Нарватова Светлана

Тени исчезают в Раю

Часть 1. Тени исчезают в Раю

Глава 1

…Тайни нависла над ним и провела указательным пальцем по скуле, а затем большим – под губой.

– Я скучала по тебе, – тихо сказала она и поцеловала. Мягко. Нежно.

Это было неправильно. После того, как она повела себя на Атоване, Алекс не может снова наступить на эти грабли. И всё же он ответил на поцелуй. Почему? Потому что хочет. В конце концов, это – всего лишь секс. К чему все эти условности? Любит, не любит, плюнет, поцелует… Какая разница, что чувствует он, что испытывает к нему она… Он ее хочет. Хочет касаться ее губ, прижимать к себе ее тело, входить в нее… и выходить. И снова входить. Разве не для этого ее создавали генные инженеры? Нет? Пусть это была не главная их цель. Но ведь что-то же они у Роул там подкрутили, раз Алекса так трясет от близости с нею. Иначе почему так сладко на душе? И так горько на сердце? Коллингейм целовал ее жадно. Плотно прижимая к себе за бедра, заставляя елозить по паху. Тайни поймала его нижнюю губу зубами, и Алекс застонал…

Застонал он вслух. Оттого и проснулся.

Черт!

Хорошо, что уснул он в гамаке под пальмами, а не в шезлонге под солнцем. Неловко бы вышло. Перед соседями. Черные плавки сейчас были похожи на нос лодки. Алекс видел здесь лодки. И даже вчера покатал на одной из них милую крашеную рыжулю. То, что девица крашеная, Алекс выяснил вечером, у себя в номере. Рыжуля очень старалась. Непонятно, ради чего. Он не производил впечатления богача. А она – человека, у которого не хватает на кусок хлеба, чтобы так самоотверженно отдаваться за ужин. Конечно, на общем фоне отдыхающих Коллингейм выглядел неплохо. Даже хорошо выглядел. На пляже, усыпанном людьми разной степени обнаженности, истощенности, искривленности и ожирения, его высокое, мускулистое тело привлекало взгляды. Кожа покрывалась золотистым загаром прямо на глазах. Сегодня утром дама в возрасте «за ++», увешанная драгоценностями, как рождественская елка, поинтересовалась, чем он занят после ужина. Детектив вежливо ответил, что мадам ошиблась, он зарабатывает на жизнь другим, а здесь на отдыхе. На что «мадам» ответила, что очень жаль, но если молодой человек захочет на отдыхе подработать, или просто весело провести время, то его всегда будут рады видеть. И сунула в руки визитку. Так вот. Если вдруг Алекс останется без работы, он сможет сделать карьеру проститута. Это со своей точки зрения он – человек не такой уж молодой. Совсем не молодой человек. А для мадам, которая как минимум в два раза его старше, сущий юноша, которому нечем заняться вечером.

А правда, чем он занят вечером? Будет, блин, смотреть сны о Тайни Роул. Поскольку на самом деле никто ему старые грабли подсовывать не спешил. Китиарка, заметив его вчера на пляже, сделала вид, что они не знакомы. Затем была рыжуля, лодочка, ужин в отеле и секс в номере. Но как ни старалась девица, – кажется, ее звали Джулия… да, точно, Джулия! или Джульетта?.. – Роул она заменить не смогла. Может, правда мамаша-исследователь какой-то экспериментальный ген дочурке добавила, чтобы особый феромон выделялся? Во время соития. Иначе жертв было бы намного больше, чем Майер и он. Сейчас Алекс даже испытывал к программисту нечто, похожее на сочувствие. Они оказались в одной лодке. Точнее, в лодке была Роул. А они оба – за бортом.

Невеселые мысли завалили «лодочный нос» на бок, медленно сдвигая его к известной позиции на «полшестого». Очень вовремя. Потому что из-за головы Коллингейма послышался голос Себастьяна Марсо, в прошлом – капитана Космического Десанта Китиары, в настоящем… Кто ж ему скажет, кто бывший кэп в настоящем? А если и скажет, стоит ли верить?

– Привет! Как отдыхается? – поинтересовался Себ с радостной улыбкой в тридцать два зуба. Или сколько у них, у китиарцев, этих зубов?

В руках Себастьян держал два бокала с коктейлем «Мохито Звездная Пыль». С запотевшего бокала с двойными стенками, где в прозрачной жидкости плавали кусочки льда и зеленоватые лохмотья неясного происхождения, опускался холодный пар. Алекс сел, свесив ноги, и с удовольствием принял напиток.

– Нормально отдыхается, – отрапортовал Алекс, когда ледяной ароматный напиток смочил горло. – Втягиваюсь потихоньку в штатскую жизнь. Знаешь, оказывается, по утрам можно спать до самого обеда.

– Да, – кивнул китиарец. – А по ночам можно не спать до самого утра.

– Я и дома периодически не сплю до самого утра, – признался Коллингейм. – Работа мнения не спрашивает.

– Работа – она такая, да, – согласился Себастьян и предложил. – Давай пройдемся, поболтаем.

Отчего ж не пройтись?

Алекс встал с гамака и накинул на плечи легкий халат – полуденное солнышко припекало и грозило ожогами его не до конца привыкшему к лучам телу.

Рядом с этой глыбой мышц Коллингейм чувствовал себя хилым недоросликом. Как и все дети Китиары, Себастьян обладал совершенной внешностью. Большие темные глаза, прямой нос, волевой подбородок. Китиарский капитан ассоциировался у детектива с беспощадными воинами Древней Геи, которые разъезжали на скакунах и сражались на мечах. Языческие образы всплывали в памяти еще и благодаря татуировке, покрывавшей половину его спины и заходившей на лысый череп. Татуировка была данью второй родине Себа – он был полукровкой, принявшим гражданство Китиары.

– Как тебе тут? – заговорил кэп, когда бокалы опустели. Услужливый абориген, пробегавший мимо, принял их на разнос.

Как и все местные, разносчик напитков был одет в свободную белую рубаху до самых пят, белые перчатки и хитро повязанный платок на голове. Расцветка головного убора – единственное, чем обслуга отличалась друг от друга. Алексу казалось, что все местные были братьями – худощавые тела, лица с однотипными чертами, темные глаза, черные усы и борода. Будто коллеги Роул-старшей клепали их на конвейере.

– Отпуск – это всегда хорошо, – ответил Коллингейм, окидывая оценивающим взглядом людей, расположившихся на широкой полосе мелкого золотистого песка.

Опыт знакомства Алекса с пляжами был не велик. Во времена службы ему приходилось бывать на планетах с не столь агрессивным солнцем, как его родное светило. И если получалось, Коллингейм не упускал возможности искупаться в местных водоемах. Так вот, здесь были идеальные пляжи. А отдыхающие… Отдыхающие – люди, как везде. Было и на что посмотреть, и от чего скривиться. На пляже душевные достоинства теряются за физическими недостатками. Поэтому, чтобы не лишать себя шансов на приятное вечернее времяпрепровождение, он перевел взгляд на своего спутника.

– Особенно хорош отпуск там, где до тебя не может дотянуться начальство, – закончил Коллингейм свою мысль. – Слушай, а где тут можно познакомиться с аборигенками? – переключился он на другую, о предстоящем вечере.

Себ хмыкнул:

– Нигде.

– Местные почкуются, что ли? – не понял Алекс.

– Нет, женщины Парадиза живут в глубине континента. Здесь принято, чтобы мужчина работал, а женщина занималась домом, детьми…

– Культура махрового патриархата, короче, – осознал Коллингейм.

– Вроде того, – кивнул Себастьян и умолк. Молчание было какое-то… напряженное. Чего-то старый знакомец недоговаривал. – О культуре – это к Тайни. Я в основном по части подраться, – продолжил он.

И снова умолк.

– Мужик, ты не жмись, – подстегнул его Алекс. – Говори, за чем пришел.

Китиарец молчал.

Алекс ждал.

– Ты прав, – выдавил Марсо наконец. – Ты знаешь, что я связался с Роул, чтобы она помогла мне разобраться в одном деле, – констатировал он.

Коллингейм кивнул. Себастьян упоминал об этом, когда они, еще на Атоване, сидели в «Нирване» после удачного освобождения китиарских ученых.

– В общем, мы оказались в тупике. Возможно, ты подскажешь…

Ситуация была такая. Китиарец познакомился на Парадизе с девушкой, которая покорила его сердце. Всем она была хороша, но вела себя… странно. Во-первых, она изначально неохотно шла на контакт. Необычненько. За ней же китиарец ухаживал, как-никак. Потом, когда они познакомились поближе, назначала встречи подальше от скоплений народа, на людях вела себя так, будто они случайно встретились или старательно игнорировала Себастьяна, будто стыдилась. А он, как назло, запал настолько, что стал задумываться о серьезных отношениях. С одной стороны, кажется, глупо принимать такие решения после двух недель знакомства. Но на родине матери Марсо считалось, что для того, чтобы понять, насколько человек тебе подходит, достаточно одного дня рядом. Китиарец не верил в это, пока не познакомился с Кайсой. Понятное дело, все эти странности в поведении девушки его совсем не радовали. Он решил выяснить отношения. И выяснил.

Кайса работала на довольно популярный новостной портал. Пару месяцев назад к ним обратилась подписчица, сотрудница которой улетела отдыхать на Парадиз-5 и не вернулась. Девушка отписалась по комму, что нашла другую работу, и с тех пор исчезла со всех радаров. Подписчица настаивала: с сотрудницей что-то случилось. Пропавшая была сиротой, и к начальнице относилась как к родственнице. У Кайсы на тот момент никаких важных дел не было, и она вызвалась помочь. Сначала она полагала, что девушка просто сбежала от чересчур опекающей дамы. Но легальными способами пропажу обнаружить не удалось. И нелегальными – тоже. Кайса подняла информацию по подписчице – вдруг проблемы с ней были пострашнее, чем гиперопека. Нет, дама оказалась абсолютно благонадежной гражданкой Союза. Как и пропавшая девушка. То есть причин сбегать и прятаться у нее не было.

Тогда журналистка стала копать в другом направлении – подняла все сообщения о пропажах на той же курортной планете. И нашла. Целых два за последний год. Все три исчезнувшие девушки не имели семьи и друзей, были в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти, малообщительны, обладали рядовой внешностью. Типажик жертвы вырисовывался: одинокая бледная моль в пляжной панаме. На курорте орудует маньяк! Это попахивало сенсацией. Кайса даже название для будущей статьи придумала: «Тени исчезают в Раю». Она избавилась от перманентного макияжа, немного подправила филерами лицо, чем немало протрясла косметологов. Не каждый день к ним обращаются с просьбой сделать их пострашнее. Убедившись, что уже не сражает наповал прохожих своей красой ненаглядной, журналистка поспешила на Парадиз-5. Там она старательно изображала уставшую от жизни и одиночества жертву, а тут Себастьян со своими ухаживаниями. Сначала Кайса его и приняла за маньяка. И это ее опечалило, потому что журналистке китиарец тоже сразу понравился. Но чем дальше, тем больше девушка сомневалась в своей версии. Себастьян показал ей свой служебный чип, чтобы доказать, что он не верб… Не маньяк, в смысле. Кайса сказала, что верит. Они договорились встретиться после ужина. Но она не пришла. И на следующий день тоже.

На вызовы она не отвечала. Себастьян, не знавший, что и думать, стал ее искать. Со всей широтой китиарской натуры. Вытряс душу из портье, который дежурил в то самое утро, когда Кайса покинула отель. Тот поднял данные водителя аэрокара, который доставил журналистку в космопорт, и вызвал его для допроса, который услужливый портье назвал «разговором». Приехавший, не то Махмуд, не то Мухтар, опознал девушку по галоснимку и подтвердил, что действительно ее подвозил. Сказал, что она была взволнована. С кем-то общалась по комму, но с кем и о чем – не знает, подслушивать разговоры клиентов недопустимо. После того, как пассажирка забрала вещи из аэрокара, она поспешила ко входу в здание, а водитель уехал на очередной заказ. В космопорте всё оказалось гораздо сложнее. Здесь работали не местные, их взять нахрапом не удалось. Китиарцу пришлось воспользоваться служебным положением в личных целях. Он вновь предъявил идентификационный чип, на этот раз – с требованием сообщить, куда улетела гражданка Союза Кайса Свенссон. В целях всеобщей безопасности. Почти не врал, кстати. Женщина-оператор, не скрывая недовольства, загрузила списки пассажиров и заявила, что такая Парадиз не покидала. Более того, обратный билет на рейсовый космолет ею отменен.

Тогда Марсо испугался. Изначально версия про маньяка показалась ему наивной. Еще более наивной он посчитал идею Кайсы ловить преступника на живца. Сколько среди приезжих таких одиноких бледных молей в пляжных панамах? Чему равна вероятность, что среди тысяч отдыхающих за две недели «маньяк» разглядит Кайсу? Однако, похоже, разглядел. Себастьян обратился в полицию, но там его послали. Сказали, что если у заявителя нет конкретных обвинений в адрес девушки, и он не является ее родственником, то может идти со своими подозрениями на все четыре стороны. И добавили, что на месте девушки тоже бы сбежали от такого кавалера. Себастьян определился с кругом ее общения во время отдыха, благо тот был весьма ограничен. Но никаких намеков на то, кто мог быть преступником, не было. Осознав, что сам справиться с ситуацией не в состоянии, Марсо запросил сведения о сотрудниках Службы Безопасности Китиары, находящихся поблизости. И не поверил своим глазам. В сутках гиперперелета от Парадиза-5, на Атоване, находилась Тайни Роул, его боевая подруга.

– К сожалению, Тай не смогла присоединиться ко мне сразу. И я был обязан прийти ей на помощь. Про «аларм» ты знаешь, у вас по факту была угроза для репутации Китиары и жизни двоих наших. Тут без вариантов, – завершил он историю. – Как только появилась возможность, мы отправились сюда. Тайни решила пойти тем же путем, что и Кайса. Изображает из себя «моль на пляже».

Алекс хмыкнул. Где Тайни, и где – моль? Впрочем, у них, у китиарцев, как Коллингейм успел убедиться, актерское мастерство в крови. Не стоит недооценивать Роул. Ей по силам невозможное.

– В общем, она здесь инкогнито, под другой фамилией, с другим гражданством, и просила извиниться за вчерашнее.

Роул извиняется?.. А, ну она же теперь не китиарка. И даже не Роул. Тем более, Алекс им нужен. Отчего ж не извиниться? Особенно, чужими устами. Коллингейм кивнул, принимая информацию к сведению.

– Так какой помощи вы от меня ждете? – уточнил он.

– Может, ты посмотришь материалы? Тай очень высокого мнения о тебе по части расследований.

Ну да. Тайни – по части культуры, Себ – по части подраться, Коллингейм – по детективной части. Прямо все карты в масть.

– Себ, давай на прямоту. Я думаю, тебя развели, а ты уши развесил.

Марсо вопросительно поднял бровь.

– Я в матримониальных трендах Союза не слишком разбираюсь, но по последнему расследованию слышал, что китиарцы для большинства девиц – голубая мечта с бантиком.

Себастьян чуть покачал головой из стороны в сторону, отчасти соглашаясь, типа «что-то вроде того».

– Вот. Кайса тебя заприметила и решила сыграть в «противоток». Все от вас с ума сходят, а она не такая. Подкинула тебе таинственную историю, а потом пропала. Ты глубоко на крючке. Потом она подбросит тебе улики, ты ее спасешь, и, как положено рыцарю, женишься. Цель достигнута. Game over.

– Алекс, она действительно журналистка.

– И что? Журналистки – не женщины, что ли? Наоборот, журналистка могла быстренько нарыть о тебе информацию и убедиться, что овчинка стоит выделки. И прямо сейчас тебя разделывают, как барана на Сабантуй.

– Я в любом случае планировал на ней жениться, – возразил китиарец.

– Но она-то не знала. А если и подозревала, то лишний раз заполировать это желание цементиком адреналина не помешает. Вдруг, ты передумаешь в последний момент?

– Алекс, я понимаю, что с женщинами у тебя в последнее время не очень…

Коллингейм бросил на собеседника предупреждающий взгляд.

– О’кей, – поправился тот и выставил вперед ладони. – Конкретно Тай в отношении тебя поступила конкретно не совсем честно. Но это не повод не доверять всем женщинам мира.

Коллингейм остановился и развернулся лицом к китиарцу.

– Себ, наши отношения с Тай – это наше. Личное. Дело. Вы хотели от меня мнение профессионала? Вот вам мнение профессионала. С чего твоя Кайса срывается с вещами с места на космолет на следующее утро после каминаута? Где логика? Нету логики, – он раскрыл ладони в стороны. – Предположим, это маньяк. Как он заставил ее всё бросить и лететь куда-то сломя голову? Опять же. У нее был твой контакт?

Марсо кивнул головой.

– Ты был в курсе ее «расследования». – Алекс скривился на последнем слове. – Почему она не сообщила тебе о том, что в деле наметился прогресс? Она же не дура, я надеюсь. Должна понимать, что против маньяков нужна силовая поддержка. Даже небезызвестная тебе Тайни Роул, при всей сдвинутости на конспирации, обеспечила себе двойную – точнее, тройную, учитывая, что про моих парней она знала, – страховку. Кайса совсем без башни?

– Либо она не подозревала, что действует по указке маньяка, – уперто возразил китиарец.

– Не проще ли попросить помощи у вашего соотечественника, не будем показывать пальцем в сторону Майера, и взломать записи с камер?

– Алекс, во-первых, Виктору в должники лучше лишний раз не записываться.

– Так пусть Тайни попросит…

– Особенно ей. – Странно, но именно теперь, впервые за всю беседу, у Коллингейма возникло ощущение, что Себастьян предельно честен. – А во-вторых, здесь, как в каменном веке, записи с камер наблюдения не контачат с сетью. Официальная версия – защита от «майеров». Конфиденциальность отдыхающих – превыше всего.

Коллингейм молчал, обдумывая ситуацию.

– Себ, прости, но от меня в этом деле толку – грош. Это на Атоване у меня есть полномочия, связи, стукачи… А здесь я такой же приезжий, как и вы. И волшебной палочки у меня нет. Дома забыл.

Марсо стоял, сунув руки в карманы цветастых шортов. Его мощные плечи обтягивала футболка без рукавов. На лице не отражалось ни единой эмоции. Угрожающее зрелище, если честно.

– Повторюсь: если вам интересно моё мнение, то я склоняюсь к версии о «разводе». Если же это действительно маньяк, то, учитывая, что с момента пропажи девушки прошло… Сколько?

– Больше недели, – буркнул Себастьян.

– Больше недели. Вероятность того, что она жива… – Коллингейм развел руками и изобразил на лице сочувствие.

Потом, вторя собеседнику, сунул руки в карманы халата, и двинулся в сторону отеля.

Марсо нагнал его.

– Я понимаю, – выдавил тот с явным трудом. – Даже если так. Я не могу оставить преступление без ответа.

Да. Китиарцы любят мстить. Вдумчиво. Здесь Роул не соврала. Буквально вчера Алекс имел возможность в этом убедиться. Он наткнулся на вирусный ролик с последней записью с корабля профессора Фита. Вирусный в нескольких смыслах. И потому что разлетелся по Макросети в мгновение ока, и потому что про вирус Гунтера-Вольфа. Как сообщалось в новости, грипп Гунтера-Вольфа не поддавался излечению традиционными средствами. Вакцина же от него имелась только в очаге заболевания, в десятках мегапарсеков от местонахождения корабля с пострадавшими. Профессор, покрытый страшными язвами, кашляя кровью в камеру, слал проклятия в адрес подлых китиарцев. На заднем плане маячил обезображенный труп Данаи. Бесстрастный голос диктора пояснял, что известный ученый Джозеф Фит и его ассистентка Даниэла Вуд подозревались на родной планете в организации наркосиндиката. Далее в ролике мелькнуло изображение погибшего Оуэна; отрывок интервью с изможденными освобожденными китиарцами на официальной пресс-конференции, которую Алекс уже не застал; картинки «фермы» и атованцев, искалеченных харденом. В завершении диктор сообщил, что официальные власти Китиары не признают участия в жестоком убийстве наркодилеров и порицают самосуд. Ага! Может, даже выговор вынесут руководству Исследовательского Корпуса. А Тайни Роул и непосредственных исполнителей отстранят на месяц от службы. Заслужили отдых, ребята.

– Себ, я действительно не представляю, чем могу помочь.

Биологическим оружием он не владеет.

– Хорошо, – произнес Себастьян. – Тай просила скинуть тебе ее новые контакты. Старый комм у нее на корабле, вне доступа. Если захочешь с ней связаться, отправляй сообщения, не звони.

Алекс пожал плечами. У них там матриархат. Если женщина просила – нужно сделать. Особенно если женщина является сотрудником Службы Безопасности Исследовательского Корпуса Китиары. С такими не спорят.

– Прости, – еще раз извинился Алекс. На всякий случай.

– Я всё понимаю. Но если вдруг…

– Если «вдруг», у меня есть ваши контакты, – заверил Коллингейм бывшего сослуживца и зашагал в отель. Дальше – в одиночестве.

Глава 2

Как бы ни хотелось детективу выбросить из головы разговор с Себастьяном, – не получалось. Одна мысль цеплялась за другую, вторая за третью, и скоро мозг Коллингейма был готов разлететься на куски. Он поднялся к себе, переоделся в приличную одежду и перекусил на скорую руку, как обычно в Управлении, когда расследование сдвигалось с мертвой точки, а Алекса начинало крутить, как центрифуге. Это было не его расследование. Совершенно. Но вместо того чтобы пойти плавать в море, он поперся в номер и запустил поисковик комма. Кайса Свенссон. Поисковик взорвался миллионом упоминаний. Прежде всего Коллингейму захотелось взглянуть на ту самую «диву», которая, якобы, приложила массу усилий, чтобы казаться невзрачной. Он ткнул первую попавшуюся запись и едва успел поймать упавшую челюсть. Кайса действительно была из тех, от кого если не падают замертво, то, по крайней мере, оглядываются вслед. Рослая худощавая блондинка в длинном, простом, на первый взгляд, вечернем платье величаво спускалась по лестнице прямо Алексу в комнату. Ее яркий макияж не выглядел вычурным или вульгарным. Он подчеркивал строгую красоту валькирии. Белокурая дева смотрела Коллингейму прямо в глаза. Словно решала, отправить его в Вальгаллу прямо сейчас или чуть повременить. Наверное, они идеально смотрелись рядом: огромный, как древний викинг, Себастьян, и звонкая, как тетива, и столь же смертоносная, Кайса. Конечно, Марсо видел ее здесь другой. Алекс знал, как выглядит нарядная Тайни Роул. Убийственно выглядит. Но и обычная Тай, растрепанная и без капли косметики с утра, заставляла его сердце сжиматься. И не только сердце. Даже во сне, как сегодня на пляже. Повседневная Кайса была наверняка проще. Светлокожие блондинки действительно смотрятся без макияжа бледновато. Были у Алекса блондинки. Но… Суть валькирии так легко из нутра не выкорчевать. Именно этим она зацепила китиарца. И – да, Алекс поверил, что она не пыталась женить на себе Марсо. У нее – действительно успешной журналистки с модельной внешностью – наверняка не было недостатка в женихах. Значит, всё же маньяк. Коллингейм листал одно за другим изображения, где девушка была жива. Казалось, жизнь била из нее фонтаном. Еще неделю назад.

– Джозеф Фит, поиск, – вырвалось у Алекса будто непроизвольно.

Над коммом зависла рамка галовизора, и уже знакомый голос диктора буднично рассказывал о профессоре и Даниэле, их преступлении и наказании, за которое правительство Китиары не брало ответственность. Которое миллионы китиарцев, чистокровных и смесков, разнесли по Макросети, чтобы каждый – каждый! – знал, что того, кто покусится на жизнь гражданина Китиары, от кары не спасет ни тюрьма, ни справедливое правосудие. Жизнь за жизнь. Смерть за смерть.

Именно это сквозило за видимым спокойствием Себастьяна. Он не спорил с Алексом. Не говорит, что его версия бредова. Ему не было дела до скоропалительных выводов детектива. Он жаждал мести. С помощью Алекса или без нее, он найдет этого маньяка и уничтожит. Коллингейм не хотел бы присутствовать при этом. Тайни Роул поможет соотечественнику и командиру замести следы. Был маньяк – и нет маньяка. И бледные моли смогут спокойно загорать на Парадизе-5, даже не подозревая, какой опасности избежали. Жаль, что Алексу действительно нечем им помочь. Иногда ему очень хотелось того же, что без угрызений совести творили китиарцы. Но, – наверное, всё же к счастью, – он был верен закону.

На этой пафосной ноте Коллингейм отключил комм и пошел переодеваться на пляж. И даже надел плавки и взялся за полотенце. Но потом, как был, в плавках и с полотенцем, плюхнулся в кресло, с которого только что встал.

Не сходится. Паззл всё равно не сходится. Похищение Кайсы выбивалось из обычной картины. Алексу не давал покоя этот стремительный рывок с вещами на выход. А еще у него было стойкое ощущение, что китиарец о чем-то умалчивает. Но в этом-то как раз ничего удивительного не было. Это было в порядке вещей. Может, на самом деле журналистка скрывается от Марсо, а детектива опять пытаются разыграть вслепую? Коллингейм вновь загрузил поиск и сделал запрос о девушках, пропавших на Парадизе. Увы, какими бы ни были формулировки, если в них встречалось сочетание «Парадиз-5», поисковик открывал многомиллионные ссылки, в которых воспевалась красота пляжей, чистота моря, легкий бриз, идеальный сервис отелей… Ни о каких похищенных / пропавших / потерянных девушках / женщинах / домашних животных / драгоценностях речи в них не шло. Парадиз – воплощенный Рай. Вот о чем там говорилось. И это тоже было странно. Ведь не бывает рая без ложки дегтя. Кто-то обязательно должен остаться недоволен. Но нет. Все были в восторге. Сладком и воздушном, как маршмеллоу в шоколаде.

Конечно, если бы Алекс был дома, он бы мог сделать запрос по закрытым базам… Стоп! Он – не дома. И, тем более, – не на работе. Но! Есть Олдмен, который и дома, и на работе, и жутко расстроен, что всё самое интересное прошло мимо него, пока он отдыхал на Парадизе. Теперь он, конечно, тоже расстроится. На этот раз тем, что самое интересное проходит без него на Парадизе. Но зато он сможет внести посильный вклад в расследование. А в качестве утешения Тайни Роул пришлет ему свое галоизображение в купальнике, которое будет скрашивать Генри долгие осенние вечера. И Алексу тоже. Тоже изображение, и тоже – чтобы скрашивать. Можно топлесс. И даже ню. Он не обидится. Черт! Опять его не туда занесло. Детектив отправил сообщение Генри Олдмену, своему бессменному напарнику, и встал, чтобы всё же пойти на пляж.

Может, какая-то девица, отдаленно напоминающая Кайсу Свенссон, представилась ее именем? И Алекс всё же прав в своей версии? Он снова опустился в кресло и взъерошил волосы на затылке. Снова поиск, теперь – последние новости о журналистке. Выходило, что Кайса уже месяц как в отпуске. Информации о том, что девушка нашла новую работу, как предыдущая пропавшая, не было. С другой стороны, вряд ли новостной портал стал бы «светить», что потерял известную журналистку. И вряд ли Кайса представлялась здесь репортером. Так что если маньяк и отправил сообщение о смене работы, то явно не в редакцию. О пропаже девушки тоже не заявлялось, но, возможно, пока не закончился ее отпуск. Или коллеги и редакция ищут ее своими силами. Или им заткнули рты горстью маршмеллоу, приторного до оскомины…

Желудок Алекса возмущенно буркнул, напоминая, что неплохо было бы и подкрепиться. На часах было время ужина. Да здравствует «Всё включено». Неукротимый Ронни просто хотел откупиться от Алекса. Однако сделал Коллингейму по-настоящему стоящий подарок: такого шикарного отдыха у него не было со времен службы в Космодесанте. Целых три недели спокойствия и безделья. Безделья, Алекс!

Детектив решительно накинул поверх плавок шорты и майку, кузенов тех, что были надеты на китиарце, и спустился в ресторан. Если пляжи Парадиза были идеальны, то еда… Еда была лучше, чем идеальна. Парадиз полностью обеспечивал себя сельскохозяйственной продукцией. И пусть никто из туристов никогда не видел поля риса и кукурузы и стада коз и баранов, но блюда были совершенно натуральны. Даже не так. Натуральны и совершенны. Те, кто не питался последние десять лет синтетическими концентратами, не могли прочувствовать того наслаждения, с которым Коллингейм поглощал ужин с настоящим – свежайшим, а не свеже размороженным – стейком в окружении овощей. Три недели мяса! Три недели спокойствия, безделья и МЯСА! Как он вернется в привычную жизнь после этого?!

Справившись с основным блюдом и десертом, Алекс отправился на пляж. Безделье само собой не случится, его нужно организовывать. Оставить в номере комм, закрыть дверь, усилием воли заставить себя дойти до кромки моря… Курортная зона располагалась в экваториальном поясе, и сутки круглый год делились на ночь и день поровну. Темнело рано, поэтому сразу после ужина наступал закат – плановое развлечение для отдыхающих. Большинство ленилось и наблюдало за представлением с балконов. А Коллингейм любил вот так, чтобы прямо из моря. Он добрел до любимого места, подальше от сутолоки отдыхающих, и вошел в воду. Зыбкая золотая дорожка тянулась по воде до самого светила, уже наполовину утонувшего. Оранжево-розовое зарево окрашивало ватные клочья облаков. Небо над ними было глубоко-синим. Постепенно солнце погружалось всё глубже, золотая дорожка становилась всё зыбче, и вскоре лишь облака подсвечивались золотистыми лучами. Получив ежевечернюю дозу эстетики, Алекс поплыл в сторону берега. Неподалеку от его одежды, прямо платьем на песке, сидела молодая женщина. Она глядела в закат и редкими мелкими глотками пила красное вино из бокала с высокой ножкой. Коллингейм накинул на плечи халат и сел рядом, опираясь локтями на согнутые в коленях ноги.

Они молчали. Это молчание было не в тягость. Внешность незнакомки была приятной. Изящные, даже нервические черты; тонкие, но красиво очерченные губы. Светлые волосы до плеч накрыты пляжной панамой. И полное безразличие на лице.

– Уже поздно, – нарушил он молчание. – Скоро стемнеет. Не боитесь гулять одна?

Собеседница – точнее, со-молчальница, – в ответ лишь пожала плечами.

– Зря. Говорят, здесь маньяк промышляет.

– Вы, что ли? – не поворачивая головы и не меняя выражения лица, ответила женщина.

– Нет, я серьезно, – возразил Алекс. Как вот этих бледных молей защищать, если они сами лезут в руки злодеям?

Женщина вновь пожала плечами.

– Хоть какое-то развлечение, – безучастно ответила она.

– Безделье, море, мясо! Раз в день фантастические закаты дают. По утрам, для «жаворонков», говорят, еще бывают рассветы, но я сам не видел. И вам – скучно? – поразился Коллингейм.

– Вы кем работаете? – невпопад спросила незнакомка, удостоив его быстрого взгляда.

– Не поверите: детективом по расследованию убийств, – выдохнул Алекс, внезапно осознав, что его слова вызовут сомнения. Словно он рисуется.

– Не верю, – предсказуемо ответила собеседница и сделала очередной крохотный глоток вина.

– А зря. Между прочим, я очень хороший детектив, – признался Коллингейм, глядя, оранжевый оттенок тает, меняясь на серовато-розовый. – Даже самый лучший, если верить статистике раскрываемости.

– И много вы их раскрыли? – с легкой насмешкой в голосе спросила женщина.

– Немало. Но убийства – это совсем не то, о чем бы я сейчас хотел говорить. Это моя работа, тяжелая и выматывающая. Во всех отношениях. А я впервые за десять лет покинул планету и по-человечески отдыхаю. Представляете?

Женщина кивнула.

– Я на эту поездку пять лет деньги копила, – призналась она в ответ.

– А мне она в награду за раскрытия одного преступления досталась. У нашего сенатора убили невесту.

– Как это романтично.

– Поверьте, в убийствах нет никакой романтики. Горе, боль, грязь…

– Почему же вы тогда не бросите свою работу? – поинтересовалась незнакомка, бросив на него короткий взгляд.

Алекс на минутку задумался.

– А кто тогда будет расследовать убийства? – удивился он. – Нельзя же, чтобы убийцы оставались безнаказанными.

– Да вы рыцарь! – она подняла бровь.

Дался им всем этот «рыцарь»!

– Вообще-то, нет. Но если окажетесь в беде, можно смело обращаться. А зачем вы тогда так долго деньги копили, если вам здесь не нравится? – не понял Алекс.

– Ну, как же! Разве вы не знаете? Сюда все прилетают, чтобы найти себе принца, – сообщила незнакомка.

– Да? – обрадовался Коллингейм, хотя ему-то как раз принц нафиг никуда не упал, а если бы упал, детектив бы его оттуда скинул. – Ну и как улов? Где лучше всего клюет?

– Нигде не клюет, – печально ответила собеседница.

– Тогда зачем вам такой принц, если он не клюет?

– Как зачем? – сделала собеседница большие-пребольшие глаза. – Чтобы женить на себе!

Коллингейм рассмеялся:

– Если бы я был принцем, я бы женился на вас за честность.

– Вы не женаты?

Алекс помотал головой.

– Все вы так говорите, – буркнула она и допила остатки вина одним глотком.

Словно из воздуха рядом с женщиной материализовался белый, как приведение, разносчик. Женщина отдала ему бокал и взяла другой, наполненный вином на треть.

– Вам, мистер? – спросил абориген с легким акцентом.

– Нет, спасибо, – отказался Алекс.

– Приятного отдыха, – пожелал слуга и бесшумно удалился.

– Ваше здоровье! – качнула девушка бокалом.

– Меня зовут Алекс, – представился наконец детектив. – Алекзандер Коллингейм, с Атована. Это неподалеку. День на космолете, а потом направо.

– Лола Манцевич, Ясон.

Ясон был промышленной планетой. Именно туда шел основной поток руды с родной планеты детектива. Ясону со светилом повезло больше, и после терроформных работ он стал полностью пригодным для проживания. На всём Атоване проживало меньше народа, чем в любой из трех столиц планеты, названной в честь древнегейского любителя приключений. На Ясоне, в основном, производили ресурсоемкое оборудование известных брендов Ядра. Так называемая «периферийная сборка». Жизнь там была не сахар, и не мед, но однозначно лучше, чем на Атоване. И всё же, представившись, Лола впала в то же безразличное состояние, с которого началось их общение.

– Я правда не женат, – вернулся к разговору Коллингейм. – Ну, сами подумайте: какая нормальная женщина захочет выйти замуж за детектива по расследованию убийств? Меня вон в последнем деле вытащили из постели после полуночи… В бордель. А? Каково?

– Зато нескучно, – возразила ясонянка.

– О, да! Уж чего-чего, а скуки там не было, – буркнул детектив, вспоминая гонки с препятствиями по базе наркосиндиката. И Тай у себя в квартире. И ее последние слова о том, что если бы ей пришлось выбирать заново, она поступила бы так же. Настроение упало. Это совсем не дело. Он же собирался растормошить даму, а теперь сам нуждается в психоаналитике.

– Я хотел спросить: у вас что-то случилось? Вы такая… потерянная.

– Ничего со мной не случилось. – Лола кинула короткий взгляд на детектива, и вернула его морю, где лишь узкая светлая полоса у горизонта говорила о том, что недавно был закат. – Вот уже тридцать лет как со мной ничего не случается. Просыпаюсь, сажусь за компьютер и начинаю разбирать счета, проводки, отчеты… Я бухгалтер. Циферки, циферки, циферки… Изредка буковки. И так до вечера. Потому что, чтобы было, где жить и что есть, нужно очень много работать. Я просто устала… – Она допила вино и поставила бокал на песок. – Устала от одиночества. От работы с утра до ночи. Хочется чувствовать себя женщиной, как по галовизору. Чтобы появился кто-то сильный, кто решил бы за меня все проблемы…

Она помолчала.

– Я понимала, что принцы здесь меня не ждут. Но, знаешь, когда больше ничего не помогает, надеешься на чудо, – она повернула лицо к Алексу и грустно улыбнулась. – А чудо не произошло…

– Ну, по крайней мере, ты не сидишь в своей квартире за компьютером, – Алекс попытался найти что-то хорошее.

Он ведь тоже не принц. Что он может ей предложить? Квартиру, размером в гардеробную Майера, на планете, где приходится питаться безвкусной синтетической едой?

– Неужели здесь совсем нет никаких развлечений? – попытался он переключить тему.

– Ну, почему же. Есть. – Лола сняла бесполезную теперь панаму, встряхнула головой, и вечерний бриз взвил ее волосы. – Здесь отличные СПА. Могу посоветовать Саманту, если вдруг захочешь заняться лицом.

– Что у меня не так с лицом? – напрягся Коллингейм.

– Это была шутка. Сарказм.

Алекс выдохнул.

– А вот массаж рекомендую. Я завтра заканчиваю курс у Мисима-сана. Если успеешь, запишись. Почувствуешь себя, как вновь рожденным. Из активного отдыха народ развлекается дайвингом и сёрфингом. Но, как сказал мне инструктор, люди делятся на тех, кто по доске идет, кто на ней стоит, и кто на ней живет.

Коллингейм не понял смысла великого, должно быть, изречения. Лола это уловила.

– Считается, что у пиратов Древней Геи был такой способ казни: преступника связывали, завязывали ему глаза и заставляли идти по доске, которая вела в море.

– И?

Женщина зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– И всё. Короче, «прогулка по доске» – это про меня. Как ни старайся, всё равно утонешь.

Она развела руками, и раздался негромкий стук. Лола испуганно подняла с песка упавший бокал. Опять, словно из ниоткуда, выскочил разносчик.

– Извините, – произнесла ясонянка растерянно, протягивая ему посудину.

– Это вы простите, – сверкнул белыми зубами работник отеля и предложил ей новые бокалы.

– Нет, спасибо, мне хватит, – она еще раз зевнула.

Разносчик обратился к Алексу. Тот тоже отказался. Приведение в белой, как и рубашка, чалме, поклонилось и убежало к другим отдыхающим.

– Я, пожалуй, пойду, – собеседница поднялась, отряхивая песок с длинного, почти до пят, платья. Ее слегка пошатывало.

– Я провожу, – предложил Коллингейм.

Заметив, как напряглась женщина, он поспешил уверить:

– Это не намек. Просто хочу убедиться, что ты дойдешь домой без происшествий. Даю слово: никаких приставаний.

– Какие тут приставания, – Лола опять зевнула. – Если будешь приставать, не буди.

Алекс рассмеялся.

По дороге они почти не разговаривали. Чувствовалось, что последний бокал был для новой знакомой Алекса лишним. На удивление, они жили в соседних корпусах. Детектив довел даму до дверей, убедился, что ключ у нее с собой. Они договорились встретиться за завтраком, чтобы ясонянка показала неофиту здешние достопримечательности.

Но на завтрак Лола Манцевич не пришла.

Глава 3

Алекс не стал паниковать. Мало ли? Например, на трезвую голову детектив мог показаться ясонянке еще менее принцем, чем вчера. А рыцари нынче среди дам не котируются. Она могла просто не вспомнить о разговоре. Или забыть о договоренности. Или просто проспать. Но маячившая на горизонте призрачная угроза маньяка заставила его пройти к номеру Лолы. В худшем случае его просто открытым текстом пошлют. У Коллингейма по этой части был богатый опыт. Куда его только не посылали… И ничего. Жив, здоров. Ясона вот, тоже, говорят, в свое время послали. Сходил, прибарахлился, вернулся и бабу толковую с собой привез. И если налево бы не гулял, жил бы со своей ведьмой долго и счастливо.

Дверь в номер ясонянки была приоткрыта. Детектив стукнул и, не дождавшись ответа, заглянул в номер. В прихожей стояла тележка, набитая всякой всячиной, вроде шампуней, зубных щеток, полотенец и постельного белья. В комнате абориген, одетый разнообразия ради в белые штаны, цветастую рубаху ниже колен и простенько завернутый на голове платок в тон рубашке, полировал столик и негромко напевал себе под нос. Мелодия была незнакомая, язык – тоже. Видимо – аборигенский. Коллингейм огляделся. Уборка в номерах – явление обычное, но здесь не было никаких признаков обитаемости. И это напрягало.

– Милейший, – обратился к горничному Алекс. – Не подскажете, хозяйка давно вышла?

Абориген повернулся, счастливо улыбаясь во весь рот, и стал что-то балаболить на своем наречии, кланяясь, как болванчик.

– На общесоюзном говоришь?

По виду тараторящего со скоростью огнемета горничного было понятно, что ему тоже ничего непонятно. Алекс обреченно махнул рукой и направился к портье. За стойкой очередной абориген в рубахе и белом платке улыбался гостю, будто родному брату. Что ж вы все так скалитесь, нехристи? Рекламируете местных дантистов?

– Любезный, не подскажете, девушка из номера 512 давно ушла? – спросил Коллингейм у ресепшиониста. – Лола Манцевич, худощавая, такая, блондинка, – описал он на всякий случай, чтобы показать, что не случайный человек и с хозяйкой номера знаком.

– Доброго дня, мистер. Вынужден огорчить: мы не даем информацию о постояльцах.

– Понимаете, милейший, мы договорились с Лолой, что она проводит меня к Мисима-сану, – Коллингейм подался корпусом через стойку ресепшена и тихо произнес, будто по секрету. – Спина уж очень болит после ранения. А Лола обещала помочь его уговорить запись меня на курс.

Портье, сочувственно улыбаясь, развел руками.

Ну, что ж. Судя по реакции работника, есть шанс, что Алексу просто показалось. Никуда Лола не исчезала. Вытрясать из аборигена душу, как в свое время Себастьян, детектив не собирался. Он не был сторонником силовых методов там, где всё можно решить неинвазивно. Зачем бить морду, когда можно спокойно вынести мозг? Коллингейм оглядел регистрационную стойку, вынул комм и, устроившись прямо по линии просмотра входа, запустил воспроизведение недавнего нашумевшего сериала с весьма откровенными сценами.

– Возможно, вам стоит подойти позже? – деликатно прервал просмотр портье.

– Я тут подожду, чтобы наверняка не разойтись, – вежливо ответил Алекс, немного увеличивая громкость и заставляя оглядываться проходящих мимо клиентов.

– Возможно, вам будет удобнее расположиться на кресле? – предпринял портье вторую попытку, поднимая у стены трансформер.

– Спасибо, – искренне поблагодарил детектив. – Мне вполне удобно, – «успокоил» он аборигена.

Портье держал лицо профессионально. На Атоване детектива давно бы послали. А этот даже не поморщился. Школа, однако!

– Я бы вот кофе выпил, – добавил Коллингейм. – С круассаном.

Он был не голоден. Но засыпанная крошками стойка – сильный аргумент. Вкупе с демонстрируемым уровнем хамства. Но портье и это проглотил, распорядившись об угощении для дорогого гостя и поднимая к креслу невысокий столик. Наивный. Алекс умеет не только стоять, но и ходить. И даже переносить круассаны со столика на стойку.

– А вам в этом сериале кто больше всех нравится? – спросил он с придурочным видом. Абориген пытался погрузиться в невидимые постороннему глазу документы на виртуальном мониторе. Может, и не документы, но вид у него был сосредоточенный.

– Извините, я не смотрю подобные произведения, – корректно ответил портье, поднимая взгляд на детектива.

– Слушайте, как вас?..

– Абу.

– Абу, вы, наверное, презираете наше искусство? – подозрительно поинтересовался Алекс. Конечно, назвать эту порнуху искусством ни один разумный человек не решился бы. Но, учитывая глубину прогиба перед гостями, обслуживающий персонал явно дрючили по полной программе. А межкультурная нетолерантность – это не то, что прощается прислуге межпланетного курорта.

– Мистер… как я могу к вам обращаться? – улыбаясь изо всех сил, поинтересовался собеседник, доходя до нужной степени готовности. То есть до точки кипения.

– Алекс. Зовите меня Алекс, – щедро разрешил детектив.

– Мистер Алекс. Если хотите, я запишу вас к мистеру Мисиме. В какое время вам будет удобнее?

Массаж – дело хорошее, тем более что Лола была вовсе не уверена, что Коллингейму удастся записаться. Что же отказываться от предложения?

– После обеда лучше. Спасибо.

Абу деловито стучал пальцами по виртуальной клавиатуре, а детектив пристально за ним наблюдал, прекрасно зная, как раздражает подобное внимание.

– В три часа вас устроит? – доброжелательно поинтересовался портье. Да из таких людей гвозди отливать можно!

– Идеально! – согласился Коллингейм.

В самое солнце все равно на море делать нечего.

– Если вы дадите мне свои контакты, я перешлю вам схему, как найти кабинет Мисима-сана, и вы сможете быть свободны.

Ха! Алекс отсканировал код ресепшена, переслал свой контакт, получил схему, поблагодарил и остался стоять.

– Вы хотели что-то еще? – спросил Абу с несколько натянутой улыбкой.

– Вы понимаете, я боюсь разойтись с Лолой, – признался детектив. – Девушки очень болезненно реагируют, когда их игнорируют. Она может расстроиться.

И вновь включил сериал.

– Мне очень жаль, – сдался наконец портье. – Но вы ее не дождетесь. Девушка из пятьсот двенадцатого съехала сегодня утром.

Алекс надеялся на лучшее. Он продолжал надеяться на лучшее.

– Но она мне говорила, что у нее сегодня последний сеанс массажа, – сообщил Алекс.

– Да. Я знаю. На это время вас и записали, – признался Абу.

– Как съехала? Почему же так внезапно?

– Не знаю, но мисс была сильно расстроена, – развязал язык портье, видимо, решив, что гостью он уже сдал, и хуже не будет. Если только приезжий хам не останется у стойки и дальше. – Ее веки были опухшими, нос красным. Возможно, она плакала. Мисс попросила вызвать аэротакси до космопорта.

– Она не говорила, из-за чего поменяла планы? – продолжал давить Алекс.

– Возможно, ее что-то напугало. Или кто-то, – понизив голос, проговорил портье, и Коллингейм решил, что это намек на него. – Ей кто-то звонил, и она отвечала очень резко и односложно. Простите, больше ничего не знаю.

– Мне так жаль, – вполне искренне произнес детектив. – Извините, что отвлек вас.

– Мы рады видеть вас на Парадизе-5, – с солнечной улыбкой произнес ресепшионист, и по его голосу было понятно: он счастлив, что его, наконец, оставят в покое.

Выйдя из отеля, Алекс первым делом посмотрел табло вылета рейсовых космолетов. Сегодня рейсов на Ясон не было. Совсем. Ближайший – через три дня.

Коллингейм прошел по пальмовой аллее еще метров десять. Быстро огляделся и записал короткое сообщение для Тайни. Через пять минут пришел ответ с координатами и временем встречи.

Глава 4

Он шел долго. Минут сорок. Широкая полоса пляжа становилась всё уже. На берегу стали встречаться камни: от рядовых булыжников и до огромных валунов в рост человека. Такие же сглаженные на гранях, как галька, брошенные наобум рукой безумного великана. Некоторые из них докатились до самого моря, скругленными вершинами возвышаясь над водой. Алекс заметил, что в самый солнцепек с моря начинало тянуть холодком. Ветер поднимал волны. Здесь они были под стать валунам – такие же высокие и мощные. Они обрушивались на берег в сокрушительной ярости. Только, увы, ничего не могли сокрушить. Море было бессильно против равнодушия камней. Прибой вгрызался в прибрежную линию стаей голодных псов, разбиваясь на тысячи брызг и растекаясь по песку беззащитными барашками пены. Он ничего не мог изменить.

Как и Алекс.

Коллингейм еще не добрался до места встречи, но время в запасе было. Он сошел с проторенной тропинки и спустился к воде. Только стянув футболку, детектив сообразил, что не надел купальных плавок. Но на его пути уже давно никто не встречался. Он забрался слишком далеко от обитаемой курортной части. Будь Коллингейм маньяком, он бы назначал своим жертвам свидания здесь, а не в космопорте. Но тогда бы и жертвы вряд ли бежали к нему, подобрав юбки для скорости. Алекс скинул с себя шорты с нижним бельем и окунулся в неистовость волн. Вода здесь была холоднее, – наверное, какое-то течение приносило воды с глубин. В первый момент Алекса, разгоряченного полуденным солнцем, словно обожгло ледяной волной. Но, окунувшись с головой, он понял, что именно этого ему не хватало на Парадизе. Бескомпромиссности открытого моря. Тело быстро адаптировалось, и он поднимался на волнах и слетал вниз. Почувствовав, что стал замерзать, Коллингейм повернулся к берегу.

На камне рядом с его одеждой сидела Тайни. Она была в широкополой шляпе – той самой, которой закрылась от Алекса на днях, – и длинном, насыщенно-голубом платье, подчеркивающем фарфоровую белизну кожи. Коллингейм думал всего пару секунд, а потом побрел к китиарке. Что она там не видела? И стесняться ему нечего. Всё у него на месте. Всё у него в порядке.

Роул не отводила взгляда от обнаженного детектива. Но в ее глазах не было ни восхищения, ни возбуждения. Только тоска. Тай была сейчас похожа на марионетку, у которой отрезали нити. Плечи повисли, спина ссутулилась, словно кто-то сломал в ней стержень. Алекс знал, что китиарцы – гениальные актеры, но не подозревал, что настолько. Сейчас апатия пропавшей Лолы выглядела младшей наивной сестрой тех чувств, которые демонстрировала Тайни. Продуманная детективом стратегия разговора разлетелась на осколки, настолько искренне воспринималась ее боль. Если бы Коллингейм не видел пресс-конференции с ее братом и Эбби, посчитал бы, что их не удалось спасти.

Чтобы не мочить одежду, Алекс сел на песок, как был. На ветру и солнце он высохнет быстро. Тайни ничего против не сказала. Она вообще ничего не говорила.

– Дай слово, что ни ты, ни Себастьян не имеете отношения к отъезду Лолы Манцевич, – попросил Алекс, глядя на грохочущий прибой.

Версия, что какую-то девушку попросили подыграть, чтобы заставить детектива взяться за дело, была второй в его голове. Слишком всё было… слишком. Незнакомка устраивается возле его вещей, прямо как Тайни сейчас. А утром пропадает, с точностью повторяя сценарий исчезновения Кайсы. Вероятность подставы была выше, чем возможность того, что среди тысяч молей в панамках детектив случайно наткнется на ту же самую особу, что привлекла внимание маньяка.

– Жертва? – уточнила Роул.

– Не знаю. Хочу спросить у тебя.

– Я не знаю никакой Лолы Манцевич, клянусь здоровьем мамы. И клянусь, что мы не предпринимали никаких действий, чтобы вовлечь тебя в расследование, кроме разговора кэпа. Ты веришь?

Алекс прислушался к себе.

– Мне неизвестно ни одного случая, когда бы ты меня обманывала, – произнес он. – Недоговаривала – да. Может, и обманывала, но пока я не обнаруживал явного вранья. Поэтому верю.

– Спасибо.

– Не за что.

– Расскажи, пожалуйста, что произошло? – попросила Тайни.

– Сначала скажи, почему ты не задала этот вопрос, когда я попросил тебя о встрече.

Роул на несколько секунд задержалась с ответом, словно вопрос застал ее врасплох.

– Алекс, я хочу поговорить о том, что случилось между нами на Атоване.

– Мне это не нужно.

– МНЕ нужно, – твердо сказала китиарка.

– Ну, раз тебе нужно, то слушаю о том, что случилось между нами на Атоване.

Алекс подхватил небольшой камешек и швырнул далеко в море. Тот булькнул, подняв колечко брызг.

– Я должна помочь Себастьяну, – китиарка говорила очень спокойно. Старательно спокойно, словно Коллингейм был буйно-помешанный, а она – психиатр. Хотя, может, диплом психиатра у нее тоже есть. Она же профессиональный мозгоклюй. Ему же Себ рассказывал.

– Мне уже эти долги уже поперек горла стоят, – продолжала она без капли эмоций. – Но я обещала. К тому же мне здесь действительно не нравится. Очень. Прямо волоски на холке дыбом встают. Еще меньше мне нравится идея влезать в новые долги перед тобой.

– Мне-то ты с чего должна? – буркнул Алекс и почесал пальцем переносицу. Потом одернул руку. В предчувствии неприятностей у него не вставали волоски на холке. У него зудела переносица.

– С того, что ты дважды спасал жизнь мне и один раз – моему брату.

– Ты, в смысле, книжечку ведешь с дебетом-кредитом, кто кому сколько раз жизнь спасал? – скривился детектив, благо его лица китиарка со спины не видела.

– Для дебета-кредита у меня память есть. И совесть. У нас так принято. Я знаю, что ты не будешь требовать оплаты по счетам. Это ниже твоего достоинства. Однако от этого долг сам по себе не рассосется. И меня это раздражает. Как и то, что он будет расти.

Коллингейм обернулся к китиарке. Она смотрела в море.

– Пока я понял только, что мне предписана роль кредитора-спасителя. А ты грозилась рассказать, что случилось между нами на Атоване. Если с твоей точки зрения это описывается товарно-денежными отношениями, то я не впечатлен.

– Давай, я расскажу, как ситуация развивалась с моей стороны, а ты попробуешь не язвить. Потому что мне не до шуток.

Алекс кивнул. Ему вот всё это тоже не нравилось. Он не любил выяснения отношений, благо в его жизни отношений-то и не было. А если нет отношений, то и выяснять нечего. А если есть, что выяснять, выходит… И отношения есть? К этому Коллингейм был не готов.

– Когда я узнала, что у Эмиля проблемы, то хотела вернуться. Но… меня задержал «аларм». Угроза была не жизни, а свободе. Ну, и репутации Родины. В общем, я выполнила свой долг, спасла из ловушки пацана-соотечественника, а к брату не успела. Но пока я летела, я этого еще не знала. Пока я летела, я думала… – она сглотнула. – Что Майер улетел, и я… И мы… В общем, я надеялась на встречу с тобой, – тихо закончила Тайни.

Ощущениями запахло еще настойчивей. Но почему-то вместо страха этот аромат вызывал удовлетворение. Так и должно быть. Должно быть именно так. А еще он вызывал обиду. Потому что так не было.

– Потом на меня обрушилось известие о смерти Оуэна, о состоянии Эмиля и Эбби… Я не раз сталкивалась с опасностью, но никогда прежде – с опасностью, которая грозила моим родным. Прости, я была в панике. Вела себя непозволительно, как истеричка. Мне очень жаль.

– То есть об отряде Себастьяна ты умолчала в состоянии аффекта, – опять ощерился Коллингейм.

Он мужик. Он взрослый мужик, а не прыщавый подросток. Он не должен обижаться. Обида – глупое чувство. Алекс уже забыл, когда в последний раз его испытывал. У него для обид слишком толстая шкура.

Черт!

Неужели всё-таки отношения? Ну, почему он не мог выбрать девушку попроще? Как ему после этого смеяться над «молями», жаждущими принцев, если он сам замахнулся на «звездную принцессу»?

Не смешно. Совсем не смешно.

– Нет, тогда я уже начала соображать адекватно, – возразила китиарка. – Алекс, ты – один из самых надежных и порядочных людей среди моих знакомых. Именно поэтому я не рассказала тебе о Себастьяне. Порядочными людьми слишком легко манипулировать.

– То есть я слишком порядочен, чтобы мне доверять, – подвел неутешительный итог детектив.

– Вера – это не про меня, Алекс. Про меня только знание.

Класс! Его угораздило вляпаться в отношения со звездной принцессой, которая никому не верит, считает себя ему обязанной, и которая скоро улетит к себе в черте-куда. Если раньше ее не укокошит маньяк. Нет, она же не Кайса. Она не побежит к маньяку на свидание без силовой поддержки. У Тайни Роул есть он, детектив Алекзандер Коллингейм, космодесантник в анамнезе. А он не даст Тай в обиду.

– Я не прошу, чтобы ты мне верил абсолютно. Но обещаю, что честно отвечу на все твои вопросы, и не буду скрывать ничего, что имеет отношение к исчезновению Кайсы и других девушек.

Алекс молчал, анализируя свои ощущения. Что-то не давало ему покоя. И это «что-то» не имело никакого отношения к «отношениям».

– Что тебя так пугает в этом деле? – наконец нашел Коллингейм источник беспокойства.

Маньяк – это опасно. Но не настолько, чтобы поднимать волоски на холке у Тайни Роул, вдруг осознал детектив. И не настолько, чтобы у него чесалась переносица.

– Себ не рассказал тебе, зачем он сюда приехал, – констатировала китиарка.

– Я думал, он тут отдыхал.

– Он был тут в отпуске, да. Но почему именно на Парадизе-5, вот в чем вопрос, – акцентировала Роул и продолжила: – Дело в том, что Объединенные силы Союза получили сигнал, что в этом районе наблюдается подозрительная активность. Вроде как, кто-то из Союза продает здесь оружие пиратам.

– И?..

– Себастьян ничего не нашел. Не потому, что здесь ничего нет. А потому что здесь передвижение и общение ограничено строго курортной зоной. Дальше – ни-ни. Аэрокары только с водителем. Полеты по свободной орбите вокруг планеты запрещены. Официальная версия: для защиты личного пространства местных жителей. Для местных женщин – страшный позор, если кто-то увидит их лицо или другие открытые части тела. А вдруг с орбиты за ними подглядывать будут? Не халяльно получится.

Тай помолчала.

– А потом пропала Кайса, – добавила она.

Коллингейм попытался понять логику в смене темы. А когда понял, ему тоже здесь категорически не понравилось.

– Ты хочешь сказать, что дело не в маньяке? Думаешь, здесь приторговывают не только оружием, но и живым товаром?

Тайни молчала. А молчание, как известно, знак согласия.

– Почему тогда Себ ничего не сказал про свое задание? – уточнил Алекс.

– Во-первых, какой смысл тебя грузить лишней информацией, если ты всё равно не собирался браться за расследование.

Тут Коллингейм согласился.

– А во-вторых, – голос китиарки стал настолько тихим, что детектив еле расслышал, – он надеется на лучшее.

М-да. Тут даже не знаешь, что лучше. Быстрая смерть от маньяка, или бесконечный кошмар, в который превращалось существование сексуальных рабынь на космических базах пиратов. Эти отчаявшиеся отморозки не знали пощады. В них не оставалось ничего человеческого. Алексу приходилось зачищать такие базы. Как тогда, когда он в первый раз спас жизнь Тайни. Твари…

И тут, несмотря на жаркий день, детектива пробил холодный пот.

Пираты – не маньяк-одиночка. А из силовой поддержки «живца» – только он да Себастьян.

Глава 5

– Тай, тебе не кажется, что нужно вызвать подкрепление? – обернулся детектив.

– Подкрепление против кого? – она посмотрела в глаза Алексу, его скрутило от тоски в ее взгляде. – Формально нам тут ничего не угрожает. Присутствие пиратов на планете не подтверждено. Даже факт пропажи девушек не доказан. Нет тела – нет дела, ты знаешь это лучше меня.

– Тайни, – очень осторожно, словно боясь вспугнуть дикого зверя, начал Коллингейм. – А вот это… – он обвел ладонью у лица, как умываясь. – Это выражение лица у тебя – для конспирации?

– А… Не обращай внимания. Это нужно просто пережить.

Детектив развернулся к ней всем корпусом:

– Что-то с Эмилем? С родителями?

– Алекс, – китиарка грустно улыбнулась и потянулась к нему рукой, чтобы взъерошить волосы. – Поверь, тут ты ничем не можешь мне помочь. Мне это нужно просто пережить. Забыли.

Она замкнулась, невольно напомнив ту Тайни Роул, которая вымораживала его безэмоциональностью первое время знакомства. Они всё это уже проходили.

– Ты обещала отвечать на мои вопросы.

– То, о чем ты спрашиваешь, не относится к похищениям, клянусь. Лучше расскажи, что случилось с этой Лолой.

Уж послали, так послали. Мягко, интеллигентно, но однозначно показав, что ее проблемы – не его собачье дело. Какие-то это… недоотношения. Алекс ощущал себя котом рядом с кошкой в течке. Он к ней и с одной стороны, и с другой, а она вроде и орет, и по морде лапой. По-хорошему, морда дорогА. Но зов природы сильнее. К тому же рыцарь он или кто? Коллингейм тихо выдохнул и в двух словах пересказал историю знакомства с ясонянкой.

– Ты просто магнит для дев в беде, – констатировала Тайни с полуулыбкой.

– Давай ты тоже не будешь издеваться, – попросил детектив.

– Я и не издеваюсь. Она рассказывала, с кем здесь контактировала?

– С Мисимой, массажистом. У меня к нему на три, кстати, запись.

– Совпадает, – кивнула Роул, и пояснила: – Кайса тоже к нему ходила. Давай сейчас выясним точки совпадения, и я расскажу, что нам удалось накопать. Потом Себастьян скинет тебе записи встреч. Может, ты, как обычно, заметишь что-то, что не заметили мы. Кто еще?

– Да, собственно, я спросил ее о развлечениях на Парадизе. Она рассказала о трех. Массаж. СПА. Называла какое-то женское имя, не то на «С», не то на «Т». Крутится, не могу вспомнить.

– Саманта, может?

Перед глазами словно наяву всплыла Лола с насмешливой фразой: «Здесь отличные СПА. Могу посоветовать Саманту, если вдруг захочешь заняться лицом», и пряди ее волос, поднимаемые бризом.

– Да, – кивнул Алекс. – Саманта. Точно.

– Второе попадание. Саманта Локсби. Косметутка, как их здесь зовут. Еще кто-то?

– Лола говорила, что пробовала заниматься сёрфингом, но у нее ничего не вышло. Имени инструктора не называла. Я даже не знаю пол.

– Жаль. Их немало.

– Да я вообще с нею минут пятнадцать всего-то разговаривал, – взвился детектив. – Везение, что я в принципе задал ей этот вопрос и узнал хоть что-то!

– Алекс, ты потому и гениальный детектив, что можешь совершенно нечаянно задать единственно верный вопрос. Ты не сгоришь? – Тайни потянулась вперед, и провела прохладными пальцами по плечу детектива.

Только теперь до Алекса дошло, что он сидит в чем мать родила, пряча причинное место за согнутыми коленями. Коллингейм натянул одежду, краем сознания отмечая, что не испытывает никакой неловкости. И вообще рядом с Тайни ему было… почти как дома. Он оседлал камень за спиной китиарки и прижался к ней грудью. Вот теперь точно, как дома.

– Ты хотела рассказать, что вы накопали, – напомнил Коллингейм и почувствовал, как ее пальчики мягко легли поверх его кисти.

Он потерся носом о сладкую генно-модифицированную шейку. В голове стало пусто, будто туда напихали вату.

Тайни сглотнула.

Во рту пересохло.

Алекс осторожно обнял девушку за плечи и сжал с боков бедрами. Теперь он упирался в спину китиарке не только грудью, но и еще одной выпирающей частью тела. Он закрыл глаза и коснулся губами основания шеи, шевеля нежные волоски дыханием.

– Тебе к трем на массаж, – тихо произнесла Тайни.

– Да и черт с ним, – прошептал Алекс, прижимаясь еще крепче и прихватывая место поцелуя зубами, как кот.

– А-алекс, пожалуйста, – всё так же тихо произнесла Тай. – Пожалуйста, дай мне время… пережить.

– Ладно, – пересилил себя Коллингейм, но не ослабил хватки. – Рассказывай, что у тебя там есть.

Китиарка ссутулила плечи и сложила вытянутые руки между коленей, сразу став меньше. Детектив снял сдвинутый набок головной убор и сунул ей в руки. Ветер тут же заломал шляпу, потом поднял вверх пузатым парусом и снова согнул – уже в другую сторону. Зато теперь ничто не мешало Алексу притянуть Тайни к себе. Она откинулась головой на его плечо, а Коллингейм уткнулся носом в ее волосы. Наверное, всё же феромоны. Потому что вроде запах – как запах, а хотелось нюхать и нюхать. Прохладный ветерок с моря подул сильнее, так что жара не мешала планам детектива хотя бы полапать свою недоступную принцессу, раз уж для большего ей нужно «пережить». Главное, чтобы переживания не затянулись. У них всего три недели.

Тайни ровным голосом рассказывала. Кроме косметических процедур у Саманты Локсби и массажа у Кэндзабуро Мисимы, Кайса Свенссон тоже занималась сёрфингом. И вполне успешно, в отличие от Лолы. Ее инструктором был Чет Эл Вальтер. Именно там журналистку впервые заметил Себастьян. С Четом китиарец познакомился по «цеховому» признаку. Тот тоже оказался из КД, – по фигуре это можно распознать почти безошибочно, – и Себ просто зацепился языком с коллегой в отставке. А тут Кайса из воды выходит. Прямо рождение Афродиты из морской пены. Тут китиарец и запал.

– Сегодня попробую узнать, не занималась ли у Чета ясонянка, – сообщила Тай. – Хотелось бы вычеркнуть его из списка подозреваемых.

– А ты и его подозреваешь?

– Алекс, я не верю людям, ты забыл? – Тайни с усмешкой скосила на него взгляд, и Коллингейм быстро чмокнул ее в нос.

– Он же из космодесанта, – напомнил детектив.

– И поэтому не человек? – изобразила удивление китиарка.

– Ничего святого у тебя.

– Только не говори, что если бы у тебя по делу проходил космодесантник, ты бы на этом основании вычеркнул его из подозреваемых, – отмахнулась Тай.

– Так, то я. У меня святого и половины твоего нет.

– Мериться будем?

– Не будем. Во-первых, я с женщинами не спорю. А во-вторых, у меня всё равно больше, – ответил Коллингейм, и впервые за всё время с момента встречи Роул по-настоящему улыбнулась. Детектив вновь чмокнул ее в нос.

– Пока Чет самый «чистый» из троих, – продолжила китиарка. – Мы проверили данные о Саманте Локсби; те, которые приводятся на местном ресурсе. Ни один из ее дипломов не существует в реальности. Либо она училась под другим именем, либо сведения подложные. Второе вероятней. Хотя для периферии она неплоха как специалист.

– Ну, да. В Ядре и звезды ярче, и небо выше… – усмехнулся Коллингейм. Он-то тоже… не из центра.

– Алекс, ты у нас безусловный детективный гений, – сразу уловила его сомнения Роул. – А во-вторых, у тебя всё равно больше.

Повернула голову и подмигнула.

– Что правда, то правда, – с деланным сожалением согласился детектив. – Представляешь, как мне такому тяжело жить?

– Да уж, с таким-то большим не то что жить – ходить-то нелегко… – «посочувствовала» китиарка, и Алекс защекотал ей бока.

Тайни заерзала, пытаясь увернуться от щекотки, от чего объект насмешек – чпок! – и вытянулся, как надувной шарик. Длинный, такой, шарик для твистинга, из каких на праздниках крутят игрушки для детей. Алексу бы свой тоже на узелок завязать не помешало бы. Ситуацию осложняли два других… шара. С каждой минутой они становились всё тяжелее. Пойти, что ли, еще раз искупаться? Заодно и давление стравить. Чтобы легче ходить было. И жить тоже.

– У тебя совесть есть? – поинтересовался Коллингейм и куснул Тайни за ушко, так соблазнительно выглядывавшее из-под локонов.

– Не-а. Ни стыда, ни совести, ни веры в людей. Ты же знаешь, я из Службы безопасности Исследовательского Корпуса, – ответила она и подставила под поцелуй щечку.

Алекс «клюнул» губами и туда.

– Мисима вообще никакой ни Кэндзабуро Мисима, а Чжан Ли, – продолжила Тайни. – Он-то, кстати, из Ядра. Работал там по специальности, массажистом. Долгое время числился при рекреационно-развлекательном центре «для взрослых». Но в один прекрасный день пять лет назад сорвался с места и появился здесь под именем Мисимы. В общем, у него тоже… скелеты в шкафу.

– Как «пробивали»? – полюбопытствовал Коллингейм.

– Он живет по своим документам, только работает под псевдонимом. Мы попросили своего человека на Гедеоне, где он проживал раньше, поднять его историю.

Гедеон входил в десятку самых влиятельных планет Союза. Если Ясон вмещал в себя несколько тысяч Атованов, то Гедеон – несколько тысяч Ясонов. Алекс не бывал вживую на планетах Ядра, но видел их по галовизору. Сплошной Бизнес-квартал. Только выше в два раза и во всю планету, включая поверхность океанов. И они просто «попросили своего человека найти информацию» в этом людском муравейнике… Во истину, для китиарцев нет ничего невозможного. По крайней мере, в постановке задач.

– Причины отъезда выяснить не удалось. Но сам центр связан с местным криминалом, – закончила Роул.

– О! Как оригинально! Обычно-то бордели принадлежат законопослушным гражданам, – фыркнул Коллингейм и почувствовал острый пальчик Роул у себя между ребер.

Детектив айкнул, чем вызвал довольный смех китиарки. Алекс резким движением повернул корпус и опустил плечо, от чего девушка скатилась ему на локоть. Китиарка оказалась в его руках. Коллингейм склонился над добычей и впился в ее губы. А-а-а, черт с ними, и с шарами, и с шариками! Тай обняла его за шею и закрыла глаза, отвечая на поцелуй. Дыхание стало рваным. Голову повело… Только осознание того, что они поехали по камню вниз, привело Алекса в чувство. Он тут же восстановил равновесие.

– Ты точно уверена, что еще недостаточно напереживалась? – уточнил детектив у Тайни.

Та на минуту зависла. На ее лице отражалась непростая борьба тараканов с либидо. Но либидо одно, а тараканов много…

– Тогда ты как хочешь, а я в море.

Он раздевался нарочито неторопливо – тараканов-то много, но они маленькие, а либидо одно, но большое. Роул смотрела, не отрываясь. Ее зрачки были огромными, несмотря на солнечный день. Оказывается, китиарки не чужды небольшим шалостям. Мазохизму, например.

Избавившись от одежды, Алекс вошел в воду, окунулся, сделал несколько гребков, встал на дно и развернулся к берегу, почти по грудь укрытый водой. Роул смотрела на него, как приклеенная. Вообще-то он такого не практиковал. Но тут словно бес в ребро вселился. Коллингейм взял себя за ствол и повел рукой вниз, обнажая головку. Он понимал, что Тайни понимает, что он делает. И понимает, что он понимает, что она понимает. И его накрыло. Словно каждым движением он наказывал китиарку за ее упрямство. И ему больно за нее. И сладко от этой боли. Он кончил так, что в глазах потемнело.

Однако же тараканы водятся не только у китиарцев. Или они просто заразные.

Коллингейм через силу выполз из воды и рухнул спиной на песок.

Глава 6

Горячая поверхность приятно согревала после прохладного моря, но под лопаткой кололся какой-то гадкий камушек. Нет в мире совершенства. Детектив поднялся, нащупал нарушителя гармонии и выбросил его море. Волны сомкнулись над бедолагой, и Алекс погрузился в нирвану. Почти.

– Тайюша, а напомни мне, пожалуйста, почему вы решили, что в пропаже девушек виноват кто-то из них. Ну, ваших подозреваемых, – Коллингейм повернулся к собеседнице, прикрывая глаза от солнца «козырьком» ладони.

– Ух, ты! – выдала Роул. – Ты, оказывается, даже способен на конструктивное обсуждение!

В словах китиарки сквозил сарказм. Выходка Алекса ее явно зацепила. Зато в глазах появился хоть и хищный, зато живой блеск. На щеках – легкий румянец, который был ей очень к лицу. Если можно так выразиться. И вообще Тайни стала напоминать нормальную женщину, а не фарфоровую куклу. Очень красивую женщину. Стоп!

– Так кровь-то оттекла, – детектив оторвался от созерцания и пояснил: – Обратно в мозг.

– Вот что мне в тебе нравится, Алекс, так твоя непосредственность. И познания в области физиологии и анатомии.

– И детективные таланты, – напомнил Коллингейм.

– И детективные таланты, – согласилась Тайни. – Мозг бы у тебя еще не отключался…

Вот же лицеме-ерка! Хоть и китиарка, а лицемерка.

– А ты мне повязку темную на глаза купи, – предложил Коллингейм, и усилием воли поймал мысли, рысью рванувшие в несвоевременном направлении. – Мозг у меня отключается, когда я тебя вижу.

– Бе-е-едненький, – «пожалела» его Роул, гаденько протянув это «бе-е-е». – И давно это у тебя?

Алексу показалось, что за сарказмом проглядывала надежда. Но мало ли что может почудиться мужчине после такого мощного «прихода»?

– Да с самого знакомства, – повинился Коллингейм. Не с первого взгляда, конечно. В самую первую встречу она не слишком аппетитно выглядела. Но разве женщинам можно о таком напоминать? – Тай, не нарывайся на комплименты. А то ты сама не знаешь. Давай лучше к делу.

Он сел и оглядел живот и ноги. Вроде подсох. Можно и одеваться. В такое время дня и правда сгореть – нечего делать. Особенно отдельным, ранее незнакомым с солнцем частям тела. Детектив отвернулся от девушки и демонстративно стал отряхивать полупопия от песка. Она же баба-кремень! У нее-то мозги от вида чужих задниц не отключаются!

Роул молчала.

– Ау-у! – окликнул ее Коллингейм. – Ты там живая?

Тайни откашлялась. Значит, живая.

– А у тебя есть какие-то другие варианты? – спросила она хрипловатым голосом. Не иначе, простыла. В тропической жаре.

– Я просто хочу понять ваши рассуждения.

Голова у Алекса действительно заработала. Как мало нужно человеку для здравомыслия. И теперь ему действительно было, что конструктивно обсудить.

– Мы знаем, что девушки сорвались внезапно, – заговорила Роул. – Значит, им сообщили что-то настолько важное, ради чего они были готовы бросить всё. А знать об этом «чем-то» мог только человек, с которым они близко общались. Они вели здесь довольно замкнутый образ жизни. Во всяком случае, Кайса. Значит, подозреваемых трое.

– Тай, – детектив натянул футболку и обернулся лицом к китиарке. – Всё верно, если предположить, что девушки срывались «к». Но ведь они могли и убегать «от».

– В смысле?

– В смысле, портье мне сказал, что Лола плакала и с кем-то ругалась. Возможно, ее шантажировали. Возможно, поставили такие условия, при которых сбежать с Парадиза стало для нее единственным выходом. Что, если они попали здесь в неприятную историю?

– Думаешь, они никуда не пропали, а просто где-то затаились? – уточнила Роул.

– Не знаю. Если ты права, и в деле участвуют пираты, то девчонок могли и подставить, и спровоцировать на побег, и тут же поймать.

И прикопать, закончил Алекс про себя. В некоторых вещах он был суеверен. Не стоит в полный голос делиться с Универсумом тем, с чем ты не готов встретиться в реальности.

– Но тогда мы находимся в тупике, – возразила Роул.

– Почему? Ты же сама сказала, что у похищенных были доверенные лица. Возможно, они знают, что с девушками тут происходило.

– Но ведь мы же…

– Да, вы предполагали, что кто-то из них – маньяк. Или поставщик живого товара. Поэтому наверняка старались не отсвечивать и внимания к факту знакомства с девушками не привлекали. Но если вы ошибаетесь, и они просто свидетели, то, возможно, мы теряем важную информацию.

– А если не ошибаемся?

– Тай, ты вот этой… бледной глистой в шляпе…

– Бледной молью в панаме, – попалась на крючок китиарка.

– Какая разница? Так вот. Ею. Зачем притворяешься? – задал Коллингейм риторический вопрос. – Чтобы спровоцировать маньяка. Или не маньяка, но злодея. Так что если это и есть твой злодей, то ты только ускоришь процесс. Кстати, в случае чего тебя как искать?

– Новый комм у меня всегда с собой.

– Я не о том. В случае если провокация сработает слишком быстро. Маячок какой-нибудь?

Роул кивнула.

– Да, нужно. Ты прав. Возможно, мы видим совсем не то, что есть на самом деле. Или вообще, видим то, что нам показывают. К Саманте я попаду только завтра. У меня процедуры до обеда.

– Тай, что ты там забыла? Где ты еще не совершенна? – губы Коллингейма непроизвольно растянулись в улыбку. – Я хочу на это посмотреть.

– Вам, мужчинам, не понять ранимой женской натуры, – с особой утонченностью ответила Роул.

Алекс хотел было напомнить про хук, который он схлопотал в собственной кровати от Роул спросонья, и сказать, что она не столько ранимая, сколько наоборот. Но потом перед глазами мелькнул взгляд побитой собаки, которым китиарка встретила его буквально полчаса назад. Шутка может оказаться не к месту. Однако Роул истолковала его молчание по-своему.

– Хорошее настроение я там забыла, – пояснила она и явно намеревалась продолжить, но Коллингейм не дал.

– Так иди быстрее, забирай назад, – влез он. – Того и гляди, приберут к рукам. Ищи-свищи тогда.

Китиарка улыбнулась.

– Посмотришь записи, поймешь, – сказала она. – Я попрошу, чтобы Себ тебе скинул, что есть. А тебе уже пора к Мисиме. Иди первый.

– Ты маякнёшь, когда доберешься до курортной зоны?

– Алекс, я здесь постоянно хожу.

– Это хорошо. Девчонки, вот, тоже ходили. Где-то. Когда-то. Я буду ждать.

Роул кивнула.

Алекс подошел к ней и быстро коснулся губами рта.

И пошел. Ему действительно нужно поспешить, чтобы успеть к первому подозреваемому. Или свидетелю. А у детектива еще стратегия допроса не продумана.

Глава 7

Всю дорогу до отеля, а потом и до кабинета массажиста Алекс пытался понять логику смены имени. Логики не было никакой. Джапанизы были одной из трех «великих угасших наций». В начале эпохи Межзвездной Экспансии джапанизы опережали остальные державы в темпах освоения планет терра-класса. Пока чайнизы отжимали у слабеющей РОссии материковые территории, малочисленные джапанизы оказались заперты на островах. Они видели в космосе возможности для возрождения Джапании. Именно ими были разработаны первые технологии терро-формирования, многие из которых использовались по сей день. Именно джапанизами был отправлен первый галактический караван для освоения ближайшей планеты терра-класса, названной ими Асанохоши. Но тут внезапно грянула Первая киберреволюция, оставшаяся в памяти людей как Большой Кибер-π. Этот сюжет оставался одним из любимейших в сетературе. По официальной версии пострадавших, это была глобальная диверсия, подготовленная росскими спецслужбами. По официальной росской версии – результат деятельности хакерской экстремистской группировки. Согласно неофициальной росской версии – несанкционированный вброс экспериментального «червя» нетрезвым программистом на спор с коллегой. Но что бы то ни было, выпущенный в Сеть червь за две недели сожрал всё. Просто всё. Всё до последнего бита. И самоликвидировался. Как выяснилось, весь мир, давно и прочно перешедший на виртуальные расчеты и договоры, оказался не готов к такому варварству. Весь, включая создателей «червя». В одно мгновение оказались погашены внешние и внутренние долги. Государства и их граждане оказались без средств к существованию. Работников ничто больше не связывало с работодателями, и наоборот. Люди остались без связи, без информации, без надежд на будущее. Сложно представить, что тогда творилось в городах. Больше всего от Большого Кибер-π пострадала Джапания, которая к тому времени практически не имела собственного сельского хозяйства. Крупнейший мировой кредитор и продавец технологий остался без гроша в кармане и корочки хлеба на столе. Готовый к запуску второй галактический караван был отдан чайнизам за продукты питания. Страна Восходящего Солнца так и не смогла оправиться от удара, став чайнизской провинцией. Зато чайнизы взяли под свой контроль внеземную экспансию. Именно их потомки держали в руку на финансовых артериях Ядра. Поэтому менять имя с «Чжана Ли» на «Кэндзабуро Мисиму» было сродни замене быстроходной межгалактической яхты на ржавую грузовую посудину без гипердвигателя.

Впрочем, переезд из Ядра на Парадиз-5 был из той же серии. Поэтому Коллингейм очень торопился взглянуть на эксцентричного массажиста. Но всё равно немного опоздал.

Почему-то Алекс полагал, что массажист должен принимать в кабинете, вроде тех стерильно-белых медицинских помещений с анатомической кушеткой, где ему доводилось бывать после травм на службе. Поэтому он несколько растерялся, когда понял, что путь лежит не в один из небоскребов-отелей, а за основные постройки, в отдельный домик, огражденный невысоким заборчиком. Пространство между забором и домом было заполнено фигурно обрезанными кустами с густой листвой, стрижеными лужайками, хаотично разложенными крупными камнями, остро напоминавшими тот самый, на котором детектив недавно тискал Роул. В общем, из тропических пальмо-пляжей Коллингейм попал в какой-то пасторальный галосериал. Сам домик выглядел игрушечным. Коротенькие ножки-столбики поднимали его над уровнем земли, – видимо, чтобы не смыло в сезон дождей. Стены были белыми в крупную деревянную клетку. Подойдя ближе, Алекс сообразил, что деревянная клетка – это каркас, на который натянут какой-то материал. То есть стен, как таковых, в общем-то, не было. Острые углы двухуровневой крыши цвета темного дерева были словно подкручены кверху, от чего домик смотрелся еще кукольней. По периметру строения шла неширокая открытая веранда с низкими, по голень, перилками-ограждениями. Никаких вывесок и реклам рядом с домиком не было. Но он сам себе был вывеской и рекламой, единственный и неповторимый среди зданий из стекла и бетона.

Стоило Алексу приблизиться к дому, как его передняя стена гостеприимно раздвинулась. Возле невысокого порожка в ряд стояли тапочки, намекая, что внутри не терпят грязной обуви. Детектив аккуратно поставил сбоку свои прогулочные шлепки, переобулся в одноразовые местные и шагнул в тень домика-гномика. Внутри было восхитительно прохладно. Коллингейма никто не встретил, но как только он переступил порог, входные стено-двери сдвинулись, зато раздвинулись внутренние, ведущие направо. Взгляду детектива предстала большая пустая комната. Ее стены представляли собой те же самые обтянутые деревянные каркасы. В простенке одной, почти во всю высоту висела вертикальная картина с ярким, изогнутым зигзагом драконом. Пасть ящера вроде как улыбалась, но острые зубки существа из легенд заставляли сомневаться в его намерениях. Слева вверху и справа внизу картины располагались размашисто написанные иероглифы. Пол, отделанный под дерево (а может, и вправду деревянный) устилали жесткие половички. В дальнем от входа углу поверх половичка была расстелена простыня, на которой лежал полувалик подушки цветом в деревянную отделку. По другую сторону от Алекса, за невысоким, по колено, столиком, сидел колоритный дедок в халате… похоже, поверх другого халата. Его длинные седые волосы были собраны в фигулинку на затылке. Нижняя часть длинной бороды делилась пробором надвое, как рыбий хвост. Дедок сидел на пятках, уткнув ладони в бедра и разведя в стороны локти. Глаза его были закрыты. Рот, теряющийся под усами, был чуть изогнут блаженной улыбкой. В центре столика, в углублении, попыхивал керамический горшок, накрытый крышкой. В целом обстановка была располагающая, если бы не массажист, производивший своим благостным видом впечатление укурка. Однако никаких посторонних ароматов в доме не ощущалось.

Коллингейм деликатно кашлянул в кулак.

Дедок открыл глаза, неожиданно ясные для его возраста. Он молча сделал широкий жест, приглашая гостя присоединиться. Видимо, помедитировать над горшком. Не совсем традиционный способ массажа, но раз все от него в восторге, кто такой Алекс, чтобы спорить? Он прошел к столу и скопировал позу хозяина. Конечно, в ношеной футболке и цветастых шортах, из-под которых виднелись волосатые ноги, он смотрелся не так внушительно, как хозяин. Зато он был больше. Тайни тут бы не удержалась от остроты, но Тайни нет, так что будем считать это простой констатацией факта.

Джапаниз чайнизского происхождения одобрительно кивнул и поднялся. Под верхним коротким халатом оказался не халат, а распашонка с запАхом и юбка в широкую складку длиной до самого пола. Дедок отошел к стене, где на узкой полочке стояли пиалы – две поменьше, две побольше. Расставил их перед собой, взял с той же полочки хрень, напоминавшую большую курительную трубку, маленькую ложечку с длинной ручкой, закрытую баночку с травянисто-зеленым содержимым и короткую кисточку. Или ершик. В общем, нечто среднее между ершиком и кисточкой. Выставив всё это на стол, дедок сел на место. Кивнув Коллингейму, он снял с широкого пояса красный платочек, который оказался косынкой. Свернув ее хитрой ленточкой, скользя по ней указательным пальцем, прежде чем снова сложить, он превратил косынку в тряпочку и медленными движениями стал протирать большую пиалу. Наблюдая за неторопливыми движениями Мисимы-Ли, детектив поймал себя на том, что его дыхание выровнялось. Мышцы расслабились. Дедок тем временем расправил косыночку, сложил ее по новой в том же порядке и протер «трубку». Затем он снял крышку с горшочка на столе. В нем чуть булькала вода. Трубка оказалась черпаком, которым дедок набрал воды в промытую пиалу, поплюхал в ней кисточкой и вылил кипяток во вторую большую пиалу. Протерев заново сложенной косынкой ложечку, хозяин зачерпнул зеленую хрень из баночки и залил ее водой. А после начал быстро взбивать ершиком-кисточкой, пока смесь не превратилась в ядрено-зеленую пену. Пена была разлита в протертые и обмытые малые пиалы и – как Алекс догадался уже к половине шоу, – одна из них была поставлена перед гостем. Вторую хозяин поднял двумя руками и сделал глоток, блаженно жмурясь.

Даже если это наркотик, то сразу не подсадит, понадеялся детектив. В конце концов, девицы после посещения Мисимы оставались живы и здоровы. И даже довольны. Если это, конечно, был не подкол с их стороны. Коллингейм поднял пиалу, благодарно кивнул в ответ и сделал глоток. И чуть не выплюнул. По консистенции это был не столько напиток, сколько еда. Терпкая настолько, что пробирала до позвоночника. Но бодряща-а-я… Массаж уже можно было не делать. Алекс уже чувствовал себя, как младенец, только что научившийся ползать, и горел желанием куда-нибудь уползти. Усилием воли сдержав лицо, детектив поставил пиалу на стол. Дедок одобрительно покивал головой.

– Что привело тебя в мой дом, самурай? – спросил Мисима-Ли приятным глубоким голосом.

Коллингейм завис. Что привело?.. В его дом?.. Самурай?..

– Й-я вообще на массаж. По записи, – выдавил он. – На три часа.

Дедок глотнул месиво из пиалы и улыбнулся:

– А я, не дождавшись клиента, решил помедитировать. Те, кто скоропалительно записываются, редко приходят, – стал рассказывать хозяин, опустив пиалу на стол. – И вдруг в дверях вы: бесшумный, безмолвный и решительный, будто не на массаж, а по мою душу пришли. А как прощаться с миром без чая?

– Это – чай? – Алекс сделал еще одни глоток. Ощущение было, будто позвоночник продрало ёршиком. – А из чего?

– Из чая, – посмеиваясь, ответил дедок. – Из зеленого чая. Благодарю вас, это была прекрасная чайная церемония, – он склонил голову, приложив руку к груди. – С терпким вкусом долга, бодрящей свежестью верности и горькой ноткой отчаянной любви. После такого нестрашно и встретить смерть.

– М-может, всё же лучше массаж? – совсем запутавшись в происходящем, предложил Алекс.

Дедок тихо рассмеялся.

– Массаж однозначно лучше, – согласился он и повел рукой в сторону стены.

Панели разъехались, открывая вид на еще одну часть садика. Там, в тени дома, журчал небольшой фонтанчик. Ну, как фонтанчик… Водопадик, скорее. Вода стекала по столбику из камней в небольшой прудик, берега которого окаймляли камни и зелень. Короче, отпадный водопадик. Алекс с трудом перевел взгляд обратно на дедка. И непроизвольно вернулся к водопаду. Детектив взял в руку пиалу и снова сделал глоток. Пляжи, пальмы, шикарные отели и рядом не стояли с этим тихим домиком с маленьким отпадным водопадиком. Здесь, именно здесь был отдых. Покой и умиротворение.

Алекс поставил пиалу на стол и почтительно поклонился верхней частью корпуса.

– Кэндзабуро Мисима, – представился дедок.

– Алекзандер Коллингейм, – ответил ему детектив.

– Разоблачайся, самурай, – массажист указал Алексу в сторону расстеленной простыни.

– Почему вы называете меня «самураем»? – спросил детектив, осторожно вставая с пяток – ноги слегка затекли.

– У тебя тело воина, – ровно ответил массажист. – Взгляд воина. Как ты зарабатываешь на жизнь?

– Секьюрити, – с честным видом сорвал Алекс.

Если Чжан Ли может соврать про свое имя, то Алекс Коллингейм – про свою профессию. Вообще-то он планировал представиться лоховатым охранником, у которого мозг переродился в мускулы, а в пустоте черепа разрослась лобная кость. Но под проницательным взглядом лже-джапаниза Алекс робел, как подросток перед директором школы, поэтому врать старался правдоподобно.

– И работа самурая – охранять своего даймё.

Что такое «даймё», детектив не знал, но по смыслу было нетрудно догадаться. Коллингейм снял футболку и шорты и повесил их на крючки, прикрепленные к стене. Оставшись в одних плавках, он сел на простынь.

– На живот, пожалуйста, – попросил массажист, и Алекс улегся.

«Подушка» была не просто в цвет дерева, она была из дерева. Грудь и бедренные кости выразили недовольство жесткостью ложа. Массажист твердыми пальчиками стал ощупывать пациента. Местами болезненно. Коллингейм тяжело вздохнул.

– Вы, Алекс, много времени проводите сидя, – сурово сказал Мисима-Чжан, и детектив напрягся в ожидании разоблачения. – Вам необходимо спать на твердом, чтобы дать возможность позвоночнику восстановиться.

Разговоры о работе в данный момент не способствовали душевному равновесию, поэтому Коллингейм постарался перевести тему.

– Мисима-сан, – начал он, – у вас удивительный дом. И сад. Наверное, непросто было создать такое?

– Владелец курорта – мой давний клиент, – поделился массажист. – Когда я поделился с ним своим желанием уйти от суеты, он предложил мне место здесь. – И чуть нараспев процитировал: – «Голодный ветер Ищет лист сухой средь скал. Нет жизни в камне».

Алекс не относил себя к романтичным особам. Наоборот. А уж поэтичным юношей он не был даже в те времена, когда был юношей. Но почему-то при словах лже-Мисимы словно увидел себя на Гедеоне, где среди небоскребов нет места не то что жизни, даже сухому листу.

Пока детектив предавался философии, массажист поднялся, подошел к стене и вернулся. И Коллингейм ощутил на лопатках масленое касание. Руки массажиста заскользили по спине. Твердые пальцы находили какие-то болезненные точки, но вместе с болью проходила скованность в теле.

– Как здорово, что Лола посоветовала мне вас, – произнес Алекс, пока еще был в силах что-то говорить, потому что апатия и блаженство накатывали на него бархатистыми волнами.

– Она вам уступила свое время? – удивился Мисима.

– Не, честно говоря, не очень понимаю, что произошло, но я вчера случайно с ней познакомился, мы договорились встретиться, а сегодня я узнал, что она утром куда-то скоропостижно уехала.

– Возможно, она нашла свой икигай, – предположил массажист, не отрываясь от работы.

– Икигай?

– Цель в жизни, смысл, источник радости, то, ради чего хочется просыпаться по утрам, – пояснил лже-джапаниз. – Мисс Лола… «Напрасно тянет Корни увядший розы куст В пустой колодец», – продекламировал массажист.

– Видимо, «икигай», который Лола нашла, разбудил в ней утром желание не только проснуться, но и в кратчайшие сроки покинуть Парадиз, – сообщил Алекс.

– «Безлунна ночь и Беспросветна, но она Рождает утро», – массажист в очередной раз ответил цветистой фразой. – Внутренний кодекс самурая заставляет тебя печься о слабых. Но слабый может стать сильнее только сам.

Алекс задумался. Но бархатные волны, одна за другой, разбивали мысли на море брызг. Он проснулся от легкого похлопывания по плечу. Коллингейм сел. Улыбающийся Мисима протянул детективу пиалу с холодной водой. Он глотнул. В голове, как и во всем теле, была легкость. Ему следовало подумать. Хорошо подумать. Сполоснуться в море, закрыться в номере и подумать.

Глава 8

Когда Коллингейм покинул дом, на улице посвежело. Или правильнее было выразиться «на дворе»? Или «в саду»? Собственно, это было некритично, потому что посвежело везде: и на улице, и во дворе, и в саду, и на пляже. Прохладный ветерок гонял по дорожкам змейки из песка. В синем небе белели длинные, изящно-прозрачные перья облаков, обещая смену погоды. Когда переодевшийся детектив вышел к морю, горизонт темнел тучами. Пока далекими, но комм уже обновил прогноз погоды, уведомляя отдыхающих о приближении циклона. Дожди ожидались недолгие – от силы на пару дней. Но тропические. Закат по метеоусловиям отменялся. Зато теперь ничто не могло помешать детективу погрузиться в материалы дела.

Себастьян уже прислал файлы. С Алекс начал с первого, по порядку. В целях конспирации (паранойя, подхваченная половым путем от Тайни в прошлую встречу, стремительно прогрессировала) детектив надел гарнитуру. Коллингейм привык использовать ее в бою. Галозапись, которая проецировалась прямо перед глазом, немного сбивала. Казалось, что детектив одновременно и в номере, и в незнакомом кабинете. То, что запись делалась точно такой же гарнитурой, ощущения только усугубляло.

Алекс видел перед собой девушку лет двадцати пяти. Или старше. Но дерзкая ассиметричная стрижка, разноцветные перья волос, радужные тоннели в ушах, татуировка на шее и беззаботная улыбка во весь рот ее молодили. Как и привычка жевать.

– Привет, меня зовут Саманта Локсби, – произнесла она, кривя рот из-за жвачки. И протянула руку.

– Хэлли Купер, но все зовут меня Тайни*.

Голос Роул звучал непривычно. Может, чуть грубовато. А может, дело было в том, что Алекс словно очутился в виртуальной игре, где он был женщиной. По крайней мере, именно такое впечатление создавала гарнитура. Будто это он пожимал руку Саманте, только рука его была женской.

– Ну, если ты Тайни, то я – Нана**, – рассмеялась косметутка. Она действительно была на полголовы ниже китиарки.

Роул не издала ни звука, но почему-то детектив был уверен, что она улыбалась.

– Садись, рассказывай, чё, – таутированная хозяйка кабинета указала клиентке на анатомическую кушетку, сейчас сложенную в кресло.

Беглый взгляд Роул выхватил из обстановки многочисленную аппаратуру, баночки, тюбики, кисточки, пакетики и шпатели. И огромный зеркальный трельяж, в который Алекс смотрелся и видел Тайни. С этим делом и крышей сдвинуться недолго…

– Чего желает мисси? – чавкая, спросила Саманта.

– Мисс, – поправила ее китиарка. – А лучше просто по имени.

– По имени – так по имени. Хэлли, есть пожелания? Вообще, у тебя кожа чистая, чё. Как ухаживаешь?

Роул что-то рассказывала про лосьоны, тоники, крема и сыворотки, а Алекс глядел в зеркало.

Тайни в зеркале была… Тайни. С непослушными черными кудряшками, которые никак не хотели укладываться в прическу. С огромными карими глазами на похудевшем от тревог лице. С тонким носиком и бледной кожей. С нежно-розовыми губами, чуть прихваченными блеском. Совсем как на Атоване у оцепления вокруг места убийства Хельги Стоунбридж. Только тогда Роул была незнакомкой, а теперь – его… Детектив задумался. А теперь – его Тайни.

Девушки увлеченно обсуждали процедуры. Из произносимого Коллингейму были знакомы только цены. Как – «знакомы»… Он знал эти числа. В кармане не имел, но мог себе представить, как они выглядят. Это единица и еще нолики. В его кредитку столько ноликов могло поместиться только без единицы, и если их хорошенько утрамбовать. И Алекс остро почувствовал безнадежность своих… «отношений». Три недели. Вот и всё, что у него есть.

Роул устроилась на кушетку, Саманта стала опускать спинку.

– А чё ты такая бледная-то? – чуть свысока поинтересовалась «косметутка». – «Папик» взаперти держит?

– Я – перевозчик, – ответила Роул. Теперь Алекс видел только потолок и лоб склонившейся над ним/ней Саманты. – Вожу частные грузы, которые не пользуются популярностью у местных властей.

– Контрабанда, чё! – Локсби уважительно похлопала клиентку по плечу.

– Впервые слышу это слово, – очень «честно» призналась китиарка.

Как все люди, способные отличить в собеседнике правду от лжи, Алекс предпочитал врать как можно ближе к правде. В крайнем случае, если поймают, всегда можно сослаться на недопонимание. Так что очень может быть, Тайни не врет. И про частные грузы, и про контрабанду. Если она товары не продает, то какая же это контрабанда? Никакой контрабанды. Всего лишь подрывная деятельность.

– Какое слово? – подыграла клиентке Саманта.

Она выбросила жвачку в урну, убрала свои радужные перья под шапочку, натянула маску на нижнюю часть лица и покрыла руки латексным гелем, вроде того, которым пользовался детектив по работе. Или для контрацепции. Подняв руки, как врач перед операцией, она продолжила:

– Зато, небось, весь Союз облетела, все повидала…

Голос ее звучал чуть глуше, то ли из-за повязки, то ли из зависти.

– Облетела. Повидала. А что толку?

– Это как: «А что толку?» Я, вон, за всю жизнь была только на родном Гедеоне, и здесь. А ты: «А что толку?», – обиженно просопела Саманта и чем-то шоркнула, придвигая.

– Думаешь, на той самой планете, где ты не была, счастье разливают всем и каждому?

– А то нет, – рассмеялась косметутка, начиная колдовать над лицом.

Поскольку камера-сережка находилась в противоположном ухе, что именно делала радужная девица, было не видно. Но Алекс не ноу-хау воровать планировал. Ничего, что видно только потолок. Зато всё слышно.

– Тогда я тоже хочу на эту планету, – призналась Роул.

– Тю. У такой красавишны на каждой планете должно быть по счастью. А то и не по одному, чё.

Сама того не желая, Саманта Локсби оттоптала штурмовыми ботинками больное место нечаянного слушателя.

А Роул, как назло, не торопилась с ответом.

– Думаешь, со счастьем можно так вот запросто попрощаться, и дальше жить, будто ничего не было? – наконец раздался голос китиарки.

– Ага! – в голосе косметутки звучало веселое «я_же_говорила!» – Значит, есть, есть она, эта планета!

– Нет, – возразила Тайни. – Значит, есть оно, это счастье. – И спустя несколько ударов сердца продолжила: – Только не там, не тогда и не с тем.

– А что, у таких, как ты, тоже бывает несчастная любовь? – удивилась Саманта.

– Со мной-то всё понятно, – перевела тему Роул, так и не объяснив, кто именно был ее счастьем: он, Майер или это вообще была фигура речи. И почему «не там, не тогда и не с тем». – Я просто слишком быстро летаю, чтобы счастье успело за мной угнаться. А у тебя-то какие проблемы? У тебя тут мужчин – целый заповедник.

– Целый зоопарк, ты хотела сказать, – фыркнула девица. – Хочешь – тебе козлы, хочешь – бараны, хочешь – павлины, хочешь – верблюды, которым на всех плевать с большого небоскреба… На любой выбор счастье, чё.

– Да ладно! Неужели среди сотен тысяч приезжих никто не заинтересовал?

– Понимаешь, Хэлли, – незнакомое имя выбило Коллингейма из русла беседы, пока он не вспомнил, что именно так представилась китиарка. – Парадиз – это как раз та планета, куда все едут за счастьем. Я вот тоже, дура, за счастьем приехала, чё. А оказалось, у всех оно разное, это счастье. Я хочу встретить принца. А «принцы» хотят засадить в междуножье как можно большему количеству телок постройней и посимпатичней, чтобы потом было чем перед приятелями похвастаться…

В голосе девушки слышался личный опыт. Но, как говорил Мисима, за всех проблемы не решишь. Саманта – девочка взрослая, сама станет сильнее.

– А местные? – продолжила разговор Тайни. – Курорты – дело доходное. Да и на вид не страшные.

– Ну, ты такая наивная, прям ми-ми-ми! – с невесомой насмешкой выдала косметутка. – Кто тут из местных бога-атый? Они бедны, как космодромные крысы, чё.

– А деньги? К вам же на Парадиз такие деньги приходят.

– Ой, не могу! – Саманта рассмеялась, приложив руку к маске на лице. – Так ты тоже за принцем приехала? Очередь занимать надо было. Сразу как из космолета вышла. Видела, какой хвост там тянулся?

– Не видела. А причем здесь космодром?

– Так ждут же. Когда принцы прилетят. Ты где последние лет сто была? У нас всё кому принадлежит?

– Народу?

– Хо! Жаль, мы не тот народ, чё! Толстосумам из Ядра здесь всё принадлежит. И пляжи, и отели, и море, и кабинет этот, и я тоже. За всё уплочено. А у местных есть свои богачи. Только они живут «на материке», как тут говорят. Дальше курортной зоны. И такие, как ты и я, их не интересуют. Они же тут все, – продолжила она шепотом, – фанатики. Иноверцы, – гавуры, – для них пыль, третий сорт. Их вера даже касаться нас запрещает. Как прокаженных. Видала, они все в перчатках ходят? Во! Это чтобы об нас не запачкаться, чё. Так что парадизные богачи себе гаремы из местных набирают. В общем, нету тут принцев, я тебе говорю. И если где счастье надыбала, так лети назад. Знаешь, сколько таких вокруг, до чужого счастья жадных? Только отвернулась – а ему уже какая-нибудь пошустрей ноги приделала.

– А ты думаешь, счастье там сидит и меня ждет? – поинтересовалась китиарка с легкой насмешкой.

– А чё, не ждет? Да ну. Таких, как ты, кто-то где-то обязательно ждет.

– С чего ты взяла?

– Ну, как… – удивилась косметутка. – Ты красивая, чё. Молодая, но богатая. Даже если тебя не ждет твое «счастье», тебя ждут или предки, или муж, или любовник.

– Я не богатая, – возразила Тайни, которая Хэлли. – Но зарабатываю немало. Работа опасная, а надежда только на себя.

– И на космолет сама заработала, чё, – в голосе Саманты слышался сарказм.

– Нет, космолет не мой, – призналась Роул.

– А у тебя какой? – таким голосом, будто она внезапно уселась на шило, спросила косметутка.

– Галакси R5.

– Круто, чё! Маломестный межгалактический звездолет класса «В». Я видела рекламу, – косметутка говорила с такой гордостью, будто реклама была ориентирована именно на нее, и теперь Саманта Локси размышляла: то ли купить этот, то ли более позднюю модель. – Возьмешь покататься?

– Не могу, – обломала кайф китиарка. – Он стоит на профилактике в доках Атована. А я себе отпуск устроила.

– А, ну, понятно, – насмешливо буркнула Саманта. В тоне сквозило, что она не поверила ни Тайни. От слова «совсем». – Сейчас лучше расслабить мышцы лица, – произнесла она нейтральным тоном. – Просто полежи. Будет небольшое покалывание и чувство холода. Если ощущения будут слишком болезненными – говори.

В ушах зажужжало, и перед глазами будто выключили свет. Запись завершилась. Видимо, дальше ничего информативного не было.

Алекс задумался над услышанным и увиденным. Прежде всего, он обратил внимание, что оба фигуранта были с Гедеона. Странно, что Тайни не акцентировала на этом внимание. Возможно, они связаны с тех времен.

Во-вторых, обе исполнительницы заслужили шесть баллов ровно и за артистизм, и за находчивость. Локсби вывалила на собеседницу целую гору информации, что забылась бы сразу за порогом ее кабинета, если бы не камера. При этом косметутка ненавязчиво, очень гармонично «развела» клиенту на личные сведения. Больше всего Алекс оценил концовку, которая провоцировала, просто обязывала Тайни-Хэлли доказывать, что она «не такая».

Роул уверенно отыграла свою историю. Ей нужно было оправдать непривычную бледность, – следствие долгих перелетов в космосе, – сильное тело и ухоженную внешность. Одиночка-«доставщица» – просто пограничная легенда. Еще чуть-чуть – и Тайни уже неприкасаемая, несмотря на одиночество и потерянность.

Правильно, что она прилетела регулярным рейсом. Какой нормальный маньяк рискнет покуситься на девицу, которая прибыла на собственном звездолете? Только если вместе со звездолетом похищать. Конечно, если в деле участвуют пираты, то им со своим транспортом даже лучше. С другой стороны, а откуда им знать, кому этот космолет принадлежит, учитывая специфику груза? Одно дело у мафии увести «шестерку» – перевозчика. Можно сказать, естественная убыль при такой-то профессии. Совсем другое – украсть космолет. За это и огрести недолго. Организованная преступность, типа Триады, которая стояла на верхушке пирамиды питания в Ядре, или не столь богатых, но не менее опасных группировок, ведущих свои корни из этнические банд Древней Геи, имела давние традиции, отлаженные каналы информации и жесткую иерархию. Космические пираты представляли собой эволюционно более позднее объединение. Среди них постоянно шла борьба за власть, поэтому, в общем и целом, они представляли собой хаотичное месиво со случайными точками кристаллизации. Ходили слухи, что мафиозные структуры подкармливают отдельных капитанов, как бездомных собак у ворот. Но, насколько было известно Алексу, никто из крупных игроков целиком до сих пор их под себя не подгреб. Возможно, мафиози было выгодно держать «третью» силу, которая оттягивала на себя структуры правопорядка и обеспечивала доход от продажи оружия. А может, разбросанные по вселенной шустрые звездолеты просто не поддавались контролю. Однако, несмотря на независимость, капитаны космических пиратов старались не переходить дорожку «старшим товарищам».

Прочие элементы, которые не касались дела, Коллингейм решил не анализировать. Так себе можно что угодно накрутить, а на самом деле окажется, что все таинственные фразы Тайни о высоких чувствах – чистой воды игра на публику. Ей-то всё равно, а ему будет обидно.

_____________________________

*    Игра слов: Tiny – имя и «крохотный, малюсенький».

**  Каламбур. Нана – имя, «нано-» – десять в минус девятой степени, еще меньше, чем «крохотный».

Глава 9

Алекс запустил второй файл и очутился на пляже. В уши хлынул шум прибоя, болтовня, смех, свист где-то сзади. Глаза слепило послеполуденное солнце. В голубом небе болтался воздушный змей – вечный символ того, что в какой бы дерьмовой ситуации ты бы ни оказался, всегда нужно держать нос по ветру. Волны неспешно омывали берег. Коллингейму почудился запах моря, хотя ни один коммуникатор не был способен его передать. Идиллическую картину портил накаченный бугай в черных обтягивающих плавках. Бугай улыбался и глядел на Алекса заинтересованным масляным взглядом. Интерес был направлен исключительно ниже подбородка. Вот прямо от подбородка и ниже. Детектив с трудом подавил в себе желание вмазать извращенцу. Потом до него дошло, что взгляд адресован не ему, а Тайни. Обвинения в альтернативных предпочтениях с инструктора были сняты, но желание ему врезать почему-то не исчезло. Даже усилилось. Взгляд мужика стал наглее. Улыбка – шире. Казалось, еще чуть-чуть, и харя треснет. А изо рта потечет слюна. Или не слюна. И не изо рта.

Чет был архетипичным инструктором, с четким, «просушенным» рельефом мышц. Даже китиарец Марсо рядом с ним казался жалким подобием анатомического атласа. В отличие от сушеных проститутов, которые лепили свое тело исключительно в тренажерных залах, Чет двигался уверенно и пластично, как и положено бывшему космодесантнику. Короче, сёрфингист произвел на Коллингейма неприятное впечатление. Возможно тем, что был похож на самого Алекса. Но это его не оправдывало, а, напротив, усугубляло вину.

– Чем могу помочь вам, очаровательная мисс? – сочился медом голосом инструктора, а взгляд подсказывал, в каких именно местах Чет помог бы с особой радостью.

– Здравствуйте, – своим нейтрально-холодным тоном произнесла китиарка. – Я хотела бы научиться сёрфингу.

Чисто новая училка. Зрелая, сексуальная училка перед двоечником, твердо стоящим в пубертате обеими ногами и тем, что между ними. В общем, Алекса холодность Роул не остудила. Недавнее смущенное признание китиарки отключило охранные контуры, и теперь Коллингейма несло, как сель с горы.

Инструктора, впрочем, тон Тайни тоже не остановил. Лишь добавил масла в огонь взгляда.

– Люди делятся на тех, кто по доске идет, кто на ней стоит, и кто на ней живет, – произнес Чет с ухмылкой, которую, наверно, считал неотразимой. А вот Алекс бы сейчас проверил, как бы она отразила хук слева.

И только тут детектив осознал, что услышал. Конечно, существует вероятность, что этой присказкой пользуются все сёрферы на пляже, но интуиция подсказывала, что это выражение – «фишка» Чета Эла Вальтера. Коллингейм на автомате выбрал в списке контактов Тайни и набрал. Вспомнив, что его просили так не делать, он собирался сбросить вызов, но вместо сигналов получил сообщение автоответчика. Китиарка стояла в черном гидрокостюме с неоново-голубым цветочным принтом по боковой линии. За спиной и вокруг шеи болтался свободный капюшон. Тай была в нем целомудренна, как школьница за сутки до выпускного. Под мышкой она сжимала доску. «Я рада вашему звонку, – уютно улыбаясь, говорила неизвестному абоненту Роул. – Надеюсь, у вас ничего срочного. Я ушла осваивать вот этот, – она постучал по доске, – летательный аппарат».

Алекс ощутил внезапное желание прогуляться перед ужином. Причем, непременно к морю. Именно туда, где Хэлли-Тайни учиться «летать» на сёрфе под руководством Чета Вальтера.

Он выскочил из номера, как ходил на массаж, в той же футболке и разноцветных шортах. И лишь вывалившись из отеля, осознал, что неплохо было бы сначала посмотреть в окно. За спиной небо еще оставалось голубым, но над чернильным морем расползались дождевые тучи. Сквозь прорехи пробивались голубоватые лучи солнца, словно нарисованные ребенком. Море под прорехами отливало болотной зеленью. Берег тонул в белой пене прибоя. А над всем этим витал ветер. Ощутимый, такой, пронизывающий ветер. Пришлось возвращаться за ветровкой. Конечно, если бы на месте Роул была другая девушка, Коллингейм был бы уверен, что она отогревается в каком-нибудь кафе. Но это была Роул. Упрямство китиарки могло спорить только с ее любопытством. То и другое наверняка выгнали ее в море.

Место тренировок обнаружилось по дергающемуся на нитке воздушному змЕю. Для особо тупых на нем была опознавательная картинка: темно-синяя закольцованная волна вокруг сёрфера. Коллингейм приметил его на записи, и теперь змей, как маяк, вел Алекса к намеченной цели. Возле инструктора стояли трое мужчин в простеньких гидрокостюмах и что-то увлеченно обсуждали. С мужчинами он всё что угодно может обсуждать. Детектив обвел взглядом с десяток смельчаков – калек на всю голову, – которые полезли искать волну в бушующее море. Среди них фигурка Роул выделялась голубыми легкомысленными цветочками на черном фоне. Она вставала на доску, и ветер, словно поджидавший в засаде, переворачивал китиарку в воду. Она улыбалась, убирала мокрые волосы со лба и лезла снова.

– Правда, она у меня красивая? – раздался за спиной голос.

Алекс обернулся. Собеседники фигуранта уходили в сторону отелей. Правильно. Нормальным людям, особенно новичкам, в такую погоду в море делать нечего. А ненормальных попробуй оттуда вылови. Инструктор смотрел на китиарку довольно-отческим взглядом. «У меня»? «Она у МЕНЯ красивая»? Да парень просто мечтатель! Даже Коллингейм не позволял себе подобных заявлений.

Воспользовавшись дезориентацией слушателя, инструктор продолжил:

– Ты с космодесанта? – спросил он и подставил кулак под обычное приветствие кадешников.

– КаДе фарева, – согласился Коллингейм, без особого энтузиазма повторив знакомую связку, напоследок просто пожимая руку бывшему коллеге, и переключился на более актуальное: – Где ты такую нашел?

– Прости, братан, самому мало, – с важным видом выдал Чет.

В этом Алекс с ним тоже был солидарен.

– Она, конечно, дикая и необъезженная, но в том и смак, – поделился инструктор. – А ты сюда каким ветром?

– Надуло, – неопределенно ответил Алекс и сделал жест в сторону моря.

– То есть улетишь, как только сменится направление? – заржал Чет.

От ответа детектива избавило появление рядом традиционного белого привидения в перчатках и цветном – на этот раз малиновом, – платке с разносом в руках.

– Мистер желает? – довольно чисто спросил разносчик с широкой улыбкой.

– Вали отсюда, гнида черномордая! – гаркнул в его сторону инструктор.

Абориген как-то сразу скукожился и ретировался.

– Ты чего так? – не понял детектив.

– Задолбали, козлы бородатые. Ведь уже запретили им лезть к отдыхающим, но нет…

– А мне тут рассказывали, что им нельзя неверующих касаться.

– Ты… Как тебя, кстати?

– Алекс, – представился Коллингейм одним именем. С кем поведешься, от того и наберешься. От Роул – паранойи.

– Чет, – назвался инструктор. – Ты не представляешь, насколько это подлые, завистливые, лживые людишки. И мозолят глаза, и мозолят, и мозолят, и мозолят…

– А чего они с этим вином до всех докапываются? – спросил Коллингейм.

– Так им за каждый бокал копеечка падает. А с тебя снимается. Смотри, отправят тебя назад в грузовом трюме. Ты откуда, кстати?

– С Атована.

– Рудокоп? – поинтересовался Чет.

Ага! Будь Алекс «рудокопом», он бы на Парадиз годам к девяноста накопил. Но тому времени у него бы уже свой пляж под ногами насыпался.

– Нет, телохранитель.

Чет присвистнул:

– Неплохо устроился. А я тут инструктор по дайвингу и сёрфингу. Сёрфинг – это вообще искусство. Люди делятся на тех, кто по доске идет, кто на ней стоит, и кто на ней живет…

Чет закончил фразу и замолчал. До детектива дошло, что род занятий бывшего коллеги по войскам озвучена, и от Коллингейма ждут ответных действий.

– Не-не, мне эти ваши тонкие искусства ни к чему. Куда мне на Атоване нырять? В штольню, разве что, – Коллингейм-таки включил «дебиловатого парня», которому голова дана, чтобы в нее есть. Он широко улыбнулся и подмигнул. – Я просто мимо проходил – посмотреть на чудиков, которые в такую погоду купаются. Слушай, – якобы настороженно продолжил детектив, – а местные – они не воруют? Ну, там, когда в номере убираются? Были случаи?

– Нет, насчет воровства у них строго, – признал Чет. – Если поймают – руку отрубают.

– А если не поймают? – Алекс изобразил «ну, ты меня понимаешь».

– Нет, черномордых тут в ежовых рукавицах держат. Любая жалоба от клиентов – сразу пинка под зад! Знаешь, какие тут очереди на «чистенькие места». На полях-то никто батрачить не желает…

– На каких полях? – детектив огляделся, силясь увидеть сельхозугодья за высотками отелей. – Они там бананы выращивают?

Чет посмотрел на Коллингейма снисходительно:

– Бананы растут на пальмах. А черномордые растят овощи, хлеба, рис…

– Что, тут реально что-то выращивают? Прямо в земле? – старался Алекс.

– А где еще? – удивился Чет с усмешкой.

– Ну, у нас на растворе и с подсветкой, – напомнил Коллингейм.

Инструктор рассмеялся:

– И, правда, я забыл. Ты ж там, небось, на бич-пакетах.

«И живу в квартире размером с коробку для обуви», продолжил его мысль детектив. Вроде, правда, и ничего кроме правды. Почему тогда так обидно за свою родную планету?

– Почему сразу «бич-пакеты»? – детектив изобразил вид оскорбленной невинности, чтобы Чет уверился в своих подозрениях относительно рациона нового знакомого. – Будто все у нас одними «бич-пакетами» питаются. Есть и те, кто по-человечески живет.

Перед мысленным взором Алекса, как наяву, проплыл труп Данаи. Есть на Атоване те, кто живет по-человечески. Но, как ни странно, именно в них меньше всего от людей.

– Слушай, Чет, а как можно посмотреть на эти поля? Я сниму и братанам покажу. Они ж не поверят, – Алекс провел по своей голове, с придурковатым видом взъерошивая волосы пальцами.

– Никак, – обрезал тот. – Это за пределами курортной зоны. Они туда никого не пускают. Варвары!

– Слушай, а правду говорят, у них женщины не работают? Мне одна девчонка рассказывала, здесь познакомились.

– А что тут такого? – удивился инструктор.

– Ну, у нас, в большинстве случаев, если жена не будет работать, зарплаты мужа даже на двойной комплект бич-пакетов не хватит.

Алекс это знал точно. Он уже пробовал. Чет ответил хохотом, будто это была лучшая шутка сезона. У Коллингейма снова возникло желание врезать своему визави. Но тут Роул направилась к берегу, подгоняя перед собой сёрф.

– Ладно, приятно было познакомиться, ты заходи, если что… – Инструктор протянул руку для прощания.

Детектива откровенно отсылали.

Алекс понимал, что сейчас самое правильное – отступить. Но как отступить, если Роул выходит, а Чет остается?

– Да я не спешу, – «успокоил» Чета Коллингейм и похлопал «приятеля» по плечу. – Девушка, вам помочь донести доску до отеля? – обратился он к подошедшей Тайни. Счастливое выражение, с которым китиарка боролась с волнами, сменилось на нейтральное.

– Молодец, Хэлли, сегодня гораздо лучше, – голосом старшего наставника похвалил Чет, прихватывая китиарку за талию. – Главное, ты перестала бояться воды.

На этих словах Коллингейм чуть было сам не выпал в осадок. «Роул» и «бояться»? Алекс представил, как она изображала этот самый «страх». И кто тут после этого хитропопый?

– Идем, я тебя провожу, – продолжал нахал, разворачиваясь к отелям. – А то такой ветер…

Роул ужом вывернулась из-под его руки.

– Спасибо большое. Но вы же не можете оставить своих подопечных в такую погоду? – ответила «испуганная» Роул нейтрально-прохладным тоном со свежей ноткой наивности, и с тем же выражением повернулась к Коллингейму, протягивая доску: – А вас не затруднит? Буду благодарна. В такой ветер действительно неудобно нести.

Она отошла немного вправо, к пляжному зонтику, на крючке которого висел небольшой рюкзачок, и вынула оттуда полотенце. Парой движений она распустила волосы и стала их промакивать.

Алекс не без злорадства заметил на лице Чета, следившего взглядом за китиаркой, разочарование. Тайни тем временем стянула волосы в тугой пучок, сунула ноги в шлепки, стоящие под рюкзачком, и обернулась к мужчинам.

– Мистер Вальтер, – раздался голос за спиной, и Алекс обнаружил, что пока он пялился китиарке на очертания нижних «девяносто», к ним подошел худощавый молодой человек. Для инструктора его появление тоже оказалось полной неожиданностью.

– Я только провожу, – одними губами сказал ему Коллингейм, изображая идиота, на которого свалилось нежданное счастье, и он теперь не знает, что с ним делать.

Чет невнятно пожал плечами. Детектив решил считать это типа разрешением проводить типа его девушку и пошел хвостиком за китиаркой.

– Ты с ним кокетничаешь, – прошипел Алекс, когда они отошли достаточно далеко.

– Ты что, ревнуешь? – фыркнула Роул с легкой усмешкой, и Коллингейм вдруг вспомнил сцену в исследовательском центре на Атоване, когда эту фразу произносил он.

– Да, ревную. А что я, по-твоему, должен от радости в ладоши хлопать?

Конечно, он тогда повелся на Данаю, как озабоченный придурок. Собственно, он и был на тот момент озабоченным придурком, и виновата в этом была Роул, если уж вдуматься. Но Коллингейм хотя бы не играл.

Тайни бросила на него короткий нечитаемый взгляд.

– Алекс, до отеля не так далеко, а ты же наверняка подошел не просто так, – констатировала она всё тем же нейтральным тоном.

– Я хотел сказать, что Лола, скорее всего, занималась с Четом. Девушка слово в слово повторила его присказку про доску. Может, это выражение здесь все подряд используют…

Роул пожала плечами:

– Не знаю. Я не очень плотно общалась с другими инструкторами, но попрошу у Себа поинтересоваться у местных сёрфингистов, чтобы проверить гипотезу.

Она задумалась.

– Тай, я еще хотел спросить. А не могут девушек воровать для здешних гаремов? Подожди, сейчас поясню, что у меня не стыкуется, – остановил он кириарку, которая уже стала открывать рот, чтобы ответить. Ему самому нужно было поймать ускользающую мысль. – Вот смотри. Саманта говорила, что местные богачи в гаремы берут только аборигенок, потому что «неверных» они не могут даже касаться. А если пропавших девушек заставляют принять новую религию?

– Алекс, всё не так просто, – ответила Роул неторопливо. – Иммамианство, которого придерживаются коренные жители Парадиза – это в первую очередь именно вера, а не религия. Главный грех для них – неверие в Творца. Поэтому насильно обратить в иммамианство невозможно. Но даже если на какой-то момент закрыть глаза на суть веры, несмотря на существующее на словах равноправие всех верующих перед Творцом, новообращенные по факту имеют более низкий статус в обществе. Институт наложниц и любовниц здесь не приветствуется и как таковой отсутствует. Только законные жены. Так что вряд ли владельцев гаремов привлекают приезжие девушку. Но, честно говоря, всё, что связано с местными традициями, я знаю чисто теоретически, потому что подобные общества закрыты, и мы знаем о них только то, что они сами хотят о себе рассказать…

– Это всё очень познавательно. Только я не понял: они могут девушек воровать или нет? – уточнил Коллингейм.

– Потенциально любой человек, вне зависимости от религии и места проживания, способен на что угодно.

– То есть ты не знаешь.

– То есть ты просишь меня погадать на кофейной гуще на личность преступника. Если бы я это умела, то гениальным детективом была бы я, а не ты.

– Жаль, – признался Алекс.

– А мне-то как жаль, – глубоко вздохнула Тайни, пробуждая желание шлепнуть ее по хитрой попе идеальной формы.

Порывы ветра гнули пальмы и толкали глупых человечков, решивших поспорить со стихией, к безопасной каменной гавани. Доска и правда неслабо парашютила, прибавляя ускорения. Спереди на Алекса надвигались стены отеля (на самом деле, Алекс надвигался на них, но еще Эйнштейн с Древней Геи доказал, что это не имеет значения), сзади – нагоняли тучи. Редкие тяжелые капли посыпались с неба, когда до дверей отеля Роул оставалось метров двадцать. Они с Тайни вбежали в тот самый холл, где утром детектив пробивал данные о пропавшей ясонянке.

– Спасибо, что помогли, – Тай протянула руки к доске, нейтрально-благожелательным тоном напоминая про роли.

– Не за что, – широко улыбнулся Коллингейм и спросил: – Может, поужинаем вместе?

Во-первых, потому что его роль, продемонстрированная здесь ранее, требовала активных действий. А во-вторых, Алекс просто хотел побыть с Роул подольше. Путь от пляжа до отеля, по ощущениям, занял пару минут от силы. Гораздо меньше, чем обычно. Время в жизни детектива обычно летело так, что он оглядываться не успевал. Но рядом с Роул ему словно кто-то моторчик подкручивал до гиперскорости. Фюить! – и пора расставаться.

– Может, в следующий раз, – китиарка ободряюще похлопала его по предплечью.

Нужно просто найти похитителей, и уже никто не помешает им ужинать вместе. И завтракать тоже.

Глава 10

Алекс по привычке направился в свой отель по улице. А нужно было по крытой галерее, понял он на полпути. Тропический ливень очень способствует промыванию мозгов. И промоканию до нитки. Поэтому перед ужином Коллингейму пришлось подняться в номер, чтобы обсохнуть и переодеться в приличное. Ужин пролетел так же незаметно, как время в пути до отеля. Детектив пытался размышлять над новыми вводными по похищению, но по факту скатывался в воспоминания о том, как целовался с податливой Тай на теплом камне. И где-то за грудиной ёкало не то сладко, не то горько. И этот пряный вкус перебивал ощущения от еды, хотя блюда – осознал Алекс постфактум, – были традиционно хороши. Бокал легкого вина добавил романтичности и без того расплющенному состоянию. В общем, когда детектив запустил продолжение записи знакомства Роул с сёрфером, его переполнял пацифизм. Какой смысл бить морду Чету Элу Вальтеру, если Тайни ему светит только в эротических сновидениях? Разве правильно наказывать человека за фантазии? Конечно, лучше бы он свои фантазии – и конечности – держал при себе. Но Тай училась стоять не доске, и ее камера постоянно опускалась к ее груди и ногам, и Коллингейма развезло окончательно. Ракурс был непривычный, но за неимением лучшего и так неплохо «вставляло». В какой-то момент Алекс осознал, что вообще не понимает, о чем Роул говорит с инструктором. На записи ее голос звучал ниже, и на фоне шума прибоя действовал на детектива, как крутой афродизиак. Душ в сочетании с известными упражнениями для снятия сексуального напряжения вернули Коллингейма в удоборабочее состояние. Он пересмотрел последний отрывок на трезвую голову и убедился, что ничего важного не пропустил. Вальтер сыпал комплиментами, рассказывал о здешних красотах, пользе моря, солнца и здорового питания. В общем, ничем не отличался от рекламного агента туристической фирмы. Ножки Роул были залипательны, и Алекс досмотрел запись до конца, хотя не видел в этом никакого практического смысла.

Запись встречи с Мисимой привлекла гораздо больше внимания. Знакомый дом встретил его привычной тишиной и умиротворенностью. Псевдоджапан был в той же одежде – или в очень похожей. Но Тайни он встречал у порога: когда дверь в комнату для массажа распахнулась, Мисима стоял за ней, опустив руки вдоль туловища. При виде клиентки он открыто улыбнулся и слегка поклонился в приветствии.

– Мисс Хэлли Купер? – уточнил он.

– Мистер Кэндзабуро Мисима-сан? – ответила Роул с более глубоким поклоном.

– Проходите, прошу вас, – с еще одним мягким полупоклоном пригласил массажист и показал рукой в сторону «чайного» столика.

– Благодарю.

Голос Тайни звучал медленнее и глубже. Китиарка и обычно была несуетлива. Но ее поведение оставляло ощущение маски, под которой много чего есть, только это не дано увидеть обычным смертным. Кем бы ни был лже-Мисима-сан, он не был обычным смертным. Рядом с ним Роул была собой. Может, это тоже была маска. Но обычно она скрывалась под парой других, наружных.

Тай опустилась возле столика на пятки и положила руки на колени.

– Чего мисс желает? – полюбопытствовал массажист, будто у него был не массажный салон, а гипермаркет.

Роул подняла на него взгляд (и камеру). Мисима сидел напротив.

– Массаж, – произнесла китиарка. Похоже вопрос произвел на нее примерно такое же впечатление, как и на Алекса.

На лице массажиста расцвела улыбка мудрого дедушки, которому любимая внучка на вопрос: «Что хочешь кушать?» ответила: «Еду».

– Вас что-то беспокоит? – спросил он.

– Сложная военная обстановка на границах Союза, – абсолютно серьезным голосом ответила Роул. То ли отыгрывала дуру, то ли демонстрировала сарказм.

Мисима, судя по улыбке, посчитал, что второе.

– На здоровье не жалуетесь? – уточнил он.

– Я много времени провожу в антиперегрузочном кресле и гипер-пространстве, постоянно вынуждена адаптироваться к планетам с разной силой тяжести и продолжительностью дня. Разумеется, здоровье у меня так себе. Но я не жалуюсь, – смиренно ответила Тайни.

– Розу скромную Весенним утром встретил. Нéжны лепестки. Но под листвою скрыты Танто* острые шипов, – произнес в ответ Мисима.

– Вы льстите моим шипам, – все тем же глубоким голосом не согласилась Роул.

Алекс залез в Макросеть, чтобы узнать, о чем речь. Заодно в общем и целом представил различия между героями галосериалов про самураев и настоящими самураями.

– Красивые женщины достойны правды, – склонил голову массажист.

– Благодарю вас, – кивнула в ответ китирака и бросила короткий взгляд на нарисованного дракона. Он красовался красно-белыми боками и длиннющими усами.

– Не за что. Я понял, что вам нужно, – Мисима показал рукой в сторону коврика с постельным бельем.

Роул бросила короткий взгляд на «кушетку», и вернулась к дракону. Алекс не знал, чем изображение притянуло внимание Тайни: среднестатистический этнический дракон, среднестатистические иероглифы.

Разве что…

Детектив навел на картину рамку переводчика.

А потом закрыл лицо руками. Ну, блин, не-ет!..

Алекс отправил китиарке сообщение с просьбой связаться. Подождал минут пять. Сходил до бара к соседней стене, взял бутылку ледяной воды, приложил ко лбу. Сделал пару глотков. Посмотрел в коммуникатор – вдруг пропустил ответ. Ответа не было. Более того, Тайни сообщение даже не просмотрела. Вообще-то, Алекса просили так не делать, но ему не сиделось на месте. Даже не стоялось. Поэтому он вызвал Роул. Первый вызов прошел без ответа. Когда Алекс начал про себя (точнее, про Тайни, но молча) материться, китиарка всё же ответила. У нее был заспанный вид. На Роул была миленькая шелковая маечка с тонкими лямочками, одна из которых съехала с плеча. Насыщенный цвет вишни контрастировал со светлой кожей, но бледной китиарка не выглядела. Ее волосы были растрепаны и лезли в глаза, отчего девушка постоянно их то сдувала, то поправляла. За ее спиной виднелась разложенная постель. Тай была такая уютная, что сразу хотелось подмять ее под себя. Или хотя бы устроить на плече: пусть спит себе. Всё, что нужно, он может получить от нее утром…

– Алекс, ты меня поднял, потому что у тебя что-то срочное? – спросил китирака, зевая и поправляя лямку.

– Почему ты сразу не сказала, что Мисима из Триады? – заявил Коллингейм без долгих прелюдий.

– А он из Триады? – она еще раз зевнула, прикрыв рот ладошкой, и помотала головой, будто пыталась стряхнуть сон, но без особого успеха.

– Не понял, – осознал Алекс. – А что ты тогда увидела на картине с драконом? Той, которая у Мисимы висит.

– Не поверишь – дракона, – ответила Роул, залихватски дернув головой, но было заметно, что держать глаза открытыми было для нее непросто. – А что?

– Наведи на картинку переводчик.

Коллингейм подсказал название файла и время с подходящим ракурсом.

– И?.. – спросила Роул спустя пару минуту и убрала с лица упавшие пряди.

– Что «и»? Слева видишь иероглиф? Это «хань», которым триадовцы себя обозначают. Я, короче, ничего в их корявках не понимаю, но у них говорят «трижды восемь – двадцать один», потому что эти числа в него включены. Может, врут, конечно. А внизу слева четыре иероглифа образуют число 426. Оно обозначает или командира боевиков, или киллера.

– Алекс, погоди. Ты хочешь сказать, что Мисима, фактически, повесил у себя в массажном кабинете объявление: «Я – киллер Триады»?

– Ну, выходит так…

– Бред какой-то. Все эти твои «трижды семь»…

– Восемь…

– «Трижды восемь» – это двойной бред. Ты где вообще этого набрался? – Тайни опять зевнула.

– У нас один из добывающих концернов, «Ато-Ван», принадлежит семье Ван из Ядра, ну, знаешь?..

Семья Ван входила в тысячу богатейших семей Союза и владела известным брендом бытовой техники.

Тайни кивнула. И зевнула. И Алекса заразила. Он с трудом удержал челюсти.

– Слушай, с тобой же говорить невозможно, – упрекнул ее детектив и всё же зевнул. – Всего половина восьмого. Даже дети в такое время не спят!

– Не знаю, – расстроилась Тай. – Спать хочу – просто вырубает. Наверное, из-за погоды. Я тебя слушаю, – она то ли кивнула, то ли «клюнула носом» со сна и добавила: – Только с трудом.

– Так я говорю. У них возникли какие-то разногласия с Триадой, и они ждали боевиков на шахтах. Нас всех выгнали на улицы, патрулировать в поисках подозрительных лиц.

– С подозрительным разрезом глаз, – хохотнула Роул.

– На Атоване азиатов не очень много, но есть. В основном они в Торговом Квартале обитают. И еще в Квартале Развлечений. Но не суть важно, – детектив поморщился. – Важно, что нам этой Триадой тогда все мозги вынесли.

– А дальше?

– Что «дальше»?

– Ну, поймали вы этих триадовцев?

– Не-а. Никто не прилетел. Или прилетел, но их не заметили. Или заметили, но мне не сказали. Я тогда только пришел в Управление после службы, был в уличных патрулях. Кто бы мне докладывал?

– Жаль, – расстроилась китиарка. – Они дерутся красиво. В галофильмах видела. «У-шу» называется. Я бы на них вживую посмотрела…

Алекс дрался, может, и не очень красиво. Зато эффективно. Он бы этим, с «у-шу», по ушам бы сейчас надавал…

– Вот завтра и посмотришь. Когда к Мисиме пойдешь. Придешь и попроси: «Дедушка, а дедушка, покажите мне у-шу».

– Ну, тебя, – обиделась Роул и улеглась на постель. Она поставила комм на кровать, чтобы лицо оставалось в зоне видимости, поерзала и домашним жестом сунула обе руки под подушку. – Ты точно уверен, что он из Триады?

Алекс пожал плечами. Он бы, конечно, не стал вешать над головой плакат «Осторожно, злой киллер». Но, наверное, в этом что-то есть: повесить его на видном месте и знать, что никто не понимает, что там написано.

– Можно, конечно, попытаться пробить по базам его отпечатки пальцев и ДНК, но ты же понимаешь, что отпечатков пальцев там нет совершенно точно. Да и ДНК вряд ли. Если он действительно «силовик» и смог дожить до своих лет, он очень хитер и осторожен.

– Ладно, – вновь зевнула Тайни. – Давай завтра ты мне еще раз расскажешь это всё на трезвую голову…

– Я трезв.

– Я – нет. Вино за ужином вкусное было, – сказала китиарка и добавила, скривив губы: – А настроение – ни к черту, – и с упреком посмотрела на Коллингейма.

А он что? Он ничего. У него настроение было отличное. А если бы Роул была сейчас в постели с ним, было бы еще лучше.

– Тай, а можно я… – и он «пошагал» указательным и средним пальцами в сторону комма.

Роул изобразила на лице «ни за что» и помотала головой.

– Я просто рядом посплю, – попросил Алекс. – Даже приставать не буду. Честно-честно!

Она вновь помотала головой и обиженно добавила вслух:

– Ты хочешь слить мою легенду?

– Вообще, да, – вдруг понял детектив. – К хренам крясычьим эту легенду. Две девчонки уже пропали, Тай. Я не хочу, чтобы тебя тоже…

– Алекс, ну ты же не думаешь, что я, очертя голову, поеду куда-то, не понять к кому… – успокаивающе ответила Роул. – Тем более что теперь понятно, к кому. Нет. Нельзя, – решительно возразила она и капризно закончила: – Но я буду скучать.

Пожалуй, она была действительно пьяна. И это заводило. Хотя сейчас Алекса заводило, пожалуй, всё.

– Покажи себя, – попросил детектив. – Пожалуйста.

Китиарка хитро улыбнулась, протянула руку к комму и медленно стала разворачивать камеру. Объектив поймал ее язычок, которым она облизнула губы. Плечо, с которого она снова спустила лямку. А ниже было одеяло. Оно облегало соблазнительный изгиб бедра, но… Одеяло! Словно в ответ на его мысли, Тайни начала медленно опускать край одеяла, открывая грудь, острые вершинки сосков, выпирающих под тонкой тканью, ложбину талии, на которой собрался низ маечки, и холм бедра, еле прикрытый короткими шелковыми шортиками, ниже которых начинались бесконечные ноги.

– Ну, вот. Спокойной ночи! – Тайни сладко зевнула и отключилась.

Да уж, ночь ожидалась спокойная…

Алекс крутил записи до двух часов, а утром безбожно проспал завтрак. Его поднял стук в дверь. Непривычное начало дня.

Детектив открыл и обнаружил за порогом Себастьяна.

– Тайни пропала, – сказал он.

________________________________

*  Танто – самурайский кинжал, предназначенный для самозащиты и сеппуки.

Глава 11

Коллингейм кивнул, впустил китиарца в номер и только после этого до него начало доходить.

– Еще раз… – попросил он.

Себ набрал полную грудь воздуха, сжал зубы и, наконец, произнес:

– Тайни исчезла.

– Как?

Китиарец ничего не ответил. Впрочем, ответ и не требовался. Алекс не мог сейчас сказать, о чем именно он спрашивал: о том, каким образом Роул исчезла, или как вообще такое могло случиться. Он вернулся в комнату, сел на кровать, взъерошил волосы обеими руками и потер лицо. Тихие шаги сообщили, что Марсо последовал за хозяином номера.

– Тайни вчера просила меня узнать, используют ли поговорку о доске другие инструкторы-серфингисты, – произнес он, усаживаясь в кресло. – С утра я прошел по пляжу, нашел троих ненормальных, поговорил. Узнал, что Вальтер жутко бесится, если кто-то пользуется его выражением. Ждал Мелкую на завтраке. Не дождался, – рассказывал Себастьян мертвым голосом. – Вызвал по комму. Он оказался недоступен. Поднялся в ее номер – закрыто. Спросил у портье, где она – тот, разумеется, ничего не ответил. Запросил данные с ее маячка – он показал на место неподалеку от космопорта. Я вызвал аэротакси, доехал до космопорта…

Алекс услышал стук в ушах. Это стучал страх. Холодной волной он накрывал детектива с каждым произнесенным словом.

– И-и? – поторопил он Марсо.

– И на помойке обнаружил ее чемодан, – закончил тот.

Всё. Паника вырвалась на волю, круша все возможные границы, сбивая всё на своём пути, срываясь внутри из угла в угол, царапаясь за грудиной и вгрызаясь в сердце. Невидимые глазу горячие капли крови пытались согреть заледеневшую в один миг душу.

– Я разговаривал с ней вчера вечером. Она выпила вина больше, чем следовало, и легла спать еще до восьми, – сообщил Коллингейм подрагивающим голосом. Пальцы тоже трясло мелкой дрожью. Тело колотило от избытка адреналина, оставалось надеяться только на то, что это незаметно постороннему взгляду. – И уверила меня, что ни при каких обстоятельствах не собирается скакать ни к каким чертовым маньякам. Тем более что теперь ей известно, кто именно тот самый маньяк.

– То есть? – сделал стойку китиарец.

– То есть вчера я обнаружил, что картина в комнате Мисимы с секретом. Он, скорее всего, или командир боевиков, или киллер. Возможно, в отставке.

Себастьян провел напряженными пальцами ото лба к лысому затылку.

– В мафии не бывает «бывших», – тихо сказал он.

– Я тоже так думаю. Но вдруг…

– Значит, массажист? – китиарец поднял глаза на Алекса.

– Если «зачем» я еще представить могу, хотя откровенно не хочу, то «как»… Одно ясно: Тай это сделала бы не добровольно и не по глупости.

Он задумался. Себастьян тоже не нарушал молчания: может, думал. А может, просто не хотел мешать.

– Она жива? – заставил себя произнести Коллингейм то, что било в висок кувалдой и заставляло вставать волоски на теле.

– Не знаю, – ещё тише ответил Себ.

– Как долго ты будешь ждать доступ к ее медицинским данным?

– Алекс, она служила в моем отряде! У меня есть полный доступ к данным ее медчипа! – выдал Себастьян на повышенных тонах. – Здесь нет передатчика, – объяснил он.

Детектив уставился на него в недоумении. Видимо, еще не до конца проснулся.

– На Парадизе нет постоянно живущих граждан Китиары. Поэтому здесь нет не только аналитического центра, но даже передатчика, который бы принимал и усиливал сигнал, – объяснил китиарец.

– Майер! У Тайни на космолете есть аппаратура, по которой можно засечь сигнал чипа! Он может облететь…

– Алекс, давай договоримся: Майер – это крайний случай. Это раз. Второе: у Роул совершенно рядовой гражданский звездолет. С хорошей начинкой, но не военный. Там нет «стелса». А над планетой запрещены полеты.

– А у самого Виктора? – спросил детектив, игнорируя первую часть. Когда речь идет о жизни и смерти, разборками между соотечественниками можно пренебречь.

– Вик предпочитает рейсовые космолеты.

– Ты хочешь сказать, что у него нет своего корабля? – не поверил Коллингейм. То, как спокойно он управлялся с «Галакси» Роул, показывало, что в рубке он не новичок.

– Наверняка есть. Но на Атоване – нет.

– Значит, никак?

– Если бы мы могли хоть как-то локализовать место нахождения Тай, он мог бы построить траекторию таким образом, чтобы пролететь над этой территорией. Но всю планету обшарить ему не дадут.

Значит, вернулись к тому, с чего начали. Мотив более-менее ясен. Преступник – тоже… более-менее. Способ?..

– Гипноз? – предположил Алекс, но, несмотря на «скачок» мысли, китиарец его понял.

– Исключено, – возразил он. – Тай не гипнабельна. У коренных китиарцев внушаемость почти нулевая. А если Мисиму прижать?

– Чем прижать? Картиной? Он скажет, что ее подарил любимый клиент, а он знать не знает ни о каких Триадах, и вообще он джапаниз, отвалите от него, люди добрые. И стишок какой-нибудь душещипательный прочтет.

– А если «прижать» по-серьёзному? – с намеком предложил китиарец.

– Себ, он, блин, не то боевик, не то киллер. Может, кстати, он вообще не имеет никакого отношения к мафии. А если имеет, то у нас есть все шансы на физические потери в команде. А команда – два человека. Предлагаю не рисковать. Кстати теперь-то вы можете запросить поддержку?

– Уже. Только ближайший представитель будет здесь через неделю. Этот сектор не входит в сферу интересов Китиары.

– Ладно. Я пройду по другим фигурантам, а ты попробуй народ аккуратно расспросить про узкоглазых. Есть ли, как участвуют. Можно запросить данные о владельцах курорта. Вообще данные по местной власти пробей. Желательно, до двух. Чтобы я к массажисту пришел максимально подготовленным. Еще нужно поднять сведения по вылетам.

– Какие вылеты, Алекс?! Всю ночь такой ураган был! Сейчас уже немного стихло, но ты не представляешь, как на меня смотрели местные, когда я утром заказывал аэротакси до космопорта. И во сколько оно мне встало.

Коллингейм перевел окна в прозрачный режим. Снаружи было темно от мрачных туч, плотной стеной (точнее, потолком, наверное) закрывавших небо. Горизонт терялся в серой пелене ливня. Ветер терзал пальмы, дергая их из стороны в сторону. Идеальное природное отражение его состояния.

– Значит, ищем здесь, – кивнул детектив. – Слушай, а что, в такую погоду кто-то вообще купается?

– Ты про сёрферов? – уловил мысль китиарец, хотя Коллингейма кидало в разные стороны, как пальмы за окном. – Сёрферы не купаются. Они ловят волну.

– То есть Чета искать среди волн?

Себастьян сидел в кресле, свободно расставив ноги и уперев локти в колени. Его кисти с собранными в замок пальцами неустойчиво качались: падали вниз, а потом медленно поднимались вверх. На них китиарец и смотрел. Так, будто они жили своей жизнью.

– Нет, – ответил он. – Вряд ли. Скорее всего, он в «Альбатросе». Это такой бар на третьем уровне в отеле «Райский закат». Он там часто тусит, ищет клиентов.

Алекс кивнул и, захватив комм, направился в санблок.

– Я пошел? – кинул ему в спину Себастьян.

– Да, – обернулся к нему детектив. – Прости. Я задумался. Дверь просто захлопни.

– Ты думай, думай, – согласился Марсо, теряя громкость, и выпал из реальности Алекса.

Одежды снимать были одни трусы, но этого хватило, чтобы запустить на комме пару встреч Тайни с Самантой, и убедиться, что косметический сеанс начался десять минут назад. Поэтому утренние водные процедуры прошли в темпе подготовки к спецоперации, четыре в одном: депилирующий крем на лицо, шампунь на волосы, зубную щетку в зубы и содержимое мочевого пузыря – в сток. Через пять минут Коллингейм выскочил из душа, в чем мать родила – китиарец, к счастью, уже покинул помещение. Нет, Алекс не стеснялся, но и семафорить перед другим мужиком причиндалами не хотелось. Хотя они оба были натуралами. И особенно поэтому. Через две минуты детектив покинул номер. Через пять – был у лифта. Через десять – совал любопытный нос в косметический кабинет.

– Здрас-сьте, – он коротко кивнул радужной косметутке, пытаясь прорваться сквозь пелену того самого сериала, который Алекс демонстрировал вчера портье. Девушка смотрела его, вольготно устроившись в кресле-кушетке для клиентов.

Заметив гостя, Саманта мгновенно выключила комм, прошлась пальцами по разноцветным прядям и расцвела приветливой улыбкой:

– Я могу вам чем-то помочь? – промурлыкала она, оценивающим взглядом оглаживая торс Коллингейма.

– А Тайни… В смысле, Хэлли, тут нет? – расстроено поинтересовался он и неожиданно осознал, что огорчился искренне. Здравый смысл говорил, что глупо надеться, что она придет на процедуры после того, как Себастьян нашел ее вещи на помойке. Но, как выяснилось, всё же сердце надеялось.

– Нет, она вчера уехала, – ответила девушка, может, чуть резче, чем следовало, чтобы не выбиваться из образа.

– А куда, не знаете? – спросил Алекс стеснительно.

Саманта явно навязывала ему роль скромника. Детектив не мог сказать точно, к какому виду животных его отнесли, но явно к какому-то съедобному. Хищников в зоопарке Локсби, насколько Коллингейм помнил, и не было.

– Нет, – с многообещающей улыбкой ответила косметутка, и Коллингейм внезапно осознал этимологию этого слова. – Мне сегодня утром позвонили с ресепшена ее отеля и передали, что она просила отменить процедуры в связи с отъездом. Но, может, я могу ее заменить? – радужная девица призывно подергала бровью.

На взгляд Алекса, замена была… неравнозначна. Девица же, видимо, посчитала, что собеседник раздавлен свалившимся на него счастьем, поэтому игриво продолжила:

– Вы можете сводить меня в кафе, чё.

Чтобы у Коллингейма вообще никаких сомнений в ее намерениях не возникло, Саманта покачивала ножкой и томно заскользила взглядом в область ширинки детектива. Ее язык с пирсингом чувственно облизывал верхнюю губу. Ну, ей, наверное, казалось, что чувственно. Ради Тайни Коллингейм был готов напоить радужное недоразумение кофе. Главное, чтобы лапать не начала и раздеваться не потребовала… Да что там, Алекс был готов даже у шеста сплясать, с Себастьяном на пару, если бы это помогло найти Роул.

– Желание леди для меня закон, – натянул улыбку детектив, и косметутка засияла так, будто Коллингейм воплотил в жизнь ее самую заветную эротическую фантазию. Впрочем, возможно, быть «ледью» и было для нее самой большой мечтой. Несбыточной, чё.

Алекс галантно подал даме руку, помогая спуститься с кушетки. Та поправила немыслимо-кислотный комбинезон и вцепилась в предплечье детектива, как пиранья.

– Только я здесь недавно, – начал разговор Коллингейм, когда девушка заперла кабинет. – И даже не знаю, куда можно пойти.

– Я знаю, чё, – уверила косметутка и решительно потянула Алекса за собой к лифту.

Пара вертикальных и одно горизонтальное перемещение привезли их в холл довольно помпезного… скорее, ресторана, чем кафе. Детектив осознал, что Саманта дорого ему обойдется: не только морально, но и материально. Нет, для Тайни ему ничего не жалко! Не то что для этой крашеной мымры. Он заказал у официанта-аборигена два кофе (себе черный, чтобы взбодриться, даме капучино) и по «самому лучшему пирожному». Наверняка, пирожное ему всунут самое дорогое. Но кто его знает, что может понабрать «ледь», если дать ей меню? Саманта изобразила на лице недовольство его выбором, но Алекс этого «не заметил».

– Как я могу к вам обращаться, барышня? – спросил он с восторгом, хотя на общем пастельно-золоченом фоне ресторана косметутука выглядела вырвиглазно.

– Сэм. – Она откинулась на спинку кресла и таки натянула довольную улыбку. – А ты?

– А я Алекс. Сэм, а ты здесь родилась?

– Нет, что ты! Здесь никто не рождается. Я сюда прилетела с Гедеона. Здесь море, свежий воздух…

– Как «никто не рождается»? – дошло до Алекса. – А местные что, из яиц вылупляются?

– Местные размножаются, – отмахнулась косметутка. – Я про нормальных людей, чё.

В этот момент «ненормальный» официант-абориген принес заказ. Ни один мускул не дрогнул на его лице, и даже улыбка не потускнела. Зубы у официанта были белоснежными. Либо признак здорового образа, либо хорошего дантиста. Но если Саманта не врала насчет их бедности, то первое.

Косметутка тоже не смутилась. Видимо, не посчитала, что в ее словах есть что-то «ненормальное».

– А почему тогда нормальные не рождаются? – не понял Коллингейм, полностью попадая в образ недалекого телка, которого хватай за кольцо и веди, куда хочешь.

– В договорах написано, – поморщилась собеседница, прихлебывая пенку с кофе, – что мы обязуемся не заводить детей в период работы.

– И что, вы так вот и страдаете в одиночестве, бедненькие? – Алекс отведал пирожное. Сколько бы оно ни стоило, оно стоило своих денег.

– Зачем же «в одиночестве»… – на лице у косметутки отобразилось всё то, чем она была готова заняться хоть сейчас, если бы не работа. – Главное – без последствий, чё.

– А чего так?

– А зачем мы здесь владельцам со своими спиногрызами? – удивилась его наивности «радужная». – Их же где-то нужно содержать, потом учить. Лишний головняк и пустая трата денег. Нет, здесь строго: если залетела, то либо на аборт, либо «гудбай, амиго», чё.

– А родить и пойти работать куда-нибудь в другое место? – предложил Коллингейм.

– Нет здесь работы за курортами. Никакой, – сообщила Саманта.

– Но местные же здесь как-то живут?

Косметутка сморщилась.

– «Местные»… Они больные на всю голову. И разговоры у них только об их Творце! Я как только приехала, они мне всё мозг выносили своими бреднями. Правда, довольно быстро перестали. Видимо, испугались, что я донесу. А потом, лет десять назад, им вообще запретили общаться с отдыхающими и персоналом на любые темы, кроме вопросов сервиса. Теперь они только бесшумно шуршат вокруг, как тараканы. Противные, конечно, но безвредные, чё.

– Даже не воруют? – спросил Алекс. Мало ли, что сказал Чет…

– Нет. Здесь если и воруют, то только приезжие. Но на въезде жесткий фейсконтроль, чё. Говорят, клиентов, которые проходят по полицейским базам, разворачивают прямо в космопорте и отправляют с Парадиза первым же рейсом. Причем неважно куда. И деньги за путевки не возвращают.

Надо же! Выходит, в Сети не врут. Здесь для клиентов и правда Рай. А то, как живет персонал, кого волнует?

– Здесь крутой владелец, если ему такое с рук сходит, – уважительно отозвался Коллингейм.

– Владельцы. У отелей разные владельцы.

– Но есть же кто-то главный? Кто-то следит за порядком?

– Не знаю, – пожала плечами косметутка. – Я над этим не задумывалась, чё.

Она доела пирожное и выжидательно уставилась на детектива.

– Сэм, а ты не дашь мне номерок? – послушно произнес он. – У тебя, наверное, уже следующая клиентка скоро. Мы могли бы вечерком…

Разумеется, никакого «вечерком» Алекс не планировал. Но, во-первых, вдруг что-то еще нужно будет уточнить. А во-вторых, если к делу удастся притянуть Майера, он мог бы по номеру пробить передвижения. Записав контакт, детектив доставил Саманту Локсби до ее кабинета, попрощался, вынужденно чмокнув в губы, и полез разбираться с тем, что свалилось к нему на комм от Олдмена и Марсо.

Глава 12

Детектив сориентировался по плану, где находится «Альбатрос». Оказалось, что в противоположную сторону от его отеля. Стоило собраться мыслями в спокойной обстановке, насколько она вообще может быть спокойной в сложившихся обстоятельствах. И не копаться же с оперативной информацией прямо на проходе, в самом деле? Алекс отправился к себе. Чтобы хоть немного сбить адреналин, бурлящий в крови, – пешком. В рекреациях отелей и крытых галерей по случаю тайфуна был аншлаг. Стихия бушевала не на шутку, и гости Парадиза обсуждали капризы природы, даже не подозревая, что рядом с ними происходят вещи пострашнее бури. Номер встретил хозяина пустотой и чистотой. Детектив рухнул в кресло и закрыл глаза. Глубокий вдох. Медленный выдох. Глубокий вдох. Ме-едленный выдох. Не время для паники. Всё, что могло случиться, уже случилось.

Он подался корпусом вперед и запустил комм. Прежде всего – сообщение от Генри. С учетом новых вводных, всё было ожидаемо. Криминальных заявлений по Парадизу были единицы. Ни одного дела по убийству. Ни одного изнасилования. Ни одного грабежа. Хотя по грабежам дело понятное: «вжик» по руке – и уже никаких грабежей. А в остальном? Где семейное насилие, драки, пьяные дебоши? Местные что, ангелы во плоти? Алекс не был специалистом в области культурной антропологии. Он был всего лишь детективом отдела по расследованию убийств. И, тем не менее, знал: единственное, что способно удержать человеческие существа от агрессии – серьезная внешняя опасность, против которой необходимо объединиться. Но даже это – не гарантия. Ныне уже покойный Джозеф Фит говорил, что человечество погубят жадность и гордыня. Нам свойственно судить о людях по себе. Поэтому профессор забыл самую страшную угрозу для человечества – глупость. Она не ведает границ. Она вообще ничего не ведает, это же глупость. Так вот, даже зная, что выжить можно только вместе, некоторые умудряются воровать, насиловать, убивать… Что говорить о людях, живущих в комфортных условиях? Однако Парадиз был исключением. Напарник говорил, что встретил несколько заявлений о сексуальных домогательствах на Парадизе, но не в отношении аборигенов, а на спутников для отдыха. И дела заводились, соответственно, на планете проживания заявителей. Было несколько дел о пропаже граждан. Точнее, дел было девять. Все – за последние восемь лет. Заявления по пяти из них были позже отозваны. При этом ни одно из них не было открыто на Парадизе. Впрочем, Себастьян наглядно показал, как здешняя охрана правопорядка реагирует на потерпевших. А ведь китиарец наверняка был более настойчив, чем средний гражданин Союза. Опять же, заявители, как правило, были с других планет. Там они обнаруживали пропажу, там и обращались в полицию. Генри прислал не только общую статистику преступности, но и сами дела. Кайса правильно описала портрет жертвы: молодая, одинокая – экстремально одинокая – женщина. Данных для статистически достоверных выводов было недостаточно, но, на первый взгляд, внешность не была фактором отбора. Из сведений о пропавших следовало, что все они имели покладистый характер. Бледная моль во всей красе. Итак, восемь заявлений, пять отозванных, по трем оставшимся – полная тишина. А всё почему? Потому что за них не брался Алекс Коллингейм. Правда, сейчас нужно как-нибудь сделать так, чтобы руки не тряслись. А то взяться-то он может… А удержать?

Китиарец тоже уже прислал сведения о владельцах отелей. На удивление быстро. Хотя, это же – Китиара. И режим аларма. Ему, небось, сейчас ответы на запросы приходят быстрее, чем он их успевает отправлять. Из сведений выходило, что на данном, конкретном курорте, называемом «Южный тропик», было сорок пять отелей. Средний, такой, курорт по вместимости. Больше бы просто не выдержал пляж. К отелям прилагалась полная развлекательная инфраструктура: клубы, спортивные сооружения, рестораны, магазины, казино, массажные и косметические салоны, в общем, отдых на любой вкус и кошелек, чё. Здесь же находился единственный космодром на побережье, который обслуживал еще семь курортов, до которых можно было добраться на аэротакси. Как и говорила Саманта, у курорта было целых восемь хозяев. Восемь мега-корпораций, которые владели подобными заведениями по всему Звездному Союзу. Одна входила в десятку, остальные уверенно держались в топ-100 по профилю. Два названия были знакомы Алексу по Кварталу Развлечений родной планеты. Две корпорации из восьми принадлежали чайнизским кланам. Было бы странно, если бы они здесь не отметились. Одна из них имела головной офис на Гедеоне. По открытым источникам, как сообщалось в информации, ни одна из них не была явно связана с Триадой. Впрочем, мафия давно и прочно срослась с бизнесом и медиа-холдингами, и где заканчивалась преступная деятельность и начиналась легальная, наверное, уже не могли точно ответить даже сами мафиози.

Алекс снова откинулся в кресле. Итак. Картина с курортной частью более-менее прояснилась. Оставались под вопросом взаимоотношения владельцев курортов с местными. Мисима, по всей вероятности, лоббировал интересы какой-либо мега-корпорации. С ним не стоит рассчитывать на конструктивное общение. Саманта, с ее «зоологическими» пристрастиями, вряд ли может стать источником полезной информацию. Остается Чет. Детектив посмотрел на часы. До официального начала обеда оставалось полчаса. Система «кормежки» на курорте решалась просто до гениальности. При покупке путевки оплачивались проживание и минимальная сумма на развлечения и питание. Отдыхающий мог кормиться в любом из заведений курорта на свой выбор. В каких-то ресторанах, «дружественных» отелю проживания, для него работали скидки. В каких-то – повышающие коэффициенты, чтобы в следующий раз человек думал, где приобретать путевки. Так вот, суточный минимум списывался с курортной карты, превышение – с кредитной. Оттуда же списывалось использование бара в номере и напитки вне основных приемов пищи. В общем, ничто не мешало Алексу пообедать в баре «Альбатрос», в мутных водах которого, если повезет, ему удастся поймать зубастую рыбу по имени Чет Эл Вальтер.

Бар «Альбатрос» представлял собой атмосферное заведение. Темный потолок-полусфера освещался огоньками звезд и тонким серпом спутника, вроде того, что вращался вокруг Древней Геи. На стенах – экранах с плеском перекатывались волны ночного моря. Между ними и деревянными, гладкими, словно отполированными рукавами, столами, вздымались резные перила фальш-фальшборта, обтянутые веревочной сетью. Пол из темной доски слегка покачивался, дополняя иллюзию парусного судна. Хорошо, что детектив не страдал морской болезнью. Впрочем, в космодесант с дефектной вестибуляркой не брали. Для антуража древности на каждом столе располагался стакан, на дне которого живым огнем горела маленькая свечка. Здесь было… хорошо. Уютно. По-настоящему. Алекс представил, как здОрово было бы привести сюда Тайни, пить с нею вино, смеяться и целовать ее тонкие пальчики… Жгучее чувство потери, прятавшееся за завесой паники, обрушилось на Алекса, как тропический ливень на издерганные ветром пальмы. Коллингейм на секунду закрыл глаза, прогоняя неуместные чувства, и огляделся.

Зал был заполнен где-то на две трети. Для середины дня здесь, наверное, много. Вечером здесь точно не протолкнуться, как пить дать. Именно поэтому: в таких местах принято заказывать напитки, а не еду. Однако сейчас в «Альбатросе» в основном обедали. Идея пообедать посреди ночи воспринималась… непривычно. Однако перед посетителями вполне себе стояли широкие плоские тарелки с рыбой и овощами. Коллингейм не чувствовал ароматов еды. Но не потому что это была синтетика, а потому что проектировщики заведения отлично продумали систему вентиляции. Никаких навязчивых запахов от соседнего стола. Только легкий аромат выброшенных на берег водорослей и свежесть бриза.

Освещение было слабым, поэтому Чета детектив скорее угадал, чем увидел. Тот сидел в дальнем углу в компании мужчин и, жестикулируя, что-то рассказывал. Вообще-то куполообразный потолок должен был усиливать звук, но, напротив, все звуки, кроме всплесков волн, каким-то техническим чудом вязли. Алекс натянул дружественную улыбку и направился к столу Чета и Ко. Где уже сидит пятеро мужчин, всегда найдется место шестому. На столе, к которому детектив продвигался, обходя столбы мачт и спотыкаясь о ножки скамей, стоял небольшой бочонок, суда по остаткам пены в паре бокалов, пива, и большие тарелки с закуской. Не совсем то, что хотел бы Коллингейм на обед, но на работе не привередничают.

– Привет! – он радостно хлопнул по плечу сёфингиста и быстро оглядел присутствующих, типа, приветствуя. Он вспомнил – это была та самая компания, с которой Чет разговаривал вчера на пляже. – Я тут, из-за невзлетной погодки, решил обследовать местные достопримечательности, и вдруг такая встреча! Мужики, что празднуем?

Он плюхнулся на свободный уголок скамьи, которые заменяли здесь стулья, и массивный, очень коротко стриженый брюнет со шрамом на щеке с видимым недовольством подвинулся. Детектив его понимал. Сам не любил халявщиков.

– А как тут заказы делают? Я бы поучаствовал, – с несгибаемым оптимизмом он оглядел лица присутствующих. – Здесь так скучно, когда плохая погода, – жизнерадостно продолжил Коллингейм. – И, прикинь, девчонка твоя, которую я вчера провожал, каким-то образом успела смотаться отсюда прямо во время урагана! Телепортировалась, что ли? – типа остроумно пошутил Алекс и стянул тонкий кусочек красной рыбы с тарелки.

– Хэлли – китиарка, – заявил довольный Чет, то ли осознав, что нежданного «застольника» так легко не прогонишь, то ли уже наотмечался и любил всех и вся, в том числе назойливых мух с синдромом праздного любопытства, пока детектив пытался справиться с нервным тиком. – Я с ними по службе пересекался. Боевые амазонки! – он поднял большой палец. – Видимо, по службе куда-то вызвали. У них, я знаю, бывает. Черт, – добавил он с легким сожалением. – Я надеялся, мы подольше покувыркаемся. Просто тигрица в постели! – поделился сёрфер своими эротическими фантазиями.

– А мне показалось, что вы не очень близко знакомы, – заметил Алекс.

Рядом с ним появился официант – Коллингейм так и не понял, как тот догадался, что здесь что-то будут заказывать. Может, у них тут микрофоны, встроенные в столы? Официант был в майке в черную и белую горизонтальную полоски, брюках, сапогах, перчатках-крагах и длинном, почти до пола, темном прямом переднике. На голове у него, вместо традиционного для здешних мест покрывала, была черная бандана. В ухе болталось кольцо. Настоящий пират.

– Можно сюда еще что-нибудь? – детектив поводил рукой над яствами. – И бокал. Или еще пива взять? – бодро поинтересовался он у компании, с содроганием представляя, как это ударит по его кредитке. Но не время экономить.

– Пока хватает, – ответил небритый рыжий мужик напротив.

Он не был счастлив видеть дополнительного едока, но, похоже, как и Чет, смирился с неизбежным злом.

– Значит, пока всё, – с улыбкой подвел итог Алекс.

Официант молча кивнул и удалился. Детектив перевел взгляд на инструктора, ожидая его ответа, и беззаботно нагреб горсть соленых орешков из глубокой глиняной чаши.

– Они вообще по жизни замороженные. Говорят так, будто два килограмма мороженного проглотили, – поделился сёрфер. – Но они только для посторонних такие. А внутри…

– А внутри у них кишки и ливер, – хохотнул еще один «седок», лысый, справа от рыжего.

– Не скажи, – возразил сосед Алекса. – У них внутри генномодифированные кишки и ливер! – он со значением поднял указательный палец левой руки. Наверное, левша.

– Вы, вообще-то, о моей девушке говорите, – с легкой угрозой в голосе отреагировал Чет. Ну, как играет! А может, и правда у него с восприятием реальности не очень.

– Не, братан, это мы сейчас о кишках и ливере, – подмигнул лысый.

Бородатый толстый брюнет, последний участник компании, продолжал отмалчиваться, но бросил на лысого недовольный взгляд.

– Всё-всё, – примиряющее поднял руки рыжий, глядя на бородатого. – Девушка – так девушка. Китиарка – так китиарка. Тигрица – так тигрица…

– Бабы у них и правда красивые, – басом вошел в разговор бородач. – Это ты про вчерашнюю ту? – он нарисовал в воздухе гитару.

Сёрфер кивнул.

При всём уважении к фигуре Роул, прям гитару она не напоминала. Аккуратные грудки, подтянутая попка. Коллингейму хотелось всей этой компании набить морды, чтобы заткнули свои поганые пасти. Но нельзя… Конспирация, чтоб ее!

– Красивые, – согласился Алекс. – Я тоже по службе пересекался. Ну, ты крут! – добавил он, обращаясь к Чету. – А я-то думал, ты заливаешь, что она твоя чикса.

Инструктор многозначительно улыбнулся. Позёр.

Возле стола появился пират-официант с блюдом мелких красных членистоногих прямо в панцире. Они загибались запятыми, топорщась многочисленными лапками и усами.

– Это чилимы, – поделился рыжий, самый словоохотливый из всей кампании. Он разломил одного рачка надвое и с явным удовольствием съел нежное розовое брюшко. – Рекомендую!

Алекс попробовал. Действительно, оказалось… интересно. Непривычно и по вкусу, и по консистенции.

– М-м-м! – промычал он восторженно. – Слушай, я тоже хочу так жить! Телохранители здесь никому не нужны?

– Не-а, – хмыкнул Чет. – Телохранители здесь никому не нужны. А кому нужны, те приезжают со своими.

И цапнул горсть чилимов.

– А владельцы?.. – Алекс показал рукой на ресторан в целом.

– За всё время я ни разу не видел ни одного босса, – по-деловому сообщил сёрфер и «приговорил» пару рачков. – Принцип здесь такой: везде, где можно, брать черномордых. Они будут вкалывать за копейки, их не нужно обеспечивать жильем и едой. Лишний раз рта не раскроют, хоть в… – дальше последовало нецензурное описание совокупительных действий, которые можно безнаказанно совершать с аборигенами. Алекс надеялся, что в метафорическом смысле. – Можно быть уверенным, что после увольнения бывший работник не превратиться в бомжа и не будет портить морской пейзаж небритой мордой.

Компания за столом заржала. Коллингейм тоже гагакнул пару раз, чтобы не выделяться.

– В общем, чтобы устроиться здесь, ты должен быть зашибись крутым спецом в востребованной области. У тебя как с этим? – спросил Чет насмешливо, чувствуя себя полноправным хозяином положения.

Алекс, безусловно, был крутым спецом. Другой вопрос, что здесь его таланты не были востребованы. Местная полиция, явно, выполняет другие функции. С другой стороны, Коллингейм и не рассматривал такую возможность всерьез. Или…

– Ну, а если я, как ты, научусь? – спросил Алекс, ухватывая с блюда горсть чилимов, пока не разобрали остатки.

– Где ты будешь учиться? Ты же с Атована. В штольни нырять?

Ну, надо же! Чет запомнил, откуда он. Детектив подставил пустой бокал под пивной бочонок. Напиток бил под напором, поднимая шапку белой пены.

– А у вас море есть? – спросил Коллингейм у рыжего.

– И море у нас есть, и оборудование теперь тоже. Натренируемся-а… По самое «не хочу».

– Я, кстати, Алекс, – представился он.

– Том, – назвался сосед.

– Зверь, – с вызовом произнес рыжий, широко щерясь в ожидании реакции.

Подумаешь, «Зверь». У Алекса в отряде был «Гад». Высокий, худощавый, с ядовитой улыбкой. Резкий, как отдача от ручного миномета. Погиб в одной из схваток с пиратами. А так – мировой был мужик, космическая пыль его праху.

– Айвен, – поднял руку лысый. – А это мистер Джонсон.

Бородач кивнул, в очередной раз подчеркивая, что остальная компания – его персональные шуты. И, возможно, телохранители.

Коллингейм отхлебнул горьковатой пены и попытался зайти с другой стороны:

– А если фитнес-инструктором?

– Фитнес-инструкторы здесь живут не столько на зарплату, которой… – тут он на языке ненормативной лексики сказал «совсем нет», – сколько на чаевые. Возраст у тебя практически пенсионный, но сложение ничего, – он уважительно окинул взглядом торс детектива. – Так что если ты готов оказывать клиентам интимные услуги, то можешь попробовать.

– Клиенткам, – с намеком поправил Чета рыжий Зверь.

– Клиенткам – чаще, клиентам – выгоднее, – тем же тоном ответил сёрфер.

Будь Алекс в обычной роли, он бы попросил Чета поделиться опытом оказания интимных услуг клиентам, но сейчас детектив выступал в чужой весовой категории.

– М-да, печалька… – скорчил он огорченную физиономию. – Я, в отличие от аборигенов, пожалуй, не готов раскрывать… глубину своей души.

– У кого душа уходит в пятки, а у кого в… – непечатно закончил Том, заржал и одобрительно хлопнул Коллингейма по плечу:

Мужики поддержали его дружным смехом.

– Я вот только не понял, – продолжил Алекс. – Ты говоришь, что аборигенами тут рады заткнуть любую дыру. Они покорные и чисты на руку, но при этом подлые и лживые людишки. У меня это всё не складывается.

– А чему там складываться? – недовольно ответил сёрфер. – Вообще их дурацкой верой им предписано быть добросовестными, честными, не воровать, не трахаться на стороне. Ну, еще штук сорок всяких запретов, больших и маленьких.

– А если они их нарушат? – влез Алекс.

– У них там свой суд, скорый на расправу. Могут пожурить, а могу и в песок по голову закопать. Без права на апелляцию. И вообще: не перебивай. Но в их этой долбанной религии есть такая приписочка мелким шрифтом: «Если что-то делается во имя веры или единоверцев, а правда может этому помешать, то верующий имеет полное право соврать».

Это был последний кусочек паззла. В голове Коллингейма сложилась картинка, простая и очевидная настолько, что хотелось постучаться головой о стол. Он выхватил с блюда, практически из-под руки Чета, трех оставшихся чилимов. На уязвленное выражение, проступившие на лице, Алекс заметил:

– Я ж, как-никак, телохранитель… – Он полез к комму и изобразил на лице озабоченность: – Ой, мужики, хорошо с вами, но мне пора.

Он в пару глотков допил пиво, встал из-за стола и огляделся в поисках официанта. Пират появился, словно призрак из моря. Алекс приложился чипом браслета в считывающей поверхности и, обернувшись к новым знакомым, поднял руку в знак прощания. Зверь ему зеркально ответил. Остальные проигнорировали. Но какая разница? Как только детектив покинул бар, он набрал Себастьяна.

Глава 13

К номеру они с Себастьяном подошли одновременно. На мрачном лице китиарца читалось «Ну?». Детектив пропустил его в номер, захлопнул дверь и прошел в комнату. Постель, которую Алекс оставил в полном беспорядке по причине спешки, была убрана в нишу. Номер бы обставлен по-дневному: два кресла, кофейный столик с крохотной упаковочкой печенья и двумя бутылочками дешевого сладкого пойла. Ежедневный «комплимент» от отеля, входящий в стоимость путевки, разумеется.

– Будешь? – щедро предложил Коллингейм, усаживаясь в одно из кресел. Печенье он обычно подъедал, а питьем брезговал. Он и дома такую приторную химию не употреблял.

Китиарец помотал головой, сел во второе кресло и вопросительно уставился на детектива.

– Как ты думаешь, что могло заставить Тайни рвануть в космопорт рано утром, с вещами, не предупредив тебя или меня? – спросил Алекс, крутя в руках бесполезный пока комм.

Себастьян неуверенно пожал плечами, не понимая, к чему Коллингейм клонит.

– Ничего! – получилось слишком громко и слишком эмоционально, поэтому Алекс попытался взять себя в руки. – Правильный ответ: «Ничего», – сказал он уже спокойнее. – Ни Лола, ни твоя Кайса, ни… – детектив чудом поймал на языке «моя» и с паузой продолжил: – Тайни никуда ни к кому не уезжали. Местные нам врали.

– Все? – удивился китиарец.

– Вообще, я думаю, что врали бы все, – подумав, ответил Коллингейм.

Теперь задумался Марсо.

– Думаешь, они работают на Триаду? – наконец произнес он.

– Если честно, я думаю, что Триада тут не причем, – признался Алекс. – Я думаю, Триада обеспечивает здесь порядок. Не пускает сюда преступников. Подчищает следы, если что-то всё же случается. Обеспечивает имидж планеты в Макросети. Контролирует обслугу, иногда силовыми методами убеждения. Скорее всего, за это они имеют долю прибыли. А Мисима – что-то вроде «смотрящего». Триаде не выгодно использовать Парадиз для поставки живого товара: это может сказаться на доходах.

– Тогда на кого они работают? – всё еще не понимал китиарец.

– На себя. Они работают на себя. И я уверен, что с девушками всё в полном порядке. Их просто опоили снотворным и вывезли ночью из отеля. И если бы среди пропавших не было Тайни и Кайсы, я бы даже дергаться не стал для их поиска. Я думаю, аборигены воруют себе… жён.

В глазах Себастьяна мелькнул недобрый огонек.

– Понимаешь, – начал объяснять Алекс, – здесь в ходу многоженство. Но девочек и мальчиков рождается практически поровну. Что из этого следует?

– Что кому-то придется лапу сосать?

– Это очень тонкий эвфемизм, – с усмешкой кивнул детектив. – Да, значит, кому-то девушек не хватит. Разумеется, тем, кто победнее. Где они могут найти себе супругу? Среди приезжих. Но с ними тоже проблемы. Местные могут жениться только на единоверках. Получается, будущую невесту нужно сначала обратить в свою религию, причем на добровольных началах, а потом уже делать ей предложение.

– А воровать-то зачем? – возмутился Себ. – Это уже насилие!

– Постой. Сначала аборигены так не поступали. Но некоторых отдыхающих их навязчивые религиозные мотивы сильно раздражали. Поэтому местным запретили общаться с клиентками на любые темы, не связанные с сервисом. Чувствуешь?

Китиарец кивнул:

– Это тупик, – согласился он.

– Верно. Тогда местные придумали отличную схему. Они искали среди приезжих «бледных молей», у которых в нашем мире не было перспектив. Уставших от борьбы за выживание, по какой-либо причине не пользующихся популярностью у мужчин. У аборигенов было, что им предложить: мужчину, который готов стать для них надеждой и опорой, возможность родить детей, заниматься домом вместо работы…

– Но Кайса на это ни за что бы не согласилась, – возразил китиарец.

– Кто знает, – пожал плечами Алекс. – Может, и согласилась бы рядом с правильным мужчиной. Но суть не в этом. Суть в том, что она стала играть ту самую «бледную моль». А теперь – раз! – и вдруг превратилась в валькирию. Думаю, ее там убеждают, что она не права и рассказывают все преимущества правильной женской роли.

– Да уж, – фыркнул Себастьян. – А уж как Тайни-то, наверное, сейчас развлекается…

– Дай бог, – кивнул Коллингейм. Почему-то сердце не отпускало. Теория была гладкой. И по всем признакам – правильной. Но страх за Тайни не проходил.

– Где нам их искать? – задал Себастьян главный вопрос.

– А черт его знает, – признался детектив. – Видимо, не обойтись нам без помощи Майера. Девушки должны быть на планете. Вдруг коммы у них с собой, тогда можно отследить точку. Но, если честно, я сомневаюсь, что местные дают девушкам средства коммуникации. Не потому что понимают, что по ним можно отследить пропавших. Скорее всего, у них даже мысли такой не возникает. Просто чтобы девушки из паники не начали названивать и верещать. Я так думаю.

– В таком случае и Виктор нам будет условной помощью, – возразил китиарец. – Как еще мы можем вычислить, где держат девушек? Может, местных прижать? – предложил Себастьян «Сила есть, ума не надо» Марсо.

– Проблема в том, Себ, что аборигены врут не ради выгоды или из страха. Таких врунов легко прижать. Они врут идеологически. Во имя высшей цели. Даже религия позволяет им это. Думаю, они будут изворачиваться до последнего. И терпеть любые истязания, как мученики за веру. Они же фанатики, – Алекс развел руками.

– И что же делать?

– В идеале было бы неплохо заставить их признать сам факт похищения. Что они к этому причастны. Спровоцировать. Поставить их в ситуацию, которая заведомо ложна. И заставить их признать этот факт, – Коллингейм подался корпусом вперед, положив подбородок на сложенные в замок кисти, и попытался смоделировать ситуацию, соответствующую условиям. – Например, загримировать кого-нибудь под Кайсу или Тайни и как ни в чем ни бывало появиться в отеле. Аборигены, участвовавшие в похищении, должны выдать неконгруентную реакцию. Вот тогда их можно хватать за… – детектив решил всё же не уподобляться Чету по части грубости и продолжил более нейтрально: – хватать и прижимать к стене. Однажды признавшись во лжи, дальше настаивать на ней гораздо труднее.

– Где мы возьмем эту «кого-нибудь» нужного роста и комплекции, причем прямо сейчас? – скривился Марсо. Сам бы тогда что-нибудь путное предложил!

Перед глазами Алекса встала галозапись, где Кайса-валькирия в вечернем платье спускается по ступеням. Где ж вторую такую найдешь?

– Эх, сюда бы GS-200, – размечтался детектив, вспоминая мощный галопроектор в кабинете Данаи.

– Это поможет? – уточнил Себастьян на полном серьезе.

– А у тебя есть?

– Нет. Но в моем отеле есть супер-молл, где есть, – уверенно произнес китиарец. – Должен быть. Это же пока модная новинка, так что должен быть.

– У тебя есть столько денег? – детектив в очередной раз почувствовал себя ничтожеством.

– У меня нет, – ответил Себ, вызывая у Коллингейма внутренний вздох облегчения. – У Конторы займу. А потом верну в магазин, сказав, что не подошел дизайн сенсорных кнопочек, – отмахнулся китиарец. Алексу такое даже в голову бы не пришло. Впрочем, и Конторы, у которой он мог занять денег на покупку такого уровня, у него не было. – А нам надолго этот аппарат нужен?

– На один вечер.

– Вообще не вопрос. А что мы с ним будем делать?

На Парадизе наступила ночь. Ураган шел на спад, шквальный ветер и ливень сплошной стеной перешли в обычный косой дождь. Уже завтра к вечеру синоптики обещали привычное солнце. Но Алекса радостные новости не трогали. На пустых пролетах верхних этажей они с Себастьяном проверили, как работает проектор и определили, куда именно его нужно положить, чтобы картина получилась максимально правдоподобной. Затем они прошли в отель, где проживала пропавшая блондинка. На удачу, на ресепшене дежурил тот самый портье, с которым разговаривал Марсо после ее пропажи. Все карты в масть. Самое время разыгрывать.

К двум часам случайные зеваки окончательно рассосались по номерам, освещение в коридорах приглушили, а портье за стойкой начал клевать носом. Идеальные условия для операции. Фойе отеля с незатейливым названием «Тропический Рай» было типично для своего класса. Галопанели с рекламной информацией об услугах и лучших пляжах по стенам. Вдоль них на полу крупные квадратные панели-трансформеры, которые легко поднимались в удобные кресла. Большую часть времени они были опущены в пол, чтобы не вызывать у постояльцев праздного желания посидеть от нечего делать. Нет, эта зона была предназначена для поселения и отъезда, и сидения предназначались, соответственно, всего для двух категорий гостей: прибывших и отбывающих. Благодаря такой политике относительно небольшое пространство холла вмещало всех нуждающихся в ресепшионном обслуживании. Стойка портье находилась напротив входа. По правую руку от нее располагалась вычурная лестница на второй этаж, занятый ресторанами и барами. Слева были лифты. Между лифтами часа три назад Алекс приклеил портативную камеру из запасов Себа. Китиарец подложил проектор на лестницу. Они устроились пролетом выше, прямо на ступенях, и приготовились наблюдать за действом через гарнитуры. Убедившись в отсутствии случайных свидетелей и том, что портье опустил голову на сложенные на стойке предплечья, Коллингейм включил проектор. Точность передачи образа потрясала. Даже против света Кайса, наверное, лишь слегка просвечивала бы. Но основной источник освещения находился прямо над стойкой, поэтому нарядная медиа-дива со стороны ресепшена выглядела, как настоящая. Алекс стукнул каблуком о пол, портье трепыхнулся, пытаясь спросонья определить источник звука, и наткнувшись взглядом на блондинку-валькирию, побледнел. Камера захватывала лишь щеку. Освещение было не фонтан, но его смуглая кожа, просмоленная тропическим солнцем, вдруг приобрела землистый оттенок. Он забормотал на незнакомом языке, хотя они с Себом специально проверили, что на коммах стоит настройка синхронного переводчика с языка аборигенов. В шипяще-свистящем наречии распознавалось только одно интернациональное слово «Творец», зато много раз. Видимо, портье молился. Потом он опустился на колени.

– Джиннийа! Сотканная из пламени руками Творца, благословенная джиннийа! – теперь он бормотал на родном языке, который почти весь поддавался переводу. – Я сразу, сразу понял, что ты не простая сэттэ! – абориген полз на коленях в сторону лестницы, по которой, ступень за ступенью, спускалась блондинка. – Я знал, я говорил, что ничто не удержит тебя! О, халивьят! – с придыханием стенал абориген, стягивая с головы платок и сминая его в руках. – Я так горд, что ты избрала меня! Пусть Творец не одобряет никьят между джиннийа и мужчиной, но…

Алекс настолько погрузился в эту сцену буйного помешательства, что не замечал того, что происходило рядом, и исчезновение китиарца он заметил только, когда со стороны лифта к бедолаге-портье мелькнула тень. Бормотание прекратилось. После того удара по голове, который схлопотал абориген, никто бы не смог бормотать, будь Творец на его стороне хоть сорок раз.

К тому моменту, когда детектив добежал до стойки ресепшена, в помощи уже никто не нуждался. Китиарец, свершив вендетту, вернулся в умиротворенное состояние скалы на рассвете. Абориген болтался на его широком плече тряпичной куклой и тоже в помощи не нуждался. Во врачебной – может. И даже наверняка. Но Себ сейчас меньше всего был похож на сестру милосердия. И даже на брата – с трудом. Алекс подобрал с пола упавший с головы потерпевшего платок и спросил:

– Куда?

– Ко мне, – космодесантник ткнул носом в сторону лифтов.

– Ты здесь живешь, – констатировал Коллингейм.

Китиарец беззаботно пожал плечом, будто на другом не болтался противовесом мужик росточком с Майера. Алекс затруднился с расшифровкой жеста. Может: «Разве это жизнь?». Может, «Ну, так получилось». Может, что-то из непереводимого китиарского фольклора. Детектив послушно встал в зону ожидания. Самый правый лифт гостеприимно распахнулся. Себастьян вошел. Коллингейм убедился, что у инцидента не было случайных свидетелей, и вошел следом. Камеру на стене оставили контролировать ситуацию. Дверца лифта бесшумно задвинулась.

Сцена вторая. Лица те же. Номер китиарца. Войдя внутрь, Себастьян сгрузил аборигена на кресло. Тот, у кого хватило денег на межзвездный перелет, не станет ютиться в халупе на восьмерых. Поэтому даже скромный по меркам Парадиза номер Алекса был круче всего, что он когда-либо мог себе позволить. А номер Марсо был сродни пентхаусу Виктора. Помимо спальной и гостевой комнат, там было нечто среднее между кухонькой и барной стойкой, где можно было устроить романтический ужин для двоих. Или себя, любимого. Оттуда (очень кстати) в гостевую перекочевал стул на высоких ножках. Себ пересадил пленника на него и зафиксировал. Глядя на выверенные движения китиарца, Алекс не то чтобы был шокирован. Космодесант – силовой вид спорта. Иногда в нем приходится проводить болевые приемы. То, что он испытывал, было ближе к благодарности. Закрепив и портье, и стул – уж слишком неустойчива была конструкция, – Себ, поковырявшись в чемодане, вытащил ампулу-шприц и инъекционный пистолет. Содержимое пистолета он вколол в плечо, шприца – в локтевую вену. О назначении препаратов детектив предпочел не спрашивать. Но в который раз за недолгое время знакомства с представителями этой планеты должен был признаться, что Китиара – это страшно. Контервильское соглашение запрещало использование психотропов для допроса подозреваемых иначе, чем по постановлению суда. А суд «постановлял» только в случае угрозы для жизни – заложников или потенциальных жертв террористов. В случае местных похитителей жен Алекс не видел показания к столь жестким мерам. Особенно в комплекте с предшествующей потерей сознания и вероятной черепно-мозговой травмой. Впрочем, возможно укол – никакая ни «сыворотка правды». Судя по подрагивающим векам, абориген приходил в себя. Возможно, это вполне безобидные витаминки. Или чем там внутривенно выводят из бессознательного состояния?

Глаза портье приоткрылись. Взгляд сфокусировался не сразу, но, осознав, где находится, мужик дернулся. Понятное дело, безрезультатно.

– Чего вы хотите? – спросил он вполне нормально.

С легким акцентом. Но это можно не считать. Нистагма, расширенных зрачков или повышенного возбуждения, которыми обычно сопровождалось действие психотропов, не наблюдалось. Как ни парадоксально, Коллингейм не испытал облегчения. Да, показаний не было, как и решения суда, и дело казалось простым и понятным, но гадкий коготь неясного происхождения царапал душу изнутри, будто Алекс что-то упускает.

– Где девушки? – так же спокойно задал ответный вопрос Себ.

– Зачем они вам?

Абориген держался прекрасно. Впрочем, возможно, один из препаратов был успокоительным.

– Значит, факт похищения уже не отрицаем? – вмешался в разговор Алекс и переместился в зону видимости для пленника. – Это хорошо. Давайте начнем с того, что вы ответите, зачем они вам. У вас не хватает свободных женщин?

– Не хватает, – с достоинством согласился портье, и Алекс словно впервые увидел его.

Он был типичной местной «штамповкой», в принципе. Высокий, крепкий. Несмотря на то, что абориген был связан с головы до ног, он держался с осанкой наследника престола. Чистые кисти с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Коротко остриженные, густые черные волосы. Аккуратная борода и усы. Ровные черные брови, под которыми – крупные, красивой формы темно-карие глаза с длинными ресницами. Ровный нос. Губы, которые наверняка понравились бы женщине. Наверняка, встретив такого мужика в реальной жизни, половина его знакомых девиц сочла бы его привлекательным, а вторая – заслуживающим внимания. По крайней мере, до того момента, пока он не начал говорить. Впрочем, девять десятых его знакомых девиц также казались Алексу привлекательными ровно до момента, пока не начинали говорить. Так что существовала вероятность, что при встрече недостатки аборигенов и этих девиц взаимно аннигилируются.

– А жениться на одной, как нормальное большинство, не пробовали? – полюбопытствовал Себастьян светским тоном. Ни дать ни взять разговор джентльменов. Просто один из них связан.

– Мне тридцать пять, – ответил тот, который связанный. – И у меня нет ни одной жены. Хотя я работаю как проклятый. Я построил свой дом и вырастил сад. Я хочу жену и детей. Я готов жениться на вдове. На любой свободной женщине, даже если она не девственна. Как и многие мои соплеменники. Но у меня нет такой возможности.

– Богатеи разобрали всех невест? – в вопросе Себа звучала издевка.

– Творец создал нас разными. И одарил по-разному. Много денег – много жен. Много жен – много мальчиков. Много мальчиков – много денег. Много денег – много жен, хвала Творцу!

– Ага! У кого-то много, у кого-то ни одной. А как-то поровну делить не пробовали? Творец не велит? – не выдержал Алекс.

– Всё по воле Творца. Не нам менять порядок, как заповедно, – заученно произнес чернявый. – Творец заповедовал рожать мальчиков, ибо в мальчиках сила веры. Творец дарует большим семьям больше мальчиков, чем девочек. Как ни договаривайся, поровну не получится. Вам не нужны эти женщины, – убежденно говорил пленник, и взгляд его горел, как тогда, когда он обращался к Кайсе-джиннийе. – Они несчастны. Ваш мир их убивает. Вы не заслуживаете их. Вы лишаете их права жить так, как предписано женщине. Когда Творец создавал человека, он создал его из земли. И в землю возвращается человек. Когда Творец создавал женщину, в нее попала капля крови джиннийи. Потому в душе женщины горит пламя, которое согревает мужчину и влечет его домой из дальних странствий, как огонь маяка. Потому женщина поддерживает огонь в очаге, воспитывает детей, дарит любовь мужу. А муж защищает пламя своей души от всех невзгод и напастей, принимая на себя бремя забот, потому что мужчина сотворен из земли. Ему дано вынести всё. А женщина по природе своей слаба, и нуждается в защите.

– А если женщина не хочет быть слабой? – спросил Алекс.

– Не важно, хочет женщина быть сильной или не хочет, она слаба.

– А если она, тем не менее, не хочет становиться слабой? – настаивал детектив.

– Значит, она просто не встретила того мужчину, рядом с которым она хочет стать слабой, – уверено произнес портье.

Как бы Коллингейму ни хотелось считать аборигена примитивным религиозным фанатиком, каждое его слово било прямо в сердце.

– Как вы выбирали тех, кого воровать? – продолжил допрос детектив.

– Мы выбирали достойных, тех, кто был доброжелателен с нами, одинок и несчастен.

– Вы ошиблись, – подал голос китиарец. – С двумя женщинами вы ошиблись. Они не были несчастны. И не были одиноки. Они разыскивали пропавших.

– Мы не ошиблись, – возразил пленный. – Женщины не должны делать работу мужчины. Вы не заслужили их. Они достойны лучшего!

– Лучшее – это ты?! – не выдержал китиарец.

– Я буду счастлив сделать счастливой любую из них, если он выберет меня.

– А если женщина не примет вашу веру, что вы делаете тогда? – перевел тему Алекс, чтобы понять, что угрожает девчонкам в худшем случае.

– Творец велик и милостив к своим детям. Нет Бога кроме Творца. Каждая женщина – часть Его великого промысла. Все, познает Творца ближе, впускают его в душу.

– То есть, таких, кто бы не принял вашу веру, у вас еще не было? – еще раз уточнил детектив.

– Женщина – часть великого промысла Творца, рано или поздно каждая осознает это.

В общем, какое-то время у них есть. Откуда же это гадкое чувство на душе?

– Как получилось, что до сих пор вас никто не вычислил? – опять вмешался китиарец. – Все, как дебилы, верили, что девушек кто-то выманил из отелей, а потом они куда-то пропали?

– Обычно мы ждали, пока у них закончится срок путевки. Затем девушки не доезжали до космопорта, а билет на обратный путь мы отменяли.

– Но ведь с Кайсой было по-другому? – удивился Марсо и, заметив на лице аборигена непонимание, поправился: – У «твоей джиннийи». И у Лолы. И…

– Это всё из-за вас! – взорвался портье. – Они были идеальны. Оставалось совсем чуть-чуть. Но тут появились вы. Вы обманываете этих девушек и бросаете! – завёлся чернявый. – Вы не заслуживаете их!

– Ты понял: так они девчонок от нас спасали, – скривил рот китиарец. – Мне кажется, этот разговор теряет смысл.

Он медленно двинулся к пленнику. Алекс растерялся. Вторая черепная травма может иметь серьезные последствия. Но вместо удара, китиарец вынул из голенища ботинка нож. Прежде, чем Коллингейм сумел отреагировать, Марсо срезал путы с кистей аборигена. Зашел ему за спину и, на секунду приложив палец к губам, срезал остальные.

– Вали отсюда, герой, – презрительно прошипел ему Себ и, вырвав из рук детектива платок, швырнул его недоумевающему аборигену. – На, волосики повяжи.

Мужик, не веря, что ему вот так дадут уйти, шел, посекундно оборачиваясь и сминая в руках платок. Алекс тоже ничего не понимал в происходящем, но китиарец что-то задумал, а партнерам нужно доверять. Даже если китиарец.

– Что это было? – шепотом спросил Коллингейм, когда за портье закрылась дверь.

– Как ты думаешь, куда он попрется, как только закончится его смена?

– К «джиннийи», – уверенно ответил Алекс, потому что тут к гадалке не ходи. – Чем это нам поможет?

– Я вколол ему маячок, – объяснил Себ. С пистолетом всё ясно.

– А чем нам поможет маячок, если мы не можем летать над поверхностью планеты?

– Алекс, у меня, в отличие от Тайни, полноценный военный челнок, – китиарец похлопал Коллингейма по плечу. – Теперь главное взлететь прежде, чем он покинет место, где их держат.

Глава 14

Сборы не заняли много времени. К утру Алекс с компактной сумкой, в которую уложились его нехитрые пожитки, был в офисе своего отеля. Пятнадцать минут нытья о вынужденном отлете по делам службы с намеками на то, что фирма должна возместить неиспользованную сумму, – и предложение оформить оставшиеся дни путевкой со свободной датой была принята менеджером, как манна небесная. Потеря реальных денег vs гипотетического «он улетел, но обещал вернуться» просто не умещались на одних весах. Для менеджера – уж наверняка. Коллингейму даже было немного неловко обманывать работника, который уже видел премию по итогам месяца.

Возможно, кому-то такой поступок мог бы показаться бездушным и неромантичным. Может, кто-то посчитал бы, что детектив должен был бросить всё. Но не Коллингейм. Когда у него еще появится возможность так пожить? В следующей жизни уже, наверное. Поэтому выбрасывать на ветер возможность пожить в Раю, тем более с Тайни, и вдвойне «тем более» – заслуженно за чужой счет… Нет, детектив был не настолько богат, чтобы быть романтиком.

Он подошел к номеру Себа, и дверь открылась прямо перед его носом. Алекс только успел про себя ругнуться на китиарцев, которые совершенно не уважают чужое личное пространство и в очередной раз устроили за ним слежку, как на лице китиарца вспыхнуло удивление:

– Ничего себе, как ты вовремя, – искренне удивился китиарец. – Я уже собирался тебя вызывать. Только что закончил все согласования перед полетом, – доложился он, захлопывая дверь и направляясь в сторону лифтов.

– Не думаешь, что местные могут насторожиться? – очень тихо спросил Алекс.

– Очень сильно сомневаюсь, – фыркнул Марсо. – Они же считают нас слабаками. Вполне закономерно, что «цивилизованные мальчики», получив в морду от местных правоверных мачо, испугались и сбежали, поджав хвосты.

Алекс не стал развивать мысль о том, что в морду ночью получили отнюдь не «цивилизованные мальчики». К тому же «мальчик» из китиарца был только в смысле, что «не девочка». Но к чему эти споры о мелочах, если в главном напарник был прав? За стойкой дежурил вчерашний портье. При появлении «бандитов» он даже бровью не дернул. Может, абориген и отсталый фанатик, но содержание углеродистой стали в его тестикулах соответствует мировым стандартам. Он расплылся в нейтральной офисной улыбке и поинтересовался, чего желают гости. А то по сумкам-то не видно.

– Мы улетаем, – столь же нейтрально-доброжелательно произнес Марсо. Но у этих практика по взвешиванию улыбок на аптечных весах всякими их «кодами» доведена до автоматизма.

– Очень жаль, что вы нас покидаете так скоро. Благодарим за выбор нашего отеля и надеемся, что в следующий раз вы снова выберете нас. – Чернявый приложил руку к груди и слегка поклонился верхней частью корпуса.

– Обязательно, – уверил Себастьян. – Надеюсь, аэротакси довезет нас, куда надо, – закончил он, намекая, что вчерашний разговор аборигену не приснился.

– Как ветер. – Портье провел кистью-горстью в горизонтальной плоскости.

– Главное, чтобы не мимо, – с чуть заметной угрозой в голосе добавил китиарец, и бросил в комм: – Выезжаем. Будем на старте через час.

На этом дуэль завершилась, и противники разошлись по своим делам. Алекс размышлял о том, что перестраховка со стороны Марсо была нелишней. Если местные считали за благо соврать ради хорошего дела, то уничтожение угрозы в зародыше тоже могло оказаться творцеугодным делом. Поэтому они усаживались в аэротакси, прикрывая друг друга, и в полете сидели, как на иголках. Алекс втихую сверялся по координатам с направлением. Но все эти предосторожности оказались ни к чему. Сияющий улыбкой Махмуд доставил к их к месту назначения.

«Челнок» китиарца вызвал у детектива волну ностальгии. Это был маломерный военный разведчик-истребитель дальнего действия. Остроклювый, сопла с резкими гранями, весь металлический с носа до хвоста. Иллюминаторы скрыты под щитами, и в обычное время окрестности транслируются через камеры. Такой корабль мог разворачивать солнечный парус и лениво зависать в межзвездном пространстве. Мог рассекать гиперпространство. Мог бессимптомно войти в атмосферу. В общем, страшное оружие. Судя по тому, что у Себастьяна на него было разрешение, текущее звание китиарца было, как минимум, полковник. Алекс устроился в кресле помощника капитана. На этом этапе от него ничего не требовалось. В части пилотирования он был полный профан. Себ по-деловому решал вопросы со службами космопорта, и вскоре стартовая установка была готова вывести их на орбиту. Короткое прощание. Антиперегрузочная инъекция. Рывок. Призрак завтрака скакнул по пищеводу вверх, но передумал и стек обратно в желудок. Печень сдавило от ускорения и воспоминаний, но спустя десять минут – отпустило. Шаттл покинул планету.

Стартовая установка разгоняла корабль до второй космической в необходимом направлении. Потом, в нужной точке орбиты, в аннигиляцонной камере происходил маленький конец света, и звездолет уходил в гиперпространство. Но с момента отрыва до момента прыжка у команды было время отдохнуть от перегрузки и прийти в себя. Можно было уйти в гипобиоз еще до старта. На пассажирских рейсах так и делали. Но военные не могли себе позволить такого удовольствия. Поэтому Алекс, не избалованный межзвездными перелетами на «гражданке», привык к этой паузе, когда уже, – и еще, – можно говорить. Можно даже встать. В некоторых случаях, когда точка прыжка достаточно далеко от планеты, – даже перекусить.

– Каков план действий? – поинтересовался Коллингейм, когда тело из желе превратилось в кости и мышцы. В конце концов, Себ старше по званию. И военного опыта у него больше. И шаттл пилотирует он.

– Идем до афелия*, там уходим в «стелс» и летим обратно, – по-военному коротко доложился китиарец.

– Не засекут?

– Если бы ставили целью засечь – засекли бы, – признался Марсо и сверился с данными монитора. Гарнитурой в полете не пользуются. – Через два часа сорок минут мы окажемся над точкой, противоположной той, из которой взлетели с Парадиза. С радаров нашего космодрома мы уйдем. А тем, в чьих радарах мы будем, до нас не будет никакого дела.

Спустя пару секунд добавил:

– Надеюсь.

А подумав еще с полминуты, продолжил:

– Потом мы заходим в атмосферу и ловим сигнал маячка. Дальше по обстоятельствам.

Зашибись, план. Главное, какое внимание деталям!

– Как ты думаешь, девчонок охраняют? – попытался конкретизировать намерения Коллингейм.

Себастьян потер большими пальцами надбровные дуги. Похоже, события последних суток потрепали его сильнее, чем можно было сказать на первый взгляд. Впрочем, на первый взгляд по китиарцам можно было определить только их генетическую родину. И то – условно. А всё остальное пряталось глубоко внутри совершенных генномодифицированных тел, там, где за семью замками хранилась их душа.

– От кого? – спросил в ответ Марсо. – Если женщины у них – такая ценность, то, возможно, охраняют. От других аборигенов, желающих разжиться дамскими прелестями на халяву. Если у них существуют разборки между группировками, девушки могут стать разменной монетой, – перечислял он. – Но!.. Общий уровень технического развития здесь низок. Планета аграрная. Так что противоракетных установок ждать не приходится. Саблей помашут… Из пистолетика постреляют… Вот и вся охрана. Так что обычной брони будет за глаза.

– Себ, не хочу показаться полным ничтожеством, но я обычно в отпуск камуфляжку не беру, – признался Алекс.

– Не страшно. У меня здесь валяется несколько комплектов для команды. Чистые, свеже обработанные. Не побрезгуешь?

– Лучше быть живым, чем брезгливым. А хозяева череп мне потом не трепанируют за самоуправство? Бластером?

– Хозяевам я новое получу, – уверил Себ.

С одной стороны, от китиарцев плюс гарнитура и штурмовое обмундирование, пусть и секонд-хенд. С другой – минус нервы. Алекс затруднялся с выражением вещественных ценностей в нервных единицах, потому не мог сказать, в прибытке он оказывался по итогу или наоборот.

Марсо проводил его в хозблок, где висели «хамелеоны» и стояла обувь. Там была и другая одежда. Было видно, что шаттл вполне обжитой. Детектив на секунду почувствовал, будто влезает в чужой дом. Но хозяин позволил, так что долой неловкость. Подогнав вещи под размер и надев штурмовые ботинки – да наплюсуется в карму тому, кто их придумал, – Коллингейм вернулся в рубку. На приборной панели лежал шприц с питательной смесью. Алекс благодарно кивнул. Есть хотелось, а впереди посадка, которая ничуть не приятнее взлёта. Не хотелось бы портить чистенькую форму рвотными массами. Вколов в вену желтоватую жидкость, детектив откинулся в кресле. Ближайшие несколько часов заняться было нечем. На задушевные беседы с китиарцем он был не настроен. Ночь была богата событиями, но бедна отдыхом. Коллингейм, незаметно для себя, ушел в сон.

Проснулся он от укола в шею. Умное кресло готовило его к перегрузкам. Алекс повернул голову к капитану. Тот ободряюще улыбнулся, чуть оторвал кисть от подлокотника и произнес:

– С Богом!

Ничто человеческое китиарцам не чуждо. Алекс кивнул:

– С Богом!

Нужно признать, Себастьян пилотировал мастерски. При входе в атмосферу корабль лишь слегка покачивало. Обычно трясло так, что селезенка об печень билась. Но «обычно» для Алекса были военные операции, где скорость была решающим фактором. Когда ракетные двигатели затихли, детектив спросил:

– Мы где?

Китиарец вывел на мониторы вид с камер. Вокруг была пустыня. Черное небо сияло россыпью звезд.

– До маячка десять километров. Надеюсь, он не мать-старушку прилетел проведать… – скривил губы Себ. – А если мать, будем выслеживать дальше. Ты как насчет устроить небольшой кросс по пересеченной местности?

В штурмовых-то ботинках, с регулируемым режимом упругости? Легко! Еще пару плюсиков в карму тому, кто их придумал.

_________________________________

*  Афелий – наиболее удаленная точка от тела (например, планеты или кометы) до фокуса орбиты (традиционно – Солнца). Со второй космической скоростью корабль уходит с круговой орбиты в эллиптическую (параболическую, если дословно, но притяжение звезды не дает телу вырваться за пределы звездной системы, поэтому таки эллиптическую). В фокусе такой орбиты, как вариант, может находиться планета старта.

Глава 15

Китиарец хорошо держал темп, не выжимая, но и не давая расслабиться. Поселок появился внезапно, будто по волшебству. Вокруг вздымались огромные, словно горы, барханы, бока которых проседали под ногами. И вдруг за одной из таких песчаных гор, прямо посреди безмолвной пустыни, обнаружились признаки цивилизации. Пальмы и домики жались к небольшому, почти правильно-овальному озеру. В его черной глади отражались звезды, будто это был не водоем, а кусок неба, рухнувший на землю среди бескрайних песков. В домах с островерхими крышами и широкими верандами горел свет. Гарнитура, переведенная в боевой режим, показывала, что время близится к полуночи. Но вряд ли днем люди высовывают здесь носы из домов. Даже сейчас от песков поднималось тепло. Что говорить о солнечном полдне, когда всё вокруг накалялось добела? Какими бы ни были истинные намерения аборигенов, они поместили девушек (а Алекс всё больше убеждался в том, что они с китиарцем попали по адресу) в идеальную тюрьму, где роль надзирателя играла природа. Куда отсюда можно уйти без средств коммуникации и транспорта? Только на тот свет. А Тайни не страдала суицидальными наклонностями. Значит, должна быть где-то здесь.

Они упали в песок синхронно.

– Можешь определить, где наш «клиент»? – спросил Коллингейм приглушенно. Их не могли услышать, но – привычка.

– Попробую, – кивнул Себастьян и вынул из наременной сумки небольшой летающий регистратор, который за треск лопастей называли «стрекозой».

В очередной раз Алекс подумал о том, что неплохо было бы иметь в штате Управления китиарца. Даже трех. Майера для информационных диверсий, Себастьяна – в целях укрепления технической базы, и Роул – для красоты. И матриархата до кучи, чтобы порядок был.

Гарнитура показывала сигнал маячка миганием белой точки в наложении на изображение со «стрекозы». Несмотря на то, что свет горел во многих домах, и небольшие фонари-прожекторы освещали дворы, в поселке было безлюдно. Коллингейм автоматически фиксировал слабоосвещенные участки, по которым можно было незаметно проникнуть вглубь поселка к его центру – озеру. Мерцающий огонек исходил из большого, по местным меркам, двухэтажного домика почти у самого берега. Его окружали разлапистые пальмы и кусты с мелкими белыми цветочками. Возле одной из пальм, бурно жестикулируя, общались пятеро аборигенов. Китиарец подвесил регистратор над деревом и включил звук. Несмотря на то, что разговор шел на повышенных тонах, расслышать что-либо не удавалось. Голоса сливались в один сплошной бубнёж на местном наречии. Автоматический переводчик оказался бессилен в распознавании многоголосой какофонии. Ухо Алекса уловило в гуле слова «джиннийа» и «шайтан», но, возможно, ему только показалось. Так устроен наш мозг, что старается расслышать знакомое даже там, где его и рядом нет.

– Устроили мы, однако, шороху, – усмехнулся Себастьян.

Коллингейм кивнул. Судя по всему, аборигены обсуждали пленение портье. «Шайтан» и «джинийа» укладывались в общую картину. К пятерке аборигенов из дома вышли еще двое. Вчерашнего пленника среди тех, кто стоял в саду, не было. Значит, мужиков в доме, как минимум, восемь. Даже если двадцать. Перед космодесантниками они – слепые котята. Даже неловко за броню. Алекс бы им и так навставлял. От души. А в броне придется себя сдерживать.

– Проходим в дом, вырубаем мужиков, – озвучил очевидное Алекс. – Дальше? Сомневаюсь, что наши «гюльчитай» выдержат десять километров по пустыне. Да и погоня слишком вероятна…

– Согласен, – кивнул Марсо. – Забираем девчонок и захватываем транспорт, – он поднял «стрекозу» и настроил обзор на противоположный берег озера, где поблескивали крышами аэрокары. – Летим на курорт, делаем официальное заявление, потом я забираю шаттл.

План был хорош. Про то, что тишина – наше всё, даже не говорилось. Это было очевидно. Они быстро обсудили оптимальный маршрут до места, и оттуда – до стоянки аэрокаров. Идею подождать отмели на подлете. И ждать не хотелось, и неизвестно, как будут развиваться события. Может, аборигенов прибавится. А может, наоборот все разлетятся, а без аэрокаров операция теряла шансы на успех.

Запустив режим мимикрии, безопасный, но энергоемкий, они обежали бархан с теневой стороны и затихли в зарослях у первого от песков дома. Это были те самые кусты с мелкими белыми цветочками. Они источали одуряюще сладкий аромат. Жесткие листья с длинным, острым, как игла, шипом на конце, тоже не добавляли комфорта. Алекс с Себом какое-то время просто сидели, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь шелестом жестких листьев. «Стрекоза» показывала, что единственным источником активности на улице оставался двор двухэтажного дома, откуда исходил сигнал маячка. Короткими перебежками от тени к тени Алекс и Себастьян передвигались к намеченной цели. К тому моменту, когда они достигли нужного двора, на свежем воздухе оставались трое. Себ на пальцах показал детективу подойти к ним поближе, а сам спрятался за куст чуть поодаль. Спустя минуту с той стороны послышался шорох и короткий птичий посвист. Троица аборигенов замерла. Посвист повторился. Мужчины обсудили, кому идти – на таком расстоянии переводчик работал, – и один из них, видимо, самый старший, направился к свистящему растению. Воспользовавшись тем, что внимание аборигенов сосредоточено на их приятеле, Алекс в один прыжок преодолел заросли, коротким ударом в висок вырубил одного, и разворотным ударом ноги сбил второго. Отважный третий обернулся на шум, за что и поплатился пропущенным ударом от китиарца. Детектив быстро проверил пульс. Оба были живы. Под глазом первого наливался шикарный фингал. Совсем не с той стороны, с которой его саданул детектив. Похоже, местные мальчики устроили драку из-за девочек. Алекс обернулся к напарнику. Себастьян перекатывал свою жертву под ветви. Коллингейм последовал его примеру. Под ногами был песок. Несмотря на кое-где пробивающуюся траву, тащить бездыханные тела по нему оказалось на удивление легко. Пока детектив фиксировал руки аборигенов пластиковыми наручниками и засовывал кстати пришедшиеся платки в качестве кляпов, возле крыльца послышался шум. Коллингейм оглянулся. Сливающийся со стеной Марсо пёр за угол от крыльца еще одно тело. Оказавшись в тени, он посмотрел в сторону Алекса и указал на вход в дом. Детектив, двигаясь от растения к растению, через пару минут прижимался к стене по другую от Себа сторону крыльца. Китиарец на пальцах показал, что он идет первым, и медленно открыл дверь. Прямо перед носом опешевшего мужика. Нужно отдать должное реакции Марсо – детектив даже не заметил, когда тот делал замах. Просто в ту же секунду местный начал оседать. Себастьян уронил его на себя и вытащил за дверь. Минус пять. Сложив мужика у стены, китиарец снова открыл дверь. На этот раз – без осложнений.

Внутри оказался огромный сквозной холл в два этажа, казавшийся еще выше благодаря резным стрельчатым аркам по боковым галереям второго этажа и белому потолку, украшенному нарядной мозаикой. По бокам от входа наверх вели деревянные лестницы. На полах лежали шикарные тканые ковры. По их красному фону разбегались цветочные орнаменты. В центре холла стоял небольшой белый фонтан-чаша. По углам – пальмы в кадушках. Вдоль стен располагались низкие, без ножек, диваны и высокие вышитые подушки. Освещалось это великолепие… назвать люстрой это не поворачивался язык. По потолку шел широкий, метра два в диаметре, металлический обод, к которому были подвешены цепочки разноцветных кристаллов-блестяшек и небольшие лампочки, свет которых играл на гранях украшений. В общем, хозяева сделали всё, чтобы произвести впечатление на гостей. Пока Алекс, разинув рот, осматривал интерьер, Себастьян обнаружил выключатель. Он знаком велел Алексу встать за лестницей справа, сам натянул капюшон, переместился в другую сторону и со всей мочи заорал:

– Кай-са-а!

Глотка у командира китиарских космодесантников оказалась луженая, тренированная. Такому громкоговоритель – деньги на ветер. Коллингейму показалось, что домик содрогнулся от громового вопля. Ему самому хотелось вытряхнуть из ушей эхо заблудившегося крика.

Вопль чужого самца не остался не замечен, но как только вверху послышались первые шаги и встревоженные голоса, Марсо вырубил свет. Китиарец угадал. А ведь это мог оказаться и выключатель от фонаря на улице. Хозяева догадались включить освещение в верхних галереях. Но в полусумраке снаряга-хамелеон делала нападающих практически незаметными. Бежавший по лестнице Алекса смельчак-самоубийца, получил в корпус удар ногой с разворота, сложился вдвое и получил контрольный локтем сверху. С веранды раздались выстрелы, женский вскрик: «Басти!..», прерванный чьей-то грубой рукой, и ответное мужское шипение. И тишина. Коллингейм почувствовал, как полетели секунды. Прямо сейчас противник вызывает подкрепление. Если еще нет, то сделает это в следующую. Видимо, китиарец тоже так подумал, и рванул к лестнице Алекса. Именно оттуда отозвалась его валькирия. Детектив побежал в противоположную сторону, чтобы там тоже жизнь медом не казалась. Он вылетел в галерею в кувырке. Выше что-то просвистело, и Коллингейм ввалился в дверь напротив лестницы. Раздался женский визг.

– Мисс, я не сделаю вам ничего плохого, – уверил Алекс, быстро оглядываясь.

В углу комнаты, свернувшись в комок, верещало нечто, укутанное в ткань с головы до ног. Под тканью не угадывались признаки половой принадлежности, но голос и вообще реакция выдавала типичную бабу. Слова детектива ее не успокоили. Возможно, дело было в оружии, которое Алекс держал в руках. Вокруг, как и внизу, были разбросаны разноцветные подушки. Коллингейм выкинул одну из двери, и пока неопытный противник сдуру расстреливал предмет интерьера, быстро выглянул на уровне колена и сделал прицельный выстрел из бластера. Ну, кто же стоит у перил во время перестрелки? Стрелок с заковыристым местным ругательством вылетел с галереи, бухнулся и выдал еще более длинную тираду. Мужику повезло, как бы он сейчас ни возмущался несправедливостью судьбы. С другой веранды раздавались звуки драки. Свой минимум в восемь мужиков они собрали. Но, не факт, что их было восемь. Алекс перекатился к следующей двери, приготовившись к женскому ультразвуку, но помещение оказалось пустым. В очередной комнате детектив огреб по касательной в череп. Кулак у аборигена оказался крепкий, но вот эти рубахи на женский лад для драк не предназначены. То ли дело эластичный «хамелеон». Детектив любимым ударом с разворота припечатал аборигена ботинком в стену. Женского вопля избежать не удалось, и, судя по причитаниям, симпатии зрителей были на стороне пострадавших. Коллингейм в очередной раз выкатился из комнаты и ворвался в следующую, последнюю в галерее, дверь. Внутри комнаты тоже было пусто.

– У меня чисто! – раздался с другой стороны голос Себастьяна под восторженное женское бормотание.

– У меня тоже! – откликнулся детектив.

Из предыдущей комнаты выглянула женская фигура, и платок с ее головы сполз. Коллингейм узнал Лолу. А Лола узнала его.

– Алекс?.. – удивилась она. – Мне, конечно, очень приятно, что ты за мной пришел, но дело в том, что я… Я хочу здесь остаться, – твердо закончила она.

– И это просто замечательно, – согласился с ней Алекс. – Потому что я, к счастью, пришел не за тобой. За Тайни, – пояснил он, но на лице девушки не появилось узнавание.

– Она могла представиться как «Хэлли», – попробовал зайти с другой стороны Коллингейм. Не помогло.

– Высокая красивая брюнетка, – стал он описывать, но к последнему слову голос у него сел. – Себ, Тайни у тебя? – гаркнул детектив, чувствуя, как адреналин боя спадает, открывая путь панике.

– Нет, – коротко ответил китиарец.

– А урод тот, с которым мы вчера разговаривали?

– А урод здесь. – Раздался мужской стон. – Живой.

Алекс сиганул вниз прямо через перила, чудом разминувшись с забытым там аборигеном. Ботинки спружинили, компенсируя силу удара. Коллингейм рванул наверх, к китиарцу. Тот стоял в галерее, прижимая к себе высокую блондинку, точь-в-точь как на снимках. На полу, прижимая к себе левую руку, лежал тот самый абориген, который проводил их сегодня утром. Судя по напряженно сжатым челюстям, он из последних сил держался, чтобы не застонать. Алекс опустился перед ним на одно колено.

– Тебя как зовут? – спросил он у чернобородого.

– Махмед, – проскрипел тот.

– Очень приятно, Махмед. А я – Алекзандер. Руки не протягиваю, прости. Так вот, Махмед. Вчера при ваших традиционных обстоятельствах пропала девушка, которая мне очень дорога. Ее зовут Тайни, но здесь она была зарегистрирована как Хэлли Купер. Давай, ты сейчас быстренько скажешь, где мы ее можем найти, и расстанемся друзьями, – поймав полный ненависти взгляд собеседника, Алекс поправился: – Почти.

– Шайтанн, – прошипел Махмед.

– Если честно, мне глубоко плевать, кем ты меня считаешь. Я понимаю, что ты мужик крепкий, и не хочу тебя пугать. Пойми, что тебе всё равно придется сказать, где Тай. Поэтому просто скажи. Так всем будет легче.

– Шайтанн забрал твою джиннийу, – выплюнул Махмед. – У него и ищи.

Глава 16

Алекс раскрыл коробочку походной аптечки, вынул оттуда шприц ампулу и потянулся к раненому. Тот отшатнулся.

– Это обезболивающее, – уверил детектив. – Мне нет нужды делать тебе плохо. Что бы ты о нас ни думал, мы просто хотим освободить своих женщин. Себ, займитесь с Кайсой пока ранеными. По ту сторону вам могут помочь Лола и еще… Впрочем, этой «Еще» самой помощь пригодится. Дайте ей что-нибудь успокоительное. В комнате возле лестницы.

Заметив, что Махмед немного расслабился от его слов, детектив быстро задрал ему рукав на раненной руке и вколол содержимое ампулы.

– Через пять минут начнет действовать. Тебя ранили?

Абориген помотал головой, провожая взглядом шикарную парочку.

– Дай посмотрю, – предложил Алекс.

– Вывих, – сообщил Махмуд. – Не нужно строить из себя «хорошего полицейского».

– Галосериалов насмотрелся, – хмыкнул Коллингейм. – Парадокс заключается в том, что я действительно полицейский. Детектив по расследованию убийств у себя на Атоване. Это легко проверить. И я – хороший полицейский. В смысле, лучший в отделе. Хотя тебе до этого дела нет, понимаю. Вправить? – Алекс указал подбородком на руку.

Махмед продолжал смотреть недоверчиво.

– Как хочешь, – продолжил детектив. – Лучше, конечно, такое делать вдвоем. Вернется Себ с Кайсой, подколем еще анестетика и поставим, как было.

Абориген расслаблялся от болтовни и действия препарата.

– Кайса – известная журналистка, – рассказывал Коллингейм. – То, что ты видел в отеле – запись, где ей вручали премию как лучшему репортеру ее издания. Это довольно популярный новостной портал в Макросети. Она прилетела на Парадиз расследовать исчезновение нескольких девушек. Здесь она познакомилась с Себастьяном, он космодесантник. У него важный чин в Союзных войсках. После того, как пропала Кайса, Себастьян обратился за помощью к своей соотечественнице, Тайни. Она…

– …джиннийа, – прошипел Махмед.

– Нет, она спецагент, – поправил его Алекс.

– Женщина не должна… – начал возражать абориген. Судя по запальчивости, боль уже почти прошла. Забывшись, он, видимо, слишком резко двинулся, и плечо дало о себе знать.

– Конечно, не должна, – согласился детектив. – Но разве же ей запретишь? Она и вправду в некотором смысле «джиннийа». Не обычный человек. Как и Себастьян. И Тай – моя девушка, и она обратилась ко мне за помощью. Вот такая запутанная история вышла. А теперь, пожалуйста, расскажи, где искать этого твоего «шайтанна».

– Шайтанн не мой. Он ваш, – хмыкнул Махмед. – Из ваших.

– Из каких «ваших»? – не понял Алекс.

– Из гавуров, – скривилась абориген.

Коллингейм вспомнил фингал у аборигена во дворе.

– Подожди, – дошло до детектива. – То есть приперся какой-то хрен с горы, начистил вам морды, а вы даже никаких мер не предприняли, чтобы защитить девушек?

– Это не он. – Абориген отвел взгляд. – Это она.

– Тайюшка? А-а-а. Она может. Морду начистить. Так вы додумались – своровать китиарку!

– Это не мы, – тяжело вздохнул Махмед. – Это он.

У Алекса возникло желание врезать чернявому даже несмотря на его выбитое плечо.

– Ну, ты и тва-арь!

Махмед дернулся, словно от пощечины.

– Он угрожал! Он… вы знаете, что он может?..

– Оставить вас без «чистенькой» работы?! – Коллингейм вскочил. – О, да! Это гораздо серьезнее, чем жизнь женщины!

– При чем тут работа?! – Махмед дернулся сесть, но плечо снова дало о себе знать. – Он обещал здесь всё уничтожить, если мы не сделаем то, что он требует!

– Он что, джинн, блин?!

– Он шайтанн, – выплюнул абориген, словно говорил о мерзком насекомом. – И у него есть оружие.

– Как я могу его найти?

– На пляже. У него еще воздушный змей рядом с палаткой висит. Белый с синим сёрфером.

Руки Алекса опустились.

– Чет? – спросил он.

И в этот момент внизу послышался звон разбитого стекла.

Глава 17

Следом раздался знакомый женский визг. В два шага Коллингейм оказался у перил и повторил прыжок. Себастьян стоял почти в центре зала в стойке и крутил головой. Кайса стояла у него за спиной. Лола сидела на коленях возле раненого аборигена. Неподалеку, свернувшись клубочком, визжала «Ещё», всё также укутанная с ног до головы. По периметру помещения, у разбитых окон стояли профессиональные бойцы, в броне, шлемах и с автоматами-бластерами.

– Девушки, медленно ложитесь на пол, – как можно спокойнее произнес Алекс, заходя за спину Себу и на всякий случай, тоже медленно, вынимая оружие. Толку от него против такого противника – чисто, чтобы не безоружным умирать.

Лола послушалась и легла возле диванчика, прикрыв голову руками. Молодец, девочка. Нечто в платке рухнула, свернувшись в позу эмбриона. И заткнулась. Дышать стало легче.

– Кайса, пожалуйста, тоже, – попросил китиарец свою валькирию, которая даже не шевельнулась. – Ты нам не поможешь.

Блондинка сделала несколько шагов и улеглась рядом с раненым аборигеном.

Между захватчиками и предыдущей партией захватчиков повисла тяжелая тишина, прерванная чуть слышным скрипом входной двери. Алекс дернул головой в сторону источника звука. В помещение вошел лже-Мисима, как и все стоящие, одетый в камуфляж.

– Сколько будет трижды восемь, уважаемый Ли-сан, – церемониально склонил голову Коллингейм, повернувшись корпусом к собеседнику.

– И вам не болеть, дорогой Алекзандер, – мягко улыбнулся чайниз, чуть кивнув головой. – Что это вы с другом беспорядки учиняете на чужой земле? Нехорошо это.

– Это не мы, – скопировав интонации недавнего собеседника, возразил детектив. – Это вы. Это у вас китиарок воруют. Оружием торгуют из-под полы. Какой же это порядок? Бардак какой-то. А мы просто хотим вернуть своё.

– Кто здесь китиарка, и где продают оружие? – спокойно поинтересовался массажист. По совместительству.

– Китиарка не здесь. Китиарка там, где продают оружие, – ответил Алекс.

– Вы меня совсем запутали. Если китиарка не здесь, то что же здесь делаете вы?

– Мы ее догоняем, мистер Ли. Она была здесь совсем недавно, и даже навставляла здешним гостеприимным хозяевам, чтобы не воровали без спросу. Но торговец оружием забрал ее раньше, чем мы успели добраться.

– И кто же он, этот злодей, дорогой Алекзандер? – тонкой иронией показывая свое отношение к словам собеседника, задал очередной вопрос Мисима-Ли.

– Чет Эл Вальтер.

– И как он это делает у нас под самым носом?

Последние кусочки головоломки встали на свои места. То, что минуту назад было блефом, превратилось в аргументированную версию.

– Всё очень просто. Чет постоянно на людях. В прошлом – космодесантник. Идеальная кандидатура вне подозрений. На Парадизе идеальный космопорт с локальной системой видеонаблюдений. Воры и мошенники не могут прорваться через фейс-контроль. Но пираты не «светятся» в Союзных криминальных базах. Когда человек встречается лицом к лицу с пиратом, обычно или первый, или второй погибает. Чтобы развиртуализироваться, покупателю достаточно сказать правильный отзыв на универсальный пароль: «Люди делятся на тех, кто по доске идет, кто на ней стоит, и кто на ней живет». Потом под видом оборудования для дайвинга на корабль заказчикам доставляется оружие. Здесь наверняка жесткий досмотр на въезде, полное его отсутствие на выезде. Особенно, для частных рейсов. Планета аграрная, что опасного отсюда можно вывезти? Схема безупречна. Единственное слабое место – грузчики. Всю черновую работу здесь выполняют местные. Которые любят совать нос, куда не следует. И могут узнать то, что знать не надо. Зато если им пригрозить, что «лавочка» с поиском жен может накрыться весьма негуманным методом, они верят. Потому что знают: шантажист имеет всё, чтобы выполнить угрозу. Когда Чет пожелал, чтобы аборигены украли для него китиарку Тайни Роул, прилетевшую сюда по документам Хэлли Купер, они безропотно выполнили требование. Так что для решения наших с вами проблем нужно одно – найти Чета Эла Вальтера.

– Почему ты думаешь, что Чет не заодно с ними? – спросил Себастьян, который излучал такие волны напряжения, что Алекс побаивался, не снесет ли его ненароком.

– Лицом не вышел, – коротко отрапортовал Коллингейм. – Триада – этническая группировка. Они не жалуют чужаков.

Со стороны двери раздались медленные хлопки.

– Гениально, мой дорогой самурай. Если вы окажетесь правы, я буду вашим должником. Мы сделаем всё, чтобы найти Вальтера и узнать, где ваша девушка. А сейчас вы должны покинуть частную территорию.

– Кайса идет с нами, – безапелляционно заявил Себастьян.

– Да, я иду с ними, – блондинка поднялась с пола. – Я журналистка. Но клянусь, что ничего из здесь произнесенного не выйдет на страницы СМИ.

– Мне не нужны ваши клятвы, – Мисима-Ли чуть скривил рот. – Вам просто не дадут опубликовать то, что опубликовывать не нужно.

– Каким аэрокаром мы можем воспользоваться? – спросил Алекс.

– Вас проводят.

Чайниз сделал знак одному из своих бойцов. Тот коротко кивнул, подтверждая приказ, и направился к двери. Алекс, Себ и Кайса шли за ним. Сказать, что портье отеля не был рад Алексу – ничего не сказать. Но путевка с открытой датой лежала перед ним, и он был вынужден поселить детектива в резервный номер. Остатки ночи Коллингейм досыпал там. Если то беспокойное состояние, в котором находился Алекс, можно назвать сном.

К утру измученный тревогой организм отключился, и, кажется, в тот же момент раздался вызов коммуникатора. Алекс еще не до конца проснулся, но вызов принял. Над коммом повисло лицо Мисимы-Ли.

– Детектив, мы нашли его. Он мертв. Девушки с ним нет, – обрушил чайниз сразу.

В голове у Коллингейма просветлело, как по мановению волшебной палочки. Видимо, всё то, что хотел сказать детектив, было написано у него на лице.

– Мы нашли его мертвым, – уточнил триадовец.

В один момент Алекс осознал всё то, что Тайни безуспешно пыталась ему втолковать во время поисков ее брата. Понял всю ее паранойю, ее стремление всё держать под контролем и всё делать самой. Возможно, – конечно, возможно, – что инструктора уже нашли мертвым. Возможно, его искали так быстро, как могли. Но ведь остается шанс, что если бы Алекс не выпустил из рук вожжи, Тайни сейчас была бы свободна.

– Мы остановили все вылеты, будем прочесывать корабли. Собираем информацию о тех местах, где Вальтер бывал. Содержимое склада его магазина подтвердило вашу версию.

– С-спасибо, – выдавил Коллингейм и вырубил комм.

Алекс с трудом удержался от того, чтобы швырнуть невинное устройство в стену. Ведь запасного нет. Он бросил комм на кровать. Мозг работал со скоростью миллион операций в секунду, чтобы найти выход из безвыходной ситуации. Сидеть и ждать, пока они найдут еще один… еще одно… Нет, нужно что-то делать! Сколько времени потребуется Виктору, чтобы взломать местную коммсеть? Сколько времени потребуется на то, чтобы засечь сигнал медчипа с аэрокара? Алекс потянулся за коммом, и тот зазвонил. Коллингейм снова принял вызов, и над коммом возникла сияющая физиономия рыжего клиента Чета – Зверя.

– Привет, детектив! – с улыбкой во все тридцать два зуба на небритой морде поздоровался он. – Ты, говорят, что-то потерял?

Мозг сообщил Алексу, что во вчерашнем гениальном инсайте оказались забыты покупатели оружия, с самыми очевидными кандидатами на роль которых Алекс пил пиво под чилимов в «Альбатросе».

– Что с ней? – спросил Коллингейм.

– Жива и практически здорова. Но мы тут не при чем. Мы просто избавили ее от этого ублюдка Чета. Так что ты можешь ее забрать, – щерился Зверь. – Как только поможешь нам, разумеется. К сожалению, благодаря твоей неуемной активности мы оказались в опасной ситуации. Вот-вот по космолетам пойдут косоглазые. Нам бы хотелось улететь раньше, чем они доберутся до нас.

Он растянул сомкнутые губы с выражением лица «ну, ты понимаешь» и развел руками для усиления эффекта.

– Я ничего не имею против твоей девчонки. Не понимаю, с чего все эти высокие трагедии, если честно. Но тебя с нею, по крайней мере, многое связывает.

До Алекса дошло, что он, вообще-то, детективом не представлялся, и о своем близком знакомстве с Роул эту компанию не информировал.

– Не нужно на меня так смотреть, – ухмыльнулся рыжий. – Вы же на своем копеечном Атоване, как два бакса, прямо сверху лежите. Вот дебила Чета понять не могу. Чего ему шлея под хвост попала? Видимо, просто корона наросла. А тут девка продинамила. А Вальтер к этому непривычный. Был. Неважно. Короче, детектив Алекзандер Коллингейм, слушай сюда. У тебя есть два часа, чтобы найти для нас возможность вырваться отсюда. Два. Часа.

Вбитые в Алекса правила утверждали, что с шантажистами переговоры не ведут. В шестидесяти процентах случаев после выполнения требований заложник не возвращался. Во всяком случае, живым.

– Детектив, не стоит морщить лобик в попытке решить нравственную дилемму, – продолжал Зверь. – Ты своей гениальной, но куриной башкой просто не понимаешь, куда взлез. Между какими людьми встал. Нас не возьмут живыми. Не потому что мы так мечтаем самоубиться. А потому что нам не дадут сдаться. Нас подорвут, как только Большим Людям станет понятно, что их спокойная жизнь под угрозой. Поэтому – два часа. У тебя есть два часа, чтобы придумать, как нас спасти. Потому что не станет нас – не станет девушки.

– Мне нужны гарантии, – произнес Коллингейм, просчитывая варианты.

– Хорошо. Смотри.

Картинка над коммом сменилась. На ней была кровать с резными спинками, к которым была привязана Тайни. Простынка прикрывала ее тело, на котором, судя по видневшимся голым плечам, ничего не было. Глаза китиарки были закрыты.

– Тай! – крикнул детектив. Он был намерен убедиться, что девушка жива. Просто, чтобы тяжелый узел, в который завязался желудок с кишками, наконец ослаб.

– Алекс, – прошептала пленница, не открывая глаз. Жива.

– Время идет, детектив. Поменьше рефлексируй, побольше делай. И помни: весь мир не спасешь. Но в твоих силах спасти свою девушку.

Изображение исчезло. Теперь вариантов не осталось. Коллингейм набрал Майера. Тот ответил на удивление быстро.

– Виктор, вопрос жизни и смерти, – начал с места в карьер детектив. – Жизни и смерти Тайни. Вводные данные: космопорт на Парадизе. Без доступа в Макросеть. Вылеты временно запрещены до выяснения обстоятельств. Нужно дать возможность одному из космолетов улететь с планеты.

– Что с ней? – по лицу Майера невозможно было что-либо прочесть.

– Не знаю. Единственное, что могу сказать наверняка – сейчас она жива. Мне ее показали.

– Во что она вляпалась на это раз?

Коллингейм в глубине души был благодарен Виктору за то, что вопрос не прозвучал в формулировке: «Как ты допустил, чтобы ее похитили?» Ответить на него было бы гораздо сложнее. Алекс вкратце обрисовал основные события. Что скрывать-то? Майер воспринял рассказ с истинно китиарской невозмутимостью.

– То, что сеть локальная, это плохо, – подвел он итог. – Вирус я сделаю, но тебе придется доставить его вручную. Как ты это сделаешь, не знаю, но необходимо обеспечить обмен данных между твоим коммом и устройствами, включенными в систему космопорта.

– Понял.

– Нужен местный протокол разрешения на взлет. У Марсо должен быть, если вы вчера взлетали. Данные пиратского корабля – если они хотят уйти тихо и без помпы. Всё.

– Сколько времени тебе нужно на работу? – уточнил Алекс, на ходу одеваясь.

– Около часа.

– Я лечу в космопорт на местном аэротакси. Все коммуникации в текстовом режиме, чтобы избежать лишних глаз и ушей.

– Принято. Детектив! – окликнул китиарец, когда Коллингейм уже собирался нажать отбой. – И что, тебя не мучают угрызения совести? Воспаленное чувство долга? Ты же фактически отпускаешь на свободу убийц. Причем не просто отпускаешь, а с оружием. Они этим оружием потом кого-то убьют.

– Майер, я не на кушетке, а ты – не мой психоаналитик. Свое воспаленное чувство долга я оттопчу себе без посторонней помощи. До связи.

– До связи.

Майер отключился. Вопросы арифметики последние дни Алексу не давались. Что ценнее: жизнь Тайни или десятков незнакомых людей, которые погибнут при его попустительстве? Коллингейм отказывался укладывать чаши весов допустимые потери. Совесть, чувство долга, нравственность – на растерзание всему этому Коллингейм отдастся через два часа. А пока он заказал трансферт, разбудил китиарца и связался с рыжим, который неожиданно оказался истинным капитаном своей банды. Впрочем, эти ребята – люди бывалые, умеют правильно смещать акценты. Аэрокар прибыл через десять минут. Еще через полчаса Майер сбросил вирусный файл. В космопорт детектив прибыл спустя час десять после звонка Зверя.

В порту царило оживление. Несколько регулярных пассажирских рейсов были отложены из-за тайфуна. И вновь задержка. Теперь – из-за осмотра багажа и проверок звездолетов. Именно эти рейсы подарили Тайни отсрочку. В первую очередь досматривали крупные космические лайнеры. Частная мелочевка ждала своего часа. До них в очереди стояли сотни рядовых отдыхающих. Пассажиры не сдерживали возмущений. Самым нежным из услышанного Коллингеймом было «жирные ленивцы». Это – почти любя. Хорошо, что тут не было детей. Парадизы позиционировались как курорты для отдыха взрослых. Дети хуже переносили межзвездные перелеты, требовали особых условий, послеполетной реабилитации и вообще массы дополнительных капиталовложений. Поэтому космопорт сейчас хотя бы не оглушал многоголосый детский рев. Но даже взрослого рева хватало сотрудникам, чтобы пар начал сочиться у них из ушей. И как в этой ситуации ненавязчиво получить доступ к местной сети?

Алекс решил не рисковать, и отправился прямиком в офис вылетов. Это было простое решение. Сложнее было решить, что же там сказать. Не скажешь же: «Здравствуйте. Мне нужно запустить вам вирус. Не будете ли вы любезны дать мне допуск в сеть?»

За стеклянной дверцей офиса сидела единственная работница, обладательница основательного возраста, веса и экстремально-фиолетовых волос. До радужной Саманты она не дотягивала, но двигалась в том же направлении. Остальные столы были свободны. Похоже, всех, кто мог перемещаться без антигравитационной платформы, отправили на помощь в досмотре.

– Добрый день! – широко улыбнулся Коллингейм. – Я хочу подать заявку на вылет.

– «Оформить запрос», – неожиданно глубоким басом ответила дама, и у детектива закралось подозрение в правильности определения пола.

– Да, да! Точно. Правильно. Оформить запрос. Точнее, я его уже оформил. Можно, я его вам скину?

– Не «скину», а «отправлю», – поправила его ходячая, хотя на данный момент сидячая, гендерная интрига.

– Отправлю, – согласился Алекс. – Скопирую. Всё что угодно. А как?

– Код адреса для отправки на стенде, – фиолетово-волосое нечто ткнуло себе за спину.

Алекс набрал запрет отправки, несколько раз безуспешно понажимал клавиши, после чего как можно беспомощней пожаловался:

– Не получается.

– Что там может не получаться? – «гендерная интрига» поднялась из-за стола, и Коллингейм окончательно растерялся. Вторичные половы признаки у «этого» отсутствовали напрочь. Небольшая грудь – не аргумент, при ожирении по женскому типу у мужика может быть и больше.

– Ничего, – признался детектив и протянул комм «интриге».

Та (или «то») покрутила(ло) комм в руках, несколько раз навело его на код и от души нажало на всё, до чего дотянулось своими сосисками. Безрезультатно, разумеется.

– У вас комм поломанный, – сделало он вывод.

– Да, нет. Вроде работает. А может, я его так, напрямую, отправлю. Ну, по сети. Можно? – спросил Алекс с улыбкой дебила, надеясь, что, увидев родственника по интеллекту, «интрига» расслабится.

– Не положено, – заявило фиолетовое.

– А почему? – искренне удивился Коллингейм. – Ну, пожалуйста! Нам завтра улетать, а я со своим напарником никак не могу связаться. Понимаете, я немного, – детектив выполнил характерный щелчок о горло и, понизив голос, в нос закончил: – перебрал. Если он узнает, что я до сих пор не подал документы, он меня тут и бросит. Ну, пожалуйста, – заканючил Коллингейм. – Я буду очень, очень благодарен…

Он постучал по комму, намекая, что не останется в долгу. Непонятно, на что рассчитывал клерк, учитывая, что комм клиента не работал на исходящие, но он согласился.

– Давайте, только быстро! – прошептал он, щелкнул по клавиатуре, открывая доступ в сеть с мобильного устройства, и начал записывать свой контакт для нескромной благодарности.

Коллингейм настроил отправку файла. Внизу мигал огоньком прогресс копирования вируса. Они скопировались практически одновременно. Следом Алекс, как порядочный… Точнее, порядочнАЯ. Свинья. В общем, он перевел фиолетовому небольшую сумму. Чтобы и не остаться совсем без денег, но заставить сообщника молчать во избежание заслуженной кары за взятку.

– Это же разрешение на вылет! – заявил тот самый сообщник.

– Как разрешение? Какое разрешение? – поразился Коллингейм. Актерские способности, похоже, тоже передаются половым путем, потому никогда раньше Алекс не лицедействовал в таком объеме.

– А так. Разрешение на вылет. Вчерашним числом, – злорадно заявило фиолетовое, но в следующий момент слегка побледнело, глянув взгляд в сторону двери.

Алекс посмотрел в том же направлении.

– Как вчерашним? И он вылетел? – детектив осел в клиентское кресло. И, наверное, тоже побледнел, потому что в паре десятков шагов от офиса вылетов Мисима-Ли беседовал с незнакомым мужчиной в форме.

– Сейчас проверю, – клерк с проблемами половой дифференциации подобрался и демонстрировал теперь воплощенную компетентность. – Да, Себастьян Марсо вылетел вчера в…

Клерк продолжал, но Алекс его не слушал. Мисима повернулся к кабинету и узнал посетителя.

– Я, пожалуй, пойду… Мне что-то нехорошо, – сообщил детектив и, вопреки своим словам, бодренько направился к двери. Ему удалось покинуть кабинет прежде, чем Мисима успел сунуть туда свой нос.

– Дорогой Алекзандер, доброе утро! – чайниз уважительно склонил голову. – Что вас привело в такое время в космопорт?

Сейчас сработает вирус, и вы сразу узнаете, думал Коллингейм. Или не сработает. Но тогда в любом случае кирдык.

– Доброе утро, Мисима-Ли-сан, – вежливо ответил Алекс. – Не смог усидеть на месте. Надеюсь, вы можете меня понять. Пытался выяснить у местного персонала, какие судна покинули порт до утра, но мой атованский значок не имеет здесь никакого веса.

– Мы уже проверили. Ночью успели вылететь всего четыре корабля. Ничего криминального. Но ваш товарищ может их проверить по своим каналам.

– Замечательно. Вы сбросите мне на комм данные?

Мисима кивнул.

– А как обстоят дела с поиском Тайни? – спросил Коллингейм.

– Делаем, что можем, – ответил триадовец и стал рассказывать, какие меры предпринимаются.

На непритязательный взгляд Алекса, – прямо самое очевидное, что бросалось в глаза – ловля покупателей была для Триады приоритетней. Поэтому Коллингейм всё сделал правильно. Даже если и неправильно. Он всё равно не смог бы по-другому.

От мыслей Коллингейма отвлек вызов комма.

– Простите, мне нужно ответить, – извинился Коллингейм, по возможности спокойно отошел от собеседника и включил гарнитуру.

– Молодец, детектив, – похвалил его рыжий. – Ты не волшебник случаем?

– Ага. Джинн, – съёрничал Алекс.

– Джин или волшебник – мне без разницы. Но разрешение у нас в кармане. Как только мы выйдем на орбиту, ты получишь координаты, – заверил его Зверь. – Только… ты мужик взрослый, должен понимать, что Чет с ней не в карты играл. Но, говорят, китиарки крепкие. Мы не при чем. Мы себе не враги, чтобы становится врагами Китиары. Удачи, детектив!

Рыжий отключил связь.

Алекс вернулся к Мисиме, потому что просто стоять и ждать было невыносимо.

– Шеф, там какой-то лось ошибочно выпустил корабль, – подбежал к ним спустя минут десять молодой чайниз.

– Извините, молодой человек, мне нужно отойти. Дела, – откланялся триадовец.

Коллингейм кивнул и вынул комм. На всякий случай. Словно ожидая этого, устройство звякнуло сообщением. На трехмерной карте пульсировала точка.

– Мистер Ли! – окликнул Алекс удаляющегося массажиста. – Мисима-сан!

Лже-джапаниз остановился.

– Мисима-сан, у меня есть наводка. Необходимо проверить. Дайте, пожалуйста, аэрокар.

– Сами справитесь? – уточнил он.

Алекс закивал головой.

– Ганг, проводи, – велел триадовец, и его молодой подчиненный повел Алекса в сторону стоянки. Коллингейм переслал сообщение Себу. Теперь спокойствие. Только спокойствие. И скорость.

Глава 18

Как ни выжимал детектив рычаг скорости, к месту он прибыл позже китиарца. Как выяснилось, Тайни держали в номере отеля на окраине курорта. Дверь было найти легко – по вмятине от ботинка в районе замка. Себ сидел на кровати. При появлении Алекса он молча поднял руку в приветствии. И уронил, будто удерживать конечность было свыше его сил. Невозмутимое лицо китиарца больше смахивало на маску. Тайни в комнате не было. На тумбочке возле кровати валялись пустые ампулы стандартных антидотов. В санблоке шумела сушка. Алекс присел рядом с Себастьяном. Понял, что усидеть на месте не может, и прошел по комнате до окна. Сложил руки на груди. За окном сияло солнышко. А Коллингейм и не заметил, что ненастье миновало. Голубело небо. Шумели зеленые пальмы. Пока еще влажный песок был усыпан человеческими следами. Пройдет каких-то полдня, пляж высохнет, и от следов не останется и следа. Такая вот тавтология. Мир так устроен. За солнечным днем придет тайфун. А спустя пару дней уже ничто не будет напоминать об ураганном ветре и бешеном ливне. Память у природы девичья: сегодня страдает, завтра забудет. Эти мысли должны были успокоить. Но не успокаивали. Алекс развернулся и пошел обратно, к входной двери. Снова к окну. К двери. Он в очередной раз разворачивался, когда открылся санблок, и Тайни вышла оттуда в белом гостиничном халате. Пушистые волосы рассыпались по плечам. Она старалась держать лицо, но от этого выглядела еще беспомощней. С одной стороны, безумно хотелось ее обнять, а с другой – она была жертвой сексуального насилия, а он был мужчиной. Он застыл, не зная, как себя повести. Наверное, сейчас детектив тоже смотрелся беспомощным донельзя. Тайни посмотрела ему прямо в глаза, и Алекс сделал шаг вперед, убирая дистанцию, их разделяющую. Тай уткнулась ему в грудь, и Коллингейм, аккуратно, боясь напугать напором, прижал ее к себе двумя руками. Плечи Роул беззвучно затряслись.

– Тихо. Тихо. Всё, – шептал Алекс, одной рукой удерживая ее за плечи, а второй гладя по волосам. – Всё закончилось. Всё позади. Ну! Ты у нас молодец. Всё будет хорошо…

Коллингейм не удержался и чуть коснулся губами ее макушки. К счастью, Тайни не заметила. А если и заметила, то не отреагировала. Она беззвучно, горько плакала, и футболка становилась мокрой от горячих слез.

В номер позвонили. Детектив, не задумываясь, задвинул китиарку за спину и повернулся лицом к двери.

– Это должна быть доставка, – произнес из комнаты Марсо. – Мелкой нужно во что-то переодеться.

Глазок показывал чернобородого аборигена с пакетами.

– Тайюшка, отойди к кэпу. Пожалуйста, – попросил Алекс, и Роул отошла, повесив плечи.

Абориген солнечно улыбнулся, отдал пакеты и пожелал Коллингейму доброго дня. Не со зла. Алекс передал покупки Роул.

– Спасибо, – тихо сказала она Коллингейму, хотя благодарить следовало Себа. – Я… пойду.

И вновь скрылась в санблоке.

– Спасибо, – передал Алекс благодарность китиарцу.

– Чего там… – вяло возразил тот.

– Как она?

– Алекс, она справится. Она – профессионал.

– Она женщина.

– Она – профессионал, – упрямо повторил Марсо.

Алекс не ответил. Какой смысл?

– Кайсе дали добро на проведение пресс-конференции, – продолжил Себастьян пятью минутами позже. – Позволили рассказать про аборигенов и прокомментировать сегодняшние задержки вылетов. Приходи. В семь, – предваряя возражения, он продолжил: – Тайни сейчас нужно отоспаться. Антидоты через полчаса-час дадут откат. Ее вырубит часов на десять.

– Хорошо. Я постараюсь, – ответил Коллингейм. Он не стал говорить, что предпочел бы посидеть рядом с Роул. Чтобы точно знать, что с ней всё в порядке, и она просто спит.

Китиарка вышла из санблока в простом цветастом платье в пол с длинными рукавами. Почти как те, в которых ходили девушки у аборигенов. И Алекс подумал, что платок на лицо – не самое худшее изобретение человечества. И дело не в ревности. Он защищает девушку от уродов с наростами короны и отсутствием тормозов.

В дверь снова позвонили. Себ пожал плечами. Тайни послушно отступила в санблок. В глазок было видно подчиненного Мисимы – судя по характерным чертам лица. Китиарец вынул оружие, бесшумно подошел ко входу и прижался к стене сбоку от двери.

Алекс открыл.

– Помощь нужна, мистер Алекзандер? – спросил триадовец.

– Ремонт двери, – детектив указал на вмятину, – за счет убитого урода. Должны же у него быть сбережения на черный день?

– Я передам, – кивнул посетитель. – Еще?

Коллингейм помотал головой.

– Аэрокар не нужен? – уточнил чайниз.

Алекс снова помотал головой.

– Хорошо, – кивнул узкоглазый. – Тогда я забираю. Девушка?

Судя по всему, беспокойство о похищенной Тайни стояло на втором месте после одолженного аэрокара.

– Жива, – вышел из-за укрытия Марсо, предварительно спрятав оружие сзади за пояс. – Заявлений не будет.

Ну, да. У китиарцев пунктик по поводу скандалов на сексуальной почве. К тому же здесь, на Парадизе, где полиция нужна только для того, что форму носить, это еще и бесполезно.

Чайниз кивнул и умчался по своим важным делам.

Из-за закрытой двери санблока послышался звук льющейся воды, а потом оттуда вышла Тайни. Лицо было равномерно розовым после умывания. Нос и глаза были припухшими от слез, но теперь это не так бросалось в глаза.

– Мне некуда идти, – сказала она Себу. – Нужно…

– Тай, ничего не нужно. Пошли ко мне. Я не… – Алекс хотел сказать, что он не будет приставать, и вообще навязываться. И даже спать может на коврике у кровати.

Но тут вмешался Себастьян:

– Я уже договорился. В нашем отеле, – он назвал номер и продолжил, обращаясь к Коллингейму: – Ей нужно иметь возможность побыть одной.

Вроде, и не запретил близкие контакты третьего рода, но и не одобрил. С другой стороны, конечно, он прав. Ей нужно иметь возможность побыть одной. Ей просто нужно побыть одной. В конце концов, кто он такой со своей свежевылупившейся паранойей? Кто он такой, чтобы предъявлять свои права на звездную принцессу? Даже вполне приземленная Лола посчитала его недостойным и предпочла ему аборигена-фанатика. Вообще-то он на ясонянку и не претендовал. Но она даже не рассматривала его вариант. Что говорить о китиарке? Тут и говорить не о чем.

– Я провожу, – предложил Коллингейм.

– Спасибо, – кивнула Роул. – Буду рада.

Теперь по ее лицу уже нельзя было определить, что она недавно ревела. Лишь местами мокрая футболка свидетельствовала о недавнем водопаде. Словно прочитав мысли детектива, Тай провела рукой по его груди, где слегка темнели пятна слез. Нежно. Совсем не как спецагент. И не как профессионал. А как женщина. Как истинная женщина, она повесила на локоть пару пакетов.

– Пойдем? – Алекс протянул ей ладонь.

Китиарка улыбнулась с налетом печали и вложила свои пальцы детективу в ладонь. Алекс их чуть сжал и потянул девушку за собой.

– Отчет потом, – обернулась она к Себастьяну.

– Само собой, Мелкая, – тепло ответил Марсо. – Приходи в себя.

Они вышли молча. И молчали до самого номера. Так и шли, держась за руки, по безлюдным, в честь солнечной погоды, галереям, соединявшим корпуса курорта в общее целое. Можно было проехать на лифте. Но это десять минут – и всё. А пешком они прошли полчаса. Целых полчаса рядом с Тай. От этой мысли на душе становилось тепло, и пальцы сжимались крепче. Правда, к концу пути Роул перехватилась под руку. Было заметно, что она устала. Или просто давали о себе знать антидоты, о которых говорил Себ. На этаж они с Тайни поднялись на лифте.

– Можно, я с тобой посижу, пока ты заснешь? – попросил Алекс. – Я тихо.

Роул в ответ кивнула с нечитаемой улыбкой. Она упала на покрывало, как была, прямо в платье.

– Я выйду, переодевайся, – Коллингейм направился из комнаты.

– Не нужно. Я не хочу, – ответила Роул. Она похлопала на кровать рядом с собой. – Лучше посиди рядом.

Детектив послушался. Он провел рукой по волосам Тайни. Она потерлась головой о ладонь.

– Только я колыбельных не знаю, – признался Алекс.

– Упущение, – сонно улыбнулась Роул. – Тогда рассказывай сказку.

– Да и сказок я не помню, – повинился детектив.

– Придумай.

– В некотором звездном царстве, некотором звездном государстве, – начал Коллингейм, – жила-была маленькая принцесса Тайни.

– Она не маленькая принцесса, а взрослая глупая корова, – поправила его китиарка.

– Ничего не знаю. Про корову – это совсем другая сказка, – возразил Коллингейм. – Моя сказка – про принцессу. И как-то раз…

– …Эту принцессу схватил злой колдун… – Роул сладко зевнула, прикрывая рот ладошкой.

– Никто не хватал мою принцессу. Это – совсем про другую принцессу. И вообще: это всё был сон. Плохой сон. Принцесса завтра проснется, а с голубого неба ей будет светить солнышко. Ласковые волны будут биться о ее ноги. Ветерок будет играть с ее волосами. И даже вредные колючие кусты расцветут, чтобы порадовать ее ароматом…

Тайни уже спала. Алекс опустился на колени перед кроватью, лег на нее грудью и взял в руки ладонь спящей девушки. Она даже не шевельнулась, погруженная в глубокий медикаментозный сон. Коллингейм поцеловал кончики ее пальцев, и все события последнего дня обрушились на него.

Новости об убийстве подонка Чета. Хотел ли Алекс убить его самолично? Врезать – да. Разбить морду до крови. Чтобы сплевывал зубы на пол. Засадить за решетку, где зеки-сокамерники научат его обращаться с женщинами. На его же примере. Да, но убивать… Смерть – это единственное, что нельзя изменить, несмотря на все новомодные технологии. Алекс мог убить, защищаясь. Мог убить, защищая. Но просто так, подойти и убить…Нет, этого Коллингейм не хотел.

И в глубине души он был рад, что рыжий Зверь со своей командой дегенератов остался в живых. Майер обеспечил им безопасный взлет. Они не бежали, а просто получили разрешение по ошибке оператора. Никто так и не сможет найти этого оператора, и все будут клясться и божиться, что сделали всё верно. Чтобы обнаружить вирус, написанный Майером, нужно быть Майером. Сам Алекс не был специалистом в области информационных технологий, но почему-то был в этом уверен. Толстое фиолетово-волосатое нечто его не сдаст. Никто не хочет оставаться без работы. Хотел бы он, чтобы они сегодня погибли? Вопреки тому, что они были пиратами, и на их совести наверняка ни одна смерть, здесь они были обычными людьми. Раньше Алекс видел пиратов только в прицел бластера. Вблизи они оказались точно такими же мужиками, как те, с которыми детективу случалось выпивать пиво в Космодесанте и управлении. Возможно это даже не пираты, а какие-нибудь наемники, принимающие участие в какой-нибудь внутрипланетной борьбе за власть. Хотя, если честно, Коллингейм не видел большой разницы между пиратами и наемниками. И, не задумываясь бы, пристрелил того же рыжего в бою. Но… Но сегодня был не его бой.

Последним пунктом на сегодня шел Майер. Последним, потому что размышления о нем были уж совсем печальными. Какой бы сладкой и родной ни была принцесса, ей нужен принц. А не нищий с паперти, который не смог защитить и не смог спасти. В отличие от компьютерщика, который справился с проблемой за полчаса, находясь на другой планете. Красивый, обеспеченный, умный и помешанный на Роул. Давний любовник, не в смысле, что это было давно. А в смысле, что это было долго. Идеальный принц. Червячок самоедства выгрызал Алекса изнутри. Если он не может дать Тайни то, что она заслуживает, то… На этой мысли Коллингейму стало настолько гадко, что больше об этом он думать не стал. В конце концов, пока рядом с ней сидит он, а не Майер.

Тай перевернулась на другой бок, вырвала руку и сунула ее под подушку, за компанию со второй. Алекс положил лоб на перекрещенные предплечья. Так и заснул.

Глава 19

Когда он проснулся, солнце уже шло к закату. Обед, как и завтрак, Алекс пропустил. Желудок об этом недвусмысленно намекал. До ужина оставалось всего-ничего: только дойди до номера, сполоснуться в душе и переодеться в чистое. Детектив не раз замечал, что после серьезных переделок одежда начала вонять потом так, будто он ее полгода, не снимая, носил. Вот и сейчас, наклонившись к подмышке, он сморщился от вони. Фу! Тайни спала всё так же глубоко и спокойно. Замечательно. Помыться, переодеться, поесть – и назад. Всё-таки Парадиз – безопасное место. В целом. Особенно теперь, когда Триада поставлена на уши… Он еще раз мысленно проговорил себе это, и вышел. Дверь привычно щелкнула электронным замком, и Алекс несколько раз дернул ручку, проверяя, что тот сработал. Детектив поехал к себе лифтом, экономя время. Спустя двадцать минут он спускался в ресторан. В ресторане было оживленно и шумно. Коллингейм краем уха уловил слово «пресс-конференция». О, да! На коммы отдыхающих прилетело приглашение поучаствовать в таком редком и одновременно развлекательном событии. Вообще, для нормального большинства события последних дней были вишенкой на торте их беспечного отдыха. Сначала – тайфун, на который так пугательно было смотреть из окна. Потом – таинственная задержка рейсов в космопорте. Теперь – страшный зверь «пресс-конференция», про которого многие слышали, но чтобы вживую побывать… Обычно пресс-конференция проводится для журналистов. Но откуда пул журналистов на Парадизе, где никогда ничего не происходит? Журналист тут был один. Одна. Она и проводила мероприятие. А остальные присутствовали виртуально и, пока Алекс стоял под душем, точили свои микрофоны. Зрительскую аудиторию должны были составить рядовые гости курорта. К тому времени, когда детективу принесли еду, ресторан практически обезлюдел. Коллингейм прожевал свою отбивную, почти не замечая вкуса. Он собирался сразу пойти к Тайни, но гравитация толпы и его затянула с огромный зал, в котором обычно проводились концерты. Алекс знал, что в конце его путевки здесь ожидалась поп-дива средней величины, но ему было жаль тех денег, которые стоил билет. Да и не было их теперь, этих денег. А пресс-конференция – это совершенно бесплатно. Зал на пару тысяч был заполнен до отказа. Закаты дают каждый вечер, а тут настоящая топ-журналистка.

Кайса вновь была валькирией. Ее роскошные волосы были уложены в высокую прическу. С одной стороны – строго, с другой – очень женственно. Яркая косметика оттеняла природную красоту блондинки. Она была одета в деловой костюм с юбкой-футляром. Журналистка сидела на высоком, вроде барного, стуле, и ее ноги в высоких шпильках, хитро уложенные одна на другую, казались просто бесконечными. Рядом восседал огромный и невозмутимый, как скала, Себастьян Марсо, в парадной форме Космического десанта. Знаки отличия подтвердили – да, Себ уже был полковником. Стремительная карьера. Но, учитывая, что в тылу он никогда не отсиживался, вполне закономерный итог. На третьем стуле сидел плюгавенький штатский, скорее всего – представитель администрации. На четвертом – седой бородатый мужик, одетый в традиционные одежды местных: рубаху почти до пят, штаны, сланцы, белый платок с ободком. Когда Алекс сунул нос в зал, он был набит, как банка шпрот. Были заняты все сидячие места, и даже на ступенях сидели люди. Алекс устроился у стены возле входа.

Кайса рассказывала присутствующим о древней культуре аборигенов. О вынужденной мере – воровстве жен, тех девушек, кому не посчастливилось найти счастье в современном мире. Журналистка дала слово местному «авторитету», который осудил выходку молодежи, но признал ситуацию безвыходной. Блондинка добавила в пастораль ложку дегтя, поинтересовавшись о том, как живется женщинам в гаремах, и есть ли у них шанс получить образование, работать и т. д. Старик повторил слова Махмеда об осветительной роли женщины в жизни мужчины. Словно по заказу, в зал вошел недавний пленник. Он, казалось, не замечал никого вокруг и смотрел только на Кайсу и Себастьяна, который взял ее на руку. Коллингейм потянулся корпусом к портье и тихо произнес:

– Такова жизнь. Чтобы быть рядом с джиннийей, нужно быть джинном.

– Ты тоже джинн? – с насмешкой спросил Махмед.

– Не-а, – честно признался Алекс.

– Он рыцарь, – послышался сзади голос Роул.

Коллингейм и Махмед синхронно оглянулись.

– Это такой джинн, только человеческий, – пояснила китиарка, протискиваясь перед Алексом и забираясь ему под руку. Детектив осторожно прижал ее к себе и сунул нос в макушку, вдыхая знакомый пьянящий запах.

– Простите, – прошептал Махмед и стал опускаться на колени.

– Что вы делаете? – зашипела Тайни. – А ну-ка сейчас же поднимитесь! Не привлекайте внимание. – И добавила: – Творец простит!

– Тай, пойдем, – шепнул Коллингейм ей на ухо.

Чем кончится шоу, он сможет посмотреть и в записи.

– Ты ужинала? – спросил детектив, когда они отошли от зала.

– Можно сказать, да, – ответила его принцесса, и на удивленный взгляд пояснила: – Себастьян мне вколол питательный раствор и взял кое-что на первое время.

Коллингейм будто врезался в стену и повернулся к Тайни:

– Этот ублюдок тебя не кормил?

– Алекс, моя работа связана с риском, – Тай тоже остановилась и посмотрела детективу в глаза. – Это был неприятный опыт. Но я была к нему готова. Такое может случиться с любой из нас. И даже с любым.

Роул говорила спокойно, ровно, будто это Алекс, а не она, оказался объектом насилия. И теперь она его успокаивала. Мир сошел с ума!

– Когда ты работаешь в одиночку на незнакомой планете, – вещала Роул с умным видом, – среди незнакомых людей, нужно отдавать себе отчет в том, что с тобой может случиться всё, что угодно. Я – отдавала. Я сама выбрала свою профессию. Я сама согласилась играть роль подсадной утки.

Вот! Вот он, корень зла. Дело не в том, что Алекс – неудачник с периферийной планеты; и не в том, что где-то есть совершенный Майер. Дело в том, что она – сама. Зачем он нужен женщине, если она – сама? Сама выбрала профессию. Сама попалась маньяку. Сама себя убедила, что это совершенно нормально. Будто не ревела у него на груди несколько часов назад. Ревела, потому что не могла не понимать, что из этого веселого приключения могла и не вернуться. Ладно, ей всё равно. Потому что она – сама. А как после такого «я – сама» жить Алексу?

– Подсадная утка иногда может оказаться в зубах хищника, – продолжала Тайни. – Ее могут даже поломать…

Видимо, на этих словах выражение лица детектива стало настолько говорящим, что фонтан откровений заткнулся.

– Прости, – сказала Роул тихо. – На самом деле, мне очень приятна твоя забота.

Сделала шаг вперед и спрятала лицо у Алекса на груди. Коллингейм прижал ее к себе и молча покачал в объятиях из стороны в сторону. Безо всяких мыслей в голове.

– Пойдем гулять? – предложил детектив самое банальное, что можно было предложить в этой ситуации.

Но Тайни согласилась. Они проводили последние лучи солнца и пошли по аллее под шуршание пальмовых листьев. Было так здорово бродить, обняв Тайни за талию и, по возможности, весело рассказывал о том, что произошло, пока ее не было. Коллингейм пересказал в лицах встречу с Мисимой в поселке аборигенов. «Свидание» с многоопытной Самантой. Хакерскую атаку на компьютер фиолетово-волосого. Не стал только рассказывать про чилимов в «Альбатросе», потому что незачем, и к тому же Коллингейм не оставлял надежды сводить туда Роул. И ему очень не хотелось, чтобы это замечательное место ассоциировалось у нее с насильником и пиратами. А вот про Майера он не упомянуть не мог.

– Ты всё сделал правильно, – снова утешила его китиарка. – Принял оптимальное решение в условиях жесточайшего цейтнота и стресса. Ты спас меня.

– Тебя спас Майер.

– Майер написал программу. А ты спас. Коллингейм, у тебя что, комплексы? – с деланной подозрительностью поинтересовалась Тайни.

– Вот комплексов и тараканов у меня дофига! – с гордостью признался Алекс, потому что должен же он быть хоть чем-то богат.

Вместо ответа китиарка прижалась щекой к его груди и крепко-крепко обняла. Коллингейм поцеловал ее в макушку и погладил по голове. Потом они зашли в первое попавшееся кафе, и употребили: он – кофе, она – чай с каким-то десертом. Роул потянулась за кредиткой, но Алекс взглядом остановил. У него не просто полно тараканов, они у него как на подбор откормленные!

Потом они снова вышли на улицу. Ночь была темная и звездная. Пресс-конференция давно закончилась, аллеи стали многолюдней, и прогулка потеряла большую долю своей интимности. К тому же Тайни стала зевать. Детектив проводил ее до номера, чмокнул в макушку и проследил, что замок за ней защелкнулся. И бездумно побрел к себе, распинывая мелкие камушки с ровных дорожек.

Он снова принял душ – последствия тайфуна еще не выветрились, и на улице было душновато. Почистил зубы. Разделся. Включил кондиционер на полную, чтобы лучше засыпалось. Лег в постель.

В дверь тихо постучали. Алекс подумал, не накинуть ли футболку, а потом решил, что Тайни его и без трусов видела, а если другие смущаются видеть мужика в одном белье, так нечего по ночам по чужим номерам шариться.

За дверью оказалась Роул.

– Мне… холодно, – сказала она, растирая себе руки.

У детектива в номере были не тропики, но за «мне холодно», отчетливо слышалось «мне страшно». Коллингейм приглашающе распахнул дверь. Роул разулась, и как была, в платье, правда, уже другом, домашнем, нырнула под одеяло. Алекс забрался туда же и сунул под ее голову свое плечо. Китиарка прижалась, уложила на детектива колено, обняла рукой за грудь, и потерлась щекой. И почти сразу уснула. Детектив выдохнул. Если бы Тайни сдвинула коленку чуть выше, она бы убедилась в том, насколько он рад ее видеть. И какая он озабоченная скотина. Он попытался вспомнить висяки за последние три года, и в основном эрекция опала. Но Тай была здесь, рядом, тихо сопела и так восхитительно пахла, что все его усилия могли пойти прахом. Поэтому Коллингейм отправил себя в сон.

А утром он проснулся от поцелуя.

Глава 20

Собственно, что он проснулся, Алекс понял не сразу. Спросонья поцелуй и прикосновения ладошек, невесомо-нежно скользящих по его груди и плечам, казались нереальными. Еще более нереальной показалась откровенная ласка к югу от пупка. Алекс сначала со стоном потянулся напряженным с утра органом к ускользающей руке, а потом, словно холодным душем, его окатило осознание вчерашней реальности. Он испуганно открыл глаза, но увидел обнаженную Тайни. Она опускалась на слегка расслабившуюся часть тела, которая доставила ему столько неудобств с вечера. Китиарка наклонилась, покрывая поцелуями плечи Алекса, и чуть зарапнула ноготками по бокам. Коллингейм непроизвольно дернулся от разбегающихся во все стороны волн мурашек, и Тайни отреагировала тихим, удовлетворенным смешком. Она поерзала по стратегически важному в том деле, к которому вела Тай, органу, и он взмыл вверх баллистической ракетой на старте. Алекс потянулся руками к соблазнительно висящими над ним грудками, но Роул мягко, но уверенно взяла его за запястья и убрала за голову. Ему. Алекс успел поймать губами вишенку соска, так удачно оказавшуюся в зоне доступности, но Тайни зашипела. Ладно. Сама – так сама. Та часть мозга, которая продолжала работать несмотря на остаточную дремоту и подрывную крышесносную деятельность китиарки, подсказывала, что именно сейчас, именно после того, через что прошла Роул, ей лучше именно так. Полностью контролируя ситуацию. В конце концов, «я – сама» в сексе можно и потерпеть. Тайни сместилась вниз и провела языком по «ракете», готовой взорваться, даже не взлетев. Терпеть будет сложно. Алекс стиснул зубы и промычал. Это было так… Так… Словно джинн из бутылки воплотил его мечты. Только не джинн, а джиннийа. Хвала Творцу. Джиннийа охватила его губами, и Коллингейм застонал в голос и сжал пальцы, заставляя себя не двигаться. Для надежности он уложил руки под голову. И обзор таким образом улучшился. От чего крыша поехала еще сильнее, вовлекая реальность вокруг в какой-то немыслимый водоворот. Алекс потянулся за ртом, который бесчеловечно бросил то, что так в нем нуждалось, и прохрипел:

– Гель, – он откашлялся, – в тумбочке. Должен быть. Так писали.

Парадиз специализировался на отдыхе для взрослых. Сам детектив в страшном сне не додумался бы взять в такой ситуации контрацептивный гель. Отели решали эту проблему за постояльцев. Копеечный сервис, который отдыхающие не раз добрым словом поминали в отзывах, которые Коллингейм недавно пропесочивал.

Тайни кивнула и сползла с детектива. Недостаток тепла (буквально) и ласки (тоже вполне ощутимо) компенсировался видом на филейную части девушки. Алекса облизнул губы и снова сжал кулаки, напоминая себе: «Лежать!» Короткие команды мозг понимал. Тайни вернулась с запаянным тюбиком и возбуждающими (хотя куда больше!) движениями нанесла прохладный гель на ноющий орган. Еще и подула, чтобы быстрее застывал. Сама себе хихикнула и игриво провела пальчиками по тому, что, вопреки желаниям детектива, у него были не железные. Член дернулся, и Тайни снова хихикнула. Беспощадная женщина. Ну, сколько можно тянуть?! Роул зависла над ним, но вместо того, чтобы опуститься, потянулась вперед и коснулась его губ. Невесомо. Алекс закрыл глаза и приоткрыл рот, надеясь на большее. Тайни ухватила его нижнюю губу и чуть пососала. Нехитрая ласка словно молнией ударила в пах, и Коллингейм вскрикнул. Боже, как девчонка. Он реагирует на всё, как девчонка. Алекс поймал ртом губы Тай и ответил на поцелуй. Нежно. Утешая и успокаивая. Обещая, что не причинит ей боли. Он сделает для нее всё. Даже если это «всё» означает «ничего не делать». Поэтому внезапное влажное касание, следом за которым член провалился в горячую бездну, ударило по мозгам, как кувалдой. Алекс закричал от избытка чувств. Тайни, уперевшись ладонями в его плечи, неспешно качалась на нем: вперед вверх – назад вниз до упора. Вперед вверх – назад вниз. Алекс не открывал глаз, чтобы не пропустить ни миллиметра, ни секунды этого разъедающего наслаждения. Ни грамма этого сладостного яда, который проникал под кожу, впитывался в легкие вместе с ее ароматом и запахом секса. Голову вело всё сильнее, движения стали быстрее и резче, и бедра Алекса вторили им, вбиваясь, ожесточенно ударяясь в развилку между ног, желая наказать китиарку за этот яд и упиться им сполна. Контроля хватало лишь на то, чтобы удерживать руки, поэтому сдержать кульминацию Коллингейму не удалось. Он простонал, изливаясь в эластичный чехол застывшего геля. Спазм, охвативший член, и ответный стон Тайни подсказали затухающему сознанию, что он не сильно оконфузился. Все мышцы вмиг расслабились от острой волны наслаждения, и только сердце, рвущееся сквозь ребра наружу, и сбитое дыхание, заставляли верить, что он еще жив.

Как?! Как после этого он сможет быть с кем-то другим?..

Тайни уткнулась лбом в его плечо, надсадно дыша. Алекс осторожно вытащил затекшие руки из-за головы и приобнял девушку. Она податливо распласталась по нему, поцеловав в шею. Очень хотелось что-то сказать, но в голову приходило только «Я тебя люблю». А это не те слова, которые стоит говорить женщине, остаться с которой нет никаких шансов. Зачем ставить ее в неловкое положение? Нарушать шаткую гармонию, сложившуюся между ними? Поэтому Алекс лишь чмокнул ее в висок.

– Пошли завтракать? – предложил он.

– При условии, что я плачу за себя сама.

– Думаю, я могу пойти на уступки, если после завтрака мы пойдем на те камни, – детектив с намеком поднял бровь.

– Думаю, я могу на это согласиться, – с видом очень деловой колбасы согласилась Роул.

Они приняли душ. Потом еще раз – теперь уже просто душ. Потом сходили в номер Тайни, где она закрылась в санблоке, сказав, что ей нужно переодеться. Просто переодеться. Быстро. Одной. И поцеловала. Они позавтракали. Потом пошли на море, где волны бились о валуны, разбросанные неизвестным великаном. И Тай, первой нырнувшая в воду, заплескала Коллингейма холодными брызгами. За что была схвачена и отцелована. А потом они занимались любовью прямо в воде. И Алекс нес ее на берег. Вокруг было бескрайнее синее море под безоблачным небом. Его босые ноги заливали брызги волн. Огромные пальмы на берегу приветливо помахивали зонтиками темно-зеленых листьев. И Тайни лежала в его объятиях… Коллингейм чуть не споткнулся.

– Что-то случилось? – озабочено спросила Тай.

– Не обращай внимания. Просто дежавю.

Просто сон. Глупый сон из недавнего прошлого. Того, где Роул не похищал насильник, и где они даже не спасли Эмиля. Вывод: паниковать поздно. Болезнь давно пустила в нем корни. Теперь остается только расслабиться и принимать симптоматическое лечение в форме «Тайни рядом». И вообще. Жизнь нужно принимать такой, какая она есть. Здесь и сейчас. Страдать будем завтра. А сегодня – потрясающее утро. И впереди – потрясающий день. А дальше – потрясающая жизнь. Поскольку уж чего-чего, а потрясений в жизни детектива Коллингейма хоть отбавляй.

По дороге в отель они с Тайни встретили героев вчерашнего дня – Себастьяна и Кайсу. Было заметно, что они тоже времени даром не теряли и сияли теперь, как новенький звездолет. Выяснилось, что по итогам пресс-конференции администрация пошла на уступки местному населению и позволила построить за пределами курорта на их, аборигенов, средства нечто вроде дома знакомств. Гостьи планеты смогут по желанию приходить туда, чтобы пообщаться с потенциальными женихами. Кайса, правда, поставила вопрос о гарантиях для девушек и их правах. Старейшина местной общины на это промямлил на это что-то о том, что и так всё тут зашибись. Но журналистка не собиралась спускать ситуацию на тормозах. Кайса идеально вписывалась в китиарскую картину мира.

День сменялся днем. Каждый был полон тягучего, как контрабандный вересковый мед, счастья. Сладкого, пьянящего, искрящегося от тропического солнца, но с ощутимой горчинкой. Каждый раз, провожая на закате солнце, Алекс с паникой думал, что вот прошел еще один день. Им оставалось ровно на один день меньше.

Глава 21

За пять дней до отлета с ним связался Мисима-Ли и пригласил к себе. Командир боевиков Триады – не та личность, которой отказывают во встрече. И принцесса заявила, что Себастьян уже давно добивается ее аудиенции, но она будет скучать. Алекс ответил, что он тоже будет скучать, если ему оставят на это хоть чуть-чуть времени. Понятно, что его не чай пить приглашали.

Домик на коротких ножках, что стоял за околицей курорта, встретил детектива знакомым умиротворением. Ливень пошел на пользу саду, и теперь листья выстриженных деревцев казались особенно зелеными. На их фоне выделялись яркие цветы. Влага не только умыла листья, но и напоила корни. Растения как никто привыкли ловить момент.

Мисима-Ли-сан, одетый в ту же этническую одежду, встречал Коллингейма у входа.

– Не откажете ли вы, дорогой Алекзандер, в спарринге пожилому человеку? – вежливо спросил он.

Пожилому человеку нельзя отказывать, тонко сквозило между слов. Даже в спарринге. Алекс был вежливым человеком. Он согласился. И старик открыл не правую дверь, где находился чайных столик и массажная циновка, а левую, где оказался просторный зал. Мисима с поклоном протянул детективу два совершенно одинаковых на вид длинных деревянных меча, предлагая выбрать. Коллингейм выбрал тот, который оказался под правую руку. Он успокоил совесть, пообещав, что не будет сильно обижать дедушку, встал в стойку и взялся двумя руками за рукоять. Специально он на мечах не работал, но на шестах тренировался. После обмена первыми же ударами стало ясно, что неизвестно кто тут силу сдерживает, и Алекс стал драться во всю мощь. Рационально, чередуя стремительные атаки с периодами отдыха. Противник придерживался такой же стратегии, то выматывая хитрыми связками, то выжидая в стойке.

– Как вы вычислили, – выдохнул Мисима, нанося удар, – торговца оружием? – Еще удар.

– Мне повезло, – коротко ответил Алекс, удерживая дыхание.

Мисима отошел.

– Хотите сказать, что вы раскрыли его случайно? – и прокрутился в полуторной петле, нанося стремительный прямой удар.

– Нет, – выдохнул детектив, отбивая атаку и уходя назад. – Себастьян, чей род занятий теперь ни для кого не секрет, прибыл сюда именно потому, что до Космофлота дошли слухи, – он быстро провел комбинацию, которую Мисима с легкостью отбил, – что на Парадизе приторговывают оружием. Про «фишку» Чета, – теперь атаку провел Мисима, и Алекс еле увернулся, – я знал. Про то, что он угрожал местным оружием, признался Махмед.

Дальше какое время говорить не получалось, но после того, как они снова разошлись, и детектив восстановил дыхание, он закончил:

– А дальше и ребенок смог бы сложить два и два.

Мисима ухмыльнулся и, резко крутанувшись, бросился в атаку.

– А как вам удалось выпустить из космопорта корабль покупателей? – быстро выдал он и, воспользовавшись секундным замешательством Алекса, нанес точный удар. Детектив не успевал его отбить и ушел перекатом.

– С чего вы взяли, что я имею к этому какое-то отношение? – спросил Коллингейм, чувствуя, как его загоняют в угол.

– Вы совершенно внезапно появляетесь в космопорте, через десять минут система ошибочно дает добро на взлет недосмотренному звездолету, и тут же у вас появляется наводка, по которой вы находите свою девушку, – посмеиваясь, произнес Мисима, разминая кисть восьмеркой. – Дальше и ребенок смог бы сложить два и два, – процитировал он.

– Это не я, – честно открестился Алекс. – Это джинн.

– Хотелось бы найти этого «джинна», – признался лже-джапаниз и поклонился, демонстрируя, что поединок окончен. – Спасибо за спарринг. Давно не получал такого удовольствия.

Коллингейм поклонился в ответ. Несмотря на неминуемые синяки, он тоже получил удовольствие, сбросив в честной мужской драке всё то дерьмо, что осело на душе с момента приземления на Парадизе.

– Джинны не очень любят, когда их находят, – уведомил Алекс и вернул меч хозяину.

– Хотя бы скажите, как ему это удалось? – Мисима принял деревянное оружие и предложил: – Чаю?

– Если только нормального, – попросил Коллингейм.

– Нормальный тоже есть, – пообещал лже-Мисима, лже-джапаниз и лже-массажист.

Детектив наклонился, опираясь ладонями в колени, чтобы восстановить дыхание. Потом выпрямился и уже более уверенно сказал:

– Сочту за честь.

Теперь их путь лежал в уже знакомый чайно-массажный зал с видом на фонтачик.

– Так всё же, – вернулся к теме хозяин, когда вокруг заварника были исполнены символические танцы с бубнами, и пиала желтовато-зеленоватого напитка с терпким запахом оказалась в руках Алекса. – Как вам с джинном удалось провернуть этот финт?

– Джинн – исключительно высококлассный программист, – признался детектив.

– С одной стороны, я восхищаюсь вашей смелостью и самоотверженностью, – сказал Мисима, усаживаясь на пятки по другою сторону стола и тоже поднимая пиалу. – С другой – мы остались без нитей, ведущих к верхушке. Понятно, что Чет действовал не один. Организовать такую систему в обход всем контролирующих систем непросто, даже на Парадизе. У него были серьезные покровители. И основные деньги шли другим потоком, иначе Вальтера давно бы вычислили. Покупатели были последней надеждой, но благодаря вам мы их упустили.

– Это не я, это джинн, – еще раз напомнил Коллингейм.

Мисима саркастически хмыкнул, показывая, что не верит ни слову, и продолжил:

– И вашу скромность и здравомыслие я тоже ценю. Как вы относитесь к тому, чтобы иногда решать наши проблемы?

Алекс поперхнулся. Его вербуют триадовцы?

– Судя по бравым ребятишкам, которые ворвались по зову аборигенов, в моей помощи вы не нуждаетесь, – столь же саркастично ответил Коллингейм.

– Я про более деликатные ситуации. Мне импонирует ваш стиль работы. Если у нас возникнет необходимость в услугах детектива, можем ли обратимся к вам в частном порядке?

– Я, если что, на Атоване живу, – напомнил Алекс. – И гадать по аватарам не умею.

– Если потребуется, мы найдем возможность доставить вас на место.

– Если потребуется, вы найдете возможность доставить меня на место и без моего согласия, – продемонстрировал понимание детектив.

– В принципе, да. Но пока есть возможность действовать мирными методами, мы предпочитаем их. Кстати, за обнаружение несанкционированной торговли оружием мы бы хотели предложить вам небольшую премию.

– …Но из-за срыва операции по захвату ценных свидетелей, не сделаем этого, – закончил Алекс за собеседника.

– Это – наша недоработка, – возразил Мисима и, глотнув чая, добавил: – Хотя на размере вознаграждения этот факт сказался, врать не буду. Всё официально, будет оформлено от администрации курорта с именной благодарностью по месту работы.

– То есть, выбора у меня всё равно нет, – констатировал детектив.

– Про то, что ваша догадливость мне тоже импонирует, я говорил? – с улыбкой Моны Лизы поинтересовался лже-джапаниз.

– Ну, если со мной всё понятно, то могу я, – Алекс сделал акцент на этом слове, – задать вам вопрос?

Мисима кивнул, поставил пиалу на стол и положил руки на бедра, демонстрируя, что слушает предельно внимательно.

– Зачем вам это всё? – детектив обвел рукой интерьер. – К чему этот псевдоним? Чем вам не понравилась ваша национальность и ваше имя?

Мисима кивнул в знак того, что услышал.

– Скажи, убивший Лебедя: кто прилетит На озеро весной?

– То есть, вы теперь летаете вместо лебедя, – осознал Алекс.

А он-то считал своих тараканов откормленными!

– Можно сказать и так, – улыбнулся Мисима-Ли.

Глава 22

За пределами лже-джапазского домика солнце светило как-то особенно по-доброму, а небо казалось особенно глубоким. Алекс вдохнул полную грудь воздуха, наполненного тонким медовым ароматом сада. Выдохнул. А жизнь-то налаживается! Он набрал Роул.

– Привет! Ты как? – озабоченно спросила китиарка.

– Живой, – похвастался детектив. – Подробности при встрече. Иду к тебе.

Он собирался нажать отбой, но Тайни торопливо произнесла:

– Алекс, хорошо, что ты позвонил. Себастьян предложил подбросить нас до Атована. Правда, ты теряешь в комфорте…

Какой, к черту, комфорт, если это еще один день вместе!

– Если ты спрашиваешь мое мнение, то я «за» двумя руками, – расплылся Коллингейм.

– Тогда я немного задержусь, нужно утрясти вопросы с отменой билета, – огорченно добавила Тай.

– Блин! – Алекс стукнул себя по лбу свободной рукой. – Я об этом даже не подумал. Слушай, а мы не помешаем им с Кайсой?

– Кайса завтра улетает к себе улаживать формальности. Она будет подавать на гражданство, чтобы дети имели все привилегии урожденных китиарцев, в общем. А Себу нужно добить некоторые дела по службе. Так что, нет. Мы им не помешаем.

С одной стороны, Коллингейм был рад за «джиннов». С другой – червячок зависти грызнул его в печень, но волевым усилием детектив отправил беспозвоночного в нокаут.

– Хорошо. Я понял. Встречаемся… через час? Я хочу еще в одно место заскочить.

– Через час, – согласилась Роул и отключилась.

Алекс от избытка чувств крутанул любимый разворотный, пройдя ногой прямо над цветущим кустом. Да! Жизнь налаживается!

Отмену билета можно было сделать онлайн, но по стандартным условиям деньги пришли бы на его счет через неделю. Детектива такой вариант не устраивал. Поэтому он направился в офис компании лично. В сумме он потерял, зато в сроках выиграл. Деньги должны были прийти не позднее послезавтрашнего дня. Теперь вторая часть гениального плана. Алекс зашел в виртуальный сувенирный салон и посмотрел ценник на вещицу, о которой до сегодняшнего дня мог только мечтать. И то – с большой осторожностью. Приценился. Хватает. И даже остается на шикарный прощальный ужин в «Альбатросе». И, с учетом премии от Триады, детектив сможет безбедно дожить до зарплаты. Он зашел в шоурум, покрутил планируемую покупку в руках, покочевряжился в выборе дизайна, но, в конце концов, остался доволен. Договорившись о способе оплаты, Алекс помчался к Роул. Словно песчинки в раритетных песочных часах, утекали их общие минуты. Как никогда время ощущалось материальным и нерастяжимым.

Последние дни пролетели совершенно незаметно, будто их и не было вовсе. Только Алекс проснулся – уже ночь. В вечер перед отлетом он, как и планировал, пригласил Тайни на пиратский корабль «Альбатроса». Непонятно, чем Коллингейм подпортил свою карму, но избежать встречи с прошлым не удалось. Почти на самом входе сидела Радужная Саманта. Она окинула взглядом вошедшую пару, скривилась и переключилась на своего спутника – лысоватого толстячка с масляными глазками, видимо, более перспективного претендента на роль принца. На взгляд детектива, у Саманты не было ни шанса. Ее спутник был типичным «женатиком», дорвавшимся до развлечений. Но Радужная всячески демонстрировала свои несомненные достоинства в декольте.

Алекс поспешил увести Тайни подальше от общей знакомой, чтобы та больше не маячила перед глазами. Вскоре шелест волн и крики птиц, мерно покачивание палубы под романтическое подмигивание звезд и дрожание огонька свечи стерли из памяти неприятную встречу. Они пили вино. Алекс рассказывал курьезные случаи времен Космодесанта. Тайни смеялась. Потом он целовал ее тонкие пальчики. Потом, на улице, они танцевали под медленную музыку из окон кафе. А потом занимались любовью. Жадно, неистово. На прощанье.

Утром они прошли предполетный досмотр – местные умеют делать выводы. Погрузились на корабль Себастьяна, разместились в креслах и дальше по протоколу. Алекс глядел на стремительно удаляющийся Парадиз. Планету, где был безумно счастлив. И где ему было страшно, как никогда раньше. Планету, где живет триадовец Чжен Ли, руки которого в крови, наверное, даже не до локтей, а по самые плечи. И который думает, что сможет искупить принесенное людям горе, возрождая призрак утерянной нации. Где работает косметутка Саманта Локсби, для которой поиски принца стали банальным оправданием проституции. Ведь, в отличие от ублюдка Чета, оружия, чтобы приторговывать, у нее нет. Только она сама. Планету, где местное население, несмотря на свою древнюю культуру, вынуждено жаться среди пустынь и довольствоваться объедками с господского стола. Парадиз – Рай для приезжих. Ад для живущих.

Тайни накрыла его кисть своей ладонью. Алекс повернулся к ней. Развернул руку и сжал ее пальцы. Последние сутки.

Странно, казалось, они уже рассказали друг другу всё, что могли. Но здесь, в звездолете, Тайни словно прорвало. Если на Парадизе она больше слушала, то здесь рассказывала. Про свою учебу. Службу. Дела, которые у нее были после вступления в Исследовательский корпус. Она осторожно обходила острые углы, но из оговорок детектив мог достроить то, чем Роул жила. А потом она тихо плакала у Алекса на плече, думая, что он уже спит.

Утро пришло вместе с антиперегрузочными инъекциями и трясучкой посадки.

– Зайдешь ко мне? – предложила Тайни, когда они прошли таможню.

«Ко мне» – это на корабль, понял Алекс. Потому что именно там и был ее настоящий дом. Нет, никаких плюшевых мишек на приборной панели не было. Была картина с атованского аукциона. А еще статуэтка рыцаря на высокой подставке. Его доспехи сияли полировкой.

– Я везла его тебе с Камелота, когда летела к Эмилю, – сказала она и поджала нижнюю губу. – Только так и не нашла удобного случая отдать.

– Спасибо. У меня для тебя тоже есть подарок.

Он вынул из сумки подарочно упакованную коробочку. В ней лежала новейшая модель комма для устойчивого приема сигнала в гиперпространстве. Гаджет был немного крупнее, чем стандартный. На его корпусе был изображен морской пейзаж. И в покоящемся состоянии он издавал звуки прибоя и крики чаек. Совсем как те, под которые они ужинали в «Альбатросе». Тогда пейзаж на корпусе оживал, и волны рассыпались на тысячи нереальных брызг. Конечно, этот режим можно отключить. А можно не отключать.

– Хочу, чтобы ты знала: я всегда на связи, – сказал Коллингейм. Он хотел сказать твердо, но голос дрогнул, и Алекс, извиняясь, улыбнулся.

Он боялся, что Тайни начнет отказываться, рассказывать, что это слишком дорогой подарок для такого нищеброда, как он, но нет. Она только крепко его обняла. А Коллингейм прижал ее к себе.

– Я сегодня улетаю, – сказала Роул, когда детектив ее отпустил.

– Я ожидал этого.

– Я обязательно вернусь.

– Я буду ждать.

Вот и всё.

День прошел, словно в горячке. Алекс даже не мог вспомнить, что делал. Ночь прошла беспокойно. Коллингейм постоянно просыпался. В четыре утра он окончательно потерял надежду на нормальный сон и полетел на работу. Прошел мимо дремлющего дежурного и направился прямиком к тренажёрку. Отработав час в хорошем темпе, побоксировав и попинав мешок, он пошел отмокать в душе. Привычная обстановка успокаивала. Отпуск на далеком Парадизе стал казаться чем-то несбыточным, словно предрассветный сон.

Зевая, он вошел в свою перегородку. Несмотря на ранее время, Олдмен был уже там.

– Алекс, т-т-ты что тут делаешь? – спросил он, заикаясь, и побледнел, будто увидел приведение.

– Работаю, – пожал плечами детектив.

– Т-ты здесь больше не работаешь. Ты же позавчера позвонил Уокеру и сказал ему, что тот тупой ублюдок. Здесь такое землетрясение было. Как нас всех этим цунами не смыло, даже не знаю. Перепил, что ли?

– Я не пил, – возразил остолбеневший Коллингейм. – И не звонил.

– Это неважно. Важно, что Уокер тебя слышал. По-человечески тебя прошу – уходи. Вторую волну мы можем не пережить.

Часть 2. Легко ли быть джинийей?

Глава 1

Был вечер как вечер, если не считать того, что он был последним перед отлетом с Атована. Словно проклятие какое-то: Тайни второй раз покидает планету, и снова Алекс останется на нее зол. С другой стороны, на Китиаре говорят: кто улетает, несет на плечах разлуку. А тот, кто остается – две. По крайней мере, он не будет расстраиваться из-за расставания. Злость всегда лучше тоски. И вдвойне лучше тоски, смешанной с чувством вины. Роул разумом понимала, что всё сделала правильно. Но сердце твердило, что она сделала Алексу больно, и, словно по сообщающимся сосудам, эта боль отдавала под грудиной. Эмиль пришел в себя. Райан Смит, его новый приятель, привносил оптимизм в их изможденную недавними событиями компанию. Эбби тоже была рядом. Она была настоящей китиаркой, мудрой и уравновешенной. Эмиль тянулся к ней, как дворовый пес к огню камина. Они справятся. Совершенно точно. Под эти мысли Тайни собирала вещи. Завтра утром ее унесет рейсовый космолет до Парадиза. Прямо, как в старые времена. С той разницей, что раньше у нее не было так тяжело на душе.

В дверь раздался звонок.

Роул поспешила открыть. За порогом стоял Майер. А кого она ждала? Алекса? Ха! Зато Виктор был в два раза идеальнее самого себя, хотя раньше казалось, что это невозможно. С иголочки одетый франтоватый китиарец держал в одной руке пакет, а во второй – букет настоящих цветов. Сколько они стоят на Атоване, где растения производят не более одного процента кислорода? Подумать страшно.

– Впустишь? – спросил Майер, радостно улыбаясь.

– Я завтра улетаю, – попыталась отговориться Роул.

– Но не сегодня же. Ты когда в последний раз по-человечески ела?

Это был сложный вопрос.

– Вот, – Майер, не дождавшись ответа, сунул ей в руки пакет и протиснулся мимо нее в дверь.

К счастью, одежда уже была уложена в чемодан, а не разложена по номеру. Тайни предложила Виктору пройти и принялась за сервировку. В пакете обнаружилась герметично упакованная еда: небольшой тортик и какие-то овощи с каким-то мясом под каким-то соусом. Всё очень ароматное и аппетитное, отчего желудок внезапно напомнил о себе, требуя внимания. Кроме еды в пакете стояла бутылка шипучего вина.

– Это отпраздновать победу, – прокомментировал Виктор.

Да, это же победа. Пусть она обошлась так дорого, что язык не поворачивался ее так назвать, но это была победа. Совместными усилиями они совершили невозможное. И Майер заслуживал, чтобы ее отметить.

Виктор забрал бутылку и открыл ее с негромким хлопком. Из горлышка поднялся дымок. Перед глазами Тайни всплыла картинка обеда на троих, здесь же, в этом номере, и ее поцелуй, и растерянный взгляд Алекса потом, и его: «Мне за фигурой следить надо!» Совсем недавно, но будто в прошлой жизни. Роул вынула из буфета бокалы, и гость разлил в них пенящееся вино.

– За нашу команду! – он отсалютовал.

– За нашу команду, – вяло повторила Тайни. Понятно, что он сейчас про их команду, здесь присутствующую.

Вино оказалось легким и приятным. С тонким ароматом солнечных садов. На голодный желудок половины бокала хватило, чтобы в голове просветлело, и настроение поднялось. Еда показалась просто божественной. Вик мило травил байки, и его даже совершенство не так раздражало, как обычно.

– А помнишь, на Кифаре?.. – начинал он очередной случай из их богатого приключениями прошлого, и освежал вино в бокале.

Им было что вспомнить. И, если честно, это были хорошие воспоминания. Если забыть о том мучительном чувстве, которое Роул к нему испытывала. Хотя теперь оно казалось чем-то эфемерным и нереальным, как ложные воспоминания.

После ужина, вина и десерта ее совершенно развезло от чувства удовлетворенности. Она откинулась в кресле, ощущая, как к ее расслабленному организму подбирается сон. Здоровый сон – это единственное, что ей сейчас не хватает. Во всех смыслах…

Тайни проснулась от поцелуев. Она лежала на разложенном диване. Стол был убран, в номере включен приглушенный свет. Ее блузка была расстегнута, и Майер прокладывал влажную дорожку к ее животу. Измученное нервотрепкой последних дней сознание требовало расслабиться и спать дальше.

– Мне так тебя не хватало… – прошептал Виктор и потянулся к ее губам, прогоняя последние надежды на то, что это – бред.

Хотя, неизвестно, что лучше. Если это – реальность, то ненормальный – Виктор. А если бред, то ненормальная – она. Первое – предпочтительней. Хотя уже сам выбор в пользу насилия вместо безобидной сексуальной фантазией тоже вряд ли является признаком психического здоровья.

Майер, к счастью, был еще одет. Пиджак он снял практически сразу. А к середине ужина закатал рукава своей белоснежной рубашки. Может, расстегнул еще одну пуговку. Этот идеальный, пока еще одетый Майер нависал над ней, как крышка гроба. Сейчас ее приколотят гвоздиками, и Тайни уже никуда не денется.

– Ты решил не тянуть, и сразу приступить к реализации проекта «общий ребенок»? – спросила Роул, отворачивая голову, и поцелуй пришелся в шею. Потом еще один. И еще.

– Ты обещала меня облизать, – прошептал Виктор на ухо, вызывая дрожь.

Довольный Виктор заправил ей локон, щекоча волосом, и прикусил Тайни за ухо.

– Вик, ты очень умный. Ты самый умный из всех мужчин, – и женщин, – кого я встречала в жизни. Ты гениален. Ты восхитительно красив, превосходно сложен и вообще идеален со всех сторон. Я очень благодарна тебе за ту помощь, которую ты оказал нам в спасении Эмиля. Без тебя мы бы не справились.

– Это – всё? – уточнил Виктор. Он перекатился на бок, и смотрел на нее, подставив под голову руку.

– Еще ты самый лучший программист. В том числе – человеческих отношений.

– Больше ничего не будет?

– Я очень тебе благодарна, – продолжила Тайни, усаживаясь и запахивая блузку. – Но расплачиваться сексом не буду. Ты же помнишь, что на Китиаре секс – не валюта, и в расчетах не используется.

– «Нам» – это тебе и детективу? – вернулся к сказанному ранее Майер.

– «Нам» – это всем. Я, Алекс, Себастьян… Эмиль и Эбби, в конце концов.

– Ты настолько запала на детектива? – в голосе Виктора слышалась насмешка.

– Это неважно.

– Важно. Тай, у этих отношений нет будущего. Он слишком… – Майер замялся, подбирая слова, – настоящий мужик. Он не станет портить тебе жизнь предложением остаться с ним на Атоване. И не примет благотворительности от тебя. Это тупиковая ветвь.

– А ты, значит, ветвь прогрессивная, – скорее констатировала, чем спрашивала, Роул.

Виктор молчал. Потом взял ее руку и поцеловал в ладошку.

– Тай, я подожду. Подожду, пока ты успокоишься и поймешь, что я – лучшее, что у тебя есть. Я умею ждать. – Он поднялся с дивана, взял с кресла пиджак и подвесил его на крючок пальца через плечо. – Провожать не нужно. Удачного полета на Парадиз.

Пару минут спустя хлопнула входная дверь.

Тайни накрыла трясучка отходняка. Нужно взять отпуск. С такими нервами никакого здоровья не напасешься.

Глава 2

Свой космолет Тайни была вынуждена оставить на Атоване. Бросать корабль в чужих доках было всё равно, что оставлять любимую собачку у дальних родственников. Но чтобы смешаться с отдыхающими, она должна была прилететь, как все. В рейсовых перелетах был свой плюс – анабиоз. Одна инъекция – и ты спишь всё время маршрута, не замечая ни перегрузки старта, ни безумия гиперпространства, ни болтанку посадки. Просто еще укол – и ты уже на месте. Просыпаясь на Парадизе, Роул поняла, что еще пара суток химического сна ей бы не повредила. Она выбралась из антиперегрузочной капсулы, улыбнулась сонным соседям и бодро пошагала на выход.

Несмотря на ранний прилет, размещение прошло быстро. Абориген, одетый по этнической моде, выдал ей чип-ключ, посыльный в аналогичном наряде проводил до номера. Тайни списала ему чаевые. Небольшие. По легенде она была перевозчицей-челночницей. Пилотом, устроившим себе небольшой отпуск на время ремонта вверенного судна. Абориген кланялся так, будто Роул спасла его от голодной смерти. Тайни покровительственно кивнула и вошла внутрь. До завтрака было целых полтора часа, чтобы собраться с мыслями. А на трезвую голову, отдохнувшие мозги и химически усмиренную лимбику ситуация представлялась весьма плачевно.

Итак, девушка Себастьяна – журналистка, которая расследовала исчезновение нескольких девушек на Парадизе. Она пропала при странных обстоятельствах. Добровольной помощи от местных правоохранительных органов не дождешься. Кэп убедился в этом в прошлый раз. Принудительную выбить не удастся, поскольку девушка – не китиарка. Корабль Марсо был оборудован под завязку. Но так как у Кайсы, банально, отсутствовали какие-либо геолокационные приборы, вся эта техника превращалась в бесполезную груду металлолома. Оставались психологические методы проверки подозреваемых или физические. Вторые – более действенные, но если они с Себом ошибутся в фигуранте, неминуем межгалактический скандал. У Китиары полно явных и скрытых врагов, которые ухватятся за любую возможность и раздуют скандал до размеров Вселенной. Поэтому права не ошибку у Тайни нет. Именно ей предстояло вычислить преступника. Если он вообще есть среди тех, кого подозревал Себастьян.

Была еще одна возможность – пойти по пути Кайсы. То есть сыграть «подсадную утку», надеясь, что неведомые похитители и ее попытаются похитить. Теперь, когда был известен механизм похищения, это было относительно безопасно. Но проблема была даже не в опасности. Для того чтобы сыграть какую-то состояние, нужно хотя бы раз в жизни его испытывать. Роул никогда в жизни не чувствовала себя «бледной молью». Она даже одинокой себя никогда не чувствовала. Сначала были семья. Потом – Майер. Потом – временные увлечения. Теперь – Коллингейм со своим ощущением безопасности и спокойствия, пусть и недоступный. Но «бледной молью» – никогда. Ее с детства учили бороться и добиваться своих целей. Учили быть первой. Самое близкое, что Тайни могла выдать за «бледномольное» состояние, были растерянность и бессилие, которое ей довелось испытать на Атоване во время поисков брата. Но переживать заново не хотелось категорически. Роул решила просто чуть притушить внутренний огонек, вести себя тихо и познакомиться с подозреваемыми.

Запрос на фигурантов она сделала еще на Атоване. Первым прилетел ответ по девушке-косметологу, Саманте Локсби. Ни один из ее престижных дипломов не подтвердился. Конечно, это не было гарантией того, что девушка – преступница. Каждый выживает, как умеет. И попасть к ней оказалось несложно. Роул записалась к ней на свободное время. Как убеждала ее администратор – последнее «окошко» в расписании, только вчера клиента завершила курс, но это ни о чем не говорило. В реальности расписание Локсби могло быть усыпано такими «окошками», как швейцарский сыр – дырами. Саманта оказалась неглупой и патологически оптимистичной. Ее единственным больным местом оказались мужчины. Но после того как Роул убедила девушку, что не покушается на приезжих из-за несчастной любви, оставленной на далекой планете, та и вовсе расслабилась. Если бы пропадали девушки яркие, пользовавшиеся успехом, Роул бы заподозрила Локсби одной из первых. Уж слишком болело это самое «больное место». Прямо до мании какой-то. Роул могла предположить, что Локсби «сдает» девушек, чтобы заслужить чью-то благосклонность. Но у Саманты никого не было, она явно находилась в поиске. Роул плакалась ей «в жилетку» про свои безнадежные отношения с Алексом, которых не было, благодаря чему погружалась в нужное эмоциональное состояние. Локсби, как положено косметологу, и вообще из женской солидарности, травила анекдоты из жизни Парадиза. Никаких намеков на угрызения совести или оговорки про пропавших девушек в них не проскальзывали. По итогу, Роул и вычеркнуть из подозреваемых ее могла, но и улик против нее не обнаружила.

Вторым по списку и очереди на знакомство оказался Чет Эл Вальтер. Роул нашла его базу по воздушному змею. Ориентиры подсказал Себастьян. Чет выделялся на фоне прочих мужчин. Он был высок и обладал профессионально слепленной фигурой. Пластика движений в купе с развитой мускулатурой выдавали бойца. Глубокий бронзовый загар – местного бойца. Пожалуй, он был опасен. Роул не хотела бы встретиться с ним в бою.

– Чем могу помочь вам, очаровательная мисс? – Чет окинул гостью оценивающим взглядом.

Очень жаль, что Роул никогда не была «бледной молью». Интересно, как они реагируют на таких альфа-самцов?

– Здравствуйте, – нейтрально произнесла китиарка. – Я хотела бы научиться сёрфингу.

– Люди делятся на тех, кто по доске идет, кто на ней стоит, и кто на ней живет, – улыбаясь в тридцать два зуба, произнес Вальтер. – Но я уверен, что такая красотка легко оседлает волну! – подмигнул он, довольный тонким намеком. – Меня зовут Чет. А тебя?

– Хэлли, – ответила китиарка согласно легенде.

Да, по сравнению с сёрфером, Коллингейму стоило следить за своей фигурой. Хотя Роул он и таким нравился. Особенно на фоне этой наглой махины.

– Хэлли, дай угадаю: ты только прилетела! – Чет всем своим видом демонстрировал, что Тайни безумно повезло. Она попала на сезонную распродажу лучших брендом, не меньше.

– Удивительная проницательность, – согласилась бледнокожая Роул и приготовилась слушать предложения.

– Хочешь, – Вальтер в несколько шагов оказался рядом и притянул к себе Тайни за талию, – я покажу тебе Парадиз?

Он повел рукой вокруг, демонстрируя, сколько всего им еще предстоит увидеть. Жаль только Роул ненавидела, когда ее касаются лично ей неприятные люди. И что бы в этом случае не предпринимали «бледные моли», она вывернулась из объятий.

– Благодарю вас, – вежливо ответила она. – А можно сначала урок?

– Детка, я научу тебя, чему хочешь, – пообещал Чет, оглядывая материал для обучения липким взглядом.

Если бы не это чертово дело, Роул бы развернулась и свалила бы от греха подальше. Не ровен час, сорвется, нагрубит, врежет. Она набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула его через рот. Она – «бледная моль». Она хочет научиться плавать на волнах.

Сначала Чет показывал основную технику: как грести на доске, как правильно вставать на песке. Но когда они вышли в море, она даже перестала обращать на жадные ручки инструктора, которые норовили поправить ее по поводу и без. Волны были непокорны и норовили сбросить наездницу. Доска ускользала из-под ног и переворачивалась раз за разом, увлекая Тайни в круговорот. Роул смеялась, взбиралась по новой, и мчалась от волны. Которая ее нагоняла, и вновь, на пике, пыталась вскочить. Когда удавалось – это было как… Как в открытом космосе. Чет на некоторое время оставил ученицу, и спустя минут десять Тайни поняла, для чего. Серфингист решил показать товар лицом. Реклама удалась. Его доска была короче и острее, и Вальтер реально скользил по волнам, челноком стекая вниз и поднимаясь наверх, и вновь ныряя вниз, теряясь среди россыпи брызг. Это было красиво. Роул показалось, Когда мышцы, наконец, стали подавать сигналы усталости, Тайни выбралась на берег, покачиваясь от усталости, с довольной улыбкой. Следом вышел Чет. Его глаза сияли, как прожекторы. Настоящий адреналиноголик.

– Так что насчет посмотреть Парадиз? – он вошел в интимную зону, демонстрируя притязания на большее.

– Спасибо, может, в другой раз. – Роул отжала волосы, сдала доску в прокат и решила, что в следующий раз придет со своей.

Глава 3

Поисковые системы Китиары ничего не накопали на Вальтера. Родом с периферии. Настолько глубокой, что название его родной планеты Тайни ничего не сказало. Потом четыре года по контракту в Космофлоте. Потом несколько планет в Ядра, на которых он работал инструктором по подводному плаванию, в каждом месте не задерживаясь больше полугода. И вот уже шесть лет – здесь. Не был, не замечен, не привлекался. А любовь к бабам и адреналину… Так половину мужиков Галактики на этом основании можно внести в подозреваемые. Треть – точно.

Добраться до Мисимы оказалось сложнее всего. Марсо ради этого даже выкупил курс у одного из клиентов. Собственный домик из не самых дешевых материалов и фальсификация личности относили массажиста в разряд подозрительных личностей. Но, с другой стороны, обычно преступники не демонстрируют наворованное непосильным трудом. Слишком явные улики. Поиск по изображениям нашли в избытке Мисиму в обнимку с владельцем крупнейшего отеля курорта, тоже чайнизом. Скорее всего, привилегированное положение объясняется приятельскими отношениями. К тому же такая экзотика была выгодным маркетинговым ходом. Внутри джапанизского домика Тайни встретил мужчина с цепким взглядом. Очень знакомо цепким взглядом. Не исключено, что коллега. Для агента под прикрытием у него была слишком заметная легенда. Но, может, на это и была ставка. Типа, слишком «слишком», чтобы быть правдой. Как специалист, Мисима оказался выше всяких похвал. Как собеседник – тоже. Вот только выудить у него хоть какую-нибудь информацию, и тем более – незаметно, было безнадежным вариантом. Прощаясь, седобородый лже-джапаниз галантно поцеловал руку Тайни и сказал, что с удовольствием поужинает со столь очаровательной леди.

– Удивительно: ужины у вас не расписаны на две недели вперед? – не удержалась от шпильки Роул.

– Парит под небом Одинокий сокол. Лишь курицы внизу, – с тонкой улыбкой процитировал массажист.

– Благодарю, – вежливо поклонилась Роул в лучших традициях азиатской Древней Геи. – До свидания.

От скользкого предложения она ушла, но осадочек остался. То ли тут не курорт, а бордель какой-то, то ли ей категорически не выходит роль «бледной моли». Третий вариант пугал сильнее двух первых. Практика – критерий истины. Судя по последним событиям, она производит на мужчин однозначное впечатление. Совсем не то, которое полагалось производить китиарке – серьезной, уверенной в себе женщины и высококлассного специалиста. Нет. Ее рассматривали, как постельную грелку. И даже слова Майера о том, что он готов принять гражданство ради общего ребенка, слабо утешало. Внимание Виктора вообще не утешало, а наоборот. Возможно, если бы она не вела себя… провоцирующе, или как там она себя ведет? – может, Виктор давно бы забыл о ее существовании.

Всё это было очень неприятно. Еще неприятнее было осознание собственной никчемности. Тайни не видела возможностей помочь капитану. Она может хоть сто раз пройтись по пляжу, но она не попадала в типаж жертвы, а значит, даже если ей удастся привлечь внимание какого-то маньяка, это будет другой маньяк. Роул не хватало Алекса. Она вдруг осознала, что привыкла к тому, что рядом надежный партнер. Мужчина, на которого можно положиться. Во всех смыслах. Открытие было несвоевременное.

Тем не менее, работу за нее никто не сделает. Тайни переоделась в закрытый купальник, накинула халат и широкополую шляпу, прятавшую от послеобеденного солнца порозовевшее после утреннего купания лицо. Роул устроилась на шезлонге, бросив на спинку пляжный халат, накрыла лицо шляпой и в очередной раз попыталась проанализировать, что она пропускает. Со стороны могло показаться, что она дремлет, но на пальцы неуловимо двигали материалы с гарнитуры. Ощущение чужого настойчивого взгляда накрыло Тайни внезапно. Сначала Роул отмахнулась от него, но, словно острый камешек под попой, он не давал сосредоточиться. Китиарка сдвинула шляпу, чтобы одарить наглеца ледяным безразличием, но вместо этого едва не уронила головной убор. Буквально через ряд шезлонгов стоял Коллингейм, как наяву, и пялился на нее. Тайни закрыла лицо снова, чтобы бурной мимикой не спровоцировать ненужные реакции. Теперь она вспомнила, что Алекс выражал недовольство тем, что из-за дела ее брата задерживается с отпуском, пока его напарник уже оттягивается во всю. И даже поминал сенатора в связи с предстоящим отдыхом. Какая ирония судьбы: здесь Рональд Брукс познакомился Хельгой Стоунбридж. Этот роман печально закончился для ее соотечественницы, и свел Роул и Коллингейма. Тайни перебрала в голове с десяток вариантов поведения в отношении Алекса, но к тому моменту, когда она выглянула из-под шляпы, он уже удалялся прочь. Безусловно, это не была галлюцинация. Знакомая походка, разворот плеч, уверенная осанка, спортивная пластика. Сомнений не было. Последний шанс на спасении Кайсы Свенссон гуляет по Парадизу.

Тайни откинулась на спинку шезлонга, спрятала лицо под шляпой и быстро настучала Себастьяну: «Здесь Коллингейм. Ты должен с ним поговорить».

«Это хорошая новость», – отозвался кэп. – «А почему не ты?»

«Ты же хочешь, чтобы он нам помог», – напомнила Тайни об очевидном.

«Мне кажется, ты к нему несправедлива», – нажал на больную мозоль Себастьян.

«Ты готов рискнуть и проверить?» – набила Роул.

Себ молчал.

Потом ответил: «Хорошо. Где он остановился?»

«Кэп, я его видела на пляже. Мельком», – оправила Тайни, и дописала: – «Мне не показалось».

«Я верю, верю». И вдогонку: «Но если бы ты с ним поговорила, а не изображала оскорбленную невинность, мне бы не пришлось искать его сейчас среди нескольких тысяч отдыхающих».

Сейчас она должна была испытать чувство вины. Или праведное возмущение. Но вместо этого Роул заполнило предвкушение. Она готова наступить на горло самолюбию, если это поможет найти журналистку. И побыть рядом с Алексом.

Для вида полежав на шезлонге еще минут двадцать, Роул окунулась в море и отправилась в отель. Ей предстояла куча дел. Коллингейм – чертов рыцарь, а значит должен согласиться помочь. Он не может бросить деву в беде. В этом он весь. Конечно, то, что спасать нужно не ее, а деву совершенно постороннюю, Роул немного напрягало. А сам факт, что ей есть дело до того, кого спасает Алекс, напрягал вдвойне. Втройне напрягало напряжение между ними: и сексуальное, и сотканное из взаимных обид и недоверия. Раз уж судьба, издеваясь над планами Роул, в очередной раз сталкивает ее с детективом, нужно принять это как факт. И научиться с этим жить. А жить с Алексом можно только в одном режиме – в режиме откровенности. Значит, пришла пора облегчить душу. Признаться во всем, повиниться в грехах, простить и начать заново. Алекс – человек здравомыслящий, он должен услышать. И пусть легкость и доверие в их отношения не вернуть, не будет, по крайней мере, этой холодности и отчуждения.

Раз Алекс подключится к делу, ему понадобятся материалы. Нужно систематизировать записи, залить их в Макросеть, отобрать и свести данные по фигурантам. Роул на всякий случай сделала в поисковой системе запрос на совместное упоминание фигурантов, также на общие точки пересечения, в том числе, через лиц, с которыми фигуранты встречались на изображениях и записях. Тайни старалась представить, чтобы еще сделал Алекс на ее месте. Странно, но близость Коллингейма – даже не физическая, а географическая, прогнала панику и заставила мозги работать. Нужно попытаться разговорить фигурантов друг о друге. Кроме Мисимы. Этот сокол может излишне резко отреагировать на слишком пристальное внимание к делам его курятника. А вот Чет и Саманта… Здесь открывался широкий спектр возможностей.

Тай надела гидрокостюм из термоткани, защитные очки от солнца, нанесла водостойкий защитный крем, поправила прическу, нацепила радостную улыбку и отправилась к первому подозреваемому, на которого ничего, кроме факта знакомства с Кайсой, не было.

Чет встретил китиарку так, будто она только что вернула ему долг на полмиллиона, как минимум. Он оторвался от неофита, оставив того запрыгивать с песка на доску, и враскачку пошел навстречу китиарке.

– Привет, красотка! – он потянул руки, чтобы обнять Тайни, но та увернулась от посягательств.

– Здравствуйте, Чет, – ответила Роул.

Наверное, улыбка была лишней. К улыбающейся Тайни нужно привыкать постепенно, начиная с небольших доз. Поэтому она продолжила с холодностью:

– Подскажите, пожалуйста, где я могу купить себе доску.

– Прямо здесь. – Вальтер развернул китиарку за талию так, что она оказалась лицом к небольшой времянке, базе сёрфингистов, над которой и развивался знаменитый флаг. – Самые лучшие доски для самых красивых ножек.

Роул аккуратно, но твердо скинула с талии постороннюю руку. Вальтер, вроде как, послушался, но по дороге проинспектировал рукой ягодицы. Роул представила, как наносит Чету хук в челюсть, потом бьет коленом в солнечное сплетение и, когда тот складывается, добивает локтем в спину. Стало легче.

– Что же вы все тут такие озабоченные? – спросила Тайни вслух. – У вас же тут приезжих – на три грузовых космолета, уложенных штабелями.

– Какой же я озабоченный? Я – один большой оптимизм, – на последних словах серфер выразительно перевел взгляд на свои гениталии. – А кто это еще тобой интересуется?

– Какая разница, – Тайни изобразила обреченность.

– Крошка, я справлюсь с кем угодно, – уверил серфер.

– Тогда с пиратами в секторе SL12 разберись, – попросила она. – Уже достали.

На непонимающий взгляд Чета Роул пояснила:

– Я – перевозчик.

– Зачем такой красотке работать? – сделал очередной подкат сёрфер.

– Чтобы кушать?

– Настоящий мужчина, – он явно намекал на себя, – в состоянии и накормить, и приодеть, и развлечь свою женщину.

– Где же найти это мифическое животное? – «не поняла» намек Тайни. – А что ты думаешь про Кэндзабуро Мисиму? – перевела она разговор.

– Крошка интересуется древностями? – насмешливо поинтересовался он.

– Ну, вдруг он и есть – тот самый «настоящий мужчина»? Домик у него очень интересный. Я бы хотела в таком жить.

– Ты поосторожнее с Мисимой. И с «домиком» тоже. Оттуда не все возвращаются.

– Маньяк? – понизила голос Тайни.

– Нет, просто сука редкостная, – резко оборвал тему Вальтер. – А что, к тебе подкатывал?

– Не знаю, – кокетливо протянула Роул. – Намекал, что он – одинокий сокол среди кур. А мне та же Саманта Локсби показалась очень милой.

– Локсби – косметутка, – словно приговор, припечатал Чет.

– В смысле – косметолог, – поправила его Тайни.

– В смысле – косметутка, – брезгливо выплюнул сёрфер. – Давай лучше доску тебе выберем и пойдем покорять волны.

Глава 4

Волны были сильнее, чем в предыдущий вечер, и Роул «укаталась» так, что еле ползла. Сказывалось отсутствие «живой» физической нагрузки. Не просто на тренажерах и имитаторах, а чтобы против ветра и волн. Или хотя бы полноценного спарринга. После навязчивого предложение Вальтера проводить до номера (и, желательно, там остаться, а ужин можно прямо в номер заказать), Тайни сильно пожалела о недостатке практики. Очень хотелось врезать. Но против Чета она и в обычном состоянии-то долго бы не вытянула. А уж сейчас, в выжатом состоянии, ее попытка «врезать» выглядела бы обычной бабской истерикой, не больше. Зато как бы развлеклись зрители! Неподдельная усталость оказалась отличным аргументом против совместного ужина. Тайни сообщила, что устала так, что мечтает только о том, чтобы добраться до постели. Жирные намеки на то, что Чет тоже об этом мечтает, и готов ее туда отнести, и даже будить не будет в процессе, Роул просто «не услышала».

Она действительно добралась до номера, рухнула на постель и отключилась. Среди ночи она проснулась о собственного крика. Не настоящего крика. Кричала она во сне. А в реальности лишь что-то пискнула. Но этого хватило, чтобы вырвать Роул из кошмара. Сердце стучало, как таймер на мине. Память выдала обрывки сна. Она вся в грязи, загнанная в расщелину среди скал, и над ней зависла черная лапа огромного шипастого дракона. И она кричит. В панике зовет из последних сил: «Алекс!» Но понимает, что никто ее уже не спасет.

Тайни поднялась и пошла в душ, смывать жесткими струями отголоски пережитого ужаса. С чего бы это ее так развезло? Тай была всего лишь аналитиком, и если участвовала в опасных заварушках, то с серьезной силовой поддержкой и где-нибудь в дальних тылах. Себастьян был силой, но на передовой была она. И с какой стороны стреляют, пока неизвестно. Это… держало в тонусе. Но чтобы прямо пугало?.. Вроде, нет. Какие-то гипертрофированные шутки подсознания.

Достаточно отмокнув и осознав, что проголодалась, Роул отправилась ужинать. Можно было заказать в номер, но недавний кошмар еще витал над кроватью. На часах было три ночи, и большинство ресторанов были закрыты. Тайни отправилась в единственный ночной ресторан отеля. Приглушенный свет, негромкая спокойная музыка, хорошая вентиляция, изолирующая столики друг от друга, весь облик в целом располагали. Лишь войдя внутрь, Роул поняла, что смотреть нужно было не в целом, конкретно. За столиком у стены сидел Мисима. Китиарка хотела было ретироваться, но было уже поздно: ее заметили. Массажист поднялся и направился навстречу гостье ресторана.

– Что привело прелестную леди, одну, в ночной ресторан? – спросил он, чуть коснулся губами кончиков ее пальцев и предложил пройти за свой столик.

Свободных мест было немного, и Роул согласилась. К тому же она – на передовой, и неплохо бы определиться, где враги. А где – враги помельче.

– Проснулась от голода, – почти не соврала Тайни. – Осваиваю сёрфинг, очень устала. Легла без ужина и уснула. А когда проснулась, желудок потребовал своё.

Подошел официант, и Роул сделала заказ.

– А вы почему в такое время один в ресторане? – спросила она у соседа по столу.

– Если бы это были не вы, я бы сказал, что надеялся на эту встречу. А вам скажу правду: вы буквально парой минут разминулись с моим давним знакомым, который прилетел сюда на отдых. – Мисима мастерски вплел в свой ответ тонкий комплимент.

– А где?… – Тай широким жестом обрисовала пустой стол, на котором стояла лишь початая чашка чая.

– Это потрясающе, когда рядом не только красивая, но и умная женщина, – ответил массажист очередной приятностью.

– Да, я слышала, что многие мужчины предпочитают двух женщин сразу, – не удержалась от шутки Роул. Само просилось.

– Добавьте еще одну: с отличным чувством юмора, – кивнул Мисима с улыбкой. А Тайни почувствовала, будто ее загоняют красными флажками. – Мы здесь давно сидим, – продолжил массажист. – Обслуга давно убрала пустую посуду. А я заказал себе еще чаю. Захотелось посидеть, подумать.

Словно в подтверждение своих слов, он сделал крохотный глоток из тонкостенной чашки.

– И о чем же размышляет уважаемый сэнсэй? – сделала ответную подачу Роул.

Официант принес легкий ужин, Роул кивнула и взяла в руки столовые приборы.

Мисима сделал еще один глоток.

– У вас бывало, что человек, которому доверяешь, как себе, неожиданно начинает совершать странные поступки? – спросил он, словно выпав из своей реальности. – Необъяснимые поступки.

Тайни решила, что это ее звездный час, и вывалила вопрос:

– Вы сейчас о Чете Вальтере?

– С чего вы взяли, что я об этом заносчивом мальчишке? – хмыкнул Мисима.

– Просто это единственный мужчина, которого я тут знаю, и который ведет себя странно, – призналась Тайни в промежутках между поглощением творожно-фруктового суфле.

– А с чего вы взяли, что человек, о котором я говорю – мужчина? – посмеиваясь, спросил Мисима.

– Из местных женщин я знаю только Саманту Локсби, – призналась Роул. – Но она, вроде, себя странно не ведет. Или ведет?

– Вряд ли я стал бы доверять Саманте сегодняшней, – улыбнулся массажист. – Хотя я знал ее еще той, которой можно было доверять.

– Вы давно с ней знакомы?

– Да, еще с тех времен, когда и она, и я жили на Гедеоне, – сообщил Мисима то, что Тайни и так знала.

– Что же заставило вас покинуть такую престижную планету? – спросила Тай.

– То же, что и других: поиски лучшей жизни.

– И как, нашли? – уточнила китиарка.

– Листок опавший Ветер гонит, нигде бродяге Покоя нет, – по своей привычке процитировал собеседник.

– А Саманта? – Десерт, он же основное блюдо, подошел к концу. Тайни потянулась к чаю.

– А Саманта и лучшей жизни не нашла, и себя потеряла. Так чем вам показалось странным поведение Чета? – спросил Мисима.

– Он слишком навязчив. Маниакально.

– Странно, – прокомментировал массажист. – Обычно за ним выстраивается очередь девиц. Он у нас топ-самец, практически. А вы его игнорируете. Ай-ай-ай, как нехорошо.

– Нехорошо дамам навязываются, когда вам не рады, – возразила Тай.

– Он прямо за вами ходит и навязывается?

– Нет, – призналась Роул. – Это я к нему хожу. На сёрфинг.

– Так не ходите, – нашел простое решение проблемы Мисима.

Не могла же Тайни ему объяснить, что она и рада бы не ходить, но не может.

– Там море хорошее, – объяснила она. – И инструктор он толковый.

– Тогда терпите, – подвел итог лже-джапаниз. – За всё в этой жизни приходится платить, – он допил остатки чая. – Иногда – собой. Но надеюсь, что это – не ваш случай. Мне пора. Спокойной ночи, – слегка поклонился он, вставая.

– Спокойной ночи, – ответила Тайни и посмотрела ему вслед.

Массажист удалялся. Лёгкость, с которой он двигался, никак не вязалась с его возрастом. В нем чувствовалась сдерживаемая сила и властность. Дракон. Роул вспомнила картину на стене массажной комнаты. Может, это о нем предупреждало ее подсознание?

Глава 5

Тай вернулась к себе и уснула. К счастью, на это раз без кошмаров. Утро началось с сообщения от Себа. Он обнаружил Алекса в принципе, осталась мелочь – найти его в реальности. Роул в ожидании результатов встречи была рассеяна, на вопросы Мисимы отвечала невпопад, и лишь просмотрев запись, смогла вспомнить, о чем он спрашивал. Выяснилось, ни о чем конкретном. Спрашивал, долго ли она ночью лунатила. Как ей спалось. Как себя чувствует. Но, осознав, что собеседница не с ним, отстал. Саманта всё поняла с полувзгляда, разговорами не тревожила, и Роул уснула. Когда «косметутка» ее разбудила, в голове было пусто, как за иллюминатором космолета. Такими темпами у Тайни есть все шансы превратиться в безмозглый овощ. Зато еще чуть-чуть, и она будет соответствовать психологическому профилю жертв. Китиарка рассеянно попрощалась с Локсби и еще раз убедилась, что входящих вызовов нет. Чтобы не сойти с ума от безделья и тревожного ожидания, Тай решила пройтись. Позади остались густонаселенные пляжи с идеально ровным, песчинка к песчинке, песком. Ухоженность цивилизации сменялась первозданной природой. Шум прибоя отражался от скал и терялся в листьях одиноких пальм. Гигантские валуны обрамляли прибрежную зону. Здесь было оглушающе тихо. И так одиноко, что хотелось плакать. Грубоватая мощь бескрайнего океана одновременно пугала и укутывала необъяснимым спокойствием. Словно Тайни растворялась в пространстве, и все ее беды и проблемы казались ничтожными по сравнению с этим первозданным величием.

Здесь ее и застал вызов капитана.

– Я поговорил с ним, – сообщил нависший над коммом виртуальный Себ.

– И что? – поторопила его Роул.

– Ничего. Он отказался.

– Прости, это всё из-за меня. – Да, Тай не могла по-другому на Атоване. Но очень жаль, что из-за этого в итоге могут пострадать люди.

– Мелкая, мне кажется, ты преувеличиваешь свою роль в истории, – хмыкнул Марсо. – Он просто мне не поверил. Он считает, что никакого похищения не было. Это всё – спектакль со стороны Кайсы, чтобы заполучить меня.

– А ты что думаешь по этому поводу?

– Я доверяю своей интуиции.

Если бы Роул доверяла своей интуиции, то летела бы ближайшим рейсом на Атован.

– Что будем делать? – спросила она, сворачивая разговоры о шестом чувстве.

– Сколько ты еще можешь здесь пробыть? – уточнил Себастьян.

– Пока алармов поблизости нет. Думаю, еще неделю.

Кэп кивнул.

– Кто тебе из них меньше всего нравится? – спросил он.

– Меньше всего нравится Чет, – честно ответила Тайни. – А наиболее подозрительным кажется Мисима. Он однозначно не тот, за кого себя выдает. И не только в смысле имени и национальности. Он гораздо больше, чем массажист, я тебе говорю. Я бы на твоем месте к нему присмотрелась.

– Думаешь, он может быть связан с пиратами?

– Он может быть связан с кем угодно. Скажу одно: этот «кто угодно» дает ему потрясающую уверенность в себе. За ним кто-то стоит.

Кэп снова кивнул.

– Я попробую проследить за ним после работы. Поставлю камеру у его дома, отслежу гостей. У Чета на прокате тоже постараюсь воткнуть.

– Скинь, может, я кого-то узнаю, – предложила Роул. – Я говорила, что жертва из меня как себе. Я попробую понаблюдать за девушками. Выделить потенциальных жертв. Возможно, имеет смысл проследить за ними.

– Толково, – кивнул Марсо. – Тай, не расстраивайся так. Может, у вас еще всё утрясется.

За кэпом раньше не наблюдалось умение читать тонкости эмоций по лицам. Видимо, влюбленность повлияла не только на его гормоны. Или Роул разучилась скрывать чувства.

– Это тряхнуть-то должно, – хмыкнула она.

Тряхнуло на следующее утро.

Глава 6

Тайни направлялась на пляж после визита к Саманте, когда к ней прилетело короткое сообщение от Алекса: «Тайни, нужно срочно поговорить». Пережив за день разочарование и обиду, смирившись с тем, что выпутываться из всего этого придется самой, Роул не знала, как реагировать. Поэтому просто скинула координаты того места, где вчера ждала приговора от Коллингейма. Сердце запрыгало в груди от волнения. Что такого случилось, если он решил связаться не с Себастьяном, а с ней?

Пока сердце расширяло границы в грудной клетке, на комм прилетело еще одно сообщение: «Тай, милая моя, если ты не поняла: у вас с детективом нет будущего. Совсем. Особенно у него». Если раньше угроза лишь смутно проглядывала сквозь его китиарскую невозмутимость, то теперь была обозначена максимально четко: за любые отношения между ними расплачиваться Алексу.

Когда Роул добралась до места встречи, Коллингейм уже бултыхался в море. Возле камня была сложена его одежда, а среди разгулявшихся волн виднелась его макушка и крепкие плечи. Он был очень гармоничен в этом вместилище дикой силы. Такой же мощный и неуправляемый. Рядом с которым так же остро чувствуется собственное одиночество. Такой надежный. И такой недоступный.

Алекс вышел с ней на связь по новому номеру. Значит, Виктор отслеживал комм Коллингейма. Какие еще следилки он навесил, Тайни не знала. И рисковать не хотела.

Наплескавшись вдосталь, Алекс развернулся и направился к берегу, отжимая воду с коротких волос. Красавчик! Он выходил не торопясь, и вода постепенно отрывала взгляду литые плечи, мускулистую грудь, кубики пресса, волосистую дорожку ниже пупка и то место, к которому она вела. Тайни видела многих мужчин с хорошим сложением. Некоторых – без одежды. В отряде друг друга особо не стеснялись. Да и любовники у нее всегда были… достойные. Но ни один почему-то не цеплял глаз так, как Алекс. Просто магия какая-то. Коллингейм выходил на берег, а Роул глядела на него и никак не могла наглядеться. Большего ей всё равно не получить.

Детектив был не в духе. Он молча сел на песок, как был, неодетым.

– Дай слово, что ни ты, ни Себастьян не имеете никакого отношения к Лоле Манцевич и ее отъезду, – сказал он достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь грохот прибоя.

Так вот оно в чем дело! Рыцарь спешит на помощь деве в беде. И эта посторонняя дева не просто не Тайни, она какая-то совершенно незнакомая девица, с которой он успел познакомиться, пока она страдает от… От всего, черт подери, страдает!

Приступ острой ревности Роул придавила, заставив себя сосредоточиться на мысли, что Алексу с его противоестественным везением, похоже, удалось наткнуться на очередную похищенную. Совершенно свежую. Потому что сутки назад Коллингейм категорически не верил в похищения.

– Жертва? – уточнила Роул. Вдруг она неправильно оценила ситуацию.

– Не знаю. Хочу спросить у тебя, – буркнул Коллингейм.

– Я не знаю никакой Лолы Манцевич, клянусь здоровьем мамы, – поклялась Роул самым дорогим, что было в ее жизни. – И клянусь, что мы не предпринимали никаких действий, чтобы вовлечь тебя в расследование, кроме разговора кэпа. Ты веришь?

Алекс молчал. Роул ждала.

– Мне неизвестно ни одного случая, когда бы ты меня обманывала, – наконец ответил он. – Недоговаривала – да. Может, и обманывала, но пока я не обнаруживал явного вранья. Поэтому верю.

Тайни выдохнула. Всё не так плохо, как могло быть. Хотя и хуже, чем хотелось бы.

– Спасибо, – на грани слышимости произнесла она.

– Не за что.

– Расскажи, пожалуйста, что произошло? – попросила Тайни.

– Сначала скажи, почему ты не задала этот вопрос, когда я попросил тебя о встрече.

Вот так. То есть у него даже мысли не возникло, что она может захотеть его увидеть просто так? Только по крайней нужде? Нет, так дело не пойдет.

– Алекс, я хочу поговорить о том, что случилось между нами на Атоване, – четко произнесла Роул. Пора расставить все точки. И превратить их в многоточия.

– Мне это не нужно, – отрезал Коллингейм тоном подростка, которому купили вожделенную игру, но он оскорблен в лучших чувствах, поэтому не возьмет. Хоть на коленях его уговаривай.

– МНЕ нужно.

– Ну, раз тебе нужно, то слушаю о том, что случилось между нами на Атоване.

Алекс швырнул камушек в пенную воду. «Так уж и быть», говорил весь его вид.

Тайни рассказывала, аккуратно подбирая слова, избегая двусмысленностей. Попыталась показать мир таким, каким его видит она. И несмотря на то что Коллингейм всё еще был обижен, скорлупа, в которую он закопался еще на Атоване, дала трещину. Он начал говорить. А это уже шаг к выздоровлению. И в его словах, против его воли проскальзывали нотки, согревавшие Тайни душу:

– … ты грозилась рассказать, что случилось между нами на Атоване. Если с твоей точки зрения это описывается товарно-денежными отношениями, то я не впечатлен, – выговаривал он, попутно расписываясь в том, что эти отношения значат для него. Если бы не Майер жизнь вообще была бы замечательна.

Теперь Тайни осталось последнее – признаться в своих чувствах. И хотя в теории это выглядело просто, сейчас в ней всё заморозилось, будто ей заново предстояло сдавать тесты на подтверждение гражданства.

Сейчас. Сейчас она соберется…

– Когда я узнала, что у Эмиля проблемы, то хотела вернуться. Но… задержал «аларм». Угроза была не жизни, а свободе. Ну и репутации Родины. В общем, я выполнила свой долг, спасла из ловушки пацана-соотечественника, а к брату не успела. Но пока я летела, я этого еще не знала. Пока я летела, я думала… Что Майер улетел, и я… И мы…

О чем она думала? О том, как умопомрачительно они будут заниматься сексом? Как она будет щеголять перед ним в специально купленном для этого случая соблазнительном белье, а потом, уже после, она будет лежать у него на груди, перебирать курчавые волоски и рассказывать о Камелоте, планете, с которой, видимо, Алекса украли в младенчестве и подкинули на Атован…

Нет, пожалуй, она не была готова признаться в этом.

– В общем, я надеялась на встречу с тобой, – тихо закончила Роул.

И почувствовала, как напряжение, висевшее между ними, вдруг рассеялось. Словно прошла гроза, и трава еще мокрая, но первые лучи солнца уже пробиваются сквозь тучи.

Дальше было легче. Алекс словно расслабился и включился в нормальный диалог. Настолько нормальный, что даже удосужился задать личный вопрос. Как обычно, не в бровь, а в глаз:

– Тайни, а вот это… – он обвел ладонью у лица, как умываясь. – Это выражение лица у тебя – для конспирации?

Угу. Для конспирации. Жаль, что от Майера никакая конспирация не поможет.

– А… Не обращай внимания. Это нужно просто пережить, – махнула рукой Роул.

– Что-то с Эмилем? С родителями? – озабочено стал спрашивать детектив. Он искренне беспокоился и о ней, и о ее близких. Это было приятно. Но… «бесперспективно», выражаясь словами Вика. И Алексу этого не расскажешь. Роул прекрасно помнила, как полыхнул Коллингейм, когда она рассказала о причинах, побудивших ее бежать в первый раз. Он опять гордо выпятит грудь и заявит, что никакой Майер ему не страшен. Он бесстрашный. Ему не снятся черные драконы, которые вот-вот раздавят тебя своей лапищей.

– Алекс, – Тайни потянулась к нему и взъерошила ежик уже подсохших волос. – Поверь, тут ты ничем не можешь мне помочь. Мне это нужно просто пережить. Забыли.

– Ты обещала отвечать на мои вопросы, – упрямо бросил аргумент Коллингейм.

– То, о чем ты спрашиваешь, не относится к похищениям, клянусь, – хмыкнула Роул. Она была честна. – Лучше расскажи, что случилось с этой Лолой.

Коллингейм стал рассказывать. И чем больше он говорил, тем сильнее китиарка поражалась феноменальной везучести – или невезучести, смотря с какой стороны взглянуть, – детектива. Со стороны могло показаться, что Лола – подсадная утка. Но Алекс был уверен, что она действительно пропала. Впрочем, поминая ситуацию с ныне усопшей, – чтоб ей в Аду горелось, – Данаей, следовало признать, что интуиция детектива рядом с хорошенькими женщинами отказывает (на этой мысли очередная игла ревности со всего размаха вошла в сердце Роул). Однако в том чтобы подсаживать «утку» детективу не было никакого смысла. Он был безопасен невмешательством. Теперь же детектив настолько погрузился в проблему, что забыл о том, что находится под палящим солнцем.

– Ты не сгоришь? – Тайни поддалась соблазну и провела пальцами по горячему плечу детектива.

Коллингейм быстро, по-военному, оделся и сел к Роул. Он прижался грудью к ее спине, положив подбородок на ее плечо. Нужно быть строгой. Нужно быть сильной, чтобы защитить детектива от безумного Вика. Но это было так… долгожданно, что Тайни позволила себе понежиться в его объятиях.

– Ты хотела рассказать, что вы накопали, – напомнил Коллингейм, и Роул ощутила, как к ее копчику прижимается часть тела, настроенная на большее, чем просто поболтать и подержаться за ручку. Шеи коснулись нежные губы.

Она молодец. Она пробила плотину отчужденности. Справится ли она с тем потоком, который вот-вот ее захлестнет?

– Тебе к трем на массаж, – напомнила Тайни.

– Да и черт с ним, – прошептал Алекс в ответ. Его тоже несло. Он прижался всем телом, прихватывая зубами основание шеи, и Тай почувствовала, как рефлекторно поджались пальцы ее ног.

– А-алекс, пожалуйста, – попросила она, пока еще могла просить. – Пожалуйста…

Она пыталась подобрать хоть какой-то аргумент, но не могла. В голове было пусто. Но она придумает. Потом, когда останется одна. Опять останется одна, она придумает выход из этой безвыходной ситуации. А пока…

– …Дай мне время… – Роул решила не мудрствовать лукаво и просто уже повторила ту версию, которую она уже «соврала»: – пережить.

– Ладно, – посипел Коллингейм, но не ослабил хватки. – Рассказывай, что у тебя там есть.

Глава 7

Тайни сидела в своем номере и, уставившись в стену, прокручивала в голове картины с пляжа. Она не хотела этого делать. Хотя, что себе врать: хотела. Только это было… «бесперспективно». И, несмотря на это – безумно заводило. Горячий поцелуй, обжигающий, не хуже местного солнца. Показательный стриптиз Коллингейма – наказательно-медленный. И его хамски-притягательный акт самоудовлетворения. На Китиаре спокойно относились к обнаженному телу, сексу вообще и мастурбации в частности. Просто последнее относилось к личной жизни, а потому было неприкосновенно. Интимно. Тайно. Как это выглядит технически, Роул представляла. Но свидетельницей этого явилась в первый раз. И это было возмутительно, возбуждающе, мучительно и сладко. Отталкивающе – и не оторвать глаз. Быть частью этого и не участвовать одновременно. Как и Алекс, который был одновременно и частью ее жизни, и инороден, как заноза в пятке, которая тревожит на каждом шагу.

Ей уже пора было идти на занятия к Чету, а она всё еще прокручивала перед глазами одни и те же кадры. Когда дальше уже тянуть было невозможно, Роул быстро переоделась и отправилась на берег. Над морем поднималась буря, вторя внутреннему желанию Роул рвать и метать.

Вальтер, заметив «ученицу», засиял, как аннигилятор в гиперпространстве.

– Рад, что ты пришла, Хэлли, – произнес он для тех, кто не умеет читать невербалику.

– Здесь всё равно больше заняться нечем, – бросила Роул, добиваясь двух целей. Во-первых, немного сбить спесь с сёрфера, во-вторых, провоцируя его перевести на разговор в нужное русло.

– Ну, почему же нечем, – «неотразимо» поиграл бровью Чет. – Можно еще приятно проводить время с приятными мужчинами…

Мышеловка сработала.

– С приятными мужчинами можно и «нагуляться», – продолжала Роул «подсекать».

– Чтобы не «нагуляться», нужно выбирать мужчину не только приятного, но и опытного, – он явно намекал на себя. – Чтобы умел контрацептивным гелем пользоваться.

Вальтер подмигнул. Возможно, в его системе ценностей это был тонкий и остроумный намек.

– Я не об этом, – ровно ответила Тайни, глядя на темнеющее, предгрозовое небо. – Я о том, что опасно это – гулять, где попало, неизвестно с кем. После такого люди иногда пропадают. – Она перевела взгляд на собеседника: – Вот у меня была знакомая. Давняя, еще со времен учебы. Так она вот так приехала отдыхать на Парадиз…

– И-и-и? – протянул Вальтер.

– И-и-и, – спародировала его Роул, – не вернулась домой. И с тех пор от нее ни слуху, ни духу. Она, кстати, у вас занималась. Блондинка высокая. И имя у нее редкое: Кайса. Случайно, не с вами ли она загуляла, перед тем, как пропасть? – Она старалась улыбаться как можно доброжелательней, создавая контраст с обвинениями.

– А давно дело было? – уточнил Чет. – Могу глянуть по записям.

– А вы и записи ведете? – нейтральным тоном уточнила Тайни. – Тех, с кем «гуляете»?

– Я веду записи всех клиентов, – ответил Вальтер. – Могу посмотреть, занималась ли она у меня.

– Занималась, – утвердительно кивнула Тайни. – Она мне даже записи присылала. Ей очень нравилось. Это было всего пару недель назад.

– Погоди, – тут Чет откровенно развеселился. – Ты чего, решила в детектива поиграть? Вспомнил я твою блонду. Вокруг нее один кекс крутился. Из КаДе. В смысле, космодесантник. Как я, кстати, – с намеком сообщил он. – Я его на днях видал. Но ты его не бойся, – серьезно произнес Вальтер, подойдя почти вплотную к Тай почти вплотную и проводя пальцем по скуле. – Ты со мной.

– Чет, мне, конечно, приятно, – возразила на это Роул. – Но я не с тобой.

– Это пока, – многообещающе улыбнулся Вальтер. – Я всегда получаю, что хочу.

– Как знать, – пожала плечами Тайни. – Море сегодня какое.

– Будет тайфун. Дня два. Вот тогда точно будет нечего делать, – сёрфер уставился на губы китиарки. – У меня есть пара предложений, чем мы можем заняться…

«Пожрать и потрахаться», – закончила про себя Роул.

– Я подумаю, – ушла она от ответа. – А больше никто возле Кайсы не увивался?

– Да кому нужна? – рассмеялся Вальтер и презрительно закончил. – Бледное недоразумение.

– Нет, волны-то какие, – сделала вид, что не слышала последний выпад Тайни. – Пойду-ка я окунусь.

– А завтра какие волны будут! – Чет посмотрел в сторону моря, но, казалось, он видит совсем другое, и в его глазах сверкнул огонь предвкушения. – Но новичкам нельзя, – он перевел взгляд на Роул.

– Жаль, – сказала Тайни.

– Но ты можешь посмотреть из галереи, – улыбнулся Вальтер.

– Я подумаю, – пообещала она и наконец пошла в воду.

Вода похолодала. Наверное, надвигающийся шторм нагнал ее с глубин. Правда, тело быстро адаптировалось, тем более что термокостюм защищал его большую часть. Уже сегодня море было не для новичков. Волны подкрадывались и забрасывали Тайни тоннами бело пены. Всего три ей удавалось удерживаться на гребне, но это было фантастически! Это была настоящая магия!

Когда она вышла на берег, с Вальтером беседовал Коллингейм. Вид у него был лихой и придурковатый. Обычная маска для широкой публики с пониженным интеллектом. По закону подлости, они стояли практически рядом с ее вещами. Тайни нацепила свою маску для широкой публики – нейтральное выражение, – отправилась к ним.

– Молодец, Хэлли, сегодня гораздо лучше, – покровительственно произнес Чет, хозяйским жестом обнимая Роул. – Главное, ты перестала бояться воды.

Она? Бояться воды? Тай была настолько потрясена заявлением, что даже забыла про руку, которая ее уверенно лапала. На глазах у Коллингейма.

– Идем, я тебя провожу. А то такой ветер… – продолжал сёрфер, даже не представляя, какую бурю порождал. Роул держалась изо всех сил, поэтому просто выкрутилась из-под его руки.

– Спасибо большое, – вежливо поблагодарила Тайни, отлавливая с языка всё то, что стоило бы сказать в другой ситуации и в другое время про то, куда он может засунуть свои провожания вместе со своими руками. – Но вы же не можете оставить своих подопечных в такую погоду? – напомнила она инструктору о его долге и повернулась к Алексу: – А вас не затруднит? – попросила она, протягивая доску. – Буду благодарна. В такой ветер действительно неудобно нести.

«Избавь меня от общества этого козла», – усердно телепатировала она при этом.

Детектив безупречно разыграл восторг бездомной собаки, которой вдруг бросили кость. С мясом. Он принял доску так, будто это была Домбелевская премия. Жаль, что здесь слишком много посторонних. С каким удовольствием Роул шлепнула бы его сейчас это доской по рельефной заднице! Она пошла обтираться, оставив самцов с их поединком на острых взглядах.

Когда Роул обернулась, диспозиция изменилась. К Вальтеру подтянулся тощий паренек из неофитов, неожиданно сыгравший на их стороне. Алекс что-то сказал сёрферу, Тайни кивнула на прощанье и отправилась, подгоняемая ветром, в строну отеля, не сомневаясь, что детектив последует за ней.

– Ты с ним кокетничаешь, – прошипел Коллингейм не хуже укканайской гадюки, нагнав Роул через несколько шагов.

Первым ответом, мелькнувшим в голове Тайни, было: «Я что, больная?» Но, секунду подумав, она ответил по-другому:

– Ты что, ревнуешь?

– Да, ревную, – ответил прямолинейный, как движение космолета в вакууме, Алекс. – А что я, по-твоему, должен от радости в ладоши хлопать?

Похоже, детектив уже принял для себя решение в отношении их двоих. Или «в отношениях»? Он не юлил и не играл в «кошки-мышки», в отличие от Майера. Для него просто существовало два вида женщин: его и чужие. И она из категории «непонятно чья» перешла в категорию «его». Это тепло на сердце, но тревожно на душе. Потому что для Коллингейма не существовало полумер. Чувствовала ли себя Тайни его женщиной? А вот чувствовала! И это было приятно. Только как с этим жить дальше?

Роул перевела разговор в нейтральное, деловое русло, в котором ориентировалась лучше. Алекс, во-первых, нашел пусть косвенное, но подтверждение тому, что Вальтер общался с Лолой. С другой стороны, сёрфер продемонстрировал (очень убедительно), что не был заинтересован в Кайсе. В итоге как подозреваемый он позиции сохранил. Но детектив предложил нового подозреваемого – местных, которые действительно испытывали дефицит женщин. Никто так и не смог объяснить, что является физиологическим «курком», запускающим этот процесс, но в гаремах, где много женщин живет вместе, единой семьей, частота рождения мальчиков выше, чем средняя статистическая норма 51/49. Причем, чем больше наложниц держит мужчина в гареме, тем больше отклонение в сторону рождения наследников. Природа пытается компенсировать перевес в соотношении полов. Поэтому на Парадизе не просто не хватает жен, их не хватает катастрофически, и каждым последующим поколением – всё сильнее. То есть по наличию мотива на роль подозреваемых они подходили идеально. А вот по возможности – с трудом. Местные почти не общались с гостями Парадиза. Исключительно по вопросам обслуживания. Никто из них даже не попробовал задать какой-нибудь личный вопрос. Как они могли убедить девушек бросить всё и рвануть в космопорт? Вполне разумных, неглупых девушек, с приличным жизненным опытом, если верить информации о Кайсе. Нет, картина не складывалась.

Время до ужина Роул потратила на поиски информации об иммамианстве и родственных культурах. В цивилизациях, где существовало рабство, например, на окраинах Звездного Союза, существовал институт наложниц. Но к иммамианству он отношения не имел. Оборзевшие скоты мужского пола скупали у пиратов женщин просто так, безо всякой религиозной подоплеки. Просто потому что была такая возможность. В мире цивилизованном рабство официально было запрещено. Если здесь существовала точка торговли с пиратами, то нелегальных наложниц дешевле было покупать там. С другой стороны, как их провести на планету? Опять не складывается. Что-то они упускают…

Часы показывали, что пришло время ужина. За окном уже бушевал конкретный ураган. Дождь заливал опустевший пляж и безлюдные пальмовые аллеи. Порывы ветра сгибали непокорные пальмы чуть ли не до земли. Это же какая гибкость! В такую суровую погоду как никогда хотелось спрятаться за крепким плечом и прижаться к мускулистой спине. У Роул были и другие, более откровенные планы на то, чем можно было бы заняться с Алексом. Жаль, что нельзя.

А вот сходить поужинать можно. И нужно.

У входа в ресторанный комплекс отеля Тайни натолкнулась на Чета. Точнее, он к ней протолкнулся. Но от перемены мест аргументов результат не менялся. Вальтер приоделся в щеголеватый кофейный костюм, рубашка слоновой кости, и под рубашкой – с болотными разводами шелковый шарф. В цвет глаз, заметила Роул. Видимо, выходная спецодежда. Нужно отдать должное, костюм на сёрфере смотрелся хорошо. Конечно, до безупречности Майера по части ношения одежды он не дотягивал, но Коллингейма обходил на корпус. Правда, для Роул этот талант не значил ровным счетом ничего. Дамы в зоне поражения были поражены до глубины души, и умерли от зависти, когда Вальтер галантно предложил Тайни локоть.

– Теперь-то никто не помешает нам поужинать, – неотразимо, как он видимо считал, заметил Вальтер.

– Чет, – китиарка остановилась перед ним. – Я не любительница курортных романов.

– Это будет непростой курортный роман, – Вальтер произнес это, наклонившись к ее лицу.

– Я никакие курортные романы не приемлю, – с сожалением ответила Роул, касаясь кисти его согнутой в локте руки. – Дело не в тебе. Просто сексуальные приключения на пару ночей – не моё. Я предпочитаю более серьезные отношения.

– Принцесса брезгует? – в болотных глазах Вальтера полыхнул огонь.

– Причем тут принцесса? – не поняла Тайни. – Тебе же нужно перепихнуться на раз-два. Посмотри, сколько вокруг желающих. Они готовы в очередь встать и даже скопом пойти за таким красавчиком. Не трать свое время на неблагодарную самку.

– Я всё понял, – глядя в сторону, процедил сквозь зубы Чет и срывал с шеи платок. – До встречи! – кинул он Роул и размашистой походкой удалился прочь.

Всё оказалось не так сложно, как казалось.

Тайни сделала вид, что не замечает косых взглядов, и вошла в свой любимый ресторан. Услужливый официант настойчиво подливал ей вино, которое казалось сегодня особенно вкусным. Наверное, на фоне бури за окном и в душе. Уже к концу ужина Тайни почувствовала, что ее повело. Нет, всё же с местным алкоголем нужно быть поосторожнее. Дома от такой дозы она бы почувствовала лишь легкое опьянение. Она поблагодарила служащего, оставила отметку с идентификационного чипа, чтобы расходы за спиртное легли на ее счет, и пошла в номер, где практически сразу вырубилась.

Роул проснулась от настойчивого сигнала комма. На связи был взъерошенный Алекс, такой милый и сексуальный, что Роул тут же захотелось затащить его в постель. Она, конечно, против курортных романов и краткосрочных сексуальных приключений. Но с Коллингеймом она была готова на что угодно. Основной инстинкт перекрыл все остальные функции мозга, и Тайни потребовалось минут пять, чтобы до нее дошло, о чем детектив говорит. Значит, Мисима. Пусть будет Мисима. Триада – не тот противник, которого хотелось бы иметь, потому что он способен поиметь тебя в ответ. Но неопределенность всё же лучше, чем неопределенность. Наверное. Тайни не могла быть не в чем уверена, потому что мозги работали процентов на двадцать от силы, а это не та мощность, на которой можно делать выводы. Но их хватало, чтобы оценить, как хорош Коллингейм в этой своей дурацкой застиранной футболке, обтягивающей его мускулистый торс, и эти накачанные руки, которые без конца взъерошивали ёжик волос. Детектив волновался. Ему просто нужно было выпить.

И никаких больше проблем в виде волнения.

И когда Алекс предложил прийти к ней, она чуть было не согласилась. Точнее, она уже согласилась. Внутренне. Но язык почему-то сам отказался, ссылаясь на какую-то «слитую легенду». Да грах бы с нею, с этой легендой…

– Покажи себя, – попросил на это Коллингейм. – Пожалуйста.

Да Тайни была готова не только показать, но и дать попробовать. Но желание подразнить детектива оказалось сильнее. Роул видела сосредоточенное лицо Коллингейма и себя такой, какой ее видел детектив. Это было завораживающее зрелище. Роул почувствовала, как между ног заметно повлажнело. В общем, еще чуть-чуть, и она сама к Алексу отправиться. Поэтому, завершив осмотр своего тела, Тай отключилась.

Сначала от связи. А потом вообще.

Очнулась она в незнакомом помещении.

Глава 8

Роул была в той же одежде, в какой легла спать: шелковой пижамке, но укрытая покрывалом от пяток до шеи. Гарнитуры не было. Комната была освещена стенным светильником-ночником. Тайни лежала на низком диване. Она замерла на несколько минут и прислушалась. Было тихо. Похоже, она тут одна. Китиарка сначала повернулась на бок, а потом села. Да, ее оставили в одиночестве. Невыносимо хотелось в туалет. Бонус от родной генной инженерии – ускоренный метаболизм в отношении ядов. Неприятный довесок – переполненный мочевой пузырь и жажда. Из общего состояния следовало, что Тайни опоили. Она припомнила разговор с Коллингеймом. Вот почему ее так вело! И она действительно чуть не сорвала прикрытие, направившись к Алексу среди ночи. Лучше бы направилась. Роул огляделась, обошла комнату, и за одной занавесью обнаружила простенький санблок. Мысленно поблагодарив похитителей за гуманность, она справила нужду, попила воды прямо из-под крана (туда сложнее что-то подмешать), нырнула под покрывало и сделала вид, что спит. Благо анализировать можно и с закрытыми глазами.

Итого. На полу и стенах комнаты ковры и занавеси с этническим рисунком. Выходит, версия Алекса была верна. Похитили ее местные. Что они с нею собираются дальше делать – вопрос. Желательно не дать им возможности сделать с собою что бы то ни было. Помещение, в котором держали Роул, было небольшим, вытянутым направлении от двери к окну. Одно было стрельчатым, снаружи – с резной решеткой. То ли, чтобы пленники не сбежали, то ли – чтобы не самоубились. В окно открывался вид на сад и озеро, за которым можно было рассмотреть крыши домиков и вдалеке – пологие хребты, слабо освещенные луной. Ее бледный свет сочился сквозь мрачные тучи. Пальмы за окном тревожно бились. Ливня, как на побережье, пока не было, но, видимо, это вопрос времени.

Ночь. Тайфун. Идеальное время для бегства, если знать, куда бежать. Деревенька, в которой ее держали, находилась недалеко от моря. В принципе. Километров сто-двести, не больше. Когда ты на транспорте – это сущие пустяки. А когда пешком – гарантированная смерть в песках.

Так. Отставить панику. Самое страшное уже случилось. Плохо, что Тай не прислушалась к словам детектива и не вколола себе маячок под кожу. Маячок был в ее комме, в ее обуви и клатче. Но где теперь ее комм, обувь и клатч? Нужно записать где-нибудь крупными буквами: всегда прислушиваться к Коллингейму. Где-нибудь на видном месте. Например, на лбу. И читать всякий раз, когда она будет у зеркала. Алекс мудрый, опытный, и у него интуиции – целый шаттл с прицепом. Алекс – ее рыцарь. Он ее обязательно спасет. Ее – глупую далеко не деву, которая в очередной раз вляпалась в беду.

В здании было тихо. Судя по виду из окна, ее держат на втором этаже. Если бы у нее был маячок, она бы сидела ровно и ждала, пока Себастьян не снарядит за ней спасательную экспедицию. Это ради Кайсы он не мог бы рисковать, даже если бы знал, где она находится. А ради соотечественницы даже чтобы пристегнуться не притормозит. Увы, маячка не было. Значит, нужно попытаться найти возможность дать о себе знать. В идеале – найти (украсть, забрать, снять с трупа) комм и бросить координаты и аларм. А для этого всё же придется выйти. Тайни огляделась и подобрала с пола несколько подушек, из которых соорудила подобие человеческого тела, укрытого покрывалом. Вдруг ей удастся провернуть это дело тихо? И тогда главное не попасться на такой глупости, как тюремщик, пришедший ее проведать.

Роул снова встала, отодрала полосу ткани от полотенца, подвязала ею волосы, и тихо подошла к двери. К счастью, дверь не скрипела и – что удивительно, – она была не заперта. Впрочем, не удивительно. По версии похитителей, она должна была находиться в беспамятстве. И находилась бы, не будь китиаркой.

Тайни выглянула в щель двери. Она открывалась в галерею, что опоясывала центральное, слабо освещенное пространство во всю высоту помещения. Дозорных в щель видно не было. Китиарка подождала несколько минут, но ни звука не услышала. Все словно вымерли. Может, спят? Роул приоткрыла дверь сильней. Пусто. Она вышла в галерею. Ее комната была предпоследней из шести. В дальнем углу от лестницы вниз. Место было открытым. Тайни бесшумно прокралась к ограждению галереи. Внизу, на таком же низком диванчике, как ее комнате, развалился абориген. Возможно, он спал. Или просто отдыхал с закрытыми глазами. Неплохая жертва.

Китиарка двинулась так, чтобы ее не было видно снизу. И совсем забыла об опасности за спиной – о запертых дверях. Оттуда раздался возглас на незнакомом языке. Тайни оглянулась. В дверном проеме стоял еще один абориген. Он был довольно молод, примерно ровесник Алекса, и выглядел непривычно без традиционного платка. Мужчина был смущен и отводил взгляд. Ее считают традиционалистской самкой, осознала Роул. Слабой и беззащитной. Этим нужно пользоваться.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросил абориген, и Тайни узнала голос. Перед ней стоял портье отеля.

– Спасибо, – потупившись, ответила она. – Где я?

– Вы в безопасном месте, – уверил абориген.

– Я бы хотела вернуться к себе в номер, – обозначила свои намерения Тай. Вдруг это какое-то недоразумение?

– К сожалению, пока это невозможно. За окном ураган, – врал портье.

Когда они улетали с курорта, там штормило посильнее, чем здесь. И никого это не остановило. Но, разумеется, тыкать похитителю в лицо его же ложью она не собиралась. Главное другое: это НЕ недоразумение.

– Зачем я здесь? – продолжая строить невинность и смущение, спросила Роул.

– Давайте, мы поговорим обо всем завтра, – твердо и уверенно произнес портье. По-мужски. За стойкой он себе такого не позволял. Он подошел ближе, взял Тайни за локоть и повел в сторону ее комнаты.

Роул подчинилась.

Абориген открыл перед ней дверь, впуская внутрь. Тайни вошла. Вылазку можно сделать позже, а пока нужно усыпить бдительность. Портье улыбнулся самой искренней улыбкой и потянулся рукой к дверному косяку. Ерунда, если бы не кольцо-ключ для электронных замков. Бдительность усыпляли у нее. Роул нанесла короткий удар в кадык – недостаточно сильный, чтобы сломать хрящ, но так, чтобы перехватило дыхание, и приложила сверху локтем.

Увы, удержать тело от удара ей не удалось. Снизу послышался окрик на местном языке. Нужно срочно заткнуть источник. Роул взбежала на ограждение галереи и, оценив диспозицию, спрыгнула на диванчик.

– Джиннийя! – произнес потрясенный сообщник портье. Но уже в следующий момент заорал во всю глотку. И это был не комплимент в адрес китиарки.

Бежать в ливень в одном белье – плохая идея. Но другой не было. Тай рванула к входной двери. Но в том же направлении двигались двое мужчин по лестницам, которые, по нелепому стечению обстоятельств, находились недалеко от выхода из дома. Прикинув свои возможности, дождавшись, когда мужчины практически спустятся, она перескочила через перила и прыжком преодолела ограждение с другой стороны. Аборигены тоже не стояли без дела. Видимо, драться с женщиной их религия не запрещала. Один из спустившихся перекрыл дорогу, но Тайни чисто по-бабски засандалила ему между ног и ребром ладони ударила согнувшегося мужчину в район почек. Противник оказался на время выведен из строя. Но Роул потеряла столь важный темп. Второй противник был в зоне достижимости, и китиарка еле успела увернуться от кулака, летящего в лицо. Драться босиком было то еще удовольствие, но она врезала боковой удар с ноги. К сожалению, мужик тоже был не промах помахаться и, явно выругавшись на родном языке, он бросился в атаку. Роул вновь ускользнула от удара, и в этот момент дверь открылась и в нее вошел мокрый насквозь Вальтер.

– Слава богу, Чет, – облегченно выдохнула Роул, уходя от очередной атаки аборигена.

Но пропуская другой удар – со спины по голове. Что заставило ее увидеть в сёрфере защитника? Знакомство с Коллингеймом. Это была последняя мысль, которая промелькнула у Роул прежде, чем она отключилась.

Когда пришла в себя снова, она опять лежала на кровати. Только теперь на ней не было пижамы. И она была привязана.

Глава 9

Что ж, она явно поторопилась, утверждая, что всё самое плохое уже случилось. Поправочка: всё самое плохое у нее впереди.

– Очнулась? – раздался сбоку голос сёрфера.

Роул осторожно повернула голову, ожидая боли. Нет, голова не болела. Видимо, ей вкололи анестетик. Правда, пока не понятно, хороший это знак или плохой.

Она была в номере. Это, несомненно, был номер отеля. Правда, уровнем ниже того, в котором жила она. Но она была в курортной зоне. Правда, связанной на растяжку. Но не вечно же ее так будут держать?

– Чет? – она вложила в голос как можно больше удивления.

Инструктор был одет в мягкие домашние штаны. Торс был обнажен. Совершенное тело. И такой ублюдок.

– Я же говорил, что ты будешь моей, – говорил серфер, довольно оглядывая ее тело и приближаясь. Он сел на кровать и сжал обнаженную грудь. – Ты очень красивая.

– Развяжи меня, пожалуйста, – попросила Роул. – Мне нужно в туалет.

– Не обманывай меня, девочка, – Чел навис сверху, уперевшись рукой в матрас по другой сторону. – Пока ты была без сознания, я поставил тебе катетер. Не хочу, чтобы нашу встречу что-то омрачало.

В тему хотелось поинтересоваться про клизму. Но, во-первых, не хотелось стать свидетелем еще более неприятных откровений. А во-вторых, если поводу для откровений нет, на этот повод нарываться. А вообще Тайни порадовалась, что, хвала гуманизму аборигенов, ближайшие сутки перед ней эта проблема стоять не будет. И вообще, физическое состояние – это мелочи. Главное – выжить.

– Почему я? – спросила она.

– А зачем ты меня заводила? – улыбнулся он почти у ее губ, переводя взгляд с ее глаз на рот.

– Я?!

– Приходила, вертела хвостом и уходила, вся из себя такая Снежная Королева, – говорил он Тайни в губы. Было ощущение, что он под какой-то дурью.

– Остальных девушек тоже ты похитил?

– Девушек? – он немного отстранился. – Каких девушек?

– Кайсу. Лолу. Других.

– Ух, ты! Ты серьезно отнеслась к роли детектива, – усмехнулся Чет, забираясь на постель, коленями между растянутых ног, упираясь руками по бокам от груди. – Нет, тех девушек похищали черномордые. У них с бабами проблемы.

Он чувствительно прикусил сосок, и Тайни всосала воздух сквозь зубы, чтобы не вскрикнуть от боли.

– О! Живая, – обрадовался подонок. – А где ты так драться научилась? – он зализал сосок, потерся своей эрекцией между ног Роул и потянулся к ее губам.

– Я – перевозчик-одиночка. Должна уметь за себя постоять, – ответила Роул отворачиваясь.

– Опять врешь. У тебя приличный опыт реальных драк, а не тренировочных спаррингов, – сёрфер выпрямился, стоя на коленях, и стянул штаны. – Ну как, нравится?

– Чет, ты красивый, прекрасно сложен, и ниже пояса природа тебя не обделила. Зачем тебе вот это? – Тайни показала взглядом на свои, привязанные к прутьям кровати, руки.

– Скучно, – ответил он, наваливаясь сверху и дергая ногами, чтобы избавиться от штанов окончательно. – Мне скучно с этими похотливыми сучками. Ты другая. Ты вкусная. Тебя будет вкусно ломать, – он зафиксировал ладонью лицо Роул и впился в ее губы. – Это офигенно! Меня давно так не вставляло! Подожди. Я забыл.

Он слез с кровати, поднял с пола штаны и вытащил из кармана крохотный пакетик с белым порошком.

– Это нирвана. Слышала о такой?

Будь Роул в другом месте, в другой ситуации, она бы закатила глаза. Нирвана. Она чуть было не заплатила жизнью брата за то, чтобы этого порошка не существовало. И какая насмешка судьбы.

– Видишь? – он показал влево, под потолок. – Там камера. И там – показал себе за спину, – камера. Потом мы будем это смотреть. Я уверен, это будет круто!

Глаза Чета возбужденно блестели. То ли он принял наркотик раньше, то ли сам по себе был с приветом. Он поднес к лицу Тайни наркотик. Она сжала рот.

– Не упрямься. Будь хорошей девочкой, – с угрозой в голосе, произнес псих.

Тайни помотала головой.

– Не, ну так будет даже прикольней, – хмыкнул Чет, высыпая порошок себе в рот и одновременно зажимая Роул нос.

Через минуту он с силой надавил на подбородок, открывая рот и впихивая с языком и слюной сладковатое месиво. Наркотики и насилие – это лучше, чем смерть. Алекс ее спасет. Обязательно спасет. И придушит этого подонка. Всунув порошок ей в рот, Вальтер открыл китиарке нос и зажал челюсть. Через пару минут в попытке не проглотить, Роул почувствовала, как границы реальности поплыли. Видимо, нирвана всасывалась прямо во рту. Тайни пыталась выдернуть себя из состояния небытия, куда ее утягивало. Чета похоже тоже зацепило, потому что он активизировался в освоении ее тела. Но Тай это уже не волновало. Ее целовал Алекс. Страстно, жестко, словно дорвался до воды после трехдневной жажды. Его руки сжимали тело, но почему-то Тай не могла ответить ему тем же. Руки были словно залиты свинцом. Роул застонала от наслаждения, когда Алекс вошел в нее. Резко, жестко, но она заслужила. Зачем она его так мучила? Разве он заслужил? Удовольствие накатывало волнами, и каждая клеточка была так наполненная счастьем, что хотелось кричать.

– А-алекс! – простонала она.

От мощного удара по лицу реальность треснула и разлетелась на осколки. Затуманенный мозг пытался включиться. Сквозь пелену фантазии проступило обозленное лицо Чета.

– Такой приход сорвала, сучка! – выплюнул он.

Над ней нависал потолок номера. Она была привязана к кровати. Тело ныло от жесткого секса. И ее снова затянуло в круговорот галлюцинаций.

Она вновь пришла в себя от болезненного чувства распирающего мочевого пузыря.

– Чет, – негромко позвала она.

– О, ты уже пришла в себя? – послышался его удивленный голос, и он появился в поле зрения.

Он был одет, как девяносто процентов туристов: цветастые шорты, такая же рубашка, солнцезащитные очки. Подонок радостно улыбался.

– Быстро ты. Должна была еще часов пять в отключке быть. И у черномордых ты тоже пришла в себя быстрее, чем должна была, – он присел на кровать. – Ну, рассказывай свои тайны, Хэлли. Или ты не Хэлли? – он довольно скалился. – О, я понял! Ты ищешь бледную дылду, за которой бегал этот китиарец. У тебя явно есть боевой опыт. Ты перерабатываешь наркотики, как искусственная почка. Ты – его соотечественница. Китиарка?

Роул молчала, взвешивая, что в этой ситуации, признаться или нет.

– Да можешь не отвечать. – Вальтер хмыкнул. – Ну, бля, – он мотнул головой, – всегда мечтал засадить китиарке. Мечты сбываются! – он вновь ощерился. – Но ты же понимаешь, что это значит для тебя, да? – он сочувственно похлопал Роул по бедру. – В общем, нужно было меньше ломаться. И живой бы осталась. Но ничего! Зато твои последние дни будут полны секса. И я даже дам тебе возможность сопротивляться, когда буду убивать, – пообещал он. – Так будет интересней. Кстати, кто такой «Алекс»?

– Мне нужно в туалет, – сообщила Роул.

– Кто такой «Алекс»? – повторил Вальтер жестче.

– Мой любовник. Мне нужно в туалет.

– Хочешь, чтобы я тебя развязал?

– Хочу.

– Будешь вести себя хорошо?

Роул кивнула. Можно подумать, она могла ответить как-то по-другому.

– Конечно, будешь, – радостно ощерился ублюдок. – У тебя сейчас ни одна конечность нормально не работает.

Это была правда. Насколько руки и ноги затекли, Роул поняла только после того, как Чет ее отвязал. Острые иголочки возвращающейся чувствительности пронзали ватные ноги и руки. Инструктор легко поднял ее на руки, отнес в санблок и посадил под душ. Сам же и помыл, забираясь своими погаными лапищами, куда его не приглашали. К сожалению, водные процедуры закончились раньше, чем чувствительность вернулась полностью. Вальтер обтер ее полотенцем и отнес обратно. Ремни он сменил на наручники и ножные кандалы, которые протянул между прутьями кровати. То, что руки соприкасались друг с другом, было несомненным плюсом. Но, как вскоре выяснилось, бесполезным.

– Здесь хорошая звукоизоляция, – сообщил он перед уходом, вынимая из поясной сумочки упаковку со шприцами-ампулами. – Но ты же понимаешь, что я не могу тебя оставить просто так.

Игла вошла в плечо почти безболезненно. И уже через пару минут Тайни поглотил сон без сновидений.

Глава 10

Возвращение в реальность было тяжелым. Что бы ей ни вколол ублюдок, организм с этим не справился. Она пришла в себя от антидота. Когда она открыла глаза, рядом сидел голый Чет со шприцем-ампулой в руках.

– Очнулась! – обрадовался он. – А я уж думал, придется с трупом развлекаться, – он заржал гениальной, с его точки зрения, шутке. – Да не переживай, я так сразу тебя убивать не собираюсь.

Тайни не переживала. Во-первых, препараты, которые вводил сёрфер, конкретно тормозили эмоции. И вообще тормозили. И главное – вырубили конечности. Как при параличе. Это пугало. Должно было пугать, но… эмоций не было. Лишь сухая констатация факта. А во-вторых, Тайни твердо верила, что Алекс ее спасет.

– Я, кстати, видел твоего Алекса. Тот, который десантник с Атована – твой же? – весело рассказывал ублюдок, расстегивая кандалы на ногах. – Забавный такой… дебил. Прикинь, я ему говорю, как я с тобой зажигал, а он мне не верит, – посмеиваясь, сообщил он.

Разумеется, Коллингейм бы не поверил этому уроду. Роул сама бы ему не поверила.

Тем временем, подонок перевернул Тайни и загнул ее кверху пятой точкой.

– Я тут что подумал? – делился он, пристраиваясь сзади. – Если уж тебя всё равно в расход пускать, то можно же попробовать то, что всегда хотел, но было нельзя. Ну, там, типа, уважение к женщине. Всё такое…

Если он что-то еще и говорил, то Тайни уже не слышала. Потому что стало очень больно. Серфер заткнул ей рот ладонью, и только заводился от ее укусов. Тайни сцепила зубы, зажмурила глаза и думала только об одном: Алекс ее спасет. Он обязательно ее спасет.

Пытка прервалась внезапно, от вызова комма.

– О, Зверь, привет! Посмотри, какая у меня тут куколка! – с пьяными интонациями отозвался мучитель, то ли опять под дурью, то ли на него так действовал адреналин. – Хочешь на двоих?

– Чет, ты больной? Ты знаешь, кто это? – заявил на это собеседник Вальтера.

– Ну, китиарка, – ответил сёрфер. – Ты не бойся, я эту проблему решу.

– Это тебя решат, долбодятел. Эта девка со своим приятелем, которого ты притащил за наш стол, уже «решила» атованских «нирванщиков».

– Нет, ты прикинь, как мне повезло! – Чет заехал Роул ногой по почкам. – Так это благодаря тебе я остался без приработка?

– Скачи сюда резво, если не хочешь без основного заработка остаться, – жестко ответил за нее собеседник Чета, который хоть и Зверь, но не такой, как этот. Возможно. – Только что на тот дом, где местные держали твою девчонку, совершено нападение.

– Кто? – из голоса Вальтера пропали пьяные нотки.

– Ее приятель и еще один.

Себастьян. «Еще один» – это Себастьян. Они идут по следу. Скоро Алекс будет здесь. Алекс ее спасет. Он всегда ее спасает. И зароет этого подонка в песок. Живьем.

– Вдвоем? – рассмеялся Чет.

– Да. Они вдвоем уделали толпу местных, а потом по тревожной кнопке появился Мисима. И они до чего-то договорились. Так что у тебя минута на сборы. Мы хотим забрать товар прямо сейчас. И нам нужно убрать основной источник проблем.

– Это я завсегда!

Постель дернулась – Чет спрыгнул на пол. С минуту он носился по комнате, потом наклонился над ухом Роул и прошептал:

– Детка, не скучай. Я только порешу твоего Алекса как источник проблем и сразу вернусь. И мы продолжим.

Он снова вколол ей какую-то гадость, от которой Роул вырубило. Может, и к лучшему.

На этот раз воспаленный мозг разнообразил небытие Тайни галлюцинациями.

– А она ничего, – пробасил голос в ее сне. – Может, вштырим ей по-быстрому.

– Джонсон, я даже не хочу знать, чего ты объелся, – разнообразил галлюцинацию еще один голос. – Она китиарка. Они потом тебе твой «штырек» тупым ржавым гвоздем отковыряют и в рот засунут. Твоя задача сделать так, чтобы она была жива и здорова.

– Зверь, ты, это… Цели реальные ставь. Он из нее не то мумию делал, не то на фарш пустить пытался. Порвал…

– Меня эти подробности вообще нифига не возбуждают, – оборвал первого второй. – Поэтому давай договоримся: я тебя об этом не спрашиваю, ты мне об этом не рассказываешь. И вообще забудь, что это видел, потому что они тебе и глазки тем же гвоздем выковыряют. Просто помни, что ее состояние – наш пропуск в будущее. Не будет ее – не будет будущего. Как же этот мудак нас подставил! Вот воскресил бы – и заново бы убил.

– Босс, если у них всё так строго, может, нужно было Вальтера им сдать? – предложил первый.

– Что сделано, то сделано, – раздался стук, будто кто-то откуда-то спрыгнул, и второй голос продолжил: – Мисима вцепился в этот труп, как собака в кость, пусть себе развлекается.

К слуховым галлюцинациям добавились тактильные. Тайни чудилось, что ее снова колят, потом смазывают в тех самых местах, где больше всего болело.

– Ее полностью вырубать? – уточнил первый.

– Нет, желательно, чтобы она могла продемонстрировать, что жива. Как-нибудь. Но при этом не дергалась.

– Понял.

Через несколько минут – больше или меньше – кто знает в безвременье бессознательного – опустившуюся тишину нарушил второй.

– Я готов, – сказал он. – Джонсон, у тебя?

– Насколько возможно, – пробасил первый.

– Валим.

На этом голоса исчезли. А галлюцинации – нет. Теперь ей чудился голос Алекса. Он ее звал. Конечно, это была галлюцинация, но такая правдоподобная, что Тайни ответила. Она бы крикнула, но сухие губы лишь слабо прошептали его имя.

И вновь опустилось небытие.

Которое прервалось страшным грохотом.

Страшный грохот сменился топотом ботинок, затем была какая-то стучащая суета, потом голос Себа: «Тай, ты как?», затем укол (уж который за сутки? или сколько там она пробыла в небытии и безвременье), и туман забытья начал рассеиваться. Перед глазами проступило озабоченное лицо кэпа.

– Как… ты… меня… нашел? – прошептала она пересохшими губами, и Себ застучал ботинками в сторону санблока, из которого вернулся с влажным полотенцем и стаканом воды.

Роул сделала несколько глотков. Много сразу нельзя.

– Это не я, это твой Алекс, – проговорил капитан.

И в голове Тайни пронеслось то, что удерживало ее от паники и сумасшествия всё это время: «Алекс ее спасет».

– И как он раздобыл эти сведения, я не знаю. Он просто сбросил координаты и предупредил, что, вероятно, место заминировано дистанционкой. Я уже дезактивировал. Не двигайся, я сейчас вколю тебе несколько препаратов, а потом отнесу в душ. Как ты себя чувствуешь?

– Как отбивная, – призналась Роул. – С кровью.

Себ застыл.

– Мелкая, прости, – на лице Себастьяна читалось глубочайшее чувство вины.

– Себастьян, ты тут причем? – выдохнула Тай. Дышать стало легче. То ли отпустил страх, то ли начали действовать антидоты. – Виноват этот ублюдок.

На кэпа доводы не подействовали, и он смотрел на Роул взглядом побитой собаки.

– Себ, давай ты сам себе придумаешь оправдания, – устало произнесла Тай. – Мне сейчас еще Коллингейма утешать, который примчится, взвалив на себя персональную ответственность на всё зло мира. Это – моя работа. Я – профессионал. Меня к этому готовили. На этом закончим. Где эта падаль, кстати?

Тайни не уточнила, о ком она, но кэп понял.

– Уже мертв, – огорченно произнес кэп.

– Кто его?

– Тоже не знаю. Мисима обнаружил труп. Он здесь за внутреннюю службу безопасности.

И пока Роул осознавала, что голоса ей не причудились, и что неизвестный Зверь не только устранил основной источник проблем в лице подонка Вальтера, но и умудрился сохранить ей при этом жизнь, Марсо продолжил:

– Хреново работает эта служба. За продажей оружия тоже стоял инструктор.

Значит, вот о каком товаре шла речь.

Кэп ожил и вкатил Тайни два укола в бедро, внутримышечно, один – большой шприц-пистолет с медленной автоматической подачей – в подключичную вену. Питательный раствор. После того, как пистолет пискнул, сообщая, что введение завершено, ранка прижжена, Себ снял гаджет и прямо в простыни, которой она была накрыта, отнес Тайни, куда обещал, оставив аптечку. На крюке висел стандартный махровый отельный халат. Роул ткнулась в него носом. Чистый. Она просто представила себе запах подонка, и ее чуть было не вырвало. Благо нечем. Силы понемногу возвращались в тело. Роул запустила душ в режиме мягкого летнего дождя и уперлась лбом в сложенные на стене предплечья. Только теперь сознание позволило ей ощутить в полной мере, как близка она была к смерти. Какие еще чУдные фантазии могли возникнуть в нездоровом мозгу подонка прежде, чем он забил бы ее насмерть в спарринге. Роул трясло. Волна отходняка накрыла ее. Тайни сползла по стенке на пол и села, обняв себя за колени, прижав к ним челюсть, чтобы не стучали зубы. Всё позади. Алекс ее спас. Ее рыцарь. Ее любимый рыцарь. Просто – ее любимый.

Появление Алекса в номере она скорее почувствовал, чем услышала. Просто стало спокойнее. К этому времени Тай уже выбралась из душа и пыталась согреться, включив на полную режим сушки. Согреться не удавалось. Наверное потому, что заледенело у нее внутри. Она смазала мазью те органы, которые пострадали в результате насилия сильнее всего. Осмотр повреждений показал, что всё могло быть хуже. Неизвестный «Джонсон», храни его боги, неплохо ее подлатал. Хотя спасибо за это следует сказать неведомому пиратскому стратегу «Зверю».

Роул открыла дверь санблока и практически уткнулась в детектива. Как она и предполагала, он просто сочился чувством вины, как перезревший фрукт – соком. Он. Чувством вины. Он, который вытащил ее оттуда, где хуже, чем на том свете. Больше всего Тайни хотелось сейчас уткнуться в Алекса, спрятаться от всех невзгод и обид, боли и страданий, укутавшись в него, как в одеяло. Алекс сделал шаг вперед, Роул уткнулась в него, ее обняли крепкие руки, и только теперь, – именно теперь, ощущая знакомый запах надежности и безопасности, – она поверила, что всё закончилось.

Глава 11

Слезы хлынули сами собой, смывая грязь пережитого. Находясь в коконе защищенности, Роул расслабилась настолько, что звонок в дверь показался чем-то чуждым и инородным, как клок антиматерии вне аннигиляцонной капсулы.

– Тайюшка, отойди к кэпу. Пожалуйста, – обратился к ней Алекс.

Отрываться от него было невыносимо. Но она еще помнила, что обещала себе во всем слушаться Коллингейма. Поэтому оторвалась и пошла. За дверью оказался курьер, который принес вещи, заказанные кэпом, пока она отмокала. Себ молодец, подумал на шаг вперед. Тайни тоже бы подумала. Если бы тогда была способна думать.

В пакете оказалось простое белье и свободное платье в пол с длинными рукавами – чтобы скрыть еще не прошедшие до конца синяки. За ночь они сойдут окончательно, но пока светить ими перед детективом – и вообще широкой общественностью – не стоило. Кроме одежды и удобных балеток в пакете обнаружились необходимые лекарства на первое время и легкоусвояемая еда, чтоб не раздражать кишечник. Крохотный пакетик пюре – безвкусного, но питательного и целебного, Роул выдавила в себя сразу.

Помимо первоочередных проблем Себ позаботился и о дальнейшем – номере. Ведь ее собственный был освобожден в связи с «отъездом», как и в случаях других похищений. Она бы не отказалась от предложения Алекса обустроиться у него, но… нужно знать границы в использовании чужого благородства.

Детектив проводил Тайни до номера. Они молчали всю дорогу, и это было хорошо. Ничто не мешало ей наслаждаться чистой, ничем не замутненной радостью близости. А потом он остался в номере и рассказывал глупую сказочку про маленькую принцессу Тайни. Конечно, про принцессу – это всё глупости. Ну, какая из нее принцесса? Она – ходячий магнит для неприятностей. Но было приятно. И тепло. И уютно. И спокойно. И она уснула, так и не дослушав, чем закончилась сказка. Зачем? У принцессы есть верный рыцарь. А значит, у нее всё будет хорошо.

Проснулась она оттого, что в помещении словно стало холоднее. Алекса рядом не было, но номер еще хранил его запах. Выходит, он ушел совсем недавно. Тайни проверила время. Она проспала шесть часов. И Алекс вместе с ней. Ему тоже нужен отдых. И еда. Не все же сидят на вынужденной диете. Тай потратила некоторое время на покупки необходимых вещей. Ее багаж был в помойке, как сообщил Себ. Так что теперь придётся обзаводиться всем новым. В качестве извинения Себастьян кинул ей на карту круглую сумму. Роул не стала отказываться. Извинения должны быть приняты. В некоторых случаях не стоит растить долг.

Тайни обработала быстро заживающие раны и рассасывающиеся, желтоватые синяки. Дождалась доставки. Переоделась в новое. Перекусила очередной порцией целебного питания – уже без тошноты. И задумалась, куда податься дальше. Беспокоить детектива она не решилась. Ужин ее не интересовал. Оставалось главное развлечение дня – пресс-конференция. Роул уже опоздала к началу, но никогда не поздно полюбоваться на бывшего командира при параде. Полюбоваться было на что. Себ и Кайса были прекрасной парой. Ублюдок бы сейчас локти кусал, увидев, кого он называл бледным недоразумением. Хотя кто бы ему дал дожить до этого момента. Тварь. Подонок. Скотина.

Из глубин ненависти ее вывел знакомый стриженый затылок. На душе сразу стало легко. Тай крадучись подошла к Алексу и стала свидетельницей занимательного разговора:

– … Чтобы быть рядом с джиннийей, нужно быть джинном, – говорил Коллингейм собеседнику, в котором китиарка опознала того самого аборигена, который пытался упрятать ее к комнату с решетками до прилета ублюдка.

– Ты тоже джинн?

Этот стручок, которого у Тайни язык не поворачивался назвать мужчиной, позволял себе насмехаться над Алексом! Да он ногтя на мизинце левой ноги ее Коллингейма не стоит! Пес трусливый с поджатым хостом!

– Не-а, – легко ответил Алекс.

– Он рыцарь, – влезла в разговор Роул, протискиваясь в к теплому, надежному телу. – Это такой джинн, только человеческий.

– Простите, – прошептал абориген.

В его глазах мелькнуло узнавание, сменившееся страхом, и он стал опускаться на колени. Ей вот сейчас только показательных выступлений под софитами не хватало!

– Что вы делаете? – зашипела Тайни. – А ну-ка сейчас же поднимитесь! Не привлекайте внимание. – И, подумав, добавила: – Творец простит!

Мстить этой марионетке она считала ниже своего достоинства. Но и забывать подлости не собиралась.

– Тай, пойдем, – шепнул Коллингейм ей на ухо.

С Алексом – хоть на край света.

Они гуляли по вечерним аллеям. Алекс рассказывал, как ее нашел, умудряясь находить комичное в том кошмаре, через который он прошел. Да, китиарке пришлось хуже. Но за бравадой и желанием развеселить Роул слышала его страх, боль потери и горькое чувство вины. Не уберег. Не защитил. Не смог. Как донести до него, что спас. Что только вера в него удерживала Тайни от безумия? Давало силы? Как сказать это так, чтобы он не понял, через что она прошла, и не взвалил на себя еще больший груз? Тайни пока не знала. Она попыталась объяснить, что он здесь не при чем. Но попытка с треском провалилась. Поэтому просто наслаждалась заботой и нежностью, которой ее щедро одаривал детектив. Как истинный рыцарь, он довел ее до номера, и деликатно оставил в одиночестве. Сначала Тайни подумала, что к лучшему. Пусть все заживет, чтобы не пугать. Но, умывшись и провалявшись в пустой кровати с полчаса, поняла, что не уснет. Видения недавнего прошлого вставали перед глазами, и сердце колотилось от страха, что кошмар вернется. Ведь она не видела трупа. Вдруг он жив и вернется? Ладони и ступни был ледяными, и никак не могли согреться, несмотря на то, что термометр показывал в помещении плюс двадцать пять.

Тайни надела платье и, кутаясь в рукава, поспешила к детективу. Лифт донес ее в считанные минуты. Алекс открыл дверь. Он был в одних плавках. Это добрая традиция – детектив именно так ее обычно и встречает.

– Мне… холодно, – призналась Тайни, постукивая зубами.

Алекс молча отворил шире дверь и приглашающее показал рукой в комнату. Роул быстро разулась и нырнула под одеяло, пахнущее Коллингеймом. Алекс закрыл дверь и присоединился к ней. Тайни заползла к нему на плечо, уложила на бедра коленку, словно пытаясь его удержать, и окунулась в спокойный сон.

Глава 12

Роул проснулась с первыми лучами солнца по знакомой причине: организм перерабатывал лошадиные дозы лекарств, активно приводил себя в норму, а расплачивались за это почки. К счастью, теперь ничто не мешало сбегать в санблок. По-хозяйски подгребший ее Коллингейм не считается. Он негромко похрапывал, что-то булькнул, когда Тайни выбралась из-под его руки, и перевернулся на другой бок. Когда она вернулась, покрывало было сброшено на пол. Алекс лежал в позе морской звезды, занимая всю доступную площадь. Волосы торчали в разные стороны, просто уму не постижимо, как им это удавалось при такой длине. Рельефная грудь покачивалась в ритме быстрого сна. От пупка к плавкам бежала волосистая дорожка. В плавках возвышался холм утренней эрекции. Он был такой красивый. Весь. Начиная с взъерошенных волос, заканчивая тем, что уже встало, пока остальной организм спит, что Тайни не удержалась от поцелуя. Алекс что-то невнятно, но довольно промычал сквозь сон, и Тай быстро скинула платье. Она вела руками по мощной мускулатуре, по курчавым волоскам груди и вздымающимся под ее руками волоскам предплечий. Алекс сонно приоткрыл глаза, пытаясь на ней сфокусироваться, и потянул к ней руки.

Между ног свело болезненной судорогой, и перед глазами встала картина издевательски смеющегося мерзавца. Тварь! Не дождешься! Ты не сможешь управлять моей жизнью из прошлого! Роул аккуратно, чтобы не обидеть Алекса, взяла его за запястья и отвела их ему за голову. Какое счастье, у нее есть Коллингейм! Он понял всё без слов, отдавая свое дело в распоряжение Тайни. Первая волна паники прошла. Видя, как плавится под ее руками Алекс, как изнывает от желания, сколько сил ему, альфа-самцу, требуется, чтобы не вмешиваться, Тай завелась по новой. Это было восхитительно – владеть мужским телом, играя на нем, как на музыкальном инструменте. Женщины так не делают? Да плевать она хотела на женщин. Она – китиарка! Она может всё. Алекс закрыл глаза и сцепил зубы, чтобы сдержать приближающийся оргазм, пытаясь до конца – во всех смыслах, – исполнить свою мужскую роль дарителя наслаждения. От этой борьбы в предвкушении сжималось сердце, будто не его, будто ее сейчас разорвет на кусочки от наслаждения. От каждого его стона, каждого рваного движения, надсадного выдоха, от побелевших, сжатых в кулаки пальцев – от всего этого сносило куда-то в нереальность. И когда гримаса обреченности от невозможности сдержаться исказила его лицо, когда судорога эякуляции дернула член внутри Тайни, наслаждение взмыло, как лава вулкана, омывая ее чистым, обжигающим счастьем.

Тайни прижалась к Алексу, делясь этим потрясающим чувством. Как она сможет без него? Чем она заштопает ту огромную дыру на сердце, если из ее жизни уйдет детектив Алекзандер Коллингейм?

Отпустив на волю чувства, растворившись в этой бездне нежности, заботы, в лучах тепла и любви, Тайни перестала считать дни. Она запретила себе думать о том, что это счастье – временное, потому что от этой мысли ее сворачивало почти так же, как тогда, с ублюдком. Но как бы надежно ты не спрятался от своих проблем, всегда найдутся добрые люди, которые эти проблемы к тебе приведут за руку. На Алекса вышел Мисима с просьбой о встрече. Коллингейм напрягся, хотя старался выглядеть молодцом. Тайни знала, что, спасая ее, детектив обвел вокруг пальца триадовца, и справедливо ждал разборок. Но здравый смысл подсказывал, что если бы Мисима решил с ним посчитаться, то не стал бы приглашать в гости среди бела дня. То есть разговор предстоял непростой, но – именно разговор. Тайни же время в одиночестве решила использовать для встречи с Себастьяном. Работа и все прочие, связанные с долгом перед Родиной и прочими Крайне Важными Вещами, оказались отложены в дальний ящик. Никто не умрет от того, что Тай напишет отчет не сейчас, а на обратной дороге на Атован. Или даже с Атована.

Но, как оказалось, Себ пришел не за этим.

– Зачем ты так с детективом? – начал кэп с места в гипер. – У него же уже крышу от тебя срывает.

Тайни даже села от удивления.

– Я, конечно, понимаю, что мужская солидарность – это важно, но куда же делось землячество? – возмутилась Роул. – Почему не: «Тайни, зачем ты так с собой? Ты потом просто не сможешь без него жить»?

– Всё так серьезно? – успокоившись, присел рядом Марсо.

– Даже не представляешь, насколько, – вздохнула Тай. – Даже я не представляю, насколько, потому что запрещаю себе представлять.

Она уставилась в стену.

– Ну, так улетайте вместе, – предложил Себ так, будто это было всё равно, что заказать обед в номер.

– Как?! Как ты себе это представляешь?

– Тебе нужен напарник, – твердо заявил на это капитан.

– Теперь я тоже так думаю, – согласилась Роул. – Проблема в том, что Алекс – не китиарец. И, могу тебя уверить, тест на лояльность он не пройдет. А чужих в ИК не берут, не мне тебе рассказывать. А просто так он не полетит из гордости.

– Проблема, – согласился Себ. – А сама…

Он бросил взгляд на Тайни и не договорил.

– Знаешь, я даже готова рассмотреть такую возможность, – неожиданно для себя призналась она. – Беда в другом. Есть еще и Майер, который внезапно возжелал от меня ребенка настолько, что готов принять гражданство.

– Он же не может, – выдавил Себ.

– Да плевать мне на то, что может и не может Майер! – взвилась Тайни. – Важно то, что за мое увлечение заплатит Алекс. Вик заявил это недвусмысленно.

Себ вздохнул и тоже уперся взглядом в стену.

Они молчали минут пять, прежде чем капитан нарушил тишину:

– Я вообще не об этом хотел поговорить. Я хочу… отблагодарить детектива. Но боюсь, что он оскорбится.

– Правильно боишься, – кивнула Роул. – Обязательно оскорбится.

– Поэтому я пришел к тебе. Ты у нас девушка креативная, что-нибудь придумаешь.

– Правильно пришел, – кивнула Тайни. – Уже придумала. Только не знала, как тебя об этом попросить.

– Проси, – разрешил Себ.

– Отвези нас Атован.

В глазах Марсо читалось непонимание.

– Он сдаст билет, деньги останутся у него. Это же подарочная поездка. И это – единственный способ монетизировать подарок.

– Вообще не вопрос, – обрадовался Себастьян. – Тем более что Кайса летит к себе, – с меньшим душевным подъемом продолжил он. – Какие-то у них там заморочки, что девушка должна перед свадьбой прожить месяц в доме матери. И еще ей нужно собрать документы перед подачей на гражданство…

– Она решилась? – удивилась Тай.

– Конечно. Кто бы отказался? – удивился Себ.

– Коллингейм бы отказался, – буркнула Роул.

– Ну, он у тебя вообще уникум.

– Да уж. У меня что ни мужик, то уникум, – пробубнила она. – Или псих.

– Карма.

– Карма, – кивнула Тай. – Я набираю Алекса.

Но Алекс оказался быстрее. Он был доволен, как кот, поймавший мышь, что скреблась за стеной целый месяц. И идею лететь вместе на Атован принял с восторгом. А когда до него дошло, что при этом он еще и деньги получит, и вовсе расцвел.

– Увидимся через час, – закончил он разговор и отключился.

Боже. Как мало нужно человеку для счастья. Просто не думать о том, что через шесть дней они расстанутся.

Глава 13

Последние дни прошли как в угаре. Тай пыталась запомнить каждую минуту, чтобы потом, когда уже будет одна, вспоминать. Но к вечеру не могла вспомнить, чем они занимались. По сути – ничем. Она просто жила. У этого слова появился совершенно другой смысл. Потому что Роул поняла, что раньше-то она и не жила. Так, существовала помаленьку. Исполняла разные роли. Играла в разные игры. Сложные, серьезные и ответственные. А теперь она просто жила.

Жаль, что жить ей оставалось всё меньше и меньше.

Если раньше прощание казалось чем-то далеким, то когда они погрузились на корабль Себастьяна, Тайни поняла что – всё. Вот оно. От паники она сделалась болтливой, пытаясь своими признаниями заштопать ту пропасть, что расползалась между ними с каждой астрономической единицей, которую они преодолевали на пути к Атовану. Заткнуть ту дыру, что разрасталась в душе. Последнюю ночь они провели целомудренно. Просто обнявшись. Когда Алекс уснул, Тайни перестала сдерживаться и разревелась. Как последняя дура. Из этой безвыходной ситуации должен быть выход. Если его не придумает она, то придумает мама. В конце концов, Коллингейм спас жизни ее детей. У дочери – уже трижды. Энджела Роул перед ним в долгу до конца жизни. А она – не последний человек на Китиаре. В попытках решить неразрешимую задачу, она погрузилась в сон. И, кажется спустя минуту, была вынуждена встать – начиналась посадка.

– Зайдешь ко мне? – предложила Тайни, когда они прошли таможню.

Алекс кивнул. Роул вела его к себе с некоторым трепетом. Корабль стал ее домом. Ее личным пространством. Коллингейм одобрительно оглядел небольшую рубку, задержав взгляд на картине с Бизнес-кварталом и фигурке рыцаря. Почему-то теперь Тайни было жаль расставаться с ней. Рыцарь в сияющих доспехах стал для нее воплощением Алекса. И теперь ей предстояло расстаться с обоими. И всё же. Всё же.

– Я везла его тебе с Камелота, когда летела к Эмилю, – призналась Роул. – Только так и не нашла удобного случая отдать.

Она взяла статуэтку в руки и протянула детективу. Она боялась, что Алекс начнет свое традиционное шипение воспаленной гордости, но лишь искренне поблагодарил. Рыцаря он признал за своего.

– Спасибо. У меня для тебя тоже есть подарок, – сказал детектив в ответ и вынул из кармана сумки красиво упакованную коробочку.

Сняв обертку, Роул на секунду зависла. Внутри был новейший комм с суперустойчивой, если верить рекламе в Сети, связью везде, даже в гипере. Вот куда ушли все его деньги. Что ей остается? Только благодарно принять подарок.

– Хочу, чтобы ты знала: я всегда на связи, – сказал Коллингейм, виновато улыбаясь.

– Я сегодня улетаю, – призналась Тайни, когда он выпустил ее из объятий.

– Я ожидал этого, – со сдержанной грустью ответил Алекс.

– Я обязательно вернусь, – пообещала Роул. Она – или мама – придумает выход. И Тайни обязательно прилетит, чтобы забрать детектива с собой.

– Я буду ждать.

Тай в этом не сомневалась.

Слова, которые должны были быть сказаны – сказаны. Те, которым пока не время – зарыты в глубине сердца, чтобы не делать никому больнее.

Алекс ушел. Проводив его взглядом, пока за ним не закрылись двери, Тайни начала предполетные процедуры. Эта суета помогала ей держаться. Выйдя на стартовую позицию, Роул проверила курс и отправила себя в анабиоз. Отчеты подождут. Больше всего она сейчас хотела ничего не чувствовать. И не о чем не думать. Потом. Завтра. Она подумает об этом завтра, когда до места назначения останется всего ничего.

Анабиоз подобен маленькой смерти. В нем так же ничего нет. Только в отличие от смерти, в один прекрасный момент после него воскресают. Тайни почувствовала на шее укол, знаменующий конец перелета. Что что-то не так, она поняла слишком поздно. Иллюминаторы были открыты, и за бортом растекалась радужная гладь гиперпространства. Мозг Тайни еще помнил, что история не могла привести ни одного примера, когда после встречи лицом к лицу с гиперпространством, человек оставался вменяем. Но оторваться от разноцветных разводов не могла.

Content

Нарватова Светлана Тени исчезают в Раю

Часть 1. Тени исчезают в Раю Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Часть 2. Легко ли быть джинийей? Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13