубокие деревянные тарелки. Потом добавила в них по большому куску вареной курицы. Вернувшись к холодильнику, она достала лед, и литровый кувшин с чаем.

Несмотря на работающий кондиционер, у нее на лбу выступили капельки пота. Она первой нарушила тишину после короткой паузы.

– Беспокоитесь о себе? – отозвалась Андреа на последнюю реплику Сэма. – Представить себе не могу, что бы могло беспокоить вас. Вы ведь из тех, чья жизнь протекает на грани фола. Я, например, так жить не могу.

– Вы думаете, я никогда не падаю и не ушибаюсь? Ну, нет, вы не правы. Я падал, потом снова карабкался вверх и шел дальше. Ведь именно трудности делают жизнь интересной, дорогая.

– Может быть, но я бы не смогла вести борьбу постоянно и преодолевать беды с такой легкостью.

– И я, может быть, тоже больше не смогу.

– Возможно, нам обоим необходимо изменить свой образ жизни, – неуверенно произнесла Андреа. – Я думаю, вы не будете против салата, – добавила она, переходя с тарелкой в руках из кухни на затененное крыльцо. – Для более плотной пищи слишком жарко.

– Ах да, точно. Салат – это замечательно.

Насчет жары она права, подумал Сэм, но салат или кондиционер не охладят кого-нибудь из нас двоих.

Он вышел следом за девушкой на крыльцо и сел за столик, покрытый клетчатой скатертью.

– Расскажите мне что-нибудь о себе, шеф. Как же вы получили свою нынешнюю должность?

– Бак попал в аварию, преследуя водителя-лихача, превысившего скорость, и сломал ногу. В целях экономии на его должность временно назначили меня. Мое имя уже даже внесли в ведомость на зарплату, – гордо сказала Андреа.

А как вышло, что полицейская машина не была повреждена?

– Бак находился за рулем нашего «Бронко».[1] И это случилось в его выходной.

– А вы, – наконец спросил Сэм, – чем вы занимаетесь, когда не носите полицейскую форму?

– Ничем выдающимся. Веду делопроизводство в мэрии, собираю счета за воду и все такое прочее. Я ведь простая деревенская девушка.

– Сомневаюсь, чтобы в вас было что-то от сельской жительницы, шеф.

Какое-то время они ели молча. Тишину нарушало лишь жужжание шмеля, деловито сновавшего над грядками возле крыльца.

– А вы, Сэм? Как вы стали плотником?

– Я научился плотницкому делу в школе. У нас так всегда поступали с трудными подростками – определяли их в мастерские. Забавно, но мне это безумно нравилось. Ведь на строительной площадке важно не то, кто ты, а то, как хорошо ты выполняешь свою работу.

Перегнувшись через стол, он стряхнул прилипшую к ее верхней губе крошку. Его неожиданное прикосновение произвело эффект электрического разряда, и Андреа поняла, что он услышал, как у нее перехватило дыхание.

– В Аркадии, – призналась она, – важно то, кто ты и чем занимаешься. Мы можем не всегда выражать свое одобрение, но если ты один из нас, тогда ты нам не безразличен.

– Не думаю, что моя мать верила в это. Эта его реплика на некоторое время заставила ее задуматься.

– Извините меня, Сэм. Я не знаю, что там произошло. Никто из нас этого не понимает.

– А я понимаю! У нее был я, а они вышвырнули ее. Она провела остаток жизни в постоянных воспоминаниях о своем родном доме. Я никогда не понимал, почему это было так важно для нее.

– Я думаю, – растягивая слова, произнесла Андреа, – это потому, что наши корни питают нас, становятся якорем, когда начинается буря. Может быть, вашей матери как раз этого и не доставало.

– Якорь в бурю… Нужно запомнить эту фразу. Мне никогда не встречались люди, которые бы принимали твою слабость как должное. Вообще-то, – он долго не решался продолжить, – я не уверен, что такие люди существуют.

– Верьте, Сэм. У нас в Аркадии заботятся друг о друге. Лишь чужим людям этого не понять.

– Чужим?! Моя мать вообще-то была местной, и все равно она не смогла стать здесь своей.

Глава 5

Андреа принялась собирать со стола посуду.

Дэвид тоже был чужаком. Она никак не могла взять в толк, почему вспоминает его. Он был частью ее прошлого, частью, с которой уже давно покончено.

– Мне пора возвращаться на работу, – с вздохом сказала девушка.

– Ах, черт! – поддразнил Сэм, возвращая ее из грез снова на землю. – Неужели это так необходимо? А вы не можете взять сегодня выходной? Мы могли бы отправиться порыбачить.

– Выходной? Сегодня? Абсолютно исключено! – запротестовала Андреа, направляясь на кухню. – Сэм, вам необходимо понять, что вы не можете прийти сюда, да еще ждать от меня, что я…

– Чтобы вы – что? – Мужчина легким пружинистым шагом устремился вслед за ней, сокращая расстояние между ними. – Почему вы отстраняетесь от меня, когда я начинаю приближаться к вам ближе?

– Я…

Она почти, что слышала стук собственного сердца, так гулко рвалось оно наружу. Все мысли улетучивались у нее из головы, стоило ему приблизиться к ней ближе обычного. Теперь же она не могла даже дышать. И тем более не могла вызвать в памяти картину из прошлого, прошлого, из которого она поклялась себе извлечь урок.

– Я не знаю, как вести себя с такими, как вы, Сэм. Для наших мест вы – чужестранец, и я не знаю, как… как мне сохранить благоразумие.

– Вы правы, Андреа. Верно, я везде чужой. Может быть Аркадия и это, – он обвел глазами крохотную кухоньку, – больше всего похож на настоящий дом, который я когда-либо смогу обрести.

– Извините, Сэм, но мне кажется, вы путаете вашу мечту об Аркадии с вашей симпатией ко мне. Позвольте мне просто быть вашим другом.

– Другом? Тайные любовницы у меня были, а вот тайные друзья, которые не могут даже просто пообедать с тобой?.. А как поступают друзья в том случае, когда один из них хочет поцеловать другого?

Сэм заметил, как девушка коротко вздохнула и нервно облизала губы.

– Друзья так не поступают. Они либо друзья, либо… Тогда это что-то другое, а не дружба, Сэм. Не буду я сейчас мыть посуду, оставлю на потом. Бак на стенку полезет, если я сию минуту не вернусь на службу.

– Хорошо. – Сэм глубоко вздохнул. Бак не единственный, кто полезет на стенку, подумал он. – А что тогда просто друзья здесь делают? Я имею в виду легальные, допустимые у вас отношения. – Взяв свой стакан с остатками чая, он принялся споласкивать его в мойке.

– Ну, они ходят на вечеринки, устраиваемые в церкви, или на озеро, или вместе катаются на роликовых коньках.

Вытерев кухонный стол, Андреа выключила кондиционер и направилась к своей патрульной машине. Сэм поспешил за ней, прикрыв за собой на ходу дверь.

– Ох, Гроза, а захотите ли вы увидеть меня в церкви? Святой Гавриил затрубит в свою трубу – и стены рухнут.

Стоявшая возле машины Андреа обиженно посмотрела на мужчину.

– Святой Гавриил может трубить сколько ему угодно, наши стены достаточно крепки.

– Ага. Я на своем опыте испытал крепость стен маленьких городов. Иногда они слишком крепко держат тебя в своих объятиях и никуда не пускают.

– Только если вы сами этого захотите, Сэм. Есть люди, которые этого просто вообще не хотят.

А вот я – хочу.

В ее лице Сэм разглядел решимость. Ему все никак не удавалось найти остроумные замечания. Душа его все еще находилась в смятении.

Возникла продолжительная пауза. Наконец он открыл перед Андреа дверцу машины и галантно поклонился, когда та села за руль.

– Боже мой, шеф! – воскликнул Сэм. Лицо его приняло строгое выражение. Он сел в машину и захлопнул дверцу. – И как это вы выносите этих комаров, что вьются постоянно у вас перед лицом? – С этими словами он отмахнулся рукой от стайки насекомых.

– Я так к ним привыкла, что, видимо, даже не замечаю. Они такая же принадлежность Аркадии, как и хлопковая пыль. – Андреа завела машину и поехала к мэрии.

Сэм как будто не расслышал ее слов.

– Я тут подумал, – наконец отважился он, – что будет обидно потерять материнский дом на этом налоговом аукционе. В конце концов, я ведь плотник. Я мог бы привести его в порядок, включить налоговые издержки в его стоимость, продать и получить хоть какую-нибудь сумму прибыли.

– А с какой стати кто-то захочет платить вам полную цену, когда он сможет просто покрыть налоги и заполучить дом? – криво усмехнулась Андреа.

– Верно. Эта идея никуда не годится, да она и не первая, что пришла мне в голову. Дело-то в том, что это первый дом, который мне почти что принадлежит.

Андреа искоса посмотрела на мужчину, заметив, что он рассматривает мелькающий за окном ландшафт. Казалось, будто он каким-то образом впитывает в себя то, что видит, подобно тянущемуся к солнцу цветку, впитывающему безмятежную суть самой Аркадии. Она понимала эту безмятежность и теперь ощущала ее в своем спутнике.

Сэм заметил улыбку девушки и почувствовал тепло на сердце. Он ведь всего лишь сделал здесь остановку, чтобы посмотреть на местечко, к которому была так привязана его мать, а вовсе не для того, чтобы потратить те малые деньги, что у него были, на ремонт старого дома, который кто-то другой возможно снесет с лица земли.

Однако ничего плохого не было в том, чтобы провести здесь недельку-другую и поближе познакомиться с этой женщиной, временно исполняющей обязанности шефа местной полиции.

Ему необходимо было слегка расслабиться и лучше разобраться в местных обычаях. Он мог бы даже остаться здесь на пикник в честь Дня Города. Неужели его занесло сюда случайно? Или, может быть, он всегда бессознательно стремился сюда?

На обратном пути в участок Андреа высадила Сэма возле местного супермаркета и попросила служащего мэрии, встретившегося им, отвезти домой мистера Фарли с его покупками.

Отец не спросил у нее, где она была. А сама Андреа не любила распространяться о своих поступках, если ее об этом не просили.

В пятницу вечером она не пошла в кино, а в воскресенье, впервые за много лет, притворилась больной и пропустила церковную службу. Сэма она не видела целых четыре дня и ничего за это время о нем не слышала.

Во вторник днем за Баком заехал Отис, и Андреа осталась дома совсем одна. Причиной отъезда Бака стал телефонный звонок полицейского по фамилии Льюис с поста патрульной службы, расположенного на самых задворках округа. Ответа на запрос о Сэме Фарли еще не поступало, зато Льюис сообщил, что в округе произошла очередная кража. Со строительной площадки был украден большой экскаваторный ковш.

– Похоже, эти воры совсем распоясались, – констатировал Льюис. – По нашим сведениям за последний месяц это уже третий случай кражи строительного оборудования. Оно, конечно, застраховано, но все равно, эти машины стоят будь здоров как дорого.

Едва Андреа зарегистрировала сообщение Льюиса, раздался еще один телефонный звонок.

– Мэрия. Слушаю вас.

– Привет, дорогая. Мисс Луиза была столь любезна, что позволила мне воспользоваться ее телефоном. Вам не скучно без меня?

Воздух со свистом вырвался из ее легких, и она шумно опустилась в кресло. Андреа представила улыбку на его лице, и у нее комок застрял в горле.

– Вы на месте, шеф?

– Да-да, конечно, мистер Фарли. Чем могу быть вам полезна?

Разумом девушка понимала, что это провокационный вопрос. Но если так, то все, что бы она ни сказала этому человеку, должно было иметь двойной смысл.

– Мистер Фарли? Боже, как официально мы сегодня друг к другу обращаемся! Мне больше нравится обращение «Сэм». Сэм хочет, чтобы вы заскочили к нему и похитили его. Но, я полагаю, из этого, видимо, ничего не выйдет.

– Вы правильно полагаете, ковбой.

– В таком случае я устрою так, что шефу придется вернуть мне мои документы. Я мог бы приехать к вам сам и забрать их, но подумал, что вы, может быть, не захотите этого.

– А вы что, уезжаете?

В трубке раздался едва слышный щелчок, означавший, что их разговор слышит кто-то еще. Либо кто-то другой пользуется линией Луизы, либо их подслушивает Агнес.

– Я пытаюсь принять правильное решение. Мне нужно зарабатывать себе на жизнь, и я сомневаюсь, что у вас тут слишком большой спрос на плотников. Похоже, ваши стены не особенно нуждаются в ремонте, – сказал Сэм, неожиданно переходя на серьезный тон. Он тоже услышал щелчок в телефонной трубке.

– Прекрасно. Тогда я попрошу Бака и Отиса, чтобы они их специально для вас сломали, – закончила Андреа нейтральным, как ей казалось, тоном, хотя сердце в ее груди бешено колотилось.

– Замечательно, мэм. Буду весьма признателен вам за это.

Андреа повесила трубку и крутанулась на своем кресле. Она позвонила домой. Странно, Бак уже должен быть дома, но трубку никто не брал. Где же он сейчас? Почему его нет именно в тот момент, когда он так нужен ей?

Откинувшись на спинку кресла, Андреа почувствовала, как последние остатки решимости покидают ее. Господи, зачем она сама себя обманывает? За последние четыре дня она превратилась в настоящего зомби.

Она только помогла найти корову, которая забрела на кукурузное поле, да разрешила спор между двумя бывшими когда-то лучшими друзьями на предмет владения клочком земли, где выращивали черную смородину. На виновников этого конфликта Андреа осталась сильно зла и пригрозила им конфисковать ягоды в качестве вещественного доказательства, если они не согласятся забыть о ссоре и не пообещают напечь пирогов к торжественному ужину, который состоится в церкви в среду вечером.

Но всюду где бы она ни оказывалась, ее встречали расспросами о Сэме Фарли. Ей приходилось повторять ту же историю, которую она рассказала Агнес, и уверять всех, что больше ничего не знает.

Андреа зажмурилась, пытаясь предотвратить тем самым наступившую было головную боль. Но не эта боль так тревожит ее. Причиной ее беспокойства стал Сэм. Он был хуже самой изнурительной летней жары. Андреа не видела его четыре дня, но он подавлял ее своим незримым присутствием все это время.

Может быть, если бы она вернула Сэму его бумаги, он собрал бы в рюкзак свои вещички и отправился восвояси. Вероятно, в этом случае ей удастся избавиться от непонятного чувства, мучавшего ее с самого утра.

Девушка сняла трубку телефона.

– Агнес, я собираюсь сейчас на минутку сбегать домой.

– Но Бака дома нет.

– А я уверена, что он там, – отрезала Андреа. – Он сейчас стоит на крыльце и не может подойти к телефону.

Однако уже через десять минут девушка убедилась в правоте Агнес. Она решила, что в любом случае ей пора увидеть Сэма. Продолжать находиться в добровольном заточении для нее еще мучительнее, чем видеть этого человека.

Дорожка к дому Мэми оказалась расчищенной, кустарник и трава – аккуратно подстрижены. Андреа въехала на холм и оставила машину под сенью огромного эвкалипта позади дома.

Звуки работающего автомобильного мотора заставили Сэма выйти на крыльцо. Он распахнул дверь и замер, молча, глядя на свою гостью. Он знал, а точнее, он надеялся, что она приедет, и вот Андреа здесь.

Копна ее непокорных волос была заплетена в косу, перекинутую через плечо и касающуюся груди. Губы девушки имели изумительный нежно-розовый оттенок, а щеки пылали, разрумянившись на солнце. Косметика отсутствовала вообще – для ее черных ресниц и небесно-голубых глаз она была просто не нужна.

– Привет, Андреа.

Андреа. Он впервые назвал ее так – просто по имени. Уже это одно меняло их взаимоотношения. Теперь все было немного по-другому.

– Значит, вы все-таки знаете мое имя? Сэм отступил назад, оказавшись в проеме двери, ведущей на кухню, и сложил на груди руки.

– Да, знаю.

– У вас тут очень красиво, – сказала девушка, ощущая себя ребенком, стоящим в домике-карусели на деревенской ярмарке.

Что же есть такого в этом мужчине, вызывающем у нее чувство беспокойства?

Он стоял босиком, одетый, как обычно, в джинсы с дыркой на колене и в черную рубашку для игры в поло. Слава Богу, в нем все-таки было еще что-то, на чем она могла сосредоточить свое внимание, не ощущая при этом отчаянного биения пульса.

– Спасибо. Я тут работаю, подправляю кое-где… то здесь, то там помаленьку, – ответил Сэм.

– К чему же все эти хлопоты?

– Потому что, – неуверенно начал мужчина, – это очень приятно. А Луиза даже учит меня готовить. Тут уж – либо научишься готовить, либо умрешь с голоду, – резко добавил он. – Я и не ждал, что вы меня поймете. Я и сам не уверен, понимаю ли, что делаю, но пока я здесь – этот дом мой.

– А я понимаю.

Андреа действительно его понимала. Дом уже понемногу начал приобретать жилой вид, в нем появилось что-то уютное и теплое. Ей показалось, что ее ответ обрадовал Сэма.

Он кивнул и вытянул вперед руку.

– Вы видели дом здесь. А я хочу, чтобы вы посмотрели его гам, внутри.

Девушка вопрошающе посмотрела на его руку, а потом снова заглянула ему в лицо. Чувство напряженности куда-то вдруг исчезло, и прямо у нее на глазах хмурое выражение лица мужчины превратилось в неуверенную улыбку.

Андреа не смогла удержаться и улыбнулась в ответ. Нет, он не Дэвид, а она – не ее собственная мать. Девушка подала руку Сэму, и он повел ее за собой в темную прохладу дома.

– Я не уверена, что это разумный поступок, – сдавленным голосом проговорила она.

– Если не уверены, – ответил Сэм, – то я научу вас разумным. Такие поступки – мое ремесло.

Андреа проследовала за ним через кухню, чистую, хотя он явно ею пользовался, и дальше по коридору, остановившись только перед входом в гостиную. Они посмотрели друг другу в глаза, и тишину теперь нарушал лишь стук двух сердец.

Даже в темноте Андреа могла прочитать в глазах Сэма невыразимое желание. Но на этот раз желание было разбавлено чем-то еще. Может быть гордостью, а может быть нежностью. Вероятно, они оба переживали приступ сильной страсти, о которой так мечтала Мэдж. Андреа только не могла определить, стук чьего сердца она слышит – своего или Сэма.

– Здесь и там, – повторила она. – Мы здесь? – Девушка сделала попытку придать своему голосу небрежность.

– Нет, мы еще не пришли.

Сэм коснулся ее губ жарким поцелуем и отпрянул от нее, прежде чем она успела как-то отреагировать на его поступок. Не выпуская руки девушки, он провел ее дальше через гостиную к парадному входу и, остановив ее почти на самом краешке крыльца, с гордостью произнес:

– Вот. Здесь. Что вы об этом скажете? Андреа смущенно посмотрела туда, куда был устремлен взгляд Сэма, и увидела там качели с облупившейся от непогоды краской, висевшие в тени деревьев около крыльца. Она оказалась совершенно сбита с толку поцелуем и тем, что прочитала в глазах мужчины. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять замысел Сэма. Ему очень хотелось, чтобы она посмотрела именно на качели.

– Это качели Мэми? – спросила Андреа.

– Да. Я нашел их в сарае. Их нужно заново покрасить и поменять цепь, но я думаю, что они все же выдержат нас. Посидите на моем крыльце и на моих качелях, Андреа.

– Я не знаю. – Ее что-то сдерживало, и она понимала, что испытывает сомнение отнюдь не по поводу прочности качелей.

– Ну, давайте же! Не обращайте внимания на соседей. Мы достаточно далеко находимся от дороги, – продолжал настаивать Сэм.

– Они и так не узнают, что я здесь. Я оставила машину за домом, – с излишней поспешностью ответила Андреа.

Мужчина еле сдержал улыбку. Она пришла к нему, пусть пока еще тайком, но все же пришла сама, и мысль об этом заставляла его сердце петь.

– Пожалуй, лучше будет сказать вам, шеф. Нет никакой гарантии, что никто не узнает о вашем пребывании здесь. – Сэм потупил свой взгляд. – Кажется, местные жители все-таки заинтересовались плотницкими работами.

– Да-а? А я думаю, что они просто дружелюбны.

– Было бы точнее сказать «любопытны». Меня уже пригласили на обед, потом на Праздник Города, да еще в церковь – это меня-то, неисправимого грешника. Я мог бы быть убийцей с топором, и они не заметили бы разницы.

– А вы не…?

– Что «не»? – удивился Сэм.

– Случайно не убийца с топором?

– Нет. По крайней мере, пока еще нет. Но если вы сию минуту не сядете на мои качели, я начну кромсать вас рубанком.

– Ну, хорошо. – Андреа позволила ему подвести себя к качелям и села на них, надеясь, что деревянное сиденье окажется прочнее, чем выглядит.

Раздался громкий треск, когда Сэм сел рядом с нею, однако сиденье все же выдержало. Они добрую минуту сидели молча, а потом мужчина босой ногой оттолкнулся от земли, приводя качели в движение.

– Сэм, не сердитесь на людей, которые заглядывают к вам. Для них главное, что вы внук Мэми. Они верят вам, – неожиданно даже для самой себя произнесла Андреа.

– Ага. И каждую минуту рождается еще новый глупец. В Аркадии их наверняка достаточное количество, включая и меня самого.

Девушка повернулась к нему.

– Я знаю, вам трудно или почти невозможно поверить в то, что вы здесь желанный гость. Но это так, благодаря отношению наших людей к Мэми. Не вынуждайте нас, – просто сказала она, слегка отведя в сторону взгляд, – пожалеть о том, что приняли вас здесь.

Они медленно раскачивались взад и вперед. Тишину теперь нарушал лишь пронзительный скрип несмазанных качелей.

Сэм поднял вверх руку, и кончики его пальцев коснулись волос девушки. В течение четырех дней он убирал здесь разный хлам, наводил порядок в доме и избегал общества «случайно» проезжавших мимо людей. Он не видел Андреа, но не было такой минуты, чтобы он не думал о ней.

И вот теперь она сидит рядом с ним, и он понял, что всю эту работу он проделал не ради старой Мэми и не ради матери. Это делалось ради нее, Андреа.

Сэм протяжно вздохнул.

– Спасибо вам за то, что заехали ко мне. Извините, если я создал проблему для вас и для губернатора, – произнес он и тут же пожалел о сказанном.

Он не хотел, чтобы в эту минуту говорили еще о ком-то, кроме них. Но он не мог рассказывать о своих чувствах, не зная наверняка, что ей это не безразлично.

– Вы зря беспокоитесь. И… Мне самой хотелось этого. – Ответ дался Андреа гораздо легче, чем она предполагала.

– Знаете, если верить Луизе, нам с вами постоянно перемывают косточки. Раньше со мной такого никогда не случалось.

Андреа была поражена услышанным. Нет, эта история явно переросла в сплетню, которая до нее еще не дошла.

– Не могу представить себе, почему, – удивилась она. – Ведь все совсем не так!

– Так. Так, дорогая. Молва уже связала нас воедино.

– У вас слишком богатое воображение, мистер Фарли. Ведь между нами ничего не было, – искренне возмутилась девушка.

– Ничего? – Сэму понравилось то, как она избегала его взгляда. Это, как впрочем, и краска смущения на ее лице, говорило даже о большем, чем, если бы она упала в обморок.

– Одного поцелуя недостаточно, чтобы принять его как серьезное доказательство Мы не более, чем друзья или знакомые, – быстро поправилась Андреа.

– Всего лишь друзья? Мне кажется, вам лучше отвечать только за себя, шеф Флеминг, – лениво протянул Сэм. – Строго говоря, с этой точки зрения у губернатора есть повод для беспокойства. Кроме того, я ведь уже дважды поцеловал вас.

Андреа отогнала ладонью стайку комаров от своего лица, а потом ее рука скользнула на затылок, чтобы поправить выбившуюся из косы прядь волос. Девушка коснулась пальцев Сэма и резко вскочила на ноги.

– Что ж, возможно Эд на самом деле слишком много себе воображает, – стала объяснять она, – но я могу оказаться много хуже. Он ведь честен и надежен и предлагает мне благополучное будущее. В Аркадии это считается достойными восхищения чертами поведения.

Сэм взял ладонь девушки в свою руку.

– Я не слишком много могу сделать для вашего будущего. Я даже не знаю, каким будет мое будущее, но если вы желаете именно честности, тогда выслушайте меня. Я хочу заняться с вами любовью, и мне кажется, что вы тоже не прочь.

– Вы хотите заниматься со мной любовью? – Андреа смерила Сэма скептическим взглядом. – Почему вы это мне говорите?

– Вы ведь требовали честности, дорогая. Сегодня вечером, завтра, всегда, как друг или как кто-то больше, чем просто друг, я хочу заниматься с вами любовью, Андреа. Нас обоих ударило молнией в доме, помните, и мы не в силах ничего изменить. Мы можем только принять это как должное и на столько долго, сколько это может продлиться.

– Так долго, сколько может продлиться? Даже и не думайте, мой романтический Хозе. Я больше не допущу ничего подобного.

Андреа собралась, было повернуться, чтобы уйти, но сильной рукой Сэм усадил ее рядом с собой.

– Вы велели мне поверить в честность прекрасных жителей Аркадии, но сами не можете понять простой истины. Все это звучит очень хорошо до тех пор, пока дело не касается тебя лично, когда приходится поверить кому-то, не так ли?

– Но, Сэм, вы не понимаете…

– Кто же вас так обидел, шеф, что вы бросились в эту кроличью нору и, как плащ, натянули на себя этот город?

– Не имеет значения, кто, – отрезала Андреа. – Допустим, он был таким же проезжим, как и вы. Даже простая дочь фермера извлекает из жизни уроки рано или поздно.

Сэм взял ее руку и поднял к своему лицу ладонью вверх, покрывая нежными поцелуями гладкую кожу.

– Так когда-то делала моя мать, – пробормотал он. – И она обычно говорила: «Дай мне поцеловать ладошку, и ей станет лучше». Может быть, мы могли бы делать так же друг другу?

– Да как же мы можем сделать друг другу лучше, Сэм? Мы ведь не похожи. Вот вы…

– Мне тоже нужно, чтобы меня хоть иногда кто-нибудь вот так держал за руку. Поцелуйте меня, Андреа, а?

Но от решения выполнять или нет его просьбу, ее избавило лязганье грузовичка Отиса, резко вывернувшего на дорожку, ведущую к дому. Он перепрыгивал с одной колеи на другую, потом неожиданно свернул в сторону и направился к крыльцу дома, рядом с которым они сидели.

– Осторожно! – закричал Сэм. – Он сейчас влетит в дом!

Едва он успел соскочить с качелей, подхватив с собой Андреа, как машина с грохотом врезалась в угол дома. Грузовик смахнул опоры веранды, обрушив при этом часть крыши и похоронив себя под грудой обломков. Когда машина, наконец, остановилась, ее капот уперся в кровать Сэма.

Сам же Сэм, отряхиваясь, поднялся с земли и огляделся по сторонам. Андреа в изумлении рассматривала последствия катастрофы. Дом Мэми пережил пожар, удар молнии и, по крайней мере, три поколения обитателей. И вот одним легким нажатием на акселератор Отис Паркер разрушил целую спальню. Нанесенная Сэму обида была так глубока, что причиняла ему почти физическую боль. Дому его бабки, мечте его матери, его дому была нанесена рана!

Тишину нарушил монотонный голос, без конца повторяющий:

– Сэм, Сэм, Сэм, похоже, мы влипли.

– Мы?

Сэм и Андреа стремительно принялись за дело, разгребая и отбрасывая, прочь камни, обломки дерева и штукатурки, пока не добрались до самого грузовика, внутри которого сидел водитель, не получивший, очевидно, ни единой царапины. Отис глядел прямо перед собой, словно смотрел кино в придорожном кинотеатре для автомобилистов.

– Ты идиот! – прорычал с пассажирского сидения Бак.

– С вами все в порядке? – обеспокоено спросила Андреа, пытаясь получше рассмотреть отца.

– Вроде бы. – Отис оглядывался по сторонам со стоическим удивлением. – Мы тут, кажется, устроили небольшой кавардак, не так ли?

Сэм рывком распахнул дверцу и вытащил его наружу.

– Что случилось?

Андреа увидела, как отец дернулся от боли, сползая по сиденью и вытягивая вперед загипсованную ногу.

– Да это мне пришлось поддать газу, чтобы заскочить на этот холм, и мой скакун слишком разогнался. Остановить его вовремя мне не удалось. С Баком все в порядке?

– Со мной все в порядке, идиот! Тебе лучше побеспокоиться о доме Сэма. Почему ты, черт возьми, не затормозил?

– Я пытался, но тормозов-то нет.

– Я думала, что ты на прошлой неделе достал запчасти для них, – проговорила Андреа.

Ей вовсе не казалось, что с Баком все в порядке. Он все еще даже не пытался встать.

– Я и достал, – согласился Отис. – Вот они, на заднем сиденье. Я как раз собирался их поставить на днях. Или чуть позже, – добавил он, глупо улыбаясь.

– И не на эту машину, – закончила за него девушка.

– Ты ведь не сделаешь так, чтобы меня арестовали, Сэм? – Вид у старика был как у побитой собаки.

Потребовался целый час, чтобы отогнать от дома грузовик Отиса и внимательно изучить нанесенный строению ущерб. Да, на восстановление уйдут почти все деньги Сэма, а оставшихся не хватит на уплату налогов. Впрочем, это в любом случае была безумная затея. А теперь она стала и вовсе неосуществимой.

Домой они отправились на полицейской машине. Сэм любезно согласился их сопровождать, и всю дорогу Бак пытался убедить его заполучить этот дом. Сэм пообещал подумать над этим вопросом.

Когда они приехали, Андреа заметила, что Бак с достаточной легкостью позволил Сэму помочь ему добраться до спальни. Она не пошла следом за ними, предоставив отца на попечение Фарли, а сама тем временем переоделась в новенькие белые шорты и поношенную футболку.

Пару минут спустя Сэм закрыл за собой дверь спальни Бака и вышел на крыльцо, где сидела девушка.

– С ним действительно все в порядке? – с тревогой в голосе осведомилась она.

– Думаю, да. Его только слегка тряхнуло.

Мужчина опустился на ступеньки рядом с Андреа и устремил свой взгляд за пределы двора, на кукурузное поле вдали за забором.

Ветра не ощущалось, и на деревьях не колыхался ни один листок. И дом, и двор были накрыты, как стеклянным куполом, липкой полуденной жарой, не пропускающей свежего воздуха.

Сэм старался не замечать длинных обнаженных ног Андреа, которые вызывали совсем непрошенные мысли в его голове.

У края крыльца над прикрытыми соломой цветочными клумбами виднелась широкая полоска желто-оранжевых цветов. Он узнал их. Сэм с матерью как-то жили в квартире, где предыдущие жильцы оставили на подоконнике ящик с такими же веселенькими маленькими цветочками, Мать называла их ноготками.

Он прошептал это название вслух, не осознавая, что его кто-то может услышать.

– Да, – раздался голос Андреа, – моя мать выращивала их, когда они с Баком только поженились. И мы с тех самых пор постоянно сажаем их. Мне всегда приятно думать о том, что частичка ее все еще здесь.

– А что с ней случилось?

– Она бросила нас. Когда мне было два года, она собрала чемоданы и уехала.

– Не понимаю. Моя мать никогда не бросала меня, даже когда дела шли из рук вон плохо. Хотя я не думаю, что таскания из одного задрипанного городка нефтяников в другой по всему Западу вам о чем-нибудь говорят.

Сэм встал и вышел во двор.

Андреа тоже поднялась, оглянулась на окна дома и последовала за ним.

– Вы и ваша мать, Бак и я. Забавно, правда? Чего только в жизни не бывает.

Они пересекли двор, поднялись вверх по холму и спустились вниз в яблоневый сад, оставив дом Андреа у себя за спиной.

Беспокойство за отца, снова попавшего в аварию, рассказ о матери и воспоминания о Дэвиде вызвали в душе девушки цепную реакцию сожаления. Андреа в этот момент готова была расплакаться. Она чувствовала, как слезы уже накатились на глаза, и обрадовалась наступившим сумеркам.

Слегка повеяло ветерком, и теперь, когда солнце уже опустилось за верхушки деревьев, стало тихо и прохладно. Ветви яблонь были усеяны крошечными зелеными завязями плодов. Тишина сменилась многоголосым хором древесных лягушек и цикад.

– Андреа?

Сэм подошел к ней сзади. Она не видела его, но ощущала его присутствие. Тонкая незримая нить натянулась между ними. Мужчина нежно коснулся ее плеча.

– Прошу прощения за свои приятные воспоминания, которые вызвали у вас грустные мысли.

– В этом нет вашей вины, Сэм. У меня свои собственные проблемы, о которых я обычно никому ничего не рассказываю.

Он повернул девушку лицом к себе и кончиком пальца поднял ее подбородок.

– Андреа, у вас все еще есть Бак, а у меня нет никого. И дом мой тоже разбит…

– Я знаю, Сэм. Извините меня.

– Андреа, любовь моя, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты обняла меня. И позволь мне обнять тебя. Давай просто приласкаем, друг друга, – нежно произнес он.

– Да. – Девушка позволила обнять себя, и сама прильнула к нему.

Сэм долго держал ее в объятиях, ласково поглаживая ей спину и даже не пытаясь поцеловать. Он уткнулся носом в ее щеку и шептал нежные слова, вполне уместные в такой ситуации. Ему необходимо было все это, и Андреа понимала его желание. Осознав эту простую истину, ей стало ясно и то, что она хочет этого мужчину, жаждет его нежности и его силы.

– Вот так… Это прекрасно, – тихо произнес он каким-то напряженным голосом, – быть рядом, так близко. Но мне не хочется делать тебе больно.

– Тогда не надо, – прошептала девушка. Ноги ее совсем ослабели, и она позволила ему опустить себя на землю. Руки Сэма скользнули со спины ей на плечи. Он стоял на коленях, повернувшись лицом к ней. Андреа снова ощутила, как ее окутало все то же покрывало чувств, которые она испытывала при каждом его прикосновении раньше.

Его рука легла на ее шею, затем едва коснулась упругой груди девушки под мягкой тканью футболки. Он не переставал при этом пристально смотреть в глаза Андреа.

Потом его рука скользнула ей под футболку и прикоснулась к ее обнаженной коже. Сэм проследил взглядом за движением своей ладони. Ее высокая грудь была заключена в легкое прозрачное кружево.

Сэм больше ничего не говорил, как и Андреа. Она поняла, что все время боролась с чувствами, которые испытывала к нему. Она убедилась, что появление Сэма в городе вновь растревожило воспоминания о ее любви к Дэвиду и боли, испытанной ею от потери любимого.

Однако не Дэвид занимал все ее мысли и не ставшее уже привычным одиночество. Сложившиеся обстоятельства заставили задуматься над размеренной монотонностью ее жизни и возможностью бегства из нее.

Сэм постоянно путешествовал, она же оставалась на одном месте. Но мотивы их бытия были одинаковы. Они оба жаждали безопасности.

Огрубелая кожа на кончиках пальцев мужчины, которыми он касался ее груди через кружево, пронизывала всю ее дрожью желания. С каждым его прикосновением эта дрожь становилась все сильнее.

Сэм поднял глаза, и Андреа прочла в них мольбу, когда он взял ее второй рукой за подбородок, а затем издал мучительный стон и поцеловал ее. Она тоже не смогла сдержать рвавшийся с ее губ стон, когда подалась к нему, безропотно следуя за его опускающимся на нее телом на теплую густую траву под деревьями. И поцелуй, которым она ему ответила, был вызван, ее желанием забыть обо всем на свете.

Перевернувшись на спину, Сэм потянул ее на себя и крепко прижал к своему телу. Его язык оказался более требовательным, чем руки. Он яростно ввинчивался в ее губы, рот, исследуя каждый их уголок. Наконец, прервав поцелуй, он приподнял Андреа, удерживая в таком положении, чтобы можно было касаться ее груди.

Выгнув дугой спину, она предлагала ему свое тело. Ей хотелось ощущать его рот на своих губах сейчас, здесь, а не в постели, как она представляла себе это во время жарких бессонных ночных часов, которые выхаживала по полу своей спальни.

– Энди? Ты здесь? – со стороны двора послышался голос Эда Пиньона.

– А, черт! – Сэм напрягся и перекатился на спину. Отстранив в сторону девушку, он вскочил и бросился навстречу ему (неважно, кто бы это ни был!) вверх по склону.

Андреа какое-то мгновение лежала, тяжело дыша, чувствуя себя бесконечно несчастной, прежде чем до нее дошло, что он сделал. Конечно же, Сэм был возбужден так же, как и она, но все же бросился вперед, чтобы преградить путь тому, кто отважился нарушить их уединение, предоставляя ей драгоценные минуты для того, чтобы успеть привести себя в порядок.

Девушка села и застегнула лифчик. Какого черта Эд притащился сюда?

– Черт его побери и спасибо ему, – прошептала она дрожащим голосом.

Андреа понимала, что вела себя как круглая дура. Однако в какой-то безумный миг ей захотелось, чтобы ее неожиданный спаситель появился немного позже. Она намеренно потерла кончиками пальцев глаза. Любой сказал бы, что тут что-то не так. Она надеялась лить на то, что сможет убедить свою возможную аудиторию в том, что плакала.

– Андреа, я примчался сюда, едва только узнал об этом! – Эд за несколько шагов покрыл расстояние между ними и взял ее за руку. – С тобой все в порядке?

– Думаю да, Эд. Спасибо.

Пиньон хозяйским жестом обнял ее за плечи, не обращая никакого внимания на присутствие Сэма.

– Ты должна была сразу же позвонить мне. А что он здесь делает?

– Сэм помогал мне отвезти Бака домой, Эд, – пожала плечами Андреа.

– Я предполагал, что у этого… человека всегда возникают неприятности. Я не хочу, чтобы у тебя были с ним какие-нибудь дела, Андреа.

– Минутку, Эд. Все это случилось не по вине Сэма. Это ведь Отис врезался в его дом. – Девушка безуспешно попыталась высвободиться из объятий Пиньона.

– Конечно. Он ведь нездешний, он либо преступник, либо жулик. Я был бы не против дать тебе возможность немного поразвлечься, но теперь я хочу положить этому конец. Это становится серьезной помехой…

– Пусти меня, Эд.

Андреа была возмущена. Она даже понятия не имела, что Эд все еще вынашивает ошибочную мысль о том, что имеет какую-то власть над ней.

– Отпусти ее, Пиньон, – тихо произнес Сэм. – Сейчас же.

Какое-то мгновение девушке казалось, что Эд набросится на Фарли. Она ощущала безмолвный гнев в сжимавшей ее руке Эда, а в его глазах видела смертельную ярость. Никто никогда еще не сердил так Эда Пиньона. Ни у кого и повода для этого не возникало, по крайней мере, до сегодняшнего вечера. И еще она знала, что он никогда не простит, если его вынудят пойти на попятную.

Эд выпустил ее руку и бросил на Сэма злобный взгляд.

– Ну, хорошо. Может я и перебираю. Видимо, мне следует поблагодарить вас за то, что вы отвезли Андреа и Бака домой, мистер Фарли, – проговорил он, но тон его вовсе не соответствовал сказанному.

Андреа отступила в сторону и зашагала к своему дому.

– Чертовски жаль, что так повредили дом Мэми, – продолжил Эд, догоняя ее. – Но это неважно. Я все равно собираюсь снести его.

Сэм резко остановился.

– Снести его?!

Андреа уловила гнев в его голосе и поняла, что совершила ошибку, не сказав ему всей правды. Ей следовало предупредить Сэма, как-то подготовить к этому известию.

– Конечно. А разве Андреа вам не говорила? Я собираюсь на аукционе выкупить дом Мэми. А кому кроме меня он нужен?

Сэм прошел мимо Пиньона почти вплотную, встал около девушки и с выражением недоверия посмотрел ей в глаза.

– Вы знали об этом, Андреа?

– Ну да, но… – Она почувствовала, как затрепетало ее сердце, когда лицо Сэма словно окаменело.

Эд улыбнулся, качнул головой и издал вздох, подразумевавший фразу. «Я же говорил вам».

Сэм отвернулся и зашагал обратно к саду.

Сердито посмотрев на Пиньона, Андреа бросилась вслед за Фарли.

– Подождите, Сэм! Я знала, что он собирается превратить это место в участок для хранения строительного оборудования. Но это было еще до того, как вы… прежде чем я… Вы же не собирались оставаться здесь, и я не думала, что это имеет какое-нибудь значение, – тихо сказала она.

Сэм остановился и повернулся к девушке.

– Имеет, – он еле сдерживался, и ему не удавалось скрыть глубину своего горя.

А потом он ушел, растворившись в сумерках, словно призрак. Андреа поняла, что поразила Сэма в самое сердце. И это имело Значение. Огромное значение.

Глава 6

Андреа захлопнула регистрационный журнал, откатилась на своем кресле от стола и положила ноги на полку шкафчика для папок-скоросшивателей. В городе было слишком тихо. О Сэме ничего не было слышно целую неделю с тех самых пор, как произошла авария с машиной Отиса Паркера. А после того, как Андреа перестала сердиться на Эда Пиньона, она, похоже, какое-то время больше ничего не услышит и о нем.

А может Сэм просто избегает ее? Андреа не представляла себе, как увидеться с ним. Дом Мэми стал для Сэма каким-то символом, символом его прошлого и одновременно будущего. Не сообщать ему, о планах Эда разрушить дом тогда казалось ей несущественным. Андреа долго размышляла над случившимся. Но если Сэм решил остаться, то для него первым препятствием станут налоги. С тех пор, как он признался, что не собирается уезжать, ей не хотелось разрушать его воспоминания о доме старой Мэми. Она не считала это ложью, но Сэм придерживался иного мнения. И его молчание было еще более угнетающим.

За прошедшую неделю Бак часто занимался своими делами, предоставив дочь в основном самой себе. Эта столь разительная перемена в его поведении даже вызывала у нее подозрения. И что было еще более странно – он вообще перестал упоминать о Сэме.

В отсутствие Бака Андреа полностью закончила всю канцелярскую работу в мэрии, навела порядок и в его бумагах. Она даже вымыла полы во всей тюрьме, разве что только не выкрасила здание снаружи. А она нанялась бы и покраской, если бы наверняка знала, как сделать это, не испачкав полицейской формы.

Устало, закрыв глаза, Андреа обмахивалась бумажным веером Бака. Термометр за окном показывал тридцать градусов – и это в тени! От усталости она была сама не своя. Последнее время она вообще плохо себя чувствовала. Это все из-за жары, объяснила она Баку. Но на самом деле Андреа просто не хотела признаваться самой себе в том, что именно Сэм стал причиной ее страданий.

Два единственных, непосредственно связанных с полицейскими обязанностями телефонных звонка были из полиции штата, сообщившие о том, что похищенное строительное оборудование было продано в Центральную Америку и стало новым звеном в цепи краж по всей стране. Да плюс местное сообщение о случае мелкого домашнего хулиганства, когда Брэда Диксона жена выкинула из дома на улицу без штанов.

– Знаешь, я места себе найти не могу, – объяснила Андреа, когда ей наконец-то позвонила Мэдж, чтобы поинтересоваться ее нынешними отношениями с Пиньоном. – Эд прекрасный парень, но у нас с ним все кончено. Если честно, мне не верится, что он на самом деле так убивается по мне. Я думаю, это просто потому, что я для него только один из пунктов его грандиозного плана на пути к успеху. А ты ведь знаешь, как важны для Эда его планы на будущее.

– Да, но кому нужен «прекрасный парень»? Каждый раз, когда тебе подвернется мужичок вроде твоего незнакомца, – добавила Мэдж, – подгоняй его мне. Мне нравятся такие порочные типы, как он…

Еще не наступило время обеда, когда Андреа, наконец, сдалась и решила позвонить Агнес, чтобы поинтересоваться, где находятся все остальные.

Брэд, Отис и Бак сейчас в доме Сэма, помогают восстановить то, что там своротил Отис, – прозвучал поразивший ее ответ.

Дом Сэма, а не Мэми. Интересно. На изменение имени владельца дома Андреа никак не отреагировала, но про себя отметила равнодушие в голосе подруги, что еще больше усугубило ее страдания.

– Давай я позвоню Сэму вместо тебя, – предложила Агнес.

Андреа понадобилась целая минута, чтобы переварить сказанное.

– А что, у Сэма есть телефон?!

– Ну конечно. Его установили еще на прошлой неделе. Он ему нужен, чтобы вести работы по ремонту дома. Сэм только что звонил в магазин скобяных товаров и сделал заказ на необходимые материалы. Наверное, он все еще у телефона, если ты вдруг захочешь поговорить с ним.

Андреа хотела, было ответить «нет», но вместо этого неожиданно даже для самой Себя спросила у Агнес номер телефона Сэма…

– Сэм Фарли слушает.

– Ох, Сэм. Извините, что тогда ничего вам не сказала о планах Пиньона. – Андреа смущенно замялась. – Я не хотела сделать нам больно.

Возникла долгая пауза.

– Возможно. Нам следует поговорить об этом, дорогая. Почему бы вам вечерком не заглянуть ко мне на огонек? У нас с вами состоится благоразумный разговор.

– Сегодня вечером? – Андреа не смогла скрыть легкого волнения в своем голосе. – Не знаю. Сэм. Но это… Я не… я хочу сказать, вы уже знаете, что я… Дело в том…

– Сегодня уже седьмой день, Андреа, а это означает, что шесть с половиной дней для меня слишком большой срок. Я мог бы прийти и к вам, если, конечно, вы не против?

– Ах, нет, нет, не надо. Давайте лучше так – я сама к вам заеду и посмотрю, что вы там сделали со своим домом.

Это будет только визит вежливости, цель которого – посмотреть, как выглядит дом, ничего больше, пообещала она себе, кладя трубку телефона и направляясь к машине. Значит, он принялся за ремонт дома, и его помаленьку признают в Аркадии. Он уже обзаводится друзьями… Что бы это значило?

А значило это то, что после его отъезда ее страдания будут еще горше. Тогда почему же она собирается сейчас ехать к нему?

Да потому, что ей не терпелось увидеть его.

Бака удобно усадили в кресло под сливой, откуда он тут же принялся осуществлять руководство восстановительными работами. Отис вместе с Брэдом Диксоном обшивали стены комнат изнутри. Большая часть дома была покрыта свежим слоем краски. На крыше, выпрямившись во весь рост, стоял Сэм и внимательно рассматривал ржавые листы жести у себя под ногами.

За прошедшую неделю его волосы отросли еще больше. Сзади они были стянуты резинкой наподобие хвостика, и их влажные от пота колечки курчавились по всей голове, блестя на солнце.

Последние день-два Сэм не брился, поэтому темная щетина делала его похожим на мотоциклиста-рокера. Его волосы на груди клином спускались вниз по животу, уходя за пояс низко сидящих на бедрах джинсов, обрезанных до колен.

Выбравшись из машины, Андреа увидела, как Сэм низко нагнулся и поднял кожаный плотницкий фартук, дав ей, возможность хорошенько разглядеть его спину – мускулистую, без капли жира, такую же загорелую, как и грудь, и длинные крепкие ноги.

Девушка поймала себя на мысли, что сожалеет о том, что Сэм вынужден быть одетым. Было нетрудно вообразить себе, что находится под его обтягивающими обрезанными джинсами, и она ощутила волну жара, обрушившуюся на нее и вызванную отнюдь не солнцем. Какое-то короткое мгновение Андреа наслаждалась своими греховными мыслями, прежде чем Сэм повернулся и поймал сосредоточенное выражение ее глаз.

Его губы растянулись в удивленной улыбке. Он кивнул головой, довольный прочитанным выражением нескрываемого желания на ее лице. Он просунул большие пальцы рук за пояс и замер в ожидании. Какой-то миг девушку обуревало желание завести мотор и уехать прочь, но в ту же секунду Сэм обратился к ней:

– Добрый день, дорогая. Ну что, как ваше мнение об этом? – Мужчина указал рукой на дом.

Он больше не сердился. Андреа не понимала, откуда ей это стало известно, но было действительно так.

– Вы тут неплохо поработали, – ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и спокойно, зная, что на нее обращены взгляды всех присутствующих.

– Ну, Энди, – сказал Бак, – долго же ты сюда добиралась.

– Я… я как раз собиралась домой пообедать и решила на минутку заскочить к вам. Дом смотрится замечательно.

– Сэм – прекрасный работник. Он по-настоящему гордится своей специальностью.

– Я вижу, ты изменил свое мнение о нем, Бак, – с удивлением отметила Андреа.

– Точно. Ну, я сначала думал, что он не такой, как все наши. Но, по правде говоря, стал сомневаться, когда заметил блеск в твоих глазах с тех пор, как он появился здесь. Я раньше думал, что Эд – единственный, кто достоин тебя, но явно ошибался. Когда я увидел, как складываются твои отношения с Сэмом, то решил дать этому парню шанс.

– Нет, Бак, ты… ты не прав, – начала было Андреа, но потом передумала. Она однажды солгала отцу о Дэвиде и поклялась, когда вернулась домой, что больше никогда не будет этого делать. – Мне хотелось бы, чтобы это был Эд, – после недолгой паузы призналась она. – Тогда все было бы намного проще.

– Любовь – дело непростое, Энди, что тут говорить. Временами она вызывает боль, но когда все хорошо, любовь стоит этой боли. И все это так – пока любовь жива.

– Пока любовь жива, – задумчиво повторила Андреа.

То же самое говорил и Сэм. Девушка рискнула еще раз посмотреть на крышу. Он стоял на самом краю, раскачиваясь взад и вперед на пятках, словно выжидал, когда она попросит его спуститься вниз.

Неожиданно раздался голос Отиса:

– Послушай, Бак. Нам понадобится немного краски, прежде чем мы сможем взяться еще за что-нибудь. Не забудь, что вечером торжественный ужин в церкви. Может нам хватит уже на сегодня?

Бак посмотрел на Паркера, потом перевел взгляд на дочь.

– Ты уверена, что с тобой тут все будет в порядке, Энди?

– Нет, но я могла бы выяснить это, Бак. Теперь он посмотрел на Сэма, а потом снова на Андреа.

– Мне кажется, что я все еще твой отец, а ты – моя дочь. Я тебе говорил как-то, что Сэм мне немного напоминает самого себя в молодости. После того, как твоя мать нас оставила, были времена, когда я мог бы отправиться в дорогу вслед за ней, если бы у меня не было тебя. Но я остался и думаю, что Сэм тоже останется. Он просто сам еще не знает об этом. Не разрешай ему сделать тебе больно, Энди.

– Я думаю, для этого может быть уже слишком поздно. – Андреа потупила взгляд.

– Ладно, давай больше не будем об этом, – сказал Бак. – Послушай-ка лучше меня. Мы с Отисом съездим сейчас за краской. Красить сегодня, пожалуй, не станем, но пускай у нас будет запас на завтра. – Он имел в виду, что она может остаться здесь с Сэмом, но при условии, если будет вести себя благоразумно.

Андреа благодарно кивнула ему, и Бак неуклюже забрался на заднее сиденье автомобиля.

После того, как они с Отисом и Брэдом отъехали, Андреа поднялась на крыльцо. Она решительно настроилась на серьезный разговор с Сэмом. Он мог заниматься такими играми всюду, где бы ни оказывался, но для нее это было в новинку. И все-таки, ради истины, следовало сказать кое-что еще. И ее мать, и Дэвид в свое время дали обещания, обернувшиеся ложью. Сэм же ничего такого пока не сделал. Может быть, и она тоже больше не будет лгать самой себе?

Сэм спустился по лестнице вниз, прошел через весь дом и встретил Андреа в коридоре. При близком рассмотрении его джинсы оказались мокрыми и прилипшими к телу, как второй слой влажной шелковистой кожи, подчеркивая каждую мельчайшую деталь того, что она раньше осмеливалась представлять себе только в своем воображении.

– Я скучала по вас, Сэм. Я думала, что вы на меня все еще сердитесь, – неуверенно начала Андреа.

– Да, я сердился на вас, пока не понял причину, по которой вы промолчали о намерениях Эда. Вы поймете, какие чувства я испытывал, узнав, что дом собираются сносить. На это ведь было абсолютно всем наплевать. Но сейчас я больше не бешусь из-за этого.

Андреа не знала, что ей на это ответить. По сути дела, виноватой была она, но извинялся все-таки он, Сэм, смотревший теперь на нее влюбленными глазами.

Девушка была настолько погружена в свои фантастические ощущения от воображаемого прикосновения его влажной кожи к своему телу, что ничего не ответила ему. Сэм находился слишком близко к ней, и это ее буквально опьяняло. На этот раз она позволила случиться неизбежному – честному признанию собственного желания.

А когда он поцеловал ее, Андреа не выдержала. Дневная жара растворилась в пламени двух тел. Руки мужчины опустились с ее поясницы чуть ниже, он крепко прижал девушку к себе и пристально посмотрел ей в глаза.

– Господи! Как я тосковал без вас! Мне никогда в жизни так сильно не хотелось женщину, и я сейчас просто ничего не могу поделать с собой. Каждый раз, когда я вижу тебя, облаченную в полицейскую форму, я просто схожу с ума, – хрипло произнес Сэм, расстегивая ее рубашку и незаметно переходя на «ты».

– Я знаю, – пробормотала Андреа, потянувшись к пуговицам его джинсов. – Ты превратил меня в какое-то безумное существо, и мне плевать на это. Я тоже хочу тебя.

– Тогда не надо ждать. Давай перейдем из зала куда-нибудь, – прошептал он. – Я не хочу, чтобы Бак и Отис застали нас врасплох.

– Не беспокойся, – ответила Андреа, учащенно дыша. – Они решили, что на сегодня хватит, и работать больше не будут.

– Ты хочешь сказать, что мы будем одни?

– Да, но недолго. Они попозже заедут сюда и привезут краску.

Сэм дурашливо застонал и потянулся к застежке ее лифчика.

– Подожди, дорогой. Мне в голову пришла идея получше. Есть тут у тебя одеяло?

– Да, – коротко выдохнул Сэм.

– Тогда бери его, и пойдем со мной. – Она запахнула рубашку и направилась к выходу.

Сэм на несколько секунд скрылся в доме и вернулся уже с одеялом под мышкой. Зайдя за ствол эвкалипта, он взял девушку за руку и притянул ее к себе, чтобы поцеловать снова. Андреа запустила пальцы в его мокрые от пота волосы, чувствуя, как его сильная рука сжимает ей грудь.

– Не торопись, – выдохнула она, отстраняясь от него. – Мы еще не пришли.

– Надеюсь, это будет не слишком далеко, – сказал он, убирая руку с ее груди. – Иначе у меня ничего не получится.

Обойдя эвкалипт и повернув за сарай, они вышли на тропинку, которая привела их в приятную прохладу густой сосновой чащи, такой густой, что они оказались полностью отрезаны от окружающего мира.

– Здесь? – спросил Сэм, резким движением поворачивая к себе девушку.

При этом раздался громкий треск, эхом отозвавшийся в тишине лесной чащи. Андреа показалось, будто весь лес затаил дыхание, и она почувствовала легкое головокружение, пытаясь наполнить легкие воздухом.

– Нет, – проговорила она и, освободившись из его объятий, пробежала немного вперед, буквально несколько метров, раздвинула руками невысокие побеги кедровника и шагнула в их заросли.

Андреа остановилась и подождала Сэма, давая ему, возможность получше рассмотреть потайное место, которое она открыла только ему. Здесь, посреди сосновой чащи, из усыпанной камнями земли бил родник. Вода в нем была настолько чистой, что в нее можно было смотреться, как в зеркало. На ее поверхности играли искорки от яркого солнечного света, просачивающегося сквозь ветви деревьев. Родник постепенно переходил в заводь, в дальнем краю которой вода переливалась через плоский замшелый камень, убегая ручейком в глубь леса.

Сэм посмотрел вначале на это лесное чудо, потом – с нежным трепетом – на Андреа. А та вдруг чего-то застеснялась, попятилась назад, удивляясь тому, куда же вдруг исчезла страсть. Сэм расстелил одеяло на ложе сосновой хвои и принялся развязывать шнурки и стягивать с ног рабочие башмаки и носки, открыв взору девушки свои большие ступни, которые были чуть светлее его загорелых ног.

Обратного пути не было, и Андреа сама не могла понять внезапно охватившего ее безразличия. Все три прошедшие недели, каждый раз закрывая глаза, она видела Сэма, видела, как он стоит перед ней обнаженный и до предела возбужденный. После Дэвида мужчин в ее жизни больше не было, что бы там Эд Пиньон не пытался доказать окружающим.

Андреа ждала, прислушиваясь к журчанию родника. Она закрыла глаза и ждала его поцелуя. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй помог ей избавиться, от готовой охватить ее паники.

– Подойди сюда, женщина. Ближе.

Андреа открыла глаза. Сэм стоял перед ней полностью обнаженный, именно такой, каким она его представляла в своих грезах. Его ласковая улыбка подсказала ей, что ему понятна ее неуверенность. Она чувствовала себя почти как семнадцатилетняя девчонка, озабоченная своей неопытностью.

Однако все получилось превосходно.

Нежные, словно солнечные, поцелуи трепетно покрывали ее губы, вызывая сладостную истому. Андреа медленно опустилась на одеяло. Пальцы Сэма порхали по ее рубашке, ловко расстегивая пуговицы. Затем его руки скользнули под резинку ее трусиков и стащили их до уровня лодыжек. Андреа легко высвободилась из них.

Она ожидала взрыва страсти, которая бы сотрясла их обоих. Но она получила от него большее – неторопливые ласки нежного мужчины, бережно ласкавшего ее тело, прикасавшегося к ней с чуть ли не религиозным благоговением, избавлявшего ее от последних усилий непроизвольного сопротивления.

Его мозолистые ладони круговыми движениями ласкали ее соски, отчего тело ее содрогалось яростными волнами экстаза. Она вся таяла от испепеляющего жара любовных игр, вызывавшего у нее пронзительное чувство взрыва страстей, способного произойти прежде, чем каждый из них будет к этому готов.

Прежде чем накрыть ее всю своим большим и сильным телом, Сэм на секунду помедлил и, тяжело при этом, дыша, удостоверился, что, ставшая такой нетерпеливой, некая часть его тела найдет место внутри тела девушки.

Андреа услышала бешеные удары своего сердца, глухо стучавшего в такт, стремительным движениям мохнатого шмеля, жужжавшего неподалеку, словно ошеломленного увиденным. Сэм прижал ее спину к одеялу. Казалось, нежно-сладковатый запах желтой жимолости пеленой обволакивает их, и Андреа подумала, что она никогда еще не чувствовала себя так замечательно – один на один с природой. Мужчина опустился на нее всей тяжестью своего тела, и она почувствовала, что готова принять его. Когда же он проник в нее, у Андреа возникло ощущение медленно происходящего чуда.

В то же время рука Сэма проскользнула между их телами, еще сильнее разжигая в ней страсть своими прикосновениями, вознося на вершину блаженства. В последовавшей за этим вспышкой страсти она слышала, как он без конца повторяет ее имя, повторяет снова и снова, добавляя к нему слова, огнем проникающие в ее подсознание: Андреа, милая, любовь моя, любимая…

Когда она снова опустилась с небес на землю, Сэм повернул к ней свое лицо. В его глазах отразилось удивление, но в голосе звучала теплота и легкая усталость, а дыхание ласкало ее влажное, усеянное бисеринками пота лицо.

– Я в свое время занимался любовью с несколькими женщинами, но сейчас все было совсем по-другому. Ты взяла у меня все, что я мог тебе дать, и, как богатство, приумножила это во сто крат. Ты выжала меня досуха. – Сэм замолчал, покрывая ее лицо нежными, легкими поцелуями.

– Извини, – произнес он после продолжительной паузы. – Мне кажется, мое признание прозвучало грубовато. Я не хотел этого. Я способен любить, но не знаю, как разговаривать с женщиной о сексе. Мне никогда раньше не приходилось этого делать.

Он провел пальцем по ее нижней губе, медленно наклоняясь, все ниже и начиная касаться ее губ уже языком.

– Андреа, мне нужно знать. Извини меня за мой глупый вопрос, но было ли тебе хорошо, когда мы с тобой занимались любовью? – О да, – негромко ответила она. – Я думаю, ты и сам знаешь, что все было замечательно.

– Нет, я не о том, ты… Все было безопасно? Ты предохранялась? Я над этим никогда особенно не задумывался, просто считал, что женщины сами знают, что тут к чему. Но ты… Ты совсем другая. Я не хотел…

– Ты не хотел бы оставить меня одну с ребенком? – Андреа почувствовала, как в лесу все затихает.

– О, моя леди Гроза, – прошептал Сэм. – Мне ничего другого не хотелось бы так сильно, как подарить тебе ребенка. Но я знаю, что такое не иметь отца.

– А я знаю, что такое не иметь матери, Сэм, – ответила Андреа, ощущая ком в горле. – Нет, все в порядке. Со мной все в порядке, хотя и сама не знаю почему. Ты первый мужчина, с которым я… – Она собиралась сказать «занималась любовью», но поправилась: – я спала, спустя долгое время.

– Спасибо, что ты сказала мне об этом, – произнес Сэм, впиваясь в ее губы страстным поцелуем, обнажавшим всю глубину охватившего его чувства. – Ты такая соленая, – поддразнил он ее, – и для меня слишком тихая, спокойная, чтобы знать, как обращаться с тобой.

Он все так же лежал на ней, крепко прижимаясь своим сильным телом. Андреа ощущала каждую его клеточку. Он был великолепен – самый чувственный мужчина из всех, которых она когда-либо знала. И он только что занимался с ней любовью.

В этот момент ей показалось, что земля разверзлась под нею. До нее дошла вдруг простая истина: она хотела этого так же сильно, как и Сэм. И если он уйдет, боль расставания будет не менее сильной, чем желание.

– Я могла многое сделать, Сэм, – сказала Андреа с какой-то новой, певучей интонацией. – Но вот выжать тебя досуха мне и в голову не приходило.

– А мы можем и повторить, – лукаво улыбнулся он.

Все это было вновь для Андреа, и она сдалась на милость этого буйного на вид мужчины, вторгшегося в их город и в ее мысли. Все в его прикосновении опьяняло ее, пока он не потянулся рукой к роднику и не бросил пригоршню ледяной воды ей на грудь.

– Ай! – взвизгнула девушка и откатилась от Сэма, зная, что может последовать за этим.

Она украдкой бросила взгляд на хрустальную гладь воды, а потом на мужчину. Он сделает это, но и она может кое-что предпринять сама. Увернувшись от него, Андреа сделала глубокий вдох и прыгнула в ледяную воду. Каскад брызг, с оглушительным грохотом взорвавший поверхность заводи, означал, что Сэм незамедлительно последовал за ней.

Оказавшись в воде, Андреа почувствовала, как у нее перехватило дыхание, когда всю ее пронзили миллионы ледяных иголок.

– Ух, ты! Да зачем мне тогда холодильник, леди, если рядом с моим домом настоящий ледник в жидком виде! – Сэм мотнул головой, стряхивая брызги с волос себе на шею и плечи. – Почему ты не сказала мне о том, что здесь есть растаявший лед?

– Это чистая вода из артезианского источника. Питьевая вода для городских нужд поступает из почти такого же, расположенного к югу от Аркадии. Самая чистая питьевая вода на всем Юге. Попробуй!

Андреа шагнула дальше в воду, пытаясь привыкнуть к ее температуре. Она еще находилась в движении, когда Сэм потянулся к ней и притянул к себе.

Она вгляделась в хрустально прозрачную воду заводи и увидела в ней дрожащее отражение их обоих. Андреа оторвала взгляд от этого «зеркала» и посмотрела на Сэма. Его кожа, покрытая шрамами, была того же бледного оттенка, как и его ноги. Девушка провела пальцем, где проходила граница между загорелой и бледной частями тела, по линии вдоль его талии. Почти такого же бледного цвета была и полоска на ее теле, оставленная трусиками от бикини.

– Посмотри, загар у нас почти одинаковый, но у меня он уже немного сходит, – заметила она, сравнивая их тела.

– Это не единственное место, где у нас одинаковый загар. – Сэм просунул колено ей между ног и крепко прижался к ней.

Андреа ощутила легкие покалывания во всем теле от этого его прикосновения.

– Офицер полиции всегда одерживает верх, но, по-моему, эта холодная вода может все немного замедлить.

– Ну, не знаю. Мне говорили, что Южная Джорджия довольно жаркое местечко, офицер Флеминг.

– Офицер Флеминг! Боже мой, Сэм. Я ушла, не предупредив Агнес! А с тех пор прошло уже не меньше часа.

– Успокойся, дорогая. Я коротко переговорил с ней по телефону, когда спустился с крыши и зашел в дом.

– Но, предположим, я понадобилась кому-нибудь? Что тогда?

– Кое-кому ты уже понадобилась, милая, – нежно проговорил Сэм, снова заключая ее в свои объятия. – Кое-кому ты все еще нужна.

Но тут в царившую идиллию вторглась жестокая реальность, и волшебство куда-то исчезло. Андреа позволила себе забыть обо всем, кроме обнимавшего ее черноглазого мужчины. Или ей просто хотелось забыться? Но это не удалось. А что, если уже вернулся Бак?

– Пусти меня, Сэм. – Она отчаянно рванулась из его объятий и выскочила на берег. На нее, словно молот, обрушилась жара, и беспокоиться о полотенце не было смысла.

Прежде чем Сэм смог надеть ботинки, Андреа уже летела стрелой сквозь чащу леса по направлению к дому. Она не могла до конца поверить в то, что только что сделала, отдавшись Сэму при свете дня в лесу, и тем самым пренебрегла своими служебными обязанностями. Выскочив из сосняка, она побежала по полю и свернула за сарай прямо к патрульной машине.

– Как водичка? – Во взгляде Бака Андреа уловила легкую озабоченность.

Она глубоко вздохнула и смущенно подняла глаза на отца.

– Извини, Бак. Мне звонил кто-нибудь? Андреа не видела Брэда, а вот Отис начал вдруг отчаянно колотить молотком. Если он на самом деле забивал гвоздь, то либо тот был дюймов десять длиной, либо старик попадал по гвоздю лишь через раз. Бак поднял глаза. Из-за сарая показался Сэм; в руках он нес ботинки.

– Нет. Похоже, вы с Сэмом все-таки пришли к какому-то пониманию. Мне кажется, ты чем-то расстроена?

– Нет. Точнее, я не знаю, Бак. Я сейчас не слишком хорошо соображаю.

– Мне кажется, я понимаю тебя, девочка, – сказал Бак. – Я сам пережил подобное, Энди. Мне просто хочется надеяться на то, что он не разобьет твое сердце и не исчезнет, заставив тебя страдать. А может статься так, что ты не будешь, счастлива, как я. Ведь у меня хотя бы есть ты.

Какое-то время Андреа стояла неподвижно, переваривая слова отца. Потом она обернулась, изо всех сил стараясь не смотреть на Сэма, и стряхнула с брюк прилипшие травинки. Девушка быстро закрутила на затылке мокрые волосы в узел, заколола их и направилась к машине.

Возможно, Сэм и был готов проявить абсолютную честность в том, что касается их отношений, но Андреа не была уверена, что может справиться с таким обилием правды. Так что же все-таки она собирается делать дальше? Спускаясь вниз по дорожке, она ощущала на себе взгляд Сэма. Ее жизнь менялась слишком стремительно. Сэм Фарли вторгся в ее город и пытается изменить его.

Мужчина с вершины холма провожал ее взглядом. Впервые в жизни Сэм испытывал неуверенность в своих ощущениях и в том, куда эти ощущения могут его завести. То, что произошло между ним и этой девушкой, было больше, чем обычный секс. Он хотел, чтобы она снова оказалась рядом с ним – на качелях, в его доме, в его постели. Он не мог позволить себе даже думать о чем-то еще.

Разбираться в собственных мыслях было для него чем-то новым. Признание того, что Андреа ему небезразлична, означало риск и, отчасти, опасность.

Впервые в своей жизни Сэм понял, почему его мать так хотела вернуться к Аркадию. Еще он понял и то, что уехать отсюда ему будет нелегко, потому что какая-то частичка Аркадии уже вошла в его плоть и кровь.

Но все равно для этого города он останется чужим.

Глава 7

В полседьмого вечера солнце еще стояло высоко, и погода была жаркой как на грех.

Грех, подумала про себя Андреа и цинично усмехнулась. Интересно, сколько же людей, не стесняясь, предаются похоти в самый разгар дня, после чего отправляются в церковь замаливать грехи? Она пересекла крохотный скверик перед сложенным из красного кирпича зданием церкви, распахнула дверь и словно окунулась в прохладу церковной залы. Ей нравился светло-зеленый ковер на полу, белое убранство интерьера, позолоченное кружево колонн и перил на хорах. Здесь все было так, как и всегда.

Но было время, когда Андреа безумно радовалась возможности сбросить с себя типичные для жителей Аркадии цепи сдержанности, что даже решалась на некоторые безоглядные поступки. Например, просто взять и выйти из прибывшего в Атланту автобуса и пройтись по ее улицам, думая о том, что впереди тебя ждет новая жизнь – это пьянило, как вино. Ей ведь ничто не могло помешать последовать за Дэвидом.

Неожиданно мелькнула мысль: а может быть сейчас, когда Сэм рядом с ней, не дает ли она волю своим чувствам, пытаясь оживить то, что, в общем-то, возродить нельзя.

Дэвид не просил ее уехать с ним. И в конце их романа окружающий мир увиделся Андреа таким, каким он есть: одна сплошная огромная обольстительная ложь, которая соблазняет тебя, и, в конце концов, оставляет в дураках. И она отвернулась от мечты и вернулась в то место и к тем людям, что были просты и доступны ее пониманию.

Но вот теперь в Аркадию пришло порочное возбуждение, которое сначала вторглось в ее мысли, а потом пленило и ее тело. Андреа тихо опустилась на сиденье. Ей пришлось поверить в то, что она переживет и это вторжение. Он скоро уйдет из ее жизни, этот черноглазый бродяга, обладающий каким-то магнетизмом, и тогда Аркадия снова станет такой, какой была и прежде, до его появления здесь.

Андреа распрямила плечи и прошлась по классам воскресной школы, двери которой были широко открыты для всех желающих, послушать концертную программу местного хора и принять участие в последующем торжественном ужине.

Тут и там мелькали и путались под ногами мальчишки-хористы с ломкими голосами, старавшиеся исподтишка подшутить над своими сверстницами, нервно хихикающими в ответ на их заигрывания.

Когда Андреа подошла к пианино, хор мгновенно собрался вокруг нее и замер в ожидании указаний. К началу концерта почти все столики уже были заняты. От неожиданных рок ритмов, исполненных юными хористами, у публики резко перехватило дыхание, однако потом едва не возникшее у слушателей раздражение улеглось, и все принялись вслушиваться в слова песен. На глазах у Андреа удивление превратилось в понимание и симпатию, и программа завершилась дружными аплодисментами. Зажегся свет, и священник удивленно выразил свое одобрение необычной программе, представленной «нашей молодежью».

Все уже были заняты едой, и Андреа, наконец, выслушивала последние, как ей казалось, комплименты очередного поклонника хорового пения, как вдруг у нее за спиной раздался знакомый голос:

– Вы не только великолепны, как женщина, но также обладаете самыми разными талантами.

– Сэм! – Андреа обернулась, не в состоянии поверить, что он действительно здесь, в церкви.

Шок, вызванный звуком его голоса, не шел ни в какое сравнение с шоком оттого, что она увидела, когда повернулась: куда-то исчезли синие джинсы и длинные волосы! Стоявший перед ней мужчина был одет в темно-коричневые, тщательно отутюженные брюки, белую рубашку с коротким рукавом, подчеркивающую его широкие плечи и узкую талию, и ботинки, отполированные до такого блеска, что в них можно было смотреться как в зеркало. Лицо его было гладко выбрито, волосы аккуратно подстрижены.

Сэм протянул девушке руку и шутливо улыбнулся.

– Могу я присоединиться к вашей компании и сесть за ваш столик, шеф Флеминг?

Мэдж, которая в этот момент вела к столу какого-то долговязого нескладного подростка, вдруг остановилась.

– Ну, подруга, ты даешь! Ты, почему не сказала мне, что у тебя свидание?

Услышав голос Мэдж, Андреа попыталась найти достойный ответ, но сейчас ей было трудно вступить с кем-либо в разговор. Сэм тоже обернулся в сторону говорившей.

– Она не ожидала моего прихода, мэм. Мое имя – Сэм Фарли. Мне кажется, мы с вами встречались в суде.

– Ах, да, помню, – усмехнулась Мэдж. – В городке вроде нашего такого мужчину, как вы, трудно не заметить. А в вашем доме случайно не живет еще один, такой же как вы, мужчина?

По лицу Сэма пробежала легкая ухмылка и быстро исчезла.

– Нет, мэм. Похоже, я произвожу на людей особое впечатление, от которого они теряют дар речи. Как вы считаете, стоит нам накормить эту леди или лучше поставить ее в угол, чтобы она не путалась под ногами?

– А-а-а, в угол, конечно. Нам тогда всего больше достанется, – улыбнулась Мэдж.

Они вдвоем приблизились к Андреа и почти одновременно взяли ее под локотки, словно собирались приподнять над полом. – Ох, ради всего святого, – наконец выдавила из себя Андреа. – Я просто очень удивлена.

Она огляделась по сторонам, всматриваясь в знакомые лица. Все присутствующие смотрели на Сэма Фарли. Ей показалось, что она медленно краснеет, вся, от лица до пяток.

– Может, вы оба прекратите это? Все же смотрят на нас!

– Пожалуй, что так, – кивнул Сэм и, положив ей на поясницу свою огромную ладонь, легонько подтолкнул к столику с таким видом, будто посещал подобные мероприятия уже не в первый раз. Его широкая улыбка скрыла слова, которые он едва слышно прошептал ей: – Мне нравится твое красное платье, дорогая. Сегодня, – продолжил он уже во всеуслышание, – очень жарко, верно, Мэдж?

– Очень тепло, – согласилась та и протянула Сэму тарелку.

– Небольшой дождик был бы нам весьма кстати, как вы думаете?

– Определенно не помешал бы. Мой сад на самом деле жутковато смотрится, – хихикнула Мэдж, пребывая в полном восторге от возникшей атмосферы добродушного подтрунивания.

Вдвоем они, Мэдж и Сэм, продолжали вести разговор, как будто были парочкой старых добрых друзей, совершенно при этом, не обращая внимания на молчавшую Андреа. А ее изумляло то, что Сэм, похоже, с огромным удовольствием вступал в разговор с каждым, кто подходил к нему, чтобы поинтересоваться ходом ремонтных работ в доме или обсудить какие-нибудь детали плотницкого дела.

Мэдж предложила ему вторую порцию пирога с черной смородиной и наполнила чашки кофе.

– Мне очень жаль, Сэм, что раньше я не знала, как к вам подступиться, – сказала она с искренним сожалением. – Вы тогда смогли бы, пожалуй, предотвратить продажу дома.

– Вашей вины здесь нет, – тихо ответил Сэм. – За последние десять лет я пожил понемногу почти в каждом штате нашей страны, включая даже кое-какие места на Аляске. Поэтому почтальон никогда не поспевал за моими длинными ногами.

– Вы хотите сказать, что ходили исключительно пешком?! И что, машины у вас совсем не было?

– Не-а-а. Не мог я себе позволить такую роскошь, как машина. Но в последнее время я стал подумывать о покупке грузовика. Плотнику он обязательно нужен.

– Но тогда вам понадобятся временные водительские права, – напомнила Андреа голосом, прозвучавшим очень официально.

– Ну, надо же! Наконец-то она разговорилась, – Сэм выдал чрезмерно радостную улыбку и хлопнул в ладоши. – А то я, было, подумал, что вам нужен какой-нибудь стимулятор, ну хотя бы немного холодной, как лед, родниковой воды.

Андреа почувствовала, как при упоминании о ледяной воде ее лицо залилось краской смущения. Да как он смеет напоминать ей об этом именно сейчас?!

Сэм смотрел на нее, хитро улыбаясь.

– Извините, Сэм, – произнесла Андреа сдержанным тоном. – Я не ожидала увидеть вас здесь.

– Но почему? – Казалось, он был искренне удивлен. – Неужели мой приход сюда создает для вас неудобства?

– Безусловно, нет, – вступила в разговор Мэдж. Она не скрывала своего явного восхищения от происходящего. – Не обращайте внимания на эту кисейную барышню, Сэм. У нее небольшая проблема с головой – ей эту голову когда-то неправильно привинтили.

– Да нет, Мэдж. Просто Андреа хочет сказать, что мое появление здесь делает наши отношения с ней всеобщим достоянием, и ей это действует на нервы.

– Нет, простите меня, Сэм. Мы, конечно же, рады вашему приходу. Прошу вас, простите меня.

И прежде чем ее успели остановить, Андреа поднялась со своего места и выскользнула в боковую дверь. Она сама не могла объяснить, почему вела себя так грубо. Ее сознание было потоком разрозненных образов, отказывающихся выстраиваться в аккуратный логический ряд. Достаточно с нее того, что этот человек появился в ее городе, прикасался к ней и создал некую духовную связь, соединяющую их воедино. Теперь этот человек вторгается в ее мир с таким видом, словно здесь его законное место.

Андреа глубоко вздохнула, пытаясь успокоить сердцебиение. С удивлением она была вынуждена признать, что Сэм все-таки прав. Он сказал ей о своих намерениях, без обиняков, запросто. Без всех этих подслащенных обещаний и ухищрений он заявил, что хочет ее. Теперь же он объявил об этом во всеуслышание всему миру.

Ах, Господи, Сэм зажег в ней огонь страсти. Он потихоньку соблазнял ее своим телом и словами, пока она, отбросив в сторону все доводы разума, сама не предложила ему себя. Разве он в этом виноват? Разве он вынуждал ее? Ей больше всего на свете было нужно это.

Мысли Андреа бешено вращались вокруг этого, того самого этого, чему она даже не осмеливалась дать название. Пусть это сделает он сам. Страсть она еще могла бы побороть, но как мириться с тем, что он выбил ее из привычной колеи?

Андреа услышала шаги за спиной и вся напряглась.

– Вы разрешите проводить вас до дома, шеф Флеминг? – раздался голос Сэма.

Она поняла, что ждала, когда он выйдет вслед за ней.

– Проводить меня домой? Но ведь это почти три мили.

– Да, дорогая, – спокойно заверил мужчина. – Мне говорили, что когда парень ухаживает за девушкой, он только этим и занимается, что провожает ее домой при луне. Сдается мне, когда мы дойдем до вашего дома, луна будет что надо.

Заявление Сэма настолько сбило Андреа с толку, что она даже не стала протестовать, когда он положил ей на плечо руку и повел ее вдоль улицы. Они прошли несколько кварталов, не проронив ни слова. Уличные фонари тянулись вдаль, и свет их менялся от расплывчатых желтых кругов до золотых капель на фоне бархатистого черного неба там, где кончался город.

– Почему вы решили сегодня прийти? – наконец произнесла Андреа. – Ведь не собираетесь же вы навсегда остаться в Аркадии, – без обиняков продолжила, она. – Это всего лишь крошечное местечко на дороге, где самым крупным событием за неделю бывают церковные вечеринки по средам. Сейчас вам здесь все кажется заманчивым, потому что мы немного не такие, но, в конце концов, вам все надоест, и вас снова потянет в дорогу.

– Только не надо указывать мне, где мое место, – беззлобно ответил Сэм.

Он сжал в своих пальцах ее ладонь и притянул девушку ближе к себе. Уличные фонари остались у них за спиной, и они зашагали вдоль обочины. Воздух был напоен ароматом жимолости и полевых цветов. Последняя сероватая полоска дневного света соскользнула за горизонт.

– Андреа, мне хочется, чтобы все было по-людски. Но у меня слишком мало опыта в ухаживании за женщинами. Если не считать, конечно, постельного. – Он остановился на краю дороги и, шагнув к Андреа, обнял ее за талию. – Если я что-то сделаю не так, то наверняка покажусь тебе идиотом, но если же нет, тебе придется мне немного помочь.

– Я знаю, Сэм, что тебе хочется заняться со мною любовью, а еще тебе прекрасно известно, что я тоже тебя хочу – даже слишком, – задумчиво произнесла она. – Только, пожалуйста, не пытайся превратить это в нечто большее.

Мужчина понимал, что ее слова означают откровенное признание в обуявшей их страсти. Стоя посреди дороги, чувствуя прикосновения ее тела, он, однако, осознавал, какую непробиваемую стену она возвела вокруг себя.

– Я не уверен, что мне достаточно одного только твоего тела, Андреа Флеминг. Я не перестаю думать, что мы могли бы разделить не только постель. Мне хочется целовать тебя, касаться тебя и каждой клеточкой своего тела ощущать, как ты прикасаешься ко мне. Однако я начал подозревать, что мне всего этого недостаточно.

– Но почему? – Андреа пристально посмотрела на него, не понимая точно, что он пытается ей объяснить. Она поняла лишь одно – его нежная улыбка ласково обволакивала ее, и ее губы раскрылись навстречу его поцелую.

Ей нравилось целоваться с ним вопреки своим ожиданиям. Его губы были мягкими и дразнящими, его язык совершал медленные, восхитительные круговые движения, пока ей не показалось, что она вот-вот умрет от счастья.

Его руки начали свой бешеный набег на ее тело, и она отвечала на его ласки с неведомой ей прежде пылкостью. Одной рукой Сэм крепко прижимал девушку к себе, а другой скользил по ее плечам, шее и за лифом ее огненно-красного платья. У нее перехватило дыхание, когда она ощутила его прикосновения на своей груди.

Ее собственные руки тоже потеряли покой, сначала радостно погрузившись в его роскошные темные кудри, а затем соскользнув вниз по его крепкой мускулистой спине, к напрягшимся бедрам. А затем она ощутила, как на нее нахлынуло головокружение и бешено заколотилось ее сердце. А может это было сердце Сэма? Еще никто в жизни так не околдовывал ее, как этот мужчина. Наверняка он чародей – что-то вроде колдуна или волшебника. И если он держал ее под своими чарами, то она с радостью подчинилась им.

– Детка, – он отступил назад, торопливо натягивая ей на грудь, лиф платья – она даже не заметила, как он умудрился стянуть его вниз с ее плеч. – Дорогая, сюда кто-то едет.

– Что?

– Машина. Мы встали как раз посередине дороги. Может, ты отойдешь чуть дальше, в сторону?

– Отойти? – переспросила она, по-прежнему ничего не понимая. – Ах да.

В темноте ярко вспыхнули фары автомобиля. Он вынырнул из-за пригорка у них за спиной. Андреа затаила дыхание. От поцелуев Сэма у нее все ныло внутри и снаружи, а само тело, казалось, взывало об утраченном. Чувства, которые давно дремали в ней, наконец, вырвались на поверхность. Теперь ее всю трясло от досады, чего раньше с ней никогда не случалось.

Сэм проводил взглядом задние фары автомобиля, пока они не растворились в сумерках, и снова заключил Андреа в свои объятия.

– Пойдем ко мне в машину, – сказал Сэм. – Я припарковал ее в лесу, чуть дальше по дороге.

– Ты взял напрокат «Бронко», припарковал его здесь, а сам пешком отправился в город? И затем предложил проводить меня до дома? Нет, ты с ума сошел.

– Ты права. Это все Отис. Он сказал, что парни должны провожать своих девушек с вечеринки домой. Тебе ведь хотелось, чтобы за тобой поухаживали? А мне хотелось предложить тебе нормальные отношения, какие предложил бы тебе Эд. А еще я хотел убедиться, что у нас найдется время для альтернативного плана Отиса.

– Боюсь, мне придется спросить у тебя, что это такое.

– Поездка к Дубу Влюбленных.

– Понятно. – Они дошли до поворота, и Андреа заметила припаркованный поблизости «Бронко». – А что должно произойти у этого Дуба?

– Ну, если верить Отису, я должен припарковаться где-нибудь у самого края воды, желательно под Дубом Влюбленных, и мы, по идее, должны слушать там сверчков, озерных лягушек и прочую живность. – Он нежно обнял девушку, притянул к себе, и они направились к машине.

– И? – Андреа была не в силах сдержать улыбку. Сэм брал уроки у Отиса, словно Фред Алистер у Дэффи Дака.

– А затем, по замыслу, я должен поцеловать тебя.

Они стояли, глядя в глаза, друг другу, сомкнув руки, вдыхая свежий ночной воздух, и наблюдали, как луна карабкается на небо. Страсть больше не подгоняла их, и в их объятиях ощущалось спокойное удовлетворение, радость, что в данный момент они делят на двоих нечто прекрасное. Позже, когда луна залила своим серебристым светом округу, Сэм поцеловал Андреа.

Он сделал это снова, легонько прикасаясь к ней, отчего ей казалось, будто у нее под кожей пробежали сотни коротких крошечных замыканий. Она чувствовала себя, как девушка-подросток на тайном свидании с местным нахалом, у которого самая классная машина в городе. Однако такой парень попросту бы не стал спрашивать, чего ей хочется. Он бы уверенно гнул свою линию до полной победы, а вдвоем они делали бы вид, что не собираются совершать ничего недозволенного. Этот же нахал давал ей возможность сделать выбор самостоятельно.

– Сэм, – прошептала Андреа. В горле у нее так пересохло, что она с трудом смогла произнести всего лишь одно слово. – Примерные девушки не бегут к Дубу Влюбленных на первом же свидании. И мои ноги не пронесут меня даже еще пару миль. Может, ты отвезешь меня домой?

– Как скажешь, дорогая, – глухо ответил он и помог ей сесть в «Бронко».

На этом участке дороги за городом не было ни уличных фонарей, ни домов, ни машин. Казалось, будто они единственные живые души во всем мире.

– Андреа, мы совершенно одни. Мне это очень даже нравится. Честное слово. – Он притянул ее к себе, и она с удовольствием вернулась в его объятия и, не говоря ни слова, положила ему на грудь голову.

– С тобой уже когда-то бывало нечто подобное? – спросила Андреа, улыбаясь и наблюдая при этом, как он выруливает на шоссе.

– Что? Смотреть, как встает луна, вместе с кем-то… кто мне очень нравится? Нет, такого еще в моей практике не было.

– Нет, я имею в виду совсем другое. Ты уже раньше водил машину одной рукой?

– Нет. Знаешь, ты, наверное, удивишься, когда я тебе скажу, что все женщины, с которыми я раньше имел дело, сами водили свои машины.

– Трудно представить. Ой, Господи! – Последовавшую за этим мысль следовало высказать вслух. – Сэм, Бак позволил тебе водить «Бронко», зная, что у тебя просрочены права?

– Послушай, не вздумай все портить, а тем более арестовывать меня, дорогая. Я уже договорился, и скоро мне выдадут новые. Иначе, как же я смогу водить свой новый грузовик?

– И на какие деньги ты собираешься его купить?

– А, не бери в голову. У меня есть план. У меня уйма планов.

У девушки перехватило дыхание, когда он провел пальцем вниз от ее подбородка к груди, от одного соска к другому.

– Прекрасно. Я не стану арестовывать тебя, если ты мне кое-что пообещаешь.

Наступила долгая пауза. Сэм понимал, что она чувствует внезапно охватившее его напряжение. Он гнал машину на бешеной скорости, но потом, глубоко вздохнув, стал притормаживать. Сэм не отрывал глаз от дороги, не рискуя даже украдкой взглянуть на спутницу, которую обнимал.

– Я не слишком хорошо держу обещания. Но я попробую. Что ты задумала? – осторожно спросил он.

– Я не хочу заниматься с тобой любовью сегодня. И еще, мне кажется, нам обоим известно, что такое наверняка могло бы случиться, а мне хочется… мне необходимо другое – лучше узнать тебя как человека. А я только и делаю, что целуюсь с тобой и не могу это выяснить.

– Нет проблем. Я расскажу тебе все о себе. Мне тридцать два года. Я скопил немного деньжат, но не достаточно. Еще я люблю животных и детей. Как тебе уже известно, я плотник, у которого нет постоянной работы и, по-видимому, никогда не будет. Вот и все, что я могу вам сказать, Андреа Флеминг.

Он мог бы добавить, что последняя встреча со стражами правопорядка завершилась для него арестом в одном южном городке примерно такого же размера, как и этот, но решил промолчать.

– Сэм, будь, посерьезней. Я ценю то, что ты пытался сказать сегодня на вечеринке, но была удивлена этому. И если ты не против на время стать моим парнем, я думаю, нам лучше не торопиться, а делать шаг за шагом. Господи, наверное, это звучит по-детски?

Сэм сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, свернул на дорогу, ведущую к дому девушки, и остановил машину неподалеку от него.

– Я обязательно попытаюсь. Правда, я не уверен, что смогу справиться с самим собой. Черт! Леди Гроза, – хрипло произнес он. – Я ведь до сих пор не могу взять в толк, действительно ли ты мне нравишься или ты просто вскружила мне голову своей униформой. Так что, теперь даже целоваться запрещается?

Андреа почувствовала, как его пальцы впились ей в плечо.

– Нет, – выдавила она и поняла, что проиграла. Хотя ей искренне хотелось проявить сдержанность, она была не в силах оказать ему сопротивление. – Согласно постановлению шефа полиции Флеминг, поцелуи отнесены к разряду шагов, содействующих знакомству. – Она вскинула голову, и ее губы раскрылись. – Ужасно интимный способ знакомства.

Первым отстранился Сэм.

– Послушай, лапочка. Я не знаю, как там остальной мир, но сдается мне, что здесь в Аркадии люди знакомятся очень быстро, не успеешь и глазом моргнуть. Боюсь, что мое тело долго не выдержит такой вид дружбы.

– Ах, Сэм, – задыхаясь, проговорила Андреа. – Именно это я и имела в виду. Я ведь до сих пор толком о тебе ничего не знаю.

Мужчина откинулся на спинку сиденья и сложил на груди руки.

– Ладно, что еще тебе хотелось бы узнать?

Андреа вздохнула, пытаясь побороть соблазн снова оказаться в его объятиях. Теперь это была ее идея. И сейчас только от нее зависит, как она осуществит задуманный план.

– Ты женат? – выпалила она, необычайно волнуясь.

– Пока нет, но я ухаживаю за одной девушкой.

Андреа ахнула. Девушка Сэма!

– Мне это нравится.

– Прекрасно. И у нас с ней всерьез. Согласно теории Отиса, это была моя ближайшая цель. Спокойной ночи, дорогая.

– Ты уезжаешь? – На этот раз Андреа даже не пыталась скрыть разочарования в голосе.

– Ага. Мне бы не хотелось, но приходится. – Сэм выскользнул из «Бронко», помог девушке выйти из машины и заключил ее в объятия.

– Ладно, Сэм. Спокойной тебе ночи. Приходи в субботу вечером к ужину, мы тогда посидим и серьезно все обсудим.

– Да, мэм. Я с радостью приму ваше приглашение на ужин.

Едва владея собой, Сэм довел Андреа до крыльца дома, целомудренно чмокнул ее в щеку и ушел.

Прохладный ночной воздух обдувал ему лицо, и Сэм ощущал приятную усталость. Последний раз он провожал девушку домой, обнимался с ней перед ее дверью и оставил там, так и не проведя с нею ночи, когда был еще зеленым рекрутом в лагере морской пехоты на острове Паррис.

Он бросил взгляд на часы, где мигали ярко-зеленые цифры, показывающие, что еще даже нет одиннадцати. Сэм не мог припомнить, когда в последний раз ему было так хорошо. Наверное, все дело в деревенском воздухе, решил он и, что-то, тихо насвистывая себе под нос, пошел дальше.

Глава 8

В субботу утром вся Аркадия занималась своими делами. К десяти часам утра Бак еще не появился в участке, и Андреа не находила себе места. С предыдущего вечера никто ни разу не спросил ее о Сэме. И то, что никто не интересовался им, говорило об удовлетворенном любопытстве людей. Наконец, она сходила на почту, забрала корреспонденцию и принялась неторопливо ее просматривать, пока не наткнулась на письмо, адресованное шефу полиции Андреа Флеминг.

Надорвав конверт, она тотчас догадалась, что находится внутри. Это была копия полицейского донесения из Арканзаса, касающегося Сэма Фарли. В нем сообщалось, что семнадцать лет назад Сэм был арестован и заключен в тюрьму за ограбление автозаправки. Там он провел целых три месяца, прежде чем дежурный заправки заявил, что не успел, как следует разглядеть грабителя, и еще нашелся свидетель, который охотно дал показания и утверждал, будто в то самое время, когда произошло ограбление, он подвозил Сэма Фарли в город. Дело, в конце концов, снова вернули судье на доследование, а тот в свою очередь снял с подозреваемого обвинения, и Сэма освободили. Андреа так и застыла на месте в этот солнечный июньский день с донесением в руках.

Медленным шагом она вернулась к себе в участок, и мысли обрушились на нее, словно град мелких камешков. Теперь ей было понятно, почему Сэм недолюбливал маленькие города. Ведь именно в одном из таких городков сначала предали его мать, а затем и его самого. Он воочию смог убедиться, какая участь там может постигнуть чужаков.

Андреа не задумывалась о прошлом Сэма. Так как ее уже однажды предали, она автоматически ожидала от Сэма того же. Первой ее покинула родная мать. Предательство Дэвида оказалось еще хуже. На протяжении целых пяти лет она воздерживалась от сколько-нибудь серьезных личных отношений и все из-за боязни, что ее снова обманут. И вот теперь в ее жизни появился Сэм и снова растревожил ее сердце. Личное прошлое каждого из них наложило отпечаток на другого.

Андреа сложила лист донесения в несколько раз и положила его себе в карман.

И если Сэм решил не пытать судьбу в ее городке, то почему бы ей не испытать свою судьбу с ним. Донесение попало прямиком к ней в руки. Остальным до него нет никакого дела.

К тому времени, когда она вернулась в участок, Бак уже гордо восседал у себя за столом, впервые облачившись в полицейскую форму с той самой минуты, когда взял на себя роль неофициального советника Сэма по строительству.

– Ты, наверное, уже все закончил там, у Сэма? – спросила его Андреа.

– Почти. И поэтому решил, что мне пора снова браться за работу. Насколько я понимаю, ты сегодня готовишь для Сэма ужин? – Бак серьезно посмотрел на дочь, а затем опустил голову и принялся разглядывать карандаш, который вертел в руках. – Может нам стоит об этом поговорить?

– Неужели? – Андреа попыталась сдержать улыбку, поняв, что сейчас отец собирается произнести речь. Он их не произносил вот уже лет десять.

Тогда ей было всего шестнадцать, и самым главным событием ее первого года учебы в колледже стала тайная вылазка в Коттонборо, где они с Мэдж пытались первый раз в жизни получить рецепт на противозачаточные таблетки.

– Значит так, – как-то неуверенно начал Бак. – Я думаю, для начала ты согласишься со мной, что Эд Пиньон наиболее достойный из неженатых мужчин в округе Мередит. Он молод, красив, богат и хочет на тебе жениться. Но ты ему отказала. Мне нравится Сэм Фарли, но он… Он настоящий мужчина, Энди, и…

– Да? – Андреа могла бы подсказать ему нужное слово, но на Бака стоило посмотреть, как он мямлит и заикается, поэтому она сдержалась.

– Черт побери, Энди. Я только пытаюсь тебе сказать, что, по-моему, мне с вами все ясно. – Бак хмуро уставился в пол. – Я понимаю, что вы – двое взрослых людей, которым хотелось бы… быть вместе.

– Быть вместе? Да, Бак, все верно. Сэм сказал мне то же самое, когда я во второй раз увидела его, и в третий, а затем повторял это при каждом удобном случае. И я догадываюсь, что ни для кого не секрет, что меня тоже тянет к нему. Я вот только не знаю, как мне с этим быть. Я понимаю, что он здесь долго не задержится, а меня так и подмывает… быть с ним. Господи, да неужели это я стою здесь и говорю собственному отцу, что хочу быть с мужчиной?!

Одно выяснили, подумала Андреа, наблюдая, как Бак изо всех сил старается быть современным отцом. Наверное, тогда, когда она после вспышки любовной страсти у источника наткнулась на Бака, ее чувства к Сэму Фарли были крупными буквами написаны у нее на лице. Андреа налила в стакан охлажденного апельсинового сока и сделала глоток.

– Бак, у Сэма какая-то безумная идея, что у нас с ним все всерьез. Он ухаживает за мной. Как ты думаешь, стоит ли мне в это ввязываться?

– Дорогая, я знаю одно: если сегодня ты собралась устроить ужин и предстать на нем в иной роли, нежели офицер полиции, то лучше давай пошевеливайся. Кстати, я не вернусь домой допоздна. Мы с Отисом собрались здесь у меня переброситься в покер, и мне кажется я… – Он умолк, передвинул стул и закончил речь одной единственной фразой: – Я переночую на койке Брэда в задней комнате.

Андреа едва не захлебнулась соком. Милый старикан! Он предлагал ей с Сэмом на ночь весь дом в полное распоряжение. Она откашлялась, расцеловала Бака и, не сказав ни слова, выскочила за дверь.

Мясо, которое она утром вынула из холодильника, уже оттаяло, и было готово к жарке. Андреа поставила в духовку картофель. В холодильнике стоял домашний творожный торт, приготовленный Луизой, а на столе – шоколадное печенье. Андреа включила кондиционер и подождала, пока в кухню не ворвались струи свежего воздуха. Сначала она примет душ, а затем, пока мясо жарится, закончит делать салат.

Андреа разделась, несколько минут постояла, разглядывая себя в зеркале ванной комнаты, а затем встала под ледяную струю душа. Даже холодная вода не могла привести ее в чувство. Секс и страсть – эти слова были синонимами имени Сэм Фарли. Она ощутила, как вверх по икрам ее ног пробежала дрожь, и обхватила себя руками. Даже одна только мысль о Сэме тотчас перенесла его сюда, к ней, в стеклянную кабинку, и она к собственному стыду почувствовала, как по животу и бедрам разливается горячая волна желания.

Ты ведь уже решила для себя, что хочешь его, подумала Андреа. Перестань доводить собственное тело до безумия. Ты уже позволила ему зайти слишком далеко и теперь не отступай назад. Будь с ним, пока он здесь. Почему бы тебе тоже не насладиться этой игрой?

Андреа шагнула из-под душа, вытерлась полотенцем и натянула единственный наряд, который с натяжкой можно было назвать соблазнительным – песочного цвета комбинезон с низким вырезом и золотистой молнией впереди.

Она аккуратно нанесла на веки блестящие оливковые тени и прошлась по ресницам тушью. Свои темные волосы она распустила по плечам. Сэм хотел немного порочности – что ж, она ему это покажет. Когда все было готово, Андреа не устроил ее окончательный вид. Она уже стянула с себя комбинезон и успела до половины бедер натянуть розовую ситцевую юбку, когда услышала стук в дверь.

– Андреа? – Было слышно, как Сэм шагнул в дом.

– Погоди! – Зная его, девушка не сомневалась, что он в два счета окажется в спальне.

Она быстро вытащила из комода блузку, засунула ноги в босоножки арбузного цвета и, выходя из комнаты, прихватила несколько бумажных салфеток. Ведь она была Андреа Флеминг из Аркадии, штат Джорджия. Она и впрямь деревенская девушка и не собиралась притворяться кем-то еще.

– Секундочку. – Она пулей выскочила в гостиную, закрывая ладонями лицо и пытаясь на ходу стереть косметику.

А потом Андреа увидела его и ощутила жаркий толчок прямо в самом низу живота.

В руках Сэм держал огромный букет цветов. Это были самые разные цветы – полевые и садовые: ромашки, лилии и розы всех мыслимых расцветок и оттенков. Букет был перевязан лентами, к которым в свою очередь крепились несколько воздушных шаров с разноцветным длинным и узким серпантином, свисающим до самого пола. Если бы не его голос, Андреа никогда не узнала бы Сэма, чье лицо было скрыто за этим ослепительным буйством красок.

– Привет, любимая.

Он выпустил цветы из рук, и вся масса накачанных гелием шаров медленно и грациозно поплыла к потолку, слегка покачиваясь из стороны в сторону, словно в танце. Сэм повернулся к девушке и ласково обнял ее.

– Нравятся они тебе?

– У меня просто нет слов, – ответила она, не сводя глаз с огромного букета, медленно плывущего через всю комнату. – Где ты взял все это?

– Я целое утро их собирал везде, где только мог – вдоль дорог и на полях. А Луиза Роберте оказалась столь любезна, что поставила их у себя дома в воду и помогла мне перевязать букет лентами. Шары? С ними было чуть труднее, но Мэдж все-таки удалось раздобыть их в Коттонборо.

– Ты хочешь сказать, что в Аркадии знают теперь об этом все?

Андреа была совершенно обескуражена его поступком. Никогда прежде никто еще не совершал ради нее такого великолепного, безумного, милого поступка.

– Теперь? Я уверен, что теперь все.

Его волосы, не поддающиеся никакой расческе, обрамляли лицо причудливыми прядями, а губы растянулись в непринужденной, светящейся радостью улыбке.

До Андреа доносился запах его кожи, перебивающий аромат цветов. Это был запах, напомнивший ей весенний дождь и благоухание нагретой солнцем земли. Поймав на себе его взгляд, она ощутила, что радость от их недавней близости стала чуть-чуть сильнее. Когда же он поцеловал ее, она просто не чувствовала под собой ног.

Сэм с неохотой выпустил ее из своих объятий, даже не отпустил вовсе, а лишь легонько отклонился назад, по-прежнему держа руки у нее на талии.

– Удивлена, девочка-Гроза?

– Скорее ошеломлена.

– Рада видеть меня?

– Конечно.

Слова застряли у нее в горле, когда раздался мягкий шлепок ударившихся о потолок воздушных шаров, вызвавший у нее ощущение парения в космической невесомости в калейдоскопе вибрирующих цветов. Это чувство заставило ее прижаться к Сэму, словно и на самом деле пол ушел у нее из-под ног.

– Подойди сюда, Клеопатра!

На этот раз в его словах прозвучала удивившая ее требовательность.

– Клеопатра? – несколько глуповато переспросила она.

– А разве ты не под Клеопатру гримировалась?

– Ах, вот оно что!

Андреа слегка отпрянула от мужчины и, посмотрев на свои ладони, перевела взгляд снова на Сэма. На его лице сияло выражение насмешливого восторга.

– Я как раз собиралась стереть все это, но ты вошел чуть раньше, чем я ожидала. В таком виде я никогда обычно не хожу дальше кухни.

– Ну и зря! Ты выглядишь настолько сексуальной, что я решил, будто все это ради меня.

– Нет, то есть да. Я переоделась, и тут пришел ты…

Андреа окончательно запуталась, поняв, что сказала лишнее.

И тут она впервые по-настоящему разглядела Сэма. Его туфли были начищены до матового блеска; одет он был в узкие джинсы и светло-голубую хлопковую рубашку без воротника с тремя расстегнутыми верхними пуговицами, отчего был виден треугольник густых черных волос на груди.

– Ах, Гроза, мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь еще кроме меня мог видеть тебя сейчас. От поцелуев ты вся начинаешь светиться.

– Да откуда тебе это видно?

– Я чувствую даже через одежду жар твоего тела.

– Нет, это все из-за косметики, – пробормотала Андреа, упираясь ладонями в грудь Сэма. – Подожди секундочку.

Она прошла через свою спальню и открыла дверь ванной комнаты, закрыла ее за собой и, задержав дыхание, прислонилась к ней спиной.

Андреа никогда еще в своей жизни не видела и не чувствовала ничего столь впечатляющего. Сэм Фарли наполнил ее волшебством, которое было больше, чем просто секс и страсть, даже больше, чем она могла себе вообразить. Она боялась признаться себе в том, насколько сильно он завладел ею. Андреа еще некоторое время мечтательно глядела на женщину, смотревшую на нее из зеркала. Сэм прав, она действительно вся пылает. Изнутри и снаружи…

Они сидели за маленьким столиком, на котором стояли толстые розовые свечи, горевшие ровным пламенем в окружении цветов и ленточек, свисавших сверху с воздушных шаров. Бифштексы были превосходно зажарены, хотя времени на их приготовление ушло больше обычного, потому что Сэм не переставал целовать ее. С печеных картофелин сочилось подтаявшее масло.

Сэм проворно расправлялся с мясом, нарезая его маленькими кусочками и заедая картофелем, и при этом не сводил глаз с Андреа, которая ела очень неохотно. Он был доволен тем, что для ужина она выбрала такое незамысловатое блюдо как мясо с картофелем. За последнюю неделю он съел столько жареных цыплят и фруктового пюре, что вряд ли когда-нибудь в своей жизни снова захочет их.

Сэм сделал глоток чая со льдом.

– Ну, а теперь пора поговорить, дорогая. Мне кажется, я могу найти себе достаточно работы в Аркадии, чтобы заплатить налоги за мой дом.

– Ты хочешь сказать, что остаешься? – Андреа тут же прикусила себе язык. Ее вопрос прозвучал не совсем так, как следовало бы. Его заявление удивило ее, но, тем не менее, не испугало.

Легкая тень неуверенности коснулась его лица. Андреа неловко поднялась из-за стола. А чего же еще она ожидала от него услышать?

– Может быть, стоит вынуть из букета розы, подрезать их и поставить в воду? – Вопрос повис в воздухе. Ответа на него не последовало. – Они мне кажутся более нежными, чем остальные цветы.

Прежде чем она успела уйти на кухню, Сэм поймал ее за руку и повернул лицом к себе, стараясь за маской суровости скрыть собственное смущение. На его лицо снова вернулось строгое выражение. Несколько секунд он стоял молча и просто смотрел в глаза девушки, даже не прикасаясь к ней.

– Больше не уходи от меня, Андреа. Я тебе уже говорил, что не слишком разбираюсь в том, как вести себя с такими женщинами, как ты. Поэтому я бестолково топчусь тут вокруг тебя, как дурак. Ты, конечно, можешь и не до конца оценить мои усилия, но это ведь нисколько не умаляет их.

– Нет, ты неправ. Я вовсе не хотела дать тебе от ворот поворот.

Слова Андреа причинили ему боль. Его растерянность не ускользнула от ее взгляда. В какое-то мгновение ей захотелось раскинуть руки и прижать его к себе.

– Почему все мои старания доставляют тебе столько бед, Андреа?

– Потому, – проговорила она, – что ты идешь в том направлении, по которому я боюсь следовать.

– Тогда ты веди меня, – тихонько прошептал он, беря ее за руку. – Ты ведь знаешь, что я хочу тебя, Андреа. Я не смог бы скрыть этого, даже если бы и захотел. И я не хочу заставлять тебя верить в это, пока ты в этом сама не убедишься. – Сэм с усилием сглотнул и демонстративно сделал шаг назад. – Черт возьми, что же ты со мной делаешь? То есть, я хочу сказать… вернее, хотел… Мне кажется, что этот чертов кондиционер, неисправен.

– Сэм, – Андреа устало усмехнулась. – Термостат и термометр показывают двадцать градусов. Боюсь, что дело в нас самих. Мы просто слишком перегрелись. Что бы там между нами не происходило, это чувство слишком глубокое, чтобы управлять им. Это страшит меня тем, что может продлиться очень долго.

– А может быть, и нет, дорогая. Но мне все же хотелось бы дать волю чувствам и выяснить это. Расслабься, любимая, и давай пошалим немного вместе.

– Ах, Сэм, ты все время предлагаешь мне это. Ты даже представить себе не можешь, как мне самой этого хочется, но это ведь так нелогично.

– А ты считаешь логичным, что мне досталось наследство в сельской глубинке Джорджии, когда у меня никогда стула своего собственного не было? Разве это логично, что тебя почти, что арестовывает женщина-полицейский с таким восхитительным телом, какое я не видел с тех самых пор, когда в пятом классе тайком рассматривал в энциклопедии снимки статуй античных богинь? Ах, Андреа, я хочу отвести тебя на крыльцо, посадить на качели и целовать тебя до тех пор, пока нам обоим не захочется заняться одним делом, для которого качели явно не подходят.

– Послушай, а тарелки?

– Потом, позже. Оставь.

Круглая белесая луна, какую они уже видели раньше, выглядела так, будто частокол леса выхватил из ее середины порядочный кусок. Самая высокая сосна слегка раскачивалась, и казалось, словно диск ночного светила подмигивает влюбленным.

Они еще какое-то время постояли, обнявшись, на крыльце. В объятиях Сэма Андреа чувствовала себя удивительно уютно. Они блаженно вдыхали летний воздух, напоенный ароматом жимолости, росшей возле крыльца.

Потом он повернулся, усадил ее на качели и сел рядом, по-прежнему не убирая руку с ее плеча. Андреа положила ему на плечо голову и поставила ноги на подножку качелей. После долгой паузы тишину ночи нарушило кваканье древесных лягушек, стрекот сверчков и неторопливое повизгивание цепи на качелях.

– Сэм…

– Да, Андреа.

– Говори ты первый, попросила она, коснувшись губами его шеи в тот момент, когда он на какой-то миг крепко сжал ее в своих объятиях.

– Ну, хорошо. Только сказать то, что мне хочется выразить – нелегко. А мне хотелось бы сделать это сейчас, пока мы с тобой чуть-чуть не в себе.

– Такого может никогда и не быть. Андреа устроилась поудобнее, так, что ее колени коснулись его бедер, а кончики пальцев – его груди.

– Я всего лишь хочу, чтобы ты знала, что я впервые в жизни чувствую себя счастливым. Если в будущем со мной такое больше никогда не случится, я буду знать, что это было истинное счастье. И это все благодаря Баку, Отису, Аркадии с ее чудаковатыми, душевными людьми. Но главным образом благодаря шефу полиции Андреа Флеминг. Благодаря тебе. Спасибо, милая.

Сэм увидел, как в ее глазах блеснули слезы. Он знал, что удивил ее и что ей неведомо, как выразить словами переполняющие ее чувства. Сам же он испытывал огромную радость, смешанную с невыразимой болью. Потому что он только сейчас понял, насколько одинока была его жизнь, и как отчаянно он желал, чтобы в нее вошла женщина, которую он сейчас держал в своих объятиях. Кроме того, он очень боялся, что вспугнет ее и этот чудный сон растает.

– Сэм, ты уверен, что мы не можем заниматься этим на качелях?

Ей больше ни за что не хотелось шевелиться и думать о будущем, когда этот мужчина уйдет и все это превратиться лишь в воспоминание. Она знала, что у него были причины скрывать темные стороны своей души, но ей отчаянно хотелось высветить их.

Когда он прильнул к ее губам долгим поцелуем, она не стала противиться тем чувствам, которые его язык заставил ее испытать. Сэм неторопливо исследовал каждый уголок ее рта, губ, лица, шеи, закрывая ей глаза воздушными, легкими, как перышко, поцелуями. Он не спешил и явно не хотел, чтобы она отвечала ему бурными ласками.

Мужчина еще ближе прижался к ней, и его набухшая от возбуждения мужская плоть снова разбудила в ней дремавшую до сего страсть. Его пальцы, скользнувшие Андреа под рубашку, нежно ласкали ее грудь и оставляли жгущие яростным огнем следы на ее животе и чуть ниже пояса, там, куда могла дотянуться его рука. Издав негромкий сдавленный стон, Андреа бесстыдно выгнула спину, плотно прижалась к нему и крепко обхватила его руками. Она вздрогнула и сделала усилие воспротивиться приливу желания, которое жаждало выхода.

Когда же она, наконец, высвободилась, они оба прерывисто дышали, и ей удалось разглядеть на его лице печать горя, от которого лоб Сэма собрался складками. То, что сейчас происходило с Андреа, было вовсе не тем, чего она ожидала. Ее охватило желание, это верно, но за ним крылось и нечто большее.

Потом Сэм встал и, подняв ее на руки, понес в дом. Входная дверь захлопнулась за ними.

– Скажи мне, что хочешь меня, Андреа. – Голос его прозвучал так хрипло, что был едва различим. – Я хочу, чтобы ты сказала это.

Он позволил ей встать на ноги, продолжая покрывать всю ее поцелуями, раскачиваясь взад и вперед, пока ее тело не замолило о пощаде, и она не перестала, наконец, сопротивляться.

– Да, да, Сэм. Я не хочу, чтобы ты уходил от меня!

Куда-то начисто исчезли нежность и терпение. Они сорвали друг с друга одежду, Сэм приподнял Андреа и нетерпеливо проник в нее, едва они коснулись кровати.

Он без конца, снова и снова погружался в нее и тут же отстранялся, затем снова набрасывался на ее тело своими жадными губами и руками, разжигая в Андреа такой неистовый огонь желания, о котором она едва ли когда-либо смела мечтать. Сэм шептал какие-то бессвязные слова, которые ее мозг фиксировал, но не оформлял в осмысленные мысли. Потом всю ее внезапно сотряс взрыв, и она издала крик, чувствуя, как по ее лицу струятся слезы. Сэм схватил ее руками за бедра и крепко, словно боялся потерять, прижал ее к себе, весь, напрягшись и застонав от упоительного блаженства.

Потом он упал на нее, и, лежа под ним, Андреа вслушивалась в его учащенное дыхание. Он каким-то чудесным образом все еще оставался внутри нее, как будто ее тело захватило его в плен и отказывалось отпустить на волю. Ощущение единения было несравнимо ни с чем из всего того, что она когда-либо испытывала в своей жизни, и когда он слегка пошевелился, собираясь приподняться, Андреа потянулась к нему и удержала.

– Я слишком тяжелый, – запротестовал Сэм, касаясь губами ее уха.

– Нет, мне нравится это ощущение, когда ты все еще находишься… во мне. Не шевелись, пожалуйста.

Так они лежали и дальше, все еще сплавленные воедино постепенно остывающим огнем того, объяснения чему ни один из них не мог дать.

Когда Сэм, наконец, приподнял голову, Андреа вздрогнула и подняла голову, вытягивая губы к его рту.

В его прикосновении она почувствовала нежность, смешанную со страхом.

– Качели прекрасно сочетаются с лимонадом и печеньем, дорогая, но это – это ужасно.

Он провел пальцами вниз по ее шее и обхватил шершавой ладонью грудь девушки. Андреа потянулась и, зевнув, уютно устроилась у него на плече.

– Что ты делаешь, любимая?

– Просто хочу быть еще ближе к тебе, Сэм. Мне хочется, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Я хочу без конца прикасаться к тебе, иметь возможность протягивать руку и знать, что ты рядом.

Андреа придвинулась ближе и скользящим движением прикоснулась к его телу, перебирая пальцами волосы на его груди.

– Но, дорогая, а как же Бак?

– Этой ночью дома его не будет, Сэм. Ты можешь остаться со мной.

– Андреа! Но как же… Что же скажут люди?

– Тебя заботит моя репутация, дорогой? Давай, давай, для тебя это не ново. Сколько уже раз ты останавливался где-нибудь на несколько месяцев и находил себе женщину, готовую пустить тебя в свою постель?

Этим вопросом Андреа вовсе не обвиняла его. Она просто хотела, чтобы он знал. Она готова принять эту ночь такой, какая она есть, если, конечно, и он настроен так же.

– Думаешь, я тем самым теперь пытаюсь отыграться на тебе?

– Нет. Я думаю, что ты такой, как ты мне сам о себе говорил – хороший любовник. И я хочу получить тому верное подтверждение. Разве ты не понимаешь, Сэм? Я знаю, что все это закончится, и я не могу позволить себе верить еще во что-то. Это другой вид честности.

– А что бы ты сказала на то, если бы я предложил тебе выйти за меня замуж?

Возникла долгая пауза. Андреа включила лампу, стоявшую на прикроватном столике, и только тогда позволила своим глазам насладиться красотой лежавшего рядом с ней мужчины. При свете его смуглая кожа отливала мягким матовым блеском, подчеркивая каждый мускул торса и каждый изгиб его длинных ног. Нижняя часть его тела, слегка покрытая темными волосами, приковывала ее взор. Самая мужественная часть тела Сэма снова начала пробуждаться к жизни под ее пристальным взглядом.

– Лучше поторопись с ответом, леди Гроза. Я больше не могу лежать здесь и глазеть на тебя, ничего при этом не предпринимая.

Прежде чем ответить, Андреа погасила свет.

– Тогда и не стоит этого делать, – прошептала она и обняла его.

Мгновение спустя он так крепко прижимал ее к себе, что трудно было понять, где чье тело. Сэм нетерпеливо терся о ее живот, поддразнивая своими прикосновениями, пока она резко не потянула его на себя, навстречу ее выгнувшемуся дугой телу.

А потом стало слишком поздно. Ее разум использовал тело для того, чтобы избежать ответа. Единственное, в чем она уверена – это настоящее и ее любовь к Сэму. Ей очень не хотелось, чтобы кончалась эта ночь. Даже если всем в Аркадии известно, что Сэм остался у нее на ночь, она будет знать, что была самой счастливой из всех столь изысканно любимых падших женщин, когда-либо носивших полицейскую форму.

– О, Сэм, – прошептала Андреа, – мне кажется, я хочу, чтобы ты научил меня, научил тому, как побезумствовать вместе с тобой.

Она изо всех сил боролась со сном, но все-таки уснула. Проснулась она от прикосновения губ к своей правой груди. Губы скользили по кружочку-ореолу, жадно впиваясь в отвердевший от возбуждения сосок и вызывая у нее чувство, будто она кормит проголодавшегося ребенка. Какое-то время она тихо лежала, наслаждаясь этим ощущением, но потом ее собственное желание возросло настолько, что она опустилась немного ниже на постели и приподняла его голову на уровень своих губ.

Она почувствовала прикосновение его мозолистых пальцев, скользивших вверх по ее ноге. Потом они задержались на той части ее тела, которая уже истомилась от ожидания. Она не знала, как долго он ласкал ее тело, прежде чем она окончательно пробудилась ото сна.

Андреа была настолько готова к новому сеансу любви, что когда он снова накрыл ее своим сильным телом, она среагировала на это почти мгновенно.

– Ты восхитителен, – отважилась, наконец, вымолвить она.

– Ты права, – лениво признался Сэм, целуя ей мочки ушей и шею. – И лучше, чем горячий гренок в любое подходящее время.

– Гренок? Боже, да ведь действительно уже почти утро. – Ее голос звучал удивительно нежно. – Вот мы и провели вместе с тобой целую ночь.

– Только не говори мне, что раньше ты никогда не спала с мужчиной.

Его голос внезапно прозвучал как-то совсем по-другому, и она интуитивно почувствовала, что мужчине, лежащему рядом с ней, ее ответ действительно очень важен.

– Нет, конечно. Этого я тебе не могу сказать, Сэм. Ты же понял, что я не девственница. Извини. Мне очень жаль, что это не так. Мне бы очень хотелось, чтобы первым у меня был ты… Но, к сожалению, этого не случилось.

Андреа попыталась отодвинуться от него, но Сэм тут же так крепко сжал ее в своих объятиях, что ей даже трудно стало дышать. Он целовал ее до тех пор, пока она не расслабилась и не обмякла в его надежных, внушающих спокойствие руках.

– Кто же тебя так обидел, любимая? Кто сделал тебя такой недоверчивой к тем, кого ты не знаешь?

Она долго молчала перед тем, как ответить.

– Мне было двадцать, когда я влюбилась в него. Тут виновата была я сама. Он никогда мне ничего не обещал.

– И он бросил тебя?

– Нет, не совсем так. Он был полицейским патрульной службы и находился в Аркадии временно. А через шесть месяцев его перевели обратно в Атланту. Я поехала туда за ним. Он ничего не сказал мне. Ох, Сэм… Оказалось, что он уже давно женат. Его жена даже приезжала посмотреть на меня, будучи уже беременной.

– Ах, сукин сын! Тебе следовало бы убить его!

– Да, я и хотела это сделать, а потом убить и себя. Но я вместо всего этого вернулась обратно в родной дом. Об этом никто не знает – только ты и я.

Наступила пауза, которая, казалось, никогда не кончится. Андреа никогда никому об этом не рассказывала, даже отцу.

Слова давались Сэму с великим трудом – настолько глубоки были его сострадание и жалость к этой женщине.

– Прости меня, Андреа.

Теперь ему все стало ясно. Неудивительно, что она не доверяла ему. Каждый незнакомец, который встречался ей на пути, мог причинить ей боль. Сэму стало понятно ее отношение к нему как к тому, что длится всего одну только ночь. Ведь Андреа уже так сильно обожглась в любви. Она не в силах была заставить себя поверить ему, и он не имел права обвинять ее в этом.

Но, черт побери, ведь сейчас, на этот раз, все было по-другому. Он даже влюбился в нее! После долгих лет скитаний Сэм пришел, наконец, туда, где мог счастливо прожить остаток своих дней – если бы ему только удалось убедить Андреа в искренности своих чувств.

Это будет нелегко, и он не знал, что же именно ему следует сказать ей. Разрывавшие сердце Андреа боль и одиночество были так искусно скрыты, что Сэм не был до конца уверен в том, что она понимает, как сильно они нужны друг другу. Возможно, таких слов вообще не существовало в природе. Может быть, нежные прикосновения и крепкие объятия смогут выразить его чувства?

Он осыпал легкими поцелуями ее лицо, ощущая языком и губами соленые слезы, катившиеся по ее щекам.

Сэм взял Андреа за руку и, приподняв ей, ладонь тыльной стороной к себе на уровне лица, ласково коснулся губами ее нежной кожи, а потом прижал к своему сердцу, чтобы она смогла измерить всю глубину его чувства. Его поступком двигал не импульс страсти, а всего лишь молчаливое обещание нежности.

– Андреа? – Сэм перевернулся в постели и крепко прижался к ее телу. Он глазами проследил очертания ее бровей и носа, а потом коснулся языком ее ключицы. – Я до смерти боюсь сказать тебе, что именно я намереваюсь делать дальше, но вот что я скажу тебе – я люблю тебя, девушка-Гроза.

– Нет! – Андреа попыталась столкнуть его с себя. От крика у нее резко перехватило дыхание и ей показалось, что она тонет. – Нет, пожалуйста! Не говори мне этого. Я не хочу, чтобы ты любил меня, Сэм Фарли. Ты не можешь любить меня.

– Я тут слишком много чего не могу сделать, любимая. Не в моей это власти. Для начала вот что я тебе скажу: мне кажется, будто за тобой, куда бы ты ни шла, тянется следом что-то вроде облака, из которого на меня проливается дождь чистой похоти каждый раз, когда я оказываюсь рядом с тобой.

– С похотью я могу справиться, Сэм. Я с радостью признаюсь тебе, что на меня выливается порядочная доза того же из твоего облака. Иначе, с какой бы стати я позволила тебе провести со мной ночь, когда новость об этом уже сегодня утром облетит весь город и прилегающие к нему окрестности?

– Андреа, я думаю, тебе следует признать тот факт, что я собираюсь остаться здесь, в Аркадии. Я начинаю верить в то, что можно доверять людям, живущим рядом с тобой. Я заставлю тебя верить мне! Но и это еще не все. Ты научишь меня тому, как сделаться здесь своим.

– Но ведь ты чужой здесь, Сэм! Ты думаешь, что доверяешь мне, но на самом деле это не так. Если бы это так и было, то ты…

Выше ее сил было сказать, что она знает о его предыдущем аресте. Сейчас ей не нужна была его искренность. Ей даже не хотелось любить Сэма Фарли.

– Сказал бы тебе, что я однажды сидел в тюрьме?

У Андреа комок застрял в горле. Он, наверное, читает ее мысли! Кончики его пальцев, как книгу, читали ее тело, и она не могла понять, среагировала ли она на его слова или на прикосновение.

– Да, – хрипло выдавила Андреа.

– Я подумал, что ты, должно быть, знаешь об этом. Мне было тогда двадцать, и я не вовремя оказался не в том месте. Это случилось в маленьком городке неподалеку от Литл Рока, в Арканзасе. К заправке подъехал какой-то человек, заправился и ограбил бензоколонку. Потом еще одна машина подъехала, грабитель выскочил через задний ход и убежал прочь пешком. А я как раз путешествовал автостопом и оказался в тех местах проездом. Сэм Фарли стал тем самым чужаком, о которых ты говорила. На меня им всем было наплевать, даже если я невиновен.

– О, извини, Сэм. Иногда хорошие люди совершают плохие поступки. Нельзя говорить, что все маленькие городки плохи.

– Мне не повезло, мне никак не удавалось выпуститься под залог или нанять адвоката, чтобы доказать свою невиновность. Меня держали в тюрьме три месяца до тех пор, пока служащий с бензоколонки, наконец, не признался, что это был не я, а другой. Лишь тогда обвинение с меня сняли. После этого я отправился служить в морскую пехоту.

– Бедный ты мой, – Андреа поцеловала его чуть ниже уха.

– Отслужив, я пустился странствовать. Моя мать заболела. И единственным способом заработать деньги на лекарства была работа на стройке. Кроме того, там, на стройке, людям не было никакого дела до того, кто я такой.

– Я знала обо всем, и мне очень жаль, Сэм, – прошептала Андреа, поглаживая его плечо. Потом ее пальцы скользнули ему на грудь. Придвинувшись к нему ближе, она поцеловала его, решив поцелуем выразить то, что не могла сказать словами.

Она нагнулась к нему и, устроившись поудобнее, легла на него сверху. Сэм застонал. Сам он не прикасался к ней, а просто разрешал делать все, что ей заблагорассудится. А ей хотелось заняться с ним любовью, излечить его от воспоминаний о горестном прошлом. Андреа не знала, что произойдет завтра, но хотя бы на одну ночь они будут принадлежать друг другу.

Когда она снова открыла глаза, кровать заливал поток яркого солнечного света. Сэма рядом не было. На его подушке лежала красная роза, изящно перевязанная розовой ленточкой.

Глава 9

Аромат цветов держался еще долгие недели после того дня, когда Сэм наполнил ее дом воздушными шарами, а ее сердце – любовью. Каждое утро, просыпаясь, Андреа улыбалась, преисполненная воспоминаниями о нем.

Вот уже три недели подряд они виделись каждый день, проводя вместе иногда лишь несколько минут, иногда – долгие часы. Сегодняшний день был особым. Они собирались принять участие в пикнике, посвященном Дню Четвертого Июля и Дню Города. Сэм радовался предстоящему празднику как ребенок.

Зазвонил телефон. Это Сэм, подумала Андреа.

– Привет.

– Андреа, это Льюис Келли, штаб-квартира дорожно-патрульной службы Коттонборо. Очень не хотелось бы тревожить тебя в праздник, но нам нужна твоя помощь.

Андреа стряхнула с себя остатки окутывающей ее сонливости и, резко подскочив, села в постели.

– Доброе утро, Льюис! Чем могу помочь?

– Мы получили информацию от ФБР, что украденный автопогрузчик сегодня ночью был куда-то увезен по внутренней магистрали штата. Предполагается, что сейчас он спрятан где-то в округе Мередит и предназначен для переправки в Майами или в Южную Америку.

– И вы хотите, чтобы я отправилась на его поиски?

– Нет. Работая последний месяц в тесном контакте с Эдом Пиньоном и судьей Томасом, мы прочесали почти весь округ, но пока так и не нашли его. Вы не могли бы вместе с Баком перекрыть шоссе между Коттонборо и Аркадией?

Записав описание похищенного автопогрузчика, Андреа подняла по тревоге Бака. Потом Бак связался с Агнес, сообщил, что у них с Андреа важное дело в Коттонборо и обещал постоянно быть на связи.

– Зачем ты ей рассказал об этом? – поинтересовалась девушка, садясь в машину.

– Ну, потому что если погрузчик спрятан здесь, где-то неподалеку, и мы не видели его, вполне возможно, что это неплохая идея – вспугнуть похитителя, дав ему знать о наших намерениях.

– Ты думаешь, что это сделал кто-то из местных в округе Мередит?

– Я думаю, что не исключена и такая возможность.

– Но, Бак, послушай, – запротестовала Андреа, – мы ведь знаем всех здешних. Более того, мы им верим. В Аркадии не может быть воров.

– Это тебе кажется, дорогая, будто ты превосходно знаешь людей. Каждому в душу не заглянешь, а под влиянием обстоятельств люди иногда совершают о-о-очень странные поступки.

Иногда и хорошие люди совершают плохие поступки. Именно так сказала она Сэму, выслушав его рассказ об аресте. Сэм… Она сделала над собой усилие, стараясь не думать о нем – в это утро ей нельзя отвлекаться.

Следующие два часа они патрулировали свой участок шоссе.

– Не слишком-то много машин, – заметил Бак, когда они в очередной раз доехали до конца своего участка и повернули назад. – Готов спорить, что все наши уже отправились на пикник на озеро Майнор.

Было уже начало одиннадцатого, когда Андреа услышала завывание сирен. Они с Баком двигались в южном направлении и только-только собирались снова выехать на главную внутреннюю магистраль штата, когда вдалеке засверкали голубые огоньки полицейских мигалок. Андреа тоже включила мигалку и нажала на педаль газа. Трейлер, перевозивший автопогрузчик, не останавливался. Тогда Андреа решила броситься наперерез. Увидев приближающийся полицейский автомобиль, водитель трейлера, резко ударил по тормозам, машину занесло и вывернуло поперек шоссе.

– Берегись, Андреа! Он наверняка вооружен!

Перескочив разделительную полосу, она объехала трейлер кругом, а тот с жутким скрежетом врезался в дорожное ограждение. Из подъехавшей второй машины выскочил полицейский и бросился вслед за пустившимся наутек шофером, скрывшимся в чаще леса.

– Оставайся здесь, Бак, и свяжись с управлением. Я помогу преследовать беглеца. – Андреа выхватила пистолет из кобуры и побежала вслед за коллегой.

– Будь осторожна, Энди!

В лесу было душно и жарко. Мерзкий липкий пот заструился по ее лицу. Андреа остановилась, прислушиваясь.

Тишина.

Девушка уже было, собралась двинуться дальше, как справа от нее раздался негромкий хруст. Кто-то прятался в чаще прямо перед ней. Андреа осторожно начала пробираться сквозь заросли в направлении шума. Сердце ее колотилось так отчаянно, что, казалось, сейчас выскочит у нее из груди. Господи, да кто заставил ее поверить в то, что она может стать офицером полиции?

Она забралась в совершенно непроходимую чащу.

– Выходите и поднимите руки вверх, тогда я не буду стрелять!

– Энди! – В следующее мгновение рядом с ней вырос Льюис. – А я на тебя подумал, что это наш беглец!

– Черт! Куда же он подевался, а, Льюис?

– Не знаю. Наверное, забился тут в какую-нибудь нору, если, конечно, он не свернул себе шею. Давай-ка перекурим это дело, пока не получим подкрепления.

Когда они вышли из леса, вокруг разбитого трейлера уже собралась целая куча автомашин.

– И что же, никто на весовой станции не видел, как он проехал мимо? – расспрашивал Бак грузного немолодого офицера, в котором Андреа узнала лейтенанта полиции Гарднера.

– Это как раз то самое украденное оборудование, – вмешался в разговор Эд Пиньон. – В этом нет никаких сомнений.

– Кто-нибудь успел хорошенько рассмотреть его? – с надеждой в голосе поинтересовался Бак.

Льюис отрицательно покачал головой.

– Все, что я могу сказать, так это то, что он был высокого роста, и лоб у него был весь в крови.

Ветровое стекло как раз напротив водительского сиденья было покрыто мелкой сетью испещренных капельками крови трещин. Стекло не было разбито, но удар при столкновении оказался достаточно силен, чтобы нанести водителю серьезные увечья.

– Видишь ли, – добавил Льюис с каким-то смущенным выражением лица, – я все никак в толк не возьму, откуда он выскочил. Этот трейлер слишком большой, чтобы проехать по всем этим объездным дорогам и мостам, незамеченным и при этом ухитриться, нигде не застрять.

– Может быть, у него были сообщники? – предположил Эд. – Но у нас в округе нет никаких преступников, если конечно… – Тут он намеренно сделал паузу. – Если этот сообщник не местный, а чужак, у которого тут есть кое-какие связи.

Еще целую минуту Андреа никак не могла поверить в услышанное.

– Мы просто прошли мимо и не нашли этого потайного места, – резко вмешался Бак.

Появилась еще одна патрульная машина, и вышедший из нее полицейский принялся регулировать движение вокруг разбитого трейлера.

– Энди, помоги-ка нам, пожалуйста, здесь.

Девушку захлестнуло ужасное ощущение от уже когда-то виденной картины. Она отстранилась от отца и, потрясенная, уставилась на Эда.

– Мне хотелось бы надеяться, что ты шутишь. Потому что единственный приезжий – это Сэм Фарли.

– Именно его я и имею в виду. Что вообще мы знаем об этом человеке? – Эд повернулся к Баку. – Вам не кажется, шеф, что следует послать о нем официальный запрос?

– Но, – начал Льюис, – Андреа уже…

– Достаточно знает о Сэме Фарли, – перебила его Андреа, – чтобы дать согласие на брак с ним.

– Энди?.. – одновременно вырвалось у Бака и Эда.

А потом наступила долгая, гнетущая пауза.

– Кстати, аварийную бригаду уже вызвали? – нарушил молчание Льюис, снова обращая внимание на трейлер.

Хотя Андреа понимала, что тот делает это бессознательно, она была благодарна Льюису за то, что он помог снять возникшую напряженность.

– Я вызвал, – отозвался Бак. – Но они не хотят перевозить трейлер до прибытия сотрудников ФБР. – Он взял дочь за руку и повернул в сторону патрульной машины. – Возвращайся в город и посмотри, как там дела на пикнике. Пока вор находится в бегах, мне не хотелось бы, чтобы какой-нибудь умник решил поднять всех на ноги и организовать погоню.

– Но, Бак, послушай… – запротестовала Андреа, оглядываясь назад на Эда.

– Ну, давай, девочка, давай. Потом поговорим, – оборвал Бак не терпящим возражения тоном. Он не мог позволить дочери вступить в перепалку с Пиньоном. – Ты по-прежнему шеф полиции, Андреа Флеминг, и находишься при исполнении служебных обязанностей.

Бак повернулся к остальным, и на его лице была написана готовность, сцепиться с каждым, кто осмелится возражать ему.

– А тебе, Эд, – прорычал он, – думаю, лучше отправиться вместе со всеми на пикник. Тебе ведь там надо произнести речь, верно? Хотя ты здесь уже достаточно наговорил.

Пообещав Льюису переговорить с ним позже, Андреа покинула место происшествия. Она провела в полицейском участке целый час, отвечая на звонки и заверяя местных жителей, что никакого розыска опасного преступника не производится.

Домыслы Эда относительно того, что Сэм Фарли может быть замешан в этом деле, никак не шли у нее из головы. Ей никак не удавалось забыть о предъявленных ранее Сэму обвинениях в совершении преступления. То, что она не рассказала об этом Баку, тяжелым грузом висело на ее совести. Получалось так, что любовь к Сэму толкнула ее на ложь, и от этой мысли ей было не по себе.

Ей, с одной стороны, хотелось позвонить Сэму, а с другой – не имело смысла впутывать его в это дело сейчас, пока ситуация окончательно не прояснилась. Она не могла сказать ему, что произошло. Ей не хотелось говорить правду, лгать она тоже не могла. Этим утром Андреа вынуждена снова стать шефом полиции Аркадии.

Сэм сделал несколько завершающих штрихов, исправляя качели, добавил пару подходящих по цвету подушечек на сиденья кресел-качалок, встал и осмотрелся вокруг. За исключением двух сломанных ступенек крыльца он всем остался доволен. То, что он сейчас видел, вполне соответствовало образу, который он хранил в памяти долгие годы. Единственное, чего пока еще этому образу не доставало – это лимонада, печенья и, конечно же, Андреа.

Он все утро пытался до нее дозвониться. От Агнес он узнал, что они с Баком уехали в Коттонборо по служебным делам. Она не позвонила ему, и он, естественно, не мог не волноваться. Каким же таким служебным делом она могла заниматься в праздник Четвертого Июля? До пикника уже оставалось совсем немного времени, и Сэм признался себе, что с нетерпением его ожидает. Но придется подождать, пока Андреа не даст о себе знать. А он тем временем починит сломанные ступеньки и покрасит их. Сэм измерил доску и отправился за дом, где лежали одолженные у Луизы Роберте инструменты. Последние три недели дела шли неважно, и все вырученные деньги, которые он зарабатывал, плотничая в Аркадии, приходилось до последнего цента откладывать на уплату налогов.

Десять лет назад, когда только начиналась его одиссея, он дал себе слово работать везде, в любом месте, где только он не окажется. Впоследствии Сэм достиг в этом совершенства и, более того, отсылал теперь немного денег в маленький банк в Южной Каролине, где когда-то давно открыл счет, еще до своего ухода на военную службу. После того, как он заплатил за лекарства и оплатил больничные счета матери, у него практически не осталось ни цента. Но при помощи Бака и Отиса ему удалось сделать ремонт своего дома, подзаработать немного и купить видавший виды грузовичок, стоявший сейчас позади дома. С той скоростью, с которой Сэм выполнял работы в Аркадии, он, казалось, мог уплатить налоги значительно раньше аукциона. Андреа точно будет удивлена.

Сэм принес козлы для распилки дров и установил их таким образом, что с помощью старой, найденной в кладовке двери они стали похожи на верстак. На него Сэм положил доску и занялся заменой сломанной ступеньки. Шум от включенной электропилы перекрыл звук подъехавшего автомобиля.

Эд Пиньон застал его врасплох, иначе он никогда не смог бы ударом кулака свалить Сэма с ног.

– Какого черта, Пиньон? – спросил Сэм, поднимаясь на ноги и отключая отброшенную в сторону электропилу.

– Андреа Флеминг – моя, Фарли. Я ждал ее целых шесть лет. Тебе не удастся жениться на ней, что бы она там ни говорила. Я не позволю какому-то никчемному бродяге сделать меня посмешищем всего округа.

Сэм заморгал, не в силах поверить ни единому слову из того, что сказал сейчас стоящий перед ним мужчина.

– Жениться на Андреа?

Да этот Эд Пиньон, скорее всего в стельку пьян. Что это такое на него нашло? В его глазах Сэм прочитал отчаяние, заставившее его серьезно отнестись к словам Эда. Подобное выражение лица ему уже приходилось видеть и раньше – в тюрьме.

Когда Эд бросился на него во второй раз, Сэм увернулся в сторону, и вся сила удара пришлась ему в плечо. Это было не слишком больно, но поскольку из-за предыдущего удара в голову Сэм был слегка оглушен и покачивался, удержаться на ногах он не смог и упал на землю. Эд развернулся и нанес своему противнику новый удар, на этот раз ногой. Сэм откатился в сторону, пытаясь увернуться, и задел лезвие электропилы. Последнее, что он увидел, прежде чем потерять сознание, были яркие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь листву мыльного дерева над своей головой.

Когда Сэм очнулся, Эда рядом не оказалось. Он куда-то исчез, оставив соперника лежать на земле с залитым кровью лицом и нестерпимой головной болью. Сэм, пошатываясь, встал и отправился смывать кровь. Непонятно, с чего Эд взял, что они с Андреа собираются пожениться, а вот реакция ревнивца была вполне объяснима. Ему самому пару раз отчаянно хотелось хорошенько врезать Эду. И все же женитьба? Сэм не осмеливался даже заикнуться об этом, зная, что Андреа это явно не понравилось бы.

Мужчина потер подбородок и невесело усмехнулся. Ему даже трудно было поверить в то, что над ним одержал верх такой тип, как Эд Пиньон. В иные времена за одно только намерение угрожать ему Сэм отделал бы Эда так, что того даже родные не узнали бы.

Но теперь нежное чувство к Андреа сделало его совсем другим – более смирным, что ли. И ему вдруг захотелось услышать ее голос, хотя бы по телефону.

Он подошел к аппарату и снял трубку.

– Что там происходит, Агнес?

– А я все думала, где вы, – и Агнес пересказала ему все, что знала о розыске преступника и аварии на автостраде.

– А как Андреа? – прервал ее Сэм. Сердце его от волнения готово было выпрыгнуть из груди. – С ней все в порядке?

– Конечно. Она сейчас возвращается, чтобы проверить, как тут обстоят дела на пикнике. Служебная необходимость, понимаете ли.

– Почему же она, черт возьми, не позвонила мне?

– Да она пыталась дозвониться до вас, но вы не отвечали, и она подумала, что вы куда-нибудь поехали. Если вы поторопитесь, то, должно быть, успеете туда одновременно с ней.

– Спасибо, Агнес. Если Андреа еще будет звонить, скажите, что я выезжаю.

– После того, как этот негодяй разбил себе голову о стекло, он бросился в лес и скрылся там без следа, – рассказывал Эд кучке зевак, столпившихся возле помоста с трибуной и слушавших его с широко открытыми от удивления глазами.

Совершая свой обход, Андреа сознательно избегала встречи с ним, хотя и не пряталась, по-прежнему оставаясь в поле его зрения. После всего того, что он недавно сказал, она была сама не своя.

Андреа вытерла огромным отцовским платком выступившие на лице капли пота. Все это время она с завистью наблюдала за подростками, шумно плескавшимися в озере, и боролась с желанием прыгнуть в воду и стряхнуть с себя, не отпускавшее ее напряжение.

Такое же напряжение, казалось, витало и над толпой местных жителей. Крепкие напитки, подававшиеся в розлив только мужчинам, сделали свое дело, и Андреа захотелось, чтобы сюда поскорее приехал Бак. Что-то должно было произойти – она чувствовала это.

Она даже испугалась, что ей не удалось дозвониться до Сэма. Андреа надеялась, что он все-таки останется дома. Слова о замужестве вырвались у нее от злости на предположение Эда о причастности Сэма к кражам строительного оборудования. Она и сама не верила в то, что сказала, да и никому другому не позволит даже думать об этом.

На полпути к самому оживленному участку пикника Андреа услышала, как толпа притихла, и это заставило ее насторожиться. Что-то здесь не так. Она поняла это прежде, чем добралась до группы мужчин, окружавших… Господи, неужели Сэма?

– Что я вам говорил? – насмешливо вопрошал Эд. – Вы разве не видите, что у этого человека разбит лоб? Видите или нет?

– Черт меня побери, – торжествующе воскликнул какой-то мужчина, – если сейчас у нас в руках не тот самый вор!

– Точно. Все точно, как ты говорил, Эд, – в разговор вступил еще один. – Чего ж тут удивляться, что он смог так быстро отремонтировать дом и купить себе грузовик.

– Позовите-ка Энди! – вмешался третий.

– Да не Энди звать надо, болван ты этакий, – раздался голос Эда Пиньона. – С какой стати она станет арестовывать своего дружка? Она, видимо, покрывала его все это время. Как же иначе ему удалось бы спрятать где-то поблизости автопогрузчик, да так, что никто из нас об этом не знал?

В самом центре группы насмехающихся мужчин стоял мрачный Сэм Фарли. Андреа направилась, было к нему, но потом остановилась, заметив, что его лоб покрывают красные пятна.

Увидев приближающуюся стремительным шагом Андреа, толпа внезапно расступилась.

Ей хотелось во весь голос закричать на Эда. Что это он такое затевает? Сэм не мог иметь отношение к тому, что произошло!

– Что ты делаешь?

– Да я, похоже, за тебя твою работу выполняю, – огрызнулся Пиньон. – Ищу того, кто увел украденную машину. Так скажи, – обратился он к Сэму, – что это случилось с твоим лицом Фарли?

Толпа загудела, и отдельные слова уже трудно было разобрать.

– Да что его спрашивать? – раздался чей-то громкий выкрик из толпы. – Да он это, кто же еще? Арестуй его, Энди!

– Что здесь происходит? – тихим голосом спросил Сэм, ничего не понимая.

Андреа протестующе подняла вверх руку, не соглашаясь с абсурдностью обвинения. Но где же Бак? Куда он подевался? Ее ведь никто не учил справляться с такого рода ситуациями. Меньше всего ей хотелось, чтобы Сэма обвинили в преступлении на глазах почти у всего населения Аркадии. Андреа знала, что он не мог быть замешан в этом. Всю эту чушь надо выбросить из головы. Но когда Эд принялся так неистово подстрекать толпу, то предположить, что из всего этого выйдет, она не могла.

Господи, да что же это у Сэма с лицом?!

– Прекрати, Эд! – Андреа решительно шагнула ближе и встала рядом с Сэмом. – Давайте все расходитесь, – обратилась она к собравшимся. – Мистер Фарли, тут недалеко на главной автостраде произошла авария с трейлером, в котором перевозили украденный автопогрузчик.

– Не понимаю. Ну и что из этого? Я-то здесь при чем?

Несмотря на то, что вопрос прозвучал спокойно и негромко, волнение было заметно на его лице.

– Вор разбил себе голову о ветровое стекло, – выкрикнул кто-то из толпы, – и сбежал! А Энди, вроде бы, должна была разыскать его.

– Точно. И, похоже, она нашла его, верно, Энди? – Эд переводил свой взгляд поочередно на собравшихся, удовлетворенно кивая головой. – Ты думаешь, Энди, что он признается сам? Улики – вот они, на лбу у него. Так собираешься ты выполнять свой долг и арестовывать его?

Андреа даже задохнулась от возмущения.

– Арестовать Сэма?

– Именно этим шеф полиции и занимается – арестовывает преступников. Ты ведь хотела делать работу своего отца. Так делай ее.

– Вряд ли будет иметь какое-либо значение то, если я скажу тебе, что ничего такого не делал, так ведь? – спросил Сэм, глядя на Андреа и не обращая внимания на окружавшую его толпу.

– Может быть у него есть алиби? – раздался откуда-то сзади круга мужчин женский голос.

– Ладно, Фарли, – проговорил Пиньон, самоуверенно улыбаясь, – скажи-ка нам, где ты был сегодня утром примерно в половине одиннадцатого?

– Сам скажи им, Эд, где я был, – ответил Сэм еще тише обычного. – Ты ведь тоже был там.

Он по-прежнему не сводил глаз с Андреа. У него в жизни уже был подобный случай, когда на него смотрели с таким же выражением лица и раздавались гневные голоса толпы. А сейчас все это повторялось, за исключением того, что на этот раз сомнение отражалось в глазах единственного человека на Земле, к которому он питал самые добрые чувства.

Голос Андреа дрожал от отчаяния, скрыть которое ей никак не удавалось.

– На шоссе попал в аварию трейлер, на котором был украденный автопогрузчик фирмы «Джон Диэр», Сэм. Водитель разбил себе голову о ветровое стекло и скрылся.

– Понятно.

– Давай поговорим, Сэм, – мрачно сказала Андреа. – Объясни им, что случилось с твоей головой.

Теперь она знала, что, значит, увидеть, как перед тобой, словно кадры кинофильма, промелькнула вся твоя жизнь. Что бы ни случилось, все пошло прахом. Если только она не уведет Сэма из толпы, то они снова осудят его. Она должна была быстро принять какое-нибудь решение. Нужно что-то делать, и немедленно. Что бы ни подсказывали ей разум и сердце, она все еще остается офицером полиции, присягнувшим на верность служебному долгу.

Что касается Сэма, то он видел, насколько противоречивы чувства и эмоции, испытываемые Андреа. Ему ничего не оставалось, как стоять и ждать своей участи. Эд Пиньон победил, но Сэм еще не знал, что они оба уже втянуты в войну. Ему было все равно, что о нем думали другие, ему было небезразлично лишь то, что о нем думала Андреа. Что бы он ни сказал, это не имело никакого значения. И все же ему стоило хотя бы попытаться.

– Не думаю, чтобы ты сказал что-нибудь доброе, Пиньон, или, например, правду о том, что же на самом деле случилось с моей головой, разве не так?

– Я? – злорадно усмехнулся Эд, и лицо его приняло выражение недоверия. – С какой стати мне даже пытаться помочь тебе? Улики – они на твоем лице, пусть все посмотрят.

– Значит, не хочешь? – переспросил Сэм, отводя взгляд от Андреа. – Не буду утверждать, что поступил бы иначе, окажись я на твоем месте. Я ничего не знаю об этой краже, Андреа, но мне теперь ясно – что бы я ни сказал, это уже не имеет никакого значения.

С этими словами он повернулся и медленно направился к полицейскому автомобилю, стоящему возле входа в парк.

– Подожди, Сэм! – Андреа бросилась вслед за ним.

Расталкивая всех на своем пути, в толпу врезалась Мэдж и сердито дернула Эда за руку.

– Ты идиот, Эд! Зачем ты все это затеваешь.

Не удостоив Пиньона даже видимостью того, что ждет ответа, она бросилась вдогонку Андреа.

– Ты не можешь арестовать Сэма, подруга, – сказала Мэдж.

– Я знаю это, – согласилась Андреа, – но я должна увести его подальше отсюда прежде, чем ситуация выйдет из-под контроля.

Она огляделась по сторонам. Выбора у нее не оставалось. Группа последователей Эда Пиньона уже начала выкрикивать угрозы, напоминая Андреа эпизод из старого вестерна, где толпа собиралась расправиться со своей жертвой судом Линча. Если шеф полиции Андреа Флеминг хочет защитить Сэма, ей придется взять его под стражу, пока не стало слишком поздно.

Андреа отстегнула дубинку от поясного ремня.

– С дороги, ребята, с дороги, посторонись!

Под влиянием пары вполне деликатных толчков толпа несколько поредела – все поняли серьезность намерений Андреа.

– Залезай в машину, Сэм, и побыстрее. Я арестую тебя – для твоей же собственной безопасности.

В ответ он смерил ее долгим печальным взглядом.

– Знаю.

Усевшись на заднее сиденье, Сэм уставился прямо перед собой. Андреа захлопнула за ним дверь и, быстро обойдя машину, села за руль.

– Мы вызволим тебя еще до наступления темноты, – пообещала Сэму через открытое окно Луиза Роберте.

– Мне стыдно за тебя, Андреа Флеминг, – с отвращением сказала другая соседка.

– Глупая женщина! – Голос Эда прозвучал громче остальных. – Что же еще можно ожидать? Да он же их всех загипнотизировал!

Связавшись по радиотелефону с Баком, Андреа сообщила ему о происшествии. Всю дорогу обратно до города ей страстно хотелось, чтобы шоссе разверзлось под колесами и поглотило бы и машину, и всех остальных. Она все ждала, что Сэм скажет что-нибудь в свое оправдание, но он не сделал этого.

Андреа не сразу поняла, что плачет, поняла лишь тогда, когда почувствовала, как по ее щекам катятся слезы, капая ей на рубашку.

– Прости меня, Сэм. Я знаю, что ты не делал этого. Это все толпа безумцев, которых науськивал Пиньон. Они слишком много выпили, а тут появляешься ты с разбитой головой. Все же скажи мне, что случилось, чтобы я могла как-то разобраться во всем этом.

Сэм по-прежнему сидел молча, тупо уставившись куда-то вперед. Его губы были крепко сжаты, словно сами не хотели ничего говорить. Выражение лица Андреа и тот факт, что она все-таки арестовала его, казались достаточным основанием для ее сомнений в нем. Ему следовало бы знать: доверие – это всего лишь слово, имевшее отношение к другим людям.

– Сэм, ты что, даже и не попытаешься оправдаться? Если ты не ударялся головой о стекло того грузовика, то где же ты все-таки получил эту травму?

– Это все была только ложь, Андреа, разве не так? Все твои разговоры о доверии и добром отношении к людям. Аркадия ничем не отличается от любого другого города. И замки у вас на дверях не заперты только там, где все на виду. Видишь ли, дорогая, для меня все это не ново, так что тебе решать. Поступай так, как считаешь нужным.

Андреа затормозила возле полицейского участка, вышла из машины и, обойдя ее кругом, открыла ему дверцу. Потом подождала, пока он выберется наружу. Сэм покорно последовал за ней.

– Не заставляй меня сажать тебя под замок, Сэм. Скажи мне правду.

– Правду? Не поможет это мне, дорогая.

В этой ситуации моя правда прозвучит как ложь. Кроме того, если твоим «обожаемым» землякам придется выбирать между чужаком и будущим губернатором, шансы в мою пользу – нулевые.

– Не понимаю тебя.

– Не понимаешь? А вот я прекрасно все понимаю. – Сэм прошел в камеру и уселся на лавку – любимое место Брэда. – Я, пожалуй, подожду Бака.

Андреа закрыла дверь в камеру и прижалась лицом к прутьям решетки. Да как она сможет защитить Сэма, если он сам не хочет защищаться? Она была слишком напугана обстоятельствами, складывающимися чертовски скверно. Кражи строительного оборудования начались как раз незадолго до приезда Сэма. Хотя у Бака и возникли подозрения, что в этом деле замешан кто-нибудь из местных жителей, но в Аркадии Андреа знала всех. Ведь это ее земляки. Они не могут иметь отношения к международным преступлениям, что бы там Бак ни думал по этому поводу. По всему выходило, что это должен быть чужой, но единственным чужим здесь был Сэм.

Мысль о случившемся не давала ей покоя. А потом она вдруг вспомнила тот день, когда Сэм вошел в ее комнату с огромной охапкой цветов и воздушных шаров. Доверие? Долг? Она не знала, где провести границу между этими понятиями. Она знала только, что Сэм не мог быть вором. Андреа беспокойно мерила шагами тесную комнату, ни на секунду не забывая о том, что за ее спиной, в камере, находится самый дорогой ей человек – Сэм Фарли.

Андреа с самого начала восприняла его как некую частицу своей жизни. Пусть даже только на время. А потом он начал строить планы на будущее, и она стала верить ему. «Я люблю тебя, девочка-Гроза», – как-то раз сказал он. А вот она никогда не говорила о своей любви к нему.

– Сэм! – позвала она.

В ответ она услышала только его размеренное дыхание, хотя точно знала, что он не спит, не может спать, не должен.

– Сэм, пожалуйста, выслушай меня. У меня может быть больше никогда не будет возможности сказать это тебе, прежде чем тебя отправят в Коттонборо, но мне хотелось бы, чтобы ты знал…

Ее ноги ослабели и на какой-то миг, ей показалось, что она сейчас упадет.

– Что, Андреа? – Голос его прозвучал как-то невыразительно и глухо.

– Я хочу сказать, чтобы ты знал, что я люблю тебя. Арестовать тебя было самым трудным поступком в моей жизни. Ты должен понять, что я сделала это для того, чтобы защитить тебя. Это был мой долг.

– Значит, ты это так называешь?

– Да, Сэм, мой долг. В конце концов, улики ведь были такими явными, что только слепой мог их не видеть.

– Ты действительно веришь в мою причастность к краже, Андреа?

– Конечно же, нет. Но сейчас речь не об этом. Сэм, расскажи мне всю правду, пожалуйста. Я поверю тебе.

Она крепко сжимала руками прутья решетки, глядя внутрь камеры на человека, молча смотревшего на нее из темноты.

– Ты говоришь, что веришь мне, девочка-Гроза, но я вижу вопрос в твоих глазах. Это говорит о том, чего нет в твоих словах и что слово «вера», не равнозначно слову «любовь».

– Ох, Сэм, но я же люблю тебя!

– Тогда я предлагаю тебе расспросить Эда Пиньона о том, что случилось с моим лицом. Я-то понимаю, почему он пытается свалить это дело на меня – он не хочет потерять тебя.

– Эд? Да он просто был пьян. И ведет он себя, как идиот, я же знаю Эда с детских лет.

И я верю…

– Эд – родом из Аркадии. Он прожил здесь всю свою жизнь, и это автоматически делает его достойным доверия. А я как раз это и имею в виду, дорогая.

Андреа удалось разглядеть в темноте, как Сэм отвернулся и снова лег. Он закрыл глаза, чтобы не видеть ее. Андреа почувствовала, как от горя у нее защемило сердце. Такого она еще никогда не испытывала. Сэм не виновен, и ей придется доказать это. Она не допустит, чтобы ее город стал еще одной частичкой его грустных воспоминаний.

Почему же Сэм просил самого Эда объяснить, что случилось с его лбом? Тут было что-то не так. Что-то не так было и с местом происшествия. Если строительное оборудование пряталось на территории округа, то Эд должен был знать где. Он ведь каждый день прочесывал весь округ из конца в конец. Он знал, сколько места необходимо, чтобы спрятать все это. Он лично владел огромными складскими участками и с таким же самым, как и похищенное, оборудованием. Эд должен… Эд!

Резко развернувшись, Андреа опрометью бросилась прочь из полицейского участка, успев при этом лишь одной Агнес сообщить, куда именно она отправляется.

Спустя полчаса Андреа преодолела высокий забор из защитной сетки, натянутой вокруг принадлежавшего Эду Пиньону склада.

Человек, находившийся внутри, должно быть подумал, что она не одна, и поэтому даже не попытался бежать, когда Андреа открыла дверь и заглянула внутрь.

Она надела на него наручники и выслушала целый поток протестов – арестованный уверял, что он не вор. Его наняли лишь для того, чтобы пригнать машину, только и всего. Ей оставалось лишь официально подтвердить эту версию у человека, нанявшего его – Эда Пиньона.

Андреа связалась по рации с Баком и попросила его подъехать к складу строительного оборудования, прихватив с собой заодно и хозяина. Не прошло и десяти минут, как у ворот припарковалась патрульная машина, в которой находились мэр, Льюис, Бак и пребывающий в подавленном состоянии Эд Пиньон.

Льюис отвез Андреа и ее пленника обратно в Аркадию, где они должны были установить все детали происшествия.

– А почему ты решила искать водителя именно здесь, Энди? – спросил Бак после того, как они привезли двоих подозреваемых в полицейский участок.

– Это была идея Сэма, – призналась она. – Какие-то его слова надоумили меня.

Ах да, Сэм! Бак, ты не выпустишь его? – спросила Андреа.

– А кто его там держит? Камера никогда не закрывалась. И вообще – ты его туда упекла, ты его и освобождай.

Сэм стоял там, где его оставила Андреа, и глядел теперь на нее с невообразимой тоской, прорезавшей его лицо глубокими морщинами. Его молчание еще больше усугубляло огромную ошибку, совершенную по отношению к нему. Андреа сказала, что он невиновен, но все же в ее душе таилась крошечная доля сомнения, скрыть которую ей так и не удалось.

Сэм уже давно знал правду. Неужели ему нужно было получить увечья, чтобы и она поняла. Андреа в своем представлении соткала нечто вроде защитного покрывала из Аркадии и ее обитателей, но вот один из них обманул ее ожидания.

Потупив взгляд, Андреа начала было давать Сэму объяснения:

– Это был Эд. Он использовал свой склад для хранения, украденного оборудования…

– Неужели? – прервал ее Сэм. Даже сейчас Андреа говорила с ним почти официальным тоном, преподнося ему факты, тогда как ей следовало бы покаяться перед ним о своих подозрениях.

Она осеклась и прикусила нижнюю губу.

– Дела у Эда шли не так блестяще, как он уверял всех, – продолжил за нее мэр. – Для того, чтобы расширить площадь осваиваемых участков, ему потребовалось дополнительное оборудование, которое стоило денег, а их у него не было. Он не мог признаться в этом, особенно когда замаячила на горизонте политическая карьера. О его финансовых проблемах прослышали преступники и вскоре вступили с ним в сговор.

– Не думаю, что он до конца понимал, куда вляпался, – с извиняющей интонацией произнес Бак. – Он стал заложником своего собственного успеха. Ареста он никак не ожидал, но если бы такое и случилось когда-нибудь, Эд прикидывал про себя, что поскольку он якобы обручен с тобой, Энди, это гарантирует ему защиту. Его положение в обществе и занятие строительным бизнесом самым превосходным образом стало прикрытием его махинаций с Южной Америкой. Таким образом, он получал все, что ему было необходимо.

– Но почему, Эд? – искренне возмутилась Андреа. – Почему ты так относился ко мне? Я думала, что мы с тобой друзья. Я не понимаю тебя.

– Ты мне очень нравилась, Андреа. Я знаю, что теперь ты мне не веришь, но это так. После аварии с трейлером и после твоего заявления о свадьбе с Сэмом я совсем потерял голову. Прости меня, – добавил Эд голосом, слегка дрожащим от волнения. – Я ведь собирался стать губернатором, а тебя сделать своей женой. Я не хотел причинить тебе боль… Я просто…

– Ах, Эд. Не надо. Что же ты все-таки сделал с Сэмом?

– По пути на пикник я заехал к нему, собираясь только сказать, что ты принадлежишь мне, и чтобы он не строил насчет тебя никаких планов. Я не знал, что мне делать. Мой водитель исчез. Шериф вместе с людьми из ФБР прочесывали территорию округа. И тут я совсем потерял голову и ударил Сэма. Ты можешь в это поверить, Энди? Я в жизни никого никогда пальцем не тронул, но его я ударил. Я свалил его с ног, он упал и разбил лоб об электропилу, валявшуюся на земле. А потом, когда он появился на пикнике и я увидел рану у него на голове, то понял, что это мой единственный шанс…

Голос Эда вдруг оборвался, и он смущенно опустил глаза, уставившись в пол. На его лице был написан стыд – явное признание своей вины.

Андреа смерила его презрительным взглядом – его, человека, которому когда-то безоговорочно доверяла просто потому, что прожила вместе с ним целую жизнь в одном городе. Как же она ошибалась в нем! На пикнике она на какую-то безумную минуту почти поверила в то, что Сэм виновен. Как же ей теперь заслужить прощение Сэма?

– О, Сэм. – Андреа повернулась, чтобы извиниться перед тем, кого она посмела заподозрить в недобрых делах. Но его уже в камере не оказалось.

– Давай-ка за ним. Найди его, девочка, – потребовал Бак.

Уже в дверях Андреа увидела фигуру Сэма, медленно шагавшего по улице. Спина его была гордо выпрямлена. Две машины остановились, предлагая подвезти его, но он отказался.

Андреа не смогла броситься вдогонку за ним. То, что она натворила, простить было нельзя. Уже слишком поздно.

Глава 10

Андреа спустилась с крыльца и поднялась вверх по склону через освещенный лунным светом яблоневый сад. Она все еще никак не могла избавиться от душевной боли, заставлявшей слезы постоянно наворачиваться на глазах, стоило лишь ей дать волю воспоминаниям. Прошло уже целых три дня, но Сэма никто так больше и не видел. На телефонные звонки никто не отвечал. Даже Отису не удалось уговорить его остаться.

Тишину ночи вдруг взорвал хор цикад и сверчков. На ветвях деревьев плясали светлячки. Но умиротворенности и красоты больше не было. Андреа знала, что Баку не понятно ее поведение. Даже она сама не могла понять, почему позволила Сэму уйти из ее жизни. Сейчас он, должно быть, находится уже за пределами штата, бог знает где, но винить его за это она была не вправе.

Слегка откинув назад голову, Андреа прижалась затылком к стволу яблони, под которой Сэм когда-то поцеловал ее. Она отчаянно, изо всех сил старалась отогнать прочь воспоминания. Если не вспоминать об этом, будет не так больно.

– Ничего у тебя не выйдет, Энди.

– Бак! Что ты здесь делаешь? Тебе не следует так много ходить, не забывай о своей ноге.

– Со мной все в порядке, дочка. Но я больше не могу безучастно наблюдать за тем, как ты страдаешь.

– И у меня все будет прекрасно, поверь мне. – Она выпрямилась и постаралась занять такое положение, чтобы отец не мог видеть ее слез.

– Андреа, я раньше никогда не вмешивался в твою жизнь. Когда ты уехала из Аркадии, я сильно переживал, но отпустил тебя. Когда ты вернулась домой, молчаливая и убитая горем, я не стал допытываться у тебя о причинах. А потом здесь появился Сэм, и я увидел, что ты снова вернулась к жизни. И вот теперь я скажу тебе то, что мне следовало бы сказать давным-давно.

– Только, пожалуйста, не давай мне никаких советов, Бак. Мне нужно самой разрешить все свои проблемы.

– Это не только твоя проблема. Не забывай и обо мне. Я хочу рассказать тебе о твоей матери, ведь по-настоящему о ней никогда не рассказывал. Думаю, как раз настала пора.

Я встретил ее, когда находился в госпитале для ветеранов войны. Но любил я не ее, а другую. И она вышла за другого – то есть, получается, за меня. Ну, так вышло. Я всегда говорил тебе, что она оставила нас, потому что не выносила жизнь в маленьком городке. Это была ложь. Она бросила нас потому, что я все время напоминал ей о том, что выбрал ее не по любви, а как бы случайно. Знаешь, когда я понял, что люблю ее? После того, как отвез из нашего города.

– О, Бак. Мне так жаль. То есть, не меня жаль – мне тебя жалко. Ты должно быть очень сильно переживал.

– Идиотом я был, вот что я тебе скажу. Когда я понял это, мне нужно было тотчас же отправиться вслед за ней, но я не мог. Я струсил. Не повторяй моей ошибки, девочка. Если Сэм Фарли нужен тебе, поезжай за ним.

Андреа не была уверена до конца в том, что верит в рассказанную отцом историю. Она по достоинству оценила лишь причину, по которой он сделал это. Андреа и до этого знала, что ее мать была медсестрой в госпитале, где в ту пору лечился Бак. Год спустя, после того как мать уехала из Аркадии, она повторно вышла замуж, а спустя еще два года погибла в автокатастрофе. Все это Андреа было известно давно.

– Ох, пап, я не знаю. Тут все иначе. Сэм вовсе не такой, как ты. Он ни за что никогда не простит меня.

– Ну да, это твоя жизнь, и мне хотелось бы, чтобы ты осознала это.

Бак замолчал и неуклюже заковылял вниз по холму, тяжело опираясь на трость, которой теперь пользовался вместо костылей. Дойдя до ограды, он остановился и, не оборачиваясь, сказал:

– Энди, ты же знаешь, я терпеть не могу вмешиваться в чужую жизнь. Я понимаю, что у тебя свои собственные проблемы, но думаю, мне хотелось бы сейчас прокатиться до Луизы Роберте.

– Сейчас? – удивилась Андреа.

– Именно! – решительно ответил Бак. – Ты слышала фразу: «Врач – исцелись сам»? Я, пожалуй, воспользуюсь своим собственным советом.

Андреа проводила отца до дома. Взяв портмоне и ключи, она направилась, было к дверям, но потом остановилась и снова бросилась в спальню, прошлась расческой по волосам, подкрасила губы. Себе она сказала, что просто решила проверить, глядя в зеркало, не заплаканы ли у нее глаза.

Когда они подъехали к дому Луизы, Андреа спросила отца:

– Мне потом заехать за тобой, Бак?

– Не надо. Я вернусь, наверное, даже не сегодня, а завтра. Я думаю, мне стоит сказать тебе, что и Луиза из тех, кто в личной жизни когда-то сделал не тот выбор. Может быть, у меня сейчас появился еще один шанс. Тебе тоже стоит подумать об этом, Энди.

Луиза? Андреа улыбнулась. Этот союз, Бак и Луиза, показался ей вполне уместным.

Она выпустила отца наружу и не спускала с него глаз до тех пор, пока он не скрылся в дверном проеме дома Луизы. Потом медленно выехала на своем «Бронко» на дорогу. Может быть Бак действительно прав, и ей следует попытать счастья? Андреа повернула машину в сторону дома Хайнсов. Ей казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как она дождливой ночью впервые заехала сюда.

И тут же, как по мановению волшебной палочки, вдалеке прогрохотал раскат грома, и вспышка молнии расколола ночное небо. Приближалась гроза.

Андреа предполагала, что в доме Сэма будет темно, но когда подъехала ближе, то увидела слабый свет, просачивающийся между деревьев. Даже в темноте ей удалось разглядеть, что ставни на окнах были совсем недавно выкрашены ярко-желтой краской.

Порыв ветра ворвался на крыльцо дома, отчего свежевыкрашенные качели закачались взад и вперед. Сердце Андрее вдруг радостно забилось. Сэм был все еще здесь. Она долго сидела в машине, не зажигая света, пытаясь мысленно составить план действий, но в голове все перепуталось. Ей стало ясно, что придется просто войти в дом в надежде, что и он пожелает воспользоваться последним шансом.

Дрожа от волнения, Андреа поднялась по ступенькам крыльца черного хода. Она постучала в дверь, потом толкнула ее. На этот раз дверь оказалась не заперта. Волна радости и умиротворения захлестнула Андреа.

– Добрый вечер, шеф. Что же вы не заходите?

На какую-то долю секунды в темноте мелькнул огонек сигареты, а потом исчез. Она успела заметить, что Сэм без рубашки, а на поясе у него надето что-то белое, вроде передника.

Андреа распахнула дверь и вошла внутрь.

– Ты куришь, – как-то беспомощно проговорила она. – Я даже не знала об этом.

– А я и не курил раньше.

Теперь Андреа захлестнула волна неуверенности. В тишине ей было слышно его дыхание, а ее сердце колотилось так сильно, что, казалось, мужчина, стоявший напротив, слышит это. Мысли ее затуманились, и в голову лезли какие-то глупости.

– Я рад, что ты пришла.

– А я думала, что ты уже уехал.

Где-то вдалеке раздался крик ночной птицы. Андреа никогда еще не чувствовала себя такой слабой и неуверенной, не знающей, что делать.

– Черт побери! – Отбросив сигарету, Сэм кинулся на кухню.

От этого его резкого движения Андреа невольно вскрикнула. Из середины дома послышался пронзительный скрип, потом крик и… какой-то непонятного происхождения шум.

– Чтоб им пусто было! Сгорело!..

Андреа отправилась на кухню, привлеченная раздававшимися оттуда звуками. Представшая ее взору картина, не вписывалась ни в какие рамки. По всему полу кухни и по всем шкафам был рассыпан тонкий слой муки. Везде валялись смятые пустые пакеты из-под полуфабриката шоколадного печенья. На кухонном столе в беспорядке стояли открытая банка маргарина, полупустая банка с сахаром, почти полностью опорожненная галлоновая[2] бутыль молока, какие-то коробочки, баночки, пакетики, тарелки, стаканы… Господи, откуда все это взялось в его доме?

Посередине всего этого кухонного разгрома стоял Сэм Фарли – босой, в заляпанных мукой джинсах и кокетливо завязанном белом переднике. Интересно, зачем ему этот передник, подумала Андреа, если он руки все равно вытирает о штаны?

У ног Сэма валялся противень, а дюжина пригоревших печений рассыпалась по всей кухне. Сэм поднял глаза, и на его лице было написано полнейшее отчаяние.

– Я их сжег.

– Сэм, что ты здесь делаешь?

– А на что, по-твоему, это похоже? Пеку печенье. Такое, как раньше пекла моя бабушка.

Он нагнулся и принялся наводить порядок, сваливая все и в без того переполненное мусорное ведро, в котором виднелись липкие, недопеченные комки теста – результаты его предыдущих неудачных попыток.

Андреа медленно огляделась по сторонам. На полках, на обеденном столе, на подоконнике – везде – стояли тарелки и тарелочки с разнообразными сортами и видами печенья.

– Ой, Сэм! К чему тебе все это печенье?

– Разумеется к лимонаду, к чему же еще?

– Ах, да. И как это я сразу не догадалась?

– А еще они хорошо идут под музыку, да еще когда сидишь на парадном крыльце.

– И как долго ты собираешься осваивать эту кулинарную премудрость?

– Скажем так – если окрестным птицам мое печенье нравится, то ближайшую пару лет голод им не грозит. Вот уж никогда не думал, что печь печенье – это целая наука.

Он подошел к столу и принялся расставлять по местам свои продуктовые запасы.

– Хорошо, что ты все-таки, наконец, выбралась ко мне. У меня остался последний мешок сахара.

– Наконец выбралась к тебе? Ты хочешь сказать, что ждал моего прихода?

– Ждал. Часом раньше, часом позже. Это то самое доверие, о котором ты мне постоянно твердила. По-моему, тебе удалось убедить меня. Вот поэтому я запасся терпением и стал ждать.

Сэм поставил противень с печеньем на стол и, отведя взгляд в сторону, произнес:

– Андреа Флеминг, ты согласна выйти за меня замуж?

Девушку охватило чувство невообразимого счастья. Он ждал ее, знал, что она придет! Ей показалось, что сейчас из ее глаз брызнут слезы.

– Да, Сэм Фарли, я согласна выйти за тебя замуж.

Где-то рядом прогромыхал раскат грома. Порыв ветра ударил в окна кухни. Деревья возле дома шумно зашелестели листвой.

Сэм поднял глаза и посмотрел ей прямо в лицо. – Потом развязал передник и бросил его на пол. Взгляды их встретились, и у Андреа екнуло сердце.

– А ты уверена во мне, моя милая Гроза? Я ведь тут все еще пришлый.

– Нет, Сэм, ты был прав, когда говорил об Аркадии. Это – обычный город, место обитания людей всякого рода, как хороших, так и плохих. А я была просто недальновидной дурой. Мне нужно было какое-то пристанище – и поэтому я вознесла Аркадию, чуть ли не до небес.

– И все-таки ты совершенно не права, Андреа. Аркадия не самый райский уголок, но и у нее есть свои плюсы. Так считала моя мама. Это прибежище, которое предлагает Аркадия нам обоим – место, где матери по-прежнему пекут печенье для своих детей и сидят на качелях, рассказывая сказки. Мы нашли место, где можно лелеять нашу любовь, место, где можно обрести кров.

– Мой дорогой, замечательный Сэм! Я полагаю, что мы будем, есть твое печенье завтра или, может быть, послезавтра. А сейчас я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Ты знаешь, что происходит со мной, когда ты целуешь меня? Мне кажется, что мы только к завтрашнему утру сможем выбраться из спальни, чтобы полакомиться печеньем и лимонадом, сидя на качелях.

Сэм повернулся, выключил свет на кухне и сделал шаг в сторону девушки.

– Знаешь, Гроза, мне, похоже, больше не хочется печенья. Наверное, единственное, что мне нужно – это ты.

Андреа ахнула, когда он заключил ее в объятия. Когда же он поцеловал ее, она ответила ему долгим поцелуем. По крыше дома яростно забарабанили капли дождя. Молния прорезала небо, и в ночи раздался сотрясающий землю удар грома.

– Милая, мне так много хотелось бы тебе дать… – Его голос слегка охрип. – Я так люблю тебя, что хочу остаться в Аркадии и провести здесь всю оставшуюся жизнь рядом с тобой.

Молния снаружи ярко осветила окрестность, словно фейерверк рассыпался над озером. В этой буре была какая-то неистовая, буйная красота. То же самое можно было сказать и о Сэме. Андреа не хотела сдерживать дикую страсть мужчины, сжимавшего сейчас ее в своих объятиях. Она никогда прежде не испытывала такого счастья, и больше никогда это счастье не покинет ее.

Она закружится вместе с ним в вихре любви. И пусть так будет всегда. Всегда, когда ему только этого захочется.

Примечания

1

«Бронко» амер.: дикая лошадь (Прим. переводчика)

2

галлон – единица объема и емкости, в США равная 3,785 л

Content

Сандра Частейн
Повенчанные грозой

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания