Александр Конторович, Нина Демидова

Ведьма

Глава 1

– Она без сознания, матушка. Ссадины на голове, большая рана на ноге и много мелких повреждений повсюду на теле, должно быть, от падения.

– Хорошо, сестра Анна, обработай ее раны. А я помогу другим сестрам.

– Да, матушка. А что делать с собакой? Она не отходит от женщины ни на шаг. Ну сами понимаете… животное… в трапезной…

– Она же никому не мешает? Ну, так и оставь ее в покое, займись ранеными.

Дана слышала голоса сквозь туман, в котором пребывало ее сознание. Голова гудела, в висках пульсировала боль. А еще нестерпимо горела левая нога ниже колена и весь левый бок. Похоже, она сломала ребра. А что же произошло?

Она попробовала сконцентрироваться и вспомнить, но от этого стало только хуже – к горлу подкатила тошнота, звон в ушах усилился.

«Так, пока оставим все, как есть, вспоминать буду потом».

Она вслушалась в ощущения. Похоже, она лежала на кровати, а вокруг перемещались какие-то люди – их голоса доносились до Даны сквозь шум в голове.

Её руки коснулось горячее и мокрое. Шершавый язык бережно лизнул внутреннюю сторону ладони, а затем туда же ткнулся холодный нос.

«Край со мной! Он жив! Я не одна тут!»

Кстати, а где – тут? Не мешало бы оглядеться и оценить обстановку, но Дана почему-то ничего не видела. Хотя, для этого сначала надо попробовать открыть глаза. Итак, на счет три открываем левый глаз. А дальше – как дело пойдет. Раз, два…

«Опа… а что это такое?» – через узкую щелку еле приоткрытых век она увидела нескольких женщин в рясах (несколько непривычных, но распознаваемых). Монашки суетились вокруг столов, на которых лежали люди. Сама комната была большой и на удивление светлой, в тех монастырях, что Дана помнила, внутри всегда было сумрачно. А тут прямо с потолка лил такой яркий и ровный свет, что при попытке посмотреть туда глаз немедленно пришлось прикрыть, потому что по нему резануло такой острой болью, что Дана опять чуть не потеряла сознание.

«Что это такое? Магия? Такая устойчивая? Как странно, я никогда раньше этого не видела. Ладно, не суть, главное – не смотреть на источник в упор, чтобы в глазах потом не плавали круги. Надо попробовать еще раз».

Она опять приоткрыла глаз и стала наблюдать за немолодой монахиней, которая склонилась над Даной, пытаясь определить ее состояние. Оружия при незнакомке не было, принадлежность к ордену сходу не определить, но Дана никогда и не была сильна в религиозных вопросах. В отличие от магии.

Но, главное – похоже, она в безопасности.

«Вряд ли Кнут здесь, я не чувствую присутствия чужой магии. Да и вообще никакой! Очень странно…»

– Где я?

Дана ожидала услышать свой родной голос, но… не то, чтобы её голос был необыкновенно красив или невыразимо благозвучен, но тот хилый шепот, что вырвался из ее горла, испугал не только монашку, но и саму раненую.

– Ой! – женщина в испуге замахала руками перед лицом, творя какие-то непонятные знаки.

Дана напряглась, ожидая всплеска магии. Но ничего не произошло.

«Что она делала? Что это за пассы правой рукой?»

– Матушка! Матушка! Раненая в себя пришла! – позвала монахиня кого-то на стороне. – Ты, милая, лежи, не двигайся, – эти слова были обращены уже к Дане, – в аварию ты попала на дороге. Мы тебя, почитай, с того света достали, спасибо собаке твоей – в кустах тебя нашли, так далеко ты отлетела. Если бы не собака твоя – ты бы там Богу душу и отдала!

Дана скосила глаз (у нее все еще был открыт только один) и увидела знакомую лохматую голову. Край сидел на полу рядом со столом, на который ее положили, и с надеждой глядел на свою хозяйку. Встретившись с ней взглядом, пес заскулил и начал вилять хвостом.

– Спасибо тебе, Край, – прошептала девушка и попробовала улыбнуться уголками губ.

Лицо не послушалось – то ли у нее не было сил, то ли на нем было столько грязи или засохшей крови, что оно окаменело.

– Слава Богу, вы в сознании! – воскликнула подбежавшая к столу матушка. – Как вы себя чувствуете? Что у вас болит?

– Пить, – попросила Дана, открывая второй глаз.

«Тянем время».

Пока ей несли воду, она попыталась синхронизировать глаза, чтобы они показывали мозгу одно и то же. Звучало смешно, но было крайне неудобно – изображения не сходились, усиливая головокружение и тошноту.

Дана начала глубоко и медленно дышать, закрыла глаза и ушла в себя – послушать маленькую искорку тепла, пульсирующую на границе груди с животом. Искорка от потока внимания начала разгораться в маленький горячий комок энергии. Он разгорелся ярко и чётко, и начал раскручиваться и расширяться, проникая во все части израненного тела – горячая энергия потекла в руки, спустилась в живот, и дальше – к ногам. Лишь в голову пока не дошло, и она осталась холодной. И больной.

«Что со мной? Новая магия? Откуда? Хотя… что-то похожее было, когда я попала под руку Хлуду Косе».

Монахини помогли приподняться, дали воды. Вода была странная, как будто ее долго-долго кипятили.

Сидеть было проще, чем лежать – голова меньше кружилась. И через минутку глаза, наконец, синхронизировались. Тошнота сразу стала проходить.

Она окинула помещение цельным взглядом. Все было чужим и необычным. Высокие белые своды на потолке еще можно было отнести к обычному монастырю. Но кто со скорбными лицами нарисован на стенах? Откуда такое призрачно-прозрачное стекло в окнах? Мебель – необычная. Инструменты в руках у сестёр – какие-то совсем непонятные … И на пострадавших, которые на столах – одежда невиданная. Что происходит?

– Спасибо, – хрипло поблагодарила Дана. – Где я?

– В женском монастыре, милая. Мы первыми оказались на месте аварии, а сейчас вызвали помощь из района, за вами прилетят вертолеты МЧС, заберут в госпиталь.

«Непонятно… Но в подробности пока вдаваться не рискну. И в госпиталь…»

– Меня не надо в госпиталь, – твердо сказала она. – Я уже почти в порядке. У меня почти ничего не болит.

– Как не надо? А это? – монахиня махнула рукой вниз.

Дана опустила взгляд. Левая нога ниже колена была в крови, подол юбки тоже весь пропитался кровью. И на столе подсыхала небольшая багровая лужица.

– Это пройдет, я себя уже лучше чувствую, правда, – она посмотрела на монахинь. – Скажите, а далеко ли столица? Мне надо…

«…предупредить короля», – чуть было не сорвалось с языка, но она решила сначала выяснить, где она вообще.

– Так. Значит, до Горно – Алтайска километров триста, или ты про Барнаул?

Она прикрыла глаза – вопрос совпал с моментом, когда Дана вроде как приспособилась управлять внутренним теплом, и послала его вверх. Плечи и шея перегрелись, но тепло, наконец, зашло в голову. Боль не ушла, но стала терпимой, и совсем пропала тошнота. Внутри стало явно лучше. Снаружи – всё больше непонятней. Она сверилась с памятью, и убедилась, про такие города там не было. И «километров» – тоже… То есть…

– А… Этерна, – Дана нервно сглотнула, – далеко?

Она уже понимала, что спрашивать – тупо. Уже было понятно, что она выпала из одного мира и попала – в другой. Но не спросить она не могла. Пока что – не могла убить в себе надежду, что прошлая жизнь вернётся. Просто не было сил принять, что туман навсегда отсек её от Лекса, мастера Симса, своего славного помощника Ларса, мурчания ласковых вуров. Что вообще весь ее мир для неё – исчез. Насовсем. Навсегда. Необратимо.

Глаза стало нестерпимо жечь, уже привычно все расплылось, но на этот раз разбитая голова была ни при чем, защипало в носу. Но до слез дело не дошло – волной накатил ужас.

«Что с Лексом!? Не узнать. Никогда. А ведь он пришел на помощь! И приказал шагнуть в туман. Это – спасло её, а Лекс остался один на один с Кнутом… прикрывать отход…»

От острой боли в сердце она прикрыла глаза, по щеке, смывая грязь, пепел и кровь, покатилась светлая дорожка.

– Вы про поселок староверов? Так он по – другому называется, – голос монахини выдернул из мыслей, – А вас как зовут? Вы свое имя помните?

«Надо взять себя в руки… и ответить… правду?»

– Да, меня зовут… Дана.

– Ну, и славно! Сестра Анна, помогите Дане, и отправляйтесь к другим, если тут ваша помощь больше не нужна, – распорядилась матушка. – Боюсь, один из раненых не доживет, уж больно плох. Все в руках Господа!

Матушка погладила Дану по голове, окатив теплом руки, вздохнула, сделала тот же знак правой рукой и поспешила в другую часть зала.

Дана проводила её растерянным взглядом, и перевела его на сестру Анну, которая ковырялась в коробе под столом.

– Вы идите, сестра Анна. Мне уже лучше, не беспокойтесь. Я сама себя перевяжу, вы только дайте мне необходимое.

Монахиня коротко кивнула, вынула из короба несколько ослепительно-белых мотков ткани, бутылочку с бесцветной жидкостью, пергаментные пакетики с какими-то порошками.

– Это на рану высыпь все – от воспаления поможет, – сказала Анна, подхватила короб и пошла к другому столу с раненым.

Дана согнулась, чтобы осмотреть свою ногу… И вместе с лёгкой болью от раны, её резко прострелило паникой, что меча – нет. Удар паники был внезапным, резким, как удар в поддых. Её реально стало тяжело дышать от ощущения абсолютной беззащитности и одиночества, от разрыва последней ниточки, связывающей с прошлой жизнью.

«Надо вспомнить, что случилось, когда я шагнула в туман! Тогда, может, я смогу найти свой меч. Еще не все потеряно! Но… тогда мне нельзя отсюда никуда уезжать, ни в какой госпиталь. Что монахиня говорила? Кто-то должен за ними… Кто все эти люди на столах?… Кто-то должен приехать или даже… прилететь!? Как – прилететь? Ездовые птицы? Маги, сломавшие тягу земли – по двое на носилки? Да бред. Как она сказала… «прилетят вертолёты эмчеэс»? Так… допустим, это как «прискачут рыцари короля»… или «прилетят стрелы атамана»… кто такой «эмчеес»?.. потом… «вертолёт». Вертеть-летать… воздушники, закручивающие вихрь и летающие на нём?… сложно…»

Мысли лихорадочно скакали у Даны в голове, пока она перевязывала ногу, краем сознания оценивая раны.

Рана на ноге была неопасной, но большой – на внешней стороне икры была полностью содрана кожа, кое-где – с мясом. Ребра болели, дышать было тяжело, но боль не такая острая, как при переломе. Как при переломе, Дана помнила. Мелкие царапины, она не считала – само заживёт.

«В общем, с таким не умирают. И искусство врачевания, похоже, в этих местах на должном уровне – бинты-то белоснежные, будто не стираные не разу. Грязь вокруг раны от жидкости из склянки вспенилась и сама сошла. Особенно засохшая кровь, которую так-то намучаешься, пока размочишь, особенно холодной водой. Надо такое себе в аптечку».

Помедлив в предчувствиях, Дана всё-таки собралась с духом и сыпанула на рану порошком из пергаментных пакетиков. Чуть защипало и только. Она вздохнула и начала бинтоваться.

Закончив, легла и попробовала направить гуляющее по телу тепло от головы к ноге. От рук и груди жар отхлынул неохотно, не сразу. Но всё-таки потёк в ногу.

– Вот деточка, переоденься, – Дана открыла глаза и увидел у стола пожилую монахиню с рясой в руках, – Твое платье совсем изодрано и все в крови. У нас только такая одежда. Мирской нет, но это лучше, чем твои лохмотья. Тебе помочь?

– Не надо, сестра, я сама. Спасибо.

Дана сделала глубокий вдох-выдох и начала вставать…

Монахиня с удивлением провожала взглядом шатающуюся женщину с множеством ран, только что пришедшую в себя после страшной аварии, но уже сумевшую сесть, перевязать себя, самостоятельно встать, спросить, где укромно и пойти переодеваться. Следом за женщиной, прихрамывая, брела большая лохматая собака.

«Сильная. И стыд не растеряла», – подумала монахиня, перекрестила их вослед и вернулась к своим делам.

Простая темная рубашка оказалась впору. Широкая длинная юбка (с удивительным растягивающимся поясом!) на вкус Даны была коротковата. Но ходить в окровавленных драных лохмотьях было нельзя, тут монахиня была права.

Дана осторожно выглянула из своего укрытия, скорее всего – кухни, так тут стояло много разного вида посуды. Выглянула – посмотреть на монахинь и понять, куда девать непонятный пока темный треугольный кусок тонкой ткани.

«Наверное, на голову. Вон у двух молоденьких девчонок такие есть. Правда одежда у меня, не длинные черные балахоны, а юбка с кофтой, но… да. Тут никого с волосами навыпуск. Лучше не выделяться. Но как это правильно намотать? И как это мне можно наматывать? Вдруг это символ какой, как корона… про который все знают, – как…»

Дана высунулась из-за угла, подождала полминутки и позвала:

– Сестра Анна!

Монахиня поспешила с тревожным лицом.

– Все в порядке, не волнуйтесь! Помогите мне, – Дана встряхнула треугольником, – а то пальцы пока что-то не очень слушаются.

– Тебе необязательно платок носить, ты же не послушница, – терпеливо пояснила сестра Анна.

– Но я хочу, как у вас! – попросила Дана, посмотрев собеседнице в глаза. – Я без этого… так будет неправильно.

Анна на мгновение задумалась, протянула с сомнением:

– Уж больно отважная ты, девочка. Похоже, из местных… Послушай, ты из Семеновых? Обрядница?

На всякий случай, Дана кивнула. Похоже, это обстоятельство многое монахине объяснит. Потом, в крайнем случае, можно извиниться.

– Что же ты, милая, нам сразу не сказала? С тебя же и спрос другой! Ох, слава Богу, теперь мне все понятно! На вот, полотенчико тебе, лицо хоть немного вытри, а то одни глаза только и видны!

Сестра Анна тряхнула тканью, расправляя ее, накинула платок Дане голову и быстро завязала его, но на другой манер, не как у послушниц – обернула вокруг шеи и низко спустила на лоб.

– Отсюда не отходи, милая, – наставила Дану монахиня, – как суета закончится, мы к матушке пойдем. И врачам тебя, все равно, показать бы надо, – сестра Анна посмотрела на девушку, впрочем, без всякой надежды, – но ты ведь не пойдешь?

Дана покачала головой.

– Ну, как знаешь. Мне идти надо, у нас один пострадавший умирает – не дождется он, по всему видать, помощи. Матушка велела побыть у него. Смотри, не уходи отсюда никуда, хорошо?

Договаривала Анна уже на ходу – спешила к дальнему углу зала, где у окна на столе лежал мужчина. Вокруг все было забрызгано кровью, суетились люди.

Дана постояла полминутки, прислушиваясь к себе. Особенно – к глазам. А потом тихо выскользнула из кухни и пошла в зал. Во всеобщей суматохе, стонах раненых и переговорах монахинь никто не обратил внимания на еще одну женщину, чей взгляд скользил по раненым.

Мужчина средних лет в странной одежде с разорванной штаниной. Забинтована голова, сломанная рука висела тряпкой вдоль тела и была неестественно вывернута. Две послушницы хлопочут – срезали штанину, перевязывая кровящую рану на бедре. Сердце человека – сильное, источник жизни все еще яркий.

«Этот выживет, хоть и страдает от боли. А этот уже отключился, что хорошо. У него полно переломов, и быть без сознания – лучше. Выживет, если убавить боль, пока он не придет в себя. Надеюсь, монахини знают какой-нибудь способ».

Еще два крупных мужчины были целехоньки, не считая мелких царапин. Но по пустым глазам и обмякшим лицам было видно, что они в шоке.

Она дошла до стола у окна, и встала поодаль в ногах – с другой стороны раненого загораживали две широких спины.

– Петрович, ты это, ты держись! – бормотал один из здоровяков, склонившись над умирающим. – Ты чего это удумал, а? Ну, куда же мы без тебя, Петрович?

«А вот тут дело плохо. Внутреннее кровотечение, ребра переломаны, разбита голова. Если не умрет от потери крови, то от боли – точно».

Внутренняя энергия почти погасла в теле еще недавно сильного и здорового человека. В животе еле-еле теплился слабенькая искорка, готовая в любой момент вспыхнуть последний раз и погаснуть. А остальное тело уже потихоньку холодело от потери крови и жизненной силы».

Мужик вдруг открыл глаза и осмысленно посмотрел вокруг себя. Слабая гримаса, напоминающая улыбку, скривила его лицо.

– Петрович! – обрадовался мужик. – Держись! Леха, Колдун глаза открыл, ему лучше! – крикнул здоровяк третьему приятелю, сидевшему на стуле в изголовье.

Тот немедленно подскочил и посмотрел на умирающего с надеждой.

«Ошибаетесь, ребятки!»

Дана подумала, и пошла к столу. Леха, как почуял, мгновенно перетёк, загораживая проход. И замер, давя тяжелым недобрым взглядом. Друг? Соратник? Охранник? Вот и второй подоспел. явно видно, что напарники…

– Пропусти, – жёстко произнесла Дана. – Я хочу помочь.

Стена из костей и мышц не шелохнулась. Леха прошёлся по ней взглядом, прошипел яростно-отчаянно:

– Да чем ты можешь помочь?! Ты – кто?! Монашки сказали, что он… что ему…

– Как хочешь, – Дана не стала дослушивать истерику, Развернулась в сторону кухни, бросила через плечё с первым шагом: – Считай, что потерял работу.

– Погоди! – Леха догнал, схватил за плечо.

Плечо, ушибленное и в царапинах, припекало от внутреннего огня. Но когда бугай в него вцепился, оно вспыхнуло болью. Она стиснула зубы, зажимая в себе ругань. И посмотрела на руку, затем в глаза Лёхи. Он резко отдёрнул руку.

– Я не то хотел сказать, – он нервно облизывал губы, – я хотел… Короче – помоги, если можешь. Ну, хотя бы попробуй! Колдун – он, понимаешь, он такой мужик! Он такой…

– Отойди.

Леха, непонятно для себя почему, заробел перед какой-то монашкой. Уж больно уверенно себя она вела – как будто все тут у нее в подчинении. Он отшагнул, давая пройти к Колдуну. Дернулся шугнуть следом, и сам себя дёрнул обратно, чтобы не мешать какой-то девчонке в старушечьем платке по брови лечить босса.

Дана положила руку на живот умирающему. Закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Мельком отметила, что с закрытыми глазами она продолжала видеть. И даже смутно видела на десяток шагов за стеной. Только картинка стала туманной и черно-оранжевой. Изменились и звуки, став чище и резче. Обострилось обоняние – нос наполнился новыми запахами, и усилились уже знакомые. Пяток секунд она просто привыкала к новым ощущениям, а потом вернулась к раненому.

«Надо закрыть рану, из которой внутрь живота течёт кровь… Интересно, если просто влить своей жизни – поможет? И если да, то как бы самой не того… Ведь тоже… на силе воли двигаюсь. Ах, была не была, надо попробовать! Надеюсь, потеряюсь и упаду раньше, чем отдам последнее…»

Через десять минут Колдун продолжал жить. И искорка, разгоревшаяся в животе, потянулась теплом и затянула что-то, откуда лилась кровь. Дана переместила руку на голову – убрать боль, чтобы он пришёл в сознание и помогал бороться за свою жизнь. Источник его жизни все еще оставался крохотным, но уже не грозился погаснуть в любой момент.

«Сейчас уйдет боль».

– Посмотри на меня, – Дана обратилась к своему пациенту, – открой глаза.

За ее спиной сгрудились монахини, те, кто был свободен от помощи раненым. Они что-то синхронно шептали, но это не мешало Дане в ее целительском эксперименте.

– Как его имя?

– Александр Петрович… Александр! – торопливо ответил Леха.

Знакомые сочетания букв ранили прямо в самое сердце. Александр… Лекс…

Чувство горечи сбило было концентрацию, но человек на столе застонал – и Дана выскользнула из воспоминаний.

– Александр, открой глаза, – твердо попросила она, – ты меня слышишь, я это знаю. Сейчас уйдет боль, я обещаю.

Веки раненого дрогнули и медленно поползли вверх. Затуманенные болью глаза остановились на лице девушки. Сморгнули. Прояснились, отгоняя боль от разума.

– Ты, это… ты как это делаешь-то? – забубнил под боком второй охранник. – Леха, ты смотри, он же живой! Петрович, ты это… ты молодец!

Дана улыбнулась уголками губ.

«Я помогу этому Александру здесь, а тому… пусть помогут, где он ни был, тот, кто в силах это сделать!»

Она закрыла глаза, нашла его искорку и начала подливать своей силы и потихоньку раскручивать вихрь.

Через час в зал начали вбегать люди в странной белой одежде. Первые сразу же ринулись к столу с пациентом Даны. Должно быть, среди раненых он был самым важным.

Клубок жизненной энергии в груди Колдуна уже заметно увеличился в объеме и теперь медленно, но уверенно вращался. Ещё не заращивая, но уже удерживая в живых.

Дана, почуяв настрой этих людей в белом, отпустила пациента и отшагнула. Без её поддержки, всё могло откатиться, но эти пришедшие должно быть, знали, что делать. А ей самой сейчас лучше всего затеряться в толпе. Хотя, сестра Анна согласилась с тем, что ни в какой госпиталь девушка не поедет… и не полетит, тем более.

Суета вокруг раненых стремительно нарастала – их укладывали на носилки и выносили на улицу. Дана, чтобы не мешать, вышла и встала у стенки. Глядя на большую хвостатую карету с окном впереди, рокочущую и шуршащую положенной на бок ветряной мельницей на крыше. Только лопасти были не тряпичные, а будто из длинных двуручных мечей… подходить близко Дане сразу расхотелось.

Когда Колдуна проносили мимо, он слабо шевельнул рукой. Но этот жест немедленно заметил ближайший к нему охранник, подскочил к шефу и придержал носилки. Колдун был в сознании, он внимательно посмотрел девушке в лицо и тихо прошептал:

– Я тебя найду.

По лицу Даны промелькнула горькая усмешка от воспоминания, когда она слышала это в прошлый раз.

Она вздохнула, провела по лицу рукой, разглаживая его. И пошла на кухню искать еды.

Глава 2

– Так ты, значит, обрядница?

– Да, матушка.

Игуменья Марфа, настоятельница монастыря, задумчиво покачала головой.

– А ведь сказали, что всю семью Семеновых волки зарезали неделю тому как, – обернулась игуменья к сестре Анне. – Ведь был слух?

– Так и есть, говорили, что всю семью. Говорили, что скит у них сгорел, они шли на другое место. Заночевали в тайге, а волки их и порезали, – подтвердила монахиня. – Упокой их души, Господи, Как же ты выжила, милая?

– Я… сначала успела запрыгнуть на дерево… Там и сидела, пока волки не ушли.

Лес вокруг монастыря был очень старый и густой. С удобными деревьями. И придумать было просто.

– И ты…?! – Марфа осеклась, и договорила не то, что хотела… – целую неделю потом одна в лесу жила? Ой, бедная деточка… У тебя ведь, поди, и паспорта нет?

Дана на миг застыла в ужасе, потом натужно-неопределённо мотнула головой. Мысли её панически метались.

«Проходка порта… они что, видят, что я… да нет… тогда – причём тут таможенные бумаги?»

– Откуда же у нее паспорт, когда они из леса никогда не выходили? Покойный Игнат, люди говорят, был очень крут нравом. Нам тут в монастыре жить тяжело, а уж как вы там выживали – только подумать страшно. Ты людей-то других, кроме родителей, еще когда в жизни видела, деточка?

– Видела… немного, – растерянно выдавила Дана.

«Похоже, приняли за отшельницу, которая всю жизнь провела с семьей в лесу. Хорошо пришлось… А паспортом тут, видать, вообще любые подорожные называют. Интересно, сколько у них таможен?»

– И что же ты теперь будешь делать, Дашенька? Нельзя тебе одной жить. Не сможешь ты – это же тайга. Да что я тебе говорю – ты же сама все хорошо знаешь!

– А у вас мне нельзя?

В задумчивой тишине было слышно, как на улице Край знакомиться с местными.

«Как он кого не того… Он ведь боевой. Хотя, судя по скулежу, с собаками он и подраться может по-дружески».

– Так как же ты у нас останешься, деточка! – всплеснула матушка Марфа руками. – У нас же монастырь, а ты – не верующая, да еще, хуже того – язычница. Ты прости нас, милая, мы не от злого сердца так говорим – но нам вера не позволяет с тобой под одной крышей жить.

«Что это у них… за вера такая, что жить рядом – нельзя? Спасать, значит, можно. А ночь под одной крышей – то с верой случится что-то?»

– Что же это у вас вера такая… что боится одной слабой женщины? – Дана решительно встала. – Раз такая страшная, пойду отсель!

Она повернулась и шагнула к двери.

– Погоди, девочка! – Анна вскочила и схватила ей за руку. – Ты нас неправильно поняла! Ты многого о нашем мире не знаешь, оно и не удивительно – ты же всю жизнь в лесу прожила. Я не обижаюсь на тебя, это мне, старой, надо было понять, что ты неправильно растолкуешь мои слова. Ты пойми, ты ведь своим богам тут станешь молиться, а у нас это запрещено. Здесь место нашего бога, в которого мы верим. Понимаешь? Вера наша – не слабая, просто… традиции такие, понимаешь? А традиции нарушать нельзя! Ну, как мне тебе объяснить! – всплеснула она в отчаянии руками. – Матушка?

– Я понимаю, – сказала Дана. – А если я пообещаю, что я не буду тут молиться никому? И жить я могу отдельно. Может, есть у вас тут какой-то маленький домик? Поблизости?

Монахини переглянулись.

Обрядники жили в этих местах, почитай, лет уже сорок. Были они страх, как нелюдимы, выходили на глаза раз, может, в году – обменять шкуры на соль, ткани, да еще кое-чего по мелочам. В остальном обходились натуральным хозяйством. О вере их мало чего было известно – молились многим богам. В семье были дети, но старший Семенов их никому не показывал. Поэтому ничего о детях известно не было – ни сколько их, ни какого они пола, ни возраста. А неделю назад охотники принесли слух, что всю семью вырезали волки, дескать, нашли несколько обглоданных трупов на реке, по одежде и обуви определили, что это и были те самые обрядники.

– Эту ночь ты проведешь с нами в гостевой келье. Ты больная еще, куда тебе одной жить, – решительно сказала игуменья Марфа, – а дальше – жизнь покажет.

Дане отвели небольшой домик в монастырском саду. Сестры совместными усилиями приволокли в него топчан, повесили рукомойник, а из соседнего села выпросили каменщика, который за день сварганил из кирпичей и листа железа небольшую печку. На дворе стояло позднее лето, еще немного – и пойдут первые заморозки. Дверь утеплили старым одеялом, закрыв щели проема. Стол и стул дополнили скромный интерьер нового жилья.

– Мы еще циновки на пол свяжем, чтобы снизу не поддувало, а окно будешь на ночь завешивать – так теплее будет, – довольным голосом объясняла матушка Марфа. – И вот что, трапезничать будешь пока с нами, негоже тебе одной здесь все время. Вот так вот.

Игуменья поджала губы и погладила Дану по плечу. На лице доброй старушки девушка увидела сочувствие и понимание, та искренне жалела иноверку, потерявшую всю свою семью.

«В принципе, это не ложь. Я, действительно, иноверка и только что потеряла абсолютно всех».

Сзади тихо подкрался пес и ухватил девушку за руку, слегка придавив ее зубами.

– Край!

Собака радостно завиляла хвостом при виде хозяйки.

– Как твоя лапа, парень? Давай-ка, посмотрим? – и Дана склонилась над животным, проверяя повязку на передней ноге.

– И как вас только угораздило в момент аварии идти вдоль дороги, – вздохнула матушка Марфа, – ведь чуть не убились оба. Ох, бедоси вы мои…

– Матушка, – подняла Дана глаза на игуменью, – моей собаке надо мясо. Она так привыкла – всю жизнь она мясо ест. Как мне его достать?

Дана уже узнала распорядок жизни в монастыре и познакомилась со скромной пищей, которую тут ели каждый день. А ведь еще существовали посты, как ей объяснили, и в это время в монастыре даже не всегда давали растительное масло.

– В деревне всегда можно купить, – в растерянности проговорила матушка, – только это недешево, даже если и курицу только. У сестер-то денег совсем никаких нет, а касса монастырская у нас почти пустая, живем на мирские подаяния, девочка моя. Не знаю, чем тебе в этом помочь. Есть у нас небольшой запас консервов мясных – на случай, если кто занеможет, чтобы мясной бульон сварить, подкормиться…

– Не надо, матушка, – остановила ее Дана, – я все поняла. Значит, в деревне? Сколько туда идти?

– Часа два, если распутья нет, как раз вдоль дороги часть пройдешь, а потом через поле, напрямки… но только пешком мы не ходим – сестры старенькие уже в основном у нас, мы телегу запрягаем. На лошади быстрее в два раза.

– У вас лошадь есть? – удивилась девушка. – Можно посмотреть?

– А ты разве знаешь, как с ней обходиться? Откуда?

– У нас в хозяйстве лошадь была, – не моргнув глазом, соврала Дана, – только потом ее волк… задрал. Но я хорошо умею за ними смотреть!

– Ну, и славно! – обрадовалась матушка Марфа. – Можешь запрягать, когда в деревню соберешься. Только одна не отправляйся – ты тут ничего не знаешь, не приведи, Господи, обидят тебя, незамутненную душу!

«Это я-то незамутнённая душа? Ни разу меня так еще не называли».

– Хорошо, матушка. А сейчас мы с Краем прогуляемся немного, до дороги.

– Не утомляйся только, деточка, пока сильно – не ровен час, заболеешь опять. Иди с Богом!

Игуменья перекрестила Дану и направилась к монастырю. А девушка с собакой отправились в лес, в сторону той самой дороги, с которой у них началось знакомство с новым миром.

Меч она нашла практически сразу – помог Край. Он ближе к месту аварии припустился бежать и громко залаял у куста недалеко от обочины, подзывая свою хозяйку.

– Нашел! Нашел! – сообщал на своем собачьем он радостную новость. – Сюда!

Дана как могла быстро доковыляла до Края и склонилась к земле. В траве валялся разорванный кожаный пояс и меч Хлуда Косы, добытый ею в поединке с магом. Она, задыхаясь от волнения, бросилась к находке и схватила меч обеими руками. Наконец она почувствует себя в безопасности!

На разорванном поясе, пострадавшем еще от взрывов, учиненных Могилой, Дана, к своей радости, обнаружила и верный нож, а также кожаный кошель с несколькими монетами. Открыв кошель, она высыпала монетки на ладонь – немного медяков и пара серебряных монет. Несколько золотых. В ее мире это был весьма неплохой капитал.

«А, тут, возможно, на такие деньги особо не разгуляешься. А может, и вовсе ничего не купить. И вообще, как узнать, какие тут деньги в ходу? И сколько что стоит?»

По пути обратно Дана приглядывалась к растениям, и к своему удивлению, начала узнавать некоторые. Вон, трясучник пышным кустом растет, а там – жабий глаз, и много кукушкиного семени, и даже заметила редкие и сильнодействующие девичьи слезы – из них готовили настойки от многих болезней, но лучше всего они помогали от проблем с пищеварением. Дана начала набирать по паре штучек каждого, чтобы показать спросить в монастыре местные названия.

В свое время, проходя обучение в школе магии, Дана подробно изучала травничество. Конечно, практики было маловато – она специализировалась на поисковой магии. Но травничество ей нравилось, преподаватели хвалили ее и даже советовали уходить в лечебную магию. Знания, полученные в школе, никуда не делись – она до сих пор хорошо помнила рецепты отваров и способы изготовления целебных – а иногда и не очень – настоев, технологию извлечения полезных веществ из коры, листьев, кореньев растений, превращение их в порошки и жидкости.

«Только бы мои познания в этой области не оказались столь же бесполезны, как и магия, которой я столько лет училась»

Вопрос был не острым. Дане предстояло здесь выживать, а это значит – надо было найти свое место. Не будут же ее сестры кормить вечно? Да еще с собакой.

Кстати, вопрос с мясом надо решать быстро. Пес не может сидеть на одной каше. Решено, завтра – в деревню, искать мясо. Какие-то монетки есть, может, этого и хватит. А дальше – видно будет. В конце концов, вокруг растет лес с волками, а значит, должна быть охота.

Зайдя в свой сарайчик, Дана тут же замотала ножны с мечом в половичок, заботливо расстеленный сестрами перед дверью, и спрятала свое сокровище в самый дальний угол сарая. Была бы она дома – наложила бы заклятие невидимости, а тут – без магии как без рук. Приходится прятать самое дорогое таким примитивным способом, словно белка – свои орехи.

«Хотя, что это я! – одернула себя Дана. – Была бы я дома, разве надо было бы мне прятать свой меч?!»

Она присела на жесткий топчан и приуныла. Хорошо, что ее никто сейчас не видит, подумалось девушке. А то потом было бы неловко перед знакомыми за свою слабость. Да и знакомых-то у нее особо и нет, только сестра Анна и матушка Марфа – вот и все ее «окружающие». Ах, да! Еще есть Колдун – властный дядька с замашками вождя, для Даны – вполне знакомый типаж, она на таких начальников еще в своем мире насмотрелась. Колдун пообещал ее найти. Зачем?

Дана встала и походила туда – сюда перед топчаном. А фиг его поймет, зачем. Может, отблагодарить хочет, а может – спросит, зачем это она его от смерти спасла. По своему опыту она знала, что от подобных людей лучше держаться подальше – их благодарности дорого обходятся тем, на кого они обращены. Вроде, и благодарит тебя такой человек, а на деле ты ему сам еще потом будешь должен.

«Может, это он в беспамятстве или от волнения сказал, – подумала девушка, – а потом выздоровеет, да и забудет обо мне».

Ладно, с этим она как-нибудь разберется, придет это Колдун или нет – пока рано об этом волноваться. А вот вопрос – куда она попала? – занимал девушку весьма сильно. Почему Лекс велел ей шагнуть в туман? Он знал, что это выведет ее в другой мир? Но если знал… может… он и сам тут бывал? А что, если…

Дана подскочила с топчана, на который в задумчивости присела, так быстро, что Край от неожиданности подпрыгнул на своем половичке вертикально вверх на всех четырех лапах и тонко залаял – от испуга. Машинально опустив собаке на голову свою руку, чтобы успокоить ее, Дана продолжала лихорадочно додумывать мысль, промелькнувшую только что в ее голове.

А что, если Лекс – сам из этого мира? А ведь это может быть! Магии тут нет – по крайней мере, той, которой владеет Дана. Ножи, вон, какие у них тут! Она видела на кухне в монастыре – одно загляденье, и это – у простых монахинь. И Лекс похожие делал, только не для приготовления пищи, а для военных надобностей, но металл очень похож – Дана в таких вещах толк знает. Так что же, выходит – она в его мир попала или просто вывалилась в неизвестное место и время, и будет тут жить теперь до скончания своих дней?

«Может, поискать этот самый туман и попробовать вернуться к себе, домой?» – мелькнула в голове шальная мысль.

Да где его найдешь, туман этот? Будет он постоянно в одном месте клубиться! Кабы так было, Лекс туда – обратно так бы и шастал, стал бы он в ее мире столько лишений терпеть, если бы была у него такая возможность! Нет, бегать за туманом – глупость, она не будет этим заниматься. И потом…

«Я тебя найду».

Он сказал это Дане в момент их расставания в королевском замке в Этерне. А это значит, что ей надо оставаться на одном месте и верить, что Лекс ее разыщет. Потому что он всегда держит слово.

Глава 3

– Впервые вижу такие деньги, откуда они у тебя? – игуменья Марфа подняла глаза на Дану.

– У моего отца были. Не знаю, где он их нашел, – очередной раз пришлось соврать девушке.

А что еще она могла сказать матушке? Что эти деньги чеканили в монетном дворе короля Дайна Геора Первого? И что подумает о ней монахиня? Хорошо, если спишет все на удар головой, а то и вовсе – решит, что Дана свихнулась. В ее ситуации только и остается, что выкручиваться, обрастая ложью.

– Ты вот что, – немного подумав, посоветовала игуменья, – не говори про отца в деревне. С тобой сестра Анна поедет, она скажет, что эти монеты – из монастыря, прихожане какие-то оставили.

– Так это же… грех? – удивилась Дана.

Про грех она уже знала лучше всего в этом мире. Потому что, с точки зрения сестер, все вокруг, что их окружало, практически, было грехом. Включая и мысли, чувства и даже многие самые безобидные желания. Дана внимательно слушала добрых монашенок, и только удивленно покачивала головой – она поражалась их силе веры.

– Грех будет, если в тайгу народ побежит – искать на месте погоревшего скита оставшееся золото. Тут такие страсти закипят, упаси, Господи. Сразу видно – старые монеты очень, может, царские или иноземные какие-то. Ясно же, что ни ты, ни твоя семья не путешествовали, привезти вы их ниоткуда не могли – не из-за какой угодно границы. Значит – хранили у себя все это время. Странно, что никаких знакомых надписей нет, ни года, ни происхождения. Но, похоже, золото. И две других, – монахиня сильно потерла в руках металлические кружочки, – серебряные. А медяшки – они совсем ничего не стоят, увы, девочка. Об этих красных монетках вообще можешь забыть.

«И на том спасибо! – обрадовалась Дана. – Куплю Краю курицу, ему на какое-то время хватит. А там и до леса, наконец, доберусь!»

– Народ в деревне небогатый, ты золотые монетки припрячь пока, – посоветовала матушка Марфа, – на две серебряных вполне можно пару-тройку кур обменять. Твоей собачке пока хватит. А дальше – Бог подаст.

«Ага, особенно мне. Так прям и отвалит мне на собачку по курице в день. Кушайте, не обляпайтесь».

Нет уж, вопрос кормежки Края она возьмет в свои руки. Вот только нога заживет еще немного, и Дана сразу же отправится в лес.

У нее, к сожалению, не было лука или самострела, и без него охота выглядела малоперспективно. К самострелу, который тогда привез им Лекс, она привыкла очень быстро и даже научилась неплохо с ним обращаться. Так что охота могла бы оказаться весьма перспективным занятием! Увы… ничего такого не имелось…

Но зато весьма обнадеживали слова сестер о лечебных травах. Монастырь весь год занимался изготовлением лекарственных сборов, а когда получалось – настоек. Их охотно покупали в деревнях в округе, кое-что даже удавалось сдать в окрестные города. Паломники, которых было не так много, как хотелось бы, тоже с удовольствием приобретали монастырские травы. Места тут были дикими, природа стояла нетронутая, чистые реки, большое растительное разнообразие – все это благоприятно влияло на интерес покупателей к продукции монастыря.

– Сестер молодых, к сожалению, уже у нас немного, – сетовала матушка Марфа, – совсем чуток изготовить травяных сборов только и можем, да и собрать-то – разве это же получится много? У нас столько работе в огороде, в саду, на кухне… Одних склянок надо сколько! Да и травы сушить негде – котла у нас нет, а с печным отоплением далеко не уедешь, морозы-то у нас – лютые, сама знаешь. Зимой только и выживаем, не до того нам, деточка.

Дана слушала и кивала головой. До дождей еще месяц – полтора, сказала матушка. А это значит, время у нее еще есть. Если поднапрячься, то можно еще успеть травы насушить. Авось, получится продать какие-то ее снадобья. Ведь ей просто необходимо научиться чем-то зарабатывать! Не идти же ей в телохранители? Кстати, а какое у них жалованье?

* * *

Деревенские даже не обратили внимания на телегу, в которой ехали три монахини из близлежащего монастыря. Телега докатилась до сельпо, и лошадь привычно встала на знакомой площади около высоких зарослей крапивы. Монахини слезли с телеги и направились к магазину – надо было закупить соли, муки и всяких мелочей для кухни. Последней с телеги слезла молодая послушница в платке, надвинутом на самые глаза. Она проследовала за сестрами в магазин и остановилась позади них, прислушиваясь к разговору.

– А кто это у вас – новенькая сестра, что ли? – приметила Дану крупная румяная торговка за прилавком. – Откуда же взялась такая? Недавно приехала, что ли?

– Это дочь Игната Семенова, из обрядников, – понизив голос, ответила сестра Анна. – Не всех их, оказывается, волки зарезали. Ее, видать, Господь спас, бедную душу. Сейчас у нас пока живет, а как дальше будет – Господь подскажет.

Сестры перекрестились, следом за ними – продавщица, и все посмотрели на Дану. Но она стояла, не шелохнувшись. С какой стати она будет повторять за ними непонятные движения? Если для нее они не имеют никакого смысла, то и времени тратить на это не стоит. А что они там себе по этому поводу думают – это их дело.

– У вас есть курица? – вдруг спросила та самая девушка, о которой только что шла речь.

– Ну, есть, – усмехнулась румяная тетка. – Тебе какую?

На прилавке под прозрачным колпаком лежали подозрительного вида тушки – куры не куры, и не цыплята, какие-то полупрозрачные с синим оттенком трупики.

– Вот эту, – ткнула рукой Дана в самую большую, – сколько стоит?

– А деньги-то у тебя есть, деточка?

– Н-нет, – немного запнувшись, ответила послушница.

– Ну вот, а спрашиваешь! Как же ты покупать-то будешь, коли денег у тебя нет?

– Наташенька, а вот у нас тут есть немного серебра, от паломников, – замявшись, вдруг произнесла сестра Анна, – курочка нам очень нужна. Не знаешь, кто в деревне нам это серебро на рубли обменял бы?

– Коли так, покажите, сестра, свое богачество! – заинтересовалась продавщица.

Сестра Анна протянула той тяжеленький серебряный кружочек. Та с любопытством посмотрела на металл, потерла его, затем бросила на весы.

– Десять грамм! Однако! Это монетка или что?

– Не знаем, Наташенька, паломники подали, сказали – на богоугодные дела. У нас их всего-то две и есть. Матушка Марфа йодом на нее капала – сказала, точно серебро. Без обмана.

– А ну, погодите, сестры, я мигом! – бросила из-за прилавка тетка, поправила свой передник и скрылась за занавесками.

– Вот что, – быстро вернувшись, сказала Наташа, – зайдите к Волосюку, в третьей избе от магазина он живет. Он мужик зажиточный, наверняка поменяет вам серебро. А мне оно ни к чему – стоит оно немного, но у меня и того нет. А получите деньги – приходите за курочкой, я вам самую лучшую свешаю.

Волосюк смерил сестру Анну и Дану хмурым взглядом. Дверь в дом приоткрыл ровно настолько, чтобы самому выйти, но что там внутри – ничего не разобрать.

– Что надо?

– Нам бы серебро обменять, продукты хотим купить для монастыря, – пояснила монахиня. – У нас немного, двадцать грамм всего, но деньги очень нужны.

– Серебро? Зачем мне? – мужик сделал движение захлопнуть дверь.

– Нам очень нужны деньги, это на богоугодные дела! – вдруг звонким голосом произнесла Дана. – Вам воздастся!

Так всегда говорили священники в ее мире, когда просили денег у прихожан. Вряд ли схема воздействия на верующих как-то принципиально здесь отличается.

Краем глаза она увидела удивленное лицо сестры Анны – та, видимо, впервые услышала так много слов за один раз от молчаливой до сего момента обрядницы.

– Ладно, – буркнул мужик, – заходите в светелку. Да потише, у меня внук болеет.

В комнате гостьи выложили на стол два кружочка серебра.

– Здесь двадцать грамм. А нам очень нужно кое-чего купить.

– Идет, – кивнул головой Волосюк. – Сейчас деньги принесу.

Он вышел из комнаты, оставив гостий в одиночестве. В наступившей тишине Дана услышала тяжелое дыхание ребенка за стеной. Она развернулась и шагнула к двери, ведущей в спальню. Слегка толкнув ее, девушка увидела кровать, на которой сидела молодая женщина и обнимала малыша лет четырех-пяти, мечущегося в жару.

– Что с ним?

– Не знает никто, врач говорит, инфекция, – жалобным голосом зашептала женщина, – никакие лекарства не помогают! Уже и в больнице были, а жар так шпарит, горит мой ребеночек… Ой, горе, мне, горе! – заплакала молоденькая мамаша, уткнувшись в горячее тельце сына.

Ребенок закапризничал и начал вырываться из рук матери.

– Можно?

– Конечно, благословите его, матушка! – с надеждой обратилась к Дане мать.

– Я не монахиня, – покачала та головой, беря ребенка за руку. – Я только травы ведаю…

Маленькая лапка вся горела огнем. В груди ребенка бушевал огненный вулкан – вихрь раскручивался так сильно, что еще немного – сердечко, казалось, сгорит в его жаре.

Дана нахмурилась – болезнь сидела глубоко внутри, там, где воздух соединялся с кровью и окрашивал ее в алый цвет. Чернота от заразы уже начинала расползаться шире, грозя перекрыть ребенку доступ к воздуху.

«Почему же здешние целители ничего не видят? – удивилась про себя Дана, отпуская руку мальчика. – Ведь ясно же, что они многое умеют!»

– Все в руках Божьих, – произнесла Дана фразу, которую часто слышала от сестер.

Она выскользнула обратно в горницу, как раз в тот момент, когда туда же зашел хозяин дома. Он молча протянул сестре Анне какие-то бумажки, при этом, пристально глядя в сторону Даны.

– Вот, хватит вам на несколько кур.

– Благослови тебя Господь, – кивнула в знак благодарности сестра Анна. – Пойдем, Дашенька…

– Постойте, – неожиданно сказал мужик. – Если вам так нужны деньги, я бы купил у вас вот этот нож.

Он кивнул головой на пояс Даны – у обрядницы на зачиненном в монастыре широком кожаном поясе висел солидный нож в удобных ножнах.

– Я хорошо заплачу – такой нож немало стоит, – добавил Волосюк. – Ну, что?

– Нож не продается, – спокойно ответила Дана. – Спасибо за деньги, нам этого хватит.

– Как хотите, – пожал плечами мужик, теряя интерес к посетительницам, – я хотел как лучше.

– Хочешь как лучше – приходи вечером в монастырь.

На эти слова с удивлением обернулись двое – хозяин дома и спутница Даны, сестра Анна.

– Это зачем?

– Попробую вылечить твоего внука. Если успею травы собрать и сделать лекарство – вечером сможете уже его напоить.

– А поможет? – с надеждой на лице метнулся к ней мужик.

– Обещать не могу, но хуже не станет, это точно. Только…

– Что надо, говори? Я все сделаю, один у меня внук, не могу видеть, как он болеет!

– Вино крепкое надо, самое крепкое, какое найдешь.

– Это что за вино такое? – не понял Волосюк, оглядываясь на монахиню. – Самогон, что ль?

Та с удивлением пожала плечами.

– Гореть должно, – пояснила Дана, – достанешь?

– Это она про спирт, – догадалась сестра Анна.

– Господи, да у меня этого добра – залейся! Я тебе хоть бочку принесу!

– Вот бочку и принеси, – подловила его на слове Дана.

У нее столько планов на осень, что бочка крепкого вина или, как он там сказал – спирта? – не помешает.

Мужик яростно закивал головой.

– Еще что?

– Сахару чистого, без примесей чтобы…

Монахиня с хозяином дома удивленно переглядывались, с трудом разбирая, что говорит Дана – какие еще такие примеси?

– … Склянки чистые разного размера, с пробками, чтобы закупоривались хорошо, пергаменту или бумаги плотной, чистой тоже… Да! Меду, если есть! И процеживать чтобы – ткань чистую мне надо, плотную. Сестра Анна, – обратилась Дана к монахине, – ступка в монастыре есть? А весы? А выпаривать получится?

– Получится, деточка, получится! – покосилась сестра Анна на Волосюка, – у вас ведь найдется самогонный аппарат? У нас телега тут стоит, у магазина…

– Да я… да я прям щас побегу все собирать! – засуетился мужик. – Я потом сразу к вам, в монастырь…

– Сразу – рано, мне еще трав надо успеть набрать и приготовить их. Приедешь раньше – будешь потом под стенами сидеть, ждать. Вечером, сказала же.

– Ага, понял. Ты, это… если хоть даже просто попробуешь ему помочь – я тебе по гроб жизни буду благодарен, ты это… звать-то тебя как? – вдруг вспомнил дядька.

– Даной, – коротко ответила девушка и вышла на улицу.

* * *

Край облизнулся и счастливо повилял хвостом. Кусок куриной грудки пес не съел – всосал в себя, практически не жуя.

– Хорошего понемногу, – покачала головой Дана, вытирая пучком травы свой нож, – еды у нас мало, а кушать хочется постоянно. Придется тебе потерпеть, пока мы не разбогатеем. А теперь – в путь!

Сестры уже забрались в телегу, надо возвращаться. По дороге она сойдет и поищет нужные растения – кое-что она уже видела, когда ходила искать свой меч. Повезет – наберет полный список, и тогда к вечеру сделает первую настойку.

«Времени, конечно, маловато, – озабоченно думала девушка, трясясь на каждой кочке по дороге в монастырь, – приличную вытяжку надо как минимум дня три делать, а то и месяц. Но ребенок очень плох, надо рискнуть».

Не доезжая до монастыря, Дана рассталась с сестрами, предварительно договорившись, что они подготовят ей место для работы на кухне к тому моменту, когда она вернется.

Слово свое она сдержала не сполна – первую вытяжку удалось сделать только ближе к ночи. Да и то только потому, что в монастыре был очень эффективный очаг – можно было регулировать огонь по своему желанию. Сестры сказали, что таким огнем они пользуются редко – потому что дорого, а чаще готовят в печи, но ради лекарства разрешили Дане потратить драгоценное топливо. Игуменья Марфа и еще другие сестры периодически заглядывали к Дане справиться – не надо ли помощи? Та молча мотала головой и опять занималась подсчетами, что-то толкла в ступке, мелко резала ножом корешки, отмеряла спирт, отсыпала сахар.

А затем пришло время позвать на помощь монахинь. Самогонный аппарат водружали молча, быстро и торжественно – сестры в этом деле разбирались неплохо, хоть и никогда самогоноварением не занимались, но для выпаривания сей агрегат использовали в былые времена нередко. Дана молча наблюдала за тем, как создается диковинная конструкция и запоминала подробности. В принципе, у них в аптекарском деле существовало примерно то же самое.

«Значит, не так уж далеко они от нас и ушли», – сделала вывод девушка.

Уже на небе зажглись звезды, когда она, еле живая от усталости, вынесла банку с лекарством в монастырский двор. Мужик немедля подлетел к Дане:

– Готово?

– Вот, этим поить на ночь, а потом утром. Полстакана, не меньше – вливайте, как хотите. Мальчик заснет почти сразу, – предупредила она, – ночью жар спадет, меняйте ему постель, держите в сухости. Понял?

– Понял.

– А этим сейчас разотрите грудь, спину и ножки, – протянула она вторую баночку с какой-то густой жижей. – И ночью можно повторить для верности. Не перепутай банки-то, понял?

– А… а утром что?

– А утром я приду, – коротко ответила Дана. – Ну, иди, времени нет, – она развернулась, чтобы уйти.

– Спасибо тебе… Меня, это… Иваном зовут, – зачем-то представился он, – внука в честь меня назвали, стало быть…

Обрядница даже не обернулась на слова благодарности – молча закрыла за собой тяжелую, старую дверь, оставив растерянного мужчину одного на улице.

«Вот ведьма!» – растерянно пробормотал Иван, потом спохватился и побежал со двора к мотоциклу, на котором прикатил еще часа три назад, почти не надеясь, что эта странная девица, действительно, сделает лекарство для его внука.

Дана стояла за дверью и слышала, как он ее обозвал. Слабая улыбка скользнула по губам уставшей девушки. Когда-то в прошлой жизни, ее называли «госпожа маг», а теперь она поменяла «профессию» – стала ведьмой. Ее карьера развивается или идет вниз?

Глава 4

В деревне Дану уже узнавали – кланялись, начиная издалека, но разговаривать опасались. Возможно, причиной тому были суеверия – язычников в этих местах не привечали, а может, виной тому был огромный нож на поясе обрядницы, с которым она никогда не расставалась.

Единственным, кто не боялся Даны, был четырехлетний Иван, который быстро пошел на поправку после ее лекарств. Семья ребенка не знала, чем отблагодарить девушку – старший Иван совал ей деньги, но Дана перенаправила его к настоятельнице монастыря со словами – что матушка Марфа скажет, пусть тот и сделает. Теперь сестры были обеспечены дровами как минимум до середины зимы.

Пока, хвала небесам, ни в монастыре, ни в деревне никто не болел, и Дана могла заняться сбором трав.

Но кое-что, всё-таки, следовало еще предпринять. Поэтому она поговорила с матушкой, и та съездила навестить в ближайший город настоятеля храма, которого знала уже много лет. А еще через несколько дней к игуменье приехал посетитель от протоиерея Александра и передал вырученные за золото деньги – пятьдесят тысяч рублей.

Кое-что Дана потратила на одежду – впереди была зима, и стоило позаботиться о том, чтобы не замерзнуть в снегу. Раньше она снег никогда не видела, знала, что где-то в Империи на высоких горных пиках снег этот был, но представить себе, что это такое, получалось плохо. Ее это, безусловно, волновало, поскольку окружающие предполагали, что она хорошо знакома с условиями жизни в этой местности. Оставалось надеяться, что снег не так страшен, как, например, Кнут Могила с его магией. Если она Кнута не испугалась, то и снег переживет.

Дана вставала очень рано, как и все в монастыре, и еще затемно выходила в лес, бродила по холмам, лугам, вдоль берегов ручьев – повсюду выискивая травы, кору, коренья, листья, плоды и цветы. Возвращалась тоже уже затемно, иногда за день успевая сделать две – три ходки, вечно нагруженная доверху растениями. Рядом всегда бежал верный Край, охраняя свою хозяйку. Так продолжалось недели две. Лето закончилось, и в свои права вступала золотая осень. Дана торопилась – до сезона дождей оставалось совсем немного, а потом, как ей сказали, наступит длинная зима. И эту зиму ей надо будет как-то пережить…

Она еле дотащилась до лестницы с целой связкой страшного на вид лишайника и собиралась уже забираться на чердак жилой части монастыря, где хранилось собранное ей богатство, как в дверях появилась одна из молодых послушниц – сестра Вера – и позвала Дану к игуменье.

– А что за срочность такая? – удивилась Дана, пытаясь снять с тебя слои паутины и вытряхнуть сухие листья из волос.

– Матушка сказала – срочно! Как только придет! – передала слова игуменьи сестра Вера. – Иди уже!

Связка лишайника выглядела так заманчиво и многообещающе, что Дане с трудом удалось с ней расстаться. Аккуратно сложив свое богатство в углу у лестницы – как бы сестры не выкинули сгоряча! – Дана, потеряв надежду привести себя в порядок, помчалась к матери Марфе.

– Звали, матушка? – заглянула в кабинет настоятельницы девушка.

И застыла. На стуле перед игуменьей сидел… Колдун. Тот самый Петрович, который чуть не испустил дух в трапезной монастыря, когда случилась авария. Дана не испугалась, просто вид гостя напомнил ей тот день, когда она потеряла все в своей жизни.

Видимо, она сильно побледнела, потому что гость вместо приветствия произнес:

– Не бойся меня!

Дана бросила взгляд в сторону от стола – два бугая, Леха и какой-то еще новый – сидели на шатких монастырских стульчиках неподалеку от своего патрона и бдительно следили, чтобы с ним ничего не произошло.

«Как будто мать Марфа может что-то ему сделать, – презрительно усмехнулась про себя Дана, – устроили тут представление, тоже мне, охранники! Лучше бы в коридоре ждали, у дверей, и то пользы было бы больше».

– А я и не боюсь, – взяв себя в руки после нахлынувших на нее эмоций, спокойно ответила Дана. – Чего мне тебя бояться?

– А ты смелая! – оценил ее ответ Колдун.

– Не жалуюсь.

В кабинете возникла пауза. Игуменья не пыталась «склеить» разговор, лишь с любопытством поглядывала на гостей и свою воспитанницу. Видимо, она считала, что время для активных действий еще не наступило. Колдун (в миру – Александр Петрович) тоже с любопытством смотрел на Дану, и ничего не говорил.

«Я зверушка, что ли, диковинная? – в душе у девушки заворочался гнев. – Долго он так на меня собирается глазеть?»

– Присядь, девочка, – игуменья вдруг показала Дане на свободный стул рядом с собой. – Александр Петрович приехал поблагодарить тебя. И я взяла на себя смелость – думаю, что ты со мной согласишься – попросить, чтобы он оформил тебе паспорт. Надо будет только в поселковый совет съездить, сделать тебе фотографию – остальное он возьмет на себя.

– Хорошо, – на всякий случай сказала Дана. Наличие или отсутствие паспорта ее никак не беспокоило, зато это явно радовало матушку Марфу, а ради нее Дана была готова съездить в поселковый совет.

– Я знала, что ты правильно меня поймешь, – улыбнулась игуменья. – Я схожу к сестрам и велю сделать нам чай.

Игуменья вышла, и Дана осталась один на один, если не считать двух болванчиков у стены, с посетителем.

– Почему тебя зовут Колдуном? – глядя на мужика, вдруг спросила она.

– Заслужил, – усмехнулся тот. – Меня в этих местах хорошо знают. Я тут дело большое имею, но ты, конечно, об этом ничего не слышала, я понимаю. Мне принадлежит несколько золотых рудников здесь – чтобы ты понимала.

На Дану это произвело впечатления – ноль. Да хоть все золотые рудники на свете – ей-то до этого что?

– И что – тяжелая работа? – поинтересовалась она.

– Да как тебе сказать, – удивился Колдун, – не жалуюсь. Но забот хватает. А ты, смотрю, тут, при монастыре живешь?

– Так мне больше негде, мой дом сгорел. Я теперь с сестрами. Ты что хотел-то?

– Да тебя увидеть.

– Ну что? Посмотрел? А то мне пора, темно скоро будет, мне надо печь протопить.

– Я вот что – поблагодарить я тебя приехал. Разве не помнишь – я же обещал, что найду тебя.

– Мало ли, кто чего в беспамятстве обещает, – пожала Дана плечами, – ну, раз так – благодари. Чего время тянуть?

– Ишь ты, гордая ты девица, однако!

– Себе цену знаю, – спокойно ответила Дана. – Ты делай, за чем пришел, а то пойду я, у меня еще собака не кормлена.

– Хорошо, – усмехнулся Колдун. – Вижу, девушка ты, прямо скажем, небогатая. А я – человек не жадный. Подумай, чего ты хочешь?

– Купи мне самострел, – не моргнув глазом, проговорила Дана.

Думать даже не пришлось – самострел был ее самым заветным желанием.

– Чего?!

Мужики у стены даже привстали в удивлении, не менее пораженным выглядел и Колдун.

– Зачем тебе… самострел? Ты в кого из него стрелять собираешься?

– Охотиться буду. В монастыре почти никогда мяса нет, а у меня собака большая. Ей мясо нужно. Купишь?

– Ну… самострела у меня нет, – покачал головой Колдун, – но арбалет я тебе могу достать. Думаю, это то, что ты называешь самострелом. Мяса твоей собаке – это вообще не вопрос, обеспечим… А еще что?

– А остальное у матери Марфы спросите – что она попросит, то и сделайте, – уже привычно сказала Дана, – так я пойду?

– А деньги тебе не нужны? – мужик внимательно посмотрел на девушку.

– Нет, у меня есть деньги, – не моргнув глазом ответила та.

– Откуда ты их взяла? Уж не за это ли получила?

И он аккуратным движением выложил на стол одну из её золотых монет.

– А тебе-то что? Я же ее не украла, а хоть бы и украла – ты того не знаешь. Не твое дело.

– Ошибаешься, девочка, все, что касается золота в этих местах, это мое дело. Особенно, золота такой высокой пробы.

– Ну, раз тебе оно так важно, так и бери себе. Хотя, впрочем, ты уже это, кажется, сделал, – усмехнулась Дана. – У меня больше нет, можешь не беспокоиться. И зря ты сюда охранителей притащил – меня ими не испугать.

Колдун внимательно посмотрел на девчонку перед собой – смелая, острая на язык, уверенная в себе. Огонь-девка! Оно и ясно – всю жизнь в тайге прожила, людей никогда не видела.

– Ты читать-то хоть умеешь?

«Знал бы ты, что я еще умею, не ухмылялся бы тут передо мной», – с горечью подумала Дана.

– Нет, но я и без чтения знала, как тебя с того света вытащить. Так что, если почитать – это не ко мне, извини, я по другой части. Надеюсь, тебе мои услуги больше не понадобятся.

– Так ты от любой болезни вылечить можешь?

– Нет, не от любой. Кровь остановить могу, боль убрать – не навсегда, на время, внутренние болезни, жар, воспаление. Раны глубокие и переломы – не в моей власти, смертные болезни – тоже. Все, что растения лечат, то и я могу.

– А ты, что же, травница?

– Нет, я – ведьма. Ведаю, когда и что с человеком сделать надо, чтобы легче ему стало…

Глава 5

Хренак!

Аж в голове загудело…

Быстро вскакиваю на ноги, выхватываю меч…

Ну!

Ну…

Никого. Во всяком случае – поблизости. А ведь Могила где-то тут рядом быть должен! Не мог он далеко отойти, я ведь почти сразу же за ним скакнул.

Вот именно – почти! Пока ещё Ларсу всё объяснил…

Кстати, а он-то где?

Вот он!

Ларс, слава Богу, оказался рядом. Но в совершенно очумевшем состоянии, так что пришлось некоторое время потратить на то, чтобы привести его в чувство.

– Мастер! Где мы?

– Хотел бы я это и сам знать… – не прекращая разговора, осматриваюсь по сторонам. – То, что мы с тобой ухнули неведомо куда – это я уже понял. В расщелине на вершине горы попросту не может течь немаленький ручей – а он тут есть! Да и тумана никакого здесь не имеется. Значит, нас зашвырнуло в какие-то неизвестные края…

– Почему? Может, просто к подножью холма скинуло…

– Ага! У нас там, если помнишь, жаркое лето во всю мощь шуровало. А тут – похоже, что осень! Или конец лета. Да и дождик… он-то откуда взялся?

Действительно, мелкий моросящий дождик, не прекращаясь ни на секунду, вовсю стучал по листьям и по мокрой земле.

Мокрой!

Значит, идёт уже давненько…

– Так! – решительно прерываю раздумья. – Разделяемся! Ориентир – вот эта сосна…

Стоп!

Сосна!

Здесь не растут сосны!

Что-то похожее есть, но – именно, что похожее… пониже и с толстым стволом. А классических земных сосен – высоких и стройных, здесь не имеется.

Вывод?

Вот же оно – дерево, передо мной! Да и не одно оно тут такое имеется…

Отставить выводы! Пока – ищем! И всё равно, где… главное – найти Дану!

– Короче – вот это дерево. Далее полусотни шагов от него не отходить. Ты всегда должен его видеть. Осматриваешь местность вон там и там. А я – с противоположной стороны. Потом возвращаемся сюда. Понятно?

Ларс кивает. Он уже достаточно в себя пришёл.

– Не шуметь и не орать! Оружие держать наготове! Если что-то или кого-то отыщешь – бегом сюда!

Секунда – и он вытаскивает из ножен свой кинжал. Теперь ему, по статусу, не полагается ножа – вместо него на поясе висит красивый, богато украшенный каменьями, парадный кинжал. Парадный-то он парадный… а пырнуть и таким очень даже можно!

Час тщательных поисков никаких результатов не принёс. Ни людей, ни животных… и даже следов никаких. Глушь…

Конкретная такая.

Дорог или тропок тоже не нашли.

Вернувшись к той самой сосне, оставляю напарнику меч, снимаю сапоги и пробую залезть на рядом стоящее дерево. Лазить по соснам, это без подручных-то приспособлений? Нафиг – нафиг… я не циркач… Летать я не обучен, а врачей поблизости точно не имеется.

Так… и что мы имеем?

Дорог я и отсюда не разглядел, а вот какое-то зарево – обнаружилось. На костры не очень похоже – нет дрожи, свойственной пламени, а вот на отблески от… хрен знает, от чего – но вот на это – очень даже машет!

Прикидываю направление… угу, понятно.

– Значит так! – отряхивая одежду от всевозможного мусора, говорю Ларсу. – Идти надо туда!

– А как же госпожа Дана?

– Ну, здесь мы её не обнаружили, так ведь? Уж Край-то – он бы точно нас унюхал. И залаял – это всенепременно! Но – собаки тут рядом нет. И следов никаких. Ни людей, ни собак – никого!

Парень печально кивает. Он, похоже, и сам давно всё понял… но всё ещё на что-то надеялся…

Ясное дело, что мы в этот день так никуда и не дошли – стемнело.

И во весь рост встал вопрос – а где мы будем спать? Нет, веток-то я мечом быстро нарубил… сложнее оказалось с огнём. Никакие магические фокусы Ларса не работали вообще (что, откровенно говоря, меня совсем не удивило). Странно было бы ожидать иного – это после сосен-то?

Пришлось вспоминать старые, но, тем не менее, хорошо работающие приёмы… и вскоре мы укладывались на ветки около весело потрескивающего огня. А вот плащ у нас только один – и хорошо, что я его не бросил при погоне! Укрылись – и сразу стало уютнее как-то…

Новый день – хмурое утро…

Дождь наконец-то перестал, что сразу поприбавило нам бодрости. Снова дерево – высматриваю сверху путь. Зарева днём, понятное дело, никакого нет, но кое-какие ориентиры никуда не делись – определяюсь по ним.

Река!

Супер!

Это уже намного проще!

Три часа хода – и мы останавливаемся у неширокой, но весьма бурной, реки. Моста нет, да, откровенно говоря, я на это не особо и рассчитывал. А вот идти ли по этому берегу или искать переправу… это вопрос!

Зарево, по моим прикидкам, на том берегу. Но что это такое? Не есть ли смысл на него из-за речки посмотреть? Я ещё помню первую неласковую встречу в покинутом мною мире. Так что чего-то похожего – но уже тут, – постараюсь избежать всеми силами.

Однако, жрать охота…

Пить – чуть проще. Вот она, вода, – под ногами почти что течёт. Фляга есть у Ларса, в ней когда-то было вино… которое мы вчера вечером прикончили. Перед сном. Чтобы унять ворчащие желудки.

Поиски. Добросовестно проверяем кусты – должно же тут что-то расти?

Увы…

Грибов и ягод не нашли, а вот чьё-то гнездо – отыскалось. Пустое – ни яиц, ни птенцов. Другой вопрос, что мой спутник как-то ухитрился подбить камнем его обитателя – небольшую серую птицу.

Стоило ли говорить, что сожрали мы её почти молниеносно – только-только костёр разгореться успел…

И – снова топаем вдоль берега. Лезть в бурную воду как-то неохота.

– Мастер! – внезапно окликает меня Ларс. – Что это?

Это след.

Не ноги и не когтистой лапы. И на медвежьи следы это совсем не похоже.

Хотя… трудно сказать, чему я больше бы в данный момент обрадовался… Может быть, медведь, в некотором, разумеется, роде, оказался бы и более предпочтительным.

Это след гусеницы…

Присаживаюсь на корточки и внимательно разглядываю следы.

Гусеница узкая – не танк! Уже хорошо…

Не настолько узкая, как у всяких прочих бронемашин, но и не здоровенная – почти метровая, как у мощных тракторов. А что тут делать такой технике? Какие для неё задачи в лесу? Был бы тут поблизости рудник…

Скорее всего, что-то среднее… типа «ДТ–75» или чего-то близкого по духу.

Следы старые, давно уже высохли, комочки глины осыпались. Давно машина прошла…

А куда, интересно знать, она тут вообще ехала? К реке – не пошла, свернула вправо. Вдоль берега, стало быть двинулась. И то сказать, тут берег крутоват даже и для трактора! Да и течение… не самое медленное, в таких местах не переправляются.

А вышла откуда?

Следы уходили в сторону леса – туда потопали и мы.

Долго идти не пришлось – за деревьями вскоре мелькнули смутно знакомые очертания. Так… строительные вагончики…

– Ларс, жди меня тут! Вот, возьми мой меч, пусть побудет у тебя. Пока не позову – из кустов ни ногой!

А заодно снимаю и камзол – очень уж он диссонирует с окружающей природой.

Сапоги… ну, они и в Африке – сапоги. Коротковаты для леса, ну и что? Штаны… скорее даже что-то, типа галифе… ну, у всех свои причуды. А вот кольчугу собственного изготовления (предусмотрительно надетую ещё во дворце) лучше убрать под рубаху, меньше будет всяких вопросов.

Придирчиво себя осматриваю. Ну, в общем… и не такие, бывало, персонажи из кустов вываливались.

Кинжал сзади за пояс, рубашкой прикрыть – можно выходить! Так, хоть на человека похож. А то, представьте себе – выходит из лесу персонаж в расшитом камзоле, с золотой цепью на шее (предусмотрительно убранной ныне в карман) – и с нехилым таким мечом! Вот вы, лично, что об этом подумаете?

То-то же! Не станем народ будоражить – проще быть надобно.

Глава 6

Впрочем, все предосторожности оказались излишними – никакого народа тут не имелось вообще. Костровище давно уже напиталось влагой, под брезентовым навесом стояли отсыревшие скамейки и дощатый стол.

Съехали отсюда обитатели.

А вагончики, между прочим, не заперты! Только примитивные щеколды снаружи задвинуты – от зверья, надо полагать, чтобы внутрь не забиралось. Угу… стало быть – не Москва и не Московская область. Там бы уже не то что содержимое вагончиков, а сами строения давно бы уже на запчасти разобрали!

А что у вас, ребята, в рюкзаках? Точнее – в вагончиках?

Немного кускового сахара в стеклянной банке, пачка заварки, пара банок каких-то консервов, кулек с крупой… и спички! Аж три коробка – живём!

Ну, всякие там ложки-вилки-тарелки – за это вообще молчу. В достатке всё это тут имеется, нам столько и не нужно.

Вещмешок! Не Бог весть что – но нам мордой воротить не с чего.

Ватник… хм… это вместо королевского-то одеяния? А неча нос задирать – где тут твоё королевство?

Резиновые сапоги – тоже пойдёт! И понеслось…

– Переодевайся! – ставлю сапоги перед своим спутником. Он сейчас занят – изобретает нам перекус, с сомнением пробуя гречневую кашу. А вот рыбные консервы он сразу высоко оценил! Только губами почмокал в восхищении.

– М-м-м… – Ларс с сомнением смотрит на ободранную куртку. – Это точно лучше, чем то, что надето на нас сейчас?

– В данной ситуации – это гораздо привычнее для местных обитателей. Мы, по крайней мере, не будем особо выделяться среди них. Поверь, это не всегда хорошо – быть не таким, как все. А вот в этот заплечный мешок сложишь свою одежду.

Там уже лежит мой камзол и штаны с сапогами. А вот меч туда уже не влезет, придётся его в кусок брезента заворачивать. Хорошо, что тут верёвки отыскались, есть чем свёрток перевязать.

А вот теперь задумаемся – что делать? Какое-то поселение тут точно поблизости есть. Ибо трактор на большие расстояния своим ходом не погонят. Вопрос – идём туда? Или ночуем здесь – благо крыша над головою имеется?

Свои плюсы и минусы точно есть в обоих случаях.

Придти в посёлок мы можем и затемно – и куда там деваться? Ведь как долго топать, мы пока не знаем. Да и Ларсу надобно кое-что рассказать об этом мире – не попал бы парень впросак!

Решено – остаёмся!

Для начала мы нарубили дров – топор нашёлся в одном из вагончиков. И затопили печку-буржуйку, чтобы было бы комфортнее спать.

Усевшись на нары (они тут по обе стороны от печки расположены) поясняю спутнику некоторые особенности данного мира.

А в том, что это именно мой мир, я уже ни секунды не сомневаюсь.

Ибо прочитал на банке с консервами дату выпуска и наименование завода – Калининградский рыбокомбинат.

Сидели долго. Ларс очень многого не понимал, постоянно переспрашивая. Многое из того, что я ему рассказывал, им вообще воспринималось с большим трудом.

Однако ж, и спать уже пора!

В тепле, да под крышей жизнь совсем иначе, чем под плащом в мокром лесу. Есть, знаете ли, разница. Так что, выспались, и очень даже неплохо.

Поутру – чай, остатки гречки. И сил уже поприбавилось. Чай, кстати, спутника моего весьма удивил. Ничего похожего в покинутом нами мире не водилось. Удивил, и очень даже понравился. Так что, пачка перекочевала в вещмешок. Попутно, поясняю ему, откуда в оставленном вроде бы доме взялись запасы продовольствия.

– Тут традиция такая. Уходишь из дома – оставь чуток припасов тому, кто может прийти после тебя. Он, может, голодный и уставший придёт – где ему чего взять? А тут – вот оно, лежит. Вот и легче человеку стало! Нам бы, по уму, тоже что-то бы после себя оставить. Да ничего с собою нет…

Лес, кстати, тоже подсох, идти стало гораздо приятнее. Лукаво не мудрствуя, топаем по следам трактора – они куда-нибудь точно выведут.

Так и оказалось – вышли мы к броду. Река тут была пошире, течение уже не такое быстрое И сквозь прозрачную воду на дне виднелись следы колёс – бродом активно пользовались и сейчас.

Разуваемся и переходим на ту сторону. Явно движемся куда-то в направлении зарева.

Посидели немного на берегу, обсохли (совсем не замочиться не получилось), переобулись – и топаем дальше. Резиновые сапоги Ларсу непривычны, он иногда спотыкается. Но в целом – нормально идём, не шибко быстро, но и не плетёмся.

Гул мотора я услышал издали – и сделал знак Ларсу. Мы заранее условились, что он ни в какие разговоры не встревает, больше молчит, чтобы не ляпнуть что-нибудь невпопад. А всё беседы буду вести я.

Грузовик не вписался в поворот, его занесло, и тяжелая машина съехала в кювет, откуда сейчас и пыталась кое-как выбраться. Столпившись у заднего борта, пассажиры грузовика всячески старались этому помочь – но пока выходило не очень.

– Давай туда! – киваю спутнику и прилаживаюсь поудобнее у борта.

Наша ли помощь пришлась вовремя, или что ещё – но, обдав нас выхлопом, грузовик тяжело перевалился через край кювета и выбрался-таки на твёрдый грунт.

Одобрительно матерясь, народ дружно полез в кузов. Куда, ничуть не комплексуя, тотчас же забрался и я, подтянув оробевшего Ларса за собой.

– Здорово, мужики!

Нестройные голоса отозвались вполне благожелательно, на этом вся процедура знакомства и закончилась. А что тут такого?

Вовремя на помощь пришёл, подтолкнул машину, ручки не забоявшись замарать – стало быть, свой.

Поселок… ну, примерно такое я тут и ожидал увидеть. Две основные улицы, типа, центральные. Вокруг них, надо полагать, вся жизнь и сосредоточена.

Грузовик тормознул около двухэтажного здания с вывеской – «гостиница «Салют»». Охреносоветь… гостиница, ишь!

Вместе со всеми вместе мы и ввалились в просторное помещение первого этажа, где народ тотчас же куда-то и рассосался. Плюс в том, что вошли мы со всеми вместе, а стало быть, сидящий на входе дядька в очках (надо думать, кто-то, типа, вахтёра) видел то, что мы все пёрли одной толпой. А раз так – то наша личность дополнительного подтверждения не требует.

Уже хорошо!

Определяю Ларса на диванчик в углу.

– Тут и сиди! Никуда не отходи и ни с кем не разговаривай! Сделай вид, что устал и спишь. А я тут кое-что посмотрю.

Сваливаю рядом с ним вещмешок, а завернутый в кусок брезента меч сую за спинку дивана, к стене – так спокойнее будет.

Выйдя на улицу, повнимательнее присматриваюсь к вывеске.

Ага!

«Муниципальное образование Аничкино». Эк, куда занесло – аж, в Сибирь! Ну, теперь, кое-что понятно. И что делать, уже примерно соображаю.

– Вот! – выкладываю на стол золотую монету. – Чистое золото! Из Кореи в своё время привёз, дочь удивить хотел. Эх! Было время…

Мои собеседники с интересом её рассматривают, даже и на зуб пробуют. Впрочем, зубом проверка не ограничивается. Один достаёт из внутреннего кармана пузырёк с какой-то жидкостью и капает на монету.

– Хм… золотая, да… Что хочешь?

– Дык, продать, ясен пень! Деньги нужны!

– Ещё что есть?

– Откель? Я что, сильно похож на подпольного миллионера?

– Ну… много не дам.

– Понимаю! Так я и не претендую особо-то.

– С кем, говоришь, приехал?

– Да, с бригадой Витьки Носастого – часа два, как машина зашла. Парни-то, поди, пока отсыпаются. Умаялись.

– Видели их грузовик, – подаёт голос один из собеседников. – И впрямь – у «Салюта» стоит.

– Ладно, – кивает старший. – Короче!

Монета брякает о чашечку портативных электронных весов – у него в кармане и такое есть!

– Тридцать грамм. Угу. Ну… двадцать тысяч дам.

– Добавить бы.

– Ладно – двадцать две! И всё!

Он отсчитывает купюры, кладёт на стол.

– В расчете!

От предложения вспрыснуть сделку вежливо уклоняюсь – мол, пацанам задолжал, надобно скорее долг отдать!

Знаю я, к чему такие возлияния приводят.

Подпоить и обчистить – могут запросто. И никто не виноват – сам же пил! Надеюсь, за такую сумму по башке бить не станут.

Выйдя на улицу, честно отдаю тысячу мужичку, что меня сюда привёл – заработал! Всё это время он терпеливо ожидал меня снаружи. И тотчас же сворачиваю в узкий переулочек – необязательно ему знать, куда и зачем я пошёл.

Обошлось, никто не стал марать руки за такие незначительные деньги. Вот, если бы я весь кошель на стол вывернул – имелся бы неслабый шанс никуда отсюда уже и не уйти. А так просто нагрели меня вдвое, как минимум – но и хрен с ними.

А выныриваю я из предвечерних сумерек уже около почты – есть тут и такое заведение.

И в нём есть телефон!

В трубке пропищали гудки вызова…

– Да?

– Михалыч? Горохов говорит.

– Опа-здрасьте?! Алекс? Ты куда пропал?

– Долгая песня… Расскажу, как увидимся.

– Да уж, всенепременно! Ты где сейчас?

– Ржать будешь – недалеко от тебя. Ну… верст с восемьсот… Помощь твоя нужна.

– Колись!

Через пару минут, расплатившись с миловидной девушкой, которая сидела за стойкой почтового отделения, выходу на улицу. Так, жизнь уже веселее!

Михалыч, в некотором роде, коллега – тоже кузнец. И знатный! Обитает он в Иркутске и встречаемся мы с ним нечасто – на всяких там совместных мероприятиях. Сидим вечерами, за кружкой пива обсуждая всяческие новости.

Сидели…ну, посмотрим, всё ещё может быть!

А сейчас он может очень даже нехило мне помочь!

Глава 7

– И как это у тебя, Кнут, так получается с ними договариваться?

За посетителями, которые поначалу были настроены весьма агрессивно, а под конец встречи вели себя тише воды, только что закрылась дверь, и Могила, довольный переговорами, откинулся на спинку стула.

– Я слово верное знаю, – осклабился тот. – Оттого мне отказа нет.

– И все тебе подчиняться будут? Что ж, весь мир? – спросил, пораженный услышанным ответом, Костя Алфавит.

Костя был новичком в банде Могилы – всего неделю назад он прибился к новому хозяину, и пока обретался у него на последних ролях. Как и положено «шестерке», относился к он к «папе» с подчеркнутым уважением и должным почтением.

– Зачем мне весь мир? – ухмыляется Кнут, откусывая сочный, зрелый помидор. Из которого во все стороны брызжет сок и несколько кровавых капель повисает на черном длинном усе главаря.

Костя услужливо протягивает главарю салфетку, но тот небрежно от неё отмахивается.

– Стар я, чтобы миром править, – лукавит Могила, – да и не по чину мне самому на дело ходить. Мое дело – думать. А такие вои, что я под свою руку собрал, сами принесут мне всё, что ни попрошу.

Алфавит понимающе кивает головой и подкладывает шефу на тарелку закуску – квашеную капустку, огурчики, сальца, наполняет ему очередную стопочку.

Могила благосклонно смотрит на суету своего подчиненного, воспринимая ее как должное. В бандитской среде Кнут проявился недавно и начал весьма эффективно расчищать себе «профессиональное» пространство, безжалостно убирая со своего пути конкурентов. Жесткость его поступков поразила даже криминал, и поэтому к новичку вначале приклеилась кличка «Инквизитор». Но когда стало известным и само имя бандита – Кнут Могила – то надобность в погоняле отпала сама собой. Могила – она и в Африке могила. Какие уж тут клички.

– Девку мне пришли, а сам катись, – коротко бросил Алфавиту Кнут. – И смотри чтобы не мешал нам никто!

– А если Авторитет приедет? Он же обещал! Что сказать-то, Кнут? – заволновался Костя.

Авторитет был мужиком нетерпеливым, не дай бог, попасться ему под горячую руку. Ну, как такому сказать – подожди? Проблема, однако!

– Откуда ты знаешь? – сварливо поинтересовался Могила. – Что он приедет скоро?

– Так… позвонил он мне, – растерялся Алфавит.

А что еще сказать-то?

Странное дело, но Могила терпеть не мог никаких технических устройств вокруг себя. От телефона шарахался, как прокаженный. Телевизор, бают, пополам однажды ятаганом рассек. Может, врут, конечно, но на пахана это похоже. Как увидит что непонятное – так в буйство приходит, крушит все вокруг! Да кричит еще слова незнакомые, будто заклинания выводит. Аж страшно становится. Хотя, с Могилой рядом всегда страшно. Но Алфавит уже почти привык.

Эту странность – впадать в ярость при виде непонятных вещей, – Могила за собой знал, для того нанял в банду специального человека, чтобы тот деньгам счет вел, записи всякие делал и, значит, общался с внешним миром заместо Кнута. Звали этого человека – Гриша Бухучет. Счетоводом он был, может, и не самым компетентным, но маньяком оказался знатным – душил студенток своего училища в течение нескольких лет, пока на его след не вышли полицейские. И тогда Гриша «залег на дно». Уж сколько людей Костя приводил Могиле «на поговорить», но Кнут почему-то запал только на Бухучета, и сразу взял того к себе приближенным человеком, вроде секретаря.

Совсем иное дело – Сеня Авторитет. Тот парень был видный, за ним столько дел водилось – менты ноги сбили, пытаясь его поймать. Авторитет был мужиком умным и жестоким. Народ баил, что кровищи на его руках – немеряно. И как это Могиле, совсем недавно появившемуся в этих краях, удалось прижать Сеню?

«Видать, и правда, слово есть заветное, что его даже отпетые мерзавцы слушаются», – подумал Алфавит и тихо выскользнул из комнаты.

– Девку не забудь! – понеслось ему вслед.

«Где я ему столько девок наберу-то? Он же их уродует через одну. От нас тут все проститутки скоро разбегутся – ни за какие деньги уже не хотят к Могиле ходить! И что он так на них взъелся-то? – растерянно и обеспокоено думал Алфавит, направляясь на нижний этаж дома, в котором ныне обреталась банда. – Вон, с упырями какими слово общее находит – они его как дети малые слушаются, а с бабами – ну никак! Орут, визжат, ругаются, плачут… Намедни двух, вон, закопать пришлось – горячая рука у Кнута, ох, горячая…

* * *

Кнут лениво развалился на постели и, едва прикрывшись простыней. Он с благодушием наблюдал, как девка одевается, игриво поглядывая на своего партнера. Впервые у Могилы сложилась любовь по обоюдному согласию. И хотя окружающие наверняка думали, что жестокость Кнута – это его натура, но всё было сложнее. Он, конечно, терпеть не мог неповиновения – в любой форме. В его мире повелевать людьми получалось просто, особенно женщинами. Могила был магом высшей касты, его могущество было очевидным окружающим – и спорщиков вокруг почему-то не находилось. Народ либо отваливал в сторону, либо подчинялся. Но если дело можно было уладить полюбовно – то почему бы и нет? Особенно в таких делах, как постельные. Но так было там…

А тут… странный мир. Когда он попал сюда, таща за шкирку своего напарника, то не сразу понял, что его магия здесь не работает. Вернее – никакая магия не работает. Ее тут попросту нет. Первые часы Кнут был парализован страхом – в новом мире он оказался почти безоружен. Ну, меч-то его при нем, конечно, был. А также парочка ножей, по своим размерам лишь немного не дотягивающим до настоящего меча. И деньжонки имелись – Кнут всегда имел при себе несколько золотых и серебряных монет. Но, все же, когда ты всю жизнь привык быть защищенным со всех сторон силами, которые сам и контролируешь, понятно, что пара ножей и меч – это не совсем то, чего ты ожидаешь…

Они тогда оказались на берегу какой-то неизвестной реки. Это теперь он знает ее название – Витим, и что река находится в Иркутской области, а тогда он понятия не имел, куда их занесло. Впрочем, он и сейчас не очень хорошо представлял себе географию нового мира. Знал, что он большой – и все.

Вдали виднелся какой-то небольшой поселок. Как позже оказалось – там, в основном жили старатели, которые добывали золото. Могила и его напарник – верзила Идас – тогда два дня скрывались в лесу, наблюдая за людьми, пока Кнут не улучил момент, и не залез в один из домов, когда хозяева вышли на смену. Могиле удалось украсть немного еды и какую-то странную одежду, но выбирать не приходилось – ночевать в лесу было холодно. Они с напарником кое-как переоделись, спрятали оружие – но по кинжалу, разумеется, с собой взяли, и отправились в поселок – разведать обстановку.

Двух мрачных мужиков в рюмочной бармен заприметил сразу – уж больно странно оба выглядели. Одеты кое-как, вид зашуганный какой-то, как будто мужики с Луны свалились, да и по оттенку кожи сразу видно – не местные. А раз так, то и «пощекотать» гастролеров – святое дело. Кирюха, которого местные меж собой называли попросту – Разбавила, кивнул головой молодому парню у входа. Тот, поняв знак, медленно поднялся и вышел на улицу.

– Что есть-пить будем? – появился у стола своих жертв Разбавила. – Супчика? Мяса? Водочки?

– Тащи все, мы сами разберемся, – буркнул Могила, пошарив глазами по халдею, – и быстро.

– Сию минуту будет сделано.

«Серьезные мужики, – немного опасливо подумал Кирюха. – Как бы шума тут не устроили. Хотя, мне-то что? Не я же им морды чистить буду, я на проценте сижу».

– Кнут, а как мы расплачиваться-то будем? – понизив голос, спросил Идас. – У нас же местных денег нет.

– Золото во всех странах в почете, друг мой, – усмехнулся Могила.

В какой-то мере, бандит был прав. Пришедшая на вызов местная шпана была удивлена тем обстоятельством, что «гастролеры» предложили за обед золото. И это в корне меняло дело. Стараясь вести себя как можно более вызывающе, чтобы напустить на гостей больше страху и почтения, шалопаи, изображая из себя крутых бандитов, под шуточки и прозрачные угрозы отвели чужаков к своему «бригадиру». Поскольку сами такие серьезные вопросы, как золото, решать не имели права.

Кнут с достоинством переступил порог комнаты, за ним зашел напарник. Следом – двое шалопаев, рассчитывавших на приличные комиссионные «за бдительность».

– Ну, здравствуйте, люди добрые, – кивнул вошедшим дядька Ацетон.

Эта кликуха прилипла к нему еще в молодости, когда он, за неимением наркоты, нюхал все подряд в попытках словить кайф. Ацетон отвечал перед братвой за порядок в подведомственной ему территории и дело свое знал четко.

Рядом с Ацетоном развалился Сеня Авторитет, а за спиной уголовников стояла еще одна мутная личность с картинной галереей на своем теле – вся в наколках. С другой стороны от Ацетона сидела нагловатого вида девица и беззастенчиво пялилась на гостей.

– Кто такие? Зачем в наши края пожаловали? – продолжал вопрошать Гена Ацетон. – Говорить будете? Или вас уговаривать придется?

Кнут усмехнулся, оглядываясь вокруг себя. Их с Идасом – двое, а противников – пятеро, женщину Могила в расчет не брал – это не тот случай, когда стоит волноваться. Тем не менее, численный расклад не в их пользу. Но для таких опытных бойцов, как они, шансы на победу достаточно высокие.

«Надо их ещё повысить», – решил Кнут.

– Эти двое шутов сзади – твои люди?

Ацетон перевел взгляд на шпану. Те вальяжно облокотились о дверные косяки и ухмылялись – «во, мол, мужик дает! Ему тут крупные неприятности светят, а он еще и выпендривается!»

– Ну, мои. А в чем дело?

– Серьезные люди?

– А! – махнул небрежно рукой Ацетон, – на посылках у меня бегают…

– Больше не бегают, – продолжил за собеседником Кнут, лениво вытирая кровь с ножа о штанину брюк одного из «побегушников». – Поговорим?

В комнате даже никто не понял, что произошло. Просто в какой-то момент два незнакомца сделали синхронные неуловимые движения, и два тела сзади, тихо хрюкнув, стали медленно сползать вниз.

– Всем сидеть, – спокойно сказал Кнут. – Кто дернется – умрет тотчас же.

Дернулся, на самом деле, только один, вернее, одна – женщина Ацетона. Остальные просто замерли и, не отрываясь, смотрели на Могилу. Они словно не замечали истерики девицы, которая сначала принялась кричать, затем закрыла лицо руками и завыла. Короткий бросок ножа – и вой прекратился. Девка тихо сползла под стол, и в комнате восстановилась тишина.

– А вот теперь – поговорим.

И он присел за другой край стола.

Могиле понадобился еще не день и не два, чтобы заметить, осознать и научиться пользоваться своими новыми способностями. Да, он потерял возможность убивать заклинаниями, но обрел нечто не менее ценное – способность подчинять себе людей. Как этот дар действовал, Кнут поначалу не понимал. И хотя он до сих пор до конца не разобрался в тонкостях его использования, но одно знал точно – перед ним оказывались бессильны люди, на чьих руках была кровь безвинных жертв. После разговора с ним у них уже не возникало никаких агрессивных мыслей в его отношении – напротив, они становились верными и преданными союзниками бывшего мага.

Как же ему повезло, что он попал именно сюда, на территорию самого богатого золотом прииска страны – здесь был просто рай для таких, как Могила. Тут собирались и действовали многочисленные криминальные группировки, возникали там и сям воровские притоны, расцветал теневой бизнес.

Многое из того, что рассказывал Кнуту Бухучет, тот не понимал – история этого мира была долгой и очень запутанной. Прошлое, из того, что рассказал секретарь, не сильно отличалось от его собственного мира, на будущее Могиле было и вовсе наплевать, а настоящее выглядело малопонятным. Особенно та часть, которая касалась бесчисленных машин и каких-то таинственных волн, которые нельзя увидеть, но с помощью которых можно передать звук, изображение… Это как? Могила чуть голову не свернул, пытаясь осознать, но потом бросил. В конце концов, в его мире тоже есть много непонятного, окажись тот же самый Бухучет сейчас там – он бы дар речи потерял, увидев магию Могилы.

Непонятным и непостижимым остались для Кнута и все рассуждения секретаря о якобы справедливости для всех, и каких-то – вот бы ещё вспомнить! – общечеловеческих ценностях и прочей бессмыслице. Это Могила даже слушать не стал – велел Бухучету заткнуться и перейти к более важным делам – денежно – вещевым отношениям. Особливо в части золота и оружия.

И вот тут Могилу ждал большой облом. Он даже задохнулся от возмущения. Как это – нельзя носить оружие? Что, совсем-совсем? А как же теперь жить?!

Постепенно, слой за слоем, Могила открывал для себя и познавал особенности жизни в мире, куда он попал. Его изощренный ум, стальная воля и уверенность в собственных силах стали заслоном на пути к безумию, которое поджидало бы его, прояви он хоть немного слабины.

Да, это не его мир. Да, он больше не боевой маг. Да, здесь есть свои ограничения. Но, по сути, этот мир не так уж сильно отличается от того, который он оставил. И при правильном подходе к делу еще неизвестно – где он устроится лучше – в мире с магией или тут, рядом с какими-то непонятными радиоволнами…

Проститутка весело напевала какую-то песенку, причесываясь перед зеркалом. В отражении она поймала взгляд Кнута и кокетливо ему улыбнулась.

– А девчонки говорили, что ты крут, а ты – Кнут, – пошутила она, и сама засмеялась своей шутке.

Могила снисходительно ей улыбнулся.

– Завтра еще придешь?

– Приду, – засмущалась девка, – меня, кстати, Анной зовут. Ты б запомнил, что ли?

– Денег тебе Бухучет даст, подойди к нему, – вместо ответа сказал Кнут.

Он немного помолчал, затем спросил:

– Значит, ты меня не боишься?

– А чего тебя бояться? Я когда шла, боялась, а как увидела – сразу во мне что-то перевернулось, я поняла – сладится у нас. А вообще – я не из пугливых. На зоне всякое повидала, меня испугать непросто.

– Так ты, что, осуждена была? – повел Могила бровью. – В тюрьме сидела?

– Ага, – кивнула та, подкрашивая губы помадой, – я ребенка своего в ванне утопила. Дура была, что с меня взять – семнадцать лет…

Глава 6

Колдун оказался человеком слова – дал денег на реконструкцию отопления в монастыре и прислал людей для установки оборудования. Отдельную сумму выделил Дане для ее занятия – сбора трав. А дней через пять к дверям обители подъехал внедорожник, доверху груженый всяким аптечным оборудованием. Замысловатых приборов в поставке не было – Колдун понимал, что Дана в современном оборудовании вряд ли разберется, да и методы у нее, прямо сказать, были «средневековые» – что с отшельницы можно взять?

Благодаря поддержке Александра Петровича задумка Даны становилась все более реальной, и, видя такое дело, игуменья Марфа выделила для травницы специальную комнату в жилом корпусе, разрешив девушке беспрепятственный доступ туда в любое время дня и ночи.

– Мне бы в помощь кого-нибудь из сестер, да помоложе, – попросила Дана матушку Марфу. – Мы сборы травяные будем делать, а Александр Петрович обещал наладить их продажу – у монастыря деньги появятся, это же благое дело! Крышу почините, крыльцо отремонтируете, да на продукты и одежду – разве вам не нужно?

– Да как же я могу, деточка? У нас же, вон, работы сколько! А еще службы… Ни одна сестра не может пропустить – с этим тут строго!

– Так теперь печь топить не надо будет! И еду готовить станет проще. Отопление-то теперь другое, матушка! Вот и освободится для нового дела человек, разве нет?

– А и то, правда! – обрадовалась монахиня.

Что и говорить, выгода монастырю от нового дела, конечно, была великая, и игуменья согласилась – Дане будет помогать сестра Вера по четыре часа в день.

– А если надо будет еще – тогда и поговорим, дитя мое, – напутствовала матушка Марфа обрадованную Дану.

У местных в округе Дана скупила весь огневец – или женьшень – так тут назывался ценный растительный материал, добыть который считалось большим успехом.

Узнав, что в монастыре охотно покупают лекарственные растения, народ, желая подзаработать копейку, потянулся туда со своим сырьем. Дана не ожидала такого поворота событий, но очень этому обрадовалась – чужими руками запастись на длинную зиму травами было легче, чем все собирать одной.

На чердаке уже повсюду были развешены и разложены связки, пучки и снопы растений, трав. Сушились подозрительного вида грибы, какие-то ягоды, высилась гора лишайников, коры, кучки невзрачного мха и золотого корня.

Первыми пациентами травницы стали, естественно, монахини святой обители. Для пожилых насельниц обители Дана выгнала настойку от давления. Через несколько дней употребления старушки, ранее постоянно испытывавшие недомогание, вдруг взбодрились и чуть ли не побежали в огород, на кухню, на скотный двор.

«Работает», – убедилась про себя Дана.

В обители проживали совсем пожилые монахини, и одна из них – сестра Пелагия, уже давно не вставала с кровати – она страдала сильными суставными болями. Дана сходила в деревню и вытребовала у Волосюка банку свиного жира, заодно пообещав за это поделиться с ним новым лекарством. Когда мазь была готова, девушка по нескольку раз в день заходила в келью к сестре Пелагии и мазала ей колени, локти, плечи, заворачивала ноги монахини в колючее шерстяное одеяло, и в дополнение ко всему поила ее своими мудреными отварами.

Увидев однажды поутру сестру Пелагию, подметающую монастырские дорожки, игуменья Марфа всплеснула руками и выбежала на улицу, как раз столкнувшись с Даной, заходящей к себе в мастерскую.

– Чудо! Сестра Пелагия! Чудо! Ты встала! – бросилась к монахине матушка Марфа. – Сестры, смотрите, наша сестра Пелагия поднялась!

На крик игуменьи сбежались свободные от работы монахини и стали наперебой обсуждать событие. Все сходились в одном – сестре Пелагии помогла вера, а Господь явил чудо.

«А я тут ни при чем», – сделала философский вывод Дана.

Но ей было не жалко – пусть сестры верят во все, что им важно, главное – лекарство приносит облегчение. И ещё раз она вспомнила добрым словом свои уроки в прошлом. Надо же – пригодилось!

Однако совсем скоро её мастерство подверглось испытанию при более трагических обстоятельствах. Однажды ночью обитатели монастыря были разбужены громкими, и какими-то тревожными звуками – в ворота сильно и беспорядочно колотили. К неурочным посетителям вышла сестра Анна и, выслушав сбивчивый рассказ мужчины, имевшего такой растрёпанный и потерянный вид, какой обычно бывает у застигнутого врасплох большим горем человека, молча направилась к домику Даны – просить помощи.

Край подскочил на своей лежанке и бросился к двери.

– Кто там? – сонным голосом спросила Дана.

Она ужасно устала накануне – весь день провела в лодке, нанятой у местных рыбаков. Один из деревенских сидел на веслах, а Дана вылавливала из ближайшего озера водные растения, которых пока не доставало в ее арсенале. Надо было спешить – того и гляди, ударят холода, станет лед… Девушка сильно намерзлась, застыла на ветру, а руки покраснели, и вся кожа на них потрескалась. В дополнение ко всему под вечер начался противный холодный дождь – он никак не способствовал хорошему самочувствию и настроению.

– Девочка моя, из деревни за помощью приехали! – услышала из-за двери Дана голос сестры Анны. – Помощь твоя нужна – охотника медведь порвал!

Собраться и захватить все необходимое – дело нескольких минут. И вот она уже залезает на присланную телегу – дорогу всю развезло, и никакой другой транспорт до монастыря бы не добрался – а ей на плечи заботливо набрасывает ветхий пуховый платок сестра Анна. И закрывает сверху толстой, плотной тканью, которая совершенно не боится дождя. Дана хлопает рукой рядом с собой, и под спасительный покров запрыгивает мокрый Край, без собаки она – ни шагу.

– Трогай! – кричит сестра Анна хмурому, расстроенному мужику – вознице.

– С Богом, деточка, – уже вполголоса продолжает она, провожая взглядом удаляющуюся телегу.

Домой Дана вернулась только к вечеру следующего дня, когда прекратился ветер и дождь, и за пострадавшим смогли выслать вертолет. В городе никто не верил, что охотник доживет до эвакуации – после того, как в больницу сообщили о характере ранений, стало ясно, что мужчина – не жилец. И медицинская бригада была очень удивлена, когда, сумев прорваться через грозовой фронт, нашла охотника в тяжелом, но стабильном состоянии.

– Как это ему удалось? Столько времени продержаться? – остолбенел врач при виде раненого.

– За ним местная девушка смотрела, поила его своими травами все время, она и повязки наложила, чтобы кровь остановить! – с благоговением поведала жена пострадавшего.

«И еще руки свои накладывала», – добавила она про себя, но вслух говорить не стала – хватило ума держать язык за зубами.

– А где же она? – оглянулся по сторонам врач.

– А ушла. Как только звук вертолета услышала, поднялась и ушла. В монастырь – она рядом с сестрами живет.

– Монашка, что ли? – покосился с недоверием на молодуху медик. – Травница?

– Нет, – помотала та головой, – не монахиня. Она – обрядница.

– А как это по-нашему?

– Ведьма.

* * *

Дана пристально посмотрела в сторону выпущенного болта – неплохой выстрел. Вон, и учитель одобрительно качает головой.

– Молодец, ловко бьешь, – хвалит Степан.

Когда Колдун прислал в монастырь своего человека, Дана поначалу отнеслась к нему с недоверием – слишком уж молодой. Чему такой научит? А учиться ей надо – самострел, который она попросила в награду, уж слишком сильно отличался от того, что ей раньше показывал Лекс.

Степан выложил перед девушкой несколько разных моделей арбалетов и предложил выбрать подходящую.

– Александр Петрович велел передать, что ты вольна в выборе – что тебе приглянется, то и твое. Сказал – ты ему жизнь спасла, и он у тебя теперь в вечном долгу. Так что, не стесняйся – выбирай!

Увидев ее растерянность, Степан ухмыльнулся и поинтересовался:

– Тебе для какой надобности? Научиться хочешь? Тогда выбери модель для начинающих – вдруг не понравится? Подсказать тебе? Ты, вообще, когда-нибудь пробовала из арбалета стрелять?

Он смерил девушку недоверчивым взглядом – хрупкая такая, одетая во все серое, в платке – ну монашенка и есть, самая натуральная! Зачем ей арбалет сдался?

– Пробовала, – коротко бросила Дана, – только из… другого. Попроще.

– И что? Получалось? – слабая усмешка коснулась губ молодого человека.

Степан был профессиональным тренером и мастером по арбалетному спорту. Несмотря на молодость, опыта преподавания у него уже было достаточно, чтобы понимать – неважно, как клиент выглядит, главное – зачем он хочет научиться стрелять. Поэтому свой скепсис в отношении новой ученицы он постарался скрыть, чтобы не обидеть ее. В конце концов, ему заплатили за уроки авансом, и теперь деньги надо отрабатывать.

– Получалось, – кивнула Дана. – У меня учитель… хороший был.

Голос девушки дрогнул, и она опустила глаза вниз, видимо, чтобы еще раз посмотреть на разложенные перед ней образцы.

– Так какой мне выбрать? На что обратить внимание?

Степан вздохнул и начал инструктаж…

Очередной выстрел, новая пораженная цель. Дана удовлетворенно выдохнула – ну и силища у этого арбалета! А прицел – это, конечно, магия, иначе и не объяснить этот потрясающий эффект приближения. В своем мире у нее в арсенале было такое заклинание – «воздушного глаза» – с помощью которого она могла рассматривать предметы на большом расстоянии. А здесь это заклинание называется по – другому – оптика. Но смысл тот же.

Со слов учителя она поняла, что инстинктивно выбрала, пожалуй, едва ли не самую лучшую модель оружия. Аккуратно и с любовью сделанный арбалет с непонятным обозначением на ложе «П–5». Мастерски сделанный арбалет, с тщательной проработкой деталей, что является отличительной чертой оружия высокого класса. С рычагом заряжания под нижней накладкой направляющей ложи для стрелы, съёмным прикладом, без которого арбалет легко укладывается в небольшую сумку. Скорострельный – она легко могла сделать чуть менее десятка прицельных выстрелов в минуту. Хотя, Степан уверял её, что можно и быстрее. Усилия на тетиве хватало, чтобы зашвырнуть достаточно тяжелый болт аж на сотню шагов – и с приличной точностью. Тот же учитель легко собрал десяток болтов в стакан, положенный на бок – и это с полусотни шагов! И пообещал, что скоро и она сможет делать точно так же.

– Слушай, я глазам своим поверить не могу – ты моя лучшая ученица за все время! – Степан восхищенно выдыхает признание. – У тебя необыкновенные результаты!

– У меня практики в свое время много было, – пожимает Дана плечами, – и не только в стрельбе.

– А что ты еще умеешь?

– Ножи метать, правда, не лучшим образом. А еще умею на мечах драться.

– Да иди ты! – присвистнул Степан и прикусил язык.

Всё-таки, он с духовным лицом разговаривает! Или нет? А поди, разберись, кто эта девица перед ним – вроде, не монахиня, а язычница, даже больше – ведьма. Так, по крайней мере, в деревне сказали, где он на постой остановился, ведь в монастыре ему жить нельзя, монастырь-то – женский. А если ведьма – это как считается? Духовное лицо? Не духовное?

«Ох, я совсем запутался!» – вздыхает молодой человек.

– Слушай, а показать что-нибудь можешь?

– У тебя что ли, меч есть? – поднимает на него глаза обрядница.

– Нету…

– А чего тогда спрашиваешь? Чтобы воздух просто сотрясать?

– А ты на палках покажи! Давай, я черенок от лопаты принесу!

Дана рассмеялась.

– А что такого смешного? Там, где я работаю, в соседнем зале реконструкторы занимаются. Так вот они на палках все свои приемы отрабатывают. Я тоже немножко умею – мы друг у друга учились, так сказать, взаимообразно…

– Не знаю я, какие-такие у вас… реконструкторы, но черенок от лопаты всё же длиннее любого меча-полуторника. Ничего не получится.

– А – а! Так ты это имела в виду, – улыбнулся Степан, – так мы мигом отпилим. Идет?

Показательный урок длился несколько минут. За это время Степан был «убит» раз десять. И каждый раз – разными способами. Он даже не ожидал такого напора от худенькой девчонки. В руках Даны обычный черенок от лопаты превратился в грозное оружие, способное нанести урон любому, кто попробует встать на ее пути.

Изможденный Степан отступил к стене и тихо сполз по ней на землю.

– Уф-ф… ну, ты даешь! Ты где так ловко научилась фехтовать? Ты же в лесу все время жила?

– Неважно, – сразу замкнулась Дана. – Научилась, и все. Было… кому учить…

– А ты как в монастыре-то оказалась?

– Случайно, – последовал такой же краткий ответ. – К делу это не относится.

– Слушай… Ты бы приезжала к нам на слет?

– Какой еще… слет? Нечистой силы, что ли? Говорили мне сёстры… есть тут и такое! – с подозрением уставилась на своего учителя Дана, и на всякий случай отодвинулась от него в сторону. В подобную мистику она не особо-то и верила, но не раз видела, как люди теряли разум, начиная рассуждать о существовании потусторонних сил. Магия – это, всё же, куда как привычнее и понятнее!

– Да ты что! – рассмеялся Степан. – Какой еще силы? На слет реконструкторов!

– Это … где палками машут? Зачем мне?

– Это они на тренировках палками машут. А на слете они в доспехах, приезжают с оружием. Все участники одеваются в одежду соответственно времени. Там соревнования проходят – по стрельбе из лука, из арбалета, сражения – на мечах, конные, пешие. Там всякие товары продаются, мастера разные приезжают – гончары, плотники, кузнецы…

– Кузнецы?!

Степан от неожиданности замолк – столько радости он услышал в голосе своей ученицы.

– Ну, да… А что такого? Знаешь, какие они доспехи куют? А мечи, знаешь, какие? Ты там и меч можешь себе купить. Ты отлично в атмосферу средневековья впишешься, тебе даже переодеваться не надо, – ляпнул он и прикусил язык.

«Ну и идиот я! Надо же – такой комплимент девушке отвесить! Сейчас она рассердится и откажется. Чем я только думал!»

Но, на его удивление, Дана подняла глаза, и он увидел, что они светятся от радости. Какая странная девушка, он только что сказал, что она одета, как монашка, а она… Впрочем, Дана живет в монастыре – что он, собственно говоря, от нее хочет?

– А что для этого надо? Чтобы приехать? Далеко это? Как туда добраться? – засыпала его вопросами ученица.

– Через неделю будет. Хочешь, я за тобой приеду? Паспорт у тебя есть – Александр Петрович сам мне его для тебя передал. Ты теперь можешь по стране ездить без проблем, – начал объяснять Степан.

И тут у него родилась – как ему показалось – гениальная идея!

– Кстати, тебя в деревне все хвалят – говорят, у тебя лекарства чудодейственные! Ты с собой можешь кое-что взять, может быть, удастся продать – у нашего клуба там торговое место будет на ярмарке, я могу насчет тебя договориться. Хочешь?

Глава 9

Неделя пролетела быстро – за постоянными хлопотами Дана не успела оглянуться, как подошло время собираться в поездку. Степан говорил, что это какой-то… слет? Что за слет такой, Дана не поняла, но зато хорошо знакомое слово – ярмарка – прекрасно объяснила ей суть мероприятия. Народ соберется торговать своими изделиями, будет праздник, а любое веселье предполагает соревнования – по крайней мере, так было заведено в ее мире. Насколько пояснил Степан, слет – это не турнир, основная цель его – получить удовольствие от участия в мероприятии. Это на турниры народ едет с серьезным настроем, там основная цель участия – победа. К турнирам бойцы готовятся месяцами, копят деньги на доспехи и оружие – оно того стоит, ведь награды на турнирах зачастую превышают двухгодовой доход профессионального наемника, за такой куш не грех побороться.

Здесь же накала страстей Дана не ожидала – какие на ярмарке могут быть бои? Потешные, ясное дело. А раз так – это ей не интересно, охота была мечом махать за рукоплескания публики. Хватит уже, намахалась она в свое время. А вот мастеров, особливо кузнецов и оружейников, она посмотреть бы не отказалась. Хорошие мастера – а Лекс очень толковый мастер! – обычно знают друг друга. Вдруг кто-то скажет ей, что слышал о нем? К тому же, у Даны была еще одна, тонюсенькая ниточка, ведущая к Лексу – она хорошо помнила его клеймо – изящный кошачий силуэт, выведенный одной уверенной линией. Девушке он очень понравился, когда она увидела его впервые на мече, собственноручно выкованном кузнецом – и кошка, и не кошка – так, намек на силуэт, но очень узнаваемый. Знак простой, но хорошо запоминается – если кто из мастеров на ярмарке видел такой где-то, то наверняка вспомнит.

В мастерскую, где Дана заканчивала уборку после работы, заглянула сестра Вера. Монахиня была одной из самых молодых в монастыре, она отвечала за ведение бухгалтерии обители, общалась с местными властями по всем вопросам, связанным с жизнедеятельностью общины.

– Чего тебе, сестра Вера? – удивилась Дана. – Поздно уже, все сестры на покой пошли, а ты не спишь!

– Матушка Марфа велела тебе собрать вещи в дорогу – ты ведь завтра уезжаешь.

Монахиня начала выгружать из полотняного мешка стопки одежды.

– Я всего на четыре дня уезжаю, – усмехнулась Дана, – зачем ты мне столько вещей притащила? Куда я их все положу-то?

– Вот! Я так и думала! – обрадовалась монахиня. – Ты, конечно, ничего о современном мире не знаешь, никогда раньше не путешествовала…

«Ну, это спорное утверждение», – подумала про себя Дана, но возражать не стала. Посмотрим, что имела в виду сестра Вера.

– … И я подумала, что тебе надо рассказать кое о чем, что тебе может пригодиться в поездке. И матушка Марфа меня поддержала в этом. Вот, смотри – это мы в магазине сегодня купили, пока ты тут в мастерской работала, – с восторгом начала рассказывать монахиня.

«И мне ничего не сказали? Ну и сестры, вот ведь заговорщицы!»

– Вот новая кофта, теплая, шерстяная и совсем не колется – как раз тебе будет. И горло закрывает – вид приличный и современный одновременно. А вот юбка какая красивая! Тебе точно подойдет этот темно – зеленый цвет. Ремень у тебя есть, ты стройная – будешь красавицей в этой одежде. Это куртка – мы ее не покупали, нам продавщица из магазина передала – ее дочери размер не подошел, а тебе – в самую пору.

Дана смотрела на эти вещи и понимала, что не так уж сильно эта одежда отличается от ее мира. Ничего сверхъестественного, подумаешь. Но когда дело дошло до нижнего белья, колготок и прочих женских премудростей – она потерялась…

Под конец разговора сестра Вера, видя впечатление, которое произвел он на девушку, решила Дану окончательно лишить душевного спокойствия.

– Давай я тебе косы заплету, – предложила она. – Это в монастыре платок к месту, а там, куда ты едешь – это не поймут.

«Что еще не так? Сколько я сегодня еще нового для себя должна узнать?» – мысленно взмолилась Дана.

– Почему?

– Ты же не духовное лицо, – опустила глаза вниз монахиня. Она явно не хотела обидеть девушку, но сестры язычество не одобряли, а ведь Дана в их глазах была обрядницей, то есть – почти язычницей. – Ты просто так привыкла одеваться, но в миру… так не ходят. А я не хочу, чтобы на тебя тыкали пальцем. Ты не обиделась?

Сестра Вера испуганно уставилась на Дану.

– Нет, – призналась та.

Хотя, если честно, она не понимала, чем так плох платок, что «в миру» его перестали носить – тепло и удобно. Летом, может, и жарко, но в целом – вполне приемлемая вещь.

– А что же носить, когда холодно? Когда… снег? – поинтересовалась она.

– Так… шапку. Или капюшон можно на голову накидывать, или шаль набросить. У твоей куртки как раз капюшон есть, давай покажу!

Короче, разговор затянулся еще надолго – надо было все примерить, попробовать, запомнить, как за вещами ухаживать.

– Спасибо тебе, сестра Вера, – уже ближе к полуночи поблагодарила Дана собеседницу. – А косы я сама заплету, я умею.

* * *

– Ты не бойся, это не опасно, – поспешил с объяснениями Степан. – Ты ездила когда-нибудь в машинах?

Дана помотала головой, не отрывая взгляда от сверкающей коробки на колесах. Она уже видела эти штуки раньше, но близко не подходила – они ей не нравились.

– Это автомобиль. У него вот тут, – Степан похлопал по капоту, – котел такой… специальный. Он приводит в движение колеса. Понятно?

– Понятно. А что в котле горит? Дрова? Уголь?

– Ну… почти. Жидкость такая специальная… Это неважно. Но в целом, ты права – в котел попадает топливо, и с его помощью колеса крутятся.

– Быстро едет?

– Гм… очень, если честно, – Степан задумался, – быстрее лошади в десять раз! Правда, не по такой дороге – тут медленно. А как от деревни до дороги доберемся, вот тогда и…

– Ну, тогда – поехали?

Дана бесстрашно взглянула на спутника. Быстрее поедут, быстрее до места доберутся, а чего тянуть-то?

– Или тебе топливо надо в котел набросать?

– Не надо, – улыбаясь, ответил Степан.

Забавная она. А какая красавица! Он ее даже не узнал без скучного платка – с двумя длинными косами на прямой пробор, в красивой куртке – совсем современная девушка, никакая не отшельница.

– Залезай, я тебя пристегну ремнём для безопасности. А Край сзади поедет, я ему уже брезент постелил, чтобы он мне своими лапами все не измазал.

Степан старался ехать медленно, чтобы Дана привыкла к скорости. На дороге, когда начался более менее приличный асфальт, пришлось прибавить газу – ведь не поедут же они со скоростью телеги. Дана весь путь молчала, сосредоточенно вглядываясь вперед, словно ожидала увидеть перед собой какую-то опасность. Ее реакция на новый опыт была достаточно сдержанной, учитывая, что она находилась в машине в первый раз.

– Тебе нравится? – поинтересовался Степан.

– Не очень, – напряженным голосом ответила девушка. – Воняет сильно.

– Это то самое топливо и есть, – согласился парень, – издержки производства, прости!

Дана не очень поняла про «издержки производства», но уточнять не стала. Вместо этого она спросила:

– Нам долго ехать?

– Прилично, – вздохнул Степан, – часов десять. Ты в такую глушь забралась, отсюда куда угодно далеко ехать. Но ты не переживай. Мы сейчас еще по дороге заедем за моим другом, он тоже умеет… управлять машиной. И вдвоем дело быстрее пойдет – будем меняться. И обязательно пару раз по пути останавливаться будем – поесть, попить, … ну и вообще…

Дана покосилась на попутчика. Вроде, надежный. Уж больно далеко он ее везет от уже знакомого монастыря, от сестер. Правда, игуменья Марфа – она лично довезла подопечную до деревни – перед отъездом провела со Степаном серьезный разговор, обязав его приглядывать «за Дашей» и вернуть ее в обитель в целости и сохранности, а не то на голову его опустятся все кары небесные и так далее, и вообще – грех.

Про грех Дана точно помнила, был разговор. В чем конкретно на этот раз он заключался, она не уловила, но Степан, по ее мнению, проникся. Клятвенно пообещал о ней заботиться. Глаз не спускать. Всюду водить за руку. Кормить. Поить. Охранять спокойный сон. И все в таком духе…

Дана улыбнулась еле заметно. Знала бы матушка Марфа, в какие переделки ей приходилось попадать – не тревожилась бы понапрасну. Она себя в обиду не даст, и если надо будет за других постоять – тоже не испугается. Главное – не потеряться. Хотя, теперь у нее есть этот самый паспорт – какая-то книжица, где написано, что она – Дарья Игнатьевна Семенова. Чудно́. Там изображение ее есть, без платка, с забранными назад в высокий узел волосами. Говорят, по этому паспорту любого человека можно найти. И еще игуменья три раза проверила – помнит ли Дана адрес монастыря. Выяснилось, что помнит.

Паспорт этот лежит у нее в холщевой сумке через плечо, также выданной сестрой Верой накануне отъезда. А остальные вещи – сзади, в объемном отсеке, сверху закрываемом металлической дверью. Ей казалось, что вещей этих – просто неприлично много, но ее спутник удивился.

– Это, что ли, все твои вещи? – померял на весу Степан ее небольшой баул. – Так мало?

– А вот еще травы, – кивнула головой Дана на весьма объемистый мешок у крыльца магазина, где они со Степаном встретились – до монастыря доехать на машине уже не представлялось возможным, и Дана добиралась оттуда на телеге. – Не радуйся раньше времени. Как бы все влезло!

Она волновалась, чтобы удалось взять все – за неделю им с сестрами удалось наготовить довольно много товаров на продажу. Дане очень понравилась пергаментная бумага, которую прислал Колдун – из нее получились замечательные пакетики для лекарственных сборов. Работали они вчетвером – трое с сырьем, а одна монахиня делала надписи и инструкции.

– Впихнем как-нибудь!

«Да, все вокруг такое странное и чужое, – вздохнула Дана. – Может, ярмарка поможет мне хоть на время вернуться в привычный для меня мир!»

Торговые ряды были расположены полукругом, по краю огромного поля, на котором был построен палаточный город. А в самом центре поля располагались трибуны для зрителей и площадки для проведения увеселительных мероприятий и соревнований. Весь день над полем слышались звуки волынок, барабанов и труб – многочисленные музыканты развлекали приехавшую на слет публику. В торговых рядах тоже было весело – гончары, плотники, ткачи, обувщики, кожевенники, оружейники – ремесленники самых различных направлений прямо на своих рабочих местах показывали свое мастерство, хвалили товар и зазывали к себе покупателей.

Степан познакомил Дану с миловидной женщиной, одетой в костюм зажиточной горожанки – таких на главных улицах в Этерне можно увидеть около дорогих торговых лавок или на лестницах перед церквями. Горожанка представилась Виолой и улыбнулась Дане.

– Виола эти три дня – твоя напарница. Она хорошо разбирается в травах, а еще лучше – в торговле, – сообщил Степан. – Наш клуб оплатит ей работу, поэтому ты смело можешь отлучаться, когда захочешь. Особенно – на соревнования. Я ребятам сказал, что ты придешь посмотреть их выступления. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула Дана.

– А теперь – разбирайте товар, Виола поможет тебе определиться с ценами. Никуда не уходи одна! Я обещал, что буду тебя сопровождать всюду. Часа три вам хватит, чтобы все тут устроить?

– Хватит.

– Ну, а потом я за тобой приду, – обрадовался Степан, – и пойдем по торговым рядам шататься. Ты палатки наши запомнила?

«Я лучше тебя их найду, даже в темноте», – хотела сказать Дана, но промолчала, и только кивнула в ответ головой.

Степан радостным галопом помчался искать своих друзей, а девушки принялись раскладывать товар на столе.

– Слушай, ты потрясающе выглядишь, – отвесила Дане комплимент Виола. – Как будто только что из прошлого вышла!

– Это почему? – удивилась Дана. Лично ей казалось, что она выглядит слишком чужеродной в этой массе ремесленников – на ней не было ничего из ее мира, кроме кожаного пояса и ножа в старых, но очень удобных ножнах.

– Не знаю, вид у тебя… такой. Как будто ты всю жизнь такие юбки носила.

«Я их и носила».

– И фартук у тебя красивый! Это грубый лен?

– Не знаю, это мне сестры в монастыре сшили. Мне кажется, из мешка какого-то, – пожала плечами Дана.

– Отлично смотрится! – похвалила Виола. – Тут, на ярмарке, чем натуральнее выглядишь, тем больше покупателей к тебе подойдет – всем хочется получить свой кусочек средневековья, понимаешь?

– Если честно, – призналась Дана, – не очень. Но я надеюсь на тебя, поскольку я продаю товары впервые в жизни. Если бы Степан не предложил, я бы так и сидела сейчас в монастыре.

– Не переживай, подруга! Я в этом деле знаю толк! – обнадежила Дану товарка и начала активно зазывать к их столу покупателей.

Степан купил Дане леденец – петушок на тонкой круглой палочке и кулек с жареными орехами в сахаре, а еще – горячую лепешку с тягучим сыром и зеленью. У девушки разбежались глаза – за что схватиться в первую очередь? Победила лепешка. Уписывая ее за обе щеки, она весело толкалась по торговым рядам, рассматривая товары ремесленников.

Эх, жаль, она в свое время не увлекалась рукоделием! Сейчас могла бы сравнить разные техники – а ну, как мастерицы неправильно бисером вышивают? Или ткут не так. Можно было бы со знанием дела подойти и показать свое мастерство. Прославиться, или хотя бы заработать мимолетный авторитет. Хотя, Дана была не совсем уверена в том, что можно вышивать неправильно. Короче, в этом направлении у нее был явный пробел в знаниях, поэтому из рукодельных рядов они со Степаном как-то быстро переместились в сторону более известных ей ремесел – туда, где слышался звук ударов молота, звон металла и запах свежевыделанной кожи.

Чего тут только не было – от жадности у Даны разбежались глаза. Захотелось купить все и сразу! Оружие, выложенное на торговых рядах, по большей части было очень высокого качества.

«Оно и понятно, в этом мире никто не сражается с помощью магии. Поэтому оружие и доспехи должны быть надежными. Какой прочный металл! И, кстати, здешние мастера немало уделяют внимания и красоте изделий, помимо их боевых качеств», – заметила про себя Дана.

* * *

– Что, красавица, приглянулось тебе мое оружие? – обратился к ней молодой кузнец.

Дана подняла глаза на мастера – высокий, стройный с довольно длинными светлыми волосами и голубыми глазами.

«Какой молодой, а уже мастер!» – удивилась она.

– Хочешь к руке примерить?

– А можно? – неуверенно спросила Дана.

– Отчего нет? – заулыбался оружейник. – Меч от того не испортится, если его такая красавица в руках подержит. Какой тебе – тренировочный, турнирный или настоящий?

– Вот этот, – показала Дана.

– Ого! Ну, держи, – протянул кузнец, – только осторожно.

«Уж как-нибудь справлюсь», – мелькнула мысль, а руки уже тянулись к оружию.

– Хорошая работа, – похвалила парня Дана, рассмотрев и взвесив меч в руках. – Я бы с таким мечом не побоялась на поединок выйти.

– Любишь оружие?

– Люблю, – кивнула она.

– Он стоит сорок тысяч. Хочешь купить?

– Нет, спасибо, – Дана вернула оружие кузнецу.

– Что ж так? Скажешь, дорогой очень?

– Меч не дорогой, просто мне не по карману, – просто объяснила Дана. – Да и есть у меня. А твоему клинку покупатель обязательно найдется, не переживай. Я знаю, что говорю. Вот, – она отвязала один из кожаных шнурков, обернутых вокруг ее запястья на левой руке, – замотай на рукояти – на удачу. Уверена, купят у тебя его скоро.

– Спасибо, так и сделаю, – улыбнулся парень.

Кузнец взял у Даны протянутый шнурок, отбросил назад длинные светлые волосы, перетянутые кожаным обручем, скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на девушку.

– Я вижу, ты в оружии разбираешься – самый лучший меч выбрала, – похвалил он Дану. – А это у тебя что? Нож? Можно посмотреть?

Шершавыми, мозолистыми пальцами кузнец гладил клинок, завороженно вглядывался в отполированную сталь, любовно поглаживал брюшко рукояти и бережно трогал острие, и все никак не мог с ножом расстаться. Спустя некоторое время он поднял на Дану глаза и спросил:

– Хочешь, поменяемся?

И протянул ей меч.

Дана покачала головой.

– Обмен не равноценный – твой меч поболе моего ножа стоит. И потом, нож мне дорог по – своему.

– Передумаешь – знаешь, где меня найти.

– А как тебя зовут?

– Никита. Меня тут все знают, я уже семь лет оружием занимаюсь.

– А вот такое клеймо ты ни разу не видел?

Дана ножом вывела на земле силуэт кошки и с замиранием сердца уставилась на кузнеца. Последний раз она так волновалась, наверное, когда сражалась с Кнутом Могилой. Если мастер сейчас подтвердит, что видел клеймо – значит, она попала в мир Лекса. И тогда надежда, что он ее отыщет, возрастет. А если скажет, что не знает… Что ж, тогда пойдет к другим мастерам, поедет на еще один слет, и еще один. Она будет его искать все равно – пока не найдет.

– Видел.

От этого слова у Даны на мгновение потемнело в глазах. Она покачнулась и схватила Никиту за руку. Сзади немедленно подскочил Степан и с тревогой заглянул своей спутнице в лицо.

– Ты в порядке?

– Да, – непослушными губами произнесла Дана, – все хорошо. Степан, ты иди, я тебя догоню сейчас.

Не надо, чтобы ее слабость кто-то заметил, да и о Лексе при знакомых расспрашивать ей тоже не хотелось – мало ли, что сейчас кузнец скажет. И потом, как она объяснит Степану, почему она, ни с того ни с сего, начинает улыбаться и светиться от счастья?

Проводив Степана взглядом, Дана собралась с духом и спросила Никиту:

– А где? Где ты видел? Может, ты мастера знаешь?

Она впилась в лицо парню, а у самой рот растягивался в счастливой улыбке и сверкали глаза.

– Нет, чье клеймо, не знаю, – пожал тот плечами. – Но пару раз видел на разных слетах мечи и доспехи с такой кошкой, это точно. Хорошее оружие у этого мастера. Думаю, ты его когда-нибудь на подобном мероприятии найдешь.

– Спасибо тебе, кузнец, – девушка просто сияла от счастья.

– А как звать-то тебя, красавица?

– Дарья Семенова. Я тут травами в соседнем ряду торгую. Приходи, вылечу тебя от любых недугов! – улыбнулась она кузнецу на прощание.

Она обошла всех оружейников, кожевенников и кузнецов в торговых рядах, но новостей о Лексе не добыла, но еще пара человек подтвердило, что такое клеймо встречали, а о владельце знать ничего не знали. Но все равно, Дана летала от счастья – эти слова подарили ей новую надежду.

Глава 10

После обеда Степан повел Дану к своим друзьям – начиналось самое интересное. Команды участников завтрашних соревнований собирались на тренировочные бои.

– Сегодня были одиночные выступления, развлекаем гостей фестиваля. Завтра – парные, а послезавтра – командные, – объяснял по дороге Степан. – Посмотришь, как ребята тренируются? Может, подскажешь чего?

– Ты меня переоцениваешь, – улыбнулась Дана, – они, небось, и сами мастера. Чем я им помогу?

– А вот заодно и посмотрим!

Дана наблюдала за тренировочной схваткой сразу двух пар, подмечая новые для себя движения и приемы, а также недочеты, которые, на ее взгляд, можно было бы исправить буквально «на ходу».

«Эх, мастера Симса бы сюда!» – мелькнула шальная мысль, заставившая Дану улыбнуться. Да, это было бы забавно – посмотреть, как старый мечник рубится с ватагой этих молодых ребят. Он бы, конечно, раскидал их, не особо при этом и вспотев. Но ведь это – его профессия, а эти бойцы фехтованием занимаются только из интереса – так ей объяснил Степан, понятно, что учитель бы всех заткнул за пояс. Но Симса здесь не было, и посему Дане, как его ученице, пришлось держать марку – после тренировки мужики сгрудились вокруг нее и недоверчиво поглядывали, мол, что это за пигалица такая?

– Ну, что скажешь про наших бойцов, Даша? – обратился к ней Степан. – Хорошо бьются, на твой взгляд?

– Хорошо, – кивнула она. – Но есть… недочеты. Вот ты, – Дана ткнула пальцев в здоровяка в доспехах. – Ты ведь такой крупный, а зачем ты крутишься вокруг противника? Твое дело – наступать, или оборону держать, а ты кружишь по полю – в этом тебе не преуспеть!

Здоровяк хмыкнул и почесал лапищей затылок – а девчонка верно говорит!

– А ты, – повернулась она к напарнику здоровяка, – если тебе не нужно блокировать, не делай этого! Отойди, двигайся – тебе не грозит удар, если тебя там нет.

– Дана, а покажи, как ты меня тогда у стены «убила», – попросил Степан под гул одобрения бойцов, – хотя бы пару приемов! Я никогда ничего подобного не видел!

«Эх, жаль учителя нет…» – опять проскочила навязчивая мысль.

– Меч дайте.

Клинок в руках – не боевой, а тренировочный меч, тяжелее обычного, но оно и понятно – во время учебы надо нарабатывать силу и выносливость, чтобы потом в коротком, но интенсивном бою взять верх, используя накопленный за время тренировок опыт.

Девушка оглянулась по сторонам – вокруг – бойцы с мечами и в доспехах. На мгновение показалось, что она вернулась в свой мир, но нет – это только иллюзия, видимость. Дана сурово сжала губы. Пусть. Да, она пока в чужом мире, но и тут, оказывается, для нее может найтись место…

– Смотрите, сильная рука под рукояткой, вторая рука – вот так… Держим руки чуть согнутыми в локтях…

Прием пришлось показывать несколько раз, раз за разом повторяя одни и те же движения. Затем Дана поочередно «убила» пару человек из команды, чем заслужила немалое уважение среди бойцов.

– Здорово ты рубишься! – восхищенно качали головами бойцы из клуба Степана. – Не посмотреть, что ты такая хрупкая – бьешь, как настоящий мужик!

– У меня рост немалый, а хрупкость – это видимость только. И вообще, основное преимущество – не в руках, а в голове, – улыбнулась в ответ девушка.

Но принимать комплимент, тем более искренний, было приятно.

– Спасибо тебе, Даша! – поблагодарил ее от имени всех командир отряда мечников, представившийся Иваном – невысокий, но крепкий мужик средних лет. Он был самым опытным из бойцов. – Приходи вечером к нам на костер, будем песни петь и музыку слушать? Придешь?

– Приду. А сейчас мне пора, моя напарница одна в палатке стоит, надо ее подменить, пусть тоже по ярмарке погуляет.

Степан вроде как увязался следом за Даной – провожать, но она его тактично отшила. Ну, как – тактично… Сказала, что она не маленькая, и до палатки сама как-нибудь доберется. Дана надеялась, что парень не обиделся. Договорились, что он зайдет за ней вечером и заберет на ужин. На том и расстались.

Проходя мимо оружейных рядов, Дана выхватила боковым зрением донельзя расстроенное лицо Никиты.

– Что случилось? – подошла она к кузнецу.

– Не помог твой амулет, красавица. Меч мой… украли, – глухим голосом, в котором слышалась нескрываемая горечь, ответил Никита. – Лучше бы я его тебе подарил! И денег не жалко, но сердце на куски рвется, когда думаю, что мой меч теперь в чьих-то грязных лапах!

– Как?!

– Отвернулся ненадолго, оборачиваюсь – а его нет. Кто взял – не видел никто. Посетителей в тот момент очень много набежало, толкучка, все продавцы были заняты своими делами…

Вокруг губ мастера залегла темная печальная складка. Дана хорошо понимала чувства своего нового знакомого. Меч – это… как часть твоей семьи, как надежный друг, верный соратник. Мастер, кующий его, вкладывает в работу все свои знания и делит с бойцом ответственность – что меч не подведет, не сломается в бою, защитит своего хозяина. Украсть меч – это было очень серьезное преступление в ее мире, которое могло даже караться смертной казнью. Другое дело, что кражу совершить было довольно трудно – каждый меч имел свой магический фон, по которому опытный маг – розыскник мог отыскать похитителя.

Девушка положила на плечо кузнеца руку и заглянула ему в глаза. Эх! Если бы ее магия могла вернуться к ней хотя бы ненадолго! Она бы обязательно нашла магический след и вернула мастеру его меч. От собственного бессилия она разозлилась не на шутку. А ведь обещала Никите, что ее амулет принесет ему удачу!

Стоп!

Она на мгновение замерла, собираясь с мыслями. А что, если?..

– Послушай! У тебя тут есть надежные ребята? Кто не побоится… подраться, если понадобиться?

– Если за дело – найдутся такие, – продолжая думать о своей печали, ответил Никита. – А что тебе надо? Обидел кто?

Кузнец пристально посмотрел на девушку. Это кто еще тут к безобидной девчонке наглость имеет приставать?

– Что ты, – усмехнулась Дана, – я за себя постоять сама могу.

Она кивнула головой на нож на своем поясе и смогла вызвать слабую улыбку на лице несчастного кузнеца.

– Я тебе помочь хочу! Давно это случилось? Кража?

– Да только что, прямо перед твоим приходом. А что? – глаза Никиты засветились надеждой. Правда, тут же потухли. – Как ты его найдешь-то? Тут же уйма народу!

– Так то ж меч, – торопливо начала говорить Дана, – его в карман не положишь! И сложить пополам не получится! Это не иголка – его еще надо умудриться спрятать!

– Да что его прятать-то! Тут половина людей с мечами ходит – поди разбери, у кого мой! Не углядишь!

– А мы и углядывать не будем! Мы его унюхаем! – засмеялась Дана.

– Это как?

– А собаку мою ты не заметил? Это Край, – указала она на своего верного спутника. – Знаешь, какой у него нос? Он ни за что след не потеряет! На рукоятке, небось, до сих пор мой шнурок завязан?

– Должен быть, я его плотно обмотал – как часть декорации…

– Тогда мигом своих друзей зови, Край вора найдет! А уж отобрать – это твоего ума будет забота, у меня на такие дела тут прав нет.

Никита помчался, сломя голову к соседнему ряду – звать приятелей, оставив Дану сторожить его товар. Похоже, намечалась спецоперация – так иногда Лекс называл их совместные похождения. Словно сто лет назад все это было…

Помечтать не удалось – три прибежавших мужика развеяли в дым все ее воспоминания. На товар поставили соседа из палатки рядом, чтобы праздно шатающаяся толпа не растащила еще что-нибудь, пока они будут разыскивать пропажу.

– Ну, Край, теперь твоя очередь. Покажи, на что ты способен. Ищи!

Вора нашли по горячим следам – он и не думал прятаться, а сидел себе на пеньке у одной из палаток, заботливо положив украденный меч себе на колени, обернув его для маскировки в какой-то невзрачный холст. Край не стал лаять или бросаться на мужика, вместо этого он резко остановился, уловив чутким носом родной запах своей хозяйки, идущий от незнакомца перед ним, а затем, медленно переступая лапами, тихо подошел к мужику и сел прямо у того за спиной…

– Ну, мне к своей палатке надо, а то Виола там, наверное, уже забыла, как я выгляжу.

После быстрых разборок с вором, вину которого нельзя было никак доказать – никто же не видел, как он стащил меч, а мужик отчаянно верещал «я его только что нашел!» – пропажа была безропотно возвращена хозяину. Никита просто светился от счастья. Дана дошла с ним и помощниками до рядов с оружием и стала прощаться.

– Спасибо тебе!

– Благодари моего Края – это его работа, не моя.

– Ему я мешок еды куплю в подарок, и ошейник фирменный сделаю, это само собой! – радостно кивнул головой кузнец. – А тебе спасибо за амулет, что ты мне подарила – он, и правда, удачу мне уже принес. И я уверен – еще принесет!

– Увидимся еще, до конца ярмарки два дня, – прощаясь, сказала Дана, – а сейчас я пошла.

Виола обрадовалась, завидев напарницу.

– Ты где была? Я уж думала, что ты до вечера не придешь!

– Смотрела вокруг, все такое интересное. Ты прости, я тебя тут бросила одну. Помощь нужна? Как идут дела?

– Понемногу. Народ интересуется, кое-что уже купили, а завтра гостей будет еще больше, так что, надеюсь, еще что-то продадим. Для первого дня, я бы сказала, что все неплохо. Монастырские травы больше доверия у людей вызывают, чем от неизвестного сборщика, так что потенциал у нас есть!

– Что есть? – не поняла Дана.

– Возможности, – объяснила Виола. – И вот что, ты мне расскажи побольше вот про этот сбор… – начала она, но в этот момент к их палатке на всех парах подлетел Степан.

– Что?! – только и успела спросить Дана.

– У нас боец один поранился, кровь так и хлещет! Медиков вызвали, ждем. А я тут про тебя вдруг вспомнил!

Через мгновение они уже бежали к лагерю, на ходу выкрикивая предупреждения «дорогу, дорогу!» – чтобы очистить себе путь. Люди шарахались, освобождая проход, и опасливо смотрели вслед, пытаясь понять, что случилось.

Дана, не останавливаясь, врезалась в толпу сгрудившихся вокруг раненого людей, расшвыривая их по сторонам, и резко приземлилась на траву около лежащего человека.

Под бойцом расплывалась лужа крови. Парень был бледен, и его сильно трясло. Беглый осмотр выявил длинную косую рану на боку, идущую через несколько ребер. Слава небесам, это не смертельно!

– Ничего страшного, рана большая, болезненная, но не опасная, – успокоила она раненого. – Крови много, но ты молодой и сильный, моментально поднимешься на ноги. А кровь… кровь мы сейчас остановим! Тебя как зовут? Павел? Посмотри на меня, Павел…

В общем, до своей торговой палатки Дана в тот вечер так не дошла. Сначала надо было остановить кровь и избавить раненого от боли. Парень почти сразу успокоился, когда она поднесла к его боку руки. Он заморгал, очухался и даже почти перестал трястись, и с удивлением смотрел, заглядывая через задранную рубашку, как густеет и сворачивается кровь в месте пореза. Рядом суетился Иван – старший их отряда и напарник раненого – следуя указания Даны, он доставал из ее походного баула настойку, которую надо было немедленно дать Павлу, чтобы помочь ему быстрее восстановиться.

Затем через собравшуюся вокруг толпу протиснулись медики. К тому моменту крови уже не было, а на боку раненого лежала стерильная салфетка, одна из тех, что благодарный Колдун прислал ей в партии аптечных товаров еще в монастырь. Павел сам поднялся и смог, правда, с поддержкой санитаров и под аплодисменты окружающих, дойти до автомобиля.

Пока народ рукоплескал герою, Дана тихо смылась в соседнюю палатку, чтобы избежать ненужного внимания.

– Ты чего? – всунулся туда же Иван.

– Я у тебя тут посижу, – попросила Дана, – можно? Пока все не разойдутся? Не люблю толпу.

– Сиди, сколько влезет, – кивнул Иван. – Сейчас народ разгоню, нечего тут зевакам делать. И Степана к тебе пришлю – а то он тебя потерял.

К тому моменту уже совсем стемнело, и в лагере стали разводить костры – октябрьская погода давала о себе знать, без огня вечером быстро становилось совсем холодно, несмотря на теплую одежду. Отряд Степана стал готовиться к ужину, народ сновал по своим делам, кто ходил за водой, кто кашеварил, многие сидели у костра и грелись. В числе счастливчиков была и Дана.

– А ты чего такой грустный? – спросила она у командира мечников, Ивана. – Переживаешь, что своего напарника задел? Ерунда, он только кровь потерял, да и то – немного. Он уже завтра будет на ногах, вот увидишь, еще сюда успеет вернуться. Рана пустяковая, только выглядит страшно.

– Да, я знаю, мне уже сообщили, что с ним все в порядке, – кивнул Иван головой. – Жаль только, что завтрашнее соревнование в парах я теперь пропущу. Мы с ним почти год к нему готовились.

– Что ж, замены у тебя, что ли, нет? – осторожно поинтересовалась Дана.

– Откуда же? Теперь еще год ждать…

Они помолчали. Дана неуверенно косилась на Ивана. Тот лениво ковырял палкой костер, вызывая кучу искр в темноте, которые таинственным светом освещали его лицо.

– Хочешь, я парой встану? – вдруг предложила Дана. – Я не подведу.

«А ведь собиралась никуда не встревать! Но разве можно пройти мимо?»

– Ты?! – он чуть не подпрыгнул.

Девушка услышала в его коротком возгласе череду интересных преобразований – от удивления до надежды. Но насмешки там точно не было.

– Так… ты же не член нашего клуба!

– А что для этого надо?

– Так… записаться, – растерянно проговорил Иван.

– Ну, так запиши. И вот что… пойдем за палатки, потолкуем. Тут слишком много народу, а нам надо сработаться до завтра. Не хочу, чтобы на нас пялились. Ночь впереди, должны успеть. Меч-то у тебя для меня найдется? А доспехи? Есть тут кто из женщин на турнире? Мне переодеться бы надо – в юбке, сам понимаешь, какое фехтование…

– Найдется! У нас все найдется! Тут мастеров столько – за утро подгонят на тебя все по размеру, – обрадованно улыбается Иван. – Пошли, напарница!

Они еще часа три крутились за палатками, синхронизируя свои движения, обсуждая скорость, тактику и свое взаимодействие. Под конец тренировки у Даны уже ломило спину и плечи, отваливались руки и она так проголодалась, что была готова съесть быка. Но быка не нашлось – пришлось закусить хлебом и каким-то очень вкусным мясом, нарезанным тонкими ломтиками, а затем выпить кружку крепкого и ароматного чая. Напиток этот Дане понравился еще в монастыре, в ее мире подобный напиток был травяной, зеленоватого или желтого цвета, а этот – темно красный, терпкий, да еще с сахаром – наслаждение. Потом она заползла в тонкий, но удивительно теплый и мягкий мешок для сна, и как только ее голова коснулась свернутой в комок куртки, заснула глубоким сном усталого, но довольного человека.

Глава 11

Утром – еще до завтрака – ребята приволокли Дане кольчугу с пластинами и поддоспешник самого маленького размера, а затем в оружейных рядах нашли ей подходящий шлем. Одеждой с удовольствием поделилась Виола – вручила Дане удобные плотные штаны из шерстяной ткани, которая при этом хорошо тянулась. Кое-что вполне подошло и от раненого напарника Ивана, в том числе, конечно, его меч.

Дана взвесила его в руке – тяжеловат для нее, ну, ничего. Поединок не будет длинным, авось, как-нибудь справится. После завтрака они с Иваном еще раз провели парную тренировку, которая ей напомнила о тех днях, когда она ходила в школу к мастеру Симсу, и ее напарником был отчаянный Керк Дуган – повеса, забияка и драчун – но надежный и смелый фехтовальщик и боец. Вдвоем они тоже выступали в парных соревнованиях однажды, и даже выиграли приз. Так что, опыт фехтования с напарником, который был сильнее ее в физическом плане, у Даны имелся, и она хорошо представляла себе тактику такого боя. Иван схватывал с полуслова все ее предложения, и умело применял их к своему опыту, делясь, в свою очередь, приемами боя в его мире. Похоже, дело у них складывалось.

– Мне надо в палатку сходить, посмотреть, справляется ли Виола, а то ведь после обеда у нас турнир, я ей помогать не смогу, – сообщила после завтрака напарнику Дана, – а то торговля уже началась, а я даже не дошла до торговых рядов.

– Ну, иди, если надо, – сказал Иван, почему-то улыбаясь.

Дана не поняла причины его радости, но виду не подала и направилась было к рынку, но тут столкнулась нос к носу с Виолой, которая вела за собой Никиту – кузнеца.

– А ты что же не на ярмарке? – оторопела Дана. – Там же товар! Торговля уже началась, вроде… Кто же продает? Или случилось что-то?

– А продано уже все, – смеясь, заявила Виола.

– Как – продано? Вчера же еще полно всего было!

– А вот так! Сегодня с утра, я даже палатку открыть не успела – народ, как поджаренный, набежал, и все подчистую смел у нас со стола и из закромов. Ничего – ни веточки не осталось!

Дана в растерянности обернулась к сопровождающему ее Степану. Тот тоже ухмылялся во весь рот. Она ничего не понимала.

– О тебе вчера молва разнеслась в палаточном городке – народ-то видел, как ты раненого лечила. Только о тебе весь вечер и говорили. Ясное дело – всем сразу захотелось твои травы приобрести, вот все и расхватали, – пояснил Степан.

– Это еще что – там я тетрадку оставила, народ пишется в очередь. Чтобы монастырь, значит, выслал им почтой травяные сборы. Уже полтетрадки исписали – придется тебе с сестрами поработать после возвращения, чтобы всех желающих обеспечить заказами! А я тебе деньги несу – хочу сдать всю выручку и смогу теперь гулять остальные два дня.

Дана не верила своим ушам – все продано? Она смотрела на протянутые ей деньги и недоуменно хлопала глазами.

– Деньги я возьму на хранение, – вызвался Степан, – мне все равно Дашу в монастырь возвращать надо. Я игуменье обещание дал обо всем позаботиться, я и ответственность за сохранность выручки возьму на себя. Ты же не против? – спросил он у Даны.

– Не против, спасибо!

Ей еще только за деньгами не хватало смотреть. Лучше пусть деньги у Степана будут, он прав.

– А смотри, кого я тебе в гости-то привела! – спохватилась Виола. – Вот, кузнец тебя видеть хотел!

Никита, немного смущаясь, выдвинулся вперед и протянул Дане тот самый меч.

– Если хочешь, возьми его на бой. Я же видел – он тебе приглянулся. А мне приятно будет, если ты с этим мечом выступишь.

У Даны защипало в носу. Чтобы скрыть момент слабости она опустила глаза вниз, делая вид, что смотрит на протянутое оружие, а на самом деле у нее предательски заблестели глаза. Сколько она здесь – две ночи и один день? А вокруг нее уже столько хороших людей собралось – Степан, Виола, кузнец Никита, целая команда мечников во главе со своим командиром Иваном. Почему так случилось? Она ведь ничего особенного не сделала, откуда они все появились, окружили ее плотным кольцом?

– Ты не думай, я не ради рекламы тебе его предлагаю, – начал оправдываться Никита, – не для того, чтобы товар свой прославить. Мне, правда, будет приятно, если ты ему доверишься. Ну, то есть, мечу… понимаешь?

Никита покраснел, видимо, стесняясь своих сентенций, смущенно покосился на стоящих рядом людей – не смеются ли над его чувствами? Но ни у кого даже в голове такой мысли не возникло. Наоборот – ребята проявили полное понимание.

– Бери, Даша, кузнец дело говорит, – поддакнул Степан.

Дана молча протянула руку.

Площадка, с непривычным названием – ристалище – была со всех сторон обставлена скамейками в несколько ярусов. И все они были заполнены народом. Каких только людей тут не было! В привычных взгляду Даны одеждах – и в совсем неуместных, казалось бы, одеяниях. Яркие разноцветные куртки и плащи соседствовали здесь с рубахами из холста и шерстяными одеяниями блёклой (по сравнению с новомодной одеждой) расцветки.

Толпа находилась в возбуждении, раздавались приветственные выкрики, сверкали какие-то яркие вспышки (это ещё что такое?), а некоторые из зрителей держали в руках странные разноцветные коробочки.

– Что они делают? – удивилась Дана. – Ведь им же так неудобно смотреть!

– Хотят запечатлеть на память всё происходящее, – ответил напарник, проверяя доспех.

– Но как?

– Я тебе потом покажу…

Что-то захрипело в вышине, и громкий голос оповестил о том, что на арену приглашаются следующие пары. Среди перечисленных имён (по большей части незнакомых) магичка с удивлением услышала и своё!

– Так положено, – в ответ на её удивлённый взгляд ответил Иван. – Зрители должны знать – кто сейчас перед ними выступает. Тут многие специально приезжают для того, чтобы увидеть полюбившихся поединщиков.

Ну, это-то, как раз, было понятно – посмотреть на бой серьёзного мастера и в её мире могли приехать хоть из соседнего королевства. Тем более что там подобные схватки были большой редкостью и проводились нечасто. Как правило, о месте проведения того или иного турнира оповещалось задолго до того, как начинались хоть какие-то подготовительные к нему мероприятия. Надо полагать, что и здесь всё обстоит примерно так же.

Правда, ей ранее никогда не доводилось принимать участие в подобных… х-м-м… схватках… Но реальный бой с настоящим оружием – он стоит пяти таких поединков!

Их оппонентами тут были двое крепких парней – Дана сразу же назвала про себя их «Здоровяком» и «Вёртким». Да и сама манера их поведения кое-что могла сказать искушённому мастеру. Таковым она не являлась, но кое-что вполне могла оценить уже сейчас.

«Здоровяк держит позицию и теснит своих противников. Руки у него длинные, удар мощный, может достать мечом на приличном расстоянии. А поскольку отступивший за границу площадки (тут она обозначалась рядом разноцветных флажков) считается проигравшим, то ему вполне достаточно просто вытеснить оппонента за флажки… «Верткий» же оберегает его фланги и держит противную сторону в напряжении, постоянно угрожая им атаками с самых разных направлений. Разумно… и правильно! Что им можно противопоставить? Глухая оборона? Не пойдёт… это-то они, надо думать, давно уже успели изучить – и знают, как тут действовать…»

– Что будем делать? – спросила она у напарника.

– Попробуй прикрыть меня от Зайцева.

– От кого?

– Ну… ах, да, ты ж его не знаешь! От худого – он быстр и опасен, может зайти с фланга. А я возьму на себя второго – он не столь подвижен. Попробую измотать его боем на дистанции – и срубить!

«Ну… да, тот грузен и может устать… Ладно, попробуем!»

– Добро, я поняла. Вы всегда так делаете?

– Да. А почему бы иначе-то поступать? – слегка удивился Иван. – Так их побить можно, делали уже…

«Можно. Только сил и времени это займёт… В десять минут, что отведены на бой, можно и не успеть!»

Удар сигнального колокола пронёсся над площадкой – начали!

Щит вперёд, меч поднят над головой и направлен чуть вниз, с прицелом на ногу противника – «Вёрткий» встал в позицию для атаки.

«Рубящий удар сверху и наискось – позиция номер семь…» – вспомнила девушка слова мастера Симса.

Поворот на правой ноге – выброшенный вперёд щит с силой бьёт в щит противника! С шелестящим звуком пролетает чуть в стороне его оружие.

«Куда ж ты бьёшь?! Меня там уже нет!»

Толчок, прыжок – и теперь уже «Здоровяк» вынужден обернуться в сторону, откуда грозит ему удар меча.

– Ха! – не растерявшись, Иван прыгает вперёд. Удар!

«Здоровяк» попросту не успел поднять оружие для защиты – меч противника уколол его в плечо!

– Туше![1] – и жезл маршала указывает на поражённого.

А Иван, резко обернувшись назад, отбивает выпад Зайцева. Не успел!

И вот тут «Верткому» пришлось худо… и скорость не спасла.

Отступать ему мешают атаки Даны – которые она проводит из самых, казалось бы, невероятных положений. А отбивать мощные удары её напарника – попросту не хватает сил.

Бой закончился уже через пару минут – точным ударом Иван поразил противника в бедро.

Трибуны зашлись в приветственных криках.

Глава 12

– Может, зря ты отказалась от предложения Ивана?

Степан всё-таки не удержался и спросил ее об этом на обратном пути домой. Не давал ему этот вопрос покоя с того самого момента, как Дана отказалась переезжать в город, куда ее позвал Иван – чтобы работать в клубе мастером по фехтованию, обучать искусству боя на мечах.

– Не зря, – успокоила его девушка, – не хочу я в город.

– Почему? Что тебе, такой молодой, в монастыре делать? Ну, скажи! Ну, что ты там нашла?

– Не нашла еще, – ответила та, упрямо покачав головой, – но найду. Обязательно.

– Что найдешь? – не понял Степан.

– Неважно… То, что потеряла, – туманно пояснила она. – Не могу я оттуда уезжать, мне там надо оставаться, в тех местах. И потом, в городе народу полно, не нравится мне такая жизнь.

Дана замолчала и сделала вид, что смотрит в окно автомобиля. Она уже почти привыкла к тому, что то и дело мимо них проносились такие же стремительные железные коробки, только разных форм, цветов и размеров. Постепенно она начала приспосабливаться к новой действительности. Теперь она понимала, почему Лекс никогда не говорил ей правду до конца – она бы ни за что ему не поверила, доведись тому признаться во всем. Хотя в остальном доверяла ему безоговорочно, вплоть до своей жизни.

«Теперь я знаю, каково ему было в моем мире – одному, без навыков выживания, без нашей повседневной магии, без всех этих… удобств и приспособлений, которые окружают людей здесь. Удивительно, как он сумел остаться живым, да еще стать… королем!»

Дана почувствовала острую тоску по Лексу. Пришлось закончить с воспоминаниями, чтобы не потерять самообладание. Она обернулась к Степану.

Тот глянул на спутницу, увидел ее упрямо сжатые губы и все понял.

– Ну, как знаешь, – вздохнул парень. – Хотя, надо признаться, в современном мире почти неважно, где живешь – можно быстро добраться почти в любое место. Будешь на турниры выезжать, может, еще передумаешь и в город соберешься, мало ли. Связь-то мы с тобой не потеряем ведь, а?

– Надеюсь, – улыбнулась Дана, – где меня найти, ты знаешь.

В деревню приехали ближе к вечеру. Машина зарулила на площадь перед магазином и остановилась. Из нее вывалилась уставшая Дана, потягиваясь и разминая ноги, из задней двери выскочил спавший всю дорогу бодрый Край, а последним вышел Степан.

– Что-то оживленная какая-то улица, парад в вашей деревне случился, что ли? – с недоумением огляделся по сторонам – там и сям шлялись прохожие, у магазина тоже толпился народ. – Что это тут у вас?

Дана понятия не имела, потому что сама впервые видела на улице столько людей. Может, так и должно быть? Осенью, может, народ из городов в деревни переезжает?

Она поделилась своей ценной мыслью со Степаном, но тот идею не поддержал.

– Сомнительное объяснение. Скорее, наоборот должно быть. Ну, ладно, нас это не касается. Ты никуда не уходи, а я пойду подводу поищу, чтобы до монастыря доехать, игуменья Марфа мне показала, где спрашивать. Хорошо?

– Хорошо, – согласилась Дана. – Только ты постарайся поскорей – очень хочу в монастырь вернуться уже.

Степан помчался за подводой, а Дана решила зайти в магазин – купить кое-что из продуктов. Подарки для сестер у нее уже были – ей надарили целый мешок на слете, узнав, что она живет в монастыре среди монахинь, которые ее приютили. Со всего лагеря несли ей сувениры – мед, шерстяные пряденые нитки вязать теплые вещи на зиму, сладости, орехи, свечи, мыло ручной работы и еще множество каких-то свертков и кульков с вещами, назначение которых Дана не знала. Они со Степаном еле впихнули все в машину, пришлось даже подвинуть Края на заднем сиденье. Один только мешок собачьей еды чего стоил – Никита сдержал свое слово и подарил псу корм и именной ошейник, который уже красовался на его шее.

«Куплю баранок, – решила Дана, заходя в магазин, – а остальное у меня есть. Устроим с сестрами сегодня чаепитие в честь удачной поездки».

Наташа – продавщица – перехватила ее на подходе в магазин. Видимо, увидела в окно, как приехала их машина.

– Дашенька! Ты приехала! – с этими словами продавщица буквально бросилась на нее и потащила в служебное помещение, где был отдельный вход с задней стороны магазина. – Слава богу!!!

– А что случилось? В монастыре что-то? С настоятельницей? С кем-то из сестер? – заволновалась Дана. – Почему мы прячемся?

– Нет, упаси Господи! С ними все в порядке!

– В деревне, что ли, кто-то заболел?

– Нет, тоже, слава Богу, все живы. Ты ни за что не догадаешься! Тут такое у нас творится! Тебе лучше пока на глаза людям не показываться – не отстанут!

И продавщица Наташа, захлебываясь от восторга начала свой рассказ…

* * *

– И что? Из-за этой… как ты сказал?

– Статьи в газете, – напомнил Степан.

– …этой штуки, – кивнула Дана, – весь этот народ сбежался теперь к стенам монастыря?

– Если быть более точным – сбежался он в надежде попасть к тебе, Дана, а не в монастырь, – поправил ее Степан. – И я людей охотно понимаю. Доктор из бригады скорой помощи написал в газету статью о знахарке-отшельнице, которая своими тайными познаниями спасла смертельно раненого охотника. А еще в статье есть предположение, что ты своими языческими ритуалами умеешь лечить людей в безнадежных ситуациях.

– Это глупость полная! – возмутилась Дана. – Какие еще такие языческие познания? Это врач такое написал? Он же, наверное, человек ученый – как он мог такую ерунду придумать? И кто мог в эту чушь поверить?

– Все, кто болеет. Как видишь, люди снялись с места и помчались в монастырь, – привел свой довод Степан. – Иногда вера в чудо – это последняя надежда для тех, кто уже разуверился в современной медицине.

– Степан, а мне-то что теперь делать? – испуганно прошептала Дана. – Я что – теперь должна их всех лечить?

– Я думаю, тебе надо поговорить с игуменьей Марфой, – посоветовал ей Степан. – Она тебе даст верный совет.

– Обязательно поговорю, – согласилась Дана. – А ты бы как поступил?

– Честно сказать? – он покосился на Дану.

– А как еще можно?

– Можно для успокоения совести, например.

Дана подумала.

– Лучше – честно. Совесть я умею сама успокаивать. А сейчас мне важно разобраться. Я впервые с такой ситуацией сталкиваюсь.

– Ну, тогда вот тебе мое мнение, – кивнул головой Степан. – Если тебе надо в этом мире устроиться, то это – один из лучших вариантов для тебя. Единственно – и это важно! – твоя работа должна соответственно оплачиваться. Целительство – это труд, и тот факт, что ты живешь при монастыре, ничего не значит. Ты должна зарабатывать себе на жизнь. Вот что я тебе хотел сказать. Я понятно выразился?

– Понятно. А сколько это должно стоить?

– Ну, ты и завернула! – присвистнул Степан. – Тут дело тонкое, я понятия не имею. Могу только сказать, что иной человек готов все свои средства отдать, чтобы вылечиться.

Он покосился на Дану. Но никакой заинтересованности, тем более – алчности на ее лице он не заметил. Эх, продешевит девчонка, как пить дать. Не оценит свое умение!

– Я не волшебница, чтобы от всех болезней лечить, – возразила Дана, – что травы лечат, только то и могу.

– Это ты лучше настоятельнице объясни, вместе и решите, – заключил Степан. – Она плохого не посоветует.

В монастырь они доехали уже по темноте. Встречать Дану выбежали почти все обитательницы во главе с матушкой Марфой. Несколько минут длились объятия и причитания, разгрузка вещей и переноска их в трапезную. Затем Степан произвел отчет перед игуменьей, сдал ей деньги за продажу трав, получил благословение и затем отбыл в деревню, где ему был заранее зарезервирован ночлег с тем, чтобы поутру он мог уехать, отдохнув, в город.

– О делах завтра поговорим, Дашенька, – решительным голосом произнесла маленькая матушка Марфа, – сестрам скоро на покой пора, дай им с тобой пообщаться. Расскажи нам свои новости.

Дана торжественно выгрузила на стол из мешков и коробок подарки и стала показывать монахиням. Сестры радовались, как дети, рассматривая невиданное богатство.

– Я все травы продала, сестры! И еще много заказов привезла! Правда, мне помогали, я не одна со всем справилась. Мне столько хороших людей повстречалось там! – с восторгом рассказывала Дана. – Теперь у монастыря еще деньги появились! Можно теперь зимы не бояться. Да, матушка?

Та кивала головой, радуясь за ожившую подопечную. Уж больно суровая она всегда была, а сейчас – просто расцвела. На пользу пошло путешествие!

– И что же, ты все дни торговала? – поинтересовалась сестра Вера.

– Не совсем. Я участвовала… – Дана запнулась, подбирая выражения максимально нейтрального содержания, – в соревнованиях. Там… много разных… гм… состязаний проходит.

– И что?

Все сестры замерли и с любопытством уставились на девушку.

– Выиграла… в одном.

Это был красивый бой. Отчасти, может быть потому, что для Даны он очень много значил. Стать частью команды, вновь обрести – пусть ненадолго – боевого соратника, быть на равных в схватке. Она постаралась максимально выложиться и не подвести. О победе она не заикалась, хотя не переставала на нее надеяться. Когда бой закончился, на них словно обрушился гром – так громко им рукоплескала публика. В эту минуту Дана забыла о своем прежнем намерении больше «не махать попусту» мечом. Миг триумфа был краток, но стоил потраченных усилий. Хотя бы просто для того, чтобы доказать, что и в этом мире она кое-что может.

Кстати, меч, которым она сражалась, тут же – сразу после боя – у Никиты купили. Так что амулет Даны всё-таки принес ему удачу. А ей самой вырванная из рук соперников победа принесла довольно солидный денежный приз. Опять же – это был существенный плюс в ее нынешнем безденежном состоянии.

– А мы в тебе не сомневались, дитя мое, – произнесла игуменья, и в ее голосе Дана отчетливо услышала гордость.

Глава 13

– Вот, – распахиваю перед Ларсом дверь дом. – Тут я и живу… жил. Обустраивайся, а я пока кое-какими нужными делами займусь.

Позади остался долгий путь из сибирских чащоб до Подмосковья. Ребята, которым я позвонил, быстро сообразили – что и как следует сделать. Проще всего оказалось со мной – всё же мои паспортные данные у них имелись. Так что сварганить справку об утере документов можно было достаточно быстро. А как я потом «найду» якобы утраченный паспорт – дело десятое и никого особо не интересующее. Нашёл и нашёл – меньше хлопот для паспортного стола.

Сложнее (как я и ожидал) оказалось с Ларсом. Естественно, что никаких документов у него не могло быть в принципе – о чём я честно мужикам сразу же и рассказал. Чего своим-то мозги вправлять? По моей версии он был откуда-то из-под Луганска. Перешёл границу вместе с прочими беженцами, спасаясь от войны, и никаких документов на тот момент не имел – чисто по возрасту. С рождения был сиротой, из детдома вышел (точнее сбежал) в самый разгар боёв. Глядя на него, в это, в принципе, поверить было можно – молод парень. Чего он тогда понимал? Понятное дело, что с некоторым количеством золотых монет я расстался. О чём, кстати, ни разу не пожалел. Золотая цепь с герцогским ещё медальоном, да ещё кое-какие, уже королевские, побрякушки, легко позволяли мне не обращать особого внимания на подобные траты. Дело того стоило!

Вот и ехал со мною новоиспечённый российский гражданин – Ларс Кредельский. Получивший вид на жительство аж в глухих таёжных просторах, куда его «милосердно» законопатила российская бюрократия. А куда б он делся-то? Будь рад тому, что вообще хоть куда-то отправили! Да и не один он тут такой был.

Но, поскольку цепью его к месту проживания не приковывали, то и передвигаться он мог свободно – и по всей нашей необъятной стране. Чем, вполне естественно, и воспользовался.

Во всяком случае, его документы никакого подозрения ни у кого не вызвали – а проверяли их несколько раз.

Впрочем, всё это теперь позади, и он может осваиваться на новом месте жительства. А я пока сгоняю за оставленной машиной. Заодно, кстати, надо будет придумать правдоподобную легенду, которая объяснит моё столь долгое отсутствие. Ну и за утраченный фургон с лошадьми надобно рассчитаться – чего хорошего человека в убыток вводить?

С легендой получилось – стоило лишь мне продемонстрировать парочку некогда полученных шрамов – в версию аварии Семёныч поверил. Или сделал вид – в данном случае неважно. Ибо убытки я ему щедро возместил, так что и причин для сомнения особо не имелось. А на всякие возможные нестыковки он внимания не обратил… может быть.

Во всяком случае, отпраздновав обильным застольем мой благополучное возвращение, я получил назад ключи от своего джипа, на котором и тронулся в обратный путь.

Дома!

Ларс встречает меня у дверей – малость отъевшийся. Я озаботился тем, что еду ему из магазина привозили прямо домой. Он вполне научился управляться с газовой плитой и даже с душевой – его шевелюра теперь была весьма распушившейся. Вот, что способны сделать современные шампуни!

Загоняю машину в гараж и интересуюсь новостями.

Которых, в общем-то, было и не особенно много – телевизор пока оставался для моего спутника чем-то странным и непонятным. Я уж молчу за всё прочее.

Так. Сосед заглядывал, ещё какие-то люди у калитки толклись. Но к ним Ларс благоразумно не выходил, проигнорировав звони и стуки. Обнаружив в почтовом ящике и под калиткой некоторое количество рекламной макулатуры, уверяю парня в правильности поведения – уж с кем-кем, а с рекламными агентами ему общаться явно не стоило!

Ещё пара дней ушла на то, чтобы нанести необходимые визиты всем тем, кто в принципе мог заинтересоваться моим долгим отсутствием. Благо, что все положенные выплаты совершались с моего счета в автоматическом порядке – и к злостному должнику ещё не наведывались судебные приставы. А моё отсутствие… так, не в первый же раз! Я и раньше, случалось, отъезжал на месяц-другой, вот все и привыкли.

Опять же, в разговоре я аккуратно ввернул пару слов о том, что заезжал домой… правда, больше по ночам… и кто-то это даже вспомнил! (ну, после пары стаканов ещё и не такое «вспоминается»)

Словом, тут всё обтяпал.

А вернувшись, наконец, домой, полез в комп.

Ещё перед отъездом за машиной, я озадачил умную технику тем, чтобы она отобрала мне всякие «странные» новости из тех краёв, куда мы с Ларсом первоначально и ухнули.

Ибо в поисках Даны у меня было два пути.

Первый – бегать самолично по лесу в поисках её следов.

И этим я бы мог благополучно заниматься хоть до седых волос – ибо бегать пришлось непредсказуемо долго и в неизвестном направлении. Опять же – пешком и без документов.

Нет, понятно, что тайга. Прокурорские функции там исполняет Михайло Потапыч, которому трижды начхать хоть на американский паспорт. Но ведь и жрать надобно иногда!

Словом, этот путь ожидаемо заводил в тупик. А будущая карьера «бича» радужной отнюдь не казалась. (Это после королевских-то покоев!)

Второй путь выглядел несколько иначе, но вот как раз это-то и пришлось долго растолковывать Ларсу. Он в принципе не мог понять того, как можно найти человека, уехав от предполагаемого его местонахождения так далеко? О том, что в нашем мире (пусть даже и в глухой тайге) практически невозможно долго что-то скрывать – он и не подозревал. А узнав – попросту не поверил.

Наглядно я ему это продемонстрировал только сейчас – усадив перед монитором компа и выведя на экран видеозапись недельной давности с вокзальных камер.

Откровенно говоря, сам-то я этого отродясь бы и не сделал, но некоторое количество денег – и ушлые мастеры-ломастеры прислали мне требуемый файл.

– Ну? Узнаёшь себя?

На экране взлохмаченный парень с интересом осматривался по сторонам. Спустя некоторое время рядом возникла и моя хмурая физиономия.

– Это было почти неделю назад! Видишь, здесь почти невозможно долго оставаться незамеченным!

– Так отчего же мы тогда до сих пор не нашли госпожу Дану?! Мы же знаем, кого искать!

Вот те и здрасьте. И что я ему сейчас отвечу?

Но что-то пояснить ему всё же необходимо – парень аж на месте подпрыгивает от нетерпения.

– Смотри! – щёлкаю мышкой, – Там, где мы с тобою были, таких вот… э-э-э… следящих устройств имеется около пятидесяти штук. Вот, ты можешь видеть, где все они расположены.

На экране появляются красные точки – места установки камер в здании вокзала. Ларс озадаченно чешет в затылке.

– Я смог увидеть наши лица потому что знал, когда и в какое время мы проходили мимо такой вот штуки. Как ты думаешь, если бы я знал, где искать Дану – надо ли бы мне тогда было просматривать все эти… э-э-э… записи? Гораздо проще было бы сразу к ней приехать!

Парень печально вздыхает – облом.

– Так зачем тогда это всё? – кивает он на компьютер.

– А затем, что с его помощью, я могу быстро найти кого-то вдалеке, чтобы уже он сходил куда-нибудь и посмотрел! На того человека, который похож на нашу Дану. Не сами же нам туда-сюда постоянно мотаться? Мало ли.

Разыгравшаяся фантазия подсказывает мне неожиданный ход:

– Вот, представь себе, что она кого-нибудь тут шарахнет каким-нибудь огненным шаром – так об этом тотчас же на каждом углу орать станут! Мы сразу же об этом и узнаем!

– Она просто так никого не шарахнет! – убеждённо произносит Ларс. – Это должен быть какой-нибудь выдающийся негодяй!

– Поверь, родной, что и у нас такого добра… – печально вздыхаю я. – Порою и сам жалею, что не умею вот так шарашить молниями по сторонам.

Поиски, несмотря на кажущееся безделье главных инициаторов, тем не менее, развернулись вовсю! Что ни говори, а интернет (в некоторых случаях) магию очень даже неплохо заменяет!

Первое – кого ищем?

Баронессу Бакли, придворного мага Его королевского Величества?

Ага, щас.

С такими исходными данными разве что в психушку постучаться. Или на слёт ролевиков.

Стоп!

Вот на слёт – очень даже неплохая идея! Но не в плане поиска придворного мага, разумеется.

Итак!

Молодая девушка, темноволосая, статная, физически сложена хорошо, видимых шрамов и ранений не имеет (невидимых – тоже, но уповать на эти приметы я всё же воздержусь). Хорошо владеет холодным и метательным оружием (ну не про боевую же магию тут писать?)

А стоит ли данный аспект вообще упоминать? Я ведь не полицейскую ориентировку всё же пишу.

Так, что ещё? А – всё. Больше ничего и не напишешь.

Основания поисков? Есть в нашем мире и такая вот графа в соответствующих документах.

«Утратила связь с родными» – ага, станут тут ради такого выпендриваться.

«Ушла из дома и не вернулась?» – теплее, но всё же… Рассказывали мне ребята, как такие вот странички пролистывают, не читая вовсе.

«Ушёл – придёт!».

А если не придёт – так большинству служивого народа пофиг на это вообще… других забот по уши хватает!

Блин, чего писать-то? Ладно, подумаем.

Эх, нет её фото!

Ага, до кучи и видеоролик бы по телевидению прокрутить, ага. Реалистами надобно быть! Что есть – тем и воюй!

А вот с местными ролевиками пообщаться всё же стоит! Там всякие ребята есть.

Глава 14

Первоначальные поиски никакого результата не принесли – на что, откровенно говоря, никто особо-то и не рассчитывал. В то, что она, очертя голову, рванёт к цивилизации, я откровенно не верил. Не тот, знаете ли, типаж.

А вот полицейские сводки я перелопатил тщательно – и это вогнало меня в совсем уж мрачную меланхолию. Сколько вот таких, милых и симпатичных девушек куда-то внезапно пропадали или попадали во всяческие неприятности… вообще атас! По этому поводу я целый вечер обнимался с бутылкой коньяка. Чем, кстати говоря, несказанно встревожил своего спутника. Ларс прямо-таки посерел, узрев меня поутру с неслабого бодуна. Нет уж, с этим надобно решительно завязывать!

Пять часов работы в кузнице вышибли из головы хмель – и я малость озверел. Работать надо! А не коньяк глушить!

Опять – сводки.

«Санина Дарья Викторовна, года рождения, рост…» не то!

«Ларина Дарина (во какие у нас, оказывается, имена-то есть!) Степановна, попала под автомобиль…» нет, слава богу, тут возраст совсем не тот, моложе эта несчастная.

«Андронова Дарья…»

«Михалёва Дея…» о, как!

Господи, сколько же их?!

Выхожу во двор. Уже стемнело, на улице загорелись редкие фонари. Ларс, кстати, немало был этим удивлён! С его точки зрения, это ненужное расточительство. Кому надо – и с факелом пройдёт. Или с фонарём. А прочим жителям вообще нечего в окна пялиться – дома работы достаточно!

Блин, похоже, у нас в районной администрации какой-то его коллега окопался.

А с заднего двора до сих пор слышны удары болтов о мишень – там у меня мишенное поле для всякого метательного оружия. Забор там высокий, ничего никуда не улетит – можно работать в любое время. Вот, мой спутник и старается.

Попутно ко всему прочему, Ларс тут совершенствует навыки стрельбы из лука и арбалета. Благо, что здешние изделия на голову превосходят все поделки мастеров королевства. Молчу уж за оптику.

Худо-бедно, а загнать десяток стрел в блюдце с полусотни метров – он теперь может легко. Не с завязанными, разумеется, глазами – но, кладёт уверенно! А про арбалет и говорить нечего – тут вообще кому-то может в будущем конкретно так поплохеть.

Блынкнул в кармане телефон – на почту свалилось очередное письмо. Надо вставать, и снова – за комп. Работа…

Сначала я ничего толком и не понял.

На экране виднелись хорошо знакомые пейзажи и привычные картинки. Фестиваль «Ратное поле» – приходилось там бывать и не раз. Ребята-организаторы там конкретные, дело знают и работают на совесть. У них там почти всегда полный порядок – и полное погружение в, так сказать, атмосферу средневековья. Ну, того, каким они его видят, разумеется.

Знакомая площадка ристалища – приходилось видеть её со всевозможных ракурсов. Даже кое-какие смутно знакомые лица там промелькнули.

Просмотрев ролик какое-то время, ставлю проигрыватель на паузу и лезу в текстовый файл-справку. Строго говоря, с этого следовало и начинать!

«Салют! Ты давеча спрашивал за девчонок-реконов, что хорошо владели бы холодняком. Не старых, а новичков. Так вот, нашли мы тут тебе юное дарование. Из невообразимых е… издалека. Никто толком её и не знает, откуда и с кем приехала – неизвестно, да и засветилась она всего в одном бою. Однако ж, Михалыч за неё высказался в том плане, что толк с девочки будет. А ты его знаешь, он попросту не базлает![2] Так что, глянь сам»

Подпись – Симонов.

Ага, Женька. Знаю его неплохо, он там, в руководстве клуба, за все контакты с прессой отвечает. Язык у него подвешен, что надо! Знаю и Михалыча – старый рубака, на этой теме собаку съел. Ага, и керосином запил…

И если такой серьёзный дядя что-то утверждает, то прислушаться к нему необходимо!

Перемотав ролик, наконец, нахожу нужный фрагмент. Нет, чтобы мне только его и прислать – кинули весь фильм целиком. Реклама, двигатель, мать её…

Кнопка «Пуск». И я, что называется, «завис»…

Этот неповторимый разрез глаз, очертания родного лица.

Дана!

Вот уж кого ни с кем не перепутаю!

Это ж её манера двигаться, прикрываясь мечом – Симс в своё время научил. Ну, после увиденного я уже ничуть не удивился исходу поединка – это было вполне ожидаемо.

Кстати, молодец моя ведьмочка, благоразумно не лезет вперёд, оставляя всю славу победителя напарнику. Всё верно, её-то здесь никто, надо полагать, и не знает, а вот парня этого, скорее всего, ценят. И то – боец он явно неплохой!

Так. Подведём итог – мы её нашли!

Рука потянулась было к шкафчику с недопитой бутылкой коньяка, но повисла в воздухе.

Стоп. Я её увидел – и пока всё.

Симонов ясно написал – она издалека. А «далеко» по местным понятиям – это, действительно неблизко. Верст, эдак, с пятьсот, если не больше. По их меркам – так до Америки ближе, чем до Москвы.

Нет, если знать адрес – то и тысяча вёрст проблемой не станет.

Если – знать…

Снова просматриваю файл-справку. А фиг там – не знает никто её адреса.

Что ж. По крайней мере, есть ясность в последующих действиях – едем к Симонову!

Чуть отступя в сторону, надо упомянуть о том, что многое из того добра, что я с собою из того мира захватил, давным-давно уже… реализовано. И проблем с недофинансированием моёй поисково-спасательной экспедиции не будет. От слова – совсем. Что ж, королевский титул и здесь мне помог!

Сон с Ларса словно рукою сняло – он так и вперился в экран!

И бой просмотрел дважды, не отрываясь и, по-моему, даже не дыша.

– Мы едем к ней?!

Поясняю ему, что данная поездка не будет настолько уж легкой и быстрой. Выведя на экран карту, предлагаю прикинуть район будущих поисков – вышло что-то уж совсем печальное. Теперь и мой спутник «подвисает»…

– Мы едем туда – это даже не вопрос. В тот город, где происходил бой. И будем там искать того, кто сможет нам поведать что-то конкретное. И вот тогда…

– Я побежал укладывать вещи!

И Ларса словно корова языком слизнула.

Глава 15

Когда на Могилу спустился ворох информации об оружии, рассказанный старательным Гришей Бухучетом, тут-то он и расцвел. Пожалуй, в этом мире он и без магии спокойно развернется, при таких-то делах! Пара недель ушла у него на поиски нужных связей – с новичком на такие серьезные разговоры мало кто хотел идти. Для убедительности Кнуту пришлось немного «потрясти мускулами» – устроить пару местных разборок с не особо значимыми людьми, чтобы слегка расчистить себе поле для деятельности. Но одними драками сыт не будешь, а посему надо было задуматься над источниками дохода. На мелкое воровство Могилу не тянуло – не его масштаб. Надо было замахнуться на что-то серьезное, чтобы сразу заявить о своем присутствии и показать местной шушере, кто есть кто в этом районе.

Для проведения серьезной операции, а более серьезной, чем грабануть склад, где собирается золото, придумать сложно, надо было запастись солидным инструментом. Тут с ножами и мечами на врага не пойдешь – еще на подходе снимут издалека из огнестрельного оружия, и никакая скорость реакции не поможет.

Для начала Кнут решил приобщиться «к прекрасному» – просто отобрал пару пистолей у Авторитета и его людей. Приказал найти ему самого толкового учителя, и затем засел за учебу. На удивление легко Могила проскочил теорию – разбирал – собирал смертоносные игрушки, заряжал магазин, чистил и учился оценивать перспективы выстрела. Не отставал от него и верный спутник – верзила Идас, к которому прилепилось погоняло Молчун. Затем начались стрельбы. И вот тут Могилу ожидал неимоверный, просто жуткий облом! Он опять чувствовал магию – иного рода, но все же! Пистолет так и не стал продолжением его руки, а огонь, посылаемый грозным механизмом, мог нанести вред кому угодно – только не тому, кого он Кнут, решил покарать. Пули шли мощно, свирепо и неутомимо – только не туда.

И ничего с этим поделать не получалось.

Ну, а раз дело не заладилось, он попросту скинул всё на подручных. В конце концов, ходить на разборки самому – не дело атамана! И, тем не менее, надо было обзаводиться собственным арсеналом.

* * *

Кнут довольно долго размышлял, где ему набрать денег на покупку оружия. Пистолетов тут явно недостаточно – нужно что-то посерьёзнее! Его тут еще не настолько хорошо знали, чтобы могла идти речь о кредите. Да и деньги тут, скажем, завязаны немалые. Хорошо бы хотя бы внести аванс, причем, достаточно солидный, чтобы на переговоры с ним пошли поставщики.

А что для этого может подойти лучше, чем его золото?

Могила в задумчивости потеребил свою косу, а затем рывком отбросил ее назад и тщательно пригладил волосы. Эта коса была частью его прошлого мира, а посему – для Кнута священна. Он вспомнил, как презрительно скривил губы при виде его косы Витя Манекен, и криво усмехнулся.

Прозвали Манекена так неспроста – Витя парень был видный, красавчик, каких еще поискать. Да и то, Витя проводил в качалках все свое свободное время, холил свое натренированное тело, имел собственного массажиста и парикмахера. Всем своим видом – фигурой, речью, одеждой и манерами Манекен подчеркивал свое мужское начало, да и кобель был знатный, чего уж говорить. Так вот, его презрительная усмешка при виде Могиловой косы, которая для Вити была чуть ли не прямым доказательством гомосексуализма, так и осталась играть на лице, когда его голова отделилась от красивого тела и покатилась прямо под ноги Кнута. Никто даже не заметил удара, окружающие лишь услышали свист клинка. А убийца уже поправляет ножны, и Витя медленно оседает на пол. Кровищи тогда с него натекло – ужас. Могила равнодушно перешагнул через голову своего обидчика, прошел к столу и уселся посередине. Люди Манекена побоялись перечить и молча, старясь не смотреть в сторону упавшего тела, расселись по другую сторону стола. Кнут встречу довел до конца, несмотря на то, что под ногами у всех хлюпала красная жижа и подошвы прилипали к полу. Неудивительно, что переговоры длились недолго и закончились практически полной капитуляцией конкурентов.

Сейчас у Могилы в отряде уже было с десяток надежных боевиков, и ребят надо обеспечить оружием. Кнут достал свой кожаный кошель и вытряхнул оттуда содержимое – двадцать пять золотых монет. Эх, добраться бы до его тайника в Этерне, вот где золота – хоть лопатой греби! Но приходится обойтись тем, что есть. Бухучет докладывал, что в общаке банды золотишка еще примерно столько же. Негусто. Но содержать банду – дело хлопотное, дорогое. Жилье надо, еду каждый день и не по одному разу, а пьют ребята – даже Могиле в диковинку, сколько в каждую рожу влезает. Да и на баб расходы. Не хотят проститутки – так тут называли гулящих девиц – работать бесплатно! Вот и выходило, что зарабатывали они, конечно, в целом, неплохо, но почти все и прожирали.

Решено, надо скинуть золото в обмен на стволы.

– Алфавит!

В дверях немедленно появился Костя.

– Найти мне Авторитета, скажи, дело есть. Пусть сегодня приедет.

– Сделаю, Кнут! А ты куда-то сегодня пойдешь? Ну, типа, пострелять… А то, вон, туман-то какой идет, к вечеру видно ничего не будет.

Туман? Могила болезненно дернулся, и лицо его исказилось гневом.

– Ты что, Кнут? – уворачиваясь от тяжелой табуретки, пискнул Костя. – А что я такого сказал-то?

– Пшел вон отсюда! – рыкнул Могила, вскакивая на ноги.

Алфавит напомнил ему о том дне, когда он попал в этот мир. О-о-о, как чесались руки Кнута, с какой бы неимоверной радостью он сейчас задушил был эту ведьму! Так бы и переломал этой выскочке все кости одну за другой, и душил бы, заглядывая ей в лицо, пока у той не вывалился бы язык. А потом еще бы изрубил в куски ее тело и расшвырял бы по окрестностям на радость диким животным и хищным птицам.

Могила в бессильной ярости стоял посреди комнаты и сжимал и разжимал кулаки. Где-то… пока что ещё ходит по этой земле его обидчица! Дайте время, он ее найдет! С его-то, Кнутовым, терпением и возможностями эта задача будет рано или поздно решена! И не для того он тут прозябает и водит знакомства со всяким отребьем и швалью, чтобы девка эта спокойно себе поживала и не знала забот!

Он ее найдет. Убьет ее – медленно и с наслаждением. А затем и доберется и до Мастера. Тот точно где-то рядом, он же собирался прыгнуть за ними следом, Кнут сам это видел! И тогда они померяются силами – кто кого. Могила бросил взгляд на пистолет.

«Ничего, я и без этой магии одолею своего заклятого врага».

– Темнишь ты, мил человек, что-то… – Парфёныч отставил в сторону недопитый стакан. – Суетишься. А я суетливых… не уважаю.

Кнут было вскипел – но точно так же быстро и остыл, взяв себя в руки.

Его собеседник ни в малейшей степени не чувствовал обаяние Могилы. Он словно вообще ничего не заметил. И всё убеждения спокойно проигнорировал.

Обойти его было совершенно нереально – собеседник Могилы ведал тут очень многим. И многими. И без его, пусть и молчаливого, согласия невозможно было провести ни одну операцию – сколь бы прибыльной она не казалась. Качнёт он отрицательно головою – и ни один бандит жопу от стула не оторвёт. Никуда и ни с кем не пойдут! Ибо знают – расплата будет жесткой и неотвратимой. Причём, сам Парфёныч, как всегда, останется в стороне – ему никто и никакой предъявы не кинет. Не за что. Статус «смотрящего» собеседник Кнута занимал давно – и дураков это оспаривать тут не водилось. Уже – не водилось…

Поэтому чувствовал себя он абсолютно спокойно и ни о чём не переживал.

Тот факт, что, даже закупив нужное количество оружия, Могила по каким-то непонятным причинам не мог сразу же накрыть нужную ему точку – сначала его невероятно выбесил. Какой ещё «смотрящий»? Куда он там смотрит?! Да, кто это вообще такой?!

Поминутно запинаясь от неуверенности (уж слишком разозлённым выглядел главарь), Бухучет торопливо постарался разъяснить ему ситуацию.

Но Кнут сначала понял только одно – надо договариваться.

Опять?

Да, что тут за мир такой – одна говорильня!

Но делать нечего – надо как-то выходить из сложившейся ситуации.

– Хорошо, – кивнул он собеседнику. – А что ты мне скажешь? Что посоветуешь? Должен же я как-то народ кормить? Им прикажешь лопатами идти махать на разгрузке? А не западло? И как я должен им это объявить? На тебя сослаться могу?

А вот тут засопел уже Парфёныч! Отправить «честных пацанов» зарабатывать себе на жизнь разгрузкой вагонов?! Это не поймёт уже никто из его окружения!

– Что ж они раньше-то с голодухи не откинулись? Ведь не прямо же с роддома они к тебе наладились, так? Что-то, где-то ели-пили.

– Про то мне не ведомо! – возразил Кнут. – Однако ж, ко мне пришли – и теперь я за них в ответе!

– Так и отвечай! – пожал плечами смотрящий. – Кто ж не даёт-то?

– Вот, – начал понемногу закипать Могила, – я им дело и присмотрел! Ан – тут ты поперёк стоишь! Я к тебе – со всем уважением, а ты…

Парфёныч хмыкнул – и кратко пояснил выскочке (а никем иным он собеседника и не считал), что интересы всех прочих «деловых» могут быть существенно ущемлены в случае неразумных и ни с кем не скоординированных действий всего лишь одной «бригады». Ибо менты (это словосочетание Кнуту уже было знакомо) без ответки такое наглое деяние уж точно не оставят – и врежут сразу по всем! По правым и виноватым – без разбора!

Поплохеет сразу многим – и кто за это будет отвечать? У кого-то могут и не выдержать нервы – и тогда жди ОМОН прямо на хату! А там разборки недолгие. Тут, чай, не столица какая, огласки особо не опасаются. Никто и не хрюкнет даже!

– Так что, мил друг, закатают тебя и твою бригаду под мерзлую землю – метра на два, этим всё и закончиться. Подгонят под окно броневик – и что ты с ним сделаешь? Хоть и всеми твоими стволами сразу? А мне, скажи, это зачем? Я тут на то и поставлен, чтобы подобные вещи не допускать! Со склада этого ты один поживишься, ну и пацаны твои. А проблем наделаешь – всем сразу! Так что – нет моего добра на такие вещи! – и тяжелая ладонь смотрящего припечаталась к столу с характерным хлопком.

Парфёныч внимательно посмотрел на Алфавита, который молча стоял в сторонке.

– Я так думаю, что все твои пацаны про то знать должны. Сегодня же! Понял меня? Алфавит! Тебе лично это говорю! Ты ж ведь у нас не оглох покудова?

– Нет, не оглох, – кивнул бандит. – Всё я понял, и обо всем пацанам поведаю.

– А раз так, – успокаиваясь, произнёс смотрящий, – то и дел у нас с вами более нет никаких. Не задерживаю никого.

Выйдя на улицу, Могила в сердцах наподдал ногой пробегавшей собаке – ту отшвырнуло сразу на несколько метров.

– И что теперь?!

– Не скажи, Кнут… – покачал головою Алфавит. – Не так уж всё и хреново! Бригадиром он тебя сам признал ведь? Сам – никто за язык не тянул! При людях сказано!

– И что с того?

– А раз так – то по положению, должен и к делу бригаду приставить – с него уже за то спрос будет! Какой же он смотрящий, ежели у него целая бригада без дела сидит? За это и спросить могут – сурово! Так что – ждём! Будет вскорости от него предложение, ты уж мне поверь!

Глава 15

Так не хотелось выходить на улицу – под холодное и темное осеннее небо. В домике у Даны всю ночь тлели угли в печи, и воздух был относительно теплым – по сравнению с улицей. Но в монастыре встают рано, и поэтому Дана тоже вскочила еще затемно и отправилась к себе в мастерскую. Ей следовало заготовить сырье для новых заказов, ведь в тетрадке значился длиннющий список людей, которые с нетерпением ждали посылки из монастыря.

Через пару часов к ней заглянула игуменья. Она присела рядом на скамью и с большим интересом смотрела, как девушка снует между столами, отмеривая и раскладывая по кучкам сухие растения.

– Ловко ты умеешь, деточка, – похвалила Дану монахиня, – смотреть на тебя – одно загляденье.

– Спасибо, – засмущалась Дана. – Матушка Марфа, так что мне с приезжими делать? Не прогонять же их из деревни? А лечить я не могу, у меня разрешения нет от властей. На целительство, небось, документ надо получать?

Об этом она предварительно разговаривала со Степаном по дороге в монастырь. Он довольно подробно рассказал ей, как все устроено в здешнем мире в, так сказать, официальной среде.

– Насчет народных целителей я тебе точно сказать не могу – тут надо у специалистов узнавать. Думаю, дело проще обстоит, но на всякий случай надо все прояснить. Неприятности тебе не нужны. И монастырю – тоже.

Дана прекрасно понимала, какие неприятности могут возникнуть в подобной практике, и не хотела подставлять ни себя, ни монастырь.

– Я уже думала об этом, – призналась монахиня, – и вот что решила – сегодня я свяжусь с отцом Александром и попрошу его приехать. Он в таких делах лучше нас с тобой разбирается. Если получится – он завтра уже тут будет. А людей… Ну, что ж, – вздохнула игуменья, – ты и сама сказала – нельзя восвояси отправлять, не взглянув. Видно, придется сегодня тебе в деревню сходить – у нас-то нет подходящего помещения для приема такого количества гостей. У нас же – монастырь, а не больница. Я тебе помощников выделю – сестру Веру и сестру Гликерию, вместе вы скорее управитесь.

– А куда же мне в деревню-то идти? Я там только магазин знаю и дом Ивана Волосюка. На улице мне, что ли, с приезжими разговаривать?

– Сестра Вера знает, куда идти. Люди уже третий день, как тут тебя ждут. К нам из деревни уже глава администрации приезжал договариваться. Сказал, если ты согласишься, то они помещение в администрации тебе выделят.

– Хорошо, – вздохнула Дана, – на этот раз пойду. Но уж скорее бы отец Александр приезжал – терпение мое не бесконечно, матушка. Правду сказать, не хотела бы я с утра до ночи людей принимать. Мне бы травами заниматься – вот это мое.

– Понимаю, девонька, – покивала головой игуменья. – Ты же в лесу жила, людей почти не видела – а тут такое на тебя свалилось. Вся жизнь в один миг переворачивается! Не каждому такое испытание под силу, видит Бог! Ты сильная, девочка моя, ты со всем этим справишься.

В деревне делегацию из монастыря уже ждали. Около здания администрации толпилось человек пятнадцать, а в припаркованных рядом машинах еще кто-то сидел – Дане было плохо видно. Три темных, закутанных фигурки – Дана опять замотала на голове свой платок – слегка поклонившись толпе, молча прошли в дом. За ними, топая как медведь, прошествовал Иван Волосюк, взявшийся поднести сестрам привезенные из монастыря лекарства и травяные сборы.

Через три часа сестры уже засобирались обратно. Основную часть пациентов удалось отпустить домой, снабдив их травами и настойками, принесенными из монастыря. Троим Дана помогать отказалась, сразу сказав, что ее знаниями с их проблемами не справиться, а еще двое остались в деревне жить и ждать, когда монахини приготовят лекарство, применительно к их случаю.

На выходе к сестре Вере подошел Иван Волосюк, ожидавший их снаружи, и передал ей пачку денег со словами:

– Вот, сестры, взял я на себя смелость собрать с ваших пациентов деньги. Это они мне сами на нужды монастыря отдали, с благодарностью за помощь и надеждой на исцеление.

– Спасибо, Иван, – кивнула головой Дана.

– Это тебе спасибо, Даша. От всей деревни – с твоим появлением и у нас жизнь вроде как начала налаживаться. Люди понаехали – даже из магазина, вон, пока тебя ждали, все смели – Наташке в районе внеплановую закупку делать пришлось. Авось, твоя слава по земле разойдется, тогда и тебе будет на заработок, и монастырю прибыток, и нам своя копейка перепадет.

На обратном пути Дана молчала и всю дорогу усиленно думала. К моменту, когда она добралась до своего домика, решение уже созрело и оформилось в ее голове.

«Завтра приедет отец Александр, и я все им скажу. Наконец-то все встанет на свои места».

Дана смотрела на протоиерея Александра во все глаза и никак не могла поверить, что перед ней – священник. И дело было вовсе даже не в том, что тот был невозможным красавцем – от отца Александра исходила такая мощная жизненная энергия, что просто было невозможно поверить, что этот человек ежедневно способен совершать длительные религиозные обряды, требующие концентрации и терпения.

«Это не священник, а просто фонтан идей какой-то», – удивлялась девушка, наблюдая, как бегает по комнате их гость.

Туда-сюда, туда-сюда. И при этом постоянно разговаривает.

– Значит, ты на себя не хочешь документы оформлять?

– Нет, я это уже решила. Пусть бумаги будут на монастырь… сделаны – слово «оформить» давалось ей пока с трудом, – так лучше, наверное, будет.

– Понятно, понятно. Твой интерес мы договором оформим, чтобы все по справедливости было, раз такое дело.

Дану это совершенно устраивало. Вроде, она как бы при деле и одновременно – имя ее нигде не мелькает, да и с паломниками меньше надо будет общаться, это самое главное.

– А как мы все это дело назовем? – задал вопрос отец Александр.

Разумеется, никто ему не ответил – у его собеседниц попросту не было никаких идей на этот счет. Священник взглянул в их сторону, все понял, и опять забегал.

Туда-сюда. Туда-сюда.

– Я придумал! «Монастырская аптека»! Вам нравится?

Дана и матушка Марфа только кивнули головой.

– Завтра позвоню владыке, испрошу благословения, и договорюсь обо всем. Попрошу у него поддержки.

– В деревне еще поговорю – вам помощник из местных нужен, кто с паломниками будет разбираться на месте. Да! – он остановился вдруг и посмотрел на притихших собеседниц, словно что-то важное вспомнил, – заеду в районную администрацию, там тоже побеседую. Документы мы быстро справим, чтобы все по закону было.

– А что с ценами делать? Отец Александр, вчера наобум деньги от паломников принимали, а это же неправильно, – робко заметила игуменья. – Надо этот вопрос тоже как-то решить. Даша мне в этом деле не помощница – она сама только-только начинает мирскую жизнь познавать, а я в целительстве не сильна, не знаю, сколько это может стоить.

– Разберемся, – с энтузиазмом пообещал священник, – я владыку попрошу, если понадобится. Он в монастырь специалистов пришлет, они помогут.

– А еще я хочу сестер к себе в обучение, – подала голос Дана, – чтобы у монастыря замена была надежная. Не дело, если все на мне будет завязано. А так я сестер научу, что сама знаю. Так и мне легче будет. А то много ли человек может снадобий наготовить в одиночку?

– Сколько ты хочешь учениц?

– Хотя бы двух. Сестра Вера большой интерес к моему делу проявляет. И возраст у нее подходящий для обучения. И еще кого-нибудь, желательно из молодых.

Отец Александр и игуменья переглянулись. В монастыре сестер было немного, а уж молодых – всего-то две. И что делать – «отдать» обеих к Дане в обучение? С одной стороны, монастырю деньги, конечно, нужны, а с другой – кто будет работу остальную выполнять, если целых две сестры сразу выпадут из жизни общины?

– Разберемся, – пообещал священник. – Все вопросы решаемы, с Божьей помощью.

Глава 16

– А что у тебя на нее есть? Имя? Фамилия? Может, фотография?

Леня Робот, известный в криминальных кругах специалист по компьютерам, чувствовал себя в присутствии Могилы неуютно. У него создавалось стойкое ощущение, что это он, Робот, несет какую-то несусветную чушь, а сидящий напротив него немногословный черноволосый человек лишь снисходительно терпит его робкие неумелые попытки объясниться. Хотя на деле все было наоборот – Леня задавал правильные вопросы, а хозяин дома не мог ответить на самые элементарные из них.

– Зовут – Дана Бакли.

– Иностранка, что ли?

Могила скривился, помотал головой.

– Ясно, ну, а фото есть?

– Изображение какое-то есть? – перевел слова Робота присутствовавший на встрече Бухучет. – Картинка? Выглядит она как?

– Откуда это у меня? – рыкнул Могила. – Я тебе, что, рисовальщик какой-то?

– Ладно, проехали, – миролюбиво отреагировал Робот. – Год рождения? Или… – он замялся, увидев хищное выражение лица Могилы, – э-э-э… впрочем, это неважно. Чем занимается? Ну, что она умеет? Мне надо хоть что-то знать, чтобы искать ее.

Леня уже потерял надежду получить хоть какие-то сведения от заказчика, и даже начал с унынием поглядывать на входную дверь, мечтая побыстрее оказаться с ее обратной стороны, подальше от опасного и непредсказуемого заказчика. С такого станется – даст по башке, и поминай, как звали. Что станет потом, какие предъявы и кто ему кинет – Робота колыхать уже не будет.

– Дерется хорошо, – вдруг изрек Могила.

– О! Это очень ценная информация. Какой вид борьбы? – оживился Робот. – Каратэ? Дзюдо?

– На мечах рубится… не хуже мужика, – пояснил Могила и потянулся налить себе водки.

Робот завис. Ничего себе. Он попытался представить себе мужика с мечом – потому что девушку с таким оружием ему даже вообразить не получалось.

– А-а-а… нда, ну, хорошо, так и запишем. Она – реконструктор, что ли? – понизив голос, спросил он у Бухучета, – что он имеет в виду?

– А бог его ведает, – шепнул Гена, – сдается мне, что он именно то и имеет в виду, что она мечом запросто укокошить может.

«И где только Могила ее откопал? Хотя, он и сам… того, парень с приветом. Эх, ну и не повезло же мне с клиентом!»

– Где только она здесь этот меч отыщет? Хотя…

Он незаметно покосился на клиента – этот же ходит с ятаганом? Или как там его клинок именуется? Может, и девка эта… из таких же? Тогда, по крайней мере, понятно – почему она его уела. Небось, не поделили чего-то там. А, может, вместе и работали когда-то?

– Еще что-нибудь вспомнишь? – грустно поинтересовался Робот.

– Стреляет, по слухам, хорошо. На лошади скачет мастерски. В лесу, пожалуй, след найдет, не заплутает. Молодая, сильная. Не из пугливых. Да! Волосы у неё черные!

Перспектива искать подобную женщину становилась для Робота все менее заманчивой. Охренеть, какие подробности – да, тут, добрая треть девиц – черноволосые!

– И вот! – Кнут даже чуть не встал, вспомнив что-то. – Собака у нее! Большая, лохматая. Ни на шаг не отходит.

– Все? – упавшим голосом спросил Леня.

– Все. Иди, ищи, – приказал Кнут. – Найдешь – я тебя озолочу, мое слово верное!

Озолотиться, оно, конечно, не помешало бы. Но уж ориентировки больно расплывчатые – даже непонятно, в какой стране искать эту девушку. Кнут говорит, что, скорее всего, она где-то недалеко отсюда. Хотя, понятия «недалеко» – расплывчатое. Одна только сама по себе Иркутская область – огромная территория, а если она где-то в соседних областях обитает? О, господи! Это же непосильная задача. Хорошо сказать – иди, ищи!

«Возьму-ка я на контроль все реконструкторские мероприятия по стране – авось, наткнусь на что-то интересное!» – решил Робот и даже сразу немного повеселел. А хорошо бы подзаработать на этой Дане Бакли. Видать, уела девчонка чем-то Могилу, раз он готов отвалить за нее целое состояние!

* * *

– Колдун, дело есть, – голос в телефоне принадлежал Ивану Рябкову, давнему знакомому Александра Петровича.

– Что за дело?

Рябчик, как звали меж собой Ивана знакомые, был мужиком серьезным. В отличие от Колдуна, Рябчик занимался не совсем легальными делами, а иногда – совсем даже нелегальными. Официально, у Ивана была транспортная фирма, логистический центр и какие-то торговые дела с китайцами. Работы по перевозкам у Рябчика было невпроворот – бизнес процветал и ширился. Насчет прочих его махинаций Петрович догадывался, но с вопросами к приятелю не приставал – за такие дела можно и морде получить.

– Не по телефону, Колдун. Ты можешь ко мне подскочить?

– Что за тайны мадридского двора? – удивился Петрович. – О чем хоть речь, намекни.

– Хочу предложить тебе немного рыжья[3], думаю, удивлю, – усмехнулся Рябков.

– Меня этим сложно удивить, ты же знаешь.

– Да, но когда увидишь пробу, думаю, поменяешь свое мнение.

Колдун нахмурился. Подошел к сейфу в своем кабинете, набрал электронный код и открыл дверцу. Взял в руки тяжелый золотой кружочек и повертел его в руках.

Изотов Александр Петрович знал о золоте, можно сказать, все. Включая историю, химию, географию, технологию извлечения, способы обработки, котировки и многое другое, ведь это была его работа – золотодобытчик.

Золото, которое попыталась продать нищая девчонка из глухого алтайского угла, поражало своей чистотой и свойствами. И вылито оно, было видно, для последующей чеканки монет – и размер, и вес – ну все как для монет подобрано. Но только где это отливают монеты из золота такой высокой пробы? В каких краях? Символы – насквозь незнакомые. Дана сказала, что нашла у отца. Отец – умер. След – оборвался? Ага… у золота-то? Щас! Оно всегда оставляет след!

Откуда у отшельника-язычницы в глухой тайге могут взяться такие «монетки»? Люди Колдуна пошастали по ближайшей к монастырю деревне и нашли еще две серебряных монеты, на которые девчонка купила мясо для своей собаки. Содержание серебра в монетах тоже оказалось очень высоким. Совпадение? Вряд ли. А девчонка молчит, упрямая. Ведь наверняка что-то знает! Хотя, по лицу ничего не скажешь. Умеет себя в руках держать.

Охранники говорили, что она сама еле на ногах стояла, когда пришла его, Колдуна, с того света вытаскивать. И ребят его не испугалась – они ведь ее не сразу к нему подпустили. Странная девушка, если не сказать больше.

Колдун прошелся по своему комфортабельному кабинету. И надо же было ему угодить в должники к такой необычной барышне. Она как будто из другого времени выпала – не знает элементарных вещей, зато отлично обращается с арбалетом, ножом, хорошая наездница. И красавица, к тому же. Это Петрович заметил еще при их первой встрече. На ум сразу пришла фраза «Такой бриллиант – в таком навозе!»[4], когда Дана влетела в комнату настоятельницы монастыря, принося с собой запах леса и пряных трав.

Но девчонка оказалась острой на язык, да и цену себе знала. Про золото она, конечно, ничего Колдуну не скажет – тут и к бабке не ходи, все ясно. А как ее расколоть на правду – непонятно. Нет у той за душой ни черта – ни дома, ни семьи. Все имущество – собака.

«Стоп».

Насчет собаки надо еще подумать. Если что – используя пса, на девчонку можно и надавить. Колдун поморщился – он не был кровожадным злодеем, и руки свои, несмотря на рисковый бизнес, в крови не запачкал. Но интерес свой соблюдал строго и в вопросах выгоды слабины не давал. Надо будет – и на спасительницу надавит, найдет подходы, не впервой. Никто не без греха.

«А покамест, пусть побегает еще по тайге, все равно ей деваться больше некуда», – подвел итог Петрович и засобирался на встречу с Рябчиком.

– И много у него таких монет? – нахмурившись, поинтересовался Колдун.

– Посредник говорит, что всего двадцать пять.

– Я готов выкупить, сколько?

– В том-то и дело, что деньги клиенту не нужны, – замялся Рябчик. – Он хочет оружие. У него кроме этих монет еще золотишко есть, немного, и уже наше, местное – то тебя вряд ли заинтересует.

Петрович покачал головой в знак согласия.

– Мне нужны только эти монеты. Но ты знаешь, я в подобных делах не участвую. Насчет оружия – это не ко мне. Других, что ли, никого нет? Поищи! Я денег дам, а уж что он с ними делать станет – его печаль. Купит что-то или сортир обклеет – не моя забота! И вот что, – он на мгновение призадумался, – Рябчик, устрой-ка мне встречу с этим клиентом!

– Колдун, – пожевал губами Иван, – ты – мужик правильный, за что тебя и уважаю. Не нужен тебе этот фраер, больно мутный он. Подальше надо от таких держаться.

– А что хоть известно-то о нем, что за фрукт такой?

– А ничего неизвестно. Недавно в наших краях объявился. Серьезный. Начал потихоньку сколачивать вокруг себя крепких ребят. Наводит понемногу порядок среди блатных. В больших делах пока замечен не был, но это только вопрос времени, я думаю.

– Серьезный, говоришь?

– Я пустого молоть не буду, ты меня знаешь, – насупился Рябчик. – Я тебе добра желаю. Хочешь – верь, хочешь – не верь.

– Ладно, Иван, ну что ты, в самом деле. Ты вот что, ты с посредником побазарь, хорошо? Скажи, что золото скинуть можешь по-быстрому и за хорошую цену. Я не поскуплюсь. А оружие он там хочет или рыбку себе золотую – то дело не мое.

– Вот это базар! Я на это именно и рассчитывал! – обрадовался Рябчик. – Заметано! Как на меня посредник выйдет, так я тебе цинкану[5], договорились!

Глава 17

«Ну, а теперь отполировать – и новый меч готов!» – с удовольствием подумал Никита, разглядывая свою работу.

Всё-таки, отличное у него занятие! Несколько лет назад он прочитал на одном сайте, что все, что надо кузнецу для работы – это воздух, вода, огонь и металл. Что может быть интереснее, чем бросить на наковальню разогретый добела кусок железа и, с помощью своей фантазии и мастерства, придать ему нужную форму, пока материал остается послушным и мягким?

Завтра он вернется к своей работе над мечом. После фестиваля реконструкторов на него так и посыпались заказы на оружие. Наконец-то он добился успеха! Но надо отдать должное – в этом ему немало поспособствовала необычная девушка из монастыря.

Никита хмыкнул, вспоминая ее. Странная, немного нелюдимая и местами даже резкая. Можно сказать – с мужским характером. С виду – хрупкая, с длинными косами и узким, породистым лицом. Почему она живет в какой-то дыре? Ей бы блистать на обложках модных журналов или посещать светские рауты. А она – в монастырь! Даже не верится. Но как же ловко она фехтует! Наравне со многими реконструкторами, которых знает Никита. Для девушки – так вообще невероятно круто.

Он любовно провел еще раз рукой по заготовке и собрался закрывать кузню. В этот момент в дверях появился чей-то силуэт.

– Ты, что ли, кузнец?

Вопрошающий почему-то не вызвал у Никиты доверия – уж очень сильно бегали у того глазки. Противный был какой-то мужик. Некрупный, даже тщедушный, но веяло от него… опасностью. Но тут в дверях появилось еще одно тело, и стало совсем неуютно. Второй мужик был здоровым качком с кучей татуировок на руках, а за одну только харю уже можно было бы сажать его в тюрьму.

Никита хорошо знал подобные типажи – сколько раз представители криминала заказывали у него ножи, финки, кинжалы – и рабочие и, так сказать, сувенирные варианты для подарков своим «коллегам» по трудовой деятельности. Многие даже просили оставлять особое местечко на рукояти для последующего нанесения соответствующих событию надписей. А пару раз за заказом и не приходили, хотя аванс за изделие был внесен исправно. Видать, вставали на пути у заказчиков непреодолимые препятствия – в виде тюрьмы или того хуже – кладбища.

«Неужто, опять заказчики? – мелькнула у Никиты в голове мысль. – Ох, не вовремя пожаловали, у меня и так работы много».

– Ну, я. А что надо?

– На фестивале реконструкторов «Ратное поле» твоим мечом девушка дралась на состязании? Так?

– Ну, было такое.

– Как ее зовут, знаешь?

«Так я вам и скажу».

– Откуда? Я меч для рекламы предоставлял. У меня, его после этого боя как раз и купили сразу. Я деньги получил – и отвалил. А что надо-то? Нафиг вам та девица-то? Хотите, я вам меч такой же и без неё продам?

– Человек ей интересуется один… очень важный. Ты бы мог заработать, если бы узнал, где ее найти.

– Да че ты, Робот, он же не знает ни фига, – подал вдруг голос второй «гость». – Мы тут время только зря тратим.

– Заткнись, Костян, ты не в свое дело лезешь! – резко оборвал напарника тот, кого назвали Роботом. – Так, что? – обернулся тот опять к Никите. – Не поищешь девчонку? А то ведь мы и сами докопаемся, а денежки от тебя уплывут?

– Ну, это мы всегда, – расплылся Никита в широкой улыбке, – я поспрошаю своих. Может, кто и знает про нее. Я-то ее впервые видел, не пришло в голову с ней поговорить. Вы, это, – Никита задумался, – телефон мне свой дайте. Я как узнаю, перезвоню?

– Мы тебе сами позвоним, – сухо ответил Робот. – И телефон нам твой известен. Я дня через три звякну. Так ты поищи, слышь? Мы в накладе не останемся!

И таинственные гости величественно удалились.

«На что им понадобилась Даша? Что может быть общего у девчонки из монастыря с бандитами?» – с тревогой думал Никита, распрощавшись с нежданными посетителями.

Как бы то ни было, а предупредить кое-кого Никита счел необходимым. Выглянув в коридор, он проверил, что гости благополучно покинули ангар, где он арендовал мастерскую, и набрал номер Ивана Звягинцева – того, чьим напарником Дана выступала на соревнованиях. Его телефон был записан у Никиты для связи – несколько человек из его клуба как раз и были заказчиками новых мечей.

– Хорошо, я все ее данные сотру, а сам буду говорить, что ее фамилия Смирнова – могла же она нам сказать неправду? Идет? – сразу предложил Иван, выслушав рассказ кузнеца.

– А ведь там имена объявляли! – помрачнел Никита. – Вдруг, они еще кого-то найдут? Кто вспомнит?

– Там так объявляли, что отличить Смирнову от Семеновой практически невозможно. Ты вспомни, какой там шум был! Но ты прав, надо бы уточнить у Даши, что этим типам от нее понадобилось. Знаешь, я со Степаном поговорю – он ее лучше всех знает. Может, съездит проведать в этот ее монастырь. Так когда они тебе перезвонят?

– Дня через три, сказали.

– Лады, давай послезавтра обо всем договоримся, я как раз успею со Степкой встретиться. Ну, пока! Спасибо, что позвонил!

* * *

Дана задержала дыхание и прицелилась… Вж-ж-их!

Арбалетный болт воткнулся в ближайшего волка, тот судорожно подскочил и шлепнулся на землю. Его сородичи отпрянули в стороны, но почти мгновенно сомкнули строй и вновь направились в ее сторону. Край ощерился, поднял шерсть на загривке и страшно зарычал.

«Порвут нас эти зверюги!» – мелькнула в голове мысль, а руки уже лихорадочно нащупывали нож на поясе. Арбалет был бесполезен – волки уже были совсем близко, и до прямой атаки оставались какие-то считанные секунды, не перезарядить. Собака заливалась громким лаем, далеко вокруг оглашающим окрестный лес.

Сзади – толстый ствол лиственницы, какая – никакая, а защита. На дерево не взобраться – ветки очень высоко. Значит, придется отбиваться. Ну, кто первый?

Одна зверюга подобралась и приготовилась к прыжку. Ну, с этим она справится, а второго возьмет на себя Край. А вот что делать с остальными тремя?

Бабах!

Первый выстрел снял самого дальнего из стаи, вторая пуля задела того зверя, что собирался атаковать. Видать, волкам звуки выстрелов были знакомы – оставшиеся завертелись на месте и затем дружно нырнули в ближайшие кусты.

Хорошо, что Дана уже была знакома с огнестрельным оружием – Иван Волосюк, хвала небесам, еще давно ее насчет этого основательно просветил, сам того не зная. Ведь по легенде, семья Даны – обрядники – сами были охотниками, и она должна была знать о существовании огнестрельного ружья. Дана предусмотрительно притворилась, что интересуется современным оружием, а тот и рад показывать. Охотником он был заядлым, показать было что.

Дана устало оперлась о шершавый ствол дерева. Руки и ноги противно тряслись.

«Надо успокоить собаку», – вяло подумала она и наклонилась к бешено лающему псу.

Тот неистовствовал, аж пена на морде появилась. Дана схватила собаку за ошейник – из леса со стороны выстрелов к ним кто-то пробирался, не хватало еще, чтобы Край бросился сгоряча на их спасителей.

Сперва на Дану выскочила охотничья собака, а затем появились и ее спасители. Их было двое, одного из охотников девушка даже видела в деревне.

«Хорошо, что местные, не надо будет объясняться, кто я такая, и что делаю», – успокоилась она.

– Ты не пострадала? – бросились к ней мужики.

– Нет, все в порядке, спасибо.

– Что же ты, девонька, одна по лесу бродишь? Знаешь ведь, какие у нас тут места!

Охотник постарше с сомнением посмотрел на ее арбалет, покачал головой.

– Оружие твое, конечно, неплохое, но только на одиночного зверя. А с волками такие штуки не пройдут, они стаей охотятся – тут что-то посерьезнее надо иметь. Хоть бы топор, что ли, носила. А это все – игрушки одни.

– Семеныч! – вдруг окликнул охотника второй мужик помоложе. – Ты глянь! Она волка подстрелила!

Семеныч оглянулся назад и только тут увидел распластанное тело матерого зверя с торчащим в боку болтом. От неожиданности он крякнул, почесал затылок огромной лапищей и с уважением посмотрел на Дану.

– А ты молодец, не сплоховала! Экого матерого волчище завалила!

Дана только пожала плечами в ответ, дескать, так уж вышло.

– Но все равно, про топор подумай. Рука у тебя сильная, не приведи господи, еще раз встретитесь – глядишь, отобьешься. И пес твой серьезный, хороший защитник, он поможет. Ты подумай.

«Уже подумала – без меча в лес больше ни ногой», – решила про себя Дана.

– А что ты с волком-то теперь делать будешь? Тебе помочь, что ли дотащить его или как?

– Да мне он не нужен. Хотите – забирайте, – ответила она. – Я не за волком в лес шла.

– Спасибо, – кивнул головой Семеныч. – А что ж ты тут искала?

– Грибы.

– Какие же грибы по морозу? Скоро уж и снег выпадет, в такую пору никто по грибы не ходит, – удивился охотник.

– Те, которые я ищу, растут на деревьях круглый год, я видела.

– Ну, грибы не грибы, а оставаться тут одной тебе не след – волки, не ровен час, вернуться могут. Ты вот что, иди-ка ты с нами в деревню. Завтра пойдешь за своими грибами с топором.

Довольные до невозможности мужики – еще бы, с двумя волками с охоты возвращаются! – проводили Дану с Краем до самой деревни. Край, кстати, весьма благосклонно отнесся к новому знакомцу и даже надумал играть с сородичем в догонялки по дороге. Путники же немного разговорились о целебных снадобьях, и девушка пожаловалась, что нет у нее медвежьего жира. Семеныч немедленно пообещал ей содействие.

– Достану я тебе этого жира, не переживай! Не твоя печаль – медведя добывать! Ты только свое дело знай – лекарства всякие придумывай, чтобы, значит, людей лечить. Живем мы в глухой местности – до нас медицина только в самых серьезных случаях добирается. А тут – ты. Это для нас прям свет в окошке. Все для тебя сделаю. И жир, и еще что, только скажи!

Дана дошла с охотниками до самой околицы. Там и распрощались.

«Зайду за пряниками в магазин, сестер угощу», – решила она.

Первым заволновался Край. Он поднял морду и тревожно повел ушами. Затем его черный нос зашевелился и нацелился в сторону изб в дальнем конце улицы.

– Что там, Край? – наклонилась к нему Дана. – Что ты услышал?

Собака явно нервничала – она начала тоненько поскуливать и крутиться вокруг хозяйки.

«Надо посмотреть», – решила девушка.

Они быстрым шагом направились в обратную от магазина сторону.

Крики она стала слышать еще задолго до подхода к избе, возле которой уже нетерпеливо вертелся Край. Дана перешла на бег, поняв, что в одном из домов происходит что-то серьезное.

– Перестань! Не надо! – истошно вопил женский голос.

– Сука! Тварь! Зашибу! – послышался громкий рык в ответ на мольбы.

Из дома уже явственно неслись звуки ударов и визг детей. Дана, не останавливаясь, рванула на себя дверь и влетела в горницу. В дальнем углу, у печки, мужик самозабвенно месил ногами какое-то скрюченное тело на полу. За его спиной, стараясь повиснуть на ногах, ползали два ребенка, но мужик хитрым образом умудрялся отпихивать их, не снижая темпа ударов. Женщина, а это, судя по выкрикам детей, была его жена, уже не издавала звуков, а просто пыталась прикрыть руками голову.

Мужику, видимо, показалось, что двух ног не достаточно, он сжал руку в кулак, замахнулся… и полетел в противоположный угол, разинув рот и выпучив глаза. Там он счастливо встретился с бревенчатой стеной, саданулся об нее со всего маху и осел на пол. Пока он вертел головой и пытался сообразить, что случилось, перед его носом возникла недружелюбная пасть здоровенного пса. Рассматривая в упор его острые клыки, мужик передумал подниматься и притих.

Затем он увидел лицо монашки – или не монашки? – над собой. Это была молодая женщина с платком на голове – поэтому он и решил, что она из монастыря – кто сейчас такие платки еще носит?

– Шевельнешься, пес тебя загрызет. Понял?

– А не боишься? – зло просипел мужик, косясь красным глазом на морду пса. – В тюрьму сядешь.

– Не сяду, – теряя интерес к собеседнику, промолвила монашка, – я твое тело топором разрублю и в тайге выкину. Никто и не узнает.

Мужик хрюкнул и замолк. От него ужасно несло перегаром, но он не был совсем уж пьяным, во всяком случае, события он воспринимал вполне адекватно.

Дана, между тем, склонилась над избитой женщиной. Та была вся в крови, лицо уже стало заплывать отеками, губы разбиты, нос кровоточит, на лбу огромная ссадина. Она вся тряслась и могла только тихо скулить от боли – на большее ей не хватало сил.

– Это муж твой?

Та сквозь стоны осторожно кивнула головой.

– Хочешь, я его убью?

После этого вопроса заскулил уже мужик. Вопрос свой Дана задала на полном серьезе. А ну как жена сейчас кивнет, и ненормальная эта его зарежет?

Женщина закрыла глаза и один раз качнула головой в сторону.

А жаль. У магички просто чесались руки – так хотелось придушить негодяя.

– Напрасно. У деревни сейчас бродят такие замечательные волки… Сожрут – и никаких следов! – с сожалением произнесла она. – Встать можешь? Я помогу.

Очень медленно, стараясь не причинить боли избитому телу, женщина с помощью Даны смогла подняться с пола. Рядом ревели испуганные дети и жались к матери. Та кривилась от боли и все пыталась что-то им сказать, но от крика и болевого шока звуки из горла не выходили, получалось только сипеть и кашлять.

– Соседи ваши дома?

Женщина тихо кивнула.

– Значит, так, сейчас идем во двор. Край будет сторожить твоего мужа – если тот шевельнется, конец ему. Ты понял, мужик? – бросила она пьянице. – Моргнешь один раз – и нет тебя.

Дана быстро отвела детей к соседям и попросила тех как можно быстрее пригнать телегу, которая стоит у магазина. Чтобы не рисковать понапрасну, она вывела женщину со двора и дотащила ее кое-как до лавки у соседского входа. Наконец, сосед подогнал лошадь. За это время женщина потеряла сознание, и сосед просто отнес несчастную на руках и положил на сено. Следом залезла Дана. Мужик сел возницей. Они уже проехали половину улицы, когда Дана позвала, наконец, Края. Из открытой настежь двери собака выскочила на улицу и через несколько мгновений настигла телегу гигантскими скачками.

– Сюда, Край! Умница, Край! – Дана похлопала по сену рядом с собой. – Что бы я без тебя делала, помощник ты мой!

– Почему ты не хочешь его бросить?

Дана упорно не понимала, почему Лидия – так звали женщину, которую она отбила у пьяного мужа – хочет вернуться к нему.

– Он же опять напьется и станет тебя избивать. А если он на детей потом руку поднимет?

– Он же муж мой. Я его люблю. Да и куда я пойду? – упорно твердила Лидия. – Он не всегда такой, это я от него деньги спрятала, вот он и разозлился.

Всегда, не всегда – какая разница? Если даже всего один раз случилось, и того достаточно. Дана недоумевала, но поменять решение Лидии было не в ее власти, хотя в деревне у той жили родители – уж могла бы, по крайней мере, пойти к ним.

– Ну, хорошо. Вечером приедет твой отец – уезжай. Только помни – у тебя два ребра сломаны, ничего тяжелого не поднимай. Вот тебе мазь, накладывай на синяки и ушибы. А вот эту настойку пей, пока не пройдет боль.

– Спасибо тебе, – из глаз Лидии скатились две слезинки. – Скажи, а есть такие снадобья, чтобы от спиртного людей отвращали?!

Женщина с надеждой посмотрела на Дану.

– Я любые деньги отдам, если есть, – прошептала она. – Лишь бы он не пил по – черному.

– Ну, может, и есть, – буркнула Дана. – А если он узнает? Он ведь и мне тогда может отомстить. Ты это понимаешь?

– Я никому! Я… вот тебе святой крест! – и она начала неистово креститься. – Я не скажу!

«Ох, чует мое сердце, пожалею я еще об этом решении, – поняла Дана, но она уже знала, что сделает Лидии такое снадобье. – Хотя, муж ее итак меня уже ненавидит. Хуже не будет».

– Хорошо, к вечеру сделаю, – коротко кивнула девушка и вышла из гостевой кельи.

При расставании Дана передала Лидии пузырек с какой-то светлой жидкостью.

– Капай ему в суп каждый день по десять капель. Ему после каждой выпивки будет очень плохо, так плохо, что он еще подумает в следующий раз – пить или нет. Только учти: если он узнает – прибьет тебя. А меня рядом не будет – защищать некому. Соседи не вмешиваются в ваши дела – сама говорила.

– Я поняла! – с радостью схватила пузырек Лидия. – Сколько я тебе должна?

– Нисколько. Иди уже.

– Я – молчок! Спасибо тебе!

Дана только осуждающе посмотрела вслед прихрамывающей женщине. Как можно любить такого мерзавца? Вот уж, действительно, это есть великая тайна, раскрыть которую Дане, видимо, будет не под силу.

Глава 18

– Улица Михайловского, дом шестьдесят – приехали! – таксист повернулся ко мне.

– Захолустье какое-то. Назад-то как отсель добираться? На своих двоих? – осматриваюсь я по сторонам.

– Телефон мой запиши, да и позвони, – пожимает плечами водитель. – Общественного транспорта, это ты верно подметил, тута отродясь и не бывало. А топать пёхом до города… Ну, ежели желание таковое имеется – то и базара нет! Прогулки по холодку – они, порою, оченно даже пользительны бывают!

Смеюсь, хлопаю его по плечу и расплачиваюсь. Прав мужик!

Женьку Семёнова я дома не застал – работа. Он ведь у нас человек занятой, постоянно в каких-то дебрях пропадает. Но записку он мне оставил, жена передала. Там были координаты кузнеца, чьим мечом Дана рубилась на поединке. По слухам, ей этот самый меч специально на поединок и выдали. А раз так, то мастер, что его выковал, должен лично и хорошо её знать! Или за мою ведьмочку поручился кто-то влиятельный – дорогое изделие не дадут первому попавшемуся прохожему. Даже и на время!

Был в записке и адрес кузницы – по нему-то мы и отправились.

Нет, я понимал, конечно, что она не в центре города располагается. Но такого размера промзону встретить всё же не ожидал! Ладно! Язык – он не только до Киева довести может!

Худо ли бедно – а вскорости мы стояли перед воротами небольшого ангара. То, что кузница расположена именно тут, я не сомневался ни минуты – на снегу виднелись остатки шлака. Видимо, его вывозили изнутри, и немного просыпали на дорогу. Больше тут ему попросту неоткуда было взяться – сильно сомневаюсь, что здесь таких кузниц целая куча.

Стучу кулаком в запертые ворота. Эхо гулко отзывается внутри.

Никого.

Хм, вроде бы он сейчас на работе должен быть? Снова постучать?

– Вам кого-то нужно?

Оборачиваемся. Перед нами стоит крепкий парень в полушубке. В руках он держит какие-то железяки.

– Да. Никиту бы мне повидать.

– Увидели. Я Никита. А вас, извините, не знаю. Что нужно?

– Так и будем на улице разговаривать?

Парень пожимает плечами.

– Мне не холодно. А в гости я незнакомцев не зову.

Какой-то он колючий, да неприветливый. Или на то причины есть? Обычно-то здесь народ куда как общительнее!

– Ваше право, – пожимаю плечами. – У меня, собственно, вопрос короткий. На последнем фестивале вашим мечом рубилась одна моя знакомая. Так уж вышло, что, я её в своё время потерял. Ну… повздорили немного. Вот она и уехала. И никаких контактов не оставила. Хотелось бы её найти и извиниться. Вот, собственно, и всё.

Никита усмехается.

– Вряд ли я вам чем-то могу помочь. Меч этот я продал, и уж кто им там рубился.

– А кому продали? Если, конечно, не секрет?

– Мужик какой-то купил. Я, как вы понимаете, документов у него не спрашивал. Это всё?

М-м-да. Облом, так сказать. Впрочем, что-то ещё может выяснить и Женька.

– Да, всё. Не откажите тогда в любезности, если вдруг она как-то мелькнёт у вас на горизонте, то передайте ей это, – протягиваю свою визитку. – Телефон там есть, пусть, если захочет, позвонит мне.

Парень пожимает плечами, но визитку нехотя берёт. Вертит в руках.

– Горохов Алексей Борисович. Это вы?

– Собственной персоной! – чуть наклоняю голову, движением руки осаживая Ларса, который уже готов влезть в разговор. Не надобно! Бухнет ещё что-нибудь – и конфликт на пустом месте обеспечен! Мальчишка всё же весьма несдержан на язык, да и к здешнему миру не привык ещё должным образом.

А Никита явно не расположен к разговору, это же сразу видно! Уж по какой – такой причине – бог весть! Но усугублять положение явно не стоит. Есть и ещё тут люди, с кем пообщаться можно. Да, этот путь самый короткий. Но, как известно, самая короткая дорога ведёт на кладбище. А туда у нас пока никто не спешит.

Поворачиваюсь и делаю несколько шагов к выходу.

Упирающегося Ларса тащу за собой, там поговорим!

Из-за угла, скрипя колёсами по снегу, выворачивается джип. Потертый «Гранд Чероки», некогда, весьма популярная в определённых кругах, «тачка». Хлопают дверцы, и на улицу выбираются два колоритных персонажа. Тут не надобно быть семи пядей во лбу, чтобы быстро понять их «ведомственную» принадлежность.

«Крыша» кузнеца прибыла?

И когда ж он успел их вызвать-то? Всего ж несколько минут говорили ведь?

Но, нет… это явно не по нашу душу.

Парни, обогнув нас стороной, направляются прямиком к кузнецу.

– Эй, мастер!

Тот оборачивается, опустив руку с ключом, которым, по – видимому, собирался открыть дверь в ангар.

– Ну чо? Освежил память-то? Девку вспомнил?

Опаньки! Похоже, что Даной тут ещё кто-то интересуется…

А кузнец-то ощутимо напрягся! Похоже, ему данный разговор совсем даже не по душе.

– Говорил же вам – не помню её! Мало ли кто и чего у меня покупает. Вон, с вашей же братвы я ведь никаких документов не спрашиваю же?

– Экий ты, однако, паря, невежливый – покачал головою тот из гостей, что выглядел покрепче. – К тебе со всем уважением, а ты…

Тот, что был более «интеллигентен», так сказать, толкнул своего товарища локтем и что-то ему прошептал на ухо.

Здоровяк прислушался – и повернулся в нашу сторону.

– А вы, как там вас звать – величать, чего ухи-то поразвесили? Не про вас разговор – так и шли бы себе восвояси!

Воспользовавшись тем, что внимание переместилось на нас, кузнец быстро подобрал с земли свою поклажу, которую он раньше туда поставил… и быстро скрылся за дверью.

Вот те и поворот… что-то я его не понял, если честно.

– Ответа не слышу! – возвысил голос здоровяк.

И я почувствовал, что где-то внутри меня зашевелился, просыпаясь, давний знакомый… Невидимка.

– Ты на кого хавло раззявил, баклан? – тихо спрашиваю, совершенно не волнуясь за то, разберёт ли бандит мои слова. – Вежливо говорить тебя в своё время не научили, что ли?

– Чего…

Он не успевает произнести ещё хоть пару слов или что-то сделать. Плавное, не несущее никакой явной опасности, движение… и прочная, собственноручно из качественной стали выкованная шариковая авторучка упирается ему прямо в кадык – ни дыхнуть, ни мявкнуть! Я таких «ручек» в своё время изрядно выковал, а умные люди научили меня с ними «работать». Никаких претензий со стороны закона – а пырнуть ею можно ничуть не хуже, чем качественным ножом – она даже проще войдёт.

А второй рукой я ощупываю его одежду – и пистолет переправляется прямиком в мой карман. Так ещё ничего и не успевший понять второй бандит поворачивается в мою сторону, оставляя Ларса за спиною. А вот этого делать не стоило! Худенький-то он худенький, а поленом по затылку звездануть и десятилетняя девочка может! Что и произошло – в таких вопросах мой спутник ориентируется очень даже быстро! Не помешает, кстати, и моего клиента чем-нибудь подобным отоварить.

Запихав бесчувственных бандюганов в багажник, прыгаю за руль, и отгоняю джип за угол. Вручаю Ларсу пистолет (стрелять я его уже раньше научил) и приказываю в случае чего не церемониться!

А сам в темпе рву назад, надобно осмотреться там на месте, не оставил ли я чего-нибудь. Мало ли…

На место я прибыл буквально за секунду перед тем, как из распахнувшейся двери ангара появился Никита.

В полном боевом снаряжении – кольчуга, шлем и неслабый такой топор в руке. Ему бы ещё щит – и выставляй в первую линию! Это он с незваными гостями в таком прикиде разбираться собирается?

– Силён! – оценивающе прищёлкиваю языком.

– А эти… – осматривается он по сторонам, – где?

– Я им доктор? Извинились и уехали.

– И извинились? Что-то я у них подобных манер не замечал!

– Так это… – развожу я руками, – смотря перед кем! С таким народом надобно уметь разговаривать!

– А вы, стало быть, умеете?

– Жизнь такая. Научился.

Место недавней стычки я осмотрел, ничего важного я там, вроде бы, не обронил – можно и восвояси топать. Конечно, стоило бы и к кузнецу поприставать с расспросами. Но он может к этому отнестись как-то по-своему. Так что, лучше не надобно. Пусть с ним местные ребята потом пообщаются, их-то он опасаться, вроде бы и не должен. А мне надобно конкретно с бандитами побазарить – кому это моя ведьмочка вдруг понадобилась?

– На сём позвольте откланяться, – вежливо наклоняю голову. – А то до города тут топать неблизко, а дело уже к вечеру идёт.

И оставив ничего не понимающего Никиту в недоумении, быстро свинчиваюсь за угол.

Топать.

Я совершенно сознательно ему сказал именно так – чтобы он не стал разыскивать тот транспорт, которым мы сюда прибыли. Фиг его знает, как оно всё дальше обернется. А я воспользуюсь «трофейным» джипом, не в самом же деле пёхом этих бандюганов тащить?

По дороге в город, сворачиваю в сторону – приметил я тут узенькую, почти ненаезженную, тропку. Пропетляв мимо леса, она свернула к берегу реки – там мы и остановились.

Бесцеремонно выволакиваю обоих бандитов на улицу. Руки у них уже стянуты веревкой (в машине нашлась), так что, кроме ругани, от них никаких неприятностей нет.

– Ну, колитесь, умники – кто, откуда и зачем?

– Да пошёл ты!

Хрясь – и зубы на снег. Всего пара, но почин неплох.

И никакая совесть меня не мучает, на моём месте эта парочка себя ещё бы и не так вела! Приходилось, в своё время, видеть последствия таких вот «дружеских» бесед. На всю жизнь хватило!

– Добавить?

– Да ты хоть представляешь, с кем связался? Мы под Мишей Палёным ходим! Он тебя…

Хрясь.

– Хоть под жареным – мне это до ноги. Кто к кузнецу прислал, зачем?

Молчит бандит, только головою мотает.

На что, интересно, он рассчитывает? А ведь точно чего-то ждёт. Зуб даю!

Быстро обшариваю его одежду. Мобильник! Включённый, между прочим… Правда, сейчас мы вроде бы вне зоны действия сети, если верить тому, что я вижу на экране, но, даже моих скромных познаний достаточно для того, чтобы понять – нас могут найти достаточно быстро! Ага, так вот, значит, на что мы рассчитываем.

Выключаю телефон и прячу его в карман.

– У тебя есть пять минут! А потом… фантазия у вас обоих есть, так что, сможете себе представить, что вас ждёт!

Киваю Ларсу на машину – осмотри!

А сам присаживаюсь на пенёк.

– Две минуты прошло.

Первым не выдержал, как ни странно, здоровяк.

– Засаду делаем тут! – указываю Ларсу на кучку камней на берегу реки. – Машину этих гавриков поставим около берега. И подождём их друзей. Ты прячься в камнях, а я ближе к дороге, в кустах, укроюсь. Не стреляй первым!

– А они точно приедут?

– Думаю, что уже прут сюда во весь опор. Что-то они могли из разговоров услышать. Драку, во всяком случае, засекли. А отследить включённый телефон в наше время не так-то уж и сложно. Особенно, если туда кое-какие программки запихать.

– Что запихать? – не понимает мой спутник.

– Я тебе потом всё объясню…

Снова включённый телефон теперь лежит на заднем бампере джипа – пусть те, кто ищет этих умников, не катаются вокруг да около. А то мы тут, нафиг, позамерзаем к такой-то матери. Здесь вам не Сочи!

В багажнике машины отыскался обрез двустволки со спиленными номерами. И десяток патронов с картечью – тот ещё подарочек в умелых-то руках! Ларс им пользоваться не умеет – нет у меня дома ничего похожего. А вот из пистолета он уже стрелял, ездили мы с ним несколько раз в ближайший тир. Не снайпер, конечно, но и на том спасибо! Шанс на то, что он хоть в кого-то да попадёт – имеется. Я не ожидаю сейчас никакого длительного боя, есть вариант, что за этой парочкой могут и вовсе не приехать. Но бережёного, как известно, и Бог бережёт!

Полчаса.

Уже прихватывает морозец, Сибирь, однако!

Надеюсь, эта парочка ухарей не замёрзла до сих пор в машине? Одеты-то они достаточно тепло. Не то, чтобы я их жалел, они ещё, глядишь, для чего и сгодятся?

Опа! Мотор!

И на сцене появился уже гораздо более простой и неказистый «УАЗ». Ну да, тут не Москва, для представительства и первой машины вполне достаточно. А для дела – уазик даже лучше подходит – по местным-то дорогам!

Вот теперь и посмотрим, всё ли, что нам эта парочка поведала, правда. Настолько уж они тут самые крутые?

Хлопают дверцы, и на улицу вываливаются пассажиры. Четверо, включая водителя. Картинно размахивая в воздухе автоматами и пистолетами, они так, прямо толпою, и поперли вперёд. Понятно. Сила есть – ума не надо! Нас много и мы страшные! Разойдись, народ – кое-что плывёт! Сколько же я вас таких уже видел. И повсюду-то вы одинаковые!

Что ж, ребятки, раз вы сразу повытаскивали стволы, значит, ни на какой-такой разговор никто и не настраивался. Знаю я, как у вас это происходит!

Ствол в зубы – колись!

Ага. Щас!

А бегут-то они все мимо меня! Негде больше здесь машину поставить – лежит поперёк дороги «невовремя» упавшее деревцо. Ну да, ежели его ещё и топором подправить – так оно очень даже в нужное место и рухнет. Топор, кстати, в джипе тоже имелся. Запасливый здесь, однако, народ!

Нет, понятно, что «УАЗ» мог, сдуру, и на дерево попереть. Ну так на нём бы и застрял! Тут тоже, знаете ли, не фраера ушастые подобрались. Кузнец – профессия творческая! Много чего сотворить может. А уж понапридумывать – так и втрое больше!

Вот и топает вся эта кодла мимо меня. По сторонам, понятное дело, никто и смотреть не собирается. Вот же машина стоит! Чего там во все стороны пялиться, что там интересного есть?

А есть там два ствола злобного калибра.

Бах!

А второй патрон дал осечку.

Впрочем, и первый сработал на пять с плюсом!

Двоим – точно досталось. Разлёт картечи из укороченного ствола – что метлою по праздничному столу! И замыкающая парочка уткнулась мордами в снег. Один, похоже, что в ауте – ни звука, ни писка.

Зато второй возопил! Именно, что возопил – просто криком назвать это уж никак невозможно!

Всё же, какие-то зачатки ума у бандюганов присутствовали – на землю они попадали практически мгновенно. И уже в следующую секунды дружно засыпали свинцом кусты, откуда только что прилетела картечь.

На здоровье – там уже никого нет.

Сразу же после выстрела я укатился по земле влево, оставив свою прошлую позицию метрах в четырёх от себя. Да ещё и за приличным таким бугром. Если они каким-то невозможным макаром смогут прострелить навылет метр земли…

Не смогли. А я успел перезарядить обрез.

Кстати, фигово, капсюль на осечном патроне был основательно наколот. Это просто мне с боезапасом не повезло?

Кувырок, вскакиваю на ноги… и нос к носу сталкиваюсь с бегущим мне навстречу бандитом. А вот сработала же там у кого-то голова! Не попёрся в лоб, обходом взять неведомого стрелка попробовал!

На спуск я нажал первым – в этот раз сработали оба ствола! Клиент и мяукнуть не успел!

Падение, перекат, перезарядка, поднять голову над землей. И – вижу спину стремительно убегающего злодея. Ага, стало быть, судьбу испытывать неохота?

Так ведь он прямо на Ларса бежит! И стрелять вдогонку из обреза – затея глупая и несерьёзная. Попросту ничего не долетит. Или не попадёт – что однохренственно. А пока я там трофейный автомат с земли подберу…

Чёрт, бандит ведь тоже с автоматом!

Впрочем, ему это не особо помогло – Ларса-то он не видел!

Выстрела я как-то даже сразу и не расслышал, но злодей отчётливо дернулся и выпустил очередь… по джипу! Здрасьте! А он-то чем ему вдруг не угодил? Ещё выстрел, ещё, ещё – и бандюка вдруг повело вправо-влево, он засеменил ногами, упал, несколько раз дернулся. И – всё.

А вот лежавшим в джипе злодеям не повезло по-серьёзному – та самая очередь, что прошила машину, достала болезных – конкретно так достала… Наглухо!

Глава 19

Сначала из темноты появилась огромная собака, а затем в круг от света костра неожиданно шагнула женщина. Илья, наверное, сильнее удивился бы, если бы за пять минут до этого он по собственной глупости не обжег бы себе руку, опрокинув котелок с кипящей водой. Впрочем, и остальные его однокашники не особо отреагировали на внезапное появление гостьи из леса – ребята были испуганы и взволнованы. Неудивительно, ведь оказаться с раненым в алтайской тайге, далеко от медицинской помощи – эта ситуация не из самых приятных. Поэтому на незнакомку если и отреагировали, то гораздо менее эмоционально, чем это могло бы произойти в спокойной обстановке.

Илья шипел, выл и кусал губы, пока Игорек, явно сильно нервничая, трясущимися руками пытался наложить ему повязку с мазью на ожог. Боль росла и усиливалась, расходясь по всему телу адскими волнами, становясь с каждой секундой сильнее. Кажется, сейчас он начнет кричать.

– Дай сюда, – проговорила таинственная девица, схватив Игоря за руку, – и отойди.

– Ты… ты кто такая? – попробовал возмутиться Игорь.

За его спиной настороженно замерли еще три человека – здоровенные мрачные мужики с заросшей щетиной лицами. Оно и неудивительно – десять дней уже ребята ходят по тайге, прокоптились и обросли, и стали похожи на татей лесных.

– Уйди, – отодвинула девушка Игоря и склонилась над пострадавшим. – Сейчас боль уйдет.

Она взяла Илью за ошпаренную руку выше места ожога, и тот сильно дернулся, уже не сдерживая крика. Друзья рванули было навстречу. Но тут между ними и незнакомкой предупредительно села огромная лохматая псина и посмотрела на мужчин заинтересованным взглядом.

– Да что ты… – начал было Игорек, но запнулся, услышав слова из уст женщины:

– Посмотри на меня, – произнесла та, – сейчас боль уйдет.

Илья замер и притих. Незнакомка держала свою руку над ожогом и смотрела в лицо раненому. Больше ничего не происходило. Так прошло минут пять.

Затем женщина выпрямилась, устало провела рукой по глазам, словно стряхивая с себя невидимую паутину. Ловким движением она скинула с плеча небольшой рюкзачок и извлекла оттуда пузырек.

– Ты, что ли, главный?

– Ну, я, – отозвался Игорь. – А ты кто?

– Будешь давать ему это по ложке, как только болеть начнет. Понял? И вот, – она протянула еще одну баночку, – наносить на рану постоянно, держать в чистоте, не дай бог намочить! Понял?

– Понял.

– Ну, раз понял, то и хорошо.

Незнакомка развернулась, накинула рюкзак на плечо, сделала рукой знак собаке и шагнула в темноту.

Мужики так и остались стоять с разинутыми ртами вокруг костра.

– Так ты кто? – последний раз, уже без всякой надежды на ответ, спросил темноту Игорек.

– Ведьма, – донесся смешок откуда-то издалека, хрустнула под ногой ветка, и опять – только треск костра.

Как будто и не было вовсе никакой женщины. Но вот только Илюха сидит и чуть ли не улыбается, да две странных склянки на пне у костра. Значит, это не было видением. Живая была. Первым отмер Пашка, он поморгал глазами несколько раз и спросил:

– Ребят, а вы видели, какой у нее на поясе меч?!

* * *

Край, как обычно, почувствовал опасность первым. Вот только что он весело вилял хвостом в ответ на комплименты продавщицы Наташи, а тут глаза резко налились кровью, и в злом рыке обнажились чудовищные зубы. Дана автоматически опустила руку на рукоять своего меча и резко развернулась к входу. В принципе, она уже догадывалась, кто бы там мог появиться.

Так и есть – муж Лидии. Подвыпивший, и порядком. Но на ногах еще стоит, хоть и шатается.

– Ты! Сука!! – заорал он и двинулся в ее сторону.

Дана еле успела схватить Края за ошейник, иначе пес уже летел бы в сторону обидчика хозяйки.

– Это ты мою жену подговорила меня травить! Змея подколодная! Я две недели в корчах провел! Ты мне за это ответишь, зараза!

Дальше он не успел сообщить о своих намерениях, потому что в дело неожиданно вступила Наташа. Женщиной она была, мягко говоря, крупной, а магазин был на ее ответственности. Из этого выходило, что никакая драка ей тут была ни к чему. Да и подопечную матери Марфы в обиду она давать не собиралась – благодаря ней в деревню постоянно приезжали паломники, и хорошо шла торговля. А работала Наташа за процент.

Не станет Даны – не станет паломников, не станет денег.

Огнетушитель стал для алкаша весьма веским аргументом убраться восвояси.

– Ты бы поосторожнее с Петром – он мужик буйный, – покосилась на Дану продавщица, пристраивая ставший ненужным огнетушитель на свое законное место. – У него еще есть тут пара приятелей, они оба из тюрьмы недавно. Злые все, отчаянные мужики.

– Спасибо, что предупредила, – поблагодарила Дана. – Буду иметь в виду.

– Зря ты ей помогала с этими… с Петром – бесполезно это все. Он ее лупит, а она только чуть очухается – обратно возвращается. Только себе неприятности заполучила.

– А где она сейчас? Ей, наверное, опять помощь нужна?

– Да уж, наверно. Не может быть, чтобы ее Петро за такие штучки не отлупил. У родителей она, наверняка. Пойдем на крыльцо – покажу их дом.

Увидев Дану, Лидия покраснела, затем пошла пятнами и ужасно смутилась. Прикрыла единственный глаз, которым она видела – второй полностью заплыл синяком, опухшими губами начала бормотать невнятно что-то.

Дана молча скрестила руки и посмотрела на Лидию. Та смолкла и начала хлюпать разбитым носом.

– Ты прости меня. Жалко мне его стало, уж так он измучился от этих капель, сил не было на его страдания смотреть… Я и призналась.

– А он?

– А он… он… – Лидия всхлипнула и замолчала.

– Понятно. Ну, я пошла, – Дана развернулась, собираясь выйти на улицу.

– Подожди! – вскрикнула женщина, и вся скривилась от боли – из разбитой губы вновь пошла кровь. – Даша, подожди! Ты прости меня! Я такая дура! Он в этот раз меня чуть не убил.

– И что?

– Нет ли у тебя… другого лекарства? Я больше ему не скажу, а то он ведь убьет меня теперь, если напьется.

– Есть, но не дам.

– Почему?!

– Потому что глупость лечится только кнутом и топором. Прощай.

* * *

Жизнь понемногу устраивалась, и Дана постепенно привыкала к ее размеренному течению. Зима окончательно вступила в свои права – установился постоянный снежный покров, но высота снега пока не была настолько высокой, чтобы это стало помехой в передвижении. До деревни из монастыря обитатели ездили на санях, и по снегу это получалось значительно быстрее, чем на телеге. Дана с удовольствием отправлялась в этот путь, и всю дорогу глазела по сторонам, укрывшись тяжелым шерстяным одеялом до самого носа. Снег ей нравился, но монахини между собой говорили, что настоящая зима еще не началась – впереди грядут большие морозы и снега станет столько, что целыми днями придется откапываться, чтобы хотя бы выйти во двор.

В целом, дела у Даны шли неплохо. Отец Александр сдержал все свои обещания и оформил бумаги на монастырь, а ей составил трудовой договор на имя Дарьи Семеновой. Работы было много, даже не просто много, а – завались. Монастырские травы с удовольствием покупали, появились даже оптовики, готовые выкупать сразу большое количество сборов и мазей. С настойками и вытяжками дело обстояло сложнее – без соответствующих лицензий массово продавать их было нельзя. И тут отношения строились только на доверии пациента к целительнице. Если человек обращался за помощью лично к Дане и при этом был готов использовать ее снадобья – она их предлагала. Опасности для нее здесь не было. Кто она? Ведьма! Знал, к кому шел, мил человек. С ведьмы – какой спрос? Никакого. Тем более тут, в глухом лесу.

К слову сказать, с наступлением зимы поток страждущих сильно поубавился – попробуй, доберись по снегу в такую даль! В основном приезжали местные из окрестных деревень. Иногда – из района. Совсем редко – кто-нибудь из городских, не побоявшиеся снегов и холодов.

Монастырская община впервые с незапамятных времен переживала зиму относительно легко, можно даже сказать – радостно. В жилом корпусе благодаря новому отоплению было тепло, имелся солидный запас топлива для генератора, а на пожертвования паломников удалось запастись дровами аж до самой весны. Так что в домике у Даны постоянно топилась печь – экономить на поленьях не требовалось. А еще ее жилище существенно утеплили снаружи – отец Александр прислал трудников в монастырь для этого дела. Они законопатили все щели, обернули стены какими-то лохматыми и толстыми пластами ткани и сверху обили еще раз деревом.

Жить можно, даже неплохо.

И все бы ничего, если бы не довольно частые инциденты с пьяными деревенскими мужиками. Дана и в своем мире немало насмотрелась на пропащих выпивох, но вот чтобы так сильно напивались, как здесь – такого она еще в своей жизни не видела. Питье здесь было не веселое – бесшабашное или тоскливое, а – черное и безнадежное, злое до смертного боя и полной потери человеческого вида. Пили мужики крепко, а когда напивались – били домашних почем зря, ломали все вокруг, искали себе добавки, бродя по темным, неосвещенным улицам промерзшей деревни, иногда и замерзали насмерть, заснув в каком-нибудь сугробе.

Однажды Дану вызвали к допившемуся до белой горячки молодому мужику из их деревни. Приехал за ней, как обычно, Иван Волосюк – он вызвался помогать монастырю этой зимой в доставке целительницы до деревни и обратно.

– На, вот, полушубок накинь, – сердито пробурчал он, видя, как девушка закутывается в кокон из шерстяных покрывал, – у меня все равно висит ненужный – младшая дочь уехала в город, ей это теперь не нужно.

Шуба была тяжелой и доходила до колен. Дане она не понравилась – слишком уж сковывала движения. Но спорить она не стала, к тому же, она сразу почувствовала, как стало теплее – толстая овечья шкура не пропускала холодный ветер.

– Совсем допился мужик, – горестно рассказывал Иван своей спутнице историю ее будущего пациента, – а Полинке одной все время приходится тут обходиться. Родителей у них нет, померли, а Дмитрий всегда пил, а сейчас, видать, уже и вовсе свихнулся на этой почве. Эх-х-х… Мы стараемся ей помогать, как можем, но она упрямая – в чужой дом идти не хочет, остается за братом ухаживать. Но теперь уж мы просто боимся, что либо он помрет, либо девчонку прибьет сгоряча. Ты уж посмотри на него, Даша, хорошо? Ради Полинки хотя бы.

Иван споро довез Дану до нужного дома и помог ей выбраться из саней. Протопал следом за ней до входа в избу, помог отворить тяжелую, заледевшую дверь и пропустил целительницу в дом.

Она сразу обратила внимание на скудость обстановки. Это была даже не бедность. Так выглядела нищета. Грубая деревянная мебель – стол, лавка, облезлая, полуразрушенная печка, нетопленная к тому же, на окнах какие-то истлевшие занавески, обшарпанный шкаф в углу – вот и весь интерьер комнаты. У окна на табуретке, забравшись с ногами, сидела испуганная худая девчонка в лохматом полушубке. У нее был красный от холода нос и огромные грустные глаза.

– Здравствуй, Полина, – поздоровался Иван, – я твоему брату целительницу привез. Где Димка-то?

– Здравствуйте, дядя Иван. Он там, – девчонка покосилась на Дану и показала рукой на дверной проем, закрытый цветастой занавеской. – Только он не узнает никого. Я заглядывала, а он меня увидел и закричал что-то.

Голос девчонки задрожал и сорвался.

– Ну что? Смотреть будешь? – обернулся Иван к Дане.

– Буду, пошли, – и они скрылись за цветастой занавеской.

– Врать я тебе не буду, Полина, – сказала Дана, заглядывая девочке в глаза, – брат твой очень плох. Но проблема даже не в его состоянии, а в том, что как только он немного придет в себя, он опять напьется. И все может повториться заново. Ты не сможешь удержать его от пьянства.

– Я постараюсь, – упрямо ответила малолетка, – один он у меня, больше никого на свете нет. Сделаю, что смогу. Не пойду я никуда отсюда. Тут мой дом.

Дана с Иваном переглянулись и вздохнули.

– Ладно. Вот тебе лекарства. Сестра Вера написала на них, как их принимать. Иван вечером еще заглянет к тебе, проверит, как дела, хорошо? А завтра я еще раз приеду, ему лучше должно стать, тогда и решим, что делать. И вот что, холодно у тебя тут. Давай печку растопим? Я тебе помогу, а?

Девчонка насупилась, опустила глаза вниз и холодно ответила:

– Не надо мне помогать, я сама натоплю. Идите уже.

– Да я помочь хочу!

– Даша, – вдруг позвал ее Иван, – нам сказали уходить, пойдем.

И он буквально вытащил целительницу во двор и поволок ее к саням.

– Иван, да отпусти меня, в конце концов, уже! Что с тобой случилось-то? Ты что в меня вцепился?!

– А то и вцепился, что нет у Полинки ни бревнышка в запасе, а ты к ней со своей печкой пристала! Она – девчонка гордая, ни за что не скажет, что у нее ни гроша за душой!

– А как же она живет? – остолбенела от этой новости Дана. – Ведь зима же!

– Выкручивается по-всякому. Да и мы помогаем – кто дров, кто еды подбросит. Не замерзнет. Я тебя отвезу и дровишек ей заброшу потом, не волнуйся.

– Ну уж нет! Давай сначала дрова завези, а я в магазин схожу пока, там и встретимся. И не спорь! А завтра к обеду за мной заезжай – я как раз новую настойку приготовлю для ее брата.

Но следующий визит к пациенту случился раньше, чем предполагала Дана. Монахини только собрались на утреннюю службу, как в ворота монастыря тревожно застучали.

– Дашенька! Беда – пациент твой вчерашний сгорел! Залез зачем-то в баню, да и поджег ее, сам в огне сгорел, и девочка пострадала, когда пыталась его вытащить. Ее сюда привезли – чтобы быстрее ты могла ей помощь оказать. Торопись, дочка!

На сестре Анне не было лица – так поразила ее эта ужасная новость. Она, видимо, бежала к домику Даны со всех ног, и теперь, запыхавшись, держалась за косяк двери и пыталась обрести дыхание.

Полина плакала, пока не уснула, напоенная сонной настойкой и укутанная в теплое шерстяное одеяло. Боль удалось унять быстро, но только боль от ожогов, которых было довольно много на руках девочки. А боль утраты заглушить было невозможно. Оставалось только усыпить бедняжку на какое-то время, чтобы дать хоть немного ее телу восстановиться от полученных ожогов.

«А душевные раны придется врачевать позже. И какими-то другими способами», – подумала Дана, сидя рядом с кроватью своей юной пациентки.

Девочка была довольно мила и выглядела очень трогательно, особенно с забинтованными по локти руками. Хвала небесам, ожогов было хоть и немало, но они не были глубоким – Полина пыталась вытянуть своего брата, потерявшего сознание от дыма, из горящей бани. И тянула его до тех пор, пока на нее саму не упали сверху доски. Но она и тогда не сдалась – принялась расшвыривать горящие бревна и пожгла себе все руки. Хорошо, что лицо не сильно пострадало, даже косы остались целыми, будучи скрыты шерстяным платком. А волосы, надо сказать, были у Полины на загляденье – густые, светлые, и блестели, как расплавленное серебро.

«Эти царапины и ссадины на лице заживут без следа, – разглядывала спящую девочку целительница, – а вот руки, там да, там останутся шрамы. Но это не так важно».

Полина очень привязалась к Дане, которая проводила с пациенткой много времени. Оказывается, девочка не была такой уж маленькой, просто выглядела еще совсем как подросток, а на самом деле ей было уже шестнадцать лет. А может, сказывалась ее худоба и вечная неустроенность в жизни – с лица Полины никогда не сходило испуганное выражение. Зато здоровье быстро шло на поправку.

Настал день, когда Полине можно было возвращаться в деревню. Иван заверил Дану, что за девочкой односельчане будут приглядывать, а к весне решат вопрос о том, поедет ли она в детский приют или останется жить в деревне дальше.

– Я буду тебя навещать, – пообещала Дана своей пациентке, – и ты приезжай ко мне, когда захочешь. Договорились?

На том они и расстались.

Глава 20

Пропаже своих подручных, Могила сначала никакого особенного внимания не уделил. Мало ли. Могли где-то и по делам задержаться, чай не в первый раз! А потом… потом дела понеслись буквально вскачь, да так, что и разбираться в этом стало как-то и вовсе не с руки.

Телефонный звонок от смотрящего прозвучал совершенно неожиданно, никто и не предполагал, что он позвонит настолько быстро.

Обрадованный Алфавит, невзирая на возможные неприятности со стороны невыспавшегося главаря, растолкал его и вывалил новость.

– Нас Парфёныч ждёт! Прямо сейчас!

– Чего ему надо-то? – недовольно пробурчал Кнут, садясь на постели.

– Не сказывал! Однако ж, попросил приехать быстро!

– Молчун где?

– Не приходил ещё со вчерашнего. Уехал он с пацанами, да, так и не возвернулся пока.

– Ладно. Уж я с него спрошу!

По дороге к смотрящему, Могила несколько приободрился, и его мозг привычно начал анализировать сложившуюся ситуацию.

«Воровской «папа» его вызвал. Хорошо это или плохо? Ну, будем надеяться, что хорошо – тот же Алфавит ещё недавно намекал на грядущие перспективы «карьерного» (что это ещё за слово такое, надо бы узнать!) роста. А, вместе с ним, ожидаемо прибавляла в весе и вся банда. Надо полагать, что этот момент, наконец-то, настал! А кто лучше него знает, как использовать такую возможность! Развернёмся!»

– Сообщи всем – пусть будут готовы к быстрому переезду. Вещи там, что ли, соберут. Ну и вообще.

На сей раз Парфёныч принимал их, хоть и в привычной домашней обстановке – но не один!

Чуть в сторонке от беседующих, отгородившись от них массивным столом, сидела парочка молчаливых парней, совершенно открыто державших на виду оружие. Да и в комнату к смотрящему их (со всем, правда, уважением) проводили ещё двое. Но – никуда после этого не ушли, неподвижно замерев по обе стороны входной двери. Многоопытный Кнут тотчас же понял – что-то не так! Главвор, судя по всему, навёл справки о способностях собеседника – и сделал соответствующие выводы. Поэтому, несмотря ни на что, стоило вести себя вежливо и не пытаться размахивать ножами и прочими… предметами домашнего обихода. Как бы ни повернулась беседа! А в то, что она не станет лёгкой, верилось практически сразу.

Против всех ожиданий, Парфёныч, вежливо поприветствовав гостей, указав им на кресла у камина. Вроде бы почётные места, да и сам он сел напротив. Но собеседников разделял аккуратный такой столик со всякими там закусками и питьём. Небольшой-то он небольшой, но сделан из природного камня и толстого стекла – такой враз не опрокинуть! Да и сигать через него несподручно – широк и слишком уж плотно заставлен всякой всячиной.

Смотрящий кивнул на бутылки – мол, наливайте себе сами!

И стоило Могиле поднести стакан ко рту, как хозяин задал неожиданный вопрос.

– Робота ты за какой надобностью припахал?

– Да так, девку одну отыскать попросил. А что такого?

– Ну, он, вообще-то, мои поручения всегда в первую очередь выполнял. Важные весьма! А тут, словно бы очумел – ломанулся кого-то там разыскивать! Я вот и думаю – кого ж это? Твоя, стало быть, просьба была?

– А чего такого-то? Не супротив же твоих-то интересов? – удивился Алфавит. – Я порядок знаю, поперёк батьки забегать бы не стал!

– Угу, – кивнул Парфёныч.

– А чего стряслось-то? – не понял подручный Кнута.

– А то, что пришили его. Да и не в том-то беда – а вот всю его квартиру вверх дном перевернули, да кой-чего оттуда унесли. Это уже совсем другой базар! Я вот и думаю – кто это тут такой борзый у нас отыскался?

– Уж точно не я! – фыркнул Кнут. – Мне он живой, да разумный требовался! И не просил я его ни о чём таком!

– А за что ж его тогда грохнули? По твоему вопросу, между прочим, поехал!

– С чего это по – моему? Он по любому делу поехать мог! – возразил бывший маг.

– А с того, что он, как раз про то дело и базарил, когда его по башке-то звезданули – ан, телефон-то работать остался! Вот, кой-чего собеседник-то и услыхал.

– И что же?

– Про то – после! На выручку к ним тотчас же ещё пацаны ломанулись – твои, кстати, тоже там были, да, только их и видели. Нет, всех нашли! Потом, когда, из реки выловили. Там запруда чуть ниже по течению – у неё их и повытаскивали. Молчун – твой человек?

– Идас? Да, мой.

– И где ж он ныне?

Кнут обернулся на Алфавита – тот молча развёл руками.

– Не знаешь, – хмыкнул смотрящий. – Там же он, среди всех прочих. Тоже, стало быть, намылился на выручку к Роботу – а тебе и не сказал! И какой ты, опосля этого, бригадир? Коли даже за своими бойцами не можешь уследить?

Могила промолчал – было совершенно непонятно, что говорить?

– Короче! – подвёл итог Парфёныч. – Был ты бригадиром. А сейчас – даже и не знаю. Дом – освободить. Точки, что твои пацаны держали – более не твои. Беспредельничать не стану, дам тебе, по-божески, четыре дня. Всё ж не все там у тебя чужие люди. Но, уж по истечении этого времени, дорога тебе на все четыре стороны открыта!

– Не понял? – поднял голову Кнут. – Ты из города, что ли, меня прогоняешь?! Меня?!

– Я тебе общий приговор всей братвы передаю! Общество так порешало! Не хочешь, чтобы с тобою поступили некрасиво – уходи сам! Чтобы к пятнице тебя тут не было! А уж куда пойдёшь… – пожал плечами хозяин дома. – Мне не интересно. Но, знай – смотреть за тобою станут! И беспредельничать не дадут! Всё – кончен разговор!

Из дома воровского папы Могилу буквально выволок Алфавит. Атаман настолько был ошеломлён произошедшим, что, не сразу, похоже, даже и врубился во всё, что только что услышал. Отойдя недалеко (машину они оставили на стоянке в стороне от дома – таково было неукоснительное, и обязательное для всех, правило), Кнут опустился на скамейку. Ноги его почти уже не держали.

– Это что же… – медленно проговорил, наконец, он. – Мы теперь ещё и с ними на ножах?

– Не думаю, – покачал головою подручный. – Раздувать конфликт…

– Что?

– Ну, подбивать тут всех на поножовщину. Так вот, Парфёныч этого делать не станет – ему это ни к чему. Сам понимает, мы огрызнёмся, прольётся кровь! Нам-то уже терять нечего! А ему тут лишние покойники ни к чему. Пока ты там чего-то обдумывал (какое-то время после разговора, атаман молча просидел в прихожей, приходя в себя…), я с его ближними людьми перетёр. Ну, поговорил! Короче, нам предлагают из города сваливать – без шума и пыли. Типа, мы того сами возжелали. Тогда мы сможем уйти и с собой всё забрать, что унести сможем. И более сюда – ни ногой! Иначе разговор короткий будет – станут нас валить. Всех без разбору, а тебя – так, вообще – сразу! При первой же встрече!

– А ответки, как тут говорят, он не опасается? – злобно ощерился Могила.

– Нет. У него охрана крепкая, только ляжем все на подступах – и всё тут. А нас – мало! Почти половину стволов с собой Молчун забрал – и где теперь те стволы? Не отобьёмся. А то, что кого-то из шестерок заземлят – Парфёнычу вообще пофиг.

– Так… – с силой потёр щеку бывший маг. – Ладно, подумаем и над этим. А сейчас – что делать посоветуешь?

Подручный с удивлением посмотрел на некогда грозного атамана. Словно бы другой человек рядом сел! Спрашивать советов у подчинённого он ранее никогда бы и не стал!

– Ну, в город никакой нам лезть не с руки – порядков тамошних не знаем. И на этой почве запросто непонятки с местными пацанами могут быть. А те враз просекут – кто мы и откуда. Стукнут Парфёнычу, и дальше – сам понимаешь.

– Так! – кивнул атаман. – Дальше?

– Есть у меня мысль.

– Ну?!

– С полста вёрст отсюда есть село. Там ранее колония-поселение имелась. Типа тюрьмы, но без стенок и решёток. Отель и так никуда особо не сбечь – тайга вокруг! Потом закрыли её, народ поразъехался во все стороны. Но домов крепких осталось много, и не все ещё порастащили. Жители остались – из отсидевших уже, кому и ехать-то некуда. Да и незачем, в возрасте многие, да и не ждёт уже никто дома-то. Есть там у меня кореша. Для себя, если честно, запасную хату в тех краях сконстролил. Чтобы было, где отсидеться в случае чего.

Кнут призадумался. Временно исчезнуть с глаз долой – это решение! И, пожалуй, что верное. Уйти тихо, без крови… Вот это-то его, как раз, более всего, и возмущало! Как это – не отомстить?! Да тогда тут все голову поднимут! Но… прав помощник – сейчас не его верх! Ладно, потерпим! Он плотоядно ухмыльнулся. Только наивные дураки могут полагать, что он, Могила, смириться с чьей-то волей! И не отомстит обидчику. Ничего, время есть…

– Так, – поднялся он на ноги. – Сколько у нас есть времени?

– Неделя – это точно.

– Все долги – взыскать немедля! Вперёд денег взять с торгашей, не обеднеют! Собрать всё оружие, еду. Машины подготовить. Сколько у нас сейчас бойцов?

– Ну, язык за зубами его шестёрки, – кивнул в сторону дома смотрящего Алфавит, – держать не станут. Так что, кое-кого можем уже сегодня не досчитаться – сбегут. С десяток, я думаю, если останется – и то хлеб!

– Не страшно – и с меньшего начинать приходилось! – хмыкнул уже вполне пришедший в себя главарь. – Кое от кого я бы и сам с удовольствием избавился бы и сам! Вот и посмотрим – насколько я был неправ?

– Здравствуйте! – высокий русоволосый парень возник на пороге ангара. – Мне бы Горячева увидать?

– Ну, – откинул со лба прядь волос кузнец. – Я Горячев. А вы, простите, кто будете?

– Уголовный розыск, лейтенант Смирнов, – продемонстрировал служебное удостоверение вошедший.

Никита внимательно его изучил и кивнул гостю на небольшой столик, около которого стояло несколько стульев.

– Присаживайтесь. Чего от меня нужно-то?

– Да я, собственно говоря, не персонально к вам. Мы тут всех ваших соседей опрашиваем. Вот, посмотрите, – выложил он на столик несколько фотографий. – Может, видели кого-нибудь здесь?

Кузнец с интересом присмотрелся к фотоснимкам, один из них даже в руки взял.

– Черт его знает… Вроде бы, вот этот мне кого-то напоминает. Но, точно не скажу. Может, когда-то и виделись. А кто это такие вообще? С чего сыр-бор-то разгорелся? Отродясь, сколько тут работаю, в наших краях полиция не появлялась!

Опер усмехнулся и взял в руки фотографию, которую хозяин кузницы снова положил на столик.

– Это Лёня Робот. Фигура, можно сказать, широко известная. В узких кругах. Для криминала он всякие хитрые заказы выполнял. Компьютерщик, надо сказать, серьёзный!

– У меня тут свой интернет, – кивнул в сторону наковальни Никита. – И процессора он не требует! Чего он у меня-то мог выяснить? Разве что к соседям – это дальше вдоль забора надо проехать – туда могли заглянуть? Они, вообще-то оптовой торговлей всякой одеждой промышляют. Вот там, да, без компьютеров делать нечего!

– Оптовики? – что-то прикинул в голове оперативник. – Может, кстати, быть. А у вас тут кузница, как я погляжу?

– Она самая. Ограду выковать, лестницу, или что-то вычурное из металла – это уже ко мне!

– Нож…

– Топор тоже могу. Лицензия есть! Показать?

– Да мне-то она зачем? Не по той части мы, наш отдел убийствами занимается, а это всё – к разрешиловке!

– Чё, грохнули эти гаврики кого-то тут? И когда же? У нас-то новости здесь быстро расходятся – я бы уже знал!

– Не, не они! – усмехнулся опер. – Их самих оприходовали!

– Чо, всех, что ли?

– Ага, шестерых зараз!

– Да ладно! А чего у нас-то ищете? Здесь разве что по пьяни, когда в морду сунут кому-то. Так-то тут все уже давно сидят, свыклись, да поперезнакомились. А чтоб сразу шестерых… – кузнец только головою покачал. – Не слыхать того!

– Так и не здесь – на полдороги отсюда, у реки их машину отыскали. А самих, уже ниже, у запруды, повыловили.

– Это в Матвеевке, что ли?

– Ну да, – согласился гость. – Знаете эти места?

– Как не знать! Десятый год тут квартирую. Порою, так и по неделе домой не выбираюсь – ежели, конечно, работа есть. А там, у запруды, клёв хороший был всегда.

– И на кого ловите?

– На червя. Рыба там хорошо на него идёт!

И дальнейший разговор съехал в сторону от убитых бандюков. А тут ещё и чай поспел… В закромах у Никиты даже варенье отыскалось. Оперативник ушел только через полчаса.

Поводив гостя, кузнец какое-то время посидел молча, собираясь с мыслями.

Потом открыл шкаф и стал рыться в ящичке со всякими бумажками. Нашёл визитку, прочитал надпись и повертел бумажный прямоугольник в руках. И вдруг – замер. В правой верхней части визитной карточки имелся небольшой значок – он не сразу даже обратил на него внимание.

А ведь очень похожий рисунок когда-то он видел в исполнении одной примечательной девушки.

Глава 21

За хлопотами, связанными с уходом за Полиной, и еще несколькими вызовами в деревню к заболевшим детям, приготовлениями согревающих мазей и капель от кашля и прочей ежедневной рутиной, Дана совершенно перестала думать о своем деревенском недоброжелателе – Петре, который пообещал с ней посчитаться. И в один прекрасный момент, когда Дана меньше всего рассчитывала на встречу с пьяницей, он чуть было не исполнил свое обещание.

Она задержалась в деревне – навестила двух заболевших детей, а затем зашла в гости к Полине. Та уже почти оправилась от ожогов, да и плакать уже практически перестала – поняла уже, что без пьяницы-брата жить ей спокойнее. После Полины пришлось на минутку заглянуть еще в один дом по пути и передать капли для незрячей старушки.

Уже стало смеркаться, Дана с Краем направились к дому Ивана Волосюка – он забрал лошадь к себе на двор, чтобы животное попусту не мерзло на ветру. Путь шел от самой окраины деревни, по неосвещенной, естественно, улице, вдоль длинного амбара и ряда хозяйственных построек. Тут-то и поджидал ее Петро.

Как всегда, об опасности предупредил Край. Он на мгновение замер и затем ощетинился. Дана тут же положила руку на рукоять меча и отступила на шаг назад – из-за угла на нее выдвинулась угрожающая тень.

«Ну, Петра я уж как-нибудь утихомирю, – мелькнула в ее голове мысль, – а если он не один?»

Так и есть – за первым она разглядела еще два темных силуэта. И самым неприятным было то, что в руках у Петра был внушительного вида топор.

Это открытие в корне меняло дело. Стало ясно, что он ее поджидал тут не ради того, чтобы очередной раз обругать или пригрозить – ей предстояло отстаивать свою жизнь.

– Ну что, сучка монастырская? Некому тебя теперь защищать? Я не посмотрю, что ты баба – огребешь у меня по-полной, ведьма! Я тебе так бока намну – на том свете будет еще охать! И собаку твою на мясо пущу, а из шкуры ее шапку себе сделаю и своим друзьям!

– Ха-ха-ха! Гы-ы-ы… – загоготал один из приятелей. – Ну, ты даешь! Во, че придумал! Ну, молодец!

– Сейчас мы эту ведьму взгреем! – угрожающе произнес второй подельник Петра. – А ну, мужики, навали…

Последние звуки утонули в крике боли – Дана не стала ждать окончания его пафосной реплики и попросту звезданула ему по башке плоской стороной меча, сделав молниеносный выпад. У того от неожиданности и боли из рук вывалился какой-то металлический предмет военно-бытового назначения – то ли кочерга, то ли просто железный прут, а сам он схватился за голову и начал тихо оседать в снег.

«Один уже взгрелся, – с удовлетворением констатировала Дана, – уже легче!»

Рядом пружинисто оттолкнулся от утоптанного снега Край – тело собаки стремительно взлетело и метнулось в сторону одного из обидчиков. Пес целился в горло. И если добраться до заветного места, может, сразу у него и не получится, но в том, что он сшибет противника с ног, можно было не сомневаться.

Петр, оставшийся в одиночестве перед Даной, дико зарычал и замахнулся топором. Р-раз! – и он пролетел мимо девушки в черную пустоту – она ловко переместилась в сторону, предугадав направление удара. Однако мужик довольно быстро сориентировался и вновь пошел в атаку, размахивая своим оружием с дикой силой и злостью. Умения драться у Петра, конечно, не было, но его агрессивность отчасти компенсировала отсутствие навыков – ситуация принимала опасный оборот. К тому же, Дана умирала от тревоги за Края – в руках его противника она отчетливо видела длинный охотничий нож.

Она покрепче ухватила меч и…

В эту минуту на дерущихся вдруг пролился свет – в их сторону из-за угла амбара бежали люди. Впереди неслась продавщица Наташа и размахивала огнетушителем, как палицей. Цвет ее лица не отличался от корпуса ее металлического друга. При этом Наташа развила приличную скорость и могла бы сшибить на своем пути не только мужика, а, пожалуй, и лошадь.

Следом за ней неслись еще двое или трое человек, тоже весьма внушительно экипированные подручными средствами – кто здоровенным дрыном, кто лопатой – кому что под руку попалось в момент тревоги. В руках еще одного был яркий фонарь, а, судя по крикам, доносящимся со стороны амбара, поспевала еще одна порция военной поддержки.

Петро в растерянности оглянулся и замер, как и был – с топором в руках.

* * *

– Вот, Полина, а теперь ты сама повтори за мной все эти действия, а я посмотрю, – распорядилась Дана.

Она присела на край скамьи и стала с удовольствием наблюдать, как ловко девчушка измельчает листья, перетирает в ступке все ингредиенты, добавляет в состав барсучий жир и вымешивает густую, пахучую мазь.

В том, что у Полины есть способности к целительству, Дана заметила еще в тот день, когда на нее напал Петр – вечно пьяный муж Лидии. Еще неизвестно, чем бы закончился этот инцидент, если бы не Полинина смекалка. Дело в том, что она побежала вслед за Даной, чтобы отдать той забытые по случайности рукавицы, но целительница уже зашла в другой дом – передать лекарство. Девочка осталась ждать Дану на улице, и чтобы не отсвечивать перед домом соседей – она не любила привлекать к себе внимание – перешла на более темную сторону улицы и прислонилась к забору. Поэтому ее и не заметили Петр сотоварищи – они как раз выбирали себе удобное место для засады и без всякой опаски переговаривались друг с другом, обсуждая, как они расправятся с «ведьмой». Полина от страха прилипла к забору и изо всех сил надеялась, что мужики ее не заметят, что и вышло. Проследив за ними до места засады, Полина со всех ног рванула к магазину – там всегда толпились какие-то люди, и можно было быстро найти себе помощь. Она так торопилась, что когда вбежала в магазин, то первые мгновения не могла произнести ни слова. Но когда, наконец, прокашлялась и сообщила о том, что Дану собираются убить, народ побросал свои покупки и помчался на выручку, ведомый разъяренной продавщицей с огнетушителем в руках.

Сельчане бросились крутить злодеев, образовалась потасовка. В этот момент Дана, распихивая толпу, бросилась к своей собаке. Вынырнув из-за спин своих спасителей, она увидела девочку, сидящую прямо в снегу – она обнимала Края, закрывая своей все еще забинтованной ладошкой глубокую рану на его боку, чтобы остановить бьющую наружу кровь…

Холодный нос ткнулся Дане в руку, прервав поток ее воспоминаний. Она опустила глаза вниз – на нее смотрела довольная собачья морда.

– Что, опять тебя сестры чем-то угощали? – строго спросила хозяйка у пса.

Тот многозначительно пошевелил бровями и сделал вид, что вопрос не к нему. Край уже совсем оправился от своего ранения и даже не хромал. В напоминание о том дне осталась еще не до конца отросшая шерсть на боку, сквозь которую был виден свежий рубец.

Ах, да! Было еще одно напоминание, но уже не связанное с Краем. На деревенском погосте появился свежий могильный холмик – дня через три после неудачного нападения Петра нашли мертвым на улице. Он заснул в сугробе и замерз. По крайней мере, так сказал Иван Волосюк. Дане и сестрам рассказали об этом, когда уже прошли похороны, и узнать какие – либо подробности уже не представлялось возможным. Продавщица Наташа тоже поджимала губы, когда об этом случае заходила речь, лишь кивала в сторону деревенских мужиков – вон, мол, они нашли Петра, у них и спрашивай, если интересно, как он окочурился. Дане почему-то казалось, что в гибели агрессивного пьяницы не все было так просто. Но кто же ей теперь скажет правду?

– Я правильно делаю, Даша?

Полина подняла глаза на свою наставницу. Они были голубыми, огромными и очень серьезными – девочка отчаянно хотела научиться у Даны целительству и прилагала к этому максимальное усердие.

– Все правильно, у тебя отлично получается! – похвалила Дана свою ученицу. – Скоро будешь лучше меня в этом разбираться. А потом еще и в школу специальную поедешь – будешь самой знаменитой травницей в этих местах!

– Самая знаменитая у нас – это ты. Как же я-то смогу тебя обогнать? – заулыбалась Полина.

Когда она улыбалась – а это случалось довольно редко, – было видно, какая это красивая девочка.

«Ей бы почаще улыбаться, да столько горя уже на ее долю выпало, что нескоро еще это сердечко растает. Она храбрая девочка, и сильная, к тому же. Лучше сказать ей правду, так будет честнее, – поняла Дана, – ведь она ничего обо мне не знает. Если я сейчас промолчу, это будет не справедливо по отношению к ней».

– Я не всегда буду здесь, Полина, поэтому и учу тебя своему делу. Чтобы ты смогла его продолжить, – призналась Дана. – Ты меня понимаешь?

– А куда же ты уйдешь? – растерялась девчонка.

В глазах вновь заметался страх, личико побледнело, аж губы стали белыми. Немудрено – она только нашла в лице Даны внимание и заботу к своей судьбе, и тут вдруг узнает, что скоро все это она может вновь потерять.

– Я пока не знаю, – вздохнула целительница. – Но я тебя не брошу, пока не устрою твою жизнь, не беспокойся. Ты мне веришь?

– Не знаю, – честно сказала Полина. – Наверное… А когда ты уедешь?

– Я ищу человека, но не знаю, как долго это продлится. Может, годы. Когда найду его, тогда и уеду, наверное.

– А… куда?

– Не знаю. Ничего не знаю. Лучше не спрашивай меня об этом.

– А он тебя ищет?

Это был вопрос, от которой у Даны перехватило дыхание, как будто ей со всей силы кто-то влепил кулаком в солнечное сплетение. Она перевела дух и почувствовала, как бешено заколотилось ее сердце, когда она собралась отвечать.

– Да, он тоже меня ищет.

Глава 22

– Воды горячей организуй! – раздражённо крикнул Могила вслед уходящему подручному. И когда за тем закрылась дверь, в сердцах выругался. Местные ругательства он толком так и не освоил – как оказалось, не всё и не всем можно было высказывать в лицо. Некоторые после обычных, казалось бы, слов, натурально озверевали и лезли в драку прямо сразу! При этом их в этот момент не волновало вообще ничего! Даже собственная жизнь. И поэтому отводил душу в одиночестве – что не добавляло ему хорошего настроения.

Ну и дыру же присоветовал ему Алфавит!

Какие тут женщины – горячей воды нет! Чтобы её получить, надобно было долго разогревать ведра на дровяной печи, от чего маг отвык давным-давно. Да и с едой… тоже всё обстояло далеко не лучшим образом. Лишней еды на всю шайку Кнута тут попросту не имелось за отсутствием магазинов в посёлке. Местные жители решали этот вопрос просто – ходили или ездили в соседний посёлок. Объединяясь для этого в группы, поодиночке туда никто не отправлялся. Ибо – дорого! Топливо для машин стоило денег! А зарабатывать их в такой глуши попросту негде. Особенно – в холода.

Часть группировки попросту отвалила неведомо куда ещё в городе – как только стало ясно, куда и почему они отъезжают так быстро. И ничего не смогло их удержать – даже страх перед атаманом.

Все понимали, что в данной схватке Могила оказался побеждённым. А личная преданность любому бандитскому главарю не в последнюю очередь основана на финансовом фундаменте. Страх – плохая замена кошельку! Если главарь удачлив, не беден и не жаден – то рядовые бандиты готовы его слушать. И подчиняться. А если он проигрывает в схватке, пусть и неявной, да ещё и теряет при этом все источники финансирования…

Мало кого обнадёжил тот факт, что они постарались напоследок выжать из «крышуемых» торгашей последние крохи. Стараниями Парфёныча многие из них уже знали о произошедшем – и вели себя относительно независимо, отказывая в немедленной выплате средств. А кое-где, так и пацаны смотрящего присутствовали – при них не наедешь!

Многоопытный воровской папа не первого такого выскочку успешно осаживал, и хорошо понимал, как важно лишить противника источника доходов. В некоторых (особенно вкусных) точках, посланцы Парфёныча появились ещё до его разговора с Кнутом.

И сейчас, некогда грозная, группировка Могилы насчитывала немногим более десятка бойцов. И то – далеко не самых лучших. Да, вооружены пистолетами и обрезами были практически все, даже парочка автоматов имелась в наличии. Но… даже и сам Кнут прекрасно понимал – серьёзного столкновения им не выдержать. Да и денег было не слишком много. На долгую жизнь, пусть и в этом глухом углу, их точно не хватило бы. Маг прекрасно понимал: ещё месяц-два, и он рискует остаться тут в одиночестве. Сил, чтобы повторить его наскок на местных преступников, уже нет. Народ успел немного его изучить – и выработать кое-какие меры превентивной защиты. То, что на личную встречу, да ещё и наедине, никто из главарей банд теперь не пойдёт – было совершенно очевидно. А способностей, чтобы подчинить своему незримому влиянию сразу нескольких человек Кнут не имел. Пробовал – и ничего не вышло. Одного, ну, двоих – на большее его сил не хватало.

Одного человека он «вязал» достаточно успешно – а вот уже на втором его сила убеждения явственно пасовала. Ранее помогала неожиданность, да народ ещё часто и в какое-то оцепенение впадал. Ныне – всё уже не так, сообразили.

Кстати, теперь он понял, отчего смотрящий не поддался его «чарам». На руках Парфёныча попросту не имелось невинно пролитой крови – он сам никогда и никого не убивал. Да, приказы отдавал. Но лично никого ножом не пырял. И встречался он с выскочкой не с глазу на глаз – «от общества у меня секретов нет!»

Умный, чёрт. Предусмотрительный!

Стукнула дверь.

– Ну, кому там ещё с утра делать нечего?! – вскипел, поднимаясь на ноги, атаман.

– А что, у вас таки прямо всё с самого ранья уже озадачены? – вошедший скептически осмотрелся по сторонам и со вздохом пододвинул к себе казавшийся наиболее приличным стул. Опустился на него и положил шапку с перчатками на стол. – Да вы садитесь, в ногах правды нет.

– Ты ещё кто такой?

– Я вместе с вами на брудершафт не выпивал! – отрезал гость. – Потрудитесь вести себя вежливо!

Могила скрипнул зубами и потянулся было за клинком, но на полпути замер – просочившийся вслед за гостем невзрачный человек в черной куртке уже держал его на прицеле. Невозмутимый зрачок пистолета отслеживал каждое движение главаря.

И где, черт возьми, Алфавит и все прочие?!

– Ну что, успокоились? – усмехнулся гость.

Кнут нехотя опустился на койку. Сложил руки на груди и исподлобья глянул на визитёра.

– Ну и чего надо?

– Клим, – не поворачивая головы, сказал тот. – Будьте так добры…

Прихватив с собою оружие главаря, чернокурточник также бесшумно, как и появился, покинул комнату. Но было понятно, что он тотчас же здесь нарисуется, стоит только его шефу дать нужный сигнал. И – никаких церемоний! – откроет огонь сразу же, как порог переступит. Не успеет Могила…

– Поговорим?

– Так я уже давно вас слушаю, – насупясь, ответствовал бывший маг.

– Не фартануло вам в городе, да?

– Чего?

– Ну, в смысле – не повезло. С Парфёнычем договориться не удалось?

– Ему ещё икнётся.

– И когда же? – заинтересованно наклонил голову визитёр. – Ах, не знаете. Я-то уж было уши и развесил…

– Вам-то от меня чего надо?

– Денег у вас мало. Народу… скажем так, тоже не особо. Оружия, почитай, что и вовсе никакого нет. Как долго ещё вы сможете протянуть? Чисто из любопытства интересуюсь, не подумайте там чего!

– И не из таких дел вылезать приходилось, – буркнул Кнут.

– Не спорю, но не в сибирских же снегах?

– Вам чего от меня надо-то? – теряя терпение, проворчал главарь.

– Есть предложение. Вы, со всеми вашими людьми, работаете на меня. Не за бесплатно, разумеется. Но – никакой вольницы! Что скажу – то и делаете.

– А чем вас тот же Парфёныч не устраивает?

– Дороже. Да и не на всё его можно подписать.

Могила прикинул. Хуже, чем уже есть, точно не станет – из этих снегов просто так не выбраться. А так хоть какой-то шанс!

– Допустим…

– Нет! – покачал головою гость. – Так не пойдёт! Да или нет. И только так!

– Хорошо, я согласен. Нам нужно…

– Стоп-стоп-стоп! – вытянул перед собою раскрытую ладонь гость. – Не спешите! За ваши потребности я в курсе. Сначала обсудим то, что нужно мне!

Обсудили.

Неприятное чувство оттого, что тебя используют, в качестве обычного наёмника, плотно поселилось в душе бывшего мага. Но ничего не поделаешь – сейчас он не имел должной силы для того, чтобы настаивать на своём.

– Подытожим! – гость встал со стула и прошёлся по комнате. – Вы получите продовольствие и топливо для транспорта. Оружие и боеприпасы. К вам прибудут двое моих людей, они будут отвечать за надёжную связь – у них будет с собою радиостанция и генератор. Увы, мобильной связи здесь ещё нет. Без моего приказа отсюда – ни ногой. Я приму соответствующие меры предосторожности, не обольщайтесь на этот счёт! Народа у вас пока достаточно, подкрепление не потребуется. Мои приказы исполнять точно так, как вам их передадут – ни на грамм больше! Вопросы?

– Баб тут нет…

– И водки тоже. И не будет. Мне требуется, чтобы вы все – всегда! – были в форме! Проявите себя, подумаем и на эту тему.

– Хорошо, – кивнул Могила. – Вопрос есть.

– Слушаю?

– Как погибли мои люди?

Гость поудобнее расположился на стуле.

– Хороший вопрос! Отвечаю. Засаду им организовали грамотно. Кстати, ухитрились подставить под их огонь двоих, ранее захваченных, ваших… э-э-э… словом, ваших! Так что они оба были застрелены своими же сотоварищами.

– Это точно?

– Пули были выпущены из автомата, что находился в руках одного из прибывших им на подмогу. Проверено.

– Сколько было нападавших?

Гость с интересом посмотрел на главаря – тот был спокоен и немногословен. Чувствовалось, что он над чем-то напряжённо раздумывает.

– Судя по следам – двое. Разошлись – и взяли ваших в два огня. Кстати, стреляли метко – мы нашли всего семь гильз. На четверых. А вот ваши… выпалили неведомо по кому целую прорву боеприпасов. И ни в кого так и не попали.

– Робот тоже убит?

– Там никого не осталось в живых, если это вас так интересует. Шестеро покойников, такие дела! Ещё вопросы есть? Нет? Тогда позвольте откланяться! – визитёр легко поднялся на ноги.

Хлопнула дверь – и в комнате наступила тишина.

– Край, а тебя я с собой не возьму! – строго отчитывала Дана собаку. – Кто вчера разгрыз палку сестры Пелагеи? А мне потом пришлось перед ней извиняться? Что? Будешь притворяться, что это случайно вышло? Как будто я тебя не знаю! За тобой только глаз да глаз, а у меня работы невпроворот. Вот поэтому ты останешься дома. Так что сиди и жди меня.

С этими словами Дана накинула на плечи подаренную Иваном Волосюком шубу, и вышла на улицу, сразу утонув в снегу по колено.

«Останешься дома» – эти слова болью отозвались в сердце.

О каком доме она говорила? Где он, этот дом? Дана не могла ответить точно на тот вопрос даже самой себе. Она скучала по своей прошлой жизни, ей тут было одиноко – без друзей, без Лекса, без магии. Она застряла в чужом мире и понятия не имела, чем закончится это затянувшееся путешествие. Одно она знала точно – ее дом будет там, где она найдет Лекса. В этом мире или в своем – но ее место подле него.

Прокладывая себе дорогу сквозь снег к жилому корпусу монастыря, Дана думала о человеке, которого она полюбила. А был ли Лекс счастлив в ее мире? Не похоже, что он как-то сильно тосковал по своей жизни здесь. По крайней мере, Дана особой грусти за ним не замечала. Но, может быть, он знал, что попал в ее мир ненадолго? Поэтому и не волновался особо?

Она нахмурилась. Не может быть, она не верит этому. Если бы он знал, что должен вернуться назад, он не стал бы… разбивать ее сердце. Или стал? Дана сердито нахмурилась. Неужели она сомневается в искренности Лекса?!

Девушка остановилась посреди заснеженного монастырского двора. Было еще очень рано – сестры только ушли на утреннюю службу, вокруг темнота, холод и ни одной живой души. Дана остро почувствовала свое одиночество.

«Нет, Лекс ни за что не стал бы меня обманывать. Он не знал, сможет ли вернуться обратно, и, скорее всего, даже и не собирался возвращаться. Он ведь обещал мне, что мы будем вместе, и хотел этого. И я ему верю».

Разобравшись со своими грустными мыслями, Дана тряхнула головой, разгоняя печаль, плотнее запахнулась в шубу и потопала к входной двери корпуса. Внутри ей пришлось еще порядком отряхиваться от снега, счищать его веником с валенок, с подола шубы. Затем она переоделась в более удобные, тоже очень теплые сапожки, повесила шубу ближе к горячей печке и замотала на голове платок. К работе готова.

Дана обвела глазами стены старого корпуса – добротная кирпичная кладка, высокие сводчатые потолки, темные деревянные полы с отполированными от старости досками, немного скрипучие, но добротные – люди, которые когда-то строили это здание, сработали его на совесть. Стены толстые, с небольшими квадратными окнами, дающими немного света. А вот из окон, конечно, дует просто ужасно – рядом с ними зимой просто невозможно находиться. На стенах общей комнаты висело несколько икон с едва тлеющими под ними огоньками – лампадами. Матушка Марфа говорила, что это их святые. Дана очередной раз присмотрелась к лицам – они были разными, но чем-то очень похожими. Может, родственники? Только очень уж худые какие-то, будто больные. А глаза горят внутренним огнем – посмотришь, и становится как-то волнительно. Неслучайно игуменья говорила, что иконы эти – чудодейственные. Особенно вон та – на стене в самом почетном месте.

Дана с уважением посмотрела на строгий лик, опустила глаза и молча прошла в темный коридор, за которым располагалась ее мастерская. За работой она расслабилась, дело заспорилось под доносящиеся из церкви песнопения монахинь, да и настроение заметно поднялось.

Она зябко поежилась – что-то прохладно сегодня в комнате, будто сквозняком откуда-то потянуло. Дана встала и выглянула в коридор. Ей показалось, или, правда, из зала доносятся какие-то звуки? А кто там может сейчас быть? Все монахини на заутрене, а кто еще в такую рань может в корпус зайти? Да и ворота в храм закрыты. Странно.

Нахмурившись, Дана тихо прошла несколько шагов по коридору. Так и есть – голоса. Причем, мужские. Это в женском-то монастыре?

А вот этот факт сильно меняет все дело. По привычке девушка положила руку на пояс, и тут же закусила губу от досады – меч остался в ее избушке. Не ходить же по монастырю с оружием? Матушка Марфа ни за что бы этого не разрешила, Дана даже спрашивать не стала – это и без вопросов было ясно. И вот теперь она безоружная, а по монастырскому корпусу разгуливают какие-то мужики. Наивно было бы надеяться, что эти люди пришли с добрыми намерениями. По крайней мере, Дана уж точно в такую глупость не поверила бы.

«И Края нет! – с досадой думала она, тихо пробираясь по темному коридору. – И вот что мне делать?»

– Барсук, давай по-быстрому, ты че в этом шкафу колупаешься?

Голос был грубый и хриплый, как будто человек долго бежал, дыша морозным воздухом.

– Я слышал, монастырь деньгу стал зашибать немалую, вдруг найдем, а? Я пробегусь по кельям, а, Кастет?

– Кончай базарить, мужики, – услышала Дана третий голос. В нем она различила явственные командные нотки – так говорят люди, облеченные властью. – Хорош копаться в этом монастырском хламе – нет тут боле ценного ничего! Иконы – вот они денег стоят!

– Слышь, че Ворон сказал, Барсук? Мы сюда не за деньгами пришли, а за иконами. Сымай последнюю и суй в мешок, пока монашки с заутрени не прибежали. Вона, мне подсоби, что ли…

В этот момент Дана вышла из-за угла. Ее взору открылась вполне понятная картина – трое страшных, заросших щетиной по самые глаза мужиков, в серых ватных телогрейках и черных шапках суетливо снимали со стен лики святых, которыми так дорожили сестры. Обе входных двери на улицу были распахнуты настежь, и в зал вместе со снежинками врывался холодный зимний воздух.

Обыкновенные воры. Дана немного расслабилась – по крайней мере, их только трое. Судя по одежде и валенкам – мужики долго шли по снегу, а значит, они наверняка устали. Это плюс. И одежда у них для драки неудобная – в валенках хорошо по снегу идти, тепло. Но скакать и увертываться от ударов в них, ой, как неудобно! Второй плюс. Они ее не ожидают увидеть, значит – растеряются – третий. Да и не факт, что они вообще умеют драться. Хотя, насчет последнего она бы не была так уверена.

Еще пара-тройка осторожных шажков в сторону печки…

– А это еще кто? – вдруг заревел один из ватников, оглянувшись через плечо и увидев Дану.

Но было уже поздно – один прыжок, и крепкий железный прут, служивший монахиням навроде кочерги, у нее в руках. Приятная тяжесть металла в руке добавила Дане уверенности. И топорик, лежащий рядом, тоже пришелся в тему.

Бандиты, видимо, не увидели в закутанной в платок девушке никакой угрозы.

– Гляньте! Монашка! – заржал вдруг Барсук. – Испугать нас своей кочергой решила!

– Иди сюда, цыпочка, – осклабился второй, которого называли Кастетом, и двинулся на Дану, протянув к ней свои лапищи, – мы сейчас с тобой позабавимся тут, на монастырских половичках…кх. х-х…

Дана не стала дожидаться конца его пламенной реплики и, коротко замахнувшись, точным движением швырнула в башку Кастета топором, стараясь максимально раскроить ему рожу. Топор угодил своим обухом бандиту аккурат в нос. Мужик хрюкнул, схватился руками за лицо, и как сноп завалился на пол, закашлявшись. Через секунду кашель перешел в дикий вой.

Двое других прыгнули на девушку одновременно, очнувшись от первоначального шока. Но Дана ударом ноги опрокинула им под ноги скамью, и Барсук споткнулся об нее и упал на пол, больно ударившись плечом. Зато Ворон устоял и лишь раскинул пошире руки – в одной из них тускло сверкнул нож.

– Ну, монастырская сучка, держись, – зло процедил бандит, – доберусь до тебя, за братана отомщу – кишки твои на этот нож намотаю!

По-видимому, слова Ворона должны были внушить монашке панический ужас, и ей надлежало запаниковать и броситься бежать, но эта странная девица в сером платке лишь покрепче перехватила свою кочергу и нехорошо ухмыльнулась. Ну, ладно, раз так – сама напросилась!

Замах, удар – но кочерга больно бьет его по руке, а монашка по – прежнему невредима. Она ловко отскочила в сторону, избежав, казалось бы, неминуемой смерти. Ух, каким огнем горят ее глаза! Ведьма, а не монашка!

Удар! И опять она отводит от себя нож, а Ворону достается больнючая отметина на плече. Хорошо, что ватник толстый – он надежно защищает владельца от железной кочерги. Ну, ничего, сейчас они вдвоем с Барсуком эту сучку уделают. Но, черт подери, как же истошно воет Кастет! Заткнуть бы ему пасть хоть на время…

– Барсук! Поддай! Заходи с другой стороны! Ау! А-а-а-у-у!!

Ворон остервенело затряс рукой, по которой только что заехала эта ведьма – ватник не мог защитить кисти, удар пришелся по запястью, нож отлетел далеко в сторону. Боль начала волнами расходиться по телу бандита, он озверел и попер на Дану напрямик, игнорируя все доводы разума. В конце концов – не зарежет же она его кочергой? А ватник она не прошибет. Авось, дотянется Ворон до ее шеи и свернет ее. Да и Барсук сопит рядом, вдвоем они ее точно скрутят, пусть даже всего лишь в три руки.

Монашенка прищурилась и сделала аккуратный шаг назад. Ворон растянул губы в зловещей улыбке…

И тут вдруг за спинами бандитов со стороны входной двери послышался шум. На одно короткое мгновение – сработали инстинкты – мужики бросили взгляд назад. Это стоило Ворону схватки – когда он обернулся, буквально через секунду – кочерга уже коснулась основания его шеи, проткнула кожу, вошла в плоть и вышла из плеча со стороны спины, прорвав старый ватник, на котором в месте повреждения медленно стало расплываться пятно крови. Мужик хватанул ртом воздух и, как подкошенный, рухнул на пол – Дана еле успела вытянуть свое оружие из его тела.

А рядом на полу в испуге замер второй бандит, над которым стоял огромный и злой, как черт, пес, из распахнутой пасти которого капала на лицо опрокинутого мужчины слюна.

– Край, умница ты мой, – запыхавшись, проговорила она. – Стереги! Я мигом!

Дана схватила скатерть со стола и набросила ее на голову Барсуку, а затем приказала:

– А ну, перевернулся на живот! Руки за спину, и попробуй только пошевельнуться – пес тебя тут же разорвет! Или я топором по голове так съезжу, что больше тебе в жизни ничего не понадобится!

Руки мужику пришлось связать своим платком – искать веревку времени не было. Платок было, конечно, жалко терять, ну, ничего, она потом себе новый купит, дело важнее. Наконец, крепко связанный бандит беспомощным мешком валялся на полу. Дана перевела дух и обернулась к Краю.

Собака, видимо, услышала крики, доносящиеся из монастырского корпуса, выбила окошко в избе и примчалась на помощь. Одно ухо Края сильно кровоточило, и на морде тоже, очевидно, была рана, поскольку шерсть вокруг носа вся намокла от крови – пес порезался о разбитое стекло. Но сработал он великолепно – не стал выдавать себя громким лаем, а молча влетел в дом, с разбегу прыгнув на одного из обидчиков хозяйки. Это был излюбленный прием Края. Барсук не успел опомниться, как зубы разъяренного пса уже находились в сантиметре от его шеи.

– Край, стереги! – повторила свой приказ Дана, указав собаке на Ворона. Тот лежал на здоровом боку и мелко и часто дышал, стараясь не потерять сознание от боли, которую ему причиняла нанесенная монашенкой рана.

«Не боец, – убедилась девушка, бегло осмотрев бандита, – но и не труп. Так, этот более не опасен, а что третий?»

Она перешла к громко воющему Барсуку. Его лицо было полностью залито кровью, разглядеть, насколько тяжела его рана, в таком состоянии было невозможно. Но череп, похоже, был цел. Вот насчет левого глаза Дана не была так уверена. Она нахмурилась. Эх, не хотела она подобных разборок, ей такие приключения были совершенно ни к чему – зачем привлекать к своей особе внимание властей? А то, что последствия этой драки ей еще предстоит испытать на себе, она была уверена. Не хотелось, но, видимо, придется обращаться к Колдуну – он мужик серьезный, наверняка, в его силах Дане помочь.

«Ну, да ладно, никто пока не помер, и то дело, – решила она и поднялась с колен. – Надо как-то подготовить матушку Марфу…»

Подняв глаза вверх, Дана заметила темные фигурки монахинь, сгрудившиеся в открытых дверях дома.

Глава 23

– Я так решила, матушка, – решительно проговорила Дана, стряхивая со своего передника невидимые пылинки, – будет лучше, если я перееду в деревню. К монастырю будет меньше внимания. А то, вон, уже бандиты полезли.

– Деточка, так то ж беглые, с лагерей. Они – люди не местные, и у нас такие чужаки бывают очень редко. На моей памяти всего второй раз такое. А окрестный люд отродясь бы на монастырь руку не поднял. Ты напрасно себя винишь в этом случае.

– Я понимаю, матушка Марфа, но так лучше будет. Я всё-таки обрядница считаюсь… для вас. При монастыре негоже мне больше жить. А в деревне у Полины дом пустует. И нам вдвоем будет легче жить, чем поодиночке. А к вам я буду приезжать, да и сестры всегда меня навестить могут, – улыбнулась Дана настоятельнице.

– Ну, как знаешь, деточка, – вздохнула игуменья. – Господь милостив, он и тебя направит по правильному пути. Раз считаешь нужным переезжать, собирайся. И то дело, в деревне тебе сподручнее жить, чем среди нас, монахинь. Может, и человека там себе найдешь по сердцу, всякое бывает.

Игуменья внимательно посмотрела на девушку и поднялась. День выдался долгий и хлопотный, а в монастыре еще столько на сегодня дел запланировано. Вот, уедет сейчас полиция, монахини приберутся в жилом корпусе, смоют кровь со старых половиц, повесят на стены снятые бандитами иконы, и спокойствие восстановится. Правда, без Даши как будто чего-то будет не хватать…

– Матушка Марфа, – заглянула в келью к игуменье сестра Анна, – к вам приехали.

– Кто?

– Человек от Изотова Александра Петровича, того самого.

– А как же, – засуетилась игуменья, – проси в кабинет, сестра Анна. Иду я!

Монахиня обернулась к Дане:

– Дашенька, Александр Петрович человека нам в помощь прислал, адвоката. Он должен помочь тебе в этом деле. Пойдем, расскажешь ему все, как было.

– Так говорила уже, – удивилась Дана, – сколько же можно?

– То ты полиции говорила, а это – адвокату. Это другое дело. Адвокат будет твои интересы в расследовании защищать. Понятно?

– А зачем их защищать? Я что-то неправильное делала?

– Ну, ты же увечья им нанесла, бандитам-то. Теперь расследование будет.

– Так они же меня убить хотели. Их главный на меня с ножом полез.

Игуменья вздохнула. Ну, как этой чистой душе объяснить, что такое возможное превышение самообороны? И ведь не поймет девочка. Впрочем, и правильно сделает.

– Вот ты это адвокату и расскажешь. Пошли, давай.

Как и предвидела матушка Марфа, адвокату не очень понравилась история с дракой.

– Я не понимаю, вы меня в чем-то подозреваете? Мне надо было дать им убить себя? – чуть ли не вспылила Дана. Терпения у нее, конечно, было много, но некоторые вопросы адвоката стали понемногу выводить ее из себя.

– Нет, конечно, – поспешил успокоить ее Вадим Михайлович Кротов, которого вызвал в этот богом забытый уголок мира один из его основных клиентов – Колдун, в миру – Изотов Александр Петрович. – Просто, согласитесь, молодая девушка сумела отделать троих здоровенных бандитов…

– Двоих, – поправила его Дана, – третьего уложила моя собака.

– Это неважно в настоящий момент, даже двоих – это все равно очень… неправдоподобно.

– Что именно? Неправдоподобно, что я одному проломила голову топором, а второго проткнула кочергой? А ничего, что они иконы уже в мешок сложили? А я их на месте кражи застала? Или иконы я тоже сама в мешок сложила? А эти бедные люди зашли в монастырь – женский – за отпущением грехов?

– Я просто пытаюсь озвучить вам возможный взгляд судьи на это дело, не более того, – начал оправдываться адвокат. – Это будет непросто – доказать, что это была самооборона. Вот и все, что я хотел сказать.

– А нож, который у них был? – Дана в упор посмотрела на Вадима Михайловича. – Разве это не доказательство, что они мне угрожали? И мне сказали, что это беглые преступники! Они из тюрьмы убежали. А взломанные ворота монастыря? Это тоже теперь не доказательство? Они слышали пение монахинь, так почему же они пошли в пустое помещение, а не на их голоса, если им якобы нужна была помощь? Даже по положению их тел можно всю картину боя легко восстановить – тут любой маломальский дознатчик поймет, что они за мной охотились, а не я за ними! Хрупкая девушка напала на троих здоровенных мужиков – вам самому-то не смешно?

* * *

– Как обстоят дела?

– Не совсем так, как вы мне говорили, Александр Петрович.

– Что еще не так? – удивился Колдун.

– Видите ли, – неуверенным голосом начал объяснять адвокат, – у меня создалось впечатление, что моя клиентка – не совсем тот человек, за которого мы ее принимаем.

– С чего вы это взяли?

Александр Петрович даже встал от волнения, прошелся по своему кабинету, обошел стол. Вот чувствовал он, что с этой девицей что-то не так. Не зря он за ней решил понаблюдать, и золото это – неслучайно у нее оказалось, видит бог!

Тем временем Кротов продолжал докладывать своему шефу по телефону:

– Она не похожа на дремучую отшельницу – при разговоре о месте происшествия отбрила меня так, как будто сама несколько лет проработала в убойном отделе уголовного розыска. Она все знает об уликах, перечислила мне все доводы, которые я могу использовать для ее защиты, причем, все обоснованно – не придерешься! Откуда у отшельницы эти знания?

«Действительно, странно… и подозрительно», – мрачно подумал Колдун.

– И вот еще…

– Ну, что там? Не тяните.

– Она намекнула, что ваша помощь… выглядит не как помощь.

– То есть?

– Ну, что я специально усложняю ситуацию, чтобы ее запугать или смутить, а все, на самом деле, гораздо проще и не так уж страшно. Вроде, как дело простое, и что не такая уж это и услуга с вашей стороны.

– Ах, вот как. То есть, она подозревает, что я хочу выставить ее обязанной мне? Так?

– Ну, похоже. Вообще, эта девица сильно себе на уме, Александр Петрович. Уверен, она не та, за кого себя выдает.

Колдун еще раз прошелся от окна к столу, сцепил руки за спиной и покачался на носках, раздумывая, как ему поступить.

– Ты, вот что, Вадим Михайлович, – в ответственные моменты Колдун часто переходил со своими подчиненными на «ты», – присмотрись повнимательнее к этой девице. Побудь там поблизости, пока дело это не закроется, хорошо?

Глава 25

Телефон звякнул, словно сомневаясь – беспокоить хозяина или нет? Секунду обождал – и залился оглушительной трелью звонка.

– Слушаю вас. – этот стиль ответа мною был выработан давным – давно. Привычка не отвечать на вопрос «да», въелась прямо-таки в подкорку.

– Алексея бы мне услышать.

– Тут я.

– Горохов?

– А вы, простите, кому тогда звоните?

– Никита это, кузнец! Помните, вы тогда ко мне заезжали?

Опа! Позвонил-таки. Ну-ну, послушаем хорошего человека.

– Помню, конечно. Вы тогда ещё нас как-то неласково встретили.

– Ну вы и меня поймите – частенько в наших краях всякие люди забредают… сразу-то и не поймешь – с кем можно говорить, а кому в ответ лучше и промолчать.

– Не спорю. И у нас так бывает.

– Вопрос можно?

– Хоть два.

– У вас на визитке интересный значок. Вы где его взяли, если не секрет? Себе что-то похожее хочу заказать. Как фирменный знак.

– Увы, тут я вас ничем не порадую. Помер уже художник тот, что мне его нарисовал. Года три уж как его с нами нет. А я, его лет пять как использовать начал. Чекан вырезал – вот и ставлю такое клеймо на свои изделия.

– А-а-а… понятно. А мне его показывали!

– На чем же, если не секрет? На каком изделии?

– На земле нарисовали. И спросили – знаю ли я этого мастера?

– Теперь – знаете.

А внутри словно что-то ёкнуло, подкатился под горло тугой комок.

– Понятно. А кто нарисовал – вам интересно?

– Могу даже внешность описать.

– Не надо, я вам верю. Она вас искала. Спрашивала меня, но я ничем не мог ей помочь. Ручка у вас под рукой?

– Да!

– Записывайте адрес. И телефон. Этот человек привёз её на турнир. Позвоните ему, он будет ждать вашего звонка.

Распахнутая дверь со всей дури долбанулась о стену – задребезжала посуда в стенном шкафу.

– Ларс! Собирайся – едем!

Парень вскочил, словно его тяпнула собака за задницу.

– Она нашлась?!

– Да! И я только что говорил с человеком, который знает, где она сейчас живёт!

* * *

В деревне были рады переезду Даны – уж лучше пусть травница поблизости живет, чем к ней в монастырь мотаться по срочным делам. Да и паломникам проще, а если дорога до целительницы укорачивается, то, значит, и приедет их больше. А для деревенских это по любому прибыль – на ночевки будут останавливаться, продукты покупать. А зарабатывать-то больше и нечем.

Народ на улице здоровался с Даной, улыбался при встрече. Немаловажным был тот факт, что слухи, которые мгновенно распространились по деревне, выставляли ее чуть ли не героиней, в одиночку противостоявшей трем беглым бандитам, имевшим наглость поднять руку на монастырь. Местный народ, конечно, святостью особой не отличался, равно как и набожностью, но наличие под боком монастыря в течение уже нескольких веков отложило неизгладимый отпечаток на их мировоззрение. Люди могли быть каким угодно, злыми, пьющими или вороватыми, но монастырь для них был святым местом. Поднять руку на обитель никому из них никогда даже в голову не приходило. Это все равно, что украсть у самого себя.

Не успела Дана заселиться в дом к Полинке, как туда потянулась очередь из визитеров – кто приносил продукты, кто – нехитрую кухонную утварь, постельное белье. Иван Волосюк привез цельную поленницу на санях, которую мужики мигом сложили под сохранившейся стеной бани. Жизнь быстро налаживалась.

Дану это устраивало – и от монастыря недалеко, и самостоятельности у нее было больше. Всё-таки, монастырский уклад был строг, а она не была членом его общины. Жить на отшибе было одиноко, хотя Дана никогда и не жаловалась на это. Зато теперь у нее была постоянная собеседница и товарка – Полина. Девчонка просто расцвела, когда в ее доме поселилась целительница – начала смеяться, много болтала, носилась по дому, как угорелая, и не знала, чем Дане угодить, куда бы ее посадить и что вкусненького ей приготовить.

Надо сказать, по части еды в этом мире было все устроено намного лучше, чем в том, откуда «вывалилась» Дана. Готовили тут отменно. И хотя магичка к еде обычно была довольно таки равнодушна, но тут у нее появились любимые блюда. Конечно, в монастыре ни о каких продуктовых изысках и речи быть не могло – питались там скромно, даже скудно. Но в деревне, когда Дана стала жить отдельно, отпала необходимость соблюдать бесконечные посты. Она стала покупать более разнообразные продукты, благо, что деньги на это у нее появились. Вот тут-то Полина и развернулась. В большой русской печи она начала готовить хлеб и всякие сладости. Дана поняла, что не может противостоять соблазну отломить ароматную корочку свежего хлеба, окунуть ее в мед или сгущенное молоко – была тут такая сладкая жидкость, сделанная из молока и сахара – и умять это лакомство, запивая крепким чаем с сушеной малиной, черникой или листочками душицы.

«Если Лекс затянет свои поиски, то не узнает меня, когда найдет – я скоро буду в два раза толще, – улыбаясь, думала Дана. – Эх, ну и пусть, лишь бы он меня нашел. Я потом похудею!»

В общем, переезд во всех отношения оказался правильным решением. Дана была среди людей, но жила отдельно, близко к своим пациентам, но вроде, как и не на виду. И до монастыря было недалеко. Удобство во всем.

Примерно через неделю после переезда, в калитку постучался незнакомый человек. Край немедленно поднял ухо и насторожился.

– Кто-то незнакомый, – сразу поняла Полина. – Пойду, посмотрю!

Дана в окно наблюдала, как незнакомец что-то спросил у Полины, и та в ответ кивнула головой. Затем они потопали по тропинке к дому.

«Наверное, опять паломник какой-то, – решила Дана, – сегодня какой-то нескончаемый поток, когда уже вечер!»

Действительно, молва о чудодейственной силе сибирской целительницы разлеталась все дальше, и желающих получить лечение становилось больше. Посетители приезжали почти что каждый день.

Как-то тревожно хлопнула входная дверь. Этот звук неприятно отозвался в комнате, будто выстрел или взрыв. Из сеней выглянула Полина.

– Даша, это к тебе!

– Что случилось? – Дана внимательно посмотрела на вошедшего вслед за Полиной человека.

«Это не местный, он одет по – городскому, как мои пациенты, что из области приезжают. Здоровенный, как шкаф. Выправка у него, как у солдата, – подумала Дана, разглядывая гостя. – И здоров он, как бык. Зачем я ему сдалась? Не по своей он надобности приехал, вот что! – догадалась она. – Это охранник!»

Мужчина снял шапку и рукавицы, похлопал ими о черную куртку, стряхивая снег, и уставился на Дану пристальным взглядом. Мужик был неприятный, колючий. Зря его Полина в дом пригласила. С таким ей не справиться, даже если Край будет помогать – тут и ловить нечего. Дана обернулась к Полине:

– Ты бы вышла с Краем на улицу, Поля, он до ветру просился, а мы пока с гостем поговорим, хорошо?

– А ты без меня не уедешь? – с подозрением спросила девчонка. – Не вздумай! Если что – я с тобой, ладно?

– Ладно.

– Обещаешь?

– Обещаю. Да и куда же я уеду, если ты во дворе с собакой будешь гулять? Ну, сама подумай.

Довольная, Полинка позвала Края, и они вдвоем выкатились на мороз.

– Я вас правильно поняла, что дело ваше – приватное? – Дана подняла глаза на стоящего перед ней мужчину.

– Правильно.

– Ну, садитесь тогда, а то мне на вас снизу вверх смотреть неудобно.

– Спасибо.

Мужчина говорил немногосложно, на его лице практически отсутствовала мимика, по крайней мере, он ни разу не улыбнулся, сохраняя серьезное и немного настороженное выражение.

– Я так понимаю, что у вас со здоровьем все в порядке, – задумчиво проговорила Дана. – Вы приехали сюда по поручению. Что случилось с вашим начальником?

– Откуда вы знаете, что я приехал не просить за родственника?

– Вы совершенно не волнуетесь, не похожи на просителя, попросту говоря, вам все равно – могу я помочь или нет. Вы просто выполняете поручение. Это было просто – догадаться. Что вас просили узнать?

Впервые с момента беседы Дана уловила в глазах гостях какой-то намек на чувства – то ли интерес промелькнул, то ли удивление.

– Вы правы, Дарья Игнатьевна, – густым басом произнес мужчина, – я работаю на одного очень высокопоставленного государственного служащего. Его имя я называть не буду, вы должны понять – люди такого уровня не пользуются услугами… гм…

– Ведьмы?

– Народной целительницы. Официально – я к вам никогда не обращался. Вы понимаете?

– Да. Я понимаю. А не официально – в чем, всё-таки, дело?

– Мой шеф тяжело болен. В Алтайском областном центре есть специальное отделение, где лечат болезни такого профиля. Как сказали моему начальнику – в этом центре работают лучшие врачи во всей стране и установлено самое современное оборудование, на которое были потрачены колоссальные средства.

– И не помогло, – усмехнулась Дана.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Но мир полнится слухами, и до моего шефа дошла информация о вас, Дарья Игнатьевна. Он прислал меня за вами. Помогите, если можете. Ситуация очень серьезная – по пустякам мы не стали к вам обращаться.

«Ну да, своей репутацией рисковать, общаясь со знахаркой, по незначительному поводу он не стал бы, это ясно, – подумала про себя Дана, – видать, действительно, дела плохи, если они до меня снизошли».

– Я никуда не езжу, но ваш больной может приехать сюда.

– Вы не понимаете, люди такого ранга…

– … тоже хотят жить, – закончила за гостя Дана. – И если я смогу помочь, я это сделаю. Но обещать ничего не могу. И лечить я могу только здесь – тут у меня место силы. Уеду – меня хватит на один раз, а потом вся энергия уйдет.

Это, конечно, были отговорки, но знать об этом никто не мог – она сказала, что дела обстоят так, а поди докажи, правда это или нет? Кто же захочет рисковать своим здоровьем, пускаясь в опасный эксперимент? Дана, конечно, могла бы поехать, но тогда множество других людей, приехавших в деревню, окажутся не у дел – ее они не застанут. И она считала, что так поступать – несправедливо. А потом, что если она уедет, а в это время ее найдет Лекс? Нет, ее место – здесь, в этой деревне, в этих лесах, а не где-то там далеко в огромных городах, где людей – как звезд на небе. Решено, и все тут.

– Он плох.

«Просто не хочет рисковать своей репутацией».

– Чем дольше он будет тянуть, тем хуже ему будет, – безразличным тоном ответила Дана. – Пусть решает, что ему важнее – сохранить свою приватность или выздороветь?

Мужик уставился на травницу пристальным взглядом, Дана спокойно ответила ему тем же.

– Хорошо, но вы можете, по крайней мере, принять его в своем доме, чтобы избежать свидетелей? Вы должны понимать…

– Должна? – Бровь Даны поднялась немного насмешливо, – единственное, что я должна в этой жизни – внимательно отнестись к своим пациентам, если уж выбрала в качестве занятия целительство. Вот это я могу вам обещать. Более – ничего. Если я и захочу пойти навстречу вашему шефу, то не потому, что я чего-то там должна. Ваш начальник стесняется встретиться со мной, а я должна ему в этом содействовать? Не правда ли, странная просьба?

Она встала, давая понять, что разговор окончен.

– Дарья Игнатьевна, я не хотел вас обидеть.

«Ты не обидел, а разозлил».

– До свидания, счастливой дороги, – вместо ответа сказала Дана и отвернулась от посетителя.

Глава 26

Гость прибыл через день – в деревню к обеду зарулили три черных внедорожника, каждый размером с небольшой дом. Поскольку снег в деревне чистили только на площади, где стоял магазин, то подъехать к дому, где жила Дана, возможности никакой не было. Вперед был выслан курьер – тот самый гонец, который приезжал третьего дня. Завидев в окне знакомый силуэт, Дана поняла, что «высокий гость» прибыл.

– Пусть идет, – кивнула она головой.

– Можно, чтобы девочки в доме не было? – переминаясь с ноги на ногу, спросил мужик.

Полина съежилась, вжала голову в плечи и потянулась к вешалке, где висел ее драный полушубок.

– Нельзя. Это не мой дом, а ее – во-первых. А во-вторых – на улице холодно, и ребенок не может торчать там все время, пока я занята с пациентом. Она болела недавно, ей нельзя мерзнуть. Переживет ваш начальник.

– Так мы… это… мы ее в машину возьмем! У нас там угощения всякого, и тепло! Я ее на машине до шоссе прокачу. Мы и в магазин сходим – пусть купит себе, что захочет. Я обещаю!

Дана взглянула на девочку. У той выражение страха и растерянности на лице сменилось любопытством и оживлением. Как легко завоевать сердце ребенка! А впрочем, что Полинка в своей жизни видела?

– У девочки плохая одежда, – намекнула Дана и сделал Полине знак одеваться, – приведете мне ее лично, с рук на руки!

– Сделаю! – гость впервые за все время позволил себе некое подобие улыбки. Видимо, от облегчения – выполнил приказ шефа, который страстно опасался, что его кто-то узнает.

Через час с небольшим Дана, наконец, выпрямилась, провела рукой по глазам, стряхивая напряжение, и сказала:

– Все, больше я ничего сделать не могу, можете собираться.

Двое охранников, которые ни за что не согласились ждать снаружи, засуетились и начали поднимать пожилого мужчину со стула, на котором он сидел. Они со всеми предосторожностями вывели его под руки из дома, и медленно направились в сторону торговой площади.

– Что скажете, Дарья Игнатьевна? – обратился к ней незнакомый мужчина, который все это время сидел в сторонке и наблюдал за сеансом лечения.

Выглядел незнакомец иначе, чем охранники – невысокий, среднего телосложения, с очень умным взглядом.

«Этот точно не охранник, скорее – приближенный советник, а может – врач», – догадалась Дана.

Гость вел себя с целительницей уважительно, видно было, что ее работа вызвала у мужчины немалый интерес.

– Этому человеку можно помочь, но лечение будет непростым. Я приготовлю лекарственный сбор, и сейчас же вам его выдам. А еще надо сделать настойку, у меня это займет пару дней – за ней придется приехать специально, это ведь не проблема?

– Нет, конечно. Вы не напишете, что входит в состав лечебного сбора, и как его принимать?

– Вы боитесь, что я отравлю вашего начальника?

– Нет, – мужчина посмотрел Дане в глаза, и в них она не увидела никакого намека на ложь, – просто я врач, и мне интересно с чисто профессиональной точки зрения, чем вы собираетесь лечить пациента. Если это не секрет, конечно.

– Там не будет ни лягушечьих лапок, ни хвостов летучих мышей, не волнуйтесь, – усмехнулась Дана, – обычные травы, которые растут здесь. Если вам это так важно – садитесь, пишите, я вам продиктую, но не все названия я знаю… общепринятые. Возможно, какие-то травы покажутся вам незнакомыми. Этот сбор будет носить поддерживающий характер, а не лечебный – если что.

– Позвольте, а что же тогда его будет лечить?

– Мои руки.

– Простите, что?

– Не верите, и не надо, – без всякой обиды ответила Дана, – мне так даже проще. Одного визита, возможно, будет недостаточно, и надо будет повторить лечение, недели через две, после того, как действие трав и настойка окажут свое положительное действие. Выздоровления я не обещаю, но существенно облегчить жизнь человеку, я думаю, получится.

Через минут пятнадцать в избу влетела Полинка – в новом ярком пуховике и с целой сумкой всякой всячины, купленной в магазине у Наташи. Девочка светилась от восторга и без умолку рассказывала о своих развлечениях в то время, пока Дана лечила пациента. Она раскраснелась и расцвела от полученных подарков. В избе было хорошо натоплено, но она не хотела снимать свою обновку, и так и продолжала весь вечер париться в пуховике, даже легла в нем спать.

Полученных за лечение высокопоставленного чиновника денег вполне хватало на то, чтобы безбедно прожить в деревне целый год. Дана в этих вещах разбиралась слабо, но Полина пересчитала вырученный гонорар и только охнула от восторга.

– Побольше бы таких пациентов! – мечтательно проговорила девочка.

– Наоборот – лучше бы их вовсе не было, – сдержанно возразила Дана. – От таких людей всегда только одни неприятности.

– От чего же сразу – неприятности? Вон, сколько он денег нам отвалил! И это только первый раз!

– Денег-то отвалил, да только…

– Что – только?

– Жизнь показывает, что лучше важным людям не оказывать услуги, потому что их благодарность может обходиться очень дорого.

– Так он – плохой человек?

– Необязательно, – пожала плечами Дана, – но вокруг него может быть много… разных людей.

– Не понимаю, – растерялась Полина.

– И хорошо! – улыбнулась Дана. – И надеюсь, что не придется понимать. Пустяки все это, просто не надо верить в дурные предчувствия, это все предрассудки!

Но интуиция Дану не подвела. Дней через пять после визита высокого гостя во двор дома заявились два человека. В отличие от предыдущих визитеров, были они неприметными личностями – уж точно без косой сажени в плечах и военной выправки. Однако, завидев визитеров, Дана нахмурилась.

– Полина, сходи к дяде Ивану, спроси его, может ли он завтра с нами до монастыря доехать и во сколько? Надо бы сестрам новые рецепты передать, да травяные сборы забрать. И проводи до дома посетителей, что у калитки стоят, хорошо?

Полина посмотрела на целительницу, но ничего не сказал – накинула свой новый пуховик и выскочила на улицу. Добежала до калитки, впустила во двор визитеров, а затем помчалась по улице в сторону дома Волосюка.

– Дарья Игнатьевна? Здравствуйте! Мы к вам из области, знаете ли.

– Здравствуйте! – Дана внимательно посмотрела на гостей. – Чем могу помочь?

– Присесть можно? А то у нас разговор… непростой.

– Садитесь. Я вас слушаю.

Мужик представились сотрудниками правительства Алтайского края.

Поскольку Дана понятия не имела о системе государственного управления страной, в которую она попала, то данное заявление не нее не произвело никакого впечатления. С равным успехом мужики могли быть посланниками главного предсказателя погоды или помощниками заклинателя змей – эффект был бы таким же.

Однако тема беседы, как ни удивительно, оказалась для Даны очень даже понятной. Посетители просили не долечивать ее недавнего пациента. Случилось именно то, чего магичка так опасалась – она своим умением перешла кому-то дорогу. Причем, не простому человеку, а кому-то «из верхов».

«Видимо, мой пациент, всё-таки, проговорился – или сам, или кто-то из его окружения. Ну, еще бы, целый ученый центр, или как они там его называют, не смог помочь важному пациенту из столицы. А тут она – какая-то необразованная знахарка».

– Так, значит, лечение помогло? – перебила поток слов одного из посетителей Дана. – Ему лучше?

– Мы уверены, что это всего лишь временное – психологическое – улучшение здоровья, – поспешил заверить ее первый мужик, которого Дана определила как «главный». – Вы своим вмешательством нарушаете клиническую картину нашего лечения.

«Не могут допустить, чтобы их обошла травница, что же тут непонятного».

– Ну, это же просто – пусть пациент больше не приезжает. Вот вы и проверите, помогает лечение или нет.

«Если, конечно, пациент готов ради этого эксперимента рисковать своим здоровьем», – усмехнулась про себя Дана.

– Мы предлагаем вам другой путь, – вкрадчиво, но с неприятным выражением на лице, предложил второй мужик. – Все остается, как есть, ваш пациент приезжает, но вы оказываетесь не в силах ему помочь. Такое ведь бывает?

– Бывает. Но не со мной. Я или берусь лечить, и тогда все делаю на совесть, или сразу отказываюсь. Зачем мне обманывать человека? К тому же, я могу ему помочь.

– Вы с таким же успехом можете не помогать, и очень хорошо на этом заработать, – многозначительно заметил первый. – Вы можете просто развести руками и сказать, что на этом ваши возможности исчерпаны. И дать адрес медцентра, где ему смогут помочь… в отличие от вас. Поверьте, вы на этом ещё и заработаете!

– Пострадает моя репутация. Да и потом… ему ведь могут там и не помочь.

– Не пострадает, потому что пациент никогда не расскажет, что лечился у вас. Никто не станет рассказывать о том, что ему не помогло.

– Пожалуй, соглашусь с этим доводом. Он, попросту, скоро умрет, если ему не помочь. И тогда он, правда, ничего не расскажет.

– Вам-то до этого какое дело? Как я понимаю, вы отказываетесь пойти нам навстречу?

– Помочь вам уморить человека? Да.

Мужчины поджали губы, переглянулись и одновременно поднялись из-за стола.

– Ну, что же, Дарья Игнатьевна, спасибо за содержательный разговор. Ваша позиция нам понятна. Очень жаль, что мы не смогли договориться. Боюсь, этот разговор будет иметь для вас весьма печальные последствия.

– Вы мне угрожаете?

– Упаси боже, – покачал головой главный, – просто вы живете в тайге, тут вокруг столько всяких опасностей – звери, беглые заключенные, да и просто лихих людей много. Будет нужна помощь – вот, звоните, – и он протянул Дане клочок белой бумаги с цифрами.

– Всего хорошего, Дарья Игнатьевна! – попрощался второй, и посетители ушли.

– Кнут! – появился на пороге подручный. – Тут эти… ну… словом, пришли они…

Бесцеремонно отодвинув Алфавита, в комнату вошёл один из той парочки, что совсем недавно появилась в деревне. Второй, надо полагать, остался у входной двери – они всегда так поступали. Не дожидаясь приглашения, вошедший осмотрелся по сторонам, пододвинул к себе стул и уселся. Шапку, правда, снял, ещё входя в комнату. Ну, хоть на это хватило ума!

– Дня вам доброго!

– Говори, зачем пришёл? – нелюбезно ответствовал бывший маг.

– Задание для вас есть, – положил на стол конверт вошедший. – Тут адрес и деньги на заправку для машин.

– Делать-то что надо?

– Живёт там, в деревне, какая-то полоумная девка. Лечением всяким занимается. Ну, да дело не в этом. Надобно, особого шума не поднимая, сделать так, чтобы её потом долго искали.

– И не нашли? – ухмыльнулся Могила. – Тут и пары человек хватит!

– Не хватит! – покачал головою гость. – Население местное её всячески привечает да поддерживает. Пара человек может там… бесследно сгинуть – и очень даже запросто! У нас тут тоже… не все настолько уж законопослушные. В полицию не побегут! Сами они, без всякой посторонней помощи, не раз с такими проблемами справлялись. Оружие у мужиков есть, охотников там до хрена и ещё чуток, так что ссориться с ними настоятельно не рекомендуется! Отчего, по-вашему, население вашей деревни живёт так тихо да сторожко? Тут тоже всяких, в прошлом ретивых, деятелей хватало – опосля тюрьмы-то и где они все теперь? Тайга – закон, прокурор – медведь! Так что настоятельно рекомендую сначала внимательно там осмотреться, а уж потом – и действовать!

– Понятно, – кивнул Кнут, уже начиная кое-что прикидывать. – Ещё что?

– Желательно с выполнением заказа не тянуть, времени у вас немного. Оплата – по возвращению. У вас какие-нибудь просьбы есть?

– Оружия у нас маловато, – влез в разговор, доселе молчавший подручный главаря, – патронов…

– Когда поедете, притормозите у магазина в Николаевке – это по дороге. Зайдёте туда и передайте привет от Николая Вадимовича, продавцу. Он там личность колоритная – одноглазый! Так что, не перепутаете. Он вам кой-чего полезного и отгрузит, сегодня же ему команда будет дадена.

– А кто такой этот Николай Вадимович? – удивлённо приподнял бровь Могила.

– А никто. Такого человека, может, и вовсе никогда и не было! – отрезал гость и поднялся на ноги. – Сколько времени вам надобно на подготовку?

Кнут глянул на Алфавита.

– Часа три на сборы – и можем выезжать! – пояснил тот. – В Николаевке будем к вечеру.

– Добро! – наклонил голову визитер. – Там и заночуйте, по темноте вы до места не доберётесь. Ночлег вам организует тот же самый продавец.

Проводив взглядом ушедшего, Кнут повернулся к подручному.

– Ну, что скажешь?

– Когда назад поедем, есть смысл в Николаевке той задержаться. Село большое, бывал я там. Знаю в тех краях парочку девиц. Только уж, ради бога, постарайся с ними без этого всякого. Не город, тут новости разнесут мигом! И за околицу-то выехать не успеем!

Главарь только сплюнул – и что за жизнь такая пошла? Уже и с гулящими девками не моги что-то сотворить!

Но собрались, действительно, быстро – народ уже до такой степени озверел от сидения в четырёх стенах, что готов был уже и пешкодралом попереть куда угодно – лишь бы подальше от опостылых деревенских изб. Где даже выпивки нормальной нет, не говоря уж и обо всём прочем!

Проверили наличный арсенал – негусто… Парочка автоматов, несколько обрезов и пара пистолетов – вот и всё. Да, для того, чтобы никто не остался с пустыми руками, этого вполне хватало. Но обрез – это для перестрелки на короткой дистанции, а вот поспорить хоть и с тем же охотничьим ружьём – лучше и не пробовать. Оно бьет дальше и точнее! Куда «испарился» единственный револьвер, так и не нашли! Алфавит благоразумно помалкивал – он-то помнил, что пару дней назад у корешей откуда-то появилась халявная выпивка. В таких-то условиях надо радоваться, что вообще хоть что-то ещё уцелело!

Раскопали из-под снега машины. На одной вглухую сел аккумулятор, пришлось «прикуривать». Благо, что хоть провода-прикуриватели ещё не пропили, точнее – пропили не все.

А что поделать?

Нет, приняли-то пришлых относительно радушно – благо, что пустых домов хватало. Но это совершенно не значило, что их тут задаром ещё и кормить-поить кто-то подписался. Особенно – поить. Разок, в первый ещё день, посидели, выпили – и хорошо! Паши, паря, сам. Самостоятельно, так сказать, себя всем нужным обеспечивай!

А денег у приезжих было… ну, не слишком много.

Да и толку-то с них? Когда ни на какие средства ничего купить попросту невозможно – негде! Не было в деревне магазина. А приезжая автолавка появлялась всего пару дней в неделю. Да и привозила она обычно весьма скудный ассортимент товаров – вкусы местных обитателей были известны продавцу (он же – водитель) давным-давно! Равно, как и их финансовое положение. Потому и привозил он товара, что называется, в обрез. И ни на каких заезжих гостей не рассчитывал просто в принципе. Опять же – светить новыми рожами перед продавцом было нежелательно – слухи могут пойти и вовсе ненужные никому.

Ехать же в магазин самостоятельно – дорого (бензин, мать его) и не очень-то и удобно.

Таёжный, за ногу его так, тупик. Дорога тут и заканчивалась.

Глава 27

Девчонки уже собрались спать – погасили в избе свет, задвинули заслонку на протопленной печи, Полинка даже улеглась и начала задремывать, когда внезапно Край насторожился и глухо гавкнул.

«Похоже, к нам гости! – подумала Дана, набрасывая на себя теплый пуховый платок. – Хорошо, что лечь не успела, хотя бы не так обидно будет на улицу выходить».

К ночным визитам она уже привыкла – всякое может случиться в тайге. Не сказать, чтобы так уж часто в деревню приезжали ночью – всё-таки ночная заснеженная дорога весьма опасна, а ну как застрянешь на полпути от трассы до деревни? И что тогда прикажешь делать? Спасателей вызывать? Ну, это дело долгое, дорогое и сомнительное – пока те доберутся, сто раз может топливо в баке закончиться, а там и замерзнуть несложно. Спасать, скорее всего, придется себя самостоятельно – идти до жилья своим ходом. В принципе, здоровому человеку это вполне посильно, но к Дане-то в основном здоровые и не ездили, а как раз наоборот – больные да немощные. Таких клиентов на своем горбу не все здоровые сопровождающие смогут вытянуть.

Вот и выходит, что, либо это не немощные приехали, либо дело у посетителей безотлагательное – до утра ждать не могут. И как ни крути, это автоматически означало хлопоты для Даны. Она прекрасно это понимала и поэтому с тревогой вглядывалась в окошко – может, получится различить что-то в темноте и хотя бы морально подготовиться к приходу визитеров.

Но за окном было черным-черно, да и, к тому же, мело порядком.

«Может, не к нам?» – с надеждой подумала она.

Но Край немедленно разбил ее надежды в пух и прах – подошел к двери и снова негромко и отрывисто залаял.

– Даша, это кто? – послышался сонный голос Полины. – К нам, что ли, приехали? Хочешь, я пойду калитку отопру?

«Смелая и заботливая девочка, ничего не боится и всегда готова помогать! – подумала про себя, чуть улыбнувшись, Дана. – Настоящий друг!»

– Не надо, – отозвалась она, – я еще не разделась, сама сбегаю, посмотрю!

– Края с собой возьми! – крикнула ей вдогонку Поля уже совершенно нормальным, «проснувшимся» голосом, и сама стала наскоро одеваться – наверняка ведь больного привезли, раз, на ночь глядя, завалились.

«Возьму, и не только Края», – усмехнулась про себя Дана, пристегивая к поясу свой меч.

Тут хоть и деревня, а от дома до дома еще успеть добежать надо, да и темно снаружи. Их дом – крайний, отродясь никакого фонаря на улице не было. Кричать тоже бесполезно – в такую пургу ее никто не услышит. Одна надежда на Края – если что, верный пес поднимет тревогу, он свое дело знает. До дома Волосюка домчится за пару минут, а Иван-то уж точно девчонок без подмоги не оставит!

В валенки, конечно, немедленно насыпался снег – зачерпнула его Дана по полной программе, поскольку дорожку к калитке уже основательно занесло. Край пробирался впереди, был настороже, но вел себя так, будто знал припозднившихся гостей. Ну что же – это слегка обнадеживало.

– Кто там? – громко позвала на подходе к забору Дана. – За какой надобностью посредине ночи?

– Открывай, Даша, это я, Александр Петрович.

Это был Колдун, собственной персоной. Услышав знакомый голос, Дана нахмурилась. Такой серьёзный человек, ни с того ни с сего, ночью в гости не поедет.

«Похоже, аукнется мне этот важный пациент, и еще не раз!» – догадалась она.

Уж слишком явственно слышалась угроза в словах ее недавних гостей из правительства. Дана тогда сразу поняла, что одними словами дело не закончится. Только вот насчет Колдуна она не подумала. Хотя, может, он и не по этой части к ней заявился.

Гость был, естественно, не один, а, как и полагалось ему по статусу – с двумя здоровенными амбалами-охранниками. Посетители молча протопали по проложенной Даной дорожке в сторону дома. В сенях они стряхнули снег, засыпав им весь дощатый пол. Наклонив головы, шагнули в дом, а там уже горел свет, и за столом сидела Полина, готовая в случае необходимости помогать Даше в ее лечебных процедурах.

Александр Петрович сбросил куртку на руки охраннику и прошел к столу.

– Разговор нам предстоит тяжелый, Даша, – прежде, чем сесть, обратился он к травнице, – ты бы отослала девочку в ее комнату.

– Это дом не мой, а ее, – по привычке ответила та, – и отослать я ее никуда не могу, это я тут у нее гость, а не наоборот. И потом, у меня от Полины секретов нет, говорите, как есть, она девочка сильная, не бойтесь.

Колдун с сомнением посмотрел на «сильную» Полину, пожал плечами, хмыкнул, но дальше спорить с Даной не стал.

– Сдается мне, что ты перешла дорогу очень сильным людям, Даша.

– Это не тем ли самым, которые работают на правительство местное? – догадалась она.

– Боюсь, что не им, а самому, как ты выразилась, этому правительству. Дошли до меня сведения, что от тебя желают, как бы так правильно сказать…

– Избавиться? – подсказала Дана.

– Именно, – поджал губы Колдун.

– А вам-то откуда это известно? Они, вроде, не собирались на эту тему особо распространяться. Или это они вам поручение меня убрать дали? – Дана пристально посмотрела на собеседника.

Конечно, она просто провоцировала Колдуна. Естественно, убивать ее лично он бы ни за что не стал – прислал бы охранников, и все дела. Тут она даже и не сомневалась. Так что этот вариант с самого начала был непроходной. Но и предупреждать ее лично – ему-то зачем? Те же самые охранники или еще какие порученцы легко это могли сделать. Значит, зачем-то ему надо было с ней встретиться.

Несмотря на некоторое волнение – оно и понятно, каждый заволнуется, когда узнает, что тебя хотят убить – голова у Даны работала четко. Что может быть золотопромышленнику от неизвестной травницы надо? Либо ее дар, но проблем со здоровьем у Колдуна не было, либо – что? Что может ему быть надо от заброшенной, никому не нужной девицы, попавшей в этот мир с мечом и одной золотой монетой в кошельке? Ведь не Край же ему зачем-то сдался? Стоп! В голове у Даны мелькнула догадка. У нее была золотая монета, которую потом отец Александр сдал в городской ломбард! Вот то, ради чего он сюда забрался! Дошло до Александра Петровича ее золото! Вот и вся догадка. Теперь ясно, что ему от Даны все это время было нужно – он хотел узнать, откуда оно у нее.

Стараясь не выдать раньше времени своей догадки, она опустила глаза вниз в ожидании ответа.

– Я такими вещами не занимаюсь, – холодно отозвался Колдун, – но у меня есть связи в криминальном мире. Без этого в нашем деле никак не обойтись, бизнес у меня такой, да и места тут, сама понимаешь, непростые – тут в каждой деревне половина мужского населения сидела в тюрьме, сидит сейчас или имеет друзей, которые сидели или связаны с криминалом.

– Мне ваши оправдания ни к чему, Александр Петрович, вы объясните по существу – всё-таки, речь идет о моей жизни.

– Заказ на тебя поступил. Тебя поручено убить.

За столом глухо охнула Полинка, прикрыв ладошкой рот. Ее испуганные глаза и сморщенное от горя личико вызвали в Дане такую волну гнева, что она на мгновение будто бы почувствовала присутствие магии. Но нет, это ей только показалось. А жаль.

Дана прищурила глаза, ничем не выдав больше своего беспокойства.

«Сильная девчонка! Ей билет выписали в один конец, а она даже в лице не изменилась!» – с уважением подумал про себя Колдун.

– Кому?

– Есть в наших краях какой-то новый персонаж, мало что о нем известно. Говорят, недавно появился, но мужик крутой. Он чем-то перешел дорогу местным авторитетам, и временно не при делах, но как только фарт ему пойдет – он еще себя покажет! Он очень опасен, Даша. Это не шутки.

– Ясно. Полина в опасности?

– Если ты от нее уедешь – то нет.

Дана вздохнула с облегчением – по крайней мере, ей не надо ломать голову, как уберечь девочку. Была бы она не одна, да в своем мире – еще бы посмотрели, кто на кого охоту объявил бы. А тут… Что она одна тут может сделать? Дана от злости на свою беспомощность сжала кулаки. Ну, где же Лекс? Он ведь так ей сейчас нужен! Она почти со всем одна справилась, самостоятельно – без денег, без магии, без крыши над головой, но сейчас – куда ей податься? Да еще зимой! Но нельзя поддаваться панике. Всегда есть какой-то выход, и на этот раз найдется.

– Ясно. Что-то известно по срокам? Сколько у меня времени, чтобы скрыться?

– День. Поэтому я и приехал без промедления, чтобы тебя предупредить.

– Что ж, спасибо. Вы спасаете мне жизнь, – добавила она, в упор посмотрев на Колдуна, – так что мы теперь квиты, Александр Петрович. Вы мне больше ничего не должны, если это вас когда-то беспокоило, конечно. Вам еще что-то от меня надо?

Колдун только усмехнулся в ответ.

– Вот что, мужики, – оглянулся он через плечо, – постойте-ка пока в сенях, у меня небольшой приватный разговор есть.

Охранники с неудовольствием начали поглядывать по сторонам и топтаться на месте, не решаясь уйти.

– Тут безопасно, ничего, – успокоил он телохранителей. – Не зарежет же она меня своим ножом!

«А вот насчет этого ты напрасно так уверен, мужик! – усмехнулась про себя Дана. – Только попробуй нанести какой-то вред мне или Полине – и сразу составишь обратное мнение. Если успеешь».

Мужики еще немного потоптались, грустно вздохнули и вышли за дверь.

– Я вас слушаю. Вы насчет золота?

В глазах Колдуна Дана заметила промелькнувшее удивление. Всё-таки, она поймала его с поличным – не так уж бескорыстна была его помощь и интерес. Ну, что же, дело понятное – выгоду еще никто не отменял. Мотив простой и все объясняет.

– Так ты знала?

– О чем?

«Хитрая девчонка».

– О том, что оно ко мне попало.

«Так я тебе и скажу»

– Догадывалась.

– Ясно, – Колдун поджал губы. – И что можешь сказать?

– Вы верите, что у меня где-то есть целый мешок таких монет?

– Я думаю, что они где-то лежат.

«Они? Значит, он видел не только мою монету? Эх, жаль, что у меня так мало времени, его слова следовало бы обстоятельно обдумать. Если не я, то кто еще мог их тут обменивать?»

В момент ее отчаянной схватки на месте боя было несколько человек, кроме нее самой: Могила с напарником, и в последний момент появился Лекс, который успел крикнуть ей, чтобы Дана бежала в туман. Она подчинилась и больше ничего о своем мире не знала. Но что, если за ней следом туда прыгнул Могила? Если Лекс не успел его убить? Мысль о том, что Кнут мог убить Лекса, она даже не принимала в расчет. Этого попросту не могло быть. У Лекса зеркало, он практически неуязвим для магии, да и в ближнем бою они с Могилой – равноценные соперники, а Могила до этого много сил потратил на поединок с ней. Нет, Лекс не мог погибнуть, и все тут.

А вот упустить Могилу в этот мир он вполне мог. Кнут бандитом был зажиточным, уж всяко несколько золотых при себе возил всегда. Попав в этот мир, чем он стал бы заниматься? Да грабил бы на дорогах, как и раньше, у себя. Но на первое время деньги все равно ему бы понадобились. Хоть один золотой, да обменял бы. А может, и не один.

Постепенно прорисовывалась картина. Значит, так – монеты обменял либо Лекс, что менее вероятно – он же в своем мире, наверняка у него тут есть иные источники дохода, либо Могила. И если они дошли до Колдуна, значит, кто-то из ее знакомых тут, совсем рядом!

И всё-таки, скорее всего, это Кнут. Если бы это был Лекс, он бы ее уже наверняка нашел – Полина рассказывала Дане о совершенно невообразимых способах передачи информации – без нарочных, голубей или магических заклинаний. Лекс уже каждый уголок этого края уже бы просмотрел и наткнулся бы на слухи о новоявленной травнице. Значит, он выпал в этот мир где-то совсем далеко. И монеты эти не его. Значит, Колдун. А не тот ли это мутный бандит, которому поручили ее убрать? Нет, уж совсем редкое совпадение, Дана в такое не верила.

Но где-то в глубине души заворочался червячок тревоги.

– Почему они? У меня была всего одна золотая монета. Я ее продала. Больше у меня нет.

– Я не буду спрашивать тебя о твоей прошлой жизни, Даша, меня это дело не касается. Для травницы, выросшей в глухом лесу, ты слишком хорошо образованна и слишком уверенно держишься. Я не знаю, откуда у тебя появился доступ к этому золоту, но я точно знаю, что эта монета – не единственная.

– Вы в этом точно уверены?

– Сомнений нет.

– Вы знаете, откуда появились другие монеты?

– Их сдал какой-то бандит, но не здесь, в соседней области.

– Бандит?

– По крайней мере, мне так сказали.

«Могила!»

– Вы вряд ли еще где-то найдете это золото. Даже если перекопаете весь мир. Вы его никогда не достанете. Никогда. Не тратьте свое время.

– Это все?

– Да. Хотите – верьте, хотите – нет.

Колдун почему-то Дане сразу поверил. Какой смысл девчонке было врать? Себе она его не оставит – все равно пошла бы сдавать. А надежнее, чем ему, сдать некуда. Значит, он в пролете. Ну, что же, и такое бывает. Бизнес есть бизнес. Он хотя бы ничего не потерял, и то неплохо.

– Я тебе верю. Что делать будешь?

– До утра время есть. Придумаю что-нибудь.

– Вот что, я тут не могу гарантировать твою безопасность, Даша, – прямо сказал Колдун. – Деревня – место свободное, кто хочет, тот может приехать, причем, со всех четырех сторон. Охрану к тебе приставить? А на какое время? Да и согласишься ты на такое?

– Не нужна мне охрана. Я в монастырь обратно пойду, сестры меня примут.

– Принять-то они примут, а не боишься ты их подвести? Люди на тебя серьезные ополчились, как бы сестры не пострадали.

– Разве на монастырь они руку поднимут?

Александр Петрович с сожалением посмотрел на Дану. В этой девушке странным образом сочетается сила и беспомощность, мудрость и наивность.

– Ну, у тех троих бандитов руки поднялись монастырь обворовать? Вот и у этих тоже духу хватит. Это я тебе гарантирую.

– Тогда я в тайгу уйду, – твердо сказала Дана. – До весны меня не найдут, а дальше – посмотрим.

– А ты выживешь в тайге-то?

– А вам-то что за дело?

Колдун встал и прошелся по светелке. Вопрос, конечно, был хороший. Своевременный. Какого черта ему все это дело сдалось? Интерес к девчонке у него полностью пропал – раз с нее взять нечего, то какой толк дальше продолжать с ней валандаться? Свое дело он сделал, моральный долг, так сказать, вернул – можно и домой.

Он исподлобья взглянул на Дану. В простенькой шерстяной юбке в пол, кофточка какая-то незамысловатая, платок на плечах – тоненькая фигурка смотрелась трогательно и беззащитно. Но тут его взгляд упал на огромный нож – или меч? – пристегнутый к ее поясу, и мнимая безобидность травницы как-то сама по себе испарилась. Да и ведет она себя, скажем так, не по-женски. Стоит, скрестив руки, и молча смотрит на ночного визитера. А на лице – никакой паники, страха или растерянности. Ждет, когда он, Колдун, уберется восвояси и даст ей возможность продумать свой план спасения. И борьбы. В чем, в чем, а в этом он был уверен – девка с таким твердым характером без боя не сдастся.

Внезапно из-за стола встала ее соседка, Полина, кажется. Подошла к старому буфету и стала деловито собирать в холщовый мешок какие-то пожитки.

– Постой, ты что делаешь? – обернулась к ней Дана.

– Как – что? Вещи собираю. Нам же спозаранку уходить.

Полина коротко обернулась и посмотрела на Дану. В ее взгляде она увидела такую неприкрытую решимость, что язык не повернулся сказать Полине «ты никуда не идешь».

В душе у Колдуна что-то кольнуло. Он прочистил горло и вновь сел на колченогий стул.

– Вот что, я вижу, вы тут уже бежать собрались. Как я понимаю, места, где вас ждут, – он внимательно посмотрел на обеих, – и, главное, могут защитить, у вас нет. А посему могу предложить вам свой охотничий домик.

– Что за место? Насколько надежное?

– Могу сказать, что о нем никто не знает, кроме меня и пары моих приятелей – я туда выезжаю иногда на охоту. Кругом – глухая тайга. Бандиты вряд ли туда доберутся. По крайней мере, тихо точно не подойдут – у вас собака хорошая, она присутствие чужаков мигом раскроет.

– А как туда добраться? Укажете место? – мигом подлетела к столу Полина. – Я тайгу хорошо знаю – ходила с отцом и братом на охоту – и зимой и летом. Я найду!

Глава 28

– Ну, сегодня-то у тебя настроение получше? – Алфавит поднял голову на вошедшего в комнату атамана. Двух девок сразу ему обеспечили, должен уж он был хоть как-то смягчиться-то?

Но Могила был мрачен.

Невозможность вытворять то, что ему хотелось, необходимость соблюдать какие-то там неведомые правила – всё это чрезвычайно его выбешивало, да так, что ничего толком с девицами и не получилось. Прогнав их из комнаты, он с досады напился и отвалился спать. Так что, настроение у него было соответствующее.

Но, не смотря ни на что, он был вынужден сдерживаться – ещё и этих немногих приспешников растерять. Этого себе он позволить сейчас не мог!

Он – и чего-то там не может! Это вообще выбешивало до крайности… но надо держать себя в руках!

– Нормально всё… Что у нас с оружием?

Подручный поднял покрывало с кровати.

– Вчерась только принесли. Два автомата, по сотне патронов на ствол, карабин и два ружья охотничьих. К ним патроны тоже есть.

– Негусто.

– И то – божий дар!

– Ладно. Раздай там… кому знаешь. Что у нас в плане пожрать?

Когда-то любитель изысканных яств, он и здесь старался питаться чем получше, но сейчас… В последнее время приходилось есть то, что и все – и это тоже не сильно радовало бывшего мага. Ладно, перетерпим и это! Но, потом… потом он всем покажет!

Пожрать тоже было не так, чтобы много разнообразия – но, по крайней мере, сытно. Обильная еда хоть немного повысила его настроение. Так что, из дому он вышел во вполне нормальном состоянии (чего с ним не бывало уже достаточно давно!).

Машины уже прогрели, так что и в салоне было относительно не холодно – и бывший маг потихоньку задремал. Во сне ему вспомнилась прежняя жизнь, в которой он мог делать практически всё, что только душа пожелала! И это было так приятно.

Проснулся он от толчка в плечо и недовольно поморщился. Такой вкусный сон… и кто посмел его разбудить?!

Машины стояли у обочины, движки не работали.

– В чём дело?! – недовольно поинтересовался главарь.

– Пикет. Документы будут проверять.

– Чего?

Это, действительно, был полицейский пикет. А точнее, контрольный пункт полиции КПП. Стоял он здесь и вовсе со времён незапамятных, все местные жители давно к нему привыкли.

Объехать его было совершенно нереально – дорога тут делала сложную петлю, огибая холм. И вот, как раз на этом холме, стояло здание КПП. С невысокой башенкой на крыше, откуда, при желании, можно было держать под обстрелом всю дорогу возле контрольного пункта. Наличие последнего обуславливалось именно тем, что в той стороне, откуда пришли машины, имелась парочка деревень в которых жили те, кто недавно вышел из заключения по условно-досрочному освобождению. Покидать своё место жительства по своему желанию они пока ещё не могли, только по специальному разрешению. И как раз тут у них и проверяли документы.

В тот раз, когда машины с бандитами ехали в эту сторону, полицейские были заняты проверкой пассажиров рейсового автобуса, да и машины следовали не из какой-либо из указанных деревень, а наоборот – в ту сторону. Так что жёсткой необходимости в проверке не было.

Другое дело – сейчас…

– Им надо будет паспорт показать, – пояснил Алфавит.

При всём желании бывший маг этого сделать не мог – ничего подобного у него, отродясь, не имелось. А никому из подручных это и в голову не приходило – доселе необходимости в предъявлении каких-либо документов у их главаря не возникало. И поэтому в данной ситуации никто из них ничем Могиле помочь не мог.

Он окончательно проснулся и быстро огляделся по сторонам.

Около первой машины стоял полицейский, державший в руках стопку каких-то тонких книжек красного цвета – надо думать, те самые паспорта. Дорогу дальше преграждало опущенное полосатое бревно, легковая машина сбить его, скорее всего, не смогла бы. Точно такое же бревно медленно опускалось и за последним автомобилем – туда тоже не прорваться.

«Он будет их на месте смотреть или в дом понесёт? Ага, в дом пошёл… Ты смотри – и по крыше дома ещё один ходит!»

– Оружие у нас где?

– Ружья и автоматы спрятаны под сиденьями – багажники ведь потребуют открыть, – пояснил Алфавит.

– Зачем?

– Мало ли. Вдруг мы кого-нибудь вывезти отсюда пробуем?

– Ты знал про это место?

– Да, – удивился подручный. – Так я ж и тебе говорил!

– Да? Не помню. Ладно, всё равно – паспорта у меня нет.

– В смысле? Совсем, что ли, не имеется?

– Совсем!

– А, чего ж ты тогда… – запнулся Алфавит. – Чего теперь делать будем?

– Чего-чего… Валить тут всех! А заодно – и оружием разживёмся! Сколько их здесь?

– Обычно их тут три человека дежурит, – откликнулся водитель, доселе в разговор не вступавший. – Двое – точно с автоматами, ну и пистолеты у всех есть. Наверху, в доме, у них ещё комната с боеприпасами и оружием раньше была. Как сейчас – не знаю. Да, связь у них точно есть! Они всех, чьи паспорта берут на проверку, по базе пробивают.

Что означали эти слова, бывший маг уже знал. Как и то, к каким последствиям могло привести попадание в ту самую «базу».

– Давай всем сигнал – по моему указанию валим всех!

Мобильная связь тут уже работала, поэтому позвонить подельникам, которые сидели в машинах, было делом нескольких секунд. Из-за пазухи были извлечены пистолеты и револьверы, бандиты приготовились…

– Если документов у кого-то нет, что они делают?

– Ведут наверх – там есть комната с решётками. Туда и посадят, если личность не смогут установить.

– Тогда, делаем так! – решил бывший маг. – Я иду к ним наверх. Как поднимемся, и я войду в дом, атакуйте! Но! Только если поднимется стрельба! Если будет тихо – сидите в машинах, я и сам справлюсь. Как эти брёвна поднять?

– Бревна… а, шлагбаумы! Они изнутри управляются, из дома.

– Тот, кто в этом разбирается, бежит со всех ног к дому – поднимает эти штуки! Но – только после того, как я выйду из двери и рукой махну. Если начнётся стрельба – вы снимаете того типа, что на крыше торчит. И потом – к дому бегом! Всем понятно?

Бандиты закивали – а к Могиле вдруг вернулся прежний задор и злость. Вот, стало быть, чего ему сейчас не хватало! Чувства опасности и жажды убийства! Чтобы в поединке воткнуть нож в горло противника – и смотреть, как тот, обливаясь своей кровью, корчится, хрипя, на полу. Смотреть – и видеть, как жизнь покидает окровавленное и изрубленное тело.

Когда полицейский подошел к машине и потребовал документы, все дружно полезли по карманам. Сунул руку за пазуху и главарь. Покопался там, похлопал себя по карманам…

– Блин! Дома забыл! Куртку другую надел, вот и…

– Тогда прошу проследовать за мной, – понимающе кивнул постовой. – Проверим вас по компьютеру и, если всё в порядке, то можете ехать дальше.

Бывший маг кивнул, и выбрался наружу. Пропустив его вперёд, полицейский указал ему на тропинку, которая вела к зданию КПП. Могила сунул руки в карманы и, чуток сгорбившись, потопал вперёд. Он сознательно прятал лицо, чтобы ненароком не выдать себя хищным выражением, которое нет-нет, да проявлялось на нём.

Вот и входная дверь. Закрыта, глазок-амбразура тоже прикрыт заслонкой изнутри. Дверь массивная, явно металлическая, такую просто так не сломать! Не факт, что и пуля пробьёт.

– Михалыч, клиента на пробив привёл, паспорт он дома забыл! – проговорил постовой, что шёл следом за Кнутом.

Щёлчок – дверь медленно приотворилась.

– Заходить? – не оборачиваясь, спросил главарь.

– Да, вперёд и налево – к окошку, – ответил полицейский.

Внутри оказалось неожиданно тепло и сухо, по-видимому, в помещении имелась печка или какие-то другие обогреватели.

А прямо перед лицом Могилы оказалась решётка! Она вплотную примыкала к стене, и преграждала доступ во внутренние помещения.

Вот так номер!

Ничего такого он встретить не ожидал, да и никто из подручных про это не говорил! Однако, что-то надо срочно придумывать!

Его подтолкнули в спину – постовой не мог обойти его в тесном предбаннике и поторапливал.

Делать было нечего, и Кнут шагнул туда, куда ему указывали. Два шага, поворот. Небольшое помещение, окошко в решётке. За ним сидел ещё один полицейский, поднявший голову навстречу посетителю.

– Забыли документы? Бывает, – он пододвинул к себе клавиатуру. – Давайте по порядку: фамилия-имя-отчество? Год и место рождения?

– Сейчас… – бывший маг откинул капюшон куртки и провёл рукой по волосам, словно приглаживая их. Его правая рука скользнула за ворот куртки…

– Хах! – бросать кинжал он умел в совершенстве, а тут и расстояние было совсем небольшим.

Он попал – сидевший за столом полицейский схватился за горло и сполз на пол. Резко обернувшись, главарь ударил другой рукой по глазам постовому. А правая рука на этот раз нырнула к сапогу – там был ещё один клинок.

Полицейский вскинул руки, защищая лицо – и пропустил удар кинжалом. Но… под его одеждой было надето что-то вроде панциря, и клинок его не пробил. Не ожидавший этого Могила, однако, быстро сориентировался, и следующий удар нанёс уже в лицо.

Присев на пол, он вытер пот со лба.

Получилось! А то он, уж было, и сам начал терять в себя веру.

Подойдя к двери, он осмотрелся и нажал кнопку на замке. Что-то щёлкнуло, и дверь приоткрылась. Придерживая дверь, бывший маг выглянул на улицу и махнул рукой своим подручным – мол, сюда!

От машин отделилось несколько фигур – бандиты торопились на помощь своему главарю. Пока никто не стрелял – на вышке не было видно никого. Дежуривший там полицейский отчего-то не показывался.

Никто из бандитов даже и предположить не мог, что у дежурившего наверху полицейского, имелся дублирующий монитор, в котором тот мог видеть всё, что происходило внизу. И стоявший на посту сержант Ванин, пусть и не сразу, но обратил внимание на происходящее. К сожалению, он успел увидеть только одно – лежавшие на полу тела полицейских и идущего к двери человека. Резонно предположив, что у нападавшего могло быть ещё и огнестрельное оружие, он не ринулся стремглав вниз, на помощь своим товарищам. Спуск вниз можно было держать под огнём, и его могли положить прямо на лестнице.

И поэтому, сняв с плеча автомат, он дослал в ствол патрон и притаился у поворота лестницы, держа под прицелом тело дежурного и окошко в решётке. Дверь он со своего места видеть не мог, но открыть её можно было только ключом – а тот лежал в столе погибшего товарища. Сломать же решётку толщиною в пару сантиметров…

Войдя в помещение КПП, подручные главаря увидели двух убитых полицейских и уважительно поцокали языками! Никто их них ничего не говорил – на крыше дежурил ещё один, и привлекать его внимание какими-либо возгласами не хотелось. Взяв у убитого автомат и пистолет, бандиты почувствовали себя уже гораздо увереннее!

– Дверь… – прошептал Могила, кивком голову указывая на решётку, преграждавшую доступ во внутренние помещения поста.

– У дежурного ключ должен быть.

– Вон он лежит! – указал главарь.

Достать через окошко до лежащего на полу тела было невозможно – оставался лишь вариант пролезть кому-то через то самое отверстие. Трудно. Разве что, какой-нибудь сильно отощавший паренёк может попробовать это сделать? Невероятно, но такой худой человек у бандитов имелся. Худощавый и внешне измождённый, он именовал себя «Мрачным», но за глаза его чаше называли «Глистом». Никаких важных ролей в банде он не занимал, но вот сейчас мог оказать им всем большую услугу! По жизни привыкший находиться в тени, он, однако, проявлял почти звериную жестокость, избивая и калеча тех, кто не мог, либо боялся, оказать ему сопротивление.

А вот сейчас наступил его звездный час!

Для виду малость покобенившись, Глист быстро разделся почти до трусов, пощупал руками края окошка, примерился.

И одним длинным движением буквально «ввинтился» в отверстие!

Мало кто знал, но в прошлом он являлся достаточно удачливым «форточником»[6], и пролезать вот в такие «окошечки» для него было давно привычным делом. Другой вопрос, что он имел какие-то крайне серьёзные разногласия с преступным миром, вследствие чего зарабатывать на жизнь прежним ремеслом ему стало крайне затруднительно. Так что, пристав к банде Могилы, он – в прямом смысле этого слова – избежал голодной смерти.

– Делов-то… – пренебрежительно сплюнув на пол, рисуясь перед подельниками, произнес Глист.

– Ключ там у него пошарь, – прошептал кто-то из них.

Тощий наклонился над лежащим на полу телом и, первым делом, вытащил из кобуры убитого пистолет. Ему, по малозначительности в банде, своего огнестрела пока не досталось. А вот теперь – есть! Что с бою взято – то свято! Не отберут, авось…

Но порадоваться новому приобретению ему было не суждено – ударившая сверху автоматная очередь перечеркнула бандита пополам.

А отрикошетировавшие от пола и прутьев решётки пули, хлестанули ещё и по подельникам! Насмерть никого не поубивало, но парочку человек попятнало очень даже основательно! Толкаясь и сбивая друг друга с ног, перепуганные бандиты рванулись на улицу – уйти от смертоносного свинца!

Вот, чем отличается подобная публика от опытного солдата? Абсолютным неумением и, порою, даже откровенным нежеланием думать хоть на пару шагов вперёд? В помещении КПП им угрожал, в основном, рикошет от стен и пола, вероятность получить смертельное ранение была, всё же, не так высока.

А вот выбежав на открытое место, да ещё и бросившись бежать к машинам… сверху они были видны великолепно!

И неведомый стрелок тотчас же доказал, что, в отличие от некоторых, у него с головою было всё в порядке!

Не добежав до дороги, рухнули замертво трое злодеев – автоматчик почему-то стрелял исключительно одиночными, но на точности стрельбы это сказалось даже в лучшую сторону. Брызнул стеклами передний автомобиль, из которого зайцем выскочил водитель. Ему повезло, он упал на дорогу, и автоматчик его сверху не видел – корпус машины закрывал. В суматохе люди Кнута забыли главное – они не подняли шлагбаум! А сбить его тараном… Ну, в принципе, это можно было сделать. Вот только машину после этого надо было бы выбрасывать на свалку. Что и произошло – загнанный назад (под угрозой застрелить на месте) водитель, со всей дури боднул капотом полосатое бревно. Сбить его получилось, но из пробитого радиатора тотчас же повалил пар – машина отъездилась.

Толпясь и беспорядочно стреляя в сторону поста, бандиты торопливо полезли в машины. При этом упал на дорогу ещё один – стрелок был цел и доказывал это самым убедительным образом! Не успели подобрать и водителя машины-тарана – тот, очумело мотая головою, вылез-таки на улицу – и рухнул с простреленной грудью на дорогу.

Завывая на максимальных оборотах моторами, машины скрылись за поворотом. И только тогда сержант Ванин опустил автомат. В магазине оставалось всего пара – тройка патронов, а запасной магазин на посту не полагался. Стрелять же вдогонку из пистолета было бы невероятно глупой идеей.

Спускаться же вниз за патронами он не спешил – существовала вероятность, что кто-то из нападавших мог остаться там, поджидая стрелка, который причинил им сразу столько неприятностей.

Отъехав от КПП, машины вынужденно остановились на лесной полянке, куда с трудом им удалось пробраться по глубокому снегу. Надо было перевязать раненых – их было трое, да и дать возможность остыть перегревшимся моторам – в спешке водитель гнали изо всех сил!

Подсчитали итоги боя – они оказались крайне неутешительными для банды. Только убитыми они потеряли шесть человек, да трое были ранены. Минус автомобиль. А из приобретений – автомат с одним магазином и пистолет – тоже с одним. Второй попросту позабыли вытащить из кобуры убитого полицейского. Да, ещё и бронежилет с того успели снять – вот и вся добыча.

Против ожидания, в адрес Могилы особых претензий сначала никто не высказывал – он-то свою часть нападения отработал весьма эффективно и тихо. Убрал двоих полицейских, и обеспечил проникновение остальной банды внутрь поста. А вот того, что последовало дальше – этого никто попросту предвидеть не мог! Всё сходились на одном – виноват дебил Глист! Не за пистолетом надобно было лезть, а дверь товарищам открыть!

Однако, по мере того, как возбуждение улеглось, перед ними встала ещё одна проблема! И была она, пожалуй, похуже всех прочих!

Нет никаких сомнений в том, что на посту остались записаны номера машин и данные их пассажиров! Как минимум, это означало то, что назад в деревню теперь пути не имелось. Соваться на этот же контрольный пункт ещё раз? Все понимали, что закончиться это тотчас же, и очень плохо для подобных идиотов. Так и помимо этого добавилось проблем. Все вещи, что оставались в деревне, теперь было можно считать потерянными навсегда. Плохо, но и это как-то можно пережить – не так-то уж и много ценного там было.

Утрачена связь с заказчиком – как теперь деньги за работу получить?

Впрочем, с этой проблемой разобрались – можно отправить в ту же Николаевку, к продавцу-связному кого-то из числа пассажиров машины главаря – их данные попросту не занесли ещё в полицейский компьютер. Паспорта проверяемых кто-то успел подобрать с пола – постовой не успел передать их дежурному.

А вот где теперь жить? И что жрать?

Глава 29

– Полина, ты не можешь со мной идти.

Дана дождалась, когда Колдун уедет, и они останутся в избе одни. Разговор предстоял нелегкий, и свидетели ему были не нужны.

Полина перестала суетиться и резко обернулась к сидящей с усталым видом на скамье подруге.

– Как это? Почему?

– Это опасно, милая. Я знаю, что ты отважная девочка, но я не могу рисковать твоей жизнью. Не имею права.

– Это все глупости! Я тебя одну никуда не пущу, в тайге одной нельзя – ты же сама не хуже меня это знаешь! Ты же в тайге выросла!

В этом, пожалуй, и заключалась основная сложность положения для Даны. Полина, сама того не ведая, указала на самое слабое место в ее истории – Дарья Семенова, известная в округе травница и обрядница, никогда раньше не бывала в тайге, да к тому же еще и зимой. Как только Дана доберется до леса в сопровождении Полины, та сразу поймет, что ее товарка не имеет никакого опыта проживания в тайге. Этого разоблачения магичка не побоялась бы, если бы оно не вело к катастрофическим осложнениям – неопытный человек в тайге не выживет сам и, пожалуй, может утянуть за собой и своего более опытного напарника. Особенно, когда на них будет объявлена охота.

– Сядь, Полина, – вздохнула Дана, – и выслушай меня внимательно.

– Нам же некогда! Надо в дорогу собираться!

Полина никак не хотела принимать тот факт, что ее Дана с собой не берет, девчонка изо всех сил рвалась спасать свою старшую подругу.

– Ничего, времени хватит на разговор, – тоном, который показывал серьезность предстоящей беседы, произнесла травница.

Девочка поняла, что сейчас она услышит что-то важное и побледнела как полотно. С лица сошла вся кровь, и оно немедленно стало похожим на восковую маску, даже блестящие озорные глаза сразу как-то потускнели. Сердце Даны заныло при виде такой сильной реакции Полины на ее слова.

– Не бойся, ничего страшного я тебе не скажу, – поспешила успокоить ее Дана, – просто мы с тобой ведь подруги? Да?

Поля в ответ закивала и немного оживилась.

– Ну вот, значит, у нас не должно быть секретов, правильно?

– Правильно, – согласилась девочка, – но у меня от тебя нет никаких тайн!

– А у меня – есть. То есть, была, одна, – призналась Дана. – Но ты же умеешь хранить чужие секреты?

– Конечно! Но ты, если не хочешь, можешь мне ничего не говорить, – с жаром произнесла Полина, – а я не буду тебя ни о чем спрашивать! Честно! Мне все равно, кто ты, и что сделала, и почему ты тут появилась, правда! Я знаю, что ты хороший человек, а мне большего и не надо!

Дану растрогали откровенные слова девочки. Надо же, маленькая еще, а уже такие правильные вещи говорит. Действительно, самое главное – знать, что рядом с тобой человек, на которого ты всегда можешь положиться, а остальное – несущественная ерунда. Но, всё-таки, Полина заслужила знать правду.

«Самое главное, – подумала про себя Дана, – как мне все объяснить ей так, чтобы она мне поверила».

– Слушай, я хочу тебе кое-что рассказать о себе. Это важно. После этого ты поймешь, почему тебе нельзя отправляться со мной в тайгу. Я отвечу тебе на вопросы, как смогу, а уж твое дело будет решать – верить мне или нет. Хорошо?

– Договорились, – кивнула Поля. – Но и ты меня пойми – если после всего, что ты хочешь сказать, я решу, что не могу тебя отпустить одну, я пойду с тобой. Если ты не согласна, то мне вообще ничего говорить не надо! Потому что это все будет бесполезно! – упрямо произнесла девчонка, сверля свою подругу пристальным взглядом.

– Хорошо, – сдалась Дана. – Это честная сделка.

– Ну, – Полина села на лавку с другого края стола, – выкладывай, что там у тебя за тайна, из-за которой я якобы должна бросить в беде свою лучшую подругу?

«Хорошенькая постановка вопроса, – ухмыльнулась про себя Дана, – девчонка настырная и не из пугливых! Выйдет из нее толк в будущем. Если, конечно, это будущее у нее состоится. А то при таких сомнительных перспективах, как у нас, строить планы – это чистой воды нахальство».

– Я – не Дарья Семенова.

– Ну, это я уже поняла, – спокойно отреагировала Полина. – Как только ты этот разговор завела, я почему-то так сразу и подумала. А как же тебя по-настоящему зовут? Я так к твоему имени привыкла, что мне теперь тяжело будет тебя по-другому называть.

– Так и называй, – улыбнулась магичка, – а можешь звать Даной, если хочешь. Это и есть мое настоящее имя. Как видишь, разницы почти нет. Но к семье обрядников я никакого отношения не имею.

– А зачем же ты тут появилась? В наших краях?

– Дело в том, что я ищу тут одного человека. И он – я в этом уверена – ищет меня. Именно в этих самых местах. Поэтому я не могу отсюда никуда уезжать, иначе он меня никогда не найдет, понимаешь?

– Конечно, а что тут непонятного? А почему это такая тайна? Что тут секретного?

– Вот мы и добрались до самой сложной части моей истории, – грустно улыбнулась Дана. – Понимаешь, я не из ваших краев. Я приехала совсем издалека. Из… другой страны.

– Так ты – иностранка?! А говоришь по-нашему, как мы, только немного странно… ну, я замечала, что ты странные слова употребляешь, но это, наверное, единственно, что иногда бросалось в глаза!

– Можно считать, что я – как ты выразилась – иностранка. И у меня с собой нет никаких бумаг, которые я могла бы показать вашему правительству, понимаешь?

– То есть, ты про паспорт? Его имеешь в виду? У тебя нет никакого паспорта? Ну и что? У тебя теперь есть паспорт на имя Дарьи Семеновой! Он же настоящий?

– Да, паспорт настоящий. Тут проблем нет.

– А в чем проблема-то?

– Я ведь уеду отсюда, Поля. Как только он меня найдет. Ну, то есть, наверное уеду – я еще не знаю точно, получится или нет.

– Ну и что? Я, может, тоже отсюда когда-нибудь уеду. И что теперь? Из-за этого мне нельзя с тобой, что ли, теперь в тайгу?

– Да как ты не поймешь? Я никакого опыта жизни в тайге не имею! Совсем! Ну, как мы туда вдвоем уйдем-то? Я ведь даже по снегу ходить не умею! Ты это понимаешь?!

– Ты и стрелять, что ли, из своего арбалета не умеешь?

– Ну, почему, умею.

– На лошади ездить верхом не можешь?

– Могу, и даже очень хорошо.

– А меч твой – это просто для красоты?

– Да нет же! Я очень хорошо дерусь, даже соревнования выиграла, ты же знаешь!

– И что ты мне хочешь сейчас доказать? Что ты в тайге не выживешь, имея такие навыки? Костер разводить умеешь? Охотиться? А на местности ориентироваться? И в чем проблема тогда?

– Да я по снегу никуда не дойду! У меня опыта нет!

– И это все, что тебя волнует?

– А что, этого разве недостаточно, чтобы переживать?

Полина встала из-за стола, пожала плечами и вернулась к сборам. Она даже не сочла нужным продолжать этот разговор. Действительно, и чего время зря терять? Подумаешь, Дана не умеет ходить на лыжах – научится! Главное в тайге – не терять голову и в момент опасности не паниковать. Запасов они с собой на первое время возьмут, а там видно будет – или бандиты свалят, или они зверя начнут бить. Не пропадут. А все остальное – глупые сомнения.

* * *

Ларс всю дорогу вертел головой по сторонам и беспрестанно задавал мне вопросы относительно всего, что видел вокруг нас. Он, вообще, очень живо интересовался всем, что с нами происходило, и быстро осваивался в нашем мире.

Я посмотрел на парня глазами постороннего человека – рядом со мной сидел высокий, светловолосый, модно одетый парень. В джинсах, высоких ботинках на шнуровке и теплой куртке, он ничем не отличался от своих сверстников. Разве что нож, прикрепленный к поясу его джинсов, мог бы существенно выделить его из массы других людей, но это только в том случае, если кто-то его увидит. А так – обычный приятный молодой человек, современный, с хорошим чувством юмора. Ну, пожалуй, только физически развит лучше большинства моих соотечественников. Но тут придраться нельзя – ну, дружит парень со спортом, сейчас этим никого не удивишь.

«Пожалуй, Ларс легко бы вписался в наш мир, – подумал я вскользь. – Может, конечно, не в городе – тут слишком много всего завязано на технологиях. А вот в деревне где-нибудь его от местных, пожалуй, и особо не отличишь».

– Лекс, а мы сможем вернуться обратно, в наш мир?

Ох, ну и вопрос! Умеет парень иногда подбросить мне такое, на что и ответить-то я при всем своем желании не могу. Откуда же мне про это знать? Что я, туман этот по своему хотению могу вызывать, что ли? Я и сам-то не понимаю, как это все работает. Но лица своего терять не могу при напарнике – он меня считает за командира, а значит, я должен быть готов к любым ситуациям и иметь решения на все случаи жизни. Ну, или хотя бы иметь алгоритм их решения, этих случаев.

– Мы для начала найдем нашу Дану, – начинаю я знакомить его с деталями своего плана, – а затем вместе будем искать способ вернуться. Вот так я думаю поступить.

– А нам надо туман этот искать волшебный?

– Думаю, да, – соглашаюсь я с Ларсом.

– И ты совсем не знаешь, где он обитает?

В ответ я только отрицательно мотаю головой. Мой напарник сникает прямо на глазах. Но его уныние длится недолго – вот за это я его особенно уважаю!

– Ну, ничего, – вновь приободряется Ларс, – мы что-нибудь придумаем! Поищем этот туман. Может, Край его учует? Может же такое быть?

– Возможно, – дипломатично соглашаюсь я, – там будет видно. Для начала нам их – Дану и Края – надо найти.

– И найти раньше Кнута Могилы, – вдруг жестким скрипучим голосом произносит Ларс.

Меня будто холодной водой окатывает с ног до головы. Ларс озвучивает мой самый страшный кошмар. Я не стал раньше произносить вслух свои опасения, но мой напарник не такой наивный простофиля, чтобы не учитывать эту страшную возможность. Молодец, понимает, какая может получиться опасная ситуация, но говорит о ней совершенно спокойно. Впрочем, смелость и выдержку своего партнера я уже испытал неоднократно – Ларс не подведет. И это придает мне уверенности в успехе нашего предприятия. Дану мы обязательно найдем. И сделаем это раньше, чем наш враг.

– А что, если мы туман не найдем?

Я решил немного отвлечь Ларса от мыслей о Кнуте. Пусть лучше он немного поразмышляет о своем будущем, да и узнать, что он думает о моем мире и своем месте в нем – тоже интересно. Раньше я старался не задавать ему таких вопросов – слишком у нас все было непонятно. Но теперь, когда мы знаем, где находиться наша ведьмочка, уже можно начинать строить какие-то перспективы.

– И я не смогу вернуться в свой мир? Мне придется навсегда остаться здесь?

– Ну, например. Всякое же может случиться! Ты очень расстроишься?

Ларс нахмурился и притих. Вопрос, конечно, далеко не праздный. Я и сам помнил свое состояние, когда впервые осознал, куда меня закинула судьба. Но я-то – тертый калач, так сказать. А тут – молодой парень, совсем, можно сказать мальчишка еще. В нашем мире таких родители еще по вечерам домой загоняют, чтобы оградить от тлетворного влияния улицы.

– Не знаю, – честно признался Ларс, – мне мой мир очень даже нравился. Особенно, когда мы все вместе жили. Да и по котам я сильно соскучился, и по мастеру Симсу. Да! – вдруг встрепенулся он, – ты же теперь там еще и король! И я, вроде, тоже теперь не самая последняя личность.

Тут Ларс вновь помрачнел. Видимо, прикинул свои перспективы в том мире и сравнил с тем, что мы имеем сейчас. А имеем мы то, что имеем – два одиноких угрюмых мужика тащатся в какую-то богом забытую глухомань, чтобы там в каком-то монастыре найти женщину и собаку. А дальше – полные непонятки. По сравнению с королевскими дворцами и почестями – негусто, надо признаться.

– Жалеешь, что полез за мной в туман? – осторожно поинтересовался я.

– Да ты что! Нет, конечно! Просто… одиноко немного бывает. Но это ничего – вот Края найду, и все у меня наладится! – заулыбался Ларс. – А вообще, мне и тут нравится. Я бы с удовольствием и здесь жил, только не в большом городе, а ближе к лесу. Оружие здесь куда лучше, чем в нашем мире, и интереснее тут. Так что мне все равно, где жить – главное, чтобы вместе!

Глава 30

– Эта, что ли, деревня? – глянул в окно Могила.

Присмотревшись, его подручный, прочитал надпись на полузанесённом снегом указателе и кивнул.

– А похоже. Ты-то как догадался, ведь всю дорогу дремал?

Кнут не догадался – его что-то такое словно «торкнуло». Будто в груди шевельнулся какой-то комок.

Неужели, он таким образом почувствовал присутствие того, кого так сильно хотел найти? А что, очень даже похоже – маг он всё-таки или нет?! Что-то же должно было у него остаться из прежних талантов, не одно же только умение уламывать отмороженных бандюганов?

– Ну, я тоже не просто так тут сижу… – загадочно ответил он Алфавиту. – Далеко ещё?

– Верст пять, ежели карте верить можно, – сказал подручный, вглядываясь в раскрытый на коленях атлас дорог. – Там ещё поворот на монастырь скоро должен быть… если так, то значит, едем правильно!

– Тогда, – кивнул главарь, – предупреди там ребят, пусть все готовы будут. Да и это… все сразу не вылазьте на улицу-то! Пусть один кто-нибудь выглянет, да проверит там всё!

Хватит уже приключений в дороге! Ещё одной стычки с местными стражниками поредевшая банда может больше и не перенести!

– Вот, – кивнул провожатый. – Вот этот дом!

Дана осмотрелась по сторонам.

Небольшой двухэтажный дом был ловко вписан между высокими деревьями – не сразу-то и разглядишь! Никакого забора – густые кусты подступали почти к стенам. Крыша, в отличие от уже знакомых деревенских домов, здесь была не остроконечной, а односкатной, благодаря чему на ней сейчас скопилось достаточно-таки много снега. И это дополнительно скрывало дом от постороннего взгляда.

– Печка тут есть, – продолжил посланец Колдуна. – Дрова в сарае сложены, он позади дома – ближе к лесу. Но и в сенях небольшой запас имеется, чтобы, значит, сразу можно было бы дом протопить.

– А что с водой? – поинтересовалась Полина.

– А вот с этим – интересно! – хохотнул провожатый, – Пойдёмте, покажу.

Вход в дом был не со стороны дороги – а со стороны леса. Почему-то так было устроено. Ну, наверное, так и было зачем-то задумано. Большая часть двора была накрыта крышей, чтобы падающий снег не засыпал бы все выходы из дома. Благодаря этому, когда приехавшие выбрались-таки из глубокого снега, к двери дома подошли без особых затруднений. Кстати, под крышей оказались ещё дрова – не только в сенях.

А вот внутри дома их ожидал некоторый сюрприз!

– Вот! – указал сопровождающий. – Смотрите!

– Что это? – удивилась Полина. А Дана, так и вовсе только бровь приподняла в изумлении.

– Смотрите, – на пол был сброшен стеганый чехол. – Если покачать этот рычаг, то там, внизу, есть насос.

В гнутой трубе что-то захрипело, заурчало – и струя воды звонко ударила в подставленное ведро.

– Раньше рядом колодец был. Он, по правде сказать, и сейчас есть, но к нему ещё, пойди, подберись! Снег! До груди тута может доходить!

Он был прав, даже и на полноприводной машине они с трудом добрались к этому месту. И то – её пришлось оставить в лесу и от поворота добираться уже пешком, слишком уж глубокий снег тут лежал.

К машине пришлось сходить ещё несколько раз – чтобы перетащить в дом припасы и еду. Того, что было запасено в доме, разумеется, надолго не хватило бы. Довольный Край носился вокруг людей, прыгал по сугробам – он счёл всё это какой-то забавной игрой. Было очевидно, что ему это путешествие явно понравилось.

Когда, наконец, перетаскивание вещей завершилось, и автомобиль, фыркнув выхлопной трубой, скрылся в лесу, Дана устало опустилась на лежащее у дороги упавшее дерево.

– Садись, – кивнула она Полине. – Передохнём. Ещё много работы предстоит. Надо дом протопить, воды набрать. Да и вообще – обустроиться здесь как-то надо.

– Ты думаешь, что тут всё будет спокойнее?

– Хотелось бы в это верить, – печально улыбнулась Дана. – Но что-то мне подсказывает, что мало у нас времени.

Полина осмотрелась по сторонам. Взглянула на небо.

– Завтра, скорее всего, опять снег повалит. Слады от машины заметёт. Вряд ли кто-то сможет нас тут вообще отыскать! Я бы на этот счёт не переживала!

– Мне бы очень хотелось бы в это верить! – вздохнула Дана. – А с другой стороны… ты говоришь – никто? Даже и тот, кто ищет меня с добрыми намерениями? Полина прикусила губу, об этом она как-то не подумала.

– Была тут эта девка – знахарка! – садясь в машину, произнёс посланный на разведку бандит. – В конце улицы жила!

– И где она сейчас? – поинтересовался Алфавит.

– А вчера за ней какая-то машина приезжала, она в неё садилась. Соседи видели.

– Одна?

– Нет, вдвоём – с ней ещё местная девчонка увязалась. Собака ещё с ними была…

– Что за собака!?! – резко обернулся к разведчику главарь.

– А – а – а… ну… не знаю я…

– Так выясни!

И бандит снова выбрался на улицу.

Отсутствовал он почти полчаса, но вернулся с уточнёнными сведениями. Собака была большая, черная, весьма зверовидная и очень злобная. Знахарка часто уезжала по делам в монастырь, так её хорошо знали и привечали. Не исключено, что она и сейчас туда отправилась.

– Так! – подвёл итог разговорам главарь. – Едем в монастырь!

– Вам, вот сюда ехать нужно, – ставит отметку на карте наш собеседник. – Я её в последний раз отсюда забирал, она там при монастыре обретается.

– Живёт там, что ли? – спрашиваю я.

– Да, там домик у неё какой-то есть. И что-то типа аптеки… ну, травы она там всякие делает, сушит, отвары какие-то… я в этом не особо разбираюсь. Но монахини её привечают.

– А собака у неё есть? – неожиданно встревает с вопросом Ларс.

– Есть. Большая, черная, всё время рядом где-то. Буквально, по пятам ходит.

– Добро! – встаю со стула и жму руку собеседнику. – Тогда мы поехали уже!

Машина стоит у крыльца, ребята постарались заранее. Заправлена, даже запас продовольствия небольшой имеется. Делаю крюк, заезжаю в спортивный магазин и покупаю (на всякий, так сказать, случай) две пары лыж. Одежда у нас и своя имеется.

И ещё один крюк – в некое неприметное место за городом. Вылезаю из машины и осматриваюсь.

Так…

Метки и сторожки не тронуты – похоже, что сюда никто не заглядывал. На всякий случай делаю изрядный крюк по окрестностям, на предмет засады, так сказать. Нет, никого рядом не нахожу. Достаю из рюкзака сканер и прогоняю его по всем диапазонам – тишина.

Спрашивается – а нафиг все эти пляски?

Да вот нет у меня желания быть принятым нашими доблестными правоохранителями при вскрытии тайника с оружием. И вообще этого не хочу, а уж сейчас – так и вовсе. А ехать с пустыми руками туда, где поблизости шарятся парни Могилы – нафиг – нафиг! А в том, что они где-то рядом, я уверен почти наверняка.

Нет, никого и ничего нет и в эфире.

В сторону тайника топает Ларс – пока, просто в ту сторону.

Если кто-то издали смотрит за этим местом, то в эфир они точно выйдут – сообщат о появлении кого-то незнакомого. Но – тихо на служебных частотах. Никто на связь пока не выходит. А мобильная телефония тут не пашет – проверено.

Никого.

Ладно, теперь моя очередь.

Уже отъехав на несколько километров и, свернув на трассу, останавливаемся. Ларс оружие уже осмотрел, всё цело, Быстро прячем автоматы и патроны, а пистолеты убираем поближе – но так, чтобы не было бы заметно при поверхностном досмотре. Легенда у нас простая – едем в монастырь, к местной целительнице. О ней тут какие-то слухи уже ходят, ребята сказали, что даже и из города сюда народ потихоньку катается. Судя по навигатору, впереди будет только один пост ДПС, так что надо проехать его без эксцессов и неприятностей. Не понаслышке зная, как работает наша полиция, принимаю все меры для того, чтобы не вызывать у них никаких подозрений. Оружие маскируем тщательно, и стараемся выглядеть, по возможности, максимально по-домашнему.

Прокатывает – на посту внимательно проверяют наши документы, просят открыть багажник и показать содержимое сумки и рюкзака. Не упираемся и все демонстрируем.

– А что случилось-то такого, чего такие строгости? – спрашиваю у сержанта – дэпээсника.

– На контрольный пункт полиции напали намедни, – возвращая мне документы, говорит он. – Не иначе, как кто-то из ссыльнопоселенцев оттель свалить раньше времени захотел. Есть там такая деревенька.

– Охренеть! И что?!

– Есть среди наших потери, – вздыхает сержант. – Но и этих положили изрядно, известные, кстати, гопники оказались. Но, кое-кто всё же ушёл! Так что, сами понимаете, смотреть надо в оба! На дороге даже поссать не останавливайтесь, только в населёнке!

– Ясное дело! А ежели, что-то такое увидим? Телефон-то тут далеко не везде берёт!

– Сваливайте подальше, не ваше это дело. И ни во что не встревайте, вам же лучше будет.

Так. Похоже, что не всё тут так уж благостно и гладко, как в прессе пишут. Нам только ещё беглых уголовников для полного счастья не хватало! Одного Могилы – так уже за глаза!

Уже на подъезде к монастырю, подручный неожиданно пихнул в бок задремавшего было Могилу.

– Ты чего?! – спросонья удивился тот.

– Джип видишь?

– Какой – такой джип? – огляделся по сторонам главарь. – А! Вон тот, синий, что ли?

И он указал в сторону стоявшего у забора «Форда».

– Он самый!

– Ну, вижу, и что?

– Помнишь, ты монеты золотые толкнуть просил?

– Ну.

– Я тогда к одному деятелю стукнулся, он всё разом и принял. И почти сразу же и перепродал.

– И при чём тут это? – начал потихоньку закипать Кнут. Он пока вообще ничего не понимал – какая тут может быть связь между монетами и этой машиной?

– Не кипешуй! – выставил вперёд открытые ладони Алфавит. – Так уж вышло, что я узнал – кто их купил. Вот этот вот деятель и взял!

И он торжествующе ткнул пальцем в сторону «Форда».

– Ну, купил. А дальше-то что?

– Этот деятель под Колдуном ходит. Тот у нас по рыжью специализируется.

– Чего он делает? – не понял бывший маг.

– Ну, короче, он всем, что с золотом связано, ведает.

– Понятно, – Могила всё ещё ничего не понимал, но головой всё же кивнул.

– Так вот! – обрадованный этим жестом одобрения, затараторил подручный. – Колдун недавно в аварию попал – побился вообще ужас как! Думали уже – всё, кранты ему! Ан – выкарабкался! Говорят, в каком-то монастыре его травница выходила. Так и я думаю – а не в этом ли?

Главарь призадумался. Хм, а ведь всё складывается! Видать, этот самый Колдун кому-то в городе дорожку-то и перешёл. И теперь городские хотят эту самую девку – травницу и прижать! Чтобы впредь под ногами не мешалась.

– Так, ясно. Думаешь, этот тип за травами сюда приехал?

– Ну, девку-то он ведь точно знать должен? Не сами же монахи эти травы тут заготавливают? Вот и тормознём его, поговорим…

– Добро. Машину не попортите – пригодиться она нам.

Уже на повороте к монастырю проскакиваем мимо нескольких автомашин, которые стоят чуть в стороне от дороги. Около них виднеются какие-то люди, курят, о чём-то переговариваются… но, это не наше дело – едем мимо!

А вот и сам монастырь.

Никаких тебе стен и башен, к которым я уже привык. Несколько домов, церковь, какие-то, явно хозяйственные, постройки – вот и всё.

Настоятельницу удалось разыскать не сразу, пришлось ждать, когда она освободиться.

Ссылка на наших общих знакомых подействовала, нас приняли достаточно радушно.

Да, Дана здесь!

Ура!

Правда, не в монастыре, а где-то в лесу. И не одна – с ней большая черная собака. Всё ясно, это Край!

К сожалению, монашки не знают, где именно эта заимка расположена. Но оттуда только недавно вернулся человек, который её туда отвозил. Он был на машине – большой синий джип.

Черт возьми, уж не тот ли, мимо которого мы недавно проехали? Там три машины стояло, и одна – как раз, синего цвета была.

Надо срочно спешить, он ведь может нас туда проводить!

Да, из деревни выходит не так-то уж и много путей, так что, в принципе, можно понять – куда оттуда сегодня выезжала эта машина. Синий цвет – достаточно приметный, люди должны были заметить. Да и по снегу след уж точно остался.

Благодарим настоятельницу, откланиваемся, отказавшись от предложения выпить чаю, и прыгаем в машину.

– Мы туда вообще проедем? – спрашивает возбуждённый Ларс.

– Если куда-то там «Форд» проехал, то уж «УАЗ» в это место всегда доберётся! – отвечаю я, разворачивая автомобиль.

К сожалению, подъезжая к повороту, где мы видели стоявшие автомашины, обнаруживаем, что там никого уже нет. Уехали.

Стоп! Настоятельница говорила про одну машину – синюю. Про остальные вообще никакого разговора не было!

– Ты куда? – удивляется Ларс, когда я сворачиваю в сторону, где недавно стояли машины.

– Посмотреть тут кой-чего надо.

Посмотрели… Тело грузного мужика в испачканной кровью одежде мы нашли относительно быстро – его никто особо и не прятал. Просто оттащили в лес и бросили – зверьё подберёт.

А вот следы на снегу – остались. По ним-то мы это место и нашли.

Всё хреново. Кто и за что его убил – неизвестно. Мужик явно помер не сразу – на руках и лице видны следы интенсивного допроса.

Чего у него пробовали узнать?

Машина у него не из дешманских, стало быть, деньги у хозяина имелись. Ну, ладно – их и без пыток забрать можно было… Что ещё у него старались выведать? А хрен его знает!

Но машину забрали!

Ехать сообщать в полицию?

Звонить – не вариант, связи здесь не имеется.

Добраться до монастыря? И звонить уже оттуда? Должен же у них быть какой-то телефон или радиостанция?

Сто процентов гарантии, что я тогда никуда более не поеду – полиция нам всю душу вымотает расспросами. Ты нашел тело – ты, стало быть, один из возможных подозреваемых! А если они ещё и машину нашу тщательно осмотрят – лет восемь нам обоим гарантировано!

И фиг я увижу Дану!

Глава 31

– Сюда, что ли, сворачивать? – спросил водитель у Алфавита.

– Ну, типа, да. Вон, гляди – и след от его машины остался, на снегу хорошо видать! – ответил тот, осмотревшись по сторонам.

Оба бандита покосились на дремлющего главаря. Но тот, малость успокоившись после активного допроса пленника, подрёмывал на заднем сидении новой машины. Лицезрение чужих мук привело бывшего мага в умиротворённое состояние.

Переглянувшись, бандиты решили Могилу не будить, всё равно тут было особо некуда больше свернуть.

И всё машины двинулись по полузанесённой снегом колее. Несмотря на недавно выпавший снег, следы от колёс местами всё же просматривались. Хотя, были места, где их не было заметно совсем. Но просека тут была одна, сворачивать с неё было некуда, так что машины понемногу пробирались вперёд. Первым шёл «трофейный» джип. Раз уж он проехал тут один раз, то и вторично тоже проберётся.

На блиц – допросе представитель Колдуна подтвердил – да, он отвёз в лес двоих девушек. Совсем молоденькую и вторую – постарше.

Нет, он не знает кто это такие. Шеф сказал отвезти – он это выполнил. Да, оружие в доме есть – на втором этаже стоит оружейный шкаф с охотничьими ружьями и патронами. Он заперт, но девчонки знают за ключи.

Вполне возможно, что он и ещё что-нибудь рассказал бы. Но Кнут, войдя в раж, слишком уж переусердствовал – не по себе стало даже окружающим его бандитам. И сердце пленника не выдержало.

А вот на Могилу, напротив, это подействовало очень даже умиротворяющим образом – в итоге он уснул.

– Стоп, – притормозил водитель. – А теперь-то куда?

Следы тут заканчивались – совсем. К сожалению, никто не удосужился выяснить у пленника – подвозил ли он девушек прямо к дому? Или надо было ещё куда-то идти?

Но, так или иначе, а надо было теперь искать.

Рискнули разбудить главаря, тот недовольно проворчал что-то – но, глаза открыл.

– Чего там?

– Да вот, – кивнул на окошко Алфавит. – Дорога кончилась.

Просека, правда, уходила и дальше в лес, но впереди имелся более – менее чистый от снега участок – и никаких следов от колёс на нём видно не было. Никакая машина там явно не проезжала.

Бандиты не могли знать о том, что непосредственно в том месте, где представитель Колдуна высаживал пассажиров, было неудобно разворачиваться – и он проезжал чуток вперёд – там это было можно сделать без проблем. И в результате, бандиты столпились около машин, осматриваясь по сторонам.

Смотрели – и никаких следов не находили. Что было совсем не удивительно!

– Схожу-ка я в лес, – сняла с вешалки арбалет Дана. – Неспокойно мне что-то…

– Я с тобой! – тотчас же вскочила с места Полина.

– Ну, здравствуйте. А за домом кто будет присматривать? Или прикажешь нам и сюда потом с опаской заходить? Не ровён час – а и в дом кто-то залезть может!

– Да, кто ж сюда залезет-то? Лес вокруг!

– А хоть и медведь.

– Медведи сейчас спят! – возразила девчонка.

– Но я кого-то чувствую, – покачала головой Дана. – И предчувствие у меня… нехорошее какое-то!

Поднялись наверх и достали из шкафа дробовик. Солидный калибр, магазин на пять патронов – основательный такой инструмент для увещевания незваных гостей. Поразмыслив, Полина прихватила ещё и пояс с патронташем, застегнула его на талии – и стала выглядеть достаточно сурово и воинственно. Дана аж залюбовалась!

– Ладно, воительница ты наша! Сиди, вон, в сенях. Или на втором этаже – оттуда обзор лучше. Да и окошки тут узкие, тебя в них и не разглядят! Дверь, как я выйду, запри! Я потом пару раз стукну – по три быстрых удара – тогда меня и окликнешь! А так – никому не открывай!

Закинув арбалет за спину и проверив подвешенный к поясу меч, она вышла из дому.

Лыжи. Хоть и очень непривычные, но достаточно удобная и практичная вещь! Девушка давно уже успела оценить это нехитрое приспособление, без которого ей сейчас пришлось бы топать по глубокому снегу. Шедший всю ночь, он практически засыпал все следы – что к дому, что от него. И пробираться сейчас к дороге было бы весьма затруднительно. А с другой стороны…

Дорога являлась тем местом, откуда, скорее всего, и могла прийти любая опасность. Мало кто из чужаков смог бы пройти сюда лесом из деревни. Не говоря уже о более длинном маршруте. Таковой существовал – посланец Колдуна подробно объяснил – как и каким образом на него можно выйти. Указал и на знаки – такие должны быть в приметных местах, через каждый километр пути. Словом, путь для отхода имелся. И именно поэтому, в сенях с самого первого дня стояли упакованные рюкзаки. Так сказать, припасы на дорогу.

Увязавшегося было за ней Края, Дана решительно отослала назад. Здесь, поблизости от дома, она ничего не опасалась, а вот Полине так будет спокойнее – всё же не одна остаётся.

Девушка решила сделать круг по лесу, чтобы осмотреться со всех сторон. Мало ли… Тревожное ощущение не покидало её с самого утра. Знакомое чувство. И очень нехороший знак!

Первые метров триста она прошла, приноравливаясь к особенностям местности – ямки и холмики делали поход по лесу не столь уж и легкой прогулкой. В конечном итоге было решено обходить эти самые холмики и ямки, а не перебираться через них напрямую – так только больше сил уходило.

Ага, вот и просека!

И девушка тотчас же остановилась, внимательно осматриваясь по сторонам.

Свежие колеи!

Прямо по утреннему снегу!

Судя по ним, тут прошла явно не одна машина!

Но почему же тогда никто не подошёл прямо к дому?

Значит ли это, что народ ехал ещё куда-то? А что, вполне возможно. Куда-то же вела эта просека? Кто-то и зачем-то её тут прорубил? Уж точно не Колдун и его присные.

Выбрав такое место, где её следы стали бы не столь заметными (пригорок, обдуваемый ветром – тут снег особо не залёживался), Дана пересекла дорогу, попутно заметая лыжню свежесрубленной веткой. Кто его знает, что за люди сидят в машинах. Спокойнее будет не привлекать к себе излишнего внимания.

Перебравшись через дорогу (и постаравшись особо не наследить) она двинулась параллельно оставленным автомобилями колеям. Магичка посчитала, что целесообразнее будет выйти с противоположной стороны, таким образом, если в машинах будут какие-то незваные и агрессивные гости, то их можно будет отвести в сторону от жилья. Следы машин частично занесло снегом, так проехали они тут явно не только что. И если бы они знали о заимке, то пришли бы туда раньше, чем она успела бы выйти.

Машин она не увидела, а вот парочку каких-то мужчин, которые топали по дороге, ничуть не пытаясь скрывать своё присутствие, заметила первой. И не удивительно – они шли прямо по колеям, переговариваясь на ходу. А Дана двигалась на лыжах по лесу, стараясь особого шума не производить.

– Чёрта лысого тут кого отыщешь! Что, блин, не могли этого хмыря поподробнее расспросить? Явно же он куда-то с дороги сворачивал!

Второй собеседник только плечами пожал.

– Дык чё ж ты тогда Могиле ничего не сказал? Пущай он бы свои издевательства над ним и прекращал бы!

– Ишь ты – не сказал! Сказанешь такому. А ты-то сам чего молчал?!

Могила?! Кнут?

Так он здесь?

В душе у девушки что-то ёкнуло. Так вот, значит, что это были за предчувствия.

В следующую секунду она потянула из-за спины арбалет.

Щелчок – и взведена тетива. Добытый из колчана болт лёг на своё место.

Вылезать из кустов и задавать какие угодно вопросы вооружённым людям?! Ищите глупцов в других местах! Ружье у одного из них она видела совершенно отчётливо, так что, надо думать, и второй тут не с пустыми руками ходит.

Когда шедший позади бандит с ружьём вдруг осел на землю, его товарищ сначала ничего и не расслышал. Холодно, уши у шапки опущены, а удар болта о тело не настолько уж и громок, чтобы привлечь к себе внимание.

И только сделав несколько шагов вперёд, злодей вдруг понял – он идёт один.

– До ветру, что ли, ты тут собрался… – повернулся он назад.

Удар!

Болт попал ему в правое плечо, и сильный удар сбил готовое вырваться слово. Боль пришла чуть позже – и заставила его свернуться в клубок и захрипеть. А перед глазами, на снегу вдруг стали появляться кровавые, быстро расползающиеся на снегу, пятна.

Готово!

Теперь бы убрать их тела, чтобы сотоварищи ничего не поняли. Но – нет!

Слишком тяжелые, на руках их просто так не унести, так или иначе – а отпечатки от её обуви всё равно… не вариант!

Арбалет – перезарядить!

Взять ли ружьё у убитого? Ага – и оставить на снегу следы!

Впрочем, размышлять долго времени не оставалось, отсюда до их дома всего ничего ходу, и бандиты, если упрутся, всё равно его отыщут.

Стоп. В памяти всплыло воспоминание о том, как Лекс когда-то отбивал атаку таких же разбойников на её дом – ещё там, далеко-далеко! Он не полез тогда под прикрытие стен – стал выцеливать нападающих с тыла! А тут не город, и никакая стража на помощь не придёт. Зажгут дом и станут ждать, пока обитатели, вконец очумевшие от дыма, не повыбегают под выстрелы осаждающих.

Нет, в дом уходить нельзя! Да и оставался ещё шанс поводить разбойников по лесу, запутать. А там, глядишь, и стемнеет. Правда, что делать дальше, Дана ещё не знала, понимала только одно – её нашли и отсюда надо срочно уходить! Вопрос – куда, её пока волновал мало. Главное, уцелеть сейчас, ну а после уже можно будет что-то придумывать.

На ходу обдумывая эти мысли, девушка продолжала осторожно передвигаться вдоль дороги, всячески стараясь, чтобы её не заметили. Снег! Вот, что очень сейчас мешало!

– Эй! Ты куда это?! Стоять! – раздался повелительный окрик откуда-то со стороны.

Резко присев, магичка крутанулась на месте – и выстрел бандита лишь сбил ветки с ближайшей ёлки. Прыжок в сторону – кувыркаться с арбалетом в руках было не так-то уж и удобно!

Бах! Вз – ж – ж… – солидно просвистело что-то совсем рядом.

«Терпи!» – мысленно приказала Дана себе. – «Он потерял меня из виду! И сейчас обязательно выйдет вперёд, чтобы рассмотреть…»

Но вместо ожидаемого стрелка, справа появилось сразу двое мужчин с оружием в руках! Да, они просто спешили на выстрелы и пока ещё её не рассмотрели. Но сейчас стрелок их окликнет и укажет место, где он кого-то видел…

Щелк! Ж – ж – жух!

И один из подбегавших с проклятиями схватился за бедро – тяжелый болт разом лишил его возможности передвигаться!

– Твою мать!

Воспользовавшись тем, что внимание всех на какое-то время было отвлечено на раненого, девушка скользнула в сторону. Надо было уходить в сторону дороги, другое направление было перекрыто подошедшими бандитами. Ничего, зато все они теперь сосредоточены по эту сторону – вот и пусть ищут тут дом!

За её спиною грохнули выстрелы, но пули просвистели где-то совсем в стороне – бандиты потеряли противника и беспорядочно стреляли наугад.

Ещё с полсотни шагов…

Машины.

Три.

И среди них знакомый джип посланца Колдуна.

Так вот о ком говорили первые двое негодяев, вот, кого надо было «поподробнее» расспросить!

Около машин сейчас находилось несколько человек, настороженно сжимавших в руках оружие. А между ними возвышалась хорошо знакомая фигура мага.

«Вот он… Могила – собственной персоной!» – мелькнула в голове мысль.

Далековато, поболе полусотни шагов. Да и подручные мага постоянно топчутся на месте, время от времени закрывая собою цель.

Ничего!

Один выстрел – и вся эта история будет окончена! Только бы попасть!

Сколько осталось болтов? Шесть. Хватит!

Воткнув один в землю перед собой, она присела на колено и, отдышавшись, приподняла оружие.

Ветер? Есть небольшой, слева. Прицельная марка чуть сдвинулась в эту сторону… так, достаточно.

Падение болта на этой дистанции? Оружие чуть приподнялось.

«Да не вертись же ты! Постой хоть мгновение!»

Она опустила оружие.

Кнут постоянно ходил туда-сюда перед машинами. Это мешало толком прицелиться. И шанс запулить болтом куда-то в лес – был слишком высок.

«Остановиться же он хоть когда-нибудь?!»

Есть!

Встал! Неудачно встал, боком – но и это уже кое-что!

Приклад к плечу, выдох – целимся…

Тяжелый болт прошелся по плечам мага, разрезая острыми боковыми гранями одежду – и то, что было под нею скрыто!

Страшно вскрикнув от боли, раненый маг рухнул на землю.

Окружавшие его бандиты шарахнулись в стороны, не понимая толком происходящего. И в следующую секунду град пуль ударил по лесу. Но никакого положительного эффекта это не возымело – Дана уже спряталась за толстым стволом дерева, пробить которое стало бы крайне нелёгкой задачей для кого угодно! Осторожно выглянув, она только сплюнула с досады – Кнута уже утащили куда-то в укрытие, и добить его было уже невозможно.

Он точно был жив – даже со своего места она слышала, полные боли, выкрики раненого. Жаль, не вышло!

Но надо уходить, сейчас его подручные бросятся обшаривать лес – и неизбежно отыщут её следы. Проклятый снег! И ведь не скроешься – летать она ещё не научилась.

Так оно и оказалось. Отбежав совсем недалеко, девушка услышала за спиной торжествующие крики – бандиты обнаружили её следы.

«Ничего, ребята! Побегайте по лесу, продышитесь. Долго вам ещё тут меня искать!»

– Где все?! – кривя губы от боли, прошипел Могила.

– А в лес побежали! Туда энтот стрелок наладился! – выпалил Алфавит.

– Верни! Рядом где-то дом, уводят нас от него…

– Да ладно!

– Верни всех, я сказал! Пусть ищут вокруг – рядом дом! – прошипел главарь. – Ну!

Кричать не пришлось, у бандитов имелись радиостанции. Так что, вскоре они снова собрались около машины. И тут внезапно выяснилось, что неведомый лесной злодей успел уже подстрелить ещё троих! Причем, двоих – вообще наглухо!

– Оружия не взял! – подвел итого один из бандитов, что осматривал тела всех троих. – Стрелами бил! Как какой-то там индеец.

– Быстрый он, – кривясь от боли в простреленном бедре, проговорил раненый. – Бегает шустро, не попал я в него.

– Мужик, аль девка?

– Да чёрт его там разберёт! Ветки эти – ни хрена не видно же!

– Точно, дом рядом, – кивнул Алфавит. – Не иначе, как машины наши услышали, вот и вышли посмотреть.

– А чего тогда стрелять сразу стали?

– Хрен его знает! Стали – вот и всё! Валить их нужно наглушняк!

Странным образом в головах бандюков даже не возникло никаких сомнений в собственной правоте. Тот факт, что они и сами приехали сюда, чтобы убить никому не известную девушку, воспринимался ими как нечто, само собою разумеющееся и даже обыденное.

Ну, деньги-то ведь за это платят? Платят. Значит, всё в порядке. Им – можно.

А вот аналогичные действия местных обитателей вызвали какое-то недоумение – чего это они?

– Так! – пресёк разговоры Кнут. – От места, где этих двоих положили – по следу! Ищем дом, он где-то недалеко!

Добравшись до дома, Дана перевела дыхание.

Вроде бы оторвалась. Во всяком случае, позади было тихо.

Что делать?

Забрать Полину – и в лес? Снег! Найдут по следам. И арбалет не сильно поможет, болтов уже мало осталось. И в доме их больше нет. Войти внутрь и обороняться там?

Зажгут дом, им стесняться нечего. Взять ещё одно ружьё и засесть с ним в лесу? Поразмыслив, она отрицательно покачала головой. Обращаться с таким оружием она так и не научилась, да и шумное оно.

Всё – некогда рассуждать! Невдалеке затрещали ветки.

– Полина! – подбежала она под окно. – Полина!

– Да?! – выглянула наружу взъерошенная голова.

– Это бандиты! С оружием! Стреляли по мне.

– Я слышала.

– Спрыгивай вниз и беги в лес! А я их задержу. Пока они ещё и дверь будут ломать…

– Нет! – мотнула головою девушка. – Им бояться нечего, нет тут других людей. Догонят всё равно. Раз стрелять начали – значит, всё. Душегубы это, просто так не уйдут. Этот, что от Колдуна приезжал, не просто так волновался! Наверное, знал что-то! Я тут останусь! Стрелять – умею, задержу их. А ты – ты уходи!

– Я останусь!

Ветки затрещали совсем недалеко, и Дана быстро бросилась под прикрытие леса.

Глава 32

– Ого! Вот он! Гля, как упрятали! – из кустов вывалились вооружённые люди. – А нехилую тут хоромину отгрохали, небедный, знать, дядя был.

Они рассыпались по двору, осматриваясь по сторонам.

– Во, следы! Отходил кто-то от крыльца.

– Вернулся назад-то?

– Не следы только отсель. По лесу шастает где-то.

– Хорош базлать! – вывернулся из леса Алфавит. – Дверь проверьте!

Прекратив болтовню, злодеюки потопали к двери. Но стоило только одному из них толкнуть её плечом, как изнутри дома грохнул выстрел! Встопорщились пробитые картечью доски – и рухнуло на землю окровавленное тело.

– Смотри! – указываю я Ларсу. – Поворот!

И в самом деле – следы колёс нескольких автомобилей сворачивают в сторону от основной дороги. Следы свежие – машины прошли совсем недавно. Быстрый взгляд на навигатор… а нет тут ничего. Даже и просёлочной дороги никакой не имеется.

– Что? – спрашивает парень. – Едем сюда?

Не ошибиться бы! Сверну ещё за какими-нибудь охотниками…

Вылезаю из машины и, отломив ветку, пробую ей след. Проваливается веточка – снег не схватился ещё! Не так-то уж и давно машины тут прошли.

– Ларс! Оружие достаём! Чует моё сердце…

Быстро вытаскиваем из тайников автоматы и боеприпасы, проверяем пистолеты. Норма! Можно ехать.

– Ларс – на заднее сиденье! В случае чего, я приторможу – и ты пулей из машины! Прикроешь меня, пока разворачиваться стану! А там уж и я тебе помогу!

Парень шустро перебирается назад, щелкает затвор – он готов. В зеркало вижу его сосредоточенный взгляд и как-то сразу повзрослевшее лицо. Вот так оно и бывает. Уже не восторженный мальчишка позади меня сидит.

Километр. Ещё один. И ещё.

И…

– Что это?

Прямо у дороги видим лежащего человека. Неподвижен, лежит лицом вниз. Оружия не видно. Одежда вполне себе обычная, явно не военная и не полицейская форма.

Остановив машину, осторожно выбираемся наружу.

Ларс страхует меня, присев у поваленного дерева, а я пробираюсь вперёд.

Мертв клиент. Уже и коченеть начал. Кто ж тут его так, и каким образом?

Перевернув тело, натыкаюсь на обломок… арбалетного болта!

Опа-здрасьте! Кто ж это его тут так?

Осмотревшись по сторонам, вижу неподалёку торчащую из кустов ногу. Согнута в колене и вывернута под неестественным углом – ещё один покойничек?

Так и есть – и тоже убит из арбалета! Болт зашёл достаточно глубоко, виден только хвостовик с частью уцелевшего оперения.

Ага… это, стало быть, мы уже в зоне активного мочилова-бодалова… Правда, кто кого тут мочит, пока неясно, но результат налицо! Машину лучше оставить – шумим! И можно запросто словить заряд свинца прямо в лобовое стекло!

Загоняю её поглубже в кусты, а мой спутник пробует замести следы колес срубленной веткой. Мы, конечно, не гении маскировки, но сойдёт! И дальше следуем уже пешочком, вдоль дороги, по кустикам!

По пути то и дело натыкаемся на чьи-то следы – кто-то тут совсем недавно ещё бегал. Кого-то искали или за кем-то гонялись? А фиг его разберёт. Но нервы уже и так на взводе!

Стоп! Стоящие машины, у одной работает движок – из выхлопной трубы поднимается легкий дымок. Греются там, что ли?

Жестом указываю Ларсу направление движения, он согласно кивает – понял!

Стараясь держаться вне поля зрения зеркал заднего вида и окон, подбираемся к автомобилю Хорошо, что две другие машины нас частично прикрывают, не так-то уж нас и видно.

Чёрт! Стекла у него тонированные, фиг чего рассмотришь! А палить без разбора – не наш метод! Может, там сидят вполне себе нормальные мужики, а мы их…

Ладно!

Рывок – дверь оказалась не заперта – и пистолетный ствол упирается прямо в бок дремлющего на пассажирском сидении человека.

– Тихо! Полиция! Руки вверх!

Кроме этого деятеля в машине больше никого нет. Ларс уже ощупывает стволом заднее сиденье – там пусто. Запрыгивает туда…

– Начальник, не стреляй! Гадом буду – нет на мне ничего! – задремавший было человек вскидывает руки… и на пол соскальзывает обрез двустволки.

Краем глаза замечаю наспех перевязанную ногу – так он ранен?

– С кем махались?

– Дак… кто ж их знает. Лесовики какие-то. Стрелой, вот, мне в ногу засадили, я и не видал никого! И слова даже не сказал! Не успел!

– Главарь у вас кто?

– Энтот… ну… Кнут…

– Могила?

– Он самый.

– Где он и сколько с ним народа?!

А глазыньки-то забегали… что-то клиент волнуется. Отвечать уже не спешим?

Тычок стволом прямо в повязку – мужик чуть башкой крышу не просадил!

– Ну!

– Туда! – тычет он рукою мне за спину. – Туда все спошли. С ним вместе – пятеро будет!

Чуть не повернулся я было в ту сторону. Что меня удержало?

– Мне ткнуть тебя ещё разок?

– Не вру я! Ах-р-р! – он выгибается на сиденье, его словно в припадке бьёт. Руки его беспорядочно размахивают по сторонам, хватаются за всё подряд…

За рычаг переключения передач!

А про сцепление ты уже позабыл?

Но – так или иначе, а машина дергается с места. Меня отбрасывает в сторону.

Двигатель тотчас же глохнет… но выстрел заглушить всё же почти успевает. Машина останавливается, не проехав и метра.

Из кабины выглядывает Ларс, озабоченно выискивающий меня взглядом. В руке зажат пистолет.

– Ты цел?

– В норме! А этот?

– Помер, – пожимает парень плечами. – Не надо было так резко рвать с места – палец ведь на спуске лежал.

– Да и фиг с ним! Здесь Могила!

– Да, я это слышал. Надо его найти! И убить! Иначе нам всем не будет покоя – никогда!

Следы ушедших в лес людей мы нашли достаточно быстро – судя по ним, кого-то тут вели чуть не под руки. Интересно, а что ж тогда его в машине не оставили, вместе с этим вот… резвунчиком? Впрочем, у того было ранение в ногу и ходить по лесу он бы точно не смог.

– Следом идём! Не шумим! У этого оружие было, значит, и у тех, кто ушёл, оно точно есть!

Особо далеко идти не потребовалось, уже метров через триста мы услышали выстрелы. Не ожесточённую перестрелку, а нечто похожее на то, что кого-то пытались прижать огнём.

Палили часто, но чувствовалось в этом какая-то излишняя торопливость, что ли. Непонятно.

Сделав знак Ларсу, чтобы он шёл осторожнее, забираю чуток вправо, чтобы выйти в тыл этим неугомонным стрелкам.

Когда на землю рухнул один из бандитов, сражённый выстрелом сквозь дверь, к Могиле вдруг вернулся его холодный расчёт и способность тщательно рассчитывать все свои действия в бою.

– Так! Двоим – прижать этого… ну, кто там, в доме сидит! Бейте по двери, пусть боится даже нос показать! А заодно – показывайте ему, что мы все тут – с этой стороны дома! На месте не сидеть! Пальнул – и в сторону, пусть думает, что вас много!

А ещё одного бандита он отправил в обход – проникнуть в дом через окна противоположной стороны и расстрелять там всех обороняющихся. Сам же он устало опустился на пенёк – очень уж давала знать о себе рана. Плечи постоянно сводило судорогой. Нет, ну надо же, чтобы с ним такое случилось? И рана-то не особо, чтобы, серьёзная – а рукой не шевельнуть!

Верный Алфавит примостился рядом, подозрительно осматриваясь по сторонам. Очень уж ему не нравилось всё происходящее! Легкая работа по «успокаиванию» какой-то там девки обернулась уже тремя покойниками и двумя раненными! Даже и самому главарю досталось – вон, как он морду-то кривит! Нет, пожалуй, пора подумать и себе. Кое-какие запасы есть, документы чистые… Надо рвать когти!

Входная дверь в дом топорщилась лохмотьями – пули нападающих и картечь защитников превратили её в какое-то подобие сита. По счастью, ни до кого из бандитов пока не дошло, что Полина сидела не на первом этаже, а притаилась наверху – на площадке второго этажа. И все выстрелы злодеев не причинили ей никакого вреда – доставалось, в основном, мебели и стенам. Другой вопрос, что пулями разнесли замок, и дверь теперь держалась на честном слове. Толкни – и откроется!

Но для этого надобно подойти к двери и толкнуть. А таких героев пока что не находилось. Бандиты изредка стреляли по двери, но на штурм не шли.

Почему?

Что их там сдерживает?

Ветерок… Какой-такой ветерок?! Сквозняк? Но в доме нет открытых окон. Или уже есть?

Девушка не могла знать, что подобравшийся к дому бандит махнул рукою своим товарищам, чтобы те на время прекратили стрельбу. Попасть под «дружескую» пулю ему явно не хотелось! Вытащив нож, он аккуратно просунул его под штапик, придерживающий стекло в форточке. Опыта – не занимать. Не раз уже приходилось таким вот образом пробираться в чужое жильё. Пара минут – и вытащенное стекло уже стояло у стены. Ловкое движение – и открыт шпингалет на окне. Ещё чуть-чуть…

Опустившись на пол, бандит убрал нож и вскинул автомат, обшаривая стволом помещение. Но в комнате никого видно не было! В прихожей, разве что, они там сидят? Да, ну, нафиг! Совсем, тут дураки, что ли, подобрались – там же места живого после стрельбы оставаться не должно!

Устройство дома, в целом, теперь, после того, как он залез внутрь, было ему понятно – большая комната внизу, прихожая – и где-то в ней лестница наверх. Теоретически, можно было открыть дверь из комнаты и, лежа на полу, держать входную дверь под обстрелом. Правда, тут оставался риск получить пулю из окна. Так что, скорее всего, стрелок (или стрелки) сидят на лестнице. А вот дверь в прихожую открыта. Почему? Чтобы лучше слышать всё происходящее внизу?

Да не закрыла её Полина в своё время! Но бандит этого знать не мог.

Резонно опасаясь какой-то каверзы, он снял обувь, чтобы не слишком уж топать, и осторожно, прижимаясь к стене, выглянул в прихожую. Размочаленная дверь, вешалка, какой-то шкаф – и больше ничего. Не в шкафу же этот стрелок сидит? Никаких окон. Лестница наверх… она должна быть где-то слева.

Скрип досок!

Девушка услышала это каким-то чутьём – слишком уж тихим был звук.

Кто-то ходит внизу! Вот, стало быть, откуда сквознячок-то взялся.

Она не изменила позы, не шевельнулась – только сместила ствол ружья чуть в сторону.

Перестали стрелять? Почему? В дом бандиты точно не вошли – никаких воплей радости по этому поводу пока не было слышно. Дана облизала враз пересохшие губы и осторожно сдвинулась чуть в сторону. Так, чтобы видеть крыльцо и входную дверь.

Никого. Никто пока к двери явно не подходил. На снегу виднелись только её следы.

Сколько тут всего нападающих?

У машин она видела… троих? Четверых? Сейчас сразу и не скажешь. Но стреляли по дому двое, постоянно менявшие позицию. Именно по этой причине она пока никого так и не успела заметить. Пока подберёшься к месту, где слышал выстрел – ан, стрелка уже и след простыл! Понятно, что они где-то рядом – а где именно?

Но почему они больше не стреляют?!

Нет, больше сидеть в неизвестности она не может! Там Полина! Одна! Да, с ружьем. И что? Против нескольких вооружённых бандитов?!

Приподнявшись над землёй, она осмотрелась по сторонам и осторожно двинулась в сторону дома.

– Какого хрена они там топчутся?! – скрипнул зубами Кнут. – Что, так трудно в дом залезть?! Их там не может быть много! Пошли!

И ещё раз выругавшись, он выдернул из ножен клинок.

– Я их там сам на куски порежу! На мелкие! И скормлю собакам!

Присевший на корточки бандит осторожно продвинулся вперёд.

Дыхание… чьё-то дыхание над головой! Там кто-то есть!

И веером выпущенная автоматная очередь пробила доски пола. А теперь – вперёд!

Прыжок! Тишина… никто не стреляет.

Оттолкнувшись от стены, он переместился к лестнице. Вскинув автомат, выпустил наугад ещё одну очередь, после чего рванулся наверх. Сейчас… сейчас ещё пара шагов – и он увидит всю площадку второго этажа! И любой, кто бы там ни спрятался, попадёт в прицел его автомата.

Шаг, второй…

Девка? Скорчившаяся на полу около входной двери комнаты второго этажа…

Вот она!

Ну, теперь тебе конец!

А что это за черный кружок у самого пола? Ствол…

Заряд картечи отбросил бандита к стене. В его глазах всё как-то сразу потухло, руки разжались… Автомат глухо стукнулся о пол.

Услышав заполошную автоматную пальбу внутри дома, сидевший на улице бандит рванулся со своего места. Пацаны уже внутри! Надо помочь!

Арбалетный болт ударил его в спину уже на подходе к двери.

Кусты внезапно раздались в стороны, натоптанные следы сошлись в тропку, и я увидел двух человек, которые спешили на раздававшиеся неподалёку звуки выстрелов.

Гражданская одежда, автомат – это уж точно не полиция!

А уж изогнутый клинок в руках одного из них однозначно указывал на принадлежность обладателя к кому угодно, но только не к разряду правоохранителей.

Автомат дернулся в моих руках, и вооруженный огнестрелом бандит уткнулся мордой в снег.

– Стоять! Брось меч!

Клиент остановился. Но меч бросать не спешил…Оглох?

Ничего, я и растолковать могу!

Татакнул автомат – и половинки расколотого клинка косо воткнулись в сугроб.

– Два шага вперёд! И медленно обернись…

Он сделал пару шагов… шажков, если точнее. Обернулся.

Так… что-то мне его морда знакомой кажется… но всё может быть…

– Ларс! Держи его! Дернется – вали! А я – туда!

По пути поддаю обломки меча пинком, и они, сверкнув металлом на солнце, улетают куда-то в кусты.

Но бежать оказалось недалеко – что-то прорисовалось сквозь кусты… дом!

И бегущий к нему человек… с арбалетом в руках! Тот самый лесной стрелок? Надо думать, не враг… но… осторожность не помешает!

Шаг за дерево.

– Эй, не стреляй там! Я не из этих…

Чук! И прямо в дерево врубился арбалетный болт – стрелок бил навскидку. Однако… вовремя я спрятался! Но арбалет штука не самая скорострельная… можно выглянуть…

Присев на колено, стрелок перезаряжал своё оружие. Выбившиеся из-под шапки длинные волосы падали ему на лицо и он, резким движением головы, отбросил их в сторону…

– Дана!

Она подняла голову, не выпуская, однако, из рук оружия…

– Это я! Лекс! – и выступаю из-за дерева, подняв ствол автомата к небу.

– Ты?!

Дрогнул арбалет, опускаясь вниз…

В два – три прыжка покрываю расстояние между нами, сгребаю её в охапку…

– Подожди! – осторожно высвобождается она из моих объятий. – Там ещё кто-то есть!

И она указывает на дом.

Но живых бандитов там уже не осталось… последний корчился на лестничной площадке.

А вот лежавшая на полу молоденькая девушка оказалась раненой – пуля пробила ей бедро. По счастью – навылет. И, вроде бы ничего там конкретно не повредила. А вот сидевший наверху Край чуть меня с ног не сбил! До этого он вертелся около раненой, повизгивая и тычась в неё носом, а как меня увидел…

– Стоп – стоп – стоп! – отстраняю я собаку. – Дана, там, в лесу, ещё и Ларс…

– Где?!

– Да на полянке он там… Мы ещё одного ухаря прихватили, морда у него смутно знакомая… уж не сам ли Могила? Сразу-то я не врубился, а вот сейчас думаю – откуда мне его физиономия знакома?

– Где?! – и только топот ног вниз по лестнице. Взволнованный Край рванулся за ней следом.

Да уж… догнать мою ведьмочку, когда она ещё и припустила во весь дух…

Нет, на полянку-то я выскочил почти сразу после неё…

Чтобы увидеть, как она с ходу зарядила злодеюке прямо в рыло!

Основательно, надо сказать зарядила – того аж с ног снесло!

Вскрикнул было Ларс – Могила, оскалившись, рванул полу куртки, в воздухе мелькнула сталь ножа…

Но всех опередил Край.

Прыжок, рычание… и с его оскаленных зубов капают на снег капли крови.

И нет больше мага.

– Загрызен собакой… – усмехается моя ведьмочка. – Позорная смерть для мага! Если у нас хотели кого-то оскорбить, то так и говорили – его даже собака безбоязненно покусать может!

– Что ты теперь будешь делать?

Дана сидит около печи, подбрасывая туда полешки. Огонь приятно гудит и, замерзшие было ноги, приятно охватывает теплом. Мы только что вернулись из леса.

Несколько часов, как проклятые, носились там, собирая тела мертвых бандитов и брошенное вооружение.

Затолкав мертвяков в одну из машин, отгоняем её подальше в лес, спихиваем в овраг и поджигаем.

С этими всё…

А Могилу даже и хоронить не стали – просто оттащили подальше в лес. Волки приберут…

– Вернусь домой. Разумеется, с тобой! И Полину с собою возьми.

– Нет, – качает она головой. – Ей пока нельзя вообще передвигаться. И даже на руках её лучше не носить.

– Вы езжайте! – неожиданно подаёт голос спустившийся сверху Ларс. – Мы с Краем за ней присмотрим! А как лучше станет, тогда и приедем!

А что… мысль!

– Я тебе оставлю денег. Документы у вас обоих есть… так что и проблем никаких не будет.

Вопросительно смотрю на ведьмочку, она кивает.

– Еды и всяких припасов вам хватит?

– Кой – чего надо бы прикупить… – солидно произносит парень, морща лоб. – Машины-то в лесу стоят… Перегоним их сюда, я потом сам в деревню доеду, ещё возьму.

Машину он, в принципе, водит… правда прав у него нет… Да кому они тут, в лесу-то, нужны? Оружие есть – целый арсенал! От каких угодно зверей они отбиться могут легко. Да и Край…

– Ну? – вопросительно смотрю на Дану. – Так пойдёт?

Она поднимается.

– Пойду, спрошу у Полины. Как она сама решит…

Проводив её взглядом, поворачиваюсь к Ларсу.

– А ты тут, в лесу, мхом не боишься обрасти?

– Нет, – качает он головою. – Я за ней присмотрю, уход нужен ведь! Постоянный! А тебе надо Дану успокоить – она на нервах вся. Ей сейчас никто, кроме тебя и не нужен – только мешать станем…

Ты смотри – а ведь вырос!

И рассуждает совсем по – взрослому…

– А что сама Полина по этому поводу думает?

И парень неожиданно густо краснеет! Ух ты… надо же…

– Ну… она не против… я с ней рядом сидел, говорил…

Сверху спускается Дана.

– Полина, в принципе, не возражает. Серьёзных повреждений у неё нет, мясо, со временем, нарастёт. Только её надо кормить, ухаживать, ну и вообще быть рядом. Тогда дело пойдёт лучше.

Разумеется, на следующий день, да и ещё через день, мы не уехали. Моя ведьмочка хлопотала над раненой, не отходя от неё ни на минуту. А когда она спускалась вниз, чтобы поесть, её у постели Полины подменял Ларс.

Так что собрались только на третий день.

Оббежав вокруг машины, проверяю все колеса, наличие топлива… Две оставшиеся машины уже отогнаны подальше в лес и закиданы ветками. Мало ли…

В окне второго этажа виднеется лицо Полины – Ларс усадил её так, чтобы она могла бы нас видеть. Дана всё утро хлопочет около неё, объясняя – какие именно лекарства и в какой последовательности ей надо будет принимать. Рану она осмотрела и окончательно успокоилась – опасности больше нет. Вопрос поправки – это теперь лишь вопрос времени.

Обнимашки, теплые слова – и взревел мотор.

Мы, наконец-то, едем!

Домой… Неужели, всё теперь позади?

К сожалению, «УАЗ» не та машина, чтобы Дана могла бы положить мне голову на плечо… но у нас ещё будет такая возможность! Я уверен!

Ведь всё уже закончилось!

Поворот…

И я резко вдавливаю педаль тормоза.

Тот самый туман.

Хорошо (уже!) знакомый.

Он лежит прямо перед нами, заполнив собою всю просеку. Ни обойти, ни объехать.

И что теперь?

Вернуться?

Он снова может возникнуть на нашем пути – в любой момент. Теперь я почему-то в этом уверен – он не приходит просто так. Но… будем ли мы готовы к этому тогда?

Дана касается моей руки.

– Это то, что я думаю?

– Похоже…

– И что теперь?

– Мы можем вернуться. Но я не уверен, что он…

– Я понимаю.

Она молчит, не выпуская моих пальцев. Осматривается по сторонам – туман уже начинает нас окружать… оставляя позади узенькую полоску лесной дороги.

– Надо идти? Вернуться домой… или ещё куда-нибудь? Там тебя ждёт трон… или новая война? А здесь – дом и спокойная жизнь… может быть…

– Тебе решать. Но знай – я не отпущу твою руку! Больше – никогда! И пойду с тобою рядом! Всегда и везде!

КОНЕЦ

Сноски

1

Попал! (фр) – возглас в фехтовании, обозначающий пропущенный оппонентом удар или укол.

2

Болтает (жарг).

3

Золота (уголовный жаргон)

4

Фраза из кинокомедии «За двумя зайцами», 1961.

5

Сообщу (жарг)

6

Квартирный вор, специализирующийся на проникновение в жилище через приоткрытые окна и форточки.

Content

Александр Конторович, Нина Демидова
Ведьма

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 6

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Сноски