Алексей Владимирович Большаков

ТАИНСТВЕННЫЙ ПОКИДЫШ

ГЛАВА 1

ТАИНСТВЕННЫЙ ПОДКИДЫШ

Учительница физики Мария Новикова после поездки на море вернулась домой. В предчувствии отдыха после бессонной тяжелой ночи она поднялась по лестнице, достала ключи. Сейчас можно будет принять душ, обязательно поспать с дороги. А потом она позвонит Павлуше. Их ждет долгожданная встреча: легкий ужин, приглушенная музыка, мягкая постель…

Дверь в квартиру открылась не сразу. Поначалу ключ заедал, словно замок был не исправен. Это насторожило Марию, но она отогнала плохие мысли прочь и вошла в прихожую.

Вдруг внезапный страх охватил ее. Учительница поставила вещи на пол и остановилась в нерешительности. Что не так? Дверь в комнату приоткрыта! И какой-то слабый посторонний запах, едва уловимый, в то же время чем-то знакомый. Но запах не ее квартиры!

В сильном волнении Мария заглянула в комнату. Вещи, вроде, на местах, признаков ограбления нет. Но покрывало на кровати… Оно свисает до самого пола! Она его так не оставляла! Может, Павлуша заходил? Да, наверное, он.

Женщина приблизилась к кровати, отдернула покрывало и… вскрикнула в ужасе: она увидела босые женские ноги!

Мария инстинктивно зажала рот рукой, резко отпрянула назад и уперлась в стену. Скатилась по стене, присела на пол. Взгляд ее прошелся по голым ногам, она отчетливо видела под кроватью обнаженное бездыханное женское тело.

Едва сдерживая рвотный позыв, Мария вскочила на ноги и бросилась в туалетную комнату. Нагнулась над унитазом, ее стошнило несколько раз. Спазмы сдавливали горло, а голову сверлила только одна мысль: у нее в квартире труп!

Учительница схватила мобильный телефон, выскочила на лестницу, присела на ступеньку. Она тяжело дышала под бешеный ритм своего сердца. Пальцы дрожали мелкой дрожью.

Мария с трудом набрала две цифры «02».

В милиции долго не снимали трубку, словно ждали, что звонящий передумает и оставит их в покое. Наконец на том конце провода ответили неприветливо:

— Двадцать пятый отдел милиции. Дежурный Неелов. Слушаю вас.

Неуверенно, дрожащим голосом, слегка заикаясь от волнения, Мария произнесла:

— У меня в к-к-вартире… к-кажется… т-труп!

В ответ последовало холодное:

— Вы что, дама, пьяная? Какой труп? Говорите нормально и внятно.

Мария простонала:

— Нет, нет, я не пьяная! У меня в квартире мертвая женщина!

— А почему она мертва? — поинтересовался милиционер.

— Не знаю! Честное слово — не знаю! Я приехала с отпуска, а она под кроватью мертвая! И голая!!!

— Еще и голая? — опять спросил любопытный Неелов. — Как же она попала к вам под кровать?

— Да откуда ж я знаю?! — опять прокричала взволнованная Мария, — приезжайте скорее!

— Говорите адрес…

Мария не решилась войти в свою квартиру. Она так и сидела на лестнице, пыталась понять, что за женщина под кроватью, почему она мертва и как попала к ней домой. Учительница была в отчаянии: она не знала ответы на эти вопросы. Даже не могла ничего предположить.

Милиция появилась неожиданно. Какой-то офицер и с ним два человека в штатском. Вошли в квартиру. Офицер и полноватый сотрудник сразу прошли в комнату, а молодой мужчина предложил Марии подождать на кухне, после чего сам присоединился к коллегам.

Женщина не знала, что творилось в комнате ее однокомнатной квартиры. Наверное, фотографировали покойную, снимали отпечатки пальцев, искали следы. Все как положено по закону. Учительница видела подобное в детективных фильмах. Теперь такое у нее дома…

Вскоре подошел молодой сотрудник для того, чтобы опросить Марию. Сначала задал формальные вопросы о фамилии Марии, ее возрасте, спросил, как был обнаружен труп. Учительница отвечала лаконично, иногда всхлипывала.

— Я только прилетела с моря, — пояснила Мария, которая сидела на стуле за кухонным столом и дрожащими руками нервно теребила волосы. — Ума не приложу, как труп мог оказаться в квартире.

Мужчина поинтересовался:

— Кто-нибудь может подтвердить, что вы отсутствовали в городе?

Учительница тут же кивнула и уверенно произнесла:

— Это могут подтвердить многие люди, среди них моя подруга, мы с ней только утром прилетели на самолете, у ее мамы случился инсульт. Из-за этого мы раньше времени вернулись с юга.

— У кого еще были ключи от вашей квартиры?

Мария вздрогнула, ответила не сразу и неопределенно:

— Видите ли, я женщина одинокая, никого к себе не приглашаю, ключи не раздаю.

Милиционер подозрительно посмотрел на учительницу и сказал:

— Да?! Не было ни у кого ключей или вы не хотите говорить? Не хотите — а придется!

— Надеюсь, вы меня не подозреваете? — испугалась Мария.

Мужчина пожал плечами:

— Квартира-то ваша. Сейчас закончим здесь, проедите с нами…

— Зачем? — удивилась учительница.

— Пообщаетесь со следователем, который будет вести ваше дело.

— Мое дело? А вы кто?

— Я дознаватель. Не волнуйтесь, думаю, надолго вас не задержат, опросят и отпустят.

Появился полный мужчина в штатском.

— Что я могу сказать, Андрюша? — обратился он к дознавателю. — Труп совсем свежий, не остыл еще окончательно. Скорее всего, смерть наступила сегодня около пяти утра. Странгуляционной борозды на шее нет, других явных признаков насильственной смерти я пока не увидел. Хотя на теле имеются синяки разной давности. Свежие синяки на лобке и груди, застарелые на бедрах. Дама занятная. Стройная, рост около ста восьмидесяти, татуировка на лобке в виде розы размером около семи сантиметров. Вероятно, проститутка. Направляйте к нам в бюро, вскрытие покажет, что и как.

— Что же, придется пройтись по соседям, — задумчиво произнес Андрюша, и тут же обратился к учительнице:

— Когда все закончат, вы квартиру осмотрите, может быть, какие-нибудь вещи покойной обнаружатся.

Нет, никаких вещей, ничего постороннего Мария у себя дома не нашла. Труп незнакомки увезли на специальной машине, а учительнице пришлось взять документы и проехать с офицером милиции. К тому времени сотрудники в штатском уже уехали.

В машине милиционер молчал, Мария нервно размышляла. Кому она так досадила? Почему именно ей подбросили труп девушки? И кто? Больше всего женщину волновал вопрос дознавателя о ключах от ее квартиры. Они были у Павлика. Но он так молод! Только шестнадцать в сентябре исполнится.

Будь Павлуша старше, можно было бы расписаться, родить от него ребенка. Мария хотела иметь детей. Последнее время она очень хотела выйти замуж, ее мучило женское одиночество. И она была рада тому, что в ее жизни появился Павлик. Кто хорошо знает душу женщины, не осудит ее за любовь. Она — штука сложная, непредсказуемая, иногда запретная. Не знаешь, когда нагрянет, с кем повезет…

Мария вспомнила первые объятия с Павлушей, их робкие поцелуи. Как билось тогда ее сердце от страсти! Хотя она в два раза старше паренька. И как мучительно женщине любить, когда над ней висит статья уголовного кодекса. Приходится скрывать свою любовь ото всех любопытных глаз, нельзя поделиться даже с лучшей подругой. А что она, собственно, плохого делает? Павлик сам хотел этой близости! Неужели женщину следует сажать за любовь, которую она дарит подростку? За взаимную светлую любовь. Справедливо ли это? Мария считала, что нет…

ГЛАВА 2

ДОПРОС

Мария Александровна Новикова сидела в коридоре следственного управления внутренних дел, изредка смотрела в окно: высокий забор и колючая проволока лишь усугубляли ее страх. Учительница нервничала, ей велели подождать, но прошло уже более получаса, а о женщине словно забыли.

Неожиданно дверь распахнулась, следователь кивнул Марии, приглашая зайти в кабинет.

— Василий Красин, — представился мужчина, — дайте, пожалуйста, паспорт.

За столом в углу комнаты находился еще один человек в таком же, как у Василия, темном костюме.

Красин посмотрел паспорт, отложил его в сторонку и сказал:

— Ну, рассказывайте, кто та женщина и как труп попал в вашу квартиру.

— Не знаю я! Честное слово, не знаю! — взмолилась учительница. — Дознаватель уже спрашивал.

— Спрашивал… Сплошная загадка, — скептически произнес Красин и внимательно посмотрел в глаза женщине. — Вижу ведь, обманываете.

— Посади ты ее в обезьянник! — неожиданно прозвучал голос второго сотрудника. — Посидит пару дней, сразу все вспомнит.

— Будете молчать, придется взять вас под стражу! — подтвердил Красин.

Однако Мария интуитивно почувствовала, что ее просто запугивают. А ей нечего бояться! У нее есть все доказательства своей невиновности. Учительница спокойно ответила монотонным голосом:

— Иногда посидеть в тюрьме полезно. Это придает мудрости. Но мне действительно нечего вам сказать. Вот у меня и билет есть, я только утром прилетела.

Красин обратился к коллеге:

— Опрос соседей что-нибудь дал?

— Как обычно: ничего не видели, ничего не слышали. Только соседка по лестничной площадке рассказала, что видела, как эта фифочка выходила из квартиры в обнимку с молоденьким пареньком. И этот паренек недавно приходил к ней домой в ее отсутствие и открывал дверь ключом.

— Ну, что скажите? — спросил Красин и снова взглянул на Марию.

— Так эта соседка — сплетница, ей верить нельзя, — начала оправдываться женщина и обратилась к помощнику следователя:

— Бабка Марфа настучала, да?

Помощник не ответил, а Красин спросил:

— Как фамилия паренька?

— Это мой ученик. Я его по физике подтягиваю.

— Летом на каникулах? — не поверил Красин. — Говорите имя, фамилию и его адрес.

— Так Павлик Рыбаченко его зовут, — Марии пришлось сознаться. — Живет у родителей на улице Савушкина.

Красин записал себе в блокнот и опять спросил:

— Павел — кто он такой?

Мария через силу улыбнулась:

— Он еще ребенок. Я его школьная учительница! Вы же не будете подозревать в преступлении мальчишку?!

Следователь ответил вопросом на вопрос:

— Значит, у него есть ключи от вашей квартиры?

Мария развела руками:

— Ну и что? Вы же не думаете, что это он подкинул труп…

— Как знать, как знать! Подростки бывают порой так жестоки! — задумчиво произнес Красин.

— Павел — прекрасный мальчишка, спортсмен, он мухи не обидит! — начала защищать ученика Мария.

— Когда вы последний раз виделись с ним? — спросил Красин.

— В начале августа. Павлик провожал меня на поезд. Это было… седьмого числа. Он просто помогал мне вещи нести.

Красин задал еще несколько вопросов. Спросил, с кем дружит Павел, не было ли чего-то подозрительного в его поведении, не проявляет ли жестокости к животным. Мария отвечала, что ни разу не видела, чтобы Павлик плохо обращался с животными. А вот постаять за себя мальчик умел, занимался единоборствами и хоккеем.

Вдруг Василий Красин задал неожиданный вопрос:

— У вас с ним был секс?

Мария вздрогнула и робко, неуверенно ответила:

— С Павликом? Нет… Он еще ребенок…

Красин внимательно наблюдал за реакцией женщины. Мария даже побледнела от такого вопроса, опустила взгляд, заерзала на стуле, руки сцепила в замок.

— Да, ну? — спросил следователь. — Что-то мне не верится! Будьте со мной откровенны. Вы понимаете, что вам могут дать приличный срок за связь с несовершеннолетним?!

Мария подняла на мужчину глаза и со вздохом ответила дрожащим голосом:

— Мне не за что давать срок…

Василий усмехнулся и произнес:

— А мы парня допросим! Он нам все расскажет.

Мария снова вздрогнула и ответила с надрывом:

— Мальчишки так любят сочинять и преувеличивать. Но я уверена, что он вам не скажет ничего порочащего меня.

Следователь усмехнулся и строго произнес:

— Мы можем задержать вас и посадить в следственный изолятор. Так что не искушайте судьбу. Говорите номер телефона.

— Чей? Мой?

— Давайте оба: ваш и Рыбаченко.

— И Павлика? Ну, не знаю…

— Не знаете, сказать или нет? Может, мне у вас в смартфоне посмотреть?

— Я скажу, — кивнула Мария и продиктовала телефоны.

Следователь достал из папки фотографию покойной девушки, положил перед Марией и сказал:

— Внимательно посмотрите еще раз, может быть, вы ее где-нибудь видели раньше.

Марии было тяжело смотреть на тело той, которая оказалась мертвой в ее квартире. Но это пришлось сделать, учительница заставила себя взглянуть на фото. Красивое, но обезображенное смертью лицо. Нет, она ничего не знает о ней, впервые увидела девушку у себя под кроватью.

Красин взглянул на часы и сказал:

— Однако! Пора заканчивать. Нужно только отпечатки пальцев еще снять и подписку оформить. Ладно, пока отпустим вас домой под подписку о невыезде.

Вскоре Мария вышла из здания следственного управления, достала выданную ей бумагу, посмотрела на печать, увидела подпись заместителя прокурора города. Спрятала бумагу в карман, тяжело вздохнула и стала думать о Павлике. Она так хотела порадовать любимого досрочным неожиданным приездом. Он сильно переживал, что придется расстаться на целых три недели. Вот приехала раньше, порадовала парня…

Неужели Павлуша привел проститутку в ее отсутствие? А одежду девушки куда дел? Унес с собой? Эх, Павлик. Павлик…

Блин, надо ему позвонить! Как сразу не догадалась?!

Мария нажала кнопку в смартфоне с именем любимого. Чужой голос сообщил: «Телефон отключен или находится вне зоны действия сети».

ГЛАВА 3

ВОТ ТАК ДЕВУШКА!

Горыныч открыл дверь квартиры, впустил девушку и ее спутника, зашел сам, включил свет и сказал:

— Скромненько тут у нас для таких дорогих гостей.

— Ничего, до утра как-нибудь продержимся, — сказал высокий широкоплечий мужчина, лет тридцати, — давай перекусим с дороги и в спальню. Я по Люсиному телу соскучился. Покажем тебе настоящую любовь!

Девушка улыбнулась и ласково посмотрела в глаза спутника. Они прошли на кухню, Горыныч поставил чайник и стал делать бутерброды, украдкой поглядывая на девушку. Нравилась она ему! Стройная, голубоглазая пышногрудая блондинка почти всю тяжелую дорогу с юга в жигуленке молчала, не просила остановить машину или купить ей что-нибудь, не проявляла никакого недовольства, не упрекала за неудобство. Горыныч не любил болтливых и капризных женщин.

— Вовремя мы с Утриша свалили, — сказал он, открывая бутылку пива. — Там сейчас шмон. Надьку забрали. Чего она режиссера ножом пырнула?

— Дура! Больно было, не можешь терпеть, сказала бы Ачинцеву, съемку бы остановили.

— Так она его после съемки пырнула.

— Терпела. А потом дала волю эмоциям. Ачинцев сам виноват — нельзя так над девочками издевался! Ишь, пытку придумал. К муравейнику их приволокли, шланги прозрачные во влагалища вставили и снимали крупным планом, как муравьи туда…

— Да, Саша, это жесть, — согласился Горыныч.

— Моя ничего, терпеливая, а Надька — дура, — сказал Саша и обратился к спутнице:

— Как у тебя там внутри — не болит?

— Все хорошо, милый, — ответила девушка с легкой улыбкой.

— Ладно, посмотрим.

Они перекусили и прошли в спальню.

— Ты не против того, чтобы Люся разделась? — спросил у Горыныча Саша. — Мне нравится, когда она голой танцует. Это так эротично! — Мы там у нас дома совсем без одежды ходим.

— Я люблю стриптиз! Жаль только, что музыки нет, — ответил Горыныч. — Да и поздно уже, соседи могут услышать.

— Ничего, я сейчас с телефона тихонько музыку включу, — сказал Александр.

Он подобрал какую-то бальную мелодию, девушка распустила спадавшие чуть ниже плеч волосы, несколько раз энергично тряхнула головой и стала медленно, прогибаясь и пританцовывая, освобождаться от платья. Лифчика на Люсе не было. Потихоньку стаскивая платье, она кружилась в танце, то выпячивая свою красивую грудь, то, прогнувшись, показывая попу.

Затем стриптизерша села на шпагат, но тут же энергично вскочила на ноги, стащила свои трусики, немного покрутила их в руках и бросила в направлении Горыныча, сидевшего в кресле. Он увидел татуировку на лобке девушки и возбудился еще больше.

Оставшись голой, Люся похлопала себя по ягодицам, раздвинула их руками, на носочках отошла к двери. Там опустилась на колени, прогнулась так, что зад оказался заметно выше головы, развернулась и пружинящими движениями, слегка сгибая и разгибая руки в локтях, поползла к Александру, ткнулась губами в ширинку его джинсов, затем высунула язык, потрясла им и, улыбнувшись, несколько раз лизнула штаны Саши. Он расстегнул ширинку, освободил свой слегка эрегированный член.

Девушка вновь улыбнулась кончиками губ, приняла достоинство партнера в рот и стала ласкать, стараясь довести до нужной кондиции. Затем полностью заглотала уже возбужденный, впечатляющих размеров член мужчины, на несколько секунд прильнула лицом к лобку партнера и замерла. После чего отшатнулась, но не выпустила член изо рта, а слегка пососала его головку, сделала несколько минетных движений, снова приняла член мужчины в рот и замерла секунд на десять, отдышалась и продолжила свои характерные движения.

— Не спеши, — скомандовал Саша.

Девушка повернулась к нему боком так, что Горынычу стало видно, как член приятеля уперся в губу Люси.

Александр легонько похлопал подружку по щеке, но затем отстранился от девушки, освободил свой член и махнул ей рукой.

Люся развернулась, отползла на пару шагов, вновь прогнулась так, что стали хорошо видны ее половые органы, и стала дрыгать своими ягодицами.

— Классно! — прошептал Горыныч.

— Мы и не такое можем! — сказал Александр. — Стрейк на члене видел?

Горыныч даже не знал, что это такое.

А девушка сделала кружок на четвереньки по комнате, призывно виляя попой, затем опустилась на локти и подползла к любовнику.

На этот раз она расстегнула застежки на его сандалиях и зубами стала аккуратно стаскивать с Александра носки.

— Хорошая девочка! — похвалил он.

— Ай лав ю! — покончив с носками, ответила Люся. Она поцеловала сначала одну, потом другую ступню друга и язычком стала ласкать пальцы его ноги, облизывая их и запихивая влажный язык между пальцев.

— Соси! — скомандовал Саша.

Девушка взяла четыре пальца ноги любовника в свой рот.

— Глубже, — велел Александр.

Люся села на попу, пальцем руки оттянула себе щеку, втиснула в рот и большой палец ноги партнера, постаралась как можно глубже захватить ступню.

— Умничка, — похвалил Александр. — Выпрямись, дай поласкать тебя.

Не выпуская ногу изо рта, девушка привстала и выгнулась в направлении любовника. Он свободной ногой стал гладить ее по письке и лобку.

— Кровать низкая, — сказал Саша, — неудобно тянуться.

Девушка подалась вперед, шире развела ноги. Александр пальцами ступни погладил подружку по животу, затем надавил на одну грудь, другую, медленно провел от точки между грудей через пупок в самый низ живота.

Люся одной рукой по-прежнему придерживала правую ступню Александра во рту, второй взяла пальцы его левой ноги и вставила себе во влагалище.

— Молодец, — опять похвалил Саша. — Знаешь, как я люблю.

Девушка сделала энергичное движение тазом, стараясь глубже вогнать пальцы любовника в тело. Но вскрикнула и отстранилась. На лице ее отразилась гримаса боли.

— После пыток Ачинцева что-то не так? — спросил Александр. — Сильно больно?

— Терпимо, милый, — ответила девушка.

— Ты просто так кричать не будешь, — сказал Саша и вдруг обратился к Горынычу:

— Хочешь посмотреть, что у нее внутри?

— Это как? — задал глупый вопрос Горыныч.

— А-а-а! У меня есть приспособление. Заодно и генитальный осмотр проведем. Люсенька, принеси у меня там, в портфеле, сама знаешь что.

Голая девушка выскользнула в прихожую и вскоре появилась с фонариком, каким-то тюбиком и прозрачным круглым стаканом в руках. Впрочем, Горыныч увидел, что стакан оказался без дна.

Александр освободил кровать. Девушка села на его место, повернулась в направлении Горыныча и широко раздвинула согнутые в коленях ноги. Саша опустился возле нее так, чтобы Горынычу было все видно, энергично постучал ладошкой по выбритому лобку подружки, затем провел пальцами по письке, легонько помассировал клитор девушки, подергал за губки и раздвинул их, показывая вход в лоно красавицы. После чего приподнялся, дал девушке облизать и пососать пальцы своей руки.

Горыныч наблюдал за любовниками в сладострастном ожидании продолжения. И она последовало! Александр ввел пару пальцев Люсе во влагалище и стал делать интенсивные дрыгательные движения.

Девушка негромко застонала.

— Смотри, не наделай ему кровать, — улыбнулся Александр, вытащил свои пальцы и опять дал их подружке облизать и пососать.

Затем взял стакан, смазал его край без дна гелем из тюбика и стал аккуратно вводить в тело девушки.

— Ай! — опять негромко вскрикнула Люся.

— Больно? — спросил Саша. — Может, болеутоляющее нужно?

— Нет, милый, все нормально. Терпимо.

Саша вставил стакан почти полностью во влагалище девушке, велел придерживать его пальцами, а сам посветил внутрь фонариком, внимательно осмотрел и сказал:

— Все нормально! Воспаления почти нет. Вот только здесь, в самом начале, след от укуса остался. Сексом сегодня займемся? Больно не будет?

— Я потерплю, милый! — покорно ответила Люся.

— Она любит трахаться, особенно со мной, — сказал Саша Горынычу. — Иди сюда, покажу что-то интересное. И ручку дай.

Горыныч подскочил к девушке и впился глазами в щелку выпяченного горкой в стакане маточного зева.

— Ну? Что уставился? — довольно спросил Александр. — Не видел еще такого?

— Я не гинеколог, — промямлил Горыныч.

— И я нет, — сказал Александр. — Но подружку свою люблю…

Он дал Люсе облизать указательный палец и вставил его подушечку через стакан в щелку зева девушки. Покрутил там немного, вытащил и вновь дал облизать. После чего взял у Горыныча ручку и вогнал ее в маточный зев почти по крепежную скобу.

— Держи, — велел он Люсе и вновь предложил приятелю полюбоваться картиной.

Дрожащими руками возбужденный Горыныч достал свой смартфон и сделал несколько снимков.

— У тебя клизма в доме есть? — спросил Александр.

— А клизма-то тебе зачем? — поинтересовался Горыныч.

— Понимаешь, я люблю анальные игры. Чтобы не испачкаться, этим лучше заниматься после клизмы.

— А-а-а, — вожделенно произнес Горыныч. — Не пользуемся мы клизмами.

— Ладно, тогда бутылку из-под пива давай. Она сама себе все сделает. Иди, Люсичка, готовься. Покажем человеку настоящий секс!

ГЛАВА 4

ЖАРКАЯ ЛЮБОВЬ

— Классная телка! — восторженно сказал Горыныч, когда девушка скрылась в ванной. — Мне бы такую!

— А то! — сказал довольный Александр.

— Где ты ее нашел? — спросил Горыныч.

— Отбил у своего знакомого, одного из лидеров их общины. Люся воспитывалась так, что наивысшей добродетелью ей вбивали в голову стремление угодить мужчине.

— Какая она сексуальная! Я таких еще не встречал.

— Она школу обаяния прошла в Огайо. Там их послушанию и всяким эротическим штучкам обучали.

— Что за школа?

— Секретная. Девочек готовят для развлечения элиты и съемок в порно. Люську туда по линии Муна пристроили.

— В порно она часто снимается? — опять спросил Горыныч.

— Раньше часто. Люся — женщина красивая, спрос был.

— Интересно было бы посмотреть сцены с ее участием!

— Ты же говорил, что порнушку не смотришь!

— На Люсю бы взглянул с удовольствием.

— Вижу, что возбудился, когда наблюдал за нами, — улыбнулся Саша. — Так и снял бы штаны, мы эрегированных членов повидали множество.

— Не ревнуешь, когда смотришь порно с ее участием, как она с другими мужиками…

— Нет… Чего ревновать-то?

— Понимаю, к работе не ревнуют, — примирительно сказал Горыныч.

— А мы и свинг дома, бывает, практикуем. Приятель мой — Скотт. У него телка — одна из самых известных звезд порно. Рокси Рей зовут. Не слышал? Ах, да, ты же не смотришь… Так мы иногда вместе встречаемся. Знал бы только, что с телками делаем! Соревнования всякие устраиваем, кто из них дальше из письки мячик выбросит, кто на дилдо лучше скачет или в тело себе больше теннисных шариков запихает. А на Рождество нарядили подружек круче елок. На соски и между ног цепочек с грузиками нацепили, тела присосками и прищепками с елочными шарами обильно разукрасили. А потом пользовали их в таком виде по очереди. Шаров побили множество, зато весело было.

— Хорошо развлекаетесь, — мечтательно сказал Горыныч.

— У тебя бельевые прищепки есть? — спросил Александр.

— Надо у матери в ванной посмотреть. А зачем тебе?

— Понимаешь, я люблю трахаться, когда у Люськи на сосках прищепки болтаются, это меня возбуждает, — сказал Саша, вновь посмотрел на оттопыренные штаны Горыныча и спросил:

— Ты МЖМ практикуешь?

— Это как?

— Ну, когда девушка с двумя мужчинами.

— Нет, ты что! Я только один на один могу и без свидетелей.

— Ну и зря. Тогда я сначала с Люськой разряжусь и спать завалюсь, а ты можешь потом с ней пообщаться.

— Мы можем в той комнате! — обрадовался Горыныч. — У меня там кровать есть!

— Ладно, пойду руки помою и Люську потороплю, — сказал Александр и удалился.

Вскоре он вывел из ванной комнаты свою подружку. На красивой груди девушки торчали бельевые прищепки, прикрепленные к соскам. Виляющей походкой, соблазнительно покачивая бедрами, девушка неспешно прошла мимо пожиравшего ее глазами Горыныча, присела на кровать, вновь широко расставила ноги, но на этот раз не стала сгибать их в коленях, а вытянула, словно балерина в растяжке, и подняла высоко над головой.

Александр подошел к ней вплотную, стянул с себя джинсы с трусами. Девушка при этом покачала призывно ступнями ног и вытянула носки. Но Саша не сразу приступил к ласкам. Он вдруг вытащил из джинсов ремень и довольно сильно ударил им подружку по гениталиям.

Люся вскрикнула негромко и сказала:

— Сенкью, сэр! Ай лав ю!

— Говори по-русски! Мы же в России, — сказал Александр и снова ударил девушку ремнем.

— Ты чего? — спросил возбужденный Горыныч.

— Это для разогрева, — ответил Александр. — Она привычная. Дома я ей иногда помпу ставлю.

Александр протянул девушке руку. Она, не опуская вытянутых ног, вновь облизала пальцы любовника и взяла руку в рот.

Через минуту Саша вытащил ладонь изо рта, поднес ее к влагалищу подружки, сунул туда один палец, затем другой, но мастурбировать не стал. Он потихоньку стал вводить свою ладонь в лоно Люси. Она не возражала, лишь слегка стонала.

— Не больно? — поинтересовался Александр.

— Терпимо, милый, — привычно ответила девушка и закрыла глаза.

Саша приложил усилие, и вся его ладонь оказалась в теле Люси. Она негромко вскрикнула опять. Саша замер на пару секунд, затем еще немного продвинул в тело подруги свою руку и стал аккуратно вращать ее.

В этот момент наблюдавший за всеми манипуляциями Горыныч почувствовал, что кончает: его семя самопроизвольно выплескивалось наружу, пачкая трусы.

А ночь только начиналась!

ГЛАВА 5

УЧИТЕЛЬНИЦА И ЕЕ УЧЕНИК

В кабинете следователя Мария сильно нервничала, но и на улице ее волнение не проходило. Только теперь женщину больше беспокоило не то, как попал в квартиру труп, а ситуация с Павлушей. Не расскажет ли мальчишка об их греховной связи? Почему его телефон не отвечает?

До дома нужно было проехать пару остановок на метро. Как много в подземке стало охраны! Теперь это начало раздражать Марию. Ей казалось, что ее вот-вот остановят, наденут наручники и отведут в тюрьму. Потом будут судить за совращение несовершеннолетнего.

Но охранники не обращали на Марию внимания. Учительница вышла из метро и ощутила облегчение. Сейчас немного пройтись, будет ее дом. Вот и утром она здесь же шла с вещами, думала о Павлике, вспоминала пляж, горячие камушки под босыми ногами, теплое море и волны, ласкающие словно прикосновения любимого человека.

Ее любовь к Павлуше не остыла за пару недель южного отдыха. Парень снился ей по ночам, учительница вспоминала его рельефное тело, мужественное лицо, светлые, постриженные под полубокс волосы, голубые, очень выразительные глаза. Незаурядный, красивый мальчишка. Из него может получиться прекрасный киноактер, ему бы на плакате красоваться.

Марии хотелось поскорее увидеть Павлушу, обнять и прижать его к себе, вдохнуть запах сильного юного тела, осыпать поцелуями лицо, шею, гладкие, розовые щеки. Она вновь и вновь набирала номер его телефона, который по-прежнему не отвечал.

Учительница успокаивала себя: сейчас лето, у ребят каникулы, Павлуша куда-нибудь уехал, не взял с собой телефон или просто отключил его. Но зачем отключать? Да и ничего не говорил ей любовник о возможном отъезде из города, когда она звонила ему из Сочи два дня назад. А потом случилась эта ужасная история с мамой подруги, быстрые сборы, преждевременный отъезд…

Может, Павлушу родители все же внезапно увезли за границу? Он хотел во Францию.

Сама Мария с юности мечтала совершить свадебное путешествие по Европе. Посетить Прагу, Варшаву, Берлин, Париж. Особенно хотелось в Париж, город мечты и романтической любви. Она рассказала о своем желании Павлику. Он ответил, что с удовольствием съездил бы во Францию, потому что французы из всех европейских народов более всего похожи на русских и характером, и менталитетом. Мария спорить не стала, хотя подумала тогда, что не слишком похожи наши народы. У нее было желание обвенчаться с Павликом через пару лет, когда он станет совершеннолетним, и уехать с ним в путешествие.

Сейчас учительнице не хотелось даже думать о том, что Павел изменяет ей, что он приводил в ее квартиру другую девушку. Разве не заслужила Мария своего женского счастья? Раньше в мечтах она рисовала себе солидного обеспеченного мужа, однако влюбилась в мальчишку, который оказался младше ее на пятнадцать лет. Влюбилась так, что разум потеряла.

Учительница выглядела вполне привлекательно. Фигура стройная, талия тонкая, красивые длинные ноги, кожа чистая, лицо свежее, морщин нет, шевелюра очень пышная, волосы чуть вьющиеся, светло-русые до плеч. Последнее время она периодически садилась на диету, мазалась кремами. Такие женщины нравятся мужчинам. На вид ей не давали больше двадцати пяти, хотя учительнице перевалило уже за тридцать.

Но Мария была одинока, несмотря на свою красоту и неплохую физическую форму. В юности ее жених, которого она любила всеми фибрами души, попал в Чечню и погиб там. В результате девичье сердце очерствело и обледенело на несколько лет.

На все попытки ухаживания со стороны мужчин учительница отвечала такой холодностью, что потенциальные женихи сразу улетучивались. Мария не влюблялась, даже не смотрела в сторону мужчин. Мир казался ей черно-белым после трагической смерти ее первого парня.

И только последнее время учительница стала понемногу оттаивать, все чаще задумываться о свадьбе и рождении ребенка. Но с мужчинами она была несмелой, не посещала танцы и другие места, где проще познакомиться.

В какой-то момент у Марии даже возникла идея дать объявление о знакомстве с целью замужества в газету или на соответствующий сайт в Интернете. Но тут в ее жизни появился Павлик. И мир заиграл новыми красками.

Этот красавец выделялся среди всех учеников своей внешностью и коммуникабельностью, смазливый мальчишка стал сердечной пассией учительницы, Мария на него запала. Хотя понимала, что это неправильно, даже опасно с точки зрения существующих законов.

Первый раз учительница увидела Павлика почти год назад у себя на уроке в новой школе, куда устроилась, когда переехала в Приморский район. Он заставил трепетать ее оттаявшее, соскучившееся по любви сердце. Павлуша пробудил в женщине сначала неясные мечты, а затем и довольно сильные чувства.

Мария решила искать подход к этому пареньку, но боялась, что мальчишка отвергнет ее. Учительница стала тщательнее следить за собой, села на диету. Она старалась хорошо выглядеть и вызвать расположение Павлика, завышала ему оценки. Однако долгое время не предпринимала никаких шагов для того, чтобы познакомиться с мальчишкой поближе.

В апреле стояла прекрасная солнечная погода, Мария оделась соответствующим весне образом, а на уроке вызвала Рыбаченко отвечать домашнее задание.

Первый красавец класса Павел стоял у доски. Мария пожирала его глазами, а он с интересом смотрел на свою учительницу, которая в тот день была в довольно короткой юбке, с красивым макияжем и шикарной прической.

С улыбкой Павел произнес:

— Закон Киркорова гласит…

В классе раздался смех. Павлик слегка смутился и едва заметно покраснел. Учительница вежливо поправила:

— Киргофа… Так о чем этот закон?

Мария слышала, что Рыбаченко подсказывает девочка на первой парте, но сделала вид, что ничего не замечает.

Ее любимчик, глядя учительнице в глаза, ответил:

— Сумма токов в цепи на входе равна сумме токов в цепи на выходе…

Мария согласно кивнула и сказала:

— Садись, Павел, пятерка!

Ученики присвистнули. Мальчишка сел и принялся откровенно разглядывать учительницу.

Потом Павлик признался Марии, что именно в тот день в нем закипели чувства. Мария нравилась ему и раньше, но как учительница. А тогда он изучал эту взрослую женщину, ее красивое аристократическое лицо, светлые вьющиеся волосы, соблазнительные ноги. Разглядывал и чувствовал, как его мужское достоинство предательски набухает, становится горячим и даже пульсирует.

Он нравился девочкам, общался с ними, а с красавицей Верой даже целовался пару раз. Но сексом ни с кем еще не занимался, Паша видел процесс только на видео, которое нашел в Интернете. От такого видео он возбуждался так же, как и на том уроке от одного лишь вида учительницы, ее незаслуженной пятерки.

И Павлику захотелось заняться с физичкой любовью. Как на видео. Но он понимал, что это невозможно, по крайней мере, в ближайшее время. Однако мучительное состояние требовало выхода. Павлик ощущал сильное содрогание, перед глазами запрыгали звездочки. Жар в паху у школьника становился невыносимым. Мальчишка поднял руку и спросил, заливаясь краской:

— В туалет можно?

Мария снисходительно разрешила:

— Иди!

Павлик припустил со всех ног. Только в школьной уборной он смог снять напряжение и унять свое все еще торчащее достоинство.

Потом он со смехом рассказывал Марии о своем неожиданно возникшем возбуждении. А тогда он вернулся в класс как раз к звонку. Пришлось идти на следующий урок.

Но образ учительницы физики стоял перед глазами. Она смогла разжечь в пареньке огонь сильных чувств. Ему снова хотелось увидеть Марию Александровну.

Павлик с трудом досидел до конца уроков. Ноги сами привели его к кабинету физики.

С сильно бьющимся сердцем Павлик остановился у двери, набираясь смелости. Он не знал, что скажет, как будет вести себя с учительницей, но все же открыл дверь.

Учительница объясняла что-то ребятам из выпускного класса, урок закончился, но не все еще ушли. Мария обернулась к вставшему в дверях Павлу, ожидая, что он пояснит причину своего визита. Она доброжелательно улыбнулась, но даже эта приветливая искренняя улыбка не смогла снять смущение Павлика, он словно растерял словарный запас и лишь тупо смотрел на учительницу. А Мария Александровна смотрела на любимого ученика, прямо ему в глаза.

Пауза затягивалась, Мария ласково спросила:

— Ты что пришел, Павел? Какие-то проблемы?

У Павла наконец-то прорезался голос:

— Я… я хочу реферат написать по физике. Законам этим…как его? В общем, тока…

— Подожди немного, сейчас я с ребятами закончу, и все обсудим с тобой, — сказала учительница и улыбнулась опять.

И Павлик почувствовал, что от ее вида, ее доброжелательной улыбки его мужское достоинство опять невольно зашевелилось в штанах.

Он вышел в коридор, постарался отвлечься от сладострастных мыслей и успокоиться.

Конечно, ему было бы проще общаться со сверстницей, но сейчас паренька сильно возбуждала эта взрослая женщина. Видимо, ее влечение на интуитивном уровне передалось Павлу, и он не выдержал, поддался ответной страсти, хотя и не знал, как вести себя с учительницей.

Павлик чувствовал, что его достоинство опять сильно выросло и заметно оттопырило штаны. Мальчишка впервые столкнулся с такой страстью. Это было что-то новое и необычное. Никогда еще юный Павлик так не заводился. Ему вдруг захотелось увидеть учительницу голой, потрогать ее стройные ноги, обнаженную грудь.

А Мария? Она была рада, что Павел зашел, постаралась поскорее отослать остальных ребят и позвать любимого паренька. Она мечтала общаться с этим красивым мальчиком, смотреть в его нежные выразительные глаза. Мария понимала, что это — всего лишь подросток. И с ним нужно будет вести себя соответствующим образом. Она не планировала соблазнять школьника, ей хотелось просто поговорить с ним. Так, о жизни, об учебе.

А он вошел и уставился на ее ноги. Парень никак не мог унять свое влечение. Его штаны… Они были оттопырены!

Мария заметила это, настроилась на шуточный лад, весело улыбнулась и спросила:

— Нравятся мои ноги?

Павлик с трудом выдавил из себя:

— Очень… Простите…

Мария не удержалась и сразу задала второй вопрос:

— Ты встречаешься с девочками?

Парень ответил не сразу, и учительница уточнила:

— Со сверстницами встречаешься?

— Нет… Они глупые. А вы… такая умная… и красивая. Мне нравитесь вы.

Мария улыбнулась опять и негромко сказала:

— Ты красивый мальчик, но мне нельзя встречаться с учениками, если только это не касается школьных дел.

Павлик тяжело вздохнул и прошептал:

— Проклятые условности!

Мария пожала плечами:

— Парень с такой внешностью, как у тебя, не может быть обделен женским вниманием. Найдешь еще себе девушку, более подходящую по возрасту.

Павлик пробормотал:

— Я не хочу… Меня тянет к вам.

Мария улыбнулась:

— Это пройдет!

Еще несколько минут они говорили о школьной жизни и одноклассницах, затем Павлик осторожно попятился к выходу, ему срочно потребовалось в туалет. Он спешил облегчиться, сбросить мучительный зуд и сверхчеловеческое напряжение.

Физически сильный парень не мог пока контролировать свои желания и унять эрекцию. Подсознательное стремление к любви и сексу со зрелой дамой буквально переполняло тренированное тело юного атлета.

Школьник убежал, Мария не стала его ждать, она ушла из школы. И Павлик пошел домой. Родители обратили внимание, что их сын крайне мрачен и почти не есть.

Мама спросила у сына:

— Павлик, ты двойку получил?

Школьник отмахнулся:

— Какая ерунда!

Отец улыбнулся:

— Он, видимо, влюбился, не приставай с расспросами, иначе взорвется.

Павел заперся у себя в комнате. Чтобы отвлечься и разрядиться, влез в Интернет и включил порно.

Ночью мальчишка спал плохо, все время вспоминал учительницу, их последний разговор, смущался своему поведению и мечтал.

Нередко ученики влюбляются в своих учителей, пусть и гораздо старше себя. Они любят их за мудрость и авторитет. Иногда учителя отвечают взаимностью: им нравится молодость и красота. Бывает, учителя сами пытаются влюбить в себя учеников. Марии это удалось. Она ушла из школы, но потом жалела, что не дождалась парня и не продолжила общаться с ним в тот день.

ГЛАВА 6

ТАЙНЫЕ СВИДАНИЯ

Следующим утром Павел был угрюмым и замкнутым. Нагрубил родителям, в школе совсем не разговаривал со сверстниками, учителям отвечал невпопад. С волнением он ожидал урока физики.

Перед уроком поговорить с учительницей не удалось: она впустила ребят в класс только со звонком и сразу стала объяснять материал.

Павел ловил ее взгляды. Мария Александровна тоже смотрела иногда на любимого ученика. Она заметила, что мальчик бледен и ей стало жалко парня.

Когда урок закончился, ребята стали выходить из класса, а Павел набрался смелости, подошел и сказал учительнице:

— Я вчера так и не узнал про реферат.

Мария спросила:

— Почему ты убежал?

— Мне нужно было… в туалет.

— Можешь зайти ко мне после уроков, — разрешила учительница.

Павлик почувствовал себя окрыленным! Он с нетерпением ожидал окончания занятий. И сразу поспешил в кабинет физики. Мария Александровна была одна.

— Что-то ты сегодня выглядишь не очень, — первой сказала учительница. — Не заболел?

— Нет, — ответил Павел, — не выспался просто.

— Такое бывает. Ты на самом деле хочешь написать реферат? — спросила Мария.

Павел кивнул, хотя оба понимали, что это лишь предлог. Учительница стала объяснять, как пишутся рефераты. А Павлик вдруг сказал:

— Может быть, мы обсудим детали этой работы в другом месте? Тут слишком людно… У нас есть дача в Александровской. Там нам никто не помешает.

Ночью школьник размышлял о том, что будет говорить учительнице при встрече, и выдал заготовленную фразу.

Мария улыбнулась, положила руку на шею ученика и произнесла:

— А ты особенный, не такой как остальные мальчишки…

Павлик вздрогнул от ее прикосновения. Он снова почувствовал предательское шевеление в штанах. Но на этот раз не стал никуда убегать, а опять сказал про дачу:

— Можно поехать в любое время. У меня есть ключи, родители в Александровскую сейчас не ездят.

Мария убрала руку и ответила:

— Никуда я, конечно, не поеду. Но ты можешь зайти ко мне домой.

— А когда можно зайти?

Мария пожала плечами и ответила:

— Да хоть сегодня.

— Здорово! — обрадовался Павлик. — Мне сейчас нужно в секцию по хоккею, а потом я могу прийти к вам.

— Давай тогда запиши номер моего телефона, — предложила учительница, — позвонишь, когда освободишься, я скажу куда подойти.

Мальчик расцвел от счастья:

— Очень хорошо! Вы просто супер!

— Только прошу, никому, пожалуйста, не говори, что собираешься ко мне домой.

Павлик кивнул, ему стоило больших усилий оторвать свой взор от груди женщины. На ватных ногах школьник удалился. В ближайшем киоске мальчишка купил себе пачку чипсов и бутылку Колы. Жадно проглотил купленное, унял нервную дрожь и почувствовал себя увереннее.

На тренировке Павел был активен, играл грубо. Он первым выскочил с площадки, примчался в раздевалку и позвонил учительнице. Мария Александровна назвала улицу, номер дома и квартиру.

* * *

Учительница открыла дверь, улыбнулась и сказала:

— Я рада, что ты пришел. Не стесняйся, чувствуй себя как дома.

Она была в красивом синем платье до колен, домашних тапочках, с распущенными волосами и легким макияжем. Мария ждала паренька, ее доброжелательная улыбка помогла Павлу снять излишнее волнение, но он все же задал довольно глупый вопрос:

— А мы здесь одни, нам не помешают… ваши мужчины?

— Увы, я пока одинока, — развела руками учительница. — Проходи.

Павел снял ботинки, Мария взяла его за руку, вместе они вошли в комнату. Здесь стоял уже накрытый столик. Мария подготовилась к встрече с любимым учеником. Купила тортик, сделала бутерброды и даже открыла бутылку с сухим вином. На столике имелся также фужер со свечами.

— Про реферат я тебе расскажу потом, — сказала учительница. — Давай сначала перекусим… при свечах.

Мария выключила свет и зажгла свечи.

Павлик с воодушевлением произнес:

— Как романтично! Но при свете вы выглядите еще лучше.

— А мне хочется романтики, я так одинока…

— У вас есть мы, ваши ученики, — возразил Павлик.

— А сердечного кавалера нет…

— Так я могу им стать! — с энтузиазмом сказал мальчишка. Сейчас он нервничал меньше, чем в школе, когда договаривался о встрече с учительницей.

Мария опять улыбнулась и предложила Павлику сесть на диван у столика. Сама присела рядом и шепнула:

— Я выпью немного вина, а ты кушай торт. Он с орехами. Не знаю, любишь ли ты сладкое.

— Люблю, — ответил Павел.

— Вот и хорошо.

Павлик взял ложкой кусочек торта и без энтузиазма проглотил. Мальчик иногда ел торт и дома. Но шоколад он любил больше.

Мария чуть пригубила вина и поставила бокал назад. Одной пить показалось неприличным. А предлагать подростку тем более. Она полюбовалась учеником в пламени свечей, сказала Павлику, что у него фотогеничное и выразительное лицо, а фигура — словно у греческой статуи.

Мальчишка открыл рот от таких комплиментов, а учительница взяла в руку ладонь Павлика, положила себе на ногу и шепнула:

— Можешь погладить.

Мальчишка залился краской, его ладонь дрожала и сразу же стала потной. Павлик осторожно провел по ноге. Мария улыбалась: прикосновения красивого парня приятны для женского тела. Учительница положила свою руку на мускулистую грудь Павлика и стала массировать ее. Мальчика часто задышал, Мария ощущала, как сильно бьется сердце подростка. Парень горел от возбуждения. Он мял руками колено женщины, ему вдруг захотелось снять с нее платье, а с себя сорвать одежду. Интуитивное, сильное желание…

Но Мария краем сознания поняла, что следует остановиться, чтобы не утратить контроль над собой. Она оторвала руку Павла от колена, поцеловала мальчика в лоб и сказала:

— Ну, все, хватит! Давай вернемся к реферату.

Павлик прошептал:

— Пожалуйста… Реферат потом. Мне жарко. Можно, я сниму майку?

Марии хотелось продолжения интимного свидания, она мечтала увидеть голый торс молоденького красавца, женщина не сдержалась, протянула руки и ответила:

— Давай, я помогу тебе.

И стянула с мальчишки майку.

Рельефный, изящный рисунок мышц паренька еще больше разогрел внутри живота женщины жар, который грозился стать невыносимым. Но и Павлик предельно возбудился, его совершенство восстало, тело стало блестеть от пота. Дрожащим голосом паренек произнес:

— Можно, и я вам помогу… снять платье…

Мария снисходительно кивнула:

— Конечно!

Павлик наклонился и трясущими пальцами расстегнул застежки…

Мария осталась в одних тонких трусиках и лифчике. Павел, наконец, увидел тело учительницы почти без одежды. Изящное, трогательное, очень милое и эротичное.

Павлик вполне искренне произнес:

— С вашей грацией можно стать фотомоделью.

— Мне больше нравится работать учителем, — ответила Мария Александровна.

Мальчишка провел ладонью по спине любимой учительницы. Мария глубоко задышала. Прикосновения паренька возбуждали ее. Хотелось отбросить все условности и слиться с юным красавцем в экстазе. И Павлика трясло от возбуждения крупной дрожью. Впервые с ним происходило такое. Мальчишку переполняли эмоции, его разумом завладели инстинкты.

Мария подалась на встречу пареньку. Они стали обниматься и целовать друг друга…

Павлик первый раз оказался на любовном ложе, он перевозбудился и под конец свидания даже обессилел. Только тогда Мария посмотрела на часы и испугано закричала:

— Ого! Уже одиннадцатый час! Твои родители будут беспокоиться. Давай, быстрее звони им и одевайся.

Утомленный Павлик двигался медленно. Под его голубыми выразительными глазами появились темные круги. Возбуждение спало, но мальчишка чувствовал себя опустошенным. Мария успокоила его:

— После первого раза всегда так, — женщина поцеловала Павлика в губы. — Ты потрясающий парень! Мне с тобой было хорошо, но наша страсть преступна. Мне будет грозить тюрьма, если узнают, что мы перешли границу.

Павлик прошептал:

— Клянусь, я никому ничего не скажу. Даю честное слово.

Мария улыбнулась и спросила:

— И не будешь хвастаться приятелям?

Павлик для убедительности даже перекрестился:

— Нет! Вот вам крест!

— Нам нельзя любить друг друга. Ты же не хочешь, чтобы твою любовь посадили в тюрьму?

Павлик уверенно ответил:

— Нет, не хочу! За что вас в тюрьму?

Мария кивнула и прошептала:

— Меня могут судить за совращение несовершеннолетнего.

Павлик энергично замотал головой:

— Нет! Вы не совращаете меня, я сам вас хочу.

Мария ответила:

— Это не имеет значения. Обвинят в совращении того, кто старше.

— Несправедливые законы!

— Плох или хорош закон, но это — закон, с ним приходится считаться, — сказала Мария. — А ты иди быстрее домой. Что скажешь родителям?

Павлик произнес:

— Скажу, что задержался с приятелем, играли в компьютерные игры.

— А если спросят имя приятеля? — поинтересовалась учительница.

Павлик уверенно ответил:

— Мои друзья надежные, они меня отмажут.

Мария еще раз попросила:

— Пожалуйста, не говори никому.

Павлик вновь перекрестился:

— Клянусь мамой, никому не расскажу!

Учительница и ученик поцеловались на прощание.

Дома мальчишка быстро объяснился с родителями, рухнул на койку и сразу же уснул.

На следующий день занятий по физике в классе Рыбаченко не было. Он восстановился после романтического свидания, ему снова хотелось видеть любимую женщину, на перемене он зашел к Марии Александровне.

Чтобы не вызывать дополнительных подозрений и сплетен, учительница попросила Павла больше не приходить в ее кабинет когда нет урока физики, но разрешила опять зайти к ней домой.

И снова был романтический ужин при свечах. Только вместо вина Мария открыла бутылку Кока-Колы. А потом учительница сделала ученику массаж. Павлик чувствовал себя спокойнее, увереннее, чем прежде, и был готов продолжить познавать науку любви.

Они расстались нежными поцелуями.

На этот раз мальчишка пришел домой довольный и веселый. Мать увидела его счастливые глаза и спросила:

— Ты нашел себе девушку?

Павел вздрогнул, покраснел, но ничего не ответил.

Мама спросила опять:

— Целовались уже?

— Нет, — соврал Павел.

— Будьте осторожней, не шалите. Ведь вы так молоды…

Парень не хотел слушать наставления, он разделся, лег в постель. Представил, что рядом с ним лежит Мария, и погрузился в сладкую дрему.

Учительница и ученик стали тайно встречаться. Формально мальчишка ходил к Марии Александровне, чтобы писать рефераты. Но это, конечно, было лишь прикрытием их романтической любви, которая развивалась гармонично. Влюбленные планировали со временем сочетаться законным браком. Мария старалась не думать о том, что их тайная связь до совершеннолетия Павлика может раскрыться, а ее обвинят в совращении ученика. Однако в тот день, когда в ее квартиру подкинули труп, такая перспектива стала реальностью.

Ну, почему какому-то маньяку пришло в голову подбросить голую девушку именно в ее квартиру? Марии не хотелось верить, что такое мог сделать Павлик. Но телефон любимого молчал.

Дома учительница залезла в ванную и продолжила думать о подкинутом трупе и своих отношениях с Павлом. Нет, у них была не порочная связь, а настоящая любовь! Без грязных мыслей и дурных намерений. А почему была? Возможно, все не так плохо. Может быть, Павлик не изменял ей, в ее отсутствие никого не приводил в квартиру. Но кто тогда подкинул труп? Загадка…

Мария сделала теплую воду в надежде успокоиться. Женщина терла себя мочалкой и размышляла о том, что расскажет Павлик в милиции.

Вдруг раздался звонок в дверь.

«Павлуша?! — подумала учительница. — Наконец-то! Но почему так поздно и без предупреждения?»

Она накинула халат, поспешила в прихожую.

ГЛАВА 7

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ ИЗГОЯ

Борис рыдал, уткнувшись в подушку. То, что произошло пару часов назад, терзало его неокрепшую душу невыносимыми воспоминаниями, генерировало леденящую тоску, смешанную с чувством отчаяния и беспомощности.

Боря был стеснительным юношей. В свои неполные семнадцать лет он не знал девушек, не умел и даже боялся общаться с ними. Вот только весной, уже несколько лет подряд, им овладевало невнятное беспокойство, которое возбуждало тоску, обостряющую чувство собственной неполноценности и одиночества. На этот раз тоска оказалась сильней, чем прежде. Пришедшая весна пробудила в нем неясный трепет, странные, непривычные ему желания. Борису хотелось ликующей радости, чего-то нового, неизведанного. Охватившее его весеннее влечение подчиняло разум, не давало покоя. Проснувшийся инстинкт будоражил кровь и требовал выхода.

Борис тосковал, подсознательно он хотел любви. И у него был конкретный объект для обожания — одноклассница Леночка. С ней они пришли в школу из детского сада и все время учились в одном классе, но в последний год девушка стала отчаянно нравиться Борису.

Она стройна, хороша собой. Длинные, слегка вьющиеся светлые волосы, правильные черты лица, очень живые голубые глаза делали Лену очаровательной. Юноше нравилась ее озорная улыбка, чувственный рот, ее веселость. Ему казались неотразимо привлекательными и внешность ее, и манера держаться. Она нередко спорила с подружками и кричала на парней. Но и эта противоположность их характеров импонировала парню. Он иногда с затаенным восторгом, украдкой, наблюдал за Леной, ему доставляло удовольствие слышать ее голос, просыпаться и идти в школу в радостном предчувствии, что он опять увидит эту милую девушку.

Борис все чаще и чаще думал о ней, его все сильнее влекло к Лене. При ее появлении сердце парня начинало отчаянно стучать, он не смел заговорить с объектом своего обожания, просто любовался этим очаровательным созданием.

Да, он влюбился. И это была первая, несмелая, тайная, тревожная, полная юношеских надежд и мечтаний любовь, пока еще до конца неосознанное, но очень сильное чувство.

Вот и в тот злополучный день Борису хотелось увидеть Леночку, его как магнитом тянуло к ней. Но занятий в школе не было: начались весенние каникулы. Зато намечалась дискотека. Борис был уверен, что Лена придет на нее, и он решил первый раз в жизни пойти на школьную вечеринку.

Если бы не Леночка, Боря не пошел бы никуда. Он не любил шумных компаний и громкую музыку. Но желание увидеть девушку было сильнее его комплексов и страхов. Проснувшаяся в нем несмелая любовь влекла на дискотеку, наполняла сердце смутной надеждой. На что он надеялся — сложно сказать, но в сильном волнении парень пришел в школу и сквозь кривляющуюся в танце толпу сразу увидел Леночку. Она танцевала в компании ребят из их класса. В своей синей кофточке, облегающей тонкую талию, и модных джинсовых штанах девушка казалась Борису еще более привлекательной.

Он присел в сторонке и с жадным любопытством стал смотреть на Леночку. Ей очень шла эта кофточка, она танцевала увлеченно, искренне, легко согласовывая свои движения с ритмом музыки.

Из школьного динамика лились веселые мелодии. Песенка про убежавшую электричку сменилась песней о том, как хорошо проснуться утром и петь, затем последовала незнакомая Борису песня в быстром ритме на иностранном языке, а девушка все танцевала с большим удовольствием.

Борис не пытался присоединиться к танцующей толпе. Он совсем не умел танцевать и чувствовал сильный внутренний страх перед скоплением людей. Парень тихо сидел в сторонке в надежде глазами встретиться с Еленой. Юноша очарованно смотрел на девушку, только на нее одну, а она не обращала на него внимания.

Но вот, наконец, Лена решила передохнуть. Она выбралась из танцующей толпы и встала в сторонке в зале у окна. Какая-то неведомая сила толкала Бориса к объекту своего обожания. Он не знал, да и не пытался разобраться, откуда в нем это странное, непреодолимое желание немедленно подойти к Леночке. Однако при одной лишь мысли о том, что необходимо будет что-то сказать, у Бориса усиленно забилось сердце и потемнело в глазах. Но подходящий момент настал, нужно было действовать. И он преодолел свой страх, несмело и неуклюже, сильно волнуясь и стесняясь, приблизился к Лене и остановился возле нее.

Борис ощутил слабый аромат, исходивший от ее тела, и подумал, что этот запах духов напоминает запах первых подснежников в его любимом лесу. Он увидел, что девушка накрасила губы и слегка подвела глаза, чтобы еще больше подчеркнуть выразительность своего лица, и хотел сказать ей что-нибудь доброе, но не смог выдавить из себя ни звука.

Борис застыл перед Леной. Щеки парня пылали как в огне, у висков вздулись упругие вены. Ему не хватало воздуха, он не знал, что говорят в таких случаях, как ведут себя.

Боря всегда был робким, застенчивым, он волновался, когда нужно было разговаривать с людьми. Перед ним стояла девушка, которая так нравилась ему, а он чувствовал нечто близкое к панике, хотя всего лишь несколько минут назад мечтал пообщаться с Леной.

Впервые в жизни Борис испытывал такое. Да, он был пугливым юношей, боялся гнева матери. Но сейчас его страх перед этой симпатичной девушкой превзошел все мыслимые пределы. Захотелось немедленно убежать, покинуть дискотеку и больше не появляться на ней никогда. Однако ноги не слушались паренька. На его организм будто напал паралич: он не мог не только говорить, но и двигаться.

Меж тем девушка подняла на Бориса свои большие голубые глаза, их взгляды встретились, и парень сразу понял, что Лена недовольна его присутствием. Ее глаза, казавшиеся совсем недавно такими милыми, теперь выражали неприязнь, были чужими, враждебными. Борис почувствовал, что девушка смотрит на него с выражением такого же презрения, какое он часто улавливал во взгляде своей матери. И девичье очарование сразу померкло, мир вокруг обрел прежнее враждебное очертание. Борис опустил голову, чтобы скрыть свои эмоции.

А девушка продолжала недовольно смотреть на парня. Она поняла, что Борька сильно волнуется, ему настолько неловко и неестественно, что даже ноги у него подгибаются. Но Лене не нравился этот странный, сосредоточенный в себе, высокий, очень худой мальчишка с грустными глазами. И вид у него какой-то затрапезный, и молчит он все время, а если и говорит, то виноватым голосом, словно ему неловко, потому что приходится все же раскрывать свой рот. Он даже двигается как пришибленный, смотрит обычно в землю, будто стыд за свое существование не позволяет ему поднимать глаза на окружающих его людей.

Во внешности парня, его поведении не было ничего такого, что могло бы заинтересовать такую симпатичную барышню. Как и другие ребята, она обходила Борьку стороной. Одноклассники не любили и игнорировали его. Он казался им угрюмым, жалким, неполноценным.

Нет, Лену совсем не интересовал этот забитый юноша. Она была тайно влюблена в Леху Большова и сильно расстроилась, что Леха не пришел на дискотеку. А с этим нелюдимым Борькой девушка не хотела иметь ничего общего. Зачем он подошел и пялится на нее?

Лена понимала, что красива и нравится парням. Около нее увивался Юрка Мальцев, симпатичный, сильный, уверенный в себе, хотя и непутевый парень. Лена уже целовалась с Юркой, ходила с ним в кино. А Борька просто стоял сейчас перед ней, такой напуганный, потерянный, некрасивый, непонятный. И девушку сильно раздражало его присутствие.

— Что? Что ты хочешь? — все же решила спросить она.

Борис вздрогнул и покраснел еще больше. Он по-прежнему ничего не мог сказать.

Вдруг рядом образовалась группа парней. Они приблизились незаметно, остановились в нескольких шагах и с интересом поглядывали на Лену и Бориса.

— Смотрите-ка, никак Шибздик к Аленке пристает! — услышал Борис голос Юрки Мальцева.

Шибздиком ребята называли Борьку между собой. Это была самая обидная кличка в их классе.

— Ой, пристает! — улыбнулась Лена.

Бориса удивил ответ девушки. Он ни к кому никогда не приставал. Присутствие ребят еще больше смутило его. Парень понял, что сейчас пацаны начнут насмехаться над ним. Но прежде спросила Лена:

— Ну, что подошел? Может, потанцевать со мной захотел?

Девушка спросила с явным презрением, ей было стыдно перед ребятами, что нелюбимый всеми Борька посмел приблизиться к ней, как будто находиться рядом с таким парнем позорно. А он словно остолбенел. Потом немного опомнился и промычал что-то невнятное.

— Я с таким дебилом танцевать не буду! — не терпящим возражений тоном сказала Лена.

— Да он на тебе жениться хочет! — пошутил Юрка Мальцев.

— Я ничего такого, я ничего не хочу, — наконец-то прорезался извиняющийся голос Бориса. — Можно, я пойду?

Но было поздно. Под одобрительный смех Юрка сказал неприличное ругательство про сексуальные способности Бориса.

— А у него женилка-то хоть выросла? — спросил Дима Фролов. — Давайте-ка посмотрим!

— Пойдем, выйдем в рекреацию! — потребовал Юрка.

Борис боязливо втянул голову в плечи, он опасался физической расправы и не хотел никуда идти. Однако Юрка схватил его за плечо и стал увлекать за собой. Борис упирался, но сзади его подталкивали, пришлось подчиниться.

Лена и несколько Юркиных друзей вышли вслед за Борькой. Из всей компании он больше всего боялся Юрку Мальцева. Тот занимался в секции бокса и ударил его пару лет назад на перемене, неожиданно, без видимых причин. Просто подошел и сильно дал кулаком в живот. Борис, корчась от боли, упал. Он не умел сопротивляться и получил от Юрки еще один удар ногой под зад.

Впрочем, неформальным лидером класса был вовсе не Юрка, а Леха Большов. Леха сумел расположить к себе почти всех ребят, он нравился девушкам, его уважали и слушали. Он умел убеждать, иногда выступал судьей в спорах одноклассников. Даже Мальцев считался с его мнением.

Вот и в день, когда Юрка напал на Бориса, Леха подошел к ним и спросил Мальцева: «За что ты его?». «А чего он такой?» — недовольно пробурчал Юрка.

Леха помог Борису подняться и отряхнуться. Он сказал парням, чтобы больше они Борьку не трогали, и его перестали задевать.

Ребята не любили Борю потому, что он не участвовал в их играх, не ходил с ними в кино, не слонялся по улицам. Даже в школе на переменках этот странный мальчик старался уединиться и почти все время молчал.

С ранних лет Борис рос необщительным ребенком. Еще в детском саду он избегал игр с ребятишками и подолгу сидел одиноко в сторонке. И в школе Боря продолжил сторониться компаний. Он не знал о чем говорить со сверстниками, а если и отвечал на их вопросы, то очень кратко, будто хотел быстрей отвязаться от любого своего собеседника.

У него не было друзей, Борис не делал никаких усилий, чтобы подружиться с кем-нибудь, ни к кому не ходил в гости и никого не приглашал к себе. Мальчик скрывал ото всех свои мысли и чувства. В классе он сидел на задней парте в одиночестве, а после уроков спешил домой выполнять многочисленные обязанности, возложенные на него матерью.

Учеба давалась Боре легко. Он был одним из лучших учеников в классе. Отчасти еще и поэтому его недолюбливали ребята, которым казалось, что Борька смотрит на них надменно и свысока. А он просто был одиночкой, застенчивым и робким. Мальчишка не испытывал неприязни к окружавшим его людям, просто жил, погруженный в себя, старающийся уединиться.

Природа не обидела его ростом, однако девушкам Боря не нравился, они любят открытых, общительных, а над нелюдимым парнем можно лишь посмеяться, тем более, на насмешки одноклассников он не отвечал.

И драться не умел, точнее сказать — не хотел; Боре проще было уступить, обойти конфликтную ситуацию. Впрочем, ребята понимали, что Борьке покровительствует лидер класса, и не трогали странного юношу. Даже драчливый Мальцев обходил его стороной.

К Лехе Борис относился с уважением и неким почтением, так, как относятся иногда взрослые люди к своему хорошему, в меру требовательному и доброжелательному начальнику. Борис мог бы выполнить любую просьбу Лехи, любое его поручение, но Леха ни о чем не просил.

Большов на дискотеку не пришел. Его отсутствие стало темой для обсуждения. Говорили, что у него серьезно заболела мама.

ГЛАВА 8

НАДРУГАТЕЛЬСТВО

Борис не хотел никуда выходить в сопровождении Юрки и его друзей, но деваться было некуда: его буквально вытолкали из зала в рекреацию.

Борька стоял, окруженный со всех сторон ребятами, и не пытался как-то разрядить ситуацию. Ему хотелось только одного — чтобы его оставили в покое.

Но Юрка наседал. Он измерил противника свирепым взглядом и злобно спросил:

— Что ты, поганец, к нашим девушкам пристаешь?

Борис пробормотал невразумительно о том, что он ни к кому не пристает и не собирается, нервно повернулся в порыве уйти, прорваться сквозь кольцо ребят.

Всем своим видом Борька демонстрировал испуг, нежелание с кем-либо конфликтовать. Однако получил подзатыльник. Подросток не видел, кто именно ударил его сзади, но удар получился сильным. В глазах юноши потемнело от боли. Он почувствовал, как знакомый ему паралитический холодок поднимается волной от ступней к бедрам и выше, сковывает движения.

Борис понял, что его ударят еще. Но сопротивляться не стал. Он лишь прикрыл голову руками и сжался в страхе. И этот страх предопределил ситуацию. Ведь бьют, издеваются над теми, кто боится, кто не оказывает сопротивления в надежде на пощаду. Но люди, как и животные, чувствуют страх противника, а это побуждает к агрессии.

Очередной удар последовал незамедлительно. Бориса крепко пнули ботинком по ягодицам. Он не упал и не обернулся, чтобы посмотреть, кто пнул его, но тут же получил сильный удар кулаком между ребер. Парнишка ахнул и прогнулся животом вперед. Из глаз его посыпались искры. Однако он снова удержался на ногах, только задрожал всем телом.

— А мы сейчас посмотрим на его богатство, — сказал сзади Юрка.

Бориса схватили за плечи, он ощутил чьи-то руки в своих трусах. Эти руки пытались спустить с него штаны вместе с трусами!

Парни ожидали, что Борька будет как-то защищаться, может, кричать и психовать, но он ничего не предпринимал, лишь вцепился в штаны в надежде удержать их. Испуганный и сломленный, изгой ощущал себя совершенно беспомощным.

Только когда Юрке удалось сдернуть штаны с трусами, Борис сделал попытку освободиться от навалившихся на него парней, но получил удар в солнечное сплетение. Он вырубился на несколько секунд от сильной боли и темноты в глазах. Мальчишка словно провалился в мглистую бездну, он упал на пол рекреации и потерял сознание. Однако довольный голос Юрки: «Смотрите-ка, писька у него совсем маленькая!» — и ехидный смех одноклассников быстро привели Бориса в чувства.

Он понял, что лежит со спущенными трусами, а ребята хохочут над ним. И вместе с ними весело смеялась Лена. Она смеялась над его беспомощностью, смеялась громко, враждебно.

Дрожь проняла все тело Бориса. Мир окончательно рухнул. Горячая волна крови от жгучего стыда прильнула к голове.

Бедняга вскочил на ноги, попытался натянуть трусы, вырваться и убежать, однако получил новый сильный удар ногой под зад и упал на четвереньки.

Чувство неспособности противостоять всей этой стае переполняло Бориса. У него, наконец, началась истерика, которую так ждали одноклассники. С воплем отчаяния Борис вскочил с пола. Топая ногами и дергаясь, он попытался было вновь натянуть на себя штаны с трусами, но кто-то сзади сдернул их опять. Мальчишку трясло, он метался по рекреации, вцепившись в свои штаны, пытаясь вырваться из окружения. Его толкали, он даже не плакал — он визжал. И это забавляло одноклассников. Никто не пришел на помощь Борису, никто не вступился за него…

Вскоре, однако, кто-то закричал: «С него достаточно, уходим, а то Зинаида увидит!» — ребята быстро разбежались, оставив изгоя в покое.

Парнишка остался один, униженный и оскорбленный. Тело его продолжало дергаться от напора чувств и собственной беспомощности. Он опустился на пол рекреации и тихо плакал, без всхлипываний и вздрагиваний. Жгучие слезы отчаяния и стыда сами собой катились по щекам и капали на одежду. Его никто не пытался утешить. Он никому не был нужен.

Борис плакал не столько от физической боли, сколько от мучительного осознания собственного бессилия, своей неспособности противостоять толпе, неспособности избежать унижений.

Борис по натуре своей был добрым юношей. Он старался избегать ссор, старался уступить, отойти. В его облике проглядывалась покорность судьбе, людям и обстоятельствам.

Вот и сейчас страдальческое выражение застыло на его лице. Парень сидел неподвижно, несчастный и жалкий. Слезы продолжали струиться по его щекам, а из зала доносилась веселая музыка.

Мальчишка проплакал так в одиночестве минут пять, затем спустился на улицу и побрел домой. Матери не было. Из соседней комнаты слышались веселые детские голоса: к сестре пришла подружка.

Опустошенный, Боря шлепнулся на кровать. Душу раздирало неимоверное отчаяние. Парень с ужасом вспоминал, как лежал со спущенными трусами, а все вокруг радостно смеялись над ним. Сволочи! Подлецы! Накинулись скопом на одного. Откуда такая жестокость? Ведь он не сделал никому из них ничего плохого!

Борис привык стойко переносить все обзывательства и оскорбления, он просто не обращал на них внимания. Но зачем они надругались над ним?

Боре стало нестерпимо жаль себя. Он понял, наконец, что его унижали, над ним измывались не потому, что он был подлым и гадким, не потому, что он — негодяй или дурак, даже не потому, что он подошел к девушке, а потому, что не мог постоять за себя. И это понимание усиливало чувство беспомощности и неполноценности, переполнявшее его. Но излить свою душу, попросить совета или защиты было абсолютно не у кого.

ГЛАВА 9

СТРАННАЯ СЕМЕЙКА

У Бориса совсем не было близких ему людей, которым он мог бы довериться, рассказать о своих переживаниях.

Мать? Нет, к матери Боря обратиться не мог. Она имела привычку лишь насмехаться над сыном и выискивать у него недостатки. Мать не разговаривала с Борькой без особой необходимости, никогда не рассказывала ему о своей жизни, не учила его ничему. Ее жизнь была тайной для сына, но и она совершенно не интересовалась жизнью своего ребенка. Все время матери заполняла работа и воспитание дочери. А в отношениях с сыном она создала непроницаемую завесу, которую приподнимала лишь в случае, когда ей что-то требовалось от Борьки.

Она не одобряла его поступки, не содействовала Борису в его делах. Мать словно отреклась от родного сына и постоянно внушала ему, что ничего путного из него не получится.

Татьяна же, сестра Бориса, находилась еще в том возрасте, когда не умеют понять чувства и трагедию окружающих. Да и не захотела бы она выслушать брата, не стала бы сочувствовать и утешать. Также как и мать, она смотрела на Борьку как на ничтожество. Между ними не было душевного единения, характерного для близких людей.

И внешне они не походили на брата и сестру. Борис — худой кареглазый юноша со слегка вьющимися темными волосами и нехарактерными для молодого человека огненными вспышками румянца на щеках. Сестра же его, зеленоглазая блондинка, по комплекции больше напоминала мать, хотя и не имела пока того заметного лишнего веса, который набрала Валентина Михайловна.

Борис был старше сестры на восемь лет, но она соблюдала дистанцию в отношении брата. Они не имели общих игр и интересов, их разговор сводился обычно лишь к нескольким коротким обыденным фразам. Таня не понимала брата и не хотела общаться с ним, она подсознательно считала себя главнее, значимее его.

«Это не наша порода!» — не раз говорила мать Танечке, и сестра не считала Бориса за своего близкого родственника. С ранних лет она отделилась от брата стеной непонимания, равнодушия и безразличия. Девочка жила в своем мире, куда вход старшему брату был заказан. Она видела, как к Борьке относится мать, и брала с нее пример.

Нет, сестра не стала бы утешать брата, скорее наоборот, посмеялась бы над ним.

Чем же заслужил Борис такую немилость?

Он родился в простой, приличной с виду семье. Боря был довольно поздним, однако совсем не любимым ребенком. Валентина Михайловна, его мать, долгое время вообще не хотела иметь ни семьи, ни детей. И только когда ей перевалило за тридцать, серьезно задумалась о том, что пора бы выйти замуж и родить девочку, помощницу в хозяйстве. Но родился сын, очень похожий на мужа, отношения с которым у Валентины не складывались.

Все знакомые отмечали редкое сходство Бориса и его отца. И Валентина Михайловна сразу невзлюбила сына, ту генетику, которую передал ему отец. У Борьки были отцовские глаза, такие же большие, карие, глубоко посаженные, такие же, как и у отца, толстые безвольные губы, такой же высокий лоб, такие же широкие плечи и узкие бедра.

Эта похожесть на ненавистного мужика раздражала Валентину Михайловну. Рождение сына казалось ей недоразумением, она не испытывала к мальчику теплых чувств.

Так бывает иногда: в редких случаях природа не награждает женщину любовью к своему ребенку. Происходит некий генетический сбой, устраняющий материнский инстинкт. Подобное случилось и с Валентиной Михайловной. Свое негативное отношение к отцу ребенка она перенесла на сына.

Отец же Бориса был человеком слабохарактерным, недалеким и скупым. Валентина презирала его. Ей не стоило вообще выходить замуж за Владимира, который совсем не нравился ей. Но она расписалась, потому что посчитала, что время пришло. Все подружки Валентины давно имели семьи, а она все еще ходила в одиночках.

Брак с Владимиром стал для нее первым официальным браком. По молодости Валентина пару лет жила с мужчиной, который был заметно старше ее. Он привез ее в Тулу из глухой курской деревни, поселил в своей квартире и содержал. Валентина не любила сожителя. Она уехала с солидным дядькой без любви, лишь для того, чтобы вырваться из отчего дома, отойти от скучной, тяжелой крестьянской жизни. Их союз оказался неудачным. На каком-то этапе сожитель стал избивать Валентину, она ушла от него, осела в Туле, работала на кондитерской фабрике и жила в общежитии.

Длительное время после расставания с гражданским мужем Валентина старалась избегать лиц противоположного пола. Она не умела и не хотела любить мужчин. Ее нельзя было назвать писаной красавицей, но и изъянов во внешности у нее не имелось. Обычная, довольно симпатичная девушка, на которую иногда обращали внимание парни, только она не отвечала им взаимностью.

Но время шло, ухажеров становилось все меньше, а желание быть как все и иметь семью все чаще заявляло о себе. Тут и подвернулся Владимир, которому понравилась скромная с виду девушка. Владимир был младше ее на пару лет и имел свой дом в поселке недалеко от Тулы. Этот дом оставила ему бабушка.

«Все лучше, чем комната в общежитии», — подумала Валентина и приняла предложение потенциального жениха.

Они прожили вместе девять лет. Первое время Валентина Михайловна еще терпела мужа. Она была холодной женщиной и испытывала отвращение к близости с Владимиром. Мать Бориса смотрела на супружеские обязанности как на вынужденный физиологический акт, крайне неприятный и болезненный.

Она не принимала ухаживаний супруга. Спали они обычно порознь. Тем не менее, Валентина вскоре забеременела и родила сына. Борис оказался плодом противной для женщины близости с неприятным ей мужиком.

После рождения первенца отношения с мужем разладились окончательно. У Валентины часто и неожиданно портилось настроение, она могла в любой момент из-за какой-нибудь ерунды разразиться бранью и проклятиями. Так она разряжалась на муже, выпуская свой пар.

Отец Бориса работал на заводе слесарем, а мать сидела дома. Чем дольше супруги жили вместе, тем чаще ссорились. Валентина Михайловна подозревала мужа в многочисленных изменах. Владимир отрицал свою связь на стороне, однако жена не верила ему.

Валентина старалась показать своему непутевому мужу, что она — главная в их семье. Если Владимир ей хоть в чем-то перечил, спорил, женщина становилась злой и агрессивной, сыпала оскорблениями, могла впасть в истерику либо оставить маленького ребенка мужу и надолго уйти к соседям.

Своего первенца Валентина Михайловна наградила крепким организмом. Почти сразу по выходу из родильного дома она отказалась от кормления грудью и перешла на искусственные смеси. Ее не слишком беспокоило благополучие собственного ребенка, но Борис рос на редкость здоровым мальчиком.

С ранних лет мать приучала сына молчать, вести себя тихо и незаметно. Она всегда выражала недовольство, если Боря кричал или громко плакал. Смеяться Борис практически не умел. Его отличительной черной стала некая печальная задумчивость.

Когда Боря был маленьким, вечно недовольная мать частенько привязывала его веревкой к кроватке, чтобы он не мешал ей делать домашнюю работу: мыть посуду или готовить еду. Иногда она оставляла привязанного сына в доме одного: уходила в магазин или к соседке поболтать.

Борис привык быть один. Он рос вялым и замкнутым ребенком. Мать не скрывала, что предпочла бы сына побойчей. Она частенько называла его гаденышем или ублюдком.

Валентина Михайловна считала, что воспитывать такого сына не нужно, потому что это занятие бесполезное: воспитывай, не воспитывай — все равно со временем вырастет «такая же сволочь, как и его отец».

Все раздражало Валентину Михайловну, но более всего ее собственный сын. В сыне ей не нравилась и внешность, и манера говорить, и его мягкий характер, и то, как он ходит, как ведет себя. Валентине всегда удавалось найти повод для недовольства. Она стремилась лишить своего ребенка всякого права на радость, постоянно учила сына с тревогой относиться к окружающим и никому не доверять.

Она внушала Борису, что кругом — одни враги. И дети в садике нехорошие, и воспитатели плохие, и соседи — гады, и продавцы в магазине негодные. Но самый плохой человек — его отец, потому что он — «сволочь из сволочей».

Сколько Боря помнил себя, все время в их семье происходили ссоры, скандалы. Словесные оскорбления в адрес друг друга мать и отец сыпали как из рога изобилия. Они ругались постоянно, по любому поводу, почти каждый день. Муж никогда не был для Валентины дорогим, любимым, желанным, только сволочью, дебилом, подлецом. И Владимир отвечал ей взаимностью. До рукоприкладства дело не доходило, но детство Бори проходило в атмосфере ненависти и злобы, он хорошо помнил ругань родителей, хотя отец ушел от матери к другой женщине, когда ему было всего семь лет.

В тот период мать ходила беременная. Несмотря на постоянные ссоры с мужем, надежда родить девочку не оставила Валентину Михайловну и она решилась забеременеть вновь. Это ей удалось.

Однако Владимир подозревал жену в супружеской неверности. В то время Валентина стала кокетничать с посторонними мужчинами и по-прежнему отказывала Владимиру в близости. Он нашел себе любовницу и, не дождавшись рождения второго ребенка, покинул Валентину, полностью устранился из жизни этой женщины, своего сына и родившейся маленькой девочки. Он оставил им дом и считал, что этого достаточно.

Валентина Михайловна подала на алименты. Бывший муж согласился перечислять деньги на двух детей. Он не стал выяснять отцовство девочки, хотя сильно сомневался, что она — его дочь.

В период своей второй беременности Валентина Михайловна совсем потеряла интерес к воспитанию сына. Даже завтрак не всегда ему готовила. Сын ведь мог покушать и в школьной столовой. Он по-прежнему казался ей маленькой копией Владимира, таинственным воплощением предавшего ее мужа.

После его ухода Валентина Михайловна переключилась на Бориса, он стал основным предметом ее нападок. Все, что делал Борька, было, по ее мнению, плохо.

Сын не слышал от матери доброго слова. В лучшем случае она звала его Борькой — не сыночком, не Боренькой, даже не Борисом, а именно Борькой, — как будто он не заслуживает более уважительного имени. При любом удобном случае мать не упускала возможность упомянуть, что Борька растет «сволочью, почище, чем его отец».

Валентина стала внушать сыну, что «ни одна приличная женщина с ним жить не будет». Она пичкала подростка рассказами о наглых девках, которые потеряли всякий стыд и лезут на шею парням, а Борька может понадобиться лишь гулящим бабам для того, чтобы одурачить и обобрать его. Отчасти после таких внушений Борис стал остерегаться девушек.

Валентина Михайловна была эмоциональной женщиной. На людях она вела себя нормально, держала негатив в себе, но дома освобождалась от гнева, срывала свою злость сначала на муже, а затем и на сыне.

Валентина разряжалась и чувствовала себя уверенней, спокойней в этом враждебном ей мире. Унижая ребенка, мать возвышалась в собственных глазах. Ее саму унижал, порой избивал первый ее сожитель, что причиняло ей нравственные страдания, но женщина почти не задумывалась над тем, какой вред наносит психике своего сына.

После рождения дочки — а Танечка родилась, когда Валентине Михайловне исполнилось уже сорок — мать целиком сосредоточилась на ее воспитании, на Бориса же возложила различные домашние дела: он должен был наносить воды, сходить в магазин, растопить печку. Валентина Михайловна строго спрашивала, если Борька не успевал вовремя выполнить все ее поручения. И постоянно бранила сына за то, что он делает их недостаточно ловко.

Первое время после ухода отца Борис пытался угодить матери, старался делать все, как она требует. Но мать постоянно оставалась недовольной. «Принеси то, принеси это, сбегай в магазин, посмотри за сестрой», — таков был ее лексикон. И Боря носил, бегал, смотрел. Но матери все не нравилось. И вскоре Борис понял, что угодить ей он просто не в состоянии.

Она ругалась, если Борька задерживался, когда ходил в магазин и стоял в очереди, ругалась, если сын не успевал наносить воды или растопить печку, ругалась, когда он с опозданием забирал сестренку из детского садика, ругалась, когда Борька начинал делать что-либо без ее указаний. Своим поведением мать отбила у сына всякую инициативу, подавила любое стремление к самостоятельности.

Неприязнь Валентины Михайловны к сыну со временем только росла. Мать почему-то решила, что у Борьки есть склонность к лени и вранью. Хотя это было не так. Валентина считала сына неуклюжим и неловким. Но его неловкость была следствием заторможенности, неуверенности в себе, вызванной страхом перед матерью и людьми.

Свое нежелание тратить время на ребенка Валентина Михайловна оправдывала сказкой о том, что сын растет негодяем и его необходимо наказывать. За малейшее неповиновение мать готова была обрушить на Борьку громы и молнии. Она постоянно выискивала поводы, чтобы в виде наказания не приготовить ему обед, заставить сына стоять в углу, мыть туалет или посуду. Прикрываясь наказанием, она не покупала ему подарки на дни рождения и праздники.

Она не била его, но постоянно придумывала все новые и новые поводы, чтобы наказать сына за малейшую провинность. Мать могла разбудить Бориса среди ночи только для того, чтобы заставить его убрать ботинки, оставленные не на месте. Она могла ворваться в его комнату в самый неожиданный момент и «навести порядок»: разбросать неубранные со стола книги и открытки. За серьезные с ее точки зрения проступки Валентина Михайловна сажала Борьку в холодный погреб на пару часов. После мамашиных экзекуций Борис чувствовал себя иногда как побитая собака.

А еще мать любила рассказывать знакомым, какой нехороший у нее сын. Она говорила, что Борька от рук отбился, растет вредным, злобным, непослушным, помогать ей совсем не хочет.

Конечно, это было не так. Вредничать Борис просто не умел. Мать слушался и постоянно помогал ей. И воду носил, и в магазин ходил, и сестрой занимался, когда требовалось. Но отношение матери к сыну походило на отношение капризной барыни к своему нерадивому холопу.

Когда в их дом приходили люди, Валентина Михайловна частенько звала сына и начинала ругать его при посторонних. Она рассказывала, какой Борька грязнуля и лодырь, отчитывала его за любое пятно на одежде, за то, что плохо убирается в своей комнате. Гостям мать говорила, что сына невозможно воспитывать. Она часто сравнивала Бориса с отцом и уверяла знакомых, что «Борька будет даже хуже, чем его негодяй отец».

С гостями Валентина Михайловна была подчеркнуто вежливой и любезной, но когда они уходили, выражала недовольство их визитом. Мать не любила гостей, и они в их дом приходили редко. С соседями мать со временем переругалась и терпеть их не могла. Заходили иногда сослуживицы с работы.

После развода с мужем, как только немного подросла дочка, Валентине пришлось устроиться на работу в охрану на молочную фабрику. У нее имелось несколько приятельниц, с которыми она могла посплетничать, поговорить о людских грехах. Им Валентина рассказывала о конфликтах с соседями, о том, как ей не везет и как все плохо вокруг. Мать Бориса жаловалась на свою жизнь: муж ее предал и бросил с двумя детьми, денег присылает очень мало, у нее зарплата маленькая, сын нехороший, на работе сплошные интриги.

Время от времени, в периоды относительного спокойствия, Валентина Михайловна не нападала на сына. Она стирала и готовила, наводила порядок в доме, обещала себе больше не задевать ребенка, но срывалась на следующий же день. Борис действовал матери на нервы. Ей доставляло подсознательное удовольствие причинять своему сыну боль, не столько физическую, сколько моральную. Бить, тем более на людях, она его стыдилась. Так, могла иногда дать легкий подзатыльник для острастки. Но мать пользовалась любой возможностью напомнить Борису о его никчемности. Она намеренно внушала Борьке, что он хуже своих сверстников.

Одно время Борис никак не мог понять, почему мать считает его таким плохим. Но постепенно мальчик перестал пытаться что-либо доказать, жил не задумываясь, принимал все как есть. Он знал: переубеждать мать, ругаться с ней бесполезно. Этим можно лишь усугубить ситуацию. И Боря смирился с бесконечными придирками, с той ролью, которую выбрала для него мать.

Борис старался вести себя «тише воды, ниже травы». У ребенка развился сильный комплекс неполноценности, отягощенный стрессовым восприятием мира. С возрастом парнишка становился все более замкнутым и нерешительным. Прежде, чем что-либо сказать или сделать, он колебался, задумывался, как будто не был уверен, следует ли ему вообще что-то говорить или предпринимать. Если же приходилось что-либо делать на глазах матери, он и вовсе терялся, руки у него начинали дрожать от волнения, простейшие действия оказывались неуклюжими.

У Бориса выработалось внутреннее убеждение, что окружающие люди будут ругать его или смеяться над ним. Потому мальчик не шел на контакт. Он не знал, как себя вести со сверстниками, остерегался взрослых. Парнишка словно прятался ото всех.

Боря стойко переносил все свои обиды и никому не жаловался. Но ему внушили, и в его сознании созрел вывод, что он — никчемный ребенок со сплошными недостатками и примитивными наклонностями, унаследованными от негодяя отца. Боре казалось, что он безнадежно отстал от сверстников и не имеет права участвовать в их играх. Он боялся показать всем свою несостоятельность и чувствовал себя отверженным, обреченным покорно сносить все унижения и страдания.

Боря жил в вечном напряжении и постоянно готовился к неприятностям, ибо в любую минуту можно было ожидать гнева матери. Обычно он даже не знал, с какого края может прийти этот гнев, какую причину мать найдет, чтобы выплеснуть на него свою злость. Он не имел права перечить матери, спорить или просить ее. С матерью Борис общался как человек, который всем ей обязан и до конца жизни не сможет расплатиться за ее благодеяния.

А Валентина Михайловна совершенно не стремилась понять, чем живет ее сын. Она не расспрашивала Бориса, не проверяла у него уроки. С сыном мать не здоровалась, ни разу не поцеловала его, ни разу не пожелала ему спокойной ночи или доброго утра. Разговаривали они преимущественно о делах. Иногда мать передавала сплетни про соседей или говорила гадости о Бориных одноклассниках.

Борис, уязвимый и чувствительный, смотрел на мир испуганными глазами. Но Валентина Михайловна не замечала, с каким ужасом и на нее саму смотрит ее собственный сын. Она не хотела понять, что замкнутость, нелюдимость Борьки проистекает в первую очередь из-за отношений в семье. И эти отношения влияют на все поступки сына. Мать сделала Борьку изгоем…

И все же, справедливости ради надо сказать, что Боря не был совсем уж заброшенным ребенком. Валентина Михайловна стыдилась учителей и побаивалась соседей, которые могли донести о плохом ее обращении с сыном. Ее волновало мнение окружающих, она понимала, что по внешнему виду сына будут судить и о ней самой. Она покупала Борису нормальные вещи, вовремя стирала ему белье и гладила одежду. Только вот еду специально для Бориса не готовила и не интересовалась, сыт ли ее сын. Мать оправдывалась тем, что ей одной нужно растить маленькую дочь.

К дочери Валентина Михайловна относилась по-другому. Нельзя сказать, что она испытывала обожание, восхищение ребенком, которое испытывают порой матери к горячо любимым детям, но Валентина заботилась о дочери и от сына требовала, чтобы и он заботился о своей сестре.

Танюша была единственным человечком, к которому мать сохраняла симпатию. Валентина смотрела на дочь как на шанс изменить свою жизнь. Дочка должна была стать ее опорой в старости.

Таня была маминой дочкой. Мать оберегала ее, проявляла к ней снисхождение, потакала ей, во всех спорах с братом обязательно брала ее сторону. Она ругала иногда и Таню, но дочь никогда не ощущала того пренебрежения, которое испытывал со стороны матери Борис. Сыну Валентина Михайловна откровенно показывала, что его интересы — ничто по сравнению с интересами дочери.

И по характеру Таня сильно отличалась от брата, росла нормальной, общительной девочкой, имела много подружек, с которыми играла во дворе и даже приводила иногда в гости. Мать была довольна ею.

А вот с Борькой сестра не хотела дружить. Танечка, которую Борис нянчил, подмывал в младенчестве, за которой ухаживал, возил на прогулки в коляске, чуть повзрослев, стала избегать брата.

Она росла избалованной девочкой. Лучшая, самая вкусная пища непременно доставалась ей. Валентина Михайловна частенько прятала от сына фрукты и сладости, чтобы дать их потом дочке.

Питались брат и сестра чаще всего отдельно. Сначала мать готовила Танечке, а Борису доставалось то, что останется после нее. Да и не нравилась ему стряпня матери. Валентина любила обильно снабжать все свои блюда луком, а Борис терпеть не мог лук. Он научился делать себе яичницу, омлет и разные каши, а когда мать давала ему деньги, ходил в дешевую поселковую столовую.

Понятно, Борису не нравилось, что мать всецело поглощена воспитанием дочери, а он занимает в их семье подчиненное положение. Но что он мог поделать?

Вещами матери и сестры Борьке было запрещено пользоваться категорически. Как-то раз, пока мать была на работе, Борис решил вымыть пол у себя в комнате, а заодно и в прихожей. В комнатке сына Валентина Михайловна убиралась крайне редко с тех пор, как родилась Танечка. Она могла прибраться, если кто-то должен был прийти в их дом. А так уборкой в своей комнате Борис занимался сам.

Он взял стоявшую на кухне миску, но не успел уложиться до прихода матери. Она явилась чем-то недовольная и с порога набросилась на Борьку: «Ты зачем нашу миску взял, негодяй? Мы же с Таней с ней в баню ходим, а ты тряпку половую в ней полощешь! Брал бы свое ведро». Но ведро было грязным. Сестра недавно справила в него нужду, потому что идти в сортир на улицу было холодно. «Я вымою миску», — попытался оправдаться Борис. Но Валентина Михайловна схватила мокрую тряпку и с криком: «Пошел в свою сральню!» — огрела сына по спине.

С некоторых пор комнату сына мать стала называть «сральней». Борис не всегда убирал за собой и в комнате частенько был беспорядок.

Мать не разрешала сыну брать посуду, кроме выделенной ему. Она ругалась, если Борька нарушал ее запрет. А он не понимал, какая разница в том, в какой кастрюльке он приготовит себе еду.

На Бориса смотрели как на прокаженного. Но он не был грязным, вонючим, заразным, злобным, вредным, гадким. Нет, он был добрым, отзывчивым, но совершенно не заботился о собственном авторитете и не пытался самоутвердиться. У него отсутствовало чувство собственного достоинства, он привык уступать и казался трусливым.

Парадокс в том, что люди тихие и добрые, но не любящие компаний, сплетни и скандалы, люди, не стремящиеся к лидерству и привыкшие уступать, часто воспринимаются в обществе насторожено, с подозрением. Совсем не так, как они того заслуживают. Иногда таких считают неполноценными.

Вот и Борис был тихим, беспроблемным ребенком. Он не хулиганил и не вредничал, никогда не врал: мальчишка просто не умел обманывать. И в быту был на редкость непритязателен. Спал на старой металлической кровати, довольствовался простой пищей и не требовал от матери модных вещей. Мальчишка быстро прощал все свои унижения и обиды. Но его не любили.

Учителя хвалили Борю за успеваемость, однако считали слишком замкнутым. Классный руководитель даже рекомендовала Валентине Михайловне показать сына психологу, но матери было не до Бориса.

Несчастного ребенка не очень-то жаловал и отец. Когда они жили вместе, Борис тянулся к папе, ему нравилось быть с отцом. Владимир покупал сыну игрушки и конфеты, не обижал и не ругал, даже защищал от нападок матери. Но все же Боря не чувствовал любви и со стороны отца. Он уделял сыну слишком мало времени. Мужчина целыми днями работал, а по выходным предпочитал уходить куда-нибудь из дома.

После расставания с женой отец общался с Борисом лишь по телефону, да и то редко. Валентина Михайловна была категорически против любого общения детей с Владимиром, она всеми силами стремилась оградить Борьку от отца. Когда бывший муж звонил, Валентина обычно бросала трубку.

Однажды она нахамила своему непосредственному начальнику. Как-то раз на работе заболела сменщица Валентины Михайловны, и начальник охраны решил позвонить ей домой, попросить, чтобы она вышла на подмену. И надо же такому случиться, в это же самое время Борису звонил отец. Его звонки немного опередили звонок начальника. Первый раз Валентина Михайловна как обычно бросила трубку. Но отец позвонил опять. Недовольная настойчивостью бывшего мужа Валентина снова бросила трубку телефона. После чего раздался очередной звонок — дозвонился начальник охраны. «Чтоб ты сдох, козел поганый! Больше не звони сюда, сволочь!» — услышал злобный крик Валентины Михайловны ее начальник и сразу же послышались короткие гудки. Начальник изумился: на работе Валентина Михайловна была на хорошем счету, ни с кем не ругалась, трудовую дисциплину не нарушала. А то, что творилось у нее дома, начальство интересовало мало.

После того, как Владимир ушел от жены, он и к детям не стал приезжать. Присылал открытки сыну на дни рождения, а иногда и по праздникам. Собственно, праздники Валентина Михайловна старалась не отмечать. Женщина не любила накрывать праздничный стол и делать подарки. Отец же исправно присылал Борису открытки, иногда передавал через знакомых машинки, немного денег, модную рубашку или штаны. Но сын с отцом не виделся несколько лет.

Один лишь раз, около года назад, Борис сам решил съездить в город к папе. Ему вдруг захотелось увидеть своего самого родного человека и его маленького сынишку. Пришлось самостоятельно ехать на электричке до Тулы километров тридцать, а потом на автобусе несколько остановок.

Отец жил с молодой — моложе матери лет на десять — женщиной в ее квартире. Встретили его не слишком приветливо. Нет, не прогнали, накормили обедом, поговорили о школьных делах. И все же Борис чувствовал, что отцу было неловко перед своей теперешней женой за появление старшего сына.

Как Борису не понравилась женщина отца, так и она была не рада визиту отпрыска своего мужа. И не смогла этого скрыть. Дома Борька поделился с матерью, что приняли его не очень радушно, и пожалел об этом: мать в порыве гнева не раз напоминала ему потом, что он никому не нужен, даже «собственному батьке и его шлюхе».

Боря и сам понимал, что он не нужен ни отцу, ни матери, которая живет с ним, а не сдает в интернат, потому что боится, что люди будут осуждать ее, если она откажется от своего ребенка.

Борис нахлебался унижений, он часто плакал, прижавшись головой в подушку, стараясь не показать свои слезы матери и сестре. Мальчишка любил поплакать, будто слезы могли что-нибудь изменить.

Он иногда убегал из дома в лес, чтобы побыть в уединении, а когда лил затяжной дождь и зимой в холода, Боря забивался в угол своей комнатки и предавался унылым переживаниям.

ГЛАВА 10

БУНТ ИЗГОЯ

Вот и сейчас Борис вернулся с дискотеки и рыдал у себя в комнатке в любимую подушку. Он плакал от жгучей обиды, гнева и стыда, из-за низости и подлости одноклассников и невозможности сопротивляться своей судьбе. Плакал потому, что вся школа будет теперь смаковать его унижение.

Он жил в сплошном негативе, его детство было наполнено нравственными страданиями. И это детство закончилось таким вот диким образом.

С мучительной болью и стыдом Борис вновь и вновь переживал свой позор. Ему его страдания казались невыносимыми. Он не находил для себя дальнейшей перспективы в жизни. Вечно недовольная мать недавно объявила категорически: «Как только школу закончишь, иди работать. Я тебя кормить не буду. Мне нужно дочку поднимать. На тебя батька деньги давать перестанет».

Конечно, можно будет устроиться на работу, снять жилье и уйти от матери, но Борису не хотелось больше жить. Ни с матерью, ни без нее. В его жизни совсем не было живительного источника — любви. Его никто не любил, и он не любил никого. Он не любил мать, потому что она постоянно находилась в плохом настроении и все время унижала его. Он не любил сестру, потому что мать научила ее презирать его. Он не любил отца, потому что тот бросил его, променял, как говорила мать, на какую-то шлюху. Он больше не любил Лену и совсем не любил свою жизнь.

Он просто не умел любить. Это умение впитывается с молоком матери, учит любви и добру в первую очередь мама, которая должна окружить ребенка своей нежностью и заботой. Но Бориса кормили искусственными смесями, а мать внушала ему сплошной негатив.

Он как-то спросил мать, почему она его не любит. «А за что тебя любить? — удивилась Валентина Михайловна. — Растешь такой же мразью, как и твой отец». Но родители любят своих детей просто так, потому что они — их дети. И эта любовь передается друг от друга.

Впрочем, один раз Борис вопреки всему все-таки сумел влюбиться, несмело и неумело. В Лену. Однако влюбленность эта закончилась позором.

Вся жизнь его казалась пареньку сплошной нелепостью. Он не знал радости, ему неоткуда было ждать сочувствия и помощи. Он больше не мог сносить унижения и решил расстаться с жизнью.

Боря и раньше думал о самоубийстве. Как-то раз после жесткой ссоры с матерью он ходил по поселку в надежде найти такое место, где ему никто не помешает повеситься. Он взял с собой бельевую веревку и нашел уединенное место на окраине, но даже не попытался ничего предпринять. Просто просидел часа два в заброшенном сарае в оцепенении и вернулся домой. Он не смог сделать это!

Однако сейчас Борис принял твердое решение. Он больше не смалодушничает!

Парень успокоился, вытер слезы и стал обдумывать план действий. Можно повеситься на ремне. У него был знакомый, Саша Зайцев, который свел счеты с жизнью в школьном туалете с помощью ремня. У матери в комнате в шкафу висит отцовский прочный ремень, нужно будет незаметно взять его. Сейчас в комнате сестра с подружкой. Придется подождать. В школу идти опасно. Лучше повеситься на дереве в лесу, там никто не помешает…

Вдруг мрачные размышления Бориса прервал грохот в прихожей. У Бориса сжалось сердце — пришла мать. От страха быть снова униженным мальчишка свернулся в клубочек на кровати и притих, опасаясь, что мать будет недовольна испачканным и помятым школьным костюмом — он не успел, вернее, оказался не в состоянии привести его в порядок после своего позора.

На матери было не до костюма. Она споткнулась о пустое ведро и выражала недовольство по этому поводу.

— Ах, ты, сволочь, — услышал Борис ее голос, — опять воды не принес! Так ты и хату не натопил?! Ну-ка иди сюда!

Борис вспомнил, что мать велела ему натопить печку и наносить к ее приходу воды. Скандала было не избежать. От мысли, что сейчас ему придется объясняться с мамашей, Борис ощутил свинцовую тяжесть внутри. Но он привык подчиняться и вышел к ней, сутулый, ожидающий очередного нападения.

Мать пришла злющая. Узкие плотно сжатые губы, на щеках красный румянец, глаза, сверкающие гневом, — все это выдавало ее крайнее раздражение, что предвещало готовность разразиться недовольной бранью.

Борис знал такое состояние матери, по ее лицу он мог определить настроение женщины. У нее обычно, когда она была злой, красный румянец выступал на щеках. От злости бледное лицо мамаши наливалось кровью. В такие моменты все раздражало женщину, ее невозможно было умилостивить. Такую мать Борис боялся пуще всего. Он старался не попадать ей под руку, пытался уйти с глаз долой, когда чувствовал, что мать готова сорваться.

Но уходить было поздно. Борис понял, что его дурные предчувствия начнут сейчас воплощаться в ужасную реальность. Свидание матери с любовником не удалось и он, Борис, будет расплачиваться за это. А холодный дом — всего лишь предлог.

Борис знал, что у матери появился ухажер, дядька с соседней улицы. После ухода мужа Валентина Михайловна вела тихую жизнь, в которой не было места для мужчин. По крайней мере, Борис ни разу не видел, чтобы кто-то из мужиков ухаживал за матерью. Борис думал, что маме и вовсе мужчины не нужны. Но в последнее время у нее появился поклонник. Борис видел этого толстого, гладко выбритого дядьку, который пару раз ненадолго заходил к ним. Он даже не стал знакомиться с сыном Валентины.

Боря не знал, насколько серьезными были его отношения с матерью. Подумал, правда, что этот дядька мог быть отцом его сестры, но напрямую спросить у матери, естественно, не решился.

А Валентина Михайловна словно расцвела с появлением в ее жизни мужчины. Даже к сыну стала относиться добрее.

Сегодняшней встрече с кавалером мать, по-видимому, придавала особое значение. Несмотря на выходной, она встала рано утром, накрутила бигуди, решила приготовить голубцы.

В первый день весенних каникул Борис проснулся и ощутил приятный запах, исходившей с кухни. Это был запах тушеного мяса и капусты. Мать его готовить не любила, старалась сделать что-нибудь на скорую руку. А тут такой роскошный запах пробудил в Боре зверский аппетит. Он пробрался на кухню и зачерпнул ложку из кастрюли, только что снятой с плиты. Но мать подскочила к нему и злобно схватила кастрюлю.

— Вот, дрянь! — заорала она. — Не для тебя сделано! Тебя пусть твой батька голубцами кормит. Совсем, сволочь, деньги перестал присылать. На шлюху деньги есть, а на сына нет! Езжай к нему, поживи хоть недельку. А-а, не нужен ты ему? Верка, зараза, тебя не принимает?

Борис не ответил ничего, он сразу сник и поспешил удалиться к себе в комнату. День начался неудачно.

А голубцы Валентина Михайловна унесла с собой. Хотела порадовать ухажера. Но явилась от него взбешенная. Она тяжело дышала от злости и надвигалась на Борьку. Бросив свирепый взгляд на сына, мать спросила:

— Ну, что скажешь, подонок? Почему ничего не сделал к моему приходу?

Борис покраснел, открыл рот, но удержался от оправданий, ощущая, как огромной волной в нем закипают чувства.

— Почему ты, ублюдок, хату не натопил? — опять спросила мать. — Хочешь, чтобы Таня простудилась?

Валентина резко, больно ударила сына рукой по затылку. Это было слишком. Борис не мог больше терпеть!

— Да пошла ты, гадина поганая! — вдруг громко, неожиданно для самого себя крикнул Борис и на миг испугался своих слов.

Ведь он всегда был смиренным, сдержанным, никаких срывов, никаких истерик.

— Что ты сказал, мерзавец?! — мать тоже не привыкла к тому, что сын оскорбляет ее. — Сейчас я тебе, покажу, кто из нас гадина!

Валентина Михайловна залепила Борьке звонкую пощечину. Гнев охватил парня. Он побледнел, правая рука его сжалась в кулак и автоматически, будто помимо его воли, ринулась в направлении лица мамаши.

Он попал ей чуть выше челюсти, разбил губы и нос. Мать слегка отпрянула назад и всем своим большим телом стала оседать на пол. Из ноздрей у нее хлынула кровь. Она прерывисто, интенсивно дышала, словно силилась заплакать. И не могла ничего сказать от неожиданности.

Борис не стал помогать мамаше подняться. Не дожидаясь ее реакции, он быстро, с редкой для него быстротой и решительностью, схватил на ходу свою куртку и бросился прочь из дома.

Первый раз в жизни он ударил человека. И это была его собственная мать! Первый раз мать получила такой отпор со стороны сына. И была так ошеломлена, что некоторое время в недоумении сидела на полу и не могла прийти в себя. Ей в голову никогда не приходила мысль, что сын сможет поднять на нее руку.

Вот, наконец, она слегка очухалась. Злобный крик ее пронзил воздух:

— Да будь ты проклят, сволочь! Чтоб ты сдох в муках, подонок проклятый! Чтоб духа твоего больше здесь не было! Попробуй только вернись! Уделаю!

Борис на ходу услышал вопли отходящей от удара матери. Нет, он к ней не вернется! Он больше никогда не увидит эту женщину. Он столько времени находился от нее в зависимости и терпел все ее выходки! Но до этого дня даже не осознавал, насколько сильна его неприязнь к мамаше. И вот то, что таилось у него внутри, выплеснулось жестоким ударом по ее лицу. Его бунт не был случайным, хотя Борис и не подозревал, что может поднять руку на мать. Если бы инцидент в школе не послужил толчком, он, возможно, продолжил бы терпеть ее, но его ненависть все росла бы и требовала выхода. Она могла выплеснуться в любой момент, быть может, даже в более жестокой форме. Он когда-нибудь должен был выплеснуть свой негатив. Или покончить с жизнью.

Валентина Михайловна этого не понимала. Она вообще не думала на подобные темы и считала свое поведение вполне допустимым. Ей нужен был всецело покорный ее воле, послушный и забитый сын, который должен знать свое место.

ГЛАВА 11

ЕЩЕ ОДИН ТРУП!

Утром Красин встретил возле кабинета своего помощника Андрея Ковалева.

— Вася, у нас еще один труп, — сказал Ковалев.

— Хорошо хоть, что не два, — автоматически ответил Красин.

— И знаешь кто? Вчерашняя дамочка, которой труп в квартиру подкинули.

— Что? — переспросил Красин.

— Ну, та, которую вечером опрашивали.

— Так, час от часа не легче!

— Ее под окнами дома нашли мертвой, выпала из окна, — пояснил Ковалев.

— Выпала? — спросил Красин. — С чьей-то помощью?

— Возможно. На нас и этот труп повесят.

— В одно дело придется объединять, — вздохнул Красин.

Офицеры прошли в кабинет.

— Опять соседей нужно будет опрашивать по второму эпизоду, — сказал Ковалев.

— Да, с участковым согласуйте. Еще и личность той, что подкинули в квартиру Новиковой, нужно обязательно установить, — напомнил Красин.

— То же морока, — махнул рукой Ковалев. — Соседи утверждали, что никогда ранее ее не видели.

— Там татуировка у нашего подкидыша на лобке. Есть в нашем районе специалист по тату? Узнать надо, может, скажет, кто делал эту розу. Такие редко встречаются.

— Надо бы этого, как его, Рыбаченко, прежде всего опросить. Наверняка он что-то знает. Или причастен.

— Правильно, вот с него и начни, — сказал Красин.

— Давай номер телефона, позвоню ему.

Телефон Павла молчал.

— Странно, — сказал Ковалев, — абонент вне зоны сети.

— Так съезди на адрес, там и опросишь на месте, — велел Красин.

Ковалев уехал, а старший следователь Василий Красин в ожидании данных посмертной экспертизы размышлял. Даже ему, следователю с десятилетним опытом работы, дело казалось весьма сложным и запутанным. Не было известно ничего о девушке, оказавшейся в квартире учительницы. Симпатичная, на вид около тридцати лет, с оригинальной татуировкой на интимном месте. Еще и синяки на попе и груди. Не похоже, чтобы несовершеннолетний парень так ее «ласкал».

Результаты экспертизы скоро будут. От чего незнакомка умерла? Очень похоже на удушье.

В любом случае, весьма сомнительно чтобы мальчишка привел эту даму в квартиру своей учительницы. А, впрочем, нужно проверить личность парня, в нашем мире сейчас все стало возможным.

Красин позвонил в детскую комнату милиции. Материала на Павла Рыбаченко у них не оказалось. Не привлекался, в детской комнате на учете не состоял. Но мальчишка, судя по всему, бойкий. Раз с учительницей встречался, даже ключи от ее квартиры имел.

Василий Красин не любил малолетних преступников. Они самые наглые, жестокие и циничные. Уверены в своей безнаказанности. У многих нет ничего святого. Лично ему малолетняя шпана портила машину, прокалывала шины. Дети сейчас грамотные, знают, что до четырнадцати лет им почти ничего не будет. Да и после четырнадцати надо очень серьезное преступление совершить, чтобы отправили в спецшколу или, тем более, в колонию. И сроки дают малые, а сами зоны похожи на детские лагеря. Возят мальчишек-зеков на экскурсии, компьютерный зал есть и бассейн.

Нет, нынешняя зона-малолетка вовсе не каторга. Пацаны качаются и не работают. Выходят после зоны обученными специальности. Гуманизм в отношении несовершеннолетних негодяев развели, а они этим пользуются. Ничего не боятся.

Если подросток совершил убийство, а затем, возможно, устранил и учительницу, его можно будет засадить лет на десять. Хоть общество от такого изверга на время избавим. Но вот имеет ли Павел отношение к этим преступлениям?

Профессиональная интуиция подсказывала Красину, что Рыбаченко убийств не совершал. Однако допросить паренька было необходимо.

Во всяком случае, Василий Красин решил Павла хорошенько прижать. Интересно, какие у него были отношения с покойной учительницей?

Симпатичная женщина. А почему одинокая? Нет ни мужа, ни детей. Хотя внешность у нее привлекательная. Такая дама может вскружить голову любому сексуально озабоченному подростку. Если захочет.

Похоже, связывала их любовь, возможно, даже и секс. Напугалась учительница вчера, когда намекнули, что можем посадить за совращение несовершеннолетнего. Красивую женщину прессовать и сажать под арест жалко. Отпустили под подписку, а оно вон как вышло. Даже чувство вины есть. Никаких мер не предприняли, чтобы не было второго трупа…

А Ковалева следовало к Павлу еще вчера вечером послать. Или самому съездить. Хоть нам за переработку и не доплачивают.

ГЛАВА 12

СЕКС-РАБЫНИ ТОЛЬКО НЕ ХВАТАЛО!

Ковалев нашел квартиру Рыбаченко быстро. Открыла мать Павла. Андрей представился, сказал, что хочет задать парню несколько вопросов.

— Вадим все-таки заявление написал? — спросила женщина. — Очень прошу, не трогайте мальчика! Он в сильной депрессии.

— Скажите, что у вас случилось, и какое заявление написал Вадим, — попросил Ковалев.

— Да на училку. Вы разве не про нее расспросить Павлика хотите? — удивилась женщина.

— Именно про учительницу мне и нужно получить информацию.

— Пока не тревожьте сына, пожалуйста! — взмолилась мама Павла. — Он отходит от… Видите ли, Павлик хотел руки на себя наложить, уже петлю сделал. Хорошо Вадим увидел… Сейчас Павлик немного успокоился, ни с кем общаться не хочет. Давайте лучше я вам расскажу все, что знаю, пройдемте на кухню.

— Так что у вас произошло? — спросил Ковалев, присаживаясь у кухонного стола.

— Павлик сильно поругался с отцом. Из-за этой самой училки. Я ведь виновата. Куртку он бросил в прихожей. Я подняла, а из нее ключи какие-то не наши выпали и телефон сына. Не удержалась, посмотрела, с кем Павлик общается. И нашла переписку любовную…

— С учительницей? — догадался Ковалев.

— С ней самой. Я эту тетку видела в школе. Она старше сына в два раза. Павлик же совсем еще ребенок. А там такое… Я в шоке была, мужу показала. Вадим рассердился, отобрал у Павлика ключи и телефон, обещал с теткой поговорить. У мальчика истерика…

— А где Вадим был этой ночью? — продолжил спрашивать Ковалев.

— На работе. Он охранником на базе работает. Сутки через трое.

— Когда ушел из дома?

— Вчера вечером, ему к восьми.

— А до этого, позапрошлой ночью, муж дома был? — спросил Ковалев.

— Да, был дома. С Павликом поругался, мы весь вечер следили, чтобы Павлуша ничего с собой не натворил. Сейчас у Павлика депрессия, не трогайте его, очень прошу.

— Ладно, я понял, повестку оставлю, как только сын отойдет немного, пусть зайдет к нам в РУВД. И Вадима опросить то же нужно будет.

— Хорошо, я передам.

— Скажите, а ключи, которые Вадим забрал, где? — задал важный вопрос Ковалев.

— Так у него, — пожала плечами женщина, — наверное, с собой носит.

— Понятно. Скажите, пожалуйста, а в ночь после ссоры с Павлом Вадим точно из дома никуда не выходил?

— Думаю, нет. Я спать легла, он за Павликом присматривать остался.

— Понятно! Значит, вы точно не знаете. А на какой базе Вадим работает?

— На нашей овощной базе приморского района. Вечером должен домой прийти, я передам, что вы приходили.

Ковалев вышел из квартиры и сразу же позвонил в следственное управление Красину:

— Вася! Есть подозреваемый! Срочно нужно ехать на задержание.

— Кого задерживать будем? — спросил Красин. — Школьника этого?

— Со школьником потом разберемся. Его отца! Он при деле и ключи от квартиры учительницы у него есть, — пояснил Ковалев.

* * *

Вадима Рыбаченко привезли в следственное управление прямо с рабочего места. Допрашивали его вдвоем Ковалев и Красин. Инициативу взял в свои руки Ковалев.

— Ну, рассказывайте, что вы делали в квартире учительницы, — велел Ковалев.

— Какой учительницы? — спросил Вадим, недовольный тем, что его доставили в РУВД.

— Той самой, которая миловалась с вашим сыном, — уточнил Ковалев. — Нам все известно!

— Ах, вы про эту стерву. Не был я у нее в квартире ни разу.

Ковалев стукнул кулаком по столу:

— Не ври! Пожизненное получишь за двойное убийство! Единственная возможность облегчить вину — рассказать нам всю правду.

Подозреваемый вытаращил глаза:

— Двойное убийство? Кого убили? Вы что? Я ничего не знаю!

— Моя хата с краю, ничего не знаю, — скептически сказал Ковалев. — А кто ключи у сына от квартиры учительницы забрал, с дамой этой обещал разобраться?

— Я… я не был у нее, — сказал взволнованный Вадим, — близко к ней не подходил.

— Врешь ведь! Тебя соседи видели! — соврал Ковалев. — Хочешь очную ставку?

— Не был я там! Честное слово! Павел сказал, что она в отпуск уехала. Я только поговорить с ней хотел. Потом, когда вернется.

— Ну и как поговорил? — зло спросил Ковалев. — Из окна ее выбросил? Не расскажешь нам правду, начнем применять меры физического воздействия!

Мужчина совсем поник, руки его затряслись, он опять сказал:

— Правда, мужики, не был я там…

Красин протянул подозреваемому фотографию покойной незнакомки и довольно вежливо сказал:

— Посмотрите, пожалуйста, на фото. Что вам известно об этой женщине?

Вадим взял фотографию в руки, пару секунд повертел, отложил на стол и ответил:

— Ничего не известно. Мы не знакомы.

— А если хорошо подумать? — спросил Ковалев. — Посмотрите еще раз внимательней.

— Точно ее не знаю! — настаивал Вадим. — Впервые вижу.

— Что вы делали ночью двадцать первого августа? — спросил Красин.

— Позавчера? Всю ночь дома был. Мы с сыном поссорились, я никуда не выходил.

— А этой ночью куда с работы отлучались? — поинтересовался Ковалев.

— Я никуда не отлучался! Все время был на рабочем месте. Коллеги могут подтвердить. В чем вы меня подозреваете?

— Видите ли, — сказал Красин, — в квартире учительницы обнаружен труп женщины, а этой ночью саму учительницу выбросили из окна. У вас были ключи от ее квартиры и мотив: разобраться с любовницей вашего сына.

— Но я не был там! Клянусь!

— Давай отправим его в изолятор. Пусть посидит, подумает, может, вспомнит что и расскажет нам, — продолжил пугать подозреваемого Ковалев.

Но Красин чувствовал, что мужчина на самом деле не был в той злосчастной квартире. Вадима Рыбаченко отпустили под подписку о невыезде.

А ситуация не прояснилась. Пролить свет на столь загадочное преступление могло выяснение личности подкинутой девушки. Предстояло расспросить проституток, что работают в районе, еще раз опросить соседей, изучить сводку пропавших без вести. Но прежде Красин отправил Ковалева к специалисту по татуировкам.

Андрей вернулся, загадочно улыбаясь.

— Вася, ты упадешь, — сказал Ковалев. — Татуировка на теле нашей незнакомки — знак секс-рабыни секты ордена Иллюминаторов.

— Что? — переспросил удивленный Красин. — Секс-рабынь нам только не хватало…

— Такие нежные розы на запястье и лобке делают в секте девушкам, которых используют для сексуальных утех, — подтвердил Ковалев.

— Выяснил, кто именно делает такие татуировки? — спросил Красин.

— Имен специалист не назвал. Он не знает, кто в нашем городе занимается подобными рисунками.

— А что за секта?

— Очень крупная. В США ее штаб, а у нас филиалы в нескольких городах.

— Это не та ли секта, которую описал недавно в своем нашумевшем романе Браун? — спросил Красин. — Читал?

— Нет, не читал, но мне про роман Брауна уже специалист по тату говорил. Иллюминаторы построены по аналогичному принципу, но у них более крупная секта, в нашей стране есть филиалы в Москве и еще где-то. В Питере филиала, вроде, нет.

— Вообще-то женщина могла сделать себе розу по образцу, не вдаваясь в подробности того, что такая татуировка может означать, — предположил Красин.

— Вполне может быть такое, — согласился Ковалев. — У моего покойного отца на руке были остатки выведенной татуировки. Пришел он из армии и где-то на пляже увидел у мужика татуировку в виде солнышка с лучиками на тыльной стороне ладони. Захотел такую же. А у него друг тату хорошо бил. Он и отцу моему сделал по описанию. После этого заметил батя, что мужики, по виду зеки бывалые, стали подходить к нему со словами: «Привет, братан!» Однажды ехал он в электричке, подсел к нему урка татуированный и спрашивает: «В какой зоне ты седел?» Батя не сидел никогда и урок не любил. Так и сказал ему, что несудимый он. «А татуировку тогда зачем сделал?» Оказалось, ее название в уголовной среде означает: «Привет ворам» Такую делают на зоне осужденные за крупные кражи. Решил батя татуировку свести. И больше их себе не делал.

— Бывает такое, — улыбнулся Красин. — И все же версию о принадлежности нашей незнакомки к секте нужно тщательно проверить.

— Хорошо, я займусь, по Интернету полазаю, — сказал Ковалев.

ГЛАВА 13

ДЕТСТВО ЛЮСИ

Люся родилась в России, в небольшом городке Малая Вишера, что под Новгородом. Ее мать вышла замуж по большой любви за красавца офицера. Но жизнь не задалась, отец потерял работу, сильно пил. В пьяном угаре бил Люсину маму. Жестоко, беспощадно. Женщина плакала, но долгое время терпела все унижения и побои.

Однажды отец обвинил жену в измене, сломал ей нос и выгнал на улицу с маленькой дочкой.

Мать и дочь перебрались в Сочи, где попали в общину Ордена Просветленных.

В общине Люсю и ее маму Валю окружили заботой, предоставили жилье, а вскоре мать девочки сошлась и стала жить с американцем, инструктором совета общины штата Пенсильвания, который находился в России по обмену опытом.

Мужчина забрал свою новую подружку и ее дочь в США, где они осели под Питтсбургом в филиале секты.

Люси было четыре года, когда ее вывезли из России. Ее новая семья поселилась в небольшом домике, типа бытовки, с двумя комнатками и малюсенькой кухонькой. Комнату побольше занимали мама и отчим, а Люсе выдели отдельную комнатку.

Обстановка оказалась спартанской: в комнатке находились лишь простенькая тумбочка и пружинная кровать с матрасом. Голый дощатый пол, вместо обоев стены завешаны плакатами в гамме цветов американского флага.

Отчим Люся был инструктором местной общины, а она — его подопытным, послушным ребенком. Ее воспитывал, прежде всего, отчим. Мама часто ездила в командировки и иногда отсутствовала по нескольку дней.

Отчим постоянно чему-то учил Люсю. Сначала четко выговаривать слова на английском и правильно строить фразы, затем читать на этом языке. Мама же требовала, чтобы Люся беспрекословно слушалась отчима, а также верховного жреца филиала их секты, дядю Билла, который часто заходил к ним.

С ранних лет девочке внушали, что она — избранная и однажды сделает важные вещи для общины, ее Семьи. В детскую головку, покрытую золотистыми кудряшками, вбивали мысль, что цель жизни — быть полезной культу.

Отчим, которого Люся называла папой, и дядя Билл оказались едины в методах ее воспитания. Они, похоже, знали, что девочка должна будет сделать для общины, каким человеком стать. Люся не вполне понимала свою роль и «избранность», но прислушивалась к тому, что ей говорили.

«Ты должна оправдать наши надежды, быть послушной и трудолюбивой», — постоянно повторяли девочке. И она старалась быть послушной, но часто вызвала недовольство отчима, порой, по надуманным поводам.

Однажды он на кухне поговорил с мамой Люси, вошел в комнату девочки, вытащил из штанов узкий кожаный ремень черного цвета с блестящей металлической пряжкой и сказал:

— Вот, доченька, этот ремень поможет мне воспитать из тебя достойного человека. Ты уже большая девочка и прекрасно знаешь, что за непослушание полагается наказание. Теперь мы не будем ставить тебя в угол или лишать сладкого. С сегодняшнего дня я буду тебя пороть.

Отчим внимательно посмотрел в глаза сжавшегося от страха ребенка и продолжил свою речь:

— Этим ремнем когда-то наказывали меня, а теперь настало твое время получать уроки послушания. Ты должна снять юбочку и трусики, лечь на живот. Под животик положим твою подушку. Если будешь кричать, я вставлю тебе в ротик кляп. Так что лучше не кричи. Все поняла? Люся научилась слушаться и доверять отчиму, потому точно выполнила его указания. Легла животом на подушку и зажмурилась. Отчим размахнулся, звезды посыпались из глаз девочки.

Она закричала в истерике, а отчим прикрикнул на нее, требуя тишины. Только после того, как мужчина ударил еще несколько раз, он разрешил девочке подняться и надеть трусики.

Люси бросилась в мамину комнату, но женщина не стала жалеть дочку, наоборот, велела девочке замолчать. Люся поняла, что ее мама одобряет поступок отчима и порки могут продолжиться.

После экзекуции к ним зашел дядя Билл, который был хозяином в их общине и подчинялся только руководителю более высокого уровня.

Отчим со смехом рассказал жрецу о «боевом крещении» дочки и ее истерике.

— Боль, она на пользу, — сказал девочке Билл. — Через боль душа очищается от совершенных грехов. Чем больше страдаешь, тем лучше для души. А чистота души достигается неукоснительным следованием суровым нравственным принципам.

Люся не поняла, почему порка способствует очищению души. На самом деле, отчим и Билл кодировали таким образом ум ребенка в соответствии с определенной методологией, которая подразумевала причинение боли, а также смешение реальности с фантазиями на темы сказок, особенно диснеевских историй.

В шестилетнем возрасте Люся пошла в школу, где выяснилось, что любая оценка ниже отличной не приемлема для нее. Люсиных одноклассников хвалили за хорошие отметки, ее же за четверки пороли, лишали прогулок.

Гулять с детишками после школы Люсе не разрешали, но и сама она росла скрытной и закомплексованной. По этой причине ровесники Люсю не любили и не хотели с ней дружить.

Первое время девочка плакала и старалась поделиться своими печалями с мамой, чем только раздражала ее. Женщина бранила дочь за малейшее непослушание, любую нерасторопность, жаловалась мужу на Люсю, а он уж точно знал, какое средство лучше всего воспитывает послушание.

Мать Люси, Валентина Старикова, родилась в семье, где в течение многих поколений практиковали порки. Она спокойно относилась к такому методу воспитания и во всем поддерживала мужа.

Физическое насилие стало для Люси привычной, естественной частью домашней жизни. Отчим же получал удовольствие, наказывая девочку.

Уже в то время одна часть ее сознания как будто отделилась для того, чтобы принять на себя боль, в то время как основная личность Люси старалась не помнить о насилии до того момента, пока девочка не видела ремень отчима, который был ребенком, рожденным в секте от алкоголика. Физическое насилие являлось нормой и в его жизни. В детстве отчима самого подвергали насилию в семье.

После школы Люся делала уроки и домашние дела. С ранних лет ее приучили мыть посуду и полы. В отсутствие мамы она занималась чистотой, а когда мать была дома, помогала ей готовить, стирать, вязать или штопать отчиму носки. Он приходил обычно под вечер и старался найти повод, чтобы в очередной раз выпороть девочку, после чего разрешал ей лечь спать.

Люся отправлялась в свою комнату. Самым лучшим временем для нее были минуты перед сном. Девочка ложилась в кровать и читала или мечтала. Ей нравилось быть одной, когда никто не видел и не наказывал ее.

Семья Люси жила по католическим правилам. Однажды на Рождество девочка оказалась в доме дяди Билла. Там собрались дети из ее общины, пришел и человек, называющий себя Санта Клаусом.

Он не походил на доброго Деда Мороза, был одет в белое одеяние с красным поясом, а в руке держал позолоченный скипетр.

По какому-то незначительному поводу Санта поднял скипетр, ударил им ребенка перед всеми. И сказал:

— Я научу тебя послушанию! Ты больше не будешь требовать подарки!

Послушанию с ранних лет тренировали и Люсю. Не только ремнем. Как-то, еще до школы и экзекуций отчима, ее оставили одну в кладовке на целый день. С раннего утра до позднего вечера. Без еды и воды.

Девочка не боялась одиночества, но через некоторое время сильно захотела пить. Жажда становилась нестерпимой. Люся стала кричать, просить воды.

В комнату вошел отчим. Он принес с собой бутылку с водой и начал пить на глазах падчерицы. Она сказала: «Папа! Я тоже хочу пить!». Но мужик шлепнул девочку так, что она упала со стула и заплакала. А отчим выпил всю воду из бутылки и ушел!

Через несколько часов он вернулся и сделал то же самое. Девочка опять умоляла: «Папа, я хочу воды! Очень сильно!» Но отчим снова ударил ее.

На третий раз Люся сообразила, за что ее бьют, она только молча плакала и больше ничего не просила.

После того, как мужчина ушел, в кладовку зашла мать Люси и сказала ей: «На этот раз ты поступила правильно. Не нужно ничего просить!». И наконец-то дала дочке попить.

Такое воспитание было частью ступени обучения «ничего не хотеть». Девочку тренировали не осознавать свои физиологические потребности и не реагировать на них.

Воспитанию дисциплины в общине уделяли особое внимание. Этим занимались не только родители, но и специально обученные инструкторы на обязательных занятиях для детей. Такие занятия можно называть «шагами мучений и надругательств», их цель — создание послушного, дисциплинированного ребенка, бездумно преданного культу.

В общине детям постоянно показывали мультфильмы и художественные фильмы. По утрам в субботу их собирали в большой просмотровый зал. В присутствии инструкторов шла демонстрация мультика или фильма. После чего инструктор просил подробно рассказать все, что ребятишки запомнили.

Постоянно некоторых из них оставляли после просмотра и подвергали наказанию, если ребенок не мог вспомнить те детали фильма, которые инструктор считал важными.

Наказание было жестким. Применялись побои и даже электрошокер.

После экзекуции бедного ребенка опять заставляли смотреть сцены, которые им были плохо усвоены.

Когда ребенок имел полное представление обо всех деталях фильма, инструктор говорил, что он, этот самый ребенок, является одним из персонажей просмотренного фильма. Инструктор подбирал фильмы, так или иначе связанные с идеологией общины. Конкретный фильм зависел от инструктора и ребенка, того, к какой роли в жизни его планировали готовить. Люсю натаскивали на «Волшебнике страны Оз».

Дети, прошедшие через подобное программирование, весьма отстранены от внешней реальности, ими легче манипулировать.

Дома с Люсей дополнительно занимался отчим. В соответствии с инструкциями, данными ему руководством общины, отчим обращаться с девочкой как с Золушкой из сказки. Она вычищала пепел из камина, таскала и складывала дрова, убирала опавшие листья и подметала у дома, мыла посуду и стирала.

Люся не имела права жаловаться, даже собственной маме. Как-то раз девочка сказала ей о том, что отец выпорол ее так сильно, что на попе больно сидеть. Мать недовольно провела ногтем указательного пальца по коже щеки дочки и ответила:

— Попа болит? Зато в голове порядок! Не смей жаловаться, иначе я добавлю тебе! Психологический стресс от таких слов окончательно убедил Люсю в том, что мать не станет защитить ее от насилия. Хорошо еще, что это насилие не было тогда сексуальным. Но в дальнейшем и сексуальное насилие прочно вошло в жизнь несчастного подростка.

ГЛАВА 14

ЖЕСТОКИЙ ОПЫТ

Как-то раз отчим объявил, что они едут в путешествие и посетят фестиваль празднования Дней красной фланели в небольшом городе штата Мичиган.

Та поездка воспринималась Люсей как праздник, поощрение за успешную учебу, хотя основной ее целью была доставка родителями девочки наркотиков на фестиваль.

Городишко оказался тихим местом, если не считать фестивальных мероприятий и парада, который возглавлял человек с жезлом. За ним ехали дети на велосипедах, фермеры на фургонах с сеном и яблоками, шли люди в красном фланелевом белье местной трикотажной фабрики. Среди всей этой суеты Люся услышала, как люди перешептываются: «Глава общины приехал!»

Вскоре подъехала бронированная машина, из нее вышел человек в папском одеянии.

Люся не знала, встречался ли с ним ее отчим, но после той поездки девочке сказали, что она должна пройти посвящение в общину. Это будет очень важная церемония, которая подготовит ее к будущему служению Ордену.

Дядя Билл забрал Люсю у родителей и отвез в незнакомый город. На месте Люся увидела много небольших домиков, примерно таких же, как и в городишке, где она жила. А неподалеку был здоровенный круглый ангар, служивший залом для церемоний.

Внутри ангары, у самого входа, стояла мумия. Бил сказал Люсе: «Это дух Отцов, он будет наблюдать за церемонией». Мужчина вышел, а девочку провели внутрь помещения.

В ангаре присутствовали около двух десятков детей и несколько взрослых. В центре стоял большой стол, сделанный, как Люсе показалось сначала, из темного стекла. Однако это оказался отполированный до сияющего блеска черный камень.

На столе лежал баран. Он вел себя очень спокойно, не двигался, только иногда моргал глазами. По углам стола были проложены каналы, собирающие жидкость. Над столом висела огромная золотая пентаграмма.

Люся ощутила холодок по всей коже. Она повернулась и увидела мужчину в пурпурной мантии. Его окружали люди. Стало понятно — это главный человек на церемонии. И действительно, мужчина стал произносить речь:

— Орден Просветленных реализует два принципа: равенство и правосудие. Наша деятельность направлена на то, чтобы вместе с движущими силами общества привести в конечном итоге мир к Новому порядку.

Мир в его текущем состоянии несостоятелен и социально неприспособлен. Но Просвещенные могут изменить все!

Мы разовьем наш проект экспорта демократии, мы избавим мир от социализма. Мы достигнем для этого высокой степени развития и материального превосходства. Новый мировой порядок зарождается и будет установлен!

Проповедник сделал паузу и сказал:

— А сейчас вы должны поклясться в верности Ордену.

После таких слов помощник проповедника, человек в плаще с капюшоном, вытащил большой нож, подскочил к барашку и… перерезал ему горло.

При этом произнес:

— Пожалуйста, примите жертву! Наша жертва закрепит церемонию.

Люся была напугана, ужас сковал ее. Для доброй двенадцатилетней девочки убийство барана оказалось шоком.

А проповедник в пурпурной мантии вплотную подошел к столу и вытянул вперед руку, на среднем пальце которой был огромный золотой перстень. Собравшиеся по одному стали подходить к проповеднику, опускались на колени, целовали перстень и клялись в верности Ордену и желании служить Новому порядку до самой смерти.

Сначала подходили и клялись взрослые. Затем настал черед детей.

Кроме Люси в ангаре присутствовали как девочки, так и мальчики примерно одного возраста. Все они выходили вперед, целовали перстень и клялись в верности. Люся поцеловала перстень и произнесла клятву одной из последних.

Потом пастырь сказал:

— Пусть страшная месть настигнет вас, если вы нарушите свою клятву!

Присутствующим на церемонии дали испить какой-то сладкий напиток из чаши Согласия и вывели из ангара.

На улице Люсю ожидал дядя Билл. Он был доволен, но сказал, что вернутся домой они через несколько дней, а прежде Люсе нужно пройти процесс просветления, который в свое время прошла и ее мать.

Билл и Люся остановились у местного жителя. На следующее утро всех просветляющихся поделили на группы в соответствии с возрастом: взрослые с взрослыми, дети с детьми. Было несколько групп, у каждой — свой куратор.

Начались занятия по медитации с обязательным курсом дикш. Дикша — наложение рук куратора на голову посвящаемого для передачи так называемой «Божественной энергии».

Весь процесс сопровождался беседами о целях и задачах Ордена, о необходимости посвятить всю свою жизнь служению ему.

* * *

По возвращении домой Люся узнала, что ее мама и отчим умерли.

У девочки не осталось ни одной фотографии матери, только воспоминания. Наверное, мать все же любила и жалела дочь. Хотя и не показывала этого.

Сквозь слезы Люся вспоминала, как мама гладила ее по головке своими нежными руками, как ходила дома босяком, как танцевала в своей комнате и на кухне. Отчим любил смотреть, как танцует Валентина. И пела она хорошо, правда, редко. И не смеялась почти никогда, лишь только улыбалась знакомым, как это принято в Америке.

Когда Валентина была свободна от командировок, она вставала утром первой, готовила Люсе и мужу завтрак, собирала дочь в школу. Так же, как и другие женщины секты, она ходила на проповеди и работала на благо общины, преимущественно выращивала овощи на полях, принадлежащих руководителям Просветленных.

И в командировки ее посылали часто. Когда Люся вышла замуж за Сема, он как-то разоткровенничался и рассказал, что это были за командировки: Люсину маму использовали для перевозки наркотиков. В тот трагический день, когда Люся присутствовала на церемонии посвящения, у мамы в желудке разгерметизировался контейнер. А отчима убрали как ненужного свидетеля.

Жизнь Люси наверняка сложились бы по-другому, если бы она с мамой не попала в секту. Но поиск Валентиной истинного Бога, а также отсутствие жилья, после того, как ее с дочкой выгнал муж, поменяли направление привычной жизни, привели в общину.

В результате в двенадцатилетнем возрасте Люся осталась совсем одна. И долго не могла поверить, что мамы больше нет. Мать снилась девочке по ночам, Люсе часто казалось, что вот-вот откроется дверь, и в комнату войдет мама. Девочка простила ее и забыла все обиды.

Их дом опустел. И даже отсутствие порок не радовало Люсю. Ее официальным опекуном стал дядя Билл. Он видел, как девочка переживает, и утешал:

— Отмучились они. Бог призвал. Сократил их земное наказание. Ты должна радоваться, а не печалиться по этому поводу. Ведь все мы пребываем в круге постоянных рождений и смертей, воплощаясь вновь через какое-то время после своей физической смерти. Физическое тело необходимо лишь временно. Для перехода в высшие, тонкие миры мы должны освободиться от физического тела. Душа проходит через смерть и рождается заново в высшем мире, недоступном физическим телам.

Люся слушала жреца, утирая слезы, а он продолжал вещать:

— Мы должны страдать и очищаться в жизни потому, что на Земле мы в тюрьме. И должны пройти свой жизненный путь достойно, чтобы заслужить искупление за грехи прошлых жизней. Только чистые праведные души выходят из круга перевоплощений, поднимаясь все выше и выше в духовные миры.

Видя, что Люся не совсем понимает, о чем идет речь, Билл пояснил:

— Душа наша после смерти пребывает в других мирах, где готовится к новому рождению. Высокодуховные души могут воплощаться через большие промежутки времени или уходить в Нирвану. Но земные наши страдания предопределены свыше. Все в этом мире дано нам лишь во временное пользование, тогда как духовные ценности вечны. Цель каждого из нас — сделать мир лучше. Через исполнение угодной Богу работы. Мы подберем тебе работу в соответствии с твоим предназначением. Ты посвятишь себя служению Господу через служение нашему Ордену. Меня часто посещают пророческие видения, в состоянии транса я общался со Святым Духом. И знаю, как достичь Нирваны, а потому помогу тебе в этом. Во всем положись на меня и четко выполняй все мои указания!

Люся слушала Билла и верила ему. Девочке некому больше было верить! У нее совсем не осталось близких людей…

Дядя Билл переселил Люсю в хозяйственную пристройку при гараже возле его роскошного дома. Там девочке выделили небольшую спальню, где она находилась после школы или работы на приусадебном участке Билла.

Кроме учебы в школе, по выходным у детей в общине были военные занятия. Не только мальчики, но и девочки знали, как разобрать и собрать автомат.

Люся думала, что все дети Земли должны это знать. В любую погоду подростки бегали на большие расстояния, которые увеличивались по мере их взросления.

В групповых теоретических занятиях ребятам из секты показывали жестокие фильмы о войне. Инструктор спрашивал, какие ошибки сделали люди, которых убили.

— Быть убитым — слабость, быть убийцей — сила, — утверждал инструктор.

Орден создавал модель реальной военной подготовки для детей и молодежи. Были смоделированы даже нацистские концентрационные лагеря с охранниками и заключенными. В охранники ставили детей постарше из тех, кто хорошо показал себя в военном обучении. Заключенными назначали детей помладше или тех, кто был наказан за неудачи в учебе. Такое разделение служило стимулом в обучении: стать караульным, а не узником. Заключенных держали взаперти, избивали, пинали и подвергали насмешкам.

Иногда проводились игры с охотой и отслеживанием заключенных.

Люся попала в заключенные и участвовала в одной такой игре в виде жертвы. Перед началом игры ей сделали какой-то укол. Девочка заснула, а когда проснулась, обнаружила, что лежит голая на столе, служившем нарами для заключенных. Руки и ноги оказались связанными.

Кто-то из взрослых, изображавших охранника, сказал, что Люся должна бежать и прятаться на огороженном лесном участке. Ее будут искать и, если поймают, жестоко накажут.

Люсе разрисовали голую спину желтыми полосами под цвет тюремной робы, развязали ноги и отпустили в лес. Девочка побежала в направлении ближайшей возвышенности. Там был более густой лес.

В чаще Люся пыталась укрыться в какой-то яме, но нормально спрятаться ей не удалось, вскоре раздались собачий лай и голоса. Девочку выследили и подвергли наказанию.

Та тренировка являлась репетицией «Самой опасной игры» — охоты на людей, которой Люсю подвергли спустя двенадцать лет, когда она была запрограммированной секс-рабыней.

Такая тренировка использовалась в секте для воздействия и на других детей с целью усиления представления о том, что «негде спрятаться», а также для травмирования ребенка с целью подготовки его к последующему программированию.

В таких тренировках молодежь обучают не жалеть слабых и чувствовать свое превосходство.

Люсю выслеживали две группы «охранников». Первой пришла группа во главе с подростком постарше. Он получил поощрение.

А пойманную Люсю привели в комнату, где был инструктор, ребята из общины и еще одна голая девочка такого же возраста, как и Люся. Бледные щеки девочки полыхали всеми оттенками красного от беспомощности и стыда, из-за того, что приходилось стоять голой и готовиться к неминуемой расправе.

Инструктор сильно избил Люсю до синяков на глазах у всех, а затем заставил ударить голую девочку. Сначала Люся отказалась. Инструктор сильно стукнул ее ладонью по щеке и сказал:

— Отказ жестоко карается! Тебя будут бить, пока ты не накажешь девочку за нерасторопность.

И действительно, Люсю продолжили избивать до тех пор, пока она, наконец, не сломалась и не ударила бедного ребенка.

Так в секте приучают детей спокойно относиться к насилию и применять «практику наказания» к тем, кто младше.

Вскоре после боевого крещения Люси в детской охоте на заключенных, дядя Билл позвал девочку к себе в спальню и сказал, что военное дело — не для нее, в жизни ей найдут занятие по способностям. Мол, жизненное предназначение Люси — дарить мужчинам радость.

Дядя Билл сказал, что ее тело — канал связи между ним и Богом, и велел девочке раздеться. Она не поняла, о чем толкует жрец общины, но послушно сняла одежду и осталась стоять в одной застиранной майке, нижний край которой доходил ей почти до колен.

Билл приказал скинуть и майку. Люся подчинилась, наготы она не сильно стеснялась, но прикрыла одной рукой формирующуюся и уже весьма заметную грудь, а другой — свое самое сокровенное место. Девочка чувствовала себя унизительно, почти так же, как и в военной игре, когда пришлось стояла голой перед инструктором и ребятами.

Билл с улыбкой сказал:

— Ох, какие мы стесняшки! Сделай руки «по швам».

Люсе не нужно было повторять дважды. Она не могла противостоять воли опекуна.

Билл же внимательным оценивающим взглядом осмотрел девочку, велел повернуться, показать ягодицы.

— Хороша! — сказал жрец общины. — Подрастешь, формы будут еще более привлекательными и объемными. Но для твоего возраста очень даже неплохо.

Неожиданно его холодная рука с силой смяла правую грудь девочки, чуть не лишив ее сознания. Но Люся стерпела. Ибо была приучена не возмущаться, не возражать против любых действий взрослых.

Еще несколько секунд Билл пожирал девочку безумным взглядом, а затем велел:

— Пойди в ванную, хорошенько умойся, да рот прополощи.

Когда Люся вернулась, Билл открыл бутылку вина, налил в две рюмки, одну протянул девочке.

— Я не пью алкоголь, — неуверенно напомнила Люся.

— Это кагор. Его даже маленьким детям дают, — сказал жрец и начал расстегивать ширинку, — выпей и будь смелее.

Люся вновь не посмела ослушаться, а Билл снял штаны и сказал:

— Я покажу тебе сейчас, как происходит обмен энергиями между людьми.

Он велел Люсе встать на колени. Она не понимала, что происходит. А Билл обхватил голову девочки руками и…

Нет смысла описывать весь процесс. Сцены секса с малолетними запрещены. И это правильно. Но как выразить ту боль, как рассказать о том ужасе и страданиях, что испытывают дети в руках педофилов?

Впрочем, Билл по сравнению с другими извращенцами в тот раз обошелся с Люсей сравнительно гуманно, не лишил ее девственности.

Когда едкая, жгучая жидкость вырвалась из горла, заполнила рот и ноздри девочки, а затем расплескалась брызгами по полу, Билл сказал:

— Хотел посмотреть, насколько глубокое у тебя горло и сколько лжи может в нем поместиться. Вижу, много. А тебе нужно учиться подавлять рвотные позывы.

Мужик вытащил свое испачканное достоинство изо рта девочки, вытер его об ее волосы, натянул штаны и вдруг обвил шею Люси рукой, нежно поцеловал в лобик и ласково сказал:

— Понимаю, что ты еще девочка, но я ведь люблю тебя!

Билл задумался на несколько секунд и продолжил:

— Запомни, милая, Господь одобряет это. А я есть связующее звено между тобой и Господом. Сопротивляться мне бессмысленно. Ты должна подчиняться, раз Господь отдал тебя в мои руки. Я даю тебе заботу, в которой ты нуждаешься, а ты обязана быть полностью лояльна ко мне. И держи рот на замке, чтобы ни одна из подробностей нашего общения никому не стала бы известна. Пусть только Бог будет знать о наших секретах.

Как же плохо чувствовала себя Люся после такого общения! Она ощущала себя грязной и использованной. Очень долго мылась в душе, тщательно полоскала рот, оттирала волосы и те места, к которым прикасался Билл.

После душа надела запасной комплект чистого белья и долго плакала в кроватке. Девочка убеждала себя, что все уже сделано и ничего нельзя изменить. Она хотела навсегда забыть то, что вытворял попечитель.

По детской наивности Люся надеялась, что такое больше не повторится. Но все повторялось потом неоднократно еще в более извращенной форме.

ГЛАВА 15

ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ

Вскоре Билл сказал, что Люся должна совершенствовать свои навыки удовлетворения мужчин, а он будет ей в этом помогать. Опекун рассказал, что их культ имеет тщательно организованную иерархию рабочих мест. Чтобы процветать, Ордену нужны люди, которые хорошо обучены своей работе и могут выполнять задачи, не задумываясь над ними. Для поддержания секретности Орден Просветленных должен иметь людей, полностью посвятивших себя ему и готовых скрывать свою роль в культе даже под угрозой наказания или смерти. Культу нужны люди, лояльные к нему и его принципам, никогда не сомневающиеся над приказами, которые им отдают.

Все дети культа проходят через начальное обучение, за всеми наблюдают и определяют предрасположенности, способности и амбиции. Когда дети взрослеют, они начинают специализироваться в одной какой-то области, иногда в двух.

Есть люди, которые с детства научены с фотографической точностью запоминать детали событий и бесед, содержание разговоров или документов. Они используются для сбора информации.

Есть каратели, те, кто жестоко наказывает членов культа, замеченных в нарушении правил или в действиях за пределами их полномочий. Наказание может быть очень жестким, иногда публичным, в зависимости от тяжести нарушения.

— Знай это, — велел Люсе дядя Билл, — и помни: каждая местная группа имеет несколько карателей и следящих, которые присматривают за нашими братьями и сестрами и докладывают мне или своим жрецам.

Билл напомнил девочке: они создают Новый мировой порядок, для этого контролируют всех членов Ордена и его партнеров.

— Нам точно известно твое предназначение, и мы направим тебя в нужное русло, — сказал Билл. — Культ не тратится на то, чтобы заставлять людей делать не свойственные им обязанности. Ты выбрана для того, чтобы доставлять удовольствие мужчинам. Но только при нашем одобрении!

Билл закончил свою речь. Он велел Люсе раздеться догола и танцевать перед ним. У нее не было другого выбора, кроме как подчиниться и на этот раз.

Люся неплохо танцевала. Билл часто заставлял ее потом танцевать голой и исполнять стриптиз. Обычно это заканчивалось сексом.

Воспитанная в секте девушка была на редкость послушной. А потому терпела.

Жрец манипулировал ее разумом с помощью утонченного гипнотического языка. Он не только дал установку на молчание о сексуальных отношениях, но и переключил свою подопечную в измененное состояние сознания, своего рода запрограммированный транс, когда Люся слепо выполняла все команды этого мужчины.

Постепенно ее стали использовать для проституции с элементами БДСМ и прочими извращениями. Билл выступал в качестве сутенера.

Власти штата знали обо всем, что творится в секте. Но были связаны с Орденом и пользовались услугами несовершеннолетних секс-рабынь.

Как-то раз по требованию Билла Люся надела свою школьную католическую униформу, и попечитель отвез ее в столицу штата в качестве проститутки для местного шерифа.

Лысый мужчина отвел девушку в пустую комнату, швырнул на деревянный пол, расстегнул штаны и сказал:

— Молись на это.

После чего жестоко насиловал и применял воздействие электрического тока высокого напряжения.

Когда садист отпустил Люсю, она почти в бессознательном состоянии при помощи Билла с трудом добрела до машины, где плюхнулась на заднее сиденье. От судорог в мышцах, шока и боли девушка не могла пошевелиться.

Сразу после того, как они вернулись домой, попечитель отправил Люсю на пляж, чтобы на закате под шум стремительной реки ее ум был «отмыт и память освободилась от переживаний».

К тому времени мозг девушки-подростка уже был заблокирован убеждением, что «нет места, куда можно было бы убежать», и ей никто не поможет. У Люси не возникало мыслей о побеге, для того, чтобы освободиться от гнета попечителя и начать самостоятельную жизнь.

Она просто плакала навзрыд, рыдала, сидя у реки до тех пор, пока пришел Билл и забрал ее домой.

Девушка боялась, что попечитель и дальше будет эксплуатировать ее. Так и случилось. Билл дал Люсе время отдохнуть, прийти в себя после общения с шерифом, а потом отвез к новому клиенту.

Как только подопечной жреца исполнилось восемнадцать, он с Люсей отправился в Сан-Франциско. Здесь открылись студии БДСМ компании Кинг, которая быстро стала самым известным в США местом производства жесткого видео для взрослых с применением насилия, пыток, боли.

Здание бывших военных казарм, принадлежащее теперь компании Кинг, знает сейчас каждый в Америке, кто причастен к БДСМ бизнесу.

В этом здании допускались любые эксперименты с актрисами, выполнялись любые прихоти клиентов, потребителей порно продукции.

Здание удивляло незамысловатой архитектурой снаружи, мрачностью своих подвалов, в которых так же проводились съемки, и изысканным шиком, великолепной отделкой залов для приема гостей, съемок и обслуживания клиентов проститутками.

В первый день Люся, конечно, не подозревала о специфике этого заведения. Ее привезли сюда для съемок. Здесь платили хорошие деньги. А Билл говорил, что нуждается в деньгах, в том числе и на содержание девушки.

На входе их встретили охранники с суровыми лицами. У Билла была договоренность, и один из охранников проводил Люсю и ее попечителя к менеджеру заведения оформить договор.

Они прошли через большой банкетный зал, пустой в то время, но приятно пахнущий цветущими розами в горшках на окнах. Люсе понравилось убранство зала. Вскоре она узнала, что он был предназначен для групповых съемок. На барных стойках здесь танцевали и раздевались девушки, посетители рядом за столом кушали и употребляли коктейли с «расслабляющими» травами или крепкие горячительные напитки. Им прислуживали голые официантки, с любой из которых можно было заняться сексом прямо здесь, в зале, где-нибудь в углу, на потеху остальным. Девушки позволяли бить себя по щекам и попкам, тискать и целовать грудь. Распорядитель мог отшлепать любую девушку плетью или хлыстом. Все это снимали на камеру и продавали любителям подобного видео по подписке. Иногда приглашались актеры мужчины и прямо в зале устраивались свальные оргии.

Первая съема Люси была пробной. Прошла с симпатичным актером, без серьезных унижений и извращений.

Деньги, полученные в качестве гонорара за съемку, осели в карманах Билла. Люся стала совершеннолетней, но по-прежнему жила в общине при Билле и зависела от него. Мужчина забрал гонорар со словами:

— Ты будешь зарабатывать свое содержание, а я буду содержать то, что ты зарабатываешь.

С тех пор съемки в порно стали для Люси постоянными. Чтобы стимулировать ее активность, часть гонораров после съемок Билл согласился отдавать ей, у Люси появились деньги на карманные расходы.

Она снималась в компании Кинг и нескольких фильмах студии «Приват», там были обычные сцены секса без насилия.

Люся приносила секте прибыль, но Билл готовил ее к новым испытаниям. Он знал о сверхсекретном проекте американского Агентства военной разведки под названием «Монарх», куда секта поставляла людей в обмен на гарантии иммунитета от судебного преследования.

Проект «Монарх» — программа контроля над разумом. Люся стала кандидатом в число «избранных».

С детства каждому ребенку секты внушали, что он «особый», единственный, кто может принести неоценимую пользу братству. И вот Люсе сказали, что ее час настал, она должна быть готова стать секретным агентом ЦРУ.

Люся слышала про ЦРУ, но не имела представления, что это за организация. Ей предстояло пройти тесты, на которых определят способность девушки к подчинению и свойства ее памяти.

Для этого в секту приехал инструктор. Он организовал вечеринку. На ней была группа из десяти человек. После вечеринки инструктор тщательно допрашивал Люсю: кто и где сидел, во что были одеты люди, какого цвета у них волосы и глаза, о чем они говорили.

Инструктор сказал, что, возможно, Люсю отдадут в спецшколу ЦРУ на занятия по развитию естественной рефлекторной фотографической памяти с помощью электрошокового оборудования. В этой школе учат считывать движения тела и манеры противника, находить подходы к любому человеку и вовлекать его в безобидный разговор, в течение которого можно выяснить необходимую информацию. На занятиях научат искусству соблазнения и умению заманить цель в постель, покажут, как убить человека, пока он спит или отдыхает после сексуальных отношений. В школе обучат маскироваться, менять одежду, макияж, контактные линзы, уходить от слежки.

Все это рассказал Люсе инструктор, обещая жизнь полную приключений. На самом деле ей предстояло пройти жесткий отбор и программирование с целью создания послушной шлюхи для работы на Новый мировой порядок.

Люсю привезли в одну из секретных лабораторий ЦРУ. Сотрудник включил шоковую установку, гипнотическим тоном велел девушке расслабиться и в точности следовать его командам.

К Люсе относились как к лабораторному животному, ее программировали не только на секс, но и для выполнения секретных правительственных операций в качестве «Президентской модели», элитной шлюхи, которая потеряла свободу воли, способность рассуждать и задумываться, а действует только так, как ей приказывают.

Высокотехнологичное оборудование и методичность его применения давали абсолютный контроль над сознанием и жизнью человека, прошедшего через «Монарх».

Во время сеансов Люся отключалась и не понимала, что происходит.

Но однажды она очнулась и услышала, как один сотрудник говорит другому:

— У нее не идеальная внушаемость. Думаю, она нам не подойдет.

От использования Люси в качестве агента решили отказаться. Тем не менее, действие программирования, электрического тока, травм и пыток, а также сексуальные надругательства и избиения в секте, сделали ум девушки готовым на протяжении многих лет беспрекословно принимать боль, унижения, выполнять любые команды хозяев. И все же полностью подавить ее интеллект не удалось.

ГЛАВА 16

ЗАМУЖЕСТВО И ПОБЕГ

Люся была двадцатилетней запрограммированной рабыней в общине Просветленных, ее пытались использовать в проекте ЦРУ «Монарх», но что-то не сложилось. Наставник девушки, жрец общины Билл, раздумывал, какую выгоду извлечь. Планировал опять съемки в порно и занятия проституцией.

Но прежде Билл привез Люсю на пикник по случаю основания отделения общины в их городе. Присутствовали верховные руководители Ордена.

На Люсе было синее платье и ожерелье с розовым крестом, подаренное ей жрецом секты перед причастием. Билл распорядился, чтобы подопечная надела его по случаю праздника.

Люся думала, что придется обслуживать пожилых мужчин, но ее страх не оправдался.

Билл познакомил девушку с племянником руководителя общины, молодым шикарно одетым брюнетом с озорными голубыми глазами..

— Меня зовут Сем, — представился брюнет, бросив на Люсю похотливый взгляд. — Как твои дела?

— Спасибо, — ответила девушка и протянула парню руку, как была обучена.

Сем ответил рукопожатием и пальцем прикоснулся к ожерелью с розовым крестом:

— Твое ожерелье прекрасно, как и ты. Откуда оно и что значит для тебя?

— Это с моего первого причастия, — ответила Люся.

А Билл добавил:

— Со святого причастия. Ожерелье определяет ее предназначение.

— Ей не нужен суфлер, — улыбнулся Сем.

Люсе понравился ответ парня. Так смело с Биллом в общине никто не разговаривал.

Сем отошел, Люся подумала, что Билл будет его критиковать и запретит ей подходить к этому молодому человеку, но жрец, наоборот, сказал:

— Ваша встреча с Семом предопределена Христом.

После таких слов Билл пустился в очередное толкование Библии. Его прервал Сем. Он

подошел с двумя бокалами вина, один из которых протянул Люсе. Она вопросительно посмотрела на Билла.

— Ты и он созданы друг для друга, — сказал Билл. — Не отказывай парню ни в чем.

Люся попробовала вино. Приятный вкус и тепло вошли в ее тело.

— Давай уйдем отсюда, я хочу показать тебе нашу дачу неподалеку, — сказал Сем.

Люся опять посмотрела на Билла.

— Пожалуй, — сказал жрец. — Идите, и слушайся его.

На вид Сему было лет двадцать. Вполне приятный молодой человек с легким, едва заметным запахом перегара. Он привел девушку к небольшому особняку возле реки.

— Это халупа по сравнению с моим жильем в Бостоне, — с гордостью в голосе сказал Сем.

— Так ты из Бостона? — удивилась Люся. — Меня туда возили…

— В Бостоне жили мои родители. Они погибли. Отец был лидером Ордена, сейчас его брат Джордж Абрамян у вас за главного.

Люся знала Абрамяна. Этот человек жестко насиловал ее.

В доме Сема никого не оказалось. Молодые люди сразу прошли в спальню. Сем сказал:

— Билл говорил, что ты послушная во всем. И можешь исполнить все мои прихоти.

Недоброе предчувствие овладело Люсей. Она испугалась, что сейчас последует жесткий анальный секс с унижением и побоями.

Сем взял руку девушки, несколько секунд рассматривал ее, затем довольно сильно дернул на себя. Люся охнула и упала к нему в распахнутые объятия. Сем сжал ее обеими руками и уткнулся носом в облако светлых волос, вдыхая их аромат.

Люся замерла в кольце его рук, молодой человек довольно долго удерживал девушку в таком положении, затем развернул лицом к себе и сказал:

— Ты красивая, очень! Разденься, пожалуйста.

Люся разделась, забралась в кровать.

Сем навис над ней и внезапно поцеловал. Совсем не так, как это делали клиенты и актеры на съемках, а нежно, неуверенно, осторожно. Чувствовалось, что парень не слишком опытен в любовных делах, по крайней мере, по сравнению с отточенными манипуляциями профессионалов. Но поцелуй от этого стал только слаще.

Люся более страстно ответила Сему. Он блаженно прикрыл глаза и негромко застонал, а потом чуть ли не силой оторвал девушку от себя. Она на мгновение удивилась, но увидела его желание продолжить, сблизилась и стала целовать легкими прикосновениями губы Сема. Он смотрел на девушку в упор. Такого страстного взгляда она на себе еще не испытывала.

Тело парня дрожало от предвкушения дальнейших ласк. От одних только легких поцелуев Сем пришел в сильное возбуждение. Люсю подарили ему для развлечений, она нравилась парню, но он не проявлял инициативы. Скромно ждал, что девушка будет ведущей. А она привыкла подчиняться.

Сем казался Люсе очень милым, искорка любви проникла в сердце девушки, она больше не ждала от парня насилия и нежно поцеловала в губы. Ее ненавязчивый поцелуй заставил еще больше трепетать тело Сема.

— Что ты, милый, хочешь, чтобы я сделала для тебя? — спросила Люся.

Было видно, что парень смущался, волновался, но все же выдавил из себя:

— Ты могла бы сделать мне минет?

Люся улыбнулась:

— Конечно.

Ее партнеры были помешаны на минете и доминировании. А этот молодой симпатичный мужчина ничего не требовал, он лишь скромно просил с нежностью в голосе. У Люси внутри поднялась теплая волна благодарности. Девушке захотелось угодить Сему, она приблизилась к его лицу и страстно поцеловала в губы.

Потом Люся приступила к выполнению просьбы Сема, у нее кружилась голова от стремления как можно лучше сделать дело и доставить радость партнеру. Ей все больше нравился этот молодой человек! И кожа у него не по-мужски мягкая, гладкая, холеная, и в глазах можно утонуть. Люся старалась, Сем был в восторге. Он быстро кончил первый раз, немного отдохнул, и молодые продолжили свои ласки.

— Ты была прекрасна, — сказал Сем, когда они одевались после нескольких часов, проведенных в постели, — я поговорю о нас с Биллом.

Влюбленные вернулись на пикник. Вскоре после его окончания жрец секты сказал Люсе:

— Я только что говорил о тебе с моим другом и нашим руководителем, преподобным отцом Джорджем. Ты должна выйти замуж!

— Замуж?!

Люся напряглась. Она расстались с Семом день назад, находилась под впечатлением их встречи, думала о молодом человеке и хотела бы продолжить встречаться с ним. Люся влюбилась. Но Билл никогда не учитывал ее чувств, ничего с подопечной не согласовывал.

Люся знала, что браки в общине заключаются между ее членами, а Сем не входил в их общину, хотя покойный отец его являлся одним из видных деятелей Ордена.

Обычно жрец сводил жениха и невесту по собственному усмотрению.

Билл внимательно посмотрел на озадаченную Люсю и начал свою привычную проповедь:

— Такова судьба всех девушек. Брак — не развлечение, а серьезная работа, предначертанная Богом. Бог любит тебя и вознаграждает за послушание и страдания, которые выпали на твою долю. Тебе достанется хороший муж.

«Взглянуть бы на него хоть одним глазком», — с тоской подумала Люся. Если бы ее мозг мог самостоятельно работать, то она восприняла бы возможное замужество как освобождение от тюремного гнета Билла. Но Билл подавил ее волю, он являлся «хозяином» жизни Люси, а она считала, что у нее нет другого выбора, кроме как выполнять все его распоряжения.

Видя немой вопрос в глазах подопечной, Билл сказал:

— Ладно, я открою тебе тайну. Твоим мужем будет Сем, он изъявил желание жениться на тебе, а небеса одобрили такой выбор.

Люся восторжествовала! Лучшего придумать невозможно! Брак по любви, о таком можно только мечтать, а Люся даже не мечтала, потому что не умела.

Неожиданный, коренной поворот в ее жизни принес девушке немало счастливых минут. Позже Сем возбужденно рассказывал, что всегда хотел иметь в собственности послушную жену. Люся очень понравилась ему, парень видел фильмы с ее участием, «предопределение» девушки на брак с ним оказалось возможным после ее отбраковки с проекта «Монарх».

Билл был владельцем Люси, но он следовал приказам Джорджа Абрамяна, который предложил девушку своему племяннику для раскрепощения, а после его настоятельной просьбы согласился отдать Люсю уже в качестве послушной жены. При этом Билл получил солидные отступные.

Отец Сема являлся одним из руководителей Ордена Просветленных. Он имел в собственности особняк, где жил со своей семьей. После смерти родителей здание перешло к их единственному сыну, который рос под присмотром няни и служанок.

Трехэтажный дом мужа поразил Люсю своей роскошью и убранством.

Она никогда еще не чувствовала себя такой счастливой: ей перестал распоряжаться Билл и теперь у нее только один хозяин и покровитель — Сем. Он ее настоящая любовь! С того самого момента, как встретила его на пикнике. Высокий симпатичный брюнет с необыкновенными пронзительными голубыми глазами теперь ее муж!

Люся была уверена, что все ее страдания позади. А впереди потрясающая жизнь с Семом.

Девушка любила и чувствовала себя счастливой первое время в браке. Но потом последовали всевозможные издевательства и извращения, боль, которую трудно передать словами. Сем требовал от жены беспрекословного подчинения, а Люся была вынуждена перенести столько боли, сколько не может выдержать любой нормальный человек.

Сем подвергал ее пыткам, травмировал, заставлял сниматься в беспредельном БДСМ. Муж проводил над женой всевозможные эксперименты, несколько раз ритуально оплодотворял ее и прерывал беременность. После таких извращений Люся потеряла способность иметь детей.

Девушка была посвящена Сему. Это означало, что он целиком и полностью определял ее поведение, а она обязана была выполнять все требования своего хозяина, собственного мужа, который оказался извращенцем. Их сложная и своеобразная любовь превратилась в отношения садиста со своей готовой на все нижней.

Люся не имела доступа к средствам мужа, тех свобод и возможностей, которые дают деньги, но и не стремилась к этому. Роль домохозяйки, послушной жены девушку вполне устраивала.

Она была обязана с улыбкой выполнять любой приказ, любую прихоть Сема, делать только то, что он ей велел.

Образ Люси представлял собой запрограммированную личность, которая стремилась доставлять удовольствие своему господину, избегала посторонних и всегда была готова к сексу.

Сем постоянно вносил новые изменения в их секс. Они включали в себя все больше и больше физической боли посредством изощренных пыток и избиений. Сема возбуждали синяки на теле Люси, следы от ударов плетью. Муж не спрашивал жену, нравится ли ей садо-мазо, а она, выдрессированная в секте, старалась быть сексуальной.

Постепенно Сем стал использовать Люсю для перевозки наркотиков и съемок в порно. Когда работы не было, и Люся находилась дома, ее день начинался в шесть утра с двухчасовых упражнений в спортзале на третьем этаже под видеокамерами. Девушка занималась аэробикой, садилась на шпагат, пользовалась велотренажером и беговыми дорожками, упражнялась с дилдо, прикрепленными Семом специально для нее на стене возле беговых дорожек.

Сем часто наблюдал за своей нижней из рабочего кабинета, а по окончании ее тренировки приходил в спальню и насиловал Люсю.

Сем уволил кухарку и домработницу, Люся занималась всеми домашними делами, готовила для мужа и для себя. Продукты привозил Сем, Люся выходила на улицу только в его сопровождении или для того, чтобы привести в порядок придомовую территорию.

Она выполняла все виды работ, которые муж мог придумать, чтобы загрузить ее.

Сем любил издеваться и унижать Люсю.

Постоянно порол, применял электрошокер, пристегивал наручниками к кровати во время жестоких сексуальных игр.

Но девушка не сопротивлялась, не думала о побеге. Наоборот, она боялась потерять мужа, боялась, что Сем выгонит ее на улицу. Часто вспоминала проповеди Билла о том, что «Бог терпел и нам велел». Ведь терпеть надо ради спасения души, жить ради мужа и быть послушной, преданной ему.

Однажды Сем объявил жене, что она опять должна будет сниматься в порно, но для этого нужно подвергнуть изменению ее внешний вид.

Сему не нравился размер Люсиных грудей. Он стал инициатором пластической операции по силиконовой имплантации, которой Люся была подвергнута.

В первом порнофильме, снимавшемся после операции, груди девушки были болезненными и раздутыми. Но потом она привыкла к такому состоянию.

Ее снимали для порнографического журнала «Хастлер» Ларри Флинта и видео-версии сцен из «Хастлера», а также в фильме «Как создать секс-рабыню», где помимо сексуальных кадров было показано программирование человека.

Вскоре после съемок у Ларри Флинта Сем сделал татуировку нежной розы на лобке жены. Используя нитрат серебра и принесенный откуда-то инструмент, он изобразил розу, серебряные корни которой уходили во влагалище Люси. Сем остался доволен, сказал, что такая татуировка будет способствовать ее популярности как порноактрисы.

После этого Люсю стали более активно снимать в коммерческой порнографии.

Сем, муж и менеджер по совместительству, зарабатывал по полной программе. Деньги за съемки перечислялись на его карту. Параллельно со съемками в жестком порно Люсю регулярно доставляли для проституции и демонстрации извращений к богатым и важным людям.

Сем не считал коммерческий секс во время съемок или проституции изменой. Наоборот, он требовал, чтобы Люся обслуживала клиентов с «королевским размахом».

Муж продолжал контролировать каждый шаг жены и часто истязал Люсю своим кнутом. Он занимался тем же, что и ее бывший опекун Билл — уничтожением любых зачатков чувства собственного достоинства, которые могли у девушки случайно проявляться и развиваться.

Сем говорил: «Если ты вздумаешь жаловаться на меня, тебе никто не поверит, а ты горько пожалеешь об этом. У меня все схвачено и я без проблем могу разделаться с тобой, когда захочу». Он угрожал Люсе тем, что она является «расходным материалом», а даже «Первая Президентская модель Мэрилин Монро была убита на глазах у всех, и никто не понял, что случилось».

Такие угрозы, по сути, были не нужны, поскольку Люся не думала обратиться к кому-либо за помощью. Но Сему нравилось дополнительно пугать жену.

В пьяном виде Сем любил пофилософствовать. Он оправдывал манипулирование человечеством как способ принести библейский «мир во всем мире» через «единственно доступное средство — тотальный контроль над разумом в Новом мировом порядке». Сем уверял жену, что секта его дяди помогает властям США строить этот самый мировой порядок.

Разглагольствования Сема напоминали Люсе проповеди жреца общины Билла. Только Сем говорил еще и об участии их страны в распространении наркотиков, порнографии и рабства. Он считал, что это служит средством «обретения власти над всей незаконной деятельностью по всему миру» и нацелено на «достижение всеобщего мира через мировое господство и тотальный контроль». Сем уверял, что «девяносто пять процентов всех людей хотят быть управляемы остальными пятью процентами и эти девяносто пять процентов не знают и не хотят знать, что на самом деле происходит в мире».

По мнению Сема, для того, чтобы выжить, человечество должно сделать «гигантский шаг в эволюции через создание «высшей расы».

Наркобизнес Сема процветал, он говорил, что действует под прикрытием ЦРУ, которое ведет «войну с наркотиками» только против своих конкурентов. По крайней мере, сам Сем без проблем перевозил наркотики.

Состояние робота не позволяло Люсе скрыться от мужа, как-то сопротивляться ему, протестовать.

Но случилось непредвиденное. Один из поклонников Люси выкрал ее у Сема.

Мужчина по имени Александр смотрел фильмы с участием Люси Старр, актриса очень нравилась ему. Поклонник узнал о тяжелой жизни девушки и решил вырвать ее из лап мужа-садиста.

Александр все организовал четко, так, что его сразу не заподозрили. Он отвез Люсю в безопасное место в малолюдной деревне.

Там начался мучительный процесс приведения в порядок ее разума.

Молодые люди сильно рисковали: Просветленные делают все, чтобы вернуть сбежавшего клиента, покарать его и тех, кто ему помогает. Их деньги, влияние, широкие связи на самых высоких уровнях, протаскивание своих людей в политику и во все слои государственной власти позволяют им уходить от ответственности.

Их цель — править миром. Но это, естественно, держится в тайне. Обычный человек даже представить себе не может, сколь многое скрывают от него.

Ведь в Новом мировом порядке произойдет разделение на господ и программируемых послушных рабов, таких, какой стала Люся.

Ко всем ее бедам были причастны мужчины. Сначала отец, выгнавший из дома мать, потом отчим, опекун, муж. Но с Сашей все оказалось иначе. Люся почувствовала сразу, что он сильно отличается от других мужчин, с которыми ей приходилось иметь дело. Саша относился к девушке не как к рабыне, а как к Человеку. Вместо того, чтобы пользоваться Люсей, он познакомил ее с двумя дворнягами, которых несколько лет назад спас от угрожавшей им смерти. У Люси никогда не было животных, ее глубоко впечатлило то, как любили и доверяли своему хозяину эти преданные создания.

Первое время девушка находилась в состоянии амнезии, даже не понимала, для чего она убежала, почему послушалась Сашу и села в его машину.

Программирование, заложенное в ее подсознании, и огромное насилие, перенесенное Люсей, требовали тяжелой работы по отмене внедренных в девушку еще с детства установок.

Она верила своему попечителю Биллу и бывшему мужу, была лояльна к членам Ордена, думала, что Просветленные спасают мир и не понимала, что ей манипулируют.

Александр объяснял девушке, что ее поведение являлось результатом многолетнего ложного обучения, боли, пыток, искажений и установок. Постепенно Люся стала понимать, что есть другая реальность, свободная насилия и жестокости.

Саша как хороший психолог терпеливо объяснял, что смысл жизни вовсе не тот, что внушают в секте. На самом деле адептов превращают в рабов без свободы выбора и собственной воли, используют как инструмент для достижения цели и источник дохода для хозяев жизни.

Идея Нового справедливого мирового порядка является психологической компенсацией, утешающей и позволяющей примириться с жизнью рабам, к которым с детства применялось насилие. В человеке, забитом электрошоком и пытками, искусственно культивируют качества преданности хозяину. Так было и с Люсей.

Те, кто издевался над ней и продолжают издеваться над такими, как она, обладают огромной политической властью и технологиями управления людьми. Их цель — использовать адептов в своих корыстных интересах. Все остальное — словоблудие, обычная ложь и пропаганда.

Когда-то Иезуиты передали отработанные столетиями приемы гипнотического воздействия на людей своему детищу — Ордену Просветленных. Эти приемы используются сейчас для управления поведением людей через тотальный контроль над их сознанием.

Такое уже было во время Второй мировой войны, когда мир услышал про эксперименты над людьми в концентрационных лагерях. Но подобные эксперименты продолжаются скрытно и сейчас.

Саша помог Люсе бежать от мужа и влияния Просветленных. Его, так же, как и Люсю, ребенком вывезли из России. В США он выучился, стал специалистом в области психологии.

Благодаря Александру Люся начала новую жизнь без порок, жестоких избиений и съемок в порно. Они стали жить как муж и жена. Люся посвятила себя теперь Саше, и постепенно опять стала нижней в их отношениях, а ее возлюбленный не смог отказаться от права стать хозяином своей подруги.

А еще Саша подготовил их отъезд в Россию с липовыми документами. Здесь проще скрыться от возможного преследования со стороны Сема и Просветленных.

На черноморском побережье, недалеко от Анапы, Люся после значительного перерыва вновь снялась в жестком порно. Кто-то в тот же день убил режиссера фильма.

Александр решил уехать с Утриша в Санкт-Петербург.

ГЛАВА 17

АНАПСКОЕ УБИЙСТВО

Экспертиза показала, что незнакомка была задушена путем сдавливания сонной артерии. Как и предполагал Красин. Осталось выяснить личность погибшей.

Ковалев явился опять с загадочной улыбкой.

— Слушай, друг мой Вася! Узнал я, кажется, нашу незнакомку. Никогда не догадаешься, кто она.

— Ну, и кто же? — спросил заинтригованный Красин.

— Давай расскажу все по порядку. Стал я искать материал по секте и ее филиалам в нашей стране. Наткнулся на сообщение, что в Анапе за убийство режиссера БДСМ недавно арестована женщина…

— БДСМ — это ведь извращенное порно с элементами насилия? — уточнил Красин.

— Оно самое. Жесткий секс с принуждением, причинением боли, унижениями, — подтвердил Ковалев. — Так вот, арестованная в Анапе женщина тоже принадлежит к секте Иллюминаторов, вернее, она из их филиала в городе Сочи. В Анапе участвовала в съемках, а потом пырнула ножом своего режиссера.

— Наша-то дама, убитая в Питере, какое отношение имеет к анапскому убийству? — спросил Красин.

— Может, и не имеет, — ответил Ковалев. — Просто я заинтересовался тем, что снимал покойный режиссер. Ачинцев его фамилия…

— Хочешь сказать, что наша дама снималась у него? — предположил Красин.

— Как раз покойную в фильмах Ачинцева я не увидел. Но вот в другой аналогичной съемке американской студии Кинг, специализирующейся на БДСМ, Вася, я узнал ее! Внешность, татуировка… Наша покойная дама — американская порноактриса.

— Ты ничего не путаешь?! — удивился Красин. — Как американка могла оказаться совершенно голой в обычной питерской квартире?

— Придется выяснять. А вот имя покойной актрисы, то, под которым она снималась, Люси Старр.

— Это уже хоть что-то, — сказал Красин. — Все же нужно узнать, как она оказалась в Питере.

— Вероятнее всего, прилетела в съемках участвовать, — предположил Ковалев.

— Вполне возможно, — согласился Красин. — Узнай, кто в Питере специализируется на БДСМ, где и когда Люси снималась последний раз.

Нелегкая задача предстояла Ковалеву. Опять пришлось копаться в Интернете, общаться с самым известным деятелем порнобизнеса в городе, искать информацию по Люси и ее секте. Никаких сведений о том, чем занималась покойная Люси Старр в Санкт-Петербурге, найти не удалось. Но порноделец сообщил Андрею, что, по слухам, Люси действительно снял в своем последнем фильме порнорежиссер Владимир Ачинцев, которого несколько дней назад убили в Анапе.

Ковалев связался с Анапой, запросил информацию по убийству Ачинцева и вновь погрузился в дебри Интернета.

На следующий день он докладывал Красину:

— Удалось установить настоящее имя девушки — Людмила Старкова. Как я говорил уже раньше, в порно она снималась под именем Люси Старр. Ее вывезли ребенком с Украины, вместе с родителями она состояла в секте Иллюминаторов. Есть предположение, что девочка с детства подвергалась жесткой психологической обработке, ее принуждали заниматься порно, а затем сделали секс-рабыней.

— А что, на самом деле в Америке распространено сексуальное рабство? — спросил Красин.

— Да, распространено. И педофилия присутствует. Все это замалчивается, потому что используется и покрывается американской правящей элитой, так или иначе связанной с Иллюминаторами. Найденный мной материал даже для меня стал шоком. С самых ранних лет принуждение, грязный секс…

— Что по нашему делу? — спросил Красин.

— Надо изучить последнюю съемку Ачинцева. Возможно, там ключ к разгадке. Не исключено, что покойная снималась у него, а потом переместилась в Питер.

— Свяжись с Анапой, запроси материал по убийству режиссера, — велел Красин.

— Уже запросил. Как будет что-то интересное, сразу сообщу.

ГЛАВА 18

ЕЩЕ И МАНЬЯК!

Оказалось, в РУВД Анапы есть последняя съемка покойного Ачинцева. Ковалев посмотрел присланную копию файла и материал по убийству. Через несколько минут он делился информацией с коллегой:

— Наша покойная Люся Старкова непосредственно пред убийством режиссера снималась у него в Анапе вместе с другой актрисой, той самой, которая сейчас задержана за это самое убийство.

— Люся как-то замешана в этом убийстве? — спросил Красин.

— Как знать, как знать, — ответил Ковалев.

— С порнорежиссером нам только разбираться не хватало, — вздохнул Красин.

— Ты будешь ругаться, но там не только порнорежиссер, там еще и маньяк в деле фигурирует.

— Ну-ка подробней, — попросил Красин.

— Расскажу, что выяснил. Оказывается, последняя съемка нашего загадочного подкидыша была как раз в день убийства режиссера. Снимали жуткую хрень с садизмом двух девушек на природе. После съемки вторая актриса, вроде как, пырнула режиссера ножом. Ее застали на месте преступления.

— С поличным застали? — уточнил Красин.

— Да, с ножом в руках. Там бывший прокурор был на отдыхе. Он все организовал, не дал уйти подозреваемой, следы на стоянке режиссера затоптать и вещи его растащить. Милицию вызвали, подозреваемую забрали, отвезли в РУВД Анапы. Девушка молчит, вообще ничего говорить не хочет. Но самое неожиданное дала экспертиза. Только что сообщили: на ноже помимо пальчиков подозреваемой актрисы обнаружены также отпечатки пальцев тульского маньяка, которому приписывают пять убийствах под Тулой и несколько в городе Сочи. Но личность серийного убийцы до сих пор не установлена.

— Что, пальчики в картотеке есть, а кто именно не известно?

— Да, неуловимый маньяк, — подтвердил Ковалев.

— По экспертизе пальчиков разыскиваемого маньяка в квартире учительницы ведь не обнаружено? — спросил Красин.

— Да, не нашли.

— Но нужно провести еще одну экспертизу. Нельзя исключить, что тульский маньяк объявился теперь в Питере. В Анапе убрал режиссера, у нас — актрису и учительницу. Все равно придется проверять и эту версию.

— Доведу информацию до эксперта, — сказал Ковалев. — Пусть тщательно посмотрят квартиру учительницы еще раз.

Оперативник ушел, а Красин погрузился в размышления. Следователь не верил в то, что учительница сама, по доброй воле, выбросилась из окна. Он общался с этой женщиной. Такие на суицид не способны!

Странно, но мысли Красина сосредоточились на тульском маньяке. Где-то в глубине души, интуитивно, он вдруг почувствовал, что вычислит этого маньяка, имя которого до сих пор не было известно органам.

Василий решил изучить всю информацию, имевшуюся в базе данных по серийному убийце. Скорее всего, маньяк пересекался с покойной актрисой на Утрише, она его знала, и он мог быть причастен к расследуемому Красиным делу.

Интуиция. Ей Василий пользовался еще в школе. Интуитивно он находил ответы на волновавшие его вопросы, иногда предсказывал неожиданные результаты футбольных матчей. Он не знал, как это работает. Нужно было просто задуматься, «прогнать» в мозгу имевшуюся информацию и решение приходило само собой, как озарение. И на работе во многом благодаря своей профессиональной интуиции Красину удалось раскрыть уже несколько весьма запутанных дел. Он был на хорошем счету в следственном управлении.

Вот и теперь Красин внимательно изучил полученный материал и почувствовал интуитивный сигнал-озарение: пропавший мальчишка и есть тульский маньяк!

Тогда под Тулой в течение нескольких дней убили сразу четырех человек. И пропал школьник. Потом недалеко от места последнего убийства нашли обугленный человеческий труп, который не удалось опознать. Его приписали на счет не установленного убийцы. Решили, что он убил и школьника, а труп его сжег.

Но история с обугленным трупом не вписывалась в почерк остальных тульских убийств! Все можно допустить, однако, скорее всего, местные повесили висяк на неустановленного маньяка и не стали искать пропавшего парня, тем более, проверять несовершеннолетнего на причастность к убийствам. Хотя подростки бывают иногда запредельно жестокими!

Затем пальчики наследившего в Тульской области убийцы всплывали несколько раз в Сочи, а недавно вот и на Утрише под Анапой.

Но ведь отпечатков пальцев пропавшего Бориса Солнцева нет в картотеке. Не исключено, что мальчишка и есть тот самый тульский маньяк.

Все же это лишь предположение, которое предстояло проверить. А вот как голая американка оказалась в питерском панельном доме интуиция Красина пока молчала. Он сосредотачивался вновь и вновь, но ответ не приходил. Понятно, что труп подкинули. Но кто и как? С какой целью? Отомстить учительнице? Вряд ли. Скорее, учительницу устранили, как ненужную свидетельницу. А за что, собственно, убили актрису? Похоже, ее убийство как-то связано с убийством режиссера под Анапой…

После долгих размышлений Красин пришел к выводу, что нужно оформить командировку в Анапу, чтобы допросить задержанную там девушку на предмет знакомства с погибшей в Питере актрисой. Очевидно, подследственная знает и тульского маньяка, раз отпечатки пальцев обоих есть на одном ноже.

Красин попросил Ковалева связаться с Тулой и срочно затребовать фотографию пропавшего там во время убийств подростка, любую, какая есть, лишь бы парень был узнаваем. Сам следователь стал готовиться к поездке в Краснодарский край. Он хотел взять с собой Ковалева, но отпустили только Красина, Андрей обещал доработать до конца недели, взять краткосрочный отпуск и присоединиться к своему начальнику. Заодно побыть на море несколько дней: в самом конце августа на юге хорошо, вода теплая, отдыхающих уже не так много.

Ковалев позвонил в Анапу, предупредил о предстоящем визите Красина.

— Вася, я обо всем договорился, — сказал он следователю. — Самолет ночной, завтра утром будешь в Анапе. С десяти тебя ждут в РУВД. Гостиницу можешь не снимать, с жильем тебе обещали помочь. Дело ведет капитан Бергман. А я в субботу постараюсь прилететь.

ГЛАВА 19

БОРИС. СТРАШНАЯ НОЧЬ

Борис бежал по улице к лесу. Солнце уже зашло за линию горизонта, большая часть неба была темна, кроме кусочка с той стороны, где садится солнце. Там еще пылали кроваво-красные, медленно гаснущие тона. Несколько ранних звезд слабо мигали в бесконечной высоте. Заканчивался самый неудачный день в несчастной жизни Бориса. Ночь постепенно спускалась на поселок, сгущавшийся сумрак поглощал темнотой очертания деревьев и домов.

Борис быстро преодолел несколько сотен метров, которые отделяли его дом от леса, и вступил в неприветливую чащу. Тут было мрачно и совсем темно. Но Бориса не смутила наступавшая ночь. Он знал основные тропинки и уверенно ориентировался даже в темноте.

Парень и раньше убегал в лес после ссор с матерью и просто для того, чтобы отгородиться от людей. Его вечно напряженные нервы не переносили шума и суеты, а в лесу, на природе, он чувствовал себя хорошо.

Несмотря на многочисленные обязанности, возложенные на него матерью, у него оставалось и свободное время, особенно летом, когда не нужно ходить в школу. И он подолгу бывал в лесу. Зимой здесь холодно и скучновато, а вот летом Боря старался приходить сюда как можно чаще. Он бродил по узким тропинкам, наблюдал за жизнью гусениц, бабочек или муравьев, мог просто сидеть у ручья и ни о чем не думать.

Борис нашел здесь полянку, которая стала его пристанищем. Вот и сейчас он пошел по знакомой тропе в направлении соснового бора к своей стоянке, спрятанной от посторонних глаз. Поначалу он спотыкался о плохо различимые в тусклом свете звезд корни деревьев, которые в некоторых местах выходили на поверхность. Он даже упал пару раз, но продолжил свой путь. И вскоре, как по заказу, из-за верхушек деревьев выползла полная луна. Она осветила ему дорогу, изливая холодный легкий свет на все вокруг.

Полное безветрие, лес стоял неподвижно и необычно тихо. Природа словно хотела успокоить взволнованного парнишку.

Борис слегка попетлял среди березок и осинок, и тропинка вывела его в темный сосновый бор. Он прислушался, затем пролез в едва заметный промежуток между двумя деревьями и очутился на небольшой полянке. Она уже полностью освободилась от снега и была застлана мягким пушистым ковром из хвои и шишек. Словно сестры, взявшиеся за руки, могучие сосны окружали полянку со всех сторон почти полукругом. Эта скрытая в деревьях полянка, уединенная и тихая, являлась его собственным тайным местом, островком покоя и спокойствия. Сейчас здесь пахло сырой землей и прелой хвоей.

Борис решил, что лучше все же выбраться назад, на освещенное луной пространство.

Мать проклинала его не в первый раз. Проклинала, порой, за поступки, на которые просто не обратили бы внимание в других, нормальных, семьях. Борис даже не всегда понимал, за что мать проклинает его. Да и сама Валентина Михайловна спустя непродолжительное время после инцидента не смогла бы ответить на этот вопрос. Заведется иной раз, вспомнит о бывшем муже, разразится тирадой в его адрес, потом перейдет на сына и закончит свой монолог: «Будьте вы прокляты оба, сволочи поганые!»

Иногда проклятия сыпались из уст Валентины Михайловны только потому, что у нее было плохое настроение, а сын подвернулся ей под горячую руку.

В тех случаях, когда мать в очередной раз срывала на нем свою злость, Борис прибегал именно сюда. Здесь он отходил от ее упреков, оскорблений и подзатыльников. Здесь он плакал от умиления или досады на жизнь. Полянка и прилегающая к ней территория давали ему приют в самые сложные моменты жизни. Он приходил сюда, чтобы успокоиться, услышать журчание любимого ручья, пение птиц и другие звуки леса. Здесь он чувствовал себя в полной изоляции от окружающего мира и обретал так необходимый ему покой и тишину.

Вот и в этом году Боря с нетерпением ждал теплые погожие денечки, чтобы, как и раньше, уединяться сюда. Здесь ему был знаком каждый уголок, каждая тропинка, каждое дерево.

Но сейчас его удивила непривычная тишина любимого леса. Практически ни единого звука! И ветер, и птицы, все живые существа как будто затаились, ничем не обнаруживая себя. Такое безмолвие казалось Борису жутким, словно оно являлось предвестником смерти.

Он стоял посреди притихшего величественного леса и хотел раствориться, исчезнуть из этой мерзкой жизни, в которую он не вписывался. Мир не имел для Бориса привлекательности, парень не хотел больше оставаться на Земле всеми отвергнутый и униженный. Он спрашивал себя: «Почему все против меня? Что я сделал плохого?» — и не находил ответа.

Отчаяние не отпускало Борю. Он думал, что невозможно что-либо изменить и хотел уйти в иной мир, где нет ни горестей, ни печалей, где тихо и темно, тише и темнее, чем сейчас, в этом спящем лесу.

Судьба оказалась сильнее его. Он находился за бортом жизни, в полной беспомощности. Его выгнала мать, его опозорили одноклассники, у него совсем не было денег и никого, кто мог бы ему помочь.

Смерть казалась ему единственно возможным исходом. Она внезапна, проста и естественна. Человек только перестает чувствовать, ощущать происходящее вокруг. И если жизнь приносит лишь одни муки и огорчения, значит, смерть — это благо, избавление от всех страданий и невзгод.

Тем более, всё рано или поздно кончается на этом свете. Любая жизнь, какой бы длинной она ни была. Каждый человек, даже самый великий, самый счастливый, рано или поздно должен умереть. А он умрет молодым. Ему не нужны новые страдания и унижения. Настал подходящий случай…

Борис чувствовал себя приговоренным к смерти, готовым слиться с вечностью. Он вспомнил Сашу Зайцева, которого знал. Боря ходил с Сашей в одну группу детского сада, а жили они на соседних улицах. Саше исполнилось всего двенадцать, когда он погубил себя.

Как и Борис, Саша был замкнутым, малообщительным ребенком. Постоянно, почти каждые выходные, а иногда еще дополнительно и на буднях, его порола собственная мать. Она одна воспитывала сына. И очень жестко. Боря иногда приходил послушать под окна их дома, как кричал, плакал его приятель Саша, умолял мать не бить его. Но «концерты» повторялись регулярно.

Что хотела добиться с помощью побоев мать несчастного ребёнка? Сделать его идеально послушным? Или она так же, как и Валентина Михайловна, срывала на сыне свою злобу?

Вскоре Саше и его матери дали квартиру в Туле, Саша пошел там в школу, а через несколько лет в его родном поселке узнали, что мальчик покончил жизнь самоубийством после того, как нахватал двоек. Скорее всего, испугался гнева матери.

Эх, матери, матери… Саша погиб в самом начале жизни. Его сердце, наверное, тоже разрывалось от отчаяния, обиды и страха, он сильно страдал от незаслуженных упреков и побоев. Как легко оскорбить и унизить ребенка, надругаться над его неокрепшей душой!

Бедные женщины часто не понимают, что, вымещая на детях свои обиды, постоянно упрекая, оскорбляя и наказывая, они обрекают своих детей на страдания и чудовищные поступки, которые невозможно предугадать.

Вот и глубоко несчастный Борис уйдет из жизни в вечность. Жаль, что он не смог захватить из дома отцовский ремень. А впрочем, зачем ремень? Кругом полно деревьев. То же подходящее средство для самоубийства!

Не так давно, года два назад, один молодой мужчина из Скуратово спрыгнул с крыши высотного дома в Туле. В школе обсуждали эту историю. Леха Большов знал того мужика. Говорили, что у него были проблемы в семье и неразделенная любовь.

Но зачем прыгать с крыши, когда можно с высокого дерева? Найти дерево повыше, забраться и…

Борис в самом деле полез на сосну, но в этот момент наверху что-то зашумело. С кроны дерева вспорхнула разбуженная ворона. Она, громко каркая и мощно махая крыльями, перелетела на другое дерево. Парень нарушил ее покой, и птица была крайне недовольна этим. Она прокричала на другом дереве опять что-то похожее на воронье ругательство и затихла в надежде продолжить свой сон.

Ночной шум вороны испугал и удивил Бориса. Ему было непонятно: что делает в лесу в этот поздний час одинокая птица? Может, она предупреждает его, что не стоит лезть на дерево и прыгать с него?

Но нет, нужно довести до конца задуманное. Сейчас он умрет. Всего лишь через несколько минут отойдут на задний план его горе и обиды. Его похоронят на тихом поселковом кладбище, и никто не пойдет за гробом, никто не пожалеет его, не будет ни цветов, ни торжественных проводов.

А мать? Может, поймет, что именно она виновата в его смерти? Нет, вряд ли ее будут мучить угрызения совести. Мамаша как-то ляпнула, что будет рада, «если Борька сдохнет».

А вдруг не будет никаких похорон? Может, его не найдут, он станет пищей для диких зверей, и только осенью какой-нибудь заплутавший грибник случайно наткнется на его скелет и остатки одежды.

А если он упадет неудачно, запутается в ветвях деревьев и не разобьется сразу насмерть, а поломает себе только руки и ноги и будет лежать здесь беспомощный, умирать долго и мучительно? Вдруг мир небытия не захочет принять его тело, не познавшее еще вкуса жизни и любви?

Словно вдогонку мыслям Бориса неожиданный порыв ветра прошелся по верхушкам деревьев, и кроны большущих сосен зашумели, задвигались, как бы протестуя против планов паренька. Небольшой дождичек из хвои и несколько шишек прошел на землю мимо Борьки, сидящего на ветке.

Вновь застонали своим заупокойным скрипом стволы старых деревьев. И снова наступила тревожная зловещая тишина.

«Может, не стоит бросаться с дерева? Нужно ли так рисковать?» — подумал Борис и понял, что прямо сейчас не сможет совершить свой задуманный роковой поступок. Лучше будет подождать утра. Жаль, нет ни веревки, ни ремня. Но можно зарезаться или вскрыть себе вены. Однако нужен нож или, хотя бы, бритва.

А ведь проще всего броситься под поезд! Нужно отойти подальше от станции, чтобы никто не видел и не помешал. Спрятаться около железнодорожного полотна, дождаться подходящего поезда и как Анна Каренина… Просто, надежно и легко. Как он сразу не додумался до этого?!

Но тут Борис представил себя искалеченным поездом. Его останки положат в гроб, закроют крышку, опустят в яму и засыплют сырой землей. Он уйдет в вечность. И никогда для него больше не наступит лето, которое он так ждал, никогда он не увидит море, о котором мечтал.

Ему вдруг стало очень страшно. Страх смерти проник в его душу и не хотел ее покидать. Только что смерть казалась ему избавлением, но сейчас он почувствовал, что больше не хочет убивать себя, по крайней мере, в этом темном глухом лесу. Нужно дождаться рассвета и хорошо обо всем подумать.

Под стук своего бешено бьющегося сердца, Борис спустился с дерева и почувствовал облегчение.

Он набрал сухой хвои и шишек, сделал из них небольшую лежанку. Мальчишка свернулся клубочком, подтянул ноги к животу, подложил под голову руки, накрылся курткой и попытался задремать.

Но сон не шел. Его опять стали преследовать воспоминания о событиях прошедшего дня. Он вспоминал о своем унижении в школе, и волны отчаяния то и дело захлестывали его. Временами Борису становилось так горько и нестерпимо жаль себя, что слезы буквально ручьем лились из его глаз.

Он впадал изредка в полудремотное состояние, но быстро выходил из забытья и тяжелые переживания вновь терзали его душу. Казалось, эта страшная ночь никогда не кончится. Вдобавок ко всему Борька сильно мерз. Шарф он не взял, осенняя, совсем не теплая, куртка, служившая ему вместо одеяла, была влажной и не давала тепла. Он надел куртку на себя и наглухо застегнулся. Но теплее не стало. Холод и мрак окружали парня. Зябко, темно, неуютно. Тело пронзала дрожь, зуб на зуб не попадал.

Борис понял, что не сможет спать — холод так и будет донимать его. Жаль, что нет спичек и нельзя развести костер. Но можно пройтись быстрым шагом, чтобы согреться и унять дрожь.

Борис выбрался на освещенный луной луг. Мальчишка не знал, долго ли ждать рассвета, он потерял представление о времени и пространстве. Мысли о смерти больше не лезли в голову, но хотелось есть. Холод и голод заглушали его душевные терзания.

Борис пошел по едва заметной при свете звезд тропинке, которая вскоре вывела его на узкую проселочную дорогу. Дорога начиналась на окраине его поселка, шла мимо песчаного карьера и терялась где-то на подступах к деревне Ольгинка. Эту дорогу проложили еще в довоенное время, когда карьер использовался для добычи песка. После сильных лесных пожаров лет десять назад дорогу перегородили цементными блоками, что сделало невозможным въезд в лес на автомобилях.

Зимой дорогой никто не пользовался, она была засыпана снегом, да и сейчас, весной, здесь сложно было встретить человека. Только летом и ранней осенью дорога слегка оживала: по ней ходили грибники, иногда на велосипедах здесь ездили на карьер купаться.

Карьер небольшой, но глубокий. Мутная вода в нем пахла гнилой листвой. Мальчишки приезжали сюда и из поселка, и из деревни Ольгинка — карьер располагался как раз между ними. У Бориса велосипеда не было, но он ходил несколько раз по этой дороге пешком.

Вот и сейчас парень вышел на преимущественно очистившуюся от снега лесную дорогу и побежал по ней. Вскоре он достиг карьера, но не стал спускаться к воде, а повернул обратно.

Парень сумел согреться, даже немножко вспотел, он пошел к ручью, журчавшему недалеко от его полянки. Летом в траве, возле этого ручья, Боря любил нежиться в солнечных лучах. А в жаркие дни, чтобы не идти на карьер, мог окунуться прямо в ручье, просто лечь и лежать в потоке прохладной воды.

Борис решил подойти вплотную к воде, чтобы поздороваться с ручьем. Летом ручей был мелким. Но сейчас он занимал все свое русло, наполнился талой водой, которая несла прошлогодние листья и мелкие льдинками.

От ручья веело холодом. Борис опустился к самой кромке воды на корточки и ласково стукнул ладонью по поверхности водной глади. Столбик воды рассыпался легкими брызгами, почти незаметными в слабом свете луны. А Борис ощутил обжигающий холод и отдернул руку.

Темнота понемногу начала тускнеть. В эти предрассветные часы стало особенно холодно. Легкий заморозок кое-где несмело покрывал слабым инеем мокрую траву. От ручья струился неплотный туман, стелившийся легкой пеленой по земле. Сырой лесной воздух делал влажной одежду.

Борис опять выбрался на проселочную дорогу и сделал небольшую пробежку. Пока он бегал, стали гаснуть звезды. Рассвет уже затмил собой яркую Венеру, которую юноша держал за ориентир, когда смотрел на звездное небо. Там, за лесом, лениво вставало солнце, наливаясь всеми своими красками.

Утренний туман, поначалу скромно сосредоточенный у поверхности земли, обнаглел и стал подниматься вверх, обволакивая все вокруг влажным холодом. Медленно просыпающийся лес поглощал этот туман и нехотя впитывал холодную влагу.

Постепенно рассвет окончательно победил ночную тьму. Солнечные лучи еще не успели проникнуть в лесные заросли, согреть деревья и остывшую за ночь землю, но первые птицы уже пробудились и стали заливаться довольным щебетанием в предвкушении радостного солнечного дня.

Было ранее, чистое и свежее весеннее утро. Легкий ветерок лениво теребил верхушки деревьев. Природа радовалась наступлению нового дня. Но Борису вовсе не хотелось радоваться жизни и наслаждаться природой. Ему по-прежнему было холодно, в животе урчало: голодный желудок требовал пищи.

Парень больше не думал о железной дороге и своих вчерашних планах, он не кушал уже почти сутки и очень хотел есть.

Борис решил идти назад, в поселок. Но не домой, парень дал себе слово не возвращаться больше в отчий дом и даже не рассматривал этот вариант. Он не знал, куда конкретно пойдет, где будет искать еду, просто двинулся к поселку.

Он мог бы свернуть на просеку и выйти в районе своего дома, но пошел по дороге дальше, почти до бетонных плит на входе в поселок, где свернул на тропинку, которая вывела его на опушку леса.

Ступая по мягкой земле, Борис, как хищник на охоте, пересек опушку, перебрался через небольшой овраг и вышел на лесную полянку на краю поселка. Отсюда хорошо просматривалась близлежащая улица и прилегающие к ней дома.

Было воскресное утро. Солнце уже выбралось из тумана и золотило верхушки домов, но поселок еще по-настоящему не проснулся. Улица пустовала.

Борис прислушался. Стояла мягкая тишина, которую нарушало лишь негромкое куриное кудахтанье. Парню можно было бы зайти в какой-нибудь дом и попросить хлебушка. Но он не мог, категорически не способен был попрошайничать.

Боря нерешительно остановился у невысокого деревянного забора, огораживающего участок ближайшего дома. Он довольно долго бесцельно стоял, рассматривал небольшой частный дом. Такие старые глинобитные дома у них называли саманными. Дом уже отживал свой срок, он казался Борису древним, доисторическим. Сам Боря жил в более добротном деревянном доме, построенном сразу после войны.

Участок был пуст, калитка прикрыта на щеколду. С задней стороны старого дома находилась небольшая пристройка, именно оттуда доносились куриные голоса. Борис слышал кудахтанье, и слюнки текли по его губам: он очень любил куриные яйца. Они преобладали в его домашнем рационе.

Голод гнал парня. Он аккуратно перемахнул через забор, обошел дом и направился к курятнику. Решил рискнуть. Прислушался: ничего подозрительного, только недовольное кудахтанье.

Борька рывком распахнул прикрытую дверь. Она поддалась легко. Нос юноши обдало тяжелым запахом куриного помета, но парнишка переступил порог и очутился в маленьком полутемном помещении с единственным окошечком на противоположной от входа стене.

Вдоль узкого прохода у стены располагался покрытый соломой настил для куриц. Они бегали по курятнику, возбужденные появлением незнакомого человека, хлопали крыльями и возмущенно орали.

Борис пригнулся, так как высота потолка не соответствовала его росту, и осторожно, чтобы не задеть какую-нибудь курицу, приблизился к настилу, где обнаружил целых семь яиц. Яйца были еще теплые, кое-где перепачканные куриным пометом.

Не обращая внимания на протесты кур, Борис сразу же расколол три яйца и с жадностью выпил их содержимое. Он хотел так же поступить и с остальными, но призадумался и решил, что лучше отнести яйца на стоянку в лесу и, если удастся найти спички и кастрюльку, отварить их на костре.

Парень аккуратно распихал яйца по карманам своей куртки и подумал о том, стоит ли поймать курицу, чтобы продать ее или разделать потом в лесу, однако ловить живность не стал. Юноша осмотрелся в поисках того, что можно еще взять с собой, но не увидел ничего подходящего. В это время послышалась женская ругань и приближающиеся шаги.

У Борьки перехватило дыхание. Он спешно выложил яйца на настил, ринулся к двери, вновь распахнул ее.

Прямо на него шла пожилая тетка в темной куртке, наспех накинутой на ночную рубашку. Очевидно, хозяйка дома и курятника. Борис узнал ее. Она была знакомой матери, приходила несколько раз к ним в гости. Валентина Михайловна стыдила Бориса в ее присутствии.

Парень замер, не понимая, что делать. Сердце бешено колотилось. Борька был в смятении. Все внутри сжалось от стыда и страха, возникшего из-за того, что его поймают на месте преступления.

Но вдруг волна гнева накрыла Бориса: опять ему не везет! Надо же: забрался к подруге матери, не зная, что именно она живет в этом доме, и разбудил ее.

Борис хотел выбежать и проскочить мимо тетки, но не решился: женщина подошла совсем близко. Своим мощным телом она перегородила путь к бегству.

В страхе Борька отпрянул вглубь курятника.

ГЛАВА 20

ПЕРВОЕ УБИЙСТВО

Женщина долго не могла уснуть. Она испытывала непонятное, ничем не объяснимое волнение, ее мучила бессонница и тупая головная боль. В полнолуние у нее часто побаливала голова и была бессонница. Она вышла даже во двор посреди ночи, посмотрела на яркую луну и ополоснула ноги холодной водой из колонки. Она часто мыла ноги на ночь, чтобы погасить волнение и нагнать сон. Однако на этот раз заснуть ей удалась лишь на рассвете. Проснулась она из-за странного шума, исходившего из курятника. Она подумала, что нужно выпустить кур на улицу и покормить их. Женщина накинула на себя куртку и вышла во двор. Дверь в курятник была приоткрыта, несколько куриц пролезли сквозь узкую щель, выбежали на улицу и в возбуждении бегали по двору. Женщина удивилась и насторожилась: она хорошо помнила, что вечером как обычно плотно прикрыла дверь курятника. Неужели кто-то забрался?

Она выругалась и решила осмотреть жилище кур, но возле двери замерла: на покрытой росой доске над входом в курятник ясно проступал свежий отпечаток человеческой руки.

Еще не совсем понимая, что это может значить, но, предчувствуя недоброе, женщина распахнула дверь настежь и заглянула в курятник. Она увидела сжавшегося в углу парня и сразу узнала его. Это был Борька, сын Валентины, ее сменщицы. У женщины сразу отлегло от сердца. Она поняла, что этот безобидный парень, которого так ругала собственная мать, забрался к ней, распугал ее кур и, похоже, похитил ее яйца.

— Ах ты, гад! — закричала тетка. — Что ты делаешь здесь?! Яйца воруешь? Не зря мать ругала тебя, действительно — негодяй! Все расскажу Валентине, все! Пусть принимает меры!

Это было слишком! Упоминание матери произвело чрезвычайный эффект для напряженных нервов Бориса. Кровь горячей волной ударила в лицо подростка, он почувствовал неожиданный толчок в сердце. И странное, нехарактерное для него ощущение лютой ненависти вдруг пронзило Борьку. Эта ненависть быстро трансформировалась в приступ бешеной злобы.

Парень отшатнулся, он нащупал за собой черенок оставленной в курятнике лопаты, схватил ее и ринулся к тетке. Он аж трясся от ярости.

Взгляд женщины встретился с глазами Борьки, чуть не вышедшими из орбит, красными, дышащими ненавистью. И глаза, и лицо воришки были такими, будто он спятил и готов убить кого угодно.

Эх, тетка, она поняла его состояние! Поняла, что сказала лишнее, но было поздно, уже ничто не могло остановить Бориса.

— Ы-ы-ы! — довольно громко прорычал юноша и обрушил хорошо наточенное лезвие заступа лопаты на теткину голову.

Тетка охнула, больше не от боли — от неожиданности.

— Что ты делаешь?! — недоуменно спросила она.

Но Борька нанес еще удар. Женщина хотела позвать на помощь, однако сознание покинуло ее.

Словно чья-то недобрая воля овладела Борисом, сделала его сильным, очень сильным. Как и в случае с матерью его рука рванулась как бы сама собой, почти машинально. И эта рука обрушила лопату на голову бедной женщины. Сокрушительный удар пришелся лезвием по лбу сверху вниз.

Тетка была маленького роста, без косынки, с распущенными волосами. Сразу выступила кровавая борозда, которая на глазах Бориса быстро наполнялась кровью.

Тетка что-то сказала — Борис даже не понял что именно — и стала медленно оседать на землю. Алая кровь хлынула из раны, заливая ей лицо. Но эта кровь лишь усилила ярость парня. Выплеснувшаяся из глубин души ненависть теперь кипела в нем.

Борис вложил всю свою силу и злость в новый удар лопатой по голове оседающей тетки, затем нанес еще удар.

Женщина издала слабый, задыхающийся звук, похожий на стон, и затихла. Она не пыталась защититься, но Борис ничего не соображал, он продолжал с непонятным остервенением лупить тетку лопатой по всем частям ее обмякшего тела.

Что на него нашло? Может, он потерял рассудок?

Борька, действительно, словно спятил, он не мог опомниться, остановиться и восстановить свое помутившееся сознание. Со свирепой ненавистью он лупил тетку, как будто она являлась исчадием ада, источником всех его бед. Это была мстительная ярость помешанного человека, в которого вселился злобный бес.

Борис не мог контролировать этого беса. Хотя, быть может, и не было никакого беса. Просто многолетний пришибленный страх трансформировался в слепую ярость. Но эта ярость оказалась ужасной!

Борис продолжал бить тетку даже после того, как она захрипела в предсмертной судороге. Поначалу он не испугался хрипа и густой крови, в которой успел запачкать руки, свою одежду и старенькие ботинки. Он первый раз видел умирающего — от его рук! — человека и не испытывал никаких эмоций. Однако постепенно парень стал приходить в себя.

Опомнившись, Борис выкинул лопату. Приступ ярости его отступил, взгляд сосредоточился на тетке. Ее залитое кровью лицо выражало изумление, глаза закатились. Она лежала на земле вся в крови.

Сладковатый запах липкой крови был противен Борису. Отвращение и дурнота переполняли его. Он наконец-то осознал, что убил человека. Невероятно, но он только что лишил жизни женщину и перепачкался ее кровью!

Борис ужаснулся содеянному и дрожал как в лихорадке. Потрясение оказалось слишком сильным, холодный пот выступал из каждой поры его тела и струился по ложбинке спины, тошнота терроризировала горло.

Борька упал на колени и уперся руками в землю. Его буквально вывернуло наизнанку. Желудок был почти пуст, наружу вырвались лишь куриные яйца. Он вытер подбородок рукой, но прошел всего несколько метров, и у забора позыв повторился, парня тяжело стошнило опять какой-то водянистой слизью. Он сел на землю и несколько секунд сидел не в силах пошевелиться и хоть немного успокоить свое бешеное сердце.

Потом он все же превозмог дрожь в теле и, будучи более не в состоянии противостоять искушению убежать с этого страшного места, ринулся к калитке, выскочил на улицу, стремительно преодолел поляну.

Подгоняемый злобным собачьим гавканьем, парень перемахнул через овраг и в шоке, ничего не соображая, бросился прочь. Он стремился убежать как можно дальше с места своего первого убийства, и бежал быстро, как только мог.

Борис пробежал больше километра по лесным тропинкам и сильно запыхался. Остановился, чтобы перевести дух, отдышался и продолжил свой путь пешком. Он шел бездумно в одном направлении, словно во сне, не понимая, куда он идет. Шел часа, наверное, два, а может быть, и больше. За это время ему никто не встретился: ни зверь, ни человек. Только на подходе к деревне Ольгинка он услышал собачий лай и немного пришел в себя.

Борис понял, что ушел очень далеко и решил вернуться на свою стоянку. Он выбрался на проселочную дорогу, пошел назад, в сторону карьера. Шел будто на автомате, почти в бессознательном состоянии. Мозг его не работал, в ушах звенело.

Тем не менее, временами он прислушивался, чтобы не столкнуться с каким-нибудь случайным человеком. Значит, парень не потерял окончательно свой рассудок.

ГЛАВА 21

УБЕЖИЩЕ

Борис обогнул карьер, прошел еще около километра и свернул на тропинку, ведущую к его стоянке. Недалеко от нее находился небольшой луг, плавно переходящий в смешанный лесок, где мирно уживались осинки, березки и елочки. Летом на лугу росли ромашки, васильки и лютики. По южной окраине луга неторопливо струился ручей. Он замерзал только в крутые морозы и уже давно освободился ото льда. Борис любил подолгу сидеть и смотреть на струящуюся темноватую воду ручья. Такие посиделки наполняли его душу спокойствием.

С другой стороны ручья была поляна побольше. На верхнем склоне той поляны летом росла высокая сочная трава, нижний склон зарос осокой и жирными лопухами. Борису нравилось загорать в мягкой сухой траве без одежды. Он лежал и слушал шум родного леса, рассматривал бескрайние голубые небеса, наблюдал за облаками и самолетами. Он мог часами мечтать о дальних странах и путешествиях. Его не тяготило одиночество, не волновало, что юношеские забавы и влюбленности обходят его стороной. Наоборот, жизнь в обществе людей казалась ему тяжелой и пустой.

Сразу за полянкой Бориса располагался труднопроходимый ельник. В заросли ельника Борис иногда уходил от грибников, если видел, что кто-то приближается к его стоянке. В ельник никто не лез: там были слишком густые заросли и не росли грибы. Борис не хотел встречаться с людьми, старался скрыться в ельнике и пережидать, когда грибники уйдут.

Если обогнуть ельник, можно попасть в старый малинник и набрать там ягод. Вокруг стоянки Бориса были рассыпаны кусты черники, летом парень с удовольствием собирал спелые ягоды и клал их себе в рот. Но больше всего Борису нравилось собирать лесную землянику. Он очень любил вкус этой ягоды и знал все места в радиусе километра от своей полянки, где росла земляника. Маленькие, необыкновенно вкусные ягодки взрывались во рту своим ароматом.

Летом лес кормил Бориса. Он мог целыми днями бродить здесь, собирать ягоды и грибы. В траве на лугу росли маслята, под соснами — моховики, а в осиновой роще неподалеку — красные грибы. Они прятались в опавших листьях и низкой траве. Борису очень нравились эти крепкие грибы с симпатичными шляпками. В прошлом году в конце августа их было особенно много. Парень находил их группами, сразу несколько штук в одном месте. Он как-то набрал большой пакет красных и принес домой. Мать похвалила его. Боря был доволен — редко приходилось слышать от матери добрые слова.

Валентина Михайловна пожарила грибы с картошкой, Борис вкусно, плотно поел.

Сама же Валентина Михайловна лес не любила. Она еще девочкой заблудилась в лесу и провела там страшную ночь. Только утром грибник вывел ее на дорогу.

Борис — совсем другое дело. Лес был для него самым лучшим местом на Земле. Здесь он мог остыть от гнева матери и насмешек сверстников, здесь было тихо и уютно. Только здесь он чувствовал себя спокойно и хорошо и был по-своему счастлив, как может быть счастлив человек, ощутивший единение с природой.

В лесу Боря любил помечтать. Он хотел отправиться в длительное путешествие, чтобы посмотреть мир, побывать в разных городах и странах. Несмотря на свою замкнутость, парнишка был любознательным. В школе его больше всего интересовали география и биология. Он стремился больше узнать о жизни за пределами его поселка, о необычных растениях и животных. Его манили дальние континенты, он мечтал стать образованным человеком и после окончания восьмилетки пошел в девятый класс, чтобы в перспективе поступить в какой-нибудь ВУЗ. Мать хотела отдать его в ПТУ, но, видя тягу сына к наукам, смирилась. Борис хотел выучиться на биолога или геолога, чтобы иметь возможность поездить по стране, изучать природу и животный мир.

В лесу изгой наблюдал за жизнью насекомых. Иногда мог побежать босяком вдоль ручья, выбежать на проселочную дорогу, домчаться до карьера, искупаться и вернуться назад, чтобы опять насладиться тишиной и покоем на своей стоянке. Много ли нужно неизбалованному пареньку, чтобы почувствовать себя счастливым?!

В лесу Борису никогда не было страшно, наоборот, он ощущал себя хозяином положения, полноправной частичкой природы, существом, которого боятся все животные. Он видел, как в норках здесь прячутся тихие мыши, из-под ног его выпархивают птицы и с шумом устремляются прочь, по тропинкам носятся пугливые зайцы, которые иногда подходят к его стоянке, но как только заметят притаившегося человека, после забавного секундного оцепенения бросаются рваными зигзагами сквозь кусты в лес. Борис был для них ужасно страшен, хотя никого не обижал, даже жалел трусливых зверьков: обдерут еще себе шкуру в колючках малинника, будут потом обижаться на доброго юношу.

Он не боялся диких зверей. Говорили, что в лесу водятся кабаны, медведи, волки и лоси. Однако их Борис не встречал и не знал ни одной реальной истории про то, что животные причинили кому-либо вред. А вот змеи на луг иногда заползали. Парень видел как-то даже гадюку. Он узнал ее по окрасу. Боря читал книжку про змей и мог отличить гадюку от ужа. Но и змеи, даже гадюки, не пугали его. Парнишка знал, что змеи не нападают на людей. В случае опасности они будут спасаться, стремиться уползти, спрятаться от человека пока есть возможность, пока не схватят ее, или случайно не наступят.

По густой траве Боря ходил все же не спеша, старался шуметь, что бы разбудить задремавшую змею и дать ей возможность уступить дорогу.

В лесу у него не было врагов, кроме, разве что, кусачих насекомых. Но он привык к укусам и редко обращал на них внимания. Борис научился разговаривать с ручьем и деревьями; иногда разводил костер и пек в нем картошку, принесенную из дома. Ему нравилось сидеть на земле возле костра, слушать треск сучьев, непрерывно, подолгу смотреть на огонь и ни о чем не думать. Для Бориса это была своего рода медитация, хотя он даже не знал такого слова и не занимался восточными практиками. Но подобный интуитивный сеанс помогал ему снять негатив.

Первое время мать ругала Бориса за частые и долгие отлучки, но потом привыкла. Сын не мешал ей дома, а возложенные на него обязанности выполнять, как правило, успевал.

И Борис шел в свое тайное местечко, где наслаждался смолистым благоуханием сосен, шумом ручья, ощущением гармонии с окружающей природой. Лес был его единственной отдушиной. Он мог провести здесь весь день, а в вечерние часы заката забраться на дерево и смотреть, как уходит солнце. И никто не мешал ему, никто не лез с руганью и наставлениями.

Свою полянку с прилегающей к ней территорией Борис нашел почти три года назад, когда бесцельно бродил по лесу. В тот раз он серьезно поссорился с матерью и впервые ночевал в лесу один. Поссорился потому, что мать выбросила его коллекцию открыток и спичечных коробков с этикетками. Эту коллекцию он собирал несколько лет. Открытки с поздравлениями присылал ему отец, пустые коробки он иногда брал дома, но чаще находил на улице.

Для Бориса и коробки, и, особенно, открытки представляли большую ценность. Он помногу раз перечитывал поздравления отца, рассматривал изображения на открытках и этикетки на коробках. Ему очень нравилась открытка с изображение восхода солнца на море, у него были открытки с Мавзолеем, новгородским кремлем, Эйфелевой башней, ленинградским Эрмитажем, автовокзалом города Сочи. Благодаря открыткам парень представлял, как выглядят вулканы на Камчатке, улица Арбат, стадион «Лужники» в Москве, Невский проспект в Питере, городской пляж в Ялте.

А коробками Борис иногда играл. Он представляя, что это машины или автобусы. Возил какой-нибудь коробок по полу своей комнаты, делал остановки возле ножек кровати и стула, пихал в коробок спички, будто это пассажиры садятся в автобус.

Когда отец с ними жил, на Новый год и дни рождения он обычно покупал сыну что-нибудь: мягкую игрушку, детский пистолетик или простенькую машинку. После ухода отца его подарки стали ограничиваться преимущественно открытками. Но даже их мать бесцеремонно выкинула. Для матери все открытки сына и его коробки были хламом. Она не считалась с интересами Бориса, ей даже в голову не проходило, что у сына может быть какое-нибудь хобби. Она обнаружила его коллекцию не убранной на столе и выкинула ее на помойку.

Борис здорово обиделся тогда на мать и исчез на пару дней. В лесу он забрался на дерево и впервые наблюдал закат, а утром — и восход солнца. Парень выбрал величественную, самую высокую сосну на стоянке. Забрался почти до макушки. Откуда виднелись все окрестности, проглядывался его поселок, но Боря уставился на запад. Там, далеко за лесом, красным тускнеющим шаром солнышко величественно опускалось все ниже и ниже к линии горизонта, хорошо различимой с высоты. Вот краешек светила достиг этой далекой линии и исчез за ней. Посадка продолжилась. Вскоре исчезла половинка, а потом от светила осталась лишь узкая дуга, которая постепенно пропала из поля зрения совсем.

Весь процесс посадки длился всего несколько минут, но скрывшееся за горизонтом солнце, словно прощаясь, еще долго посылало свои постепенно блекнущие лучи, окрашивая небосвод в кроваво-красные тона.

Стали появляться звезды, все больше и больше. Борис хорошо ориентировался по звездному небу. Он узнал Большую Медведицу, другие созвездия. Дома парень тоже любил подолгу, запрокинув голову, смотреть на звезды. Безоблачное ночное небо вызывало его восхищение. Он наблюдал и за мигающими огнями вечерних самолетов, и за искусственными спутниками, путешествовавшими по небосводу в определенном направлении; его завораживали падающие метеориты, стремительно несущиеся в бездну. Ему хотелось увидеть летающую тарелку, корабль пришельцев из других миров. И он с надеждой всматривался в безграничные небесные просторы.

Здесь, в лесной тишине и полной изоляции, ночное небо казалось особенно величественным. Оно, сплошь усыпанное звездами, таило в себе движение, некую зачарованную жизнь. Борис обводил глазами весь необъятный небосвод, рассматривал изогнутую линию Большой Медведицы и думал о безграничности Вселенной и неведомых мирах. И эта бескрайность, это блаженное чувство слияния с Космосом исцеляли его истерзанную душу.

В день, когда мать выкинула его коллекцию, парнишка спустился с дерева, сделал себе лежанку и погрузился в глубокий сон. Спалось великолепно. Своеобразная аура леса помогла организму восстановиться, отдохнуть.

Проснулся он рано и решил встретить рождение нового дня. Опять взобрался на высоченную сосну и любовался, как огненно-красное светило медленно поднималось в дали, будто раздумывая: а стоит ли вообще обогревать эту грешную землю?

Пробуждалось утро очередного дня. Обыкновенное утро, тихое и спокойное, похожее на предыдущее. Лес лениво шумел листвою, запутавшиеся в ветках деревьев солнечные лучи будили птиц и дневных животных.

Борис тогда провел ночь и почти два дня в лесу. Голодный, он со страхом вернулся домой. Мальчишка опасался гнева матери, но мать встретила его на удивление спокойно. Она была и сама напугана столь длительным отсутствием сына.

— Где же ты шлялся всю ночь? — спросила Валентина Михайловна грубо, но не слишком злобно. — Я уже в милицию собиралась идти.

Борис правдиво рассказал, что был в лесу.

— Что же с тобой будет, сволочь, когда вырастишь, если уже сейчас не ночуешь дома? — только и ответила мать.

Она не обрушилась на Борьку с подзатыльниками, не схватила ремень, не посадила его в погреб, а велела наносить воды, чтобы можно было вымыть посуду и накормить дочку.

Борис в очередной раз простил мать. В его жизни было лишь две отдушины — лес и книги. Книги заменяли ему реальную жизнь. Он не очень любил книги по школьной программе, особенно толстые — они казались ему довольно сложными и длинными, Боря еще не воспринимал идеи Льва Толстого, Гоголя или Достоевского. Он читал лишь статьи с резюме и кратким содержанием таких книжек, как «Война и мир», «Мертвые души», «Преступление и наказание». Гораздо больше ему нравились «Три мушкетера» и «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна».

Борис часто заходил в детскую библиотеку. Он старался брать книжки о приключениях и путешествиях, чтобы больше узнать об удивительных городах и далеких странах, неизвестных ему животных и растениях. Особенно нравилось Борису читать Жуль Верна.

Как и большинство замкнутых людей, Боря был парнем мечтательным, ему хотелось приключений, его тянуло в неизвестные края, в душе у него теплилась надежда вырваться из своей убогой жизни. Он мечтал поселиться где-нибудь среди первобытной природы, своими руками добывать пищу.

Прогулки и общение с ровесниками Борис заменил книгами. Он сопереживал книжным героям книг, но настоящей жизни не знал совсем. Персонажи Марка Твена, Дюма или Аркадия Гайдара были для него персонами более понятными, чем его одноклассники. Он не вел дневников и только из книг знал, что такое любовь.

Боря больше любил лес и его обитателей, чем собственную маму и сестру. Для него лесная полянка и прилегающая к ней территория были самым желанным местом, своего рода убежищем. Неудивительно, что после нелепого убийства ноги сами привели его сюда. Теперь эта стоянка заменяла ему дом.

Пару недель назад, как только начал сходить снег, Боря заходил сюда проведать свою полянку. Он предвкушал скорые погожие денечки, и ему становилось радостнее на душе. Парень с нетерпением ждал, когда солнышко растопит снег, а усыпанный мягким тонким ковром из хвои и шишек пол полянки освободится от влаги, ждал, когда просохнут тропинки и можно будет бегать здесь босяком.

Весна не подвела Бориса. Она выдалась теплая, ранняя и сухая. Последние дни стояла почти летняя погода. Даже в чаще леса, где в прежние годы в это время было полно снега, остались лишь небольшие лужи, да и то не везде, а местами. Конечно, лес еще не просох, босяком по тропинкам не побегаешь, но на пригорках уже зеленела травка.

В дневные часы солнце припекало, можно было даже загорать. Радостно пели птицы, бегали муравьи и жуки, появлялись первые мухи.

Над головой у Бориса стучал по дереву дятел. Он забрался высоко и где-то у вершины сосны без устали колотил своим сильным клювом. Сосны, скованные зимой белым снежным нарядом, сейчас распрямили свои ветки и пустили смолу. Приятно пахнущая масса застывала густыми капельками на оранжево-желтых стволах.

Но Борису было не до дятла, он больше не хотел любоваться природой. Даже здесь, на стоянке, в относительной безопасности парень не мог прийти в себя, очнуться от странного отупения и сосредоточиться. Он находился в крайне возбужденном состоянии. Ему было и страшно, и тошно, и воспоминания не давали покоя. Сердце колотилось неровно, обрывки мыслей лезли в голову и тут же путались, блуждали, лихорадочно сменяли друг друга.

С сознанием Бориса творилось нечто невообразимое: временами оно ненадолго возвращалось к нему, и он пытался размышлять, осмыслить последние события, понять, что следует делать дальше, но сознание затухало опять.

Ясно было только то, что вернуться к прежней жизни он не сможет. У него не было больше дома, ему некуда идти, он ударил мать, забил лопатой до смерти тетку.

Зачем он убил женщину? Почему выплеснул свои эмоции таким вот образом?

Чем больше парень пытался думать об этом, тем становился возбужденнее. Его дикий, безумный поступок никак не вязался с образом тихого закомплексованного юноши.

Борис потерял счет времени. Он пошел к ручью и долго сидел у воды. Весенняя свежесть ручья и благодатная тишина леса помогли ему немного прийти в себя. Волнение отчасти улеглось, он опять стал прокручивать в голове последние события. Парень убеждал себя в случайности убийства. Он никого не хотел убивать, но у него не оказалось выбора, ему ничего другого не оставалось. Он убил тетку, потому что она спровоцировала его. Он знал ее. Если бы он попался другой, незнакомой женщине, в нем не взыграла бы такая ярость. А эта подруга матери, с которой они обсуждали его недостатки, стала к тому же угрожать, ругать и оскорблять его.

Имел ли право он убить? Глупый вопрос. Понятно: лишить жизни другого человека всегда считалось тяжким преступлением, ни один человек не имеет на это прав, но у Бориса не оказалось выбора, он попал в такую ситуацию, когда думать о правах не было никакой возможности.

Он совершил страшное преступление, бессмысленное по своей сути. Борис не хотел верить, что смог сделать такое. Он удивлялся своему поведению, своей силе и злобе. Парень убеждал себя, что убийство произошло помимо его воли, словно кто-то чужой вселился в него и командовал его действиями.

Оказывается, временами он не способен контролировать свою ярость и действия, но в то же время он обладает могучей силой! Он раньше даже не подозревал, что способен обидеть кого-либо, а тут ударил мать, и затем расправился с теткой.

Подняв руку на мать, Борька как будто преодолел себя, набрался решимости и злобы. Агрессия стала внезапной разрядкой напряжения и ненависти, реакцией на нечеловеческие унижения и страх, которые он испытывал постоянно.

Парень ненавидел свою жизнь, его тревога и раздражение достигли предела и выплеснулись сначала дома, а затем кровавой драмой на подвернувшуюся под руку женщину.

Юноша сожалел о смерти тетки, но ничего не мог уже поправить, хоть как-то изменить ситуацию. Сердце его разрывалось на части от жалости к самому себе, по щекам текли горькие слезы. Он плакал молча и безутешно. Грусть захватила все его существо, на душе было прескверно.

Борис осознал весь трагизм своего положения. Ситуация казалась ему чудовищной. Он убил человека и ему придется отвечать за это, как-то выпутываться из создавшейся ситуации, опять мучиться и страдать.

Душа его маялась от гнетущих переживаний, но постепенно характер мыслей парня поменялся. Они стали какими-то противоречивыми. С одной стороны, он раскаивался, но в то же время из глубины подсознания шли непонятные ему сигналы, оправдывающие его преступление. К парню пришло ощущение, будто он освободился от своего злейшего врага. Временами ему стало казаться, что он совершил не страшное злодеяние, а избавил мир от подлой твари, покарал ее за грехи.

Удивительно, но помимо сожаления Борис реально ощущал и некое удовлетворение. Он вспомнил, что во время бойни испытал секундный экстаз, порыв мимолетной радости, который пронзил его, когда он добивал поверженную тетку.

Как бы то ни было, юноша чувствовал себя опустошенным и разбитым. Однако мысли о самоубийстве больше не тревожили его. В нем что-то перевернулось, надорвалось, злодейство в какой-то степени пошло ему на пользу, по крайней мере, избавило от унылой навязчивой идеи покинуть этот мир. И только смутная, неосознанная тревога так и не покидала его.

Юноша порвал невидимую нить, которая связывала его с ненавистным прошлым, он бродил около своей полянки и больше не испытывал сильного сожаления. Наоборот, Борька вдруг ощутил себя взрослым мужиком, имеющим право карать людей.

Теперь он думал о том, что его будут, наверное, искать. Он бросил лопату на месте убийства, заляпал одежду теткиной кровью. Впрочем, отпечатки пальцев его неизвестны правоохранительным органам, а кровавые следы можно будет застирать.

Борис решил избавиться от пятен на одежде. Он спустился к ручью, ополоснул руки холодной водой, затем нарвал прошлогодней травы, намочил ее и стал тереть пятна на куртке и штанах. Они не столько оттирались, сколько расплывались и грязнели от его усилий. Тем не менее, его труд не пропал даром: пятна остались, но были менее заметны и больше походили не на бурые кровавые следы преступления, а на обычную грязь, будто парня забрызгала жижей из лужи проезжавшая мимо машина.

Борис вернулся на свою полянку. Солнышко припекало все больше, парень разделся до пояса и решил позагорать. Он нашел сухой бугорок, завалился на него, повернулся к солнцу и подставил ему свой белый тощий живот. Было тепло, молоденькая травка радовала глаз.

Парнишка лежал с закрытыми глазами, наслаждался весенним солнышком. Он старался успокоиться и не думать ни о чем. Просто слушал звуки леса: стук дятла, шуршание деревьев и травы, жужжание редких мух. Напряжение понемногу уходило, голову заволокло сонным облаком. Он ненадолго задремал.

Однако солнце спряталось за облако, а нагрянувшая волна холода привела Борьку в чувство. Он вновь вспомнил до последних подробностей все, что произошло утром, и снова ощущение ужаса мертвым холодком пронзило его душу, отразилось дрожью во всем теле и электрическим разрядом вдоль позвоночника.

Нет, его больше не волновала загубленная жизнь. Его страшила неопределенность, необходимость что-то делать, как-то выпутываться из создавшегося положения. Теперь он боялся, что его поймают и надолго посадят в тюрьму.

Борис покинул полянку и стал бесцельно бродить по лесу, преследуемый голодом, жаждой и страхом. Кружилась и болела голова. Сказывалось нервное напряжение и то, что он почти не ел уже больше суток.

Впрочем, стресс притуплял чувство голода. Борис и раньше знал, что такое голод и мог терпеть его продолжительное время. Вот только появилась и все нарастала ужасная жажда, пить хотелось зверски. Сухой язык царапался о сухие губы.

Борис никогда раньше не думал, что отсутствие воды может так терзать человека. Все мысли его сосредоточились на том, где можно напиться. Но чистой проточной воды или родника поблизости не было. По крайней мере, Борис о них не знал. Он подошел к ручью и убедился, что эту темную, очень грязную воду пить нельзя ни при каких обстоятельствах. Парень решил, что пойдет в Ольгинку, ближайшую деревню, километрах в пяти от его стоянки, и там утолит свою жажду. В деревне имелся колодец с отличной родниковой водой. Колонка была и в его родном поселке, который находился существенно ближе к полянке, но очень не хотелось и казалось опасным идти опять туда, где он убил человека.

К счастью, этот дикий день стал постепенно угасать. Лишь недавно чуть ли не по-летнему припекало солнце, а теперь его сила ослабла, светило превратилось в красный шар, который, запутавшись в ветках деревьев, медленно шел на посадку. Налетел прохладный вечерний ветерок, с ручья потянуло сыростью и холодом — Борису стала зябко.

Не дожидаясь, пока на землю спустятся сумерки, он пошел в Ольгинку. Парень ходил туда уже пару раз и на окраине села обнаружил колодец.

ГЛАВА 22

СХВАТКА

К деревне можно дойти по проселочной дороге, но Борис пошел по лесу, рядом с дорогой. Он не хотел, чтобы его кто-то видел.

В районе карьера парень осмотрелся и спустился вниз. Он зачерпнул ладонями пригоршню воды и долго держал ее, борясь с желанием утолить свою страшную жажду. Он сдержался, вылил грязную воду, поднялся по крутому склону.

Лес начал погружаться во власть тьмы, а ленивая луна затерялась где-то в облаках. Борис решил выйти на дорогу. Он продолжил свой путь. Жажда и голод по-прежнему мешали ему соображать. Но парень без проблем добрался до деревни, осмотрелся, вышел из леса и оказался у небольшой канавы, за которой просматривалась узкая улочка, ведущая к колодцу. Улица была пуста. В ближайших домах света не наблюдалось, что порадовало Бориса.

Он легко преодолел канаву и подошел к глубокому колодцу с мощной цепью и оцинкованным ведром. В деревни у многих на участках были источники воды, поэтому местные сюда приходили редко.

Борис огляделся еще раз, чтобы убедиться, что никого рядом нет. Все было тихо и спокойно. Он взял ведро и стал раскручивать ворот. Со скрипом и звуком бьющихся друг о друга звеньев цепи парень опустил ведро в самый низ колодца, зачерпнул воду, вновь прислушался и стал наматывать цепь на желоб, поднимая драгоценную влагу.

Трясущееся дрожащее ведро разбрызгивало воду, но поддавалось измученному Борису. Он зря зачерпнул целое двенадцатилитровое ведро — тяжелее поднимать, а все не выпить.

Наконец ведро достигло края колодца. Борис поставил его на выступ, опять осмотрелся, опустил голову и стал жадно пить.

Он закрыл от удовольствия глаза. Какой божественно вкусной казалась ему простая прохладная вода! Борис не принес никакой емкости, чтобы набрать воды с собой, и с упоением поглощал влагу про запас, пил до упора, чувствуя, как вода наполняет тело, не обращая внимания на то, что где-то неподалеку заорала собака.

Он остановился лишь тогда, когда понял, что не может больше пить — полный желудок не принимает уже воду. Испарина покрыла все тело Бориса, дышалось легко, он ощущал прилив сил и облегчение.

Борис утолил жажду, вернулся в лес и некоторое время сидел в укрытии в темноте, наблюдал за дорогой и пережидал, когда стихнет лай недовольной собаки. Вскоре все успокоилось. Появившаяся луна осветила близлежащие дома.

Борьке захотелось найти какой-нибудь домик без хозяев, где можно будет обогреться и отоспаться. Улица была безлюдна, он решил осторожно осмотреть село, выбрался на дорогу и стал обходить проступавшие в лунной мгле постройки. Но заколоченных и явно необитаемых домов ему не попалось.

Парень все же приметил небольшой домик на отшибе, прошел вдоль забора, чтобы убедиться, что нет собаки. Участок зарос травой, темные окна не выдавали явного присутствия людей. Возможно, хозяева не жили здесь постоянно. Может, приезжали время от времени. Но в доме могли оказаться продукты, а Борису сильно хотелось есть.

Он вошел в калитку и прислушался. Тихо, только с соседнего участка едва доносилось непонятное ворчание дворового пса. Он не гавкал и не выл, просто недовольно урчал, толи предупреждал о чем-то чужого человека, запах которого уловил, толи жаловался собачьему богу на свою унылую жизнь.

Борис бесшумно пересек двор, нерешительно остановился у входной двери и снова прислушался. Ничего подозрительного. Парень тронул дверь. Она податливо поддалась, потому что оказалась незапертой изнутри. Парень осторожно заглянул внутрь. В помещении было темно и тихо.

Борис колебался: страшно заходить в чужой дом; он не умел воровать, злополучные яйца — не в счет. Но голод опять гнал его. И Борька решился.

Несмело, с готовностью в любой момент убежать, он вошел в мрак прихожей, почти на ощупь пробрался ко второй двери, открыл ее и оказался на кухне, слабоосвещенной лунным светом, проникавшим с улицы через небольшое окно.

Борис осмотрелся. В углу кухни стоял холодильник. Дрожа от внутреннего возбуждения, он подошел и осторожно открыл дверцу, зажмурился от света маленькой включившейся лампочки и увидел начатую бутылку пива, пару банок консервов — шпроты и какую-то рыбу, внушительную связку сосисок, лежавших на верхней полке.

Запах сосисок мгновенно усилил его аппетит. Борис оторвал одну из них, в спешке, с нетерпением, очистил от пленки и запихал в рот. Нежный аромат мяса на пару секунд сковал его челюсти, после чего он с бешенством голодного зверя, чавкая от удовольствия, стал быстро жевать свою добычу, одновременно очищая от пленки еще пару сосисок, которые тоже последовали в рот.

Ему казалось, что это самые вкусные сосиски, которые он когда-либо ел. Но внезапно каким-то внутренним чутьем Борька уловил осторожное движение за своей спиной, он обернулся и с изумлением обнаружил, что в паре метров от него стоит рослый, мощный, но довольно старый мужик в майке и семейных трусах. В руках он держал кочергу.

Пока вор уплетал его сосиски, хозяин дома, пожилой мужчина, бесшумно проник на кухню с намерением скрутить негодяя. От печки из комнаты он прихватил кочергу, которую на всякий случай держал наготове. Дед вошел на цыпочках и уже подкрался к воришке в надежде застать его врасплох. Он собирался действовать по обстановке. Либо неожиданно схватить не званного гостя, резким ударом подсечь его ноги, опрокинуть, обездвижить, прижать к полу, либо сначала оглушить вора кочергой, а затем уже навалиться и скрутить.

Еще секунда и дед схватил бы Бориса, но тот в последний момент внезапно обернулся и заметил хозяина дома прежде, чем тот успел что-либо предпринять.

Борису понадобилось мгновение, чтобы оценить обстановку и избежать нападения. Он бросил сосиски, отскочил в сторону, в самый угол кухни. Но дед напирал. Старик замахнулся кочергой.

Словно в замедленной съемке Борис наблюдал, как крупная рука деда пришла в движение, и кочерга приближается к его голове. Парень инстинктивно ринулся в сторону. Все решили сущие мгновения. Борька успел увернуться. Удар пришелся по касательной, лишь слегка задел правое плечо.

Немного зазвенело в ушах, но Борис не почувствовал боли. Дед загораживал дверь — путь к бегству. Но в следующий момент воришка был уже в другом углу кухни.

— Прибью, гад! — прорычал дед, включил свет, двинулся на Бориса и вновь замахнулся кочергой для повторного удара.

На миг Борька испугался, что дед и в самом деле убьет его, но самообладание молниеносно вернулось к юноше, он понял, что надо немедленно защитить себя. Как тигр, стремительным рывком, парень метнулся к деду и перехватил его руку с кочергой. Борис спасал свою жизнь, он схватил деда за запястье и что есть силы сжал его руку.

Некоторое время они молча стояли друг против друга, боролись за кочергу. Дед пытался освободиться из тисков молодого вора, совсем еще мальчишки. Пенсионер был мощным и некогда очень сильным мужиком. Когда-то он неплохо дрался и в схватке мог победить любого. Однако возраст и подорванное алкоголем здоровье давали о себе знать, хотя дед и не хотел признавать этого очевидного факта. Он был уже не тот и ни с кем не дрался более десяти лет. Пенсионер не мог долго противостоять молодому парню. Рука деда немела, кочерга медленно склонялась в сторону его головы.

— Отпусти! — прохрипел, наконец, хозяин дома.

Но Борис был неумолим. Кочерга с грохотом повалилась на пол.

Парень ослабил хватку. Дед вырвался и попытался нанести удар ногой противнику в пах, но Борька сумел увернуться опять, он не имел опыта драк, но у него оказалась очень быстрая реакция. Он слегка попятился и тут же сделал молниеносный выпад в направлении деда.

Парень с такой яростью стукнул хозяина дома кулаком по плечу, что тот рухнул на пол. Но быстро встал с колен и изо всех оставшихся сил бросился к столу в надежде добраться до ножа из ящика. И ему почти удалось это. Дед схватил нож, однако Борис был начеку. Он опередил пенсионера, подскочил к нему и опять перехватил руку, на этот раз с ножом, крепко сжал ее.

— Ах ты, сука! — прокричал дед и попытался занести кулак свободной руки для удара.

Борис это заметил, его нога автоматически дернулась вперед, и кончик ботинка попал точно под самую коленную чашечку пенсионера.

Борис знать ничего не знал об уязвимых местах человека, его нога пришла в движение будто сама собой. Но получилось удачно. Дед взвыл от резкой боли, нож вывалился из его руки.

Теперь уже Борис взмахнул кулаком и резко, что есть мочи, ударил в челюсть пенсионера. Хозяин дома лишь в последний момент увидел мощный кулак вора перед своим лицом и не успел уклониться от удара, обрушившегося на него со страшной силой. Он пошатнулся, не удержал равновесие и повалился на пол.

Старик упал навзничь, извиваясь от боли. Однако попытался тут же подняться с пола и закричать, но не успел. За ударом кулака сразу последовал удар ногой. Участь деда была предрешена.

Борис не терял времени даром, он не дал хозяину дома подняться и прийти в себя, ринулся на него и сбил ногой. Дед открыл рот в безуспешной попытке закричать. В его широко раскрытых глазах засверкали искорки ужаса, а Борис интуитивно уловил страх противника и озверел. Ему захотелось убить старика! Парень осознавал, что сильнее деда и способен лишить жизни этого человека. Чувство собственного превосходства опьяняло его. В доказательство своей силы Борис нанес удар ногой по лицу деда, потом еще и еще.

Старичок пытался увернуться от ударов, катался по полу, оставляя за собой кровавые следы. Он мычал, плевался кровью, но Борька был беспощаден. Ему хотелось бить и бить по сытой роже деда, и он с остервенением лупил хозяина дома ногами по голове и туловищу.

Вновь какая-то необузданная зловещая сила захватила Бориса. Он потерял контроль над собой и не мог остановиться, продолжал бить уже беспомощного, поверженного противника.

От ударов пенсионер постепенно сник и совсем обмяк. Его тело безжизненной массой лежало на полу. Из многочисленных ран струилась кровь. Ей был заляпан почти весь пол кухни. Но Борису этого показалось мало. Он схватил валявшийся под ногами нож, подскочил к деду и с размаха всадил нож ему в шею. Сначала озверевший парень хотел даже перерезать противнику горло и отделить голову от туловища, но собрал последние крохи рассудка и заставил себя остановиться.

Борис с трудом дышал, какое-то время он наблюдал, как кровь вытекает из раны на шее старика и вторым слоем растекается по полу.

Бывший изгой разделался с противником. Дед отдал Богу душу. Борис убил его. Вернее, даже не он сам, а нечто засевшее в нем, какая-то демоническая агрессивная часть его, которая делала парня таким вот сильным, кровожадным, неуправляемым.

Рядом лежал убитый им человек, но вины, горечи или сострадания Борис почему-то не ощущал. Более того, он испытывал удовлетворение. Парень смотрел на труп противника без ужаса, со злорадством, не знакомым ему ранее.

В прежней своей жизни Борис не способен был ударить человека. Но новые непредвиденные обстоятельства проявили в нем неожиданные способности. Оказалось, Борька снабжен удивительной быстротой и злостью, которая удесятеряла его силы. Он умеет бить и уходить от ударов, из него мог бы получиться прекрасный боксер, он способен победить в кровавом поединке! И это радовало парня.

Борис переступил через лежавшего на полу старика, зачем-то внимательно посмотрел на его лицо, которое представляло собой страшное месиво из крови и синяков. Неподвижные глаза были дико вытаращены, рот перекошен, ужасно выглядела огромная кровавая рана на шее, из которой продолжала сочиться кровь.

Борису стало не по себе. Его пробирала дрожь. Он даже присел на корточки возле покойного.

В доме стояла гнетущая тишина. Но с улицы доносился злобный собачий лай, даже, точнее, не лай, а возбужденные вопли пса, на которые во время драки с дедом юноша не обращал внимания. Но сейчас собачьи крики привели Борьку в чувства.

Стараясь не перепачкаться в крови, он собрал валявшиеся на полу сосиски, затем приблизился к холодильнику, открыл дверцу, достал рыбные консервы. Парень распихал по карманам банки, сосиски, а также кусок хлеба и коробок спичек, который нашел на кухонном столе у плиты.

В комнату он зайти не решился, а выбрался на улицу и ринулся подальше от рвавшегося с цепи пса. Этот пес почему-то без лая пропустил незнакомца к дому соседа, только немного ворчал. Но во время драки пес почуял неладное и стал громко орать. А когда пахнущий кровью чужой человек появился на улице, собака и вовсе очумела. Она рвалась с привязи, чтобы разорвать негодяя. Ее злобные вопли поддержали и другие деревенские псы.

Борис подумал, что вся деревня вот-вот проснется от громкого лая и кинется ловить его, парень опасался, что хозяин злобного пса выскочит из дома и спустит собаку с цепи. Ведь в окошке соседа деда вдруг зажегся свет.

Испуг пронзил Бориса. Он выбежал на улицу и понесся по пустой дороге по направлению к лесу. Преодолел канаву, но побежал опять, словно за ним гонится целый взвод солдат.

Борька не думал, куда и зачем он бежит. Парень мчался, не разбирая дороги, по лесу, малознакомому ему в этом месте.

Луна спряталась в облаках, он иногда натыкался на сучки деревьев, которые сильно били его по всем частям тела. Но Борька не ощущал боли, бежал как испуганный ночной шакал, уверенно. И все же налетел на пенек, споткнулся и упал, больно ударился локтем о твердую землю.

Он не вскочил на ноги опять, а продолжил лежать, восстанавливая дыхание и рассматривая звезды на небе, которые то исчезали в облаках, то появлялись вновь. Парень ничего не соображал и был близок к умопомешательству. Что на него нашло? Зачем он сюда прибежал? Ведь никто не гнался за ним, ни единой души не было в лесу.

От земли исходил тлетворный запах влаги, становилось холодно, Борис поднялся и стал бродить в полутьме по лесу, он спотыкался о корни деревьев, но пытался понять, где находится и где дорога к его стоянке.

ГЛАВА 23

ВАСИЛИЙ. ГРОЗА ПИТЕРСКОГО СЫСКА

Ночь была бессонной, но ожидание встречи с морем, а также желание распутать клубок сложного дела наполнили душу Василия Красина предвкушением чего-то радостного и значимого. Из аэропорта Анапы он поехал на автовокзал, забросил вещи в камеру хранения и поспешил на ближайший пляж. Благо знал, что пляж находится рядом с вокзалом, пешком всего несколько минут. В детстве Вася с родителями отдыхал в Анапе. Сколько ему тогда было? Лет двенадцать. Они остановились в Джемете, в частном секторе, недалеко от железнодорожного вокзала. Вася пешком ходил тогда по берегу до центра города с родителями, а как-то раз и один.

Тот детский отдых Василий хорошо помнил. И частный сектор с деревянным туалетом на улице, и любопытную бабушку-хозяйку лет семидесяти, которая любила расспрашивать мальчишку о Санк-Петербурге, его школьных делах. Интересно, жива ли старушка? Сколько ей сейчас? Около девяносто лет, не меньше. Но на юге долго живут. Можно будет как-нибудь наведаться, посмотреть сохранился ли ее дом, кто там сейчас обитает.

Василий любил море, и в Анапе ему понравилось. Жаль, что не получилась приехать сюда еще хотя бы раз. С родителями он был потом в Крыму, в студенческие годы ездил в Адлер в спортлагерь от университета. А потом работа, еще за мамой больной пришлось присматривать и за отцом, который после смерти матери совсем сдал. Не до юга было.

И вот новая долгожданная встреча. Сам пляж изменился мало. Все тот же песок, все тот же пейзаж. Стало только больше торговых палаток при входе и сильнее пахло тиной.

Легкий свежий морской ветерок нагонял волны. Некоторые отдыхающие, преимущественно мальчишки, купались. Василию тоже захотелось искупаться. Но он оставил в камере хранения свои плавки. Успеет еще окунуться, сейчас можно просто помочить ноги в воде и ехать по делам, скоро десять, его будут ждать. А с жильем он потом определится…

На автовокзале Красин еще раз уточнил адрес РУВД и фамилию следователя, после чего сел в городской автобус.

Дело об убийстве на Утрише вел некий Бергман. И. Е. его инициалы. В школе у Красина был учитель физики Бергман Ефим Борисович. Не родственник ли? А еще есть очень известный режиссер с такой фамилией…

Народу в автобусе было много, Красин стоял недалеко от задней двери. На остановке в салон вошла девушка. И взгляд Василия сразу же сфокусировался на ней. Высокая, стройная блондинка в строгом деловом костюме выделялась своей красотой в толпе курортников и местных жителей, заполнивших автобус в этот утренний час.

Василий любил смотреть на красивых женщин. Иногда, когда он о чем-то думал, его взгляд как бы сам собой фиксировался на каком-нибудь милом личике. Вот и сейчас он думал о предстоящем разговоре с Бергман и словно в медитации уставился на девушку. Она смерила недовольным взглядом смотрящего на нее мужчину. Этот взгляд красноречиво говорил: «Чего уставился? Не приближайся ко мне, смотри в другую сторону! Я не собираюсь с тобой знакомиться!»

А Красин и не думал знакомиться, заводить разговор. Он вообще не умел знакомиться с девушками, был не влюбчивым и стеснительным с противоположным полом. Наверное, поэтому в свои тридцать пять не обзавелся семьей. В студенческие годы у него появилась подружка, которая нравилась ему. Но дело до загса не дошло. Девушка нашла себе какого-то предпринимателя, а Василий не стал за нее бороться. Потом случился вялотекущий роман с соседкой по парадной, который постепенно сошел на нет. Красин был свободен, его сердце и разум любовные переживания не занимали.

Выразительный взгляд незнакомки смутил Василия. Он вышел из своей мини-медитации и стал смотреть в окно. Красин немного нервничал: не знал, как его встретят коллеги и как будут развиваться следственные действия.

Девушка в деловом костюме вышла перед ним на его остановке. Красин пошел за ней, в нескольких шагах позади: ему нужно было идти в том же направлении.

Внезапно незнакомка обернулась и остановилась. Вновь в ее взгляде читалось недовольство, даже злость: «Чего привязался, мужик?! Отстань немедленно!» Красин даже испугался, что дама скажет ему какую-то грубость. Но девушка не сказала ничего, развернулась и ускорила шаг.

Василий подошел к газетному киоску, подождал, пока недовольная барышня скроется из виду.

В РУВД Красин обратился к дежурному:

— Мне к Бергман.

Мужчина ответил:

— Сейчас поднимитесь по лестнице на второй этаж, там налево пройдете по коридору в конец. Кабинет двести двенадцатый.

Возле кабинета Василий остановился в нерешительности, стараясь унять свое волнение. Он — следователь с солидной репутацией, а все равно почему-то волнуется. Как в детстве волновался, когда нужно было посещать незнакомых людей. Еще и не выспался…

Василий уже собрался постучать, как вдруг дверь перед его носом распахнулась. Из кабинета выглянула та самая девушка из автобуса! Она закричала на Василия в сильном возбуждении:

— Вы?! Что вы себе позволяете?! Как вас сюда пропустили?!

— Я… Мне нужно к следователю Бергман…

— Ну, я Бергман. А вы кто такой?

— Я следователь из Санкт-Петербурга. Вот у меня и удостоверение с собой, — Красин достал свое удостоверение. — Вас должны были предупредить о моем приезде.

Девушка удивилась:

— Так вы из Петербурга?

Василий подтвердил:

— Да, я из Петербурга. Следователь следственного управления. Красин моя фамилия. Разве вас не предупредили?

— Петров говорил… Извините, но начальник сказал, что приедет гроза питерского сыска, фанатик работы, нужно подготовить для него все материалы следствия по убийству режиссера на Утрише. Так это, значит, вы?

— Я не гроза и не фанатик, но, действительно, меня интересует убийство режиссера, — ответил Красин. — Мне нужно опросить вашу подследственную. Ее подругу убили у нас в городе.

— Думала, вы по-другому будете выглядеть, — улыбнулась Бергман. — И в автобусе мы неожиданно столкнулись. Я спешила на работу, меня начальство накрутило. Кто-то из ваших звонил Петрову…

— Ковалев звонил, не знаю, что он наплел про меня. И мне не сказал, что вы — женщина. Я думал, что дело ведет мужчина.

— Инной меня зовут, фамилию знаете, — представилась девушка. — Проходите в кабинет. Когда вы хотите допросить подследственную?

— Желательно сегодня, — ответил Красин. — Только мне нужно еще поселиться где-то на несколько дней. Сумку с вещами я пока в камере хранения оставил на автовокзале.

— Да, Петров спрашивал меня про жилье. У нас свободно, приглашаю к нам, мы с мамой живем недалеко от моря в частном доме. Летом сдаем пару комнат отдыхающим, сейчас народ уже съехал. Если устроит — милости просим. Денег я с вас не возьму.

Красин вспомнил о своем сотруднике и сказал:

— Послезавтра должен еще мой помощник Ковалев прилететь, тот, который звонил Петрову.

— И ему места у нас хватит, — ответила гостеприимная Инна. — Как к вам обращаться?

— Можно просто по имени. Меня зовут Василий.

— А по отчеству?

— Лучше без отчества, — сказал Красин и добавил:

— У нас учитель в школе был Бергман Ефим Борисович. Я когда сюда ехал, думал, не родственник ли вы его. Может, даже сын. А вы оказались девушкой.

— Нет, Ефим Борисович не наш родственник. Моего отца Евгением звали. Да, немного забавно вышло. Я-то подумала, что вы — ловелас, преследовать меня собираетесь.

— Извините, но я не собирался никого преследовать, вышел за вами на своей остановке. И не ловелас я вовсе, не выспался просто сегодня, плохо соображал.

Тогда, у остановки, Инна внезапно почувствовала дискомфорт, резко остановилась и оглянулась. Спортивный парень в белой рубашке и темно-синем пиджаке, который нагло разглядывал ее в автобусе, теперь шел за ней. Инна спешила на работу, ей вовсе не хотелось общаться с проходимцами. Она могла бы в грубой форме послать преследователя, но парень поспешно отвел взгляд в сторону и отстал. Теперь он, довольно симпатичный молодой следователь, скромно сидел перед ней, и Инне стало неловко.

— Вижу, что вы не ловелас, — примирительно сказала девушка. — Можете к нам прямо сейчас поехать. Отдохните с дороги пару часов. Я маме позвоню. Она будет рада. Запишите адрес…

— А когда с подследственной поработать можно будет?

— Давайте часа в три сегодня. Вас устроит?

— Вполне.

— Хорошо. Я все подготовлю. Надежду доставят сюда.

— Мне бы еще командировку отметить, — сказал Красин.

— Это в любое время в канцелярии на первом этаже.

ГЛАВА 24

СТРАННАЯ ДЕВУШКА

Василий съездил за сумкой на автовокзал, потом нашел указанный Инной адрес. Питерский следователь познакомился с приветливой мамой Инны, вселился в предложенную комнату, немного поспал и поехал на допрос девушки, подозреваемой в убийстве.

Ее звали Надеждой. Она практически не реагировала на вопросы. С остекленевшим безразличным взглядом, устремленным в стену, подследственная словно не слышала о чем ее спрашивают.

Вот и на вопрос Красина, знакома ли она с Люси Старр или Людмилой Старковой, девушка даже рот не открыла, даже бровью не повела.

— Она так всегда, — сказала присутствовавшая в кабинете Инна. — Молчит, ничего не говорит. Уставится в одну точку на стене, хоть пляши перед ней — никакого толку.

— Ну, это ее право, — доброжелательно ответил Красин. — Не хочет рассказывать, обойдемся и без ее показаний. А у меня ведь для этой девушки есть сюрприз.

Следователь положил перед подследственной школьное фото Бориса, которое прислали из Тульской области. Но Надежда продолжила тупо смотреть на стену.

— Вы все же взгляните, пожалуйста, — ласково сказал Красин. — Ваш друг мог измениться, но вы должны его узнать.

Василий поднес фотографию к лицу девушки. При этом он внимательно наблюдал за ее реакцией.

Надежда нехотя посмотрела на фото. И сразу вздрогнула! Она точно вздрогнула! Красин это хорошо уловил. Бледные щеки девушки стали на глазах наливаться румянцем от нахлынувшего волнения.

Следователь торжествовал: реакцию организма не скроешь! Его догадка оказалась верной: Надежда прекрасно знает маньяка.

«Надо дожимать», — подумал Красин и спросил:

— Скажите, за что Борис убил режиссера.

— Он…из-за меня, — наконец прорезался голос у подследственной.

— Я так и думал, — сказал Красин.

— Нет, он не убивал! — опомнилась Надежда. — Это я.

— А я знаю, что вы не причем, — сказал Красин. — На ноже отпечатки пальцев Бориса. Ради чего вы его покрываете?

Девушка не ответила.

— Хорошо, давайте пока не будем о Борисе, — мягко сказал Красин. — Давайте поговорим о Людмиле Старковой, которая снималась вместе с вами у Ачинцева. Вы ее хорошо знали?

Мария не ответила опять. Она вновь замкнулась.

— Знаете ли вы, что Людмилу убили в Санкт-Петербурге? — спросил Красин. — Причастен ли Борис и к этому преступлению?

Девушка с содроганием взглянула на Красина, но затем молча перевела свой взгляд на стену.

— Ее задушили, — пояснил Красин. — А я пытаюсь понять кто и за что. Скажите, где сейчас Борис? В Санкт-Петербурге?

Надежда никак не отреагировала и на этот вопрос следователя. Продолжать допрос стало бесполезно.

Подследственную увели, а Красин пояснил Инне:

— Полагаю, режиссера убил тульский маньяк, его отпечатки есть на ноже.

— Такое возможно, я думала об этом, — сказала Инна. — Девушка могла вытащить нож из тела Ачинцева как раз в тот момент, когда появились отдыхающие.

— Фамилия серийного убийцы Солнцев. Он совсем молодым парнем начал убивать в Туле.

— Как вам, Василий, удалось вычислить этого таинственного маньяка? — поинтересовалась Инна.

— Давай на ты, — предложил Красин. — Факты сопоставил, интуиция подсказала. У нас есть школьная фотография Солнцева, осталось только задержать его и допросить. В том числе и по моим убийствам. Хотя парня признали погибшим от рук неуловимого тульского маньяка.

— Ты уверен, что это точно он?

— Думаю, не ошибаюсь. После допроса Надежды я утвердился в своем предположении, что именно он убил у вас режиссера. Буду проверять, связан ли Борис Солнцев с убийствами в Питере. А вот в Сочи этот маньяк наследил солидно. Там похоже на ритуальные убийства с множественными ножевыми и отрезанием ушей.

— Да, я в курсе. А Покойный Владимир Ачинцев как раз из Сочи. Он довольно известный фотограф и порнорежиссер, — напомнила Инна.

— И я это знаю, — подтвердил Красин. — Возможно, фотограф мешал кому-то, и Борис решил его устранить. У Брауна в романе описан штатный киллер секты. Не исключено, что тульский маньяк выполняет подобные функции.

— Допустим, — ответила Инна. — Только почему он убил режиссера не в Сочи, а у нас на Утрише?

— Здесь удобней было. Меня больше интересует, зачем Надя выгораживает парня.

— Видимо, любовь, — предположила Инна. — Такие дамочки могут очень сильно любить! И ради любимого человека жертвовать собой.

— Не знаю, не знаю, — скептически сказал Красин. — Что-то мне не верится в жертвенную любовь.

— Вам, мужчинам, это сложно понять. Большинство мужчин способны чувствовать себя влюбленными то в одну, то в другую девушку. Таково свойство самца.

— Однолюбы встречаются и среди мужчин, — возразил Красин.

— Я еще не встречала. Мужчина — существо рациональное. Он думает: а что в той или иной женщине особенного, чтобы считать ее единственной и неповторимой? Хотя, по-своему, каждый человек уникален… А вот женщина может влюбиться как в кино: по-настоящему, до гроба, чтобы сходить от человека с ума, не спать ночами, считать его единственным, быть готовой отдать жизнь за любимого, отправиться за ним хоть на край света.

— Все же редко бывает такое…

— Не так редко, как кажется тебе, — настаивала Инна. — Вполне возможно, Надежда из таких женщин. Она еще к тому же и сектантка.

— У сектантов с мозгами не все в порядке, — согласился Красин.

Но Инна возразила:

— Почему же? В религиозных сектах порой встречаются люди образованные и неглупые. Им нравится находиться в сплоченном, дружном коллективе, где проповедуют любовь. В секты часто идут меланхолики, люди обиженные жизнью, одинокие. Они радуются общению в братстве. Некоторые секты имеют внешне довольно логичные учения, которые могут привлекать многих людей.

— Надежда не показалась мне умной и образованной, — сказал Красин. — Впрочем, замкнутая она. На контакт не идет. Очень сложно с такой работать. Понимаю, почему у тебя с ней проблемы.

— Что думаешь делать дальше? — спросила Инна.

— Надо бы человечка нашего в их среду внедрить. Ее взяли на Утрише. Что за место такое?

— Заказник на окраине города за поселком Сукко. Известен нудистскими пляжами и палаточными стоянками дикарей. Там всякий сброд собирается. Хиппи, панки разные, алкоголики, любители пошуметь вдали от глаз нормальных граждан. Наши клиенты, уголовники и находящиеся в розыске, бывает, туда приезжают. Сектанты иногда собираются.

— Да, нужно внедрить туда сотрудника для сбора информации, — подтвердил свое предложение Красин. — Чтобы с аборигенами местными поговорил, узнал как там на самом деле по убийству режиссера и маньяку…

— Внедрить? Хорошая идея! Если только тебя, — сказала Инна и пояснила:

— Анапа — город маленький. У нас сотрудников не много. Любого нашего узнать могут. Публика с Утриша — частые гости в РУВД. Милиция и госнаркоконтроль там рейды регулярно стали проводить. Подозрительных в город привозят для выяснения. Местные тоже на Утриш ездят. Особенно на выходные. Если внедрять, то не нашего сотрудника. Ты, возможно, подошел бы, пока не засвеченный.

— Видишь ли, Инна, я все-таки кабинетный червь. Аналитик, следователь. Оперативная работа — не мое. Но есть у меня предложение. Помощника моего, Андрюху Ковалева, туда послать. Шутника, который звонил вам. Я его сразу хотел с собой взять. Начальство командировку ему не одобрило. Но он собирается прилететь сюда сам уже в субботу.

ГЛАВА 25

ПЕРЕРОЖДЕННАЯ ДУША

Никто не преследовал Бориса. Огромным усилием воли парень приказал своему помутившемуся разуму сосредоточиться. Сознание вернулось к нему. Он обнаружил, что находится в совсем незнакомом ему месте. Парень потерял ориентацию. Он не знал, в каком направлении и сколько времени бежал.

Борис пошел по ближайшей тропинке в надежде выйти на проселочную дорогу или к железнодорожному полотну. Но тропинка повиляла и растворилась в темном лесу. Юноша понял, что заблудился окончательно. Он вытер мокрый от пота лоб и присел на пенек отдохнуть. Дальше идти не имело смысла. Вот если увидеть луну и звезды — можно было хотя бы примерно определить направление своего движения.

Борис не хотел думать об убийстве, но мысли сами лезли в голову, его мозг пытался анализировать ситуацию. Во время убийства он вновь испытал экстаз. Сейчас ему было немного стыдно за это, но он ни в чем себя не винил. Убийство произошло из-за необходимости самообороны. Дед напал первым, а он, Борис, вынужден был защищаться.

Парень испытывал сожаление, что в порыве злобы пришлось опять убить человека. И ради чего? Горстки несчастных сосисок?

Он не жалел деда, но корил себя за то, что не взял ничего, кроме коробка спичек и продуктов. Нужно было поискать в доме деньги и драгоценности, забрать такое нужное ему одеяло и теплые вещи. Зря он удрал. Испугался лая собаки?

Его размышления прервал далекий гудок паровоза. Значит, железная дорога справа, а идти нужно в обратном направлении. Там должна быть проселочная дорога. Она выведет его на стоянку. Куда же исчезла луна? Почему она не освещает путь?

Но Борис не двинулся с места, он так и сидел на пеньке с закрытыми глазами, может, час, а может, даже больше. Ему не хотелось куда-либо идти. Возбуждение сменилось апатией и безразличием. Он забыл даже о том, что голоден и у него есть сосиски.

Только спустившийся на лес холод постепенно привел парня в чувства. Он побрел туда, где, по его мнению, должна была быть нужная ему дорога. Темнота начала слегка блекнуть. Кое-где в низинах появился уже предутренний легкий туман, сквозь облака сумели все же прорваться луна и немногочисленные неяркие звезды.

Заканчивающаяся ночь прошла для Бориса удивительно быстро, хотя он и не спал почти. Впрочем, наверное, вздремнул, когда сидел на пеньке.

У парня жутко гудела голова, болело ушибленное кочергой плечо. Во время драки и бегства Борис не ощущал боли, но сейчас ушиб напомнил о себе. Убийца как неприкаянный бродил по лабиринту тропинок, пока не вышел на проселочную дорогу, ведущую к карьеру. Рассвело, погасла луна и все звезды. Борис решил ускорить шаг, чтобы поскорей добраться до своей полянки.

Утро выдалось тихим, безветренным, насквозь пронизанным радостным птичьим пением. Воздух был по-весеннему свеж и прозрачен. Просветленное голубое небо полностью очистилось от облаков. Слева, высоко над головой Бориса, пролетал ранний военный самолет, портя своим белым следом небесную чистоту.

Борис шел на стоянку, его больше не волновало то, что он недавно жестоко убил старика. Если после первого убийства парень хоть и оправдывал себя, но переживал, пытался понять причину своей жестокости, то теперь ему было все равно. Он старался вычеркнуть из своего сознания последние события: случилось то, что случилось. Ему уже не нужно было выглядеть в собственных глазах паинькой, он старался не думать даже о том, что придется отвечать за содеянное, что его, наверное, ищут.

Возле своей полянки Борис сразу пошел искать что-нибудь для костра и довольно быстро набрал сухого хвороста. Без особого труда он разжег костер. Огонь, недовольно фыркая и, искрясь, разгорался все сильнее. В азарте Борис стал торопливо бросать сухие ветки в костер, пламя взметнулось в высоту, разбрасывая во все стороны искры, превращая в пепел безжизненные сучки.

Борис напугался, что дал пламени слишком много пищи и теперь искры могут воспламенить ближайшие сосны. Но все обошлось. Парень пододвинулся к огню ближе и стал смотреть на пляшущие язычки пламени. Он не думал о том, что пламя костра могут заметить случайные прохожие, он не думал ни о чем, просто хотел согреться. Его слегка знобило, появилось желание ненадолго снять с себя влажную одежду.

От жара костра юноша вспотел, он снял ботинки, куртку, носки, почти вплотную подставил ступни к огню.

Борис решил покушать. Ему хотелось картошки с молоком. Он с удовольствием съел бы и кусочек сала, но пришлось довольствоваться сосисками. Однако и они неплохо утолили чувство голода.

Перекусив, юноша осмотрел одежду и увидел большое кровавое пятно на рукаве куртки, чуть ниже плеча. Нет, это — не его кровь. Борька даже не мог вспомнить, где вляпался: во время убийства он старался быть аккуратным.

Парень удивился, что не обратил внимания на пятно раньше. Юный убийца нашел еще несколько пятнышек на штанах и следы крови на ботинках. Он понял, что придется опять все это оттирать, только не сейчас, а чуть позже, когда он отдохнет.

Меж тем пламя быстро пожрало принесенный хворост. Сучков больше не осталось, костер постепенно угасал. Борису вдруг стало страшно, что костер потухнет совсем и не удастся развести его опять: спичек было мало. Он ощутил сильный первобытный страх, который испытывали люди каменного века, приучившие огонь. Почему-то казалось, что если костер погаснет, то произойдет нечто ужасное, непоправимое. Это был совсем другой страх, не такой, какой Борис испытывал, когда проникал в курятник и хату деда, — без усиленного сердцебиения и готовности к агрессии. Это был более знакомый парню неосознанный беспокойный страх перед неопределенностью, болезненно-мучительная тревога, постоянно присутствовавшая в его жизни ранее. Так дома он боялся прихода матери, именно такой страх не позволял ему сопротивляться, спорить, отстаивать свои интересы, требовать. Этот страх мешал ему нормально общаться с людьми, иногда парализовывал его волю.

Волна страха, накрывшая Бориса, прошла по всему телу, парень быстро сгреб и кинул в слабый огонь комок хвои, валявшейся под ногами, но костер лишь задымил густым едким дымом. Влажная хвоя не хотела гореть, она лишь поглощала пламя.

Борис надел ботинки и поспешил за сухим хворостом. Он принес охапку, но огонь совсем затух. Однако и страх парня прошел. Так же внезапно, как и появился. Он не стал разжигать костер сразу, а пошел опять набрать еще сухих сучьев. Рядом со стоянкой Борька нашел небольшое бревно, которое пока не просохло, но парень притащил к кострищу и его.

Потухший огонь никак не хотел разгораться снова. Первый раз Борис действовал на автомате и сумел почти сразу, со второй спички, разжечь костер. Теперь огню почему-то не нравились принесенные парнем сучки и щепки. Юноша потратил почти весь коробок, он нервничал и был уже близок к отчаянью, когда, наконец, несмелые язычки пламя стали аккуратно пожирать свою добычу. Захрустели веточки, появились жар и запах от дымящегося хвороста.

Пока Борис занимался костром, солнце окончательно прорвалось сквозь завесу леса и высоко повисло на нежно-голубом небе. Ослепительно светящийся шарик посылал на землю лучистые потоки энергии, легкий ветерок слабо играл ветками деревьев.

Юноша радовался сухому и теплому дню, лишь тупая боль ушибленного плеча напоминала о случившихся событиях. Борис вспомнил свой азарт и внезапную радость в момент, когда он добивал деда. Видимо, так проявлялось незнакомое ему ранее чувство превосходства, полной победы и безграничной власти над поверженным противником, у которого он мог отнять жизнь. Расправившись сначала с теткой, а потом и с дедом, Борис как будто избавился от своего страха перед людьми. Он словно освободился от гнета, стряхнул с себя комплекс неполноценности.

Парень осознал, что может постоять за себя и не будет больше терпеть унижения. И тетка, и дед погибли от его рук, но их смерть возвысила Бориса в его собственных глазах. Теперь он никого не боялся и был готов покарать любого, кто перейдет ему дорогу.

Последнее преступление окончательно переломило характер юноши. Он перестал быть прежним беззащитным, мечтательным добрым юношей, превратился в загнанного жизнью безжалостного зверя.

Произошло внутреннее перерождение. Борис не изменился внешне, но душа его больше не испытывала нравственные страдания, он не раскаивался в преступлениях, а полностью оправдывал себя. И если раньше он боялся, молчал и терпел, то теперь судьба встряхнула его, он больше не чувствовал себя изгоем и «тварью дрожащей».

Ощущение собственной ничтожности ушло. Всего за пару дней Борька превратился в совсем другого человека. Может, потом он осознает весь ужас содеянного, всю трагедию своего положения, может, изувеченные тетка и дед будут являться ему по ночам, а пока он находился в состоянии полной отрешенности, физического и нравственного истощения. Он много нервничал в последние дни, его тело и голова требовали отдыха. Борис так устал от недосыпа и стрессов, что не мог больше стоял на ногах.

Не смея противостоять страстному желанию броситься на землю и заснуть, парень, как бездомный кот, наконец-то дождавшийся весеннего солнышка, устроился здесь же, на открытом для солнца месте у медленно затухающего огня. Он провалился в тяжелый сон без сновидений.

Очнулся юноша из-за того, что ему стало жарко на солнце. Он вышел из состояния полузабытья и не сразу вспомнил, почему находится здесь. Некоторое время подросток так и лежал, даже не шевелился. Он проснулся не отдохнувший, с тяжелой головой. Сознание было туманно. Мысли и воспоминания мешались друг с другом.

Борис, как человек потерявший память, пытался понять, как оказался в лесу, почему ему так неуютно, голодно и тоскливо. А вспоминать совершенно не хотелось. Парень с надеждой думал: вдруг все, что случилось с ним — лишь сон, плод его фантазий. И никаких убийств не было, и мать свою он не бил, потому что просто не в состоянии ударить ее.

Пришедшие воспоминания потрясли Бориса, он так надеялся, что все закончится кошмарным сном! Он полежит немного, отряхнется и пойдет домой. Но мозг парня постепенно прояснялся, в памяти всплывали четкие картины жуткой расправы, на куртке, ботинках и штанах виднелись пятна крови.

И тут до слуха Борьки донесся подозрительный шум, легкое шуршание травы, как будто кто-то осторожно крался в его направлении. Шуршание было слабым, но парню вдруг пришла в голову мысль, что его выследили и крадутся, чтобы застать врасплох и арестовать за убийство деда и тетки.

Сон как рукой сняло. Испуганный Борька вскочил на ноги. Он не знал, в какую сторону бежать, и метнулся на свою скрытую в деревьях полянку, где осмотрелся, осторожно выглядывая из-под дерева.

Оказалось, шум исходил не со стороны зарослей, откуда действительно можно было подкрасться незаметно, а из прошлогодней травы на лугу. Борис решил, что это — змея. Он вылез из укрытия, внимательно всмотрелся в траву и обнаружил, что на него испуганно глядят маленькие глазки ежика, который затаился, когда возле него появилось страшное существо — человек.

Борис решил, что к нему пожаловал его знакомый еж, посещавший стоянку и в прошлом году. Этого зверька он даже кормил как-то прямо из рук принесенной из дома халвой. Отломил кусочек и поднёс к носику ежика. Тот высунул острую мордочку и стал потешно орудовать своими зубками: кусать и, аппетитно чавкая, жевать лакомство.

Боря и утренний ежик смотрели друг на друга довольно долго, затем ежик развернулся задом, но убегать не стал, а втянул мордочку в иголки, свернулся, сгруппировался и превратился в колючий клубок. Появлению человека он явно не обрадовался.

Борис где-то читал, что ежей едят, но даже голод не мог заставить его надругаться над колючим созданием. Наоборот, он предложил ежику остатки хлеба, однако зверек проигнорировал его предложение. Он только фыркнул, не вытянул даже мордочку из своих иголок.

Борис решил погладить незваного гостя. Но ежик злобно зашипел и чуть не подпрыгнул, выпячивая свои иголки.

Нет, это точно был не его старый знакомый. Того Боря трогал, спокойно кормил. А этот едва не повредил Борису ладонь.

Парень решил наказать злобного ежа. Он оглянулся в поисках палки. Но не нашел поблизости ее. Тогда Борька подцепил носком ботинка недовольный шипящий клубок. Еж угрожающе зафырчал и стал брыкаться, еще больше выпячивая колючки.

Бориса накрыла волна злости. Он с силой пнул ежа. Тот пролетел несколько метров в воздухе как футбольный мячик и приземлился в самом центре луга, где некоторое время лежал неподвижно, затем стал пыхтеть, высунул свою мордочку и, прихрамывая, устремился в заросли кустов, туда, откуда пришел на луг.

Борис догнал убегающего ежа, пинками выкатил его ногой назад, в центр луга. Затем подскочил к свернувшемуся ежу, расстегнул ширинку и окатил беднягу своей мочой.

Надругавшись над колючим существом, Борька отпустил его. Парню вдруг стало жалко ежика. Зачем он унизил, обидел его? Едва не лишил жизни беззащитное создание, которое не представляло для него никакой опасности.

Раньше Боря никого из обитателей леса не обижал. Он только наблюдал за ними. Мальчик никогда не посещал зоопарк, а в лесу ему попадались живые зверьки: зайцы, ежи, белки.

Борис вспомнил, что не видел еще свою знакомую белку, которая частенько прыгала здесь по веткам деревьев в прошлом году.

Как-то раз полуобглоданная шишка шлепнулась с сосны прямо на голову парня. Боря посмотрел наверх. На крупной ветке сидела рыжая белка, которая не обращала на человека внимания. Она сорвала очередную шишку и спокойно вышелушивала ее.

Вольный зверек умилял Бориса, он зачарованно смотрел на дальние прыжки белки. Она забиралась на высокий сук, соединяла вместе лапы, вытягивала вперед свой острый носик, нацеливалась глазами на желанную точку, затем начинала в нарастающем темпе раскачиваться взад и вперед, набиралась сил, создавала дополнительную инерцию своему телу и смело прыгала в полет к намеченной точке. При этом зверек широко растопыривал лапки, создавая «парашют», а когда подлетел к ветке, выпускал острые коготки и крепко хватался за нее. Настоящий цирк на природе!

Борис хотел приручить белочку, заманивал ее семечками, оставлял ей хлеб и печеную картошку, но дикий зверек не шел на контакт.

Впрочем, сейчас зверьки Борьку больше не интересовали. Он очистился от прилипших к одежде травинок и листиков, рассмотрел синяк на плече. Оно немного опухло и болело, но парень пошел к ручью оттирать пятна крови.

Когда вернулся, погрелся еще в лучах солнца, опять захотел спать и задремал на лугу. В его воображении возникло злое красное лицо матери, он почувствовал, что мать олицетворяет собой темную силу, которая мешает ему жить, и чтобы избавиться от этой злой силы он немедленно должен задушить свою мамашу. Если он не убьет мать, то мать убьет его.

Боря проник в ее комнату. Мать лежала на боку, отвернувшись к стене. Он подкрался незаметно, накинул на шею удавку и стал с остервенением затягивать ее.

Он душил мать, но Валентина Михайловна никак не хотела умирать. Со злорадной улыбкой она повернулась к сыну, захохотала и стала оскорблять его последними словами. Боря понял, что у него нет сил задушить это толстое создание. Он застонал от бессилия и проснулся в холодном поту.

Парень открыл глаза и снова не сразу сообразил, где находится. Однако довольно быстро мысли вернули его в реальный мир. Страшный сон немного растворился в его сознании, но ощущение отчаяния и бессилия осталось.

В реальной жизни Борис боялся мать, но сейчас стал думать о ней, пытался понять, почему он столько времени терпел ее издевательства и был таким беззащитным. Боря вспомнил, что даже жалел маму, когда она плакала. Эта жестокая властная женщина тоже рыдала иногда, а он сочувствовал ей.

Первый раз Борис услышал, как рыдает мать, в ту ночь, когда отец обвинил ее в измене. Мать была беременна Татьяной, а муж не верил, что именно он — отец будущего ребенка.

Борис слышал, как батя обвинял мать в том, что она нагуляла ребенка. Валентина Михайловна поначалу оправдывалась, но отец не хотел ее слушать. Он кричал, что правильно ее избивал Марков, с которым она жила раньше.

Маленький Боря вовсе не расстроился по поводу того, что какой-то незнакомый ему Марков когда-то давно поднимал руку на его мать. Мальчик почему-то испытал даже удовлетворение по этому поводу. Ему нравилось и то, что отец кричит на мать, а она вынуждена оправдываться.

Но затем мать сама перешла в атаку. «А ты мне не изменял?!» — закричала она. «Не выдумывай!» — ответил отец. «А кто, сволочь, с Веткиной гулял?! Мне бабы все рассказали!»

После скандала отец собрал вещи и ушел, а мать плакала в спальне навзрыд. От этого плача у Бори бегали по спине мурашки: как это — его мать и плачет?!

Мальчик долго стоял перед дверью спальни родителей и прислушивался. Затем без стука вошел. Мать сидела на кровати, ее плечи вздрагивали от рыданий, слезы ручьем текли по лицу.

Боря замер пораженный. Он никогда не видел, чтобы его мать вот так давала волю эмоциям. Мать, которая своей несправедливостью, своими бесконечными упреками и унижениями заставила его пролить столько слез, теперь рыдала сама.

— Не плачь, мама, не надо, — несмело попросил Борис.

Он очень редко называл Валентину Михайловну мамой.

— Уйди! — потребовала мать, не злобно, а как-то отрешенно.

Вскоре родилась Танечка. Но еще несколько раз Борис, проходя мимо комнаты матери, слышал характерные всхлипывания. Его железная мать иногда предавалась печали.

Она ненавидела бывшего мужа, не любила и не хотела работать, но вынуждена была кормить двоих детей и чувствовала себя глубоко несчастным человеком.

Больше всего в матери Бориса раздражало лицемерие. Он хорошо помнил, как мать принимала Зинаиду Олеговну, когда та пришла к ним домой. Визит классного руководителя проявил всю фальшивость и неискренность мамаши.

Накануне визита мать принесла Борису детскую железную дорогу, паровозик с вагончиками, рельсами, станцией. Борис и прежде хотел иметь такую дорогу, но игрушки, тем более дорогие, Валентина Михайловна сыну не покупала.

В тот день мать прибралась в маленькой комнате Бориса, хотя делала это редко, с восьми лет заставляя сына самого подметать и мыть полы у себя. Она ничего не выкинула, ничего не спрятала, только аккуратно вытерла пыль, расставила по местам Борины вещи и сделала хорошую влажную уборку пола. С вечера Валентина Михайловна поставила тесто, а утром напекла пирожков.

Борис удивлялся такой перемене в ее настроении. Он подумал сначала, что мать хочет загладить свою вину за то, что она ударила его пару дней назад потому, что он толкнул Таню. Толкнул случайно: пятилетняя сестренка пыталась отобрать у него книжку с картинками, которую он читал ей. Борис отпихнул девочку, а она упала и громко заплакала. Мать прибежала с кухни и с ходу дала сыну кулаком по лицу. Дала не слишком сильно, но синяк у глаза появился, и Боря ходил с ним несколько дней.

Подзатыльники мать давала сыну постоянно. Сказал что-то не то или воды вовремя с колонки не принес — получай. Но вот чтобы кулаком по лицу — такого раньше не было. И не порола она Борьку. Только один раз, когда мальчик ходил еще в детский сад, мать пыталась наказать его ремнем.

На прогулке Боря вышел за ограду детского садика и пошел прогуляться по улице без разрешения воспитателей. Он дошел до пруда, который находился на окраине поселка, довольно далеко от его дома. Здесь мальчика и нашла перепуганная воспитательница, которая потом все рассказала его матери.

Валентина Михайловна решила строго наказать Борьку. Вечером она заперлась с ним в комнате на шпингалет, сняла с сына штаны и стала больно бить его по попе ремнем. Борис заорал, вырвался из рук матери и бросился под стол. Валентина Михайловна попыталась схватить ребенка. Борька не давался, бегал от мамаши вокруг стола, громко кричал и плакал. А мать хлестала вдогонку ремнем и пыталась поймать маленького негодника. В этот момент домой пришел отец. Отчаянные вопли сына не оставили его равнодушным.

— Прекрати немедленно! — закричал Владимир жене. — Не смей трогать ребенка!

Мужчина толкнул дверь комнаты. Она не поддалась.

— Ну-ка открывай! — потребовал Владимир.

— Да пошел ты! — огрызнулась Валентина Михайловна, она схватила, наконец, сына и поддала ему хорошенько. Борька заорал пуще прежнего.

Его отец толкнул дверь раз, затем еще раз. Хлипкая щеколда не выдержала — Владимир вбежал в комнату, схватил и крепко сжал руку жены, держащую ремень.

— Не сметь!!! Не сметь трогать ребенка! — громко кричал отец Бори.

— Ай, что ты делаешь! — взвыла мать. — Мне же больно! Пусти!

— Не трогать больше ребенка! — опять грозно потребовал Владимир.

— Ну и воспитывай своего ублюдка сам! — крикнула Валентина Михайловна.

Поступок мужа, его решимость напугали женщину. Она показывала потом знакомым синяк на своей руке, оставленный мужем, но сына больше не порола. Борис был благодарен за это отцу.

И вот спустя почти девять лет Боря пришел в школу с синяком. А в воскресенье к ним домой явилась его классный руководитель.

К Зинаиде Олеговне, которую считали весьма строгой и требовательной учительницей, Борис относился с уважением. Она вела его любимые, наряду с географией, предметы — химию и биологию. Особенно Борису нравились лабораторные работы по химии, когда нужно что-то смешивать, экспериментировать. Мальчишка любил смотреть, как взаимодействуют вещества. Химические реакции, словно колдовские превращения, походили на чудо.

Классного руководителя мать встретила с преувеличенной любезностью. Сразу усадила пить чай со свежими пирожками. Без конца извинялась. Сначала — за скромный прием: что делать, приходится экономить; потом — за то, что не углядела за сыном, когда он упал и поставил себе синяк под глаз.

Борис не возражал, он не смел перечить матери, даже когда она говорила неправду.

— А что он худой-то у вас такой? — спросила Зинаида Олеговна.

— Так не есть ничего! И не заставить. Даже шоколад не ест, прошлый раз дала, так он его выбросил.

Шоколад ему мать, конечно, не покупала. Недавно она действительно оставила ему плитку шоколада. Но этой плитке было несколько лет, ее невозможно было раскусить. Она где-то завалялась, мать не стала выбрасывать, а отдала сыну.

Обычно, когда к ним заходили гости, Валентина Михайловна жаловалась им на свою тяжелую жизнь и на бывшего мужа. Вот и при учительнице она подняла свою любимую тему:

— Отец Борькин, вы его знали? Кабель еще тот! Когда вместе жили, гулял все время. И заначки прятал. А сейчас денег на сына давать не хочет. Дерьмо, а не человек…

— Не стоит об этом при ребенке, — прервала ее Зинаида Олеговна. — Почему он у вас такой нелюдимый? Со сверстниками совсем не общается. Может, к психологу имеет смысл обратиться?

— А-а, ходили мы к психиатру. Никакого толку. Посмотрел, по коленкам постучал, отклонений не нашел.

Борису крайне неприятно было слушать свою мать. Но в диалог женщин он не вмешивался. С ранних лет мать не позволяла ему перебивать себя, когда она с кем-то разговаривала и строго наказывала сына, если он нарушал этот запрет.

— Как ученик он проблем не доставляет, — сказала Зинаида Олеговна. — Ленится иногда, но способности к обучению у него есть. Математик его хвалит. Химию любит.

— У меня отец тоже способным был, — сказала Валентина Михайловна, она приподнялась из-за стола, обняла Бориса за плечи и попыталась поцеловать в щеку.

Борис отшатнулся. Мать не целовала его никогда, он не знал ласки с ее стороны. А тут в присутствии учительницы она прониклась вдруг к нему такой вот нежностью. Ее неестественное показное поведение, ее неискренность возмутили Борю. Женщина напялила на себя маску доброй любящей матери и теперь разыгрывала комедию перед учительницей.

Борис, не оборачиваясь и не спросив разрешения, выскочил из дома. Он не мог даже вообразить себе, что мать способна его поцеловать. Но она сделала это только для того, чтобы произвести благоприятное впечатление на учительницу.

Возмущенный Боря в тот день долго шатался по улице без дела в ожидании, когда уйдет Зинаида Олеговна. В глубине души он надеялся, что визит классного руководителя сделает мать добрее, а отношения в семье наконец-то наладятся. Однако ничего в его жизни не изменилось, Борис продолжил страдать.

А железную дорогу мать унесла. Боря так и не узнал, у кого она взяла ее напрокат.

Вот и сейчас, в вечернем лесу, Борька думал не столько о совершенных им жестоких убийствах, сколько о поведении своей матери. И не мог понять ее.

Стало темнеть. Быстро похолодало. Борис озяб, у него закончились спички, он не мог развести костер и согреться. Опять захотелось пить и есть. Но открыть рыбные консервы, взятые в доме деда, он не смог — консервного ножа не оказалось.

Дождавшись полной темноты, Борис снова пошел в деревню. Он хотел набрать питьевой воды и найти еще что-нибудь съестное.

Кроме того, его преследовало непонятное ему желание подойти к дому деда и хотя бы одним глазком посмотреть, что там творится после убийства, обнаружили ли труп или нет.

Борьку тянуло на место преступления. Но он сумел пересилить опасное желание, обогнул деревню и вышел из леса с противоположной от дома деда стороны.

Ночь опять выдалась тихой. По небу неспешно проплывали редкие облака, которые иногда ненадолго закрывали яркую, почти полную луну.

С этого края деревня освещалась фонарем. Была отчетливо видна не заасфальтированная дорога и несколько домов по обе стороны от нее. В конце дороги все терялось в темноте.

Борис долго прислушивался, затем подошел к ближайшей хате, покрутился возле забора, заглянул во двор. Тихо, нет ни собаки, ни света.

Парень распахнул калитку и осторожно приблизился к дому. Дверь оказалась запертой. Борька постоял немного в нерешительности, заглянул в окно на кухню в надежде разглядеть обстановку. Сквозь тьму просматривались все же холодильник и стол. Борис потрогал оконную раму, затем аккуратно подцепил ее створку. Стекло слегка задребезжало, рама поддалась, окно открылось.

Если бы створка старой деревянной рамы не поддалась, Борис ушел бы, наверное, искать другой вариант. А так путь на кухню оказался свободен. Парень сказал себе, что только посмотрит, есть ли в холодильнике продукты, и влез в окно.

Ему опять было страшно забираться в чужой дом, но он сумел сделать это почти бесшумно. Спустился с подоконника, замер и прислушался. Дом безмолвствовал. Или не было никого, или хозяева крепко спали.

Борис слышал лишь стук своего бешено колотящегося сердца. Приятно пахло хлебом. Парень подошел к столу и обнаружил начатую неубранную буханку. Рядом лежал столовый нож. Он взял буханку, но резать не стал, только откусил солидный кусок и стал жадно жевать. Затем открыл дверцу холодильника.

И вдруг из комнаты раздался голос. Борис почувствовал, резкую боль в ушибленном плече. Он хотел убежать, но вместо этого схватил нож и двинулся на звук, подошел к двери в комнату, распахнул ее.

ГЛАВА 26

ДОБЫЧА

Старушку разбудил осторожный скрип оконной рамы на кухне, будто кто-то пытался с улицы влезть в помещение, но делал это нерешительно. Она приподнялась на локте и с надеждой подумала, что эти звуки ей чудятся, но явственно услышала, как кто-то очень тихо спустился с подоконника на пол.

Женщина села на кровати, ощущая волну страха, накрывшую ее.

Луна освещала комнату через неприкрытую на ночь занавеску. Часы показывали половину двенадцатого. Она спала совсем немного.

У старушки был не по годам чуткий слух. Она услышала скрип половиц, не такой, как скрипят иногда по ночам рассохшиеся старые доски, а резкой и тяжелый. Скрип вызвали ноги постороннего человека. За дверью на кухне явно кто-то был. Понятно, к ней забрался вор.

И пока вор орудовал на кухне, в мозгу старушки промелькнули две мысли. Сначала она решила, что случайный бомж забрался в поисках пропитания. Но затем подумала о гораздо более страшной опасности: этот человек мог знать о ее сбережениях и залез к ней за ее деньгами. Сердце старушки тревожно забилось. В сильном испуге она притаилась, ощупывая солидную пачку денег, вшитую в матрас. Скорее всего, вор осмотрит кухню и захочет зайти в комнату.

С надеждой, что у нее все-таки орудует обычный бомж, старушка решила спугнуть вора.

— К-кто здесь?! — с небольшим заиканием от волнения громко спросила она.

Женщина хотела закричать, но крика не получилось, голос ее предательски дрожал от страха.

Борис услышал вопрос хозяйки дома, захотел немедленно убежать и сделал уже пару шагов по направлению к открытому окну, но остановил: он больше не был тем пугливым и забитым мальчишкой, который боялся людей и при любой угрозе всегда убегал.

Руки у юноши немного тряслись, но мозг работал четко. Злобная решимость овладела им. Борька схватил лежавший на кухонном столе нож и, подчиняясь той страшной силе, которая уже руководила им во время прошлых убийств, рывком распахнул дверь в комнату.

На кровати сидела маленькая седая старушка в ночной рубашке. Она вся напряглась и с ужасом глядела на Бориса. Даже в темной комнате он почувствовал наполненный животным страхом взгляд пожилой женщины. И этот страх воодушевил Борьку. Он ринулся к старухе.

* * *

Когда в темном проеме распахнутой двери появился силуэт огромного человека с ножом в руках, бабушка сразу поняла, что это тот самый изверг, который убил прошлой ночью Федора Смирнова — об этом говорила вся деревня. И вот душегуб забрался к ней! Но старушке хотелось жить, ей очень хотелось пожить еще на белом свете.

— Я дам тебе д-денег! У меня м-много д-денег! — в истерике, с заиканием от страха, закричала она.

Однако озверевший парень шел на нее, он замахнулся ножом.

Крик старушки не возымел действия. Борис лишь помедлил совсем чуть-чуть, подошел к бабке и молча нанес ей удар ножом в область шеи, затем еще пару ударов по телу. В юношу опять вселился беспощадный жестокий бес, который приказывал: бей, бей, бей!

Старушка не сопротивлялась, больше не кричала. Она быстро потеряла сознание и вскоре забилась в предсмертной судороге.

Борька понял, что бабка мертва, выронил нож и отшатнулся от кровати. Он подумал о том, что старой женщине все равно скоро пришлось бы умирать. А он лишь приблизил ее конец. Парень не имел ничего против этой бабки, он не знал ее и не собирался причинять ей вред, но так вышло. Очень жаль!

На самом деле Борьке не было жалко покойную. Он решил: нельзя покинуть этот дом ни с чем. Словно какой-то голос в мозгу Бориса скомандовал: «Ищи деньги, здесь должны быть деньги, бабка говорила про деньги».

Парень решил обыскать комнату, нашел выключатель на стене, включил свет. Он не подумал о том, что какой-нибудь прохожий может увидеть его в освещенном окне.

Под потолком зажглась яркая лампочка, она ослепила Бориса. Но глаза быстро привыкли, убийца осмотрел небольшое помещение, но не увидел ничего ценного. Кроме железной кровати с облупившейся краской, стула, маленького журнального столика, часов на стене и небольшого комода в углу, в жилище старухи ничего не было, если не считать портрета возле кровати убитой с изображением какого-то старика с выпученными глазами.

Столик у кровати не привлек внимания Бориса: какое-то шитье, зеркальце, пара пузырьков с лекарствами. Юноша приблизился к комоду, сильным движением руки вытащил верхний ящик и высыпал содержимое на пол. Не оказалось ничего интересного, только женские вещи: кофта, несколько платьев.

Во втором ящике находилось постельное белье. Дрожащими руками Борька перебрал его. Как бывалый преступник парень целенаправленно искал деньги и драгоценности. Он перерыл весь комод, но ни украшений, ни денег не оказалось.

Противно рыться в чужих вещах, острое желание поскорей покинуть помещение не покидало Борьку. В то же время бабка сама сказала ему о деньгах, и их нужно найти!

Вдруг Борису почудилось, что старуха шевелится. Он подскочил к покойной. Бабка лежала на высокой подушке поверх одеяла. Ярко красная кровь тонкой струйкой стекала с шеи. Старушка лежала неподвижно с широко раскрытыми глазами. Они выражали изумление и ужас. Бабка смотрела стеклянным взглядом, будто вопрошая: «За что?!».

Загипнотизированный этим безжизненным взором, юноша долго глядел на покойную, пока неведомый голос опять приказал ему: «Деньги! Ищи деньги, у бабки много денег!».

Борису пришла мысль выдернуть кровавую подушку у бабки из-под головы и выпотрошить ее. Он подумал: старуха могла зашить деньги в подушку. Но взгляд его скользнул ниже. Парень понял, что в позе старушки, в очертаниях ее тела, было что-то неестественное. Наверное, так и должно быть. Ведь перед ним — покойник.

Борька обратил внимание на руки покойной. Одна безжизненно лежала на краю кровати, но вот другая оказалась пропихнута под матрас. Почему?

Стараясь не запачкаться кровью, Борька приподнял матрас и увидел, что бабка вцепилась пальцами в какой-то сверток, вшитый в ткань. Борис решил, что покойная держит деньги. В предсмертной агонии бабка схватила мертвой хваткой свои сбережения.

Это действительно была мертвая хватка, Борис никак не мог разжать ее пальцы. Он поднял брошенный нож, чтобы распороть матрас.

Убийца не спешил. Никого не было рядом, никто ему не мешал. Он ловко разрезал ткань и вытащил сверток с пачкой денег. Предчувствие не подвело его! Бабка действительно спала на деньгах. И денег было много!

Борис никогда не видел столько денег. Но он не испытал восторга, бурной радости по поводу находки. Только удивился: зачем такой старой бабке так много денег? Ради чего копила она их? Лучше бы потратила на себя.

Впрочем, Борьку мало волновала прежняя жизнь старухи. Он сунул деньги в карман брюк, машинально выключил свет.

— Все! — буднично сказал юноша и вышел из комнаты на кухню.

Здесь он опять щелкнул выключателем, чтобы наполнить светом пространство, взял ковшик и стал жадно пить воду из ведра, стоявшего на столике у плиты.

Возле умывальника Борис осмотрел свою одежду на наличие пятен крови. На этот раз убийство прошло чистенько. Он почти не запачкался. Виднелись лишь старые, плохо оттертые пятна, да пара свежих капель крови на руках. Юноша легко смыл их и вылез из открытого окна на улицу, хотя мог бы спокойно выйти через дверь.

Борис покинул мертвый дом. Радости от обретения денег у него так и не появилось, как не было и сожалений по поводу того, что в очередной раз пришлось лишить жизни человека. В лесу он еще раз прислушался и огляделся, чтобы убедиться, что никого поблизости нет. Борька был один. Он никуда не торопился, не пытался убежать.

Убийца слегка покачивался от усталости и стресса, он побрел по тропинке, которая вывела его на проселочную дорогу.

Парень шел по мрачной дороге на автомате. Луна освещала путь. Эмоций не было, совесть молчала.

Только на стоянке Борис, наконец, пришел в себя и вспомнил про деньги. Он оживился, ему захотелось пересчитать добычу.

Темно, но он выбрался на освещенную луной площадку. Деньги были уложены стопкой и перевязаны резинкой. Борис различил десять сотенных купюр, несколько штук по пятьдесят и двадцать пять рублей, довольно много десяток. Мелких банкнот не оказалось. Он насчитал почти пять тысяч советских рублей! Борис даже не подозревал, что человек может накопить столько денег. Такую сумму его мать не способна заработать и за три года непрерывного труда. Теперь ему не нужно будет шататься в поисках пропитания, он сходит в магазин и купит себе все необходимое.

Юноша подумал, что с такими деньгами он сможет уехать отсюда куда пожелает, может отправиться путешествовать, съездить к морю. Но сильной радости по-прежнему он не испытывал.

Трясущимися руками Борька пересчитал деньги еще раз и решил, что их нужно спрятать. Он нашел небольшое дупло в дереве у себя на стоянке, достал несколько десятирублевых купюр из пачки, остальные аккуратно завернул в бабкину тряпку, тщательно обмотал сверток еще и старой травой, спрятал его в дупле.

Ночь опять выдалась холодной, Борис снова замерз и не мог спать. После убийства он совсем забыл про спички, продукты и консервный нож, хотя мог бы найти все это в бабкином доме. Ему больше не хотелось терпеть холод и голод, он решил пойти на железную дорогу и поехать в Орел за покупками.

Борис знал, что утром, около восьми часов, идет электричка из Тулы до Орла. Тула существенно ближе, но в Орел люди с его поселка ездили реже, меньше была вероятность, что его увидят знакомые. Кроме того, в Орле Борис никогда не был, как не был и в других городах, кроме Тулы и Москвы, а ему хотелось хоть немного попутешествовать, посмотреть незнакомые места.

От стоянки Бориса ближайшая железнодорожная станция находилась в его поселке, но он боялся появляться и у себя, и в Ольгинке, где наследил, а потому решил садиться на небольшом полустанке сразу за Ольгинкой. Он знал путь лесом к этому полустанку. Там останавливались электрички и высаживались люди с небольшого дачного поселения, расположенного по соседству с Ольгинкой.

Борис любил железную дорогу, где с утра до вечера и даже ночью проносились в неведомые дали поезда. Их было много, но на их станции у поселка останавливались только пригородные электрички.

Боря ходил иногда к железнодорожному полотну, слушал гул проводов, сигналы электровозов. Парень мог часами сидеть на откосе, провожал глазами вагоны, пытался иногда прочитать пункт конечного назначения. Он всматривался в окна вагонов и мечтал, что сам когда-нибудь умчится в скором поезде в далекие края. Может, в Москву, а еще лучше — на Черное море.

Лет пять назад Борис сделал попытку добраться до Москвы. Правда, не на поезде — на электричках. Но у него ничего не вышло.

Тогда Боря впервые убежать из дома после ссоры с матерью. Мать выкинула его котенка, которого он подобрал, когда возвращался из школы. Он увидел котенка в пролеске, сразу за домами. Маленький и пушистый, котенок жалобно мяукал и дрожал от холода. Стояла поздняя осень, первые морозы уже сковали землю, но котенка бросили на произвол судьбы, он потерял кошку, свою мать, и просил защиты у людей.

Борис приблизился к котенку, тот подбежал к ногам мальчишки, задрал хвост и с надеждой продолжил усиленно мяукать. Малыш словно просил мальчика: «Возьми меня, я буду тебе хорошим другом!».

Боря погладил котенка. Тот радостно замурлыкал. Мальчишка присел рядышком на пенек, котенок попросился к нему на колени, свернулся калачиком, перестал дрожать и заурчал еще громче. В котенке Борис уловил что-то близкое и родное. И пожалел его.

Бедный котенок хотел, чтоб он, Боря, стал его хозяином. И добрый мальчик взял котенка домой, тайком от матери спрятал его в своей комнатке, кормил и поил молоком.

Валентина Михайловна животных не любила. Через пару дней она обнаружила котенка и, пока Борька был в школе, выкинула его. Борис искал своего друга по всему поселку, но так и не нашел. Для мальчишки это оказалось ударом. Он решил, что больше не будет терпеть выходки матери и не останется в ее доме.

«Ненавижу мать! Уйду из дома, уеду на электричках. Пусть возится со своей маленькой Танькой», — думал Борис.

Обычно, когда убегают из дома, знают, где будут искать ночлег и готовятся к побегу заранее: берут необходимые вещи и продукты, тщательно обдумывают свой маршрут. Борис убежал, не думая ни о чем. Это был порыв его уставшей от унижений души, который смиренный мальчишка не смог сдержать. Ему невыносимо захотелось уехать как можно дальше от своей мамаши. Борька схватил одежду и побежал на железнодорожную станцию. Тогда он не ходил еще в лес после ссор с матерью, а бросился через весь поселок к станции, сел в электричку и поехал в направлении Тулы. Там мальчик собирался сделать пересадку на электричку до Москвы.

У него не было ни денег, ни вещей. Он не знал, что станет делать в столице. Может, прибьется к каким-нибудь беспризорникам. Боря слышал о беспризорниках и не боялся стать одним из них.

Однако уехал парнишка недалеко. У самой Тулы в вагон пришли контролеры. Они проверяли билеты, двигаясь навстречу друг другу, и неуклонно приближались к Борьке, который сидел в середине вагона.

Борис мог бы попытаться проскочить в другой вагон, но он весь сжался и оцепенел. Мальчик не был готов к такому повороту событий, нервный, предательский страх сковал его тело.

Первой к парню подошла женщина. Она проверила билеты у соседей и обратилась к ребенку:

— А у тебя что?

Борис напряженно молчал. Нервная дрожь в теле усилилась.

— С кем ты едешь? — спросила контролерша.

Борис ничего не ответил.

— Ты что немой? — опять спросила женщина.

Борис по-прежнему молчал.

— Саша, тут странный мальчик, похоже, один едет без билета и сопровождающих, — обратилась контролерша к подошедшему коллеге.

— Отведем его в пикет на вокзале, — сказал мужчина. — Уже подъезжаем.

Контролеры так и сделали. В милицейском пикете Борю долго пытался разговорить мужчина в форме. Он не отставал от мальчишки до тех пор, пока Боря не назвал свое имя и адрес.

Вызвали мать. Она говорила про склонность сына к бродяжничеству, его несносный характер, о том, что не доглядела за парнишкой, потому что была на работе: одной приходится кормить двоих детей.

Их отпустили. По дороге домой мать заявила Борьке, что сдаст его в детдом. Он напугался: как же так — его и в детдом? Детский дом почему-то страшил Борю больше бродяжничества в Москве и даже больше гнева матери.

Валентина Михайловна увидела страх сына и потом не раз еще пугала его детским домом, хотя реально отказываться от ребенка она не планировала.

В тот день они приехали домой, мать надавала беглецу подзатыльников и посадила на ночь в погреб. Боря тогда сильно замерз.

Больше попыток убежать из дома он не совершал.

В Москве же Борис побывал только один раз в январе этого тысяча девятьсот девяносто первого года. На зимних каникулах они ездили с матерью на электричках в столицу за продуктами. В последнее время их и так небогатые магазины совсем опустели. Мать оставила Таню на попечение соседки и ранним утром на первой электричке из Скуратово с пересадкой в Туле они, часам к двенадцати, приехали в столицу.

Москва поразила Бориса, но не понравилась, произвела гнетущее впечатление. Густая плотная масса пассажиров вывалилась из электрички на платформу. С этой массой они с матерью выбрались на многолюдную привокзальную площадь, которая фырчала автомобилями, автобусами, переполненными трамваями. Везде спешка, суета, напряжение. Зараженный выхлопными газами воздух бил по мозгам.

Борис не принял, не полюбил Москву. Громадный город давил на его психику, в нем сложно уединиться, пробиться сквозь людской поток. А Борис не любил толпу, физически не переносил многолюдье.

Парнишка хотел бы побывать на Красной площади, посмотреть на Кремль и Мавзолей. Открытку с Мавзолеем ему присылал отец.

Однако экскурсии не получилось. Достопримечательностей Москвы Борис так и не увидел. Мать таскала его весь день по магазинам. Сначала они отоварились у вокзала, потом проехали несколько остановок на трамвае и снова стояли в очередях, нагружая сумки продуктами.

Пока покупали колбасу, гречку, мясо и консервы, опоздали на пригородную электричку, которая отправлялась с Курского вокзала в четыре часа дня. Приехали в Тулу поздно вечером. К ним электрички уже не ходили. Пришлось сидеть на вокзале всю ночь, дожидаться утреннего поезда. Намаялись так, что мать проклинала все на свете.

И все же, отчасти, поездка Борису понравилась. Ему доставило удовольствие смотреть в окно электрички. Там, как в телевизоре, проплывали луга и поля, речки и ручьи, деревни, станции, поселки и города с их домами и улицами, величественными куполами церквей.

Бориса манила романтика дальней дороги. Парню казалось, что где-то далеко, за лугами и лесами, его ждет счастливая жизнь без страхов, упреков и унижений.

ГЛАВА 27

ОН ТАК ХОТЕЛ УВИДЕТЬ МОРЕ!

Борис не стал дожидаться рассвета, он пошел на полустанок по ночному лесу. Ему нужно было согреться.

Темно. Луна пряталась в облаках, Борис не знал сколько времени. Он с большим трудом угадывал тропинку, которая вывела его на песчанку. Здесь было чуть светлее.

«Надо купить фонарик», — подумал Борис и пошел в сторону Ольгинки. Он размышлял о том, что на электричках, с пересадками, можно доехать до Крыма. Он где-то читал об этом, и прошлым летом к нему пришла мысль рвануть на море, но уехать без денег и мамашиного разрешения он не решился.

Сейчас Борька стал другим, у него появились деньги, он мог позволить себе отправиться в путешествие.

С ранних лет мальчик мечтал увидеть море. Еще отец, когда они жили вместе, обещал свозить его в Крым, как только пойдет в отпуск летом, но вскоре он поссорился с матерью и ушел из семьи. Отец рассказывал ему о море, но по настоящему Борис влюбился в него после просмотра по телевизору фильма «Человек — амфибия». У матери в комнате стоял цветной телевизор. Валентина Михайловна разрешала сыну иногда смотреть интересный фильм.

Борис шел по темному лесу и думал о море, словно не было никаких убийств. Хотя всего несколько часов назад он убил уже третьего по счету человека. За неполные двое суток!

Все же юноша был взвинчен и осторожен, он вздрагивал от каждого звука, скрипа стволов деревьев.

Чем ближе он подходил к железной дороге, тем отчетливей до него доносились гудки тепловозов и стук тяжелых товарных составов.

При подходе к Ольгинке восточная часть неба стала просветляться, понемногу тускнели и гасли звезды, свет все уверенней распространялся по горизонту. Парень свернул на тропинку к полустанку и пошел быстрее. Он без проблем добрался до места, но не пошел сразу на платформу, а притаился в лесочке неподалеку.

Короткая платформа и широкая дорога в садоводство, которая начиналась у противоположной стороны железнодорожного полотна, были пусты. Борис стал жалеть о том, что сразу не пошел в садоводство в поисках бесхозного домика. Там наверняка имелись дачные строения, обитаемые только летом.

Было прохладно, из своего укрытия Борис довольно долго наблюдал за дорогой и полустанком. Наконец пришли мужчина и женщина, а за ними ещё несколько человек, которые остались на платформе в ожидании поезда.

Борис стал волноваться. Он чуть было не прозевал свою электричку, засмотревшись на собаку, которая бежала по рельсам со стороны Орла. Состав примчался стремительно, без грохота, шума и предварительного оповещения, лишь у остановки машинист подал сигнал. Борису пришлось выскочить из своего укрытия и быстро бежать, чтобы успеть заскочить в первый вагон. Он и планировал сесть именно в первый, чтобы знакомые, если они ехали в этой электричке, не увидели из окна его на платформе.

Юноша постоял немного в тамбуре, посмотрел, есть ли в вагоне люди, которые знают его. Таких не заметил и сел на свободную скамейку у окна.

Народу набралось не слишком много, но почти на каждой станции прибавлялись новые и новые люди. К Орлу все сидячие места заполнились и несколько человек стояли даже в проходе.

Борис тихонько сидел и смотрел в окошко. Никто не обращал на него внимания. Но по мере приближения к городу беспокойство его нарастало, страх неопределенности опять стал беспокоить парня. Он не мог понять, чего боится. Может, контролеров? Но он способен заплатить за проезд, да и билеты никто не проверял.

В Орле Борис вышел на платформу в общем потоке пассажиров, но возле зала ожидания отстал от основной толпы и, озираясь, поспешил в туалет, не столько ради того, чтобы облегчиться, сколько для того, чтобы вымыть лицо, руки и осмотреть одежду на предмет пятен крови. Замытые пятна не исчезли, но они не сильно бросались в глаза и вполне могли сойти за обычную грязь. При людях оттирать их Борис не стал.

Он покинул вокзал, прошелся по привокзальной площади, забитой машинами и магазинами. Первое время парень всматривался в лица прохожих. Знакомых не наблюдалось, никто не останавливал его и не интересовался, зачем он приехал в город.

Орел понравился юноше гораздо больше, чем Москва: он оказался не таким спешащим и суетливым. Конечно, и Орел был для Бориса большим и шумным городом, почти таким же большим и шумным, как Тула.

Голова юноши кружилась от пустоты в желудке. Поэтому первым делом он купил в забегаловке бутылку кефира, внушительную плюшку из белого хлеба, пару пирожных и несколько пирожков с мясом. Он рассчитался первой бабкиной десяткой, сунул сдачу в карман, вышел на улицу. Покушал на лавочке в сквере у вокзала. Затем стал обходить магазины на привокзальной площади. В продуктовом купил себе картошки, спички, пару пакетов для продуктов, мясные консервы, банку сгущенки. В овощном ему повезло: как раз давали бананы.

Борис любил бананы, но мать покупала их редко. Бананы были довольно дороги для небогатой семьи Валентины Михайловны и в свободной продаже появлялись не часто. Последний раз Борька лакомился ими почти год назад. Мать принесла внушительную связку и дала ему один плод, который успел пожелтеть, а остальные спрятала у себя в комнате. Одним бананом Борис, понятое дело, не наелся. Он лишь разбудил аппетит. Но умолять мать расщедриться было бесполезно, она не внимала мольбам сына. Через несколько дней Валентина Михайловна дала сыну еще пару бананов. Остальные достались Танечке и ей.

Борис увидел бананы в свободной продаже, встал в очередь и купил себе связку, килограмма на два, однако не испытал радости от покупки. Юноша не научился пока радоваться.

Он съел несколько бананов, но заметил напротив вокзала вывеску «Столовая» и решил, что нужно хорошо поесть опять. Кондитерские изделия, кефир и бананы утолили его голод, однако хотелось и первого: борща или супа. А также какое-нибудь мясное блюдо с гарниром.

В столовой вкусно пахло жареной картошкой. Но цены оказались впечатляющими. У них в поселковой столовке Борис мог покушать за двадцать пять копеек. Несколько раз, когда он был голоден и просил мать приготовить ему что-нибудь, она давала денег и отправляла Борьку в столовую. Мальчишка брал шницель за семнадцать копеек, пюре за четыре, стакан чая и хлеб. В Орле за обед пришлось отдать больше рубля. Впрочем, денег он не жалел.

Борща не оказалось, Борис взял тарелку щей, овощной салат, большой шницель с пюре, пару пирожков и компот. Никогда еще он не ел так много и с таким удовольствием! Однако шницель Борька доедал уже с большим трудом. Он едва поместился в его переполненный желудок.

Количество пищи, принятой юношей, превысило возможности его организма. Однако сильно хотелось пить. Вишневый компот, совсем не пахнущий вишней, не утолил его жажду. Он купил пол-литровую бутылку лимонада и почти всю выпил ее. И сразу понял, что ему нехорошо. Живот распирало. Пища подступила к горлу и просилась наружу. Борис даже вытянул шею и приподнял подбородок, чтобы не дать еде возможность покинуть его организм.

Юноше становилось все хуже. Искры сыпались из глаз, в висках стучало, все кругом окрасилось в синие тона, сознание помутилось.

Борис понял, что прямо сейчас он может умереть от обжорства. Совсем недавно он хотел покончить жизнь самоубийством, но теперь смерть явно не входила в его планы. Нет, он должен жить! Он такой молодой, он так мало видел в жизни!

Борис собрал последние силы и выбрался на улицу, чтобы отдышаться на свежем воздухе. Пища переполняла его, он задрал голову и прислонился к колонне, поддерживающей козырек над входом в столовую. Мимо проходили люди, они с недоумением посматривали на странного юношу. По-видимому, он походил на пьяного. Кто-то поинтересовался, не нужна ли ему помощь. Нет, Борис не хотел принимать чью-либо помощь.

С трудом передвигая ноги, он отошел в тот маленький скверик, где пил кефир. Прислонился к дереву. Искры продолжали сыпаться из глаз, сердцебиение усиливалось. Борис постоял немного и срыгнул пищу в урну, уже не думая о том, что мимо ходят люди.

Ему сразу стало легче. Он приземлился на ближайшую скамейку и сидел там довольно долго, потом решил пойти в туалет на вокзале.

У входа в вокзал стоял милиционер. Он беседовал с какой-то дамой. Борис напрягся, развернулся, чтобы уйти, но служитель порядка пошел провожать даму в противоположную от Бориса сторону. Путь в туалет был открыт. Юноша привел себя в порядок, затем вернулся в скверик, но отсиживаться на скамейке не стал. Состояние его нормализовалось, Борис решил пойти в хозяйственный магазин, расположенный на площади.

Парень внимательно осмотрел прилавок и купил у молоденькой продавщицы дегтярное мыло, веревку, приглянувшийся ему фонарик в металлическом кожухе, открывашку для консервов и самый большой складной нож. По соседству с хозяйственным располагался промтоварный магазин. Борис зашел туда и выбрал себе теплый свитер.

Пока он ходил по магазинам, небо заволокло облаками. Юноша решил вернуться в промтоварный и купить зонтик, но в этот момент со стороны вокзала до слуха его донесся мягкий женский голос диктора-информатора: «Скорый поезд номер сорок пять на Адлер прибывает ко второму пути. Стоянка поезда пять минут».

Но ведь Адлер — это же на море! Борис знал, что Адлер находится в городе Сочи. И сразу острое желание увидеть море завладело им, захотелось уехать прямо сейчас к такому манящему Черному морю.

С волнением Борис пошел на вокзал, подошел к кассе поездов дальнего следования и спросил, как можно доехать до Сочи. Кассир ответила, что поезд уже отправляется, билетов на завтра нет, есть плацкарт на сорок пятый поезд на послезавтра. У Бориса оставались деньги, он попросил выписать ему такой билет. В то время билеты продавались свободно, документов никто не требовал.

Наконец-то он поедет к морю! Что будет делать в Сочи? Да все, что захочет!

Борис стал думать о предстоящей поездке как о приключении. В то же время он сожалел, что придется провести еще целых две ночи в своем укрытии в лесу. Он ругал себя за то, что не взял все деньги с собой и не сообразил, что можно будет уехать из Орла в Сочи или Крым. Он вполне мог сесть на сорок пятый поезд уже сегодня, но теперь придется возвращаться назад.

Борис плохо соображал, последние дни он находился словно в каком-то страшном сне. Парень старался не думать об убийствах, сейчас его больше волновала судьба денег. Он стал бояться, что какой-нибудь случайный прохожий найдет его тайник и доберется до денег раньше, чем он сам. Впрочем, такой страх был беспочвенным. Люди по лесу не ходили, никто не знал о его стоянке и, тем более, о тайнике.

А вдруг зверек или птица заберутся в дупло и утащат сверток? И для таких опасений, вроде бы, не было оснований. Разве заинтересует белку или птицу сверток с человеческими деньгами? Никакой белке, вороне или дятлу деньги не нужны. Они не потащат сверток к себе в гнездо.

И все же смутная тревога не покидала Бориса. Вдруг будет пожар? Или пойдет сильный ливень, затопит дупло и испортит его деньги? Вон здесь на небе все сгущающиеся облака превращаются в неприветливые тучи, готовые в любой момент обрушиться на землю дождем. Кто знает, как там погода у него на полянке, почти полторы сотни километров отсюда. Может, уже поливает, и струи воды мочат его богатство?

Борис с нетерпением ожидал свою электричку — благо ждать оставалось недолго. Он сел в последний вагон, опять устроился у окошка. Парню сильно хотелось спать. И он стал клониться в сон, но тут его сознание уловило, что на смежной лавке, спиной к нему, женщины ведут речь об убийствах в Ольгинке. Борис стал напряженно вслушиваться в разговор.

Одна из дам голосом, несколько похожим по тембру на голос Зинаиды Олеговны, рассказывала своей попутчице, что едет к матери в Ольгинку, потому что та позвонила ей и попросила обязательно приехать: у них в деревне каждую ночь бандиты убивают стариков.

Борис покраснел до корней волос и вжался в скамейку. Тетка так и сказала: «бандиты». Его принимают за бандитов!

— И кого же убили? — поинтересовалась вторая женщина.

— Сначала Федора Смирнова. Здоровенный мужик был. Почти два метра ростом…

— Постой, Федор Смирнов — это тот, которого Тарзаном звали? — опять спросила вторая дама.

— Он самый.

— Да я же его знаю! Он до пенсии в Орле работал на нашей фабрике. С Машей Дворцовой жил.

— Да, так. Потом в Ольгинку перебрался. Забили его изверги до смерти. А этой ночью Марфу Петрову… Утром сегодня соседка зашла — весь дом в крови. Исполосовали ее, бедную, ножом. Похоже, перед смертью пытали. Жила одна, говорят, много денег у нее было, с каждой пенсии откладывала. Вот результат…

— Страсти-то какие! — возмутилась попутчица. — И у кого это рука на стариков поднялась?

— Явно не местные. Деревенька у нас тихая, все на виду. Убийств с войны не случалось. Говорят, несколько дней назад какие-то мужики приезжие шастали, выспрашивали: не продает ли кто здесь дом. Наверное, они и Федора завалили, и Марфу.

— Ой, что творится, что творится! — опять стала сокрушаться попутчица. — Совсем люди перестали Бога бояться, вот и идут на такие преступления.

Да, Борис боялся свою мать, но никогда не думал о Боге. Он не верил в Бога, в чудеса и совпадения. Сейчас парень случайно узнал имена своих жертв. У одной было странное имя — Марфа, другого звали Федором. Его соседа-старика тоже зовут Федором. Хороший, добрый мужик. А вот покойный пытался на него напасть. Такого не жалко. Да и какая ему, Борису, разница как звали старика и старуху? Сейчас важно не привлечь внимание, чтобы никто в вагоне не догадался, что с ними едет убийца.

Борька физически ощущал, что его щеки предательски запылали румянцем. Хорошо хоть, что женщины сидят спиной к нему и не видят его лица, а люди на соседней лавке, мужчина и женщина, увлеченно разговаривают, их парнишка, расположившийся рядом, не интересует.

Борис размышлял, как не вызвать подозрений. Сначала он хотел перейти в другой вагон, но решил, что это как раз может показаться странным. Он закрыл глаза и сделал вид, что дремлет, хотя, на самом деле, слушал разговор попутчиц со смежной лавки. Но женщины поговорили о нерасторопности милиции и перешли на другие, неинтересные Борису, темы.

Парень стал размышлять, где ему лучше выйти. Можно сойти на остановку раньше полустанка, у другой деревни, но тогда придется долго идти к себе на стоянку по железнодорожному полотну и темному лесу.

Немного подумав, Борис решил, что выйдет у дачного поселка перед Ольгинкой, там, где садился в электричку на Орел. Вряд ли кто догадается, что он — те самые «страшные бандиты». Тем более, собеседница тетки, которая ехала в Ольгинку, вскоре сошла на остановке, и Борис успокоился.

На полустанке он спрыгнул на насыпь возле короткой платформы. Из первых вагонов сошли еще три человека, но Борис, не оборачиваясь, поспешил от них в лес.

Следов дождя не наблюдалось. Однако мрачные облака плотно обложили все небо.

Постепенно Борис вышел на знакомую проселочную дорогу. Подумал: нужно поспешить, чтобы не искать свою стоянку после захода солнца в полной темноте, но вспомнил, что у него теперь есть фонарик, купленный в магазине у вокзала.

Он шел и улыбался, вспоминая разговор в электричке. В своей предыдущей жизни Борис почти совсем не улыбался. Но сейчас, на лесной дороге, улыбка приклеилась к его лицу. Ему доставляли удовольствие мысли о том, что его боятся, о его убийствах говорят, его одного принимают за целую банду.

Но вдруг приятные размышления убийцы прервал какой-то слабый отдаленный звук. Звериным чутьем Борис уловил человеческие шаги, он понял, что за поворотом кто-то идет в его направлении. Борис сразу свернул, стремительно слетел с дороги в сторону, в кусты, бросил пакеты с продуктами под ноги, присел и затаился.

Вскоре на дороге появился одинокий мужчина невысокого роста. По одежде, легкой куртке, кедам и тренировочным штанам, Борис догадался, что человек бегал в сторону карьера или просто гулял, а сейчас возвращается домой. Мужчина совсем не походил на милиционера, который разыскивает в лесу преступника.

Припозднившийся человек не заметил спрятавшегося в кустах юношу. Он быстро шел по дороге, почти не смотрел по сторонам. Борис, сжимавший дрожащей рукой острый нож, испытал облегчение. Он почуял незнакомца и вовремя успел уступить ему дорогу. Борька понимал, что в таком состоянии он мог напасть и убить человека лишь для того, чтобы тот никому не рассказал, что видел в лесу подозрительного юношу.

Звуки шагов быстро затихли, но Борис еще долго сидел в укрытии, прислушиваясь и ощупывая новенький нож. Он решил, что в светлое время суток не будет больше ходить по этой дороге. Но сейчас сворачивать со своего пути Борька не стал. Начало смеркаться, он хотел поскорее добраться до стоянки. Парень очень устал и еле волочил ноги, легкой болью умолявшие об отдыхе.

Поначалу Борис опасался опять встретить случайных прохожих. Но было тихо, окружавший его мрак сгущался и поглощал все вокруг. К тому же начал моросить мелкий дождь. Борька осмелел, фонариком стал осторожно разрезать тьму.

На подходе к стоянке дождик прекратился. Погода, похоже, решила смилостивиться, небо понемногу стало просветляться. В облачном прорыве прорезалось даже несколько звезд.

Борис был измотан. И морально, и физически. Но на полянке сразу же поспешил к тайнику с деньгами, с замиранием сердца сунул руку в дупло, где нащупал сверток.

От сердца отлегло: деньги оказались целы. Парень вытащил их и прислушался. Тихо. При свете фонарика он жадно пересчитал всю сумму. Затем подумал и опять спрятал деньги в тот же тайник.

Сильно хотелось спать. Борис завалился на свою лежанку и почти сразу заснул крепким сном без сновидений. Спал он, похоже, не более двух часов, когда внезапно проснулся от ощущения чего-то мокрого и холодного на своем лице. Это капли воды проникли в неприкрытое пространство между ветвями деревьев и разбудили его.

Борис нехотя поднялся и перебрался под самую мохнатую сосну на полянке. Такое мохнатое, усеянное ветками и иголками дерево нужно было поискать во всем лесу. Сосна-красавица служила Борису укрытием от дождя и летом. Под ней ничего не росло: ни травинок, ни грибов. Зато земля была обильно усеяна иголками, сбившимися в мягкий коврик. Во время дождя вода стекала на землю по наклонным лапам сосны словно по желобу, и Борис сидел под ветками как в закрытом от дождя маленьком шалашике.

Прошлым летом он хотел сделать себе здесь настоящий шалаш, но передумал: сосна и так защищала его от осадков. Плохо только, что места для лежанки под этой сосной мало.

Как оказалось, вечерние тучи не ушли, они лишь обманули Бориса: вроде как рассеялись, но затем сплотились и обрушились на землю сильным дождем, который разбудил бедолагу. Небо и все вокруг было сплошь черным и мрачным. Из воздуха тянуло сыростью.

Борис достал фонарик из пакета и подумал, что следовало бы все-таки купить зонтик или хотя бы полиэтиленовой пленки. Он сидел, подтянув колени к подбородку, в таком положении крупные капли дождя не могли добраться до его тела сквозь мощные лапы сосны.

В куртке и новом свитере юноша не ощущал холода, да и ночной воздух оказался теплее, чем в предыдущие ночи.

Поднявшийся ветер гнал тучи дальше, дождик делался все тише и слабее, он перестал барабанить по хвое и вскоре стих совсем. Удовлетворенные тучи смыли пыль последних сухих дней и поспешили восвояси, небо, наконец, стало проясняться по-настоящему. На смену темным тучам пришли легкие облака, кое-где стали проступать звезды. Умытая земля отдыхала, вдыхая влажный после дождя воздух, испаряя взамен тонкие струи запасенного днем тепла.

Борис посидел еще немного в укрытии и вылез из-под веток сосны. С ее лап продолжали стекать капельки воды. Намокшее дерево повеселело, оно расправило свои иголки. Соседние деревья также были рады небесной влаге. Но вдруг сосны заскрипели, застонали под сильным порывом ветра и обрушили на незадачливого паренька столб водных брызг вперемешку с иголками и шишками.

Он промок сильнее, чем во время дождя. Оказалась мокрой и его лежанка. А Борису очень хотелось спать. При свете фонарика он откопал из-под мокрой хвои немного сухой и на ней вновь устроился на ночлег, снял с себя только влажную куртку.

Когда парень уснул, к нему опять пришло видение, будто он явился домой, чтобы удушить свою мать. Боря увидел ее в прихожей, подкрался незаметно сзади, накинул веревку мамаше на шею и с силой стал стягивать ее.

«Отпусти, сволочь!» — потребовала мать, но он стягивал веревку до тех пор, пока из горла матери не хлынула кровь. Она захрипела в предсмертной агонии, но вдруг кровь исчезла, голова мамаши таинственным образом отделилась от тела, взлетела над Борисом и дико захохотала. Борька понял, что мать его бессмертна и с ужасом проснулся.

Опять повторился этот невыносимый сон! Более того, теперь юноша все видел в красках. К нему впервые пришел цветной сон, и этот сон был ужасен!

Испарина после сна довольно быстро сменилась гусиной кожей. За короткое время резко похолодало.

Сначала Борис хотел развести костер, чтобы согреться и запечь картошку в мундире. Но вскоре понял, что не сможет сделать это сейчас, в темном мокром лесу. Чтобы не мерзнуть, он натянул на себя куртку и стал делать энергичные движения руками. Бегать не хотелось, он с нетерпением ожидал рассвет.

Ждать пришлось долго. Когда же ночная тьма стала потихоньку рассеиваться, Борис вспомнил свой первый дивный рассвет, который он наблюдал на дереве после проведенной здесь ночи. Но сейчас ему не хотелось лезть на мокрое дерево. Появление солнышка его больше не интересовало.

Парню осталось провести здесь всего один день и одну ночь. Но и это казалось слишком много. Перспектива находиться в лесу весь день, а потом еще и целую холодную ночь сильно огорчала его. Борьке не надо было никуда идти, он мог позволить себе отдохнуть, отоспаться, обдумать свое положение. Но думать не хотелось, депрессивное безразличие завладело им, хотя по природе своей Борис не склонен был к депрессиям.

В последние два дня лес перестал доставлять ему ту искрящуюся радость, которую он испытывал прежде. Словно нарушилась связь между природой и его раненой душой. Ему больше не нравилось загорать без одежды, не доставляло удовольствие наблюдать за водой в ручье, стала безразлична жизнь насекомых и птиц. Прелесть природы больше не действовала на его сознание.

Сейчас Борису не хотелось даже мечтать, представлять себе предстоящую поездку к морю. Он освободился от преследовавших его страхов, однако им на смену пришло безразличие, апатия. Парня не тревожило его положение, больше не пугало то, что его могут искать, что он пропустит школу и не сможет поступить в ВУЗ. Его перестала волновать собственная кошмарно-нелепая судьба. Он не хотел думать о совершенных им преступлениях, не хотел ничего вспоминать. Юноша предпочел бы забыть весь ужас последних дней, изгнать из памяти воспоминания обо всех своих проблемах.

ГЛАВА 28

ЖАЖДА КРОВИ

Наступивший рассвет как обычно прогнал ночь. Солнышко, искрясь лучами, уже играло капельками воды на траве и ветках деревьев. Становилось все теплее, запели птицы. Влажный воздух был насыщен кислородом, дышалось легко. Утро выдалось благословенным.

Борис немного отошел от депрессивного безразличия, весеннее утро улучшило его настроение. Он понял, что новый день будет теплым и, довольный этим, решил хорошо перекусить. Еды привез много, но костер разводить по-прежнему не хотелось.

Борис уселся на край своей немного влажной лежанки, достал бутылку лимонада, купленную в буфете вокзала перед отправлением электрички, свои любимые бананы и пирожок с мясом.

После завтрака парня вновь потянуло в сон, он задремал тут же, на подсохшем немного лугу. Но спал недолго. Рокот пролетавшего мимо вертолета разбудил его. Спросонья подумалось: вдруг, это ищут его? Подняли вертолет, чтобы обозреть окрестности.

Борька кинулся к ближайшей сосне, укрылся под ее ветками. Вертолет улетел, а Борис еще долго не мог прийти в себя: каким нелепым и ужасным оказалось его внезапное пробуждение!

Весь день парню нечем было заняться. Время тянулось мучительно медленно. Он хотел выспаться, но никак не мог уснуть. Несколько раз впадал в полудремотное состояние, но сразу же, первый же звук, любой шорох леса приводил его в сознание.

Борис ощущал внутренний страх перед предстоящей поездкой, скорее, даже не страх, а хорошо знакомое ему волнение от неопределенности, которая ожидала его впереди.

Парень не думал о том, как будет жить без документов. Он не хотел больше думать о Сочи, его стали одолевать странные мысли, пришло некое смутное желание. Сначала желание было неосознанным, он даже не мог понять, что именно ему хочется. Уставшие мысли путались, но постепенно они приобрели конкретное очертание. Он понял, что хочет сходить в поселок. Его тянуло туда. Как будто там осталось недоделанным что-то очень важное. Он сам точно не знал, что именно. Вернее, чуть позже понял, но сначала боялся признаться себе, что его тянет на преступление, хочется опять испытать полную власть над жертвой, расправиться с кем-нибудь еще, почувствовать торжество своей безнаказанности.

Разбуженная агрессивность завладела разумом Бориса. Совсем недавно он никому не мог причинить физической боли. Но сейчас в нем включилась неосознанная программа, толкающая на убийства. Борька превратился в злого отверженного волка, который станет рыскать в поисках новой добычи. Ему нужны острые ощущения, он заберет еще чью-то жизнь!

Юный убийца не желал больше связываться со стариками. Ему захотелось молодой крови, хотелось помериться силой со сверстниками, показать им свое превосходство, взять реванш за свою прежнюю жизнь.

Теперь он чувствовал в себе мощь. Какими жалкими, ничтожными стали казаться ему одноклассники! Он вспоминал свои унижения, и сердце его наполнялось гневом, Борька был готов растерзать всех своих обидчиков. Больше никому не будет пощады!

Он знал, что жизнь его поменяется и никогда не будет прежней, но парня не сильно волновало, что будет потом. Завтра он окажется далеко от этих мест. Но вечером он должен сходить в поселок и кого-нибудь убить!

Ему захотелось вновь оказаться у теткиного курятника, посмотреть, что делается там, на месте первого убийства. Почему у него возникало желание пойти и к дому убитого деда?

Борис вспомнил, что слышал где-то о том, что преступника часто тянет на место преступления. Он не знал, отчего так происходит. Но хотел увидеть, быть может, в последний раз свой родиной поселок и, главное, отметиться там.

Убивая, Борька чувствовал собственное величие и могущество. И ему очень хотелось повторить эти ощущения, опять испытать наслаждение. Он со смаком вспоминал предсмертную агонию своих жертв, и перерожденная душа его требовала повторения пройденного.

Нет, Борис не считал себя чудовищем. Жизнь состоит из страданий и смерти. Смерть — вполне естественна. А он приближает смерть никчемных людей. Он избавил мир от злющей тетки, от напавшего на него деда, от бабки-накопительницы, избавит сегодня еще кого-нибудь от земных страданий. Его воспитывали в убеждении, что он — никчемный ребенок, самая последняя тварь. Но своими убийствами парень доказал себе, что это не так. И ему хотелось мстить роду человеческому за свои прежние унижения.

Борис понимал, что не сможет все же покарать свою мать, хотя ему и снилась по ночам расправа над ней. Он ненавидел ее сейчас больше, чем прежде, однако, если встретит, вряд окажется в состоянии опять поднять на нее руку. Чтобы власть матери над Борькой закончилась окончательно, он не должен встречаться с ней никогда.

Юноша валялся на подсохшей лежанке и, чтобы занять свое воображение, стал представлять, как приведет под угрозой ножа сюда симпатичную девушку, разденет ее, привяжет и будет измываться, унижать, избивать и насиловать. Он отрежет ей сосок на груди, вставить во влагалище нож.

Такие безумные мысли впервые пришли Борьке в голову. Он почувствовал, что начал возбуждаться. Его фантазия, лежащая за гранью рассудка, поглотила парня. Он стал обдумывать детали в уверенности, что сможет осуществить свой план.

Лучше всего выследить Лену или другую какую-нибудь свою одноклассницу. Хотя, это — необязательно. Для удовлетворения сексуальных фантазий ему могла подойти любая девушка, какая подвернется под руку.

Раньше скрытое влечение Бориса к противоположному полу было подавлено, но сейчас власть тела и молодости требовала выхода. Ему страстно хотелось впервые испытать девичье тело, он жаждал насилия над ним.

Парень попробовал острие своего ножа, срезал им несколько сучков, и собрался уже идти в поселок. Однако призадумался: день в самом разгаре, народу будет много, его могут увидеть. Лучше дождаться темноты и действовать в потемках.

Но вдруг острая боль пронзила его мозг, будто кто-то свыше услышал планы парня и грозно окрикнул его. Борису стало стыдно за свои мерзкие фантазии, похотливое возбуждение улеглось, из глаз потекли слезы.

К тому же приступ кашля настиг его. Так простуда заявила о себе. Вообще, Боря был на редкость здоровым ребенком, хотя и не занимался специально зарядкой и другими оздоровительными процедурами, кроме купания летом в ручье и карьере. Его организм стойко переносил и холод, и жару. Но ночи под открытым небом все же сделали свое дело. Другой подросток после таких ночевок свалился бы с воспалением легких или сильнейшей простудой, а у Бориса появились только кашель и легкий озноб.

Болеть ему никак нельзя! Он подумал, что нужно будет купить меда или малинового варенья. Но это завтра, в Орле.

Стыд, ненадолго пронзивший парня, улетучился, совесть больше не беспокоила его. Она словно уснула, удостоверившись в том, что этого юношу теперь уже ничем не пронять.

Он переступил некую незримую грань и стал принадлежать к той редкой породе «необыкновенных», а в сущности, бессовестных людей, которым наплевать на нравственные нормы, которые считают, что имеют право совершать любые злодеяния. Он переборол склонность к послушанию и свою доброту. Стал сильным, беспощадным. Но если раньше его презирали и унижали, то теперь он сам способен унижать, отнимать, насиловать, убивать. Он больше ни перед кем не будет пресмыкаться и приклоняться, а, если понадобится, ради достижения своей цели готов перешагнуть любое препятствие, переступить через любой труп. И новое, задуманное им, убийство должно подтвердить все это.

Его бунт, бунт изгоя, кровавый и беспощадный, чем-то походил на бунт обиженных жизнью людей во время революции. Они, недавно униженные и бесправные, выходят громить и убивать прежних хозяев жизни, не задумываясь о сострадании и последствиях, испытывая сладостные чувства в момент расправы над своими бывшими повелителями, считавшими себя элитой нации.

Наверное, Борис никого не потащит сюда на стоянку, как планировал в своих мечтах. Зачем рисковать? Ведь у него есть цель — попасть на море. Он сходит в поселок, а завтра отправится в путешествие. Теперь у него появились деньги, он исполнит свою давнюю мечту. Главное — не проспать после возвращения из поселка.

Борька решил, что завтра встанет перед рассветом и пойдет опять на полустанок за Ольгинкой. А пока он находился в предвкушении нового убийства и с нетерпением ожидал, когда наступит вечер.

Как только солнышко пошло на посадку, Борька взял нож, веревку, фонарик и двинулся в поселок. У него почему-то побаливал подбородок. Скорее всего, он ударился где-то, хотя и не помнил где. Мягкая щетина, еще не слишком наглая, оккупировала его кожу. Он подумал, что хорошо было бы почистить зубы и побриться, будто он шел на свидание, а не на охоту. Дома он привык чистить зубы каждый день и сейчас испытывал определенный дискомфорт от остатков пищи у себя во рту.

Недавно Боря начал бриться. Приблизительно год назад у него выросли усики, торчащие во все стороны. Они неуклюже свисали к кончикам губ и совсем не шли юноше, делали его облик еще более нелепым. А чуть позже стали расти волосы и на подбородке. Причем, преимущественно в двух местах. Эти волосы переплетались и образовывали нечто похожее на маленькую козлиную бородку. Усики и бородка стали очередным поводом для насмешек матери, которая сравнивала сына с козлом. Отпускали шутки в адрес Борьки и его одноклассники.

В Орле ни бритвенных принадлежностей, ни зубной пасты со щеткой Борис не купил. Он решил, что обязательно купит все перед отправлением поезда.

А пока юноша шел убивать. У него еще не выработался свой, характерный ему, почерк преступлений. Ему нравилось действовать ножом и бить им в шею, но хотелось и удушить кого-нибудь так, как во сне он душил свою мать.

С волнением Борька вышел к поселку. Здесь он родился и вырос, здесь он знал почти каждое дерево, каждую тропинку, каждый дом. Этот поселок был для него центром мира. Но парень не любил его, не врос прочно корнями в землю, не чувствовал себя здесь хозяином. Он знал, что его поселок — вовсе не край жизни, мир состоит из множества других поселков, деревень и городов, которые манили юношу. Здесь же годами, десятилетиями ничего не менялось. Провинциальный поселок был таким же, каким он был десять, двадцать, тридцать лет назад. Те же улицы, те же дома. Менялись лишь люди. Одни умирали, другие рождались и взрослели.

Повзрослел и Борис. Он приспособился к жизни, которую ему навязали, научился терпеть, привык к унижениям и оскорблениям. И вот он пришел сюда, чтобы мстить. Он вырос, чтобы стать убийцей.

Темнота уже поглотила землю, зажглись тусклые фонари. Борис выбрал неосвещенное место под деревьями рядом с улицей и затаился.

Его дом находился отсюда недалеко. Пересечь пару улиц, пройти мимо хлебопекарни и продовольственного магазина.

Но домой он точно не пойдет! Сама мысль о том, что он может увидеть мать, привела его в нервную дрожь. Он все еще боялся эту женщину. Да, во сне он казнил мать, но наяву душить он будет кого-нибудь другого.

Борис притаился во тьме деревьев как хищник, выслеживающий свою жертву. Он наблюдал за дорогой и чувствовал себя уверенно, не сомневался, что сможет напасть, что сила на его стороне и он способен убить любого, кого сочтет нужным. С каким наслаждением он отнял бы жизнь у Ленки! Как хорошо было бы встретить Юрку Мальцева!

Борис больше не боялся его. Если бы одноклассник появился сейчас в поле зрения, если бы он был один — Борька, без сомнений, напал бы на него. С большим удовольствием растерзал бы негодника, разбил ему лицо, изорвал одежду, задушил, отрезал член и перерезал горло!

Но время шло, а знакомых не наблюдалось. А он обязательно должен убить кого-нибудь! Ему так хотелось этого.

Борис был спокоен. Удивительно спокоен! Словно он пришел не за новой жертвой, а просто стоял и отдыхал после трудного дня. Голова его слегка кружилась, но по причине легкого недомогания, а не волнения.

Довольно долго дорога была почти пуста, пару раз появлялись лишь старики. Но вот Борька увидел одинокую девушку. Он не мог рассмотреть ее лица, однако в фигуре барышни угадывалось что-то знакомое. Борис не знал, кто она и как ее зовут. Похоже, девушка была немного старше его, и он видел ее в школе или встречал на улицах поселка. Наверное, живет здесь поблизости.

Борис решил, что она подойдет ему. Пусть именно эта барышня станет его жертвой. Конечно, она не унижала парня и не насмехалась над ним. Но кто-то должен сегодня погибнуть!

Борису захотелось увидеть ее кровь и предсмертные муки. Он решил надругаться над девушкой и почувствовал сексуальное возбуждение. Его даже не волновало, что в этот не слишком поздний час случайные прохожие могут увидеть расправу. Глупые людишки не поймут, за что он убьет сейчас девушку. Ну и пусть!

Борис достал нож и веревку. Стараясь не шуметь, он вынырнул из темного укрытия. Уже знакомая ему дикая сила вновь завладела им, наполнила тело энергией и решимостью. Он не чувствовал сомнений и жалости. Жалеть ему было нельзя: жалость — признак слабости.

Убийца нагнал жертву и, не раздумывая, сходу всадил ей нож в бок. Нож вошел легко, почти всем лезвием.

Девушка не сразу поняла, что за боль пронзила ее, она не успела даже обернуться и испугаться, а напавший сзади Борька накинул уже удавку на ее горло и стал душить с остервенением, так, как он душил свою мать во сне. Бедняжка попыталась вырваться и закричать, но крика не получилось: было слишком поздно.

Чувство превосходства завладело Борисом. Нет, он ничего не имел против этого хрупкого создания. Он просто воплощал свой сон, а заодно освобождал девушку от земных мук. Она не смогла обернуться, позвать на помощь. И вскоре медленно повалилась на колени, начала хрипеть и перестала сопротивляться совсем. Но Борис еще некоторое время продолжал стягивать удавку.

Наконец он понял, что дело сделано, и опрокинул тело на землю.

Борька не видел лица девушки, пока душил ее. Сейчас он смог рассмотреть его. Симпатичное личико портила застывшая на нем гримаса недоумения с отпечатком ужаса. Но большие, готовые вылезти из орбит глаза и застывший стеклянный взгляд покойной возбудили убийцу еще больше.

Юноша распахнул куртку жертвы, расстегнул молнию на ее джинсах, затем не без труда стащил джинсы до колен и разорвал трусики. И тут остановился, не стал спускать с себя штаны и наваливаться на барышню. Он никогда еще не занимался сексом и даже не видел порнографических фильмов. Интимное место девушки смутило парня.

В нерешительности Борька ощупал волосатый лобок, но поднял руку чуть выше и почувствовал что-то липкое на животе. Убийца понял, что случайно запачкался кровью, которая струится из-под ножа.

Ему стало не по себе. Сексуальное возбуждение сразу спало. Какой-то щелчок раздался внутри головы, как будто кто-то ударил камнем по черепу. Борис почувствовал приближающуюся тошноту и бросился прочь, оставив на месте преступления веревку и свой нож.

ГЛАВА 29

ОПЕР. ПОХОД НА УТРИШ

Ковалев прилетел в субботу утром. Поселился в комнате вместе с Василием. Решено было отправить его на Утриш уже на следующий день. Инна обещала дать палатку брата, подобрать хипповую одежду, а вечером сделать сотруднику прическу, привести его в соответствующий вид, чтобы не отличался от постоянных обитателей Утриша и не вызывал у них недоверие.

Предстоящее задание радовало Ковалева. Он был весел, сыпал шутками, выдавал комплименты в адрес Инны.

Василию Красину нравилась эта женщина. Но в силу своей природной скромности, обычно не свойственной следователям его уровня, Василий не предпринимал никаких шагов к более тесному сближению. Инна и ее мама были вежливы с постояльцем. Они вместе обедали, но с Инной Красин обсуждал в основном рабочие моменты.

Ковалев же сразу повел себя с девушкой расковано. Рассказывал смешные истории и анекдоты, а вечером и вовсе ушел в комнату к Инне.

Василий ревновал: из-за стенки слышался смех и оживленные голоса, но присоединиться к веселой парочке Красин не решился, хотя и переживал: у него намечались планы в отношении Инны. Но вот она оказалась какой, сразу с Ковалевым… Он же бабник, у него не серьезно, только секс на уме.

Постепенно в соседней комнате все стихло. «В койку направились, — подумал Красин. — Легкомысленная женщина, а я-то хотел с ней подружиться».

Ковалева долго не было, он явился глубокой ночью.

— Как Инна в постели? — злобно спросил Василий, который так и не смог уснуть.

— Не было у нас ничего! — ответил Ковалев. — Мы даже не целовались.

— Интересно, чем тогда занимались пол ночи? — не поверил Красин.

— Прическу мне делали, а потом я книжку читал про Утриш и его обитателей. Чтобы понять, что там происходит.

— Обязательно было у нее в комнате читать, здесь не мог?

— Так эту книгу можно читать только с компьютера. Про Утриш у Инны только «Формула свободы» была, скаченная файлом в Инете. Я читал, а она спать пошла. Посмотри лучше, как мы эрокез сделали?

Сотрудник следственного управления Андрей Ковалев выглядел весьма забавно со своей новой прической. Но Красин даже не улыбнулся, он сказал:

— Хорошо! На петуха стал похож.

Ковалев не обиделся, он завалился спать в преддверии предстоящей работы.

На следующий день сотрудник выехал на Утриш для сбора информации о покойной актрисе, маньяке и их окружении.

От автобусной остановки до третьей лагуны, где произошло убийство, нужно идти километра четыре по берегу моря. Можно было доехать и на катере, который возил отдыхающих за денежку, но Ковалев решил идти пешком, как это делали местные аборигены.

Впереди себя он увидел девушку в коротеньком платье с рюкзаком и палаткой за плечами. Ковалев украдкой рассматривал незнакомку. Немного худенькая, среднего роста, но длинноногая, стройная, она сразу показалась Андрею симпатичной: Ее длинные волосы были скатаны в торчащие в разные стороны косички, что выдавало ее принадлежность к неформалам.

Ковалев решил действовать. Он догнал незнакомку и сказал:

— Привет! Я тут первый раз, мне друзья рассказали про Утриш. Говорят, лучше всего на третьей лагуне остановиться.

— Доброе утро, — с улыбкой ответила девушка, хотя день перевалил уже за экватор. — Да, там классное место. Я сама там рядом, на четвертой лагуне, стою.

Высокая грудь, овальное милое лицо, приятная улыбка. С такой хотелось познакомиться поближе. Ковалев сказал:

— Пойдем вместе, раз нам по пути.

— Можно и вместе, — согласилась девушка. — У тебя водички питьевой не найдется?

У Ковалева было немного минеральной воды, купленной в Анапе. Его проинструктировали, что воду можно брать на роднике, и он не стал запасаться, чтобы меньше было нести.

— Чуток осталось, — сказал Андрей. — Сейчас достану, выделю тебе полстакана из своей скудной заначки. Мне сказали, что вода есть на роднике в щели за третьей лагуной. Хочу сегодня там набрать.

— Можно взять и на водопаде. Он по пути будет.

— А водопадную воду пить можно? — поинтересовался Андрей.

— Ту, которая внизу, нужно кипятить, но можно подняться выше водопада, там, в горах, источник выходит. Вода чистая, я хочу туда сходить, чтобы потом специально с лагуны за водой не идти, — мило улыбнувшись, сказала девушка.

— И я бы сходил, чтобы от жажды не страдать, — с энтузиазмом ответил Ковалев.

— Ну что же, пойдем, я покажу тебе источник, — сказала девушка. — Тебя как зовут?

— Андрей. А тебя как?

— Меня Нимфа.

— На самом деле Нимфа? — удивился Ковалев.

— Это здесь. Здесь принято по кличкам. А в прошлой жизни меня Леной звали.

— А меня Каль кличут. Но мне по имени больше нравится.

Андрей достал бутылку с водой, кружку, налил девушке.

Она тоже сняла свой рюкзак, скинула платье, оставшись лишь в одних маленьких трусиках, положила платье в рюкзак и спросила:

— Ты куришь?

Нет, Андрей не курил.

— Надо будет стрельнуть. И баклашки найти для воды. Перед водопадом мусорка должна быть. Там посмотрим.

Они посидели несколько минут на берегу, и Лена предложила искупаться в море. Она скинула свои мини-трусики и смело нырнула в набежавшую волну. Ее примеру последовал и Ковалев. Он первый раз купался без плавок, но это ему сразу понравилось! К привычным ощущениям добавилось еще и чувство безграничной свободы, ради которого нудисты, собственно, и снимают с себя одежду.

Ковалев и Нимфа заплыли далеко, Андрей никогда раньше не заплывал так далеко, но в присутствии симпатичной попутчицы ему было совсем не страшно. Он даже не думал о том, что их вещи могут прихватить проходящие мимо люди.

Немного обсохнув, ребята взяли свои рюкзаки и неспешно пошли к водопаду. Андрею очень нравилось идти с голой девушкой и беседовать с ней. Ковалев на ходу придумывал про себя, сказал, что он художник, но временно подрабатывает в Питере дворником. Девушка поведала ему, что любит путешествовать автостопом и проехала таким образом уже полстраны. Она рассказала, как добиралась сюда с Алтая, как пережидала сильную грозу на трассе у Воронежа. Ковалев спросил, не страшно ли ей путешествовать одной, не пристают ли мужики.

— А зачем? — удивилась девушка. — На трассе всегда можно найти проститутку.

Впрочем, был у нее случай с дальнобойщиком, который стал хватать за ноги, приставать, остановил даже машину и стал занавешивать стекла. Лена предложила ему пятьдесят рублей за то, что вез ее, и хотела выйти из машины. «Мне денег не надо, я хочу секса», — сказал озабоченный мужик. Но Лена нашлась, заявила, что к сексу не готова, потому что у нее месячные. «Сделай хотя бы минет», — попросил дальнобойщик. «Ладно! — сказала Лена. — Мне только очень надо выйти пописать». Водила открыл дверь, девушка схватила свои вещи и выпрыгнула из машины.

— Так и остался мужик без денег и без секса, а я поехала на другой попутке, — весело сказала Лена-Нимфа и добавила, что вообще-то она верит в предопределенность судьбы и своего ангела-хранителя, который спасет ее в трудную минуту.

Андрей поинтересовался, долго ли Лена будет стоять на Утрише, она ответила, что определенных планов у нее нет, но если встретит друзей, то постоит подольше.

Ковалев разглядывал стройные ноги девушки, красивую грудь и думал о том, что его подруге в Питере стоит заняться собой. Спорт-зал, что ли, посещать.

При этом Ковалев не забыл и о деле. Он осторожно сказал, что слышал, будто в этом году на Утрише убили режиссера, который снимал здесь порно.

Про убийство Лена ничего не знала. Она почти все лето провела на Алтае.

У водопада попутчики искупались вновь, затем обсохли на берегу, наблюдая за людьми, принимавшими душ. После чего нашли пару пустых пятилитровых баклашек и поднялись вверх по тропе. Лена показывала дорогу к источнику, питающему водопад. Андрей смело шел за девушкой и слушал ее рассказ о том, как в прошлом году они с друзьями облазили весь Утриш.

На обратном пути голая Лена, сожалея, что не взяла мыло, смело встала под водопадный столб прохладной пресной воды, обрушивающейся со скалы на пляж. Андрей принимать душ не стал. Он любовался девушкой. Она все больше нравилась ему. Ее непосредственность, легкость в общении, желание говорить с ним на любые темы подкупали Ковалева. Вот и на лагуну они шли и беседовали как старые добрые друзья, у которых всегда есть темы для приятного обсуждения.

В третьей лагуне Андрей сразу нашел хорошую стоянку на берегу. Лена хотела пойти дальше, но Ковалев предложил девушке временно остановиться рядом с ним и покушать, пока не стемнело. Лена согласилась.

Оперативник помог новой знакомой поставить ее палатку, и они вместе пошли в лес за дровами.

В лесу они не столько собирали хворост, сколько любовались красотой здешней природы, величественными многовековыми дубами и еще более древними можжевеловыми деревьями. Выбрав один из наиболее могучих дубов, девушка попыталась измерить его ширину и едва уложилась в три обхвата.

— Да, — восхищенно сказала Лена, — этот дуб стоял здесь задолго до нашего рождения, еще в средние века, и, наверное, будет стоять и после нас, радовать наших детей и внуков.

Андрей, очарованный девушкой, не мог отвести от нее восхищенного взгляда. Они вернулись на стоянку, развели костер и сделали гречневую кашу. Ковалев хотел заправить ее тушенкой, но Лена отказалась кушать его консервы, сославшись на то, что она — вегетарианка. Ну что же, и вегетарианский ужин в присутствии симпатичной девушки оказался весьма вкусным.

Лена сказала, что здесь особая энергетика дикой природы. Поэтому приготовленная на костре самая простая пища, даже обычная каша без молока, обладает приятным вкусом, насыщает организм и усваивается лучше, чем городские деликатесы.

Ковалев внимательно слушал Леночку, он совсем забыл о своем задании.

Полюбовавшись закатом, Лена сослалась на усталость и пошла спать, а Андрей еще долго сидел у моря, думал о девушке, размышлял о жизни. Ему было хорошо и спокойно. Благодатное все же это место — утришский заказник. Кусочек кавказской идиллии. Полное отсутствие автомобилей и цивилизации, чистый свежий воздух, ласковое море. Сиди, балдей от наслаждения, вдыхай полной грудью морской воздух, любуйся окружающей красотой. Особая благодать этих мест дает успокоение и умиротворение, затрагивает некие добрые струны в душе, которые начинают петь, а потом влекут сюда опять. Ощущения спокойствия и умиротворенности, безопасности, неспешности и доброты вызывают прилив положительных эмоций, чувство счастья, гармонии с окружающим миром, желание творить добро, делать жизнь лучше и радостней.

Андрей даже не знал раньше, как приятно полюбоваться лунной дорожкой и ярким сиянием звезд, понаблюдать за движущимися по небосводу спутниками, величественно бороздящими бескрайние просторы, или падающими звездами и метеоритами, стремительно несущимися в бездну.

В такие минуты не до работы, хочется думать только о вечном. Жаль, что Леночка ушла к себе в палатку. Хорошо было бы посидеть с ней под звездным небом, поговорить о жизни и любви, поплавать по лунной дорожке без одежды. Ну, ничего, время еще будет.

ГЛАВА 30

НЕФОРМАЛЫ

На следующее утро Андрей проснулся с твердым намерением сделать Леночке что-нибудь приятное. Его тянуло к этой девушке, суровое сердце опера наполнилось сладостным трепетом в предвкушении общения с милым сердцу человечком.

Солнце только взошло, Утриш еще спал. По берегу, у самой кромки воды, одиноко шел худой, лохматый, высокий, немного сутулый молодой человек в грязной осенней куртке и джинсах, что было необычно для Утриша.

«Какой странный юноша, — подумал Ковалев. — Тепло, а он так одет».

Их взгляды встретились. Андрей замер. Он словно остолбенел: леденящий холодок мурашками прошелся по всему телу опера. Что-то звериное, страшное было в этом юноше. Ковалев повидал немало преступников, но, пожалуй, еще не встречался с таким зловещим взглядом.

Уж он-то знал, какой ураган скрывается, порой, в глазах убийцы. Случалось видеть, как они сверкали металлическим блеском. Взгляд же простого человека, не подверженного страстям, совсем другой, спокойный, доброжелательный.

Опер сидел некоторое время словно в оцепенении. А незнакомец будто и сам испугался чего-то. На ближайшей тропинке он свернул в лес и стал быстро удаляться. Ковалев опомнился, Он вспомнил фотографию тульского маньяка. А ведь похож! Опер пришел в себя и поспешил за парнем. Но его след простыл.

Андрей вернулся и уселся на стоянке. В раздумьях он даже не заметил, как из палатки вылезла Лена.

— Доброе утро! — радостно улыбаясь, сказала девушка.

— Доброе утро, — с трудом выдавил из себя улыбку Ковалев.

— Купаться пойдешь? — спросила Лена.

Еще несколько минут назад Андрей бы с радостью пошел с девушкой. Но сейчас он был расстроен тем, что упустил незнакомца.

— Я попозже, — сказал Ковалев. — Что-то не хочется пока.

— Ладно, как хочешь, — ответила Лена, спустилась к морю, скинула платье и поплыла вдоль берега, аккуратно расталкивая волны и редких медуз, попадавшихся на ее пути.

Счастливая улыбка не сходила с лица красавицы. Опер вновь любовался ей, мысли его стали приходить в порядок.

Андрей решил подать Леночке полотенце, как только девушка выйдет из воды. Однако на пляже появился высокорослый, почти двухметровый бородатый мужик, лет тридцати, в дырявой майке. Вместо штанов он был обвязан полотенцем. Мужик сразу узнал Лену.

— О, Нимфа появилось! — громогласно изрек он. — Какие люди и без охраны!

— Добрыня, ты ли это?! — обрадовалась девушка, выскочила из воды и легкой трусцой побежала к мужику.

Добрыня широко раскинул руки. Голая Лена повисла у него на шее, задрав ноги над землей. Добрыня обнял ее, продержал в объятьях несколько секунд, затем нежно поставил на землю.

— Что в этом году поздно? — спросил Добрыня громким голосом: похоже, у него была привычка так говорить.

— Я же на Алтае была.

— Ну, тебя занесло. У нас-то лучше. Тепло, море рядом, тусовка классная.

— Там тоже ребята интересные. Юрку Лохматого помнишь? Я с ним стояла. Но здесь, ты прав, лучше. Поэтому сюда тянет…

— Стопом добиралась? — спросил Добрыня. — Долго?

— Четыре дня. После Новосибирска очень удачно. До Москвы с одной пересадкой. Там легковушку поймала до Воронежа. В Воронеже в ливень попала, зато до Анапы без пересадок доехала. А сначала, представляешь, один козел чуть меня не изнасиловал. Страшный, старый, весь в уголовных наколках. В Иркутске остановила его. «В Москву, — говорит, — еду». Я обрадовалась, немного проехали, поболтали о том, о сем. Вдруг он с главной дороги свернул, остановился. Занавески на фуре задернул, «Секса, — говорит, — хочу». Ели отбилась. Козлище! Еще и без презерватива пытался…

— Ты с кем встала? — спросил Добрыня и посмотрел в сторону Андрея.

— Одна. Вон, видишь, желтая палатка моя, — ответила Лена и добавила, понизив голос:

— С тем парнем вчера познакомилась. Андрей — художник, первый раз здесь.

У Ковалева был прекрасный слух. Он внимательно следил за разговором.

— А что на проходном месте остановилась? — опять спросил Добрыня. — Пойдем к нам, на Вертолет.

— Там место нормальное для стоянки есть?

— Ну, да, вчера ребята краснодарские съехали. Место освободилось. Ростовские только остались, пять человек, и Рада с подружкой.

— Я помню Раду по прошлому году, — сказала Лена. — Забавная она. Учила нас колдовать.

— Да! Она настоящая колдунья! Как травки покурит, так с чертями общается, — пошутил Добрыня.

— И с ангелами тоже, — улыбнулась Лена. — Вчера что-то вас не видно было.

— А мы весь вечер в лесу Даньку, Анькиного сына, искали. Представляешь, в июне девочка исчезла, а вчера Данька пропал. Утром краснодарские съезжали, Аньку угостили. Она пьяная уснула, а когда проснулась — сына нет нигде. Кто-то видел, как он в лес пошел. Мы все там облазили — не нашли. Сегодня опять пойдем.

— Помню я Даньку, — сказала Лена. — Террорист натуральный!

— Вот, вот, в этом году чуть Мамая со света не сжил! — улыбнулся Добрыня. — Сначала подрался с ним, нож в задницу мужика пытался воткнуть. Мамай пошел на него. Так Анька чайник об голову дурака разбила. Единственный хороший чайник был на стоянке. Представляешь, чайником с кипятком Мамаю по башке!

— Весело тут у вас, — сказала улыбающаяся Лена.

— Ну, да! А потом еще веселее было. Анька с сыном со стоянки Мамая съехали, недалеко от нас встали. А Мамай кошек страсть как боится…

— Боится? Кошек? — переспросила девушка. — С чего бы это?

— Ну, у него лишай пару лет назад был. Говорит, здесь подцепил, с огромным трудом лечил. Денег уйму угрохал. Теперь Мамай как кошку увидит, сразу гонит, камнями в нее кидает. А женщин он любит. Познакомился тут на пляже он с дамой из Анапы. Матрасница, расфуфыренная вся, накрашенная. Блондинка с африканскими косичками до пояса. Загорелся, значит, Мамай до бабы этой. Выпили они, пообщались. Короче, он ее в палатку затащил. А Данька увидел, схватил на пляже кота, подкрался к палатке Мамая, внезапно молнию на палатке приоткрыл, кота туда забросил и сразу застегнул палатку.

Добрыня захохотал неприятным грубым смехом. Вместе с ним засмеялась и Леночка.

— Представляешь, в палатке процесс в самом разгаре, а тут влетает кот перепуганный прямо на Мамая голого. Когтями его со страху. Потом африканские косички зацепил, с тетки стащил. Она на глазах Мамая превратилась из длинноволосой блондинку в коротко стриженную брюнетку.

Добрыня захохотал опять. Чуть отсмеявшись, он продолжил:

— Дама в шоке, Мамай то же. Весь кошмар в том, что Мамай богатство свое вытащить никак не может: даму заклинило с перепуга, им не расцепиться, не развернуться, кота не поймать, палатку не открыть. Ха-ха-ха!!!

Громко смеялась и Лена.

— Короче, наделал там кот делов, — продолжил сквозь смех Добрыня. — Мамаю всю спину разодрал, даме личико поцарапал. Но самое смешное, что Мамай от стресса газы пустил, а вместе с ними нежданчик выскочил. Хороший такой нежданчик! Сам перепачкался, пока они не могли расцепиться, даму выпачкал, палатку. Ха-ха-ха!!! А кот от нежданчика еще больше озверел. Ха-ха-ха!!!

«Тут плакать надо, а не смеяться», — подумал Ковалев, наблюдавший за хохочущей парочкой.

— Ой, умора! — смеялась Лена. — Вечно с Мамаем что-то происходит…

— Это еще не все, — продолжил свой рассказ Добрыня. — Кое-как они освободились, кота выпустили. Бедная дама пошла отмываться. А Мамай в туалет побежал — сильно ему приспичило. Вскоре слышим мы вопль на весь лес: «Отпусти мой член, зараза!». Ха-ха-ха! Представляешь, Мамай, как был в презервативе, так с ним и к яме побежал. Сел нужду большую справлять, чувствует: член его кто-то схватил и в яму за член тянет. Ха-ха! Черт ему, что ли, в яме привиделся, который тянет. Представь, как это писать с хорошо натянутым презервативом.

— Ой, жалко бедного Мамая, — смеялась Лена.

— Он через пару дней после чайника домой свалил в Питер. Как раз в день убийства. Представляешь, у нас тут мужика зарезали. Фотографа из Сочи.

— Ничего себе! — всплеснула руками Лена.

Услышав, что речь зашла об убийстве, Ковалев подошел к мужику и девушке, представился Добрыне:

— Меня Андрюхой зовут. Кличка — Каль.

— А меня Добрыней, — мужик протянул руку.

— Слышал твой рассказ, — сказал Ковалев. — А еще мне сказали, что мужик, которого здесь убили, порно снимал. За это его и грохнули.

— Кто тебе такое сказал? — спросил Добрыня.

— Знакомый, который был здесь в день убийства.

— Да, шмон был тогда будь здоров. Менты приезжали, девушку забрали.

— Точно она его зарезала? — спросил Ковалев. — Может, помощник у нее был?

— Ай, — отмахнулся Добрыня. — Там своя история, но это не наше дело. Не хочу об этом ничего знать. Пусть менты сами разбираются.

— Палатку мне переставить поможешь? — спросила Лена у Добрыни.

— Помогу, конечно, — пообещал Добрыня и спросил Ковалева:

— Ты откуда?

— Питерский я, — ответил Ковалев.

— Это тебе случайно не Мамай про убийство рассказал? — спросил Добрыня.

— Нет, другой знакомый, — ответил Ковалев. — А где Мамай в Питере живет?

— Откуда я знаю! — недовольно сказал Добрыня. — Не был у него ни разу.

— Здесь много людей из Питера, — сказала Лена.

— Да, одна Катя Огонек чего стоит, — ответил Добрыня.

— Катька здесь сейчас? — спросила Лена.

— Да! Недалеко от нас стоит.

— А мы перебираемся в другое место, — сказала Лена Андрею. — Там стоянка есть хорошая в лесу, недалеко от Лотоса. Вертолет называется. Пойдешь с нами?

— Меня там хорошо примут? — спросил Ковалев.

Добрыня оценивающе посмотрел на Андрея и сказал:

— Если вести себя хорошо будешь. Места всем хватит. Не понравится у нас, в любой момент можешь уйти. Народ отъезжает, стоянки свободные есть. У тебя закурить будет?

— Нет, я не курю, — извинился Ковалев.

— Ничего, с нами постоишь, научишься, — изрек Добрыня. — Ладно, собирайся, если пойдешь с нами.

ГЛАВА 31

БОРИС ВЫХОДИТ НА ОХОТУ

Василий Красин не ошибся. Теперь он знал имя тульского маньяка. Пока только имя пришибленного жизнью паренька, который находился под жестким контролем и диктатом матери, а после очередной ссоры с ней убежал из дома.

Преследуемый голодом и холодом, подросток решил украсть еду, однако, застигнутый врасплох, в порыве гнева совершил нелепое убийство, которое оказалось спонтанным, но произвело переворот в сознании Бориса. У него появилось желание убивать.

А еще у парня была мечта — увидеть море. В доме очередной жертвы Борька нашел крупную сумму денег. Он приехал в Сочи, где вновь вышел на охоту.

Маньяк чувствовал себя голодным волком, ищущим добычу. Ему хотелось увидеть трясущееся от страха женское тело, вонзить в него нож так, чтобы пошла сочная кровь. Когда Борька убивал, он чувствовал свое превосходство, ощущал себя сильным, крутым. Лишая жизни другого человека, маньяк выплескивал и заложенную в его душе смесь лютой ненависти и обиды на весь этот жестокий мир. Убивая, он доказал себе свою состоятельность, представлял себя вершителем судеб людей.

Борис мстил обществу за свою отверженность, при этом забрал продукты у первых двух жертв, затем убил старушку ради того, чтобы завладеть ее сбережениями. После чего вышел на охоту за молодым женским телом. И нашел себе новую жертву — симпатичную девушку, похожую на ту, в которую был безнадежно влюблен, а она в грубой форме отвергла Бориса.

Маньяк убил незнакомку без сомнений. У него не было раскаянья, сильного сожаления по поводу того, что пришлось лишить жизни невинного человека. Борис не мучился бессонницей, жертва не приходила к нему во сне. Парень больше жалел о том, что не смог совершить с красавицей половой акт и до сих пор так и не познал плотской любви.

В Сочи Борька снял комнату в частном секторе. Но жажда крови не покидала юношу. Он прихватил свой нож и вновь пошел убивать.

Маньяк присел на скамейку в пролеске у тропинки, ведущей к морю, стал ждать. Он не имел четкого плана, решил действовать спонтанно, по обстановке, и просто сидел, наблюдал.

Самое начало апреля, народу пока мало, редкие прохожие не обращали внимания на одинокого паренька. А он ждал, довольно долго выбирал себе жертву. И увидел подходящую девушку! Длинноногую блондинку в коротком платье. Сплетенный из ранних весенних цветов венок прикрывал ее пышные, до плеч, волосы.

В рослой, симпатичной девушке Борька сразу заметил странности. Она не спеша шла босяком по тропинке, часто останавливалась и касалась своими пальцами веток и стволов деревьев. При этом незнакомка что-то тихо бормотала.

«Чокнутая,»- подумал Борис. В сердце маньяка неожиданно прорвалась волна жалости, но вместе с ней желание убить не отступило. Возникла мысль: прикончить чокнутую будет морально легче. Зачем такой мучиться? Хотя — она красивая! Ее босые, голые ноги возбудили Бориса: он ощутил сексуальное желание.

Юному маньяку недавно исполнилось семнадцать. Он еще не знал женского тела, даже не целовался с девушками. Борис немного отставал в сексуальном развитии от сверстников, но по мере созревания входил в привычный для подростков пик.

Парень собирался изнасиловать последнюю свою жертву. Ничего не получилось. И сейчас ему хотелось не просто убить незнакомку, но и овладеть девичьей красотой.

Борис приготовил нож и молча смотрел на девушку. Она смерила одинокого парня задумчивым взглядом и медленно прошла мимо.

Маньяк осмотрелся: кроме них по близости никого не наблюдалось. План созрел мгновенно: поднести нож к горлу, коснулся им шеи, затем, угрожая, увести девушку глубже в лес, где завалить на землю и овладеть. Борис был довольно силен, по крайней мере, для того, чтобы справиться с девушкой.

Стараясь двигаться бесшумно, Борька стал догонять красавицу, но почему-то замешкался: сердце юного маньяка колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди наружу.

А незнакомка вдруг обернулась и смерила Бориса пронзительным взглядом. Глаза двух неприкаянных молодых людей встретились. Девушка прочла во взгляде парня безмерную тоску и… сексуальное желание. Она столкнулась со взглядом изгоя, отверженного обществом паренька, но уловила в этом взгляде что-то близкое, родное. Девушка сама была изгоем с детских лет. Конечно, она никого не убивала, наоборот, старалась никому не причинять вреда. Она была доброй, но замкнутой, страдала от насилия отчима и непонимания со стороны родной матери.

И Борька остолбенел, сраженный взглядом незнакомки. Этот взгляд поразил его в самое сердце. В нем ощущалась непривычная для Бориса доброта, а вместе с ней такие знакомые ему тоска и одиночество…

Глаза девушки, первоначально показавшейся Борису безумной, обрели осмысленное выражение. А на маньяка напал столбняк, желание осуществить задуманное испарилось, он просто стоял и молчал.

Девушка спросила:

— Зачем тебе нож? Может, хочешь убить меня?

Борис сунул нож в свой пакет и продолжил молча смотреть на незнакомку. Она какое-то время ждала, что парень ответит ей, но, не дождавшись, сама спросила опять:

— Скажи, зачем ты пошел за мной с ножом?

Борис с трудом выдавил из себя робкие слова:

— Просто так.

— А я подумала, что ты хочешь убить меня, — сказала девушка, сняла венок и тряхнула головой. На ее красивой шее сверкнули амулеты.

Борис ощущал волнительный страх, какой обычно испытывают не уверенные в себе юноши перед красивыми девушками. Этот страх мешал говорить, Борис вновь ничего не ответил. А девушка сказала:

— Знаешь, в свое время я хотела наложить на себя руки, но мне помешали.

— Я тоже хотел, когда меня мать выгнала из дома, — прорезался голос у Борьки.

— А я сама ушла от отчима и матери…

Девушка помолчала немного и представилась:

— Меня зовут Надежда, а тебя как?

Юноша ответил:

— А меня Борька. Борис…

И вновь повисла тяжелая пауза. Убивший нескольких человек маньяк продолжал робеть перед скромной девушкой, которую несколько минут назад выбрал себе в жертву.

Надежда все же опять сказала сама:

— Знаешь, это большой грех — совершить самоубийство. А вот помочь уйти из жизни… может быть хорошим выходом.

— Почему так? — спросил Борис, набравшись смелости.

— Видишь ли, мы здесь, на Земле, как в тюрьме отбываем свой срок. Каждому отмерено определенное количество лет. Нельзя сокращать то, что положено. Самоубийство — это как побег из тюрьмы. Оно карается там, на небесах. Будет новый, более жесткий срок, более мучительное существование в следующем воплощении. С физическими увечьями, в очень неблагополучной семье. Даже здесь, на Земле, самоубийц презирают. Православные их не отпевают. Раньше хоронили за пределами кладбищ. Но если смерть произошла не по твоей вине, то тогда другой подход.

— Кто тебе такое сказал? — поинтересовался Борис.

— Я сейчас живу в братстве. Там у нас настоятельница близка к Богу. Она учит нас, несмышленых.

— Но ведь все цепляются за жизнь, — возразил Борис. — Я хотел уйти, не смог. Хотя много страдал…

— Наш удел — страдать. Чем больше страдаем, тем быстрее придем к Нирване. Либо следующее воплощение будет более удачным.

Никогда раньше Борис не говорил с девушками о жизни. Но сейчас ему нравилось разговаривать, нервное напряжение потихоньку ослабевало, становилось комфортно с Надеждой, всякое желание причинить ей вред иссякло. Борису захотелось еще пообщаться с этой девушкой, он боялся, что она уйдет, и, чтобы продолжить разговор, спросил ее:

— А как ты попала в братство?

— Когда я из дома убежала, приехала стопом сюда. Денег не было, знакомых то же. Здесь ко мне подошли две женщины, рассказали о братстве, я пошла с ними. Приняли меня хорошо, так и осталась у них жить.

— А ты почему сбежала из дома? — спросил Борис.

— Меня отчим насиловал, — честно ответила Надежда. — Мать, влюбленная в него дура, знать ничего об этом не хотела. Когда я рассказала, она не поверила, наорала на меня, будто я сочиняю, чтобы опорочить ее мужа.

— И у меня злая мать, — сказал Борис. — Совсем меня не любит.

У парня все еще сильно колотилось сердце. Однако теперь это не было предвестником агрессии. Да и инстинктивное мучительное нытье страха, характерное для Бориса при общении с незнакомыми людьми, почти отступало.

Добрый светящийся взгляд голубых глаз Надежды мягко скользил по лицу подростка и успокаивал его. Девушка не спешила уходить, она спросила нового знакомого:

— Ты откуда?

Борис ответил не сразу. Он сначала подумал сказать, что местный. Назвать свой родной поселок не хотелось, все, что связано с ним, осталось в прошлом. Но соврать этой девушке парень не смог. Он вообще не умел сочинять. И назвал ближайший к его поселку город:

— Я из Тулы.

Надежда улыбнулась:

— Ты так морщил лоб, что я подумала, будто не можешь вспомнить. Ну, что же, хороший город. Недалеко от Москвы. Я еще с отцом приезжала к вам на экскурсию. Сама — коренная москвичка. Вернее, была ей. А как ты здесь оказался?

— Приехал посмотреть на море, — честно ответил Борис.

— Я тоже люблю море. Сейчас пока еще купаться холодно. Но уже скоро лето. Ты стопом приехал?

— Это как? — спросил Борис.

— На попутных машинах бесплатно.

— Нет, я купил билет на поезд. У меня деньги есть.

— А здесь где остановился? — поинтересовалась Надежда.

— Снял комнату у бабушки. Тут недалеко.

Борис неожиданно ощутил в себе смелость и предложил:

— Хочешь, пойдем ко мне в гости.

Надежда задумалась. Видя, как в нетерпении дергаются у парня губы, спросила:

— А у тебя девушка есть?

— Нет, — ответил Борис.

— Я так и подумала. И у меня постоянного парня нет. А ты мне симпатичен.

Глаза Надежды при этих словах смотрели прямо в лицо Борису и буквально буравили юношу. Ему сильно хотелось, чтобы девушка пошла с ним. Нет, у Борьки не было больше желания убивать, просто внутренняя искорка влюбленности уже проникла в его измученное сердце и требовала решительных действий. Появилось естественное инстинктивное мужское стремление быть рядом с красивой самкой, соблазнить ее.

Тихим голосом Борис смущенно стал уговаривать:

— Я тут совсем недалеко живу. Пойдем, покажу. Если не понравится, сразу сможешь уйти.

— Что же, можно и пойти, — согласилась девушка. — Только я проголодалась. Хотелось бы перекусить немного.

— Так я куплю поесть прямо сейчас! — выпалил Борис. — Я деньги взял. Вон там продуктовый, зайдем и купим все, что захочешь.

Они зашли в магазин. Борис купил вареной колбасы, несколько пирожных, булку белого хлеба, банку сгущенки, пару плавленых сырков и два пакета сока. Надежда одобрила покупку:

— Вкусно сейчас покушаем. Только колбасу я давно не ела. У нас, в общине, не принято кушать мясное. Общий стол, готовят для всех. Макароны, каши, иногда овощное рагу.

Они присели на скамейку.

— Я могу купить еще продуктов, — сказал Борис.

Ему очень хотелось понравиться Надежде. И она похвалила его:

— Вижу, что ты не жадный. Спасибо тебе!

При этих словах девушка слегка наклонила юношу к себе и поцеловала своими устами в щеку пацана.

Борька аж вздрогнул от неожиданности. Впервые нашлась девушка, которая не побрезговала поцеловать его! Красивая девушка. Парень был в восторге. В крови активней заиграли любовные гормоны, которые, словно отборная дробь, лупили барабаном по мозгам и требовали не только новых поцелуев, но и интимного свидания. И это затмевало все другие мысли и эмоции маньяка.

ГЛАВА 32

НАДЕЖДА УМЕЕТ ЛЮБИТЬ

Ребята перекусили и направились в комнату Бориса. Там девушка взяла инициативу в свои руки. Она присела на колени парня, расстегнула пуговицы на его рубашке и аккуратно сняла ее. Затем принялась осыпать тело ошалевшего, обнаженного по пояс парня легкими поцелуями. А потом скинула свое платье! И оказалась без нижнего белья, что еще больше возбудило Бориса. Он как завороженный смотрел на нагую грудь красавицы.

— Я тебе нравлюсь? — спросила Надя.

— О-очень! — выдохнул изгой.

Девушка опустилась на диван возле Бориса и поцеловала его в губы, в засос, словно вампир. Борька опьянел от такого поцелуя. Бедный юноша дрожал всем своим телом, он поддался инстинкту и не возражал, смакуя пьянящий вкус губ красавицы. Какие все-таки сладкие у девушки уста!

Но Надежда отстранилась и наклонилась к бедру юноши. Ее шустрые руки уже расстегивали ширинку его штанов. Довольно крупное возбужденное достоинство Бориса вырвалось наружу.

Девушка без спроса взяла в руку нефритовый стержень, поцеловала его и принялась самозабвенно работать языком. Мужское совершенство изгоя впервые ощутило прикосновение шершавых девичьих губ и языка. Алые губы Надежды жадно ласкали парня, ее сильный и горячий язык работал все энергичнее, девчонка стала интенсивнее дышать, демонстрируя опыт и искусство в этом деле, стараясь доставить наибольшее удовольствие партнеру.

Борька был на седьмом небе, но быстро почувствовал приближение оргазма. Отчаянным усилием воли он старался сдержаться, продлить процесс, но вожделение и бесстыдство ситуации оказались столь велики, что парень извергнулся мощным вулканом. Девушка не выразила никакого недоумения по поводу ускоренного оргазма, наоборот, она аппетитно слизала белую струйку Борькиного секрета.

Борису стало дивно хорошо, даже блаженно. Он почувствовал себя настоящим мачо.

А девушка заглотнула все капельки, облизалась, улыбнулась и сказала:

— Вкусненькая…

Борис с сомнением спросил:

— Неужели нравиться?

Надежда кивнула.

— А где ты научилась этому? — задал вопрос Борис и сразу смутился своей бестактности.

Но девушка ничуть не рассердилась, она искренне произнесла:

— Меня отчим заставлял.

— Вот гад! — возмутился Борис.

— Ты не представляешь, сколько унижений я от него натерпелась.

— А зачем ты сделала это мне? — спросил Борис.

— Чтобы доставить тебе удовольствие. Мне и самой было приятно. Не то, что с отчимом. Большая разница, когда делаешь сама, а когда под принуждением.

Борис все же сомневался:

— Парню такое, может, и приятно, но вот девушке…

Надежда улыбнулась:

— Это же наслаждение — доставить милому партнеру удовольствие. Тебе ведь понравилось?

Борис искренне ответил:

— Божественно… Был высший класс!

— Вот видишь! — девушка поправила свои волосы, откинула их за спину и сказала:

— Ты, я поняла, не опытен в амурных делах. Ничего, научу тебя!

Парень задумался, хотел что-нибудь ответить, но ощутил руки Надежды на своем совершенстве: Девушка стала массировать член, который возбудился вновь, стал быстро набухать.

Борис не испытывал больше страха и неловкости. А Надежда подалась бедрами вперед и нанизалась на уже вовсю торчащее мужское достоинство. Сумасшедшая девчонка откровенно оседлала неопытного паренька и стала скакать на нем. Она двигалась самозабвенно, с большим энтузиазмом, что доставляло массу удовольствия партнеру.

Юный девственник не выдержал напряжения и после нескольких движений снова кончил, его семя опять вырвалось из желез. Но это не смутило девушку. Она стала работать еще энергичнее, так, что перевозбужденный пацан сохранил эрекцию. Надежда же стонала все громче и громче, ее накрывала волна оргазма…

Далее было и безумно, и больно, и сладострастно. У парня кружилась голова, девушка продолжала зажигать. Жилистые тела влюбленных сплелись, они пережили несколько оргазмов. Борис выдохся первым и отключился.

Когда он пришел в себя, Надежда сидела возле него в своем простеньком платье. Она улыбнулась и сказала:

— Мне было хорошо с тобой. Но сейчас нужно идти. Если хочешь, пойдем со мной, я познакомлю тебя с нашим братством.

После всего случившегося Борис готов был пойти с этой девушкой хоть на край света. За несколько часов она изменила его, придала парню уверенности, из кровожадного изгоя, стремящегося убивать и мстить обществу, он превратился во вполне нормального юношу, которому нравилась доброта Нади, ее открытость и сексуальность. Он очень хотел быть с ней, хотя все еще стеснялся быть навязчивым.

Борис вежливо, с придыханием, спросил:

— А стоит ли мне идти к вам? Я там никому не помешаю?

Он очень хотел, чтобы Надежда развеяла его сомнения, и она вновь оправдала ожидания парня:

— У нас добрые люди. Они будут рады тебе. Я познакомлю тебя со своими друзьями.

Борис не хотел ни с кем знакомиться. В этом мире его интересовал теперь лишь один человек — Надежда. Ему хватило бы общения только с ней. Но девушка собралась уходить, Борис быстро оделся и последовал за Надей.

ГЛАВА 33

ПРИСТАНИЩЕ

Они шли и оживленно беседовали, Надежда рассказывала о Москве и о себе. Ее, так же как и Борьку, обижали сверстники. Но она окончила среднюю школу и только после этого сбежала из дома. С матерью не общается, про отчима слышать ничего не хочет.

Все это было близко и понятно Борису. Ох, как нравилась ему эта девушка! Прорвавшаяся в сердце изгоя искра любви разгоралась все сильнее.

Увлеченные разговором, молодые люди пришли к участку на окраине города, огороженному высоким, метра три, забором.

Надежда нажала кнопку домофона, и после дежурного вопроса и непродолжительного ожидания послышался щелчок открывающегося замка. Девушка распахнула дверь и провела Бориса на территорию братства. На участке размером почти в половину гектара находился трехэтажный особняк, около десятка деревянных домишек, какой-то ангар, а также площадка со скамейками под навесом. По участку ходили люди. Некоторые махали Надежде и Борису руками, приветствуя появившуюся пару. Похоже, Надя пользовалась здесь авторитетом.

— Надо представить тебя нашей настоятельнице, — сказала Надежда Борису.

Он не возражал подруге, хотя вновь испытывал робость перед незнакомыми людьми.

Ребята подошли к особняку. Надежда опять нажала кнопку домофона на массивной стальной двери. Через пару минут к ним вышла полная рыжая дама, лет сорока, с пышной грудью и роскошными бедрами. Глаза у женщины были хитрые, изучающее-сверлящие. Однако дама приветливо улыбалась, обнажая ряд белоснежных зубов.

Надежда сказала:

— Я решила привести этого парнишку к нам. Он из дома ушел.

— Совсем покинул отчий дом? — спросила настоятельница.

В ответ Борька буркнул что-то невнятное из-за сильного волнения.

— Парень нормальный? — опять спросила настоятельница.

— Вполне, — ответила Надежда. — Он хороший, только стеснительный очень.

— Это простительно. Как его зовут?

— Боря.

— Так, значит, Борис. Хорошее имя. А я — Альбина. К нам, Боря, решил податься? Верное решение. Только где тебя разместить?

— У меня в комнате койка свободная есть, — напомнила Надежда.

— Так сразу в твою комнату паренька подселить? — удивилась Альбина.

— Мы с ним хорошо знакомы, он мне как брат, — пояснила Надежда. — Мы отлично поладим.

— Ладно, я не возражаю, — разрешила настоятельница. — Пусть пока остановится у тебя, а потом видно будет. Приходите оба на проповедь через двадцать минут.

— Да, да, конечно! — ответила Надежда. — Я помню о проповеди.

Настоятельница скрылась за дверью, а девушка сказала Борису без укора:

— Нужно было ей хотя бы руку поцеловать. Альбина здесь у нас самая главная. Но все удачно получилось. Она даже разрешила тебе остаться у меня. Я раньше с подружкой жила. Но она недавно покинула нас… Пойдем, я покажу тебе свою комнату.

Надежда привела парня в один из деревянных домиков. В нем был узенький коридорчик и три комнатки. Двери в них не запирались, по крайней мере, в комнате у Надежды не было даже замка. Она толкнула дверь и провела Бориса в помещение, где находились две пружинные кровати, одна застеленная, очевидно, Надежды, другая без белья. Вплотную к кроватям стояли небольшие тумбочки, а между кроватей едва помещался маленький столик. Потолок был низкий, по нему Борис легко мог провести ладошкой, он раньше не видел таких низких потолков: двухметровый человек не смог бы стоять здесь в полный рост. Даже люстры или, хотя бы, лампочки на потолке не оказалось.

Молодой человек не удержался от вопроса:

— А свет у тебя есть?

— У меня светильник есть в тумбочке и розетка вон на стене. А вообще мы здесь обычно только спим. Все мероприятия у нас проходят на территории. Там общаемся, готовим. У нас общий котел, общий стол. На обед мы уже опоздали, но сейчас будет послеобеденная проповедь. Ты сам все увидишь и услышишь.

Надежда с Борисом вышли во двор, подошли к площадке возле небольшой сцены, заняли место на скамейке в первом ряду. Потихоньку собирались и другие люди, они улыбались и приветствовали друг друга возгласами: «Доброго здравия!»

Какой-то молодой человек спросил у Нади, кивком указав на Бориса:

— Это кто?

— Мой новый друг, — с улыбкой ответила Надежда, — Альбина разрешила ему влиться в наше братство.

Борис по-прежнему помалкивал и с напряжением наблюдал за происходящим.

Вскоре на сцене появилась эффектная рыжеволосая Альбина. Под одобрительные возгласы собравшихся она начала свою речь:

— Все мы должны быть готовы к грядущему концу света. Спасутся и останутся жить на Земле только те, кто ведет праведный образ жизни и верит в нашего бога Вишну. Всех их ожидает Просветление и последующий вход в Нирвану. Остальные будут мучиться…

Борис не слушал проповедь. У него разболелась голова, но он вспоминал свое бурное свидание с Надей и смаковал подробности.

Проповедь оказалась не длительной. Вскоре заиграла музыка. Простая мелодия, повторяющаяся через каждые пару минут. Под эту мелодию люди пошли танцевать. Они забирались на сцену и корчились друг перед другом в такт музыке. В центре сцены всех «заводила» Альбина. Ей, очевидно, нравилось быть лидером в этой общине.

Надежда вытащила на сцену Бориса и стала танцевать в кругу адептов рядом с ним. А Борька просто стоял и любовался девушкой. Вдруг Альбина прокричала: «А теперь выпьем из чаши согласия!»

Бородатый мужчина вынес здоровенный рог с каким-то напитком. Рог пустили по рукам, каждый делал из него пару глотков под одобрительные возгласы окружающих и передавал стоящему рядом человеку. Всем, похоже, было хорошо. Дошла очередь и до Надежды. Она с улыбкой хлебнула напитка и отдала рог Борису. Парнишка слегка замешкался, так, что подружка даже поторопила его: «Испей скорее и передай рог соседу!»

После того, как в горло Бориса втекла кисло-сладкая жидкость, он ощутил в себе душевный подъем. Его страх исчез окончательно, мир больше не казался мрачным и враждебным. Вот и люди вокруг вовсе не звери, а вполне нормальные и даже веселые. Девушек симпатичных много. А его Надя — самая лучшая! Борис даже подмигнул любимой.

Музыка еще играла, но Альбина и некоторые сектанты стали покидать сцену и куда-то уходить.

Борис спросил у Надежды:

— Куда они направляются?

Девушка ответила с неизменной улыбкой:

— Для них есть дело. Понимаешь, адепты должны иногда трудиться и приносить пользу братству.

Борис с этим согласился:

— Правильно! Так и должно быть.

— Если не работать, то с ума сойти, — сказала Надежда. — Но я сегодня не занята. Пойдем к нам, до ужина еще успеем пообщаться.

И они пошли. И снова занялись любовью! Прямо на полу комнаты. Скрипучая узкая кровать Нади не слишком подходила для любовных утех.

Настоящий секс марафон получился у недавнего девственника и изгоя в этот знаменательный для него день. Здорово Надежда распалилась и буквально заездила Бориса. Страсти бушевали, мир пылал. Казалось, извергаются сотни вулканов, идет удушающий жар.

Чтобы не привлекать внимание, Борису и Надежде приходилось сдерживать крики от накатывавших на них оргазмов. Борька забыл и про головную боль, и про свои комплексы. Никто им не мешал, только время неумолимо стремилось к ужину, да и любовники стали уставать.

Наконец они утомились окончательно. Надежда натянула платье и сказала:

— Ты умница! Я люблю тебя!

— И я тебя! — ответил выжатый Борис.

— Сколько тебе лет? — вдруг спросила Надежда.

— В марте уже исполнилось семнадцать! — честно ответил Борька.

— Надо же! Я думала, ты старше, думала, совершеннолетний. А мне в июне исполнится двадцать три. Старая уже для тебя. У нас почти целых шесть лет разница в возрасте…

— Нет, нет, ты не старая! — почти закричал Борис. — Я очень, очень люблю тебя!

А потом был скромный сектантский ужин. Но Борису понравилась общая вегетарианская трапеза. Парень был счастлив, как никогда ранее в жизни.

После ужина юноша покинул секту, но только для того, чтобы отоспаться, набраться сил после такого изнурительно яркого дня, рассчитаться с хозяйкой за снятое жилье и вновь вернуться к своей любимой Надюше.

ГЛАВА 34

ЖИЗНЬ В СЕКТЕ

Безусловно, бывает любовь с первого взгляда. А у отверженных обществом людей она может быть наиболее яркой, всепоглощающей. Как могут любить друг друга два одиночества, два бывших изгоя? Нежно, преданно, самозабвенно. Мир изменился для них, наполнился новыми красками, жизнь обрела свой смысл. И этот смысл заключался во взаимной заботе друг о друге. Не было для Бориса и Надежды в мире ничего важнее их любви. Чувство близкого, родного человека окрыляло. Они нашли друг друга. И были счастливы.

При всем при этом любимая Бориса отличалась большой экстравагантностью. Любила ходить босяком, посещала нудистский пляж. Красивая Надюха! Тело гибкое, сексуальное. Она и Бориса приучила загорать и купаться голышом.

А еще девушка носила украшения из чешского стекла, не пропускала сектантские проповеди и проповедовала Борису сама.

В один из солнечных июльских дней на пляже Надежда вновь стала наставлять любимого:

— Нам нужно жить праведно, стремиться к Просветлению, почитать Альбину и других наших лидеров. Через них мы становимся ближе к Богу. Ведь только Бог может ввести нас в Нирвану и после смерти оставить в лучшем из миров, где мы сможем наслаждаться множеством запретных удовольствий.

Борис ответил так:

— Я имею представление о Православной религии, даже прочел на эту тему несколько книжек, когда учился в школе. Священное писание учит, что на том свете не будет запретных удовольствий. Мы, в случае праведной жизни, будем пребывать в раю в виде бесполых ангелов.

— Нет! Альбина говорит по-другому! Наша вера правильная, а не Православная, где слишком скучен рай у христиан.

— Это еще почему? — поинтересовался Борис.

Девушка охотно ответила:

— Я не хочу быть бесполым ангелом, они не имеют даже секса. А наш Бог Вишну вовсе не осуждает сексуальные отношения.

Борис посмотрел на загорелые красивые ножки подруги, улыбнулся и сказал:

— Да, и я не хотел бы пребывать рядом с тобой подобно ангелам на небесах. Хорошо, что в нашей общине почитается поощряющий секс Бог.

— Человеку нужно верить в Бога! — сказала Надежда убежденно. — А Вишну — истинный Бог.

Борис решил не спорить с любимой. Он тоже понимал, что без веры сложно жить. Будучи изгоем среди сверстников, парень еще в школе тянулся к религии, пытался найти в ней утешение. Он читал церковные книги и пришел к выводу, что Христос был пацифистом, молившимся за своих палачей. Борис терпеливо сносил все унижения и обиды, оправдывая свое поведение тем, что поступает по Христу: ударили тебя по правой щеке, подставь левую.

Ему становилось легче терпеть унижения, будто он делал это по вере. Мальчишка пытался найти утешение в Боге, который всемогущ и справедлив. Вера могла дать ему не только смирение, но и возможность изменить свое поведение, свою жизнь. Но Борису не повезло встретить духовного наставника, проповедника слова Божьего. Он не уверовал в Иисуса и стал убийцей. А убивая, маньяк ощутил свою силу и пришел к выводу, что Православие — хорошее учение для слабых людей.

И все же закономерно, что Надежда и Борис вслед за ней оказались в секте. Здесь они не чувствовали себя изгоями. Сектанты нашли их потерявшиеся в жестоком мире души и сделали молодых людей адептами своей веры.

Надежда объясняла Борису:

— Я думаю, ты скоро поймешь, что наш Вишну — Всевышний Бог. Он — Творец Вселенной, который вдохновляет всех нас и дает свой дух для изложения вероучения, способного примирить человечество. Он — наш любящий Отец, который не хочет, чтобы мы, дети его, вечно колупались в песочнице. А хочет он, чтобы дети выросли, обрели самостоятельность и добились успеха. Мы должны жить по его заветам. Самым послушным и успешным из нас откроется путь в Нирвану. Тех же, кто не созрел или имеет провинности перед Богом, отправят на исправление на Землю в новых воплощениях.

Но Бог не ставит себе целью просто покончить с грехом, как представляют это Православные священники всех мастей. Цель Всевышнего — вырастить и воспитать своих детей так, чтобы они возмужали и стали Просветленными, подобными самому Богу. При этом вовсе не возбраняются сексуальные отношения. Это не считается грехом, скорее, добродетелью.

Борис улыбнулся и сказал:

— Но и Иисус говорил: «Плодитесь и размножайтесь» И наши руководители считают, что для роста интеллектуальных способностей нужно заниматься сексом. Видимо, поэтому наши братья практикуют беспорядочные половые связи между собой и снимаются в порно.

Юноша, конечно, пошутил. По его мнению, беспорядочный секс вовсе не способствует праведной жизни и Просветлению, на которое ссылаются главари секты. Но Борис держал свое мнение при себе. Сам он хранил верность Надежде, любимая его тоже не искала связей на стороне, вот только ее обязали участвовать в коллективных оргиях, которые снимал приближенный к секте режиссер.

Борису не нравилась повинность Нади, он ревновал, но был вынужден мириться, убеждал себя, что съемки в порно — всего лишь работа, обязанность, которая есть у каждого в братстве, что помогает зарабатывать деньги для адептов на еду и содержание общины. У самого Бориса личные деньги быстро закончились, часть он потратил на Надежду, купил ей несколько нарядов и украшений, а крупные купюры «съела» Павловская реформа.

Сам бывший изгой участвовать в оргиях не хотел, от него пока не требовали этого. В его обязанность входила только ловля рыбы. Вместе с еще несколькими молодыми парнями он время от времени уходил в промысел на баркасе, принадлежащем секте.

В принципе, Бориса такая жизнь устраивала. Он был сыт, здоров, жил с красивой девушкой, никто не унижал и не попрекал его. Прошло уже больше года с тех пор, как он встретил Надю. Все это время Борис упивался любовной страстью, которая захватила все его существо.

Только зимой он немного скучал. Ни телевизора, ни книг, кроме специальной сектантской литературы, в общине не было. Раньше, пока учился в школе, Борис любил читать. Сектантские же брошюры быстро приелись, из развлечений остался только секс с Надеждой, ритуальные молитвы и лекции, которые бывший изгой, в отличие от Надежды, не всегда посещал. Прогулки в город с подругой зимой стали редкими, и в какой-то момент у Борьки возникло навязчивое желание выйти на охоту и опять кого-нибудь убить. Впрочем, он, хоть и с трудом, сдержался, сумел погасить в себе это звериное бесовское влечение.

Наконец наступило долгожданное лето. Скука прошла. Борис стал чаще выходить в море, а в свободные дни посещал с Надеждой пляж.

Вот и сейчас они лежали у воды, его подруга затеяла разговор о Вишну и правильной вере, но Борис не слишком внимательно слушал ее. Утром его встретила Альбина и велела зайти к ней вечером для важного разговора. Парень размышлял, что бы это могло быть. Решил, что, наверное, и его теперь обяжут сниматься в порно.

Сектанты придерживались здорового образа жизни. Диета, в основном рис, овощи и морепродукты, а также регулярные физические тренировки, практикующиеся в братстве, сделали тело Бориса рельефным, похожим на статую Аполлона. Юноша выглядел эффектно, он не был больше похож на прежнего, костлявого и затравленного подростка, который скрывался от общества.

Борис хорошо смотрелся бы на экране. Но его не прельщала перспектива участвовать в сектантских оргиях, он не хотел заниматься сексом с кем бы то ни было, кроме Надежды. А с ней — только наедине.

ГЛАВА 35

ИННА И ДЕЛЬФИНЫ

Ковалев ушел, потянулись мучительные часы ожидания, скрашенные для Василия Красина воскресной прогулкой с Инной по Анапе.

Красин тяжело сходился с девушками, стеснялся знакомиться и испытывал неловкость первое время после знакомства. Во многом поэтому у него не складывалось с противоположным полом. Молодого мужчину душили комплексы, девушки не обращали на него внимания. Но Инна сразу расположила Василия к себе, с ней ему было комфортно. Вспыхнувшая искорка симпатии к красивой женщине понемногу разжигала в суровом сердце Красина любовный костерчик.

Все нравилось ему в коллеге. И внешность, и выразительные глаза, и фигура. А еще она умела интересно рассказывать о своей работе, о себе. И несмелый с женщинами Красин на этот раз охотно общался с Инной.

Они не могли наговориться в тот ласковый, теплый тихий вечер. На пляже Инна, мастер спорта по плаванию, рассказала о своей встрече со стаей дельфинов в открытом море:

— Заплыла я как-то особенно далеко в море. Смотрю, между мной и берегом появилась стая дельфинов. Они иногда подходят довольно близко к берегу. Наверное, им интересно посмотреть на двуногих загадочных существ, которых так много на прибрежных территориях. Есть какая-то древняя мистическая связь между людьми и этими морскими животными.

Дельфины плыли не спеша, лениво переговариваясь своим характерным писком, который был отчетливо слышен в воде.

Я остановилась, почти прекратила всякое движение, лишь слегка покачивалась на волнах и наблюдала за движущейся стаей. Я слушала их разговор, который становился почему-то все более и более активным. Дельфины обсуждали что-то свое. Интересно, что?!

И вдруг стая повернула ко мне. Они разделились на две группы. Пятеро стали огибать меня по кругу. Но трое пошли прямо на меня! Я застыла, недоуменно наблюдая их приближение…

— Ох, сколько людей хотели бы встретить в море дельфинов! — вставил в разговор свою фразу Василий.

— Но все попытки отдыхающих подплыть к ним заканчиваются неудачно. А эти дельфины сами плыли ко мне! Я видела, как они дышат, с шумом выпуская воздух, видела их маленькие глаза, приближающиеся плавники. Я вспомнила истории о дружбе дельфинов и людей. И мне захотелось подружиться с этими красавцами, погладить ближайшего из них. Тем более, плавник возглавлявшего тройку дельфина был совсем близко, буквально в трех метрах от меня!

— Ты смелая девушка, — сказал Василий.

— Я сделала аккуратное движение в их сторону. Но стая сразу ушла под воду…

— Напугала? — спросил Красин.

— Похоже на то, — ответила Инна и продолжила свой рассказ:

— Я поплыла к берегу на спине в надежде увидеть, где всплывут дельфины. Их очень долго не было видно. Затем они едва заметно показались в дали и снова ушли под воду. А меня охватила досада, смешанная с любопытством. Что это было? Зачем дельфины подплыли ко мне?

— Слышал, что дельфины помогают людям, оказавшимся в море далеко от берега, — предположил Василий.

— Да, и мне рассказывали истории о том, что дельфины спасают тонущих людей.

— А еще они иногда почему-то выбрасываются на сушу, — сказал Василий.

— Говорят, теряют ориентацию, но мне кажется, что приплывают умирать.

— Это у них самоубийства что ли? — спросил Василий.

— Похоже на то. Может, и сородичи принуждают к такому. Видишь ли, дельфины, как и люди, дышат воздухом и подвержены вирусным заболеваниям. Значит, способны заражать друг друга. Когда заболевает кто-то один, чтобы не заразить всю стаю и не загрязнить своим трупом море, заболевший вынужден выбрасываться на берег.

— Логичная версия, — согласился Красин.

— Однажды я видела приплывшего умирать дельфина. Глубокой осенью это было. На пляже никого, отдыхающие все разъехались, а я решила сходить к скалам. Люблю там гулять.

Смотрю: на берегу лежит дельфин. Живой! Его легкие с шумом выпускали воздух. Дельфин тяжело дышит, глаза его закрыты. Хвост и нижняя часть брюха в воде, но основная масса тела на берегу. Дельфин крупный. Я подошла, внимательно осмотрела его. Ни крови, ни повреждений не обнаружила. Осторожно хлопаю обитателя морских глубин ладошкой по спине. Дельфин в ответ слабо шевелит плавниками. Он чувствует мои прикосновения! Но не может или не хочет двигаться.

Пытаюсь оттащить в воду. Но дельфин тяжелый. Мне не сдвинуть его с места. Но он и сам не хочет в море. Это видно по его едва шевелящимся плавникам. Дельфин гребет ими к суше! А я не знаю, что делать, я не в силах ему помочь. Только глажу беднягу по голове.

И тут дельфин открывает глаза, смотрит на меня грустным взглядом. Я показываю рукой: плыви, мол, в море. В ответ дельфин лишь слабо шевелит плавниками. Я пытаюсь подтолкнуть его в воду. Бесполезно! Вдруг вижу, как крупная слеза выходит из глаза дельфина. Она не такая прозрачная, как у человека, скорее, мутная, цвета сильно разбавленного молока. За первой слезой медленно скатывается вторая, затем третья… Дельфин плачет. У него трагедия.

К нам подходит какая-то женщина. Мы вместе еще раз осматриваем дельфина. Нет, он не ранен.

Женщина говорит: «Я зайду на базу отдыха, сообщу о дельфине», — и уходит.

А я остаюсь. Сижу возле умирающей туши. Плачу вместе с ним…

А потом пришли спасатели и оттащили бедное животное в море. Я пыталась объяснить, что дельфин болен, ему нужна медицинская помощь, но меня не послушали. Тогда еще в школе училась, подростком была…

ГЛАВА 36

ЦЕННАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Рассказ Инны растрогал Красина, а приятный вечер, проведенный с девушкой, привел Василия в полный восторг. На следующий день он больше думал об Инне, а не о работе. Впрочем, еще раз пытался допросить подследственную. Но опять без толку.

Надежду следовало бы отпустить и установить за ней наружку. Она могла вывести к маньяку. Вот только как в лесу проследить за девушкой?

Красин ждал сведений от Ковалева. Он явился во вторник вечером возбужденный.

— Слушай, Васек, я так настрадался! Меня там телка одна страшная чуть не изнасиловала!

— Тебе надо было расслабиться и получать удовольствие, — пошутил Красин.

— Говорю же: с такой удовольствие не получишь! Если только болезни венерические…

— Ты давай сразу к делу, — попросил Красин.

— Подожди, не спеши. Надо рассказать тебе все по порядку, — Ковалеву не терпелось поделиться своими впечатлениями. — Прибыл я, значит, на Утриш. До лагуны, где режиссера убили, километра четыре еще топать надо. Огляделся по сторонам, смотрю: девчонка идет одна, вещи тащит. Ничего себе такая, симпатичная, правда с дредами и татуировкой на ноге, но привлекательная. Я с ней познакомиться решил, сказал, что первый раз на Утрише, хочу на третью лагуну, так как знаю о ней от друзей. Девушка Нимфой назвалась, а на самом деле ее Леной зовут. Сказала, что приезжает сюда уже в пятый раз, расскажет мне что к чему. Мы вместе пошли…

— Только что говорил, что телка страшная, — вклинился в рассказ Красин.

— Так это я не про нее! Ты слушай, не перебивай.

— Меня твои сексуальные похождения не сильно волнуют, — сказал Красин. — Ближе к делу. Что выяснил про маньяка?

— Подожди, расскажу по порядку. В общем, привела меня Нимфа к своим. Вписался к ним на стоянку. К Нимфе ухажер сразу прикрепился, знакомый ее по прежним годам. Добрыней звался, на вид лет двадцать пять. Мужичек с мизерным интеллектом. В лагере хипповом он главным авторитетом был. Про себя я его отморозком назвал. У него на руках нескольких пальцев нет и на ногах то же. Он всем рассказывал, что воевал в Чечне. И у него, якобы, в руках граната разорвалась. Прикинь, ни одного шрама на теле нет, только пальцы отсутствуют. Это надо было гранату руками и голыми ступнями одновременно держать, при этом быть в каске и мощном бронежилете, чтобы получить такие повреждения. Но собутыльники ему верили. У таких вот пришлось информацию выведывать. Я его про сектантов и маньяка спрашиваю, а он мне начинает рассказывать, как плавать учился в детсадовском возрасте. Приехали они с мамой в Сочи, мать его к инструктору по плаванию отвела. Дали ему и другим детишкам матрасы надувные и сказали, как руками двигать, чтобы плыть. Ну, он и поплыл. Да так, что остановили его только за десять километров от Турции…

— А зачем ты мне всякую хрень про него рассказываешь? — спросил Красин.

— Так знал он про все, что на лагунах творится. Пришлось с ним общаться, А потом мы чуть не подрались…

Послышались шаги в прихожей. Ковалев подскочил к двери и приоткрыл ее.

— А вот и Инночка пришла! — обрадовался Андрей. — Заходи к нам!

— Привет! — поздоровалась Инна. — Есть интересная информация?

— Я как раз Василию рассказываю, чего натерпелся. И все ради дела. Так вот, в конце концов рассказал мне все же тот отморозок, что маньяк наш сейчас на Утрише. У него логово где-то в горах. Где конкретно, никто не знает. Но он иногда спускается к морю.

Знаете, я маньяка этого, похоже, видел в первое свое утро на лагуне. Он по берегу проходил, потом в лес свернул. Я бросился за ним, но парень словно испарился. Там столько лесных тропинок!

Я потом и у других новых знакомых про парня того спросил. Странный он: ни с кем не общался, кроме своей подруги. Ребята подтвердили, что именно он с Надеждой дружил. Хиппи считают, что он убил режиссера, а подружка его взяла вину на себя.

— Это и мы так считаем, — сказал Василий. — Интересно, питается маньяк чем? Ворует, что ли, еду со стоянок, пока отдыхающие спят?

— Про воровство продуктов ничего не слышал. Может, запасы у него есть, может, в лесу что-то находит.

— Как я и думал: маньяк дожидается свою подружку, — сказал Красин. — А про нашу порноактрису что узнал?

— Она на Утриш со своим парнем приехала. В день убийства с ним же, неким Мамаем и Горынычем на машине Мамая они в Питер свалили.

— Испугались? Но чего? — спросила Инна.

— Мамай по любому собирался в тот день уезжать. Не сложилось у него в этом году на Утрише. Актриса со своим другом соседями его были по стоянке. А тут как раз убийство. Мамай предложил с ним ехать. Они быстренько собрались и еще до приезда милиции свалили через Малый Утриш. У Мамая там машина была припаркована под присмотром знакомых в палаточном городке дикарей.

— Что за девушка? — спросил Красин.

— Ты про актрису нашу покойную? — уточнил Ковалев. — И она странная, не общительная. Там к ней Добрыня пытался подвалить. Я про него Васе уже рассказывал. Так она вежливо отшила: «Извините, я не свободна. Мой муж не разрешает мне общаться с другими мужчинами без его ведома». На Утриш они, вроде как, из Штатов прибыли. Но по-русски говорили свободно. Оба.

— Как парня актрисы зовут? — спросил Красин.

— На Сашу откликался. Больше ничего про него узнать не удалось.

— С чего это они к нам в Анапу пожаловали? — спросила Инна.

— Говорят, у Саши толи знакомый, толи родственник в руководстве секты есть. А у сектантов на Утрише сбор был.

— Надо будет еще про Мамая и Горыныча подробно узнать, — сказал Красин. — Их настоящие имена, адреса…

— Я спрашивал у их знакомых. Ничего конкретного сказать не могли.

— Дома нужно проверить еще раз список жильцов парадной, где убили актрису. Вдруг что всплывет, — сказал Красин Ковалеву.

— Как с Надеждой предложите поступить? — спросила Инна.

— Выпускать нужно, — ответил Красин. — И наружку хорошую за ней установить, девушка должна вывести к маньяку.

— В лесу сложно будет за ней проследить, — сказала Инна. — Перекрыть все тропы не получится.

— Андрюха поможет. Он на лагуне уже почти свой, — сказал Красин.

— Опять меня на растерзание хиппи посылаете? — улынулся Ковалев. — Я еле ноги от них унес. Сначала Катя Огонек приставала, голым ходить заставляла, а потом пришла за письку меня ухватила. Я говорю: «К сексу не готов и презерватива у меня нет». «Ничего, — отвечает, — у меня полиэтиленовый мешок есть, с ним можно вместо презерватива». Страшная телка — жуть. С превеликим трудом отвязался. Сама она из Питера. Рассказала мне про земляков своих, Мамая и Горыныча. Мамай попутчиков искал, чтобы веселее было домой ехать и немножко денег на бензин подкинули. Кате предлагал, но она до глубокой осени решила на Утрише стоять. А Горыныч согласился. И наша актриса со своим бойфрендом к ним присоединились…

— Где живут Мамай и Горыныч Катя точно не знает? — спросил Красин.

— Говорю же: не знает, как и настоящих фамилий этих мужиков. Хиппи быстро поняли, что я не из их среды. Добрыня стал приставать: что ты все тут выпытываешь. Чуть не подрался со мной. Пришлось сказать, что еду в Анапу к своей бабе за бухлом. Через пару дней обещал вернуться, но палатку пришлось оставить.

— Ничего, — с улыбкой сказал Василий. — Я поеду с тобой. И палатку заберем, и логово маньяка найдем. Шанс взять его хороший, упустить никак нельзя.

— В тебе проснулся инстинкт охотника, — ответил Ковалев.

— Это поможет раскрыть и питерские убийства, и тульские, и сочинские, — сказал Красин.

— Раскроем, — заверил Ковалев. — Думаю, разгадка близка.

ГЛАВА 37

РИТУАЛЬНОЕ УБИЙСТВО

Альбина встретила Бориса дежурной улыбкой, пригласила в гостиную своего особняка и сразу перешла к делу:

— Боря! Ты должен принести жертву нашему Богу Вишну. Для этого тебе придется участвовать в ритуальном убийстве. Вишну выбрал тебя в качестве исполнителя его воли.

У Бориса ноги сразу стали ватными. Он никак не ожидал такого поворота событий. Альбина почувствовала замешательство паренька и сказала:

— Я вижу: на тебе уже есть невинная кровь, но мне не нужно от тебя покаяния. Вишну простил тебя за прежние грехи. Все, что касается прошлой твоей жизни, нас не интересует. Но сейчас ты должен выполнять приказы Вишну, которые он передает через меня. Наш Бог требует от тебя жертвоприношения!

Борису действительно стало страшно. Эта властная женщина откуда-то узнала, что он уже убивал, хотя ни с кем, кроме Нади, он не делился своей страшной тайной. Парень раздумывал, как отказаться, чтобы от него отстали с такими требованиями, но Альбина словно читала его мысли. Она грозно предупредила:

— Не вздумай отказываться! Иначе Вишну покарает тебя! Твое предназначение — быть исполнителем воли Вишну, устранять тех негодных людей, которые вредят нашему братству.

Борис молчал. Альбина, видя, что парень в смятении, продолжила психологическую обработку:

— Пойми, мы — одна семья. Наш Бог точно знает, что нужно каждому из нас. И все мы обязаны выполнять его волю. Только тогда в нашем братстве будет мир и покой, а люди обретут Просветление.

Борис не знал, что ответить, а Альбина потребовала:

— Возьми нож со стола! Сейчас ты пойдешь со мной и совершишь сакральную жертву.

Словно под гипнозом Борька повиновался. Они спустились в помещение под лестницей, без окон, но с камином. Там находился прикованный цепью к стене молодой мужчина. Борис узнал Андрея, который жил в соседнем с ним домике. Дня три назад он исчез. А до этого рассказывал знакомым, что хочет покинуть братство.

— Вот этот гад решил сбежать от нас, — громко сказала Альбина. — Рутинность, говорит, надоела, в Просветление перестал верить. Но от меня просто так не уйдешь!

Правда заключалась в том, что Андрей действительно покинул секту, но уехать из города не смог. Двое парней, выполнявших при Альбине роль ее охранников, быстро обнаружили беглеца и привели его к руководительнице секты. А она решила избавиться от адепта и заодно повязать Бориса кровью. У нее были на Борьку свои планы.

— Мы караем беглецов, — продолжила свою речь Альбина. — Так требует наш бог Вишну.

— Неправда! Никакого Вишну нет. Ты обманываешь всех нас! — Андрей злобно плюнул в сторону Альбины.

Глава тоталитарной секты подошла к пленнику и сильно ударила его кулаком по животу. Андрей скорчился от боли. Но это было лишь началом смертельной экзекуции.

Альбина схватила плетку и начала хлестать ей молодого человека. Да так сильно, что рассекала до крови кожу. Андрей стонал от боли.

Альбина сделала пару десятков ударов, передала плеть Борису и жестко приказала:

— Теперь ты!

Борька вновь повиновался. Он находился в оцепенении, почти в шоковом состоянии и не мог возражать Альбине. Бывший изгой хлестал по полуголому, с остатками изорванной одежды, телу своего знакомого. И ему нравилось это делать! Видно, бес, засевший в Борьке, оживился опять.

— А теперь возьми кочергу у камина и ударь его ей! — скомандовала Альбина.

— Не слишком ли мы его? — решил спросить Борис. — Все-таки это наш товарищ!

Глава секты презрительно фыркнула:

— Бывший! Как говорит наш Бог Вишну: жестокость, жесткость и еще раз жестокость.

Борис с удивлением спросил:

— Это точно слова Вишну?

Альбина тоном, не терпящим возражений, ответила:

— Точно! Жестокость цементирует братство. Выполняй, что велю, или окажешься на его месте!

Борис повиновался, взял в руки кочергу и ударил молодого человека. Парень издал стон, хотя Борис бил не сильно. Все-таки ему было жаль бывшего соседа.

— Надо лупить как следует! — возмутилась Альбина и приказала опять:

— Теперь сунь кочергу в камин и ударь его еще раз!

Борис на несколько секунд положил кочергу в камин, затем замахнулся, но… выронил орудие экзекуции на пол. Руки его тряслись, юноша плохо соображал.

— Слабак! — презрительно бросила Альбина.

Она подняла кочергу и ударила прикованного к стене парня раскаленным изделием. Андрей издал душераздирающий вопль. Но и этого дьяволице показалась мало, она вновь сунула кочергу в камин, затем стала тыкать ей в оголенные места тела своей жертвы. Не остановили Альбину даже рев Андрея и запах паленого мяса, распространившийся по помещению. Парень корчился от дикой боли, что доставляло садистке удовольствие.

Она расхохоталась и опять приказала Борьке:

— Теперь ты! Сунь кочергу в огонь и хорошенько огрей его!

— Может, не надо? — с сомнением опять спросил Борис.

— Надо! Выполняй! Или мы проделаем такое с тобой.

Борис повиновался. И вновь удар получился не сильным. Руки серийного убийцы продолжали трястись, сердце бешено колотилось, из глаз сыпались искры.

Альбина вырвала кочергу из рук Бориса, ударила Андрея сама, затем принялась водить раскаленным изделием под мышками и по телу жертвы, смакуя сильнейшую боль парня, находящегося в ее полной власти.

Вдоволь поиздевавшись над Андреем, Альбина приказала Борису:

— А теперь отрежь его уши, пусти ему кровь!

— Я… Я не смогу… отрезать уши… живому человеку, — лепетал шокированный происходящим Борис.

— Ладно, тогда прикончи его сначала. Ну! Или сейчас вызову охрану, они прикончат тебя!

Борис взял со столика нож. И застыл.

— Бей! — требовала Альбина. — Покарай его за предательство! Бей, тебе говорят!

И Борька повиновался вновь. На этот раз он ударил сильно. Нож вонзился Андрею в грудь, пробил грудную клетку. Парень издал очередной вопль и вскоре затих. Кровь несчастного обильно стекала на пол. А Альбина потребовала от Бориса, чтобы он вытащил из тела нож и отрезал трупу уши. Продолжавший находиться в шоковом состоянии Борька выполнил и этот приказ.

Перед тем, как отпустить повязанного кровью парня, садистка велела, чтобы он никому ничего не рассказывал об убийстве. Даже своей любимой Наде. За разглашение тайны Альбина пригрозила расправой.

Борис оставил злодейку на месте преступления возле трупа, а сам выскочил из особняка на улицу и поспешил в свой домик, где плюхнулся на кровать.

Хорошо хоть, что Надежда отсутствовала. Борьке было не до объяснений, хотелось забыться во сне. Но сон не шел. Парень чувствовал себя как убийца, приговоренный к расстрелу. Он боялся, что в любой момент кровожадная Альбина может послать к нему своих охранников, а они устранят его как ненужного свидетеля и соучастника жуткой расправы либо отведут к садистке на место Андрея в качестве очередной жертвы…

Зачем Альбине нужно было столь дикое убийство? Этого Борис не мог понять. Какой вообще смысл в такой жестокости? За что они так поступили с Андреем? Только за то, что он решил уйти из братства? Это бессмысленно и беспощадно!

Так размышлял серийный убийца, сам загубивший жизни невинных людей. Он думал о том, стоит ли попробовать сбежать из секты. Но Борис не мыслил теперь свою жизнь без Нади. Может, рассказать все любимой и уговорить ее покинуть братство? Но куда им бежать? Да и Альбина вряд ли допустит их побег, как не допустила побега Андрея. Мелькнула мысль: а не лучше ли убить саму Альбину? Но дальше что?

Вопросов было больше, чем ответов, Борька решил пока ничего не предпринимать. Он остался в секте, никому не рассказал, как погиб Андрей, даже с Надеждой не поделился своей болью, хотя раньше у него не было от любимой тайн.

ГЛАВА 38

ОЧЕРЕДНАЯ ЖЕРТВА

После того случая жизнь Бориса никак не поменялась. На ближайшей проповеди Альбина опять говорила о Вишну и о том, как вести себя, чтобы не отягощать карму. Самая она, похоже, не испытывала угрызений совести и не заботилась о том, что убийство может подорвать ее собственную карму. Возможно, это было не первое убийство, в котором принимала непосредственное участие глава их секты. От Бориса она какое-то время не требовала ничего.

Потянулись рутинные будни. Сектантские молитвы, ловля рыбы, работа на грядках, дежурства на общей кухне, иногда прогулки на пляж с другими сектантами под присмотром кого-нибудь из охранников Альбины. Лето быстро закончилось. И осенние месяцы пролетели. Чтобы чем-то занять адептов Альбина привезла целый ящик книжек про Бога Вишну, о предстоящем конце света и счастливой жизни на небесах. Глава секты велела заучивать литературу, грозилась устроить экзамены. Адепты внимательно читали брошюры, так как свободного времени было предостаточно. Борька тоже читал иногда. Хотя и не очень верил в написанное.

В декабре Альбина велела Борису зайти к ней в особняк по важному делу.

Коварная женщина сразу заявила:

— Наш Бог Вишну недоволен тем, что мы не принесли ему вовремя очередную жертву. Из-за этого у нас возникли немалые проблемы. Вишну требует мести, а месть требует жертв!

Борис понимал, что все это бред, но не стал возражать, и Альбина продолжила:

— Чтобы отвадить от Бога Вишну злых духов, которые сводят его и всех нас с ума, нужно принести в жертву солидного мужчину. Я тебе покажу его фотографию, скажу, как его найти.

— Но я не смогу по фотографии убить человека! — взмолился Борис.

Альбина ненадолго задумалась и сказала:

— Хорошо. Я пойду с тобой, чтобы указать на жертву и проконтролировать исполнение.

— Он кто? — задал ненужный вопрос Борис.

— Не твое дело! — злобно ответила Альбина, но тут же подобрела и пояснила:

— Это подлый мужик, который во всем виноват. Он — вселенское зло, он — наше проклятие. Мы убьем вместе с ним зло и порадуем нашего Бога Вишну.

И снова Борис вышел на охоту. Теперь не один и не по зову собственного беса, а по велению кровавой чертовки, руководившей его сектой. Парень шел за Альбиной, он ощущал трусливый озноб и не знал, кого именно они идут убивать, ему не хотелось участвовать в убийстве, но он не мог противостоять воле этой женщины.

Они пришли в какой-то парк и уселись у входа на скамейку. Играла музыка — рядом светился огнями ресторан. Темнело, на город опускались сумерки.

Альбина сказала:

— Он должен пойти домой через парк. Лишь бы был один.

Чертовка наблюдала за людьми, выходящими из ресторана. Она ждала. И дождалась: вскоре из заведения вышел полный высокий мужчина с дипломатом. Было видно, что он пьян. Борис почувствовал, как напряглась Альбина, она схватила парня за руку и оттащила в темный угол парка. Слегка качаясь, мужчина направился в их сторону.

Чертовка достала из пакета нож, протянула Борису и шепнула:

— Иди! Он твой!

Борис замешкался. Мужик уже подходил к кустам, за которыми затаились Альбина и ее сектант. Чертовка мягко подтолкнула юношу. Он зажал в руке остро оточенный жертвенный нож и выскочил на дорожку.

Мужик пьяный, но мощный, ростом под два метра. И весит гораздо больше своего убийцы. Борис ощущал страх: с таким встретиться нос к носу рискованно.

Борька понимал, что нужно нанести удар, пока мужик его не видит, убийца подкрался к жертве на цыпочках, собрался с силами и попытался вложиться в удар, поразить в шею. Но рука дрогнула, лезвие прошло по касательной, только надрезало кожу, но не причинило противнику ощутимого вреда.

Мужик вскрикнул от неожиданности и развернулся. Борис отчаянно ткнул его ножом в живот, но одновременно получил кулаком по своему уху. Удар потряс юношу, множество искр заплясали перед глазами. Мужик остался стоять на ногах, доза принятого им алкоголя была все же далека до той, при которой валятся на землю от легкого толчка. Пусть даже и ножом.

Борька нашел в себе силы не выронить нож и отпрянуть в сторону, в темноту, юноша попятился назад, а мужчина бросил свой дипломат и истерично молотил по воздуху увесистыми кулаками.

Послышался негромкий, но требовательный голос Альбины:

— Добей его! Или я убью тебя!

Угроза придала Борису решимости. Он приблизился к противнику на относительно освещенную слабым светом дальних фонарей площадку. Было видно, что мужик в крови. И кровь возбудила Борьку! Он бросился к громиле и нанес удар ножом по кулаку мужика. Тот взревел от боли, но Борис сразу же всадил нож ему в живот. И тут же получил кулаком по ребрам. Крепкие кости парня выдержали, однако стало очень больно, перехватило дыхание.

Борис едва сумел устоять на ногах. Но мужчина не смог воспользоваться заминкой убийцы. Парализованный болевым шоком и потерей крови, он стал оседать на землю с ножом в животе.

Такой поворот событий придал Борьке сил и злости. Как только дыхание убийцы немного восстановилось, он бросился к противнику, выдернул нож и ударил им вновь. А потом еще раз и еще. Борис завелся и с яростью наносил удары в уже бившееся в агонии тело. Убийца буквально кромсал свою жертву.

— Достаточно! — послышался властный голос Альбины.

Борька оставил тело противника, сделал пару шагов по тропинке в направлении дьяволицы. Она вышла из своего укрытия, направилась к трупу, убедилась, что мужчина мертв, подняла его дипломат и сказала уставшему подельнику:

— Хорошо все прошло. Тихо, никаких случайных прохожих.

Борис не ответил. А Альбина велела отрезать у трупа уши.

— Зачем? — удивился Борька.

— Для ритуала нужны, — ответила дьяволица. — Поторопись, пока никого нет, отрежь оба уха, и валим отсюда.

Опять, несмотря на брезгливость, Борис подчинился. Он выполнял приказы властной женщины словно под гипнозом.

Затем несущая смерть парочка покинула безлюдный парк. По дороге Альбина инструктировала плохо соображавшего парня. Она приказала никому ничего не говорить. Если спросит Надежда, ответить, что ходил резать барана к друзьям Альбины, там запачкался кровью животного. Чертовка велела сразу переодеться и принести к ней одежду для стирки.

Дома долго объясняться с сожительницей не пришлось. Борис сказал так, как приказала Альбина. Надежда поверила ему, или сделала вид, что поверила. Она не имела привычки расспрашивать, особенно если видела, что любимый не хочет выкладывать подробности.

Борис сказал подруге, что у него сильно болит голова, лег на свою кровать и стал размышлять. В моральном плане завалить пьяного мужика проще, чем девушку, которую он убил под Тулой. Пьяница — расходный материал, который не вызывает симпатии. В то же время большая разница: когда выбираешь жертву сам, а когда действуешь по приказу. В этот раз убивать его заставила Альбина. Как и в случае с Андреем.

Но ради чего он убивает вообще? Борис с сожалением вспоминал свои прежние убийства. Более всего ему было жалко девушку. Зачем он ее прирезал? Ну, соседку первый раз убил — понятно, его поймали на вынужденной краже, действовал он спонтанно, в состоянии аффекта. Бабку потом убил потому, что очень сильно нужны были деньги. Кроме того, старухе в любом случае немного осталось, в какой-то мере он избавил ее от телесных мучений медленного угасания. Пожилой мужчина погиб, потому что полез сам…

Но вот девушку зачем он убил? Да еще красивую… Что за жуткий садизм был у него тогда на душе и в голове? Как он смел обрушить прекрасное создание? В то же время к стыду своему Борис вспомнил, что он ощутил тогда удовольствие от такого мерзкого, бессмысленного убийства. Разве подобная радость не является противоестественной, бесовской?

Потом уже здесь, в Сочи, он вновь вышел на охоту. К счастью, не исполнил свой замысел. Однако и сегодня, жестоко убив пьяницу, он ощутил удовлетворение. Нет, от беса в душе как-то нужно избавляться окончательно.

Тут Борис вспомнил, что нож они оставили на месте преступления. Почему Альбина не унесла его вместе с дипломатом? В крови не захотела пачкаться? Но подобная улика может их спалить.

Одно дело, когда пропал без вести Андрей, которого не будут искать. Но сейчас обнаружат труп, по нему возбудят уголовное дело и займутся поисками убийц. Впрочем, он ведь убивал еще до того, как попал в общину. И никто его не нашел.

В то же время Борис опять не на шутку опасался за свою собственную жизнь. А что если Альбине на этот раз придет в голову убрать его? Подошлет телохранителей. И того…

Странно, что для убийства Андрея, а затем и мужика она задействовала именно его, а не своих парней.

Сбежать бы куда-нибудь далеко-далеко, покинуть секту вместе с Наденькой. Она говорила, что хочет посетить Париж, романтическую столицу Франции с ее легендарным Версалем. Но разве туда попадешь без денег и документов?

Борис не знал, как противостоять влиянию Альбины. Только под утро он погрузился в тяжелый сон. Юношу не преследовали кошмары. Он проспал почти до обеда и проснулся более-менее бодрым.

ГЛАВА 39

ДВА МАНЬЯКА

К счастью, не оправдались опасения Бориса в том, что его могут устранить. Он так и не узнал зачем нужно было убивать именно того полного мужчину и что было в его дипломате, который Альбина унесла с собой. Но парня это не сильно волновало. Он продолжил жить в секте и боялся, что его опять заставят убивать.

И не ошибся, Альбина вновь потребовала жертв. На Православное Рождество чертовка вызвала Бориса и сообщила, что им придется принести Богу Вишну очередную сакральную жертву.

Юноша умолял Альбину не заставлять его делать это. Но глава секты была неумолима. Она сама оказалась серийной убийцей. Ей нравилось наблюдать, как по ее приказу лишают жизни мужчин.

Пара маньяков, атлетически сложенная женщина и смазливый, с неплохим рельефом мышц юноша, вновь отправились на смертельную охоту.

Долго искать жертву не пришлось. На пустыре за городом Альбина увидела, как двое мужчин пьют из двух литровой бутылки самогон. По очереди, из горла. При этом ругаются матом. Альбина дала команду: «Они!»

Борис посмотрел на чертовку с удивлением: «Их же двое!» Но Альбина подтвердила: «Идем!»

Они вместе подошли к пьяницам. Борис молча подскочил сзади и ударил ножом под лопатку того, кто был ближе к нему. Мужчина обернулся и сразу же получил удар ногой по яйцам от Альбины, которая при этом сказала:

— Во славу Бога нашего Вишну!

Удар получился такой силой, что мужик рыгнул кровью, затем стал оседать на землю. Борис при виде багровой жидкости вновь слетел с тормозов. Он набросился на второго человека. Тот закричал: «Что вы делаете?!», — и пытался, было, схватить сук для зашиты, но не успел. Молодой маньяк наносил уже ему удары ножом. И бил до тех пор, пока мужчина подавал признаки жизни.

Альбина тоже вошла в раж, в ней полыхал дьявольский азарт. Она занималась упавшим на землю первым пьяницей. Тот хотел подняться, но получил от чертовки удар голенью массивного женского сапога по голове. Затем фурия продолжила бить ногами мужика по всем частям его тела. После чего схватила бутылку и ударила ей свою жертву по голове.

Мужчина затих, а Альбина приказала Борьке:

— И этого добей ножом!

Борис всадил нож в горло несчастного, выпустив фонтанчик алой крови. И победоносно сказал:

— Готов! Мертвее не бывает!

— Наши боги жаждут крови! — ответила Альбина. — Смываемся!

Они поспешно удалились с места расправы. По дороге домой Борька все же задал чертовке неудобный вопрос:

— За что мы их?

— Видишь ли, — спокойно ответила Альбина, — наши боги — боги войны! Они требуют жертв. Теперь я смогу, наконец, отчитаться перед высшими силами: мы проделали серьезную работу. И добились очень даже многого.

Борис ничего не ответил, он подумал, что бестии просто не хватает адреналина, временами в ней просыпается жажда убивать, кромсать, терзать для того, чтобы чувствовать себя сверхчеловеком.

Дома парень опять долго не мог уснуть. Вновь ему хотелось убежать из секты, чтобы больше не видеть и не слышать психопатки Альбины, не выполнять ее приказы.

ГЛАВА 40

ОЧЕРЕДНОЕ УБИЙСТВО

Через несколько недель Альбина вызвала Бориса и сказала:

— Теперь ты сам должен выбрать себе жертву и лишить человека жизни. Я с тобой не пойду. Выбери мужчину, а как доказательство проделанной работы принеси мне его отрезанные уши.

— Кого выбрать? — вырвался вопрос у ошарашенного серийного убийцы.

— Ты должен найти такую жертву, у которой испорчена карма, того мужика, который должен понести наказание по заслугам, — туманно пояснила Альбина. — Найди негодяя и прикончи его в эту ночь! Богам нужна такая наша жертва.

— Но почему я? У тебя же есть другие люди…

— Ты в отличие от остальных не боишься крови. Ты уже убивал, для тебя это привычно! Поэтому я доверяю такое щекотливое дело тебе. На этот раз ты должен действовать самостоятельно.

Борис неуверенно сказал:

— Все эти убийства… ведь грех это! Они так тяжелы для души и портят мне карму.

У дьяволицы загорелись безумным блеском глаза. Она недовольно ответила:

— Это мне решать, что грех, а что не грех! Ты обязан слушаться меня, ведь я исполняю волю нашего Бога Вишну.

— Но зачем Вишну убийства? — никак не мог понять Борис.

— Даже в Библии сказано, что без пролития крови не бывает прощения. Кровь очищает Вселенную и позволяет спасти множество жизней невинных людей. Совершив сакральное убийство одного, мы спасем тысячи других. Богам нужны жертвы, без жертв человечество уничтожит само себя в ядерной войне, — голос дьяволицы звучал все более и более угрожающе. — Только наша организация способна предотвратить ядерную войну и спасти человечество. Но без жертв это сделать не получится. Не переживай: убитого человека ждет новое воплощение или Нирвана на небесах. Убитый будет только благодарен тебе за то, что ты вырвал его из этой суровой, никчемной жизни и отправил прямиком на небеса.

Борис вспомнил, что что-то похожее про благодарность убийце ему уже говорила Надежда во время их первой встречи. У парня кружилась голова, он понимал, что по-прежнему не способен сопротивляться воле Альбины. Но все же спросил:

— Может, не надо отрезанных ушей?

Чертовка сердито произнесла:

— Надо! Я приказываю тебе более не медлить! Бери нож и отправляйся!

Борис беспомощно развел руками:

— Я постараюсь…

Альбина напомнила опять:

— И не возвращайся без ушей!

Борис ничего не мог с собой поделать. Приказ Альбины для него — как закон, который подлежит четкому исполнению. Никаких отклонений, никаких бунтов и возражений!

И он отправился на почти традиционную «охоту». На него нацепили маску палача, чужая воля гнала его. Он бродил в спальном районе на окраине города как безумный одинокий волк. Мысль о том, что придется опять убить человека либо предстать перед Альбиной, не выполнив ее приказа, грызла Бориса.

Началась первая весенняя ночь. На удивление теплая для начала марта. Как здорово прогуляться под ясным звездным небом, как прекрасно сейчас все в природе, отходящей от зимы. А ему нужно нести боль и смерть. Сколько можно! И как с этим жить, до каких пор обманывать Надежду?

Борис жалел, что не курит. Хорошо было бы затянуться папироской. Это помогло бы сбросить напряжение, а то трясется каждая клеточка его тела. И душа болит.

Ему самому предстояло выбрать ритуальную жертву, а он понятия не имел какую. Редкие прохожие спешили домой. Борис окидывал их взглядом и думал: заслуживает ли этот смерть? Ответа не было. Он хотел встретить пьяницу или бомжа, но таких на глаза почему-то не попадалось. Вскоре район и вовсе практически опустел.

Борис проходил без толку почти всю ночь. Начало понемногу светать, однако небо заволокло тучами. Серийный убийца уже думал возвращаться назад, с тревогой ожидая реакции Альбины на не выполненный приказ. Но тут юноша услышал пронзительный женский крик из лесополосы. И со всех ног побежал на крик!

Он бросился на выручку и увидел, что полуголый полный человек прижимает к дереву обнаженное девичье тело. Насильник уже почти овладел девушкой. Она отчаянно отбивалась, но силы были не равны.

— Оставь ее! — заорал Борис и, не раздумывая, бросился к насильнику.

Довольно мощный тип средних лет не ожидал, что ему помешают. Он повернулся к подбежавшему парню. Мужчина был тяжелее юноши. Но Борька весь словно свит из мускулов, он подскочил и резко провел удар ногой по животу. Мужчина имел некоторое понятие о драке, но не успел полностью заблокировать удар, который частично был все же смягчен запоздалым блоком. Насильник пошатнулся, однако устоял на ногах и пошел на Бориса.

Юноша встретил его мощным неожиданным ударом ноги в пах. Противник вскрикнул и стал падать лицом вперед. Удар по яйцам Борис позаимствовал у Альбины. От такого не сразу отойдешь.

Девушка в этот момент натягивала на себя платье.

— Беги отсюда немедленно! — прокричал ей Борис, ему не хотелось убивать при свидетеле. — И обо всем забудь!

Мужчина в этот момент попытался подняться, но получил от Борьки сильный удар ногой по голове. Незнакомка, симпатичная девушка лет двадцати, почему-то не спешила удалиться.

— Вали быстро отсюда! — вновь велел Борис. — Но в милицию не обращайся и про меня никому не говори!

— Хорошо! Спасибо тебе! — ответила девушка и быстро пошла, а затем побежала в направлении ближайшего дома.

Борис достал из пакета нож, подскочил к мужику и с размаха всадил орудие убийства в горло насильника. Тот захрипел, стал захлебываться кровью. Умирал в душащих тело конвульсиях.

«Дело сделано, такого не жалко», — подумал Борис, но вспомнил, что насильнику нужно еще отрезать уши. Серийный убийца вдруг ощутил в себе прилив бесовской ярости, он вытащил из горла нож, ударил им с неистовой силой еще несколько раз по телу уже мертвого человека, затем отрезал одно ухо, потом другое.

Только после этого убийца слегка пришел в себя и заметил, что он весь испачкан кровью. Теплые капельки попали даже на лицо маньяка, спасшего девушку.

Бориса затошнило, он тяжело дышал. Но брезгливая тошнота и холодный дождь, обрушившийся на Сочи, помогли ему успокоиться.

Нужно было срочно покинуть место убийства. Однако Борис не спешил, на него накатило безразличие. Маньяк вдруг поймал себя на мысли, что Альбина — чудовище, более бесовское, чем он сам. Наверное, она психопатка. Зачем ей уши убиенного человека?

У парня слезились глаза, стало холодно, дождь усиливался, грозясь перейти в ливень.

Не любил Борька холодные дожди. В дождь у него портилось настроение. Зимой здесь дожди шли часто. Уж лучше бы снег, Борис все же привык, что зимой лежит снег, который создает ощущение чистоты и покоя. А тут снег выпадал за зиму всего пару раз и в тот же день таял.

Серийный убийца шел домой и тихо плакал. Он опять вышел на охоту и убил, снова проявил слабость характера, пошел на поводу у Альбины. Наверное, в этой женщине заключена дьявольская сила, которой Борис не может сопротивляться. Пусть и спас он девушку, но ведь отрезал у трупа уши, несет их теперь как доказательство своего злодеяния, не в силах выбросить эту мерзость.

Опять маньяк вспомнил людей, загубленных им на родине. И снова из прежних жертв более всего сожалел о молодой девушке. Она была полна сил, могла рожать детей, приносить радость своему любимому человеку.

Все же, с другой стороны, не плохо, что идет дождь. Хоть смоет следы преступления. Нести ответственность за содеянное Борису не хотелось. То, что его до сих пор не поймали и не отправили в тюрьму, не придавало драйв новым преступлениям.

Все-таки от природы Борис родился добрым парнем. И эта доброта до сих пор отчасти осталась в нем и пробуждала иногда нотки раскаяния. Он переживал, что стал убийцей, что ударил свою родную мать перед тем, как сбежать из дома.

Возможно, он и сам виноват в том, что к нему плохо относились. Подросткам свойственно издеваться над тихими, скромными мальчиками. Таких стараются унизить, оскорбить. Все же ему следовало бы быть более общительным, доказывать свою состоятельность кулаками. А он вел себя как страус. Обиды постепенно накапливались в душе и, в конце концов, выплеснулись в убийства. Его можно понять, а вот Альбина — словно воплощение демонических сил, без стыда и совести…

Но прикончить чертовку или убежать из общины Борька был не в состоянии. Он привык к секте, ощущал себя здесь как в родной семье, жил в мире и согласии с любимой девушкой и со всеми остальными адептами, был равным среди равных, и только Альбина возвышалась над всеми остальными.

Борис понимал, что на главу секты у него не поднимется рука. Однако последние убийства окончательно подорвали его уважение к своей руководительнице. Он сразу пошел к Альбине, кинул ей отрезанные уши и решительно заявил:

— Не надо больше меня никуда посылать! Я не могу играть роль палача. Это не мое! Спалюсь сам и тебя спалю.

Альбина не возразила. Велела только снять заляпанную кровью одежду и отправляться спать.

Когда Борис вошел в свою комнату, Надежда не стала спрашивать, где он провел ночь. От того, что не нужно ничего придумывать и объяснять, Борису сразу стало легче на душе.

Наденька любила его и, похоже, не ревновала. Она доверяла милому, говорила, что ревность — это чувство людей неполноценных, слабых на разум. Борис был свободен от обязательств и подозрений, мог любить, кого хотел. А он хотел только ее, свою Надежду. И она дорожила его любовью, не искала связей на стороне. Ее снимали, правда, в порно. Но это не считается изменой, ведь у нее не было душевной близости с партнерами.

Надежда понимала, что Борис сам расскажет, где был ночью, если захочет поделиться и спросить совета.

Сейчас молодой человек молчал, он не желал ничего объяснять, просто поцеловал любимую, и она откликнулась на его поцелуй. У молодых людей легко и непринужденно завязался секс. Довольно быстро Борис почувствовал сильнейшее содрогание, наступил оргазм, необычайно сильный, такой же мощный, как и при первой их встрече с Надеждой. Вероятно, выплеснулся адреналин, накопленный организмом во время убийства.

А потом они пошли на общий завтрак в ангар. Сектанты сотворили ритуальную молитву и приступили к трапезе. Все же вкусно здесь готовят вегетарианский плов!

Неожиданно появилась чертовка Альбина. Она включила ритмическую музыку и приступила к выполнению ритуального, энергичного танца, чем-то похожего на танец живота. Обычно Альбина не присутствовала на совместной трапезе. Борис подумал, что ее появление как-то связано с принесенными им ушами.

Танец руководителя постепенно подхватывали поевшие сектанты, стало весело. Но Борис с Надеждой пошли к себе, чтобы вновь заняться любовью. Еда снова пробудила либидо. Почему бы опять не порезвиться, если есть силы и желание? Все-таки убийства, когда он выбирал жертву сам, возбуждали в Борисе мощную сексуальную энергию. В отношении Надежды такая энергия была не агрессивной, с желанием угодить партнерше, доставить ей удовольствие. Борька не мог понять, почему так происходит, но после злодеяний он был особенно обходителен и отзывчив, словно это могло загладить его вину за кровавые преступления.

Несмотря на бессонную ночь Борис показал себя мощным мачо. По телам любовников то и дело пробегали разряды, вызывавшие сильнейший восторг. На них обрушился смерч оргазмов, мышцы исходили конвульсиями. Голова Бориса кружилась, а тело пело и дрожало. Надежда тоже стонала от восторга.

Борис остановился только тогда, когда почувствовал себя полностью выжатым. Он уснул, оставив любимую после пары часов секса вполне удовлетворенной.

ГЛАВА 41

НАДЯ

Надя росла замкнутым ребенком. С ранних лет играм со сверстниками она предпочитала уединение. Любила посидеть где-нибудь в сторонке, почитать сказку или просто посмотреть картинки в книжке. Родителей не сильно такое беспокоило. Девочка росла послушной, легко откликалась на просьбы помыть посуду, сходить в магазин или посидеть с младшим братиком.

Еще больше замкнулась девочка, когда внезапно умер ее отец. Надюше, как называл ее папа, тогда только исполнилось одиннадцать лет. Отец был самым близким ей человеком. Только ему она могла рассказать о своих школьных проблемах и переживаниях, мать же больше любила сына, она не понимала собственную дочь, могла наорать на нее по незначительному поводу, иногда унизить, оскорбить.

Отчасти поэтому Надя росла закомплексованной, неуверенной в себе. У нее не было друзей, не складывались отношения с одноклассниками. Девочки смотрели на нее свысока, а парни не обращали внимания, считали необщительную задумчивую школьницу ненормальной. Но в четырнадцать лет она впервые влюбилась в мальчика Сашу из десятого класса. Парень был старше ее на два года, он ловил на себе восторженные взгляды «дурочки», а в один из дней подошел на перемене и предложил прогуляться после школы. Саша завел дрожащую от страха, но послушную Надю в какой-то заброшенный сарай, там стянул трусики и лишил девственности.

На этом вся любовь между школьниками закончилась. Надежда получила очередную душевную травму, хотела даже наложить на себя руки. Однако мать вовремя остановила попытку, не дала дочери наглотаться таблеток.

После того случая откровенные знаки внимания падчерице стал оказывать ее отчим.

Мать Нади Валентина похоронила мужа, погоревала пару лет, затем решила устроить свою личную жизнь, привела в дом Антона. Он слыл ловеласом и повесой, был младше Валентины на пять лет. Но она решила во что бы то ни стало выйти замуж за этого человека, считая такое замужество своим последним шансом. Валентину отговаривали подруги, но на все возражения мать Нади отвечала: «Я его люблю!»

Они расписались, отчим поселился в маминой комнате. Работать он не любил. Периодически устраивался сторожем или охранником, но долго на одном месте не задерживался.

С девственницей Антон связываться побаивался, но неумная фраза Валентины о том, что Надьку испортили, развязала отчиму руки.

Мать работала днем, Антон слонялся по квартире без дела, а когда приходила из школы Надя, старался оказаться у нее на виду. Сначала, словно невзначай, сталкивался с девочкой в коридоре или на кухне, при этом мог потрогать ее волосы, сказать, какие они красивые, иногда неожиданно прижимал падчерицу к стене и целовал в щеку либо шлепал легонько ладошкой по попке. Постепенно Антон стал позволять себе еще больше. Мог схватить за грудь, сунуть руку девочке в трусики.

Надежда не привыкла жаловаться. Да и подружек у нее не было, а доверительные отношения с родной мамой не сложились. Валентина приходила домой уставшая, а дочку все чаще использовала как средство сорвать на ней злость.

В один из дней Антон ворвался в комнату Нади, расстегнул перед ней ширинку, вытащил свой эрегированный член.

— Ты же любишь сосать леденцы, — сказал отчим ошарашенной падчерице, — смотри, какой классный есть у меня. Его нужно лизать, лизать, и еще раз лизать и слегка покусывать головку своими жемчужными зубками.

Надя любила леденцы, но сосать член мужика она отказалась.

— Это же восхитительно ощущать, как пульсирует нефритовый стержень во рту, как сладка его головка, словно она и есть леденец. Ты сейчас почувствуешь непередаваемый кайф, — с такими словами отчим схватил Надю одной рукой за голову, в другую взял свой член и стал водить им по сжатым губам девочки.

Надя сопротивлялась: отчим пытался разжать ее губы и протиснуть сквозь них свое богатство. Он не сдержался, дал оплеуху ребенку. И закончил измываться только после того, как у Нади возник рвотный рефлекс.

— Ничего, я научу тебя делать минет, — сказал Антон и удалился.

На следующий день он опять пришел обучать падчерицу оральному сексу, его домогательства стали постоянными. А через пару недель отчим овладел девочкой как женщиной по полной программе. И вновь Надежда не смела пожаловаться матери.

Тем более, отчим угрожал ей расправой, если она кому-нибудь откроет «их тайну». Приходить к подростку в отсутствие жены вошло в привычку Антона.

Надя терпела, она с трудом закончила школу и сразу сбежала из дома. После нескольких недель странствий добралась до Сочи, где прибилась к секте. Первое время ее окружили заботой и любовью, потом стали привлекать к работе на грядках и снимать как модель для эротических фото. Местный фотограф Владимир Ачинцев нашел девушку фотогеничной, сделал с ней немало сессий. Затем фотограф перешел на съемки порно, где также использовал Надежду и других адептов секты. Торговля видео для взрослых приносила руководителям тоталитарной общины неплохой доход.

Время шло. Легкие свободные сексуальные связи с членами секты и секс во время съемок не приносили Надежде удовлетворения. Ей хотелось настоящей любви, чувственной, всепоглощающей.

В тот весенний день обязанностей в общине у Нади не было, ей разрешили сходить на море. Она любила море, оно успокаивало, облегчало душевную боль, давало ощущение свободы. Надя часами могла наблюдать морской пейзаж, следить за волнами, бьющимися в каменные утесы, расстилающимися по берегу и уходящими назад в безграничные морские глубины. В море чувствовалась великая сила природы.

Надя пошла на ближайший к общине пляж. Здесь она хотела утопиться, когда приехала из Москвы после надругательств отчима и ссоры с матерью, здесь встретила двух женщин, которые отговорили ее и увлекли в братство.

Из общины до моря можно дойти минут за двадцать. Но Надежда не спешила. По дороге она сплела венок из росших на полянке весенних цветов, затем сняла босоножки, решила пройтись босяком: она любила чувствовать подошвами ног землю.

В лесочке недалеко от пляжа девушка иногда останавливалась и здоровалась с деревьями, которые считала своими старыми знакомыми. Она так часто делала и раньше, когда одна ходила на море.

Вдруг на скамейке Надя увидела юношу, на вид лет восемнадцати. Высокий худощавый парень сразу показался ей симпатичным, он смотрел на нее. Надя отвела свой взгляд, медленно прошла мимо незнакомца и обратилась слухом в его сторону. Она почувствовала, как парень встал и пошел за ней.

Надежда резко обернулась. Их взгляды встретились, и девушку вдруг накрыло теплой волной. Что-то близкое, родное она уловила в незнакомце. Мелькнула мысль, что с этим красавцем могут получиться глубокие отношения. Надежду даже не смутило, что парень ходит с ножом. Она спросила, скорее, ради проформы, зачем ему нож и удовлетворилась не слишком вразумительным ответом. Девушка сказала что-то сама, первое, что пришло на ум, что-то об убийстве и самоубийстве, при этом она не думала серьезно о том, что паренек и в самом деле может быть убийцей. Потом, когда они стали близкими людьми, Борис все же проговорился, что на его счету есть несколько жертв. Надежда попыталась расспросить подробнее, но Борька не хотел говорить на эту тему, сказал только, что вынужден был убивать, так как у него не оставалось другого выхода. Влюбленная в парня Надежда не приставала больше с расспросами.

А в тот памятный день Надя сразу поняла, что парень не опытен в общении с женщинами и потому сильно смущается и волнуется. Но подобное только подтолкнуло ее к более близкому знакомству. Она сама раньше была очень стеснительной и решила разговорить парня. Однако незнакомец молчал, а Надя не знала, с чего начать разговор. Все же она девушка, самой первой заводить знакомство с молодым человеком не слишком удобно. Пришлось спросить про нож, завязался несмелый поначалу разговор, из которого Надя поняла, что парнишка страдал в жизни, может быть, не меньше, чем она, он тоже был изгоем.

Искорка, пронзившая сердце при первом взгляде уже потихоньку разжигала костерчик той самой любви, о которой мечтала девушка. И она решила не упустить свой шанс, увлечь парнишку, совратить. По сути, ей хотелось простого женского счастья: любить самой и быть любимой. В общине от нее требовали только секс, она стала довольно опытной в сексуальных отношениях. Но чувствовала себя иногда проституткой, совокупляясь по указанию режиссера. И душевного кавалера у нее не было. В общине практиковались свободные отношения, мужики грубо делали свое дело и уходили. А с этим мальчишкой ей захотелось закрутить настоящий роман.

Надежда оставила свой венок из цветов вместе с планами немного позагорать. И пошла к Борису в гости, как только он предложил. Они остались наедине. Девушка старалась быть сексуальной и скоро увидела, что юноша возбудился, его достоинство начинает выпирать из шорт. Это Надежду обрадовало: парень хочет ее! Она привлекательна и соблазнительна.

Девушка решила действовать, так как понимала, что Борис моложе ее и совсем не опытен в амурных делах. Она стала активной стороной, избавилась от одежды сама и освободила юношу. Надежда хотела доставить парню максимальное удовольствие. И знала, как это сделать. У них получился потрясающий секс!

А потом она позвала молодого человека с собой. И Борис пошел! Они стали жить вместе в общине, упиваясь своей любовью. Их сердца наполнились счастьем, казалось, это будет длиться вечно.

Надежду не волновало прошлое Бориса, она не приставала с расспросами даже тогда, когда любимый приходил в одежде, запачканной кровью. Она верила, ей хотелось верить в то, что ее Борька всего лишь помогает резать животных. Они никогда не скандалили, почти не спорили друг с другом. Привычка уступать и не стремиться к лидерству играла хорошую службу в совместной жизни.

ГЛАВА 42

ВОЗМЕЗДИЕ

Борис так и жил в секте, хотя не раз в его голове всплывала мысль — убежать. Уговорить Надежду и вместе с ней уехать куда-нибудь, чтобы не было в их жизни Альбины, убийств, съемок в порно. Препятствием было отсутствие денег и документов. Даже за съемки Надежде не платили. Альбина могла в виде поощрения освободить ее от других обязательных работ по кухне или на приусадебном участке, но на руки больше чем «на мороженое» не выдавала. И Борька за убийства не получил ничего. Хорошо хоть, что после насильника, которого он завалил, спасая девушку, Альбина не требовала от него новых жертв.

Борису не нравилось, что ее любимую снимают в порно. Где-то раз в месяц приезжал режиссер и участников съемок собирали в ангаре.

Борису хотелось узнать, как проходят съемки, и однажды ему разрешили присутствовать на них. Он стоял в сторонке и наблюдал за процессом, в первую очередь за своей любимой. К ней подошел голый загорелый парень, лет двадцати. Борис знал его по общине, работал с ним на грядках. Молодого человека звали Колей. Он помог Надежде раздеться, отвел на диван под софиты.

Борис почувствовал ревность, возникло желание подбежать и увести свою девушку, но он не смог решиться испортить съемку. Противный внутренний голос успокаивал его: это всего лишь работа, ты же не будешь ревновать к работе?! Не устраивай скандал, будь интеллигентным человеком!

Надя с Колей все больше и больше возбуждались. Начался процесс съемки. Тела молодых сплелись вместе. Надя застонала, а у Бориса мучительно набухло достоинство. Странно, ревность внезапно прошла. Черт побери, его любимая трахается с парнем прямо на его глазах, но это вызывает возбуждение, стоны Нади ласкают слух.

Николай энергично скакал на своей партнерше, блаженно улыбаясь. Прочие участники съемок, еще три пары, то же стали спариваться. Адепты наигранно сладострастно стонали и улыбались.

А режиссер махнул Борису рукой: раздевайся и присоединяйся к ним. Мол, будешь вторым с Надей. Но Борька выскочил из зала, где происходило все это непотребство.

А потом он слышал, как Альбина жаловалась режиссеру, что продажи видео упали, а тот сказал, что сейчас пользуются спросом съемки в стиле жесткого БДСМ. Борис не знал, что это такое. Дома спросил Надежду, но она не смогла толком объяснить.

А летом сектантов вывезли на Утриш, тихое отдаленное от цивилизации место с малолюдными пляжами и живописными лесными массивами, подходящими в лагунах почти к самой воде. Здесь намечались сеансы Просветления не только для членов секты филиала, которым руководила Альбины, но и для адептов из Москвы.

Приехал и Владимир Ачинцев, тот самый лысый фотограф и порнорежиссер, который работал в Сочи.

Борис понял, что ожидаются съемки на природе. Он не ошибся. Вскоре Надежду и нескольких парней увели в лес. Борис прокрался за съемочной группой.

То, что он увидел, повергло Борьку в шок. Его любимая обслуживала компанию сразу из пяти мужиков! Такая групповуха напоминала «собачью свадьбу» во время течки у сучки, когда по очереди лезут на одну. Более того, мужики затем стали действовать и одновременно! Очаровательный ротик Нади, ее изящные дырочки заполнялись возбужденными нефритовыми стержнями молодых людей.

То, чем занималась Надежда, было пошло и отвратительно. Но Борис опять не нашел в себе сил вмешаться. Он ревновал и одновременно жалел свою любимую. После съемки у них состоялся серьезный разговор.

Надя оправдывалась, уверяла: так нужно было по сценарию, Боря не должен ревновать и возмущаться, любит она только его одного. Борис знал это. И он продолжал любить свою Наденьку, а потому прощал ей все. Они примирились.

Но на этом снимать Надю не прекратили. Через пару дней ее и еще какую-то незнакомую Борису женщину увели в лес.

В тот роковой день Борис и Надежда проснулись, когда солнце уже вышло из-за гор и согрело нудистский пляж, на котором собирались обнаженные люди, чтобы искупаться в спокойном утреннем море. Борис поглазел на нудистов пару минут, но на пляж не пошел. После сна он ощутил в себе желание, вернулся к лежащей в палатке Надежде, привлек ее к себе. Девушка широко улыбнулась, ответила на поцелуй. Молодые люди занялась любовью. Их тела горели от страсти.

Борис на этот раз действовал грубо, он еще окончательно не простил любимую за ее непотребство в последней съемке, а Надежда была ласкова и предупредительна. Влюбленные резвились, сдерживая стоны, чтобы не привлекать к себе внимание любопытных.

Когда Борис кончил, он потянул Надежду из палатки в воду. Море было теплым, как и воздух, успевший прогреться почти до тридцати градусов. Настоящее южное лето!

В воде голая Надежда казалась особенно красивой, ее золотистые волосы блестели на солнышке.

Влюбленные долго плескались, а когда выбрались на берег, Борис пошел на родник за водой, а Надежду в его отсутствие увели на съемку. Вернувшийся Борька не знал куда именно: утришский лес обширен. Он ждал любимую и проклинал режиссера.

А потом Надя появилась, ее привел помощник Ачинцева, девушка едва держалась на ногах и без посторонней помощи не могла передвигаться. Ее лобок и ляжки были в крови.

— Что случилось, милая? — напряженно спросил Борис.

Надежда с плачем ответила:

— Они попросту извращенцы какие-то, издевались как никогда…

— Щас я ему покажу, он ответит за все! — сказал Борис, схватил лежащий на столике кухонный нож и бросился искать режиссера.

Надежда крикнула: «Не надо!» — и последовала за Борькой. Предчувствие того, что ее любимый сотворит беду, придало девушке сил, она смогла идти сама.

Владимир Ачинцев уже вернулся после съемки к себе на стоянку. Он услышал шаги Бориса и повернулся в его сторону:

— Тебе чего?

Борька не ответил. Он в два прыжка добрался до негодяя, ткнул его ножом в живот и только после этого сказал одно лишь слово: «Мразь!»

Мужчина прикрыться не успел. Нож вошел в тело глубоко. Шокированный режиссер не кричал, не оказывал ни малейшего сопротивления, только недоуменно спросил:

— За что?

Борис опять не стал отвечать. Он выдернул нож из живота, нанес еще удар. На этот раз в ключицу режиссера. Кровь хлестала, а Борька в ярости колол мужика еще и еще.

Подошедшая Надежда бросилась к юноше со словами:

— Не надо! Прекрати!

Девушка выхватила нож из рук Бориса. Режиссер рухнул на землю, а Борька почуял приближающегося человека. Лишенный природного мужества юноша инстинктивно бросился бежать в лес. Надежда после садистских съемок бегать не могла. Она сделала несколько шагов вслед за любимым, но остановилась с ножом в руках. Девушка была растеряна, шокирована.

Появился какой-то человек, он перегородил Надежде дорогу. Потом подошли еще люди. Кто-то вызвал милицию. Но Надю не трогали, любопытные граждане только глазели на труп режиссера и девушку, запачканную кровью.

А Борис скрылся в лесу. Удача не оставила юного убийцу и на этот раз, никто не попался ему на пути, никто не обратил на него внимания.

Борька ушел глубоко в горы. Он чувствовал себя скверно: его любимая осталась на месте преступления, ее могут задержать и допросить. Но вернуться назад и сдаться парню не позволяла душевная слабость.

Все же ночью Борька спустился к морю. Сектанты уехали, их стоянки опустели. Надежды не было, но палатка, в которой они жили, осталась на месте. Борис догадался, что его девушку забрали в Анапу на допрос.

ГЛАВА 43

НАДЕЖДА. МОЛЧАТЬ КАК РЫБА! УБЕЖИЩЕ

Надежду отвезли к следователю. Она оказалась женщиной. Впрочем, Наде было все равно, кто ее допрашивает. После контрольных вопросов: фамилия, имя, отчество, следователь перешла к делу.

— Ваша ситуация, Надежда Петровна, мне представляется так: к вам полез мужик, вы защищались, схватили нож и ударили его. Я права?

Надежда кивнула.

— Понять вас, в принципе, можно. Но простить нельзя, за убийство придется ответить.

Надежда печально вздохнула и подтвердила:

— Я готова…

Следователь внимательно посмотрела на девушку. Ее глаза были красными от слез, она не отошла еще от шокового состоянии.

— Да, за убийство светит срок, но я хочу тебе помочь, — следователь перешла на «ты».

Надежда взглянула на даму, которая допрашивала ее. Молодая женщина с пронзительными, хитрыми, сверлящими глазами. Она не понравилась Надежде. Вряд ли такая будет помогать!

А сотрудник РУВД продолжила:

— Мы оформим тебе явку с повинной, это смягчит твое положение. Если признают, что убийство совершено в состоянии аффекта, можешь получить не более четырех лет. Не исключено, что условно. Все зависит от тебя. Подробно расскажешь как убивала, я запишу и оформлю. Экспертизы, понятное дело, проведем, чтобы подтвердить твои слова.

Надежда всхлипнула, часто мигая покрасневшими глазами. Девушка не знала, что ответить. Убийство совершила не она, но ей не хотелось выдавать Бориса, да и нож, прямая улика, был у нее в руках. Придется что-то сочинять. Слова следователя об экспертизах тоже напрягли. Хотелось все хорошо взвесить.

Надежда неуверенно спросила:

— Можно подумать?

Следователь ответила:

— Ладно, думай! Но пока побудешь в СИЗО, там хорошо думается.

Подследственную увели. В изоляторе ее встретил человек с погонами майора и две молодые женщины в белых халатах. Одна высокая, другая ниже среднего роста. Майор отдал дамам распоряжение:

— Ответите гражданку в комнату, снимите отпечатки, тщательно осмотрите и обыщите.

Высокая женщина кивнула:

— Сделаем!

Майор сердито повторил:

— Учтите, обыск должен быть самым тщательным! Она опасная убийца.

Низкая женщина со сросшимися на переносице ярко накрашенными узкими бровями ответила:

— Понятно, сделаем все, что надо!

Надежду отвели в помещение с белыми стенами, прожекторами и большим зеркалом. Высокая женщина включила дополнительный свет, который резью ударил по глазам Надежды. Ей дали дощечку и приказали стоять прямо. Щелкнули в профиль, в анфас. После чего намазали руки краской и сняли отпечатки пальцев. Надежда аккуратно давила на бумагу, каждый палец в отдельности, затем ладонь.

Потом подследственную провели в бокс для осмотра, под яркие лампы, которые светили со всех сторон и не давали тени. В боксе был медицинский столик с необходимыми принадлежностями, в углу стояло привинченное к полу гинекологическое кресло.

— Раздевайся! — приказала высокая дама. — Сними всю одежду и забирайся в кресло.

Надежда смутилась. Она поняла, что ее тело начнут обыскивать, возможно, совать пальцы в интимные места. А у нее после съемок воспалилось и чесалось влагалище. Она попыталась себя мысленно успокоить: ничего страшного, отнесись к этому как к обычному медицинскому осмотру.

Заторможенная Надежда медленно сняла с себя платье, лифчик, колготки, босоножки. Высокая женщина брала ее одежду и ощупывала каждый шов, каждую складку. Низкая надзирательница складывала одежду в кучку и иронически поглядывала на подследственную. Обе женщины были относительно молоды и симпатичны. Это слегка успокоило Надежду. И все же снять трусики ей показалось неудобным.

Однако высокая громко сказала:

— Трусы тоже снимай!

Низкая женщина дополнила:

— Поторопись! Иначе мы поможем тебе. И забирайся в кресло, чувствуй себя как на приеме у гинеколога.

Но женщины начали осмотр с головы, расчесали длинные густые волосы Надежды, распотрошили каждую прядь.

— Красивая у тебя грива, — сказала высокая. — Только в душ надо. Веди себя тихо, а то побреем!

Надзирательницы посмотрели уши подследственной, использовали даже увеличительное стекло. Они заглянули и в ноздри, осторожно расширив их пинцетом. Женщины почти не причиняли боли, но Надежда ощущала себя подопытным кроликом. Было унизительно, особенно когда рука в перчатке вошла в рот, стала шоркать за губами, дотронулась до неба, легонько дернула за язык.

Надежду затошнило, во рту ощущался привкус резины. Она не понимала, зачем нужен такой тщательный осмотр.

А надзирательницы помяли ей грудь, пощупали под мышками. Потом одна из них причинила первую серьезную боль, надавив на пупок. Надежда охнула и дернулась.

— Это еще цветочки, — сказала высокая дама. — Сейчас мы обыщем тебя в интимных местах. Пожалуйста, раздвинь ноги, мы их зафиксируем. И расслабься. Такая процедура не слишком приятна, но она необходимая при полном досмотре. Я постараюсь причинить минимум неудобств.

Надежда тяжело вздохнула, раздвинула ноги и вскоре почувствовала движение женщины, вводившей свой длинный указательный палец в лоно Венеры.

Надя взвыла. Стало очень больно! Боль, причиненная грубой рукой в медицинской перчатке, наложилась на дремавшую боль, заработанную во время съемок.

Твердый как деревяшка палец ткнулся Надежде глубоко во влагалище, вызвав мучительное желание помочиться.

Надя с трудом сдержала свой позыв, а обследовавшая ее дама сказала:

— О, да тут неприятности! Воспаление. И сильное! Надо бы мазь наложить.

— Это не наша забота, — ответила низкая надзирательница. — Скажи доктору, пусть посмотрит потом.

Высокая ввела второй палец, да так жестко и глубоко, что Надежда ощутила спазмы. Ей было и больно, и щекотно, и нестерпимо хотелось писать. Девушка не выдержала, струйка мочи устремилась наружу.

— Вот зараза! — выругалась высокая, но пальцы из влагалища не вытащила. — Подмочила мне халат.

— Пусть проссытся, — со смехом ответила низкая. — Сухих халатов полно.

Высокая надзирательница сделала паузу, затем добралась своими пальцами до самой матки и стала крутить там. Надя стонала от боли и стыда, ее стало трясти. А надзирательница улыбалась и продолжала крутить пальцами. Она не торопилась, делала все это не без удовольствия. Похоже, ей нравилось причинять боль в самом сокровенном женском месте. При этом женщина пальцами свободной руки раздвинула Надежде половые губы и нажала на клитор.

Обыск превращался в издевательство. Высокая надзирательница осматривала влагалище куда дольше и тщательнее, чем следовало при досмотре. Такое делалось намеренно, чтобы унизить заключенную.

Низкая женщина не возражала, она сказала Надежде:

— Лежи смирно, красавица! Когда сопротивляешься — больнее.

Наконец высокая дама вытащила руку из интимного места, но Надежду не отпустили. Надзирательница заменила перчатку, капнула немного вазелина на палец и резко вошла в анальное отверстие девушки. Лицо у подследственной стало еще более красным от стыда. Но надзирательница ввела и второй палец.

Зафиксированная на кресле Надежда охнула от возмущения, а высокая дама только усмехнулась, добавила третий палец и углубилась в прямую кишку. Как это противно и унизительно, когда у тебя копаются в заднем проходе!

Надежду трясло от боли и бессилия. Низкая надзирательница успокаивала ее:

— Мы должны посмотреть. Не дергайся, сейчас все закончится.

У Нади потекли слезы по щекам, а высокая женщина все глубже и глубже проникала в анальное отверстие, словно хотела разорвать его.

Низкая осадил подругу:

— Не порви ее…

— Она бывалая, у нее очко разработано, — сказала высокая надзирательница, но ослабила напор, немного повертела в анусе пальцами и сказала:

— Надо бы ей туда зонд всадить.

Низкая ответила:

— Прежний зонд порвали, а нового не принесли… И вообще, кончай над ней издеваться. Мы ее и так достаточно травмировали.

Высокая надзирательница возразила:

— Майор велел, чтобы обыск был самый тщательный!

Низкая пояснила:

— Он так в отношении всех подозреваемых в убийствах приказывает, чтобы сломить волю подследственных.

Высокая надзирательница извлекла руку из ануса и сказала:

— И тут, похоже, чисто.

Потом обратилась к Надежде:

— Ну, ладно, живи!

После чего сорвала перчатки и бросила их в утилизатор. Надежда с облегчение выдохнула: наконец-то обыск закончен. Но надзирательница извлекла другую пару резиновых перчаток и снова надела ее. Подследственную опять затрясло: экзекуция продолжается?

Низкая успокоила ее:

— Не бойся! Сейчас она проверит твои ножки и все!

Высокая надзирательница пощупала мышцы тренированных ног Надежды, ее коленки, надавила на икры. Спустилась до подошв, ощупала каждую ступню. Раздвинула даже пальцы ног. Вроде, ничего болезненного. Но, все равно, противно, стыдно, страшно. Зачем все это?

Наконец низкая дама объявила:

— Обыск закончен. Теперь тебя нужно помыть в душе и в камеру.

Надежде выдали полотенце, кусок хозяйственного мыла, провели по коридору в душевую. Настроение было отвратительным, сильно болело влагалище, кружилась голова. Почему над ней так издевались? Для чего такая жестокость? И надзирательницы смотрели на нее с презрением.

Надежда приняла решение: она будет молчать! Во что бы то ни стало — молчать. Она ни слова не скажет о Борисе. Вообще не скажет ни слова! Не будет никаких чистосердечных признаний, никакой информации следователю. Ничего!

Она станет вести себя как глухонемая и откажется подписывать любой протокол.

ГЛАВА 44

АРЕСТ МАНЬЯКА

Надежду отпустили через пару дней. Инна сообщила ошарашенной девушке, что удалось задержать настоящего убийцу, а она теперь, после формального подписания необходимых бумаг, может быть свободна.

Как и предполагали следователи, девушка сразу направилась на Утриш.

Ковалев, Красин и еще несколько краснодарских омоновцев в штатском поджидали ее на третьей лагуне. Вопреки ожиданиям, отслеживать Надежду долго не пришлось. Борис словно предчувствовал возвращение любимой и сам спустился к морю.

Надя увидела его на тропинке, ведущей к пляжу.

— Борис! Ты не арестован?! — закричала обрадованная девушка и прыгнула на любовника, как кошка. Обняла, обхватила руками, ногами, принялась целовать.

Но уже через минуту на руках маньяка защелкнулись наручники.

Надежда билась в истерике. Борис, наоборот, казался внешне спокойным.

— Милый, прости меня! — кричала девушка. — Я не хотела! Я ничего не сказала им о тебе! Я буду ждать тебя!

— Лет двадцать пять в лучшем случае будет ждать, — сказал Красин Ковалеву. — А то и пожизненное ему дадут.

— Если бы я выбирал себе жену, то выбрал бы такую, как Надя, — ответил Ковалев. — Преданная, ласковая. Бросить бы службу и просыпаться по утрам в ласковых объятиях такой, как она, словно ты в Нирване. Жаль, что девушка предана своему маньяку. А то я познакомился бы с ней поближе.

— Да, из такой может получиться хорошая жена, — согласился Красин. — Но нам не до нирваны. В Питер нужно ехать, с убийствами разбираться.

— Информацию получили не ахти какую, — напомнил Ковалев. — Только имя бой-френда актрисы узнали, да еще клички их попутчиков. Как найти по кличке человека в огромном городе? Если они причастны к преступлениям у нас, скорее всего, свалили и из Питера.

— А у меня предчувствие, что быстро раскроем это дело, — ответил Красин.

После оформления всех необходимых бумаг, сыщики заказали билет в Санкт-Петербург и поехали домой к Инне.

— Завтра утром улетаем, — сказал Василий хозяйке дома. — Уже взяли билеты на одиннадцать часов.

— А мне на работу завтра, — сказала Инна. — По времени как раз успею проводить вас до автобусной остановки.

Следующее утро выдалось солнечным, теплым и тихим. День обещал быть жарким.

— На море бы сейчас, — мечтательно сказал Ковалев у калитки. — Отдохнуть бы недельку.

— Бархатный сезон — прекрасное время для отдыха, — согласилась Инна.

— Ты отдохнул несколько дней у моря на Утрише, — напомнил Красин. — А вот с Инной жаль расставаться.

— Так приезжайте к нам еще, — ответила Инна. — Мы с мамой будем рады.

— Вот, если отпуск дадут — приеду непременно, — пообещал Красин.

По дороге Андрей остановился у цветочного киоска, купил букет гвоздик и подарил Инне.

— Спасибо! Очень мило и красиво! — обрадовалась Инна и зарылась в цветы лицом, с наслаждением вдыхая их аромат. — Как пахнут хорошо!

Девушка придвинулась к Красину и шепнула ему в самое ухо:

— Я буду ждать тебя.

Василий радостно улыбнулся и сказал:

— Я позвоню тебе из Питера. И постараюсь обязательно прилететь опять.

— Я буду ждать, — повторила Инна.

ГЛАВА 45

ДОПРОС ГОРЫНЫЧА

В Санкт-Петербурге Красин первым делом запросил в паспортном столе сведения о жильцах парадной, в которой проживала Мария Новикова.

— Смотри-ка, Андрюха, в квартире напротив покойной Марии Новиковой прописана некая Горынычева Татьяна Александровна. Опрашивали ее? — спросил Красин.

— В ночь убийства актрисы она была в больнице, — ответил Ковалев.

— А про родственников ее не спрашивали?

— Ты думаешь… Горыныч… Тот самый, с Утриша? Это очень может быть!

— Да, покойная актриса уехала с Горынычем, — сказал Красин. — Нужно срочно опросить Татьяну Александровну и Горыныча, если он там проживает.

— Понятно, — согласился Ковалев. — В дни опросов мы его не видели. Но, возможно, Горыныч причастен… Только как он попал в квартиру учительницы?

— Вот и надо все выяснить.

— Хорошо! — сказал Ковалев. — Поеду к Татьяне Александровне.

* * *

Уже вечером Горыныч сидел в кабинете Красина. Ковалев привез его на допрос. Василий Красин сразу задал каверзный вопрос:

— За что вы, Вячеслав Анатольевич, убили Люси Старр?

Вопреки ожиданиям Горыныч не стал отпираться.

— Я не виноват! Она сама! — почти закричал подозреваемый мужчина. — Поймите, я не хотел сделать ей ничего плохого. Люся мне очень нравилась. Так вышло. Совершенно случайно. Я когда подушку убрал, смотрю: задохнулась. Сама! Уже не дышит. Мы с Сашей пытались ее откачать. Не получилось…

— Хотите сказать, что женщина сама себя задушила подушкой? Без вашей помощи? — спросил Красин. — Это как такое возможно?

— Я с ней сексом занимался. Подушкой для остроты ощущений лицо ее придавил. Так и Саша до меня делал. Она не возражала. А я в экстаз вошел, кончил, а когда подушку убрал, смотрю: Люся уже не дышит.

— Что же это за забава такая, душить девушку во время полового акта?! — грубо спросил Ковалев.

— Так это вид секса такой. Говорю же: она была не против.

— Не против того, чтобы ты ее задушил? — напирал Ковалев.

— А что Саша? Как его фамилия? — спросил Красин.

Горыныч задумался.

— Отвечай, когда спрашивают! — велел Ковалев.

— Не помню… Не знаю я фамилию его. Честное слово! Он что-то рассказывал о себе, но фамилию, вроде, не называл.

— Разве Саша не был против того, что ты извращенным сексом с его девушкой занимаешься? — не верил Ковалев.

— Он сам предложил мне с Люсей развлечься, пока спать будет. Она не возражала.

— Так я тебе и поверю, что он сам предложил. Что-то не слишком складно у тебя врать получается, — сказал Ковалев.

— Я не вру, честное слово! Саша спокойно относился, когда его девушка с другими мужчинами… Люся звездой порно была…

— Допустим, девушка задохнулась совершенно случайно, но зачем вы ее труп соседке подкинули? — спросил Красин.

— Мы хотели только до вечера спрятать. Саша, когда все случилось, избил меня, потом говорит, что ему светиться нет никакого смысла, потребовал вывезти Люсю и похоронить. Я Мамаю позвонил, он только вечером мог подъехать. А на такси везти труп, сами понимаете…

— Я еще раз повторю вопрос следователя: зачем вы труп Люси соседке подкинули? — опять вмешался в допрос Ковалев.

— У нас в квартире труп оставлять нельзя было. Мама моя в тот день из больницы выписывалась. Они с сестрой должны были подъехать.

— Как к соседке в квартиру попали? — спросил Красин.

— Так ключи от ее квартиры нашлись у меня…

— Почему они нам ничего не сказали про ключи? — удивился Красин. — Ни мама ваша, ни учительница.

— Учительница могла даже не знать о ключах, — ответил Горыныч.

— Как так? — поинтересовался Ковалев.

— Видите ли, до нее в квартире жил старенький дедушка, моя мать помогала ему по хозяйству. Он маме доверял, запасные ключи дал на всякий случай. А потом дедушка умер, а учительница та вселилась. Племянница она ему, что ли. А мы про ключи забыли. И с учительницей дружеских отношений не сложилось.

— Сколько она уже в вашем доме живет? — спросил Ковалев. — Вернее, жила.

— Года три. Нет, даже четыре. Мне вскоре после смерти дедушки четыре года за наркотики дали. Я только недавно по УДО освободился. Лето на Утрише провел, я там и до отсидки бывал. А мать меня выписала, я не мог оставить у нас в квартире труп Люси. Мама меня не поняла бы и выгнала сразу.

— Откуда узнали, что учительницы дома нет? — спросил Красин.

— Я когда стал думать, как от трупа избавиться, на улицу выскочил. Там со знакомой разговорился. Она подругой учительницы была. Сказала между делом, что Мария в Сочи отпуск проводит. А я про ключи вспомнил. Их там два было. Я их в свой стол еще до отсидки кинул. Поднялся, посмотрел: ключи сохранились.

— А мать что? — спросил Ковалев. — Про ключи не спрашивала?

— Спрашивала. Давно уже, перед моей отсидкой. Я сказал, что выкинул их. Потом она про ключи забыла, а они, оказывается, сохранились в моем хламе.

— Хотите сказать, что учительница оба замка после смерти родственника не удосужилась за все эти годы поменять и ключи подошли? — спросил Красин.

— Да! Именно так. Я попробовал, дверь открылась. Ну, мы с Сашей Люсю в квартиру учительницы и отнесли.

— Почему под кровать труп запихали? — спросил Ковалев. — На кровать могли положить или в прихожей оставить.

— Я не знаю. Мы не соображали. В комнату занесли, а там так получилось.

— Ясно, — сказал Красин. — А вот забрать труп не вышло. Учительница раньше времени вернулась. И вы решили ее из окна выкинуть как ненужного свидетеля.

— Нет, не так! Не совсем так. Мы пришли, а она угрожать стала, что вызовет милицию. Оскорбляла нас. Вот Саша и вспылил, помог ей выйти из окна.

— Где сейчас Саша?

— Он улетел к себе в США.

— Это точно? — спросил Красин. — Кто может подтвердить?

— Мамай. Он его в аэропорт отвозил.

— Как фамилия Мамая, где живет?

— Где-то на Камышовой улице, не знаю точно номер дома, честно! Не был я у него, мы только по телефону общались.

— Давайте номер его телефона, — велел Красин. — Проверим то, что вы сказали. И про квартиру то же.

Василий записал телефон, передал бумажку Ковалеву и сказал:

— Осталось допросить Мамая, узнать, на каком именно рейсе улетел Александр, далее по списку пассажиров вычислить паспортные данные нашего клиента. И у нас будет еще один фигурант по убийству учительницы.

— Понятно, — ответил Ковалев. — Займусь этим.

ГЛАВА 46

ОРЛОВ

Федор Семенович Орлов проснулся бодрым, на удивление бодрым для старого, обремененного многочисленными болячками человека. Не ныла привычно спина, не беспокоили ни печень, ни ноги. Без палочки он подошел к окну и отдернул занавески. Комната наполнилась радостным светом! Какое счастье вновь видеть солнце, голубое небо, легкие пушистые облака. Еще один день подарила ему судьба!

Пришла долгожданная весна, за окном стояла прекрасная погода, Федор Семенович загорелся желанием. Он мечтал долгими зимними вечерами съездить в родной поселок, посетить до боли знакомые места. Он молил небеса, чтобы появилась такая возможность. Может быть, сегодня, может быть сейчас?

У каждого человека есть места, к которым он привязан больше всего. Для Орлова таким местом был дикий пляж в родном поселке Лисий Нос. Почему? Он сам объяснить не мог. Наверное, детские воспоминания, но именно этот пляж снился ему иногда по ночам.

У старика сильно болели ноги, постоянно кружилась голова. Почти всю зиму Федор Семенович не выходил из дома. Хорошо хоть Лидочка из Собеса и племянница Машенька иногда навещали его. Но сейчас пенсионер чувствовал себя превосходно! Он решил ехать и трепетал от предвкушения.

Старичок взял палочку, долго спускался с третьего этажа своей хрущевки. Когда дверь парадного хлопнула у него за спиной, старичок всей грудью вдохнул весенний свежий воздух. Щебетали птицы, набухли почки на деревьях. На мгновение Орлов почувствовал себя опять молодым, полным сил.

Во дворе играли дети, на скамейке сидели соседи и о чем-то беседовали. Какое удовольствие вдыхать ароматы весны, здоровой, беспечной жизни. Какая радость находиться среди людей, наблюдать за ними!

В скверике за домом старичок нашел свободную скамейку на солнышке и присел отдохнуть перед тяжелой дорогой. Воробьи, синички, голуби, вороны занимались здесь своими делами, перебрасываясь иногда радостными возгласами. Кошка по соседству забралась на дерево и нежилась в лучах солнца. Собаки гуляли с хозяевами, одна из них подбежала к Федору Семеновичу, понюхала, завиляла хвостом, но хозяйка окликнула ее, и дружелюбный пес убежал.

«Как много сегодня птиц, как много животных и людей! — подумал Орлов. — И все рады весне. Какая благодать!»

Но у Федора Семеновича было особенное настроение, ему хотелось совершить путешествие и посидеть на берегу Финского залива.

Пенсионер пошел к автобусной остановке. Маршрут на Зеленогорск как раз идет через Лисий Нос. Ехать не более получаса.

Автобус ждать почти не пришлось. Старичок взобрался в салон без посторонней помощи. Народу было прилично. Все сидячие места оказались заняты. Федор Семенович облокотился на поручень, но молодой мужчина на ближнем сиденье сказал ему:

— Садись, батя! — и уступил место.

«Хорошая у нас молодежь», — с благодарностью подумал пенсионер. Ему приятно было обращение — «батя». Вежливо, просто.

Орлову не хватало общения, ему хотелось заговорить с кем-нибудь из пассажиров, но он не решился. Ежедневная борьба за жизнь обостряла все чувства. Но сейчас Федор Семенович был счастлив. Он смотрел в окно, наблюдал за входящими и выходящими из автобуса людьми. Вот она жизнь! Кипит и бурлит. И эти простые наблюдения заставляли учащенно биться его слабое сердце.

У Лисьего Носа Орлов вышел на ближней остановке и не спеша пошел по дорожке на дикий пляж. Как радовался он! Словно возвратился на Родину после длительного отсутствия. Редкий путешественник испытывает такие яркие ощущения, как Федор Семенович в эти мгновения.

Но постепенно волна воспоминаний накрыла старика. Жизнь свою он прожил скромно, старался не выделяться, быть подальше от публичности, глаз начальства, тещи и неумных соседей. Работал слесарем на военном заводе. Имел такую же, как и он сам, скромную жену. И сын его, Володя, был простым советским пареньком.

На склоне лет пенсионер остался один. Володя погиб в Афганистане, жена после этого слегла и не смогла оправиться от болезни. Федор Семенович часто жалел, что не смогли они с женой родить сыну братика или сестричку. Жили в маленьком домике на той стороне поселка. Впятером в двух комнатках с его родителями. И я думали: «Куда еще одного ребенка? И так сын спит в углу на сундучке, потому что кроватку поставить негде».

Потом Орловым по служебной линии выделили квартиру. Но жена решила, что возраст и здоровье уже не те, чтобы рожать и поднимать детей: «У всех ребенок один, и у нас пусть будет один». А затем пришло сообщение о смерти сына…

Федор Семенович шел по лесной, до боли знакомой с детства дорожке. Здесь, еще до войны, мать водила его на берег залива. Бабы носили белье полоскать, а ребятня плескалась рядом на диком пляже. Каждый такой поход летом на залив вызывал в душе Феди ощущение праздника. Вот и сейчас Орлов вспомнил те далекие времена и чувствовал, как комок подступил к горлу.

В детстве казалось: вся огромная жизнь впереди. Сколько можно успеть, сколько сделать!

Не стал Федя ни космонавтом, ни летчиком. И жизнь оказалась не такой уж и большой…

Когда-то сосед их, дядя Федя, которому не было и семидесяти, казался древним стариком. Ребятишки дразнили его: «Дядя Федя съел медведя!»

А сейчас самому Федору Семеновичу перевалило уже за восемьдесят пять лет. Но не дразнят его ребята. Да и почти никто из городских мальчишек не знает, как зовут старика. Их домик в Лисьем Носу давно снесли. На его месте построили детский сад, а рядом — дома от Северного завода.

Нет теперь садика. Продали землю частнику, строение снесли. Тяжело, всегда сердце щемило, когда Федор Семенович приходил к месту отчего дома. Сегодня он туда не пойдет, сегодня он будет наслаждаться природой.

Хорошо в весеннем лесу! Подснежники приятно радуют глаз. Там, за поворотом, должна быть дубовая рощица. Да, так и есть. Стоят дубы! С петровских времен стоят.

В этом лесочке Федя нашел огромный белый гриб в голодном сорок шестом году. Словно послали ему подарок свыше! Орлов был неплохим грибником. Пока позволяло здоровье, каждое лето выезжал на тихую охоту в любимый Лисий Нос, иногда на Левашовское шоссе. Но никогда больше он не находил таких огромных грибов! Килограмма на два оказался гигант. Червивый, правда. Но мать дома выпарила червей и сделала вкусный ужин: грибы с картошкой, выращенной на собственном участке.

Федор Семенович вышел на берег и присел на лавочку. Рядом — никого. Будний день, да и перестали люди сюда приходить. Давно уже женщины не стирают в заливе, а пляж совсем зарос камышом после того, как была построена дамба. Сейчас здесь заказник, охраняемая территория.

Пенсионер привык быть один. Уже давно умерла жена. Еще раньше — его родители. Отец вернулся с войны инвалидом, без обеих ног. Мать нянчилась с ним как с ребенком. Ушли они друг за другом через пару лет после того, как семья переехала в город.

При воспоминании о родителях слезы хлынули из глаз Орлова. Он часто плакал в последнее время. От этого становилось легче на душе. Но на людях старичок старался не показывать своих слез.

Федору Семеновичу вдруг стало жаль и себя. Ну, что хорошего он видел в этой жизни? Жил тихо, работал как все. Никому не мешал, никого ни о чем не просил, старался быть добрым к людям, но его доброту словно не замечали. Правильно ли он жил? Мог бы ведь, наверное, как-то сына от Афгана отмазать?

Его размышления прервал шум велосипедных шин. Орлов поспешно вытер слезы. Но человек проехал, не обратив на старичка внимания.

А пенсионеру вспомнилось, как он здесь купался мальчишкой. На руках передвигался по дну, только голова торчала над водой. По-настоящему Федор Семенович плавать так и не научился. И на море ни разу не был…

Детство… Однажды он чуть здесь не утонул. Построили они с другом Олегом плот из тростника и вышли в плавание вон с того пролеска, вплотную подступающего к воде. Сначала передвигались вдоль берега. Затем погнались за стаей чаек вглубь залива. В стае был один птенец, который барахтался в воде и не мог взлететь. Далеко заплыли в порыве детского азарта. Но птенца настигли и подняли на борт. И тут вся стая, птиц двадцать, не меньше, стала атаковать мальчишек. Чайки кружили над самыми их головами, кричали, гадили, некоторые птицы буквально волосы пытались драть своими лапами. Плот закачался и накренился, приятели оказались в воде.

Ох, и перепугался Федя! Мог ведь он тогда утонуть, мог! Воды нахлебался, но дружок вытянул его, потихоньку мальчишки доплыли до берега. Почти семьдесят пять лет прошло, а помнится, как будто все было на прошлой неделе.

Эх, коротка человеческая жизнь! Давно ли молод был? С сынишкой возился, жену любил. Ушло все. Скоро и он уйдет. Совсем уйдет, безвозвратно, в вечность. А дубы вековые останутся и пляж этот. Вновь каждый год весна будет радовать людей теплом и новыми надеждами. Только вот не увидит он больше весеннего великолепия, не будет наслаждаться природой…

Интересно было бы хоть одним глазком взглянуть, что там, после смерти. Есть ли другая жизнь? Может, не плохо там, может, действительно, рай?

Вот, в сущности, зачем он жил? А птицы зачем живут? Очевидно, ради потомства, для продолжения рода. Что же, получается, что он зря прожил свою жизнь? Нет, не зря! Он жил скромно, но достойно. Не ловчил, не унижался. На таких вот людях и держится земля. Не всем же быть политиками и артистами.

Да, многое не удалось, многое он сделал бы по-другому, если бы начал жизнь с начала. Но был смысл в его существовании! Для жены и сына, для родителей, родной страны. Нет, он может умереть со спокойной совестью!

Легкий ветерок с залива заставил лениво шелестеть камыш и донес приятную прохладу Балтики. Федор Семенович вглядывался в петлявшую и уходящую вглубь леса дорогу, окружавшие его деревья, пытался рассмотреть очертания другого берега, прислушивался к стрекотанию кузнечиков и прочим звукам леса. Старик словно старался запомнить, зафиксировать все это в своей пока еще довольно крепкой памяти. И вдруг опять заплакал. На этот раз от умиления, оттого, что сумел приехать, осуществить свою мечту.

Орлов с наслаждением вдыхал полной грудью чистый морской воздух. Он чувствовал свое единение с любимой природой. И был счастлив.

Федор Семенович еще долго сидел на лавочке, нежился в лучах весеннего солнца. Но постепенно светило стало скрываться за деревьями, и Орлов отправился в обратный путь. Чувствовалась усталость. Но она была приятной. Ноги, правда, стали опять болеть. Старичок потихоньку дошел до остановки, удивляясь тому, что не встретил по дороге никого. И на остановке было пусто.

Автобус подошел быстро, пенсионер занял свободное место в салоне и опять стал жадно вглядываться в окно на проносящиеся пейзажи. На остановках заходили люди. Преимущественно молодежь. Приятные, спокойные люди. У них вся жизнь впереди, можно радоваться весне, строить планы на будущее.

На одной из остановок в автобус вошла пожилая женщина. Убедившись, что свободных мест нет, она встала возле Орлова, сидевшего около двери. Было видно, что ей трудно стоять. Федор Семенович предложил ей свое место.

— Нет, что вы, что вы, — отказалась незнакомка.

— Присаживайтесь, я сейчас все равно выхожу, — настаивал старичок.

— Спасибо большое!

Орлов не обманул, ему действительно нужно было выходить на следующей остановке. Он мельком взглянул на женщину и увидел на ее лице облегчение и благодарность.

Федор Семенович забыл о своих больных ногах, он был горд собой. Значит, он еще мужчина! Ему первому пришло в голову уступить место уставшей женщине.

Когда двери автобуса открылись, пенсионер с трудом спустился на тротуар и крикнул напоследок водителю и пассажирам:

— Счастливого пути!

А сам подумал:

«Ничего, я еще поживу! И в восемьдесят пять жизнь продолжается. Завтра вот Лидочка придет, а в субботу Машенька должна приехать. Хорошо!»

Потихоньку старичок побрел в свою квартиру. Он был благодарен судьбе за этот счастливый день и от души желал всему миру добра.

Но старость берет свое. Все лето Орлов болел, а осенью слег окончательно. Племянница Мария ухаживала за стариком. Последние пару месяцев его жизни учительница переселилась в квартиру родственника, а после смерти дедушки так и осталась в ней жить.

Федор Семенович много рассказывал учительнице о себе, о родном Лисьем Носу и пляже, который так любил с ранних детских лет. Он гордился тем, что в таком преклонном возрасте смог осуществить свою мечту — увидеть родные сердцу места, попрощаться с милыми дубами, пляжем, до боли знакомой лесной тропинкой.

Дедушка умер тихо во сне. С улыбкой на лице…

ГЛАВА 47

ДОКЛАД НАЧАЛЬНИКУ

Докладывать начальству о проделанной работе, скорее, формальность, чем насущная необходимость. Дело, собственно, раскрыто, что еще сказать начальнику следственного управления? Но разбор полетов предусмотрен служебными обязанностями.

Красин докладывал Владимиру Черкасову:

— Удалось раскрыть не только наши убийства, но попутно убийство режиссера в Анапе, а также тульского маньяка задержали с нашей помощью.

— Что за маньяк? — спросил Черкасов.

— Зовут Борис Солнцев. Молодой парень из Тульской области. Сейчас дает признательные показания. После минимум четырех убийств на родине, где он оставил свои пальчики, парень бежит в Сочи, где знакомится с девушкой-сектанткой и примыкает к секте. Задушенная у нас в городе девушка тоже имела отношение к этой секте.

— Что за секта?

— Иллюминаторов.

— Вы не сразу установили личность задушенной, — напомнил Черкасов.

— При ней не было ни документов, ни одежды. Вообще ничего! Потом по татуировке выяснили, что она — актриса жесткого американского БДСМ. Девушку звали Людмила Старкова, снималась в порно под именем Люси Старр. Пробили информацию по ней, оказалось, что ее вывезли еще ребенком с Украины в США, где она попала с родителями в секту. На Утриш приехала со своим бойфрендом. Там ее сняли в порно с подружкой Бориса, пойманного нами маньяка, который наследил и в Сочи, а затем совершил убийство режиссера на Утрише.

— К нам это убийство имеет какое отношение? — спросил Черкасов.

— Опосредованное. Наша покойная Старкова снималась вместе с подругой маньяка у убитого режиссера.

— Доложи, как вычислил маньяка.

— На Утрише были очень жесткие, садистские съемки. Маньяк, увидев, как издевались над его подругой, в порыве ярости хватает нож, убивает режиссера, а сам убегает в лес. Его подругу с окровавленным ножом застают на месте преступления, сдают в милицию, сажают в СИЗО. Естественно, ее подозревают в убийстве режиссера. Но девушка молчит, а на ноже находят отпечатки пальцев тульского маньяка. Личность его не установлена, в картотеке есть только пальчики. Я затребовал фотографию пропавшего без вести Бориса Солнцева, которого самого считали жертвой маньяка и не связывали убийства с ним. А в Анапе предъявил его фотографию подследственной девушке.

— Узнала? — догадался Черкасов.

— Да! Но нам ничего про Старкову рассказывать не стала. Пришлось самим все выяснять.

— Маньяка задержали без проблем? — поинтересовался Черкасов.

— Да, спокойно! По лесу бегать не пришлось. Взяли на пляже. Для отдыхающих опасности не было. Он никакого сопротивления не пытался оказать. Подругу Бориса выпустили из СИЗО, установили наружку. И мы с Ковалевым ждали на лагуне. Маньяк сам на пляж вышел, словно знал, когда его подруга придет.

— Вернемся к нашим убийствам, — сказал Черкасов. — Как попал труп к учительнице, и кто выкинул ее из окна?

— Убийство Люси Старковой вышло случайно, во время секса. А у нашего подследственного Горынычева был ключ от квартиры учительницы, он и его подельник Александр, бойфренд Люси, решили оставить труп в чужой квартире до вечера, чтобы вывезти его и похоронить в лесу. У себя Горынычев оставить не мог. Но учительница вернулась раньше времени из отпуска.

— Понятно, — сказал Черкасов. — А учительницу убрали как ненужного свидетеля.

— Да. Горынычев утверждает, что Александр помог учительнице выйти из окна. Но Александра допросить не удалось. Он — бывший наш соотечественник, сейчас американский подданный, после убийства учительницы улетел в США.

— Ясно, — сказал Черкасов. — Как на Горынычева вышли?

— Благодаря информации, полученной Ковалевым на Утрише.

— Следовало бы вас взгреть за то, что не опросили соседей как следует и не раскрыли наши убийства по горячим следам. Но поимка тульского маньяка компенсирует ваш пробел. Придется тебе благодарность объявить.

— Владимир Николаевич, мне бы лучше отпуск взять сейчас. Очень хочу набраться сил перед трудной зимой, на море немного отдохнуть. Бархатный сезон еще не закончился…

— Командировки в Анапу оказалось мало?

— Так там я работал, не покладая рук. Не до моря было.

— Ладно, пиши заявление, я подпишу. Только отпуск свой разбей минимум на две части. Остальное потом отгуляешь, когда работы будет поменьше.

— Хорошо! Надо бы и моего помощника Ковалева как-нибудь поощрить. Благодаря ему были раскрыты эти преступления. Он сильно рисковал в логове неформалов, добывая информацию.

— Жалоба на Ковалева от Вадима Рыбаченко поступила. Угрожал невинному человеку пожизненным, принуждал к самооговору. Пока вы в Анапе прохлаждались, пришлось лично мне с Рыбаченко общаться и извиняться. Обещал Ковалева наказать.

— Он очень ценный сотрудник, — сказал Красин.

— Ладно, иди, пиши заявление, пока я добрый…

ЭПИЛОГ

Вечером того же дня Василий заказал билет на самолет и сразу позвонил Инне, сообщил, что ему дали отпуск.

— Здорово! — ответила Инна. — Когда приедешь к нам, как обещал?

— Я уже билет на самолет взял! Завтра днем вылетаю.

— Прекрасно! У нас погода отличная, в выходные на пляж сходим, поплаваем.

— Что маньяк наш, дает показания? — поинтересовался Красин.

— Да, обо всем подробно рассказывает. С ним легко работать. Подружка его ко мне приходила, умоляла дать свидание. Она обещала ждать парня всю свою жизнь, хочет расписаться с Борисом и родить от него ребенка.

— А ведь ему пожизненное может светить.

— Нет, пожизненное ему вряд ли дадут. В Туле он убивал, когда был несовершеннолетним, в Сочи совершил ритуальные убийства по приказу, а режиссера пырнул ножом в состоянии сильного нервного возбуждения, когда узнал, как издевались над его любимой. Плюс со следствием сотрудничает, раскаивается. У него сложная судьба, много смягчающих обстоятельств.

— Все равно, много дадут, — сказал Красин.

— Я верю, что Надежда дождется его.

— Мне не понятна такая женская преданность…

— Раз девушка любит, значит, есть за что…

— Хорошо, приеду, поговорим и на эту тему, — сказал Красин.

Василий сам находился в состоянии влюбленности. Он понимал, что нравится Инне, и собирался сделать ей предложение…

Content

Алексей Владимирович Большаков
ТАИНСТВЕННЫЙ ПОКИДЫШ

ГЛАВА 1 ТАИНСТВЕННЫЙ ПОДКИДЫШ

ГЛАВА 2 ДОПРОС

ГЛАВА 3 ВОТ ТАК ДЕВУШКА!

ГЛАВА 4 ЖАРКАЯ ЛЮБОВЬ

ГЛАВА 5 УЧИТЕЛЬНИЦА И ЕЕ УЧЕНИК

ГЛАВА 6 ТАЙНЫЕ СВИДАНИЯ

ГЛАВА 7 ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ ИЗГОЯ

ГЛАВА 8 НАДРУГАТЕЛЬСТВО

ГЛАВА 9 СТРАННАЯ СЕМЕЙКА

ГЛАВА 10 БУНТ ИЗГОЯ

ГЛАВА 11 ЕЩЕ ОДИН ТРУП!

ГЛАВА 12 СЕКС-РАБЫНИ ТОЛЬКО НЕ ХВАТАЛО!

ГЛАВА 13 ДЕТСТВО ЛЮСИ

ГЛАВА 14 ЖЕСТОКИЙ ОПЫТ

ГЛАВА 15 ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ

ГЛАВА 16 ЗАМУЖЕСТВО И ПОБЕГ

ГЛАВА 17 АНАПСКОЕ УБИЙСТВО

ГЛАВА 18 ЕЩЕ И МАНЬЯК!

ГЛАВА 19 БОРИС. СТРАШНАЯ НОЧЬ

ГЛАВА 20 ПЕРВОЕ УБИЙСТВО

ГЛАВА 21 УБЕЖИЩЕ

ГЛАВА 22 СХВАТКА

ГЛАВА 23 ВАСИЛИЙ. ГРОЗА ПИТЕРСКОГО СЫСКА

ГЛАВА 24 СТРАННАЯ ДЕВУШКА

ГЛАВА 25 ПЕРЕРОЖДЕННАЯ ДУША

ГЛАВА 26 ДОБЫЧА

ГЛАВА 27 ОН ТАК ХОТЕЛ УВИДЕТЬ МОРЕ!

ГЛАВА 28 ЖАЖДА КРОВИ

ГЛАВА 29 ОПЕР. ПОХОД НА УТРИШ

ГЛАВА 30 НЕФОРМАЛЫ

ГЛАВА 31 БОРИС ВЫХОДИТ НА ОХОТУ

ГЛАВА 32 НАДЕЖДА УМЕЕТ ЛЮБИТЬ

ГЛАВА 33 ПРИСТАНИЩЕ

ГЛАВА 34 ЖИЗНЬ В СЕКТЕ

ГЛАВА 35 ИННА И ДЕЛЬФИНЫ

ГЛАВА 36 ЦЕННАЯ ИНФОРМАЦИЯ

ГЛАВА 37 РИТУАЛЬНОЕ УБИЙСТВО

ГЛАВА 38 ОЧЕРЕДНАЯ ЖЕРТВА

ГЛАВА 39 ДВА МАНЬЯКА

ГЛАВА 40 ОЧЕРЕДНОЕ УБИЙСТВО

ГЛАВА 41 НАДЯ

ГЛАВА 42 ВОЗМЕЗДИЕ

ГЛАВА 43 НАДЕЖДА. МОЛЧАТЬ КАК РЫБА! УБЕЖИЩЕ

ГЛАВА 44 АРЕСТ МАНЬЯКА

ГЛАВА 45 ДОПРОС ГОРЫНЫЧА

ГЛАВА 46 ОРЛОВ

ГЛАВА 47 ДОКЛАД НАЧАЛЬНИКУ

ЭПИЛОГ