Сергей Соболев

Командировка на тот свет

Максим Винников уже несколько минут стоял под аркой главного корпуса. Он ожидал приезда человека, который должен завезти ему сюда ключи от служебного кабинета. Он решил перезвонить коллеге и поинтересоваться у того, где это он застрял и долго ли придется его здесь ожидать. И только достал из кармана сотовый, как вдруг услышал шум автомобильного движка.

Винников направился через арку главного корпуса к паркингу. Он был уверен, что подъехал таксомотор, на котором прибыл в ЦВС его коллега Алексей Волков.

Но он ошибся. Из «Опеля» с символикой местного ЧОПа вышли двое мужчин в камуфляже. И почему-то оба в «масках»!

События развивались стремительно. Рядом с «Опелем», на свободной части площадки ближе к арке, уже выстраивались в рядок еще три… нет, четыре – еще одна показалась! – четыре только что подъехавшие машины!..

«Что за дела? – удивленно подумал Винников. – Кто они такие?..»

И тут у него запиликал сотовый, который он продолжал держать в руке. Мужчина в маске и с надписью «ОХРАНА» на тужурке вскинул правую руку с пистолетом. Прозвучал выстрел. И еще два. Сотрудник ФСБ качнулся; затем, обливаясь кровью, упал навзничь.

Захлопали дверцы машин; из въехавших на площадку перед главным корпусом автомобилей горохом высыпали какие-то люди! Учащенное дыхание, топот шагов, короткие энергичные команды. Под аркой раскатисто прозвучала автоматная очередь. Затем еще одна… Бойцы ликвидировали обоих охранников.

Один из этой группы задержался возле тела убитого только что одним из бойцов у КПП «штатского». Его привлек сначала светящийся экранчик; а затем послышался и звук рингтона мобильника. Кто-то настойчиво пытался дозвониться на этот телефон.

Человек в маске присел на корточки. Звук рингтона оборвался. Взял сотовый рукой в обрезанной кожаной перчатке, поднес к глазам. И успел прочесть, прежде чем исчезла подсветка экрана, – ВОЛКОВ.

Глава 1

Воздух в салоне «Ту-154» был таким же сухим, прожаренным, как и в Домодедово, откуда лайнер вылетел в половине одиннадцатого. На борту ни одного свободного кресла; начало августа, пик курортного сезона. Пассажиры, а это большей частью семейные люди с детьми, одеты максимально легко. Женщины в платьицах или сарафанчиках, мужчины в шортах и майках или светлых рубашках с коротким рукавом.

Волков сидел в предпоследнем ряду второго салона. Сухощавый рослый шатен лет тридцати, короткая стрижка, гладко выбрит. Солнцезащитные очки он не стал снимать даже в салоне. Одет «по деловому» – серый костюм, белая сорочка, галстук. На фоне остальных пассажиров он выглядел белой вороной. «Вполне может быть, – думал Алексей, – из всей этой шумной и праздной публики, открыто радующейся тому, что удалось вырваться из пропеченной адской жарой и прокопченной смогом столицы, ты единственный, кто летит в Кавминводы не на отдых, а в служебную командировку. Причем длительную…»

Полет занял час пятьдесят. Подремать так и не удалось; кресла в «тушке» не рассчитаны на граждан ростом под сто девяносто, да к тому же еще относительно недавно перенесших операцию на ноге. Кондишены не справлялись с духотой в салоне. В голове теснились тревожные, большей частью невеселые мысли. Как его примут на новом месте? Удастся ли быстро и без проблем вписаться в новый коллектив? Как сложатся отношения с новым начальством? Чем он вообще будет заниматься на новом месте? Вопросы, вопросы…

Справа от Волкова в ближнем к иллюминатору кресле сидела девушка – или, если угодно, молодая женщина – лет двадцати пяти, славянской внешности, чуть выше среднего роста, в сарафане василькового цвета. Загорелая, с гладкими бронзовыми плечами, со стрижкой высветленных волос каре. От нее пахло молодостью, свежестью, хорошим парфюмом.

Едва лайнер «Ми-1225», выполняющий рейс «Москва – Минеральные Воды», поднялся в напитанный смогом воздух Подмосковья, как эта особа тут же откинула кресло, устроилась поудобней и… сладко уснула. Порой ее голова свешивалось на плечо соседа. Волков порой косился на ее загорелые коленки. Это несколько отвлекало его от невеселых мыслей о будущем, от проснувшейся в голени боли (терпимой, впрочем). А заодно и служило компенсацией тому, что девушка использовала его плечо и локоть в качестве подголовника.

…В иллюминаторе на короткие мгновения показалась, а затем и пропала из виду при повороте на глиссаду гора Змейка. Силуэт этой приметной горушки, как и виды курортных городов Минвод, знакомы Волкову с детства… Впрочем, в последний раз, если не считать коротких служебных командировок, он был здесь в начале девяностых. За последние годы многое изменилось. Как в характере окружающих людей, так и в облике городов.

Садились на старую полосу; лайнер заметно тряхнуло. «Тушка» с эмблемой компании «Кавминводыавиа-KMV», звеня турбореактивными движками, развернулась в конце взлетки и покатила в сторону нового терминала.

Щелкнул динамик. В салонах разнесся мелодичный голос старшей стюардессы:

– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту Минеральные Воды. Температура за бортом двадцать семь градусов Цельсия, время двенадцать часов двадцать минут. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолета. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки…

Соседка открыла свою миниатюрную дамскую сумочку. Глянула в зеркальце; вытащила тюбик помады, обвела заново контур красиво очерченных губ. Выглядела она, надо сказать, так свежо, как будто и не спала все это время, пока они находились в воздухе. Бросила обратно в сумочку зеркальце и помаду. Улыбнулась сдержанно, одновременно коснувшись ладошкой локтя соседа слева.

– Я тут, кажется, на время арендовала ваше плечо…

– Ничего страшного, – сказал Волков.

– Извините, если доставила вам некоторые неудобства.

– Нет, не доставили. Даже наоборот.

– Извините еще раз… Просто хотелось услышать ваш голос, – в ее тоне прозвучала скрытая ирония. – А то мне показалось, что мой сосед… то есть вы…

– Глухонемой?

– Что вы – сфинкс.

– Сфинкс? Забавно…

– За все время полета вы не произнесли ни слова. И даже, кажется, ни разу не пошевелились.

– Неужели?

– Да… до той минуты, пока лайнер не пошел на посадку.

– Хм… как видите, я живой человек.

Волков поднялся из кресла, радуясь тому, что недлинный, к счастью, перелет подошел к концу и нет более нужды терпеть неудобства. Чуть посторонился, пропуская вперед к выходу соседку. Попытался было задним числом вспомнить, видел ли он у нее на руке обручальное кольцо. Но тут же отбросил эту постороннюю и довольно глупую мысль. Он ведь прибыл в эти благословенные края работать, службу служить, а не знакомиться с симпатичными девушками и заводить курортные романы.

Спустя примерно четверть часа Волков, получив в зале прилета свою дорожную сумку – у него с собой еще имелся кейс, который он не сдавал в багаж, – выбрался из здания нового терминала.

Он все еще чувствовал ноющую боль в правой голени, но старался идти ровно, не прихрамывая. Некстати как-то все это; до комиссии нога почти не беспокоила. А тут вдруг прихватило… В сумке у него, кстати, среди прочих захваченных им в командировку вещей есть и «палочка-выручалочка». А именно, складная четырехсекционная трость, которой он пользовался на первых порах после выписки из госпиталя имени Бурденко (где лечился после ранения и где добрые люди собрали его раздробленную пулей из «калаша» голень фактически заново при помощи титановых вставок и крепежа). Эту складную трость Алексей захватил на всякий случай с собой. Но доставать «подпорку» из сумки все же не стал. Не хватало еще, чтобы новые сослуживцы увидели его опирающимся при ходьбе на палку…

Вдохнув прогретый полуденным светилом воздух, Волков покачал головой. Какие там «двадцать семь»?! Это или ошибка, или то, что называют «ложь во спасение». Жарень стоит точно такая же, как в Москве. Да и на табло с внешней стороны терминала указано +34… Вот только воздух здесь совсем другой. Он хотя и пересушенный, но чистый, без привкуса и запаха заполонившего Москву дыма и смога.

Алексей остановился под небольшим навесом, в тени. Не обращая внимания на вьющихся, жужжащих, как осы возле сладкого, таксистов и зазывал, вытащил пачку «Кэмела». Закурил. Пассажиры московского и прибывшего чуть ранее еще какого-то местного рейса штурмовали стоящие на площади микроавтобусы десятого и одиннадцатого маршрутов… В принципе, можно было бы сесть и в маршрутку. Благо до железнодорожного вокзала Минвод от аэропорта всего двадцать минут езды. А оттуда уже пешочком пройти пару кварталов до «базы»… Но надоела эта людская сутолока. Да и велик шанс, что в тесном салоне «Газели» ему кто-нибудь да оттопчет и без того ноющую ногу. Так что будет лучше, если он поедет на такси. Хотя водилы здесь дерут десять шкур с приезжих, все же такую поездку он вполне может себе позволить.

Едва Волков подумал об этом, как рядом с тем местом, где он стоял, затормозил таксомотор. Приоткрылась задняя дверка. Знакомый голос окликнул стоящего на привокзальной площади мужчину.

– Послушайте… господин сфинкс! Вам куда?

– А… это вы? – Волков скупо улыбнулся. – Мне вообще-то в город… в центр.

– В Минеральные Воды? – уточнила девушка в сарафане. – А то тут много разных городов в округе.

– Да, в Минводы.

– Значит, нам по пути!.. Ну? И чего же вы стоите? Забросьте свою сумку в багажник, а сами садитесь вперед!

В дороге Волков молчал. Девушка поинтересовалась у водителя-южанина, как долго, по его мнению, еще простоит такая сухая и жаркая погода. Тот подхватил тему; оживленная беседа между ними продолжалась до той поры, пока они не достигли городского центра.

– Какой адрес, уважаемый? – повернув к нему голову, поинтересовался водитель-южанин. – Куда дальше едем?

– На Ленина… знаете, где управление внутренних дел?

– Мылиция? Канешна знаю, да. Вам прямо туда?

– Не совсем… Я скажу, где остановиться.

Через пару минут водитель высадил пассажира в указанном ему месте. Волков вытащил бумажник.

– За такси платим пополам, – подала реплику «соседка». – Мне, кстати, тоже выходить… Вот, держите! – Она протянула пару купюр. – Берите, берите, а то я обижусь!

Волков, рассчитавшись с водителем, вышел из машины.

– Это ваш чемодан? – спросил он у спутницы.

– Да, мой. Если не затруднит, вытащите его из багажника. А дальше я уже сама как-нибудь…

Волков достал сначала свою сумку, а затем извлек и чемодан – он с ручкой и на колесиках. Водитель, довольный тем, что ему перепал фактически двойной гонорар за эту поездку, сел в машину. Двое молодых людей остались стоять с вещами на тротуаре.

– Ну что ж, спасибо за компанию, – сказала девушка.

– Вам тоже. – Волков стал озираться. – Странно…

– Что именно вам показалось странным?

– В этом квартале, кажется, нет пансионатов, – сказал он. – И частных домовладений тут почти нет. Вы не перепутали адрес?

– А я не отдыхать сюда приехала… – Девушка взялась за ручку чемодана, поставив предварительно его на колесики. – Еще раз спасибо вам.

– Вы уверены, что справитесь с багажом? Может, я вам помогу?

– Нет необходимости. К тому же, я почти у цели.

«Как и я, – подумал Волков. – Ну что ж… прощай, незнакомка, я так и не узнаю твоего имени».

Он свернул в переулок. Здесь, в нескольких десятках метров от оживленной центральной артерии города, в тени деревьев и под прикрытием высоких туй, из-за которых не видно двухметрового забора, расположено четырехэтажное строение. Это здание, построенное в пятидесятых годах прошлого века, занимаемое некогда какими-то «райсобесами» и «районо», было пару лет назад расселено и закрыто на реновацию. После ремонта, уже с начала нынешнего года, оно используется как служебное общежитие для сотрудников силовых структур, прикомандированных к аппарату недавно созданного Указом президента России Северо-Кавказского федерального округа. Хотя в качестве столицы вновь образованного округа выбран Пятигорск, часть служб, аппарата и некоторое количество прикомандированных сотрудников будут размещены в выделяемых – или возводимых – зданиях и объектах во многих ключевых городах этого замечательного, но такого неспокойного региона…

Услышав шум за спиной, Алексей остановился. Обернулся. Вслед за ним, всего в нескольких шагах, катя свой чемодан на колесиках по полотну гладкой, словно вылизанной двухрядки, упирающейся в металлическую браму «объекта», шла эта странная молодая женщина.

– Послушайте… – обратился к ней Волков. – Извините, не знаю, как вас звать… Не нужно вам ходить за мной.

– Это вы со мной разговариваете? – В голосе молодой женщины послышались уже знакомые ему нотки иронии. – Или еще с кем-то?

– С вами, а то с кем же, – Алексей почувствовал легкое раздражение. – Кроме нас двоих, тут больше никого нет.

– Ошибаетесь.

Молодая женщина, остановившись возле него на секунду, кивнула, как показалось Волкову, в сторону установленной над брамой на кронштейне следящей телекамеры.

– Эм-м… Понимаете, – Волков замялся. – Не знаю, что вы такое придумали… Но вам определенно не стоит ходить за мной хвостом!

Она звонко рассмеялась.

– Так вы, значит, решили, что я вас… преследую?

– Вы сами сказали.

– Ну вы даете. – Молодая особа вытерла уголком пальца глаз. – Ну и шутник… Ладно, господин сфинкс, можете стоять тут хоть тысячу лет.

Она вновь покатила свой чемоданчик на колесиках. Миновала выставленные перед воротами в форме змейки бетонные блоки – обычная мера предосторожности для охраняемых объектов в этом южном регионе. Подойдя к проходной, к застекленной «сторожке», устроенной сбоку от брамы, девушка достала что-то из своей сумочки. Похоже, какой-то документ… Показала его охраннику, который стоял рядом с невысоким крылечком. Тот приоткрыл калитку в браме, через которую она, катя за собой чемодан на колесиках, прошла на территорию объекта.

– Товарищ! – окликнул Волкова тот же мужчина в камуфляже, что проверял документ «соседки». – Вы к кому? Здесь нельзя «просто так» стоять.

Волков вздохнул, покачал головой… Потом, подойдя к полуоткрытой браме, извлек из внутреннего кармана одно из двух имеющихся у него при себе служебных удостоверений. Протянул его охраннику.

– Здравия желаю, товарищ старший инструктор! – сказал тот, возвращая ксиву ее владельцу. – Вы из Москвы к нам?

– Да, из Москвы.

– Волков Алексей Иванович?

– А разве в удостоверении указаны другие данные?

Вохровец весь подобрался.

– Звонили из «аппарата». Около получаса назад. Спрашивали вас…

– Меня? – удивился Волков.

– Так точно, вас. Велели передать, чтоб вы, как только появитесь на объекте, сразу же перезвонили. Какое-то срочное дело!

– Откуда я могу позвонить?

– От коменданта объекта. Первый этаж, направо, вторая дверь по коридору.

Глава 2

Волков постучался в дверь с табличкой «КОМЕНДАНТ». Хозяин кабинета, коренастый мужчина лет сорока, сидящий за письменным столом в струях работающего на всю мощность вентилятора, поднялся навстречу.

– Добрый день. Моя фамилия Волков… Алексей Волков.

Комендант протянул ему влажную ладонь.

– Здравствуйте! Белянников Сергей. С приездом в наши края… Как добрались?

– Спасибо, нормально.

Волков щелкнул замком кейса. Открыл его, достал из прозрачной папки верхний лист и передал коменданту предписание на выделение «капитану госбезопасности Волкову А. М.» служебной квартиры и/или комнаты в общежитии аппарата представителя президента по СКФО в городе Минеральные Воды.

– Я уже присмотрел вам номер на втором этаже. Будете жить по соседству с ребятами из «Антитеррора».

– Спасибо, Сергей… извините, отчества не расслышал.

– Можно без отчества.

– Охранник на проходной сказал, что меня кто-то разыскивает?

– Ах да… Извините, из-за этой проклятой жары мозги плавятся.

Комендант передал ему бумажку с номером.

– Откуда я могу позвонить, Сергей?

– В вашем «номере» есть телефон. А хотите, звоните с моего аппарата.

– Я позвоню из номера.

– Пойдемте, покажу ваши апартаменты!

Они поднялись по лестнице на второй этаж. В здании, выглядящем совершенно пустынным, ощутимо пахло эмульсионной краской, стружкой, лаком.

– Только недавно ремонт закончили, – сказал комендант, отпирая ключом одну из дверей в конце коридора. – В ближайшие дни в подвале установят систему кондиционирования. Будет прохладно, не то что сейчас.

Они вошли в помещение, напоминающее гостиничный полулюкс. Кровать, шкаф, холодильник, телевизор на подставке, небольшой стол и пара стульев.

– Туалет и умывальник – в порядке, – приоткрыв дверь в санузел, сказал комендант. – Душевую кабинку, как видите, еще не установили.

– А где можно будет принять душ?

– Пока функционирует общая душевая на третьем этаже… До конца лета полностью установим и подключим сантехнику. А у вас в номере душевую кабинку поставим уже в самое ближайшее время.

Комендант протянул московскому гостю связку ключей.

– Здесь три ключа – от вашего номера, от душевой на третьем этаже и от входных дверей.

Волков положил ключи в боковой карман пиджака.

– Народу, как я понимаю, здесь пока немного?

– Да почти что никого и нет, – комендант вытер носовым платком красное лицо. – Официально объект будет сдан в эксплуатацию к первому сентября.

– Кто-нибудь из моих коллег есть сейчас на объекте?

Комендант, поняв, что москвич спрашивает о сотрудниках приписанной к окружной Комиссии по антитеррору группы, разместившейся не так давно здесь, на этом объекте, пожал плечами.

– Никого нет. Уехали несколько дней назад. А куда и зачем… об том мне не докладывают.

Волков посмотрел на стоящий на прикроватной тумбочке телефонный аппарат.

– Отсюда, как я понял, можно позвонить? Есть ли нюансы в плане связи? Это обычный «городской»? А как работает в здании сотовый?

– У нас тут субкоммутатор и линия двойного назначения. Внутренняя – служебная – через набор двух «нолей», она защищенная. И обычный выход на городскую цифровую станцию. Сотовые работают, есть и вай-фай.

– Добро. Спасибо, Сергей.

Комендант уже взялся за ручку, когда Алексей задал еще один вопрос.

– Скажите-ка, уважаемый, а та девушка… или молодая женщина, что прошла на объект вот только что… Она работает у вас в штате?

– Девушка? Та, что с вами из аэропорта приехала?

– Да.

– Хм… Нет, она у меня в штате не работает. Ее прислали соседи.

– Соседи? – переспросил Волков.

– Соседи… это соседи, – уклончиво сказал комендант. – Кстати, вы уже определились, где будете питаться? Здесь, на объекте, пищу не готовят.

– Пока не думал об этом.

– Если не найдете сами что-нибудь подходящее в округе, обращайтесь. Я знаю тут пару-тройку кафе, где кормят вкусно и относительно недорого. И СВЧ-печку могу принести, если что. У меня этого добра хватает.

– Спасибо, Сергей, буду иметь в виду.

Как только дверь за комендантом закрылась, Алексей взял бумажку. Пятизначный номер – «внутренняя» линия. Внизу, под цифирью, приписка – Николай Андреевич. Волков задумчиво потер подбородок. С этим человеком он говорил по телефону вчера, во второй половине дня. Разговаривал по спецсвязи из кабинета – лубянского кабинета – замначальника Управления «А» (у которого он получил комплект командировочных документов и кое-какие напутствия перед поездкой на Кавказ). Никитин Николай Андреевич, полковник госбезопасности. Должность – «исполняющий обязанности спецпредставителя Национального антитеррористического комитета при полномочном представителе президента в СКФО». Алексей стал набирать номер. На другом конце линии ответил женский голос.

– Слушаю вас.

– Добрый день. Меня зовут Алексей Волков. Мне передали, что меня разыскивает Николай Андреевич.

– Минутку… Соединяю.

В трубке прозвучал знакомый густой голос.

– Волков? Здравствуйте, Алексей Иванович!

– Здравия желаю!

– Вы уже на месте, как я понимаю? С прибытием! Как добрались?

– Нормально.

– Жилье вам уже выделили?

– Да, я как раз звоню из номера.

– Добро… Мы планировали встретиться завтра утром, в девять, в Пятигорске.

– Так точно.

– Наши планы несколько меняются, Алексей Иванович. Тут возникло одно срочное дело… Но это не телефонный разговор.

– Мне выезжать в Пятигорск? Прямо сейчас?

– Никуда ехать не надо, – отозвался в трубке густой бас. – Я с утра в Минводах. Где находится управление внутренних дел, знаете? Это неподалеку от общежития, в квартале всего.

– Да, знаю.

– У нас тут свой небольшой офис в их здании. Временный… Покажете документ на вахте, назоветесь, вас пропустят. Ну все, жду вас у себя, Волков.

Алексей на скорую руку ополоснулся в умывальнике. Надел пиджак, взял кейс и вымелся из номера, который он толком так не успел осмотреть.

Выйдя в переулок, Волков увидел… «соседку». Девушка, вероятно, покинула «базу» минутой ранее. И уже на глазах у него свернула на Ленина.

Погода стала меняться. Солнце скрылось за потянувшимися от Змейки облаками. Саму гору, ее вершину тоже теперь видно не было, лишь подножие горушки. Сильно парило. В отличие от Москвы и Подмосковья, страдающих от многодневной засухи, здесь, в Кавминводах, солнечные погоды перемежаются грозами и ливневыми дождями.

Волков, выбравшись из тихого переулка, тоже свернул на Ленина. В квартале – в направлении вокзала и железнодорожных путей – виднелось здание УВД. Девушка по-прежнему шла впереди, метрах в двадцати от него. Было слышно, как уверенно цокают каблучки по выложенному плиткой тротуару. Она успела переодеться: теперь на ней не сарафан, а светлый брючный костюм… С правого плеча свисала дамская сумочка. Куда это, интересно, она направляется? Впрочем, какое ему дело до нее… Случайная попутчица, не более. Волков пошел медленнее: не хотел догонять ее, а то еще подумает о нем невесть что.

Вообще-то, надо сказать, Алексей оказался здесь, в Минводах, довольно-таки неожиданно для себя. Во второй декаде июля он прошел финальное освидетельствование в клинике, где ему делали операцию на ноге. Врачебная комиссия признала сотрудника Управления «А» ФСБ Волкова «годным к службе ограниченно». Эта и некоторые другие формулировки, которые были вписаны в его больничную карту и личный формуляр, послужили причиной тому, что Алексею сначала продлили отпуск, а затем, выведя – есть надежда, что временно, – из штата спецподразделения, где он прослужил почти четыре года, определили в кадровый резерв Управления «А». Повторная комиссия назначена на ноябрь. Замнач Управления, отправляя его в эту служебную командировку, среди прочего сказал: «Алексей, считай, что на курорт тебя отправляю! Служба при полпреде тебя ожидает непыльная, многие бы мечтали оказаться на твоем месте. Не забывай периодически показываться врачам, там есть отличные медики по соответствующему профилю. В ноябре, после повторной комиссии, мы поговорим о твоем возвращении в отряд».

…Поглощенный своими мыслями, Алексей незаметно для себя дошел до цели. У входа в здание УВД стояла уже знакомая ему особа.

– Ну, и кто кого преследует? – На ее щеках возникли симпатичные ямочки. – Почему вы все время ходите за мной хвостом?

– Случайно получилось… кхм. Простое совпадение!

Волков открыл дверь, пропуская молодую женщину вперед. Затем, вслед за этой особой, с которой он почему-то никак не мог расстаться с момента вылета из Домодедово, подошел к застекленному окошку.

Молодая женщина достала из сумочки удостоверение.

– Анохина. Мне в двадцать второй кабинет.

Сотрудник милиции прозвонил кому-то, затем протянул визитерше пропуск.

– Проходите, вас ожидают.

Алексей развернул свою ксиву.

– Волков, вам на второй этаж, – сказал сотрудник. – Кабинет номер девятнадцать.

Алексей, пройдя через турникет, поднялся вслед за молодой женщиной на второй этаж здания.

– Теперь я знаю вашу фамилию, – сказала Анохина, когда они шли по коридору. – Она вам очень подходит.

– Красивый костюм, – сказал Волков. – Он вам к лицу… Впрочем, как и наряд, в котором я видел вас раньше.

На дверях кабинета, возле которого остановилась молодая женщина, не было видно таблички с ФИО и должностями сотрудников (как на большинстве других дверей). Только номер – две двойки. Волков прошел чуть дальше и постучался в кабинет, на дверях которого также отсутствовала табличка.

– Товарищ полковник, капитан госбезопасности…

– Здравствуйте, коллега! – оборвал доклад спецпредставитель. – Проходите. Заочно мы уже знакомы… И по телефону разговаривали.

Алексей осторожно пожал начальственную длань.

– Вы обедали, Волков?

– Я не голоден.

– Сейчас мы с вами будем кофе пить. Заодно и поговорим о деле.

Начальник не чинился: сам заварил кофе, сам достал из холодильника тарелку с бутербродами. Сам разлил горячий напиток по чашкам…

Волков достал из кейса большой конверт. Полковник, не раскрывая, сунул его в верхний ящик письменного стола.

– Да вы присаживайтесь, присаживайтесь! – Никитин, как показалось Алексею, был искренне рад его приезду. – В ногах правды нет. Кстати…

– Да, товарищ полковник? – Волков все еще стоял посреди кабинета, который по площади оказался не таким уж маленьким, как можно было предположить, учитывая провинциальный статус этого милицейского управления.

Сухощавый, невысокого роста мужчина лет сорока указал на одно из двух кресел, поставленных возле небольшого овальной формы столика.

– Ну садись же! Вон ты какой вымахал… На голову выше своего нового шефа! Можешь снять пиджак.

Волков повесил пиджак на спинку стула, ослабил узел галстука. Сам Никитин был одет в светло-серые брюки, светлые туфли и белую сорочку без галстука. Если такого встретишь на терренкуре, где-нибудь возле источников, ни за что не угадаешь в нем высокое начальство. Скорее подумаешь, что он из курортной шатии. Разве что лицо у нового шефа не слишком загорелое – верный признак кабинетного работника.

– Мне сказали, что ты только что из отпуска? – начальник как-то незаметно, но естественно стал обращаться к вновь прибывшему сотруднику на «ты». – Значит, полон сил и служебного рвения?

– Так точно.

– Давай-ка без этих казенностей, – начальник передал Алексею сахарницу. – И костюм свой спрячь подальше в гардероб! Захватил с собой что-нибудь из нормальной летней одежды? Что-то вроде того, что сейчас надето на мне?

– Так точ… Да, захватил.

– Ну вот и хорошо… Работа у нас важная, ответственная. Но и выделяться нам из общей массы ни к чему. Опять же, в большинстве учреждений в связи с этой несусветней жарой, чтоб ее, введен летний дресс-код.

– Буду иметь в виду, Николай Андреевич.

Некоторое время они молча закусывали бутербродами. Затем начальник, вытерев губы салфеткой, сказал:

– Я знаком с твоей биографией. В общих, конечно, чертах… Знаю, что был ранен в ходе спецоперации, что лечился. Как самочувствие, кстати? Как нога, не беспокоит? Извини, это первое, о чем я хотел спросить, но отвлекся.

– Самочувствие нормальное, готов выполнить любое задание.

– Другого ответа, признаться, не ожидал… Алексей Иванович, тебя прислали на должность старшего инструктора учебного центра для окружной антитеррористической комиссии.

– Так точно.

– Скажу откровенно: это кадровые хитрости. У нас по временному расписанию в штате предусмотрена такая должность…

– Готов работать на любом участке.

– Прекрасно. Учебный центр, конечно, мы построим. Уже и площадку для него присмотрели, но все это будет еще не скоро. А вот человека я затребовал уже сейчас. И не одного, а троих. Но прислали пока только тебя… Жуткий дефицит кадров! Один мой заместитель занимается своей темой; другой вместе с ребятами из филиала «Антитеррора» сейчас в командировке… Они, кстати, размещаются на том объекте, где мы решили поселить и тебя.

– Я там никого не видел.

– Позавчера их перебросили в Дагестан, в Махачкалу… Там и ваши ребята из Центра. Но мы об этом поговорим как-нибудь в следующий раз. А сейчас о деле. Меня известили, что тебе, Алексей Иванович, уже доводилось бывать в нашем регионе? А именно в Минеральных Водах и Пятигорске?..

– Да, конечно. Я здесь, можно сказать, с детства обретался… Меня каждый год привозили сюда родители. Да и самому доводилось бывать, в том числе и по служебной надобности.

– Ну вот и хорошо, мне такой человек как раз и нужен. Такой, чтобы не из местных, но знающий «поляну»…

Полковник поднялся. Волков тоже встал. Никитин подошел к письменному столу. Достав из верхнего ящика служебное удостоверение, протянул его Волкову.

– Твои новые «корочки». Нашими служебными документами – имею в виду удостоверение сотрудника ФСБ – пользоваться в крайних случаях!

Волков развернул ксиву. Взглянул на «фейс» – то же фото, что вклеено в его эфэсбешное удостоверение. Волков Алексей Иванович. Аппарат Полномочного представителя президента РФ по СКФО. Должность – заместитель начальника департамента. Подпись самого полпреда… Печать. Надо же, как быстро и четко сработала Контора!

Он спрятал удостоверение в карман пиджака. Полковник протянул ему конверт.

– Здесь деньги, – сказал он. – Пятьдесят тысяч рублей. Это на оперативные расходы. На первое время, так сказать.

– Кхм… Товарищ пол… Николай Андреевич, я ведь оперативной работой не занимался. Служил исключительно в спецподразделениях.

– Я в курсе, – усмехнулся начальник. – Наверное, я неправильно выразился. Для оперативной работы существуют другие люди. А у нас своя сфера, свой фронт работы… Завтра приедет из Пятигорска мой референт, он проинструктирует насчет этой статьи расходов… Заодно и распишешься за полученную сумму. Понятно с этим в общих чертах?

– Понятно, Николай Андреевич.

– Ну, а теперь к главному! Сегодня у нас… шестое августа, не так ли?

– Так точно.

– Десятого числа открывается молодежный лагерь «Пятигорск». Слышал что-нибудь об этом?

Волков отрицательно покачал головой.

– Ну ничего… Наш коллега из администрации края, который будет включен в вашу небольшую команду, даст вам максимально подробную информацию.

– Разрешите вопрос, Николай Андреевич?

– Да, конечно.

– А какое отношение наше ведомство имеет к такого рода мероприятиям?

Никитин ткнул пальцем в потолок кабинета.

– Указание пришло сверху. А приказы начальства, как известно, не обсуждаются.

– Что именно я должен делать? Какова задача?

– Я пока сказал про лагерь «Пятигорск» и про то, что он открывается через четверо суток… Ожидается приезд примерно полутора тысяч молодых людей из семи регионов и республик плюс делегация из центра. Это очень, очень серьезное мероприятие.

– Ясно.

– Но сказанное мною лишь прелюдия… Послезавтра, то есть восьмого, сюда, в Минводы, начнут съезжаться так называемые «комиссары». В делегациях от регионов и республик будет от тридцати до сорока человек.

– За два дня до открытия лагеря? Могу я знать, зачем?

– Затем, что для них, для самих старших, для воспитателей и вожаков тех коллективов и делегаций, что вскоре соберутся в Пятигорске на слет молодежи нашего округа, будет открыт специальный инструктивный лагерь… Идея родилась всего несколько дней назад. Это инициатива Москвы, и она, повторюсь, не обсуждается. Ну, а наша с вами, капитан Волков, задача такова: мониторить ход подготовки этих двух мероприятий по нашей линии.

Никитин посмотрел на часы, потом на телефон. Подошел к столу.

– Палыч, это Никитин, – сказал он, когда ответили на другом конце провода. – Как мы и уговаривались, я подключу к подготовке мероприятия своего сотрудника. Волков его фамилия… Только сегодня из Москвы… Транспорт и водитель с тебя… Да… Да… Добро, я у себя.

Положив трубку, он посмотрел на своего нового подчиненного.

– Ну вот, карета уже у подъезда! Местные присмотрели тут три объекта. Это санаторий и два кемпинга. Окончательное решение за краевыми властями, мэрией и нашими коллегами из милиции. Но я хочу, Волков, чтобы ты взглянул опытным глазом на эти объекты…

В кабинет постучались. Никитин, открыв дверь, добродушно улыбнулся.

– А вот и наши коллеги подтянулись. – Он оглянулся на застывшего посреди кабинета сотрудника. – Волков, свой кейс можешь оставить пока здесь. Завтра, в два часа пополудни, жду тебя с докладом.

Сказав это, он посторонился, пропуская рослого «альфовца». В коридоре стояли двое: мужчина лет сорока пяти в штатском и… уже знакомая Волкову молодая особа.

Никитин с интересом посмотрел на спутницу своего коллеги, милицейского полковника.

– Игорь Павлович, а что это за прекрасное создание стоит по левую руку от тебя? Ну-ка, представь нам свою новую сотрудницу.

– Анохина Светлана Леонидовна, – усмехнувшись как-то странно, сказал тот. – Товарищ тоже прибыла из Москвы… Командировка по линии Департамента по противодействию экстремизму.

Милицейский чин, взглянув на коллегу-чекиста, легонько вздохнул и пожал плечами – мол, не спрашивай, кто и зачем прислал эту особу из центра.

– Мои сотрудники уже осмотрели объекты, – сказал он, когда они вчетвером спустились вниз, где москвичей ожидала машина. – Решение по месту проведения «превью» к лагерю «Пятигорск» уже, в принципе, принято. Но пусть и московские товарищи посмотрят на наши объекты. Может, у них будут какие-то замечания и дельные предложения…

Глава 3

За плотно закрытыми и зашторенными окнами тяжело, надсадно, астматично дышит мегаполис. Опустился поздний вечер. Лера, осторожно сняв руку задремавшего приятеля с груди, поднялась со скомканной влажной постели. Нагая и босая, подошла к окну. Чуть отодвинув штору, стала смотреть на открывшийся вид.

Ничего нового: за окном истомленная жарой Москва, дымная пелена, люди в масках.

Ее бывший однокурсник по журфаку МГУ Валя Коваленко, надо признать, неплохо устроился. Столица плавится от жары и смога, но в просторной трехкомнатной квартире на седьмом этаже одного из домов по Кутузовскому воздух чист и прохладен. В этом здании, где живут небедные люди, работает автономная система вентиляции. Вдобавок в самой квартире, в каждой из трех комнат, установлены кондиционеры.

Из окна в подсвеченной автомобильными фарами и отблесками электрических огней дымовой пелене виден участок Кутузовского до Триумфальной арки включительно. Квартира эта досталась Валентину от родителей. А тем – от дедушки, профессора, академика, ныне уже преставившегося. Сам Коваленко пошел по стезе своего папы, довольно известного журналиста, слава и известность которого, впрочем, приходится на времена перестройки и первых лет существования новой России…

В настоящее время Валентин работал в крупнейшей федеральной газете, в популярной «Молодежной правде» в должности начальника отдела молодежной политики. Это не слишком высокий пост. Но Валентин, в отличие от своих родителей и предков, напрочь лишен амбиций. Он неплохой журналист, у него бойкое перо… Но чего-то в нем недостает. Ему, как он сам только что поведал, предлагали перейти на работу в пресс-службу правительства. А еще раньше были предложения поработать в крупных коммерческих структурах, активно прикупающих газетные и сетевые СМИ. Другой бы ухватился за такой шанс; не всю же жизнь протирать штаны в «Молодежке»… Но Коваленко не хотел ничего менять в своей жизни.

Да и зачем, к чему что-то менять? У него прекрасная квартира. Жена из обеспеченной семьи (позавчера с сыном уехала в Питер к родне). Денег на жизнь тоже хватает… Так что никаких кардинальных перемен он не желал, довольствуясь тем, что есть.

– Лера, ты… ты офигительно красивая, – подал реплику хозяин квартиры. – Как хорошо, что мы с тобой случайно пересеклись!

– Я тоже рада, Валя. Ты оказался великолепным любовником.

Валерия усмехнулась про себя. Пусть и дальше думает, что они пересеклись «случайно»… Она вчера сама ему позвонила. Валик удивился – «Сколько лет, сколько зим… где ты пропадала, мать?..» А потом согласился выпить с ней по чашечке кофе по окончании рабочего дня. Они около двух часов просидели в суши-баре в районе Беговой. Поболтали о том о сем, немного выпили. Говорил преимущественно словоохотливый журналюга. Коваленко, по обыкновению, распушил хвост и стал рассказывать, как он крут и какие у него повсюду завязки…

Валерия постепенно подвела своего бывшего однокурсника к интересующей ее теме. А именно, к серии статей «Молодежной правды» о недавнем конфликте в лагере «Дон», прогремевшем на всю страну. Потом перекинула мостик дальше.

По ее сведениям, «Молодежка» намеревалась командировать журналистов в лагерь «Пятигорск», который должен открыться в Минводах уже через несколько дней. Собственно, эта информация содержалась в одной из свежих статей в «МП», написанной самим Коваленко.

Валентин подтвердил эту инфу. Более того, он рассказал «по секрету» бывшей сотруднице одну новость, имеющую непосредственное отношение к теме. Новость, которую сам узнал всего за несколько часов до звонка Валерии на его сотовый.

Оказывается, в качестве «превью» к масштабному мероприятию «Пятигорск-2010» планируется подготовительный двухдневный слет. Решение провести этот лагерь для старших региональных групп, для воспитателей и «комиссаров» при участии журналистов, психологов, специалистов по этнографии и мультикультуре было принято всего три или четыре дня назад. Подготовка к нему ведется в большой спешке, едва ли не в авральном режиме. Решение спущено откуда-то с самого верха. Валентин даже обмолвился, что, по его сведениям, идея организовать «превью» перед масштабным слетом в Пятигорске принадлежит ни много ни мало самому главе президентской администрации… Осуществляют этот проект Федеральное агентство по делам молодежи, где у Коваленко все «схвачено», совместно с соответствующими структурами и инстанциями северокавказских регионов и республик, при поддержке полномочного представителя президента по СКФО.

Более того, Валентин проговорился – его собеседница умела располагать к себе мужчин, умела слушать и направлять разговор в нужное ей русло, – что его включили в список участников этого подготовительного лагеря. Восьмого числа утром он отправляется в Минводы. Командировка ему уже выписана главредом «МП»; электронный билет заказан…

Если бы Коваленко не проговорился вчера, когда они болтали в суши-баре, если бы он не упомянул о «превью» и не сказал, что уже имеет на руках командировочные документы, его судьба не сложилась бы так трагически.

Валентин прогулялся на кухню. Вернулся с двумя стаканами. В одном – молт со льдом, в другом – охлажденный грейпфрутовый сок.

– Лера, может, чего покрепче? Есть хорошее вино… кисленькое. А могу капельку водки в сок плеснуть.

Он подошел к обнаженной даме, все еще стоящей на фоне расшторенного окна.

– Спасибо, – беря у Коваленко высокий, покрытый с внешней стороны капельками конденсата стакан, сказала Валерия. – Может, чуть позже выпью вина.

– Лера… отошла бы ты от окна!

Женщина усмехнулась.

– Боишься, что кто-нибудь заметит? И настучит твоей «половине»?

Увидев, что хозяин нахмурился, она задернула шторы.

– Расслабься, милый. Снаружи такая дымовая завеса, что голышом можно по улицам ходить, все равно никто не заметит.

Валерий, присев на край «сексодрома», глотнул из стакана. Выдержанный скотч, охлажденный кубиками льда, скользнул по стенкам пищевода… Бархатистый, приятный привкус. Он смотрел на Леру; он размышлял над тем, что случилось между ними в эти последние часы. Вчера, когда они вкушали суши и предавались воспоминаниям студенческой молодости – удивительно, но они в ту пору ни разу не переспали, – он неожиданно для себя пригласил эту внезапно ворвавшуюся в его нынешнюю жизнь женщину к себе домой. От Леры исходил мощный сексуальный заряд; раньше он в ней этого не замечал… Она, словно заглянув в его мысли, положила ему руку на колено. Потом погладила по щеке, что-то проворковала. А он возьми и брякни: «А поехали ко мне на Кутузовский… на чашечку чая? Я сейчас холостякую, заодно посмотришь, как живу». Лера покачала головой: «Извини, Валя, сегодня не смогу. Но если твое приглашение остается в силе, давай устроим свидание завтра, ближе к вечеру…»

Первая попытка заняться сексом получилась не ахти: то ли от жары, то ли от усталости у Коваленко возникли проблемы с эрекцией. Но эта женщина оказалась умелой и терпеливой. Со второго захода вышло все как нельзя лучше…

Они оба молчали в эти минуты, думая каждый о своем. Лера размышляла над тем, остаться ли здесь еще на час-другой, чтобы попытаться выведать у этого типка еще что-нибудь ценное, полезное… Да и по части секса Коваленко оказался неплох. О нем, кстати, и в студенческие годы ходили разговоры, что Валя тот еще ходок…

Валентин, в свою очередь, ненавязчиво рассматривал свою нынешнюю партнершу, в компании с которой он очень неплохо скоротал вечерок (и еще впереди долгая и приятная ночь). Не так уж много он знает о своей бывшей сокурснице Валерии Бельской. Еще в студенческие годы она водилась с демшизой, была девушкой идейной, склонной критиковать власти и раздувать из мухи слона. Какое-то время работала в штате «Новой газеты». Потом перешла вроде бы в «Коммерсант», но там ее статьи появлялись редко… В начале «нулевых» вообще исчезла из виду. Поговаривали, что уехала в Лондон и вышла там замуж за какого-то фрика, за иностранца…

Бельская вынырнула в российской столице каких-то пару лет назад. Причем уже в статусе незамужней дамы. Пишет и печатается редко (сама об этом сказала). Состоит в каких-то правозащитных структурах, в НПО, финансируемых в основном из внешних источников. Выглядит, надо сказать, хорошо. Одежда на ней стильная, машина – серебристый «Лексус» – тоже не из дешевых.

Если бы он не знал в точности, сколько лет Бельской – тридцать два, – то не поверил бы, назови она свой возраст. Гладкая, ухоженная, с виду лет двадцать пять… Большие зеленые глаза прячутся за длинными густыми ресницами. Умело и аккуратно наложенные тени под нижними веками делают выражение глаз необыкновенно чувственным… и чуточку загадочным, странным, завораживающим. Фигура у нее, надо сказать, потрясающая. И здесь не только природа-матушка постаралась: женщина явно провела немало времени у тренажеров в фитнес-клубе. Лицо, правда, у нее не как у писаной красавицы… Нос, пожалуй, несколько длинноват, да и нижняя челюсть очерчена резковато. Эти особенности строения лица придают ее облику оттенок некоторого высокомерия. Темные волосы подстрижены очень коротко. В том числе и из-за короткой мальчишеской прически она выглядит много моложе своих лет.

– Знаешь, Лера… – неожиданно для себя сказал Коваленко. – А я ведь еще в студенческие годы мечтал тебя трахнуть…

– Мечты имеют свойство материализовываться.

Она поставила стакан с недопитым соком на прикроватную тумбочку. Забрала у партнера его почти пустой стакан, поставила туда же. Положила руку на затылок сидящего на постели мужчины. Затем прижалась к нему всем телом, низом живота, гладко эпилированным лобком.

– Надеюсь, милый, ты не пожалел, что пригласил меня к себе?

Валентин, в свою очередь, обняв женщину за округлые ягодицы, еще плотней прижал ее к себе.

– Мне с тобой на самом деле хорошо. У меня просто реально башню сносит!..

– Я ведь тебе говорила.

– О чем?

– Говорила, что ты не пожалеешь.

Валентин чуть отстранился; впрочем, его ладони все еще покоились на ее бедрах.

– Может, выкурим по косячку? У меня найдется… Или «сифанем»? Ты как?

– Травкой не балуюсь. А вот коксом зарядиться не помешает… Но чуть позже, ладно?

Ее тело было мягким и упругим одновременно, теплым, но с прохладной шелковистой кожей, сладким, отзывчивым и ласковым. Это ровно то, о чем он мечтал. Вернее, он получил сейчас даже больше того, о чем прежде смел мечтать… Ах, какая женщина!

– Валя, так ты сможешь пробить мне аккредитацию?

– Что? – Коваленко поднял голову. – Эм-м… вы, женщины, иногда просто удивляете!

– Мне казалось, что наши разговоры сексу не помеха.

Лера подалась чуть вперед. Тугая грудь коснулась щеки мужчины; она куснула своего партнера за мочку уха.

– Аккредитацию для поездки в Пятигорск? Конкретно в лагерь «Пятигорск» в составе журналистской делегации?

– Не совсем… Туда я могу попасть и без твоей помощи. У нас есть небольшая квота…

– Ну так и в чем проблема?

– Хотелось бы попасть в подготовительный лагерь. В тот лагерь, о котором ты говорил…

– А-а… вряд ли там будет что-то интересное. Соберут воспитателей и комиссаров… Будут всячески накачивать, чтоб те держали в узде своих зверушек. И чтоб не сорвали из-за своих понтов и горских обычаев лапать девушек и размахивать кинжалами мероприятие федерального масштаба…

– Зверушек?

– Ну да, черножопых… Хотя при тебе, наверное, таких неполиткорректных высказываний допускать нельзя? Ты же у нас борец за права национальных меньшинств…

Сказав это, Коваленко криво ухмыльнулся.

– Нас никто сейчас не слышит. – Она вновь потерлась гладким лобком о его нос. – Продолжай, милый. Где планируют провести этот «превью-лагерь»?

– Эм-м… Тяжело вот так… – он хохотнул. – Мысли в голове путаются!

– А ты сосредоточься. А потом мы с тобой займемся сексом.

– Да?.. Хм. Ну, насколько я знаю, мероприятие состоится в Минводах…

– Где именно?

– В самом городе Минеральные Воды. Объект, где будут размещены люди, сейчас уточняется.

– А поточнее нельзя узнать?

– Вряд ли. Мне в агентстве, когда я к ним сегодня днем наведался, чтобы получить аккредитацию по их линии, сказали, что вопрос с размещением решают в буквальном смысле в авральном режиме.

– Почему?

– Да потому что живем в стране, где все делается через задницу… Короче, людей будут встречать в аэропорту Минвод. Оттуда прикрепленным транспортом обещают перевозить прибывающий из регионов народ на тот объект, где все это мероприятие и будет проходить. Вот как-то так, Лера.

– А много народу планируется там принять?

– На «превью» к лагерю «Пятигорск»?

– Да.

– Можно посчитать. Семь кавказских республик… Ставропольский край… Еще из Абхазии и Северной Осетии люди приглашены. На мероприятие «Пятигорск» от каждой территории квота на сто двадцать человек. Плюс из Москвы всякого разного народа, включая журналистов, почти две сотни. Где-то около полутора тысяч наберется… А на «превью», как мне сказали в Агентстве, квота на регион составляет тридцать человек.

– То есть примерно триста голов?

– Да, где-то так. От трехсот до четырехсот душ, точнее пока не скажу.

Кожа ее стала вдруг горячей и чуточку влажной. Они переместились на кровать. Он стал целовать женские бедра, затем уделил внимание низу живота. Она, запрокинув голову и полуприкрыв глаза, издавала тихие мурлыкающие звуки. Ее набухшие соски оставляли у него на губах легкий молочный привкус…

– Гэбня… – вдруг простонала она. – Твари…

– Ты что-то сказала? – Он вскинул голову. – Ты сказала – «гэбня»?!

– Не обращай внимания, милый… Продолжай, не останавливайся… о-о-о!!!

Потом они поменялись ролями. Она легко соглашалась делать все – абсолютно все, – чего он только желал. Валентин имел в прошлом дело со многими девушками, со многими женщинами. Но эта женщина, которую он раскрыл с новой для себя стороны, превзошла всех…

Они одновременно испытали оргазм.

– Уф-ф-ф… – Коваленко несколько пришел в себя лишь спустя пару минут. – Что это было, Лера?

– Отличный секс, я полагаю. Разве нет?

– Да не то слово… – Он поцеловал женщину в плечо. – Такое впечатление, что я трахался с…

– Ведьмой?

– Во-во, сама сказала! – он хохотнул.

Коваленко, признаться, в душе опасался, что эта тигрица исполосует его во время оргазма всего своими длинными накладными ногтями. Есть такие самки, с кем надо быть осторожным. Особенно, если ты женат… Но Лера оказалась вменяемой женщиной, свои коготочки она не стала выпускать. Хотя некую опасность, исходящую от этой особы, он в какой-то момент все же ощутил.

– Можно я воспользуюсь твоей душевой кабинкой?

– Конечно, – сказал Коваленко. – А может, вместе пойдем? Она у меня просторная… как раз для таких случаев!

Лера коснулась его губ пальцем.

– Чтобы вновь появилось желание, дорогой Валя, надо хотя бы несколько минут провести раздельно… У тебя найдется банное полотенце? Спасибо, милый… Я быстро.

Пока женщина пользовалась душевой кабинкой, Коваленко, как был, голышом, прошел в гостиную. Сначала набрал SMS-сообщение и отправил его на телефон жены, которая гостила с сыном у своих родителей на даче под Питером. С пожеланием спокойной ночи – времени было уже начало первого – и сообщением, что в Питер он приедет, скорее всего, в середине августа, когда закончится командировка на Северный Кавказ… Потом открыл лэптоп и написал короткое письмо на личный мэйл главреда. Сообщил, что на планерке его не будет, потому что нужно ехать в Агентство и вообще плотно готовиться к командировке в Минводы… В аккурат, когда отправил мэссидж, из душевой вышла эта женщина, эта ведьма с зелеными глазами.

Лера подошла к нему, запахивая на ходу на своих роскошных формах влажное банное полотенце. Гибко наклонилась возле сидящего за столом голого мужчины; чмокнула его в затылок. Заодно глянула на открытый экран лэптопа…

– Иди в душ, милый, – проворковала она. – А потом мы с тобой…

– Сифанем? И продолжим? – Он встал со стула. – Отличная идея! Я как раз подразгрузил завтрашний распорядок… Знаешь, я прикинул, что не фига мне переться утром в редакцию. Лучше мы завтрашний день проведем в постели.

– Умница, – сказала женщина. – Отличная идея.

Выждав несколько секунд – из туалетной комнаты послышался звук работающего душа, – она взяла из кресла портфель Коваленко. Без труда нашла там папочку с командировочными документами. Бегло просмотрела бумаги. Открыла свою дамскую сумочку, достала оттуда сотовый. На вызов ответили тотчас же: ее звонка ждали; у дома был припаркован джип с двумя ее людьми.

– Поднимайтесь в квартиру! – бросила Лера в трубку сухим, будто царапающим голосом. – И давайте в темпе… он сейчас в душе!

Она бросила мобильник в сумочку, рядом с ней уложила папку с командировочными документами. Протерла двумя салфетками стол и прикроватную тумбочку; помыла стакан, из которого пила, протерла и его тоже, чтобы не оставлять «пальчиков». Никто не знает – и не узнает, что она была здесь. Валентин никому о ней не рассказывал; он умеет шифровать свои любовные связи. И ей в данном случае это лишь на руку. Прошла через гостиную в коридор. Сняла цепочку, открыла оба замка.

Ждать ей в прихожей пришлось недолго; не прошло и двух минут, как в «сейфовую» входную дверь постучались снаружи.

Валерия впустила визитеров. Это были молодые мужчины – обоим около тридцати. На них «маски» – такие же марлевые повязки, в которых сейчас ходит по улицам половина местного населения… Южане, выходцы из Кавказа. Оба, впрочем, давно имели московскую прописку.

– Тимур, я узнала все, что требовалось, – прошептала она старшему. – У нас теперь есть очень важная информация! И есть также образец аккредитации и удостоверение нового образца.

– Отлично! – сказал тот. – Ай молодец… Что с этим будем делать?

Они втроем переместились в гостиную, прислушиваясь к доносящимся из ванной комнаты звукам.

– У вас будет работа, – сказала Бельская. – По вашему профилю.

Она, нисколько не стесняясь присутствия этих двух молодых мужчин, сбросила на пол полотенце и направилась к кожаному дивану, на котором и возле которого была разбросана ее одежда. Надев стринги и топ, Валерия уточнила:

– Он сам разгрузил свой рабочий график. Планировал, урод, что весь завтрашний день будет трахаться и нюхать кокаин…

– Вах… какой подлец!

– Так что его в ближайшие день или два никто не будет искать… – Она надела светлые брючки. – Вы шприц с «золотой дозой» с собой захватили?

Один из южан похлопал себя по карману пиджака. Звук водяных струй вдруг пропал… Тимур вытащил из-под полы пиджака пистолет. Это был переделанный в боевой – выбили втулку, всех-то делов – травматик…

– Прекрасно, – сказала Бельская. – Стрелять не надо… Пусть все выглядит так, как словно он ширнулся и сдох от передоза. И не оставляйте отпечатков!

Она уже полностью оделась и обулась, когда из ванной комнаты показался хозяин квартиры. Вокруг чресел Коваленко было намотано банное полотенце.

– Ох… ни фига себе?! – Он застыл на пороге. – Лера, что за дела? И кто эти двое?

– Это, как ты любишь выражаться, зверушки, Валя. – Бельская повесила на плечо сумочку. – Они хотят с тобой о чем-то потолковать. Причем наедине.

– Но…Ты что, уходишь?!

Бельская помахала ему рукой.

– Мне пора, Валентин. Извини… Nothing personal, just a business[1].

Спустя короткое время она вышла из подъезда многоэтажного дома по Кутузовскому проспекту и направилась к тому месту, где оставила свой «Лексус». Лицо ее скрывала многослойная марлевая повязка.

Было уже не так невыносимо душно и жарко, как днем. Но воздух все еще нес в себе сладковатый и в то же время едкий привкус дыма и гари. Москва, ночь, дымная пелена, люди в масках…

Глава 4

Уже в темноте серая «Нива» миновала пост ГИБДД на махачкалинской трассе. Тяжкая сухая жара несколько спала; но в салоне, хотя водитель и приспустил оба боковых стекла, все равно было душно. Заднее сиденье в машине отсутствовало. За передними в раздувшихся клетчатых сумках был сложен китайский ширпотреб: носки, трусы, бижутерия, женские тряпки.

Прицеп на жесткой сцепке тоже был загружен сумками; сверху товар накрыт брезентовым тентом. Хотя в республике нынче официально не действует режим КТО[2], «Ниву» с прицепчиком то и дело останавливали на постах и досматривали. На некоторых постах проверяли тщательно, заставляя вытаскивать и открывать сумки, как это практикуют командированные в Дагестан федералы, а где-то формально. Одна из сумок в ходе этих досмотров стала значительно легче. Пришлось выдать «дачку» местным гаишникам на трассе, и не деньгами, а «натурой».

Но особо не зверствовали. Хасавюрт, в который держал путь мелкий торговец из Махачкалы, известен как город-базар, как самая большая барахолка в здешних краях. Сюда все приезжают продать, купить, обменять. Весь Дагестан приезжает, и вся Чечня тоже. А если торговцев станут обижать, если их начнут притеснять и обирать те же гаишники, то кто же сюда поедет…

Чтобы покрыть восемьдесят с небольшим километров от Махачкалы, ушло почти четыре часа. Но «торговец» особо не нервничал, он был терпелив и точен. Если с нервами не в порядке, не стоит заниматься ни торговлей на местных рынках, ни тем, чем он промышляет еще помимо этого…

Водитель, сухощавый быстроглазый парень лет двадцати пяти в спортивном костюме made in China, проехал «кольцо» и вскоре припарковался неподалеку от опустевшего к этому позднему времени авторынка. Достал сотовый. Сделал дежурный – и оговоренный заранее – звонок. Ответили ему сразу же. Слышимость отличная; всего в сотне метров от площадки находилась мечеть; прямой, классической формы высокий минарет, на котором размещена и аппаратура сотовых операторов.

– Ассалам алейкум, дорогой брат! – сказал водитель. – Это Махмуд… Я привез товар.

– Ваалейкум ассалам! – ответил мужской голос. – Очень хорошо, Махмуд. Я сейчас же пришлю мальчишку…

Долго ждать торговцу действительно не пришлось. Минут через пять от «кольца» на площадку въехал на мотороллере чернявый мальчишка лет шестнадцати. Описав круг на площадке с разметкой – но как бы и не интересуясь никем и ничем конкретно, – парень повернул обратно на дорогу, ведущую в микрорайон Нефтекачка. Водитель «Нивы» тронулся вслед за ним.

Спустя короткое время, миновав центральную часть раскинувшегося по обоим берегам Ярык Су города, они уже катили по улочке, где жили обеспеченные хасавюртовцы…

«Нива» с прицепом вслед за парнишкой-проводником въехала через открытые створки ворот в частное подворье. «Торговцу» уже доводилось здесь бывать; этот большой, добротный, но все же не самый роскошный дом в округе, принадлежал дальнему родственнику Махмуда. Он бы и сам нашел сюда дорогу, но обстановка, но сам род его деятельности требовал от него и от тех, с кем он здесь контактировал, двойной осторожности.

Особняк, выстроенный из силикатного кирпича, вместе с хозпостройками и небольшим участком с молоденькими фруктовыми деревьями был окружен глухой каменной стеной. На оцинкованной крыше в опустившейся темноте смутно угадывалась тарелка «Сателлита». У входа тускло горел светильник; сквозь плотно зашторенное окно, ближнее к застекленной веранде, чуть мерцало голубоватым отсветом от ночника.

Парнишка слез с мотороллера. Подойдя к створкам ворот, закрыл их, затем задвинул засов. Водитель «Нивы» достал из прицепчика одну из пухлых клетчатых сумок. Из веранды на площадку перед домом вышел хозяин – плотный, круглолицый, чуть грузноватый мужчина лет тридцати пяти. Они обнялись. После этого Мансур – так звали хозяина – пригласил своего родственника пройти в дом.

– У меня гости, – сказал он негромко, когда прошли через веранду в дом. – Жена и дети у сестры в Балюрте. Тебя, Махмуд, эти люди дожидаются весь вечер…

Он включил в коридоре дежурный светильник. Из дверей гостиной вышел какой-то незнакомый Махмуду молодой мужчина – одетый по-городскому, в светлые брюки и рубашку с коротким рукавом.

– Суьйре дика хуьлда хьан![3]

Махмуд тоже поздоровался на вайнахском наречии.

– Меня зовут Ваха, – сказал мужчина. – Я знаю, кто ты, Махмуд, откуда ты и кто тебя сюда прислал. Так что не будем тратить время даром! Ты привез то, что должны были передать для нас?

– Да, привез. «Посылка» в сумке, брат.

– Мобильный телефон есть?

– Да, конечно… Я его отключил.

– Этого недостаточно, – сказал незнакомец. – Дай его мне… Верну, когда закончим с нашими делами.

Махмуд вытащил из кармашка спортивной куртки «Нокию» и передал ее мужчине, который назвался Вахой. Тот быстро извлек элемент питания, затем положил раздельно трубку и питание к себе в карман рубашки.

– А теперь открой сумку и достань то, что тебя просили передать.

Махмуд присел на корточки. Открыл молнию; шурша целлофаном, принялся извлекать упаковки с нижним бельем, коими была плотно набита эта сумка. В считаные секунды в коридоре выросла целая гора тряпок; даже удивительно, как их столько вообще могло поместиться в сумке…

Торговец вытащил «дно». Под ним оказалось небольшое пространство, в котором были спрятаны папка – обычная пластиковая канцелярская – и сверток, завернутый в коричневатую оберточную бумагу.

– Очень хорошо, – сказал Ваха. – Давай-ка сюда… я сам отнесу!

Махмуд передал ему папку и сверток.

– Тебе поручали на словах кое-что передать?

– Да, это так.

Ваха посмотрел на хозяина дома.

– Мансур, дадим возможность брату умыться с дороги и подкрепиться. А чуть позже мы еще поговорим о наших общих делах.

Хозяин увел своего махачкалинского родственника на кухню. Ваха, прихватив с собой папку и сверток, прошел в гостиную. Там, расположившись в удобных кожаных креслах – а отнюдь не на исфаханском ковре в центре помещения, не на полу, как это иногда практикуется, – при свете голубоватого ночника дожидались его еще двое мужчин. Это непростые люди, и на их фигурах стоит остановиться чуть подробней.

Один, плечистый, жилистый, с острым, похожим на клюв хищной птицы, был ровесником Вахе – ему тридцать. Его старший брат человек не из самых последних – предприниматель, один из совладельцев авторынка и нескольких торговых точек. Про Руслана Сайтиева, так звали этого мужчину, про истинный род его занятий в Хасавюрте знали немногие. Несколько лет его вообще здесь, в этих краях, не видели. Поговаривали, что Руслан изучал Коран и учение Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба[4], что он закончил медресе то ли в Египте, то ли в Саудовской Аравии и посвятил себя полностью служению Аллаху (хвала Ему, всевышнему)…

Так это, или же в этих слухах нет и грана правды, знают лишь близкие Сайтиева и он сам. Руслан вернулся в родные края весной нынешнего года. Вел он, как может показаться со стороны, спокойный и размеренный образ жизни. Иногда помогал брату в его занятиях. Случалось, посещал секцию вольной борьбы в одной из местных спортивных школ, где вместе со штатным тренером иногда проводил занятия с юнцами. Он ведь и сам в детстве и юности занимался борьбой; был одаренным по этой части, как и многие хасавюртовцы, но спортивной карьере предпочел иные занятия… Семьей Руслан, хотя был уже неюн, пока не обзавелся.

О нем мало кто мог рассказать внятного, интересного. Этого человека крайне редко можно было увидеть в местах массового скопления людей – на базарах или в мечети. И уж точно о нем никто, кроме трех или четырех самых надежных и преданных братьев, не знал самого главного. А именно того, что Руслан Сайтиев являлся одной из важных фигур в местном подполье. Что под маской неприметного, скупого на слова и эмоции человека скрывался не кто-нибудь, а назначенный недавно преемником Доку Умарова на посту главы Имарата Кавказ амир Хасавюртовского сектора вилаята Дагестан…

Второй мужчина, которому лет тридцать пять, был вообще не из местных (хотя в Хасавюрте доводилось бывать не раз и не два). Вайнах, как и Сайтиевы, родом не из Дагестана, где проживают в том числе и чеченцы (ауховцы или аккинцы), а из расположенного неподалеку от этих мест селения в Гудермесском районе Чечни (но это по его словам). Человек он, надо сказать, тоже не слишком известный в плане публичности. Но в узких – чрезвычайно узких, это особо надо подчеркнуть, – кругах его знали как доверенное лицо Доку Умарова, как одного из самых таинственных соратников и помощников этого уважаемого человека, ярого и последовательного борца за независимость Ичкерии (месяц назад, увы, сложившего с себя бремя руководства борьбой с кяфирами и Россией)…

У этого человека несколько имен, несколько биографий – как будто он прожил не одну, а сразу несколько жизней. В меру «ношеном», но непотрепанном российском паспорте, вложенном в корочки с двуглавым орлом, были указаны фамилия и имя, которыми он стал называться относительно недавно – Алгереев Тамерлан…

– Связник наконец-то добрался! И привез посылку из Махачкалы, от наших!.. – Ваха передал Руслану папку. А затем положил на низкий столик, рядом с вазой с фруктами, и сверток с надорванной – надо было проверить, нет ли чего в нем опасного, – оберточной бумагой.

Тамерлан, который – впрочем, как и Руслан – находился в этом доме на правах гостя, хотел было что-то спросить у своего сотрудника Вахи. Но в этот момент зазвонил сотовый.

Алгереев, глянув на экранчик – звонил свой человек из Грозного, – ответил на вызов.

– Тамерлан, извини, что потревожил так поздно, – прозвучал в трубке мужской голос. – Есть важные новости.

– Я тебя слушаю, брат.

– Только что имел разговор с одним человеком… из милицейского офиса. Ну, ты понимаешь, о ком я.

– Да, конечно.

– Он сказал, что с их министерством согласовываются списки людей, которые поедут на то мероприятие…

Почувствовав заминку в словах собеседника, Алгереев бросил в трубку:

– Ты сказал – «списки»? А почему не список? Их что, несколько?

– Да, именно так! Два списка. В одном сто двадцать фамилий…

– Ну, это я уже в курсе. Это те, которые отправятся десятого утром?

– Да, именно так!

– Откуда тогда взялся второй список?

– Туда вошли фамилии тридцати человек. И эти же люди фигурируют в первом, «широком» списке.

– Это все?

– Нет. Человек сказал, что министерству поручено обеспечить выезд, сопровождение… охрану, короче… небольшой автоколонны. Автобус «Неоплан» и две иномарки. Пока вот такая информация.

– Местной милиции поручено?

– Да. Милицейская машина будет сопровождать до Моздока. Выезд этой колонны планируется восьмого числа в десять утра.

– Восьмого? Не десятого, как раньше планировали? Вы там ничего не путаете?

– Именно восьмого! Назначение – Минеральные Воды.

– А не Пятигорск?

– Я передаю то, что мне сказано. Там вроде бы будет еще один лагерь. Как бы… ну, как бы подготовительный.

– Хм… – Тамерлан на короткое время задумался. – Это интересная информация… Этот второй список из тридцати человек… он у нас уже имеется?

– Утром будет полная информация. До полудня – точно.

– Сразу сообщишь мне! Но не по телефону… Воспользуешься электронной почтой.

– Понятно, Тамерлан, все сделаю.

– Спокойной ночи, брат. Утром жду от вас известий.

Тамерлан сунул трубку в нагрудный карман сорочки. Пока он общался по телефону, Сайтиев успел открыть довольно пухлую папку и выложить на стол ее содержимое. А именно, «корочки» удостоверений МВД Дагестана и бланки двух республиканских ведомств – министерства по национальной политике, делам религий и внешним связям Республики Дагестан; а также местного Министерства образования и науки. Здесь же были и незаполненные листы командировочных документов, отштампованные печатями. И – отдельно – образцы подписей чиновников. В свертке, который Сайтиев тоже распотрошил, нашлись исполненные каким-то махачкалинским умельцем дубликаты печатей республиканских ведомств…

– Отлично, – сказал Тамерлан. – Славно поработали наши братья! Ты говорил, Руслан, что Мансур большой мастер по «доводке» документов?

– Непревзойденный. У него здесь имеется все необходимое. Фотокарточки тоже он сделает на месте.

– Надо бы оперативно смастерить те несколько комплектов, о которых мы договаривались. Срок – до полудня!

– Сделаем, Тамерлан.

– Списки наши махачкалинские друзья тоже вложили?

– Да, я их первым делом отложил… Их, этих списков, тоже два.

И Руслан передал Алгерееву несколько листов формата А4, помещенных тем человеком, что отправил «посылку» через связника в Хасавюрт, в целлофанированную обложку…

В разговорах о предстоящем деле прошло около получаса. Руслан собрал бумаги и бланки, после чего позвал хозяина дома и проинструктировал в плане того, чем ему предстоит заняться этой же ночью.

Ваха уже вскоре пригласил приехавшего поздним вечером из столицы республики связника пройти в гостиную.

– Ассалам алейкум!

– Ваалейкум ассалам!

Одного из находящихся в помещении мужчин Махмуд знал. Это Руслан, хороший знакомый его родственника Мансура, брат уважаемого человека и сам праведный и уважаемый человек. Второй надел «шлем-маску» – видно, не хочет, чтобы связник запомнил его в лицо. Махмуд отнесся к этому спокойно. Он видел в своей жизни стольких людей в масках, как местных, так и федералов, что его таким маскарадом давно не удивишь.

– Махмуд, наш уважаемый хозяин уже передал нам все, о чем ты ему сказал и что тебя просили передать устно, – сказал Руслан, в руках которого появились четки. – Но я бы попросил тебя повторить еще раз… Говори свободно и откровенно. – Он чуть кивнул в сторону сидящего в кресле мужчины в маске. – Это очень уважаемый человек, наш соратник, наш брат… Его послал нам сам всевышний.

– Махмуд, мы тебя слушаем, – сказал человек в «маске». – Слово в слово.

– Сказано передать следующее… – Махмуд почесал кончик шелушащегося носа. – Из Москвы пришло распоряжение отобрать тридцать человек из республиканской квоты на участие в лагере «Пятигорск». Этих следует отправить восьмого числа в город Минеральные Воды… Выезд из Махачкалы в шесть часов утра. Мероприятие на контроле у Москвы.

– Это все? – спросил Руслан.

– Да.

– Спасибо, брат, – сказал Сайтиев. – Можешь идти отдыхать… Утром ведь тебе на рынок?

– Да, мне нужно там показаться. Я продам вещи оптом одному торговцу… Но приехать туда, походить там, «засветиться» все равно нужно.

– Хорошо. Отдыхай, Махмуд… и да пребудет с тобой всевышний.

Во втором часу ночи раздался еще один звонок. На этот раз в трубке прозвучал женский голос:

– Тамерлан, это Малика… У меня есть важные новости.

Алгереев усмехнулся про себя. Последние сутки все телефонные разговоры начинаются с фразы «у меня есть важные новости».

– Говори, Малика, я тебя внимательно слушаю.

– Тамерлан, главная новость такая… Перед тем мероприятием, о котором мы уже знаем, состоится еще одно событие.

– Так, так…

– Подготовительный лагерь. Там будут, так сказать, притираться…

– Притираться? Что это значит?

– За двое суток до начала главного мероприятия соберут в одном месте сравнительно небольшие команды… Из каждого региона, из всех республик.

– Сколько народа в этих «небольших командах» планируется?

– По тридцать человек. Там будут старшие – воспитатели и «комиссары». Плюс некоторое количество тех, кто будет проводить лекции, беседы, тренинги… И еще журналисты из числа тех, кто войдет в список.

– Восьмого числа, значит?

– Да. Заезд в лагерь после полудня.

– Место проведения этого мероприятия известно?

– Там же, в Ставропольском крае. Но, возможно, не в самом Пятигорске, а в Минеральных Водах…

– А поточнее?

– Сами организаторы еще не определились. Сегодня, возможно, удастся получить эту информацию… Я тут раздобыла уже образцы командировки.

– Тоже хочешь поучаствовать, Малика?

– Как и договаривались изначально, Тамерлан. Я-то пойду до упора…

Алгереев задумался. Женщине, которую он в конспиративных целях называет Малика, можно доверять. Хотя она и не чеченка… Он знает об этой особе столько и такого, чего даже она сама, возможно, о себе не знает.

– Хорошо, Малика. Это очень важные сведения. Напиши более подробно в «почту». Согласовывай свои действия с нашими людьми – с Тимуром и Исмаилом. И держи меня в курсе.

После небольшой паузы из трубки донеслось:

– Я очень по тебе скучаю, Тамерлан.

– Я тоже.

– Надеюсь… и жду, что мы скоро встретимся.

Тамерлан криво усмехнулся – ох уж эти женщины! И нажал на кнопку отбоя.

Сайтиев – вот же выдержка у человека, – перебирая четки, ждал, что скажет старший, каково будет его решение. Тамерлан тоже сидел молча, откинувшись на спинку кресла и смежив веки. Так прошло около получаса.

– Сам всевышний дает нам этот шанс, – негромко произнес Алгереев. – У кяфиров сейчас пожары, их руководство жестко критикуют… Удобный момент для нанесения удара. Ты со мной согласен, Руслан?

– Я и мои братья в твоем полном распоряжении, Тамерлан. И наши жизни – тоже.

– Спасибо, брат. Это именно то, что я хотел услышать.

– Ты решил поменять планы?

– Поговорим об этом утром… Мне нужно еще подумать.

– Хорошо, как скажешь.

– Пока скажу только одно. Мы должны ударить так, в таком месте и с таким расчетом, чтобы нанести максимальный урон врагам веры и нашего народа. Иншалла. А теперь давай отдыхать, брат, – завтра у нас трудный день.

Глава 5

Волков проснулся от настойчивого пиликанья электронного будильника… и не сразу понял, где он находится. Отбросил тонкую простыню, под которой спал, сел на кровати. Ах да… он в Минеральных Водах, в служебном общежитии, в своем «номере».

Босиком прошлепал к умывальнику. Вода течет тонюсенькой струйкой. Почистил зубы. Голова все еще была тяжелой, если не сказать – чугунной. Вчерашний день выдался довольно насыщенным. Сначала поездка в Домодедово через всю прожаренную и пропитанную дымом и смогом столицу. Потом перелет… Вторая половина дня прошла столь же интенсивно – первое задание, новые люди, новые впечатления.

Против ожиданий, против того, о чем они с Никитиным договаривались по телефону изначально, пришлось впрягаться в работу уже в день прилета. После трех пополудни небольшая команда, в нее включили и Алексея, взялась осматривать те объекты в окрестностях Минеральных Вод, из которых следовало в самом ближайшем времени выбрать какой-нибудь один.

Вначале они осмотрели кемпинг «Чайка» и примыкающую к нему, составляющую с ним как бы один комплекс, отгороженную от трассы лесополосой площадку для автотуристов. Там вполне можно было бы разместить человек триста приезжих. Имелись биотуалеты (недостающее количество можно завезти). Был просторный складной ангар, который можно временно использовать как столовую. Электричество тоже подведено, есть куда подключаться при посредстве переносных кабелей…

Это плюсы. Но минусов, учитывая ранг мероприятия и все сопутствующие обстоятельства, тоже хватает. Рядом, за лесополосой, федеральная трасса (не перекрывать же ее всю на время проведения мероприятия). Столовая не оборудована кухней, есть лишь несколько электрических плит и СВЧ-печки. А это значит, что пищу для участников придется откуда-то завозить… Да и в самих домиках разместится максимум человек сто; остальным придется жить в палатках. И последний минус, самый существенный. В этом кемпинге постоянно тусуются разные байкеры и рокеры, местные и заезжие экстремальщики. И само это место считается одним из самых проблемных в городе…

Примерно такая же картина и со вторым мотелем, расположенным в районе северного пригорода села Левокумка. Он работал с апреля по октябрь; там тоже хватало места, чтобы в дополнение к существующим домикам разбить еще и палаточный городок. Но место совершенно открытое, неогороженное. Да к тому же еще и инфраструктуры необходимой нет: мало туалетов, отсутствует водопровод, вода забирается из скважины, нет помещения, где можно было бы собирать народ (да хоть на случай дождя)…

На третий объект, в санаторий, они приехали, когда на улице было уже темно, после девяти. Некоторое время общались с дожидавшимися их двумя женщинами (директором санатория и приехавшей из Пятигорска чиновницей краевого правительства). Договорились, что в девять утра их небольшая команда приедет в санаторий, чтобы осмотреть объект уже в светлое время суток.

Волков бросил взгляд на часы. Четверть восьмого…

Он долго не мог уснуть. Ныла потревоженная нагрузками нога; а вчера пришлось походить, и немало. Опять же, новое место, масса впечатлений… Во втором часу, поняв, что не сможет уснуть без снотворного, проглотил таблетку «Сомнола». После чего наконец вырубился; да так крепко спал, что едва расслышал попискивание электронного таймера.

С шофером договорились, что тот подъедет к воротам служебного общежития в половине девятого. Времени вполне достаточно, чтобы принять душ, привести себя в порядок, съесть бутерброд и выпить чашку кофе.

Алексей надел шорты и майку. Сунул ноги в шлепанцы. Взял полотенце и пакет с банными принадлежностями. Закрыл номер на ключ. Поднялся на этаж выше и направился по коридору в самый конец – туда, где находилось помещение с душевыми кабинками. Придется пользоваться общим душем, пока не сделают кабинку в выделенном ему для временного проживания номере.

Волков открыл дверь выданным ему комендантом ключом. В помещении имелся предбанник; здесь стоял пластиковый стол, несколько пластиковых же кресел и с полдюжины продолговатых шкафчиков для одежды и вещей.

Он быстро разделся, сунул одежду в один из шкафчиков и направился в другое помещение, где были установлены три душевые кабинки. Вошел в одну из них и включил воду…

Удивительно, но в последнее время он практически не возвращался в мыслях к расставанию с Марьяной. Он прожил с этой молодой женщиной, его сверстницей, врачом-педиатром из Балашихи, почти три года в гражданском браке. Впрочем, так их жизнь можно назвать лишь с большой натяжкой. Волков, в силу рода занятий и служебного положения, находился то в расположении, на базе, то в командировках, которыми так часто «балует» альфовцев начальство. Удивительно, что Марьяна терпела его три года, удивительно, что она не нашла себе другого мужчину, который был бы все время рядом и который мог бы дать ей гораздо больше, чем Волков…

«Мне надоело постоянно ждать тебя, Леша, – сказала ему Марьяна во время их последнего разговора. – Надоело не спать по ночам. Бояться, что тебя либо убьют, либо покалечат… Пока ты лежал в больнице, пока лечился, не хотела тебе этого говорить. А сейчас, когда ты выздоровел и крепко стоишь на ногах, скажу: будет лучше, если мы с тобой расстанемся и дальше будем жить каждый своей жизнью…»

Волков выключил душ. Вытерся полотенцем; держа его на весу, направился к двери, через которую можно попасть в «предбанник». Он уже протянул руку, как дверь вдруг распахнулась…

– Ой! – послышался голосок Анохиной.

– Упс…

– Ой… извините! Я не знала, что здесь еще кто-то есть!

– Я уже закончил. Минутку…

Волков сначала прикрыл чресла рукой, затем, сообразив, что в другой руке полотенце, повязал его на бедра. Светлана, на которой из одежды были лишь крохотные стринги, прикрыла грудь рукой, которой она еще вдобавок держала небольшой пакет с шампунем и мылом…

Возникла секундная неловкость. Алексей подался чуть влево, чтобы эта особа могла пройти мимо него, а он, соответственно, мог затем выйти в предбанник. Но Анохина в точности – в зеркальном отражении – повторила его маневр… Так что они оказались вновь друг напротив друга и едва не столкнулись на скользком плиточном полу. Тогда он сделал шаг вправо, пытаясь обойти ее с другой стороны. Но и Анохина – они мыслили, по-видимому, одинаково – сместилась, соответственно, влево… И уткнулась ему в грудь.

– Да что ж это такое… – не столько сердито, сколько обескураженно произнесла она. – Я могу пройти? Или мы будем и дальше бодаться в дверях?

Волков посторонился. «Соседка» наконец прошла, оставив после себя облачко аромата дезодоранта…

– Закройте, пожалуйста, дверь! – сказала она секундой позже. – Или вы собираетесь принять душ повторно? Только не оборачивайтесь.

– Вот еще… – Волков шагнул в предбанник. – Это ведь вы ворвались в душевую, а не я.

Он плотно прикрыл дверь. Криво усмехнулся, покачал головой – ну и ну. Во всем общежитии сейчас, кажется, проживают лишь двое – он да эта Анохина. И то умудрились столкнуться нос к носу, нагие, в помещении душевой…

Волков быстро надел шорты и майку. Из-за двери, перекрывая шум душа, донесся женский голос:

– Сосед, вы еще не ушли?

– Уже ухожу, – крикнул Волков.

– Вы не сердитесь на меня? Случайно так получилось…

– Нет, не сержусь. – Он бросил в пластиковый мешок влажное полотенце. – За что мне на вас сердиться?

– Секунду! – донеслось из-за двери. – Вы еще там?

– Почти уже ушел… Что нибудь нужно?

– Э-э-э… Да! Там где-то мое банное полотенце! Видите его?

Волков огляделся… Действительно, в кресле лежало аккуратно сложенное полотенце бирюзового цвета.

– Да, вижу.

– Небольшая просьба. Я чуть приоткрою дверь, а вы мне его передайте!

Волков взял полотенце. Когда приоткрылась дверь и из образовавшейся щели показалась голая по локоть женская рука, он вложил в нее полотенце.

Дверь тут же закрылась, а изнутри донесся звонкий голос:

– Спасибо! Теперь уходите… И приходите через полчаса пить кофе! У меня в номере есть кофейный аппарат.

– Спасибо за приглашение, но я не пью кофе по утрам.

И Волков плотно прикрыл дверь душевой.

Зачем он брякнул, что «не пьет кофе по утрам», для него и самого было загадкой.

Утро выдалось душным; основательно припекало. Да вдобавок еще и парило. Ближе к полудню небесный пастух погнал свою белорунную отару по небосводу на юг и юго-запад. Над городом и пригородами, сколько видит глаз, раскинулось бездонным белесо-голубоватым шатром небо…

Волков вышел из кабинета замдиректора санатория, который располагался в административном крыле здания центрального корпуса. Там проходит оперативное совещание (его тоже пригласили). Он посидел минут десять, послушал, о чем говорят эти люди. Потом сказал, что ему нужно отлучиться по делу, и вышел, прикрыв за собой дверь.

Из окна залитого светом коридора хорошо виден просторный внутренний двор. Как и в прежние годы, как и двадцать лет назад, там – в центре, в сердцевине – находится небольшой фонтан в форме каменной чаши. Из центра этого каменного цветка, из «пестика», поднимаются вверх, расходясь в стороны и образовывая что-то вроде прозрачного зонтика, струйки воды из артезианской скважины (это если включен электронасос). Воду можно пить хоть из этой «чаши», хоть из любого окружающего ее по периметру «рожка». Это один из немногих в данной местности источников минерализованной воды: хотя город и называется Минеральные Воды, здесь, в отличие от других известных городов региона – тех же Пятигорска и Кисловодска, – с «минералкой» напряженка…

Волков посмотрел на часы – без четверти полдень. Затем вновь бросил взгляд в окно застекленной галереи. По выложенному новенькой цветной плиткой двору, пересекая его наискосок, ко входу в главный корпус неспешной походкой идут двое мужчин в милицейской форме… А с ними в компании и Анохина.

Волков направился к лестнице и через минуту тоже был во дворе. С этими двумя сотрудниками местного УВД, майором и капитаном, он познакомился уже здесь, когда их небольшая разношерстная компания приехала осматривать санаторий.

– Юрий Романович, у вас найдется для меня минута времени?

Второй сотрудник УВД и Анохина, с которой Волков после утреннего пикантного эпизода не перекинулся еще и словом, пошли дальше по своим делам. Замнач горуправления милиции, на которого была возложена задача обеспечивать безопасность мероприятия по линии внутренних дел, невысокий, плотно сбитый крепыш лет тридцати двух, кивнул на скамейку рядом с «греческой колоннадой».

– Да, конечно. Присаживайтесь, коллега…

Они присели на скамью. Волков негромко спросил:

– Мне сказали, что санаторий уже очистили от прежних постояльцев?

– Та еще не совсем полностью очистили, – майор достал носовой платок, снял фуражку и вытер сначала лоб, а затем затылок. – Третий корпус… – Он вяло кивнул на расположенное справа от них трехэтажное здание. – Там еще примерно человек двадцать пять отдыхающих осталось. Для них уже подыскали равноценный… гм… вариант поселения. Скоро за ними должен приехать транспорт. Их развезут по другим пансионатам, в Пятигорск и Ессентуки… Чтоб никого из сторонних людей, значит, тут вообще не было.

– Этим людям не говорили, почему их отсюда так срочно выселяют?

– Та не… не говорили. Вернее, сказали то, что было велено.

– Что санаторий закрывают на три дня?

– Именно так.

– Коллега… – Алексей говорил медленно, подбирая слова. – Не хотелось бы вмешиваться в сферу вашей деятельности… Охрана объекта полностью на вас, верно?

– Мы с этой задачей справимся, – майор нахлобучил фуражку и весь как-то подобрался. – А шо? Шо-то не так?

– Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Они пересекли двор пансионата, чьи три корпуса образовывали, если не принимать во внимание небольшие зазоры между зданиями, комплекс в виде буквы «П». Волков помнил времена, когда здесь был еще один санаторный корпус, четвертый – двухэтажный, в отличие от остальных. Но его снесли (он и двадцать лет назад выглядел уже довольно ветхим). А на месте снесенного строения устроили площадку с лавочками и цветочными клумбами…

Волков и майор миновали эту часть внутреннего двора и вышли к дальнему, если считать от центрального корпуса и сквозной арки в этом здании, участку территории. Этот довольно компактно расположенный санаторный комплекс с трех сторон был обнесен оградой из металлических прутьев. Она, кстати, сохранилась еще с советских времен; к каждой секции посередине были приварены литые изображения звезды либо – они чередовались – серпа и молота. Ограду лишь местами подновили и покрасили.

С четвертой стороны, где тоже некогда существовало ограждение, теперь ограда отсутствовала. Вернее, вместо снятых кем-то секций металлического ограждения здесь высадили туи. Они за прошедшие с момента посадки годы разрослись и теперь сами всем своим видом напоминали живую желтовато-зеленую стену…

– Майор, как собираетесь охранять и защищать периметр с этой стороны? – Алексей кивнул на эту зеленую «стену». – У вас есть уже идеи на этот счет? Поделитесь ими и со мной.

– А шо тут «защищать»? – Майор пожал плечами. – Тут же… сами видите… как бы естественная преграда.

– Вот именно, что «как бы», – спокойным тоном сказал Волков. – Хотите, покажу, как можно пройти сквозь эту «естественную преграду»?

Он сделал вид, что собирается протиснуться меж разросшимися туями, просочиться через эту «стену», но майор его остановил.

– Та я верю, коллега. Охотно верю, шо вы и не такое можете еще показать… Думаете, тут надо пост выставить? – Сказав это, он хмыкнул. – Но это ж не лагерная зона, шоб обнести территорию вышками и поставить автоматчиков с овчарками!

– Одно из двух, – сухо сказал Волков. – Либо нужно ставить тут временную проволочную ограду…

– Та нет времени же… сами видите, какая срочность!

– Либо выставлять временный пост. Причем на все время проведения известного вам мероприятия.

– Пост?

– Ну, или машину с двумя сотрудниками. Там ведь территория школы… по ту сторону?

– Да, так и есть.

– Школа пустует в связи с летними каникулами, верно?

– Верно.

– За этой живой изгородью находится стадиончик этой школы?

– Ну да… а шо еще. Спортивная площадка там.

– Подумайте над тем, что я сказал, коллега. Эту сторону периметра нельзя оставлять совсем без прикрытия и присмотра!

Майор, на голову которого это событие – мероприятие окружного, а фактически даже федерального значения – свалилось нежданно-негаданно, судорожно вздохнул.

– Добро, мы еще покумекаем. И шо-нибудь в этом плане придумаем!

Они двинулись обратно. Волков спросил у милицейского чина о металлодетекторах, будут ли их устанавливать и где именно. Задал еще несколько вопросов. Майор по мере общения с ним все заметней хмурился. И, кажется, хотел как можно быстрее отвязаться от назойливого чекиста.

– А подземные коммуникации? – спросил Алексей. – На эту тему какие есть у вас соображения, коллега?

Майор с сердитым видом махнул рукой.

– Та какие там «коммуникации»?! Мне времени дали… с воробьиный хрен! И сотрудников у меня ровно столько, сколько есть!

Он хотел еще что-то добавить, но в его нагрудном кармане запиликал сотовый.

– Извините, коллега, – буркнул майор. – Я должен ответить.

Волков некоторое время задумчиво смотрел в спину милицейского майора – тот, разговаривая с кем-то на ходу, направился в сторону арки, где стоял его служебный бело-синий «Форд». Покачал головой в такт посетившим его мыслям. Действительно, времени на подготовку дали маловато. Но это еще не означает, что из ситуации за оставшееся время нельзя выжать максимум возможного.

Он обошел с южного торца третий корпус. Остановился. Его внимание вдруг привлекла вмурованная в бетонный блок металлоконструкция. Она была сварена из обрезков рельсов и арматурных прутьев. На этой конструкции сохранился заметно проржавевший щит, на котором на фоне непременных в советскую эпоху символов в виде красной звезды и «серпомолота», были выведены синим на белом фоне крупные буквы – ЦВС. А чуть ниже меньшими по размеру буквами – ФИЛИАЛ МИНВОДЫ.

Алексей коснулся ладонью ближнего к нему ребра этого своеобразного памятника советского периода. Усмехнулся. Помнится, эта вот штуковина стояла в другом месте – снаружи, около ограды, слева от въездной арки, если смотреть на санаторий. Видимо, сдать в металлолом этот раритет рука у нынешних хозяев не поднялась. Вот и переставили в другое место…

Кстати, аббревиатура ЦВС расшифровывается просто – Центральный военный санаторий…

– А что это у вас такой мечтательный вид, Алексей Иванович? – донесся из-за спины голос. – И почему вы гладите рукой хладный металл? Да еще и улыбаетесь при этом?

Волков обернулся.

Вот же язва; стоит, улыбается, ямочки на щеках играют… Ведет себя так, как будто они знакомы уже тысячу лет. И никакого намека на то, что хоть чуточку смущена их невольным утренним свиданием в душевой…

– У каждого свои причуды, Светлана Леонидовна… Кстати, хочу перед вами извиниться.

– За что именно? – она вдруг прижмурилась, как кошка. – За утреннее приключение?

– Нет, за другое. Вернее, не совсем о том речь. Я вам соврал…

– Так, так… Интригующее начало.

– Я очень даже пью кофе по утрам, – усмехнулся он. – Сам не знаю, что на меня нашло. И почему я брякнул то… то, что брякнул. Вот… Через час нам ехать на совещание. Вы уже…

В этот момент уже у него затрезвонил сотовый.

– Извините.

Посмотрев на дисплей, он ответил на вызов.

– Волков, ты где сейчас? – прозвучал в трубке голос Никитина.

– На объекте… В два пополудни, как назначено, буду у вас, Николай Андреевич.

– Тут немного планы меняются, Волков… Короче, приезжай в офис прямо сейчас!

Глава 6

Спустя четверть часа Волков постучался в кабинет своего нового шефа.

– Войдите!

Алексей вошел в кабинет. Закрыл за собой дверь… И уставился на человека, который сидел на стуле напротив хозяина этого временного офиса.

– Ну? Чего застыл, как соляной столп?

Никитин выбрался из-за стола. Он с некоторым удивлением посмотрел сначала на Волкова, чье лицо слегка побледнело, потом перевел взгляд на мужчину, с которым беседовал до появления своего сотрудника.

– Алексей Иваныч, к нам товарища прислали… на усиление. Из Грозного.

Волков и визитер – это был рослый плечистый лет тридцати двух мужчина с внешностью уроженца одной из кавказских республик – продолжали сверлить друг друга глазами.

– Знакомьтесь, коллеги, – сказал Никитин. – Волков Алексей Иванович, старший инструктор, командирован из Москвы. – Он перевел взгляд на южанина. – Вахаев Умар Исмаилович, старший оперуполномоченный Управления по Чеченской Республике…

Возникла неловкая пауза.

Прибывший из Грозного сотрудник с некоторой задержкой протянул руку, но Волков не ответил на рукопожатие.

– Так… – процедил Никитин. – Вы что, знакомы? Где-то пересекались уже прежде?

– Так точно, – сухо сказал Волков. – Пересекались.

Он мог бы добавить кое-что к сказанному. Например, поведать Никитину, что именно этот человек три месяца назад ранил его, Волкова, во время спецоперации на границе Чечни и Ингушетии. Случилось это в тот самый день, когда сотрудники «Альфы» совместно с кадыровским спецназом преследовали в окрестностях Бамута одного из главарей так называемого «Чеченского фронта Имарата Кавказ» и кучку его ближайших соратников моджахедов. В результате возникшей перестрелки со стороны «альфовцев» было трое раненых, включая Волкова. Среди чеченских «коллег» тоже имелись «трехсотые». Еще бы немного, они бы, возможно, все там остались, в лесу близ Бамута. Но бой был остановлен в самый критический момент, поэтому удалось избежать еще больших жертв…

– Знакомы… да, – глухим голосом сказал чеченец. – Как нога, Волков? Тебя, вижу, вылечили?

– Нормально, – процедил Алексей. – А как твое плечо, Вахаев?

– Тоже вылечили… да. – Чеченец криво усмехнулся. – Хорошо стреляешь… Еще бы чуть ниже взял… и я бы тут не стоял.

– Что это все значит? – Никитин нахмурил брови. – О чем это вы? Кто кому куда попал?!

– «Дружественный огонь», – сухо произнес Волков. – Или, как говорят за бугром, – «friendly fire»…

– И такое бывает, да, – спокойно произнес чеченец. – На войне всякое случается.

Никитин озабоченно посмотрел на часы.

– У нас нынче одна война – с международным терроризмом! Вот что, коллеги… Времени у меня в обрез. Через полчаса я должен быть в аэропорту. Так вы, значит, знакомы? Хм…

В кабинете раздалась трель телефонного звонка. Никитин снял трубку.

– Да, Палыч… Знаю, что задерживаем вылет борта. Я заканчиваю инструктаж! Через… через пять минуту буду внизу, у машины.

Дав отбой, он посмотрел на Волкова.

– Алексей Иванович, меня с группой товарищей вызывают в Махачкалу. Я пробуду там ориентировочно двое суток. За старшего остается подполковник Мишин Валерий Михайлович. Ясно?

– Не совсем, товарищ полковник.

– А что не понятно?

– С кем согласовывать работу по тому мероприятию, которое вы поручили мониторить?

– С моим заместителем. Мишин сейчас в Пятигорске, в нашем временном офисе. С ним все и согласовывайте!

– Теперь понятно, товарищ полковник.

– Я вам, кажется, давал вчера номера телефонов Валерия Михайловича и пятигорского филиала?

– Так точно, они у меня записаны.

– Остаетесь тут, в Минводах, на хозяйстве! – Никитин протянул ему ключ с биркой. – Это от соседнего кабинета.

Кроме ключа Волков прихватил и свой кейс, который он оставил здесь вчера. Втроем они вышли из начальственного кабинета.

– Да, забыл сказать самое важное, – Никитин поочередно посмотрел на двоих мужчин. – Товарищ Вахаев командирован в Минводы из УФСБ по Чечне для участия в подготовке – по нашей части – мероприятия «Пятигорск». А также так называемого «подготовительного лагеря».

Они остановились на лестничной площадке, где Никитина поджидал его милицейский коллега.

– Командировка товарища Вахаева согласована с Центром. Вам предстоит работать вместе, коллеги. – Никитин вначале пожал руку Волкову, затем прибывшему из Чечни сотруднику. – И я очень надеюсь, что вы оба отлично справитесь со своими поручениями!

Глава 7

Алгереев и еще четверо мужчин покинули гостеприимный дом Мансура на рассвете. В шесть утра две легковушки, «Лада Приора» и «Мазда», выскользнули за ворота. Но из Хасавюрта они пока не уехали; просто в целях безопасности переместились в соседний микрорайон.

Дом, хозяин которого укрыл у себя Алгереева и его двух «нукеров», а также опекавших их в Хасавюрте амира и его охранника, был таким же просторным, но и ничем особо не выделяющимся на фоне соседних частных домовладений, что и особняк Мансура.

Руслан и его помощник Ахъяд, парень лет двадцати четырех из местных, ушли сразу после того, как Сайтиеву позвонили и сообщили информацию о двух людях, которые его сейчас живо интересовали.

На часах Сайтиева было без четверти десять, когда они вдвоем, пройдя через отведенный под застройку пустырь, вышли к скверу, расположенному возле тринадцатой школы. Отсюда была хорошо видна ее более поздняя, сооруженная в девяностых пристройка. В ней находится спортзал, в котором в отведенные им часы занимаются местные ребята из секции борцов-«вольников». Здесь когда-то учились родители Руслана. Эту же среднюю школу окончил его старший брат. Он тоже тут учился, но так и не получил аттестата о среднем образовании. Руслану только-только исполнилось пятнадцать, когда он в первый раз взялся за автомат. А всерьез он включился в борьбу уже летом девяносто девятого, в ту пору, когда в Дагестан вошли отряды единоверцев из Чечни под руководством Шамиля Басаева, когда запылал весь предгорный и горный Дагестан…

– Вон он идет, – полушепотом сказал Ахъяд, когда в переулке, в полусотне метров от них, показался крепкий молодой мужчина в спортивном костюме.

– Действуй, – прошептал Руслан. – И да поможет тебе всевышний…

…Старший тренер секции «вольников» направился не к парадному входу в школу, а к торцу здания. Там имелась дверь – обычно она заперта, – через которую можно пройти в спортзал.

Хасавюрт известен на весь мир своими силачами. Этот город – настоящая кузница элитных борцов. Здесь выросли, выучились и обрели мастерство десятки чемпионов Олимпийских игр, чемпионы мира и Европы, победители самых престижных международных и внутренних соревнований…

Молодой мужчина – ему еще нет и тридцати – работал старшим тренером в одной из местных секций. Он и сам выиграл немало поединков. К сожалению, пять лет назад, когда он готов уже был замахнуться на золото Олимпиады, во время тренировки им была получена очень тяжелая травма (такое тоже случается, увы). На карьере элитного спортсмена-вольника пришлось поставить крест. Но совсем из спорта, из любимого дела, этот человек не ушел: нынче он работал тренером, у него собственная спортивная школа, а ребята, которые тренируются у него, уже вскоре достигнут наивысших высот…

Тренер подошел к двери, на ходу доставая из кармана спортивной куртки связку ключей. Сам он жил неподалеку от школы, всего в двух кварталах. К нему только что забежал мальчишка, брат одного парня, который тренируется в их секции. Сказал: «Тренер, брат очень просит прийти вас в спортзал! Он позавчера после занятий забыл там сумку с вещами, а в сумке документы…»

В другой ситуации тренер еще подумал бы, идти ли ему в школу и искать там эту забытую сумку. Или же сказать мальчишке, чтоб брат сам пришел за ключами. Но ситуация резко поменялась. Утром позвонили из Махачкалы, из спорткомитета, сказали, что отъезд в Минводы планируется не десятого числа, как его прежде известили, а рано утром восьмого… Так что надо отдать эту сумку, а ключи от спортзала и раздевалки оставить вахтеру или завхозу.

Тренер уже вставил ключ в замок, когда услышал чьи-то тихие крадущиеся шаги. Он обернулся… Брови медленно поползли вверх.

Парень в шлем-маске поднял пистолет с навернутым на дуло глушителем. Спокойно, как в тире, выстрелил в грудь. А затем добил уже лежащего на земле экс-чемпиона двумя выстрелами в голову.

В одиннадцать часов утра на базаре народа столько, что не протолкнуться. Шум, гам, людская сутолока. Воздух разрывают сигналы клаксонов разномастного транспорта, продирающегося сквозь толпу, жужжание мотороллеров, среди которых можно встретить даже старенькие советские «муравьи», гортанные выкрики зазывал на нескольких языках…

Неподалеку от отзеркаливающего на солнце поляризованными стеклами нового ТЦ «Элита» стояли двое смуглых парней. Им чуть за двадцать, они ничем не отличались от местных торговцев. Один из них уже достал было из кармана сотовый, но другой успел взять его за руку, прежде чем тот включил набор номера.

– Пришел, – сказал он. – Давай, брат… действуй, как договорились!

Один из этих двоих направился к третьему, который только что подошел ко входу в ТЦ и теперь крутил головой, выискивая в толпе знакомое лицо.

– Ассалам алейкум, брат! – он похлопал парня по плечу. – Я уже думал, что ты не придешь!

– Салам, брат! – сказал подошедший только что к ТЦ парень, ровесник тех двоих, что его поджидали. – У меня совсем мало времени! Ты принес?

– Пойдем… тут недалеко!

Они обошли здание ТЦ и двинулись по узкому проходу между торговых рядов в сторону складированных у ограды контейнеров, используемых местными для хранения товара.

– Ты куда-то спешишь, брат?

– Да. Мне в Махачкалу надо ехать.

– А зачем?

– Не могу сказать. Это – секрет…

И все же парень, студент-третьекурсник местного филиала Дагестанского пединститута, не удержался, чтобы не похвастаться.

– Меня отобрали в команду!

– В какую еще команду? – спросил друг детства, подрабатывающий ныне на рынке. – В футбольную?

– Не угадал, – студент ухмыльнулся. – Я же говорил тебе когда-то… Надо было тоже идти в «политику»! Я вот записался в эту… как ее… в «Молодую Россию».

– И что? – Они остановились возле крайнего контейнера. – Зачем ты едешь в Махачкалу? И за какую команду ты играешь?

– Тебе не понять, брат, – с оттенком снисходительности сказал студент ДГПУ, активист местного филиала «Молгвардии». – А едем мы на большой съезд! Лучших из лучших отбирали. Ну, и я тоже попал в этот список… Давай-ка скорей оформим это дело. – Он посмотрел на друга детства. – Ты позвонил, я пришел. Деньги у меня на товар есть. Показывай цифровую камеру, про которую говорил. И мобилу новую тоже показывай.

– Все есть, не волнуйся. Как обещал, по бросовой цене… как для друга!

– Ну так где? Показывай! У меня, брат, через три часа автобус до Махачкалы… А нужно многое еще успеть!

– Успеем, – странным голосом сказал «рыночник». – Так ты, значит, уже сегодня уезжаешь в Махачкалу?

– Да, я ж тебе сказал, – нетерпеливо произнес студент. – Хочу купить приличную камеру до отъезда. Там, куда нас повезут, будет, наверное, что интересное поснимать.

– И девочки там будут?

– А то! Но нас, правда, предупредили… – студент замялся. – Короче, я тебе потом расскажу. А сейчас показывай камеру!

Парень с рынка кивнул в сторону расположенных в нескольких шагах от контейнера автоматов. Это были антикварного вида, порядком разбитые агрегаты с надписями «Coca-Cola» и «ГАЗИРОВАННАЯ ВОДА».

– Пойдем, брат. Там мой знакомый нас ждет… У него и купишь камеру. – Он подтолкнул студента в спину. – Смелее… Иди, он тебе покажет товар.

Студент зашел за эту стену из отслуживших свое аппаратов. Навстречу ему шагнул незнакомый парень, на лице которого играла странная полуулыбка.

Он протянул правую руку так, как протягивают ее для дружеского рукопожатия. А левой – он был левша – ударил узким тонким длинным клинком в грудь, и удар этот был страшен. Затем ударил еще раз… И еще… И только после этого отпустил руку студента, который так и не успел ни крикнуть, ни позвать на помощь, ни понять, кто и за что его убил.

Руслан получил СМС-сообщение от своего человека в двадцать минут двенадцатого. Прочтя его, удовлетворенно кивнул. Информация, которой его снабжали знакомые, единоверцы, соратники по борьбе и просто работающие за деньги информаторы, оказалась точной. Соответственно, составленный им на этот день план, хотя и был разработан в условиях дефицита времени, воплощен в жизнь с безжалостной точностью.

Сайтиев набрал номер человека, который в данное время находился в Махачкале. И не просто в столице, а в центре, в здании одного из республиканских министерств, в одном из служебных кабинетов. Не дожидаясь, когда ответят на вызов, сразу сбросил набор – «маякнул».

Спустя некоторое время человек, приславший вчера «посылку», перезвонил ему с «серого» сотового сам.

– Двоих из «короткого» списка исключили, – сказал Сайтиев. – Они не поедут. – Он назвал фамилии тренера и студента. – Информация точная. Этого пока никто не знает, но через час или два всем будет известно.

– Понятно, – сказал собеседник.

– Возникнет тема, кого послать вместо этих двоих. Надо, – он еще раз подчеркнул голосом, – надо, чтобы эта тема возникла. Хотя лучше бы это сделать, не привлекая внимания.

– Ясно. Кого?

– Вместо них надо включить в «короткий» список двоих других, – сказал Сайтиев. – Из «большого» списка, они там есть. – Он назвал фамилии и имена этих двоих. – Это важно. Это надо сделать.

– Мало времени… но я постараюсь.

– Появилась ли более точная информация о местонахождении лагеря?

– Нет еще. Звонили в Пятигорск и в Ставрополь. Там сказали, что до конца этого рабочего дня они нам сообщат.

– Будь осторожен.

– И ты тоже. До связи.

…В час пополудни Сайтиев и его помощник Ахъяд пришли по адресу, где их дожидался Алгереев с двумя своими людьми.

– Все сделано, Тамерлан, – сказал он эмиссару, одному из теневых лидеров северокавказского подполья. – Как минимум двое наших будут включены в состав дагестанской делегации. После разговора с тобой я пойду на встречу с ними. Я их лично проинструктирую, но мне нужно в точности знать, что им сказать.

Некоторое время они вдвоем обсуждали детали предстоящей операции. Велик был соблазн – ударить по ним, зная время и маршрут прохождения этих двух автоколонн – одной из Грозного и другой из Махачкалы. Руслан спросил у эмиссара, почему бы им не поступить именно так. Это было бы проще в техническом плане, чем то, что предлагает сам Алгереев.

– Брат, трассу «Кавказ» сейчас очень тщательно охраняют. И постоянно мониторят на предмет минно-фугасных закладок.

– У нас есть моджахеды, которые мечтают стать шахидами. Я могу хоть сейчас привести троих… Они готовы отдать свои жизни. А мы, соответственно, поможем их семьям, их близким.

– Да, я знаю. Я уверен в тебе и в твоих людях. И недостатка во взрывчатых веществах мы тоже сейчас не испытываем.

– Мы могли бы отправить на трассу два транспорта, начиненных взрывчаткой. И в нужном месте в нужное время наши братья…

Руслан не закончил фразу, ибо было понятно, что он хочет сказать.

– Все равно нет никакой гарантии, что эти акции окажутся успешными, – спокойным тоном произнес Алгереев. – Да и те молодые ребята, что будут в автобусах, не представляются такой уж значимой и ценной мишенью.

– Но они ведь сотрудничают с кяфирами! Из таких, как они, вырастут потом новые «рамзаны»…

– Я уже говорил, что наша мишень – федеральная власть! И еще население, на которое мы должны оказать должный психологический нажим… – Алгереев усмехнулся. – Поверь мне, Руслан, если все сложится так, как я планирую, то мы и тем молодым людям, о которых ты только что упомянул, тоже преподнесем урок… Который они, надеюсь, запомнят на всю жизнь.

В два пополудни пришел Мансур; принес в сумке переделанные им документы и бланки. Минут через пятнадцать он ушел, унеся с собой не только устную благодарность, но и гонорар за проделанную работу – ему заплатили сто пятьдесят тысяч российскими рублями, как он и просил.

– Мы выезжаем через час, Руслан, – сказал Алгереев. – Я позвонил нашим людям – тем, кто сейчас находится в месте будущих событий.

– Успеем ли, Тамерлан? Все же мы изначально готовились к началу операции на десятое число…

– У нас для акции по первоначальному замыслу не хватает силенок. Лагерь «Пятигорск» будут серьезно охранять, тут нет сомнений… Да и народа там соберется в общей сложности не менее полутора тысяч.

– Поэтому и вносятся коррективы?

– Верно. Я уже говорил, что сам всевышний нам помогает! Что касается «успеем» или «не успеем»… Один транспорт уже на месте. И это помимо того, что там ранее было «заложено». Всем нам, включая тебя и твоих людей, надо лишь скорректировать планы – начнем не десятого, как готовились изначально, а восьмого или девятого.

В четыре пополудни из ворот частного дома в поселке Олимпийское выехала почти новая «Лада Приора» с дагестанскими номерами.

В салоне двое: за рулем Ваха, на заднем сиденье расположился Алгереев. Впрочем, в данный момент у них были документы на людей с другими именами и фамилиями. Надежные документы – это половина дела.

Пост на административной границе Дагестана и Чеченской Республики они миновали без приключений. Тамерлан все это время был тих и задумчив. Он взял в дорогу два сотовых телефона. И очень надеялся, что на них позвонят.

Очень важно уже в самом ближайшем времени точно знать, где именно федералы надумали проводить этот «подготовительный лагерь». Причем важно знать не только, в каком именно городе региона Минвод его будут проводить, но и точный адрес объекта. Алгереев надеялся, что еще до приезда в Пятигорск, где его будут ждать двое надежных людей, он уже будет располагать этой так нужной ему информацией.

В запасе у них не так уж много времени. По сути, критически важна ночь с восьмого на девятое. А также – это будет последняя возможность для удара – ночь на десятое августа.

Он ждал, что ему позвонят из Москвы, где люди тоже готовы поскорей добыть важную инфу. Да хоть та же «Малика», с которой было в свое время немало возни, но которая сейчас славно отрабатывает все то, что в нее было вложено.

Алгереев достал из кармана запиликавший телефон и взглянул на монитор… Вызов от абонента, находящегося за пределами России. Звонил большой человек, который не только послал сюда, на Северный Кавказ, своего эмиссара, наделив его большой властью, средствами и полномочиями, но и который – на самом деле – и держит нынче в своей руке главные нити…

Глава 8

В серебристом «Ленд Крузере» двое: Тимур за рулем, Валерия Бельская устроилась в кресле пассажира. За ними держится «Лексус», в который пересел Исмаил, земляк Тимура.

Валерия не любила водить машину по отечественным дорогам. Она терпеть не могла хамства и в особенности женоненавистничества, коим страдают почти все без исключения здешние мужчины-водители. И если имелась такая возможность, то предпочитала, чтобы за рулем сидел кто-то другой. А сама довольствовалась ролью пассажира.

По нужному адресу выехали с запасом времени, с учетом московских пробок. На выезде за МКАД, в районе Реутово и далее по Носовихинскому шоссе, сплошным потоком катил в сторону области разнокалиберный транспорт. Стрелки ее часиков показывали без четверти девять вечера.

Включенные фары тонули в дымной пелене; видимость местами не превышала полусотни метров. Смог по-прежнему витал над Москвой и окрестностями, духота вкупе с запахом гари действовала на нервы. Но в салоне «Ленд Крузера» – при включенном кондиционере – терпимо, да и сторонние запахи почти не ощущаются.

Валерия по телефону договорилась о встрече с нужным ей мужчиной. Ему двадцать семь, зовут Артем, москвич. В свое время он был одним из самых грозных хакеров отечества (о чем, впрочем, известно считаным единицам). Но вовремя завязал. Ни Управление «К», охотящееся за такими деятелями, ни иные структуры, включая международные, так и не смогли поймать его на горячем, не нашли, что предъявить. Нынче же Артем являлся владельцем небольшой легальной фирмы, которую сам же и основал на невесть откуда взявшиеся деньги. Профиль деятельности – IT-технологии, разработка софта, аутсорсинг.

Когда Лера позвонила ему на мобильный, а было это в десять утра, Артем очень обрадовался. Валерия, надо сказать, была его первой женщиной. Именно Бельская в свое время сделала из этого прыщавого юнца мужчину. Поставила его, так сказать, на крыло. Или, как выражаются в иных сферах, «на лыжню». И хотя их отношения продлились всего пару месяцев, а потом она неожиданно для многих, в том числе и для этого парня, начинающего программера, надолго исчезла, но Артем ее не забыл. И уже впоследствии, когда Бельская вновь объявилась в Москве, когда стала восстанавливать некоторые давние связи и знакомства, он не отказывался выполнять ее «маленькие просьбы». Несмотря даже на то, что при этом приходилось слегка – или даже отнюдь не слегка – выходить за рамки существующего законодательства…

Валерия попросила давнего приятеля, крупного знатока и умельца в своих сферах, о срочной встрече. Сказала, что нуждается в его помощи. Артем, хотя и рад был ее звонку, все же – как он сказал – сможет освободиться лишь вечером. Спросил, помнит ли она, где они встречались в последний раз (это было весной, в апреле). Лера подтвердила, что помнит и адрес, и саму эту их встречу. И тогда Артем назначил время и место: пообещал быть в девять вечера по этому известному им двоим адресу.

…«Ленд Крузер» припарковался во дворе жилой многоэтажки в Кучино, неподалеку от платформы, но на другой стороне Носовихинского шоссе. В окнах двухкомнатной квартиры на шестом этаже по адресу, где Валерии уже доводилось бывать, света пока не видно. Машины Артема тоже нет на площадке…

Она звонила ему утром с «серой» трубки. Даже если кто-то захочет проверить ее владельца, ничего не смогут накопать. Но перезванивать не стала, потому что Артем обычно держал свое слово. В чем, кстати, она прежде уже не раз убеждалась.

Валерия была в юбке до колена и коротком обтягивающем топе ярко-голубого цвета. На голове у нее парик, длинные рыжие локоны спадали на гладкие загорелые плечи. Глаза, несмотря на вечернее время, были прикрыты очками с темными линзами.

Тимур выключил движок. Некоторое время они молчали; в какой-то момент она вдруг ощутила на своей коленке его сухую горячую руку.

Бельская подалась влево, ближе к нему… Затем чуть раздвинула ноги, открывая доступ для мужской руки выше…

– Вах… Какой умный чилавек придумал эти… как их… стринги!

Она коротко простонала… Потом убрала мужскую руку, а сама несколько отодвинулась. Поправила одежду; изменившимся голосом, в котором звучали странные, завораживающие нотки, произнесла:

– Тимур, ты меня заводишь! Ты просто… зверь!

– А разве это плохо? Теперь твоя очередь.

Он потянулся к молнии брюк, но Лера, увидев знакомый черный «икс», остановившийся на площадке перед подъездом в каких-то десяти шагах от их машины, негромко сказала:

– Тимур, не затевайся! Всему свое время… а сейчас делом надо заниматься. Наш клиент прибыл!

Из «икса» выбрался его владелец – худощавый парень в светлых брюках и белой сорочке с коротким рукавом. На плече у него висела фирменная сумка с ноутом. Щелкнул брелоком, включая сигналку. Затем скрылся за дверью парадного подъезда.

Бельская выждала несколько минут. Достала из сумочки марлевую повязку, надела ее вместо «маски». Когда она скрылась за дверью подъезда, Тимур покачал головой.

– О-от сучка, – процедил он по-русски. – Просто нет слов!

…Валерия утопила кнопку звонка. Потом позвонила еще и еще раз. Наконец послышался звук отпираемых запоров.

– Здравствуй, золотце! Извини, я был в душе…

Артем, на чьих бедрах было накручено банное полотенце, запер дверь. Потом прижал к гладкой безволосой груди, покрытой капельками воды, свою гостью, свою первую женщину.

Валерия сняла повязку, положила сумочку на полку в прихожей. Некоторое время они жадно целовались. Потом Лера, чуть отстранившись, посмеиваясь, сказала:

– Я уже подумала было, Тёма, что ты не хочешь меня впускать!

– Не называй меня этим гадким именем, – ответно улыбаясь, сказал парень. – Им пользуется в Сети в качестве ника один небезызвестный пидор.

– Ну, он тебе не конкурент, Артем, – Лера погладила его по щеке. – Я-то знаю, что ты в своих сферах достиг не меньшего, чем некоторые популярные личности.

– Это ты знаешь… И еще пару человек… максимум.

– А разве это плохо? Ты просто не светишься, как некоторые. Хотя стоишь больше любого из них. Вот эта черта мне в тебе особенно импонирует.

– Классно выглядишь, подруга. – Артем провел ладонью по длинным рыжим локонам. – Парик? Тебе идет… Ты умеешь удивлять. Умеешь каждый раз представать в каком-то новом качестве.

– Для тебя стараюсь, милый, – проворковала гостья. – Я ведь не молодею, Артем… Вот и приходится хитрить, менять «интерфейс», чтобы хоть чем-то тебя удивить.

Они переместились в гостиную, где был включен настенный светильник. Здесь продолжили целоваться. Руки Артема, не торопясь, как будто даже с ленцой, скользнули под нижний край короткой майки. А затем поползли вверх от ее плоского обнаженного живота, к ее грудям, прикрытым лишь тонкой тканью топика. Пальцы легли на соски, стали нежно и умело их ласкать…

– Я тащусь от тебя, Лера, – прошептал Артем над ее ухом. – На улице духота… А ты – прохладная и сухая. И пахнет от тебя так, что кружится голова…

Его левая рука забралась под разрез юбки. Он погладил чуть прикрытый крохотной полоской материи лобок. Затем, оттянув стринги, медленно вошел пальцем в промежность.

– А вот здесь… – его дыхание перехватило. – Вот здесь у тебя очень горячо и влажно.

«Потому что до тебя люди поработали, дурачок, – подумала она. – И такие, что не чета тебе».

Но вслух Валерия этого, конечно, не сказала. Ее язычок змейкой проник в его рот, пробежал по его губам, небу, зубам… Она ощутила, как напрягается и твердеет его плоть.

– Я по тебе соскучилась, милый, – проворковала она. – Какой у тебя огромный член!

– Возьми его, – Артем учащенно дышал. – Возьми его… – повторил он. – Возьми так, как умеешь делать только ты.

Лера одним движением смахнула с его чресел полотенце. Присела на корточки. Левой рукой обняла партнера за ягодицы, правой взяла набухшую мужскую плоть…

«В сущности, – думала она, занимаясь привычным ей делом, от которого, впрочем, тоже получала толику удовольствия, – мужчины крайне примитивны. Надо просто знать, на какие кнопочки нажимать. Какие именно настройки поддерживать. И какие функции в мужском организме использовать с прямой выгодой для себя…»

Почувствовав, что партнер приближается к финишу, Лера вдруг прервала это их любовное упражнение. Поднялась, куснула мужской сосок. Чмокнула влажными губами в пахнущую лосьоном щеку, шепнула на ушко:

– Продолжим чуть позже. Я хочу, чтобы твой великолепный «джойстик» сохранял свои кондиции как можно дольше…

– Ты правда по мне скучала?

– Да, конечно. Ты классный мужик, Артем. Извини, что употребила посконное слово «мужик». – Она усмехнулась. – Пусть будет – самец… Я тащусь от умных парней. А у тебя, в дополнение к твоему интеллекту, есть и кое-что еще…

– Скажи это еще раз.

– Скажу… – она негромко рассмеялась. – Еще много раз скажу. Мы ведь никуда не спешим? Или… Или у тебя какие-то дела?

– Лера, я не смогу провести с тобой всю ночь, – сказал Артем. – После полуночи мне надо будет уехать. Твой звонок был приятной неожиданностью. Но, понимаешь…

Бельская прикрыла ему рот ладошкой.

– Не надо ничего объяснять. Наши отношения тем и ценны… во всяком случае, для меня, что это отношения двух свободных людей. Побудем вместе ровно столько, сколько тебе позволяют время и обстоятельства твоей жизни.

Артем поднял полотенце и вновь накрутил его вокруг бедер.

– Что-нибудь выпьешь? У меня тут, как ты понимаешь, своего винного погребка нет, но бутылочка неплохого вина все же найдется…

– Спасибо, дружок, ничего не надо. Ты ведь тоже за рулем?

– Да, я на своей тачке… – Артем вновь обнял Бельскую, но с ласками пока не торопился. – Так что у тебя за дело ко мне, подруга? – полушепотом спросил он. – Вряд ли одно только желание позаниматься сексом привело тебя сюда…

– Одно другому не мешает, – тоже перейдя на шепот, сказала Лера. – Ты тут, часом, телекамер-«скрыток» не поставил?

– Разве я похож на идиота? – усмехнулся Артем. – Ни скрытых камер, ни микрофонов здесь нет. Я ведь не враг самому себе… Да и не бывает здесь, в этой квартире, случайных людей, поверь мне на слово.

– Верю, Артем… Иначе я бы к тебе не обратилась.

– Что у тебя за тема?

– Мне нужно срочно пробить кое-какую информацию. И я уверена, что ты сможешь оказать мне эту услугу. Если нужен гонорар, скажи – я заплачу. И не натурой, – она куснула мочку уха, – как некоторые девушки практикуют, а зелеными.

Артем взял лицо молодой женщины в ладони.

– Я с тебя денег не возьму, – приглушенным голосом сказал он. – Я тебе это уже не раз говорил, не так ли?

– Да, говорил. А почему шепотом говоришь? У тебя разве нет здесь устройств контрпрослушки?

– Привычка, – усмехнулся он. – Ты ведь тоже, когда говоришь о делах, предпочитаешь на ушко шептать… Не так ли? Кстати, ты отключила питание своего сотового?

– Мог бы и не спрашивать. Я все твои лекции и советы по этой части помню назубок.

– Значит, так, Лера… – Артем продолжал говорить очень тихо (хотя здесь, в этом помещении, и существовала защита от электронного прослушивания). – Есть два варианта в нашем конкретном случае.

– Ровно то же самое ты мне говорил во время нашего прежнего свидания.

– Верно. Но я все равно повторю… Остановлюсь на двух простейших опциях. Либо я берусь и делаю, либо не берусь и не делаю… Потому что есть вещи реально стремные. Такие вещи и темы, от которых я в последнее время держусь на космическом расстоянии.

– Я тебя понимаю…

– Так вот. Если у тебя тема… «взломай-ка мне базу «лубянских» и качни оттуда такие-то файлы…»

– Это сейчас неактуально, Артем.

– Или, к примеру, ты пришла с просьбой трахнуть банковский аккаунт какого-нибудь клиента «Голдман Сакс»[5]…

– Тоже мимо, – оборвала собеседника Лера. – Расслабься, милый. Ничего сверхъестественного.

– Что-то мне не очень верится…

– Никаких крупных мегасуперхакерских подвигов от тебя не требуется. Надо пробить информацию по одному общественному мероприятию.

– Так, так… Что за мероприятие?

– Конкретно речь идет о молодежном лагере, который собираются открыть в Ставропольском крае.

– Что-то такое слышал… – Артем наморщил лоб. – Или читал в Сети… Это связано с тем скандалом, с какой-то мегадракой, что недавно прогремела? Как там этот лагерь назывался… «Кубань»?

– «Дон». Но речь несколько о другом. Мне нужно разузнать по максимуму о лагере, который открывается предположительно восьмого августа в Ставрополье. Скорее всего, в регионе Минвод.

– То есть уже послезавтра?

– Да, именно так.

– Эм-м… Не понял? – Артем бросил на гостью удивленный взгляд. – А почему ты по своим каналам, через связи в НПО и прессе, не можешь добыть нужную инфу? Да и в Сети на сайтах организаторов наверняка уже есть какая-та информация об этом мероприятии…

– Артем, если бы все было так просто, я бы тебя не просила об этой маленькой услуге.

– Тогда мне нужна конкретика. Чьи базы и чью почту я должен отсмотреть? Какие ведомства и какие конкретно люди занимаются этой темой? В общем, любые сведения, которые могут послужить наводкой и дать толчок моим дальнейшим действиям…

Бельская достала из сумочки сложенный вчетверо лист писчей бумаги формата А4. Развернула, передала его спецу по хакингу. Тот, пробежав глазами выписанные в столбик названия ведомств и территориальных органов, пожал плечами.

– Да не вопрос, Лера. Сейчас я пробью эту темку… Было бы только что там пробивать.

…Прошло примерно двадцать минут, как Артем уселся за свое рабочее место – обычный офисный стол, на котором размещались два лэптопа, включая тот ноут, что он принес с собой.

Пока Артем занимался делом, его знакомая занималась сама собой. Она сняла юбку и топик, оставшись в одних крохотных стрингах. Сама достала из шкафа свежую простыню, расстелила ее на широком удобном диване. Принесла из другой комнаты подушку. Расположившись максимально удобно, с комфортом, принялась себя ласкать.

Сначала она поглаживала наманикюренными пальчиками свои упругие остренькие груди, пощипывая соски. Затем, не снимая трусиков, принялась оглаживать бедра и область бикини… Потом чуть сдвинула полоску материи. Ее пальчики теребили розовую складку; движения становились все более резкими, сильными, требовательными…

В какой-то момент молодая женщина, запрокинув голову, стала постанывать. Артем несколько раз бросал жадные взгляды в сторону постели… Но затем вновь принимался за дело: нынешнее свидание у них не первое, он уже привык, что эта женщина, пока он занят своей работой, ублажает сама себя, занимаясь с максимальной откровенностью и сладострастием мастурбацией…

– Твари! – прохрипела она, выгибая спину и с учащенной скоростью обихаживая свою промежность. – Кровавая гэбня!! Только и можете, что убивать и насиловать!..

– Лера, – обернулся к молодой женщине партнер. – Я нашел нужную тебе инфу.

– Трахайте, сволочи!.. Трахайте же втроем! вчетвером!.. Но помните… вы сношаете только плоть, беззащитную женскую плоть!.. А не мою душу и не мой мозг!.. Будьте же вы прокляты… сволочи! чекисты! люди в масках!.. Ауууоххххх…

Артем, прерывисто дыша, перебрался к Вельской на диван. Приладился к бурному танцу ее распаленного лона, ее вздымающихся бедер. Вошел в нее и, сделав лишь несколько фрикций, будучи уже не в силах сдерживаться и контролировать себя, мощно разрядился…

– Супер, – несколько придя в себя, сказала Валерия. – Вот это секс!! Так что там, милый, с моей темой? – Подняв голову, она посмотрела на партнера, лежавшего сбоку, чья рука сейчас покоилась на ее груди. – Ты что-то накопал?

– А когда я тебя подводил? – Артем вытер ладонью выступивший на лице пот. – Да, славненько… Я успел войти, когда ты была на пике.

– Это было прекрасно. Ты мне доставил…

– Лера, можно вопрос?

– Можно. Только не спрашивай, сколько мне лет.

Он рассмеялся.

– Да ладно тебе. Классно выглядишь!.. Я другое хотел спросить.

– Ну?

– Что ты там бормотала про «кровавую гэбню»? Я это и раньше от тебя слышал. У тебя как только подходит к оргазму… ты что-то бормочешь… А бывает, и кричишь… Ну, типа, тебя насилуют какие-то в «масках».

– Дурачок, – молодая женщина погладила его по влажной щеке. – Это… Это такие игры. Не обращай внимания. У каждого в голове свои тараканы.

– Это точно. Уф-ф… Надо бы душ принять.

– Не тяни кота за причандалы… – Лера погладила ладошкой его опавшую плоть. – Что ты узнал?

– Да все узнал. Информация, кстати, появилась только в восемь вечера. Сейчас ее как раз рассылают… в том числе и через электронные ящики ведомств.

– Где состоится мероприятие?

– В городе Минеральные Воды.

– Когда?

– Восьмого, как ты сама и сказала. Заезд с двух часов дня. Первый инструктаж для старших республиканских и краевых делегаций в семнадцать тридцать… Ужин в семь вечера… Ну и так далее.

– А точное место известно?

– Да, конечно. Санаторий в Минеральных Водах. На сайте Ставропольского края и на другом портале – Агентства по делам молодежи – я нашел соответствующую инфу. С подробнейшим описанием, как найти, как проехать… Есть даже карты, какие-то фотографии…

– Покажи!

Еще несколько минут они провели у «терминала». Артем скопировал некоторые документы и распоряжения, к которым он получил доступ. Бельская уже сама, воспользовавшись вторым лэптопом, заархивировала файлы и отправила по известному ей электронному адресу. Она также попросила Артема вставить данные на нее и еще одного товарища в список приглашенных журналистов. Тот выполнил и это ее пожелание.

– Спасибо, дорогой, – она потрепала хакера по щеке. – Как всегда, просто супер…

– Мастерство не пропьешь.

– Могу я воспользоваться душевой?

– Конечно.

…После нее в душ пошел Артем.

Он еще был в кабинке, когда через открытую Бельской дверь в квартиру вошли Тимур и второй южанин – Исмаил.

– Я все узнала, – сказала шепотом Валерия. – Действуйте, как договорились… Здесь его никто не будет искать: он арендует хату как конспиративную квартиру. Не наследите только. Все, я ушла.

Тимур, кивнув, достал из кармана легкой светлой куртки сверточек, в котором были шприц с дозой и жгут. Исмаил извлек из кобуры пистолет. Бельская надела маску; спускалась она по лестнице, проигнорировав лифт.

– Жизнь – говно, Тема, – процедила она, выйдя из подъезда. – Game over, как говорят в ваших кругах.

Она достала из сумочки сотовый телефон. Ей следует позвонить Тамерлану и сообщить те новости, которые она только что узнала. Билеты на завтрашний авиарейс в Минводы заказаны загодя, так что перед поездкой в аэропорт она еще успеет собрать вещи и немного поспать.

Глава 9

Волков поставил будильник на половину седьмого утра, но проснулся сам, без звонка. Ночь выдалась беспокойной. Долго не мог уснуть. А потом, когда все ж одолела дрема, стали сниться события того дня, когда группа «тяжелых», выехавшая из Назрани на спецоперацию в окрестности Бамута, столкнулась с прямым фактом саботажа со стороны чеченских коллег… Если не сказать жестче – предательства.

«Сомнол» он на этот раз принимать не стал. Стоит дать слабину, подсесть на болеутоляющее, на «транки» или на снотворное, потом не будешь знать, как избавиться от возникшей привычки к регулярному приему этой отравы…

Никитин не оставил каких-либо ЦУ в плане того, каким должен быть распорядок дня командированного из Москвы сотрудника. Во сколько Алексей должен приходить на свое временное рабочее место в здание УВД? И должен ли он вообще туда приходить? Или же ему следует находиться с утра в ЦВС и следить за тем, как идет подготовка к приему и размещению гостей? Которые, кстати, начнут прибывать из разных уголков Северного Кавказа и из центра начиная с полудня…

Когда довольно длительное время служишь в спецподразделении, где существует жесткая регламентация, где тренинги, подготовка, учеба чередуются с выездами на реальные боевые задания и где ни у кого не возникает вопроса, чем бы себя занять, отвыкаешь от иного, более вольного, что ли, формата службы.

Волков в который раз посмотрел на часы. Половина восьмого утра. Он уже принял душ (на этот раз без приключений). Только что закончил бриться и стал одеваться на выход. Надо будет узнать у коменданта или вахтера, есть ли тут поблизости кафе. Или какое-нибудь заведение общепита, которое открывается рано и где можно было бы заказать яичницу и выпить чашку кофе.

Он раздвинул шторы, чтобы впустить в комнату солнечный свет. И, наоборот, закрыл фрамугу пластикового окна, поскольку намеревался покинуть свои временные апартаменты.

Неожиданно громко затрезвонил телефонный аппарат.

– Доброе утро, сосед, – послышался в трубке знакомый голос. – Я вас не разбудила, надеюсь?

– Нет, не разбудили.

– Вы вчера сказали, что все же пьете кофе по утрам?

– Да, я давал такие признательные показания.

– Так приходите пить кофе! Мой номер над вами, «тридцать восьмой».

Волков хотел сказать, что звонок застал его уже на пороге, но в трубке зазвучали частые гудки.

Он поднялся этажом выше и постучался в дверь «соседки».

– Проходите… – Девушка впустила его в номер. – Вы ведь не завтракали еще, не так ли?

В номере пахло свежезаваренным кофе и чуточку парфюмом. Волков протянул «соседке» коробку конфет, которые он купил в небольшом магазинчике на проспекте Ленина вечера вечером, перед самым закрытием.

– Это к кофе, – сказал он. – Или к чаю.

Анохина была уже одета, как и он, для выхода в город. На ней юбка кремового цвета чуть ниже колена и жакетик поверх топа. Она убрала косметичку в сумочку, после чего взяла у гостя коробку конфет.

– Спасибо… Ой, как интересно! – Светлана стала разглядывать надпись и картинку на коробке. – Миндаль в шоколаде… Откуда узнали, что это мои любимые?

– Случайно получилось.

– И название какое романтичное – «Прекрасное мгновение»…

Она сняла обертку, положила коробку на стол. Там же на столе, на двух салфетках, стояли кружки с исходящим ароматным парком кофе.

Звякнул таймер СВЧ-печки. Анохина достала тарелку с подогретыми охотничьими колбасками, переложила их в другие, подготовленные загодя тарелки – Волкову положила три, себе одну. Затем поставила блюдце с нарезанным хлебом и достала из холодильника помытые и порезанные помидоры и огурцы. Сразу видно – хозяйка.

– Мне, право, как-то неловко… – Алексей потеребил подбородок. – Знаете, я собирался пригласить вас позавтракать в ближайшем кафе…

Светлана передала ему нож и вилку.

– Мы ведь не в последний раз видимся? – улыбнулась она. – Приятного аппетита! Кушайте же, а то остынет.

Они позавтракали. Анохина помыла в раковине тарелки, поставила их на специальную полку в шкафу.

– Еще чашку кофе? – спросила она.

– Спасибо… И за завтрак, и за приятную компанию. – Волков посмотрел на часы. – Пора, однако, идти службу…

– Мне тоже пора. Вы в Управление? Мне надо быть в четверть десятого на совещании у местного начальника. А после планерки поеду в санаторий.

Алексей пожал плечами.

– Меня на это совещание не приглашали. Но я все равно собирался сначала наведаться в наш временный офис. А уже потом, как и вы, планировал отправиться на объект.

– Обождете меня? Я через пять минут буду готова.

– Хорошо, я подожду у ворот.

Волков наведался в свой номер. Взял светлый льняной пиджак, продел в светлые же брюки пояс, к которому прикрепил борсетку с деньгами и документами.

Оружие ему пока еще не выдали. Вернее, Никитин сказал, что личное оружие – пистолет СПС, положенный ему по штату, – он может получить в Пятигорске, в их филиале.

Действительно, сейчас ствол ему совершенно без надобности. Смысл его нынешней службы, насколько он врубился, – быть на подхвате. Никитин, похоже, сам пока не очень знает, чем бы ему занять командированного из Москвы «старшего инструктора». А таскать пушку только ради того, чтобы «была»… Да еще в такую жаркую погоду, когда подмышечную кобуру с «вектором» не спрячешь под курткой и когда носимое оружие привлекает внимание и создает большие неудобства самому его владельцу… Удовольствие ниже среднего.

Волков вышел во внутренний дворик служебного общежития. Возле ворот был припаркован массивный внедорожник цвета темной бронзы – «Гелендваген» с номерами региона 95 (ЧР). Стекла у джипа тонированные. Неподалеку, возле «сторожки», стояли комендант и… Умар Вахаев.

Чеченец тоже его заметил. Сказав что-то коменданту, направился к «альфовцу».

– А мы, оказывается, соседи? – Вахаев криво усмехнулся. – Я тоже а-астанавился в этой «гостинице».

– У тебя, Вахаев, дело ко мне? – хмуро поинтересовался Волков. – Или так… посудачить «по-соседски»?

– Волков, слушай… надо поговорить.

– О чем?

– Ты сам знаешь… – Вахаев поправил дужку солнцезащитных очков. – Я не хачу, чтобы мы а-аставались…

– Врагами?

– Сам сказал.

– Вот что, Умар Вахаев, – спокойным тоном произнес Волков. – Давай договоримся так. Ты занимайся своими делами, а я – своими. И будет лучше, если мы вообще с тобой не будем никак пересекаться.

– Это нехорошо, – сказал чеченец. – Значит, ты ничего не понял. И ты зол… зол, как прежде.

Из дверей общежития показалась Анохина. Повесив сумочку на плечо, она подошла к стоящим во дворе мужчинам.

– Мне пора, Вахаев, – спокойным тоном произнес Волков. – Надеюсь, ты понял, что я хотел до тебя донести.

Чеченец пристально посмотрел на Алексея… Потом перевел взгляд на подошедшую к ним девушку.

– Здравствуйте! Какое ха-арошее утро.

– Здравствуйте… – Светлана поправила свисающую с плеча сумочку. – Я вас, кажется, видела. Вчера, в санатории. Вы приезжали вечером…

– Нам пора идти, – сказал Волков. – Прощайте, Вахаев.

– Я могу вас подвезти. – Чеченец, чуть обернувшись, показал на джип. – Вам куда?

– Мы сами найдем дорогу. – Сказав это, Волков покосился на «соседку». – Или вы передумали идти со мной?

– Нет, нет, – Светлана просунула руку под локоть Алексея. – Я с вами. Да здесь ведь идти-то всего ничего.

Они вышли за ворота объекта. Несколько секунд шли молча; затем Анохина поинтересовалась у своего спутника:

– Вы с ним знакомы?

– В некотором роде – да.

– Мне показалось, что вы…

– Что?

– Что вы были не рады видеть этого человека.

– Да бог с ним… – Он решил сменить тему. – Вы мне лучше вот что скажите, Светлана Леонидовна…

– Просто Светлана.

– Хорошо… А меня зовут Алексеем.

– Я знаю, – она улыбнулась. – Нас ведь представляло друг другу начальство.

Они свернули за угол и направились по тротуару в сторону здания УВД.

– Вот об этом и хотел спросить. Ваш начальник… полковник…

– Игорь Павлович?

– Как-то странно так «подал» вас при знакомстве… Когда представлял вас моему начальнику.

– Я не «блюдо», чтобы меня подавать.

– Наверное, я неловко выразился… Но он как будто сам был удивлен тому, что из Москвы – в командировку! – прислали. Именно вас.

Анохина рассмеялась. Но, как показалось Волкову, смех ее был не очень веселым и каким-то ненатуральным.

– Да я тут как-то попала в «историю». Прославилась в узких кругах. Хотя, вернее бы сказать, ославилась.

– Что за история?

– Резко пресекла ухаживания одного человека. Меня перевели из прежнего места… на нынешнее.

– Бывает.

– Уф-ф, – Светлана прижалась к локтю Волкова. – Признаться, я сильно нервничаю.

– Почему? Из-за чего нервничаете?

– Да как вам сказать…

– Да прямо и скажите.

– Опыта работы у меня с гулькин нос. А тут такое серьезное мероприятие предстоит…

– А как так случилось, что прислали именно вас?

– Решили зайти с другого боку? Да так как-то все сложилось… Я ведь раньше служила в Департаменте охраны общественного порядка МВД, в информационно-аналитическом отделе. А если быть совсем точной, то в небольшой пресс-службе ДООПа…

– Ну что ж, известная милицейская структура.

– Я была довольна всем…

– Так в чем же проблема? И почему вы вдруг оказались в Департаменте по противодействию экстремизму?

Анохина прерывисто вздохнула.

– Да был тут один… инцидент, скажем так. Влепила одному… начальнику. Меня после случившегося перевели в другой Департамент.

– Ну а сюда, в Минводы, вас зачем послали?

– Наверное, как и вас, в командировку.

– Это-то понятно.

– Вас, видимо, интересует, почему без опыта работы в данной сфере?

– Если не хотите, не отвечайте.

– Ну, кое-какой опыт у меня все же имеется.

– Например?

– Я входила в рабочую группу нашего министерства, занимавшуюся вопросами охраны и безопасности федерального лагеря на озере Селигер… И в прошлом году – тоже.

– Вот видите, – Волков улыбнулся. – Значит, вы опытный специалист. И нечего мандражировать! Вы прекрасно справитесь со своей задачей.

– Да какой там «опытный», – она вновь вздохнула. – Со мной в командировку должен был лететь еще и сослуживец, старший опер из московского центра «Э»… Он, кстати, сам родом отсюда. А вот я в Минводах хотя и бывала, но лишь в качестве отдыхающей…

– А почему ваш коллега не полетел?

– У него язва открылась… Положили в больницу.

– Да, грустно. А местные товарищи разве вам не помогают?

– Почему же. Только тут наоборот все должно быть. Это мы, командированные из Москвы, должны помогать местным… Разве не так?

Они вошли в здание УВД, предъявили на вахте служебные удостоверения.

– Спасибо за компанию, Алексей, – сказала Анохина, когда они поднялись на второй этаж. – Мы ведь еще увидимся сегодня?

– Это вам спасибо, Светлана. И за завтрак, и за приятную компанию… Увидимся, конечно. Я ведь в какой-то степени тоже отвечаю за безопасность известного вам мероприятия.

Едва Волков открыл выданным ему Никитиным ключом небольшой кабинет, как раздалась трель телефонного звонка. Алексей подошел к столу, снял трубку.

– Волков у аппарата, – сказал он. – Слушаю вас.

– Здравствуйте, Алексей Иванович! Подполковник Мишин.

– Здравия желаю, товарищ подполковник.

– Я из Пятигорска звоню. Хорошо, что вы уже добрались до управления. А то пришлось бы звонить на сотовый…

– Я вас слушаю, Валерий Михайлович.

– Сегодня из Москвы авиарейсом прилетает еще один наш коллега. Его присылают к нам, в штат спецпредставителя, на усиление. Есть под рукой ручка и лист бумаги?

– Да… Готов записывать.

– Пишите… Винников…

– Два «эн»?

– Да… Винников Максим Александрович. Рейс «Су-2089»… Он вашего возраста, шатен. Ему показали вашу фотографию. Запишите также его мобильный…

Волков записал на бумажке номер сотового.

– Что я должен буду делать? Какова задача?

– Встретите Винникова в аэропорту. Время прилета… минутку… Самолет по расписанию должен приземлиться в одиннадцать двадцать по местному. Но вы там сами уточните.

– Понятно.

– Обратитесь к дежурному по управлению, пусть выделит на указанное вами время служебный транспорт. Ясно?

– Я должен встретить Винникова в аэропорту. Будет исполнено, товарищ подполковник. Но…

– Что-то не ясно, Волков?

– А кто будет заниматься мероприятием?

– Винников и будет им заниматься.

– Этот товарищ?

– Да, именно он. Расскажете ему в двух словах, что и как… касательно известного мероприятия. Впрочем, он и сам в курсе, куда едет и чем будет заниматься. Он у нас, в Минводах, уже не в первый раз. А вас, Волков, попрошу завтра в девять утра быть у меня в кабинете в нашем пятигорском филиале!

– Есть.

– И вещи свои с собой тоже можете забрать.

– Понятно, товарищ подполковник.

– Машину не смогу прислать – с транспортом проблемы. Добирайтесь сами, на рейсовом автобусе или маршрутном, они ходят почти каждый час.

– Понятно.

– Будете курировать основное мероприятие «Пятигорск» по нашей линии. Соответственно, проживать в ближайшие дни тоже будете в Пятигорске. Вопрос с жильем согласуем в ходе нашей личной встречи. До свидания, Волков. Жду вас завтра утром.

Алексей положил трубку. Задумчиво пригладил короткий ежик волос. Вот это да, вот это «рокировочка»…

Он понятия не имел, кто или что за этим стоит. Мог лишь предположить, что Никитин навел справки в Конторе. И когда выяснилось, что у Волкова и присланного из Грозного в Минеральные Воды сотрудника УФСБ по Чеченской Республике Умара Вахаева непростая, мягко говоря, история личных отношений, начальство решило перестраховаться и развести этих людей по разным углам…

Глава 10

В аэропорту Минеральных Вод самолет «Ту-154» приземлился с двухчасовым опозданием. Причину задержки Волков уже знал – он позвонил диспетчеру аэропорта. Москву накрыло плотной пеленой дыма от подмосковных пожарищ. Столичные аэропорты, в том числе и Шереметьево, откуда должен вылететь борт с пассажирами в Минеральные Воды, работают «по погоде»…

Хотя Алексей и не был знаком с Винниковым, он сразу узнал в толпе пассажиров коллегу (чтоб «лубянские» не признали своих, хе-хе). Шатен чуть выше среднего роста, немногим за тридцать. Одет легко, по-летнему. Из вещей небольшая дорожная сумка и кейс. Лицо открытое, простое; но взгляд острый, внимательный…

Они двинулись навстречу друг другу.

– Моя фамилия Винников…

– Волков.

Обменялись рукопожатием. Москвич, взглянув на табло, где высвечивалась информация о температуре окружающей среды – плюс двадцать восемь, – улыбнулся.

– Чувствую себя как человек, который вырвался из ада.

– Да я сам только два дня как из Москвы… Помочь с вещами?

– Спасибо, сумка нетяжелая.

Они двинулись к выходу из зала и уже подошли к двери, когда вдруг раздался женский голос:

– Молодой человек!.. Можно вас на минутку!

Конторские остановились. К ним подошла молодая женщина. Ей лет двадцать семь, может, тридцать. Одета в светлый брючный костюм, на плече дамская сумочка. Короткая, почти мальчишеская прическа. Глаза сокрыты под линзами солнцезащитных очков. Не красавица, несколько тяжеловат подбородок; но у дамочки хорошая фигурка, это у нее не отнять. Похоже, она только что прилетела – одним с Винниковым рейсом.

– Вам кого? – спросил Максим. – Вы ко мне обращаетесь?

Но женщина смотрела не на него, а на человека, который стоял рядом с прилетевшим в Минеральные Воды мужчиной.

Несколько секунд они стояли молча, ожидая, что эта особа объяснит, чего ей нужно и зачем она их остановила.

– Кхм… – она кашлянула в кулачок. – Прошу прощения… Я кажется, обозналась. Извините.

Мужчины вышли на площадку перед зданием терминала. Винников сам открыл задний багажник служебной «ГАЗ-31». Они оба уселись на заднее сиденье.

– Сначала, наверное, в «гостиницу»? – сказал Алексей. – Или сразу на объект?

– В общежитие. Я заброшу вещи, приму душ, а потом отправлюсь на объект.

Водитель, получив ЦУ, выехал из паркинга. Максим, чуть развернув корпус, чтобы видеть своего коллегу, сказал:

– Значит, сам только недавно приехал? Кстати, предлагаю перейти на «ты».

– Не возражаю, – проговорил Волков.

– Надолго тебе выписали эту… «курортную путевку»?

– Понятия не имею, – Алексей пожал плечами. – Разговора о сроках моего здесь нахождения пока не было.

– Я вижу, служебной тачкой ты еще не разжился… Это ведь транспорт наших коллег?

– Да, я у дежурного по горуправлению выпросил…

– А что наши? Не дают?

– А я не просил.

– Напрасно, – Винников усмехнулся. – Надо было у Никитина первым делом разъездную тачку выпросить. Транспорт в представительстве есть… Я тут уже не в первый раз, так что в курсе здешних порядков и особенностей. Без своих колес в нашем деле, знаешь ли, сложновато.

– А мне пока без надобности. Вот, сказали тебя встретить, я и одолжил колеса у коллег на время… Максим, хочу спросить.

– Да?

– Тебя не просили передать мне что-либо?

– Наши?

– Ну да.

– Передать? Что именно?

– Ну… не просили ли передать что-либо мне устно.

– Нет. А что, должны были?

Алексей, повернув голову вправо, посмотрел на очертания горы Змейки, над которой и за которой, южнее горы, как-то подозрительно клубились густые облака.

– Ладно, Максим, проехали. Это я так. Забудь.

Тимур взял с ленты багажного конвейера чемодан и дорожную сумку. Его друг, земляк и соратник Исмаил взял две объемистые сумки. Этим же рейсом, кроме них троих – «Малики» и ее двух спутников, – прилетели еще и многие участники будущего мероприятия. Они видели, как какая-то девушка, местная сотрудница, ходила по залу и громко выкрикивала:

– Участникам лагеря «Минеральные Воды» собраться у выхода! Вас ждет автобус! Повторяю… Всех, кто имеет аккредитацию, собраться у выхода из терминала!..

Тимур ухмыльнулся. В принципе, они втроем тоже сейчас могли бы проследовать в автобус. И затем уже вместе с прибывшей одним с ними рейсом московской «командой» отправиться прямиком на объект, где в это время уже началась регистрация и «вселение» участников двухдневного подготовительного лагеря, который открывается под патронатом Северо-Кавказского федерального округа. Документы у них тоже имелись: аккредитация, командировочные бумаги, предписание от Агентства по делам молодежи и прочие необходимые в таких случаях бумаги.

Но не стоит торопить события. За ними прислали машину. Обычный с виду частник; подержанная синяя «Ауди» с шашечками. Именно к ней и направился с вещами Тимур, догоняя ушедших чуть вперед «Малику» и своего приятеля Исмаила.

– Малика, с кем это ты разговаривала в зале? – спросил Тимур, нагнав женщину. – Что за дела?

– Обозналась, – сухо сказала женщина. – Ну что, позвонил Тамерлану?

– Да. Он сказал, что все в порядке. Все идет по плану.

Мужчины втиснули чемодан и сумки в багажник. Уселись в салон: Исмаил в кресло пассажира, Тимур и «Малика» на заднее сиденье.

– С приездом, – сказал водитель, наделенный внешностью южанина, но разговаривающий по-русски практически без акцента. – Из-за чего такая задержка вышла?

– Москва горит… – процедил Тимур. – Все в дыму… Хорошо, что вообще смогли улететь сегодня!

Водитель, ни о чем у них не спрашивая, завел двигатель и покатил с площадки. Бельская сжала и разжала кисти рук. Определенно, это был он. Один из тех, кто ее мучал, кто издевался, кто надругался над ней. Один из тех, кто забил до смерти ее коллегу. А ее саму – едва живую – вышвырнули из машины в чем мать родила у какого-то ингушского села…

Там ее местные и подобрали.

Глава 11

Город Минеральные Воды с полным на то основанием называют воротами Северного Кавказа.

Здесь находится крупнейший в регионе транспортный узел. Через Минеральные Воды проходит электрофицированная железная дорога Ростов – Баку, а также федеральная трасса М29 «Кавказ». Рядом с городом находится один из крупнейших аэропортов региона, обслуживающий всю курортную зону Кавминвод: Ессентуки, Пятигорск, Железноводск, Кисловодск, Лермонтов, Георгиевск…

Сам этот город, расположенный в юго-восточной части Ставропольского края, собственно, возник и обрел свой нынешний вид именно благодаря развитию транспортных артерий в южной части Российского государства. Когда-то, почти полтора века назад, здесь на землях султана Джанбек-Гирея с его согласия обосновались новые поселенцы – строители, служащие паровозного депо, проходчики и станционные смотрители, кустари, торговцы и их семьи. Поселок этот в 1878 году «узаконили» и назвали Султановский, по имени владельца земель.

Затем, в конце девятнадцатого века, после реформы системы земплепользования и нового административного деления в провинциях Северного Кавказа, данный населенный пункт, вокруг которого стали вырастать и другие поселения, связанные с возникновением стекольного промысла, расширением торговых связей и дальнейшим развитием железнодорожного транспорта, был переименован в Илларионовский (в честь кавказского наместника графа Иллариона Воронцова-Дашкова). И уже при советской власти, в 1922 году, когда отпала необходимость в административном разделении станции и окруживших ее сел и поселков, они были объединены, а сам населенный пункт получил статус города и обрел свое нынешнее наименование – Минеральные Воды.

В самом городе, вопреки его названию, с минерализованными источниками дела обстоят не очень хорошо. А потому здесь, в отличие от соседних Пятигорска, Железноводска и Ессентуков, нет собственной курортной базы. И нет крупных, известных на всю страну бальнеологических санаториев и пансионатов. На весь город, если говорить о санаториях, здравницах, домах отдыха, есть лишь два специализированных заведения. Это санаторий-профилакторий ФОЦ, расположенный ближе к центру на улице Бибикова, принадлежащий ОАО «РЖД». А также местный филиал Центрального Военного санатория (ЦВС), сравнительно небольшой и компактный комплекс зданий которого расположен на восточной окраине, по другую сторону железнодорожного полотна и трассы М29, в пригородном поселке Красный Узел.

Около четырех часов пополудни с трассы «Кавказ» на повороте возле новой развязки свернул в сторону пригородов автобус «Неоплан» с символикой Республики Дагестан. Всего в салоне, кроме двух водителей, находились тридцать человек: двадцать парней и молодых мужчин и десять девушек. Людей в лагерь «Минводы 2010», предшествующий федеральному лагерю в Пятигорске, из Дагестана отправлено ровно столько, сколько было оговорено и утверждено в ходе переписки и телефонных переговоров между федеральным министерством по делам туризма, спорта и молодежи, а также Агентством по делам молодежи и профильными республиканскими структурами. В документах нигде не было написано, что делегация должна на треть состоять из представительниц прекрасного пола. Но такое пожелание было высказано устно. И оно было выполнено махачкалинскими чиновниками в точности. Даже несмотря на то, что традиции, национальные особенности и местный колорит не слишком способствуют тому, чтобы девушки, пусть даже студентки или служащие, вот так, свободно, без сопровождения из числа близких, уезжали из родных мест, да еще и принимали участие в «молодежных мероприятиях»…

Делегация, для которой республиканское правительство выделило приобретенный не так давно у германской фирмы представительский автобус, выехала из Махачкалы на рассвете. Все эти люди прошли специальный отбор – с учетом, конечно, местной специфики. Более того, именно эти тридцать молодых людей были выделены из более широкого списка, насчитывавшего около ста двадцати молодых уроженцев многонациональной Республики Дагестан. Именно их было решено отправить в Минеральные Воды, где за двое суток до открытия Первого Всекавказского образовательного молодежного лагеря «Пятигорск» начинал свою работу «подготовительный лагерь» – идея провести «превью» к общефедеральному мероприятию родилась в чиновничьей среде всего несколько суток назад…

На въезде в поселок, на развилке, стояла машина дорожно-патрульной службы (ДПС). Возле нее, мучаясь на солнцепеке, прохаживались двое сотрудников в форменных тужурках, с заброшенными за спину АКСУ, с включенными рациями в нагрудных карманах. Водитель, подчиняясь команде, стал притормаживать… Остановились.

Один из сотрудников вошел в салон автобуса. Водитель передал ему папочку с командировочными документами. К ним присоединился и старший делегации, чернявый мужчина в белой рубашке с галстуком. Он единственный из «команды», кому за тридцать – это глава республиканского комитета по делам молодежи…

– Из Махачкалы? – вяло поинтересовался сотрудник милиции. – Сколько народа в автобусе?

– Тридцать два человека, – сказал старший. – Включая двух водителей.

Сотрудник ДПС, глянув на бумаги, передал папку водителю, а тот – старшему делегации. Милиционер прошелся по проходу; но, судя по скучающему выражению его лица, это простая формальность.

Парни были в майках с цветовой гаммой под республиканский флаг – зеленый, синий и красный – с надписью на груди «ДАГЕСТАН». На некоторых бейсболки. Девушки все до одной в косынках, хотя у каждой она повязана на свой лад.

Сержант направился к выходу.

– Следующий поворот направо, – сказал он водителю. – В конце переулка увидишь четырехэтажное главное здание санатория…

– Нэ заблужусь, – сказал водитель. – Спасибо, камандир.

– Минутку…

Сотрудник ДПС, выбравшись из «Неоплана», поднес к губам портативный «Кенвуд».

– Лагерь, вас вызывает Третий пост.

– На связи! – донесся голос из динамика.

– Автобус из Махачкалы. Тридцать пассажиров и два водителя.

– Ровно тридцать в салоне, значит?

– Да, я пересчитал по головам. Дать добро на проезд?

– Да, пусть проезжают.

Сотрудник сунул рацию в кармашек тужурки, после чего жестом показал, что водитель может трогаться.

Это был уже седьмой по счету автобус с региональной делегацией. Не считая примерно двух десятков разнокалиберных автомашин, на которых приехали сюда некоторые участники и гости мероприятия, а также те, кто занимается организационными вопросами и охраной…

«Неоплан», притормаживая, объехал, совершив маневр-змейку, выставленные на подъезде к комплексу санатория в целях безопасности бетонные блоки, привезенные сюда лишь нынешним утром. Автобус остановился на площадке возле главного корпуса санатория ЦВС, выкрашенного в кремовый цвет. Главный проезд – под арку здания – на территорию объекта был перекрыт шлагбаумом. Здесь же стоял милицейский «Форд»; возле временного КПП дежурил сотрудник ВОХРа.

Автобус и тех, кто в нем приехал из соседнего региона, встречали две женщины: одна из заместителей руководителя лагеря «Минводы 2010», она же завотдела туризма и спорта городской мэрии, а также девушка-администратор, одна из тех сотрудников, кто отвечает за размещение прибывающих в лагерь гостей.

Навстречу им из открывшихся дверок «Неоплана» вышел старший делегации.

– Здравствуйте! – сказала чиновница, обращаясь к нему. – С приездом! Рады приветствовать делегацию из Дагестана! Извините, что встречаем без хлеба и соли… Все будет, но позже – вечером! Моя фамилия Коваль, я заместитель начальника лагеря.

– Мамедов Алекпер, – сказал старший. – Скажите… – Он посмотрел сначала на женщин, а потом на опущенную стрелу шлагбаума. – Скажите, а почему нас не пропускают? Милиционеры на въезде уже смотрели наши документы…

– Таковы меры безопасности, – пояснил подошедший к ним от «Форда» мужчина в милицейской форме. – Алгоритм, значит, уважаемый, у нас будет такой… Распорядитесь, чтобы молодые люди выходили из автобуса. Водитель пусть откроет багажное отделение. Далее по списку, по алфавиту с вещами на выход. Проход исключительно через металлодетектор.

– Понятно… Сейчас распоряжусь.

– Еще пара слов. У вас есть список делегации при себе?

– Да, конечно. – Старший открыл кейс и вытащил оттуда прозрачную пластиковую папку. – Мы посылали копию на ваш адрес…

– Спасибо, мы получили от вас список, – вновь подключилась к разговору Коваль. – Наташа, – она посмотрела на местную администраторшу. – Передай бэйджи господину Мамедову! А вы, Алекпер, сами раздайте их своим подопечным.

Девушка в сине-белом брючном костюме протянула старшему папку с запаянными в целлофан карточками-пропусками, к которым в комплекте полагались еще «прищепка» и шелковый шнур, чтобы можно было либо закрепить бэйдж на нагрудном кармане, либо носить, продев шнур, на груди.

– На пропусках нет фотографий, – сказала администратор. – Указаны только имена, фамилии и регион прибытия.

– Да, я вижу. Мы отсылали организаторам отсканированные фото по электронной почте.

– На слете «Пятигорск» вам будут выдавать бэйджи с фотографиями, – подала реплику чиновница. – Но вы ведь, господин Мамедов, знаете всех своих, не так ли?

– Конечно, – сказал тот. – Хорошо, я сам раздам нашим людям эти… эти вот карточки.

– Надеюсь, вы с пониманием отнесетесь к данной процедуре, – сказала Коваль, кивнув в сторону арочного металлодетектора, возле которого застыли двое сотрудников в милицейской форме (у одного вдобавок был ручной металлоискатель). – Мы даже нашу ставропольскую делегацию попросили выйти из автобуса. И они все до одного прошли через «арку»…

Примерно через десять минут все без исключения члены дагестанской делегации прошли вместе с вещами через контроль на временном КПП, устроенном возле арки главного здания санатория.

– Еще раз извиняюсь от имени организаторов за эти небольшие неудобства, – чиновница продемонстрировала дежурную улыбку. – Все получили бэйджи?

– Скажите… – какой-то крепкий молодой человек высунулся из толпы своих земляков… – А в этом… в Селигере… Там тоже досматривали всех?

Чиновница, обернувшись, некоторое время внимательно и в то же время доброжелательно разглядывала парня, задавшего вопрос. Смуглый, черноглазый, с виду ему лет двадцать пять. Чуть выше среднего роста, в нем угадывается немалая физическая сила.

– Как вас зовут, молодой человек?

– Ахъяд.

– Откуда вы?

– Из Хасавюрта… А что?

Женщина вновь улыбнулась.

– Прекрасно, Ахъяд… У нас здесь есть несколько человек, которые принимали участие в недавних мероприятиях на Селигере.

– Там тоже охраняла милиция? С собаками? – Парень кивком указал на кинолога с овчаркой (судя по всему, собачка натаскана по поиск взрывчатки). – И через металлодетекторы заставляли проходить? Как в аэропортах?..

– Ахъяд… – прошипел старший. – Зачем столько вопросов? Все понятно… нас предупреждали! Это все в наших же интересах!

– Думаю, участники слета на Селигере поделятся с вами своими впечатлениями, – сказала чиновница. – Наталья, – она посмотрела на администратора. – Покажи нашим уважаемым гостям их комнаты!

– Друзья, – девушка подняла руку, привлекая к себе внимание. – Для парней выделены номера на втором этаже главного корпуса. Девушки разместятся на четвертом этаже. Прошу всех следовать за мной…

– Тут еще двое ваших приехали, – сказала чиновница руководителю дагестанской делегации (они чуть приотстали от прошедших в корпус молодых людей). – Они здесь уже с полудня находятся. Спрашивали, где разместят команду из вашей республики. Интересовались, какая будет программа на эти двое суток…

– Наши? – несколько удивленно произнес Мамедов. – Из Махачкалы?

– Да, из министерства…

К ним подошел какой-то молодой мужчина в штатском.

– Ирина Станиславовна, можно вас по одному вопросу?

– Секундочку. – Чиновница кивнула ему, затем вновь посмотрела на гостя из Махачкалы. – Итак, размещайтесь в выделенных номерах. Чувствуйте себя как дома. В семь часов ужин. Наташа укажет ваш сектор, ваши места в столовой – главный корпус, первый этаж. Если кто голоден, там можно подкрепиться: чай, напитки, бутерброды, печенье, фрукты…

– Спасибо, я скажу нашим.

– В половине девятого во внутреннем дворе… состоится «общий сбор» делегаций. Особых торжеств по случаю открытия лагеря не предполагается – все с дороги, устали. Будет небольшой концерт. Основная работа нам всем предстоит завтра: первое мероприятие – лекция – в девять часов утра.

Мамедов хотел порасспросить эту женщину о тех двух из Махачкалы, которые находятся здесь уже с полудня. Но Коваль, еще раз приветливо улыбнувшись, ушла куда-то в компании мужчины в штатском.

В ту самую минуту, когда Мамедов вошел в главное здание санатория, расцвеченное транспорантами и флагами республик и регионов, чьи делегации участвовали в лагере «Минеральные Воды», двое молодых мужчин-южан, мало чем внешне отличающиеся от большинства тех, кто сюда приехал, закончили осмотр комплекса зданий санатория и прилегающих окрестностей.

– Три здания, – негромко сказал спутник Тамерлана Алгереева на своем родном наречии. – Центральный корпус – большой…

– Да… много окон. Кроме парадного, еще два выхода – во внутренний двор и запасной.

– Ограда близко…

– Это тоже минус, Ваха.

– Да и какая эта «ограда»… А с четвертой стороны, с юга, ее вообще нет.

– Согласен. Для «спецов» это никакая не преграда. Можно даже не принимать во внимание.

– Ох, трудно будет удержать весь периметр…

«Ваха рассуждает, в общем-то, верно, – думал про себя эмиссар главы Имарата Кавказ, он же руководитель намеченной к исполнению акции. – Да, было бы много удобней для намеченного дела, если бы в этом санатории, где федералы решили провести свою молодежную сходку, было одно здание, а не три. И ограда из металлических прутьев не способна служить серьезным препятствием на случай штурма… Все это надо держать в уме».

С другой стороны, размышлял он, есть и несомненные плюсы. Каковые в своей совокупности заметно перевешивают те сложности, те «минусы», с которыми, вероятно, придется как-то считаться. Этих «плюсов» несколько.

Все же санаторный комплекс расположен более компактно, чем тот – палаточный городок, что рассматривался в качестве места проведения акции изначально. Это первое.

Народу здесь собралось – а приехали уже почти все участники – меньше примерно в четыре раза, чем ожидается в Пятигорске. Контролировать в ходе такого рода событий почти полторы тысячи молодых людей, среди которых, можно не сомневаться, будут и несколько переодетых спецслужбистов и сотрудников милиции… Задача это крайне сложная, если вообще выполнимая. Здесь же собралось примерно триста пятьдесят людских душ, включая персонал и волонтеров. Такое количество людей контролировать будет намного легче. Это второе.

Мероприятие организовывалось в спешке, по указке федерального центра. А потому есть нестыковки – они на виду. Не все тут идеально продумано и отлажено. Имеются бреши и лазейки, которыми грех было бы не воспользоваться. Это третье.

Что касается охраны периметра, то и здесь у Алгереева появились кое-какие соображения. Южная сторона – та, где высажены туи, – граничит со школьным стадиончиком. Там – посыпанная гравием и песком площадка, полоса голого простреливаемого пространства. А потому оттуда, с южной стороны периметра – если, конечно, не решатся задействовать бронетехнику, – ожидать штурма вряд ли приходится.

С восточной стороны к ограде примыкал участок с расчищенной под строительство небольшого коттеджного поселка площадкой. Сами строения еще не возвели; сооружены лишь фундаменты. Да еще завезено небольшое количество стройматериалов, которые сложены на этом участке. Эту сторону периметра контролировать и защищать в случае необходимости тоже относительно несложно. Если у них будет хотя бы полчаса в запасе, там, на этом участке, ближе к ограде, успеют поставить «сигналки». А если времени будет поболее, скажем, час или полтора, то можно – есть такая задумка – и даже нужно будет напичкать площадку перед оградой «противопехотками». Прикрыться с этой стороны минным полем было бы оптимальным вариантом. Благо этого добра у них сейчас хватает: есть в арсенале несколько десятков мин ОМЗ-3 и с дюжину МОН-50. С подвозом оружия, взрывчатки и снаряжения тоже не должно возникнуть проблем…

За самим этим участком находится пруд, так что сосредотачивать с этой стороны силы и средства для штурма будет не так-то просто.

С запада к ограде примыкают территории частных домовладений. Обычные пригородные домики на одну или две семьи. С фруктовыми садами, теплицами, огородами. Нужно будет четко контролировать этот сектор… Да вот хотя бы из окон третьего этажа корпуса № 3, в котором – на первом этаже – размещается в обычные дни штат местных врачей и где оборудованы кабинеты и помещения для каких-то лечебных процедур.

Но самая большая угроза будет исходить, по-видимому, с северной стороны «периметра». Там – улица, по другую сторону которой находится жилая пятиэтажка. Здание чуть как бы утоплено в глубь района; но все же находится довольно близко. На крыше или верхних этажах могут расположиться снайперы. Да и сам главный корпус в случае штурма именно оттуда, с северной стороны, защищать будет невероятно трудно…

И все же даже эту сложную задачу можно решить – если действовать с умом, если проявить смекалку. Это четыре.

И наконец: другого такого случая в ближайшие месяцы может вообще не представиться. Это пятый, самый важный довод, сделанный на основании как полученных Алгереевым сведений, так и осуществленной им на пару с помощником Вахой рекогносцировки на местности.

Во внутреннем дворе санатория слитный гул мужских и женских голосов.

Броуновское движение; вновь прибывшие осматриваются на месте, знакомятся с ребятами, приехавшими из других регионов; обычная в таких случаях суета.

Почти что в самом центре внутреннего двора, неподалеку от каменной чаши фонтана, установлена трибуна с навесом, задрапированным тканью под цвет государственного флага.

Персонал и волонтеры выгружают из подъехавшего только что «трака» и расставляют на площадке белые пластиковые кресла.

У Алгереева запиликал сотовый. Глянув на дисплей, он ответил на вызов.

– Да, слушаю.

– Это Ахъяд, – донесся из трубки знакомый голос. – Я уже на месте…

– Прекрасно.

– И мой брат Салман тоже здесь.

– Рад слышать хорошие новости. Вопросов по вашим кандидатурам не возникло?

– Нет, все прошло нормально. Мы приехали как раз к отправлению автобуса.

– А где вы сейчас находитесь?

– В главном корпусе. Осматриваемся.

– Очень хорошо, – сказал Алгереев. – Занимайтесь тем, что вам поручено. И ждите моего звонка.

Где-то неподалеку зазвучала огненная мелодия лезгинки. Это кто-то из молодых людей включил привезенный с собой магнитофон… Алгереев и его помощник, уже было направившиеся к арочному проходу, решили подзадержаться.

Мигом образовалась небольшая толпа… Собравшиеся в этой части двора молодые люди стали ритмично хлопать в ладоши. В круг вошли сначала парни… Здорово, надо сказать, танцуют – красиво, зажигательно! Потом кто-то из парней пригласил девушку. Она сначала не хотела выходить в круг, как бы отнекивалась, но потом поддалась на уговоры – вышла. Русская? Да, похоже, так и есть; ей лет двадцать пять, чуть выше среднего роста, стройная, весьма недурна собой…

Тут же послышались приветственные крики на разных горских наречиях, а также на русском.

– Давай, Света! – крикнул кто-то из молодых людей с надписью на майке «ВОЛОНТЕР». – Покажи гостям, как наши девушки танцуют лезгинку…

Ваха вдруг коснулся руки старшего.

– Тамерлан, глянь-ка, кого прислали из Грозного! Нет, не туда смотришь! – Ваха перешел на полушепот. – Стоит с двумя парнями возле входа в главный корпус…

Алгереев повернул голову в ту сторону. И увидел в компании двух каких-то молодых мужчин в спортивных костюмах – похоже, это земляки-нохчи – одного своего старого знакомого…

– Вот это новость, – процедил он. – Умар?.. Да, похоже, что это он и есть.

– Точно – он!

– Интересно, что он тут делает? Зачем он сюда приехал? Или его сюда командировали?

– Что будем делать? – прошептал Ваха. – Хотя мы и безбородые сейчас… И не носим камуфляж… Он все же может нас узнать!

– Делаем то, что и собирались делать, – бросил помощнику Алгереев. – Уходим, Ваха!

Они направились в сторону арки, при этом не спуская глаз со стоящего возле входа «знакомца». Показав пропуск сотруднику ВОХРа, прошли через КПП. На площадке, среди припаркованных здесь автобусов и легковых машин, стояла и их «Лада Приора».

– Ну что ж, – сказал Алгереев, усаживаясь в машину. – Мы сюда еще вернемся… И очень скоро.

Глава 12

Из аэропорта Волков и Винников отправились в служебное общежитие. Максим взял у коменданта ключи от номера, принял душ, переоделся, после чего созвонился с ДЧ горуправления милиции и попросил, чтобы за ним прислали служебную машину.

Волков в санаторий не поехал: командированный из Москвы коллега сказал, что в этом нет нужды. Алексей тоже рассудил, что делать ему в ЦВС теперь нечего. Раз начальство решило сделать «рокировочку», то пусть теперь Максим и выполняет ту задачу, которая первоначально было возложена на Волкова. Ну а сам он завтра рано утром, захватив дорожную сумку, пойдет на привокзальную площадь, с которой отправляются в Пятигорск автобусы и маршрутки.

Алексей пробыл в своем номере до начала шестого. Занять себя было решительно нечем; он полистал захваченную из Москвы книгу, потом попробовал подремать. Сходил в душевую, освежился. Предупредил коменданта, что рано утром он уезжает в Пятигорск – на несколько суток. Затем, прихватив с собой борсетку с деньгами и документами, отправился в город: прогуляться, подышать свежим воздухом. А заодно и поесть, совместив обед и ужин.

В начале седьмого вечера Волков присел за столик небольшого кафе, расположенного в пешеходной зоне рядом с центральными улицами Партсъездовской и Карла Маркса. В воздухе витали смешанные запахи мяса-гриль, картофеля-фри, кофе, си-гаретного дыма.

Было все еще душновато; воздух, кажется, замер без движения. Город придавило невесть откуда взявшимися низкими ноздреватыми облаками. Ломило виски; это могло быть связано с недосыпом или с теми мыслями, которые не давали ему покоя еще задолго до нынешней командировки на Кавказ.

Вся эта часть улицы, примерно два квартала, от гостиницы «Новый Эдем» до сквера, была отдана во власть пешеходов. Уличные кафе с вынесенными на свежий воздух пластиковыми столиками под зонтами. Магазинчики, сувенирные лавки, какие-то аттракционы для детей и взрослых… Народу здесь довольно много – пятничный вечер, конец рабочей недели.

К занявшему свободный столик на двоих мужчине подошла юная официантка. Волков не стал листать меню. Заказал шашлык из баранины с баклажанами (девушка сообщила, что повар готовит вкусно и быстро), а также порцию салата из курицы с брынзой и зеленью. Но вначале попросил принести бокал светлого пива. И эту его просьбу, надо отдать должное, девушка выполнила молниеносно.

Волков неспешно потягивал холодное «Карачаевское». Всего в нескольких шагах от него бурлила жизнь, доносились отрывки популярных мелодий, людской говор, смех… Но эта суета вокруг нисколько не раздражала. Он внутренне отгородился от толпы, от звуков города, от самой этой местности, где он ощущал себя чужаком. Алексей был всецело погружен в собственные мысли.

…По результатам ЧП, имевшего место в апреле сего года в лесном массиве близ села Старый Бамут, уголовного дела, насколько Волкову было известно, не возбуждалось. Но в недрах Конторы все же было проведено внутреннее служебное расследование. Дознаватели из военной прокуратуры и контрразведки, дважды посещавшие Волкова в госпитале, сняли с него показания касательного данного происшествия. Алексей и сам предполагал, что этот инцидент, чудом не повлекший за собой более серьезных последствий, нежели получение огнестрельных ран несколькими сотрудниками федеральной спецгруппы и местного спецназа – надо сказать, это не единичный случай, – не станут сколь-нибудь тщательно расследовать.

Был ли злой умысел у чеченских коллег, когда они обстреляли группу преследовавших местную банду сотрудников федерального спецназа? Почему они оказались в точке, где их вообще не должно было быть? Почему вдруг открыли огонь по федералам? И при этом фактически отсекли их от банды, у которой спецназ сидел на загривке, тем самым дав возможность боевикам уйти, скрыться под покровом надвинувшихся сумерек в «зеленке»?.. На эти и другие вопросы Волков так и не получил ответов. Впрочем, он и не рассчитывал получить их.

Этим небольшим – в полтора десятка бойцов – подразделением спецназа, переброшенным из Грозного к административной границе с Ингушетией, с которым федеральная спецгруппа вступила в перестрелку в бамутском лесу, командовал не кто иной, как Умар Вахаев. Кстати, сам он, судя по полученным Волковым от одного информированного коллеги сведениям, из бывших боевиков. Из числа тех нохчей, кто перешел на сторону федералов (а начинал вроде бы в местной милиции). Впоследствии, как это случилось со многими из тех, кто по призыву сначала старшего, а затем и младшего Кадыровых в связи с объявленной амнистией прекратили борьбу и вернулись к мирной жизни, был принят на службу в воссоздаваемые Центром практически с нуля республиканские органы правопорядка…

Каковы результаты служебного расследования, до чего докопались дознаватели, Алексею было неизвестно. Лично его ни в чем не обвиняли (хотя он был старшим группы спецназа «Антитеррор»). Правда, перевели вот в резерв Департамента. Но причиной такого решения являлись не какие-то его служебные прегрешения, а то, что он после ранения и реабилитации еще не совсем восстановился. Не прошел медкомиссию; притом что требования к здоровью, к физической форме сотрудников спецподразделения всегда были чрезвычайно строгими, повышенными даже в сравнении с армейским спецназом.

Насколько он сам понял, из числа «зачинщиков» этого боестолкновения между условно «своими», то есть чеченских силовиков, тоже никто не наказан. О случившемся нигде не сообщали. Об этом ЧП не писали в прессе и не говорили по телевизору. Контора, как и любое серьезное ведомство, старается не выносить «сор из избы».

Волкова, кстати, строго предупредили, чтобы он не распространялся о данном инциденте – даже в среде своих коллег…

Бельскую и двух прилетевших с ней из Москвы мужчин приехавший за ними в аэропорт человек отвез в одно из частных пригородных домовладений.

Кроме них троих и «таксиста», здесь более никого не было. Этот дом, насколько поняла Бельская за то короткое время, пока они там находились, совсем недавно поменял своих владельцев. Обставлены лишь одна комната на первом этаже и кухня. Ванной или даже элементарного душа здесь нет. Вода только в раковине на кухне. Но Бельская отдавала себе отчет в том, что происходит и куда она попала. Поэтому не стала брюзжать, что ее, мол, здесь многое не устраивает. Как и мужчины, она ополоснула руки и лицо под струйкой воды на кухне, тем и ограничилась.

Мужчины плотно перекусили. Валерия, у которой совершенно пропал аппетит, выпила чашку зеленого чая, после чего заставила себя съесть кусочек сыра.

В четверть пятого Тимур и «таксист» куда-то отъехали. Она ничего не спрашивала, хотя и догадывалась, – даже знала наверняка, – что происходит нечто очень и очень серьезное. Нечто такое, о чем люди вспоминают потом всю оставшуюся жизнь, то и дело восстанавливая в памяти картину событий. Эпизод за эпизодом, поминутно, даже посекундно. Если, конечно, сами не попадут в разряд тех, кто уже никогда и ничего не сможет вспомнить…

Исмаил нисколько ей не досаждал. Этот тип устроен просто, если не сказать, примитивно. Если есть возможность – спит. Или ест. Или трахается, когда, опять же, есть с кем.

Когда двое, включая Руслана, уехали, он снял обувь и улегся на диван в комнате. Но нюх – или же слух – у него звериный: она еще не услышала звука движка подъезжающего к их участку «Ауди», а Исмаил уже вскочил и, обувшись, направился к выходу встречать своих.

Бельская – она просидела все это время на кухне, погруженная в собственные мысли, – посмотрела на наручные часики. Пять минут восьмого. Тимур, когда они ехали сюда, в это домовладение, из аэропорта, сказал, что на место они поедут не ранее семи.

Да, эти люди устроены просто. Большинство кажущихся сложными вещей и процессов в природе на самом деле устроены несложно и рационально. Но они, эти люди, непримитивны, как некоторые о них думают. Они способны планировать, готовить и осуществлять дерзкие акции, некоторые из которых вплоть до сегодняшнего дня приписываются другим «комбатантам», другим амирам и полевым командирам. Как правило, мертвым, уничтоженным спецназом и подразделениями антитеррора. Они, эти люди, умеют находить единомышленников, умеют разговаривать и уговаривать, они способны сколачивать за относительно короткое время боеспособные группы; и как бы ни старались федералы, как бы ни усердствовали, как бы ни свирепствовали охотники, вместо стаи уничтоженных волков появляется новая стая…

И все начинается сначала.

Она, Валерия Бельская, не может назвать себя частью – или членом – подполья, борющегося за свободу кавказских народов; членом какой-нибудь группировки или джамаата, сражающихся с оружием в руках как против кровавого режима, так и против поставленных Кремлем во главе кавказских республик марионеток. Она индивидуалист; у нее свои понятия о «добре» и «зле». И она сама по себе. У нее, у Бельской, как бы это пафосно и даже глуповато ни звучало, «своя война».

В войне между государством и обществом, между имперским центром и угнетаемыми окраинами нет постоянной линии фронта. Но есть те, кто сражаются – в силу своего понимания ситуации и доступными силами и средствами – за одну из сторон, даже если эта сторона не во всем права, даже если она сама творит во имя благих целей ужасные вещи. А между ними, между этими вечно враждующими сторонами, где-то на ничейной стороне, на «нейтралке», тысячи, миллионы простых людей. Обывателей, мужчин и женщин, детей и стариков, хороших и плохих, тех, кого власть предержащие если и не публично, то между своими называют быдло, плебс. Большая часть жертв в этой перманентной кровавой войне приходится именно на их долю.

– Собирайся, Малика! – скомандовал Тимур. – Исмаил, бери сумки, тащи их все в машину!

– Ты видел Тамерлана? – спросила Бельская. – Он здесь? В городе?

– Тебе пламенный привет, – Тимур обнажил в улыбке острые волчьи зубы. – Но я с ним говорил только по мобиле.

– Мы поедем прямо в лагерь?

– Да… Но сначала заедем в другое место.

– Куда именно?

– Увидишь. Ненадолго заедем, да.

Бельская, прихватив сумочку и портфельчик с лэптопом, вышла из дома во двор. Она увидела, как незнакомый ей мужчина – тоже южанин – открыл двери хозпостройки. Успела заметить, что там, в гараже, стоит грузовой микроавтобус «Газель» светло-серого цвета с какой-то эмблемой на борту (ее она не разглядела). Туда же прошел Исмаил после того, как погрузил заново багаж их группы в багажник знакомого ей «Ауди».

– А Исмаил что, здесь остается? – поинтересовалась Бельская, усаживаясь на заднее сиденье «Ауди». – Он разве с нами не поедет?

– Не волнуйся, дорогая, – Тимур пристегнул ремень безопасности. – Место встречи изменить нельзя… Все там будем.

Спустя примерно четверть часа водитель, которого звали Хамзат – вполне возможно, что имя вымышленное, – доставил «москвичей» в центр города. Он припарковал «таксомотор» на площадке неподалеку от местной гостиницы с многообещающим названием «Новый Эдем».

– Выходим, Малика, – скомандовал Тимур. – Пройдемся… поснимаем на камеру. Иди чуть на расстоянии от меня… Дойдем до конца этой улицы и сразу вернемся назад!

– А зачем мы приехали сюда?

– Так надо. Потом сама поймешь… Смотри по сторонам, дорогая. И запоминай…

– Запоминать? Что именно?

– Все! Хорошо запомни само это место, как оно выглядит, да.

Они вышли из машины. Тимур двинулся вперед; в правой руке он держал цифровую камеру. Бельская, чуть приотстав, тоже направилась по пешеходной улице в направлении сквера. Улица как улица: двух– и трехэтажные дома с отреставрированными фасадами, кафе с вынесенными наружу столиками, магазинчики, лавки, лотки уличных торговцев…

Она испытующе – и тревожно – вглядывалась в лица прохожих, а также тех, кто сидел за столиками уличных кафе.

Вот прошли, оживленно беседуя, две молодые мамы с колясками. Наверное, ходили в скверик, там гуляли под сенью разросшихся лип и кленов…

Вот ее нагнала молодежная компания на роликах; четверо или пятеро промчались мимо, шоркая по цветной плитке колесиками, гогоча, перекрикиваясь, ловко объезжая тех, кто встречается на пути…

Вот идет пожилая пара, этих уже обогнала она сама. Надо же, держатся за руки, как молодые, как парочка влюбленных…

В каждом городе, даже в небольшом, есть свои достопримечательности; есть подобные этой зоны отдыха, пешеходные улицы или тенистые бульвары, где любит прогуливаться праздная публика. Почему же они привезли ее сюда, именно в это место? Зачем, почему она должна «смотреть по сторонам»? Что в этой улочке особенного, чтобы «хорошо запомнить, как она выглядит»?

Странно это все. Очень странно.

Бельская вдруг замедлила шаг. А затем и вовсе остановилась как вкопанная! Она неотрывно смотрела на рослого мужчину лет тридцати, который сидел – лицом к ней – за ближним столиком местного кафе.

Мужчина тоже ее заметил. Как-то неспешно – прожевывая пищу – положил на тарелку нож и вилку. Их глаза встретились; Бельская почувствовала сухость во рту.

Да, это он. Тот самый мужчина, которого она видела в своих кошмарах. Или, если угодно, в своих эротических фантазиях, замешанных на реальных воспоминаниях.

– Мы, кажется, знакомы? – Бельская проглотила подступивший к горлу комок. – Я вас, определенно, где-то видела… Скажите, где мы с вами могли… пересечься?

Она подошла ближе; потом сделала еще пару шажков. Остановилась всего в двух шагах от сидящего за столиком мужчины.

– В аэропорту, – сказал мужчина, не сводя с нее глаз. – Вы подошли ко мне сегодня в аэропорту, помните?

– Да, да… верно.

– И сами же сказали, что обознались.

– И это верно, – каким-то чужим, чуть хрипловатым голосом сказала Бельская. – Но я вас все же где-то видела раньше…

– Вы уверены?

– Извините, а как вас зовут?

– А почему я должен вам говорить? – сухо сказал мужчина. – У вас ко мне какое-то дело?

– Э-э-э… Могу я знать, где вы работаете?

– А вы сами-то кто такая?

– Журналистка… это если коротко. Так откуда я вас могу знать, молодой человек? Вы случайно не…

В этот момент ее окликнули.

– Малика! – проходивший мимо столиков кафе мужчина, в правой руке которого была видеокамера, вновь позвал ее. – Малика, нам пора!..

– Да, мне пора, – процедила женщина. Затем вдруг, сама того не ожидая, процитировала своего спутника: – Запомните… хорошенько запомните и это место, и меня!

После чего, развернувшись на каблуках, отправилась вслед за своим спутником к ожидающей их неподалеку, на гостиничном паркинге, машине с шашечками…

«Малика, – пронеслось в мозгу у Волкова. – Он сказал – Малика… Странно. Ведь эту женщину зовут иначе. У нее русское имя… Валентина? Нет… Валерия. А вот ее спутник определенно кавказец…»

Подошедшая к столику официантка сбила его с мысли.

– Желаете еще что-нибудь заказать?

– Нет, спасибо… Посчитайте!

Налетевший откуда-то ветер принялся трепать верхушки деревьев. Хлопнула, выгнувшись в обратную сторону, ткань тентового покрытия, затем вернулась на место. Прохожие и те, кто сидели за уличными столиками, стали с беспокойством озираться, поднимать лица к потемневшему небу. Похоже, вот-вот начнется дождь. А может, даже гроза – синоптики с большой долей вероятности обещали грозу вечером или ночью.

Алексей открыл борсетку. Доставая бумажник, вдруг нащупал там брелок с ключами.

«А, чтоб тебе… голова садовая! – обругал он себя. – Забыл отдать Винникову ключи от кабинета. Ох, как некстати… И на вахте или тому же коменданту их не оставишь – не положено».

Он расплатился по счету. Потом достал сотовый и нашел в «телефонной книге» номер, который ему продиктовал сам Винников, прежде чем уехать на объект.

– Максим, это Волков, – услышав в трубке знакомый голос, сказал он. – Тут такое дело… Я ведь забыл тебе ключи от кабинета передать!

– Какие ключи? – переспросил коллега. – Я не понял.

– Да Никитин мне дал ключи от офиса…

– А-а… Теперь понял.

– Я должен быть тебе их передать. Ты где сейчас?

– В известном тебе месте. На «объекте».

– Понятно… А ночевать в нашу «гостиницу» не приедешь?

– Нет. А зачем мне приезжать? Мне и тут хорошо. Опять же, номер выделили… Ну, ты в курсе.

– Останешься на ночь в санатории?

– Да, как и планировал…

– Ладно, я сейчас подъеду, привезу тебе эти ключи.

– А и приезжай, коллега! – сказал веселым голосом Винников. – У нас тут намечается небольшой междусобойчик… Можешь и ты присоединиться.

– Мне же в Пятигорск завтра ехать.

– Так… по чуть-чуть… в хорошей компании. Кстати, Алексей…

– Да?

– Тут тебя одна особа спрашивала.

– Кто такая? Я не понял, Максим.

– Милиционерша. Симпатичная… из Москвы.

– Да? Хм…

– Подходила недавно. Спрашивала у меня, почему тебя не видно и куда ты вообще подевался.

– Вот как? А ты что?

– Сказал, что ты «ценный кадр» и что тебя перебросили на более ответственный участок работы.

– Анохина ее фамилия?

– Да. Ну вот… Ты говорил, дружище, что еще «не освоился»? А у тебя, оказывается, здесь уже есть знакомые. Причем симпатичные.

В трубке послышался смешок. По всему чувствовалось, что коллега, только сегодня прилетевший из прокаленной зноем и прокопченной дымом столицы, пребывает в отменном настроении.

– Ладно, Максим, я сейчас у вас там нарисуюсь. Привезу тебе ключи…

Волков поднялся из-за столика. Заметно похолодало; стало как-то очень быстро темнеть, хотя для вечерних сумерек еще рановато.

Когда он сел в таксомотор – стоянка оказалась поблизости, – по крыше и лобовому стеклу забарабанили, плющась, тяжелые дождевые капли.

Глава 13

Из почерневшей тучи, накрывшей, кажется, целиком весь город, включая гору Змейка и окрестности, хлынул ливень. Давненько уже Бельская не видела такого. Их машина, казалось, плыла, покачиваясь, сквозь сплошную стену дождя…

Водитель «Ауди» включил фары. Стекла сплошь залиты дождевой водой; порой казалось, что они находятся внутри аквариума или в подводной лодке.

С натугой шоркали дворники. На дорожном полотне, в ямках и на скошенных вовне обочинах, в кюветах быстро собирались довольно большие и глубокие лужи. Зашумели, клокоча, водные потоки в переулках и низинных местах. Из-под колес встречных машин во все стороны летели брызги. Вот, наконец, и нужный им поворот. Слева остался вытянутый с севера на юг Пуховский пруд, к которому был сделан отвод от реки Джемуха.

«Ауди» свернул к поселку Красный Узел. Водитель таксомотора начал притормаживать. В свете фар стала видна милицейская машина. Она стояла на обочине, на окраине пригородного поселка, возле развилки двух местных дорог. Сотрудник дорожно-патрульной службы в наброшенном поверх формы и «жилетки» прозрачном дождевике жезлом подал знак остановиться. Из машины ДПС тут же показался и второй милиционер. Под дождевиками была видна не только их форма, но и свисающие с плеча на ремне «калаши». Чуть дальше от того места, где припаркована служебная машина, уже успела образоваться немалых размеров лужа.

Водитель «Ауди» опустил стекло. Тимур тоже со своей стороны приспустил боковое.

Мент, вяло козырнув, скороговоркой представился. Потом наклонился, заглянул через проем со стороны водителя в салон.

– Куда путь держим, граждане?

– Попросили отвезти в санаторий, – сказал водитель. – Из аэропорта едем.

– Предъявите документы!

Бельская достала из сумочки конверт, завернутый в прозрачный пакетик. В нем паспорт, командировочное предписание и служебное удостоверение сотрудника редакции газеты «Молодежная правда».

Передавая сверточек в мокрую ладонь мужчины, негромко сказала:

– Мы из Москвы приехали. Командированы по журналистскому делу в молодежный лагерь «Минеральные Воды». Осторожно только… не замочите мне бумаги и паспорт!

– Мочат знаете кого? – буркнул сотрудник ДПС (он промок, устал и был не в духе). – Не подмочим, не волнуйтесь! Из Москвы, значит? – Чуть наклонив голову вбок, он посмотрел на крепкого смуглолицего мужчину, сидевшего в кресле пассажира. – Вас тоже попрошу предъявить!

Сотрудник ДПС, взяв обернутые целлофаном документы, сунул их под полу дождевика, после чего направился к милицейской машине. Видимо, хотел в сухом салоне повнимательней рассмотреть документы приезжих. Возможно, собирался посмотреть по компьютерной базе, нет ли чего на этих людей. Там у них есть мощная автомобильная рация. Хотя и портативные «уоки-токи» у этих дэпээсников, выставленных явно неспроста именно на данной развилке, наверняка тоже имеются.

Гаишник, оставшийся подле «Ауди», потребовал у водителя выйти и открыть багажник.

Спустя пару минут вернулся второй милиционер. Он протянул через проем открытого окошка «Ауди» документы.

– Так вы, значит, гражданка, работаете в «Молодежке»?

– Да, – сказала Бельская. – Работаю в этой газете. А что?

– Ваше издание частенько милицию ругает…

– Криминальная хроника, знаете ли, не мой профиль.

Мент, пригнув голову, посмотрел на сидящего рядом с вернувшимся в салон водителем молодого мужчину южанина.

– А вы в каком органе… в каком издании работаете?

– Федеральное кавказское агентство новостей. Я делаю фотоснимки и снимаю на камеру.

– Проезжайте! – разрешил сотрудник. – Хорошего вечера.

Волков, глядя через лобовое стекло на то, что творится на улице, снаружи таксомотора, похвалил себя за предусмотрительность: выйдя из общежития на прогулку, он захватил с собой легкую летнюю куртку.

– А почему вы не по короткой дороге едете? – спросил он у водителя, немолодого уже дядечки. – Мы только что проскочили поворот…

– Объедем Пуховский пруд и попадем в поселок с другой стороны.

– Накручиваете километраж? – усмехнулся Алексей.

– Да нет… Там сегодня дополнительный пост выставили. Я клиента днем возил. Весь транспорт, проезжающий с той стороны, осматривает милиция…

Волков хотел было сказать, что уж они-то там не застрянут, уж их-то пропустят по одному взмаху его служебной ксивы, но промолчал.

– Опять же, льет как из ведра! – после паузы сказал водитель. – Сами видите, что творится. А там, на въезде в Красный Узел, есть низинка…

– И что из того?

– А то, что там, когда такие вот ливни, считай что настоящее озеро разливается… Власти уже давно обещались починить ливневую канализацию, но так ничего и не сделано.

– Боитесь, что застрянем?

– В эту сторону – вряд ли. Проскочили бы. А вот если вы там задержитесь… И если этот ливень не прекратится… То можем капитально застрять.

«Ауди», миновав «змейку», остановился на площадке неподалеку от арки. Водитель и Руслан принялись доставать из багажника сумки и прочую поклажу. Бельская выбралась через заднюю дверцу. Хотела было раскрыть зонт, но в этом уже не было надобности – дождь прекратился так же резко, так же внезапно, как и начался.

Сотрудник в камуфляжной форме с надписью «ОХРАНА» на тужурке попросил визитеров пройти через арочный металлодетектор. Потом потребовал, хотя и в вежливой форме, открыть сумки. Руслан выполнил его требование, но охранник даже толком не посмотрел, что в сумках (а в них, кстати, и не было ничего «криминального»).

По-видимому, самих охранников монотонная процедура проверки документов и осмотра граждан и вещей на предмет наличия у них каких-нибудь опасных предметов тоже уже порядком утомила и расслабила.

Валерия и ее спутник, оказавшись уже под аркой, где был оборудован временный КПП – металлодетектор, рядом металлический стол для вещей, – предъявили второму охраннику командировочные документы. Тот связался с кем-то по рации. А еще через пару минут к ним подошла девушка в дождевой накидке.

– Здравствуйте! – сказала администраторша. – С приездом! Меня зовут Наталья. Минуточку… я сверюсь со списком.

Она достала из папочки сшитый скрепкой список участников слета. Перелистнула несколько страниц… Наконец нашла в списке фамилии приехавших.

– О-о, вы из «Молодежки»? – Она посмотрела на молодую миловидную женщину, у которой почему-то было напряженное выражение лица. – Собираетесь материал о нашем мероприятии у себя напечатать?

– Да. Если будет о чем писать. И если это будет интересно читателям.

– Будет, – заверила местная девушка. – У нас тут собралось много интересных людей! Вот увидите, скучать не придется!

– Я в этом не сомневаюсь, – Бельская криво усмехнулась. – Скучно здесь точно не будет…

– Вот ваши пропуска! – Девушка достала из папки два запаянных в целлофан бэйджа и передала их «журналистам». – Следуйте за мной.

Руслан повесил на одно и другое плечо по сумке. Третью взял в руку, и они в сопровождении сотрудницы направились ко входу в главный корпуса ЦВС.

– Очень кстати – вот и дождь закончился! – бодрым голоском произнесла молоденькая администраторша. – Это хорошо… просто прекрасно!

Остановились у входных дверей, пропуская группу парней и девушек, которые пережидали ливень в здании, а теперь спешили пройти во внутренний двор. Там, возле трибуны, уже было довольно много народа. Некоторые вытирали принесенной кем-то из персонала ветошью пластиковые кресла; еще несколько человек собирали тряпками дождевую воду на импровизированной сцене, что-то там поправляли, настраивали аппаратуру. А иные, заняв места получше и поближе, уже устроились в пластиковых креслах, ожидая, когда начнется первое публичное мероприятие лагеря «Минеральные Воды».

– Да, хорошо, что ливень закончился, – повторила девушка. – Очень своевременно! Вы еще успеете занести вещи в ваш номер и поспеть к началу открытия. Но все же следует поторопиться. Потому что с минуты на минуту начнется мероприятие – открытие лагеря!

– А мы никуда не торопимся, – Руслан ухмыльнулся. – Все успеем, красавица, ты не сомневайся… без нас не начнут.

Они вошли в вестибюль главного корпуса. Налево, если чуть пройти по коридору, находилось просторное помещение столовой. Именно оттуда, со стороны столовой, торопились молодые люди к выходу во двор – шли по двое и по трое, некоторые по одному.

– Вы не волнуйтесь, столовая будет работать сегодня до полуночи.

– Спасибо, мы не голодны.

– Минутку, я сейчас на стойке ключи захвачу! – сказала сотрудница. – У вас будут соседи… у каждого. Отдельных номеров, увы, предоставить не сможем.

Руслан сгрузил сумки возле широкой, с отполированными за многие годы ладонями и подошвами тьмы перебывавших здесь граждан перилами и ступенями лестницы. Приподняв манжет летней куртки, посмотрел на часы. Бельская тоже глянула на циферблат своих «Картье». 20:26. Еще четыре минуты осталось отсчитать часовому механизму ее довольно дорогих часиков. А потом уже начнется другой отсчет…

– Я пошел обратно к арке, – сказал Руслан. – А ты останешься здесь.

– Почему? – Бельская облизнула пересохшие губы. – Я пойду с тобой! Хочу… хочу видеть все своими глазами!

– Ничего важного ты не пропустишь, – неожиданно жестким тоном произнес Руслан. – Слушай, что тебе говорят… Малика!

Прихватив видеокамеру, он направился к двери.

– Куда это вы? – удивленно спросила молоденькая администраторша, в ладошке у которой были зажаты ключи от двух номеров. – Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты!

Мужчина, ухмыльнувшись, обошел ее и скорым шагом направился к выходу из здания.

Таксомотор миновал дамбу пруда и свернул с дороги на одну из поселковых улиц. Вот уже показалось здание школы… Следующий поворот – к санаторию.

– Остановите! – вдруг скомандовал Волков. – Остановите здесь!

Таксист притормозил у торца школьного здания.

– А чего здесь-то? – удивился он. – Вы же сказали, что вам к санаторию надо.

Алексей несколько секунд молчал, глядя через чуть запотевшее стекло на спортплощадку. Ее, кстати, отсюда было отлично видно. Как и «стену» из туй, за которой находится территория ЦВС. Проход, равно как и проезд на спортплощадку, свободный – с этой стороны попросту нет никакой ограды.

Алексей вдруг вспомнил, о чем он просил – ну, или рекомендовал – замнача местного УВД. Он посоветовал тому выставить здесь, именно с этой стороны, дополнительный пост. Оптимально было бы оставить тут машину с двумя сотрудниками. Помнится, об этом он тоже говорил милицейскому майору. Но тот, похоже, не счел нужным прислушаться к рекомендации «конторского»…

– А вы можете туда проехать? Поближе, то есть?

– А зачем? – удивился водитель. – Там ничего нет. Спортивная площадка, и все.

– Хорошо, обождите меня здесь. – Волков достал из борсетки пятисотенную купюру и передал таксисту. – Это задаток… Хватит пока?

– А вы надолго?

– Да минут на десять примерно. Мне кое-что передать надо. И сразу назад… Отвезете меня потом на Ленина.

– Ладно, – неохотно сказал водитель. – Только недолго… Сейчас подъеду чуть ближе, здесь дорожка для проезда есть.

Алексей выбрался из машины. Настроение у него отчего-то испортилось. То ли из-за погоды, то ли из-за того, что он забыл передать Винникову ключи, полученные от полковника Никитина. А может, и оттого, что его решили заменить другим человеком; и само это решение могло быть принято из-за того, что сюда, в Минеральные Воды, в этот лагерь, приехал один джигит с эфэсбэшными корочками из Грозного.

Да, никакого дополнительного поста милицейский майор здесь не выставил. Волков почувствовал досаду. Хрена ли толку оборудовать КПП, ставить шлагбаумы и металлодетекторы, если одна сторона «периметра» прикрыта лишь этими чуть подстриженными садовыми ножницами туями?

«Ну и зачем, спрашивается, ты поперся не через главный вход, а через «задний», – обругал он сам себя. – Тебе это надо? Вымокнешь сейчас… Или обдерешься».

Алексей прошел примерно полсотни метров, отделявших его от «стены», по влажной после дождя гравийной дорожке, опоясывающей стадиончик. Нашел что-то вроде прогала в живой изгороди из туй; в данном месте эти разновидности кипарисовых переплели свои покрытые чешуйчатой хвоей побеги не так густо и замысловато, как в других местах «стены».

Он взялся рукой за мокрые колючие ветки, чтобы не оцарапали лицо. Стал протискиваться в образовавшийся проход, но чуть замешкался – из-за спины послышался звук автомобильного движка.

Волков обернулся. От торца школы, как бы повторяя только что проделанный таксистом маневр, показался синий грузовой автофургон. Водитель, кстати, тоже вышел из машины – Алексей видел и его. Немолодой дядька тоже смотрел в сторону вывернувшего из-за угла школы транспорта.

А это кто еще такие?

Алексей не успел толком додумать эту мысль. С той стороны, откуда они приехали – и таксомотор, и, похоже, этот автофургон, – вдруг послышался громкий звук… Что-то гулко хлопнуло. Потом пришла вторая акустическая волна – стало слышно, как где-то в городских кварталах, за прудом, заполошно заголосили сигналки автомобилей.

Этот услышанный им – и выделенный из прочих – громкий лопающийся звук походил на раскат грома. А еще он смахивал на звук мощного взрывного устройства, сработавшего километрах в четырех или пяти отсюда, ближе к городскому центру…

Глава 14

Смуглолицый парень лет двадцати пяти, успевший изрядно вымокнуть под внезапно хлынувшим ливнем, скорым шагом подошел к припаркованной в переулке близ сквера на Карла Маркса «Ниве».

Хлопнула дверца, он опустился в кресло пассажира. Снял бейсболку и очки, стащил мокрую на плечах куртку. Сунул их в сумку, а ее забросил на заднее сиденье.

Водитель, парень примерно его возраста, скосил на него жгучие агатовые глаза.

– Ну что? – спросил он свистящим шепотом. – Поставил тачку?

– Да.

– Там, где было сказано?

– Да.

– А шел оттуда так, как тебе говорили? А то там камеры стоят…

– Не волнуйся, брат, – процедил южанин. – Сделал все так, как велено!

Они, не сговариваясь, посмотрели каждый на свои наручные часы. «Нива» была припаркована метрах в семидесяти от «зоны отдыха». Подъезжать ближе не стали. И дело не в знаке, запрещающем проезд. Опасно…

Тот парень, что только что уселся в «Ниву», примерно четверть часа назад как раз проехал под ограничительный знак. В этот примыкающий к зоне отдыха квартал разрешен проезд и парковка личного транспорта тех граждан, которые прописаны либо проживают здесь. Или же занимаются предпринимательством – держат точки в этой части города (уличные кафе, магазины, лавки).

Выходец из Дагестана, проживающий с весны в соседнем Пятигорске, один из связников и активных помощников самого амира Имарата Кавказ в Ставрополье, в этом важном регионе Северного Кавказа, оставил «ВАЗ-2106» в соседнем переулке на площадке, практически рядом со столиками уличного кафе. Он запер подержанную, снятую с учета «Ладу». Ее, кстати, он сам увидел в первый раз сегодня утром, когда его привезли в частный дом, где в гараже стояла эта «шестерка» белого цвета, на лобовом стекле которой были прикреплены подделанный техталон и пропуск. Поднял воротник куртки, не оглядываясь, пошел прочь от машины. Затем, дав небольшой крюк, – чтобы впоследствии не смогли отследить маршрут по картинке с тех камер слежения, что были недавно установлены в этом районе города, – сел в «Ниву» своего сообщника.

Ливень, распугавший прохожих, заставивший тех, кто прогуливался по центру или сидел за столиками уличных кафе, искать укрытие либо отправиться домой на своем ли транспорте, на маршрутках или такси, был насколько мощным, интенсивным, настолько же оказался и непродолжительным по времени. По крыше «Нивы» теперь барабанили лишь редкие дождевые капли. Секундная стрелка наручных часов, нервно подергиваясь, отсчитывала последние деления, прежде чем замкнуть очередной круг…

Они видели через лобовое стекло весь переулок вплоть до начала пешеходной зоны. Очень удобное место выбрал для временного НП водитель «Нивы»… Обзор у них хороший. «Нива» припаркована не на виду у установленных недавно в этой части города следящих телекамер. И, что самое важное, выехать отсюда можно быстро и незаметно.

Из магазинчика на углу, который располагался напротив местной «шашлычки», вышла молодая женщина. Она держала за руку девочку, годиков трех или четырех… Подняла голову к небу; хотела было раскрыть зонт, но передумала – дождь прекратился. Наклонилась, что-то сказала девочке. Та, похоже, капризничала. Женщина взяла ребенка на руки и двинулась в сторону гостиницы, обходя опустевшие из-за ливня столики уличного кафе.

Водитель держал в потной ладони сотовый телефон. Он уже готов был начать набор номера, который его заставили выучить. Но часовой механизм взрывного устройства сработал точно в выставленное на таймере время.

В конце переулка, упирающегося в пешеходную зону, вспух огненно-дымный клуб. Выдавливая воздух, неся в себе пламя, осколки и фрагменты «шестерки», в багажнике которой находилось сработавшее ВУ, сметая столики, кроша стекла, выламывая рамы, двери соседних строений, сбивая с ног тех, кто оказался поблизости, ударила взрывная волна. Протяжно ахнуло; показалось даже, что их «Ниву» заметно качнуло.

В какой-то момент, как при замедленной съемке, было видно, как женщину взрывной волной приподняло в воздухе, а затем, развернув, как куклу или манекен, швырнуло – она, кажется, так и не выпустила из рук ребенка – спиной на расположенную поблизости цветочную клумбу.

Еще через какие-то мгновения осел, осыпался в клубах дыма и пыли ближний к переулку угол небольшого здания. Того строения, первый этаж которого занимало «кафе-шашлычная»…

В квартале, примыкающем к пешеходной зоне, воцарился сущий ад. В клубах дыма и пыли сновали похожие на тени люди; иные ползали на карачках, некоторые лежали на плиточной мостовой… Большей частью они были окровавленные, с закопченными лицами, раненые или контуженные, со свисающими лохмотьями остатками одежды.

Прорезались звуки; стали слышны громкие крики, восклицания, плач, стоны. На них наложились, сплетаясь, сливаясь воедино в трагическую, сумбурную какофонию звуки сработавшей у припаркованных неподалеку от места ЧП машин сигнализации… А вот сквозь этот сумбур послышались и звуки сирен.

«Нива» выехала из переулка. Очень вовремя убрались; по встречной уже неслась с включенной «крякалкой» патрульная машина.

– Жаль… – сказал водитель. – Из-за дождя там было немного народа.

Он свернул на другую улицу. Чуть притормозил, пропуская на перекрестке «Скорую», спешащую к месту ЧП. У местных медиков нынче будет много работы…

«Нива» покатила в направлении одного из пригородных поселков. Туда, где их ждут, где нуждаются в их помощи и поддержке, потому что у них тут – и сегодня – каждый человек на счету. Туда, в санаторий в Красном Узле, где именно в это время, в эти самые мгновения, должно быть, происходят очень важные события.

Глава 15

Синий «Ауди» с шашечками на дверцах и плафоне заглох в аккурат на том самом повороте, где дежурила милицейская машина.

Водитель, цедя ругательства, выбрался из салона. Открыл капот, наклонившись, стал что-то там высматривать.

К нему направился дэпээсник. Второй тоже вышел из милицейского «Форда» и подошел к «Ауди».

– Ну? Что стряслось? – спросил сержант милиции. – Что за проблемы?

– Да вот… Заглохла, зараза! – водитель пнул мыском кроссовки переднее колесо. – Говорил же хозяину, надо делать капитальный! Или менять движок…

– Так ты по найму работаешь? – вяло поинтересовался дэпээсник. – А на кого?

Водитель назвал фамилию одного из местных предпринимателей, являющегося владельцем небольшого парка таксомоторов.

– Ты вот что, приятель, – сердито сказал другой сотрудник. – Или заводись давай и дуй отсюда, или вызывай эвакуатор. Причем – резко!

– Кстати, да, – поддержал его коллега. – Это нехорошо, что ты здесь встал. Убирай нафиг свою рухлядь, если не хочешь неприятностей…

– Я сейчас, я мигом, – водитель засуетился. – Не сердитесь только… Еще минуту, да… Ты не поможешь мне, командир? Не могу завестись…

– Че-его? – возмутился сержант. – Ты че, мужик? Мы что, еще твою драную тачку должны толкать?! Обалдел совсем!

Послышался звук автомобильного движка. К повороту приближался крытый фургон темно-красного цвета. На борту надпись – «АВАРИЙНАЯ».

Один из сотрудников приготовился махнуть жезлом, но фургон сам затормозил. Из кабины выбрались двое мужчин в спецовках. У одного на плече висела сумка – с инструментами, наверное…

Сержант хотел было поинтересоваться, из какой они организации и кто вызвал в поселок аварийную бригаду. Но случилось нечто, что отвлекло его на короткое время.

Вначале он услышал громкий звук, похожий на раскат грома. Но это был не гром: когда сотрудник инстинктивно повернул голову в том направлении, откуда пришел этот звук, то увидел километрах в четырех, в одном из центральных кварталов, большой клуб дыма…

Он, не успев толком сообразить, что все это означает, перевел взгляд на «аварийщиков». Один из этих двоих, тот, что был ближе – вернее, приближался к нему от фургона, – достал руку из раскрытой сумки. В ней был пистолет, удлиненный глушителем. Раздался смачный хлопок. Исмаил – а это был он – выстрелил менту в грудь. Сержанта качнуло; его глаза все еще с недоумением смотрели на стрелявшего. Исмаил щелкнул еще раз, метясь в голову. Пуля пробила козырек обернутой в целлофан фуражки, вошла в лоб и вышла с другой стороны черепа, вынесся часть затылочной кости вместе с мозгами… Наконец дэпээсник повалился на мокрое дорожное полотно!..

Второй сотрудник не успел предпринять ровным счетом ничего. В тот самый момент, когда Исмаил вытащил из сумки Беретт с глушителем, «таксист», пользуясь тем, что второй дэпээсник теперь стоял к нему спиной, размахнулся и ударил его монтировкой по темени.

Исмаил дважды выстрелил в того мента, которого попотчевал железякой по черепу водитель «Ауди». Сначала в грудь, потом произвел контрольный в голову. Отщелкнул обойму, вставил непочатую. Поднес к губам «Кенвуд»:

– Джабраил, Четвертый на связи! Отработали! Все чисто, все безопасно, можете ехать!

– Четвертый, вас поняли, – отозвалась рация голосом амира. – Мы уже на подъезде к вам.

Исмаил подошел к одному из распростершихся на мокром дорожном полотне дэпээсников, опустился на корточки и снял с плеча у свежеиспеченного жмура АКСУ. Передал его Хамзату (тот отсоединил рожок и убедился, что в нем есть патроны).

Товарищ Исмаила, с кем он приехал к этому перекрестку на «аварийной», проделал такую же операцию со вторым убитым милиционером – забрал оружие и рацию. Действовали быстро, резко: нельзя было терять ни секунды. «Аварийщик» и «таксист» оттащили к обочине трупы убитых милиционеров, чтобы тела не мешали проезду колонны.

Прошло всего каких-то пару минут после доклада Исмаила, а может, и меньше, как на дороге показались слепящие лучи фар.

Мимо них, сворачивая к санаторию, промчался транспорт их группы. Передним шел «Опель» с эмблемой местного охранного агентства и светосигнальным устройством на плафоне (тачку перекрасили только этой ночью). За ним – грузовой фургон «Газель» цвета мокрого асфальта, на ее бортах коммерческие надписи: «Доставка грузов. Срочная. До 1,5 т. Телефон…» Далее ехали две легковушки; замыкающим следовал еще один грузовичок «Газель».

Ни одна из этих машин не остановилась возле группы Исмаила; эти люди торопились выполнить свое задание. Роли заранее расписаны, каждый знает, что и как он должен делать.

Задача Исмаила и двух оставшихся с ним людей тоже определена старшим группы. Первую часть порученного им эти трое выполнили в точности: нейтрализовали сотрудников ДПС, которые дежурили возле поворота к санаторию. Теперь им предстояло выполнить второй пункт задания.

– Хамзат! – крикнул Исмаил «таксисту». – Поставь свою тачку в горловине переулка! Сразу за поворотом. А потом вернешься и загонишь туда ментовскую машину. Понял?

– Будет сделано, брат!

– Аслахан! – Исмаил посмотрел на второго, одетого, как и он сам, в рабочую спецовку. – А ты садись за руль фургона и поставь его там же, в горловине. Да разверни его поперек улицы!

Исмаил, отдав распоряжения бойцам своей небольшой группы, снял с плеча сумку. Там помимо пистолета с глушителем находились еще кое-какие полезные предметы. Он извлек оттуда гранату «Ф-1» и моток медной проволоки. Их нынешняя задача – продержаться на этом перекрестке не менее тридцати минут.

В течение этого промежутка времени они должны визуально – а если потребуется, то и огнем – контролировать и ведущую к санаторию дорогу на ближнем ее участке, и сам этот поворот.

«К объекту с этой стороны никого не пропускать! – наказал в ходе недавнего инструктажа старший. – Нам понадобится по меньшей мере тридцать минут, чтобы разобраться непосредственно на территории. А еще лучше, если вы продержитесь там не менее часа…»

Исмаил, занимаясь своим делом, одновременно наблюдал за обстановкой на дороге, ведущей вдоль пруда к поселку. Пока не видно ни одной машины… Позади, с другой стороны перекрестка, неподалеку от поворота к санаторию разлилась глубокая лужа размерами с небольшое озеро. И что-то не видно, чтобы вода в ней убывала, наверное, засорилась ливневая канализация. А может, ее здесь вообще нет, канализации. И такие вот глубокие лужи либо высыхают сами по себе, либо их откачивают коммунальщики.

Это образовавшееся в результате ливня «озерцо» очень и очень кстати. Потому что с той стороны, вдоль пруда от дамбы, к ним тоже могут уже вскорости пожаловать «гости».

Дело, знакомое с юных лет, спорилось в руках. Исмаил поднялся с корточек, немного попятился от трупа первого убитого ими милиционера, достал из сумки вторую «эфку». В фургоне у них есть все необходимое: три автомата с подствольниками, «лифчики» со снаряженными рожками, замотанные изолентой по два, подсумок с ВОГами, три РПГ-7 с запасными выстрелами ПГ-7ВС… У него и у Аслахана вдобавок имелись еще и портативные УКВ-рации. Он включил уже свой «Кенвуд», но старший группы, на чью волну была настроена рация, пока молчал. Плюс к тому, что они привезли в фургоне, есть еще два «калаша». Те самые автоматы, которыми разжились уже здесь, забрав оружие убитых на перекрестке ментов. Так что отбиваться, если возникнет необходимость, им найдется чем.

Исмаил повернул голову, прислушался. Откуда-то позади, из поселка со стороны санатория, зазвучали голоса, усиленные громкоговорителем. Похоже, там началось «публичное мероприятие»…

Глава 16

Винников уже несколько минут стоял под аркой. Он ожидал приезда коллеги, который должен завезти ему ключи от служебного кабинета. Здесь же, поблизости, расположились двое охранников. Они смотрели в ту сторону, где была установлена иллюминированная электрическими огнями сцена с трибуной.

На сцену – отсюда ее хорошо видно – вышли двое молодых людей, которым предстояло играть роль ведущих. Рядом со сценой, в первом ряду, расположились старшие делегаций, директор санатория, несколько местных чиновников.

Примерно час назад на объект приехал вице-мэр города. Похоже, что он-то и будет первым толкать приветственную речь от имени хозяев и организаторов этого молодежного форума.

Между рядами бродят человеческие фигурки – те, кто пришли последними, едва поспев к началу, разыскивают свободные места поближе к сцене. Либо ищут своих земляков, которые «забили» им местечко.

После прошедшего недавно дождя дышалось легко и свободно. На окрестности опустились сумерки.

Раздались громкие щелчки: это ведущий опробовал микрофон, постучав по нему пальцем. Со стороны расцвеченной гирляндами ламп и освещенной установленными дополнительно светильниками сцены послышался хорошо поставленный мужской голос:

– Добрый вечер, уважаемые участники лагеря «Минеральные Воды 2010»!

– Добрый вечер, друзья! – вторил ему женский голос. – Мы рады приветствовать всех вас на гостеприимной земле Ставрополья, в сердце курортного региона Кавказские Минеральные Воды!

Послышались хлопки в ладоши: кто-то из гостей в знак одобрения свистнул…

«Ну и где он, этот Волков? – Винников ощутил легкое раздражение. – Позвонить ему, что ли? Спросить, долго ли мне тут торчать…»

– Слово для приветствия предоставляется заместителю главы городской администрации Минеральных Вод…

Максим решил перезвонить коллеге и поинтересоваться у того, где это он застрял и долго ли придется его здесь ожидать.

Он достал из кармана сотовый, и тут раздался шум автомобильного движка. Винников направился через арку к паркингу. Он был уверен, что подъехал таксомотор, на котором приехал в ЦВС его коллега Алексей Волков.

Но он ошибся. Из «Опеля» с символикой местного ЧОПа вышли двое мужчин в камуфляже. И почему-то оба в масках!

События развивались стремительно. Прозвучал выстрел. И еще два хлопка. Сотрудник ФСБ качнулся, затем, обливаясь кровью, упал навзничь.

Захлопали дверцы машин, из въехавших на площадку перед главным корпусом автомобилей горохом высыпали какие-то люди. Учащенное дыхание, топот шагов, короткие энергичные команды. Под аркой раскатисто прозвучала автоматная очередь, затем другая.

Один из группы нападавших задержался возле тела убитого только что у КПП «штатского». Его привлек сначала светящийся экранчик, а затем послышался и звук рингтона мобильного – кто-то настойчиво пытался дозвониться на этот телефон.

Человек в маске присел на корточки. Звук рингтона оборвался. Взял сотовый рукой в тонкой обрезанной кожаной перчатке, поднес к глазам. И успел прочесть, прежде чем исчезла подсветка экрана, – ВОЛКОВ.

Глава 17

Если бы кто-то со стороны сейчас видел Волкова, то наверняка подумал бы, что у этого человека «не все дома».

Алексей затаился в зарослях туи. Придерживая левой рукой мокрые ветки, он продолжал разглядывать тех, кто вслед за таксомотором прикатил на школьный стадиончик. Правая рука скользнула во внутренний карман куртки, где у него лежал сотовый телефон…

Из синего фургона, до которого от стены туй примерно полста метров, выбрались двое мужчин – водитель и тот, что сидел рядом с ним спереди. Оба, насколько он мог рассмотреть в надвинувшихся сумерках, в гражданской одежде. Оп-па… и у обоих при себе – автоматы!

Водитель синего фургона «Фольксваген» снял с плеча «калаш», передернул затвор. Подойдя к опешившему таксисту, что-то негромко сказал ему (что именно, Волков не расслышал). Впрочем, тут же стало понятно, что именно тот сказал – приказал шоферу таксомотора лечь на землю. Немолодой дядька, которому за шестьдесят, сначала опустился на корточки. А потом лег лицом вниз на посыпанную гравием и песком площадку.

Второй тем временем достал что-то из куртки… Мобильный? Нет, похоже на портативную рацию. Этот стал кого-то вызывать… До Алексея доносились лишь обрывки произносимых им слов.

Откуда-то с тыла, от площадки, от просторного внутреннего двора, где оборудована освещенная по-праздничному сцена и расставлены ряды пластиковых стульев, оттуда, где собрались молодые люди, отобранные для участия в этом мероприятии, съехавшиеся сюда со всех уголков Северного Кавказа, а также гости из Москвы, Южной Осетии и Абхазии, донеслись усиленные аппаратурой голоса ведущих. Сначала мужской:

– Добрый вечер, уважаемые участники лагеря «Минеральные Воды 2010»!

А затем и женский:

– …Мы рады приветствовать всех вас на гостеприимной земле Ставрополья…

Волков одним глазом наблюдал за фургоном, другим смотрел на дисплей сотового, выискивая в списке вбитых в память номеров нужную фамилию. Вот, нашел… ВИННИКОВ! Алексей включил набор выбранного из «телефонной книги» номера.

Тем временем события на стадиончике продолжали развиваться самым неожиданным для наблюдающего за ними из своего временного укрытия человека образом.

Показались еще двое – эти вышли из фургона через боковую люковую дверь. Они тоже вооружены! Как минимум у одного – «калашников».

В трубке звучали длинные гудки.

«Ну же, Макс! – мысленно призывал коллегу Волков. – Ответь же на вызов!!»

Один из подъехавшей только что компании все еще переговаривался с кем-то по рации. «Шофер» по-прежнему занимался своим коллегой-таксистом. О чем-то у него спросил. Тот, повернув голову, в свою очередь, что-то коротко ответил. Потом вновь уткнулся лицом в землю.

У Волкова вдруг сжалось сердце; у него появились недобрые предчувствия. Он еще толком не понял, кто они, эти приехавшие на синем «Фольксвагене» люди. Что они намерены делать, каковы их ближайшие планы и почему они так себя ведут. Но то, что он сейчас видел, затаившись в живой изгороди, ему очень и очень не нравилось. Похоже, эти люди его не заметили, когда он шел от таксомотора к живой изгороди… Иначе бы они действовали по-другому. В этом он почему-то ни секунды не сомневался.

Алексей подумал, что появись эти четверо здесь на несколько секунд раньше, приедь они сюда в одно время с таксомотором, который привез его в Красный Узел из города, или находись они тут до появления машины с шашечками, то сейчас рядом с таксистом лежал бы и Волков – уткнувшись лицом в землю.

Но можно и по-другому, иначе размыслить. Если бы не спонтанное решение Алексея остановить такси именно здесь, возле школы, на местном стадиончике, чтобы пройти в ЦВС через этот участок «периметра», то странную компанию, подъехавшую сюда вслед за такси, возможно, вообще бы никто не заметил…

«Шофер» подошел к таксисту. Пнул его по ноге мыском кроссовки. Опять о чем-то стал расспрашивать этого немолодого дядьку. Но говорит он как-то отрывисто, как показалось, несвязно… Как-то даже не очень походит на русскую речь: у этого человека гортанный голос… чужие интонации… А может, у него сильный акцент? И потому с расстояния в полста метров трудно разобрать его слова?

Волков, услышав в трубке короткие гудки, сбросил и тут же повторил набор номера сотового Винникова.

Где же ты, Макс? Почему не отвечаешь? Ведь только недавно разговаривали по телефону… Ты же должен был ждать моего приезда! Ну так ответь, черт!!!

Водитель таксомотора, чуть приподнявшись на локтях, что-то сказал тому, кто стоял, возвышаясь над ним, и кто задавал ему вопросы. Потом повторил, уже гораздо громче. Так, что и Волков теперь услышал, о чем он говорит.

– А я что? – послышался голос с площадки. – Клиент попросил тут его обождать…

К ним подошел второй из этой крайне подозрительной компании.

– А где твой «клиент»? – эту реплику Алексей тоже расслышал. – Куда он ушел?

– Как куда? – вновь прозвучал голос таксиста. – В санаторий…

– Ты уверен?

– Да. Он через живую изгородь прошел…

Волков ощутил мощный выброс адреналина в кровь. Сердце учащенно бухало в груди; кровоток теперь отдавался звонкими молоточками в ушах. В трубке, которую он по-прежнему сжимал в руке, теперь слышались короткие частые гудки. Номер дежурной части УВД, по которому он попытался позвонить, не «достучавшись» до коллеги Винникова, был занят.

Он успел увидеть, как те, кто приехали на «Фольксвагене», повернулись лицами к живой изгороди. Прозвучала команда на знакомом на слух, не раз уже слышанном им прежде наречии. Один из этой компании поднес к губам портативную рацию.

Волков осторожно, но и не мешкая убрал руку, придерживавшую до поры «лапы» двух туй, между которыми он и хоронился, устроив здесь свой временный наблюдательный пункт.

Трое из этой компании, сняв с плеча укороченные «АК», направились к живой изгороди, за которой находилась территория местного филиала ЦВС. Причем двинулись не все вместе, не толпой, если так можно сказать о столь немногочисленной группе, но чуть расходясь по ходу в стороны. Их строй напоминал «трезубец»: тот, что шел посредине, чуть выдвинулся вперед, а двое по бокам, на флангах, немного приотстали…

Алексей не стал их дожидаться. Годы тренировок, а также боевой опыт, свой и чужой, принудили его действовать на автомате так, как на его месте не поступил бы, не действовал бы ни один штатский, ни один простой человек…

Руслан Сайтиев, амир Хасавюртовского сектора вилаята Дагестан Имарата Кавказ, ощущал себя нынче в полной мере руководителем, командиром. Человеком важным, избранным среди других правоверных, исполнителем воли всевышнего.

Он, как и некоторые другие участники разворачивающихся событий, приехал в этот город всего несколько часов назад. Но что поменялось от того, что они первоначально планировали осуществить акцию в Пятигорске? А затем по команде Алгереева – тот, надо отдать должное, спрашивал и его, Сайтиева, мнение – и по согласованию с новым амиром переиграли все, выбрав иное «место и время»?

Если изменилось, то только к лучшему.

Тамерлан Алгереев, второе лицо в их организации, в которую сейчас вливали новые силы и средства, назначил именно его, Сайтиева, командиром боевой группы. Общее командование всем их сводным отрядом Алгереев, правда, оставил за собой. Это его обычный стиль – Тамерлан всегда выдвигает вперед себя другого человека, который командует людьми и находится на виду. Сам же предпочитает оставаться в тени…

Так происходило практически во всех тех случаях, в ходе тех акций, о которых известно Сайтиеву – или же он догадывался сам, – что их планировал именно Алгереев.

Тамерлан будет держать нити управления организации в своих руках, тут нет сомнений. Но именно он, Руслан Сайтиев, уроженец Хасавюрта, последователь учения благоверного шейха Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба ибн Сулаймана ат-Тамими, взявший себе во время учебы в каирском медресе второе имя – Юсуф Ислам, – командует отрядом, ядро которого составляют именно его люди. Его слову, его командам подчиняются другие братья, идущие с усердием на пути Аллаха, взявшие в руки оружие для джихада против врагов веры, против кяфиров-угнетателей.

Наконец-то ему представилась возможность заявить о себе в полный голос, а не таиться в подполье! Наконец-то появилась возможность поквитаться с кяфирами за их подлые поступки, за насилие над древней землей Кавказа, над верой, за павших в этой войне, мир праху их.

И все это вместе взятое не могло Руслана Сайтиева, нареченного Юсуфом Исламом, не вдохновлять, не окрылять. Все это не могло не придавать ему в эти первые мгновения, в эти первые минуты действа дополнительные силы, дерзость и отвагу.

Он справится. Если, конечно, на то будет воля всевышнего – иншааллах!..

Сайтиев и двое боевиков – все трое были экипированы в форму сотрудников местного ЧОПа – первыми вбежали под арку. В этот самый момент зазвучали первые такты гимна.

Двое сотрудников охраны то ли засмотрелись на то, что происходило неподалеку, во дворе санатория, то ли из-за этих громких звуков попросту не расслышали шум двигателей подъехавших к стоянке перед фасадом главного корпуса транспортов.

– Минуточку! – несколько растерянно произнес сотрудник с надписью «ОХРАНА» на груди (он только в последний момент их заметил). – Вы… что вы…

Руслан, не замедляя шаг, выбросил вперед руку и нажал на спусковой крючок. Он выстрелил из пистолета в этого тупого вохровца практически в упор. Второй охранник, на плече у которого висел «калашников», попятился; при этом скорее инстинктивно, нежели осознанно, схватился за «сучку»…

Под сводами прогремела автоматная очередь. Затем еще одна. Охранника отбросило свинцовым ветром. Он рухнул на спину, выронив бесполезный теперь «калаш».

Учащенное дыхание, топот шагов, короткие, вполголоса, команды. От подъехавших к санаторию машин уже спешили другие бойцы. Трое остались снаружи; их задача караулить проезд – это временная позиция, это второй эшелон обороны, если считать Исмаила и тех двух, кто сейчас дежурил с ним на перекрестке. Остальные девятнадцать – среди них также находился Алгереев и его телохранитель Ваха – действовали, не мешкая ни секунды.

Мимо убитого Сайтиевым эфэсбешника, мимо двух застреленных только что охранников к сцене и далее во двор – люди в масках и без них растекались по внутреннему пространству, беря тех, кто на сцене и кто расположился возле сцены в полудужье, под прицелы своих автоматов и двух РПК.

Волков рванул что есть духу в сторону сцены, возле которой на расставленных полукругом, будто амфитеатр, стульях сидели прибывшие в Минеральные Воды молодые люди.

Раскатисто прогремела автоматная очередь, перекрывая звуки государственного гимна. И уже в следующее мгновение Алексей, повернув голову на звук очереди, увидел выбегающие из арки, спешащие к сцене и к зрителям человеческие фигуры – некоторые в шлем-масках, некоторые с открытыми лицами… Но все, кажется, при оружии.

Ноги действовали быстрее, чем соображала голова. Круто изменив маршрут, он даже не вбежал, а влетел, рванув на себя входную дверь, в трехэтажный корпус номер три… И чуть не сбил с ног дедка, местного сторожа, у которого здесь, в этом корпусе, имелась своя каптерка и который направлялся, наоборот, к двери.

– Эй, потише! – сердито проскрипел сторож (этого пожилого человека, проработавшего здесь, в ЦВС, не один десяток лет, Волков помнил еще с детства). – Куды ж ты несешься сломя голову!..

«Как же его зовут? Ах ты ж беда… Кажется, Михалыч?»

– Михалыч… – Волков с трудом перевел дыхание. – Михалыч!

– Ну? – дедок, прищурившись, смотрел на рослого мужчину, дышавшего как загнанная лошадь. – Чего надоть-то?

Алексей на секунду замешкался. Он и сам толком не знал, что ему «надоть». Он пока даже не понимал, что именно происходит в санатории и его окрестностях. Мог лишь предположить, что нечто из ряда вон выходящее.

– Михалыч, – Волков сглотнул комок, подступивший к горлу. – Телефон есть? Городской…

– Ну.

– Тут, в этом корпусе?

– Я же сказал – есть аппарат. А зачем тебе? – Дедок заметил, что вбежавший в корпус мужчина держал в руке сотовый. – У тебя вон своя труба имеется!

– Да не могу дозвониться… ни до кого!

Волков прошел чуть дальше, встал так, чтобы видеть входную дверь. Сколько у него времени? И есть ли оно и у него вообще?

У них, кто бы они ни были, имелось оружие. А у него – голые руки.

– Михалыч, слушай сюда! Нужна твоя помощь! Звони в милицию…

– А ты сам кто таков? – оборвал Алексея сторож. – И почему тут командываешь?

– Я… я из органов! – торопливо произнес Алексей. – Михалыч, где ключи от входной двери?

– У меня, – сказал дедок, похлопав себя по поясу, на котором висела связка ключей. – А чего случилось-то? Ты объясни сначала толком, мил человек!!

– Ключи, Михалыч! Быстро!!

В груди мощно колотилось сердце. Инстинкт самосохранения подсказывал, что ему надо немедленно убраться отсюда. Еще есть возможность покинуть это здание и выбраться – через ограду – на соседний участок. А уже там осмотреться, находясь в относительной безопасности… И для начала сообщить о ЧП и вызвать подмогу.

Но Волков задавил свой внутренний голос ровно так, как это делал уже не раз в минуты смертельной опасности. Он вынужден был общаться со сторожем, с этим дедком, которому далеко за семьдесят, одновременно держа в поле зрения входную дверь, в которую – и он это очень остро чувствовал – в любой момент могут ворваться вооруженные люди.

– Там бандиты… Боевики!!

– Да ты че? – Седые брови дедка поползли вверх. – Ты че такое несешь?! И вроде б не пьяный… запаха от тебя не чую!

Снаружи донесся треск. Волков ахнул. Ничего себе! Автоматная очередь!

– Ну что, слышал?!

Он повернулся к сторожу и даже слегка встряхнул дедка за плечи. На том, по случаю мероприятия, был не камуфляж, в котором обычно щеголял Михалыч, а хотя и не новый, но чистый и тщательно отутюженный штатский костюм.

– Стреляют!

– Ох ты…

– Из автоматов! Во внутреннем дворе!

Словно в подтверждение его слов, вновь протарахтела очередь, и тут же оборвалась мелодия гимна.

Дедок аж присел.

– Ахтыжбожемой!..

– Теперь понял, что я ничего не придумал?

– Беда… А что делать-то?

– Оружие есть? Ты же сторож, Михалыч!

– Да нету у меня тут никакова оружия, сынок!

Волков вздохнул.

– И у меня нет оружия.

– Травматик мой, – продолжил делок скороговоркой, – то есть пистолет, положенный по штату, забрали. Ну… закрыли его в сейфе у начальницы! А никакова оружия тут более не полагается иметь.

– Ключи, Михалыч! Потом поговорим… Сейчас действовать надо! – Волков наконец завладел связкой ключей (хотя пока еще толком не понимал, зачем они ему).

– Звони в милицию! Звони в ноль-два!.. Да что ж я тебя учу?! Действуй, Михалыч!

Алексей подбежал к двери.

– Большой ключ! – подсказал дедок. – Самый большой из всех!

Волков запер дверь. Хотел было выключить пакетником свет в вестибюле корпуса, но в последнюю секунду передумал – этим он может привлечь внимание боевиков… Могут заметить! А если заметят, поймут, что в корпусе остались еще какие-то люди.

Ему нужно выиграть время. Хотя бы для того, чтобы дозвониться в оперативные службы, сделать сообщение и вызвать подмогу. Вспомнив о мобиле, он вновь стал набирать номер дежурной части.

– Михалыч, ты еще здесь?

– Здеся… Ну так командуй, мил человек!

Набор номеров ДЧ милиции и 911 ничего не дал – опять у них занято! Да что ж такое… Алексей сплюнул от досады.

– Михалыч! Я же просил… звонить надо! Вызывать подмогу! Где телефон-то?

– У кабинете главврача стоит.

– Ключи от этого кабинета есть? Показывай!

Он увлек за собой сторожа. Они сделали только пару-тройку шагов по коридору первого этажа, когда кто-то снаружи стал дергать ручку входной двери.

Глава 18

Находившиеся на сцене первыми увидели бегущих к ним от проезда вооруженных людей. Поскольку исполнялся гимн страны, все стояли. Некоторые из членов делегаций тоже заметили неладное. По рядам пробежал гул, послышались крики. В центре «амфитеатра», между вторым и третьим рядом расставленных здесь стульев, завязалась какая-то потасовка.

Автоматную очередь, прогремевшую возле временного КПП, услышали далеко не все. Но теперь, в сущности, это уже не имело ровно никакого значения.

Сайтиев первым из боевиков запрыгнул на сцену. Двое ведущих – молодой мужчина и девушка, – а также стоящий за трибуной чиновник смотрели на него, на этого человека в пятнистом камуфляже, с эмблемой ЧОПа на рукаве, в черной шлем-маске, с пистолетом, удлиненным глушителем (автомат висел у него на плече), не столько со страхом или ужасом, сколько с крайним изумлением. Они еще ничего не поняли.

Тимур, встав так, чтобы его не задело, если вдруг затеется стрельба на КПП, включил камеру. Он снимал начальные мгновения штурма, первые, самые важные для исхода всего дела секунды и минуты боевой фазы операции. Несколько позже – а он это знал наверняка – сделанные им записи окажутся сначала в Интернете, а затем будут растиражированы ведущими СМИ земного шара. Эти же записи, включая те, что были сделаны им ранее – например, сегодня в центре города, там, где несколько минут назад прогремел мощный взрыв, – будут отосланы также и «заказчику»: для порядка, для отчетности.

– Тимур, вооружайся!

Ваха поставил возле его ног дорожную сумку, вжикнул молнией. В матерчатой китайской сумке – два АКСУ с не подсоединенными пока рожками, а также «лифчик» с вложенной в кармашек рацией «Кенвуд». Там же запасные рожки, там же отыскалась смотанная в ремни подмышечная кобура со «стечкиным».

– Снимаешь на камеру? Ай, хорошо, ай какой молодец!..

Ваха вставил в автомат рожок, к которому клейкой лентой был примотан запасной.

– Держи, брат! Негоже джигиту ходить без оружия.

Он передал снаряженный автомат своему хорошему знакомому, которого не видел три месяца – с той поры, когда тот уехал по делам в Москву.

– А где Малика? – спросил второй боевик, чье лицо было сокрыто шлем-маской, но в ком – по голосу – Тимур признал главного из всей их компании, а именно Алгереева. – Она возле сцены?

– В главном корпусе осталась, в вестибюле.

Тимур повесил автомат на плечо; в правой руке он по-прежнему держал камеру. Она была направлена на сцену, возле которой стали происходить важные события.

– Ваха, пошлите кого-нибудь из наших в главный корпус! – крикнул он. – Там рядом со столовой… налево по коридору от входа… за конторкой дежурит еще один вохровец!

Двое боевиков, подбежавшие сюда в числе первых, встали между сценой и первым зрительским рядом. Один из них сразу высмотрел человека в милицейской форме. Это был заместитель начальника горуправления внутренних дел. Поскольку глава УВД находился в отпуске, один из его замов, а именно начальник горотдела МОБ[6], получил задание по линии своего ведомства обеспечить безопасность и порядок при проведении внепланового молодежного форума в городе Минеральные Воды. Майор, лицо которого было сейчас белее мелованной бумаги, держал в руке мобильный телефон. Он явно пытался кому-то дозвониться.

Боевик чуть приподнял ствол своего АКС. У него, как и у остальных членов их группы, имелся строгий приказ: всех людей в форме, будь то охрана или сотрудники милиции, убивать на месте. Протарахтела короткая, в три-четыре патрона очередь. Пули вошли кучно в грудь. Одна из них прошла навылет и попала в руку стоявшему чуть дальше парню; тот вскрикнул тонко, как заяц. Майор, так толком и не поняв, что произошло, опрокинулся назад и упал на второй ряд, выронив мобильный.

Левее от этого места, между вторым и третьим рядами, все еще продолжалась какая-то возня. Это Ахъяд и его младший брат Салман прихватили Умара Вахаева. Они буквально повисли на чеченском силовике. Ахъяд держал – или пытался держать – локоть у того на шее, проводя удушающий захват. А Салман схватил за руки, поскольку тот изворачивался змеей и даже норовил вытащить «стечкин», который находился у него в подмышечной кобуре под пиджаком…

Эти двое были очень сильны. Борцы-вольники, каждый весом за восемьдесят. Но и Вахаев далеко не слабак… Вот они завалились все втроем – куча мала! Кто-то, не понимая, что происходит, пытался криками или силой прекратить эту затеявшуюся на площадке драку.

Не известно еще, чем бы все там могло закончиться, но на помощь братьям пришли двое из числа ворвавшихся во двор санатория людей. Один из них пустил очередь в темное, заволоченное низкими облаками небо, второй направил автомат на Умара.

– Вахаев! Лежать!! Убью!!!

«Борцы», шумно отдуваясь, сделали паузу. Боевик перевел взгляд на одного из братьев, на щеке которого виднелась свежая ссадина.

– Ахъяд, разоружите его! А ты, Вахаев, – он стукнул ногой по колену лежащего на земле человека, – не дергайся! Сейчас тебя обезоружат… и пойдешь с нами!

– Кто вы такие? – прохрипел Вахаев.

– Скоро узнаешь. С тобой, Умар, хочет старший поговорить. Он и решит твою судьбу.

Сайтиев подождал еще несколько секунд, пока его люди займут ключевые точки у сцены и расположившихся полукругом близ нее участников форума, и не без усилия открутил рукой в перчатке длинный кругляшок со своего АПБ[7]. Глушитель был еще горячим, это ощущалось даже сквозь перчатку. Нужда в использовании «тихого» оружия отпала. Они уже здесь, внутри «периметра», они взяли – или вот-вот возьмут – под контроль это стадо молодых баранов!

И они, люди из его отряда и примкнувшие к ним братья, их единоверцы и товарищи по оружию из числа привлеченных к акции Алгереевым, теперь готовы приступить к следующей фазе операции.

Достаточно было одного взгляда Сайтиева, одного лишь поворота головы, как звукооператор, или кто он там, этот парень, сидящий за пультом – его место в глубине этой сцены, напоминающей по форме большую раковину, – нажав какую-то кнопку, отключил трансляцию гимна.

В нескольких десятках метров от освещенной сцены прогремела еще одна автоматная очередь; кто-то из бойцов застрелил метнувшегося было в сторону корпуса № 2 парня. Тот не добежал до угла здания каких-то пять метров…

Сайтиев понял, что еще секунда-другая, и вся эта толпа, которая сейчас парализована страхом, может броситься врассыпную. Начнется хаос, анархия… не исключено, что появятся новые жертвы. Теперь уже непосредственно среди молодых людей, среди тех, кто приехал сюда из разных уголков Кавказа. А это не то, чего бы ему сейчас хотелось.

Он щелкнул пальцем по микрофону. Работает…

– Внимание! – загремел во дворе санатория жесткий металлический голос. – Всем оставаться на своих местах! Предупреждаю: всякий, кто попытается уйти или убежать… всякий, кто дернется без спроса… будет убит на месте!

Волков открыл ключом из связки кабинет главврача.

– Михалыч, останься в коридоре! – полушепотом распорядился он. – У тебя есть мобильный?

– А как же! – Тот похлопал по чехольчику, прикрепленному к брючному ремню. – Мне полагается иметь «трубу».

– Ну так звони! Набирай номер милиции! А я пока по городскому попытаюсь до них дозвониться…

Они на секунду замерли. Со стороны вестибюльчика и входной двери послышались звуки ударов! Кто-то извне колотится во входную дверь!

Алексей проскользнул в помещение, в котором витал смешанный аромат женского парфюма и запахов каких-то мазей или лекарств. Окна – их тут два, – к счастью, зашторены. Он не стал включать свет, чтобы не выдать себя, не привлечь ненароком внимания тех, кто колотился во входную дверь, также их сообщников – тех, кто проник во внутренний двор ЦВС через главный арочный проезд.

Волков наткнулся на стул, но смог его в последний момент поймать да и сам удержал равновесие. Вот край стола… А вот и телефонный аппарат! В темноте не видны кнопки, поэтому – на ощупь… Набор начал с короткого номера – 02. Занято!.. Еще раз набрал заветные две цифры. И вновь короткие гудки 911… короткие!

Где-то у входа раздался звук лопнувшего стекла! Кажется, разбили одно из окон… Все окна первого этажа в этом корпусе забраны решетками. Здесь размещались – именно на первом этаже – кабинеты санаторных врачей и процедурные помещения. Наверняка тут хранились какие-нибудь материальные ценности. Да хотя бы те же медицинские препараты – раньше, насколько он помнил, здесь была даже небольшая аптека…

Опять «занято»!..

Волков вдруг застыл, прислушиваясь к звукам. Кто-то прошел под окнами; он явственно слышал звуки шагов. Алексей, мягко ступая, подошел к окну. Осторожно, кончиками пальцев, отодвинул краешек шторы. И увидел со спины какого-то субъекта в камуфляже: тот, остановившись всего шагах в пяти, глядел в сторону сцены.

Оп-па… Там, в этой «ракушке», рядом с трибуной, объявился какой-то субъект в маске и камуфляже! А молодых людей, собравшихся на открытие лагеря и концерт, окружив «амфитеатр», теперь держат под прицелом сразу несколько вооруженных людей. Вот это да… Во что это ты вляпался, Волков?

Алексей отступил в глубь кабинета. Он по-любому не мог сейчас говорить по телефону, пока этот человек в камуфляже торчал под окном. Хотя бы потому, что форточка открыта… услышит разговор! А если услышит, что кто-то разговаривает внутри здания, то забросит в окно «гостинчик» – на нем «разгрузка» с кармашками для рожков и гранат. Или же позовет своих друганов на помощь. И тогда уж они без промедления вломятся в этот запертый изнутри корпус № 3…

Волков попятился, открыл дверь и выскользнул из кабинета главврача обратно в освещенный лишь дежурными светильниками коридор. Достал из кармана куртки сотовый.

Дедок куда-то исчез; не видно его и в коридоре.

Что же делать-то? Ах ты ж, беда! Надо пробовать дозвониться до оперативных служб. Или до своих, до «конторских»…

Его вдруг бросило сначала в холод, а потом в жар. Алексей матюкнулся про себя. Как же он раньше недодумкал! Ведь то, что могло показаться раскатом грома, на самом деле было взрывом… Теперь-то он это отчетливо понял.

Судя по звуку, шарахнуло в центральной части города. Потому-то и оперативные службы не отвечают: многоканальные телефоны попросту перегружены звонками от граждан, как это часто бывает в подобных случаях. Если его предположение верно, то эти гады, что сейчас орудуют в санатории, все прекрасно рассчитали.

Алексей еще раз набрал номер Максима. Длинные гудки… Сбросил. Нашел в «книжке» телефон Никитина… Под ним забиты в список еще два номера – служебный и мобильный. Это телефоны подполковника Мишина.

Где-то поблизости разбили еще одно стекло. Что-то крикнули снаружи – требовательно и грозно. Он не разобрал, что именно, но догадывался, что эти деятели не остановятся, пока не влезут в здание. Через дверь ли, через одно из окон ли, на которых приварены решетки…

Со стороны вестибюля вновь послышались громкие гулкие звуки: кто-то настойчиво пытался взломать запертую изнутри входную дверь.

После третьего гудка – ответил!

– Мишин на связи.

– Это Волков, – чуть понизив голос, скороговоркой произнес Алексей. – Товарищ подполковник… вы меня слышите?

– Волков? Ты по теме взрыва? Если нет, то перезвони позже, я жду важный звонок.

– А я по очень важному делу! Валерий Михайлович, я из санатория звоню! Большая беда!! Группа неизвестных…

Он не успел закончить фразу – связь оборвалась, в трубке зазвучали короткие гудки.

Алексей повторил набор. В трубке механический голос – «Абонент недоступен»… Да что ж такое? Что сегодня вечером творится со связью?!

В коридоре показался дедок. Странно… у него металлический костыль в руке. Это что, он предлагает при помощи этого костыля отбиваться от вооруженных до зубов боевиков? С другой стороны, а что еще он может предложить?

– Мил человек… подь сюда! – дед поманил его рукой. – Быстро! А то дверь уже трещит…

– Да слышу…

Они остановились возле двери служебного помещения.

– В любой момент они взломают входную дверь, – скрипучим голосом сказал дед. – Чем-то тяжелым садют по ней! Или подорвут ее…

– Да, похоже, что так и есть!

– У тебя ключи, милок. Дай-ка мне связку!

Волков, пока еще не понимая, каков замысел сторожа, протянул ему увесистую связку ключей. Сторож отделил от нее большой «штыревой» – тот, что от входной двери. Найдя другой ключ в связке, вставил в замочную скважину и отпер служебное помещение. Включил пакетником свет – стали видны истертые каменные ступени. А внизу еще одна дверь, металлическая; именно к ней вела эта лестница.

Сторож передал Волкову связку с ключами.

– Запрись изнутри, мил человек! Если тебя найдут, быть беде. А так пересидишь там… Свет только выключи! А я им сейчас открою входную дверь.

– А ты не боишься, Михалыч, что…

– А чего мне бояться! – перебил Алексея сторож. – Я свое пожил. Ну?! Иди же, кому сказано! Я тебя не видел… и знать ничего не знаю!

Волков прошел в подсобку. Запер за собой изнутри дверь. Щелкнул пакетником, выключая свет. Если оставить его включенным, могут заметить, и тогда заподозрят неладное. Наверняка они – когда вломятся внутрь – будут осматривать здание и все помещения в нем, тут нет сомнений.

Алексей стал спускаться по лестнице; двигался на ощупь, в темноте, придерживаясь рукой стены. Как раз в тот момент, когда Алексей открыл вторую металлическую дверь, вышибли входную…

В вестибюль ворвались трое вооруженных людей. Но никого, кроме дедка-инвалида, которого они увидели в коридоре первого этажа, при осмотре этого здания они так и не обнаружили.

Во дворе санатория вновь загромыхал усиленный динамиками металлический голос.

– А теперь приказываю всем сесть на свои места!

Сайтиев выждал несколько секунд. Большая часть молодых людей все еще находились в состоянии, близком к истерике.

– Прекратить панику! – рявкнул амир в микрофон. – Учтите, я два раза повторять не стану! Сесть, я сказал!!

Некоторые вняли голосу разума и стали усаживаться на пластиковые стулья. Но не все вели себя столь благоразумно: от первого ряда к сцене подошла какая-то женщина – похоже, из администрации санатория.

– Послушайте… как вас там? – крикнула она, адресуясь к тому, что стоял сейчас за трибуной. – Что вы себе…

Сайтиев, не дожидаясь, пока она задвинет речь, выхватил из кобуры пистолет и выстрелил женщине в грудь.

– Слушайте меня внимательно!

Руслан сунул АПБ в подмышечную кобуру. Выдержав паузу, продолжил:

– Правила просты. Тот, кто станет говорить без спроса, будет убит на месте. Тот, кто не будет выполнять моих команд и команд моих людей, тоже будет убит на месте.

Послышались восклицания, сквозь гул толпы был слышен женский плач.

– Молчать! – Сайтиев дождался тишины. – За разговорчики будем стрелять! Продолжаю… Остальные, кто будет вести себя разумно, возможно, сохранят жизни. Но при одном условии: если такие люди среди вас есть. Выживут те, кто во всем и беспрекословно будет подчиняться мне и моим воинам!

Сайтиев перевел дух.

– Я приказал всем сесть! Но вижу, не до всех дошло…

Действительно, некоторые все еще стояли в проходах или же искали свободный стул. Из-за воцарившейся в момент захвата неразберихи ровные ряды стульев смешались, а некоторые из них были перевернуты или даже сломаны.

– Кому не хватает свободных стульев – садитесь прямо на землю! – сказал в микрофон Сайтиев. – Быстро! Что вы там возитесь?!

Он снял с плеча «калаш». Другие его бойцы, его волки, окружившие это стадо баранов, тоже напряглись, изготовились.

– Начинаю обратный отсчет. Пять… Четыре… Три…

Сайтиев с удовлетворением отметил, что уже на цифре «три» не было видно ни одного, кто бы оставался на своих двоих. Все без исключения опустились на стулья или же устроились прямо на земле, на выложенной плиткой площадке.

С толпой надо уметь разговаривать жестко и предметно.

– Ну что ж, – сказал амир. – Вижу, что хотите жить.

Он посмотрел на темное, заволоченное облаками небо, провел ладонями по лицу, словно совершал намаз. Потом, когда пауза стала уже невыносимой, жестким и властным голосом сказал:

– Аллаху акбар! Культурно-образовательный лагерь под эгидой «Имарата Кавказ» объявляется открытым.

Глава 19

Звуки стрельбы уже вскоре привлекли внимание жителей ближней к территории санатория пятиэтажки, а также тех, кто проживал неподалеку, в частном секторе.

В некоторых окнах близлежащих строений погасли огни. А в иных, наоборот, вспыхнул электрический свет.

От пятиэтажки – через двор – к перекрестку и далее к выездной дороге попыталась выехать какая-то иномарка темной раскраски. Хамзат, которому было поручено контролировать этот сектор, вскинул автомат. Чуть выждал, прицелился и ударил очередью по капоту, по колесам.

Тачка остановилась метрах в двадцати от устроенной из составленных в переулке машин «баррикады». Открылась дверца, тот, кто сидел за рулем, выбрался из автомобиля! Пригибаясь, рывками, меняя траекторию движения, побежал в обратную сторону – туда, откуда выехал, во двор пятиэтажки.

– Молодец, Хамзат! – крикнул Исмаил. – Стреляй по всему, что движется. Стреляй, пока все окрестные бараны не поймут, что сюда им не надо ходить!

Показалась еще одна легковушка. Эта тоже вырулила со двора пятиэтажного дома. Но водитель, похоже, услышал звуки выстрелов, а может, увидел появившуюся в переулке «баррикаду» и людей с оружием. Во всяком случае, эта легковушка сдала назад. Затем габаритные огни вовсе исчезли. Наверное, водитель поехал в объезд, к дороге, ведущей в город от поселка через насыпь возле пруда.

И вновь протарахтела автоматная очередь. И еще – но покороче. Это их третий товарищ, Аслахан, предупредительными выстрелами из АКС пресек попытку кого-то из местных, привлеченных затеявшейся в их районе суетой, подойти ближе к месту событий.

– Ай молодец, Аслахан! – крикнул старший этой небольшой группы. – Стреляй по всякому, кто попытается высунуть свой любопытный нос. Не подпускай никого со своей стороны!

Исмаил обстрелял две легковушки, которые двигались к повороту со стороны города. Ударил сначала по ближней тачке по включенным фарам из автомата, когда до нее оставалось с полсотни метров. Он не ставил перед собой цель поразить водителя и тех, кто ехал с ним в машине. Хотел лишь остановить, напугать, заставить повернуть вспять и убраться отсюда. Ну, а если попал… Значит, кому-то не повезло.

Одна из этих двух легковушек так и осталась стоять на дороге. Было видно, как из салона выбрался водитель. А следом за ним покинула машину и какая-то женщина… Пригибаясь, спустились по невысокому откосу в кювет. Исмаил пустил еще одну очередь поверх их голов. Нечего им делать в кювете! Если хотят жить, то пусть бегут или ползут куда-нибудь в другое место, подальше от перекрестка. Потому что здесь скоро может стать слишком горячо…

Другая машина, водитель которой резко затормозил, стала разворачиваться. Кормовые огни быстро удалялись: владелец этой легковушки спешил уехать из опасного места. Исмаил не стал стрелять вдогонку. Хотя патронов у них много, расходовать боезапас все же нужно с умом. Он отодвинул манжету спецовки, поверх которой надел «разгрузку» с запасными рожками и гранатами. Бросил взгляд на циферблат часов. Двадцать пять минут десятого. Прекрасно…

Вот уже почти час прошел, как они находятся здесь, на этом важном перекрестке. И пока никакой серьезной угрозы не возникло. Пока никто не попытался прорваться к захваченному группой боевиков санаторию. Похоже, местные власти и силовые структуры еще не сориентировались в ситуации. Схему с двойным терактом придумал очень умный, очень хладнокровный и расчетливый человек.

Можно не сомневаться, что подрыв мощного ВУ в центре города отвлек, оттянул на себя внимание и силы местных силовиков и прочих оперативных служб, включая МЧС и медиков. Плюс ко всему, как это зачастую случается в подобных ситуациях – и о чем прекрасно знают те, кто создают федералам проблемы, – возникают перебои со связью. На колл-центры обрушивается целый шквал звонков. Как следствие, операторы не справляются с их обработкой, линии «зависают». Более того, сами же оперативные службы зачастую приказывают вырубить сотовую и даже обычную телефонную связь. Похоже, на этот раз они поступили именно таким образом… И это обстоятельство планировщиками акции тоже учитывалось.

Исмаил выщелкнул сдвоенный рожок, перевернул и вставил непочатый. Со стороны города приближались какие-то машины. Их как минимум две. Уже хорошо видны огни фар…

– Аслахан, ко мне! – крикнул старший. – Захвати «шайтан-трубу»!

До передней машины оставалось с полкилометра, когда водитель включил сирену. Нервными всполохами запульсировала в опустившихся сумерках мигалка. Похоже, это «Скорая»… Да, так и есть!

За каретой «Скорой помощи», приближающейся к перекрестку дороги на Красный Узел, следовала на большой скорости еще какая-то машина.

– Хамзат, держи тылы под прицелом! Аслахан – приготовься! Как поравняются с брошенной тачкой – бей по переднему транспорту!

Так, так… Вторая машина нагоняла идущую впереди «Скорую». Водитель включил «крякалку» и проблесковый маячок. А вот это уже не медики… Это, похоже, патрульная машина!

Водитель «Скорой» заметил брошенную на дороге легковушку с распахнутыми дверцами, стал притормаживать.

Тимур поднес к губам «Кенвуд».

– Джабраил, это Четвертый! К нам «гости»… Но мы их не пропустим!

Сайтиев, ответив на вызов старшего группы прикрытия, сунул включенную на дежурный прием рацию в кармашек «разгрузки». Жестом подозвал одного из своих людей из числа тех, кто сейчас находился во внутреннем дворе, кто сортировал и охранял взятых в заложники людей.

– Поторопитесь, братья! – сказал он. – Исмаил докладывает, что к нам собираются пожаловать в гости какие-то шайтаны.

В руке у подошедшего к нему бойца была папка со списком всех гостей данного мероприятия, включая тех нескольких журналистов, которые должны были освещать работу форума для местной и федеральной прессы. Еще один человек из его группы занимался теми, кого не было в этом списке. Он записывает – пока со слов самих заложников – фамилии и должности местных сотрудников из персонала санатория. Туда же, в этот список, вписали нескольких музыкантов – какая-то группа из Ставрополя приехала, – которые должны были выступить с концертом. Туда же внесли фамилии волонтеров из числа членов местной молодежной партийной организации (всего их здесь пятнадцать человек).

И самое главное: в этот второй список заложников вносились имена и должности тех чиновников, тех сотрудников администрации Минеральных Вод и Ставропольского края, что по роду службы приехали поучаствовать в открытии молодежного лагеря, служившим этапом подготовки к открывающемуся на днях более масштабному «всекавказскому» форуму молодежи в соседнем Пятигорске.

– Мы заканчиваем «перепись», амир! Москвичей уже отделили от остальных, как ты велел.

– Да, заканчивайте сортировать этих баранов. Чтоб через пятнадцать… нет, даже десять минут увели отсюда первую партию заложников!

Спустя короткое время через арочный проезд во внутренний двор въехал автобус «Неоплан», за рулем которого находился один из бойцов его отряда. Шоферов – кстати, именно тех водителей, что привезли сюда делегации из кавказских республик и из Ставрополя, – тоже взяли в заложники.

Автобус остановился возле группки кучно лежащих лицами вверх, или, наоборот, плашмя, прямо на мокром после дождя плиточном покрытии людей, которых боевики только что отделили от всех прочих заложников. Руки у всех них были соединены. Им сказали и показали, что надо делать, чего от них ждут. Трое бойцов быстро и ловко связали всем им руки – одним спереди, другим сзади – заготовленными загодя и обрезанными по нужному размеру веревками. Затем, когда у всех без исключения на руках появились путы, их связали еще и попарно так, чтобы у одного в такой паре руки были связаны за спиной, а у другого – спереди.

– Эй, вы! – разнесся зычный голос. – Чего разлеглись? Подъем… Встать! – Боевик ударил прикладом автомата в плечо ближнего к нему парня, который был связан «одной цепью» с девушкой. – Вы двое! Марш в автобус!! Быстро!!!

Тот, что временно выполнял функции шофера, стоя на подножке «Неоплана», буквально вталкивал заложников в салон.

– В корму! – командовал он. – Быстро! Вы тоже! Бегом! Садитесь по двое! Проходите! Садитесь по двое! Быстро! Бегом!!!

К Сайтиеву подошли двое в масках. Это были Алгереев и Ваха. Руслан сейчас ощущал острую нехватку людей. Все, абсолютно все, кроме этих двух, до единого человека были заняты делом. Одни сортировали и вязали заложников, другие дежурили в указанных им местах, чтобы не позволить кому бы то ни было застать их тут врасплох, когда они еще не готовы в полной мере к боестолкновению (не говоря уже об отражении серьезного штурма). Группа Исмаила охраняла важный перекресток. Еще двое спецов минировали полосу земли за оградой близ площадки, выделенной под строительство коттеджей. Так что еще две пары рук ему бы не помешали. Но он не мог приказывать Алгерееву, равно как и сопровождающему того повсюду телохранителю Вахе. А вот Тамерлан в любой момент мог – и имел законное на то право – вмешаться в действия номинального командира отряда, внести на ходу какие-нибудь коррективы… Идея погрузить москвичей в автобус, кстати, принадлежала именно Алгерееву.

– Вижу, дело спорится, амир, – сказал Тамерлан. – Мы с Вахой осмотрели второй корпус, там никого нет. А вот с попаданием в третий возникли проблемы…

– Дверь была заперта, – уточнил Ваха. – Пришлось ее вышибать.

– Кого-нибудь там нашли? – повернулся к нему Сайтиев.

– Нет… Вернее, там был лишь один старик. Мы не стали его трогать.

– Трое наших – один с «ручником» – поднялись на верхний этаж, – сказал глухим голосом Алгереев. – Один остался на первом этаже. Будут контролировать западную сторону периметра. Когда минеры закончат ставить «гостинцы» для кяфиров на примыкающей с востока площадке, надо будет отправить их и на западную сторону. Пусть они остаток противопехоток и «сигналок» поставят там, за оградой, напротив здания…

– И растяжки тоже, – добавил Ваха. – Там огороды частников, фруктовые деревья и кустарник, дома… Оттуда будет исходить постоянная опасность.

Сайтиев кивнул – мол, спасибо за информацию, кунаки, принял к сведению.

– Возле живой изгороди занимают позицию двое, – продолжил Алгереев. – Когда закончим сортировать заложников, когда надежно устроимся и обезопасим себя от попыток взять нас врасплох, тогда нам нужно будет усилить эти позиции. К изгороди следует послать еще одного бойца, пусть займет позицию ближе к правому углу. Тогда сможет и стадион мониторить с двумя другими бойцами… А если понадобится, то и огонь будет вести по тем, кто попытается оттуда переть. И с контролем восточной стороны периметра в случае надобности он тоже поможет.

– Во втором корпусе достаточно иметь троих, – подал реплику Ваха. – Там вся площадка до самого пруда простреливается! Плюс «минное поле».

– Разумная мысль, Ваха, – сказал Алгереев. – А вот в третий корпус надо будет отрядить еще как минимум одного бойца. А лучше – двоих. Не сейчас, конечно, а в случае «обострения». Что скажешь, амир?

– Дельные вещи говоришь, Тамерлан, – чуть суховато произнес Сайтиев. – Я рад, что мы вместе. Что ты… что вы – с нами, что мы делаем одно дело.

Пока эти трое совещались, в салон «Неоплана» заставили пройти примерно четыре десятка молодых людей. Большей частью это были гости мероприятия, прибывшие из Москвы, а также несколько человек из Ставрополя. Среди них, кстати, оказались несколько мужчин и женщин. Некоторым было далеко за тридцать и даже за сорок… Путем опроса выяснили, что эти люди являются экспертами и специалистами в своих сферах (вернее, считаются таковыми). Они приехали в Минводы по приглашению федеральных структур и Оргкомитета – с тем, чтобы читать лекции, заниматься агитацией и всячески компостировать понаехавшей со всего Кавказа молодежи их неокрепшие еще мозги.

В салон вошли еще двое бойцов. Они несли с собой сумки, в которых находились пояса смертников.

– Поставь автобус на паркинге! – крикнул водителю Сайтиев. – Но не возле арки, а рядом с входом в главный корпус.

– Будет сделано, амир!

Автобус тронулся и покатил в сторону арочного проезда.

Вот и готов первый серьезный «сюрприз» для федералов. Будет им над чем поломать головы.

– А что делать с этим… – Сайтиев повернулся к Алгирееву. – С Вахаевым?

– С Умаром? Да пусть себе пока сидит под замком! Я с ним позже сам поговорю, – Тамерлан помолчал, прислушиваясь к звукам. – У меня будет к нему деловое предложение…

Он вновь замолчал. С северо-запада, от перекрестка, теперь уже явственно слышались звуки автоматных очередей.

«Ну что ж, – подумал Алгереев. – Как и предполагалось, взрыв в центре сильно отвлек внимание властей и силовиков… Это позволило сделать то, что сделано. Но уже вскоре они прочухаются. Возможно, уже получили сигнал, так что в ближайшее время и здесь станет довольно горячо…»

«Скорая» остановилась, чуть не доехав до брошенного его хозяевами легкового автомобиля. Мимо транспорта медиков, тоже притормаживая, освещая себя и дорожное полотно всполохами проблескового маяка, покатила патрульная машина – УАЗ белого цвета с синей полосой.

Аслахан припал на правое колено, снял гранатомет с предохранителя. Левая рука на ручке, указательный палец правой замер на спусковом крючке…

Выстрел!

– Есть! – прохрипел он. – Ах, «шайтан-труба»! Хорошо!

Граната, выпущенная Аслаханом из РПГ-7 с расстояния около семидесяти метров, попала в передок патрульного УАЗа. Машина чуть подпрыгнула, затем, опустившись обратно на четыре колеса, выбросила через вышибленные лобовое и боковые стекла оранжево-дымные клубы.

Исмаил – он тоже стрелял с колена – всадил пару очередей в уже горящую патрульную машину. Оттуда, кстати, никто так и не выбрался… А вот из кареты «Скорой» выскочили двое, затем еще один! Исмаил пустил очередь у них над головами! Эти трое, как зайцы, петляя, побежали прочь. Придя в себя, сиганули с дороги в кювет.

Исмаил мог бы перебраться, перескочить на другую сторону дороги и обстрелять тех, кто укрылся за скосом, в кювете. Но не до того ему сейчас было – появилось другое занятие, более важное. К перекрестку от городских кварталов за пуховским прудом мчалось уже несколько автомобилей! Окрестности наполнились истошными звуками сирен…

– Перезаряжайте оружие, братья, – скомандовал Исмаил. – Вставьте новые рожки! Аслахан, готов «шайтан-трубу»!.. Это уже серьезная публика; будет бой. – Он поднес к губам «Кенвуд». – Джабраил, это Четвертый! Ответь!

– На связи! Что там у вас?

– Тут целая автоколонна! Машин десять, с мигалками!

– Исмаил, продержись еще хотя бы четверть часа! Сможете?

– Постараемся… иншалла!

Исмаил видел, как автомобили стали притормаживать. Голова этой небольшой колонны остановилась, когда до коптящего неподалеку от перекрестка УАЗа и брошенной медиками «Скорой» осталось проехать каких-то пару сотен метров.

Из следовавшего впереди микроавтобуса, вставшего на правой обочине, через боковой люк и спереди высыпали человеческие фигурки. Эти люди были вооружены. Показалось даже, что в камуфляже и брониках. Из других машин тоже стали выбираться люди – в форме и в штатском.

Исмаил, а следом и Аслахан пустили в том направлении по нескольку очередей. Пригибаясь, перебежали, сменив позицию… Залегли неподалеку от горловины переулка, поближе к устроенной ими здесь «баррикаде». И очень вовремя они это сделали! Со стороны следовавшей от города колонны по перекрестку, по тому месту, где двое бойцов находились всего несколько секунд назад, ударили сразу из нескольких автоматов…

Тимур ненадолго наведался в главный корпус. Он нашел Малику там же, где оставил ее час с лишним назад – у парадной лестницы. Она сидела на объемистом бауле и смотрела куда-то в ведомые лишь ей дали.

– Эй! – Тимур пощелкал пальцами, привлекая ее внимание. – Малика… дорогая… ты как тут?

– Они их застрелили, – сказала Бельская так тихо, что он едва смог ее расслышать. – Убили.

– Кого? – Тимур обернулся. – А… этих…

В коридоре, в лужицах поднатекшей из ран крови, лежали два трупа. Охранник в камуфляже, залитом кровью, лежал навзничь у стенки. Другой «жмур» – из местных, кажется, из обслуги столовой. Парень, которому двадцать или чуть больше, попался под горячую руку. Может, что-то нехорошее сказал тем, кто ворвались в этот главный корпус санатория. Поди разбери теперь, кто из бойцов попотчевал его щедрой порцией свинца. Да и так ли это сейчас важно?

– Я видела, как их убили!

Сказав это, Бельская зябко передернула плечами.

– Это было ужасно, – добавила она. – И очень страшно.

– От тебя ли я это слышу, Малика? – Тимур бросил на нее удивленный взгляд. – А может, ты покойников боишься?

– Что дальше? – спросила Лера, по-прежнему глядя куда-то вдаль. – Со мной будет так… именно так, как мне пообещали?

– Да, конечно! Даже не сомневайся!

Он взял женщину за руку и помог ей подняться.

– Прости мне мою минутную слабость, Тимур, – сказала она уже более твердым тоном. – Я ведь раньше не видела вот так близко… как убивают.

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, Малика… Пошли во двор!

Он вывел ее через дверь, возле которой дежурил один из бойцов, а затем повел, слегка подталкивая в спину дулом автомата, туда, где находится большая часть взятых в санатории заложников.

– Амир, я нашел еще одного человека! – обратился он к Сайтиеву. – Эта женщина была в главном корпусе!

– Кто такая? – глядя на нее, громко спросил амир. – Фамилия! Откуда приехала! Должность или род службы!

– Бельская…

– Громче!

Валерия прокашлялась. На нее сейчас смотрели две с лишним сотни пар глаз. Некоторые – сочувственно. Большинство смотрели просто потому, что к ней, к этой приведенной сюда одним из боевиков женщине, обращался человек в маске, являющийся, судя по всему, главарем этой банды.

– Бельская Валерия, – громко сказала она. – Я журналистка. Приехала из Москвы…

Сайтиев подозвал своего помощника, у которого имелся список всех членов делегаций (а теперь уже и всех тех, кто взят в заложники).

– Посмотри там… Есть в списке такая?

– Бельская? Да, нашел, есть такая.

Было отчетливо слышно, как примерно в полукилометре от санаторий разгорался бой. Звучали и автоматные очереди, и щелчки одиночных.

Многим, большинству из присутствующих здесь, во внутреннем дворе ЦВС, от того, что где-то неподалеку шла стрельба, от того, что надвигалось вместе с этими звуками перестрелки, становилось еще страшней.

– Впиши ее в список заложников! – распорядился амир. – И быстро продолжайте начатое: надо связать всем им руки!

– Будет сделано.

– Эй, вы! – крикнул амир, обращаясь к «баранам». – Всем лечь! Лицом вниз! Быстро стащили седалища со стульев! На землю! И не двигаться, пока не будет другой команды!

Подполковник Мишин получил сообщение о взрыве в соседнем городе в восемь тридцать пять вечера. Он находился в здании пятигорского филиала; было много работы, да и трудился он по обыкновению до позднего вечера.

В двадцать сорок пять подполковник госбезопасности Мишин и двое его подчиненных выехали на служебной машине в Минеральные Воды. Туда же из Пятигорска и из краевой столицы направлялись дополнительные силы по линии внутренних органов, МЧС и медицины.

В половине десятого вечера, находясь уже непосредственно на месте ЧП, в сильно пострадавшем от взрыва безоболочного ВУ, находившегося, по-видимому, в багажнике припаркованной близ уличного кафе «шестерки», он узнал от милицейских коллег о другом ЧП. А именно об имевшем место то ли полчаса, то ли даже час назад факте обстрела неизвестными граждан, которые пытались проехать в поселок Красный Узел.

Затем, спустя несколько минут, пришло еще более тревожное сообщение: в районе этого пригородного поселка группа вооруженных лиц открыла огонь по милицейской машине. Подъехавшая – вызванная кем-то – к месту событий карета «Скорой помощи» тоже была обстреляна неизвестными. Судя по первым сообщениям, есть убитые и раненые. К месту событий выехало несколько патрульных машин, микроавтобус с ГНР и автобус с ОМОНом.

Когда Мишин услышал эту новость, у него все похолодело внутри… Он вспомнил о звонке примерно часовой давности. Ему позвонил Волков, сотрудник, командированный из Москвы. Разговор их оборвался, едва начавшись, – как раз в этот момент операторы обрубили связь в городе. А капитан Волков звонил именно с обычного сотового.

«…звоню из санатория! Большая беда! Группа неизвестных…»

– Санаторий? – вслух сказал Мишин. И, сам того не осознавая, повторил слова Волкова. – Большая беда… Рябинин, ко мне!

Поглядев на подбежавшего к нему помощника, на лице которого читалось удивление, сердито сказал:

– Ну, чего уставился?! Надо действовать!..

– Действовать? Эм-м…

– Хватит мычать! Быстро к машине! Надо связаться с оперативным дежурным… И сообщить первичную информацию по линии антитеррора!

Глава 20

Волков нащупал рукой пакетник, включил – под низким, в рост человека, потолком ярко вспыхнула забранная решеткой стоваттная лампа. За металлической дверью, которую ему удалось открыть при помощи круговой ручки в форме штурвала, оказалось помещение мастерской, а также небольшая бойлерная.

Первым делом он закрыл эту довольно толстую и тяжелую люковую дверь, выкрашенную в защитный цвет. Огляделся. Справа от него находится металлический шкаф. Открыл створки. Да, так и есть: в этом шкафу, как он и предполагал, хранится разнообразный инструмент.

На одной из полок нашел обрезок арматуры. Если заострить или расплющить под прессом один конец, получится классическая фомка. Метнулся с этой штуковиной к двери. Вставил в один из секторов «штурвала». Закрепил так, чтобы извне не могли провернуть круговую ручку дверного запора; чтобы тот, кто попытается пройти сюда со стороны корпуса по лестнице, не смог открыть эту дверь.

Достал из кармана куртки сотовый. Еще раз попытался позвонить в дежурную часть УВД… Тщетно! Он убедился в этом еще раз – и уже окончательно, – когда набрал номер Мишина. Теперь уже не было сомнений в том, что операторы заблокировали местную сотовую сеть.

– Ну и что дальше? – процедил он себе под нос. – Зачем ты послушался старика сторожа? Зачем залез в эту подвальную дыру? Что ты этим добился, кроме как на время спас свою шкуру?..

Действительно, не разумней ли было бы остаться наверху, в здании? Подняться на этаж выше и спрятаться там до поры. А потом уже выбраться из корпуса через одно из окон второго этажа – они не зарешечены. Или же, что более соответствует его профессии, его профилю, можно было попытаться прихватить кого-нибудь из нападавших. Разжиться оружием, и далее… Далее уже действовать по ситуации.

«Спокойно, Волков, без паники! – ответил внутренний голос. – Ты жив, а это сейчас главное. О тебе пока не знают те, кто орудуют в санатории. Те, кто взяли в заложники участников этого молодежного лагеря. Ты находишься внутри «периметра», в отличие от тех, кто уже вскоре оцепит поселок и сам санаторий. И ты, опять же в отличие как от «чужих», так и «своих», уже бывал здесь прежде. В том числе и в этом самом помещении, в котором ты сейчас находишься».

Алексей нашел еще один отрезок арматурного прута. Этот был длинней и поувесистее той фомки, которой он заблокировал дверной запор. Какое-никакое, но все ж оружие.

В шкафу и на стеллаже обнаружилось еще много чего, что можно было бы использовать в качестве холодного оружия: гаечные ключи, стамески, молотки, длинное шило (чем не заточка?). Конечно, против автоматов и пистолетов с гаечным ключом и обрезком арматуры особо не повоюешь. Но это все ж лучше, чем ничего: лучше, чем голые руки. Хотя, если понадобится, если не будет другого выхода, он какую-нибудь тварь из числа этих двуногих задушит и голыми руками.

Волков прошел через низкий арочный проход в другое помещение и включил там свет. В помещении площадью примерно в двадцать пять квадратных метров был устроен небольшой склад. На стеллажах – в длинных ящиках и открыто – хранились костыли разнообразной конструкции, разной длины, сделанные из различных материалов. Здесь же болванки заготовок, металлические и деревянные, а также пластиковые детали и формы для изготовления протезов.

Волков с усилием потер лоб. Надо же, за те двадцать лет, что прошли с того дня, как он сюда спускался, еще будучи пацаном, здесь ничего – или почти ничего – не изменилось.

На короткое время он погрузился в воспоминания. Они втроем – Волков-старший, мама и юный тогда еще Алексей – приезжали сюда, в этот филиал ЦВС. Причем несколько раз. Это было в конце восьмидесятых и в самом начале девяностых. Здесь, в этом учреждении, в ту пору – да и сейчас тоже – проходили санаторное лечение те из военнослужащих и членов их семей, у кого имелись болезни суставов и опорно-двигательного аппарата. Некоторых, как его отца, офицера спецназа ГРУ, нынче полковника в отставке, врачи наблюдали длительное время. У отца после тяжелого ранения, полученного им в 84-м в Афганистане (тогда он был капитаном, замкомандира отдельной 459-й роты отряда «Каскад»), после первой операции в кабульском госпитале и эвакуации за речку, медики из ташкентского госпиталя поначалу хотели отнять ногу выше колена. Слишком тяжелым было ранение… Во время обстрела духами из ДШК, минометов и гранатометов склона сопки, где в наспех сооруженных из камней ячейках укрылись те, кто охотился за караваном и кто сам стал мишенью для крупного отряда моджахедов, капитан Волков получил кровавый «гостинец» – сразу несколько осколков посекли правую ногу…

К счастью, очень оперативно пришла помощь; прилетели на выручку «крокодилы», отработали по душманам. Саму группу сняли с сопки; на «горбатом» доставил и четверых «трехсотых» и «двухсотого» в Кабул.

Отец Алексея довольно долго лечился после этого тяжелого ранения. Волкова-старшего хотели комиссовать по состоянию здоровья, назначить пенсию по инвалидности. Но помогли друзья и близкие. И сам Иван Волков себе помог: он проявил силу духа, мужественно боролся с недугами, перенес еще несколько операций, но все же смог остаться в строю.

Отец еще довольно долгое время служил в учебном полку специального назначения, преподавал в сержантской учебке и в школе прапорщиков. Там же, в городе Печеры Псковской области, проживала семья Волковых, включая бабушку Таисию, маму отца. В девяносто девятом, когда печерский учебный полк расформировали – Алексей в ту пору уже был курсантом НВВПОУ, – отец ушел в отставку. И вся их небольшая семья, кроме младшенького, который доучивался в военном училище в Новосибирске, перебралась в Московскую область, в Егорьевский район, где и проживала по настоящее время.

Когда уже сам Алексей был ранен – и тоже в ногу! – когда ему делали операцию, а потом еще одну, когда он учился заново ходить, то не раз вспоминал о том, как мужественно себя вел в подобной ситуации отец. И отчасти именно по этой причине он решил для себя, что сделает все зависящее от него для скорейшего выздоровления. А также для последующего возвращения на прежнее место службы – в отряд специального назначения Управления «А» ФСБ, в антитеррористическое подразделение «Альфа»…

Почему Волкову сейчас вдруг вспомнилось детство? Зачем он тратил драгоценное время на воспоминания двадцатилетней давности?..

По одной простой причине. В один из приездов, когда его, пацаненка, родители тоже взяли с собой на Кавказ и когда они пробыли в этом санатории около недели – отцу тут делали какие-то процедуры, – Алексей познакомился здесь с местным мальчишкой. Тот был то ли внуком этого самого сторожа, то ли еще какой-то родней ему приходился… Не важно. Пацан, которого, помнится, звали Сергеем, был сверстником Алексея.

Когда они познакомились здесь же, в санатории ЦВС, то шастали по окрестным садам, бегали купаться и удить рыбу на пруд или к речке Джермух. А однажды Сережка поведал ему «военную тайну». Сказал, что под санаторием расположен «подземный город». Алексей, помнится, ему не поверил. Тогда мальчишка, чтобы доказать, что он не трепло, стянул у деда связку ключей…

Ночью, когда родители уже спали, Волков-младший выскользнул из комнаты, выделенной для их семьи в главном корпусе. Вдвоем с Сергеем, который здесь знал, кажется, все дырки, шхеры и потаенные закоулки, они пробрались сначала в Третий корпус. В котором, на втором и третьем этаже, тоже проживали какие-то люди, имевшие направление в ЦВС. Там, насколько помнится, на первом этаже дежурила немолодая женщина, местная служащая или же медсестра. Воспользовавшись тем, что тетенька отлучилась куда-то, мальчишки, так никем из взрослых не замеченные, прошли в это здание.

Сергей открыл ключом подсобку… Вот эту самую дверь, через которую Волков – по наводке сторожа Михалыча – попал в устроенную в подвале мастерскую. Точно так же, как он сегодня, они спустились по лестнице. Действуя вдвоем, в четыре руки, поскольку у одного Сережки силенок не хватало, отвернули «штурвалом» запор. Потом, опять же не без усилий, открыли внутрь эту люковую дверь.

Пацан, внук сторожа Михалыча, оказался прав. Пройдя через мастерскую и склад, они нашли еще одну точно такую же, как на входе, металлическую дверь овальной формы. Открыли и ее. А за той дверью обнаружился выложенный бетонными кольцами проход: он-то привел их в довольно просторный бункер…

Волков сдвинул в сторону один из деревянных стеллажей. Память его не подвела – вот она, эта дверь! Единственное, что он запамятовал, – открывается она не ручным запором, не поворотом «штурвала», а путем нажатия кнопки… Хотя, очень даже может быть, появление здесь электромоторчика для отпирания двери – это уже более позднее новшество.

Сбоку на стене две кнопки – черная и красная. Волков утопил пальцем верхнюю – черную. Послышалось легкое жужжание, дверь стала медленно открываться. Алексей посветил найденным им в мастерской фонарем в образовавшийся проем. Потом перешагнул через низкий порожек и, пригибая голову, направился по бетонному коридору, или, если угодно, чуть наклонному тоннелю, в сторону подземного объекта. Туда, где ему уже однажды довелось побывать.

В половине одиннадцатого вечера стрельба близ санатория сначала стихла, а затем и вовсе прекратилась.

Отход прикрывал Аслахан. Тимур придерживал раненного в бедро товарища сзади за талию, забросив его левую руку себе на шею. Наконец он дотащил Хамзата до паркинга перед главным зданием, туда, где стоял транспорт – автобусы, фургоны, легковушки. Здесь им пришли на помощь: двое бойцов подхватили «таксиста», оттащили за автобус с заложниками. Хамзат кусал губы, но все же не смог сдержать стонов. Ему было очень, очень больно!

Один из бойцов достал из кармашка разгрузки пакетик, извлек оттуда упаковку со шприц-ампулами. Сделал укол обезболивающего прямо через липкую от крови штанину. Потом продел под пахом жгут, стал перетягивать, чтобы остановить кровотечение.

Тимур залег возле припаркованного на площадке автобуса, приткнувшись к колесу. С другой стороны, ближе к корме, занял позицию Аслахан.

В переулке, из которого они только что перебежали сюда, к зданию, некоторое время было тихо. Потом послышался рокот движков. Похоже, пытались оттащить на буксире или просто отодвинуть в сторону те три машины, что перегораживали горловину. А вот показались и фигурки людей в камуфляже. Некоторые, низко пригнувшись, перебегали к фасаду пятиэтажки. Другие залегли… До этих метров восемьдесят всего, не больше! Но огонь кяфиры не открывали. Наверное, приказ получили такой – не стрелять. Чуть ранее по перекрестку и горловине поливали будь здоров, голову не поднять было. А теперь вот вдруг замолкли…

Фигурок в камуфляже по другую сторону площадки и в близлежащих кварталах становилось все больше.

Тимур и еще трое бойцов, укрывшихся за припаркованным на площадке транспортом, тоже выжидали, тоже не открывали огонь. Глаза высматривали цель, слух насторожен, как у волка, знающего о близком присутствии пастухов и их свирепых собак. Указательный палец, чуть подрагивая от напряжения, лежал на спусковом крючке.

У перекрестка раздался гулкий хлопок.

– Есть! – процедил Тимур. – Сработало!

Это ведь именно он подложил под трупы обоих убитых близ перекрестка ментов гранаты «Ф-1» с выдернутой чекой. Старый и хорошо известный прием. Стоит перевернуть или просто чуть сдвинуть труп, и тут же рычаг под воздействием пружины ударника повернется, освобождая ударник, и отлетит в сторону. Ударник наколет капсюль, и через три-четыре секунды произойдет взрыв…

– Вот так… – прошипел он. – А как вы хотели?!

Похоже на то, кто-то из кяфиров как раз «пошевелил» труп. Отлично! Возможно, удалось еще одного или даже нескольких отправить на тот свет.

Считается, что минировать трупы – низко, грязно, подло, что это против правил, что это последнее дело. Ну что ж, пусть будет так; пусть это будет грязная кровавая война, война без правил.

Подполковник Мишин выбрался из штабного фургона.

Именно на его плечи лег в эти драматичные минуты и часы тяжкий груз ответственности. Именно ему приказано исполнять обязанности начальника оперативного штаба, осуществлять все необходимые шаги и действия – согласовывая их с Центром. Он будет руководить штабом и подготовкой к операции плоть до того момента, когда в Минеральные Воды не прибудут те, кто в дальнейшем станет осуществлять здесь командование.

Мишин смотрел в ту сторону, откуда еще совсем недавно выносились дымные трассы автоматных очередей. В сторону переулка, горловина которого и сейчас перекрыта составленными вместе машинами.

Подполковник поднес к губам рацию.

– Штаб вызывает саперов!

– На связи, – отозвался хрипловатый мужской голос.

– Ну что… долго мы тут будем торчать? – не столько зло, сколько с нотками нетерпения произнес Мишин. – Осмотрели?

– Заканчиваем осмотр. Сейчас тела «пошевелим»… Мы уже обвязали тросиком… Сейчас дернем!

Мишин процедил про себя ругательство. Приходится торопиться; соответственно, спешка вынуждает делать какие-то неприятные вещи… Но это необходимость, сейчас не до сантиментов.

– Внимание всем! – рявкнул сапер так, что Мишин услышал его и без рации. – В укрытие! Сейчас «дернем»! Пять… четыре… три…

Послышался резкий, сухой звук взрыва. А следом и еще один.

«Вот же сволочи! – Мишин от досады сплюнул под ноги. – И вправду «зарядили» трупы убитых милиционеров! Ничего святого для них, похоже, не существует. Ни живых не уважают, ни мертвых…»

Ох, не просто придется… Уже с первых минут видно, что здесь они столкнулись с серьезным противником. А ведь надо еще держать в уме прогремевший недавно близ центра взрыв. Теперь с большой долей вероятности можно утверждать, что события в центре и в пригороде тесно связаны между собой; все это наверняка дело рук одной группировки, одной банды.

Мишин поморщился, как от зубной боли. Почти час они здесь ковыряются, но к объекту с этой северной стороны пока еще не пробились. Не взяли покамест санаторий в плотное оцепление, не выяснили, не разведали силы и средства противника. Да и местный люд еще не весь вывезен, не все жильцы окрестных домов эвакуированы из этого родного, но ставшего смертельно опасным уголка… Нет четкого понимания, что за люди орудуют в ЦВС, сколько человек в банде, каковы их цели и планы. А Москва требует как можно скорей сообщить информацию об этом ЧП. Причем именно от него, от подполковника госбезопасности Мишина, врио руководителя штаба. Ждут не каких-то версий и предположений, а надежных сведений и точных данных.

Водитель спецтранспорта, прибывшего из Пятигорска, припарковал черный микроавтобус с решеткой антенн на крыше так, чтобы стоящая чуть впереди брошенная медиками карета «Скорой» служила прикрытием на случай обстрела.

Позади, на дороге, выстроилась колонна разнокалиберного транспорта. Тут и милицейские машины, и два автобуса, привезшие сюда отряд пятигорского ОМОНа, и уже до полудюжины карет «Скорой»… Примчались две пожарные машины; их вызвали именно что на «всякий пожарный». И вот только что Мишину доложили по рации, что в хвост этой колонны воткнулись, подзастряв в образовавшейся пробке, автобусы и тентованные «Уралы» с бойцами ближайшей к месту событий части внутренних войск – 17-го ОСН ВВ «Эдельвейс».

– Освободить дорогу для спецназа! – скомандовал по рации Мишин. – Старшего подразделения «эдельвейсов» ко мне!

Человек в спецназовской амуниции уже и сам спешил к фургону. Доложился. Мишин поставил офицеру внутренних войск задачу. Подразделению «эдельвейсов» следует в максимально короткие сроки занять позиции по периметру захваченного боевиками санатория. В боестолкновение с бандитами не вступать, за исключением случаев, когда придется пресекать вылазки боевиков. Держать периметр, пока не прибудут «тяжелые»…

А появятся они здесь, кстати, не так быстро. Для сотрудников двух подразделений «Антитеррора», поднятых по тревоге, потребуется сколько-то времени, чтобы добраться на двух бортах из Москвы и из Махачкалы.

К Мишину и к группке людей в форме и штатском, собравшимся на короткое совещание за кормой фургона, подбежал один из двух сотрудников пятигорского филиала. Один из тех двух «конторских», вместе с которыми заместитель Никитина, спецпредставителя по СКФО, выехал в Минеральные Воды, получив известие о взрыве в центре города.

– Товарищ подполковник! Валерий Михайлович!

– Ну? – сердито посмотрел на него Мишин. – Чего тебе?

– Вы так и не надели броник!

Сотрудник едва не силком заставил начальника надеть бронежилет.

– И каску наденьте! Постреливают… А фургон совсем близко стоит.

Мишин сердито отвел руку, в которой была обтянутая камуфляжной материей каска.

– Иди-ка ты… в школу! И захвати кого-нибудь из наших коллег. Не могу добиться от них внятных докладов…

Прошло еще несколько драгоценных минут. Наконец старший прибывшего из Пятигорска милицейского спецназа доложил, что его люди уже внутри школы и что в здании никого из чужих нет. Но радоваться хотя бы такому вот известию не приходилось: на спортивной площадке, на стадиончике, стояли две машины – таксомотор и фургон. И какой-нибудь из этих автомобилей, а то и оба сразу, могут быть заминированы.

Спустя пару минут с южного направления, от школы, послышались звуки автоматных очередей.

Мишин поднес к губам портативную «Моторолу», настроенную на канал для связи со старшими групп милицейского спецназа, внутренних войск и прибывших сюда одними из первых саперов.

– Старший группы «Школа», ответьте штабу!

– На связи!

– Что там у вас происходит?

– Группа моих людей попыталась выдвинуться к живой изгороди, как и было приказано. Оттуда их обстреляли.

– Потери есть?

Пока старший выдерживал паузу, с той стороны, от школы, успели прогреметь еще несколько очередей.

– Штаб, у нас есть «трехсотый»! Как минимум один. Точнее смогу доложить несколько поздней.

– Прекратить огонь! – сердито сказал в рацию Мишин. – Отойти к школе! Вести огонь в сторону санатория категорически запрещаю!

– Наши огонь не открывали, это как раз от санатория стреляют!

– Приказ слышали?!

– Так точно.

– Тогда исполняйте! Докладывайте обо всем, что видите. Без согласования со штабом ничего не предпринимайте!

Мишин выждал несколько секунд, затем сделал важное объявление для старших задействованных групп и подразделений.

– Внимание всем! Говорит начальник оперативного штаба. Предупреждаю – открывать без команды огонь по зданиям, входящим в комплекс санатория, категорически запрещено. Повторяю – по санаторию не стрелять! Всякому, кто нарушит приказ, снимут погоны и отправят под суд.

Закончив переговоры со старшим группы милицейского спецназа, Мишин подозвал к себе одного из приехавших на место драматических событий штатских. Это был сотрудник городской администрации.

– Немедленно свяжитесь с энергетиками! Пусть отключат уличное освещение. А то торчим тут у них на виду, под уличными фонарями! Сами светимся уже, как елочные гирлянды… Как бы опять не открыли огонь!

– Может, и во всем поселке стоит электричество отключить?

– Пусть сначала выключат именно уличное освещение. И вот что… Действительно, узнайте, есть ли возможность быстро и по команде обесточить весь этот поселок, включая санаторий.

– Понял! Сейчас же передам ваше указание диспетчеру «Минводэнерго».

Из спецфургона показался один из операторов.

– Товарищ подполковник, старшего вызывают на связь!

Мишин резко развернулся.

– Кто вызывает?

– Кажется, кто-то из этой банды! Только что вышел на нашу дежурную волну и потребовал, чтобы к рации позвали старшего по званию.

Мишин прошел внутрь салона, уселся в кресло. Взял микрофон, облизнул пересохшие губы.

– На связи старший! С кем я разговариваю?

Из динамика послышался сухой и колючий голос с легким южным акцентом:

– Ты говоришь с амиром! А вот с кем я разговариваю? Представься, мне надо знать.

– Подполковник Мишин, начальник оперативного штаба.

– А почему не генерал? – В голосе чужака, как показалось Валерию Михайловичу, прозвучала издевка. – У вас что, ни одного генерала там нет?

– Повторяю, – спокойным тоном произнес Мишин. – С вами говорит подполковник Мишин. Я руковожу оперативным штабом. И я имею необходимые полномочия для переговоров с вашей… с вашей группой.

– Ну, так я могу и обождать… Пока не приедут большие начальники. Только учти… как там тебя?

– Подполковник Мишин.

– Не соврал, – в динамике послышался смешок. – Есть такой, слыхали немного о тебе. Ты с Лубянки сам-то? Из госбезопасности?

– Вы сказали – «только учти»… Что именно имелось в виду? Уточните. И еще. Кто вы? Почему вы здесь? И каковы ваши планы?

– Ты задаешь слишком много вопросов. Лучше слушай, что скажу я!..

– Слушаю внимательно. Но вначале все же уточните, с кем именно я разговариваю. Это важно!

– Меня зовут Юсуф Ислам.

– Послушайте, Юсуф Ислам, или как вас там…

– Не перебивай! Ты же не хочешь, чтобы я рассердился? И чтоб застрелили кого-нибудь из заложников?

Мишин судорожно вздохнул. Подтверждались самые худшие предположения – эти сволочи взяли заложников.

– Говорите, Юсуф Ислам!

– Я и мои люди, воины джихада, удерживаем в заложниках триста семьдесят два человека. Ты меня слышал? Слышал, что я сказал?

Мишин прочистил горло.

– Да, я все слышал. Вы взяли заложников.

– Среди них двести пятнадцать мужчин, остальные – женщины. Понятно, что это означает?

– Пока нет… не совсем понятно. Надеюсь, вы не причините вреда всем этим людям?

– Я тебя предупреждаю… как там тебя?

– Я уже говорил – подполковник Мишин.

– Если попробуете сюда, в санаторий, вломиться… Если пойдете на штурм…

– Успокойтесь, у нас нет таких планов.

– То погибнут все заложники! Все до одного! Возле главного корпуса на площадке стоит автобус. Тебе уже доложили, чекист?

– Доложили. Повторяю, никто не собирается штурмовать объект, где вы сейчас находитесь!

– Так я тебе и поверил… Если начнется штурм или будете еще как-то напрягать нас, первым взлетит на воздух автобус возле главного входа! Там сорок заложников… А внутри двое наших. У них пояса смертников. Так что давай без глупостей, «лубянка»!

– Вас понял… Какие у вас планы, Исмаил Юсуф?

– Семерых мы уже убили.

– Что?!

– Повторяю – семеро мертвы!

– Это плохо… Очень плохо.

– Вы уничтожили на Кавказе десятки тысяч людей. И каждый день продолжаете истязать, мучать, насиловать и убивать наших братьев и сестер, наших единоверцев. Вот это действительно очень плохо!

– Юсуф Исмаил, не надо никого убивать…

– Мои люди застрелили тех, кто был с оружием в руках.

– С оружием в руках, вы сказали? Но…

– Слушай сюда! Убили охранников. Еще пострадала одна женщина… Но она сама виновата. И какой-то парень, он пытался оказать сопротивление! Я это говорю, как есть, чтобы у вас там не было иллюзий!

«А двое милиционеров? – хотел было сказать Мишин. – А шестеро раненых, из которых, по меньшей мере, трое находятся в тяжелом состоянии? И это не считая «трехсотого», о котором только что доложил старший группы «Школа»…»

Но он не стал ничего этого произносить вслух. Когда говоришь с такого сорта людьми, с теми, кто берет мирных граждан в заложники, кто осуществляет акции террора, нужно взвешивать каждое слово. Потому что, как в данном случае, на чаше весов лежит самое ценное – человеческие жизни.

– Юсуф Исмаил, немедленно освободите заложников! Мы же, со своей стороны, готовы гарантировать вам жизнь.

– Ты безмозглый баран или чекист?! Если ты баран, то я не буду с тобой говорить… Подожду, когда приедут генералы!

– Юсуф Исмаил, сообщите, какие требования вы выдвигаете?

Амир не ответил. Валерий Михайлович повторил свой вопрос.

В эфире воцарилась гнетущая тишина.

Подполковник предположил, что старший боевиков, ворвавшихся в санаторий и взявших в заложники участников лагеря, решил поиграть на нервах федералов. Что он уже вскоре вновь выйдет на связь. И не ошибся. Мишин доложил в ситуационный центр свое мнение касательно состоявшегося только что разговора с неким Юсуфом Исламом (в Москве тоже слышали этот разговор, сигнал ретранслировался по спутнику). Но ответить на вопросы собравшихся в ситуационном центре не успел, поскольку из динамика УКВ-рации вновь зазвучал грубый мужской голос:

– Эй, чекист? Ты еще здесь… Ты на связи?

– Юсуф Ислам?

– Да, это я! Запомни хорошенько мое имя.

– Я запомнил. Говорите, Юсуф Ислам, вас слушают.

– Наши требования выставлены на странице сайта «Имарата Кавказ». В Интернете. Уже час как в свободном доступе!

– Сайт «Имарата Кавказ»?

Мишин вопросительно посмотрел сначала на одного оператора, находящегося внутри штабного фургона, затем на другого. Те дружно покачали головами. Ни о таком сайте или ином сетевом ресурсе не слышали, ни о том, что организация, позиционирующая себя как «Имарат Кавказ», выставила или опубликовала какие-то «требования»…

– Вас не поняли! Уточните, где именно можно ознакомиться с ваши требованиями?

– Не трать лишних слов! – прозвучал голос из динамика. – Найдете! Даем вам время до утра… До семи часов утра! Если не увидим результатов, начнем расстреливать заложников.

Глава 21

Наклонный тоннельчик длиной примерно в тридцать шагов, сложенный из бетонных колец, вывел Волкова в бункер. Некоторое время луч фонаря шарил по серым, окрашенным некогда в защитный цвет стенам. Краска, пузырясь, отшелушилась, сошла во многих местах, обнажив бетон. Но пол и стены были сухими; лишь в одном месте, с противоположной стороны от вырубленного в перегородке из железобетона прохода, через который он сюда вошел, виднеется влажный и жирный, как клякса, потек – через проржавевшее вентиляционное отверстие капля за каплей сочилась вода…

Высота бункера примерно такая же, как и в типовой жилой квартире, – около двух с половиной метров. Этот подземный объект состоял как бы из трех отсеков. Центральный – самый большой – занимал площадь примерно сорок квадратных метров. Были еще два небольших отсека, две выгородки метров по двенадцать каждая.

Волков потянулся к рубильнику у прохода. Повернул… Под потолком загорелась яркая лампочка – без защитного кожуха.

– Да будет свет… – процедил Алексей. – Ну, и что дальше, Волков? Что ты будешь делать со всем хозяйством? И каковы твои дальнейшие действия?

Он принялся осматривать подземный объект, внутри которого ему довелось побывать еще двадцать лет тому назад, когда он был пацаном. Насколько помнится, здесь, в «зале», имелся стол. Он показался ему тогда довольно большим, вытянутым – за таким могли заседать или совещаться, наверное, человек двадцать. Поверхность стола была затянута, укрыта полотнищами брезента… эта деталь тоже сохранилась в его памяти. Вдоль стола были расставлены стулья в чехлах. Еще здесь был, помнится, приставной столик с черными телефонными аппаратами без наборных колец или кнопок, а также диван и два или три больших шкафа.

Ну, а сейчас, собственно, осматривать здесь особо и нечего. В «большом зале» из обстановки сохранились лишь парочка табуреток да еще основание для стола – две тумбы, вмурованные в бетонный пол. В одной из выгородок обнаружился вспомогательный – или аварийный – дизель-генератор. Металлический шкаф был заперт. И еще какой-то агрегат, по виду – насос для откачки грунтовых вод. В этом отсеке ощутимо попахивало соляркой.

Третье помещение, по-видимому, планировалось под обустройство туалетной комнаты. Здесь сохранился оцинкованный умывальник; две прикрытые фанерками дыры в полу, очевидно, предназначались под туалетные отверстия.

Кто и зачем соорудил здесь, на территории филиала Центрального военного санатория, этот подземный объект, можно лишь догадываться. Сам комплекс в своем нынешнем виде был построен в конце пятидесятых и начале шестидесятых. Строительство в Красном Узле велось одним из «спецстроев». Судя по тому, где находится данный объект, равно как и по тому, что даже в настоящее время о нем, о его существовании мало кому известно, бункер и до сей поры находится на балансе одного из департаментов министерства обороны.

Ранее, в эпоху холодной войны и гонки вооружений, такие вот убежища строили на случай ядерной войны. Возможно, именно сюда, на этот обустроенный под санаторием в отнюдь не центральном – но важном из-за наличия транспортного узла – городе региона, должны были после наступления времени «Ч» перебазироваться военные и штатские чины. И уже отсюда, из этого ЗКП – запасного командного пункта, – осуществлять управление вверенными им силами и средствами. А может быть, бункер соорудили в качестве бомбоубежища по нормативам ГО – для пациентов и персонала ЦВС, жителей ближайших кварталов… Да и неважно теперь. Именно этот объект имелся в виду, когда Волков предупреждал местного милицейского начальника о необходимости проверить коммуникации. И про этот самый объект, кстати, Алексей сказал и коллеге, когда Винников собирался ехать в Красный Узел. На что Максим отреагировал репликой – «разберемся на месте»…

Более ничего интересного, а главное, полезного для себя Алексей в этом бункере не обнаружил. К большому сожалению, здесь не было более и той батареи телефонных аппаратов, которые он видел тут когда-то – их сняли и унесли куда-то. Хотя… Волков некоторое время с задумчивым видом тер ладонью подбородок. Потом круто развернулся на каблуках и направился в «технический отсек».

Да, так и есть: на стене возле металлического шкафа висел… телефон. Алексей усмехнулся – этот старомодный аппарат фонической связи годится разве что как экспонат для музея радио и телефонии. Но все же снял массивную трубку с рычажка. Кнопки или наборный диск здесь не были предусмотрены. Прижал к уху трубку. Затем принялся энергично крутить ручку индуктора… В наушнике слышались лишь слабые царапающие звуки. Да еще – как показалось – его собственное дыхание.

Алексей повторил попытку.

Потом еще какое-то время отчаянно и зло крутил ручку индуктора… понятия не имел, кому он надеялся дозвониться при помощи этого древнего аппарата. Наконец положил – вернее даже, «хряпнул» – трубку обратно на рычаг.

Ну вот что за дурью он сейчас мается? Надо выбираться из этого бункера! Нечего ему тут более делать. А когда выберется, пройдя через уже знакомые помещения складика и мастерских, то должен немедленно заняться реальным делом. Тем, чему его учили, тем, за что он получает зарплату.

На ум пока пришли две мысли. Соответственно, и выбирать ему сейчас из двух возможных вариантов действий.

Первый вариант. Можно, оставаясь в этом корпусе, попытаться прихватить кого-нибудь из боевиков. Разжиться трофейным оружием (а возможно, и рацией). Если этих тварей здесь, в корпусе № 3, не слишком много – к примеру, в здании их двое, максимум трое – и они не держатся вместе, а занимают каждый свою позицию, то он способен «без шума и пыли», действуя одним лишь холодным оружием, разобраться с этой группкой. Это, опять же, при самом идеальном раскладе (и если фортуна будет на его стороне, если ему будет во всем крупно везти).

Но вот что дальше-то делать? Он своими глазами видел, когда выглянул в окно кабинета главврача, что здесь собралась целая крысиная стая! Что станет с заложниками, если он начнет «мочить» бандюков? Опять же, а если не получится «без шума и пыли»? Такого поворота тоже нельзя заранее исключать.

Как отреагируют старшие этой группы? Что предпримут те, кто, как он надеялся, уже знают о случившемся и тоже подготавливают свои контрдействия? Ведь федералы, власти, соответствующие структуры и привлеченные силы как минимум должны оцепить поселок, эвакуировать жителей окрестных домов, провести разведку, собрать инфу, связаться с теми же боевиками, потянуть время для прибытия на место событий спецов из «Антитеррора»… И это далеко не все, что требуется для успешного исхода будущего дела.

Поэтому сам Волков сейчас более склонялся ко второму варианту. Он должен – после того как выберется из подземелья обратно в здание третьего корпуса – для начала сам разобраться в обстановке. Понаблюдать какое-то время из укрытия (да вот хотя бы из любого кабинета, окно которого выходит во внутренний двор, благо у него имеются ключи от всех помещений). Собрать максимум информации о ворвавшейся в ЦВС группе боевиков. Сколько их, чем вооружены, где и как расположились и прочее. А также – и это главное – посмотреть и разузнать по возможности, как обстоят дела с заложниками. Где их держат, какова система охраны, оставили ли во внутреннем дворе или увели в одно из зданий, к примеру в главный корпус.

Если он быстро и грамотно соберет максимум такого рода сведений, находясь в гуще драматических событий, внутри смертельного периметра, и сможет как-то сообщить все это руководству, то такой информации попросту цены не будет – он в этом уверен на все сто.

К сожалению, других дверей, других ходов или лазов из бункера за пределы этого бетонированного пространства и объема на поверхность не обнаружилось. Скорее всего, прокладывать наклонные проходы-тоннели из подвалов остальных корпусов санатория к бункеру его строители – и заказчики проекта – сочли нецелесообразным. А может, такие проходы когда-то существовали, но их впоследствии замуровали, оставив лишь для каких-то целей единственный тоннель – из корпуса № 3…

Волков выключил свет в «большом зале». Теперь горело лишь тусклым огоньком дежурное освещение в тоннеле. Перешагнул порожек прохода. Ему осталось пройти три десятка шагов по наклонному тоннелю… Но уже в следующую секунду светильник в коридоре, мигнув напоследок, погас.

Послышался какой-то механический звук. Волков вытащил из кармана фонарь, включил его. Потом, еще не осознав толком, что произошло, побежал к люковой двери. К той самой, через которую он, собственно, и прошел в подземелье.

Вновь мигнула лампочка светильника… Зажглось дежурное освещение. Но… но что это?! Дверь под воздействием какого-то механизма закрылась!

Алексей принялся что есть сил дергать вначале за ручку закрытия, а затем попытался выкрутить «штурвал». Тщетно, дверь не отпиралась. Что-то, некий механизм заблокировал ее.

Душа ушла в пятки. Как же теперь ему выбраться отсюда, из этого подземелья? Из этого заброшенного бункера, куда он так неосторожно сунулся? Это что же получается, он здесь вроде как замурован теперь?!

Волков еще толком не успел осознать всю драматичность случившегося, как откуда-то из недр бункера неожиданно послышался громкий звук телефонного зуммера…

В половине первого ночи Руслан Сайтиев – после совещания с Тамерланом Алгереевым – решил выделить из оставшихся во внутреннем дворе заложников еще одну группу людей. Ее он про себя сразу же нарек «группой смерти № 2».

Ну, а в первую «группу смерти» входили те сорок молодых людей, что находились в автобусе близ арочного проезда. Они были в компании двух бойцов, готовящихся, в свою очередь, ко встрече с всевышним и к довольно скорому свиданию с шестью дюжинами ожидающих их в раю чернооких статных девственниц.

– Исмаил… И ты, Ахъяд! Подойдите.

Руслан Сайтиев посмотрел на двух подбежавших к нему боевиков. От одного из них, Исмаила, которому он по рации велел перебраться от автобуса во двор, разило потом, пороховыми газами и кровью. Другой, его верный нукер, его земляк, вместе с братом Салманом только что – для профилактики – поколотил одного из заложников, парня из числа лакцев[8] (тот что-то пытался выкрикивать). Избили до полусмерти; сейчас тот лежал связанный между первым рядом и сценой. Амир запретил приближаться кому-либо к нему; он также запретил местным медработникам под страхом смерти оказывать кому-либо медицинскую помощь. Исключение – сами боевики; раненого «таксиста» уже осматривал местный врач.

– Братья, отделите от заложников тех, кто приехал из Цхинвала и из Сухуми! По десять баранов и десять овечек из каждой названной мною вонючей маленькой отары!

– Сделаем, амир! – Исмаил оскалил зубы. – Какова будет их судьба? Начнем резать?

– Не угадал, брат! – Сайтиев криво усмехнулся под маской. – У меня касательно этих барашков другая задумка… Для начала постройте их отдельно, в шеренги по десять. Проверьте, надежно ли связаны руки у мужчин. Потом отведете их в главный корпус – они будут служить нам еще одним живым щитом! Еще одним заслоном с самого опасного для нас направления… На месте вам помогут Тимур и еще кто-нибудь из наших.

Спустя короткое время часть заложников построили и повели к главному корпусу. Колонна напоминала длинную гусеницу или сороконожку.

Сайтиев, испытывая удовлетворение, кивал. Все пока шло по плану. Бойцы отряда Имарата Кавказ действовали толково, слаженно. Нет пока отставания от временного графика. Нет и каких-либо неприятных сюрпризов и нестыковок, как это иногда случается в ходе подобных масштабных акций. Да и федералы, получив первую «предъяву» от амира, вели себя пока вполне предсказуемо. Спецназ накапливался в близлежащих строениях, занимая позиции на случай предстоящего штурма, и это тоже очевидно. С их стороны за последние два часа не прозвучало ни единого выстрела.

Штаб периодически просил Юсуфа Ислама выйти на связь и отпустить хотя бы часть заложников. Но амир отложил все переговоры до утра, до получения известия о том, что первые два пункта выдвинутых им – а через него истинными руководителями организации – требований будут исполнены другой стороной точно и в срок.

Наблюдатели докладывали о том, что от трассы «Кавказ» к поселку и к городскими кварталам прибывала военная и специальная техника. Но это тоже все предсказуемо и ожидаемо. Как и то, что власти пытаются устроить информационную блокаду: не работают сотовые и обычные телефоны, не работает Интернет и не показывает телевидение. Наивные люди… Они даже не представляют себе, с чем они тут реально столкнулись и каковы планы амира и тех, кто разрабатывал эту операцию.

Сайтиев посмотрел на светящийся циферблат часов. Четверть второго…

К этому времени во внутренний двор уже въехал микроавтобус «Газель» из числа тех автомобилей, на которых в ЦВС прибыли Сайтиев и его люди. Это их главный аргумент против федералов: само наличие угрозы взрыва и гибели большей части заложников должно остудить пыл тех руководителей оперативного штаба или же высокого московского начальства, кто хотел бы решить возникшую проблему силовым путем.

В фургоне, в кормовом отсеке, были уложены несколько мешков со взрывчатой смесью. Здесь же лежали два ацетиленовых баллона емкостью сорок литров. И дополняли картинку два ящика – один с гвоздями россыпью, второй с шурупами, гайками, болтами, а также сумка с детонаторами нажимного и электрического типа, электропроводкой и прочими необходимыми для подрывника предметами и снаряжением.

Два бойца принесли от арочного проезда четыре полные канистры с бензином. Подрывник разъединил одно из звеньев сооруженного по временной схеме взрывного устройства – на случай внезапного, нерасчетливого штурма спецназа – и принялся заново компоновать ВУ. Мощность основного взрывного устройства по прикидкам подрывников отряда – и таково было задание для них – должна составить не менее половины тонны в тротиловом эквиваленте.

С учетом наличия поражающих элементов, каковыми послужат гвозди, болты, гайки, разлетающиеся детали двигателя, шасси и кузова самого фургона, с учетом горючки и закачанных взрывоопасной смесью баллонов эта штуковина способна грохнуть с такой силой, что повышибает стекла вместе с рамами и посносит крыши во всех окрестных кварталах и поселках… От строений же собственно ЦВС останутся лишь жалкие руины.

Ну, а о том, что станется с людьми, если сработает это мощнейшее ВУ, с теми, кто находится вблизи этой «адской машины», кого удерживают во внутреннем дворе близ сцены, пусть думают большие начальники и начальники рангом поменьше, вроде подполковника госбезопасности Мишина. Пусть эта мысль станет головной болью для тех, кто сейчас находится по другую сторону смертельного периметра. Для тех, кто проводит совещания и отдает приказы. Для тех, кто судорожно ищет выход из по сути безвыходной для властей – и для заложников тоже – ситуации…

Из другого фургона, который был припаркован возле внутреннего входа в главный корпус, только что выгрузили заранее приготовленные самодельные взрывные устройства. Два опытных взрывника из состава их отряда сейчас как раз и занимались всеми этими «адскими машинками»…

Исмаил, его приятель и земляк Тимур – он периодически отвлекался от обязанностей видеооператора, чтобы помочь собратьям, – а также еще двое из числа отряженных сюда, в главный корпус, амиром бойцов принялись наводить свой порядок в столовой, куда сами же не так давно привели четыре десятка молодых людей из числа заложников.

Свет в просторном зале столовой пока не включали, подготовка велась в темноте. Лишь скользят временами, останавливаясь на фигурах, на лицах некоторых заложников – их усадили в проходе между столами на пол, – подсиненные маскировочными фильтрами лучи фонарей. Да еще время от времени слышны подаваемые вполголоса команды – иногда на одном из кавказских наречий, иногда на общепонятном для всех находящихся здесь «имперском» языке.

Без четверти два ночи. Подрывник наконец закончил свою работу…

В столовой были установлены – лежали на столах – два взрывных устройства. Одно – безоболочного типа мощностью около семи килограммов в тротиловом эквиваленте. Второе сооружено на базе осколочно-фугасного снаряда калибра 122 миллиметра. Остается только тем или тому, кто останется здесь, соединить последнее звено…

– Так… слушайте мою команду!

В столовой к этому времени установилась звенящая тишина. Хотя Исмаил говорил приглушенно, его слышали абсолютно все. И те молодые люди, кого, отделив от общей «связки», усадили на пол под крайним слева и ближним, соответственно, к северо-западному торцу здания окну. И те, кто находился в центре столовой, ближе к закрытым, несколько старомодного вида и кроя сборчатыми шторами. И те, наконец, кого боевики усадили на пол ближе ко входу в столовую…

– Предупреждаю! – продолжил Исмаил. – Слушайте внимательно, дважды повторять не будем. Всякого, кто не подчинится или вздумает тут выступать, убьем на месте! Сейчас вам будут развязывать руки. Потом укажут, где встать. Понятно?

Ответом ему была гнетущая тишина. Присутствующие пока не понимали, что задумали эти изверги…

– Ну, вот и хорошо. А теперь, мои маленькие овцы и барашки… – Он посмотрел на двух ближних к нему молодых людей из числа заложников, которым Тимур только что развязал путы на запястьях. – Раздевайтесь! Ну?! Кому сказано, быстро раздеваться! Всем. И девушкам тоже!

Исмаил подошел к одной из девушек, которая, схватившись обеими руками за голову, стояла в центре помещения и раскачивалась из стороны в сторону – казалось, эта юная особа вот-вот лишится рассудка. Достал из ножен тесак.

– У нас нет времени на уговоры! – прошипел зло. – Не подчинишься – зарежу.

…Еще спустя несколько минут старший «северной» группы спецназа получил по рации доклад от снайпера, устроившего лежку на крыше пятиэтажки. А затем увидел, причем без бинокля, своими глазами то, о чем ему только что доложили: боевики выставили группу заложников в окнах помещения столовой. Эти молодые люди, парни и девушки, стоящие где по одному, где по два на фоне высоких окон, – их заставили подняться на подоконники – все были в чем мать родила…

На дежурной волне в УКВ-диапазоне прозвучал накаленный мужской голос:

– Юсуф Ислам, вас вызывает штаб! Амир, срочно выйдите на связь со штабом!

Сайтиев криво усмехнулся. Можно было, конечно, и не отвечать. Следовало бы потомить своим молчанием федералов. Заставить их метаться, мучиться в догадках относительно того, что же сейчас происходит в комплексе ЦВС. Поломать головы над тем, какую еще пакость придумали ворвавшиеся туда минувшим вечером боевики, сторонники джихада против неверных и построения на Кавказе Великого Имарата… Но он решил ответить.

– На связи амир! – глухо произнес Сайтиев в рацию. – Чего надо? Чего орете, почему мешаете людям спать?

– Амир, что там у вас происходит? – спросил уже знакомый ему голос. – Конкретно, в помещении столовой?

– Это ты, Мишин?

– Да, он самый… Зачем выставили людей в окна? Почему раздели их? И еще… Когда отпустите женщин из местного персонала? А также девушек из числа участников молодежного лагеря?

– Слишком много вопросов, чекист… – процедил амир. – Отвечу на один. Заложников в столовой поставил у окон, чтобы вы не вздумали штурмовать санаторий.

– Мы не собираемся…

– Учтите, мы заминировали и столовую тоже. Начнете штурм, как вы это обычно практикуете среди ночи или под утро, и все тут взлетит на воздух!

– Повторяю, мы не собираемся применять силу.

– А у вас просто нет такой возможности, – Сайтиев выдавил мрачный смешок. – И вот что еще, чекист. Включите уличное освещение!..

– Что включить?

– Уличное освещение включите, я сказал! – повысил голос Сайтиев. – Дай команду! Я хочу видеть… глазами моих наблюдателей… сколько вы техники и народа гоните сюда по трассе «Кавказ»! Ты меня слышишь, чекист Мишин?

– Слышу… говорите.

– И не вздумайте спорить или шутить со мной! Если что-то пойдет не так, начнем расстреливать заложников. Начнем убивать, не дожидаясь, пока вы выполните наши требования…

Глава 22

Алексей отложил в сторону обрезок арматуры, при помощи которого он, действуя им на манер ломика, пытался расширить отверстие канализационного люка. Оно, это отверстие, забранное металлической решеткой, обнаружилось в техническом отсеке. Он увидел его, когда сдвинул в сторону металлический шкаф (тот оказался пустым). От решетки до поверхности воды, журчащей по наклонному колодцу ливневой канализации, как казалось, было рукой подать…

Волков выломал эту решетку, вмурованную в бетонированный пол. Хотя и не без труда… Отверстие по своей форме – прямоугольное, примерно тридцать пять на двадцать пять сантиметров. Пробито оно в плите, в основании из железобетона.

В бункере есть еще три канализационных отверстия, считая те два, что предназначались для «толчков». Но вот это, находящееся в техотсеке, единственное, через которое было видно, куда, к какой подземной артерии оно ведет…

Ладони уже горели от этой адовой работенки. Вдобавок вернулась ноющая боль в ноге. Приходилось долбить бетон либо на корточках, либо стоя на левом колене. В любом случае, это было крайне неудобно и очень тяжело… А что ему еще остается делать? Какие у него есть другие варианты? Ни-ка-ких. Он не только сейчас не способен оказать помощь в деле освобождения заложников, но и сам попал в западню.

Правда, в один момент вспыхнула было надежда… Это когда прозвучал звук зуммера. Понесся со всех ног к техотсеку, где на стене висел этот самый аппарат. Сдернул с рычага трубку.

– С кем я говорю? – выкрикнул в трубку. – Эй… кто-нибудь слышит меня?!

В трубке – сквозь шорохи – послышался чей-то приглушенный возглас.

– Эй, отзовитесь! Кто-нибудь меня слышит?! Ответьте на вызов! Это очень важно!

Такое впечатление, что человек, снявший трубку где-то на другом конце линии, сам был немало удивлен, услышав человеческую речь. И не только удивлен, но и испуган…

Из трубки донеслось невнятное бормотание. Прозвучало нечто неразборчивое. Волкову показалось даже, что говорили не по-русски. После чего трубку повесили, а на его яростные вызовы – он еще долго крутил ручку индуктора – никто так более и не ответил.

…Прошло уже чуть более пяти часов с того момента, как захлопнулась дверь этой подземной ловушки. Волков, сам того не ожидая, в самый критический момент оказался запертым в бетонном бункере. Он пока не до конца понимал, что же именно тогда произошло, почему, по какой причине закрылась люковая дверь. Мог лишь строить предположения.

Это было как-то связано с электропитанием. Возможно, в поселке или же в самом санатории отключили электричество. Или же обесточили часть схемы электропитания. Именно ту линию, через которую шло питание на местный электрощит. Если он прав в своем предположении, то дальнейшее более или менее понятно. Мгновенно сработала резервная схема, предусмотренная, очевидно, для разного рода опасных ситуаций. Включился в работу местный дизель-генератор. И тут же через предусмотренную проектировщиками резервную схему подалось питание на обмотки моторчика, ведающего запиранием внешней люковой двери. В самом бункере включилось дежурное освещение – уже от ДГ. По-видимому, в этот же момент должна была также активироваться система принудительного вентилирования и очистки воздуха через фильтры. Но от этих механизмов и систем после консервации объекта мало что сохранилось…

Как бы то ни было, единственная дверь, через которую можно было бы покинуть бункер, оказалась заперта. Наглухо.

Он, кстати, несколько раз останавливал ДГ, надеялся, что удастся открыть внешнюю дверь в обесточенном состоянии. Но и эта хитрость не помогла – не открывалась она, и все тут.

Мобильная связь все еще не работала. Хотя нельзя исключить и того, что из этого бункера дозвониться по сотовому кому-либо вообще невозможно.

Единственное, что он мог предпринять в этой драматической ситуации, – это попытаться расширить ломиком канализационное отверстие, с тем чтобы уже через него протиснуться в трубу для стока, диаметр которой, по его прикидкам, составлял не менее восьмидесяти сантиметров…

Волков поплевал на саднящие ладони. Не помешала бы пара перчаток… И воды бы попить: горло и губы пересохли так, как будто он брел по пустыне Сахара в самое пекло.

Лампочка под потолком вдруг мигнула… А затем погасла. В наступившей кромешной темноте, недовольно чмыхнув напоследок, остановился дизель-генератор.

Алексей поднялся с корточек. Что это еще за дела? Почему погас свет? Может, горючка у ДГ закончилась?

Он потянулся в карман куртки за фонарем. Вновь включилось освещение… Но «дизелюха» не работала. В голове у него вдруг – вспышкой – пронеслась мысль: «К двери! Немедленно!..»

Волков, не забыв прихватить с собой арматурину, побежал по тоннелю… И успел увидеть, как, сопровождаемая урчанием электромотора, открывается люковая дверь!

И в этот же момент громко зазуммерил телефон!

Алексей развернулся и понесся обратно. Хотя кто бы знал, чего стоило ему это отчаянное и принятое в долю секунды решение… Сдернул трубку с рычага.

– Волков на связи! Эй… слышит меня кто-нибудь? Ответьте, пожалуйста! Это очень… очень важно!!

В трубке послышался чей-то удивленный голос:

– Чо-то я не понял… Какой-такой Волков? И чо вам надо?!

– Пожалуйста, не кладите трубку! – скороговоркой произнес Алексей. – То, что я скажу, очень важно! У меня нет возможности позвонить по другой линии или воспользоваться мобильной связью… Послушайте…

– Короче! – послышался сквозь шорохи чей-то раздраженный голос. – А то мне некогда базарить тут… работа! Так чо надо?

– Я звоню… звоню из поселка Красный Узел!

– О-о-о! Ничего себе! – в голосе человека, находящегося на другом конце провода, послышались нотки заинтересованности. – А чо там у вас происходит? Я слышал, туда милиции нагнали… тьму! И военные машины туда, к вам, по трассе косяком прут!

– Тут… кое-какое происшествие случилось! Я сам сейчас нахожусь… ну вроде как в подвальном помещении.

– А-а… Я тоже в подвале. Тут большой такой подвалище!

– А вы кто, извините? И где находится ваш подвалище?

– Эм-м… Да какая разница, чувак, кто я?

– Ну… не хотите, не говорите! Но у меня будет большущая просьба! Если выполните ее…

Волков замялся, подыскивая нужные слова.

– Эй… Волков? Чо молчишь?

– Да здесь я, здесь! Просто ищу слова, как тебя, друг, убедить, что это не прикол… Что звоню и обращаюсь к тебе за помощью в очень серьезном деле!

– Меня Юра зовут.

– Алексей…

– Я тут старший… ну, бригадир… у нас бригада грузчиков.

– Понятно.

– Тут складское помещение… Фуры грузим и выгружаем!

– А раньше что было, не в курсе?

– Ну… Вроде бы бомбоубежище. Но его давно переделали под грузовой склад… Так это ты, Алексей, значит, трезвонил?

– Да, я! Один раз кто-то ответил на мой вызов… Но тут же положили трубку.

– А, ну понятно… Это был кто-то из гастеров. У нас тут их несколько работает, этих азиатов… Мне их старший сказал, что этот вот аппарат… он у нас в выгородке на стене висит… непонятно, за каким хреном… ну вот, что эта штуковина все время звонит! Я подошел, чтоб проверить, что за хрень такая?

– Хорошо, что подошел, Юра… Тут люди попали в беду, надо помочь! Если выполнишь мою просьбу, получишь и благодарность, и денежную премию!

– Так чо делать-то? Говори.

– Сначала спрошу. Где находится этот ваш склад? В каком населенном пункте?

– Как это – «в каком»? В Минеральных Водах! Рядышком с городским рынком.

– Уф-ф! – Волков перевел дух (хоть в одном чуточку повезло). – Сотовая связь у вас работает?

– Мобила? Не-а, не работает. Еще с вечера отключили, когда в центре шандарахнуло…

«Значит, все ж таки был взрыв, – промелькнуло в голове у Волкова. – Значит, подтверждаются худшие предположение – бестии хорошо подготовились…»

– А обычный телефон? Городской, в смысле?

– Тоже не работает.

– Тогда вот что, Юрий. Пошли человека в ближайшее отделение милиции! А еще лучше – в горуправление на Ленина, там от вас тоже, должно быть, недалеко… И совсем хорошо и очень правильно будет, если сам туда сходишь или съездишь. Есть на чем?

– Да, я на колесах… А чо сказать в ментовке?

– Пусть немедленно пришлют сотрудника… туда, к вам, на этот склад!

– Ага… понял!

– У меня будет важное сообщение. Это пока единственный канал связи. И еще… Пусть сразу же позвонят подполковнику Мишину. Запомнил?

– Мишину?

– Да! Подполковнику Валерию Михайловичу Мишину. Они знают, кто это. И передадут ему, что звонил… вот по этой хреновине… капитан Волков. И пусть сразу сообщат, что я нахожусь в санатории!

– В санатории?

– Да, в самом санатории! Это важно! Мне нужно поговорить с компетентными сотрудниками. Они поймут, о чем речь… Ровно через час я опять буду на связи.

– Капитан Волков… Через час на связи… Так… кажись, все понял и запомнил!

– Ну, Юра, тогда давай действуй! Теперь на тебя вся надежда.

В половине третьего ночи начальника ФБУ ИК3 – колония строго режима для бывших сотрудников органов, Рязанская область, Скопинский район – разбудили звонком из Москвы. Звонил ни много ни мало сам глава ведомства УФСИН.

– В вашем учреждении отбывает наказание некий гражданин Исрапилов Мурат Ахмадович? Семьдесят четвертого года рождения, уроженец города Гудермес.

– Да… Есть такой заключенный. Сидит по сто двадцать шестой, часть третья[9]… Четырнадцать лет по приговору, три года отбыл.

– Все верно, сходится. И еще один ваш «пациент» – Гасаев Сулим Асланбекович, семьдесят девятого года, уроженец Шали.

– Тоже сто двадцать шестая! Срок у него двенадцать с половиной, если не ошибаюсь…

– Не ошибаетесь! Надеюсь, и все остальное сделаете точно, безошибочно! Готовьте этих двоих к «выписке». В шесть утра… говорю пока примерно, позже уточнят… так вот, в шесть утра за ними прибудет транспорт и конвой.

– В колонию?

– Да! Предположительно, это будет вертолет «Ми-8»… Минутку! – Начальник возобновил разговор после того, как переговорил с кем-то по другой линии. – Да, готовьте этих двоих! Вам вскоре позвонит оперативный дежурный из Федеральной службы безопасности и соединит с компетентным товарищем, который сообщит дальнейшие инструкции…

В промежутке времени между двумя тридцатью и тремя часами ночи такие же звонки подняли с теплых постелей еще четверых начальников колоний и СИЗО, расположенных в Рязанской, Владимирской и Тульской областях. В срок до десяти часов утра по московскому времени девять граждан, отбывающих большие сроки в местах заключения или находящихся под следствием, чьи данные содержались в полученном от боевиков послании, должны быть доставлены из мест заключения либо содержания под стражей в аэропорт Домодедово, в его закрытую зону. И уже оттуда, если не будет никаких иных приказов, этих девятерых (двое из них – бывшие сотрудники МВД Чечни, совершившие тяжкие преступления, семеро остальных – боевики и члены подполья; эти отбывают сроки или находятся под следствием по самым тяжелым статьям) на борту военно-транспортного «Ил-76» под охраной отправят в другой пункт.

А именно в аэропорт Минеральные Воды.

Глава 23

Темное захмаренное предрассветное небо сочилось тяжелыми дождевыми каплями. Они падали на спины, на головы заложников, удерживаемых во внутреннем дворе санаторного комплекса. Казалось, сама природа заранее оплакивает этих несчастных. Большинство из них, а может и всех, ожидала тяжелая участь…

Если, конечно, не случится чего-нибудь невероятного, какого-нибудь чуда. Ведь амир отряда «Имарата Кавказ» и его люди предусмотрели, казалось бы, абсолютно все на случай попытки федералов силой освободить заложников. Сами они, эти воины джихада, судя по всему, настроены крайне решительно. Они не ценили не только чужие, но даже и собственные жизни. Если и не все, то большинство из них фанатики; они готовы идти до конца. Это понимают и те, кто находится сейчас внутри смертельного периметра, и другие, кто отвечает по роду службы за разрешение подобных этим тяжелых ситуаций.

Термометр у входа в главный корпус показывал плюс семнадцать. Нормальная летняя температура для этой поры года и времени суток. Но заложникам было холодно, зябко. Моросит дождь. Многих колотит дрожь.

У Анохиной тоже зуб на зуб не попадал. Хорошо еще, что перед тем, как отправиться на концерт, захватила с собой летний пиджак. И зонт прихватила на всякий случай, как и многие из гостей мероприятия, – вдруг опять пойдет дождь…

Зонт бы ей сейчас пригодился. Но старший приказал изъять у заложников все зонтики. А также сумочки и всякие гаджеты, включая сотовые телефоны и камеры… Все это добро было свалено в одну кучу и мокло под дождем.

Запястья у Анохиной связаны куском веревки. Так, наспех вязали, не особо усердствуя. Веревочные путы, намоченные вдобавок дождевой влагой, ослабли, так что она запросто могла бы избавиться от них. Но нельзя – бандиты предупредили, что убьют всякого, кто попытается сам развязаться. Или же поможет сделать это соседу. Если бы связали по-настоящему, туго, крепкими узлами, то давно бы уже затекли конечности; и тогда положение для заложников было бы вообще невыносимым… А так еще терпимо. Холодно, правда, очень холодно. И страшно; в такие минуты мозги просто напрочь вышибает.

Светлана сидела спина к спине с парнем лет двадцати двух, имя и фамилию которого она уже знала – Махти Качкаров. Он из Карачаево-Черкесии. Семья проживала в Карачаевске; сам он учился – на следующий год должен окончить – в Ставропольском аграрном университете. Говорить можно только шепотом, когда поблизости нет одного из этих шайтанов.

Она сказала о себе, что москвичка, что приехала сюда, в Минеральные Воды, всего пару дней назад. О том, что работает в милиции, не стала говорить. Да и что бы это дало, если б этот парень или ее соседка справа, Наташа, знали, что она сотрудник МВД? Что она одна из тех, кто – по задумке руководства – должен отвечать за порядок и безопасность на данном мероприятии? Разве это помогло бы кому-нибудь из присутствующих здесь?..

Опять же, что она могла сделать? У нее ведь не было при себе оружия. И у нее нет, по большому счету, ни опыта, ни навыков, ни знания того, как следует вести себя в подобных ситуациях.

Если она признается, что работает в милиции, ее могут убить. Или, что тоже вероятно, ее, если узнают, что она мент, выделят из среды остальных заложников. И не убьют сразу, а начнут всячески издеваться… А потом все равно казнят.

Несколько человек, правда, в курсе, что Анохина работает в органах. Но половины из этих «нескольких» уже самих нет в живых. Ни охранников, ни заместителя начальника городского управления – их убили в первые же минуты захвата. Знают двое из числа организаторов и старший администратор санатория. Но у этих людей либо не спрашивали, либо они не сочли нужным сказать о ней, о старшем лейтенанте милиции Анохиной, прибывшей в командировку из Москвы от одного из департаментов МВД…

– Холодно! – подал голос кто-то из заложников. – Принесите что-нибудь укрыться! Хотя бы одеяла принесите из корпуса для девушек!

Со сцены спрыгнул человек в камуфляже и маске – там, под навесом, дежурили четверо; и еще один все время сидел в начиненном взрывчаткой салоне «Газели». Затем еще двое шагнули со сцены в «зрительский зал»…

– Это издевательство! Холодно же! – крикнули уже с другого конца. – Уведите в здание хотя бы женщин!

Боевик, встав в проходе, между жмущимися друг к дружке людьми, громко и зло скомандовал:

– Ма-алчать! Всем закрыть пасть!

Анохина ощутила, как напрягся ее сосед. Да и не только он один; по рядам заложников прошел ропот, как будто даже прокатилась волна…

– Махти, миленький, не надо… – прошептала она. – Оставайся на месте. Эти звери способны на все!

– Да надоело! – прошипел парень. – Нас вон сколько… Прав их старший – сидим тут, жмемся друг к другу, дрожим от страха… Отара овечек, а не люди!

Тем временем один из боевиков подошел к тому парню, который первым подал голос.

– Это ты пасть открыл?! Сидеть, б…!

Парень встал. Тогда боевик, процедив ругательство, ударил его прикладом «АКМ» в лицо… Тот схватился за голову; его свалили на землю и стали избивать.

Светлана едва удерживала своего соседа: Махти порывался вскочить на ноги. Она уцепилась в его руку, не обращая внимания, что с нее могут слететь путы. Что она и сама уже – в глазах этих зверей – является «нарушительницей»…

Ей на помощь пришла соседка Наталья, молоденькая сотрудница санатория. Завидев возню, к ним направился один из боевиков.

– Махти, будь же ты мужчиной! – Уже почти в полный голос сказала Анохина. – Сам глупо погибнешь, и люди из-за тебя пострадают!

Они все же усадили парня на место. И очень вовремя – возле них остановился один из «воинов джихада».

– Кто-то хочет умереть? – спросил он. – Кто? – Он ткнул пальцем в Наташу. – Может, ты?

Девушка, съежившись, отрицательно качнула головой.

– А может, ты? – боевик посмотрел сверху вниз сначала на голые женские коленки, а затем и на саму девушку. – Отвечай, б…!

– Нет, – полушепотом сказала Анохина, к которой боевик обращался с вопросом. – Нет… я хочу жить.

– А ты? – спросил бандит у Махти. – Ты чем-то недоволен?

Парень, отведя глаза в сторону, промолчал.

Через несколько минут от второго корпуса показались двое. Это были амир и его нукер Ахъяд. Они переговорили о чем-то со своими. Затем Сайтиев вышел в центр этого импровизированного амфитеатра, этой сцены, на которой – в который уже раз в истории – разыгрывалась человеческая драма. Громко выкрикнул:

– Все слушайте!

После этих его слов стало так тихо, что можно было расслышать, как гудят где-то за оградой моторы, как падают редкие дождевые капли.

– Что, холодно вам? Говорят, жалуетесь, что «замерзли, продрогли»?

Его глаза угрюмо смотрели через прорези шлем-маски на заложников.

– От кого я это слышу?! – продолжил он после зловещей паузы. – Здесь в основном остались выходцы из кавказских республик… Ваши сверстники сражаются и погибают за свою родину! За свои семьи, за близких, над которыми издеваются, которых унижают и преследуют русские свиньи! За свободный Кавказ! Они воюют с оружием в руках за веру в Аллаха! Они месяцами живут в лесах, в пещерах, не обращая внимания на холод и бытовые неудобства…

Сайтиев со злостью сплюнул под ноги.

– Не то что вы, предатели и прихлебатели! Многие из вас считают себя мусульманами, но посмотрите на себя! Продались московским властям и их марионеткам… Этим шайтанам, этим выродкам, тем, кого поставили пасти вас, как глупое стадо!.. Я обращаюсь к находящимся среди вас чеченцам. К братьям ингушам. К нашим собратьям черкесам, к карачаевцам. Ко всем, кто исповедует одну веру в ислам! К каждому из присутствующих, кто не считает себя бараном, предателем! Есть ли среди вас мужчины? А вы, женщины, девушки, хотите стать такими же, как эти размалеванные шлюхи, как русские проститутки?! Есть ли желающие примкнуть к нам, к отряду истинных воинов ислама?

Амир подозвал к себе Ахъяда и что-то прошептал на родном языке. Тот кивнул, затем ненадолго отлучился, пройдя под навес. Когда он вернулся, держа в руке второй автомат – укороченный АКСУ, Сайтиев вновь обратился к заложникам.

– Ну так что? Есть среди вас такие, кто решил изменить свою судьбу? И доказать самому себе, что он не «баран», которого ведут на заклание; доказать, что он – мужчина! Что если ему и доведется умереть… хотя это и не обязательно случится… да, если доведется умереть, то умрет он не как падаль! А сражаясь за правое дело – с оружием в руках!

Вновь установилась тяжелая тишина. Никто не внял речи старшего отряда «воинов ислама». Никто даже в этой драматической ситуации не воспринял его аргументов.

Хотя… один человек все же поднялся.

– Ты кто такой? – крикнул Ахъяд. – Можешь подойти ближе!

Парень, которому с виду было лет двадцать, покачиваясь – руки у него были связаны за спиной, – направился к сцене.

– Ты собираешься присоединиться к нам?

– Да, собираюсь. – Парень, облизнув губы и спросил: – А что надо делать?

– Развяжи его, Ахъяд! – скомандовал старший. – Что делать, спрашиваешь? В мой отряд просто так со стороны не принимают. Надо стать «своим».

– Как тебя зовут? – спросил Ахъяд. – Ты ведь нохча? Чеченец?

– Не важно, как его звали в прежней жизни, – вновь подал реплику амир. – Он получит новое имя. Но сначала он должен сделать кое-что…

– Что я должен сделать? – потирая затекшие руки, спросил парень. – Скажите.

– Ты должен заполучить пропуск.

– Пропуск?

– Да. Надо заплатить. В нашем случае, цена вопроса – чужая жизнь.

Амир некоторое время высматривал среди заложников подходящий для задуманного экземпляр. Анохина видела, как он подходил все ближе… ближе… Остановился всего в шаге от нее.

– Встать! – скомандовал Сайтиев.

У Светланы все оборвалось внутри. Она, опираясь на кисти рук, стала медленно подниматься.

– Нет, не ты! – сердито сказал амир. – Другая!.. Да, ты!

Ахъяд, зайдя сбоку, заставил вторую русскую девушку подняться. По лицу молоденькой администраторши разлилась мертвенная синева…

Анохина, хотя и понимала краем души, что так нельзя, все же обрадовалась, что звери выбрали для своих «экспериментов» не ее, Светлану Анохину, а другую девушку.

Выбранную из числа заложников жертву отвели в сторонку и поставили с таким расчетом, чтобы при стрельбе не задело самих боевиков и тех, кто будет наблюдать за действом.

– Ну? – поторопил Ахъяд парня (тот, зябко поводя плечами, разминал затекшие руки). – Чего мнешься?! Бери автомат! Раз уж решился, делай!

Парень взял АКСУ. Уже по тому, как он взял оружие, было видно, что ему и прежде доводилось держать автомат в руках. Впрочем, в тех местах, откуда он родом, даже подростки умеют обращаться с оружием…

Ахъяд встал сбоку. Амир отошел к сцене, и уже оттуда, в компании с еще тремя бойцами, наблюдал за происходящим.

– Флажок на «одиночный»!

Парень, сняв автомат с предохранителя, перевел флажок в нижнее положение «ОД». Передернул затвор. Девушка, в которую он целился, стояла к ним спиной всего в каких-то пяти шагах. Было видно, что ее трясло, что у нее подгибались ноги. Кажется, она вот-вот, потеряв силы и рассудок, рухнет на мокрую плитку…

– Целься меж лопаток! – скомандовал Ахъяд. – Или в затылок! Короче, завали ее с одного выстрела!

Парень перевел флажок в среднее положение «АВ». Никто не успел понять, что происходит, как юноша, разворачивая корпус влево, оскалив зубы в беззвучном крике, нажал на спусковой крючок. Он метился в амира и расположившихся рядом со старшим бойцов! Но звуков стрельбы не последовало…

Ахъяд, отступив на шаг, в свою очередь, выбросил вперед руку. Звонко треснул выстрел одиночным из «стечкина».

– Ах ты, шайтан! – процедил боевик, поднимая с плитки выпавшую из рук безумца «сучку» (он предусмотрительно извлек из рожка патроны). – Обмануть решил?! – Переступив через труп – пуля угодила юнцу в затылок, – направился к амиру и тем братьям, кто наблюдали за «спектаклем». – Вот же бар-ран! Видели? Я его одним выстрелом завалил!

Умара Вахаева держали связанным в одном из помещений третьего корпуса. Заперли в какой-то кладовке, предварительно связав ноги и руки. Причем вязали Умара не так, как девочек, а по серьезному, по-мужски, со знанием дела.

Ближе к рассвету к нему наведались Алгереев и его телохранитель Ваха. Салман, младший брат Ахъяда, отпер одну из дверей. Ключами от большинства помещений всех трех корпусов разжились у местных администраторов, которые, когда их «попросили», указали, где именно в главном корпусе хранятся ключи и дубликаты.

Свет включать не стали. Алгереев посветил в лицо человеку, лежащему на полу, на площадке перед металлической лестницей.

– Ну так что, Умар? Предложение тебе было сделано, не так ли? Время для раздумий у тебя тоже имелось. Что скажешь? Вернешься к нам? Будешь вместе с нами бок о бок сражаться, как это было когда-то в прошлом? Или…

– Я еще не решил, – процедил Вахаев. – Веревки на руках и ногах мешают думать…

– А как ты хотел? Доверие надо будет заново завоевать. Если, конечно, примешь верное решение.

– Я еще ничего не решил.

– Ну, и как долго ты будешь предаваться мыслям? Откажись от слова, данного центороевским! Ну а слово, данное федералам, не стоит и куска навоза. Разве не так?

Вахаев промолчал.

– Мы же знаем, Умар, под каким давлением держали твою семью, чтобы ты вышел из леса. И чтобы потом, когда прошел через амнистию, стал служить кремлевским марионеткам.

– Я не служу «кремлевским марионеткам», – произнес Вахаев. – Мне не стыдно ни перед семьей, ни перед всевышним за то, как живу и что делаю.

– Нам была бы не лишней сейчас пара рук… В сочетании с такой головой, как у тебя. Да еще с твоим опытом…

– Вы можете меня убить, – угрюмо сказал Вахаев, – но не сможете заставить делать того, что не захочу.

– Мы можем сделать кое-что похуже, чем взять и просто пристрелить Умара Вахаева…

– Например?

– Наши люди запустят слух, что именно от тебя получили информацию об этом лагере. И что ты помог нашему отряду захватить санаторий!

Умар промолчал. Но было заметно, как он напрягся, как круглятся желваки на его скулах.

– Тогда твоих родственников накажут либо сами федералы, либо это сделают центороевские. Ну а твой труп найдут здесь… убьют тебя из оружия одного из сотрудников охраны. Чтобы уже однозначно пошел слух, что ты был тут с нами заодно.

Ваха, перешагнув через лежащего на полу человека, спустился по металлической лестнице. Подергал ручку люковой двери. Потом попытался выкрутить «штурвал». Тщетно. Дверь то ли заперта изнутри, то ли наглухо заварена.

– Тут какая-то дверь! – крикнул он. – Эй, Салман! Вы проверяли ее? Пробовали открыть?

– Да, пробовали. Но не смогли…

Ваха на короткое время застыл у этой двери. Если по уму, то надо бы здесь хотя бы растяжку оставить… Но ему самому не хотелось заниматься этим. Да и пленника придется перекантовывать в другое помещение.

Он еще размышлял над посетившей его мыслью, когда его окликнул старший.

– Ваха, чего там застрял? Поднимайся!

Умар, догадываясь, что эти двое сейчас уйдут, вновь оставив его наедине с невеселыми мыслями, счел нужным сказать им напоследок то, что считал самым важным.

– Не трогайте чеченских ребят! Предупреждаю… Чтоб потом не было сложностей.

– Нохчей мы не трогаем… – сказал Алгереев (на деле все обстояло иначе – кровь уже пролилась, потому что одного парня только что застрелили у сцены). – От тебя, Умар, тоже во многом будут зависеть их судьбы.

– Вот и оставьте их в покое! Я отвечаю за безопасность этих парней и девушек.

– Тех, что приехали из Грозного? И только лишь их одних?

– Да.

– А остальные?

– Все прочие меня не особо интересуют.

Алгереев задумчиво покачал головой.

– Ладно, Умар. Ты тут побудь еще, подумай. Утром еще раз приду к тебе… И ты мне скажешь простую вещь: ты – с нами, или ты такой же баран, как и те, кого мы тут держим в заложниках.

Алгереев и его нукер выбрались из третьего корпуса на свежий воздух. Тамерлан поднял глаза к набухшему влагой темному небу. Все идет пока по плану; сам всевышний, кажется, гневаясь на неверных, направляет действия амира и его воинов самым наилучшим образом… Ну и его, Алгереева, опыт командира тоже не стоит сбрасывать со счетов.

Понемногу рассветает. В природе чувствуется напряжение; похоже, близится гроза. Уже сейчас понятно, что штурма до утра не будет. И утром его тоже не будет, не будет и днем, в светлое время суток. А вечером, если не случится чего-то экстраординарного, он, Тамерлан Адгереев, и еще несколько его соратников будут уже в другом месте – еще до конца нынешних суток в нескольких сотнях километров отсюда, от этого города, от пригородного поселка и санатория, где с наступлением часа икс начнется кровавый ужас и кошмар.

Глава 24

Умар передвинулся поближе к стенке, попытался устроиться поудобней, если это вообще было возможно в его положении. Спиной он ощущал холодящую поверхность стены. Голова раскалывалась от тяжелых мыслей. Салман, перед тем как запереть пленника в этом закутке, проверил, а затем заново перевязал путы на руках. Конечности затекли, в кожу вгрызлись туго затянутые шнуры… Но более всего у него сейчас саднила, болела душа.

Умар, прикусив губу, попытался, двигая за спиной кистями рук, на которых и без того уже содрана кожа, ослабить узлы… Он не знал, как поступит в том случае, если ему удастся избавиться от пут. Вряд ли эти дадут ему шанс. Но и сидеть просто так, бездействуя, думая о том, как все плохо, какая безвыходная ситуация, он тоже не мог.

Прошло всего каких две минуты, как его покинули, заперев, двое его знакомых из прежней жизни. И тут послышался странный звук – металлический, царапающий. И, что самое странное, звук этот исходил не от той двери, которая вела в коридор первого этажа корпуса № 3, а от другой. Той, которую только что дергал за ручку, пытаясь открыть, помощник Алгереева…

Волков остановился на пороге, держа люковую дверь приоткрытой. Прежде чем убрать фомку, при помощи которой он на время заклинил изнутри запирающее устройство, выключил свет в мастерской. Открыл… Темно хоть глаз выколи.

Какое-то время он прислушивался к внешним звукам. Что-то ему не нравилось; это беспокойство, это вдруг поднявшееся волнение обострило его слух до предела. Он услышал какой-то шорох… И он, определенно, доносился не из коридора. Его источник, что бы это ни было, находится ближе – не по ту, а по эту сторону двери.

Алексей переложил обрезок арматуры, его единственного оружия – если не считать монтажного ножа, найденного в мастерской, – в другую руку. Осторожно, затаив дыхание, шагнул через порожек люковой двери. Достал из кармана фонарь. Включив его, направил в сторону верхней площадки…

– Вот это да, – пробормотал он, потрясенный до глубины души. – Глазам не верю… Вахаев!

Времени для долгих раздумий у Волкова не было. Решение надо принимать быстро, в считаные секунды. При этом надо отдавать себе отчет в том, что, если он сделает что-то не так, отмотать пленку назад не получится.

Алексей поднялся на верхнюю площадку, достал из кармана куртки монтажный нож, раскрыл его… Умар Вахаев, человек, свинцовый «гостинец» от которого до сих пор напоминает о себе болями в ноге, наблюдал за его действиями, прислонившись лопатками к стене. Он молчал. Хотя ведь может в любой момент подать голос, предупредить земляков, с которыми раньше был заодно, – не с этими конкретно, так с другими, от этого ничего не меняется…

Но если бы этот человек был заодно с бандой, которая орудует нынче в ЦВС, то зачем бы его держали здесь связанным по рукам и ногам?

Алексей нагнулся, ощупал руками веревки. Прошептал:

– Ляг на бок!

– Горло будешь резать? – шепотом отозвался Вахаев.

– Если рыпнешься или крикнешь, то перережу, – угрюмо процедил Волков. – А может, сам не хочешь, чтобы я разрезал путы? Может, предпочтешь сидеть связанным в этой дыре, ожидая, чем все закончится?

– Как там у вас, у русских, говорят… – ответил Вахаев. – «Герой умирает однажды – трус тысячу раз». Давай, режь веревку!

Когда Алексей перерезал путы своему «знакомцу», тот, криво усмехнувшись, сказал:

– А ты счастливчик, «альфа»… Появился бы на пару минут раньше из той двери, и тебя бы уже не было б в живых.

Совещание оперативного штаба по освобождению заложников в новом расширенном составе проходило в небольшом одноэтажном здании поселковой администрации, расположенном на главной улице пригородного поселка Красный Узел, примерно в километре от комплекса ЦВС.

Всего час с небольшим назад, с разницей в несколько минут, в аэропорту Минеральных Вод приземлились два борта. Один из Москвы, с двумя первыми заместителями глав силовых ведомств, ФСБ и МВД, примерно с полутора десятками сотрудников НАК и экспертами, а также с группой сотрудников спецподразделения «Альфа», имевших при себе все необходимое для таких случаев снаряжение. Второй прилетел из Махачкалы; на его борту прибыли полпред президента по СКФО, несколько высоких чиновников, включая спецпредставителя, полковника госбезопасности Никитина; а также еще одна группа бойцов Управления «А» ФСБ, находившаяся на момент начала событий в столице Дагестана.

Подполковник Мишин вплоть до прибытия высокого начальства исполнял обязанности начальника оперативного штаба. Валерий Михайлович как раз заканчивал доклад об уже собранных сведениях и проделанной работе – в помещении собралось примерно пятнадцать человек, включая двух замов глав силовых ведомств страны, один из которых теперь будет руководить штабом, – когда вошел один из его сотрудников.

– Товарищ генерал-лейтенант, – повернувшись к старшему по званию, произнес он хрипловатым сорванным голосом, – разрешите обратиться к подполковнику Мишину! Важный звонок!..

Все присутствующие повернули к нему головы.

– Обращайтесь, – сухо сказал прибывший из Москвы начальник. – Но впредь учтите, что операцией теперь командуют другие люди.

Сотрудник повернулся к Мишину.

– Товарищ подполковник… Валерий Михайлович, на связи Волков. Он срочно требует вас к телефону!

– Волков? – переспросил начальник. – Кто такой?

– Сотрудник нашего ведомства, – скороговоркой произнес Мишин. – Есть предположение, что он мог оказаться в санатории…

– Это который Волков? – подал реплику старший подразделения «Альфа». – Часом, не Алексей Волков, наш коллега?

– Да, это он. Несколько дней назад прибыл в командировку. Мы заменили его на другого сотрудника, так что, по нашим расчетам, он не должен был быть в санатории на момент нападения! От него, кстати, был звонок, но связь оборвалась… Разрешите, товарищ генерал-лейтенант?

Мишин поспешил вслед за сотрудником во двор, шагнул в теплое нутро спецфургона. Оператор протянул ему наушники с микрофоном.

– Слышимость не очень… Через милицейский коммутатор идет сигнал. Но разобрать можно.

Подполковник надел наушники.

– Волков? Алексей Иванович, ответь штабу!

В наушниках послышался мужской голос, на который местами накладывались шорохи, булькающие звуки и иные помехи.

– Товарищ подполковник, это Волков! Вы слышите меня?

– Да, слышу! Ты где находишься?

– В санатории. В самом комплексе, в одном из подвальных помещений.

Мишин ахнул про себя. Вот это да… У них, оказывается, есть свой человек в захваченном боевиками объекте! Такого развития событий он никак не ожидал. Мишин прикрыл рукой микрофон.

– Оператор, вызовите полковника Никитина! Пусть пройдет в фургон. Потом, сняв ладонь с микрофона, продолжил: – Как ты там оказался? И где Винников?

– Я вечером как раз приехал в санаторий… На такси. Чтобы отдать Максиму ключи от кабинета. Ну, тут и началось… Где именно находится сейчас Винников, я не знаю. Я вам звонил, кстати, но связь оборвалась!

– А чего так долго не выходил на связь?

– А как? Я бы связался и раньше, но не было возможности. Не работают ни сотовый, ни обычный телефоны. Звоню с древнего аппарата, который стоит в убежище…

– Повтори, откуда ты сейчас звонишь?

– Из убежища! Вам разве не доложили, что здесь имеется бункер?

– Доложили, Волков… Знаем об этом убежище… Уже получили некоторые нужные нам сведения по этой части. Мы вот как раз ломаем головы над тем, как использовать это обстоятельство…

– И еще, товарищ подполковник! Извините, что перебиваю… но это важно. Я примерно час назад смог освободить одного из наших.

– Кого именно? Ты же говоришь, что Винникова не видел?!

– Это правда, я не видел Максима. Речь о другом человеке. Умар Вахаев… Вы слышали о таком?

– Умар Вахаев? Это из грозненского управления? Конечно, я знаю его! Он командирован сюда… Алло! Волков?! Ты меня слышишь?

– Да, я на связи! Мы с Вахаевым находимся в третьем корпусе. Повторяю, в третьем корпусе!

– Минутку, Волков! Оставайся на связи!

В фургоне стало несколько тесновато: вместе с Никитиным в салон спецмашины прошли еще два высоких чина, включая вступившего в обязанности руководителя спецоперации генерал-лейтенанта госбезопасности…

Мишин коротко доложил о разговоре с Волковым. Начальник и двое пришедших с ним надели кто беспроводную гарнитуру, а кто протянутую оператором головную телефонную. Начальник распорядился, чтобы микрофон работал только у Мишина, остальные пока ограничились ролью слушателей.

– Продолжайте разговор, подполковник!

Валерий Михайлович поправил гарнитуру. Облизнув сухие губы, произнес:

– Волков… Алексей Иванович, ответь штабу!

– Я на связи, – долетел сквозь легкий треск мужской голос. – Я вас слышу!

– Оружие у вас есть?

– Нет, оружием пока не разжились. У меня его не было, а Вахаева боевики разоружили. Мы могли бы…

– Даже не думайте! – опередив его, крикнул в трубку Мишин. – Ничего не делайте без нашего ведома! Ситуация настолько серьезна… Любой неосторожный шаг может привести к трагедии. Минутку… оставайся на связи!

Мишин, увидев жест начальника, на некоторое время оборвал разговор. Они перебросились несколькими фразами, после чего Валерий Михайлович возобновил общение с сотрудником:

– Волков, будьте предельно внимательны и осторожны!

– Я понимаю, Валерий Михайлович… Да мы и сами не хотим светиться. Пока что боевики и их главарь, насколько я понимаю, не знают, что я тут у них под боком. И про то, что Вахаев теперь не под замком, они тоже не в курсе.

– Сколько примерно боевиков находится на объекте?

– По моим прикидкам, от тридцати до тридцати пяти. Точнее сказать сложно, потому что они рассредоточились по периметру. В нашем корпусе их сейчас четверо. Предполагаем, что как минимум столько же во втором корпусе. В главном здании их должно быть по меньшей мере десяток… Еще трое или четверо прикрывают со стороны живой изгороди. От пяти до восьми бандитов находятся во внутреннем дворе. Некоторые уходят в корпуса, но потом возвращаются.

– Это совпадает с нашими сведениями. Еще двое в автобусе с заложниками… Он стоит за аркой, у парадного. Так что ситуация еще сложней, чем тебе видится из твоего подвала, Волков…

– Да, я понимаю…

– Ну, а где Вахаев? Он ведь хорошо знает эту публику. Он рядом с тобой?

– Его держали связанным в одном из помещений.

– Вот как?

– Я случайно на него наткнулся. Сейчас, в данную минуту, он находится в одном из кабинетов первого этажа. Наблюдает за внутренним двором, где держат большую часть заложников.

– Пусть потом тоже подойдет к телефону! И доложит, что видел и каковы его соображения.

– Это не так просто, Валерий Михайлович. Мы ведь не хотим, чтобы нас засекли… Я тоже видел эту картину. Там стоит «Газель». Машина, с большой долей вероятности, заминирована.

– Твои сведения точны, Волков, – с некоторой досадой в голосе сказал подполковник. – Бандиты в половине третьего ночи передали нам микрокассету… На ней засняты этот фургон и заложники. А также передали конверт с дубликатом их требований.

– А что они требуют, товарищ подполковник? Если, конечно, это не секретная информация.

Валерий Михайлович бросил вопросительный взгляд на начальника. Тот, хотя и не сразу, а поразмышляв, вполголоса произнес: «Можете рассказать о требованиях бандитов…»

– Волков, слушаешь меня?

– Слышу… Не надо было мне спрашивать, да?

– От тебя нет секретов… Значит, так, Алексей Иванович. Всего четыре пункта. Если коротко: пункт первый – освободить девятерых уроженцев Чечни и Дагестана, отбывающих сроки, и доставить их к шести вечера на аэродром Минеральных Вод…

– Вот как? Наверное, родственники чьи-то… А еще что?

– Второй пункт. В шесть вечера колонна машин с полусотней заложников и неизвестным количеством боевиков должна будет проследовать от санатория в аэропорт. Транспорт обязаны предоставить мы. Самолет – тоже. И еще валюты разной…

– Денег требуют?

– Да. Возможно, чтобы мы отвлеклись от их истинных планов.

– Много просят?

– В общей сумме примерно семьдесят миллионов долларов.

– Понятно… Часть крысиной стаи – видимо, вожаки – готовит себе отход. А куда лететь-то они собираются? Их ведь ни одна страна не примет.

– Мы так полагаем, что они планируют короткий перелет. Не за рубеж, а где-то поближе к тому месту, где они смогут укрыться. Не все, а главари. Или – главарь.

– В Беслан, скорее всего!

– Возможно…

– Оттуда им, прикрываясь заложниками, будет удобнее и сподручнее прорываться к своим тайным укрытиям. К своим базам в «зеленке»…

– Мы держим в голове этот вариант.

– Что еще они хотят? Какое еще требование выдвигают? Извините, что задаю так много вопросов, но если я… если мы с Вахаевым лучше поймем суть происходящего, то сможем в большей степени оказаться полезными!

– Последнее и самое важное их требование таково…

Мишин вновь бросил вопросительный взгляд на начальника. И тот опять кивком подтвердил, что и на этот вопрос, тоже можно – и нужно! – ответить прямо.

– Слушаешь меня, Волков?

– Да, я слушаю! Говорите.

– В течение сорока восьми часов должно быть принято политическое решение… Все главы кавказских республик должны быть отправлены в отставку. А из всего Северного Кавказа должны быть выведены части постоянного базирования…

Некоторое время на линии царила нарушаемая лишь шорохами тишина. Начальник и прочие присутствующие при этом разговоре товарищи тоже хранили молчание.

– Ситуация понятна, товарищ подполковник!

– А вот я этого утверждать не могу, – Мишин подавил тяжелый вздох. – Теперь докладывай, что видел и что думаешь обо всем этом! Потом будем анализировать… И вместе думать, как нам использовать все эти моменты и нюансы для освобождения заложников и нейтрализации банды.

Глава 25

Первая половина дня прошла в тревожном напряжении. Дважды, в девять утра и в четверть второго пополудни штаб выходил на связь с главарем отряда, который называл себя Юсуфом Исламом. Переговоры складывались невероятно сложно. Террористы отказывались освободить хотя бы часть заложников вплоть до того момента, когда в аэропорту Минеральных Вод не приземлится борт с теми людьми, кого по их требованию должны уже вскоре доставить поближе к месту событий.

В половине третьего пополудни амир сам вышел на связь.

– Это амир Юсуф Ислам!

– На связи штаб! Мы вас слушаем!

– Уберите «вертушки»! Если хоть один ваш вертолет пролетит над санаторием… Будем тогда расстреливать заложников! За каждый пролет над нами – один труп. Устроит?

– Минутку…

– Мне некогда ждать! Где этот… с которым я раньше общался?

– Подполковник Мишин?

– Да! Давай его к микрофону!

Спустя несколько секунд в эфире прозвучал спокойный, но несколько усталый голос.

– Подполковник Мишин на связи!

– А-а… чекист! Куда пропал?

– Да так… были дела.

– Дело у нас сейчас общее, верно?

– Я вас слушаю.

– Вот и слушай… Значит, так, чекист. Сначала спрошу… Только не крути мне тут, говори как есть! Я вранья не потерплю!

– Спрашивай.

– Как там дела с транспортом?

– Транспорт готов. Отвезем, куда скажете. Только не трогайте заложников! И освободите женщин, как мы и договаривались.

– А самолет?

– Только что вылетел из Домодедово.

– Там все те, кто в списке?

– Да! Девять человек… те самые, кого вы затребовали!

– А почему мне не дали возможность переговорить с ними до того, как они вылетели?

– Потому что вы пока не сделали ответных шагов.

– Каких? Что ты придумал?

– Освободите хотя бы часть заложников… Отпустите женщин!

– Чекист, ты не понял! Здесь тебе не базар, чтобы торговаться!

– Мы не торгуемся! – несколько покривив душой, сказал в микрофон Мишин. – Мы пытаемся договориться.

Молчание в эфире длилось около минуты.

– Ладно, несколько человек я, так и быть, готов освободить… Дам возможность заработать тебе орденок. И новое звание… Ты же хочешь стать полковником? Чего молчишь?!

– «Несколько человек», это сколько?

– Не более десяти. По остальным будем разговаривать, когда самолет сядет в Минводах!

– А когда вы их намерены освободить? Вот этих «нескольких»?

– Я подумаю, сколько душ мы освободим. И кого именно вам передать первыми. Когда? Ну… Давай через час свяжемся.

– В половине четвертого, значит?

– Ты мне сроки не указывай… сам тебя вызову! Отбой связи.

Бойцы отряда «воинов джихада» поочередно, по сменам – подменяясь из резерва амира, в котором насчитывалось четверо, – отправлялись в главное здание. Там они могли подкрепиться и на какой-то час-другой вздремнуть. Даже Алгереев позволил себе послеполуденный сон; благо в округе стояла тишина. И благо его сон и покой охранял верный человек Ваха…

Тамерлан на время устроился во втором корпусе. Здесь, в этом здании, спокойней всего. Если, конечно, в этом месте, оцепленном федералами, можно найти хоть какое-то «спокойное место»… Спал чутко, как зверь. Стоило Вахе войти в помещение, как Тамерлан тут же открыл глаза.

– Что там?

– Тебя амир спрашивает.

– Что-нибудь срочное?

– Он только что со штабом говорил. Хочет, я так понимаю, с тобой посоветоваться.

Алгереев умылся, вытерся чистым полотенцем. Сделал несколько крупных глотков из стеклянной посудины, которую ему передал телохранитель. В очередной раз удивился – и что они тут все находят в этой соленовато-кислой минерализованной воде?.. Надел и раскатал шлем-маску, поправил амуницию, сунул микродинамик от рации в ушную раковину. Сопровождаемый нукером, вышел из второго корпуса во двор.

– Аллаху акбар! – поприветствовал он амира и стоящих возле него двоих бойцов. – Есть какие-нибудь новости?

– Да, есть известия.

Сайтиев и Алгереев отошли в сторонку.

– Значит, так, Тамерлан. Я только что разговаривал с их старшими. Самолет примерно через час приземлится в местном аэропорту…

– Прекрасно.

– К шести вечера они готовы предоставить транспорт. Вернее, один автобус можно будет забрать из тех, что стоят перед главным корпусом. И еще два микроавтобуса они предоставят уже от себя.

– Прекрасно, – повторил Алгереев. – Хорошие новости… Наши, значит, уже летят в Минеральные Воды?

– Да, как мы и требовали… Федералы готовы освободить всех, кто попал в известный тебе список.

Алгереев с удовлетворенным видом кивнул. По правде говоря, из всего списка его по-настоящему интересовал лишь один человек. А именно Мурат Исрапилов, его сводный брат. Они от одного отца. Мурат еще в начале двухтысячного вышел из леса, амнистировался и был устроен через своих людей в систему МВД Чечни. Постоянно бывал в командировках в Москве, ведал московской и подмосковной диаспорами. Но работал он на обе стороны – и на центороевских, а также на федералов, и на тех, с кем был связан давними узами, в том числе и родственными.

Некоторые предприниматели, некоторые люди, делившиеся с подпольем средствами от своих местных бизнесов либо собиравшие закят, то есть своеобразный налог с соплеменников в пользу джамаата, в одно время пытались отказаться от своих обязательств. Иначе говоря, перестали платить. Мурат и его приятель Сулим Гасаев, прикрываясь своим служебным положением, как раз и занимались вышибанием из соплеменников денежных средств. Их двоих задержали за похищение бизнесменов, выходцев из Чечни и Дагестана. Несмотря на все старания отмазать, осудили на большие сроки и отправили отбывать наказание в ментовскую зону в Рязанской области…

Будь ситуация несколько иная, не запались они на сборе закята, действуй они лишь в интересах центороевских или близких к ним кланов – тех, кого поддерживали нынче федералы, – эти двое давно были бы на свободе. Но требовать их перевода в ИТУ в Чечне или ближе к Чечне, на Кавказ, было бы после всего случившегося с ними – и открывшегося – неразумно. Им двоим, особенно Исрапилову, было безопасней до поры до времени находиться в ментовской зоне. Потому что, если бы они попали в руки тех своих соплеменников, кто нынче управляет в Ичкерии, то к ним возникло бы слишком много вопросов. А те, к кому возникает нынче «много вопросов», как правило, долго не живут.

– Очень хорошо, – сказал он после коротких раздумий. – Как я и говорил, между четырьмя и пятью часами мы можем освободить небольшое количество заложников.

– Чтобы показать свою договороспособность?

– Не только… хотя и этот момент важен. – Алгереев понизил голос. – Я ведь тебе говорил, Руслан, что среди заложников будет наш человек.

– Да, я это помню. Ты ей доверяешь, этой женщине? Она не из наших…

– Я доверяю тем методам, при помощи которых были некогда перепрошиты ее мозги. В свое время над ней славно поработали настоящие мастера!

– Она не сболтнет что-нибудь лишнее? Может, она, как те, кого готовят в смертницы… Не в себе, скажем так.

– Обколота наркотой? – Алгереев хмыкнул. – Руслан, не хочу вдаваться в подробности… Да я и сам этой технологии не до конца понимаю. Не важно. Она думает – у нее это крепко сидит в мозгах, – что ее в свое время «прессовала» гэбня! Была история с похищением. Короче, она полностью уверена в том, что ее похищали именно органы, что это была акция устрашения. Что ее там насиловали, что над ней издевались для того, чтобы ее опустить, чтобы напугать… Поэтому она люто, не меньше нашего с тобой, ненавидит «лубянских». И не только их. У нее свой счет. Вернее, она так думает. Я тебе рассказал это, потому что уверен, что дальше тебя этот разговор не пойдет.

– Ты думаешь, от нее будет какой-то толк?

– Для нас, для нашего дела крайне важно, чтобы соблюдалась четкая последовательность шагов и действий. Мы должны достичь максимального эффекта. И этот человек… он способен сильно помочь в этом.

– Ну что ж. Я понимаю, о чем идет речь, Тамерлан. Информационное оружие зачастую действенней автоматов и взрывчатки…

– Я бы сказал так: оба этих компонента, силовой и информационный, в нашей борьбе одинаково важны.

Некоторое время они смотрели на кучки людей, мокнущих под моросящим дождем. Это была преимущественно молодежь, причем из кавказских республик. Их двоих – и Тамерлана, и амира Сайтиева – удивила реакция этих молодых людей, тех, над кем здесь ставили довольно своеобразный и весьма жестокий эксперимент. Неприятно, надо признать, удивило их поведение… Все, что угодно, присутствует сейчас в поведении этих людей, старшим из которых не более тридцати. И тревога, и растерянность, и отчаяние, и страх за свою жизнь… Но вот того, на что они рассчитывали, тех чувств, которые они пытались вызвать, пробудить – ненависть по отношению к другим, злость, желание выжить любой ценой, даже ценой убийства ближнего, – вот этого пока не было.

Может, удалось бы сломать их, этих совсем еще молодых людей, будь у воинов ислама несколько больше времени. Но его у всех них осталось совсем немного. И амир с эмиссаром понимали это лучше остальных.

– Руслан, я тебе уже задавал этот вопрос, – после паузы сказал Алгереев. – Ты мне на него ответил. И все же хочу спросить еще раз… Ты останешься здесь до конца? Или, может быть, все же отправишься с нами в аэропорт, оставив вместо себя старшим Ахъяда?..

– Я останусь со своими людьми, – глухо сказал амир, – иншалла…

Вахаев наблюдал за тем, что происходит на внутреннем дворе санатория. Свой НП по согласованию с человеком, с которым они так неожиданно оказались в одной команде, Умар устроил на втором этаже корпуса № 3, в одном из пустующих номеров. Он затаился у окна. Балконная дверь была чуть приоткрыта, на свежем ветерке полоскалась штора из упругой ткани… Он может, находясь здесь, не только видеть то, что происходит во дворе, но порой способен даже разобрать разговоры боевиков.

Приходится быть предельно осторожным. Умар расположился так, чтобы извне не заметили человеческий силуэт в окне, чтобы его не засекли через полупрозрачную легкую ткань, закрывающую окно и балконную дверь. Не следует также забывать, что и в самом корпусе находятся «воины джихада». Причем трое бойцов расположились выше, где-то над ним, на третьем этаже. Их задача тоже понятна: они держат под прицелом ограду и прилегающий к ней участок частных домовладений, отвечают за данный сектор периметра.

Еще один из этой компании, а именно Салман, брат Ахъяда, ближайшего помощника амира отряда Руслана Сайтиева, постоянно в движении. Он то поднимается к своим бойцам на третий этаж, проверяя, бодрствуют ли они, все ли там в порядке, то спускается в вестибюль. А иногда, как сейчас, выходит вообще из корпуса и ненадолго присоединяется к тем, кто находится во внутреннем дворе, карауля собранных там заложников.

Волков поделился с ним ключами, так что Вахаев может попасть в любое из помещений данного корпуса. Боевики покамест не догадываются, что за ними наблюдают, что некто находится поблизости и наблюдает за каждым их движением. Примерно раз в час, соблюдая, опять же, предельную осторожность, выгадывая момент, чтобы не столкнуться с кем-то из людей Сайтиева и Алгереева, Умар спускается вниз и либо рассказывает Волкову о том, что видел, и о том, что считает важным, либо сам подходит к их единственному средству связи, этому допотопному аппарату, и сообщает в оперативный штаб ту информацию «изнутри», в которой они сейчас так остро нуждаются…

Умар стоял у оконного проема боком, чуть придерживая левой рукой штору. Он смотрел в образовавшуюся щель, как в бойницу, на то, что происходит во дворе. А там начали развиваться события.

Двое боевиков, один в маске, другой без оной – это был Салман, – стали вдруг отбирать заложников. Первыми они вытащили молодую женщину. Боевик в маске, который до этого снимал всю компанию заложников на видеокамеру, на время отставил свое занятие и проверил веревочный узел на запястье заложницы. Что-то сказал или выкрикнул – Вахаев со своего НП не расслышал, что именно. Подталкивая в спину, повел женщину прочь от толпы заложников.

«Что это они еще придумали? – промелькнуло в голове у Вахаева. – Собираются казнить кого-то из заложников? Или хотят кого-то из них передать властям в обмен на какие-то нужные им решения?..»

Как показалось вначале, боевик повел свою жертву в сторону живой изгороди. Но затем они вдруг свернули к третьему корпусу. На какие-то мгновения эти двое, женщина и толкавший ее в спину то рукой, то прикладом автомата боевик, исчезли из виду. А затем Вахаев услышал голоса: мужской и женский…

Тимур дернул женщину за руку.

– Значит, так, Малика! Действуем так, как договаривались!

Бельская, морщась от преследовавшей ее все последние часы головной боли, сказала:

– Ты уверен, Тимур, что никто ничего не заподозрит?

– Конечно!

Кавказец достал из кармашка «разгрузки» две микрокассеты. Затем, делая вид, что он обыскивает женщину, сунул ей под левую чашечку бюстгальтера микрокассету. А затем и под правую – вторую кассету.

– А теперь сама поправь свою амуницию!

Бельская сделала шажок назад, двумя все еще связанными руками поправила бюстгалтер. Затем спросила:

– У вас копии записей остались?

– Конечно! Но у тебя, Малика, по нашим расчетам, получится раньше выйти на связь. Ты передашь одну из этих кассет одному западному журналисту… Он должен быть уже здесь. И если все пройдет, как надо, то уже этим вечером в новостях по всему миру будут эти вот кадры!

– Я знаю… мог бы и не говорить.

– Когда вас отведут и передадут федералам, скажешь сразу, что плохо себя чувствуешь. Что голова болит. Тебя повезут на «Скорой» в больницу. Но не давай им себя проверять! Не позволяй себя раздевать. А то найдут эти кассеты…

– Не учи ученого, Тимур! Что со второй кассетой делать?

– Эта вторая кассета – дубликат.

– Понятно…

– На всякий пожарный, да. Если у того человека не получится отдать ее, не получится передать запись своим на Запад, то…

– Я позабочусь, чтобы кадры захвата и обращение амира оказались в эфире.

– Да! И как можно скорей.

– А вы? Что будете вы делать? Ты и Тамерлан?

– Пусть тебя это не заботит, Малика! – Тимур вновь ухмыльнулся под маской. – Мы еще встретимся… Если не на этом, так на том свете, да.

Тимур увидел, как его соратники, отделив от толпы еще нескольких девушек, повели их в сторону изгороди.

– Тебя ждет всемирная слава, Малика! Ни один журналист не имел такого инсайда, как ты! Скоро ты будешь большая «звезда»!

Сказав это, Тимур артистично «переключился». Он грубо схватил женщину за локоть. И увлек за собой к живой изгороди, куда братья по оружию повели тех девушек, кого отобрали из числа заложников. Куда повели тех, кому повезет остаться в живых. Хотя они сами об этом пока даже не догадываются…

– Быстро!.. – крикнул он. – Бегом, сказал… сучка! Остановишься или откроешь пасть – убью!

Волков занимал наблюдательный пост в уже знакомом ему кабинете главврача на первом этаже. Он только что поднялся из бункера после очередного доклада. И, сам того не ожидая, стал невольным свидетелем очень странного и подозрительного разговора между боевиком в маске и «разгрузке», которого про себя, чтобы выделить из остальных, прозвал Оператором, и молодой женщиной из числа заложников… которую он узнал.

Он сначала увидел эту парочку, когда она направилась к туям. Боевик вдруг переменил решение: схватил девушку за локоть и оттащил ее к зданию третьего корпуса. Здесь он прижал ее фактически к стене, стал обыскивать. А потом, благо они стояли почти под самым окном, а форточка была приоткрыта, Волков услышал почти весь их разговор.

«Вот же тварь, – процедил он про себя. – Малика… Она же Валерия Бельская. Некогда журналист оппозиционной газеты, член каких-то неправительственных правозащитных организаций… Так ты, оказывается, пособница этих бандитов? Ты помогаешь им в их черных делах?.. Ну что ж, запомним и тебя хорошенько».

Когда Тимур и «Малика» исчезли из виду, Волков осторожно приоткрыл дверь. Некоторое время он прислушивался к звукам. Трое где-то наверху, четвертый ушел еще около полудня. Салман – так называли парня остальные – находился снаружи, во дворе.

Алексей, держа ломик в левой руке, выскользнул в коридор. И тут же из-за угла, пройдя через свободный в этот момент вестибюль, показался Умар. Чеченец расхаживал босиком, сняв обувь, дабы не производить лишнего шума. Вахаев прижал палец к губам, хотя мог бы этого и не делать, и они скрылись за той дверью, что вела в подземелье.

– У одной из заложниц будут при себе видеоматериалы, – шепотом сказал Вахаев. – Я эту сучку немного знаю… Она должна передать эти материалы еще кому-то, кто находится извне. Пока не в курсе, что сейчас говорят и показывают по «ящику», но вечером взорвется «бомба». Это плохой сценарий, Волков.

– Малика? Она же Бельская?

– Откуда ее знаешь?

Волков криво усмехнулся.

– Я подслушал их базар. Они в аккурат под «моим» окном беседовали.

– Так ты знаешь, кто она такая?

Волков мог бы рассказать, как однажды он и несколько его коллег по наводке местных освободили в одном из ингушских сел заложницу. Мог бы поведать, как и при каких обстоятельствах это произошло. И что потом он услышал от одного из коллег, работающего в другом департаменте Конторы, человека очень информированного, об этой особе… И еще он мог бы рассказать о недавнем эпизоде – даже двух, – когда Бельская вначале окликнула его в аэропорту, а затем, уже вечером, он видел ее еще раз, в центре. Она тогда, кстати, бросила странную фразу, которую он не смог верно расшифровать: «Запомните… хорошенько запомните и это место, и меня!» А мужчина, который появился словно ниоткуда, – при себе у него была видеокамера, – окликнул ее тогда, назвав «Маликой». И он же, этот южанин, судя по легкому акценту, комплекции и наличию камеры, как раз и инструктировал ее, Бельскую-Малику, только что – не догадываясь при том, что им разговор может стать достоянием чужих ушей.

Волков не стал распространяться обо всем этом. Потому что нет времени на долгие объяснения, каждая секунда нынче на счету.

– Я позвоню сейчас, – сказал он «партнеру», – и сообщу в штаб об этой женщине. И о той подлости, которую они задумали.

– А я останусь на первом этаже, – сказал Вахаев. – Ты не закрыл кабинет?

– Нет, я оставил дверь открытой, как договаривались.

Вахаев вновь выскользнул в коридор. Алексей спустился по ступеням к люковой двери и прошел уже знакомым ему путем в бункер. К счастью, более никаких сбоев с электричеством не было. У телефона – на другом конце линии – постоянно дежурил сотрудник.

– Штаб, ответьте Волкову!

– На связи!

– Важное сообщение!..

Алексей как можно короче доложил о том, что они только что слышали с Вахаевым. Предупредил, что среди заложниц будет пособница террористов и что у этой женщины при себе имеются две микрокассеты с какими-то видеозаписями…

Он уже заканчивал доклад, когда на линии раздался щелчок. А потом в трубке послышался уже знакомый ему голос подполковника Мишина.

– Волков, спасибо за добытую информацию! Это очень, очень важно! А теперь слушай сюда… Наши уже выдвигаются по подземные коммуникациям. Но возникла проблема – есть узкие места! Опасаемся взламывать эти «бутылочные горлышки» и выносить решетки при помощи взрывчатки.

– Могут услышать! Здесь и в самом здании на верхних этажах трое их.

– Совсем скоро гроза должна начаться. Тогда подрывники смогут проделать проходы для штурмовой группы. Из-за раскатов грома не будет слышна их работа… Понимаешь нашу задумку?

– Понимаю, Валерий Михайлович.

– Добро, Волков! Наблюдайте пока. Следующий доклад… через тридцать минут!

Амир в который уже раз посмотрел на наручные часы. Четверть шестого… Небо местами уже не серого, а какого-то иссиня-фиолетового оттенка. И, как это часто случается в природе, наступила странная тишина… Хрупкое, неустойчивое и взрывоопасное состояние, которое так и называют в народе – «затишье перед бурей».

Сайтиев в сопровождении Салмана, Ахъяда и еще одного бойца медленно прохаживался между рядами «амфитеатра», между устроившимися где-то попарно, а где-то жмущимися друг к другу, словно овцы, заложниками.

– Ну, чего затихли? – крикнул он. – Вы же приехали сюда веселиться? Где же песни? Где танцы? Не вижу выражения радости на ваших лицах!

– А они тут, амир, прошлым вечером лихо отплясывали лезгинку… – подал реплику Салман. – Я в окно видел. – Он остановился возле двух русских девушек. – Вот эта… Ничего так! Только развязная, как все русские женщины!

– Наша девушка на виду у всех с голыми ногами и непокрытой головой танцевать бы не стала, – сказал Ахъяд. – Ну что, б… как там тебя? Станцуешь нам тут стриптиз?

Он слегка пнул по косточке одну из девушек.

Анохина сразу же подобрала ноги, двумя руками прижала подол промокшего платья, попыталась натянуть его пониже, чтобы спрятать голые коленки. Молоденькая администраторша вся съежилась. Начиная с того драматичного момента, когда бандиты инсценировали сцену казни с ее участием, она не произнесла ни одного слова.

Ахъяд и Салман обменялись взглядами, после чего старший брат, обращаясь к амиру, негромко сказал:

– Мы отлучимся с этими двумя? Поучим их правилам приличия.

Сайтиев криво усмехнулся под маской.

– Ладно… кто воевал, имеет право. Тридцать минут даю. Но не здесь, не на виду у всех!

Двое братьев поволокли своих жертв в третий корпус. Ахъяд, чтобы «овцы» не упирались, чтоб быстрей перебирали копытцами, вытащил из ножен длинный, жуткого вида тесак и пригрозил, что перережет горло обеим, если они откажутся сделать то, что от них потребуют «воины джихада»…

Они втащили девушек через дверь в вестибюль третьего корпуса. Здесь имелся диван… Он вполне годился для того, что они задумали. Стали срывать с девушек одежду. Салман, не утруждая себя поиском всяких кнопочек и застежек, несколькими быстрыми и точными движениями – не зря ведь их отец всю жизнь мясником проработал, навык имелся – буквально срезал с Натальи все, что на ней было надето. Светлана же упиралась изо всех сил… Но смуглявый крепыш, чьи мышцы, казалось, были свиты из стальных жгутов, легко отбивал все ее попытки освободиться.

– Подожди… подожди! – вдруг крикнула она. – Да что ж ты так торопишься! У тебя что, никогда девушки не было?

Салман снял «разгрузку» и сильным тычком опрокинул свою жертву на диван. Ахъяд, путаясь в приспущенных штанах, попытался проделать то же самое с другой девушкой, которую он пока не смог полностью раздеть – та упиралась, сопротивлялась с неженской силой. Светлана пустила в ход последний прием, который имеется в распоряжении женского пола – попыталась въехать коленкой в пах насильнику. Ахъяд легко отбил эту ее «атаку». Ухмыляясь, жадно блестя округлившимися, замаслившимися глазами, стал выкручивать руки своей жертве. Казалось, еще чуть, и он сомнет, опрокинет ее на диван – ровно так, как это только что сделал с администраторшей его брат…

Но в следующее мгновение – Анохина успела лишь мельком увидеть метнувшиеся к ним силуэты – голова Ахъяда, помощника хасавюртовского амира, казалось, раскололась как спелый арбуз. Если бы Волков не подсуетился и не успел закрыть рот девушке, Анохина завопила бы на весь корпус.

Точно так же действовал и Умар. Отбросив ломик, которым только что сокрушил одного из братьев, он резко опустился на колено и закрыл ладонью рот администраторше… И это при том, что на ней еще и лежал теперь всем своим немалым весом Салман, у которого страшнейшим ударом ломика была раскроена голова…

Ситуация была пиковой. Но оба все же старались действовать хладнокровно. Не сговариваясь, и Волков, и его нынешний партнер зашипели:

– Ш-ш-ш! Тихо! Ни звука!

И Алексей, и Умар еще несколько секунд плотно держали девушек, чтобы те не закричали, не дали выхода истерике и эмоциям. Администраторша и без того была, что называется, на грани срыва. А теперь, судя по тому, как у нее закатились белки, и вовсе лишилась чувств. А вот Анохина была в полном сознании. Алексей видел прямо перед собой ее глаза с расширенными зрачками.

– Тихо, Света! – прошептал он. – Свои… Тихо! Если вы закричите, нас услышат…

Пока он общался со своей старой знакомой, Умар, благо у него теперь были свободны обе руки, времени даром не терял. Он вытащил из ножен, которые были закреплены на правом бедре у Салмана, острый тесак. Ахъяд все еще был жив, хотя и без сознания. Из его губ вырывались булькающие звуки. Волков, понимая, что сейчас случится, равно как и неизбежность этого, рывком поднял девушку. Продолжая удерживать ее на весу, повернулся сам и повернул заодно ее лицом к двери…

Все происходило очень быстро – в любой момент могли появиться дружки этих двоих. Умар перевернул старшего из этой парочки на бок, сам опустился на корточки. Взялся за гарду двумя руками и, хекнув, всадил тесак в левую грудину. Затем достал второй нож, и младшего брата постигла точно такая же участь.

Глава 26

Мишин допивал очередную, бог знает какую уже по счету, чашку кофе. Из динамика вдруг послышался накаленный мужской голос:

– Штаб, это Волков! Ответьте немедленно!

Валерий Михайлович поправил дужку микрофона.

– Штаб на связи! Что там у вас?

– Возникла чрезвычайная ситуация! Пришлось завалить двух боевиков.

– Что?!

– Повторяю, мы с Вахаевым убили… вынуждены были… двоих врагов!

В соседнее с Мишиным кресло опустился руководитель операции.

– Волков, спокойно! Что там у вас стряслось?

– Ликвидировали двоих бойцов в третьем корпусе. Это была вынужденная мера! И с нами… с нами сейчас две заложницы, которых мы освободили.

– А остальные? Что вообще там у вас происходит?!

– Пока ничего… Мы убрали оба трупа из вестибюля. Девушки в бункере. Имеем стрелковое оружие… два автомата, пистолеты и гранаты.

– Вы понимаете, что… – Мишин в этот момент слегка побледнел. – Вы понимаете, какие могут быть последствия?

– Это уже случилось! – Начальник штаба вновь взял инициативу на себя. – Волков, с минуты на минуту к вам через канализационную трубу должна пробиться штурмовая группа!

– Отлично! Мы ее встретим. И все покажем.

– Какие у вас соображения?

– Надо срочно предпринять что-то для отвлечения внимания. Чтобы никто из этих не сунулся пока в третий корпус! Потому что те трое, что наверху, как я понимаю, не в курсе… Они пока не знают, что мы нейтрализовали двоих их людей.

– Что именно следует предпринять? Ваши предложения!

– Отвлеките внимание наблюдателей, что сидят на третьем этаже нашего корпуса. Займите их внимание чем-нибудь. И заодно отвлеките тех, кто находится во втором корпусе! И еще поторопите штурмовую группу!

Волков еще раньше снял куртку и надел ее на Анохину. Платье на Светлане держалось на честном слове. Вторая девушка была в чем мать родила – эти сволочи порезали ее одежду так, что ровным счетом ничего из ее гардероба теперь для ношения оказалось непригодным… Можно было бы снять камуфляж с этих уродов. Но одежда бандитов вся в кровище, а больше неоткуда взять… Да и некогда этим заниматься.

Вахаев тоже отдал свою куртку – ее надели на администраторшу Наталью. Девушка все еще была не в себе. Если бы не помощь Анохиной, Волкову пришлось бы ее тащить на себе, как куклу. А так вдвоем, взяв под руки, эвакуировали ее сначала в подсобное помещение, а уже оттуда – в бункер.

Сам Умар остался на первом этаже, схоронившись до поры в кабинете главврача. Оттуда он мог наблюдать за тем, что происходило во дворе, а также слушать, не спустится ли по лестнице кто-то из тех троих, что засели на верхнем этаже.

У «соседки» лицо и грудь были залиты кровью. К счастью, не своей…

– Света, в боковом кармане носовой платок. И, кстати, мне понадобится ваша помощь!

– Ненавижу! – Девушка шипела, как разъяренная кошка. – Твари! Нелюди! Убью! Дайте мне оружие!!!

Алексей обнял ее за плечи, прижал к себе, затем отстранился.

– Светлана!.. Старший лейтенант милиции Анохина! Да приди же в себя, наконец! Ты сотрудник органов, или… или кто?!

Ему было жуть как жаль ее, но иначе он себя вести не мог. Волков сильно тряхнул девушку за плечи. В ее глазах появилось осмысленное выражение…

– Как вы здесь появились?

– Это неважно. Потом расскажу, когда все закончится. А сейчас нам надо людей спасать!

– Командуйте… Что я должна делать?

Волков показал на телефонный аппарат.

– Светлана, вот по этому аппарату у нас здесь связь со штабом.

– Со штабом?

– Да. С минуты на минуту начнется штурм!

Волков поставил Анохину так, чтобы она видела уже частично раздолбанную, расширенную им дыру, и в то же время могла отвечать на вызов по телефону.

– Смотрите сюда, в это отверстие, – сказал Алексей. – Когда увидите свет…

– Свет?

– Да… отблеск фонаря или прямой луч… сразу же скажете об этом в трубку!

– А вы?

– А я наверх. Как только зачистим тех троих, что засели в здании, сразу же вернусь.

Увидев, что молодая женщина переменилась лицом, он – неожиданно для себя – погладил ее по испятнанной чужой кровью щеке.

– Ничего не бойтесь… Я действительно скоро вернусь!

Один из бойцов небольшого «гарнизона» второго корпуса, устроившийся в крайнем ближнем к южному торцу здания номере, чье окно смотрело на восток, в сторону строительной площадки, вдруг увидел нечто необычное. От самого дальнего бетонного бункера, от фундамента дома, который еще только предстояло возвести, отделилась какая-то странная штуковина… С виду это нечто вроде тележки, посреди нее торчал металлический штырь. А на нем, в верхней части, небольшое утолщение… видеокамера?! Эта «тележка», чуть покачиваясь на неровностях земли, исчезла на какое-то время за штапелем сложенных на поддонах и затянутых в «обертки» стройматериалов. И вновь появилась… Уже гораздо ближе!

Боец поднес к губам портативную рацию.

– Амир, это Седьмой пост!

– На связи!

– Тут какая-то самоходная тележка объявилась!

– Амир, это Девятый пост! Я ее тоже вижу…

– Доложите толком! – послышался в эфире голос старшего. – Что именно вы видите?

В этот момент прозвучал резкий сухой хлопок. Откуда-то снизу послышался звон лопнувшего стекла. Но в том номере, где засел Седьмой, рама и сам стеклопакет выдержали, не пострадали… Сила взрыва была невелика – за оградой сработала «противопехотка».

– «Повозка» наехала на мину! – доложил Седьмой. – Сейчас лежит на боку… Не двигается.

В эфире прозвучал еще один доклад, уже из третьего корпуса.

– За оградой появилось какое-то механическое устройство. Оно подъехало довольно близко к забору. Видна телекамера… производится съемка!

– Штаб, ответьте амиру!

Мишин, заметив, что начальник кивнул, сказал в микрофон:

– На связи штаб!

– Чекист, это ты?

– Я вас слушаю, Юсуф Ислам!

– Что это за дела?! – В голосе старшего чувствовалась нервозность. – Что вы там придумали? Вы зачем «роботов» к ограде выпустили?

– А чем они вам мешают? На них нет никакого вооружения. Только телекамеры.

– Уберите немедленно! Иначе я прямо сейчас начну убивать заложников! И я не шучу!!! Что это еще за «атака роботов»?!

– Ладно, ладно… Спокойно. Не надо никого убивать. Сейчас я дам команду… Их уберут, эти техсредства, чтобы вас не нервировать.

– И чтоб больше никаких фокусов!.. Что там с самолетом? Сел уже? Почему не говоришь самого важного, чекист?!

– А вы разве не видите сами, какая погода? Летчики держатся за грозовым фронтом, посадка пока невозможна. Если бы не ситуация форс-мажора, в такую погоду вообще ни летать, ни садиться категорически нельзя!

– Ты мне тут летные правила не читай! – огрызнулся амир. – А то я вам такую стихию устрою… Такой форс-мажор, что мало не покажется. Сажайте самолет! В Минводах, другие варианты не устроят! И готовьте транспорт… Учтите, часть моих людей и около пяти десятков заложников уже вскоре отправятся в аэропорт!

– Вас понял! Сделаем все возможное… все, что будет в наших силах.

Мишин стащил с головы гарнитуру, вытер платком испарину. По скулам ходили желваки, но он держал себя в руках, понимая, сколь много сейчас зависит в том числе и от него, от его слов, его реакции.

Снаружи громыхнуло – да так, что даже здесь, внутри спецфургона, стало как-то тревожно и неуютно. Руководитель штаба перекрестился. Затем дал старшим спецназа «Антитеррор» минутную готовность к штурму.

Времени на долгие разговоры и на составление детальных планов у них двоих сейчас не было. Вахаев по-прежнему оставался внизу. Волков, перекинувшись с ним словом, направился к лестнице. У одного из братьев, у Ахъяда, кроме прочего арсенала, имелся при себе пистолет «АПБ». Ему он уже ни к чему, а вот Волкову это оружие сейчас может очень даже пригодиться.

Алексей выщелкнул обойму, проверил, вставил обратно, навернул глушитель. Автомат он еще прежде снял с предохранителя, но покамест пусть висит на животе. Поднялся по лестнице на третий этаж. Снаружи громыхнуло, да так, что зазвенели стекла… Вот это да, вот это стихия!

Алексей, почти не таясь, встал напротив одной из открытых дверей. Боец располагался спиной ко входу – припав на правое колено, он что-то тревожно высматривал сквозь частично зашторенное окно. Опять громыхнуло. Волков поднял руку с «АПБ»…

Сквозь шум начинающейся бури никто не расслышал негромких, несущих смерть хлопков. Алексей, ликвидировав первого, перешел чуть дальше по коридору. Второй боевик что-то почувствовал. Резко обернулся, но Алексей не дал и ему никакого шанса выжить – все три выстрела, в сердце и голову, оказались точными. Третьего и последнего он убил спустя еще несколько секунд: этот занимал позицию в крайнем справа номере; сидел у окна на корточках, втянув голову в плечи, – явно был потрясен мощью разгулявшейся стихии.

Спустя еще короткое время Волков стал спускаться в бункер. Когда он уже направлялся через мастерскую и склад к тоннелю, навстречу ему бежала Анохина…

– Что случилось, Света?

– Мне сказали, чтобы я ушла оттуда…

– Свет фонаря видела?

– Да! И доложила об этом по телефону.

– А в ответ что?

– Сказали – «берегись!..»

Он взял ее за руку, как маленькую девочку. Анохину била крупная дрожь, но, учитывая, через что довелось пройти этой хрупкой молодой женщине, держалась она хорошо.

– Света… вы молодец!

– Скажете тоже…

– Сейчас каждая секунда на вес золота! Важно было навести штурмовую группу, чтобы ребята точно вышли в наш бункер…

Укрылись в помещении мастерских. Алексей прижал к себе девушку. Послышался совсем негромкий хлопок, спустя короткое время в тоннеле зазвучали чьи-то шаги. И тут же показались «тяжелые» – это были бойцы спецподразделения «Альфа».

– Света, оставайтесь здесь! – сказал Алексей. – Это ненадолго…

– «Газель» заминирована! – крикнула Анохина. – Внутри фургона все время дежурит один из этих! У него на боку сумка, а из нее свисают провода… Они соединены с чем-то в кормовом отсеке фургона. Этот бандит все время сидит в «Газели»… А когда выходит, его подменяет кто-то другой!

– Спасибо, Света! Это важная информация!

Старший группы спецназовцев, в котором Алексей по голосу узнал одного из сослуживцев и старых знакомых, негромко сказал:

– Леший, моя группа будет работать из этого здания. Задача – обезвредить тех бандитов, что во внутреннем дворе. Главное – ликвидировать угрозу взрыва! А теперь показывай дорогу…

Вахаев захватил с собой обе рации убитых бандитов. Тела двух братьев, этих несостоявшихся борцов-вольников, отдавших предпочтение не спортивной карьере или иному мирному занятию, а ремеслу кровавого разбоя, этих уроженцев Хасавюрта, он перетащил в ближнее к вестибюлю помещение.

Снаружи раскатисто прогремел гром. Очень быстро стемнело. В это время суток или в эту пору года еще совсем светло, а тут вдруг опустилась темно-серая пепельная темнота. Только сполохи бичующих небо молний иногда подсвечивали эту жутковатую картинку.

Упали первые тяжелые капли… Потом вдруг разом хлынуло как из ведра. Не ливень, а грохочущий водопад!

Глава 27

Из раций сквозь треск грозовых помех донесся голос старшего:

– Ахъяд, выйди на связь! Ахъяд! Ахъяд, вы меня слышите?!

Вахаев увидел, как со сцены, где под навесом укрывались Сайтиев и еще пятеро боевиков, включая Алгереева и его нукера, кто-то спрыгнул… И побежал, прикрываясь дождевой накидкой, прямиком к третьему корпусу.

Умар выскочил из кабинета, достал на ходу из кобуры трофейный «стечкин». Взял его в правую руку. Левой – а он по жизни «обоерукий» – вытащил из трофейных же ножен, которые он закрепил на правом бедре, острый тесак.

В вестибюль вбежал Ваха. Нукер Алгереева успел сделать всего два или три шага. Глаза старого знакомого удивленно округлились. Его рука потянулась то ли к висящей в чехле на поясном ремне рации, то ли к кобуре с пистолетом. Умар, чуть оскалив зубы, на встречном движении со всей силы вонзил ему тесак сверху вниз под левую ключицу. Затем свалил на пол еще живого! Оседлал и несколькими сильными и точными ударами прикончил.

Волков, держа впереди себя «тихий» ствол «АПБ», первым выбрался из двери подсобки в коридор. Из вестибюля слышались странные звуки – какой-то грохот потом как будто кто-то прохрипел. Алексей и еще пара спецназовцев метнулись туда. Наставили стволы – пальцы подрагивали на спусковых крючках.

– Свои! – прошипел Волков. – Не стрелять! Это Вахаев…

Умар неспешно, как могло показаться, вытер тесак о камуфляж зарезанного им только что боевика. Старший жестами отправил шестерых, включая троих снайперов, занять исходные позиции на третьем этаже, в номерах, чьи окна выходили во двор. С ним на первом этаже остались еще пятеро, если не считать Волкова и босого окровавленного нохчу с тесаком и «стечкиным».

– Да, весело тут у вас… – шепотком заметил старший, в ухо которого был вставлен микродинамик беспроводной связи. – Я так понимаю, время пошло у нас со скоростью курьерского поезда?

– Так и есть!

– Мне нужен хороший обзор, Леший.

– В кабинет главврача! – сообразил Волков. – Оттуда сцена видна как на ладони. Фургон тоже виден. И до входной двери недалеко…

Они бросились в тот кабинет, что уже был хорошо знаком Алексею.

Снаружи доносились гулкие, порой оглушительные раскаты грома. Налетел шквалистый ветер; ливень низвергался с шумом, с шипением; звуки иной раз сливались в свирепый рев – стихия!

В сети тактической связи зазвучали доклады. Волкову все это было знакомо. Он, даже не будучи сам сейчас включен в общую «сеть», не слыша всех докладов, прекрасно понимал, что вокруг него и в ближней округе сейчас происходит.

– Снайперы! Пятый и Шестой! Не слышу докладов!

– Пятый… цель не наблюдаю, находится внутри фургона!

– Шестой… цель не наблюдаю. Объект находится внутри фургона!

Снайперы держали под прицелом – и готовы были отработать – четыре из пяти первоочередных целей. А именно двух боевиков, находящихся внутри автобуса (этих могли пристрелить уже давно, они почти все время маячили в окнах либо сидели поочередно в кресле рядом с водителем, их было хорошо видно); еще двоих, тех, кто находился в столовой, – через окна столовой, в некоторых из них по-прежнему видны фигуры обнаженных заложников. Сами бандиты пока что, кажется, не верили в реальность штурма… А вот «цель № 5» снайперам была не видна. Не наблюдалась стрелками, не просматривалась ниоткуда, ни из какой точки. Даже из окон только что захваченного и зачищенного третьего корпуса снайперам не видно ни в дневную, ни в ночную оптику того боевика, что все время дежурил у начиненной взрывчаткой и загруженной прочими неприятными и опасными веществами «Газели»…

С одной стороны, начавшаяся несколько минут назад гроза упростила задачу спецназу. С другой, и осложнила: как только пошел ливень, этот гад спрятался внутри заминированного фургона! И это проблема. Большая проблема!

Волков, расположившийся так, чтобы, с одной стороны, не мешать работе старшего группы, а с другой, видеть то, что происходит во дворе, вдруг ахнул. Из дверей корпуса только что под ливень выскользнул человек… Это был не кто иной, как Умар Вахаев!

– Мать твою!.. – процедил Алексей. – Что это он задумал?

– Шестой, – подал команду старший группы. – Держи под прицелом Вахаева! Повторяю, цель – Вахаев! Пятый, держи пока дверь фургона!

– Шестой принял!

– Пятый принял!

– Остальным снайперам держать свои цели!

Алексей сглотнул подступивший к горлу комок. Он догадался, что именно задумал Вахаев. Осталось теперь убедиться в том, что его догадка верна.

Появление еще одного персонажа во внутреннем дворе, нещадно поливаемом потоками ливня, оказалось для некоторых из находящихся там лиц чем-то сродни грому среди ясного неба.

Первым вышедшего из дверей третьего корпуса человека заметил Алгереев.

– Руслан, а ну-ка глянь! – Он толкнул локтем амира. – Смотри, кто к нам идет!

Амир высунулся из-под навеса. Прямо к ним по пузырящейся от струй ливня площадке босиком шагал хорошо знакомый некоторым из присутствующих здесь человек. Вахаев шел как-то неспешно; было видно, что при нем нет никакого оружия.

– Тамерлан, это ты приказал его освободить? – резко спросил Сайтиев.

– Нет. Я собирался захватить его с нами, когда отправимся в аэропорт. Но команды Вахе освобождать его я не давал!

Они вышли из-под навеса, по которому лупил проливной дождь, с ними еще один боец. Все трое направили оружие на подошедшего к ним человека.

– Умар! Стой на месте! – выкрикнул Сайтиев. – Ни шагу!

– Я хочу поговорить, – крикнул в ответ Вахаев. – С вами обоими! С тобой, Тамерлан, и с тобой, Руслан.

Вахаев остановился шагах в пяти от фургона. Он стоял лицом к боевикам, к тем, с кем еще несколько лет был заодно. Поднял и развел руки – ладонями вверх. Показал, что у него при себе нет оружия.

– Кто тебя освободил?

– Ваха.

– А где он сам?

– Остался в том здании.

– А братья где?

– Да там же…

Алгереев, удерживая старого знакомого на мушке своего АКСУ, подошел чуть ближе. Вахаев вдруг попятился к фургону.

– Что происходит, Умар? – крикнул Алгереев. – Почему Ваха не пришел с тобой?

Умар глядел ему прямо в глаза.

– Фургон начинен взрывчаткой? Вы неплохо придумали…

– Стой, Умар! – крикнули оба: амир и Алегреев. – Стой на месте!

Вахаев чуть опустил левую руку, провел ладонью по мокрой поверхности кормовой части фургона, затем постучал костяшками пальцев.

– Весьма умно! – крикнул он. – Но ведь ты, Тамерлан, сам не собираешься умирать? Не правда ли? Ты ведь планируешь все так, чтобы за «правое дело» погибали другие?!

Алгереев, пожалуй, выстрелил бы в него, но палец вдруг замер на спусковом крючке: выпущенная им сейчас пуля – или пули – могут поразить и того, кто находится за дверью. Да и опасно стрелять вблизи фургона, начиненного взрывчатыми и легковоспламеняющимися веществами… Он скользнул влево, чтобы занять более удобную для стрельбы позицию.

– А ты, Сайтиев? – крикнул Умар, повернувшись к командиру отряда «воинов джихада». – Ты взял себе псевдоним Юсуф Ислам? Зачем ты позоришь нашу религию? Одно дело бороться с вооруженными федералами, как мы это делали когда-то, и совсем другое – воевать с детьми и женщинами!

Алгереев вскинул автомат. В ту же секунду поползла в сторону боковая дверца фургона – боевик, укрывавшийся внутри «Газели», услышав крики, решил посмотреть, что же происходит снаружи…

В динамике штабного фургона, равно как в ушных микродинамиках задействованных в активной фазе спецоперации сотрудников подразделения «Антитеррор», зазвучали команды:

– Это Пятый! Вижу цель! Готов поразить!

– Это Шестой! Вижу цель! Готов работать!

– Шестой, переключайся с Вахаева на цель номер пять!

– Вас понял! Цель наблюдаю! Готов работать!

– Всем снайперам! Внимание! Работаем!!!

Со стороны окон третьего корпуса и от пятиэтажки зазвучали щелчки спецназовских «винторезов».

Волков вынесся из здания третьего корпуса ЦВС одновременно со старшим и его бойцами. Он чувствовал себя сейчас частью единого организма, частью Команды, частью группы «Альфа»! Они неслись стремглав к фургону – на тот случай, если кто-то из боевиков не будет убит, не будет надежно поражен стреляющими из окон снайперами.

Одновременно с ними снялись еще четыре группы бойцов. Первая – «восточная», – к этому времени благодаря тому что был надежно зачищен третий корпус, находилась уже внутри периметра, за зданием и лишь дожидалась команды. Теперь же бойцы принялись работать по тем троим боевикам, что укрывались под туями, накрывшись маскировочными накидками. Их внимание очень кстати отвлек показавшийся несколькими секундами ранее из-за угла здания школы, куда совсем недавно сопроводили десяток освобожденных бандитами заложников, БТР-80.

Вторая – «северная» – группа в эти мгновения штурмовала автобус с заложниками. Через выбитые с двух сторон окна в салон полетели «флэшки». Хотя снайперы поразили свои цели, все же следовало подстраховаться, учитывая то, что «Неоплан» был заминирован.

Третья группа, которую назвали «западной», работала по главному корпусу. И прежде всего по столовой, где бандиты с прошлой ночи удерживали заложников.

Четвертая – «южная» – группа спецназа сразу же, как только были поражены занимающие близ живой изгороди боевики, устремилась от школьного стадиончика ко второму корпусу. Там находились как минимум четверо террористов. Этих тоже следовало ликвидировать – и как можно скорей, учитывая присутствие заложников на открытой площадке.

И уже вскоре в эфире зазвучали доклады.

– Автобус – чисто!

– Паркинг – чисто!

– Главный корпус… столовая – чисто!

– Главный корпус – первый этаж – чисто!

– Второй корпус – чисто!

– Внутренний двор – чисто!

Мишин вытер тыльной стороной ладони выступившую на лбу испарину. Руководитель операции все это время находился рядом, он сидел в соседнем кресле.

Самое страшное, самое опасное осталось позади… Судя по докладам старших групп спецназа, ликвидированы не только главари банды, не только те, на ком были пояса смертников, но и уничтожена вся банда. Целиком и полностью, ни одного не взяли живым – таков был приказ и такова суровая реальность подобных этой операций, когда на кону стоят жизни взятых в заложники граждан.

Но расслабляться все равно не стоит. Нужно как можно скорее вывести в безопасное место людей, эвакуировать заложников, дать возможность врачам оказать первую медицинскую помощь тем, кто в ней нуждается. И только после этого, когда люди будут в безопасности, наступит черед взрывотехников, которым предстоит осмотреть комплекс ЦВС и обезвредить все установленные здесь бандитами взрывные устройства, минные ловушки, растяжки и прочие опасные для жизни предметы.

– Старшие групп! – прозвучал в эфире голос на УКВ. – Благодарю всех за работу! Еще раз тщательно осмотрите свои сектора и объекты. Внимание! Начинаем эвакуировать заложников…

Валерию Бельскую не сразу отделили от тех девушек, которых бандиты примерно час тому назад передали федералам. Дождались начала штурма, дождались докладов старших групп спецназа. Карету «Скорой», в которую ее определили, сопровождали до самой городской больницы два серых джипа. Водитель остановился не у пандуса, не у дверей приемного покоя, а проехал чуть дальше и свернул за угол здания.

Открылись двери. Один из двух мужчин в штатском, смахивавших в своих дождевиках на больших черных воронов, негромко произнес:

– Гражданка Бельская Валерия Борисовна? Выйдите из машины!

– А в чем дело? – слабым голосом спросила Бельская. – Кто вы такие?

Ее выдернули из теплого, пахнущего лекарством салона «Скорой».

– Мы из ФСБ, – сказал один из этих двоих, надевая ей на запястья наручники. – Вам, гражданка Бельская, будет предъявлено обвинение по статьям двести пятой, тридцать третьей и сто двадцать шестой – за пособничество террористам, а также захват и удерживание заложников…

Прошло примерно треть часа после завершения активной фазы спецоперации. Большую часть заложников уже успели увести – их выводили через прореженную живую изгородь, в которой проделали проходы. И затем вели далее к автобусам, подъезжавшим к площадке школьного стадиона.

Волков проводил взглядом группку молодых людей, на плечи которых были наброшены у кого куртки, у кого одеяла… Спецназовцы поторапливали их: «Ребята, быстрее! Не задерживаться!» Вот уже и они скрылись за углом здания третьего корпуса.

Ливень все еще шел, но был уже не таким интенсивным, как еще несколько минут назад. Да и гром затих… Похоже на то, что грозовой фронт быстро смещался на юг, в сторону древних Кавказских гор.

Кто-то из спецназовцев угостил Волкова сигаретой, еще кто-то дал ему плащ-накидку, чтобы он не мок зря под проливным дождем.

Алексей прикурил от чужой зажигалки. Вокруг него ходили люди в брониках и шлемах – свои, родные «альфовцы», а также местные сотрудники. Каждый занимался своим делом.

На площадке, освобожденной от заложников, остались лишь трупы. Здесь покамест лежали неубранными как тела убитых боевиками заложников – было трое, парень, милиционер и женщина, – так и трупы террористов. «Своих» спецназовцы накрыли принесенными кем-то одеялами. А вот боевики лежали там, где их застала смерть; там, где их поразили пули снайперов и устремившихся на штурм бойцов спецназа.

Нижняя часть туловища одного из воинов джихада свешивалась из люкового проема дверей «Газели». Одна пуля попала ему в голову, вторая – в грудь. Стоило ему только открыть боковую дверцу, как по нему тотчас же отработал снайпер. Ни этого «взрывника», ни сам фургон пока не трогали – всем этим уже вскоре будут заниматься специалисты-взрывотехники.

Чуть левее, метрах в трех от кормы, лежал, подогнув ногу, запрокинув лицо к мрачному небу, истинный главарь этой банды – Тамерлан Алгереев. Этого тоже застрелил один из небольшой группы снайперов, работавших со стороны третьего корпуса. Большая удача, что удалось завалить фигуру такого крупного масштаба…

Правее и чуть в стороне распростерлись еще два трупа. Один из убитых – Руслан Сайтиев, «амир Хасавюртовского сектора вилаята Дагестан Имарата Кавказ», он же «Юсуф Ислам» – лежал ничком, весь нафаршированый свинцом – по нему палили даже тогда, когда он уже завалился на землю. Это тоже сильный, коварный, опасный противник. Но теперь он уже не представляет никакой угрозы.

Дождь хлещет по лицам мертвых, по их телам, уносит средь своих потоков струи крови куда-то прочь, к желобам водостоков.

Двое медиков – на площадку пропустили только одну «Скорую» – подготавливали к эвакуации Умара Вахаева. По нему успел выпустить очередь один из боевиков. Кто именно попал в чеченского силовика, Волков не знал, а спрашивать у раненого было как-то не с руки. Попали в него дважды: в левый бок и в руку.

– Ну, ты как, Умар? – поинтересовался у «партнера» Алексей. – Как себя чувствуешь?

– Ерунда, – сказал тот. – Царапины…

Волков, вспомнив эпизод в кабинете Никитина, подумал, что за ним есть должок. А он не любил оставаться в долгу… Алексей протянул руку. И чеченец, прежде чем при помощи медиков забраться в салон «Скорой», ответно пожал его ладонь.

К Волкову подошел один из сотрудников «Альфы».

– Тебя требуют в штаб!

– Где он разместился?

– За тобой транспорт пришлют. Выходи к зданию школы, там тебя подберут. Тебя и эту… девушку.

Волков направился к живой изгороди и увидел там рядом с крепкими мужскими фигурами тоненькую девушку, закутанную в темный дождевик.

– А я вас жду, Алексей! – сказала Анохина. – Мне сказали, что вы скоро выйдете. И еще мне передали, что нас отвезут к какому-то начальству…

Она вложила руку в его ладонь. Получилось настолько естественно, настолько по-человечески, что у него защемило в груди, к горлу подступил комок.

Они вдвоем направились в сторону школы. Мимо такси, которое привезло сюда Волкова. Мимо фургона, который привез тех, кто приехал насиловать и убивать, тех, кого уже и самих не было в живых.

Гроза была короткой и яростной. Дождь почти стих. Завтра, вполне может статься, на город и окрестности вновь навалится жара. Но уже отчетливо видны знаки, подаваемые самой природой, что нынешнее небывало жаркое лето подходит к концу.

Примечания

1

Только бизнес, ничего личного (англ.).

2

Режим контртеррористической операции.

3

Добрый вечер (вайнах.).

4

Шейх, основатель религиозно-политического движения, возникшего в рамках суннитского ислама в середине XVIII в. в Аравии, получившего впоследствии название «ваххабизм» (араб. аль-ваххабий).

5

Goldman Sachs (NYSE GS) – один из крупнейших в мире коммерческих банков.

6

Милиция общественной безопасности.

7

Автоматический бесшумный пистолет (АПБ) на базе пистолета Стечкина (АПС).

8

Один из коренных народов Дагестана.

9

Статья 126. Похищение человека. Часть 3-я этой статьи относится к случаям, когда «деяния совершены организованной группой либо повлекли по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия».

Content

Сергей Соболев
Командировка на тот свет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Примечания