Катаева Татьяна Анатольевна

Плоский мир

Все началось тогда, когда мои родители решили переехать из нашего маленького уютного городка в краевой центр. С работой у отца и мамы стало совсем плохо, и поэтому такое решение было, к сожалению, неизбежно. Весь мой маленький, дорогой сердцу, знакомый до самой крохотной молекулы Мир рушился: мой дом, моя комната, мой ночник, отбрасывающий причудливые тени на обои с причудливым узором, которые выбирала мама, моя школа и класс, мои друзья и наши долгие веселые прогулки после уроков – все начинало потихоньку становиться историей. Историей, которую хотелось не только знать и помнить, а ощущать здесь и сейчас. Но родители смотрели на все это более оптимистично, ведь «мой талант к математике, доселе совершенно не развивавшийся, теперь мог найти новую, более качественную почву для своего произрастания». В общем, судьба моя была решена, и первого сентября я стоял на утренней линейке рядом с совершенной чужим для меня плечом.

Сидя за партой первого, ознакомительного урока, а точнее, классного часа, я постепенно разглядывал моих новых одноклассников. И по мере рассмотрения, легкое, но устойчивое чувство тоски начинало разливаться по всему моему телу, оно поползло вверх по ногам, задержавшись на минуту в желудке, а потом стало подниматься все выше и выше, пока не достигло самого центра моей души. И здесь оно обосновалось прочно. Ведь они – мои новые одноклассники хорошо знали друг друга и сейчас обсуждали последние дни своего лета. То и дело, поглядывали они на меня и перешептывались, улыбаясь меж собой, а мне становилось все более ясно, что благие намерения моих родителей не оборачиваются, по крайней мере, для меня ничем положительным. По мере того, как усиливалась моя тоска, выражение моего лица, при взгляде на класс, становилось все менее дружелюбным.

Ранее я всегда отличался довольно веселым характером, со мной никогда не бывало скучно, я практически никого и ничего не боялся, ну разве что грустных глаз моей мамы. Да и друзей в старой школе у меня было много, правда теперь они стали куда-то исчезать – их сложно было разыскать даже по телефону. Даже Колька стал звонить мне очень редко! Раньше после школы мы всегда большой толпой шли гулять в парк, покупали мороженки и проводили там время почти до самого вечера. Теперь мой путь из школы домой шел по совершенной другой траектории, он был более длинным и более одиноким. Нельзя сказать, что мои новые одноклассники были чванливыми или злыми, нет, просто они были Чужими, а Своими они становиться не торопились, да и я особо не настаивал. Они были для меня одной большой чужеродной массой, которая никак не хотела делиться на отдельных людей. И дело было, наверное, не в них, а во мне, ведь я внутри себя каждый день продолжал ходить в Свою школу, в Свой класс, к Своим одноклассникам по знакомой мне с детства улице, самой большой и широкой в нашем славном маленьком уютном городке. А если ты не идешь навстречу, кто же отважиться пойти на встречу к тебе? Такое бывает крайне редко.

Пару раз у нас случились потасовки с Женькой – местным Королем класса, но каждый раз они заканчивались Ничьей. Женька, в сущности мне был даже симпатичен, но его огромное желание доказать и показать всем, что он – Главный, сводило на «нет» все мои хорошие мысли о нем и поэтому всякий раз вступление в бой было неизбежно. Постепенно такие наши взаимоотношения стали делителем класса на две половины. Одной половиной управлял Женька, в другой – стали прислушиваться ко мне. Меня это и удивляло, и радовало, и смущало, ведь такой задачи я перед собой и не ставил. Но даже эта ситуация не делала меня счастливым. Вот есть точка, а лист – это ее мир, где она живет, движется, общается с другими точками, порой сливаясь с ними в разные фигуры, но она все равно одинока, да и не надо ей быть частью фигуры, ведь точкой она остается всегда, даже сама по себе. Так и я – я был сам по себе и лишь изредка вливался в поток других точек – учеников моего нового класса, создавая фигуру, пишущую сочинение или решающую очередную контрольную, или соревнующуюся с другой массой точек на чемпионате района по футболу.

Образ Точки всегда привлекал мой разум, она была для меня непостижимым и интересным объектом для изучения. Точка – это одна из основ азбуки Морзе, точка – это линия, рассматриваемая как бы в профиль, точка – это конец любого литературного произведения, это что-то очень простое и емкое, это – что-то очень маленькое и, в то же время, невероятно объемное, это – конец , и это – начало… Удивительно! А монитор компьютера или экран телефона, точнее их разрешение – это пиксели, пиксели – это точки, точки! А разве планеты, рассматриваемые нами в телескоп или заметные нам невооруженным взглядом темной августовской ночью, не напоминают те же самые точки? Мне, когда становится особенно грустно и одиноко, всегда хочется превратиться в точку, самую маленькую из всех, хочется практически исчезнуть… И еще, всегда когда мы берем в руку ручку или карандаш и начинаем что-то писать, мы всегда начинаем с точки: рука ставит стержень ручки на лист бумаги, мысль уже проложила дорогу словам, которых еще нет на листке, но уже через секунду они начнут появляться перед нами, а пока… Пока есть только точка, ее не видно, она скрыта под стержнем, но если в этот же миг, когда мы поставили стержень на листок, задумав написать слово, мы оторвем ручку от бумаги, то увидим ее – точку!

Это – Плоский мир – мир, где все понятно, просто, ясно, где нет лишних сложностей, где каждая точка точно знает свою плоскость, свою систему координат.

Почему в нашем мире все иначе? Все намного сложнее и запутаннее, настолько запутаннее, что не видно истины: хороший человек или плохой, нравится тебе он или не нравится, влюблена ли в тебя Эта девчонка или ты ей ну совершенно не интересен!? А мне очень нравилась Полина. Я влюбился в нее не сразу, но сразу заметил. У нее красивые длинные волосы, большие огромные глаза и очень звонкий смех, похожий на весеннюю песню синицы. Вообще, она – веселая. У нее много подружек и на переменках они постоянно о чем-то болтают, смеются, только Полина иногда отворачивается от них и смотрит в окно и в такие моменты мне кажется, что она погружается в свои мысли, мечты и фантазии, истоки которых находятся далеко за пределами этого класса. Вообще-то с девчонками довольно скучно. Ну что у них на уме? Мода, собачки, кошечки, в лучшем случае, новые модели телефонов, какие-то дурацкие женские журналы, так – скукота, ничего интересного. У мальчишек все совсем по-другому: спорт, соревнования, олимпиады по информатике, компьютеры, программы, задачи по физике и математике, новые модели автомобилей и снова – задачи по физике и математике… Но Полина казалась мне намного интересней, необычней, сложнее других девчонок, в ней было что-то загадочно необъяснимое, на нее хотелось смотреть и смотреть, что я и делал. Большими математическими способностями она не обладала, так – неплохо решала задачки обычного среднего уровня. Зато литература – была явно ее предметом, она очень любила стихи и часто выходила их читать наизусть перед всем классом, и ее было очень приятно слушать, и на нее было очень приятно смотреть. Пару раз мне показалось, что она смотрела и улыбалась мне, когда читала стихи, и это было так волнительно, что я каждый раз старался быстро отвести свой взгляд от нее. Как-то в воскресенье я отправился в магазин за молоком, потому что мама решила испечь блины, которые мы с папой обожали. И на выходе из магазина я столкнулся с Полиной, она заходила в магазин вместе с какой-то не знакомой мне девчонкой. Я оторопел, увидев ее так неожиданно и так близко. «Привет» – произнес я как-то нерешительно и глухо. Полина тоже не ожидала меня увидеть, это читалось в ее изумленно-смущенном выражении лица, но уже через секунду я услышал в ответ надменное и сухое «здравствуй». На обратном пути до дому меня одолевали тяжелые мысли: неужели Ее отношение ко мне Такое – надменное, безразличное, сухое? Неужели тогда, когда она смотрела на меня, читая стихи о любви, она играла какую-то роль и вовсе не была искренна, а может она и не смотрела на меня или смотрела не на меня? И опять эти сложности, запутанности, непонятности и неоднозначности. Что же все-таки истина? Тогда, на уроке или сейчас – в дверях магазина? Как же мне хочется стать точкой и четко видеть свои координаты, как хочется! …

В этих безрадостных и гнетущих мыслях прошел весь вечер. Смотря в темный осенний квадрат окна, в густую бархатистую ночь уходящего сентября, я вновь мыслями перенесся в свой город. Уютный, родной и такой понятный. И там сейчас тоже вечер, тоже сентябрь, то же густое, тягучее, как кисель, темное осеннее небо. Другое – только окно, из которого на мир смотрит все тот же Я, а, может, и Я изменился? Стал другим? Стал другим – каким? Стал хуже или лучше? Думаю, что не все характеризуется такими сравнениями. Можно просто стать ДРУГИМ – можно просто повзрослеть… И снова мысли про точку, про точку, про точку, спать, спать, спать, спать…

«Не спааааать!» Что-то острое и холодное ткнуло меня в бок! И снова крик «Не спааааать!!!» Что это, кто это? Чей это голос? Папа? Это невозможно… И вот я приоткрываю глаза – серая дымка, невероятно жесткий матрац, да и не матрац это вовсе, а что? Земля? Я лежу на земле? Что случилось? Я сплю? Похоже, нет, и что-то острое и холодное снова упирается мне в бок! Больно! Оставьте меня, я сплю! Нет! И снова «Не спааааать!»

Мои глаза открыты, я сижу на земле, вокруг меня туман, а передо мной стоит странный человек. Странность его состоит в том, что он – совершенно плоский и это ощущается сразу – он настолько плоский, что похож на флигель, поворачивающийся вокруг своей оси от каждого дуновения ветра. Его тяжелый взгляд и воинственное копье не предвещают мне в ближайшее время ничего хорошего. Параллельно с этими безрадостными выводами в моей голове проносятся мысли о том, что я здесь делаю, что это за место, как я тут очутился и почему этот человек такой – плоский!? Я, наверное, все- таки сплю или же нет? И я начинаю ощупывать себя руками, дабы убедиться, в сознании ли я. И тут я холодею от того, что я ощущаю. Это кажется невозможным, но мое тело и моя ладонь тоже плоские, я начинаю осматривать себя, и то, что я вижу, подтверждает мои страшные догадки. Я – плоский, плоский как лист бумаги, как поверхность неподвижной глади реки, как дурацкая Женькина шутка, как этот устрашающий своим взглядом и копьем , стоящий передо мной абсолютно ПЛОСКИЙ человек.

«Ну, и чего вы тут разлеглись? Разве вам неизвестно, что это – все еще территория Провинции Грусти? Вставайте, с минуты на минуту пойдет патруль, ох и влетит и вам, и мне, вставайте!» – и плоский человек вновь сверкнул на меня своим взглядом.

– Где это я? – произнес я, поднимаясь на ноги.

–Что значит – где? Здесь. Как ваше имя? Что с вами, молодой человек?

–Меня зовут Дима, Дмитрий

–Дмитрий? Что за странное имя, да и сам Вы – несколько странный, ведь всем давно известно, что в семь утра всегда проходит патруль, да и граница между Провинциями– вот она – четко обозначена и Вы, молодой человек, спали, не перейдя ее!!! Да вы благодарить меня должны, если бы не мой обход – не сносить вам головы!

–Спасибо, благодарю вас, но, только – почему я не могу здесь спать? – я по прежнему ничего толком не понимал и пытался узнать хоть что-нибудь о том месте, где я только что так неудачно проснулся.

–Да вы и впрямь не в себе! Это же провинция Грусти – здесь НЕЛЬЗЯ спать, здесь никто никогда не спит, здесь только грустят, плачут, переживают! Все время. А если хочется поспать – то надо покупать билет в провинцию Сна, но это делается заранее, да и вообще – чего это я вам все тут рассказываю, разве это не общеизвестный факт? – и плоские брови плоского человека вспорхнули вверх.

–Видите ли – начал я неуверенно, пытаясь на ходу придумать логическое объяснение случившемуся – Я очень сильно устал и уснул на ходу, не заметив, что еще не перешел границу провинций.

–Ха-ха – не перешел границу, да как-бы ты ее перешел – без пропуска, да без билета, вот, смотри – и плоский человек, протянув вперед, куда-то сквозь туман руку, постучал по какой-то поверхности, по звуку стука похожей на стекло.

И правда, приглядевшись сквозь уже потихоньку рассеивающийся туман, я увидел перед собой необъятную стеклянную прозрачную гладь, отделяющую друг от друга два мира – мир Спящих и Бодрствующих.

–А вот и патруль, как раз – перед первым Открытием. Давай-ка уйдем с дороги.

Едва мы успели скрыться в тени деревьев, как по дороге зашагал отряд плоских людей, одетых в красную военную форму. «Раз-два, раз-два, раз-два, все чисто! Вперед!» и команда патруля скрылась за поворотом.

–Фу! Слава богу, успели. – произнес мой новый знакомый – Если б заметили, то все – штраф, выговор, а то и 3-ое суток без сна! А это – пострашнее любого штрафа. Ведь известно, что недосып – очень негативно сказывается на здоровье! Уф! Ну ладно, чего ты так побледнел – не заметили же! Эх, странный ты какой-то, ну пойдем, сядем вот здесь на бревнышко и поговорим.

Дул мягкий прохладный ветер, перебирая зеленые плоские листья на кроне плоских деревьев. Тихо моросил дождик, а впереди, прямо перед нами вставало круглое плоское солнце, освещая своими плоскими, но мягкими и теплыми лучами все вокруг: плоские травинки и плоские цветы, которые раскрывали потихоньку свои лепестки, радуясь наступающему утру, плоские камни, лежащие вдоль обочины дороги, плоское бревнышко, на которое мы присели поговорить с моим новым плоским знакомым, нас, таких же плоских, как и шелест плоской листвы кроны деревьев, раздуваемой прохладным утренним ветерком. Как странно – дождик и солнце, тепло и прохлада одновременно, кажется у нас это называют Грибным дождиком или Слепым? Мои чувства и мысли потихоньку стали приходить в норму, на сколько, конечно, возможно в данной ситуации, и я даже стал уже помаленьку привыкать к моим плоским ногам, рукам и голове. Странное чувство, необычное, быть плоским. Ты плоский, все вокруг плоское, есть только две грани, нет третьей. Есть тыльная сторона ладони и лицевая, нет боковины ладони, нет толщины пальца, нет возможности опереться рукой о щеку, потому что нет этой удобной впадинки под скулой, куда так комфортно приседает рука на уроке литературы, да и сама ладонь не является теперь столь уютной и мягкой, ведь она тоже плоская. Плоская дорога, плоское бревно, плоский человек рядом со мной, плоский мир вокруг, плоский Я.

–Ну что, парень, как ты, вид у тебя вроде бы стал получше. Порозовел ты, а до этого – такой бледный был. Как же ты все-таки тут очутился в спящем- то состоянии, чего с тобой приключилось?

За все это время в мою голову не пришло ни одного вразумительного объяснения своего положения, поэтому я решил не врать, но и всей правды я тоже решил не говорить, по крайней мере, пока.

–Видите ли, я ничего не помню. Я не помню, как я очутился здесь, на этой территории, как я заснул и почему я уснул именно здесь, помню, что вечером мне очень хотелось спать, я уснул, а потом я почувствовал что-то острое в боку, проснулся и увидел Вас – вот и все.

– Угу, не помнишь. Острое. Это – копье.

–Да, теперь я знаю, что это – копье, было больно

–Прости, я и сам порядком был напуган и удивлен, увидев лежащего человека. Я ведь не сразу понял, что ты – спишь. Много разных людей, не все – хорошие. Странно, что ты – ничего не помнишь. Очень странно. Хотя такое бывает, кажется, это называется амнезией, но, как правило, это случается с теми, кто перенес какое-то очень страшное или тяжелое событие. А что случилось с тобой?

– Не помню. – твердо сказал я. – Не помню. Мне очень хотелось спать, и я уснул, а проснулся – здесь и вы – передо мной.

– А где же ты уснул?

– У себя дома.

– А где же твой дом?

– Не знаю, но думаю, что не здесь.

– Почему?

– Потому что мне совершенно не знакомы эти места, мне не знакомы ваши правила перехода из одной Провинции в другую, мне ничего это не знакомо.

– Э-э, да у тебя и впрямь, амнезия, парень. Как же тебе не повезло, ну ничего, сейчас расскажу тебе все, но для начала давай подкрепимся. У меня есть два чудесных бутерброда и сок, а после – я тебе все расскажу, а то как же ты будешь здесь, ничего не зная…

Мы довольно славно позавтракали провиантом моего нового знакомого, не смотря на то, что еда была плоской, она все-таки была вкусной, по крайней мере, поел я с большим удовольствием, а после трапезы Плоский человек начал свой рассказ.

– Ну, что, давай-ка еще раз познакомимся, ведь тебя-то я знаю как зовут, а я так до сих пор и не представился. Мое имя – Плюх, а твое – Дмитрий, Дима, вот и познакомились. – и Плюх приветливо улыбнулся.

– Да уж, имя у тебя, конечно, ну крайне необычное, пожалуй, здесь с таким именем тебе будет не просто. Давай придумаем тебе имя, похожее на наши имена. Например – Дмих! И звучит красиво, и на наши имена похоже, ну, как тебе?

Мне, конечно, первоначальный вариант моего имени нравился больше, но из уважения к Плюху и его Миру, я решил согласиться.

– Ну, вот и ладно, а теперь, слушай! Наш Мир – самый чудесный из всех. Правда, других миров конечно, не существует, но все равно – НАШ – ЛУЧШИЙ! Ведь в нашем Плоском мире все упорядоченно, понятно и просто. Весь наш мир поделен на 4-е провинции, в каждой из которых жители занимаются своим делом и живут по своим законам. В Первой провинции – «Провинции Грусти», где мы сейчас находимся – все пребывающие тут грустят, ведь бывает же, что очень хочется погрустить… Вспомнить что-нибудь… или кого-нибудь, кто …ушел. Даааа… Знаешь, здесь можно даже поплакать. Вообще это самое грустное место в нашем Мире. Здесь на каждом углу, практически из каждого домика то и дело доносятся отголоски печали. Кто плачет, кто тихо вспоминает и переживает. Прислушайся… и ты тоже услышишь эту грусть.

Я прислушался, но не услышал никаких отчетливых звуков, только ветер шелестел по пустынным улицам и поскрипывал фонарями, висящими над крыльцами домов. Легкий моросящий дождик монотонно и негромко стучал по крышам и плоским листьям лопухов у дороги. Эти негромкие звуки как будто сплетались в единую мелодию… В какую-то очень тоскливую и печальную мелодию…

Голос Плюха прервал мои мысли.

– Во второй – «Провинции Сна» – все отдыхают, спят и видят прекрасные сны. В третьей провинции – «Провинции Радости» – все хохочут и смеются, поэтому если грустить совсем не хочется, то человек покупает билет в эту провинции и отправляется хохотать или просто улыбаться. Вообще – там хорошо, можно гулять хоть всю ночь напролет, радоваться, вот красота, никто и слова не скажет! В четвертой Провинции – Провинции Просвещения все учатся, работают, придумывают, фантазируют, читают разные замечательные книги. В библиотеке Провинции Просвещения их очень много… Можно даже путешествовать без всякого патруля, вот здесь, в голове, просто читая интересную книгу – и Плюх постучал по своей плоской голове.

– Книги – это замечательно! – подмигнул мне Плюх

"Как странно? – подумал Я – Неужели у них все так просто?"

– Ну а если я вдруг захочу посмеяться в провинции Грусти, ну вдруг я вспомню что-нибудь веселое или встречу друга и улыбнусь ему? А если просто мне станет радостно, что день хороший и светит ласковое весеннее солнце?" – спросил Я

– Как это ВДРУГ? Ты или смейся или плач, третьего то ведь не дано! Если Тебе грустно, то как Тебе ВДРУГ может стать весело? Так не бывает! И все-таки, какой-то ты странный, Дмих… Эээх! Тяжело Тебе все-таки придется… ну да ладно, пора!

– Куда это?

– Как куда? В Провинцию Сна, разумеется. Мне уже очень хочется спать. Сейчас купим билет и вперед.

– Но я совсем не хочу спать!

– Понимаешь, Дмих, боязно мне оставлять Тебя одного, странный Ты, да и не привык еще к обстановке, попривыкнешь, тогда и иди один-одинешенек на все четыре стороны, а пока дай уж мне за Тобой присмотреть.

– Ну что ж, может оно и вправду так вернее – подумал Я и отправился вместе с Плюхом в Провинцию Сна.

Купив билеты и пройдя контроль, мы с Плюхом очутились в Провинции Сна. Она была совершенно не похоже на то место, которое мы недавно покинули. Краски природы были приглушены молочной белизной туманной дымки, пения птиц не было слышно, но сквозь легкие завывания ветра были слышны похрапывания спящих "жителей" этой провинции. Маленькие домики, с виду довольно уютные, располагались вдоль тротуаров. Каждый домик был аккуратно обсажен зеленой травой и цветами с нежными плоскими лепестками. Розы, гладиолусы, колокольчики, ромашки и даже подснежники и ландыши – все украшали собой клумбы возле домов. Похоже, в Провинции Сна спали все, кроме этих цветов. Еще не разу не приходилось видеть мне, что эти цветы цвели все в раз, ведь у нас, Дома, сперва расцветали подснежники, затем распускались ландыши, потом ромашки, колокольчики и розы, а ближе к сентябрю расцветали гладиолусы, которые я любил особенно, потому что они были также стремительны и в тоже время, так же нежны, как солнечные лучи уходящего лета… Говорят, что гладиолусы не пахнут… Нет, пахнут… Последними днями лета…

Я проходил мимо расцветших клумб и аккуратных домиков, окутанных сонной дымкой и вспоминал Дом. Нет ничего милее Дома, своего Дома. Своей травы, деревьев, цветов, пения птиц, запахов, традиций и обычаев своей семьи и своей страны, своих людей, таких разных, но в то же время так неуловимо схожих между собой… Почему, порой, заново понимаешь уже, казалось бы, давно понятные тебе вещи и почему это происходит тогда, когда ты очень далеко от них…

– А вот и наш домик. – шепнул Плюх у меня над ухом – Заходи, да побыстрее, уже пора спать.

Мы вошли в плоский домик, похожий на все остальные, затворили за собой плоскую дверь и расселись по плоским кроватям.

– Ну, давай спать. Завтра у нас будет очень интересный день – уже полусонным голосом сказал Плюх.

–Почему? – спросил Я

– Знаешь, я решил еще с тобой побродить… Тем более, что я давно не смеялся…

–Плюх, а что ты делал в Провинции Грусти?

–Я?… Да так, грустил…

–О чем?

–Вспоминал… Воспоминания часто заставляют грустить, даже приятные. А сегодня меня одолевали такие вот воспоминания… Ну да ладно, давай спать, завтра поговорим обо всем. – и Плюх, погасив свет, лег на кровать.

В окно светила плоская луна и в ее свете мне показалось, что у Плюха все еще открыты глаза, а в них блестят слезы… Но нет, этого не может быть, ведь здесь не положено плакать. Не по-ло-же-ноооо – и я совершенно неожиданно для себя самого заснул.

Тускловатое солнце освещало наш сонный дом. Открыв глаза, я увидел, что Плюх уже встал и делал утреннюю зарядку.

–Давай вставай! Доброе утро! Присоединяйся! Зарядка – лучшее средство взбодриться и начать новый день!

– Да, наверное – сказал я, отходя от сна.

Зарядку я никогда особо не любил, но делал, потому что мой папа всегда старался воспитать во мне любовь к физкультуре, а зарядка была одним из основных методов. Каждое утро после того как я просыпался, папа приходил ко мне в комнату и мы делали с ним утреннюю зарядку. Это всегда было весело, потому что мой папа вообще очень веселый человек. У него всегда в запасе много разных шуток и если вдруг становится грустно, то он обязательно рассмешит и поднимет настроение. Помню, как-то после школы я подрался со своим лучшим другом Колькой. Вот никогда мы не дрались, а в это утро рассорились из-за какой-то мелочи: Колька утверждал, что земля круглая, а я говорил, что она чуть приплюснута у полюсов. Ну я то знал точно – мне папа об этом рассказывал, а Колька уперся и не в какую, нет, говорит, круг-ла-я! Я почему-то тоже уперся и утверждал свое, поэтому драка была неизбежна… Домой ушли порознь, по началу во мне кипел гнев и злость от несправедливости, от не знания Кольки таких элементарных вещей и от того, что все так случилось, а потом, ближе к вечеру, на меня накатила тяжелая грусть. Папа зашел ко мне в комнату за карандашом и, увидев мое печальное лицо, спросил, что стряслось. Я рассказал ему все как было. Папа минуту-другую молча сидел, а потом спросил: "Скажи, Димка, а так ли уж важно круглая земля или чуть приплюснута у полюсов, если вы с Колькой все равно встретились на ней и подружились?" "Но… папа, ведь я – прав, а Колька – нет!" "Да, ты – прав, но тебе сейчас грустно, Колька – не прав, но, уверен, он тоже сейчас грустит… Так кто же в итоге из вас победил?" " Наверное… наверное, мы оба проиграли…" – ответил я. "Наверное" – слегка улыбнувшись сказал папа и вышел из комнаты. Уже через минуту я набирал домашний номер Кольки. "Знаешь", сказал я Кольке, когда услышал в трубке его голос, "не важно, какая земля, важно – что мы с тобой – друзья…" "Да… это точно… а земля, она действительно приплюснута, я уточнил…"

Да, мой папа всегда дает мне правильный совет, с ним интересно и весело везде и всюду, наверное поэтому, даже не любимая мною зарядка стала для меня радостным каждоутренним событием и еще одной из граней общения с моим дорогим отцом. И сейчас, глядя на Плюха, машущего в разные стороны то своими плоскими ногами, то плоскими руками, и улыбающегося при этом, своей плоской улыбкой, мне почему-то стало радостно и весело, и сонная тягучая пелена стала спадать.

– Ну вот, поспали, сейчас перекусим чем-нибудь между Провинциями и прямиком в Провинцию Радости. Сегодня такое хорошее утро, что хочется улыбаться и вспоминать только хорошее. Ну что, пошли?

Мы заперли дверь нашего сонного домика, перешли границу и, перекусив между границами супом из довольно плоских, но вкусных овощей, в хорошем настроении отправились в Провинцию Радости. Пройдя довольно большое расстояние, мы, наконец, оказались перед воротами этой Провинции. Они были очень большими и очень красивыми. Замысловатый растительный узор кованных ворот создавал ощущение сказочности и таинственности, а размеры и золотой отсвет наполняли воображение предвкушением праздника. Природа тоже радовала глаз: в отличие от Провинции Сна краски здесь были сочнее и разнообразнее, а пение птиц захватывало дух и трогало душу. Купив билеты и пройдя контроль, мы, наконец, вступили на Благодатную землю. Сколько здесь было народу! Мужчины, женщины и дети – все пели, танцевали или просто беседовали и не спешно прогуливались, и у всех на устах играла улыбка. Светлый день, светлые лица, звонкий смех, многообразие красок природы, стрекотание кузнечиков и цикад, благоухание цветов и трели-трели-трели соловьев, соек, синиц… Да! Здесь действительно хочется радоваться! И даже плоские формы всего и всех вокруг начинают растворяться в этой всеобщей Радости!

– Как здорово! Посмотри, как чудесно и радостно здесь, как красиво!! – воскликнул переполненный эмоциями Плюх.

– Да! Чудесно! Здорово! – прокричал я в ответ

– Побежали кататься на каруселях! – Плюх схватил меня за руку и потащил в сторону аттракционов.

Карусели! Вот здорово! Как же я люблю карусели! И как же здорово было когда мы каждое, ну или практически каждое воскресенье ходили в парк нашего славного городка кататься на каруселях. Мы: я, мама и папа садились на карусель и она несла нас по кругу, а мы кричали друг другу и в небо «Ураааа!» Как же я любил эти воскресенья, наполненные теплотой, радостью и счастьем! Как же я любил эти карусели!

–Ну, что? Прокатимся?

– Конечно!

И мы вскочили на огромную красивую карусель, которая понесла нас по кругу, и ветер трепал наши волосы и тем сильнее гудел в ушах, чем быстрее кружилась наша карусель. Мимо мелькали красивые дома, лица детей и взрослых, цветы и деревья, все проносилось мимо, смешиваясь и переплетаясь в причудливом и красочном узоре хорошего дня. И в этой круговерти звуков и красок передо мной вдруг стали вставать дома и деревья моего старого двора, того, что остался в моем маленьком городке, моего любимого двора в моем любимом маленьком городе… И вдруг мне стало казаться, что я слышу заливистый смех моего друга Кольки, который остался Там, где и я жил когда-то, и от этого смеха и от этих воспоминаний у меня закружилась голова, а мою грудь стало как-будто разрывать от какого-то нестерпимого жара, в котором смешалось все: и боль прощания с моим двором и городом, с моим Колькой и остальными ребятами нашего двора, и страх того, что сейчас я вообще неизвестно где – меня нет ни в моем Прошлом, ни в моем Настоящем – я в нигде, я где-то посреди чужого, не понятного и абсолютно Плоского-плоского мира. К моим глазам стали подступать слезы. И как я ни старался сдержать их, думая о том, что я уже абсолютно взрослый мальчик, они лились так сильно, как льется весенним солнечным утром первая капель.

Плюх остановил карусель и стащил меня с нее. Схватив меня в охапку, он стремглав побежал со мной куда-то в сторону леса. Забежав за высокое раскидистое дерево Плюх опустил меня на землю и, оглядываясь и озираясь быстро и беспокойно заговорил: "Ты чего? Чего ты?!! Как же ты?! Почему? Почему ты плачешь? Разве тебе плохо? Как тебе может быть плохо здесь, в этой провинции – в провинции РАДОСТИ?!! Ведь здесь всем, абсолютно всем должно быть хорошо?! Здесь не может быть плохо! Здесь не должно быть плохо. Здесь нельзя, чтобы было плохо… Понимаешь?" – беспокойные и испуганные глаза Плюха смотрели на меня и этот тревожный взгляд очень быстро высушил мои слезы.

– Почему здесь нельзя плакать? – спросил я, чуть всхлипывая и вытирая слезы с щек.

– Потому что здесь можно только радоваться, а там где живет радость нет и не может быть места для грусти.

– Но ведь может вдруг стать грустно, вдруг ты что-то вспомнишь… и станет невыносимо грустно, так грустно и тоскливо, что не возможно не заплакать…

–Нет, нет и нет! – грозно сказал Плюх – Так быть не должно, ведь если допустить такое – то начнется сумятица и неразбериха, кто-то плачет, а кто-то смеется, кому хорошо, а кому-то плохо и тогда, тогда будет очень сложно… – и Плюх замер

– Сложно? Сложно что? – спросил, всхлипывая я

–Сложно… сложно будет ЖИТЬ в этом Мире…

Плюх замолчал и отвернулся от меня, потом взял в рот травинку и уселся на бревнышке. Он долго смотрел куда-то сквозь деревья, жуя травинку и думая о чем-то своем, я тоже молчал. Слезы мои уже высохли, но на душе все еще было грустно и одиноко, а теперь стало еще как-то не по себе от этого долгого молчания Плюха. Потом Плюх тихо заговорил:

–Понимаешь, Дмих, когда все ровно, гладко и стройно, то все как-то понятнее и проще, нет никаких лишних вопросов, все на своих местах, ровно, четко, ясно. А если происходит какое-то смещение, вот как с Тобой там, на каруселях, то в весь этот стройный и понятный Мир начинает влезать какая-то тревога, беспокойство, неравновесие, все становится другим, все становится сложнее и разнообразнее, а в таком Мире уже очень сложно жить. Ведь сейчас в нашем Мире каждому жителю ясно когда и где можно плакать и грустить, а где и когда – радоваться и веселиться, от этой ясности и понятности и мысли в голове становятся в четкие стройные ряды, становится проще думать, действовать и вообще – жить.

– А…разве…ТАК жить… интересно? – спросил я

– Интересно?…Хм, интересно… Да так ПРОЩЕ жить!

– Ну а разве ПРОСТО жить интересно? Разве не бывает в Твоей жизни так, что от легкой грусти воспоминаний прошлого становится даже как-то хорошо и спокойно на душе или вдруг в самый разгар веселья от какого-то запаха, звука или чего-то внезапно увиденного ты замираешь на секунду, а потом погружаешься куда-то в самые глубины твоей памяти и тебе уже совсем не весело, а слезы начинают течь сами собой, вынося наружу всю невысказанную боль, запрятанную когда-то тобой же самим далеко-далеко в память… или когда девочка, которая тебе очень нравится, ведет с тобой себя так, что ты совершенно не понимаешь, нравишься ли ты ей или ей ты совершенно безразличен. И в этом непонимании, оказывается, тоже есть своя прелесть. Знаешь, это как в ожидании Нового года, вот до него остается еще несколько дней, ты ждешь, готовишься, украшаешь елку и мастеришь подарки, вот остается всего один день и ты снова ждешь, когда же он уже кончится, и вот наступает 12 часов, и бьют куранты, и ты кричишь «Ура!», и загадываешь желание, и праздник разгорается яркими огнями бенгальских огней!… А потом, позже, когда ты снимаешь елочные игрушки и убираешь елку, ты понимаешь, что самое чудесное было, тогда, в эти несколько дней, когда ты томился и ждал этого волшебства, этого чуда, этого праздника! И весь следующий год ты ждешь, снова ждешь этих дней, которые ты снова будешь проводить в ожидании, предвкушении… А, а вы встречайте Новый год, Плюх?

– Да, встречаем… Правда этот Новый год я встречал один…

– Почему?

Плюх не ответил, он отвернулся от меня и вскоре я увидел, как затряслась его плоская спина – Плюх плакал, плакал беззвучно, но очень горько. Похоже, нам обоим надо было отправляться в Провинцию Грусти.

Мы сидели на плоской бревне, где-то в лесу, и каждый из нас думал о чем-то своем, думал, молчал и грустил, а где-то совсем рядом кружились карусели, веселили народ клоуны с плоскими красными носами, громко играла музыка, люди пели, танцевали, прыгали, качались, кружились…

–Я очень любил Новый год – тихо проговорил Плюх – Мы всегда встречали его весело и шумно, наряжали елку, пекли сладкие пироги, заваривали вкусный брусничный чай, взрывали хлопушки и танцевали до самого рассвета. Мы – это я и мой пес – Трик – он был моим самым лучшим и близким другом… он был моим Единственным другом.

– Он умер – спросил я?

– Да… Трик был очень старым псом. Знаешь, не смотря на это, он до последнего дня радовался жизни и даже в тот Новый Год он пел и танцевал. Нам было очень весело и интересно вместе, да и не только в праздники. Трик очень любил читать. Когда он был совсем маленьким щенком, он жил в библиотеке, в провинции Просвещения, собственно там он и родился, поэтому с самого раннего детства он очень любил читать, и читал он много. Трик столько всего знал, сколько не знает в нашем Мире даже САМЫЙ умный ЧЕЛОВЕК! С ним было очень интересно. Бывало, мы садились с ним вечером в кресла, и он начинал мне рассказывать о дальних странах. Брусничный чай, плюшки и рассказы Трика – вот как раньше я проводил вечера. А в праздники – мы отправлялись в провинцию Радости, пекли в нашем домике сладкие пироги, пели и танцевали, а потом мечтали, как когда-нибудь мы обязательно отправимся в одну из этих далеких стран, о которых рассказывал Трик. Эх! Бедный Трик, он так и не успел отправиться в путешествие…

– Думаю, Трик был везде – сказал я

– Да?.. Как это?

– Знаешь, Плюх, ведь можно путешествовать и с книгой в руках, так бывает даже интереснее, ведь ты сам выбираешь с кем, когда, куда и на чем путешествовать. Ты можешь плавать по морю, а через минуту уже брести по таинственному тропическому лесу, а еще через час оказаться в заснеженной Антарктиде… поэтому, я думаю, что Трик успел побывать везде, во всех местах, о которых он читал в книгах.

– Да, думаю, ты прав… и я вместе с ним, когда слушал его рассказы. Теперь мне остается путешествовать одному.

– Но сейчас ты – не одинок. Ты вместе со мной, и если хочешь, то мы вдвоем сейчас как раз путешествуем, правда по Твоему миру, от Провинции к Провинции, но ведь суть путешествия, порой состоит в том, с кем ты идешь по дороге, а не в том, где пролегает эта дорога?

– Дааа… думаю, ты прав, Дмих. Рядом с добрым товарищем интересно везде, даже там где ты бывал уже не один раз. Вот с тобой мне интересно… Ты – не похож на нас, не такой, другой, и мысли у тебя другие, порой, такие странные… но, знаешь, когда я говорю с тобой, мне кажется что я открываю для себя что-то Новое… и, возможно, кроме нашего Плоского мира есть еще Что-то. Что-то совершенно другое, другое, но интересное…

– Попробуй посмотреть вверх, на небо… Попробуй посмотреть Туда, в глубь облаков

– Как это – в «глубь облаков»? Что такое – глубь?

– Глубь, значит глубина, это… как третья грань твоей руки, представь, что она не плоская, что край ладони вовсе не острый, а мягко округлый, представь, нет, просто вспомни как вы мечтали с Триком, ведь Мечта – это тоже Глубина, это тоже Третья грань… Ну как? Получается?

Плюх стоял с закрытыми глазами, запрокинув голову к небу.

– Странно, но, похоже, я начинаю понимать Тебя, Дмих. Это очень странно, но я чувствую Ее, эту Глубину, она похожа на те страны, про которые мне рассказывал Трик!

– А теперь открой глаза, Плюх! Открой и ты увидишь Ее наяву!

Плюх открыл глаза и несколько секунд зачарованно, не дыша, смотрел в небо.

– Я вижу – радостно прошептал Плюх и снова закрыл глаза.

Ветер трепал волосы Плюха, а он все стоял с запрокинутой вверх головой. Плюх видел Ее – Глубину, и, наверное, видел Трика, который махал ему лапой сверху, прямо из этой самой Глубины…

Приближался вечер. Солнечные лучи ложились все ниже к земле, прогретый за день воздух вползал через ноздри в голову, укутывал в свое сонное одеяло и начинал потихоньку убаюкивать, нашептывая вечернюю колыбельную песню. В атмосфере воцарялось спокойствие и умиротворение и даже в Провинции Радости чуть поутихли феерические звуки Праздника.

– Уже вечер –промолвил Плюх – а мы и не заметили, как он наступил.

–Да, как быстро прошел день

– Быстро, но здорово! Я как будто снова встретился с Триком, да нет, я встретился с Триком, и еще я увидел его Мир, Мир где все не так, как здесь, но так волшебно и необычно!.. Дмих, а может Твой Мир похож на тот, который я увидел сегодня?

–Возможно… А хочешь, хочешь я расскажу тебе про Свой Мир?

–Конечно!

–Представь, что мой мир – это огромный –преогромный шар, шар – это не плоский круг, а…– и тут мне стало понятно, как же не просто было объяснить Плюху чем отличается его плоский круг от моего объемного шара… Немного поразмыслив и оглядевшись, я сорвал с ветки дерева плоский и практически круглый по форме лист.

–Смотри, Плюх. Вот этот плоский лист – это Твой Плоский мир, а теперь посмотри на Мой – и я, поставив вертикально плоский но твердый листок дерева, двумя пальцами раскрутил его вокруг своей оси. Лист закрутился как юла и в быстром его движении стал рождаться объемный шар – маленькая модель Моего мира…

Плюх широко открыл глаза и не отрывно смотрел, как зачарованный, на движение листка, он тоже увидел Мой мир – в виде маленького шара, созданного движением пальцев и листка и игрой воображения.

–Вот это да…. Промолвил Плюх, когда листок закончил кружиться вокруг своей оси и упал на землю.

–А я не знал, что Такое возможно, такое… НЕ Плоское… А насколько велик ваш ШАР?

–Очень велик. Если сравнить меня и весь наш Земной шар, то я буду, наверное, в миллионы миллионов меньше раз, чем наш мир.

–Миллионы миллионов…. Вот это да…Он так велик…

–Но ведь ваш плоский мир тоже не маленький?

– Он, да, он – большой, ведь в него помещается целых четыре провинции, но все- таки я не буду меньше его в миллион миллионов раз… Нет, точно, не буду. А какой он – этот ваш огромный-преогромный мир?

– Он… Он- прекрасен! Знаешь в моем мире тоже есть люди, мы- так называемся в моем мире, но у нас мягкие ладони, у нас – три грани и нас приятно держать за руку, а еще очень приятно, когда мама гладит тебя перед сном по голове, напевая колыбельную песенку. И ты вроде бы уже понимаешь. Что ты- взрослый, а взрослым людям зачем колыбельные? Но мама поет, а ты – слушаешь, слушаешь, слушаешь и … засыпаешь, и на душе так спокойно и тепло… а утром просыпаешься от пения птиц и солнца, а бывает от звука дождя, но все равно – просыпаться – это здорово, ведь начинается Новый день! И начинается он с веселого голоса папы, с которым так радостно делать утреннюю зарядку. А потом с кухни начинает тянуть ароматом маминой утренней творожной запеканки, ох какой это чудесный запах! И как здорово гулять под проливным дождем, когда капли дождя как будто обволакивают тебя со всех сторон, и ты сам становишься каплей, огромной дождевой каплей! Как здорово пинать ногой круглый мяч и забивать его в ворота команды Кольки! А восход солнца прекрасен так же как и его заход, только на заходе солнца всегда чуточку грустнее…. И как здорово смотреть на падающий снег . Ведь снег – он всегда разный: то мягкий, то колкий, то хлопьями, то дождинками, то хрустящий и рассыпающийся, то упругий и сыроватый и тогда из него можно лепить снеговика, круглого с носом-морковкой! А весной пускать кораблики по лужам! И как замечательно слушать, даже сидя спиной к Полине, как она заливисто смеется, как синица весной. А еще весной тает снег, который падал всю долгую-долгую зиму и реки выходят из своих берегов, потому что воды в них становится слишком много. И как здорово трогать мягкую зеленую траву и ощущать ее всей ладонью, а еще здорово лепить из пластилина! Послушай, можно такое слепить! И машину, и дом, и мяч, и зайца, и собаку…

–Даже – собаку? И во взгляде Плюха мгновенно что-то погасло…

–Прости… я увлекся… я забыл… прости, Плюх

– Ничего, Дмих. Ты увлекся, а я снова вспомнил Трика. Но, пожалуй, на сегодня воспоминаний достаточно.

Мы шли молча, каждый думал о своем, я думал о своем Мире. Думал о маме, о папе, о том, что я их очень сильно люблю. Хотя разве можно любить не сильно? Как-то, когда я был совсем еще маленький, я гулял с мамой после детского садика в нашем славном парке. Стояла чудесная золотая осень. В воздухе пахло опавшими листьями, прогретыми осенним солнцем. Мы с мамой бегали наперегонки, смеялись и бросали друг в друга охапки сухих листьев. Как же тогда было здорово! Помню, я побежал за мамой, споткнулся о что-то и упал на асфальт. Мама тот час же подбежала ко мне и приподняв, стала осматривать мои "ранения". Убедившись, что со мной все в общем-то в порядке, не считая царапин на щеке и носу, а также обшарпанных ладоней, мама крепко прижала меня к себе и… заплакала. Я тоже крепко-прекрепко обнял ее и сказал, что я ее люблю, люблю сильно-сильно. И мама ответила мне, что тоже любит меня. А я спросил: "ты любишь меня сильно-пресильно?" И тогда мама, улыбнувшись мне сквозь слезы сказала: "Димочка, а разве можно любить не иначе? Любить только так и можно – сильно-пресильно!"

Как же мне сейчас не хватает мамы, не хватает их обоих – мамы и папы. Как же им сейчас тяжело, ведь они не знают где я и это приносит им столько страданий, а я даже не могу послать весточку отсюда. Ведь это настолько разные Миры…

А еще я вспоминал Полину. Если бы я знал тогда, возле двери магазина, что со мной приключится Такое, и я окажусь в этом Плоском мире неизвестно на какой срок, то я бы обязательно сказал Полине, что она мне очень нравится, я даже, наверное, сказал бы ей, что я в нее влюблен. Потом мне стало бы стыдно, но разве только чуть-чуть. А теперь, когда я ей смогу это сказать? А вдруг никогда? А вдруг я никогда не увижу больше свой мир и моих дорогих родителей? Как же я буду без них? А они без меня? Нет, я обязательно должен вернуться!

Через десять минут мы подошли к контрольному пункту провинции Сна, здесь мы купили билеты, прошли контроль и снова очутились на аллее сонных домиков. Мы молча зашли в дом, молча улеглись каждый по свою кровать, закрылись плоскими одеялами и стали засыпать. Сквозь надвигающийся на меня сон я слышал посапывание Плюха. У него тоже был сегодня не простой день. Ведь встречаться с Пошлым, как оказалось, очень не легко. После этого очень быстро накатывает усталость и… СООООООООООН…

На утро мы с Плюхом проснулись практически одновременно.

– Доброе утро, Плюх!

– Доброе утро, Дмих! Сегодня так ярко светит солнце! Птицы заливаются! Сегодня очень хороший день!

–Хороший день для чего?

–Хороший день для того, чтобы обогатиться знаниями – радостно провозгласил Плюх.

–Ты ведь еще не был в провинции Просвещения. А это – одно из самых интереснейших мест нашего Мира. Там всегда кипит работа, маленькие люди получают знания в Младших школах, а те, кто постарше – в Средних и Старших.

–У вас разве нет других учебных заведений, кроме школ?

–Например, каких?

–Ну, например, лицеев, училищ, институтов, университетов?

–Университетов? Нет, не слышал о таких… Слово то какое, длинное, мудреное… Знаешь, я сам проучился только в младшей школе, потом сразу пришлось работать и помогать маме… Но знаю я очень много… Все благодаря Трику – он очень много рассказывал мне. А еще, благодаря моему Учителю. Он так переживал за меня, когда узнал, что я не стал учится дальше. Он был уверен, что у меня может очень многое получится в области Физического Знания Мира. Да, тогда я подавал большие надежды… Знаешь, когда Учитель узнал, что я не могу учиться дальше, он предложил заниматься с ним Физическим Знанием Мира совершенно бесплатно. И до сих пор, каждый третий день недели мы встречаемся с ним в Библиотеке, где он работает и занимаемся. Я даже регулярно сдаю ему небольшие экзамены по пройденным темам. Конечно, работать меня по этому направлению все равно не допустят без Пропуска из Старшей школы, но зато я постоянно пополняю запасы знаний о Мире. И чем больше запас, тем интереснее мне жить.

–Да… как же у вас все интересно, необычно, не так как у нас, даже школы называются по-разному и предметы… А что изучает предмет Физическое Знание Мира?

–Да можно сказать, что – все. Этот предмет отвечает на вопросы: Что? Как? Зачем? И почему? Это самый сложный, но и самый интересный для меня из всех предметов.

–А учебники у вас существуют?

–Конечно!

–И по этому предмету тоже?

–Естественно! Более того, учебник по Физическому Знанию Мира написал мой Учитель!

–Здорово!

–Хочешь, я тебя с ним познакомлю?

–Еще бы, конечно! Послушай, Плюх, может…Твой Учитель поможет мне вернуться Домой?

Плюх задумчиво посмотрел на меня и сказал: " А знаешь, когда-то давно Учитель рассказывал мне о своей странной Теории Мира с тремя направлениями… Он даже писал статью на эту тему в нашей газете. Правда, после этого многие стали считать его довольно странным, даже я – его ученик думал так. Но вот сейчас, я, кажется, начинаю верить в возможность существования Такого Мира."

Услышав это, я очень разволновался. Неужели у меня появилась возможность вернуться Домой!

–Собирайся, пойдем скорее к Учителю. Думаю, он сможет помочь тебе, Дмих!

Мы вышли из нашего сонного домика и быстро зашагали к Павильону, где продавали билеты в Провинции. Купив билеты, мы перешли границу и очутились в Провинции Просвещения.

Как же тут было красиво!!! Все было совершенно другим и таким не похожим на остальные Провинции. Даже Провинция Радости с ее фейерверками и каруселями не могла сравниться с этим местом! Здесь все было сделано из книг! Книги были повсюду. Дома из книг, дороги из книжных листов, книжные лестницы и книжные перила, книжные ставни и развивающиеся на ветру тонкие книжные занавески… Яркие, цветные, с разным шрифтом и оттенком страниц, во всевозможных красочных обложках книги были везде. Они украшали, заполняли, создавали пространство Провинции Просвещения! Я очень люблю читать книги. Правда, мне всегда бывает очень грустно, когда книга заканчивается. Ведь заканчивается не просто книга с прочитанными тобой листками текста, заканчивается целая История… И потом начинается Следующая, когда к тебе в руки попадает Новая книга! Да, читать здорово! Помню, как вместе с героями романа Жюля Верна я проплыл на корабле "Дункан" много-много морских миль, я поднимался сними в Анды и на вершину вулкана, я купался с Робертом и Паганелем в океане, когда шхуна пересекла экватор, я целился из мушкета, когда на отважных героев напали разбойники… В общем, я провел с ними целую Жизнь, полную опасных, но очень ярких и захватывающих приключений! Но самой моей любимой книгой по сей день остается книга Эрнеста Сетона Томпсона "Маленькие дикари". В этой книге есть все: и приключения, и дружба, и познание мира. Каждый раз перечитывая эту книгу, я нахожу в ней что-то новое, я нахожу ответы на свои вопросы, я нахожу в ней весь мир, я нахожу в ней… себя. Оказывается так трудно говорить про любимую книгу! Наверное, потому что, думая о ней, тебя охватывает столько эмоций и в твоей голове начинает роиться огромное количество мыслей, что слова теряются между всем этим… Я очень люблю книги! А здесь их столько! Последние слова я, по-моему, произнес вслух. Плюх посмотрел на меня и ответил: "Да, здесь все состоит из книг. Книги повсюду, но ведь и вправду мир состоит из книг. Из умных, непонятных, интересных и любимых книг? Да, Дмих?"

–Даааа – протянул я оглядывая "книжные" окрестности.

– А вот и библиотека!

Перед нами предстала многоэтажная Глыба из книжных этажей и лестниц. В этом здании, которое Плюх назвал библиотекой лестницы, почему-то, были не внутри, а снаружи здания.

– А почему лестница снаружи? – поинтересовался я у Плюха

–А для того, чтобы заходить на тот этаж, который нужен именно тебе и не мешать другим. Вот к примеру, тебе нужны Путешествия и Открытия. Смотрим – и Плюх подошел к большому табло при входе Библиотеки. – Вот смотри, Путешествия – 4 этаж. Так что теперь ты поднимаешься именно на четвертый этаж и не мешаешь тем, кто сидит на первых трех. Они не видят и не слышат тебя, да и ты на них не глазеешь.

– А почему нельзя было сделать лестницу внутри здания, но оградить ее стеной? Ведь тогда тоже можно было бы никому не мешать? А если на улице снег или дождь, то ты останешься сухим!

– В этой Провинции никогда не бывает никаких осадков. Здесь и ветра то нет, просто всегда светит неяркое солнышко. Ведь даже легкий шум дождя или ветра могут потревожить читающих. Кстати, в Библиотеке нельзя говорить, вообще! Только на 77 этаже можно – там зона для бесед. Там все встречаются, делятся впечатлениями… Там родился Трик. Потом его забрал к себе Мой Учитель, а потом Трик захотел жить со мной. Хотя с моим учителем ему бы было проще, не нужно было бы постоянно переходить из провинции в провинцию.

– А почему?

– Потому что у каждого Учителя в Провинции Просвещения есть свой постоянный домик, где он живет всегда. Там можно и спать, и смеяться, и грустить и, конечно, Учить.

–А почему? – снова спросил я

–Да потому, что Учитель – это тот, кто никогда не перестает работать. Он постоянно читает, думает, анализирует, подмечает, сопоставляет, рассказывает, фантазирует, порой, даже во сне. Так зачем Учителю тратить время на бессмысленные и постоянные переходы из одной Провинции в другую? Вот так. Я очень люблю Библиотеку и Дом моего учителя. Там, с Ним я чувствую себя легко, свободно, там всегда интересно, всегда!

–Так пойдем скорее к нему!

–Конечно пойдем, но сейчас Он в Библиотеке, на массовых лекциях, как раз на том самом 77 этаже. мы пойдем туда и подождем его. А за одним и послушаем. Сейчас Учитель читает лекцию по.... – и Плюх стал водит своим плоским пальцем по табло. – Это как раз моя любимая лекция по Физическому знанию мира, пойдем скорее!

И Плюх потащил меня к лестнице.

Все выше и выше поднимались мы по ступеням библиотеки. "Этаж Истории", "Этаж Памяти", "Этаж Изложения", "Этаж путешествий и Открытий", "Этаж Медицины", "Этаж Природы", "Этаж Фантазии", этаж за этажом, все выше и выше, и выше…

И вот мы на 77 этаже! От высоты у меня захватило дух. Я перевел дыхание и стал осматривать то, что открылось перед моими глазами. Подо мной раскинулся огромный Плоский мир со всеми его четырьмя Провинциями. С этой высоты очень отчетливо были видны их границы. Четкие, прямые линии образовывали практически равносторонние прямоугольники и только границы Провинции Просвещения были очерчены довольно неровными линиями. Как оказалось, от сюда с высоты птичьего полета каждая Провинция имела свой цвет. Провинция Сна была окутана серовато-голубоватой сонной дымкой тумана, Провинция Радости пестрела разноцветьем, Провинция грусти преломлялась сквозь моросящие дождинки, а в Провинции Просвещения царствовали сине-фиолетовые и зеленые оттенки. Книги, камни, бегущая река, клумбы, кустарники и деревья – все было пронизано этими цветами. Думаю, именно поэтому Провинция Просвещения казалась такой таинственной.

–Ну, заходи! – и Плюх распахнул передо мной огромную дверь с надписью "Этаж Общения".

И снова передо мной возникли книги, только теперь они стояли огромными рядами от пола до самого потолка. Эти ряды уходили куда-то в глубь, практически в бесконечность. У каждого ряда стояли кресла и маленький столик, в креслах сидели плоские люди и очень тихо вели меж собой какие-то беседы. На наше появление никто не обратил никакого внимания, и Плюх, взяв меня за руку, повел меня между рядов книг, куда-то именно в глубь этого огромного пространства.

Пройдя изрядное количество стеллажей книг мы очутились перед небольшой дверью с надписью "Для Учителей". плюх отворил дверь и завел меня в маленькую уютную комнату, посреди которой стояло два больших кресла с высокими спинками. После того как за нами закрылась дверь, одно из кресел развернулось к нам и в нем я увидел небольшого плоского человека, уже совсем не молодого, но с удивительно большими и веселыми глазами. Увидев нас, он вскочил и подбежал к нам.

– Плюх! Мальчик мой! Как я рад! Как же давно мы не виделись! – и он крепко обнял плюха.

– Да, дорогой учитель, мы не виделись очень давно, я так соскучился по вам и по вашим рассказам! – и Плюх тоже обнял своего Учителя. – Но Вы же должны сейчас читать лекцию?

–О! Лекция! Она только что закончилась… Но ты не печалься, там не было ничего нового для тебя!

Затем Учитель перевел свой взгляд на меня. Стекло его очков блеснуло в лучах солнца, и мне вдруг показалось, что я вижу в глазах Учителя глубину взгляда, ту привычную глубину, свойственную Нам, людям Нашего мира.

– Я смотрю, ты пришел ко мне не один?

– Да, Учитель. Познакомьтесь, это мой новый друг, Дмих. Он… он приехал к нам из далека и я… помогаю ему ориентироваться в наших краях.

Учитель внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Плюха и тихо сказал: "Похоже, ты хочешь помочь ему, но в чем-то другом?"

– Да. По правде сказать, да. Знаете, дорогой Учитель, все так не обычно, что я даже не знаю, как вам обо всем этом рассказать…

– Может быть наш юный Друг попробует обо всем рассказать сам? – и Учитель посмотрел на меня, улыбнувшись добродушной улыбкой.

–Ну что ж, я попробую – и я приступил к своему рассказу.

Когда я закончил свое повествование, то увидел торжествующий взгляд Учителя. Он подбежал ко мне и схватив меня за плечи громко прокричал: "Я знал! Я всегда ЭТО знал! Ах! Дмих! Спасибо тебе! Спасибо!" Затем он сел на стул и сразу же встал с него, потом суетливо забегал по комнате, что-то бормоча себе под нос.

–Да! Существует третья грань! Я всегда это знал! Помнишь, Плюх, я говорил тебе об этом!

–Помню, конечно помню – беспокойно проговорил Плюх

–Да что там! Я говорил об этом очень многим! Я писал об этом статьи, кучу статей! Но меня не хотели слышать! А ведь я оказался прав! Третья грань существует! Существует ДРУГОЙ Мир, не похожий на наш. Мир, в котором каждая точка может взлететь вверх, расшириться, превратиться в…шар, увидеть и ощутить эту Третью грань!…

–Учитель! Послушайте – Плюх перебил Учителя, беспокойно озираясь по сторонам.

–Вас могут услышать. И тогда… Ваши идеи не пришлись ко двору уже однажды. Ведь если бы Вам поверили или хотели бы поверить, то уже давно бы дали возможность доказывать и экспериментировать… Дорогой Учитель, я беспокоюсь за Вас, давайте будем говорить тише… Даже здесь, тем более здесь.

–Тогда пойдемте скорее в мой домик и я вам покажу кое-что интересное!

–Хорошо-хорошо, мы пойдем, но, скажите, вы сможете помочь Дмиху?

Учитель остановился, перевел дух, посмотрел на меня и произнес: "Теперь я уверен, что смогу. Пойдемте, здесь действительно не самое подходящее место для разговоров."

Друг за другом мы спускались вниз по лестнице. Этаж за этажом. 70, 64, 55, 23, 12,3 и, наконец, Первый! Взглянув вверх, я снова поразился высоте этого здания и лестнице, крутой и длинной. Действительно, дорога к Знаниям Плоского мира была довольно не простой.

–Следуйте за мной. – сказал Учитель. И мы дружно зашагали к Домику Учителя Плюха.

Домик Учителя оказался очень небольшим, но очень уютным, как снаружи, так и внутри. Вдоль небольшого аккуратного забора с обоих сторон от входа в дом красовались приземистые клумбы с маргаритками самых разных цветов и оттенков. А у самого крыльца возвышалось раскидистое дерево, напоминающее плакучую иву. Ее ветви нежно ложились на крышу крыльца и спускались вниз, словно зеленая накидка, укрывающая вход в дом от посторонних взглядов.

– Входите! Будьте как дома, здесь вам будет по-настоящему уютно и спокойно – сказал Учитель, открывая перед нами дверь своего домика.

Зайдя в дом, я действительно сразу ощутил себя как дома. Уютные зеленоватые обои, картины на стенах в красивых рамках, ряды книг на книжных коричневых полках, уютный диван, стулья с мягкими подушечками на сидениях, стол у окна и люстра в виде большого стеклянного шара, свисающая над ним и освещающая огромную кипу бумаг, небрежно лежащих на столе. Приглядевшись, я заметил такие же кипы бумаг и на подоконнике, и у дивана, и на книжной полке, в общем – везде.

– Простите, не ждал гостей – проговорил Учитель – Я вообще не жду гостей, никогда не жду… ну, конечно, кроме Тебя, Плюх!

– У Вас очень уютно, даже не смотря на беспорядок – сказал Я.

– Дмих, как Тебе не стыдно! – и Плюх раскрасневшись, посмотрел на меня.

–Ничего-ничего, хорошо, когда говорят то, что думают – улыбаясь сказал Учитель.

– Да, а еще хорошо, когда думают о том, что говорят – и Плюх снова смерил меня осуждающим взглядом, хотя за ним я все-таки увидел добродушие.

– Ну, давайте сядем, выпьем чаю с плюшками, они у меня припасены с утра, где же они, а.. вот! – и Учитель достал из под груды бумаги тарелочку с плюшками.

–Они свежие, ну практически… А вот и чай, сейчас подогреем и попьем. Чай у меня самый лучший! Я его сам собираю, там столько полезных и ароматных трав! М-м-м-м – протянул Учитель.

– Да, чай у Вас и вправду прекрасный. Садитесь Учитель, Дмих, я поставлю чайник и все приготовлю.

–Да, давай, распоряжайся, ты все тут знаешь, а я пока покажу Дмиху мою новую разработку по определению почвы. Вот, посмотри… – и Учитель увлек меня в свой таинственный и действительно очень интересный Мир Науки вперемежку с Фантазией. Он показывал мне свой прибор, который изобрел совсем недавно, и рассказал о принципе его работы, показал опыты с разными почвами. В общем, к моменту того, как Плюх поставил на стол дымящиеся ароматом утренних летних лугов чай, я знал практически все о составе почвы этого самого луга. Учителя было слушать очень интересно и прекрасно понял, почему Плюх так восхищается им. В его голове было столько знаний по математике, физике, химии, биологии, геологии! Но вместе с этими точными знаниями было огромное количество его собственных предположений, гипотез и выдумок, что просто захватывало дух! А действительно, разве открыл бы Эйнштейн свою теорию относительности и задумался бы Циолковский о космических полетах на ракетах или смог бы Королев запустить в космос свой корабль, а разве Гагарин ступил бы на подножку космического корабля, если бы они все не были ну хоть немножечко фантазерами?

–Чай уже на столе – Плюх мягко прервал нескончаемый рассказ своего Учителя

–Ах! Да! Я как всегда заговорился! Чай, мой чай, пейте, мои дорогий гости, он так ароматен!

–Ну с, молодой человек, теперь настала Ваша очередь удивлять меня своими рассказами о приключениях – сказал Учитель, когда наши чашки опустели.

–Наливайте себе еще чаю и начинайте свой рассказ.

И я рассказал. Рассказал все: рассказал про мой Мир, про его объемность, многогранность и непонятность, рассказал про родителей и про то, как я скучаю по ним. Рассказал про то, как мы переехали из нашего маленького городка в Новый город, про свой новый класс, про Женьку и даже про… Полину. Когда я рассказывал про Полину, то почувствовал как мое лицо залилось красной краской, но все-таки я продолжил, потому что без этого мой рассказ про Мой мир был бы уже не полноценен. Затем я рассказал про то как я уснул, вспоминая свой городок и про то как я проснулся от острого копья Плюха. Мой рассказ длился долго но не разу я не заметил не внимательных глаз слушателей. Даже Плюх, не смотря на то, что он уже многое знал, слушал меня, не сводя глаз.

Когда я закончил свой рассказ за окном уже совсем стемнело и на плоском небе показались плоские звезды. Мои слушатели сидели молча, обдумывая услышанное. И вдруг Учитель вскочил и помчался к полке, где было разложена очередная кипа бумаг.

– Вот, где-то здесь! А! Нашел! Плюх, Дмих, вот глядите! – и Учитель принес нам листок бумаги, плотно исписанный мелким шрифтом – Вот, здесь я описал свою теорию существования Другого Мира, Мира, где все-таки ЕСТЬ Третья грань! Читайте – читайте! Я много писал об этом, но меня не хотели воспринимать всерьез, а теперь… теперь я ЗНАЮ, что этот Мир существует! И Ты, Дмих – представитель Этого Мира! Как же мне повезло! Плюх! Дмих! Спасибо вам! Вы подтвердили мои догадки! О! Я самый счастливый в мире человек!!! Давайте снова выпьем чаю! – и Учитель принялся разливать по кружкам уже остывший, но по-прежнему вкусный травяной чай.

– Учитель, скажите, Вы сможете мне помочь вернуться в Мой Мир? – спросил Я после небольшой паузы.

– Вернуться? – и Учитель погрузился в раздумье.

–Ты знаешь, Дмих, думаю, что смогу. Просто нужно… как же это Тебе объяснить… Понимаешь, ничего не происходит просто так. За весной следует лето, за ней осень, потом наступает зима. после дождя начинают расти цветы. Сначала человек рождается, растет, крепнет, живет, потом уходит… все происходит не просто так…

– Вы хотите сказать, что у каждого следствия есть своя причина? – спросил Я

–Вот именно! Ты понимаешь меня, Дмих!

– Учитель, Вы хотите сказать, что у появления Дмиха здесь, в Нашем Мире, есть своя причина?

– Именно так, мои дорогие, именно так! И поняв ее, разгадав, мы сможем ответить на вопрос "Зачем?" и вернем Дмиха Домой!

– Как же нам определить эту причину? – спросил Плюх

–Да, действительно, с чего же начать поиск? – произнес я

– Как всегда, с Главного! – улыбаясь ответил Учитель – А главное – это Знание, понимание. Каждое событие нашей жизни нас обязательно чему-нибудь учит. Конечно, мы не всегда сразу понимаем то, чему нас пытается научить жизнь, но в большинстве случаев нам все-таки удается разгадать ее урок.

– Значит, мое нахождение здесь – это и есть мой Урок?

– Думаю, да, уверен, что это так. Просто Тебе надо увидеть, что же произошло с тобой здесь. Что изменилось в твоей голове, когда Ты попал сюда и пробыл здесь какое-то время. Тебе просто надо подумать. Довериться своим мыслям… Хотя нет, не мыслям, здесь надо доверять только чувствам, только им!

– Знаете – а ведь во мне тоже кое-что изменилось… – произнес Плюх

– Что же?

– Я, как-бы это сказать, думать стал по-другому. Даже не только думать, я чувствовать по-другому стал. Раньше в моей голове все было четко и понятно, все было на своих местах и полочках. В Провинции Грусти я грустил, в Провинции Радости я смеялся, катаясь на каруселях, а, ложась на кровать своего Сонного домика в Провинции Сна я тут же засыпал… А теперь, теперь в моей голове все смешалось. Мне становится грустно, когда карусель несет меня по кругу под веселую музыку, и становится радостно от маленького зеленого листочка, которого несет грустный ветер провинции Грусти, мне почему-то не сразу хочется спать в Провинции Сна, и лежа на кровати, я смотрю в потолок и вижу необъятную, необъяснимую Даль, Глубину и там, в ней я вижу моего Трика, представляйте! Я вижу его! Он машет мне совей толстой лапой и улыбается по-собачьи! А разве собаки нашего мира умеют улыбаться?

От этого признания Плюха у меня быстро застучало сердце, волнение подкатило прямо к горлу и застряло там. И вдруг я Понял! Я понял Почему, нет, Зачем я здесь. Здесь, в этом Плоском, понятном и логичном Мире, где все на своих местах, где все понятно, просто, ясно, где нет лишних сложностей, где каждая точка точно знает свою плоскость, свою систему координат.

И как же замечательно, что в Нашем, Моем мире все иначе? Все намного сложнее и запутаннее, настолько запутаннее, что не видно истины: хороший человек или плохой, нравится тебе он или не нравится, влюблена ли в тебя Эта девчонка или ты ей ну совершенно не интересен!?

И тут я понял, что говорю вслух. Учитель чуть улыбался и слушал, затаив дыхание, Плюх зачарованно смотрел на меня, вытирая своей плоской рукой свою плоскую щеку… или же… нет! Нет? Не плоскую? Нет? Почему же она вдруг перестала быть плоской? Я замотал головой. Вновь посмотрел на руку Плюха, нет! Она не была Плоской!

–Дмих! Эй, ты чего?

–Что с тобой, малыш?

Заговорили Учитель и Плюх наперебой.

–Ничего! – ответил я им после небольшой паузы – Просто я вдруг увидел, что ваш Плоский Мир ТОЖЕ не такой уж и Плоский…

Учитель ласково обнял меня, улыбнулся и произнес: "Я вижу, что ты ВСЕ понял."

Плюх посмотрел на меня добрым и благодарным взглядом, а потом оперся на спинку дивана и мечтательно уставился в потолок. Учитель собрал со стола бумаги и снова налил нам чай по чашечкам. За окном светили красивые звезды, где-то ухола сова. На стене мирно тикали часы тик-так, тик-так, тик-так. А я смотрел на моих новых Друзей, слушал уютное тиканье часов и ощущал огромную благодарность к ним, ведь именно они – Плюх и Учитель помогли мне избавиться от Плоского взгляда на жизнь… Наверное и я им помог. Учитель, наконец-то обрел полную уверенность в правоте своей "безумной" и "фантастичной" теории, а Плюх понял, что его Плоский мир совсем таковым не является. Невероятно, но оба этих Плоских, а теперь уже совсем Не Плоских человека за это время для меня стали такими родными. Я никогда раньше не думал, что такое возможно.

– Знаете, мои дорогие, всякая точка, если бы она только знала, что можно полететь вверх, она бы обязательно полетела! – мечтательно проговорил Учитель, глядя на нас.

– Да, Вы правы Учитель это именно так…Тик-так, тик-так, тик-так…

–О… Да вы уже спите, ну что ж, добрых вам снов и… приятного путешествия! – донесся до меня удаляющийся голос Учителя, удаляющийся куда-то в мирное тиканье настенных часов. Тик-так, тик-так, тик-так…

– Так-так… значит в школу мы сегодня идти не собираемся?

Я открыл глаза и перед собой увидел улыбающееся лицо папы. Он ласково смотрел на меня и теребил мой нос.

– Ну, вставай, лежебока. Полчаса Тебя разбудить не могу. То повернешься, то пробурчишь чего-то, но никак не хочешь проснуться.

– Папа… – сказал я полурастерянно, полурадостно.

– Да, папа – все так же улыбаясь ответил отец – а Ты – Дима – лежебока и соня. Ну! Вставай! Подъем!

Я потянулся, зевнул и посмотрел на окно. За ним светило солнце. Его теплые лучи грели мои руки, скользили по моим пальцам таким совершенно не плоским. Пылинки танцевали свой танец в солнечных лучах, а из кухни тянуло сладковатым ароматом маминой манной каши.

Я понимал, что уже давно пора бежать на урок, но вставать все еще не хотелось. Я думал о Плюхе и об Учителе. Как они сейчас Там, без меня? Плюх, наверное, очень грустит, обходя дозором границу Провинции Сна. И тоже думает обо мне, как и я о нем. А Учитель опять пишет Свою теорию Другого Мира и теперь уже дополняет ее моими словами.

–Эй! Друзья! Мне будет не хватать вас! – прокричал я в своей голове и мне показалось, что сквозь сентябрьский солнечный свет до меня донеслись их голоса.

Сентябрь. Сентябрь? А сегодня… точно сентябрь? ведь я пробыл в Плоском Мире довольно долго. Но сколько? Несколько дней? Неделю? А может и больше? Я поспешно встал с кровати, оделся и отправился на кухню. На кухне за столом сидели мои дорогие мама и папа. Они пили утренний чай и, увидев меня, радостно улыбнулись.

– Скорее, чисти зубы и за стол! Каша стынет, твоя любимая, манная – нежно проговорила мама

– И поторапливайся, твой первый урок начинается через 10 минут! А! Все равно уже опоздаешь! – махнул рукой папа – Но обязательно поешь!

– Я обязательно поем твоей каши, мама. Я так вас люблю! – сказал я.

Теперь я понимаю, как важно говорить это тем, кто тебе дорог. Этому учили меня Мама и Папа, этому научили меня Плюх и Трик. Родители нежно посмотрели на меня, а потом с улыбкой друг на друга. Какой же все-таки сегодня хороший день!

– А какой же сегодня день? – спросил я вслух.

– Пятница – ответили удивленно родители в один голос.

– У мамы выходной, а я сегодня работаю дома, как и всегда по пятницам. Похоже, сегодня ты действительно проспал слишком долго, сынок!

– Да, я долго спал… А теперь проснулся! И осень! И этот город! И вы! Как все здорово!

Закрывая дверь ванной комнаты, я услышал как папа сказал маме: " Ну вот, видишь, у Димки все нормализовалось. А ты боялась, что ему будет сложно адаптироваться. Ничего, он у нас – МОЛОДЕЦ! СИЛЬНЫЙ!"

И от этих слов мой рот сам по себе расплылся в довольной улыбке!

Славно позавтракав Маминой кашей, я пулей вылетел из дому. Неся на плечах сумку с учебниками, я несся по улице, навстречу новому дню, навстречу школе и моему, да, теперь уже Моему классу. Первая – Математика, моя любимая, а потом Лит-ра и я ее… тоже люблю! И химию, и географию, и историю, и все-все даты, хотя их так сложно запомнить! А физика! Как же все интересно! А я даже и не подозревал, что люблю практически все предметы! А ведь и правда, изучая их я буду овладею физическим знанием Мира! Да и не только физическим…Эх! Жаль только с Плюхом не удастся это обсудить, да и Учителя тоже нет в Нашем Мире… Я буду скучать по ним. Хотя, возможно, когда-нибудь во сне я снова встречусь с ними и тогда мы обязательно опять поговорим обо всем на свете!

Так не заметно, окутанный в свои мысли, я подходил к школе.

Проходя мимо школьного двора, я заметил за углом какое-то беспокойное движение. Возня, странно, а ведь урок идет уже 10-ть минут. Завернув за угол школы, я увидел, как три старшеклассника дерутся с Женькой. Силы были явно не равны. И не потому, что Женька был младше или слабее, вовсе нет! Просто их было трое, а Женька был один… а так не должно быть! Не по правилам, не в пропорциях! И я бросился в кутерьму драки.

Где-то между ударами наши глаза встретились, и я уловил в Женькином взгляде радость. Удар, удар, еще удар! То я, то меня, опять удар и вот я лежу на земле, а передо мной испуганное лицо Женьки. Свисток! Грооомкий такой и отборная ругань нашего охранника! Да что ж это такое! По среди дня! Трое против двух! Ох, заразы! Я вас! Директора на вас нет, так сейчас будет!

Остальное я помню довольно смутно. Помню, как звучал бас охранника Петра Ивановича, помню, как Женька подхватил меня под руку и вел в школу, помню его взгляд – взгляд Друга, взгляд товарища, помню его «Спасибо! Правда, спасибо! Друг…»

Хорошо, что сотрясения у меня не случилось, но все-таки легкий туман в голове еще оставался и мне разрешили отправиться домой. Но мне, почему то хотелось остаться в школе, в моем классе, с моими ребятами, а теперь еще и с моим другом, с Женькой.

На перемене между математикой и русским мы выяснили, что у нас очень много общего. Мы любим одну музыку, читаем, да, читаем, не смотря на век информационных технологий, и читаем одни книги! А еще мы оба любим математику! Мне было очень интересно с Женькой, а ему – со мной, мы даже поспорили. Женька говорил, что точка – это «двумерное существо», которому не дано никогда познать третье измерение, ведь тогда она перестанет быть точкой. Я же теперь уже знал, что даже точка, любая точка МОЖЕТ оторваться от своей плоскости… если только ей намекнуть, что ее мир не такой уж и плоский!

Наше общение в классе наделало много шума. За нами наблюдали, удивлялись, шушукались между собой и снова удивлялись нашей внезапной дружбе. Но вскоре к нам стали тянуться. Остальным тоже хотелось общаться, спорить, говорить, думать и делиться своими мыслями. Так, не заметно, наш класс слился в одну большую довольно дружную компанию и мы все вместе стали проводить время после уроков. Мы гуляли, делали вместе домашнее задание, слушали музыку и даже стали читать книги. Нас стало объединять что-то ХОРОШЕЕ, что-то ИНТЕРЕСНОЕ и ДОБРОЕ, и это было здорово! Мне было очень хорошо! Я, наконец-то, мог называть эту школу и этот класс МОИМИ. Я по-прежнему часто вспоминал свой прежний дом, школу, класс и свих старых друзей, мы созванивались и общались, но только теперь эти воспоминания и это общение не были для меня мучительны. Они стали моими добрыми воспоминаниями. Они больше не ранили меня, они стали моей историей!

И только одно обстоятельство огорчало меня. И связано оно было с Полиной. С ней мне по-прежнему было нелегко общаться. Конечно, мы ходили вместе в кино и в кафе, разговаривали, делились впечатлениями, но это давалось мне с большим трудом. Мне было тяжело смотреть ей в глаза, мне просто хотелось скрыться от ее зеленого таинственного взгляда. Когда она смотрела на меня, а я на нее, то мои мысли путались и стопорились, слова застревали где-то в горле, а на щеках выступал предательский румянец! Как-то я поделился об этом с Женькой. Он посмотрел на меня, улыбнулся, хмыкнул и сказал только одно: «Похоже, мы тебя теряем!» Да, похоже, я действительно терял самого себя. Я пропадал, исчезал в этих таинственных, хвойно-зеленых и абсолютно не понятных для меня глазах!

Однажды после уроков я задержался дольше обычного. Мой класс уже давно сидел у Женьки дома и занимался всякой полезной ерундой, а мне очень хотелось дорешать эти примеры по математике. Было довольно поздно, когда я вышел на школьное крыльцо. Открыв входную дверь школы, я увидел, что на улице идет настоящий ливень! Вроде бы ноябрь уже, вторая половина, а снега все нет, и поливает, как ранней осенью… Да, ну и погодка! Как хорошо, что у меня сегодня с собой зонт! А то бы пережидать пришлось или так брести, а так поскорее хочется домой! И тут справа от себя я увидел ЕЕ, Полину. Бес сомнений, это была она. Она стояла под крышей крыльца и смотрела на проливной дождь.

– Дождь такой, просто ужас, а у меня зонта даже нет – сказала она, даже не посмотрев в мою сторону.

– А у меня есть – проговорил я, с трудом преодолевая подступающий к голу ком.

– А у меня – нет… Может, поделишься? – робко произнесла Полина.

Я просто остолбенел. Куда девалась ее надменность? Мои мысли и слова опять стали путаться, поэтому я решил ничего не говорить и, молча, раскрыл зонт. Полина юркнула под него, осторожно взяла меня под руку и сказала: «Ну, теперь пойдем?»

И мы пошли. Дождь пузырился, барабанил по зонту, а мы все шли и шли, и шли. Шли вперед, сами не зная куда, просто туда, куда вели нас наши ноги, мысли, чувства. Нам было уютно идти под светом вечерних уличных фонарей и непрекращающимся потоком дождя. Из-за тумана дождевых брызг дорога впереди была не ясной, но мы шли, вместе, рядом. А я благодарил этот непонятный, сложный, запутанный и неоднозначный мир.

– Смотри! – вдруг воскликнула Полина

– Что там? – спросил я

– Там два человека и собака! Они без зонта! В такой ливень! Они играют, бегают! Какие они странные и смешные! По-моему им очень весело и хорошо!

– Да, им действительно хорошо! – улыбаясь, отозвался я.

– И нам!

– Да! И нам!

Мы бросили зонт и побежали! Вперед! В дождь! ВМЕСТЕ!

Content

Катаева Татьяна Анатольевна Плоский мир