Ольга Кузьмина

Где гнутся над омутом лозы

"Дети, дети… У них и любовь, и ненависть – все перемешано. Сейчас ребенок тебя любит, а через минуту ненавидит. Странный народ дети. Забывают ли они, прощают ли в конце концов шлепки, и подзатыльники, и резкие слова, когда им велишь – делай то, не делай этого? Как знать… А если ничего нельзя ни забыть, ни простить тем, у кого над тобой власть – большим, непонятливым и непреклонным?"

Р. Брэдбери "Урочный час".

Первую дохлую фею Алина нашла в свой шестой день рождения, 31 октября. Они шли с мамой из детского сада, распевая «Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете…». Алина весело топала новенькими красными сапожками по первому ледку на лужах, поэтому и заметила фею прямо у себя под ногами. Крошечная фигурка лежала, скрючившись, на покрытом инеем жухлом листе клена. Алина присела, подняла фею вместе с листом. Слюдяные крылышки слабо подрагивали – то ли от ветра, то ли фея еще была жива.

– Мам, смотри!

Мама мельком глянула на ее находку.

– Стрекоза? Надо же, как она припозднилась. Помнишь басню? «Попрыгунья Стрекоза лето красное пропела, оглянуться не успела, как зима катит в глаза». Брось, она уже замерзла, засушить не получится.

Алина замотала головой:

– Это не стрекоза, это фея!

Мама засмеялась:

– Ну, раз фея, тогда конечно.

Она так не присмотрелась как следует.

Дома Алина спрятала фею в ящик своего стола, куда складывала все найденные сокровища: камушки, шишки, желуди, засохших жуков и бабочек в спичечных коробочках. Для феи Алина свернула гнездышко из ваты. Потом взяла папину лупу, сквозь неё рассмотрела находку. Фея оказалась непохожа на рисунки в книжке сказок. Руки и ноги в крошечных шипах, как у жуков. Крылышки напоминают стрекозиные. На голове топорщатся жесткие волосы и торчат длинные усики, как у бабочки. Глаза не разглядеть – закрыты волосами, а трогать фею Алина не решилась, слишком хрупкой она выглядела.

Девочка хотела позвать маму, но тут вернулся с работы папа, принес подарки. Следом за ним пришли гости. Алина задвинула ящик, оставив щелочку для воздуха. Ей мечталось, что фея отогреется, оживет, и тогда получится сюрприз для взрослых. Украдкой Алина сунула в ящик конфету и кусочек пирожного. Когда гости собрались уходить, Алина решила показать им свое чудо, открыла ящик и ахнула. Фея исчезла, а ватное гнездышко промокло и противно пахло. Было обидно до слез.

Вторую замерзшую фею Алина нашла через три дня. С нее она не спускала глаз. Но фея не ожила. В тепле возле батареи она начала таять, пока вся не превратилась в прозрачную слизь, пахнущую, как тина.

Больше в ту осень Алина не видела фей, ни живых, ни мертвых, но вспоминала их часто, особенно когда за окном вьюжило. Где они зимуют? Улетают, как птицы, на юг или прячутся в щели, как мухи? В детском саду среди зимы иногда появлялись мухи – к большой досаде воспитательницы.

Алина спросила папу, где зимуют стрекозы.

– Не знаю, дочка… – папа озадаченно почесал в затылке. – Вот ведь, всю жизнь прожил рядом с рекой, а даже не задумывался. Спят, наверное, как бабочки.

Это успокоило Алину. Если спят, значит, весной проснутся, и она их снова увидит. Правда, река далеко, за городом, там строится какой-то завод, о котором мама с папой постоянно спорят. Мама радуется, что «теперь закончится эта проклятая безработица», а папа сердится, что «погибнет река из-за гадости, которую в нее начнут сливать».

Алина жалела реку, рыбок и стрекоз, которые в ней живут. Но за фей не переживала. Ясно ведь, что они живут на лугу в цветах, как на картинке в сказке «Дюймовочка».

Летом Алину отправили к бабушке в пригород, почти в деревню, к той самой реке. «Пока ее не загадили окончательно», – как выразился папа. И чтобы отдохнула как следует, перед тем как идти в школу.

Именно в старом деревянном доме со скрипучими стенами Алина снова встретила фею. Бабушкина кошка Шаля то и дело притаскивала на окно задушенных мышей и птичек. Алина старалась подкараулить охотницу и рассмотреть добычу раньше, чем бабушка все выкинет. А в то утро…

– Отпусти ее! – Алина со всего размаху огрела кошку плюшевым медведем. Шаля выпустила добычу, обиженно мяукнула и спрыгнула в заросший сиренью палисадник.

– Ох, ты, бедняжка! – подражая бабушке, запричитала Алина, подсовывая под помятую фею первую попавшуюся под руку фотографию с комода. Брать крохотное существо в руки она побоялась: вдруг повредит еще больше?

Фея была жива, блестящие крылья дрожали, тонкие руки и ноги конвульсивно дергались. На этот раз Алина разглядела ее глаза: выпуклые, блестящие, как золотые бисеринки.

– Я тебя спасу, – пообещала девочка.

Алина спрятала фею в кукольный домик. Всю мебель вытащила, плотно закрыла окно и дверцу, налила в фарфоровую чашечку из игрушечного сервиза яблочный сок, принесла головки разных цветов: одуванчиков, васильков, лютиков. Накрошила между ними печенье и даже кусочек шоколада положила.

– Ты чего дома сидишь? – удивлялась бабушка. – День-то какой ясный, пошла бы погуляла.

Но Алина только мотала головой, делая вид, что читает книжку. Она боялась, что без нее кошка доберется до больной феи, которая так и лежала без движения. И ничего не ела, даже самые вкусные крошки.

На ночь Алина закрыла дверь в свою комнату и еще стулом приперла. Проснулась ранним утром и первым делом кинулась к кукольному домику. Открыла дверцу и взвизгнула от радости. Фея ожила! Она вылетела из домика, неуклюже заваливаясь на правое крыло. Сделала круг по комнате и опустилась на край стола. Алина почему-то была уверена, что фея смотрит на нее. Она заглянула в домик. Цветы завяли, крошки лежали нетронутые.

– Что же ты не ешь ничего? – упрекнула фею Алина. – Нужно есть, иначе не поправишься.

Она сбегала на кухню. Вчера они с бабушкой пили чай с клубничным вареньем. От такой вкуснотищи фея точно не откажется!

Варенья в банке осталось на донышке, Алина выскребла его пальцем и побежала обратно. Под ноги некстати попалась кошка. Алина споткнулась и упала, придавив ей кончик хвоста. Шаля зашипела, махнула когтистой лапой. Алина стоически стерпела боль в расцарапанной руке. Главное, что варенье уцелело.

Фея так и сидела на краю стола, крошечная поникшая фигурка.

– Поешь, пожалуйста! – Алина протянула ей руку.

Усики феи шевельнулись. Покачиваясь, она поднялась на ноги, сделала шаг к угощению. Но не к варенью, а к царапине с выступившими капельками крови. Алина затаила дыхание. Неужели феи пьют кровь, как комары?! Больно не было, наоборот, палец словно онемел. А фея оживала на глазах. Крылья окончательно расправились, замерцали. Фея взлетела, зависла возле лица Алины.

«Я. Запомню. Тебя».

Слова возникли в голове – неприятно холодные, так что мурашки побежали по телу. Глаза Алины закрылись. Проснулась она под бабушкино ворчание.

– Обедать пора, а ты все спишь! А вареньем-то как измазалась! Теперь простыню стирать.

Алина села на кровати, сонно хлопая глазами. Окно в комнате было распахнуто. Кошка сидела на подоконнике и вылизывалась. Посмотрела на Алину с упреком в зеленых глазах.

– А накрошила-то зачем? Тараканов разводить? И фотографию без спроса взяла, – продолжала ворчать бабушка.

Алина не помнила, зачем взяла фотографию и накрошила в кукольном домике. Ей стало неловко и даже страшновато. Словно целый день от нее куда-то убежал.

Следующие дни Алина была такая тихая и задумчивая, что бабушка встревожилась.

– Уж не заболела ли?

Но температура оказалась в норме.

– И чего киснешь? Пойдем лучше прогуляемся, – предложила бабушка.

Алина оживилась.

– Давай сходим к реке. И ты мне покажешь, где раки зимуют!

Бабушка усмехнулась.

– Ну, пойдем.

Одну Алину к реке не отпускали. Бабушка еще в первый день рассказала ей страшную историю про омут, в котором зимуют раки и живет огромный сом-людоед.

– Гиблое место, – говорила бабушка по дороге на реку, крепко держа Алину за руку. – Почитай, каждый год кто-нибудь в этом омуте тонет. Смотри, по песочку бегай, а в воду ни ногой! Там течение холодное сразу у берега. Затянет и унесет в омут!

Алина не слишком верила в эту страшилку. Соседские мальчишки спокойно бегали на реку, купались и ловили рыбу. Но она не спорила. Ей хотелось посмотреть на раков или хотя бы на стрекоз.

На другом берегу реки слышалось рычание техники. Там крепостными стенами поднимался новый завод. А на этой стороне утоптанный песок усыпали окурки, бутылки и обрывки пакетов. Возле раскидистой ивы, склонившейся над обрывом, было почище.

– Вон он, омут-то, – бабушка указала под обрыв. – Там раки и зимуют. И сом живет. Сосед мой рассказывал, по ночам слышно, как хвостом бьет по воде. Как из пушки стреляет.

Она села на перевернутое ведро, оставленное кем-то из рыбаков.

– Мусор в руки не бери, слышишь? По чистому песочку побегай.

Алина подошла к самой воде, всмотрелась. Раков не видно. А стрекозы летают, сверкая на солнце слюдяными крыльями. Алина вспомнила стихи, которые читала воспитательница в детском саду:

«Где гнутся над омутом лозы,

Где летнее солнце печет,

Летают и пляшут стрекозы,

Веселый ведут хоровод.

"Дитя, подойди к нам поближе,

Тебя мы научим летать,

Дитя, подойди, подойди же,

Пока не проснулася мать!"» [1]

Алина оглянулась на бабушку. Та и вправду дремала, пригревшись на солнце. Алина тихонько пошла в сторону обрыва. Из подмытого рекой берега виднелись скрюченные корни ивы. Белый песок здесь был чистый, без мусора и плавно уходил в воду. Где же омут? Все дно видно, и стрекозы пляшут, зовут…

«Стой!»

Что-то промелькнуло у лица, больно кольнуло в щеку. Алина отшатнулась. В шаге от нее рой стрекоз закрутился смерчем. Или это не стрекозы? Только сейчас Алина обнаружила, что стоит по колено в воде. Что-то холодное и скользкое коснулось ее щиколотки. Алина закричала и бросилась к берегу. Навстречу ей уже бежала перепуганная бабушка.

– Алинушка! Деточка…

Алина терпеть не могла, когда ее так называют. Но сейчас она прижалась к бабушке и разревелась, хотя сама не могла понять, отчего ей так страшно и горько.

Боль в щеке стихла только к вечеру.

***

– Патрик, ко мне! – Алина неумело посвистела, похлопала себя по колену. – Лиза, позови его, пора домой!

Они прибежали наперегонки, оба по уши увозившиеся в мокром песке.

– Мам, можно я его поведу? Можно?! – запрыгала Лиза.

Патрик скакал и тявкал за компанию. Алина пристегнула к его ошейнику поводок и вручила дочери.

– Бегите к машине.

Лиза с Патриком умчались. Бредущая по кромке воды пожилая женщина, одетая не по погоде (в длинный плащ с накинутым капюшоном), обернулась вслед светловолосой девочке в синем купальнике и кудлатому рыжему спаниелю. Когда Алина поравнялась с ней, женщина тихо сказала:

– Кто из них?

– Что, простите? – Алина вздрогнула от неожиданности.

– Омут, – еще тише пробормотала женщина и достала из кармана плаща кожаный ошейник. – На той стороне, знаешь? Тонут там. Пес мой утонул. Только ошейник потом вернули.

– Кто вернул? Спасатели?

– Нет, – женщина рассеянно погладила ошейник. Смотрела она через плечо Алины на мост через реку. – На тебе знак. Ты следующая.

«Сумасшедшая», – поняла Алина.

– Извините, я тороплюсь! – она обогнула женщину и быстро пошла, почти побежала к парковке.

Сумасшедшая не пыталась ее догнать. Остановившимся взглядом она смотрела на стрекоз, пляшущих над блестящей водой. Потом непослушными артритными пальцами задрала мешковатый рукав плаща и застегнула ошейник на руке – рядом с пятью такими же.

***

Июнь выдался на удивление жарким. В новостях мелькали сообщения об аномально высокой температуре и предупреждения для любителей купаться в неположенных местах.

– Мам, мы с папой идем гулять! – Лиза в компании с неразлучным Патриком выскочила из своей комнаты, размахивая рюкзачком. – Пошли с нами.

– В другой раз, я занята, – Алина, не отрываясь от ноута, помахала рукой.

Хлопнула входная дверь, отрезая радостный лай Патрика.

Алина вздохнула с облегчением. В одиночестве ей лучше работалось, а для газеты срочно требовалась статья о недавно открывшемся на берегу развлекательном центре, перестроенном из заводского здания.

Алина нашла на городском сайте фотографии двадцатилетней давности. Как же все изменилось! Бывший пригород, где жила бабушка, теперь микрорайон, а на месте ее дома многоэтажка.

На фото недостроенный завод напоминал крепость. Снимали с другой стороны реки, в кадр попали ветки ивы. Что-то неприятное ворохнулось в памяти. Что-то, связанное с этой ивой, с давно умершей бабушкой… И с омутом. Алина по давней привычке потерла родинку на щеке. Вот ведь зараза, теперь не успокоится, пока не вспомнит. Съездить, что ли, туда? Сделать новые фото.

Ивы над берегом не было: ее выкорчевали, когда пятнадцать лет назад строили мост, как раз над пресловутым омутом. Алина сфотографировала развлекательный центр, потом сделала еще пару фотографий красивых листьев рогоза с сидящими на них стрекозами.

«Где гнутся над омутом лозы…»

Родинка на левой щеке запульсировала. Солнечные блики на воде слились в яркий круг. Алина покачнулась, судорожно вцепившись в смартфон. Что это с ней? Тепловой удар?!

«А вот и ты».

Голос звучал внутри Алины. Сухие слова шелестели и царапали, как лапки насекомых.

«Помнишь нас?»

Солнечный круг разлетелся сотней осколков, вонзившихся в глаза, в мозг, в душу… И Алина вспомнила.

Летний день, холодная вода под ногами, вокруг пляшут маленькие существа, издали похожие на стрекоз, а вблизи – на сказочных фей с прозрачными крылышками. Одна из них подлетает совсем близко. Та самая, которую Алина спасла от кошки. «Стой!» Колющая боль в щеке… А потом рой слетается и рвет ее фею на части. Слюдяные крылышки невесомо опадают на воду…

– Вы убили ее, – прошептала Алина.

«Разумеется, – спокойно прошелестел голос. – Ни один из моих детей не должен ставить свою жизнь выше интересов роя».

– Кто ты? – Алина попятилась от воды. – Кто вы такие?!

«Мы — рой. А меня ты можешь называть королевой. Моя непослушная дочь укусила тебя, чтобы спасти. Но метка есть метка. Гордись, ты — одна из немногих, кто знает тайну омута».

Алина похолодела. Слова сумасшедшей женщины наполнились кошмарным смыслом.

– Вы живете под водой?

«Отчасти. В омуте живут мои дети. Им нужно мясо, чтобы набраться сил перед вылетом. Им мясо, мне — кусочек души».

– Чьей души? – разговор становился все безумнее.

«Твоей».

На краю зрения появилась расплывчатая фигурка с мерцающими крыльями. Алина резко повернула голову, и фея обернулась солнечным бликом.

«Галлюцинация, мираж, какой-то вирус…» – Алина ущипнула себя.

«На самом деле я далеко, – прошелестела королева. – И даже не пытайся справиться со мной. Помнишь, здесь хотели построить завод, который убил бы мою реку? Его не построили. Я многое могу. И немного требую. Всего одну жертву в год. Не обязательно человека. Это может быть собака или кошка. Но не бездомное, никому не нужное существо, а домашний любимец. Твой любимец. Так ты принесешь мне в жертву часть своей души».

– А иначе ты заберешь меня? – Алина вспомнила страшные сказки, которые обожала Лиза.

«Нет. Но если в ночь летнего солнцестояния я не получу жертву, то заберу твою дочь».

***

Дома Алина трижды измерила себе температуру, но градусник упорно показывал тридцать шесть и семь. Несмотря на жару, Алина надела блузку с длинным рукавом, чтобы муж не увидел синяки на руках. Она щипала себя, пока не закончился разговор с королевой. Если это можно назвать разговором.

Бред какой-то! Проще поверить в испытания психотропного оружия, чем в фей. Но тогда почему это самое оружие подействовало только на нее?

Алина включила ноут, открыла папку со своими детскими фотографиями. Она отсканировала их, когда родилась Лиза, чтобы сравнивать себя с дочкой. Вот выпускной утренник в детском саду. Щербатая улыбка, губы перемазаны шоколадом… Алина увеличила фото. Родинки на щеке нет. Открыла следующее фото. Первая линейка в школе. Банты, огромный букет, чуть испуганный взгляд и… Да, вот она, родинка, похожая на звездочку.

«Это ничего не доказывает! Родинки возникают сами собой», – голос ее внутреннего скептика беспомощно угас. Не бывает таких совпадений. К тому же она действительно помнит тот день и укус. Эти твари, кем бы они ни были, чуть не утопили ее в детстве и теперь угрожают дочке! А летнее солнцестояние через пять дней.

Алина судорожно набрала запрос: «Средства от фей». Поисковик выдал бесконечную череду страниц. По большей части гламурные тесты и ссылки на виккианские сайты. Изредка встречались народные советы. Алина методично составила список рекомендаций: холодное железо, соль, рябина, красная тесьма, уголек и вода из кузницы, зверобой, крест или распятие, Библия, проточная вода…

Алина потерла уставшие глаза. Королева обитает где-то возле моста, значит, железо ее не тревожит. О проточной воде и говорить глупо. Кузницу с настоящим горном в городе едва ли разыщешь. Библию можно купить, крест тоже. Рябина растет во дворе, зверобой продают в аптеке.

Отвращающие чары фей травы рекомендовалось носить в красном мешочке на шее. Алина представила, что скажет муж, если она наденет на дочь амулеты, да еще и крест. Сергей – убежденный атеист, в бредни о феях он не поверит, зато запросто может вызвать для любимой жены санитаров.

Добыть бы взрывчатку, разнести этот проклятый омут! Но какая из Алины террористка? Ее арестуют еще в процессе поиска динамита. Или что там используют при подводных взрывах? Тротил?

Алина еще раз перечитала список. Вот же оно, самое простое средство! Соль! Цикл жизни фей, судя по всему, похож на стрекозиный, они даже вылетают в одно и то же время, в июне. Должно быть, чтобы замаскироваться. А стрекозы не живут в соленой воде. Если бросить в омут мешки с солью, отравит это личинок или нет? Стоит попробовать. Но сначала нужно увезти Лизу куда-нибудь подальше. Лучше всего к морю.

Зазвонил телефон.

– Лина, ты только не волнуйся! – голос Сергея прерывался треском помех. – Лиза пропала. Но ее уже ищут.

Алина уронила телефон.

***

– Мам, меня стрекоза укусила! – с порога закричала Лиза.

– Стрекозы не кусаются, – устало сказал Сергей, вытирая Патрику лапы. – Это комар был.

– Нет, стрекоза!

Алина прижала к себе дочку. На левой щеке Лизы набухала красноватая родинка, похожая на звездочку.

– Где она была? – спросила Алина, уже зная ответ.

– Убежала через мост на другой берег, представляешь? И даже не помнит, зачем. Не ругай ее, она и так испугалась.

– Я не испугалась! – надулась Лиза.

Сергей страдальчески вздохнул. Алина погладила девочку по спутанным волосам.

«Не пытайся справиться со мной. Иначе я заберу твою дочь…»

Теперь идея с солью показалась Алине полнейшей нелепостью. Неужели она всерьез думала, что ей позволят отравить омут? Что же делать? Сесть в машину и гнать, не останавливаясь, до моря? Но это тысячи километров. И даст ли королева ей уехать?

Обделенный вниманием Патрик заскулил и встал на задние лапы, привлекая внимание хозяйки.

«Прости, – Алина зажмурилась, чтобы не видеть просящие карие глаза. – Прости, малыш. Но мне нужно время. За год я обязательно что-нибудь придумаю. Обязательно!»

Как долго приносила королеве жертвы та погасшая женщина, прежде чем истратила всю свою душу? «Я не сдамся! – поклялась себе Алина. – Патрик будет не первым, а единственным. Больше я никого не отдам этим тварям».

***

До конца жизни Алина будет помнить, как доверчиво тыкался в ее руку Патрик, когда она сажала его в мешок с двумя кирпичами. В последний момент умудрился лизнуть хозяйку в соленую щеку. И даже не завизжал, когда она бросила мешок с моста. Или Алина просто не услышала из-за гремящего над рекой рэпа, несущегося из динамиков круглосуточного кафе?

Как она надеялась, что ее остановят. Все равно кто: полиция, прохожие, добрый волшебник… Но на мосту никого не было.

Дома она показала Сергею поводок.

– Патрик убежал за какой-то сучкой. Не догнала…

Ругаясь сквозь зубы, муж оделся и ушел на поиски. Вернулся через два часа уставший и злой.

– Утром повесим объявления у дома.

Лиза ревела весь день. И следующий. Даже обещание поехать на море ее не успокоило.

– А как же Патрик? Он вернется, а нас нет!

– Бабушка пока у нас поживет, – Алина из последних сил сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. Сергей снова ушел развешивать объявления – в соседнем микрорайоне.

– Ты не любишь Патрика! – сквозь слезы Лиза зло глянула на мать. – Ты его даже не ищешь!

И тогда Алина ее ударила. В первый раз в жизни.

– Не смей так со мной разговаривать!

Она ненавидела себя, дочь, мужа. Весь город. Весь мир! Они должны были догадаться! Остановить ее! Помочь!

Алина вернулась за свой рабочий стол, прижалась лбом к теплой крышке ноута. «Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! Пожалуйста…»

***

«Королева роя, судя по моим наблюдениям, живет десятки лет, если не сотни. Жизнь подчиненных особей роя гораздо короче, примерно пять лет. Они умирают осенью, тела быстро разлагаются, что способствует скрытности…»

Алина в очередной раз справилась со словарем. Читать по-немецки ей не приходилось со школы. Но фрау Эльза (имя наверняка ненастоящее) была, судя по всему, единственной специалисткой на феям. Живой и не сошедшей с ума.

«Уничтожение личинок не приводит к гибели роя. Единственный способ – убить королеву. Но сделать это можно лишь посредством молодых, только что вылетевших из воды особей».

Выйти на блог фрау Эльзы Алине помог случайно найденный в сети рисунок: замерзшая фея, очень похожая на настоящую, скорчилась на покрытых инеем опавших листьях. Сайт художника ничего не дал, зато, погуглив рисунок, Алина нашла четкую фотографию дохлой феи.

«Список ингредиентов, требующихся для изготовления препарата, прилагаю. Его следует ввести в кровь приносимого в жертву животного. Препарат вызывает у молодых особей безумие. Вылетев из воды, они накидываются на королеву и убивают ее».

Далее шел список из десяти пунктов на латыни. Не слишком доступные вещества, но время у нее есть. Еще только начало июня.

Алина откинулась на спинку стула. Год поисков, год ночных кошмаров закончился. Она всё-таки отыскала способ.

Рыська прыгнул ей на колени и требовательно ткнулся лбом в плечо. Здоровенный, вырос котяра. Сердце сжалось. Она не выполнила свое обещание. Но эта жертва точно будет последней!

Котенка Сергей привез из приюта, когда они вернулись прошлым летом с моря. Помесь мэйн-куна и какого-то дворового бродяги – рыжий, лохматый, с кисточками на ушах. Лиза прикипела к нему сразу и намертво. Спать – вместе, есть – вместе. Осенью дошло до того, что отказывалась идти в детский сад, чтобы не расставаться с Рыськой. Да и сейчас время от времени закатывала скандалы, если ей казалось, что родители обижают кота.

«Не родители, – с горечью поправила себя Алина. – Только я. С папочкой они живут душа в душу».

Горечь была уже привычной. Ничего, скоро все наладится. Она купит Лизе спаниеля и чистокровного мэйн-куна. Все будет хорошо.

Алина распечатала список и выключила ноут. В наступившей тишине из комнаты Лизы послышалось невнятное бормотание. С кем она разговаривает, если Сергей на дежурстве, а кот в гостиной?!

Алина рывком открыла дверь детской. Лиза хмуро подняла на мать глаза от книги.

– Ты почему не спишь?

– Стих учу.

– Не волнуйся, ты его помнишь, – Алина отобрала у дочери книгу, даже не взглянув на обложку. – Спи, а то будешь завтра на утреннике, как кролик, с красными глазами.

Она выключила свет. Завтра последний день Лизы в детском саду. Послезавтра она с отцом уезжает в санаторий. А когда они вернутся, все уже закончится. Только бы Лиза не устроила очередную истерику перед расставанием.

Алина подняла крутящегося под ногами Рыську на руки, отнесла на кухню и насыпала полную миску корма.

– Все, что могу, – прошептала она, почесывая довольно урчащего кота за ушами. – Все, что могу…

***

– А сейчас перед нами выступит Лиза Кузнецова! – воспитательница с надеждой улыбнулась.

Предыдущий номер закончился провалом и ревом забывчивого Сережи из параллельной группы. Алина слышала, как страдальчески стонет его мама, сидящая в заднем ряду.

Лиза уверенно вышла на сцену. Широко улыбнулась.

– Где гнутся над омутом лозы, где летнее солнце печет…

Алину обожгло. Какие лозы?! Они же вчера повторяли «Мы уходим в школу»!

– Дитя, подойди к нам поближе, тебя мы научим летать, – звонко декламировала Лиза.

– Опять эти стрекозы… – поморщилась женщина рядом с Алиной. – В музыкалке уже задолбали.

Алина облегченно вздохнула. Действительно, есть такой романс. Должно быть, Лиза разучила слова на занятиях музыкой.

– Дитя побежало проворно на голос манящих стрекоз, – голос дочери изменился. Теперь в нем звучало… злорадство? Торжество? – Там ил был глубокий и черный, и тиною омут порос…

Что это? Откуда?!

– Однако! – сказал кто-то за спиной Алины. – Полный текст. Это еще найти надо было!

– Родители выпендриваются, – фыркнули в ответ. – А малявка молодец. Мой дубина и четырех строчек выучить не может.

– Стрекозы на пир поскорее приятелей черных зовут, – так зловеще читала Лиза, что маленькая девочка в первом ряду заплакала. – Из нор своих черные раки с клещами к добыче ползут…

Луч солнца проник между задернутых штор и упал на лицо Лизы. Ее глаза, всегда голубые, загорелись золотом.

Мамы и папы вокруг аплодировали. Лиза, улыбаясь, спускалась по ступенькам со сцены. Что-то говорила воспитательница, но Алина уже ничего не слышала. Она смотрела только на дочь, бегущую к ней по проходу между рядами кресел.

– Мама, пойдем!

– Да, да, конечно… – Алина покорно встала.

Как они добрались до реки, Алина толком не помнила. Должно быть, ехали на автобусе. Очнулась она только на пляже. В туфли набился песок, перед глазами расплывались радужные круги.

– Я её привела! – услышала Алина голос Лизы.

Воздух вокруг Алины замерцал от множества крылышек. Ее окружил рой.

– Что… – Алина попыталась отмахнуться от фей, но руки не слушались.

– Ты злая! – Лиза топнула ногой. – Ты меня не любишь! Это из-за тебя пропал Патрик! И Рыську ты тоже загубить хочешь!

– Замолчи… – беспомощно прошептала Алина. – Ты не знаешь, что говоришь. Я люблю тебя…

"Любишь, – согласился с ней шелестящий голос королевы. – И она тебя любит. И даже будет скучать. Потом. Но сейчас она больше любит своего кота".

– Но ведь еще не солнцестояние! – отчаянно крикнула Алина.

«О, разве я не говорила, что Купала — это крайний срок? Моих детей устроит любой июньский день. Иди, они ждут тебя».

Лиза с интересом смотрела, как рой сомкнулся вокруг ее матери. Теперь все будет хорошо. Они с папой не поедут ни в какой дурацкий санаторий. И Рыська всегда будет с ней!

Позади Лизы послышался крик. Должно быть, кто-то заметил, что Алина уходит под воду. Поздно, омут никого не отпускает.

Рой разлетелся над ровной гладью воды. Лиза обернулась, увидела бегущих к ней людей и заплакала.

«И вновь, где нагнулися лозы

От солнца палящих лучей,

Летают и пляшут стрекозы,

Зовут неразумных детей».

[1] Здесь и далее цитируется баллада А. Толстого «Где гнутся над омутом лозы».

Content

Ольга Кузьмина
Где гнутся над омутом лозы