Сергей Алексеев

Последний штурм

«За отвагу»

Рисунки П. Пинкисевича

ТАНКИ ПРОТИВ ТАНКОВ

12 июля 1943 года под селением Прохоровка, южнее Курска, произошло величайшее во всей истории Великой Отечественной войны танковое сражение. Почти 1200 боевых машин и самоходных орудий приняло участие в этом сражении с обеих сторон.

Механик-водитель старший сержант Александр Николаев вёл в бой танк капитана Скрипкина.

Плацдарм, на котором идёт сражение, невелик. Река Псёл с одной стороны. С другой — железнодорожная насыпь. С трудом разместилось здесь столько танков. Тесно махинам на тесном поле. Чуть ли не трутся они бортами.

Сидит за рычагами танка старший сержант Николаев. Точно выполняет команды капитана Скрипкина.

— Правее! — кричит капитан.

Повернул Николаев правее танк. И тут же перед глазами вырос борт фашистского «тигра». Ударил из пушки стрелок по «тигру». Задымил, запылал фашист.

— Левее! Бери левее! — командует Скрипкин.

Повернул Николаев влево. И снова рядом фашистский танк. Ударил стрелок и по этому «тигру».

— Есть! — закричал стрелок.

Но и фашисты ищут Скрипкина. Окружили танк капитана Скрипкина сразу четыре фашистских танка. Подожгли фашисты советский танк. Ранили осколком капитана Скрипкина.

Вынесли старший сержант Николаев и радист командира из танка, укрылись рядом в большой воронке. Приметили их фашисты. Один из «тигров» пошёл к воронке. Ясно Николаеву — раздавят их фашисты.

Рванулись мысли:

«Быстрей — гранату!»

Нет у бойца гранаты.

«Бутылку с горючей смесью!»

Нет у бойца бутылки.

Глянул сержант Николаев на «тигра», потом на свой, на горящий танк. Вскочил на башню. Скользнул сквозь пламя. Метнулся в люк. Проверил: мотор исправен. Взялся Николаев за рычаги. Фыркнул, дрогнул и ожил танк. Рванулся с места. Развил скорость и в лоб — на «тигра».

Целый день продолжалось танковое сражение под Прохоровкой. Проиграли его фашисты. А вскоре фашисты и вовсе были разбиты под Курском. Советские войска освободили города Орёл, Белгород, много других городов и сёл.

В честь победы под Курском, в честь взятия Орла и Белгорода в Москве был произведён артиллерийский салют. Двенадцатью залпами из ста двадцати четырёх орудий.

Это был первый салют Москвы победителям. С этого дня и пошли салюты.

ПАРИЧИ

Советские войска гнали фашистов на запад. Шло наше наступление в Белоруссии.

Белоруссия — край болот, трясин и топей. Нелегко здесь войскам сражаться.

Один из ударов советских войск был нацелен на город Паричи. Паричи стоят на реке Березине. Решался вопрос, с какой стороны ударить на Паричи: с юга или с востока.

Впрочем, по правилам военной науки ударить здесь можно было только с востока.

На юг от Паричей тянулись болота: те самые — белорусские, непроходимые.

Ясно фашистам, если и будет удар на Паричи, так только с востока — с левого берега Березины. Ясно и нашим, что нет здесь другого пути.

И всё же…

Армией, которая должна была здесь наступать, командовал генерал Павел Иванович Батов. Ломает над планом операции голову Батов. Ездит на правый, на левый берег Березины. Всё чаще ездит на правый — туда, где болота.

Армия Батова входила в состав Первого Белорусского фронта. Командовал фронтом генерал Константин Константинович Рокоссовский. И Рокоссовский ездит на левый берег Березины, ездит на правый. Всё чаще и чаще туда, где болота, — на правый.

Представителем Ставки Верховного Главнокомандования на Первом Белорусском фронте был Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков. И Жуков над тем же вопросом задумывается. Ездит на Березину, на правый, на левый берег. Всё чаще на правый ездит. По болотам в раздумье бродит.

Нужно сказать, что тайно ездят они к болотам. Скрывают один от другого свои поездки. Ясно одно — не дают им покоя болота.

И вот здесь, на болотах, однажды неожиданно встретились маршал и генералы.

— Здравия желаем, товарищ маршал! — поприветствовали Жукова генералы.

— Здравия желаю, товарищи генералы! — ответил Жуков. Глянул на генералов: —Что же вас сюда привело?

— Да так, — пожали плечами Рокоссовский и Батов, — появилась минута отдыха. Места здесь на редкость сказочные.

Ответили генералы и сами с вопросом к Жукову:

— Чем обязаны вашим присутствием, товарищ маршал?

— Да так, детство чего-то вспомнил, давно не ходил по болотам, — ответил Жуков.

Глянул Жуков на Рокоссовского, на Батова, глянули Рокоссовский и Батов на Жукова — рассмеялись маршал и генералы.

Вскоре советские войска пошли в наступление.

Ждут их фашисты с востока. И вдруг:

— Русские с юга!

— Русские с юга!

— Как с юга? Там же трясина, болота, топи!

Всё верно. Из болота выходят русские.

Соорудили они здесь мосты и настилы и по ним переправились.

Удар был стремительным. Неожиданным. Фашисты бежали. Свободны Паричи!

ВОЛШЕБНЫЙ ОГОНЬ

Стояла весна 1945 года. Приближалось последнее сражение Великой Отечественной войны — сражение за Берлин.

Советские войска разбили фашистов на Украине и в Белоруссии. Освободили почти полностью всю Прибалтику. Советские воины пришли на помощь другим странам Европы, страдавшим под игом фашистских захватчиков. Они прогнали фашистов из Польши, Болгарии, Румынии, Венгрии. Вели бои за освобождение Югославии и Чехословакии.

Чтобы закончить войну полной победой, надо было взять столицу фашистской Германии — город Берлин.

В апреле 1945 года началось сражение за Берлин. Три фронта принимали участие в этом сражении: Первый Белорусский, под командованием маршала Георгия Константиновича Жукова, Второй Белорусский, под командованием маршала Константина Константиновича Рокоссовского, и Первый Украинский, которым командовал маршал Иван Степанович Конев.

Центральным был Первый Белорусский фронт.

Войскам маршала Жукова предстояло прорвать очень сильную оборону противника.

Как же сделать так, чтобы прорвать её быстрее, чтобы наступление начать в тот момент, когда фашисты меньше всего его ожидают, чтобы при прорыве меньше советских солдат погибло?

Не раз собирались советские генералы, обсуждали, как поступить лучше.

Маршал Жуков предложил начать прорыв обороны фашистов в три часа ночи.

— В три часа ночи? — переспросил кто-то. — Так ведь ночь, темнота, ничего не видно, товарищ маршал.

— Верно, темнота, ничего не видно, — согласился Жуков. — Так надо придумать что-то.

Но что же придумать? Раньше времени солнцу не прикажешь взойти на небо.

И вот 16 апреля 1945 года. Три часа ночи. Неожиданно мощный огненный шквал обрушился на фашистскую оборону. Это Первый Белорусский фронт начал прорыв на Берлин.

30 минут длился ураганный, испепеляющий всё огонь. Но так же неожиданно, как он начался, так и оборвался огненный шквал. Замерло всё. Затихло.

Высунулись из-за своих укрытий уцелевшие фашистские солдаты. Высунулись офицеры. Высунулись фашистские генералы. Смотрят.

Что случилось, поначалу никто не понял. В глаза фашистам вдруг ударили, ослепили десятки невиданных солнц. Зажмурились фашисты. Что такое?!

Сообразили фашисты — так это же прожекторы!

Да, это были мощные советские прожекторы. На много километров протянулись они вдоль линии фронта. И вот теперь, вспыхнув все разом, ночь превратили в день.

Слепит неприятеля свет, бьёт фашистам в глаза.

Помогает свет нашим войскам. Освещает дорогу танкистам, артиллеристам, пехотинцам.

Движется, движется на фашистов победный вал. Гудят в небе советские бомбардировщики. Не утихают советские пушки. Всё светлее, светлее восток. Вот и заря пробилась в небо.

— С добрым утром! — друг другу кричат солдаты. Действительно, утро для наших доброе.

ДЫМЫ

Прорывают войска Первого Белорусского фронта под командованием маршала Жукова фашистский фронт. И в это же время чуть южнее прорывают фашистскую оборону войска Первого Украинского фронта, которыми командует маршал Конев.

Здесь линия фронта проходит по реке Нейсе. Чтобы прорвать гитлеровскую оборону, надо перейти Нейсе, форсировать её. Реку в минуту не перейдёшь. Необходимо навести переправы, мосты. А это фашисты сразу заметят. Поэтому не свет тут нужен, а темнота.

— Будет темнота! — доложили маршалу Коневу военные инженеры.

Вышли к Нейсе инженерные части. Поставили они над Нейсе дымовую завесу. Укрыли дымы и Нейсе, и наш, и неприятельский берег.

Ясно фашистам — готовятся русские к наступлению. Но где, в каком месте?

Фронт перед войсками маршала Конева широкий — почти 400 километров. Вот и гадай, в каком месте начнётся прорыв. Заметались фашисты. В напряжении гитлеровские генералы. Звонят они на один участок фронта:

— Что там у вас?

Отвечают с участка:

— Дымы.

Звонят на другой участок фронта:

— Что там у вас? Как противник? Что видно?

— Ничего не видно. Кругом дым.

Соединяются с третьим участком:

— Как обстановка? Как ведут себя русские? Доложите, что видите?

— Видим дымы.

Погода тихая, безветренная. Воздух почти не движется. Дымы не колышутся. Висят над Нейсе дымы, укрывают советские части.

Мечутся фашистские генералы, гадают: в каком же месте советские войска начнут атаку? Где наводят они переправы? Откуда ждать появления русских? Где сосредоточить главные силы?

Подготовились советские части к прорыву. Началась мощная артиллерийская подготовка. Час и сорок минут стреляли, не умолкая, пушки. Затем войска бросились форсировать Нейсе. Потом снова сорок пять минут содрогалась земля от выстрелов. Это была помощь тем, кто уже переправился на западный берег Нейсе.

Помогли дымы. Только в месте главного прорыва наши войска навели сто тридцать три переправы.

Рванулись советские войска вперёд. У фашистов были три полосы обороны.

Не устояла первая полоса. Рухнула.

Не устояла вторая полоса обороны. Пала.

Прорвали войска маршала Конева третью оборонительную полосу.

Позади фашистская оборона. Впереди за лесами лежал Берлин.

ИСТОРИЯ С «РАМОЙ»

Войска, которыми командовал маршал Рокоссовский, помогали армиям маршала Жукова, прикрывали их с севера. Главная задача Рокоссовского — нанести удар по фашистам в северной части Германии и отрезать неприятельские войска от Берлина.

На реке Одер находился сильно укреплённый фашистами город Штеттин.

Идут к Штеттину колонны советских войск. Видят — в небе появляется фашистский самолёт-разведчик. С виду он необычный — два фюзеляжа у самолёта. Когда смотришь с земли, кажется, летит в воздухе рама. «Рама» — так и называли фашистский самолёт-разведчик наши бойцы.

Закружила над советскими войсками «рама». Высматривает, засекает, куда движутся войска, фотографирует.

— Что же нет истребителей? — заволновались солдаты.

Но вот появились в небе три советских истребителя. Довольны солдаты. Попалась, «рама»! Прощайся, «рама», с жизнью! Но что такое? Проходят советские истребители мимо.

Обидно солдатам.

— Эх вы, слепые! Эх вы, горе-соколы! — кричат солдаты советским лётчикам.

Не видят «раму» советские истребители. Прошли стороной, скрылись за горизонтом.

Двигались вместе с советскими войсками зенитчики.

Развернули солдаты пушки, решили сами покончить с «рамой». Только развернули, только «раму» в прицел схватили, как поступила команда:

— Отставить!

Удивились зенитчики и солдаты.

Вскоре появилась вторая «рама». Вновь приготовили зенитчики пушки, и снова команда:

— Отставить!

«Что такое?» — разводят руками солдаты.

Докладывают фашистские разведчики гитлеровским генералам:

— К Штеттину движутся советские войска.

Старательно действуют фашистские разведчики. Не только докладывают, что движутся советские войска, но и уточняют, сколько их и какие части идут:

— Три танковых корпуса.

— Две общевойсковые армии.

— Очень много переправочных средств.

Всё ясно фашистским генералам. Вот где маршал Рокоссовский начнёт прорыв — тут, на Одере, возле Штеттина.

Собрали фашистские генералы поспешно с других участков фронта сюда войска. Приготовились. Ждут удара маршала Рокоссовского.

И Рокоссовский ударил. Только не тут. Не у Штеттина. А намного южнее Штеттина, там, где вовсе его не ждали.

Движение же войск под Штеттин — это был всего-навсего обманный манёвр.

ЛОВКИЙ НАМЁК

Прорвали войска маршала Жукова первую оборонительную полосу противника. Поднялись перед ними Зееловские высоты.

Зееловские высоты — укреплённый район на пути к Берлину. Местность здесь возвышенная, всхолмлённая, удобная для обороны. В сторону, откуда наступают советские войска, обращены крутые скаты высот. Они изрезаны траншеями и окопами. Перед ними глубокий противотанковый ров. Кругом минные поля и огневые точки противника.

Зееловские высоты — вторая полоса гитлеровской обороны.

Бросилась советская пехота на штурм высот. Не осилила обороны противника.

Рванулись в атаку танки. Не смогли прорваться на новый рубеж.

Целый день до глубокой ночи и даже ночью атаковали врага здесь советские части. Но безуспешно. Крепко держится враг.

«Замком Берлина» назвали фашисты Зееловские высоты. Понимают — здесь, на этих высотах, решается судьба Берлина.

В разгаре сражения над штурмующими войсками появляется советский самолёт.

Самолёт как самолёт. Не обратили бы солдаты на него особого внимания. Только вдруг стал самолёт кружить над нашими частями.

Покружил, покружил, помахал крылом, затем от него что-то отделилось. Тут же раскрылся парашют. Видят солдаты — что-то спускается. Что — не поймут.

Спустился парашют ниже.

Видят солдаты: на стропах — ключ. Ключ огромный, старинный.

Опустился парашют на землю.

Подбежали солдаты. Видят — к ключу прикреплена дощечка. На дощечке слова написаны. Читают солдаты: «Гвардейцы-друзья, к победе — вперёд! Шлём вам ключ от берлинских ворот!»

Оказалось, что этот ключ сделали и послали своим друзьям-пехотинцам советские лётчики.

А дело в том, что русские войска уже однажды брали Берлин. Было это в 1760 году. Получили тогда русские ключ от Берлина. Советские лётчики сделали такой же ключ. Только выглядел он сейчас большим-большим, в сто раз больше того, настоящего.

Смотрят солдаты на ключ, понимают ловкий намёк авиаторов.

Понравилась солдатам выдумка лётчиков. Понесли они ключ, показали маршалу Жукову.

Понравилась и Жукову выдумка. Рассмеялся маршал:

— Ну, если есть ключ, разомкнём и замок.

Действительно, на следующий день советские войска овладели Зееловскими высотами.

Путь на Берлин был открыт.

ПОДВИГ САПЕРА

21 апреля 1945 года советские войска вошли в Берлин.

Возвели фашисты на улицах баррикады, устроили завалы и заграждения.

Минные поля прикрывают подходы к завалам. Пулемёты простреливают каждый клочок земли. Каждый дом в Берлине стал настоящей крепостью. Каждая улица — полем боя.

На одной из берлинских улиц завал оказался особенно прочным. Из железа, из стали, из каменных плит. Пошла на штурм пехота. Не прорвались вперёд стрелки. Лишь гибнут в атаках солдаты. Подошли советские танки. Открыли огонь из пушек. Пытаются в завале пробить проход. Нет достаточной силы в снарядах, в танковых пушках. Стоит, как стена, завал. Преградил он дорогу пехоте, танкам. Застопорилось здесь движение.

Смотрят солдаты-пехотинцы, танкисты на железо, на камни, на сталь:

— Подрывников бы сюда, сапёров.

И вдруг, словно бы кто-то подслушал солдатские речи. Видят солдаты — к завалу ползёт сапёр. Ползёт, тащит взрывчатку, бикфордов шнур. Вот привстал. Переждал. Пригнулся. От дома к дому перебежал. Вот снова ползёт по-пластунски.

Впились солдаты в него глазами. Каждый удачи ему желает. Подобрался взрывник к завалу. На одну из каменных плит поднялся. Лёг на плиту. Кладёт под плиту взрывчатку. Уложил. Шнур потянул бикфордов.

Следят за сапёром солдаты. Что за чем последует, точно знают. Вот сейчас подожжёт боец бикфордов шнур. Заспешит по шнуру огонёк к взрывчатке. Быстро спрыгнет с плиты сапёр. Отбежит подальше, спрячется. Дойдёт огонёк до взрывчатки. Сотрясётся завал от взрыва. Возникнет в завале брешь. Сквозь брешь и рванутся вперёд солдаты.

Так и есть. Вот вынул спички солдат из кармана. Вот зажёг огонь. Вот подносит огонь к шнуру. И вдруг! Вскинул сапёр руки. Упал на плиту и замер. «Убит!» — пронеслось.

Но нет. Шевельнулся солдат.

— Братцы, да он не убит. Он — ранен!

Шевельнулся взрывник. Чуть приподнялся. Посмотрел на плиту, на шнур. Что-то, видать, прикинул. Двинул рукой, потянулся к спичкам. Вот снова в руках у него коробок. Чиркнул спичкой. Не зажглась, не вспыхнула спичка. Опустился вновь на плиту сапёр. Теряет силы сапёр. Но нет, не сдаётся боец. Снова потянулся к спичкам. Снова в руках у него коробок. Чиркнул спичкой. Ура! Горит! Тянет спичку сапёр к шнуру. Перешёл от спички огонь на шнур. Побежал к взрывчатке дымок, закурился змейкой.

— Прыгай, прыгай! — солдаты кричат сапёру.

Лежит на плите сапёр.

— Прыгай! Прыгай!

И только тут понимают солдаты — нет сил у сапёра спрыгнуть. Лежит на плите герой. Бросились к нему на помощь солдаты. Но в это время грянул взрыв. Взлетели в небо плита и камни. Открылся проём в завале. Устремились в него солдаты.

Вечная память сапёру! Вечная память герою!

«МУТТИ!»

Продолжаются бои за Берлин.

Сержант Николай Масалов вместе с другими ожидал сигнала к очередной атаке.

Притихли солдаты. Так всегда перед штурмом. Где-то гремят орудия, где-то идёт стрельба. Но это не здесь. Это в других местах. Здесь тишина. Временная. Но тишина. И вдруг тишину — солдаты вздрогнули: было так неожиданно — плачем прорезал детский голос.

Было неясно, откуда он шёл. С набережной? Со стороны площади? От моста? Из развалин неподалёку стоящего дома?

— Мутти! Мутти? — повторял голос.

— Девочка, — кто-то сказал из солдат.

Ищут солдаты глазами девочку. Где же она?

— Мутти! Мутти! — несётся голос.

Определили теперь солдаты. Детский плач шёл от моста. Не видно ребёнка. Камнями от наших, видать, прикрыт.

Вышел вперёд сержант Масалов, подошёл к командиру:

— Разрешите спасти ребёнка.

Подождал командир минуту. О чём-то подумал:

— Разрешаю, сержант Масалов.

Пополз Масалов через площадь к мосту. И сразу же затрещали фашистские пулемёты, забили мины. Прижался солдат к асфальту, ползёт от воронки к воронке, от камня к камню.

— Мутти! Мутти! — не утихает голос.

Вот полпути прополз Масалов. Вот две трети. Осталось треть. Поднялся он в полный рост, метнулся к мосту, укрылся от пуль под гранитной стенкой.

Потеряли солдаты его из виду. И голос ребёнка утих. И солдата не видно.

Прошла минута, вторая… пять. Волноваться солдаты стали. Неужели смельчак погиб? Неужели погибла девочка? Ждут солдаты. С тревогой в сторону моста смотрят.

И вот увидели они Масалова. Шёл от моста солдат. Нёс на руках немецкую девочку.

— Жив! — закричали солдаты. — Жив!

Раздалась команда:

— Прикрыть Масалова огнём.

Открыли огонь солдаты. Гремят автоматы, строчат пулемёты. Ударили пушки — словно салют солдату.

Пришёл Масалов к своим. Принёс немецкую девочку.

Оказалось, убили фашисты у девочки мать. Перебегала вместе с девочкой площадь, наверное, женщина. Вот и попала под взрыв, под пули.

Держит девочку Масалов. Прижалась она к солдату. Года ей три. Не больше. Прижалась, всхлипывает.

Обступили бойцы Масалова. На девочку смотрят. Пытаются чем-то от слёз отвлечь. На пальцах козу показывают:

— Идёт, идёт рогатая…

Посмотрела девочка на солдат. Хотела было сильней заплакать. Да вдруг взяла и улыбнулась солдатам девочка.

Отгремела война. В Берлине, в одном из красивых старинных парков, советским солдатам, всем тем, кто спасал и наш и немецкий народ от фашистов, был установлен памятник.

Холм. На холме пьедестал гранитный. На граните фигура солдата. Стоит он со спасённой девочкой на руках.

Не думал солдат, не ведал. А вышло — слава ему в веках. Бронзой поднялся он в небо.

ПОСЛЕДНИЕ МЕТРЫ

Советские войска всё ближе и ближе подходили к центру Берлина.

Впереди был рейхстаг — главное правительственное здание Германии.

И вот советские солдаты уже у рейхстага.

Начался штурм рейхстага. Вместе со всеми в атаке Герасим Лыков.

Не снилось такое солдату.

Он в Берлине.

Он у рейхстага.

Смотрит солдат на здание. Огромное здание. Колонны, колонны, колонны. Стеклянный купол венчает верх.

С боем прорвались сюда солдаты. В последних атаках, в последних боях солдаты. Последние метры войны считают.

В сорочке родился Герасим Лыков. С 1941 года боец воюет. Оборонял он в упорных боях Москву, под Сталинградом геройски бился, под Курском вместе с другими ковал победу и вот дошёл до Берлина.

— Я везучий, — шутил солдат. — В этой войне для меня не отлита пуля. Снаряд для меня не выточен.

И верно, не тронут злою судьбою солдат.

Ждут солдата в далёком краю российском жена и родители. Дети ждут. Ждут победителя. Ждут героя!

Последний раскат войны.

— Вперёд! Ура! — кричит командир.

— Ура! — подхватили бойцы.

— Ура-а-а! — повторяет Лыков.

И вдруг! Рядом с солдатом снаряд ударил. Громом ухнул огромный взрыв. Поднял он землю. Упала земля на землю.

Сбила земля солдата. Засыпан землёй солдат, словно и вовсе на свете не был.

Кто видел, лишь ахнул:

— Был человек — и нет.

— Вот так пуля ему не отлита.

— Вот так снаряд не выточен.

Знают все в роте Лыкова — отличный товарищ, солдат примерный. Жить бы ему да жить. Да только чудес на земле не бывает.

— Пусть земля ему будет пухом.

И вдруг! Снова снаряд ударил. Рядом с тем местом, что первый. Рванул и этот с огромной силой. Поднял он землю…

Смотрят солдаты — глазам не верят. Поднял взрыв землю, а с ней и Лыкова. Поднял, подбросил, даже поставил на ноги.

Жив оказался солдат. Вот ведь судьба бывает. Знать, и вправду пуля ему не отлита. Снаряд для него не выточен.

Снова Лыков в атаке. Всё ближе и ближе колонны рейхстага. Купол в небе стеклом сверкает. Последние метры война считает…

НАША ПОБЕДА

2 мая Берлин капитулировал. Прошла ещё неделя, и теперь уже вся фашистская Германия признала своё поражение.

Карлсхорст. Так называется один из пригородов Берлина. В ночь с 8 на 9 мая 1945 года здесь собрались представители Советского Верховного Главнокомандования и представители командования войск союзников. Вместе с Советским Союзом против фашистской Германии сражались Соединённые Штаты Америки, Англия и Франция. Они были нашими союзниками. Вместе с нами и они отмечали победу над фашистской Германией. Сюда, в Карлсхорст, прибыли и фашистские генералы.

Им предстояло подписать документ о безоговорочной капитуляции.

Понурые, недовольные вошли в зал фашистские генералы.

Председательствовал маршал Жуков.

Посмотрел Жуков сурово на фашистских генералов:

— Изучили акт о безоговорочной капитуляции? Готовы его подписать?

— Готовы, — глухо ответили фашистские генералы.

Прошло ещё немного времени, и в Москве на Красной площади состоялся Парад Победы.

Торжественным маршем проходили по площади воины-победители. Шли, шли войска — и вдруг отделилась от общего строя колонна солдат, резко повернула в сторону кремлёвской стены и бросила к подножию Мавзолея Владимира Ильича Ленина знамёна поверженной фашистской Германии.

Долго не смолкало в тот день народное ликование. А когда наступил вечер, над праздничной Москвой прогремели торжественные залпы. И взлетали, взлетали над вечерней Москвой огни салюта, словно сама радость взлетала в небо.

Великая Отечественная война советского народа против фашистов закончилась полной нашей победой.

Content

Сергей Алексеев
Последний штурм

ТАНКИ ПРОТИВ ТАНКОВ

ПАРИЧИ

ВОЛШЕБНЫЙ ОГОНЬ

ДЫМЫ

ИСТОРИЯ С «РАМОЙ»

ЛОВКИЙ НАМЁК

ПОДВИГ САПЕРА

«МУТТИ!»

ПОСЛЕДНИЕ МЕТРЫ

НАША ПОБЕДА