Смирнова Ирина

Возлюби вампира своего

Смирнова Ирина

Возлюби вампира своего

Глава 1

Мы стояли на небольшой поляне, плотно заросшей зеленой невысокой травкой, как болото — мхом.

Я специально ее выбрала, еще лет сорок назад, когда поняла, что мстить придется в одиночку. Затем старательно улучшала под свою задумку. Даже лешим заплатила, чтобы они выровняли и расширили дорогу к скале, пересадив часть деревьев.

Мне уже не первая сотня лет, и я знаю, как злопамятны эти лохматые и вроде бы безобидные твари, если им внезапно померещится, что ты вредишь их лесу. Так что лучше потратить немного денег вместо того, чтобы всю оставшуюся вечность отмахиваться от пытающихся тебя проткнуть осиновых веток.

Лешие же между собой общаются. И если ты в одном лесу пару деревьев без уговора вырвешь, то в соседнем не скроешься. В любом лесочке тебя будет поджидать острый осиновый колышек, хоть из замка больше никогда не вылетай.

Когда ты годами вынашиваешь желание отомстить, глупо экономить на мелочах. Так что лешие были на моей стороне и даже немного помогли заманить щенка с его стаей в расставленную мной ловушку.

И теперь мальчишка стоял передо мной, гордый и не сломленный, зло сверкая голубыми глазищами, доставшимися от собаки-матери. Вот поджарые мышцы, широкие скулы и кривоватый левый верхний клык — это отцовское наследство. Только жизненного опыта старый волк своему последышу передать не успел. Но это мелочи.

Зато от матери, кроме удивительного цвета глаз, обрамленных длинными пушистыми темно-серыми ресницами, щенку достались красивые, практически идеальные губы, которые он сейчас плотно сжимает. Лишь иногда приподнимает верхнюю, скаля зубы и демонстрируя кривой клык.

— Страшно, прямо до мурашек, — провокационно-томно прошептала я, глядя в бездонную голубизну.

Сколько злости! Какая неприкрытая ненависть!.. Наверное, жутко бесит, когда ты весь такой сильный, такой быстрый, такой уверенный в себе оборотень — и так глупо заполучил серебряную пулю. В плечо. Сдохнуть не выйдет, оборачиваться нельзя, а больно, наверное, адски.

И страшно! Никто не хочет умирать, когда тебе чуть-чуть за двадцать. Даже обычные людишки борются до последнего, отстаивая свое право прожить еще лет шестьдесят. Жалкие мотыльки-однодневки.

А у оборотней впереди пара сотен лет — и тут такой бесславный конец. Причем ладно бы только сам попался, как... мальчишка. Но ведь и всю стаю за собой в ловушку привел!

Глупые псины. Пока разобрали, что гонятся не за настоящим оленем, а за идеально созданным мною и лешими мороком, все уже были пойманы.

Вампирская быстрота — не сказка, а реальность! Мне требовалось лишь загнать всю стаю в одно нужное мне место, где к каждому дереву был привязан кожаный поводок с серебряным ошейником. А потом ловкость, скорость. и, напоследок, меткий выстрел в вожака. Все!

Теперь вдоль дороги к скале с двух сторон рычат от боли молодые волчары, смешно пытаясь содрать лапами ошейники. Но тут я спокойна.

Поводки порвать им не удастся, кожу дракона даже я руками не разорву. Деревья сломать не получится — зря я, что ли, лешим столько денег отсыпала?

— Значит, так, щенок. Жить тебе осталось недолго, правда, спятишь ты раньше. Но я готова облегчить твои страдания. — Тут я достала пистолет. Тот самый, с серебряными пулями. — В этот раз попаду прямо в сердце, не волнуйся. Но убью только за развлечение. Готов?

Щенок в ответ оскалился так, что даже нос смешно сморщился, как у настоящей псины. И зарычал, в человеческом облике, но от души. Красивый такой баритончик, мягкий. Прямо за душу пробирает!

— Я дам тебе два ножа, и ты побежишь по дороге к скале. Быстро! Потому что бежать тебе, только пока я поднимаю руку, прицеливаюсь и считаю до трех, понял? Зато на бегу ты успеешь перерезать поводки своим песикам. Конечно, не всем. Но, клянусь, тех, кто сбежит в деревню, не трону. Ошейник им любой кузнец снимет.

Щенок потряс головой, посмотрел на меня мутнеющим взглядом, повернулся, оценил расстояние до скалы и. кивнул. Дурачина! Даже задумываться ни о чем не стал, не то что торговаться. Просто почуял возможность перед смертью спасти хоть кого-то из стаи и вцепился в эту идею зубами.

Что ж, веселье начинается!

— Беги!

Я даже не сомневалась, что мальчишка помчится на всей доступной ему сейчас скорости, не думая о том, что затормозить уже не успеет. Хотя он видел скалу, понял, что врежется в нее и превратится в. шкурку настенную. Но ему уже все равно.

Хорошо бежит! И главное, освобожденные им волки не разбегаются, а собираются вместе. Смотрят на меня шалыми от боли злыми глазами уже спевших свою последнюю песню и готовых умереть ради своего вожака.

Я медленно подняла пистолет, еще медленнее прицелилась. У меня все рассчитано по секундам. Много раз прогуливалась по этой дороге, еле передвигая ноги, чтобы получилась скорость оборотня.

Раз... два...

Мальчишка ожидаемо ускорился. Уж не знаю, откуда у него на это силы, но я надеялась на это, и он меня не разочаровал.

Мысленно досчитываю мгновения, оставшиеся щенку до встречи со скалой. Заодно внимательно слежу за стаей. Они уже готовы прыгнуть. Ага! Улитки наивные!

Волки, столкнувшись друг с другом, устроили свалку на том самом месте, где мгновение назад стояла такая доступная добыча. А я, сжав зубы — потому что, гори все ярким пламенем, когда тебя даже на оборотневых скоростях впечатывают в камень, все равно ощутимо неприятно, — в последний миг успела поймать их разогнавшегося вожака.

Он повис на мне и на ножах, умудрившись воткнуть их в скалу возле моих плеч. Еще живой, с светящимися от адреналина глазами, но расслабленный и вялый, потому что израсходовал и физические, и внутренние ресурсы. Доступный и мало чего понимающий. Просто счастливый оттого, что спас всех. Успел. Справился.

Смешной молодой наивный щенок, попытавшийся заключить сделку с вампиром.

Пока он не умер прямо у меня на руках, успев очухаться напоследок и все испортить, я со всей силы укусила его в вену на шее. Сделала несколько глотков и тут же, прокусив себе палец, заклеймила волчонка своей кровью, проведя ему по губам, а затем по ране. Серебро внутри него зашипело, отзываясь на мой зов, и маленьким серебряным комочком выпало прямо мне в руку. А щенок чуть не рухнул мне под ноги.

Ну еще бы. Конечно, операция заняла мгновения, но все равно, когда по твоим венам мчится серебряная смерть, а потом твердеет на границе вены и кожи, это адски больно!

— Все, песик, теперь ты моя ручная болонка.

— Сука! — Песик не желал становиться ручным, и я прекрасно его понимала. Свобода для оборотней ценнее жизни.

— Суки ваши самки. А я — стерва. Редкая. И тебе теперь придется со мной жить, мальчишка.

И твоей стае. Но это я не стала говорить вслух. Он сам все понял по ухмылке, с которой я посмотрела на крутящихся вокруг нас волков. Они тоже почуяли, что таинство связи свершилось, потому что никакого сопротивления не было. Их вожак смиренно принял свою участь, так как даже не понял, что платит свободой за жизнь.

И теперь эти преданные псины больше не пытались на меня напасть. Ведь тогда сдохнет и связанный со мною оборотень.

— Зачем тебе нужны мои волки? — щенок сразу задал правильный вопрос.

Он не стал нести эгоцентричную чушь типа: «За что ты так меня ненавидишь?», «Зачем тебе я?!» Нет, он сразу понял, что на его месте мог быть любой наивный молодой идиот. Просто ему слегка не повезло. Под мои условия лучше всего подходил именно он — гордый, отчаянный, неопытный мальчишка, сумевший за три года собрать вокруг себя стаю таких же молодых отчаянных изгоев.

Стая без поддержки старших. Стая, где все преданы друг другу. Стая, которую я смогу со временем сделать своей.

— Мне пора заводить гнездо. — Я в упор посмотрела на щенка, проверяя, насколько хорошо он знаком с законами жизни вампиров.

Гнездо — это лишь прикрытие, но очень важное. Мне действительно пора рискнуть и попробовать создать семью. А пока птенцы молоды, вспыльчивы и не контролируют свой голод, нужны оборотни. Те, кто будет охранять нас от всех и всех — от нас.

— Ты хочешь превратить мою стаю в наседок?!

Я улыбнулась, прежде чем вцепилась в его жесткие, слишком длинные для оборотня волосы и легонечко дернула вверх. Очень легонечко. Не хватало еще после стольких трудов оторвать наглому мальчишке голову!.. Потом, так же легонечко, швырнула его на землю, на колени.

— Учись уважению, псина! Тебе и твоей стае выпала великая честь. Вы будете оберегать моих птенцов.

Ярость в голубых глазищах сверкала и искрила, но, к счастью, не могла испепелять. Иначе я бы уже давно сгорела заживо. Я снова улыбнулась, предвкушая, как приручу этого гордого щенка. Конечно, можно использовать метку, можно заставить его сердце на время перестать биться, можно перекрыть ему воздух, можно ослепить, парализовать... Можно делать с ним все, что пожелаю, потому что он привязан ко мне его собственной смертью и моей кровью.

Иногда вампиры и оборотни заключают добровольные равноправные союзы, но чаще оборотней обманывают, дурманя и связывая кровью. Вот только хищный зверь, попав в капкан, отгрызает себе лапу! А попавший в капкан оборотень будет пытаться заодно загрызть своего хозяина.

Конечно, дополнительная связь смертью — не панацея. У любого терпения есть предел, и при желании его всегда можно найти. Но я не собиралась издеваться над щенком, провоцируя убить меня, даже если после этого погибнет он сам. Возможно, мне и придется отправить его на верную смерть, но только ради моей жизни.

— Вы будете жить и охотиться рядом с моим замком, — сообщила я мальчишке. — А теперь пусть твои псы сядут смирно вдоль дороги. Я сниму с них ошейники.

Как же ему хотелось послать меня подальше! Он даже сжал пальцы в кулак и начал разгибать средний. Но ответственность вожака взяла верх над гордыней. Повернувшись к стае, он молча махнул рукой.

Оборотни даже в звериной ипостаси понимают всеобщую речь. Так что волки прекрасно сообразили, чего от них хотят. Скаля на меня зубы, издавая грозное рычание и одаривая меня свирепыми взглядами, они выстраивались в цепочку, по-моему наивно надеясь меня укусить.

Дождавшись, когда последний из двадцать шести волков займет свое место, я потрепала мальчишку по голове, сделав вид, что не заметила, как он попытался отдернуться.

— Хороший щеночек, и песики у тебя послушные.

А потом быстрее ветра пронеслась вдоль дороги, отщелкивая ошейники и оценивая реакцию «песиков». Тех, кто успевал почувствовать мое прикосновение, я запоминала. Их надо беречь и учить. Того, кто успел дернуться и начать поворачиваться, я куснула за ухом, запоминая не только внешне, но и на вкус.

Самок в стае было мало, плохо... Со временем, когда волчата остепенятся, это может превратиться в проблему.

— Теперь, когда вы все снова можете обращаться, пошли за мной, лохматые улитки! — Я рассмеялась собственной шутке, обернулась летучей мышью и понеслась вперед, к своему замку, иногда останавливаясь, чтобы подождать постоянно отстающую стаю.

— Фу, псины. — Очередной раз приземлившись, сменив облик и дождавшись, когда щенок добежит до меня, стараясь при этом не сильно прихрамывать на левую переднюю лапу, я брезгливо поморщилась. — Сейчас просто задохнусь от вашей вони! — произнесла я, с презрением оглядев запыхавшихся вспотевших волков. Но потом милостиво процедила: — Ладно, отдохните, речка буквально в двух шагах.

На самом деле до речки им еще плестись минут тридцать-сорок, но надо же как-то взбодрить этих унылых шавок? Со временем я научу их бегать быстрее, но выше головы не прыгнешь. Оборотням никогда не научиться развивать вампирскую скорость, и обычно это наше преимущество. Однако в мой план входило превратить каждого волка в этой стае в достойного противника. Слабаков, конечно, придется убрать. Но с этим-то я точно справлюсь.

Голубоглазый вожак, повернувшись, что-то прорычал, потом принюхался и ринулся четко по направлению к реке. Я мышкой летела сверху над стаей, пытаясь на глазок прикинуть, за сколько времени эти лохматые улитки дохромают до воды.

Таскать везде с собой новомодное изобретение — наручные часы — мне было непривычно и неудобно. К тому же разницу между интервалом в пятнадцать и сорок минут можно определить и без них.

Волки оказались у реки примерно минут через двадцать. Уставшие, сначала охотившиеся за оленем, потом большую часть дня — за мной. И я их не щадила, вынуждая гнаться без отдыха, без передышки, оборачиваясь на бегу, чтобы восстановить разодранные в кровь лапы.

Вожак дождался, пока в воду спрыгнет последний, двадцать шестой волк, и только после этого кинулся в реку сам. Я еще раз порадовалась своему выбору. Хороший щенок, ответственный. Но главное не в этом. Ни один из его стаи не потерялся, не сбежал, не предал. Все двадцать шесть оборотней остались, хотя их ничто не держало. Только преданность. Так что щенок хорош вдвойне.

— Мы не побежим ночью. — Голубоглазый красавец вышел на берег в человеческой ипостаси. Голый и мокрый. Капли стекали по его телу, рисуя на нем узоры и привлекая мое внимание к широким плечам, впалому мускулистому животу, узким бедрам и длинным стройным ногам. Мой взгляд плавно опускался сверху вниз, поэтому, чтобы оценить красоту рук, пришлось снова вернуться к плечам.

А еще у щенка была длинная шея, на которой так заманчиво пульсировала венка, наполненная вкусной кровью. Жаль, что сейчас пить из него нельзя: это его ослабит.

— Побежите, — уверенно ответила я. — Прикажу — и побежите!

— А ты прикажи нам не бежать. — Мальчишка присел рядом, обхватил руками колени, подтягивая их к животу, и пристально уставился на меня, сияя голубыми глазищами на смуглом лице. Затем моргнул ресницами так, что я ощутила легкий ветерок. И улыбнулся, а потом облизнул губы, глядя провокационно-загадочно.

Похоже, щенок ищет пути манипулирования и первым выбрал самый простой — соблазнение.

— Малыш, — томно протянула я, сначала погладив начинающего обольстителя по щеке, а потом крепко ухватив его пальцами за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза, не отрываясь. — Я не сплю с животными, ясно?!

Мальчишка выдержал удар, даже не моргнув, только улыбка стала язвительной, а взгляд жестким. А в глазах засверкали злые искорки, уже ставшие за сутки привычными.

— Мы устали. Если до твоего замка бежать еще сутки или дольше, нам нужен отдых. Мы живые, а не труп, как некоторые. И нам надо спать и есть.

— Есть надо и мне. — Не то чтобы я обиделась на труп. Наоборот, оценила, что обратка не заставила себя долго ждать. Что ж, он прав, оборотням надо спать, как-то я не учла этот момент. Значит, я могу спокойно поесть, не отказывая себе в маленькой шалости...

Глава 2

Дернув мальчишку за волосы, я, как он ни сопротивлялся, поставила его перед собой на колени. Да, можно было просто приказать, и он бы выполнил, поборовшись сам с собой. Но такое насилие ведет к осознанию безысходности, а физическое сопротивление — к выплескиванию адреналина.

В голубых глазах плескалось море ярости, но одновременно зверь смирялся. Я действовала так, как принято среди животных. Ожидаемо. Победила, но по праву сильного. А вот теперь можно и развлечься немного.

— Хорошо, что ты уже пришел ко мне раздетым, — произнесла я с томным придыханием прямо щенку в ухо, заставляя его инстинктивно зажмуриться.

Тело оборотня напряглось. Животная часть чуяла опасность, а человеческая — возбуждение. Молодой, взбешенный, после хорошей взбучки, в двусмысленной позе перед красивой женщиной. Сильно стараться не пришлось. Мальчишка легко возбудился и даже не заметил моего магического вмешательства. Зато после этого я с удовольствием ткнула его. в этот выдающийся и очень заметный факт.

Положив прохладную ладонь на основание члена, я нежно погладила шелковистые волосы, провела подушечкой большого пальца по мошонке, сжала ее в кулак, продолжая при этом поглаживать.

Щенок глубоко задышал, напряженный и возбужденный одновременно. А я, выпустив клыки, наклонилась и лизнула его в шею, как раз в пульсирующую венку. У меня даже нёбо пересохло, словно я несколько дней не ела, так мне хотелось вцепиться зубами в этого аппетитного зверя и выпить его целиком. Но я продолжала наглаживать ему член, добиваясь полного расслабления и тела, и разума. Возбуждение — идеальное средство для приготовления ароматной теплой крови прямо внутри источника. А терпение для длительной возни с блюдом приходит с годами и опытом.

— Горячий ужин прямо в постель — это так мило, — прошептала я щенку на ухо. — Самая вкусная кровь во время оргазма...

Естественно, мальчишка дернулся, пытаясь вырваться. Гордый зверек, которого задело, что я использую его возбужденное тело не так, как ему бы хотелось. Вот только моя прохладная рука, сжимающая его набухший до внушительных размеров член, никуда не исчезла. Она продолжала удерживать самое ценное достояние, по мнению многих мужчин любых рас.

Так что щенок почти сразу притих, но зарычал, оскалился, всем своим видом выражая недовольство. Вот только возбуждение не хотело исчезать, причем я ничего для этого не делала. Лишь легонечко поглаживала, расслабляя источник моего ужина.

Когда мальчишка, забыв про гордость, зажмурился, продолжая стоять на коленях, откинулся слегка назад, упершись руками в землю, и принялся едва заметно двигать бедрами в такт моим ласкам, я удовлетворенно улыбнулась. Щенок сдавался на милость победителя. Мне нужен был оргазм, нужно было, чтобы кровь в источнике кипела, бурлила, обжигала, как... шампанское!

Только почувствовав, что блюдо почти готово, я наконец-то проткнула клыками вену и впилась в нее, делая глоток за глотком. Ощущая, как бьется в моих руках тело мальчишки.

— Вкусный. — напившись, выдохнула я устало. — Испачкался, правда, как свинья, — несмотря на сытое удовлетворение, я не смогла удержаться от ехидства, размазывая при этом белую густую жидкость по животу щенка. А потом провела этими же пальцами у него по губам.

— Су-у-ука, — со злостью процедил он, брезгливо вытирая рот рукой. Потом, не меняя ипостаси, добежал до края берега и прыгнул сразу чуть ли не в середину реки.

— Стерва, — рассмеялась я ему вслед.

Что ж, я поела, остальное не моя забота. Конечно, спящий ночью вампир — редкое извращение. Но не сидеть же мне до утра, дожидаясь, пока эти улитки отдышатся для продолжения нашего путешествия?

Правда, какое-то время волки шумно возились, часть стаи бегала охотиться, часть охраняла выбранную для ночного лежбища территорию, но и заодно уж меня. А еще вожака, упавшего после купания без сил. Подумаешь, слегка не рассчитала, увлеклась. Конечно, прежде чем уснуть, я прислушалась, выделяя из двадцати семи бьющихся неподалеку сердец одно — то, которое принадлежало моему щенку.

Утром я проснулась оттого, что рядом кто-то слишком громко дышал и слишком вкусно пах. Мальчишка неосознанно подполз ко мне, причем, едва я заворочалась, он подскочил и уставился на меня обвиняюще-обиженным взглядом.

— По-твоему, это я тебя выкрала в ночи у стаи и притащила к себе поближе?

Насмешка в моем голосе щелкнула по самолюбию, так что щенок возмущенно зарычал.

— Ты еще сам себя покусай. Особенно за вчерашнее, — продолжала веселиться я, с удовольствием наблюдая, как волчонок злится. — Все, надевайте штаны, выворачивайтесь наизнанку, шкурками наверх, и побежали. Я хочу сегодня спать в своей кровати!

— Можно подумать, это мы тебя из нее выгнали, — огрызнулся мальчишка, но пошел искать штаны, посверкав передо мной своей поджарой голой задницей. У меня прямо ладонь зачесалась, так что я быстро приподнялась, с размаху шлепнула и снова уселась на свое место. А когда щенок, резко повернувшись, прожег меня раздраженным взглядом, лишь снисходительно улыбнулась.

Стаю я гнала вперед весь день, до полного изнеможения. Пока один из оборотней не упал на землю от усталости. Тогда все волки демонстративно встали, давая понять, что дальше не пойдут. Но я не могла позволить манипулировать мной вот так. Если бы они попросили нормально, давно бы уже сделали остановку. Только гордость не позволила ни одному из молодых оболтусов вспомнить всеобщую речь и унизиться настолько, чтобы признать свою слабость. Значит, теперь будут наказаны за свою гордыню...

В этот раз я не стала себя сдерживать. Даже не приближаясь, я вытянула вперед руку и сжала ее, заставляя щенка сначала зарычать, потом задергаться, пытаясь вырваться из невидимого захвата, а затем захрипеть, задыхаясь. И только почувствовав, что сердце стучит через раз, я позволила ему снова задышать нормально.

— Или бросайте слабака, или прите на себе по очереди, мне плевать! Но ни один щенок не будет решать за меня, где и когда делать привал, ясно?! — медленно процедила я, глядя в темно-голубые от ярости глаза мальчишки. Если сейчас не поймет, как надо вести себя правильно, придется объяснить. Но уже после того, как вся стая, включая его, обессиленная упадет на землю.

Где-то минут двадцать эти гордые и независимые перли на себе своего друга по очереди, как талисман, пока слабак не пришел в себя и не попытался ползти за стаей сам. И тут их вожака наконец-то озарило.

— А если я попрошу?

— Вчера этот метод сработал. — Я остановилась и с мрачным вызовом посмотрела на гордого злого идиота. Тот тоже стоял и с таким же вызовом глядел на меня. А потом глубоко вдохнул и соизволил унизиться:

— Смотри, какая отличная степь вокруг. Выбери место привала. пожалуйста. Нам очень надо отдохнуть.

— Еще совсем чуть-чуть, и степь закончится, — усмехнувшись, я с презрением покосилась на запыхавшихся, еле живых оборотней. — Пусть трое сильных побегут со мной до места, где у нас будет стоянка. А остальные... ползите следом, — процедила я, брезгливо поморщившись.

Конечно, одним из трех отправившихся со мной был мой щенок. Правда, добежав, он чуть сам не потерял сознание, упертый мальчишка. Но, отдышавшись, помчался обратно, за своей стаей.

Естественно, я тихо слетала за ним — убедиться, что волчонок не сдох по дороге. Но нет, похоже, второе дыхание открылось. Так что часа через два все улитки добрели до выбранной мной для отдыха опушки леса. Тут и ручеек неподалеку, и поохотиться можно. А то в степи они привал решили устроить, на открытой местности, без воды, еды и на солнцепеке. Балбесы лохматые!

Скептически полюбовавшись на обессиленную стаю, я обреченно махнула рукой:

— Ладно, жрите и спите, псины!

В одиночку я этот путь преодолевала часа за три, а теперь мы уже вторые сутки ползем обратно. А еще говорят, что волки могут бежать без отдыха неделю. Эти точно не могут, еще и плетутся еле-еле. Нет, ну километров двести мы уже преодолели, осталось совсем немного.

Несмотря на раздражение, я понимала, что выбрала лучшую стаю по всей стране. С идеальным вожаком. Вон, дотащили одного из своих, и теперь какая-то девчонка прыгает вокруг него, бинтуя ему ноги. В этом их сила. И в этом их слабость. В дурацком принципе «все за одного».

Хлюпика я для себя отметила, чтобы точно знать, на ком обучать искусству выбора. У меня были грандиозные планы на этих псин, так что балласта среди них быть не должно.

На охоту сегодня побежали самые сильные, их я тоже отметила. Среди них была самка, что меня порадовало. Причем не та, что нянчилась с бесполезным заморышем, а другая, крупная, с красно-рыжими подпалинами на шкуре. Глаза у нее были тоже желтые с краснотой. Чистокровная альфа. В серости всех оттенков от светлого до почти черного девчонка очень заметно выделялась.

Такую суку надо держать поближе, чтобы свернуть ей шею до того, как она попытается устроить проблемы.

Дождавшись, когда щенок, взмыленный, но довольный, вернется с охоты, я подозвала его к себе. Сейчас он был в одежде — разорванной в местах выстрела рубашке и штанах. Я смутно помню свою жизнь до обращения, но вопрос о смене облика оборотнями мучил меня достаточно долго и запомнился очень хорошо.

— Куда деваются ваши шмотки во время оборота? — Одновременно я запустила руку мальчишке в штаны, поэтому он слегка замешкался с ответом.

Глаза искрят, ноздри гневно раздуваются, зубы скрипят. Пальцы в кулаки сжал! А сделать все равно ничего не может. Природа побеждает почти без моего вмешательства, как и вчера.

— Дрочить животному ты готова, а нормально переспать нет? — неожиданно процедил волчонок. Вот уж не думала, что он всерьез рискнет предложить мне подобное. Или наивно думает, что кто женщину на член насадил, тот ею и крутит так, как ему нужно?

Так это точно не про меня.

— А привычную одежду тело принимает как кожу. Новую какое-то время надо снимать, чтобы не порвалась во время смены ипостаси.

— Ясно, — протянула я, запоминая для себя интересные сведения, которые могут потом пригодиться. — И не надо путать разогрев крови для улучшения вкуса с сексом. Это вы все сырым жрете, а я горячее люблю! Чтобы пылало!

Пылало уже достаточно сильно. И в штанах, и в глазах...

— Давай, малыш, еще зубки покажи, это так мило, — томно прошептала я, лизнув щенка за ухом. А потом вцепилась ему в волосы и наклонила голову. Венка пульсировала, манила, соблазнительно пахла. И этот оглушающий стук сердца, частый-частый, а еще дыхание — глубокое, тяжелое, будящее во мне первородные инстинкты.

Когда же волчонок зарычал, я провела языком по его шее, по вибрирующему кадыку и выше, до самого подбородка. Мальчишка застонал, член в моей руке еще увеличился, как всегда бывает перед самым оргазмом, и я впилась зубами в вену, прокусив четко по старым следам от клыков.

В этот раз я была не очень голодна, так как днем, еще в дороге, успела отлететь подальше и подкрепиться бредущим по степи человеком. Правда, волки все равно его нашли, но уже после того, как я напировалась вдосталь, осушив полностью.

Однако щенок долго обвиняюще смотрел на меня, пока остальные псины быстро выкапывали в степи яму, а потом зарывали тело. Я дала им на это целых пять минут, но они уложились в три. И еще две выли прощальную песню.

Оборотни, как и вампиры, произошли от людей, со временем выделившись в отдельную независимую расу. Но, в отличие от них, мы так и не научились размножаться сами. Каждый птенец вампира до перерождения был человеком. Мы полностью зависим от никчемных слабых существ. Они наша основная еда, и только благодаря им мы можем продлевать наш род.

Но при этом оборотни до сих пор ощущают свою связь с людьми, иногда вступая с ними в союзы, от которых могут рождаться дети, полукровки. Тогда как мы человеческую расу презираем и используем.

Поэтому днем, найдя в степи обескровленный труп, щенок немного расстроился. Зато сейчас ему мой дневной перекус только на пользу. Я сыта и вместо бурного пира, как вчера, просто посмаковала его для удовольствия, как дорогое вино после плотного ужина.

Во время оргазма мальчишка ненадолго уткнулся мне в плечо, вздрагивая всем телом. Потом, резко выпрямившись, сверкнул испепеляюще-злыми искрами в глазах и, разнообразия ради, выругался иначе:

Тварь!..

Пришлось поучить уважению, с размаху залепив пощечину, так что на щеке появился отпечаток моей ладони. Мальчишка лишь задышал громче и чаще, но извиниться даже не подумал. Я залепила вторую пощечину, а потом взлетела и пнула его ногой в живот, роняя на землю. Но звереныш даже попытался извернуться и укусить, за что получил по лицу третий раз. А ведь могла и между ног с размаху!

— Жаль, а казался умным, — процедила я, с усмешкой глядя в практически синие от злости глаза. — Если по-хорошему не понимаешь, будем развлекаться по-плохому.

Идею поднять всю стаю и заставить бежать всю ночь я отбросила сразу. И не из-за желания доказать, что щенок ошибся. Нет, он был прав, я еще та тварь. Жестокая, циничная, но умная. И именно поэтому я не буду наказывать остальных волков за то, что их вожак не умеет держать язык за зубами. Кто ляпнул, тот и ответит за свои слова.

И так легко, всего лишь небольшой взбучкой, точно не отделается. Я не злопамятная, но мстительная. И месть люблю готовить медленно, с наслаждением. Так что развлекаться по-плохому мы будем не сегодня.

Мальчишка, убедившись, что бить его больше не станут, отполз к ручью, разделся и принялся стирать штаны. Чистюля...

Остальные волки делали вид, что ничего не замечают. Ни того, как я питаюсь от их вожака, ни того, как я его от души отлупила. И правильно делают.

Если бы щенок обозвал меня «тварью» не так громко, я бы избила его втайне от остальных. Чтобы не позорить. Все же сложно уважать и подчиняться тому, кого на твоих глазах пинает ногами хрупкая большеглазая блондинка на вид лет двадцати, не старше. Только первое впечатление очень обманчиво. Во время обращения мне действительно было девятнадцать, а сейчас уже пара сотен. Но внешне я осталась прежней.

Убедившись, что у щенка все в порядке, я вновь улеглась спать ночью. На какие только извращения не пойдешь ради собственной стаи!

Глава 3

С рассветом я погнала волков дальше, не заставляя их мчаться на износ. Да, пришлось бежать чуть дольше, даже после заката. Но в этот раз мальчишка не стал просить о привале, а несся, размахивая хвостом, впереди стаи. В ворота моего замка он вбежал с гордо поднятой головой, как и положено сильному независимому вожаку. И... застыл.

Уж не знаю, что он и его волки себе представляли, когда я говорила «мой замок», только, когда они его увидели, морды у них очень сильно вытянулись.

Я подпитывала здание магией, не давая ему окончательно разрушиться, но не мешала лесу захватывать территорию. Лесные деревья уже давно проникли за ограду, перемешались с садовыми, превратили когда-то аккуратные клумбы в поляны. Белые каменные дорожки спрятались под зелеными зарослями травы.

Внутри замка творился такой же разгром, как и снаружи. Я поддерживала в порядке лишь свою комнату, да и то начала заниматься этим не так давно. Первые лет тридцать после того, как мое гнездо было уничтожено, я прожила как в тумане, охотясь на животных и крыс, потому что люди не забирались так далеко.

И только потом, найдя уцелевшие книги и дневники создателя, я стала по ним обучаться быть вампиром, а не изгоем.

В каждом из нас со временем пробуждается не только обычная вампирская магия — скорость, сила, умение ненадолго взлетать, даже не обращаясь в летучую мышь; притягивать к себе предметы через расстояние; убивать смертных, не прикасаясь к ним; привязывать их к себе, очаровывать и манипулировать их сознанием. Но и какой-то особенный, личный дар, возникающий от соединения возможностей создателя и того, что было в самом тебе изначально.

Именно поэтому первые поколения вампиров тщательно выбирали себе птенцов. Это теперь их штампуют ради количества, как расходный материал, чтобы использовать в своих непрекращающихся войнах за территорию, за власть, за ценные ресурсы.

Наш создатель выискивал нас, как старатель золото. И растил, уча управлять своими новыми возможностями, контролировать свои инстинкты и готовиться к пробуждению дара. Особенного дара.

До перерождения наш создатель был магом всех стихий. А мы, его птенцы, изначально наследовали только одну, но потом, со временем, смогли бы пробудить в себе возможность управлять и остальными силами. Только времени нам никто не дал!

Еще из дневника я узнала, что мы не первый выводок, были птенцы и до нас, правда очень давно.

Я запомнила имена и несколько десятков лет разыскивала собратьев по всему миру, надеясь объединиться для мести или просто предупредить об опасности.

Только у всех еще живущих были свои цели и планы. Кто-то создал собственное гнездо, кто-то служил главе чужого. Все собратья поблагодарили за предупреждение, звали к себе, готовы были одолжить денег на время. Я была признательна и за это. Но очень сожалела, что никто из них не решился вступиться за своего создателя.

А еще ни один из них так и не научился управлять всеми стихиями.

Познакомившись со старшими братьями и сестрами, я поняла, что мстить за разрушенное гнездо придется самой. И для начала я привела в замок стаю... Если бы тогда у нас были волки, чужаки не смогли бы прокрасться незамеченными.

Мы были слишком юны и не умели контролировать чуткость своего сна. Часть из нас погибла, даже не проснувшись. Тогда мы спали днем, хотя один из даров создателя — возможность гулять при свете солнца и не воспламеняться. Она есть далеко не у всех, так что я быстро вычислила потенциальных виновных. Меньше десятка кланов, не так уж много, но и не мало. Поэтому, чтобы найти настоящего убийцу, требовался хитрый план и союзники, которые потом не пойдут против меня. Те, кто будет обязан мне жизнью. Например, птенцы.

Только прежде, чем вить гнездо, надо было выдрессировать свою стаю и, главное, вожака этой стаи.

— Все пристройки, какие найдете, можете смело занимать. Река поблизости есть. Лес — тоже. — Рассмеявшись, я взмахом руки обвела окружающие нас деревья. — Пищи в нем полно! Обживайтесь. А ты — за мной! — Лишь полсекунды поизучав щенка, я развернулась и пошла в замок. Даже не оборачиваясь, уверенная, что мальчишка идет следом.

— А теперь вниз, — приказала я, все так же не оглядываясь, после того как мы вошли через высокие двери с огромными дырами строго над местом, где раньше висел засов.

Пол был усыпан обвалившейся с углов лепниной и разноцветными осколками окон, когда-то составляющими яркую мозаику. Еще не так давно, всего двести восемь лет назад, в этом замке было чисто и светло. Звенели молодые счастливые голоса, и постоянно слышался заразительный смех близнецов, Августы и Клауса. А еще нам всем было тепло и уютно под крылом нашего создателя. Новая жизнь казалась непрекращающимся источником радости.

— Можно подумать, у меня есть выбор! — процедил щенок, даже не пытаясь скрыть свою злость.

— Сейчас есть. — Я повернулась и уставилась в сияющие в ночной полутьме глаза оборотня. Смуглая кожа, темные волосы, темные штаны и только эти глаза как два ярких лучика. — Ты можешь отказаться. Можешь попытаться напасть на меня. Это будет не самый умный выбор, но ты можешь так поступить. А я могу сделать так. — Вытянув вперед руку, я обмотала мальчишку своей силой и потянула к себе, медленно, давая ему ощутить, что сопротивление возможно. — И тогда ты можешь ухватиться за первый встречный столб или дерево, но не советую этого делать. Тело ты сумеешь удержать, а вот голову — вряд ли.

Щенок зарычал, частично обернувшись и скребя когтями по стенам в надежде остановить свое приближение ко мне. И за один из столбов, украшающих огромный проходной зал, он тоже попытался зацепиться, несмотря на мое предупреждение. Правда, едва ощутил, что голову по-прежнему тянет вперед, тут же разжал руки и, сменив ипостась, попытался затормозить, упершись в пол всеми четырьмя лапами. Я продолжала его притягивать, а он сопротивляться, оставляя на паркете толстые глубокие борозды от когтей.

— А вот сейчас, — сменив обычную вампирскую магию на зов, я просто заставила тело мальчишки идти ко мне, игнорируя желания его разума, — у тебя действительно нет выбора.

Щенок замер в шаге от меня, пыхтя как паровоз. Причем я уже перестала использовать и магию, и силу нашей связки.

Развернувшись, я пошла вниз по лестнице, в подземелье. Первые лет сто после случившегося мне было страшно туда заходить. Боялась, что сойду с ума. Но потом стало легче, боль не исчезла совсем, просто ушла куда-то глубоко, затаилась на время.

Запах крови мальчишка учуял сразу. В замке он почти выветрился из-за сквозняков, а внизу никуда не исчез, потому что именно здесь этой крови пролилось больше всего.

— Я не хочу идти дальше! — В голосе волчонка отчетливо слышалась настороженность. Он не боялся, но здраво опасался этого места.

— Тут убили мою семью. Мою вторую семью. Всех моих братьев и сестер. Я до сих пор иногда слышу их крики, — заговорила я, повернувшись к мальчишке и не отводя взгляда от его лица. — Но я не буду заставлять тебя сражаться в моей войне. Ты будешь защищать мой мир. Ты и твоя стая. Я не буду требовать от тебя многого. — Это место словно впитало в себя мою собственную озлобленность, позволяя спокойно объяснить щенку, что именно его ожидает на новом месте. — Живите так, как привыкли. Только есть несколько правил, которые вы обязаны соблюдать. Люди не должны знать про меня...

— Можно подумать, они не догадываются! Ты же каждый вечер пьешь у них кровь. — Мальчишка брезгливо сморщился, всем своим видом выражая презрение к моим пищевым привычкам.

— Я не охочусь на своей территории. Это основной закон выживания. Вокруг гнезда должно быть тихо.

Мне не хотелось вступать в дискуссию о том, что, с точки зрения тех же оленей, волки такие же монстры, как вампиры для людей. А с точки зрения свиней и коров, монстры — люди. Есть законы пищевой цепочки, и тот, кто находится выше, всегда будет монстром для тех, кто ниже.

— А второе правило, — тут я подошла к мальчишке вплотную и уставилась ему в глаза, обрамленные удивительно пышными ресницами, — ты можешь думать обо мне все что хочешь, но вслух, при мне или без меня, никогда не смей говорить обо мне неуважительно! Я не унижаю тебя перед твоей стаей, ты ведешь себя со мной вежливо.

Возможно, когда мы отсюда выйдем, я пожалею о том, что не отыгралась на щенке за «тварь», но сейчас мне очень хотелось хотя бы попытаться договориться с ним. Мирно.

— Иначе мне придется тебя наказать, и уверяю, тебе это не понравится.

Глаза волчонка ярко вспыхнули в полутьме подземелья.

Я регулярно обновляла факелы, крепящиеся к стенам, первое время буквально заставляя себя спускаться вниз. А потом поняла, что именно здесь мне лучше всего удается сконцентрироваться. Исчезают эмоции, злость, ненависть, остается только холодный трезвый расчет.

Слезы у меня уже давно были выплаканы, жалость изничтожена. Ко всем: и к погибшим, и к выжившим. Но приступы неконтролируемой ярости я смогла победить совсем недавно, лет так восемьдесят назад. И примерно тогда же окончательно смирилась с тем, что все придется делать самой.

Собрала книги — те, которые были растащены нами по комнатам несмотря на запрет создателя, и те, которые уцелели после разгрома библиотеки. И принялась учиться. Учиться быть вампиром, учиться пользоваться магией, учиться пользоваться даром. Учиться выживать.

И заодно наблюдала за своими потенциальными врагами, чтобы определить виновны ли они на самом деле. Выискивала их слабые стороны, изучала связи с другими кланами.

Мне повезло. Я была последним птенцом. Настолько неопытным, что создатель часто запирал меня на ночь в специальной комнате, чтобы я не вырвалась на свободу, пока все спят, и не устроила бы в ближайшей деревне кровавый пир.

Мне всегда было обидно его недоверие. Но именно оно меня спасло. Убийцы просто прошли мимо...

Конечно, мне пришлось провозиться, чтобы справиться с замком, а потом очень пожалеть, что я сделала это слишком рано. или слишком поздно. Да, сначала мне было очень больно, адски больно в душе. Я искренне сожалела о своем везении. Но, к счастью, не одичала, не сошла с ума. А ведь могла.

— То есть ты позволяешь мне считать тебя тварью, но не хочешь, чтобы я говорил это тебе в лицо? — Голос щенка вернул меня из прошлого в реальность.

Наши взгляды пересеклись. Мальчишка поджал свои красивые губы, презрительно прищурился, задрав подбородок вверх, и процедил:

— Живым трупом тебе пришлось стать не по своей воле, а тварью ты стала сама. Отменной. И что бы ни произошло с твоим гнездом, оно не оправдывает того, что ты сделала со мной.

— Или ты заткнешься, или я дам тебе возможность оценить уровень моего падения. — Ухватив щенка за подбородок, я заставила его склонить голову. Все же он был выше меня, и так мне было удобнее на него смотреть.

Улыбка на моих губах не предвещала ничего хорошего, и мальчишка прекрасно это чувствовал. Я вдыхала запах его пота, слышала, как изменилось биение сердца, ощущала кожей его тяжелое глубокое дыхание. Мы смотрели друг другу в глаза и оба с трудом сдерживались, чтобы не наговорить лишнего.

— Ладно, мне достаточно того, что ты знаешь мое мнение о тебе. — Щенок решил побыть разумным и не провоцировать меня без необходимости. — Я могу вернуться к стае или ты собираешься пить мою кровь каждый вечер?

— Проваливай, — устало выдохнула я. — Теперь, когда мне не надо охранять стаю бесполезных псин, я найду кем перекусить.

— Приятного аппетита... тварь. — Щенок оскалился, рыкнул, только язык мне не показал. И мы покатились по полу, отчаянно лупя друг друга. Сцепились в живой рычащий клубок. Он кусался, пытался меня задушить, вывернуть мне руки. Я тоже кусалась и лупила его со всей силы. А потом прижала его за запястья к полу и уселась сверху, сжав его ноги своими. Поза была довольно провокационной, а мальчишка — возбужденным. Адреналин сработал.

Немного повозившись, я смогла удержать обе его руки моей одной, а ногтями другой с наслаждением оцарапала ему грудь и живот. До крови. И это было ошибкой.

Мое желание отослать его прочь и перекусить каким-нибудь припозднившимся гулякой резко испарилось. Еда была уже тут. Вкусная, разгоряченная, возбужденная.

— Пытаешься мною манипулировать, щенок? — процедила я, глядя в сверкающие от страха и азарта глаза мальчишки.

— Ты хочешь себе ручного волка, а я — ручного вампира. Все честно, — усмехнулся он.

— Я отвечаю за свою стаю, значит, должен следить, чтобы ты не создала нам проблем на новом месте.

— То есть в то, что я не питаюсь в ближайших селах, ты не поверил? — Вначале я ощутила раздражение, но потом развеселилась и даже рассмеялась. Голод, испугавшись моей странной реакции на еду, на время испарился. Сама еда уставилась на меня честнейшим взглядом и кивнула. — Ну и идиот, — констатировала я. — Я здесь живу двести восемь лет. И это мне надо переживать, не притащила ли я с собой двадцать семь лохматых проблем!

— А мы тебе не навязывались, — обиженно буркнул мальчишка. — Прекрасно жили без тебя столько времени и дальше прожили бы. Ладно. Договорились. Ты не создаешь забот нам, мы терпим тебя рядом. И я не называю тебя вслух тем, кто ты есть. И... это... спасибо, что дралась честно!

От последней фразы я снова развеселилась. Но щенок был прав: я дралась, используя лишь свою собственную силу и совсем не задействовав ни магию, ни вампирскую скорость.

— Проваливай уже, — устало махнула я рукой в направлении лестницы. — Если вдруг соскучишься, просто сосредоточься, представь меня и позови.

— Лет так через сто. — ухмыльнулся мальчишка, обернулся волком и умчался наверх. Через секунду хлопнули двери, выпуская щенка из замка. А я осталась сидеть на полу в подземелье. Настроение резко испортилось. Словно все веселье сбежало прочь вместе с наглым оборотнем. Правда, вскоре вернулся голод. И вообще, у меня целая куча дел.

Раз у меня теперь есть стая, значит, можно начать искать птенцов. Конечно, сначала надо поучиться на ком-то просто подвернувшемся под руку, но все равно даже тестового птенца следует выбирать осторожно и продуманно. А уж тех, кому суждено стать действительно моей семьей, придется выискивать так же любовно, как делал мой создатель.

Впереди тяжелые трудовые будни.

Главное, чтобы волки вели себя прилично. Конечно, придется за ними присматривать, зачистить стаю от слабаков, поискать им самок, отслеживать их общение с людьми. И приручать вожака!.. А то размечтался тут. «Ручной вампир». — Я презрительно скривила губы, раздраженно фыркнула, но потом рассмеялась. Каков наглец, а! Следить за мной он собрался, чтобы я его стае проблем не доставила!.. Лохматый балбес!

Глава 4

Когда я выползла из подземелья, вылетать на охоту уже было бессмысленно. Даже самые припозднившиеся гуляки отправились спать. Нет, если как следует порыскать по ближайшим городкам, можно было найти какого-нибудь подвыпившего завсегдатая таверн, однако я старалась не злоупотреблять алкоголем. Как ни странно, но со временем даже у вампиров появляются зависимости.

Просто сидеть без дела не хотелось. Можно было слетать навестить ближайших врагов, но делать это голодной слишком рискованно. Так что выбор получался не слишком богатый.

Или ужинать, или спать. Или пойти подоставать щенка. Хотя это я, конечно, совсем уж от скуки придумала.

В конце концов выбрала ужин, потому что еще из прежней жизни запомнила: спать на голодный желудок вредно, кошмары приснятся.

Прежде чем покинуть замок, я притаилась, чтобы понаблюдать за волчонком и его стаей. Вместо того чтобы всем упасть вповалку, часть отправилась охотиться, а остальные, обнаружив где-то старые топоры, молотки и даже гвозди, приводили в порядок несколько пристроек. Без дела не валялся никто. Двое самых уставших следили за костром, на котором кипятился тоже откуда-то найденный котел с водой. То есть, скорее всего, уже нашли колодец, который я поддерживала в действующем состоянии. Все-таки зимой мыться в реке не слишком комфортно, а я даже в первые годы не настолько одичала, чтобы бегать грязной и в рваной испачканной одежде. Да и пить хотелось не только кровь.

В общем, стая обживалась довольно бодро. Так что я с чистой совестью отправилась искать себе ужин. Добравшись до городка в трех, а то и четырех днях пути от моего замка, уселась летучей мышью на самую высокую крышу, занавесилась туманом и принялась изучать окрестности. Все же в городах с полуночными гуляками попроще, и часть из них вполне трезвая.

Вот, например, молодой парень, бредущий через пару улиц от меня. Во-первых, не знаю уж, по какому принципу это работает, но кровь детей — как незрелый виноград, стариков

— как перезрелый, а дальше кто-то любит белое вино, то есть женщин, а кто-то красное

— то есть мужчин... Я любила красное полусладкое — молодых мужчин лет двадцати пяти — тридцати.

Мальчик, прогуливающийся с печальным видом по городской мостовой, был слишком сладковат, ровесник щенка, если не младше. Но разнообразием блюд этот город меня не радовал, так что придется есть что дают.

Слетев вниз, я чуть обогнала паренька, спрятавшись между домами, а потом возникла перед ним. Посмотрела ему в глаза, задействовав магию, и едва успела подхватить расслабленно оседающее на камни тело. Все прошло как-то слишком быстро — верный признак того, что еда витала где-то в облаках и ее внимание и так было расфокусировано.

Снова спрятавшись между домами, уже с добычей, я прислонила мальчишку к стене и расстегнула пару пуговиц у него на рубашке, чтобы было удобнее кусать. Конечно, вкуснее, когда тело разогрето, только бесполезно пытаться возбудить того, кто практически без сознания. Нет, попытаться можно, вдруг получится?

Я сжала еду пальцами за щеки. Пухлые губы сложились бантиком, взгляд слегка прояснился, но ненадолго. Однако мне этого вполне хватило, чтобы магией заставить его сердце биться чаще и направить приток крови вниз живота.

— Эль. — прошептал мальчишка, глядя на меня затуманенно-влюбленным взглядом. Я не знала, кто это, но мне было и не нужно. В этом преимущество вампирской магии, она действует изнутри, используя фантазии того, кого мы очаровываем. И источнику моей еды сейчас мерещится, что он с кем-то очень для него желанным. Причем мне не надо даже его гладить, это он тоже сам себе вообразит, выгибаясь от возбуждения в моих руках.

Я просто дождалась, когда эротические мечты приблизятся к кульминации, и впилась зубами в венку на шее... Вот только, насытившись, с удивлением обнаружила, что мальчишка еще жив. По крайней мере, сердце у него по-прежнему билось. Что ж, может быть, судьба решила облегчить мне задачу таким странным способом?

Выпивание практически досуха, но при этом с сохранением жизни — это первый этап сотворения птенца. Именно поэтому свое гнездо можно создавать, лишь полностью взяв под контроль собственный голод. Только тогда ты готов заботиться и контролировать голод еще кого-то.

Вторым этапом был акт благословения, ведь для птенцов их создатель — отец, повелитель и бог в одном теле. Надкусив свой палец, я провела по губам мальчишки. Дождалась, когда он облизнется, и, обернувшись внушительных размеров летучей мышкой, подхватила его лапами и быстро помчалась в замок. До рассвета оставалось не так уж много времени, а раннее яркое солнце могло повредить моему первенцу.

Я устроила своего тестового птенца в той самой комнате, где когда-то запирали меня.

Вряд ли он проснется днем, но если вдруг это случится, то навредить себе точно не сможет. Вампирской силы у него пока еще нет, поэтому будет сидеть и ждать, пока я не принесу кого-нибудь, чтобы утолить его первый голод.

Создатель рассказывал, что некоторые птенцы отказывались от еды несколько дней, пытаясь уморить себя, пока вампирская суть не одерживала победу над человеческой. Конечно, бывали случаи, когда вбитые с рождения идеалы так глубоко оседали в подсознании, что птенец не выдерживал и сходил с ума или самоубивался, отказываясь принять дар вечной жизни. Ну. может быть, конечно, первый блин выйдет комом, но это же экспериментальный образец! Я просто тренируюсь, вот и все.

Однако на всякий случай я навестила своего щенка, оценила сладко спящих вповалку в двух пристройках двадцать семь. нет, все-таки двадцать шесть тел. И почти сразу наткнулась на двадцать седьмого, сидящего в дверях и глядящего на меня суровым взглядом обычных каре-черных глаз. Кто-то из волков в стае, охранник. Хороший, кстати, охранник, раз меня почуял и даже храбро встал на пути, правда уже после того, как я вошла во вторую пристройку.

— Если бы это был другой вампир, то все твои собратья были бы уже мертвы, — с презрением процедила я. — Учись внимательности, псина! И передай вожаку, чтобы утром явился ко мне.

Ощущая себя доброй феей, щедро позволившей щенку поспать еще пару часиков, я добрела до своей комнаты, упала на кровать и уснула.

***

Утром я проснулась от ощущения чужого присутствия и инстинктивно метнулась на врага, чтобы свернуть ему шею и оторвать голову. Правда, я успела остановиться, почуяв знакомый запах, и отшвырнула яростно рычащего волчонка на кровать.

— Психованная сука! — выпалил он, сначала несколько раз до этого открыв рот, словно рыба на суше, но все же про тварь ничего не сказал. Хотя это слово буквально светилось в его глазах.

— Тебя стучаться не учили?! — огрызнулась я. — А если бы я тебя прибила нечаянно?!

— Стая бы расстроилась, — буркнул мальчишка. — Ты-то нового придурка нашла бы. По отработанной схеме...

— Я за тобой четыре года наблюдаю, и поверь, другого такого придурка найти будет очень сложно, — усмехнувшись, я щелкнула недовольного щенка по носу. Заранее. Чтобы не стал задирать после моих слов. — Запомни! Никогда не подкрадывайся к спящему вампиру.

— Очень надо! Я просто стоял и думал, как тебя разбудить, пинком или иначе. — На губах у щенка промелькнула ухмылка, буквально намекающая, что лохматый балбес заявился за утренней трепкой. — А то у меня тут дел по горло, и несколько раз к тебе бегать времени нет.

Горестно вздохнув, я очень медленно для вампира улеглась на как раз пытающегося встать мальчишку и придавила его к кровати, усилив свой вес магией раз так в пять. Как раз чтобы нахал не превратился в лохматую лепешку и чтобы абсолютно точно не смог меня скинуть. Для надежности еще руками запястья ему обхватила, а потом приподнялась на локтях и уставилась в наглые бесстыжие глазища.

— Нечестно, — выдохнул щенок, храбро глядя мне в лицо.

Правда, я ощутила слабый запах пота и учащенное сердцебиение.

— М-да? А по-моему, бесполезно, — хмыкнув, решила, что, раз кто-то собирается проверять границы моего терпения, самое время продемонстрировать, что произойдет, когда кто-то их достигнет. — Совершенно бесполезно объяснять тебе, что такое поведение недопустимо.

На самом деле мне было очень весело. Внезапно я вспомнила, что мне все еще девятнадцать. где-то там, глубоко в подсознании. И что я слишком резко повзрослела, не успев насладиться своей молодостью. Только если сейчас не затормозить этого шута, то вскоре он совсем перестанет воспринимать меня всерьез.

Поэтому, как бы мальчишка ни вырывался, я перевернула его животом вниз. Зафиксировала запястья одной рукой, сползла с кровати и, несмотря на брыкания, спустила со щенка штаны. Полюбовалась на извивающуюся задницу, на которой напряглись, по-моему, все мышцы сразу.

Мальчишка отчаянно вырывался, рычал в подушку, лягался, как необъезженный конь. Только это его не спасло. Свои шесть хлопков ладонью по заду он получил.

После чего я его выпустила, подождала, пока разгневанный щенок встанет, зыркнет на меня своими ярко-голубыми лучами, окатит волной бессильного гнева и попытается гордо выйти из комнаты.

— Я тебя звала не для того, чтобы на твою обиженную рожу любоваться, — спокойно произнося эту фразу, я с совершенно бесстрастным лицом поправила у мальчишки растрепавшиеся волосы. Темные, вьющиеся, почти до плеч. Пока он боролся со мной, челка превратилась в колтун, и у меня руки сами потянулись распутать длинные пряди.

Вполне логично, что мне хочется привести в порядок собственную собачку. Даже если она дикая, наглая и пытается огрызаться.

— Я создала птенца, сейчас он спит, но вечером за ним надо будет присматривать. Я полечу охотиться и могу задержаться, так как придется искать еду для двоих. Понял?

— Да, в замке стало на одну тв... — мальчишка словно споткнулся, глубоко вдохнул, потряс головой и посмотрел на меня с непонятной ненавистью. Хотя я всего лишь попыталась научить его думать о других. Ведь его же я пожалела, не стала будить. А он и разбудил, и нахамил, и под конец еще сам же обиделся.

— Тебе повезло. Я знаю, что ты не только сильный, но еще и умный. Но сейчас у меня ощущение, что ты внезапно стал дурным на всю свою лохматую голову.

— У меня тоже, — недовольно буркнул мальчишка и вылетел, громко хлопнув дверью.

Балбес. Кто он еще после этого?!

***

Днем я изредка подходила к комнате с птенцом и прислушивалась, проверяя, спит ли он. Но большую часть времени приводила в порядок замок. Где-то своими руками, где-то магией, где-то нагло используя волчьи лапы.

На самом деле и собственными силами, но с использованием вампирской скорости я бы справилась с уборкой за полдня. Просто мне было очень лениво заниматься всем этим в одиночестве. Даже имея перед собой вполне четкую и осознанную цель — выпустить птенца в нормальный чистый дом, а не в разрушенные развалины.

Правда, к вечеру у меня были чистые развалины, а не нормальный дом. Разбитые окна вампирской магией не восстановить, поломанную мебель не склеить, сгнившим тканям былое великолепие не вернуть, мозаику и витражи по новой не собрать. Но, по крайней мере, начало было положено.

Часть мусора я спалила прямо внутри, развеяв пепел через дыры в окнах, часть вытащила на улицу и устроила большой костер неподалеку от замка. Еще часть раздала бедным. вызвала рыжую самку и позволила ей забрать все, что посчитает нужным. Разговаривать со щенком мне почему-то не хотелось. Наговорит опять гадостей, и его снова придется отлупить, а мне это абсолютно не нравится.

Зато Рыжая, зайдя ко мне в комнату, так и застыла, глядя на кровать. Конечно, покрывало все комком, подушку мальчишка погрыз везде, где смог. Со стороны, наверное, очень похоже на страстную бурную оргию, а не на место для порки невоспитанных волчат.

Но самка оказалась мудрее своего вожака и вопросы задавать не стала. Выяснила, что хотела, и умчалась прочь — руководить перетаскиванием доставшегося стае богатства.

А вечером ко мне заявился щенок, как раз когда я заканчивала разбирать комнату близнецов.

Тут было разрушено почти все. Августа и Клаус сражались как загнанные звери, которым уже нечего терять. И погибли в бою, а не в подземелье, куда убийцы стаскивали выживших.

Проклятая эмпатия и ментальная связь с членами своего гнезда позволила мне прочувствовать боль и смерть каждого. Каждого! Именно поэтому казнь создателя меня не убила, я уже была не в себе, когда это произошло. Хотя она, как молния, ударила по всем его птенцам...

Ее ощутили даже те, кто был далеко. Когда появилась я и объяснила, что именно произошло, старшие братья и сестры упоминали о дурном предчувствии, о внезапной боли в сердце. Они все поняли, что их создатель умер! Вот только мстить за него отказались.

Под пристальным взглядом мальчишки слишком углубляться в воспоминания у меня не получилось. Смерть гуляла по замку двести лет назад, сейчас мы пытаемся вернуть в него жизнь.

Щенок, похоже, опять пришел нарываться. Он стоял в дверях, подпирая спиной косяк, скрестив руки на груди и разглядывая меня с непонятным вызовом. Я провела ладонями над полом, магией собирая мусор в одну кучу и стараясь не вспоминать, что этот осколок от любимой кружки Клауса, а вот головка от фигурки балерины из коллекции Августы, и обрывки их портрета, и. Я отомщу за вас, чего бы мне это ни стоило! Отомщу.

— Когда ты голодная или злишься, у тебя глаза из сиреневых становятся алыми, — с неожиданным сочувствием произнес мальчишка.

Ничего не отвечая, я ударила по мусору огненной магией, заставляя его вспыхнуть. Яркое сильное пламя сразу метнулось под потолок, а я внезапно оказалась в дверях, в объятиях злющего щенка, прикрывшего меня от огня своим телом.

— Психованная сука! — процедил он, когда пламя слегка утихло, а я чуть-чуть пришла в себя.

Интересно, он меня спасал просто так или из-за нашей связи?

Глава 5

Я стояла в дверном проеме и пыталась осознать сразу две вещи. Во-первых, оборотни не такие уж улитки и могут успеть схватить вампира, если тот, как последняя ворона, раскрыв клюв уставился на огонь и погрузился в воспоминания. Во-вторых, вместо того, чтобы открутить мне голову, меня. похоже. пытались спасти?!

— Вампиры не сгорают. — принялась объяснять я.

— Да, они становятся страшными, облезлыми монстрами с просвечивающими сквозь обгоревшую кожу костями и потом ползают в поисках еды, рассыпая вокруг угольки и воняя подгоревшим мясом, — с презрением процедил щенок и даже не поежился, выдавая вполне реалистичное описание.

— Прям как будто сам видел, — немного нервно рассмеялась я.

После того как мое гнездо разрушили, обо мне никто не заботился. И уж тем более никто не пытался спасти просто так, чтобы я не превратилась на какое-то время в монстра.

Хотя вряд ли я бы позволила самой себе сгореть до такого состояния. Так, слегка бы воспламенилась, зато запомнила, что рядом с огнем расслабляться опасно. Эта стихия хоть и подчинилась мне одной из первых, но постоянно стремилась вырваться на свободу и укусить побольнее.

Вот только мальчишка всех этих подробностей не знал. Зато представлял, во что превращается сгоревший вампир. Возможно, по чужим рассказам, конечно...

— Видел. Жители одной деревни пытались спалить кровососа, но не вышло. Пришлось потом топорами добивать.

Слово «кровосос» мне не понравилось даже больше, чем «тварь», потому что оно было произнесено не с провокационной или раздраженной злостью, а с презрением, как о чем-то мерзком и отвратительном. Когда же щенок цедил «тварь», я отчетливо слышала капельку уважения.

— Что?! — Мальчишка посмотрел на меня с вызовом и наконец-то разжал руки и сделал шаг назад. — Мне теперь обо всех умертвиях и нежити надо говорить только хорошее?! Вот тот гад после упокоения топором очень даже милый стал. Рассыпался в прах.

— Значит, не из новообращенных был. Странно, что позволил себя поймать, — удивилась я, заодно быстро и незаметно оглядев щенка и убедившись, что он сам не обжегся. Спасатель. Прикрыл собой, чтобы я в монстра обгорелого не превратилась!.. Глупо ужасно, но почему-то приятно.

— А его и не спрашивал никто, самые храбрые сети накинули, а потом остальные набежали с факелами.

— Сети? — О сетях при охоте на вампиров я раньше ничего не слышала.

При нашей скорости порвать любую сетку дело одной секунды. Вот с веревками пришлось бы повозиться подольше, может быть даже отгрызть себе руки или ноги. Но связать нас можно лишь во время сна, к тому же те, кому уже за двести, спят довольно чутко и просыпаются быстро.

Я иногда размышляла, что думал создатель, ощущая приближение врагов. Он ведь мог сбежать, так как наверняка проснулся, едва погибли первые из нас. Не знаю, наверное, я бы так и поступила. И тут дело не в трусости. Я бы затаилась, чтобы выжить и потом перебить всех виновных.

Создатель был к нам привязан, но не настолько, чтобы умереть вместе просто за компанию.

Я додумалась только до двух вариантов. Или создатель хорошо знал кого-то из нападавших и надеялся выторговать жизнь не только себе, но и уцелевшим птенцам, которых зачем-то стащили в подземелье. Или на создателя напали самым первым. Несколько сильных вампиров, очень сильных.

Вначале я настолько запуталась в чужих и своих ощущениях, что плохо понимала, кто, где и с кем сражается. Так что возможны обе версии развития событий или какая-нибудь третья, которая мне даже в голову не пришла.

— Сеть, пропитанная чесночным маслом, — хитро усмехнулся мальчишка, хотя в его глазах появилась какая-то непонятная настороженность. Словно он почувствовал, что я опять ушла мыслями в прошлое.

Надо бросать эту дурную привычку. Пора начинать жить настоящим и думать только о будущем. Вот отомщу и заживу счастливо с гнездом птенцов и стаей оборотней.

— Чесночное масло вампира не убивает, — хмыкнула я и тут же задумалась.

Не убивает, но ослабляет, ровно настолько, чтобы толпа жалких людишек успела подбежать и пошвырять в бессмертного факелы и потом зарубить его, временно дезориентированного болью, топорами. Толпа — страшная сила! Правда, им всем повезло, что вампир был один.

— Но спасибо, что предупредил. О такой подлости я даже не догадывалась. — На это мое высказывание щенок скривил губы и едва заметно оскалился. Непонятно, усмехаясь или злясь на собственную болтливость. — А теперь посади кого-то следить за моим птенцом, пока я добуду нам с ним еду.

— Принесешь сюда человека, как птицы — червяков?! — почему-то возмутился мальчишка.

Я лишь пожала плечами и сбежала прочь. Обернулась и полетела в ближайший город, тот самый, откуда я птенца притащила.

Переживания щенка о людях мне не понятны, для нас они всего лишь еда, для обычных волков — тоже еда и источник опасности. Только оборотни волнуются за этих мотыльков, причем сами люди ненавидят все другие расы без разбора. Разве что домовых иногда балуют и леших уважают.

Но леших-то все уважают!.. Никому не хочется в лесах плутать до самой смерти.

А вот с домовыми у вампиров отношения не складываются. Они же за еду работают, а мы кровью питаемся. Ну еще водой, вином, соками... для разнообразия. А жесткую пишу наши желудки не воспринимают. И специально ради домовых держать в замке крупы, сушеное мясо, закупать овощи и разводить коров ни один нормальный вампир не станет. М-да. Разве только тот, кто завел себе целую стаю оборотней. Зимой-то с охотой напряженно будет.

И тут меня прямо в полете смех разобрал. Так в небе и запищала от восторга, тоненько, ультразвуком.

Есть такая человеческая поговорка, деревенская, вот прямо как про меня сейчас: «Жила баба, хлопот не знала, да купила порося. И теперь в хлопотах вся». Но ведь точно. Зима-то близко, оглянуться не успеем!

Поэтому, прежде чем ловить червячка своему первому птенцу, я развернулась и помчалась в тот лес, откуда привела себе стаю.

Где их лежбище, я знала хорошо и без плетущихся следом лохматых улиток долетела быстро. Огляделась, скептически поджав губы, а потом еще раз помянула бабу и порося.

Нет, мне достались запасливые поросята с хорошим умным вожаком. У них на скорую руку была возведена времянка, в углу которой валялись первично обработанные шкуры. Значит, у кого-то в стае есть опыт работы скорняка. Это хорошо, вампиры тоже мерзнут.

На стенах сохли травы, тоже явно собранные не просто так, что под руку попало. Но главное, на натянутых от стены к стене веревках висели большие куски мяса, заботливо завернутые в тонкую ткань и обмотанные нитками. Да, поросята молодые, но не дурные и запасливые. Значит, когда обживутся в замке, вернутся сюда забрать заготовки на зиму.

По этому поводу у деревенских жителей есть другая, очень подходящая по смыслу пословица: «Баба с возу — кобыле легче».

Надо только не забыть, уходя, как следует подпереть дверь и на всякий случай навесить на избушку морок. Теперь ее никто, кроме меня и волков из стаи, не увидит. Так что можно спокойно лететь на поиски червячка для своего питомца. Вот уж о ком никто, кроме меня, не позаботится.

***

Мой эгоизм и вкусовые пристрастия начали бороться с чувством ответственности перед единственным, пусть и тестовым птенцом еще на подлете к городу. Ему-то, наверное, лучше девушку, а вот мне хотелось парня, причем слегка постарше, чем уже имеющийся у меня детский сад. Хотелось крови кого-то заметно за двадцать. Я и будучи человеком не очень любила ровесников.

Вот только поблизости вообще никого не было, зато я знала, где можно найти подходящую для моего питомца девушку.

Одну из тех, что прогуливаются по темным улицам в поисках знакомства на одну ночь, так же, как и я, охотясь за мужчинами постарше. У них тоже были свои гнезда, вокруг которых они кружили или внутри которых ожидали клиентов.

Несколько раз облетев центр, я наконец-то заметила круглый красный фонарь, а под ним сразу трех девушек, одна из которых выглядела не сильно потасканной. Что ж, у птенца ужин есть, но неплохо было бы и о себе позаботиться.

И словно по заказу, со стороны более бедного квартала, громко стуча металлическими каблуками по каменной мостовой, появился молодой мужчина. Мой любимый возраст, где-то около двадцати пяти, мой любимый цвет — золото с рыжиной. Щенок и тестовый образец были темненькие, а у блондинов вкус крови слегка отличается, хотя, бывает, и с брюнетами везет, но реже. У создателя в дневнике разнообразие вкусов объяснялось группой крови, наличием или отсутствием каких-то витаминов и минералов, давались советы по улучшению питания источника. Создатель предпочитал не выпивать людей сразу, а смаковать, как я щенка. Кстати, насчет минералов и витаминов можно будет потом поэкспериментировать.

Но сейчас в одном месте и в одно время собрались подходящая моему птенцу девчонка и вполне устраивающий меня мужчина. Теперь надо быстро оглушать еду на вывоз, чтобы она не развопилась на всю улицу, пока я буду спокойно ужинать, и пристроить ее где-нибудь между домами, чтобы полежала спокойно.

Две другие девушки сразу заметили, что их напарница исчезла, заволновались, но испугаться как следует не успели. Возникнув из туманной дымки, я одурманила взглядом сразу одну и вторую, а потом подхватила под руку застывшего и тоже уже зачарованного мною парня. Одновременное ментальное влияние сразу на троих, конечно, мелочь, доступная даже для столетнего вампира. Только я довольно редко тренировалась использовать групповое внушение. Кстати, зря: в любой же момент может пригодиться. Манипулировать сознанием толпы — очень важный навык, пусть и сильно энергозатратный, пока нет опыта. Но зато никакая тварь сетку накинуть не успеет...

Свою еду я оттащила туда же, где уже лежала третья из девушек. Разогрела, довела до нужной степени готовности и впилась зубами, с наслаждением делая глоток за глотком, пока не насытилась. Нет, наверное, в меня бы еще влезло, но в какой-то миг впервые за двести с лишним лет у меня проснулось что-то типа совести и с укором посмотрело голубыми грустными глазами. Так что я аккуратно отложила парня, предварительно убедившись, что он жив и, вероятнее всего, жить будет. А потом обернулась в мышку покрупнее, подхватила девицу и взмыла в ночное небо.

Совесть — это забавно, когда изредка и ненавязчиво, а то так можно вообще докатиться до исключительно животной пищи. Я несколько десятков лет ею питалась, мне не понравилось! Ослабевает все: магия, тело, разум. Зато вероятность одичать повышается. Поэтому, если кому-то не нравится мой образ жизни, пусть на себя самого с точки зрения оленей полюбуется. То-то его стая повеселится, если их вожак на вегетарианство перейдет!

Девчонку я со свистом пронесла по замку прямо до нужной мне комнаты. Бросив еду на пол, обернулась и, приложив ухо к дверям, прислушалась. Тестовый образец уже проснулся и громко жалостливо пыхтел. Страдал.

Волк, охраняющий дверь, едва заметив меня, быстро сбежал прочь. Ну и правильно, тут сейчас будет первая прикормка, зрелище не для слабаков. А псины у меня какие-то душевно ранимые все, включая главного балбеса.

Увидев, как я втаскиваю девчонку в комнату, птенец подскочил с кровати и уставился на меня как на привидение. Но потом он разглядел еду и кинулся к ней. Я-то наивно обрадовалась, что мне повезло с первенцем и он сейчас сам покушает, без уговоров, но этот психованный упал перед проституткой на колени и принялся подвывать. Из его стонов я почти сразу вычленила знакомое слово: «Эль!»

Получается, я ему его влюбленность прямо на дом притащила? Что ж, тогда с него причитается.

Усевшись на кровать, я какое-то время наблюдала за трогательной сценой, достойной женского романа. Правда, оборвалась она довольно резко и как-то совсем не романтично. Эль пришла в себя и с размаху залепила страдальцу ладонью по физиономии. А потом заорала. Громко так, словно ее убивают! У меня чуть уши не заложило. И если бы только у меня!..

Не прошло и двух минут, как под дверью комнаты была вся стая во главе с вожаком, и смотрели они на меня очень недобро.

— Все претензии к этой дуре. — Пожав плечами, я махнула рукой в сторону девчонки. — Ей была оказана великая честь стать первой едой моего питомца, а она его избивать начала и орет еще так, что я чуть не оглохла!

— То есть честь не оценила и еще защищаться пытается? — с ехидством поинтересовался щенок, единственный из всей стаи сменивший ипостась с волчьей на человеческую. — Точно, дура какая-то, не иначе. Ты в следующий раз справку от лекаря спрашивай...

— Кто-то сейчас договорится, — предупредила я, сурово нахмурившись. — У меня тут птенец некормленый, еда агрессивная, так что рекомендую не нарываться. А то крайним окажешься.

— Давай мы твоему птенцу зайца поймаем? Живого! — похоже, от чистого сердца предложил волчонок.

Я задумалась, глядя, как мой слабоумный первенец ползает на коленях перед проституткой и лопочет что-то очень похожее на любовные признания. Первый блин у меня все-таки не получился. Толку от такого вампира в гнезде не будет. Можно, конечно, девчонку попробовать обратить, в ней хотя бы характер чувствуется. То рукой, то ногой настырного поклонника отпихивает и на стаю волков лишь косится, в обморок не падает. Крепкая девица попалась.

— Не вздумай только из нее кровососа делать, — внезапно чуть ли не в приказном порядке заявил щенок. Но потом, сообразив, что очень сильно перегнул, опустился передо мной на колени, только ползать по примеру птенца вокруг не стал, просто уставился на меня преданнейшим взглядом: — Пожалуйста, смотри, какая она храбрая! Достойная пара для оборотня.

— Ладно, забирайте! — недовольно буркнула я и небрежно махнула рукой. Уже подошедшая поближе Рыжая, тоже сменив ипостась, подошла к Эль, приобняла ее и потянула за собой:

— Пойдем, у нас тебе хорошо будет! Мальчики все как на подбор, не то что этот.

За «этого» я прямо чуть не обиделась, хотя на самом деле самка была права. Тестовый образец у меня оказался какой-то совсем никудышный. Но кормить его все равно надо.

— С вас заяц, — напомнила я щенку, пока он не сбежал прочь. — Живой и пожирнее.

— Да хоть олень, — рассмеялся мальчишка и широко улыбнулся, сверкнув кривоватым верхним клыком. Странно, но эта неидеальность совсем его не портила.

Я тоже улыбнулась, а потом, представив бегающего по замку оленя, помотала головой:

— Нет уж, рогатых паникеров с копытами мне тут не надо. Зайца достаточно.

Глава 6

Когда щенок самолично притащил мне пойманного крупного зайца, я с трудом удержалась, чтобы не обозвать его тварью. Нет, понятно, что эти ушастые пушистики только с виду беззащитные и слабые, а на самом деле они одной задней лапой могут вспороть тебе живот, а уж двумя одновременно вообще разорвать все до позвоночника. И заботливые волки, решив, что мой птенец совершенно убогий, взяли и сломали зайцу его убийственное оружие.

— Еще бы шею свернули, монстры! — рассерженно рявкнула я на мальчишку.

— А надо было? — уточнил он, глядя на меня преданно-наивным взглядом. — Мне казалось, что вы хищники, а не падальщики.

— Проваливай. — Я помотала головой, дунула на упавшую на лоб прядь волос, взяла несчастного зайца за уши, поглядела ему в глаза, отключая все чувства, чтобы ему было не больно и не страшно. А потом понесла бедолажку к подозрительно затихарившемуся подопытному.

Мысленно я уговаривала себя не разрывать артерию самой, чтобы потом выдавить всю заячью кровь прямо в рот птенцу. Но, едва увидев пригорюнившийся тестовый образец, зарычала от раздражения, когтем разорвала зайцу вену на шее, так что кровь хлынула на пол, и швырнула несчастное животное сидящему у кровати парню.

Еще не хватало, чтобы бедное создание мучилось, ожидая, пока этот страдалец соберется с духом, чтобы впиться клыками в добычу. И так уже один лохматый балбес поглумился. Садист... Тварь!.. Как так можно со зверушкой?!

Едва птенец почуял запах крови, у него сработали инстинкты, так что тельце он выпил с наслаждением и досуха. Значит, есть надежда со временем перейти с зайчатины на человечину. Может быть, в следующий раз просто взять это недоразумение с собой на охоту? Или сразу упокоить, чтобы не мучился и меня своим грустным видом не злил?

Из комнаты я вылетела еще быстрее, чем в нее вошла. Интересно, бывают такие случаи, когда создатель испытывает к своему птенцу лишь отвращение? Мне даже нарекать его новым именем не хотелось. Но оставлять то, что было в прошлой, человеческой жизни, считалось очень плохой приметой. Его использовали иногда как запасное, второе, и то старались слегка переделать, чтобы ничто не напоминало о временах, когда ты был мотыльком-однодневкой, слабым, беззащитным и доступным всем болезням.

Новое имя давал создатель, родитель. Меня он назвал Фиолой. Просто изначально, сразу после обращения, мои глаза были фиолетовыми. Это потом в них добавилось чуть больше красного и они стали сиреневыми. У Клауса и Августы глаза были зеленовато-красными и, наверное, со временем стали бы шоколадными. Было бы очень красиво, потому что чаще всего у вампиров глаза любых оттенков от насыщенно-винного до темнопурпурного. Иногда встречаются бордовые или просто коричневые. А вот сиреневые — редкость. Наверное, раньше, до обращения, они у меня были голубыми. как у щенка.

А птенца так и тянуло назвать Дориш, Гусам или Хасрат. Или всем сразу. Скорбнопечальная тоска. Ладно, пусть будет Дориш. Скорбь. Главное — не забыть ему об этом сообщить.

Довольная собой, я отправилась спать, но где-то на половине пути в коридоре меня поджидал волчонок.

Как все прошло?

Встав так, чтобы перегородить мне путь, мальчишка соорудил на лице независимобезразличную мину, вот только спрятать за этой маской виноватый взгляд у него не получилось. Хотя он честно попытался.

— Овцы сыты, зайцы сдохли, волки пока еще целы, — переиначила я резко всплывшую в памяти поговорку. Я вообще кладезь таких пословиц благодаря одному из собратьев, деревенскому пареньку, которого создатель обратил за пару месяцев до меня. Он знал тьму-тьмущую присказок, на все случаи жизни.

— Ты это... тупая шутка с зайцем вышла. Извини, — промямлил щенок, глядя при этом куда угодно, но не на меня.

— Правильно, лучше я о тебе как о лохматом балбесе буду думать, — буркнула я, отодвигая мальчишку плечом, чтобы пройти дальше. — Больше так не делай. Иначе превратишься в такую же тварь, как я.

Он догнал меня уже у самой двери в мою комнату, развернул и долго пристально смотрел мне в глаза, как будто хотел что-то в них разглядеть. Смешной. В глазах вампиров можно увидеть только свою смерть, сладкую и тягучую, как кровь. Но, похоже, что-то интересное щенок все же умудрился обнаружить, потому что перестал сжимать мои плечи, вздохнул тяжко, ссутулился и побрел прочь. Я лишь удивленно проводила его взглядом, а потом отправилась спать. Сутки сегодня были очень насыщенными, и я планировала проспать следующие, чтобы восстановиться.

Подсознательно я ожидала, что меня все-таки разбудят, но я действительно с наслаждением проспала оставшуюся часть ночи, весь день и проснулась ближе к утру. Вылезла из теплой кровати, умылась из кувшина над стоящим в углу тазом и только потом выглянула во двор. Во дворе было привычно пусто, хотя проблески порядка начали проявляться и там.

Спустившись, я сразу разглядела затаившегося в кустах якобы охранника. Тот, кто охранял в прошлый раз, был менее заметный. Этот только факелами не размахивал, чтобы его было легче увидеть.

Метнувшись к нему, дернула за ухо и вернулась обратно, где стояла до этого. С удовольствием полюбовалась на оскалившуюся злющую морду и пошла прогуливаться, отмечая приятные глазу изменения.

Во-первых, оборотни спилили деревья, растущие слишком близко к дорожкам. Причем, судя по тому, что даже пенечков не осталось, они где-то поймали и каким-то чудом привлекли к этому делу леших.

Во-вторых, две пристройки, те самые, которые волки решили использовать, были восстановлены: дырки в них залатаны, двери не болтались на одной петле. А еще слюдяные витражи откуда-то притащили и в пустые оконницы вставили. Конечно, «витражами» я это убожество назвала потому, что оно было сшито из множества частей, но никакой красивой картинки или специально скомбинированного разноцветия не наблюдалось. Только я все равно испытала легкий прилив гордости: нашли же где-то мастера, расплатились как-то... Надеюсь, не постельными утехами порадовали.

Ненавязчиво заглянув в обе пристройки, я недосчиталась десяти волков. Хотя щенок и Рыжая были тут, причем мальчишка, словно почуяв мое присутствие, заерзал во сне. Интересно, это наша связь так срабатывает или у него просто на мой запах аллергия?

Убедившись, что в волчьем царстве полный порядок, даже новый член стаи спит, подпертая с двух сторон оборотнями в волчьей ипостаси, я решила навестить птенца. Хотя мне абсолютно не хотелось ни видеть его, ни слышать. Вообще, очень тянуло забыть о том, что он у меня есть. Но тогда надо было пойти и свернуть ему шею, признав, что для создания гнезда я пока еще не доросла. То есть «первый блин комом»...

Вот только зайца я на него уже потратила, имя дала, так что шею сворачивать как-то жалко. Хотя правильнее все же было прибить и сжечь, потому что оказалась не готова обращать птенцов. По вампирским меркам я была еще очень молода, мне не хватало ни силы, ни опыта. И терпения, если уж быть честной. К тому же Дориша я создала практически случайно, под влиянием эмоций. Это за щенком наблюдала четыре года, еще с тех времен, когда он жил в стае отца.

Волчонок сразу подавал большие надежды. А окончательно я определилась с выбором после того, как щенок в честной схватке один на один победил матерого волка, до этого убившего вожака стаи. Мальчишка сражался не на жизнь, а на смерть и готов был умереть, лишь бы загрызть убийцу своего отца. Совсем юный, едва достигший зрелости, еще не попробовавший свою первую волчицу, он и драться-то толком не умел, но в нем уже тогда горела фанатичная жажда справедливости.

Именно она заставила его спустя четыре года, с серебряной пулей в плече, добежать до скалы, чтобы освободить всех своих волков.

А тогда, в битве с взрослым опытным зверем, уже истекая кровью от скользящих ударов когтей, мальчишка собрал свои силы в последний отчаянный бросок и прыгнул. Только не сверху, на спину, как рассчитывал его противник, а припав на миг пузом к земле и проехав под брюхом врага, чтобы зубами и лапами разорвать ему живот.

Так что кто из нас большая тварь, еще вопрос. Но именно тогда я поняла, что хочу этого психа. В смысле хочу, чтобы он был моим оборотнем!

А птенец просто удачно выжил. Или неудачно.

Не помню, чтобы я когда-то брела по коридорам настолько медленно, изучая обветшалые стены, частью сознания прикидывая, во сколько мне обойдется ремонт замка. Может быть, будет проще его снести и отстроить заново. Паркет почти везде перестилать, потолок уже тоже посыпался.

Вроде бы всего двести лет прошло, но это же был вампирский замок, и без постоянной подпитки он умирал. Очень быстро умирал. И я трусливо пыталась полностью погрузиться в переживания о нем.

Просто разум и логика кричали: убей птенца, пока не поздно. Признай, что не получился, и убей. А какая-то недавно проснувшаяся часть меня, та самая, голубоглазая, очень напоминавшая по описанию совесть, предлагала дать парню время, чтобы оправдаться в моих собственных глазах. И эта странная новая непривычная часть раздражала примерно так же, как птенец. Не хватало еще самой с собою поругаться!

Главное, с одной стороны — двести лет жизненного опыта, а с другой — какая-то новорожденная жалостливая дуреха.

Создатель учил выпивать людей полностью, потому что укусы на трупе никто не будет пытаться объяснить, просто решат, что умерший был со странностями. А вот если выживший придет домой и обнаружит на шее следы клыков, то, скорее всего, впадет в панику. И не особо умные или особо болтливые начнут делиться с соседями и друзьями. Так что все может закончиться вымоченной в чесночном масле сеткой и костром.

Есть истины, отработанные веками. Добывать еду вдали от дома, жертву выпивать, тело прятать, в одном месте несколько раз подряд не охотиться. В одном городе — можно, но в разных районах. В одной деревне — только раз лет в пять — десять.

Или, прикинувшись драконом, запугивать жителей нескольких сел, чтобы они сами приносили тебе жертву, например девственницу. Людям же проще поверить в разумную рептилию, чем в увеличенную до огромных размеров летучую мышь!

Хорошо, что драконы на самом деле обычные крылатые ящеры и не могут нам помешать создавать им репутацию озабоченных монстров. А людям просто в голову не приходит задуматься, зачем живущей в пещере чешуйчатой сороке, большую часть времени проводящей в спячке, могут понадобиться девственницы! На самом-то деле драконы охотятся в лесах рядом со своим домом и предпочитают мясо крупных травоядных. Хотя создатель рассказывал, что как-то буквально на его глазах дракон утащил в небо медведя, который, скорее всего, уже не был девственником.

И вот как после этого относиться к людям как к разумной расе?!

Подходя к дверям нужной мне комнаты, я уже почти уговорила себя быстро оторвать Доришу голову, чтобы он не успел в дальнейшем создать головную боль мне. Причем принятое решение почему-то все равно не принесло облегчения, так что я с раздражением пнула растянувшегося в коридоре волка, якобы охраняющего свою стаю от моего птенца, а на самом деле моего птенца от окружающих его повсюду опасностей...

И только после этого заметила, что дверь в комнату открыта. И открыта она с внутренней стороны! То есть Дориш, насосавшись крови зайца, смог взломать замок, который несколько недель не могла выломать я?! Ладно бы дверь с петель вынес, я бы быстрее поверила! Хотя эта комната была напитана магией создателя под завязку, на века. Мог рухнуть весь замок, но стены, окна и решетки на них, а особенно дверь и замок, все равно бы сохранились!

И как тогда? Выйти отсюда мог лишь тот, кого магия создателя признает неопасным. С помощью ненависти я смогла взять под контроль свою хищную сущность, но в Дорише вообще ни капли хищного.

Я эмоционально выругалась и со злостью рыкнула уже давно проснувшемуся охраннику: — Вожака ко мне, быстро!

Пока волк в бешеном темпе сбегал до пристроек и вернулся вместе со щенком, я вычислила, где примерно находится мой птенец, заодно призвала его обратно. Правда, этот скорбящий попытался сопротивляться. Сопротивляться зову создателя!

Да я буду откручивать ему голову медленно, миллиметр за миллиметром... Я ему руки и ноги вырву! Я. уф, убью, оживлю, снова убью. Я ему адову боль устрою! В зомби превращу!

— Что, проголодался и сбежал охотиться на зайцев?

Мальчишка, стараясь не глядеть мне в глаза, попытался пошутить, но, ощутив, как искрит в воздухе от моего гнева, заткнулся. Подняв голову, он с вызовом уставился на меня, напряженный, как перед боем. Только оскалиться пока не рискнул.

— Это мой волк!

Угу, почуял, что я собираюсь свернуть лохматой разине шею, потому что мой настрой убивать никуда не делся, только усилился! Птенца под рукой нет, щенка жалко, остается только этот ротозей!

— Мелкий кровосос сбежал от тебя, а ты собралась сорвать злость на моем волке?! — в голосе щенка отчетливо звучало раздражение. И презрение. Если не ко мне, то к моему птенцу: — Мы вернем тебе твоего нытика. Вот с ним делай, что хочешь, — теперь, говоря со мной со злой требовательностью, мальчишка буквально ослеплял меня своими голубыми лазерами. Застыв, мы пронзали друг друга взглядами, как ножами.

А потом я, быстрее чем за секунду, метнулась вперед, схватила за шкирку причину нашей ссоры, так и не сменившую ипостась, и подняла вверх, легко, словно он ничего не весил.

— Отпусти! — Щенок, оскалившись, зарычал и тоже обернулся, приготовившись к прыжку и, уверена, уже не думая о том, что сам умрет после моей смерти или его убью я, если выживу. Вторая псина захрипела и попыталась извернуться и вырваться.

Я медлила, ужасно медлила для вампира, причем сама понимала это. Вот для оборотней все происходило слишком быстро. Мгновение — и я стою не перед ними, а сзади, держа на вытянутой руке одного из них, между прочим довольно крупного волка. Еще мгновение — и волк начинает хрипеть, потому что другой рукой я сдавливаю ему шею, пока его вожак готовится на меня напасть.

Но тут мальчишка опять сменил облик и опустился передо мной на колени, глядя при этом в пол. Наверное, чтобы я не заметила его злющего ненавидящего взгляда.

— Отпусти, он больше тебя не подведет. Обещаю!

— Он растяпа, ты найдешь себе лучше. — Я с силой тряхнула второго оборотня, протыкая когтем кожу у него на загривке. Чтобы получить власть над телом, вампиру нужно смотреть или в глаза жертве, или на рану, из которой течет кровь. Последний вариант мы используем реже, он требует особой выдержки. Но в этот раз у меня получилось. Псина расслабленно повисла, перестав сопротивляться.

— Это твой птенец беспомощный слабак! — Мальчишка все же решился посмотреть мне в глаза. Как я и предполагала, они сверкали от гнева. — А мы с Джо вместе три года, и он ни разу меня не подвел. Отпусти моего волка. пожалуйста! — последнее слово он произнес вроде бы с просящей, но одновременно с очень настойчивой интонацией.

— Один раз уже подвел, — процедила я.

Внутри меня все буквально бурлило от раздражения. Главное, выплеснуть его было не на кого! Если подумать, то этот... Джо... не так уж и виноват. Любой принявший свою силу вампир в состоянии прокрасться мимо оборотня. Мы можем быть быстрыми и бесшумными.

— Цени, шавка, как вожак ради тебя унижается. — Я с презрением отшвырнула от себя лохматого раззяву. — Ладно, тащите сюда птенца. — Пафосно махнув рукой, как королева, отдающая приказ своим вассалам, я дождалась, пока эти двое убегут прочь, и сразу же помчалась к Доришу. Мне не надо было его разыскивать и вынюхивать. Я четко знала, где именно он находится.

Просто первый доставшийся мне мальчишка выполнял приказы, пусть и капризничая при этом. Тогда как второй, тот, который должен был слушаться вообще беспрекословно, каким-то чудом умудрялся сопротивляться моему зову.

Ясно, что обязательно нужно его сломить, заставить подчиниться. Только очень важно не перестараться. Дориш сумел открыть дверь, выбраться наружу, прокрасться мимо оборотня, почти добраться до ближайшего села, надеюсь, чтобы перекусить. И теперь еще противостоит моей воле, воле его создателя! Так что ломать такое чудо следовало с ювелирной осторожностью, чтобы не повредить ничего нужного.

Глава 7

Дориш стоял на берегу узенькой, но очень глубокой реки и любовался на свое отражение. Не знаю уж, какой тупица придумал, что вампиры не могут видеть себя в зеркальных поверхностях. Это наглая ложь.

Вот насчет дневного света не врали: большинство обгорало практически сразу. Нет, конечно, не до смерти, а до отвратительно-помидорного красного цвета. А если продолжали упорно торчать на солнце и дальше, тогда с них постепенно начинала слезать кожа. Затем обгорало мясо, причем, учитывая, что мы и так уже были немного мертвы, вместо стейка средней прожарки сразу получалась очень неаппетитная густая кашица, плавно стекающая по костям, которые в конце концов вспыхивали и превращались в уголечки.

Но у нашей ветви был дар противостоять солнечным лучам. Именно поэтому Дориш до сих пор был еще жив.

Присев на макушку ближайшего дерева, я принялась наблюдать за одним непослушным мальчишкой и поджидать второго. Спасать птенца, если он попробует утопиться, у меня в планах не было. Пусть бродит по дну реки, сколько ему влезет. Вдруг ему после заячьей крови рыбьей попить захотелось, ради разнообразия.

Вот только, судя по задумчивому виду, Дориш понимал, что утонуть у него не получится. Или уже успел попробовать, а потом обсохнуть, если давно здесь стоит.

Летела я сюда с намерением его прибить, желательно сразу. Только когда увидела — передумала.

Вот сидит он, потенциально более сильный, смотрит в воду, думает о чем-то. И тут на него сверху падаю я, залепляю по и так дурной голове подзатыльник, потом еще, может быть, придушу с воспитательной целью, но он же не поймет ничего.

Явно или самоубиться, или пострадать пришел. Вместо того чтобы, как и положено хищнику, бежать охотиться, благо до деревни с вкусной едой рукой подать, стоит и реку гипнотизирует.

— Рыбы, рыбы, рыбы, рыбы... — тихо пропищала я, повиснув на ветке вниз головой так, чтобы максимально спрятаться в зелени листьев.

На самом деле по лесу бежали не рыбы, а волки. Пятеро. Самок среди них не было, и, судя по злым мордам, мальчики собирались вернуть мне моего птенца немного ощипанным.

Дориш тоже почуял их приближение раньше, чем увидел и даже услышал. Повернувшись лицом к лесу и вытянув шею, он полминуты оглядывался, выискивая опасность, напряженный и сгруппировавшийся. Жажда жизни и хищная натура вампира взяли верх, возможно временно, неважно. Но мой птенец явно собирался драться, а не подставлять шею под укус.

Вышедшие из леса оборотни медленно окружали Дориша. Причем двое, наступая шаг за шагом, попытались с рыком отогнать его подальше от берега, но мальчишка одним неуловимым движением отшвырнул первого из псов и оскалился на второго, продемонстрировав острые, чуть выступающие клыки. Птенца скручивало от голода так, что у него даже зубы начали выдвигаться!..

Это тоже одна из людских страшилок, что мы все время бегаем с крупными и выступающими над ровным зубным рядом клыками. Вот уж редкий бред. Хотя раньше была такая раса — орки, у них выступали вверх клыки на нижней челюсти. Даже думать не хочу, как эти несчастные жили, ели, пили и что у них было с губами. У вампиров все устроено так, чтобы нам было удобно. Хотим драки или крови — клыки увеличиваются, расширяясь и удлиняясь. Насытились — клыки снова уменьшаются, сравниваясь по размерам с остальными зубами. Правда, оставаясь при этом острыми, как когти, которые у нас тоже выдвигаются и задвигаются, как у кошек.

Дориш был готов к драке, вооружившись и когтями, и клыками. Но пока никто не нападал. Оборотни скалились и негромко рычали, припав к земле. Мой птенец, слегка согнувшись, крутил головой, выжидая, хотя мог бы уже поубивать здесь всех, включая щенка. Моего щенка.

Я уже приготовилась слететь вниз и объявить о перемирии, как вдруг оборотни набросились на птенца, все разом, одновременно, без какого-то предупреждающего знака или рыка. А дальше началась такая мешанина из тел, что даже мой острый взгляд оказался не в состоянии разглядеть все происходящие. Оборотни постоянно меняли ипостаси, птенец мелькал на вампирской скорости, раскидывая противников в разные стороны. Рычание, клацание зубов, удары лап, скрежет когтей обо что-то твердое. Кровь, шерсть. Хрипы, ругань. Уф, адское веселье!

На всякий случай я через нашу связь добавила щенку способностей — и быстроты, и силы, и живучести побольше. В конце концов, если мой птенец не справится с пятью оборотнями, грош ему цена. А стая должна научиться сражаться с вампирами — пригодится.

Правда, судя по драке, у оборотней уже был опыт, а вот птенец, возможно, дрался впервые. Вообще впервые. И в этой, и в прошлой жизни. Зато от души, без всякой жалости, не задумываясь. Но при этом именно дрался, а не убивал. Хотя мог бы

открутить настырным волкам головы, всем по очереди. Правда, те тоже не убивали, хотя могли разорвать Дориша на части. Короче, мальчики снимали стресс, все разом. Тот же Джо, которому уже наверняка досталось от вожака за растяпство по самые уши. Или, наоборот, не досталось, что тоже вероятно, и его теперь скручивало от чувства вины. А тут такая хорошая потасовка, в которой можно оторваться, разогнав все печали чужими лапами.

У моего птенца любовь несчастная... Меня буквально перекривило, едва я только это слово ругательное в голове подумала. Но, может, за счет этого у него сила так и разрослась? На эмоциональном скачке? Ведь любовь-то не просто несчастная! Она же ушла от него к оборотням. Причем оба ее избранника, те, в обнимку с которыми девушка спала ночью, тоже были здесь. Правда, к счастью, Дориш об этом не подозревал.

И тут эта. не к ночи помянутая. вылетела из леса и как завизжит! Я чуть с ветки не свалилась! Хорошо, что я тут мышью летучей зависла, а не в человеческом облике. Мне сейчас такие высокие ноты перенести легче. А вот куча мала из волков и Дориша сразу распалась на отдельные элементы. Оглушенные и озадаченные.

Но девушка ничего никому объяснять не стала, а гордо развернулась и пошла прочь. Оба волка, по-моему, учитывая их сходство, братья, переглянувшись с вожаком, направились следом. Правда, мой птенец, всех опередив, оказался на пути странной красотки. Как там ее. Эль! И, как последний придурок упав на колени, пополз ей навстречу. Тьфу ты, стыдобища!

Волки были со мной согласны, их прямо сморщило всех от отвращения. И девушка тоже скривилась презрительно.

— Эль!

— Да не позорься ты! — Щенок, не выдержав, даже ипостась сменил, чтобы высказать идиоту все, что он думает. — Зачем лезть к женщине, которая тебя не хочет?!

Ну надо же, какие мы умные и независимые. И никогда ничего подобного не делаем.

Моя же ты прелесть лохматая! Ну что, псина, сам напросился! Проверим, насколько ты у меня умеешь прислушиваться к собственным советам.

— Все, пошли в замок, придурок! Тебя твоя хозяйка ищет.

Угу, тоже хорошо сказано. Не «наша», не «моя», а «твоя». Мило. Поиграем, мальчик! Ух, как мы поиграем! Жаль, времени на все это мало...

Само собой, когда Дориша под волчьим конвоем привели к замку, я уже была там, злющая и якобы ничего не подозревающая. Ни об Эль, ни о драке, ни о том, что я хозяйка птенца, а волк у меня свободный, сильный и независимый. И я была очень озадачена тем, что меня это неожиданно сильно задело.

— Ты слышал мой зов? — Внешне я казалась спокойной и безмятежной, как гадюка перед прыжком. Хотя щенок, знающий меня чуть лучше, чем Дориш, очень незаметно попятился, отпинывая задом всех остальных оборотней.

— Я сопротивлялся всем голосам в моей голове, — поставил меня в известность мой собственный птенец, при этом в его взгляде ярко светились гордость и уверенность в

своей правоте. — И пусть я переполнен соблазнами, — Дориш с вызовом посмотрел мне в глаза, — но буду противостоять им, пока мне хватит сил.

— Ты можешь противостоять всему, что там в твоей дурной башке происходит, особенно тяге к этой недоеденной собачьей подстилке. — Я продолжала излучать умиротворяющее благодушие, вот только щенок аккуратно отступил назад еще шагов на пять-семь.

Вокруг нас образовалась красивая такая, напряженно-звенящая пустота. Даже собачья подстилка, передернув плечиком, скрылась в направлении обжитых оборотнями пристроек. Туда же потихоньку отползали остальные волки. Зато зачем-то притащилась Рыжая. Причем не ушла даже после того, как ее вожак на нее нарычал. Похоже, сегодня бунт не только в моей стае.

— Ты можешь питаться одними зайцами и продолжать подставлять волков, у которых со временем просто не останется выхода, и им придется тебя загрызть, чтобы не терять членов стаи одного за другим.

Дориш недоумевающе заморгал на меня, так что пришлось пояснить:

— Каждый раз, когда ты будешь убегать от своего охранника, я буду его наказывать. Потому что ты — новорожденный вампир, который не должен гулять без присмотра где вздумается. И я, как твой создатель, отвечаю за все, что ты сотворишь. Если ты устроишь резню в ближайшем селении, это будет моя вина. Но я не могу оберегать тебя от других и других от тебя все время, иногда мне нужен отдых. А оборотни любят людей и ненавидят таких, как мы. Так что волк, позволивший тебе сбежать, виноват перед своим вожаком, который ему поверил, передо мной, поверившей его вожаку, перед людьми, которые могли бы пострадать, если бы ты добрался до деревни...

Растяпа после моих последних слов тихо заскулил, виновато поглядывая на щенка. Зато тот смотрел только на меня, и в его взгляде отчетливо плескалось раздражение. Как будто я говорю что-то неправильное. Ясное дело, за псину своего переживает, который действительно виноват, куда не плюнь.

— А теперь мы будем учиться слушать голоса и выделять мой зов, — объявила я и, схватив Дориша, со свистом испарилась, а если точнее, быстро домчалась в подземелье.

Швырнув притихшего и явно напуганного птенца в угол, я огляделась, разыскивая прибитые к стене цепи. Создатель никогда нас не наказывал, по крайней мере друг перед другом. Хотя я бы все равно почувствовала, если кому-то из гнезда было бы больно. Вот только я появилась самой последней, а кто знает, как оно все проходило до меня? Место для наказания было, и девчонки как-то раз показали мне его, поеживаясь при этом от ужаса.

Подтащив сопротивляющегося питомца к цепям, я быстро приковала его и только потом повернулась, чтобы встретиться взглядом со щенком, спустившимся сюда уже в человеческом облике.

— Поговорить захотелось? — ехидно уточнила я, снова разворачиваясь к волчонку спиной и с интересом наблюдая, как Дориш пытается вырваться, разорвав железо, насквозь пропитанное магией создателя. А может быть, даже создателя создателя.

— Я не против, — усмехнувшись, я покосилась на уже стоявшего рядом со мной мальчишку. Он тоже смотрел, как мой птенец практически молча, если не считать зубовного скрежета и странных полурыков-полустонов из-за прикладываемых усилий, пытается освободиться. — Говори, раз пришел! — Резко повернувшись, я уставилась в голубой омут и утонула в нем на пару секунд. — Или ты помочь хочешь? Помочь убить неуправляемого опасного вампира?

Щенок едва заметно помотал головой, потом положил ладони мне на плечи и, глядя мне в глаза, спросил:

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? Или просто злость сорвать собралась?

— Понимаю! — огрызнулась я, поворачиваясь к Доришу, и приказала: — Расслабься и слушай! Слушай голоса... Вырваться из цепей у тебя не получится. А я тебя не выпущу, пока ты не научишься слышать мой зов.

Оба парня уставились на меня со злым осуждением, причем щенок больше осуждал, а птенец злился. Придурки!

— Я не буду заставлять тебя стать моей послушной марионеткой, хотя легко смогла бы это сделать!

На самом деле мне просто не нужна была безмозглая покорная кукла, которую еще и кормить придется, грубо говоря, из ложечки, ну или из клювика. А убивать потенциально сильного вампира сейчас, когда я готовлюсь развязать маленькую межклановую войну, — глупая трата ресурсов.

Мне нужен был послушный разумный птенец, и я смогла бы легко добиться этого, сломав упрямый характер этого мальчишки. Ладно, легко и просто не вышло бы, пришлось бы попотеть, но сломала бы! Только зачем мне поломанная игрушка? К тому же у меня уже есть прекрасный опыт. Сначала связываем, потом приручаем, потом постепенно ослабляем веревки. И у меня в наличии ручной волк, который иногда пытается скалить зубы.

— Ты. Должен. Научиться. Слышать. Мой голос, — медленно, с паузами после каждого слова, произнесла я, подойдя к Доришу вплотную и глядя в его злые глаза пока еще обычного карего цвета. Хотя вокруг зрачка уже появилась тонкая, едва заметная краснота. А ведь птенец даже еще не поел полноценно ни разу!

— Ты должен вычленять мой голос из любого шума, рядом или внутри твоей тупой головы, — повторила я уже другими словами. — Потому что от этого будет зависеть жизнь. Иногда твоя, иногда — чужая.

О том, что иногда речь будет идти о моей собственной жизни, я уточнять не стала. Топтаться надо на слабостях. И по-моему, Дориш не очень осознает, что его собственная жизнь для него так же бесценна, как и чужие. Это щенок у меня псина без чувства самосохранения.

— Мой голос может остановить тебя от непоправимых глупостей, направить на нужный путь, дать совет. Ты можешь призвать меня на помощь, в конце концов!

— Мне не нужна твоя помощь, проклятая нежить, — дерзко выкрикнул мой первенец мне в лицо и тут же зажмурился, ожидая удара. М-да... Зря я его со щенком сравниваю постоянно. Хотя с оборотнями он сражался храбро и безрассудно. Или тогда у него вместо крови адреналин тек по венам? Было не так страшно.

— На себя посмотри, — усмехнулась я, прежде чем оправдать свою репутацию злой и бессердечной твари, пусть и не совсем так, как от меня ожидалось.

Найти валяющийся у замка гибкий прут — секундное дело, метнуться из подземелья и обратно — еще секунда. Так что мальчики без меня даже заскучать не успели.

— Начнем с самого важного. — Я со свистом рассекла веткой воздух и кривовато улыбнулась. — С воспитания. — Прут еще раз рассек воздух, только потом не допел свою песню до конца, а замолчал чуть раньше, оставив на груди прикованного к стене парня ярко-алую полоску. Птенец, зажмурившийся, едва понял, что ветка приближается к его телу, выдохнул сквозь зубы и приоткрыл глаза.

— Ну что, поиграем? — Я убедилась, что Дориш действительно боится боли, а значит, и смерти тоже. Потому что они всегда ходят рядом, смерть и боль. Значит, нам нужен адреналин.

Цепи были длинные, чтобы ими можно было и приковывать к стене, и просто удерживать, как на поводке. Они, конечно, ощутимо замедляли движение, но мне и не нужна была честная драка. К тому же я тоже не собиралась сражаться в полную силу. Мне надо было красиво победить птенца, чтобы он осознал, насколько без меня слаб и беспомощен. Заодно оценить потенциал и угрозу от этого трусливого моралиста.

Конечно, с гораздо большим удовольствием я бы просто исхлестала этого идиота, но толку от этого не было бы никакого. Я же должна была дать понять, что сильнее, выше, чаще, дальше, хотя, конечно, тварь и мразь. Так что честной игры от меня ожидать бесполезно.

Едва цепи ослабли, Дориш с рыком кинулся на меня и попытался завалить, я же уворачивалась, отпрыгивала, металась по подземелью и лупила его прутом, гоняя остатки крови по венам. Это была довольно опасная забава, потому что вампир хоть что-то соображает, пока его мозг насыщен кровью. А крови у нас в теле ограниченное количество. Очень ограниченное. Особенно у того, кто плохо кушал и создателя не слушал.

И каждый удар прута ослаблял разум моего птенца, позволяя выбраться на волю соблазнам-инстинктам.

— Проваливай отсюда. — Материализовавшись перед щенком, а на самом деле быстро добежав до него из дальнего угла подземелья, я с силой толкнула мальчишку к лестнице.

— Он скоро обезумеет от голода. А ты — еда. Так что давай, проваливай!

— И что ты с ним собираешься делать? — Проваливать щенок не хотел, поэтому я, пробежавшись по подземелью несколько раз туда и обратно, заодно лупцуя Дориша веткой, вернулась к мальчишке.

— Вырубить, а потом подкинуть ему что-нибудь попроще, чем оборотень.

— Человека, например? — мрачно поинтересовался щенок, ослепляя меня синевой своих глаз.

— Да! Он должен пить человеческую кровь, нравится тебе это или нет! Чтоб на тебя олений пацифист напал... Ты же не только травой питаешься?! Проваливай, я не хочу, чтобы ты пострадал!

Вот мне сейчас только длинные заумные речи ручному зверю толкать, пока я пытаюсь довести своего птенца до озверения! Причем Дориш действительно оказался и сильным, и ловким, и хитрым, и инстинкты у него срабатывали безотказно. Уворачивался, нападал и сражался он как опытный хищник.

Просто этого хищника сначала надо было как следует раздразнить. И главное, потом ворон не считать, когда он уже дошел до нужной стадии. А разговоры со щенком меня очень отвлекали.

Мало этого, едва Дориш со всей силы ударил меня по груди и мои кости противно затрещали, ломаясь и протыкая внутренности, как этот. этот. лохматый недоумок. кинулся на моего птенца!

Глава 8

Больно было адски, как будто по мне стадо оленей пробежало, протыкая все тело своими копытами. Драться в таком состоянии мне еще ни разу не приходилось и как-то не сильно тянуло попробовать. Поэтому я затихла в углу и восстанавливалась, задействовав внутренний запас магической силы, пока внешний выигрывал мне время. Если щенок не сможет продержаться в битве с новорожденным вампиром даже пару секунд, требующихся мне для выправления и сращивания костей, значит, его ценность сильно преувеличена.

Но волчонок справился. Он дрался отчаянно, зло и как будто в последний раз, причем у него словно открылся третий глаз, умеющий видеть или предсказывать, куда ударит Дориш. Конечно, ему не хватало скорости моего птенца, так что развлечение вряд ли бы затянулось надолго, но я не собиралась дожидаться, пока один дурной мальчишка угробит второго.

Едва мой скелет восстановился, я, не дожидаясь, пока боль во всем теле утихнет, подлетела к щенку, схватила его за шкирку и отшвырнула на лестницу, сразу ступеней на двадцать вверх. Он возмущенно зарычал и попытался сбежать вниз, но тут озверевший до нужной стадии Дориш набросился на меня.

Довольно засмеявшись, я принялась душить собственного птенца, а тот, вырвавшись, прокусил мне руку. Мы рвали тело друг друга когтями и клыками, рыча как дикие звери. Все происходило очень стремительно. Взгляд оборотня просто не успевал уловить наше перемещение.

Дориш полностью доверился хищным инстинктам, несмотря на первую серьезную драку в своей новой жизни. Справлялся он так идеально, что где-то в подсознании, лупя его кулаком в челюсть, а потом вцепившись зубами, отгрызая ухо и одновременно выдавливая сразу двумя пальцами правый глаз, я даже немного гордилась этим придурком.

Но при этом птенец продолжал игнорировать меня, хотя мой голос звучал у него в голове постоянно. Я не замолкала ни на мгновение, взывая к нему мысленно. И каким-то чудом он умудрялся противостоять мне! Выбранный наудачу тестовый образец, готовый ползать на коленях перед девицей, которой на него наплевать...

Конечно, я до сих пор сражалась не в полную силу, но при этом буквально орала в его тупом безмозглом черепе! И главное, жажда крови давно уже должна была его скрутить, заставляя подчиниться если не мне, то ей. А я должна была ее опередить. Должна была подчинить Дориша себе до того, как он обезумеет и превратится в опасного голодного монстра.

Уворачиваясь от ударов, я умудрялась не только взывать к разуму птенца, но и анализировать его состояние, стараясь подбирать нужные фразы. Мне казалось, что орать: «Покорись мне!», «Я твой создатель!», «На колени, мразь!» — было слишком тупо. В книгах советовали сосредоточиться не на смысле фраз, а на властной интонации, с которой их следовало произносить в чужой голове. Но наш создатель говорил с нами, причем взывал к каждому, подбирая именно те слова, которые мы готовы были услышать. Мы были самыми счастливыми, самыми свободными и самыми послушными птенцами! Мы боготворили своего создателя, но не боялись его, а уважали. Безмерно уважали. Мы бы умерли ради него. Однако в итоге он умер из-за нас, вместе с нами.

Странно, но в этот раз воспоминания не ослабили, а, наоборот, усилили мою концентрацию, так что я сумела дотянуться до валяющегося неподалеку прута, успела хлестануть им Дориша по ногам раз так десять и, извернувшись, переместилась в угол, наблюдая, как во взгляде птенца окончательно исчезают остатки разума, сменяясь инстинктами. В последние мгновения я подкралась к нему сзади и нанесла удар по затылку, проламывая череп.

Уф-ф-ф.

Да, щенок прыгнул вовремя, сразу с лестницы, как можно выше, чтобы ударить по Доришу всеми четырьмя лапами и опрокинуть врага на пол, используя собственный вес и ускорение во время прыжка. После этого я снова ударила.

И лишь убедившись, что птенец отключился, освободила его от цепей, обернулась мышью, подхватила его в лапы и вылетела прочь. Непослушного помощника я поблагодарю потом. Сначала наору, наверное, за то, что дважды ослушался. Или не буду, бесполезно же.

Я притащила Дориша в небольшой городок, не его родной, но очень похожий. Швырнула как поломанную игрушку в подворотне и полетела добывать корм. Здесь тоже были шлюхи, прогуливающиеся парочками по вечерним улицам в ожидании клиентов. Но когда первую забирали, вторая на какое-то время оставалась одна. А Дориш, похоже, любит продажных девок.

Я наловила ему сразу троих, потому что часть крови тело переработает в магию и потратит на восстановление. Но птенец пришел в себя еще на первой, отшвырнул недоеденную проститутку и. разрыдался. Придурок! Желание свернуть ему шею, чтобы не мучился, я подавила с большим трудом. После чего спокойно подпихнула вторую и показала, что первая жива, а потом стерла ей воспоминания и отпустила. Дориш внимательно следил за мной, а потом. потом инстинкты все же сумели сдвинуть в сторону часть принципов. Особенно после того, как я продемонстрировала ему в зеркало чудище, на которое он пока что был похож. Выдавленный глаз, порванный рот, оторванное ухо, дырки в черепе, рваные раны от когтей, моих и волчонка...

— Если ты до обращения ел мясо, значит, нечего строить из себя идиота, — рыкнула я на страдальца, когда тот попытался отодвинуть вторую шлюху после трех-четырех глотков.

— Если тебе так нужны принципы, связанные с едой, задумайся о курах, свиньях и коровах, а также других животных, мясо которых ты ел, пока был человеком. Их убивали, чтобы ты был сыт! А эту. — Я потормошила девицу, пребывающую благодаря мне в непрекращающемся экстазе. — Эту дрянь ты можешь не доедать до конца. Конечно, это противоречит всем вампирским правилам, нарушает нормы безопасности, и вообще, ужасно негигиенично — оставлять пищу на тарелке.

Из всего сказанного мной Дориш уловил только то, что «дрянь можно не доедать». Но из-за его принципов мне пришлось слетать и притащить еще трех шлюх, чтобы он умудрился и восстановиться, и насытиться. Зато чистить им память и туманить мозги я отказалась, так что принципиальному придурку пришлось попыхтеть самому. Да, в первый раз вышло криво, особенно с удалением воспоминаний. Мне пришлось дочищать и подправлять, поэтому, вполне вероятно, у девицы в голове вообще теперь полный вакуум, но зато со второй вышло намного лучше, а с третьей совсем хорошо. Я даже не стала ничего корректировать. Конечно, не идеально. Но, вспомнив о создателе, вместо того чтобы потыкать носом в ошибки, я отметила успехи... и Дориш даже улыбнулся.

Он учился, учился с удовольствием, так что хорошая порка, затем драка и два удара по черепу иногда могут вразумить даже потенциально неразумного. Обсуждать с ним Эль я пока не стала. Это не так уж срочно. Сегодня у нас и так произошел грандиозный прорыв во взаимоотношениях.

Обращение в летучую мышь Дориш освоил с первого раза — или потому, что такой гениальный, или потому, что я так подробно объяснила. Неважно. Я адски устала и хотела спать, но мне надо было еще успеть поохотиться самой, чтобы восстановить внутренний магический запас. Но делать это в присутствии нестабильного на голову птенца я не собиралась. Он и так молодец. Доверился и мне, и инстинктам. Ему уже не грозило голодное безумие, ведь он выбрал свой тип охоты, позволяющий не нарушать его странные принципы. Теперь осталось удержаться в ладу с самим собой как можно дольше, чтобы это состояние закрепилось. Не буду же я каждые два-три дня гонять прутом до изнеможения и уродовать так, что без слез не взглянешь? Да и череп регулярно проламывать не очень полезно: вдруг оттуда выпадет что-нибудь нужное?

Так что мы долетели до замка и я дождалась, пока птенец уснет, свернувшись калачиком на моей старой кровати. Только одеялко поправлять не стала, а так прямо заботливая мамочка, а не создатель!..

Волчонок все это время лежал в коридоре, возле захлопнувшейся перед его носом двери. Он заметил, как мы подлетаем, отследил нас и демонстративно медленно улегся, с вызовом глядя на меня и всем своим видом намекая, что мне придется вместо нормального сытного ужина сначала закатить воспитательный процесс еще одному мальчишке, а потом перекусить им же, стараясь не выпить нахала досуха. Подсознательно я очень надеялась, что щенок устанет ждать и убежит по своим делам. Должны же быть поздним вечером у вожака стаи какие-то неотложные дела?! Но нет. не повезло. Выведение меня из себя для щенка являлось главной задачей. Приоритетнее всех остальных. Так что он дождался, когда я выйду из комнаты Дориша, лениво перетек из звериной ипостаси в человеческую, оглядел меня от головы до ног с задумчивым таким снисхождением и заботливым тоном предложил:

— Ты, если в следующий раз самоубиться захочешь, просто попроси, я тебя нежно загрызу, пара укусов — и ты труп.

— Только не забудь, что и ты тоже, — ласково проворковала я, глядя мальчишке прямо в глаза. Этот паршивец совершенно разучился отводить взгляд в сторону!

— М-да? А ты об этом помнила, развлекаясь со своим плаксивым недоумком? Я бы даже за тебя отомстить не успел, если бы ты сегодня сдохла у меня на глазах! Сука психованная...

И, решив, что раз он выговорился, то наш разговор закончен, щенок развернулся и направился к лестнице вниз, на первый этаж. Однако его поджидал сюрприз. Я. Неожиданно возникшая на его пути и со всей силы толкнувшая его в плечи, так что он едва не упал.

— Суки ваши самки, — повторила я уже не в первый раз. А потом, размазав мальчишку по стене, впилась клыками ему в шею, безо всякого разогрева. И так вкусно.

Непонятно почему, но совершенно невозбужденный, просто злющий до бешенства в глазах волчонок был вкуснее всех! Вкуснее даже самого себя несколько дней назад. Я с трудом заставила себя оторваться. Вытерев рот рукой, уставилась в ослепительно голубые глаза, чуть затуманенные, но все равно сверкающие от гнева. Мальчишка явно собирался сказать очередную гадость, но внезапно побелел и плавно сполз по стенке на пол. Похоже, я все же слегка перестаралась.

Удивляясь самой себе, я подхватила щенка на руки и быстро перенесла к себе в комнату, вместо того чтобы бросить валяться в коридоре. Мало того, я его вообще к себе на кровать скинула, а не на коврик рядом. Хмуро оглядев это чудо, взяла и раздела его, полностью, чтобы не пачкал мне белье своими грязными тряпками! А потом скинула платье и в одной ночной сорочке улеглась рядом, закутавшись в теплое одеялко. На мальчишку я небрежно накинула покрывало: ему хватит. Оборотень он или кто, в конце-то концов?!

Вот только утром я проснулась оттого, что эта наглая псина пробралась ко мне под одеяло и попыталась меня обнять! И это он Дориша недоумком обзывает, а себя за умного держит. Только с нулевым чувством самосохранения.

Надо же было додуматься! Пристроился к спящему вампиру, да еще и прижал к себе так, чтобы я как раз лицом в его венку на шее уткнулась. А там — ранка, уже почти зажившая, но все равно до сих пор аппетитно пахнущая кровью. Я резко подняла голову и оценила вид всего спящего тела целиком.

Похоже, щенку или эротические сны ночью снились, или ему так со мной обниматься понравилось. Только сам он еще спал, а вот член уже стоял — надежно, как скала.

— Не ерзай! Ты должна спокойно лежать, сложив руки на груди, а не одеяло с меня стаскивать! Чего ты там нового увидеть хочешь? Стояк утренний?

Мальчишка, широко распахнув глаза, уставился на меня, насмешливо улыбаясь. И пока я отвлеклась, вновь принюхиваясь к его шее, притянул меня к себе и попытался поцеловать.

Само собой, порезался о клыки, придурок... Так что пришлось зализывать языком его губы, и это. это было очень аппетитно. У меня даже в голове слегка помутилось, и у щенка, по-моему, тоже, потому что он извернулся так, чтобы я оказалась лежащей на спине, а затем задрал мне сорочку и полез. туда, куда псинам лезть не полагается!

— Спятил? Мне возбуждаться нельзя, придурок! Вот так, как у вас, многокровных, принято, нельзя, запомни!

Я от злости дернула мальчишку за волосы так, что у него от боли слезы на глазах выступили. Он даже зарычал, то ли от злости, то ли от разочарования. И возмущенно засверкал на меня темнеющей голубизной глаз.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, успокаиваясь, потом улеглась сверху на злющего возбужденного волчонка, лизнула венку у него на шее и только потом решила, что готова объяснить все более-менее доступно.

— Собственной крови в нас мало. В приоритете — мозг. Когда вампир теряет способность нормально мыслить — это последняя стадия голода. — Сделав небольшую паузу, я посмотрела на мальчишку.

Он внимательно слушал, приобняв меня одной рукой за талию. Плотно сжатые губы и четко очерченные скулы намекали, что мой щенок напряжен и немного нервничает. Странно, но я тоже нервничала, потому что последний раз на такую интимную тему говорила с Августой. Она как раз объясняла мне, что теперь, в нашей новой жизни, есть не только плюсы, но и немного минусов.

— Поэтому я и лупила Дориша прутом, заставляя кровь устремляться к месту удара. И так как он голодал до этого, крови в его теле было мало, разум ослаб и инстинкты взяли верх.

— Но ты-то не голодаешь, — со злостью процедил мальчишка и, противореча ярко выраженному и взглядом, и интонацией раздражению, еще крепче прижал меня к себе.

— Да, но и ты не собираешься просто поцарапать мне ногу или стукнуть по руке. Разум обязательно ослабнет, и тогда. тогда я просто тебя выпью. Вот и все. Не хочу променять тебя на свой оргазм, ты мне дороже, — последнюю фразу я произнесла со смешком, старательно делая вид, что шучу. — Мне вполне хватает твоего.

— Это нечестно! — Щенок, резко спихнув меня с себя, соскочил с кровати и забегал по комнате. Похоже, односторонний секс никак не укладывался в его картину мира. Пришлось тоже вылезать из теплой постели и отлавливать волчонка, искренне возмущенного такой неожиданной несправедливостью. Я сама первое время была слегка расстроена, пока не обнаружила, что пить чужой оргазм почти так же приятно, как испытывать его самой. Именно это я и попыталась объяснить мальчишке.

— Меня все устраивает. Мне приятно, я ощущаю, как бурлит твоя кровь, чувствую, как нагревается и извивается у меня в руках твое тело, вижу, как туманится твой взгляд, слышу, как меняется твое дыхание. Мой разум наслаждается и рассылает волны удовольствия по моему телу.

Я совершенно не планировала устраивать просветительскую лекцию для оборотня о сексуальной жизни вампиров, но увлеклась, особенно когда заметила, что меня очень внимательно слушают.

— То есть... чем лучше мне, тем лучше тебе? — уточнил волчонок, быстро уловив в моих словах суть.

— Да, именно так! — Я, не оборачиваясь, упала спиной на кровать, раскинув руки, зажмурилась и с наслаждением облизнулась. — Каждый твой оргазм для меня как лакомство.

— Тогда зачем ты таскаешься за другими мужчинами?

Распахнув глаза, я уставилась на мальчишку, пытаясь понять, что это вот сейчас было. Забота о людях или... ревность?!

Глава 9

— Потому что мне надо питаться постоянно, каждый день, и если я буду выпивать из тебя ежедневно, то через месяц от тебя лишь тень останется! — попыталась я донести здравую мысль до упертого придурка. Придурок упрямо посмотрел на меня и отвернулся, мрачно сверля взглядом потолок. Потом в его мозгу опять произошел какой-то сложный химический процесс, после которого он недовольно процедил:

— Тогда я заведу себе постоянную самку.

— Замечательная идея, — искренне согласилась я. Щенок только не подпрыгнул от возмущения! И, судя по тому, как он резко прекратил меня обнимать и попытался отодвинуться, за постоянной самкой он собрался буквально вот сейчас, сразу, немедленно.

— Главное, не ревнивую найди. Потому что я же иногда буду от тебя питаться.

Уж не знаю, что там мальчишка себе надумал и как с его стороны выглядели наши отношения. Я вообще удивлена, что он какие-то отношения умудрился себе придумать, учитывая, что большую часть времени мы ругаемся. Но после моих последних слов он подскочил с кровати как укушенный, быстро запрыгнул в штаны и вылетел из комнаты.

Я лишь хмыкнула ему вслед, потом встала, умылась, оделась и отправилась навестить своего птенца. Было ужасно интересно, закрепилась ли у него планка нормальности на том же уровне, на котором мы вчера расстались, или опять поползет вниз.

Дориш, как послушный мальчик, ждал меня в комнате, хотя проснулся, судя по всему, уже давно.

— Сегодня будешь учиться пользоваться своими внутренними силами не только на инстинктах, — обрадовала его я. — Пойдем. — И, развернувшись, отправилась к выходу из замка.

Внутренне я была адски напряжена, но внешне вела себя так, словно у меня не было ни грамма сомнений в послушании. Как будто я убеждена, что мой первенец не колеблясь пойдет следом, без скандалов, истерик и просто дурацких вопросов. Постоянно, делая очередной якобы уверенный шаг вперед, я подавляла соблазн обернуться и убедиться, что Дориш идет за мной. Как ни странно, так и произошло...

Мы вышли во двор, и я прямо у двери вытянула вперед руку и жахнула пламенем по вороху листьев и еще каких-то ошметков, собранных волками в одну кучку. За секунду от мусора остался лишь пепел.

— Я тоже так могу?! — с восторгом в голосе уточнил парень. И тут же, судя по напрягшимся мышцам и вытянутой вперед руке, попытался пропустить через себя магию огня.

— Сможешь, если будешь тренироваться, — пообещала я. — Но возможно, у тебя первой проснется другая стихия. Та, которая тебе ближе.

— Я воду люблю, — с сомнением в голосе признался Дориш.

— Значит, полетели к воде. — Во мне сейчас решительности и настойчивости было за двоих. Я готовилась по новой насладиться эйфорией открытия внутри себя чудесных необъяснимых возможностей, доступных лишь избранным. Конечно, в этот раз магические силы должны были проснуться в другом, чужом теле, но я надеялась разделить радость от их обладания. Это потрясающее чувство!

Вот только у реки, до которой мы долетели буквально за минуту, нас ожидал неприятный сюрприз. Инстинктивная вампирская магия у Дориша проявилась в полной мере, а вот стихийная никак не хотела просыпаться. Вода категорически отказывалась слушаться моего птенца. Причем выброс силы был достаточно ощутимый. Стоя рядом, я чувствовала его, это было как дуновение ветра, мощное и резкое. Но при соприкосновении с водой вся магия поглощалась или просто испарялась в никуда.

Минут двадцать-тридцать я стояла рядом с птенцом, подбадривая его изредка, а потом, когда он очередной раз шарахнул силой и тут же расплескал ее по речной глади, даже не подняв ряби, решила действовать привычным для меня способом. Взяла и хлестанула огнем по ногам Дориша. Вернее, попыталась хлестануть... Но ровная водяная поверхность вдруг вспучилась, выдавливая из себя огромную, чуть загнутую волну, буквально за мгновение накрывшую меня с головой.

Я с трудом удержалась на берегу, временно соединившись с землей, вцепившись в нее своей магической силой, как дерево — корнями. Но, само собой, внезапное цунами уничтожило мой огненный хлыст. Только это все были мелочи!..

— Можешь! Ведь можешь, когда хочешь! — похлопала я по плечу Дориша, заметно ошарашенного случившимся. Еще бы. Меньше чем за минуту бедолага успел испытать сразу столько эмоций! Страх при виде огня, злость, гнев, вину. О да, даже борясь с водной стихией, я успела заметить, как на лице моего птенца промелькнуло виноваторастерянное выражение. Благодаря ему я оказалась мокрой с ног до головы. С моих волос стекали ручьи, одежда прилипла к телу и противно холодила кожу, в туфлях мерзко хлюпало.

Но потом Дориш сообразил, кто именно оказался виновником этого водоизвержения, и в его глазах засветилась гордость. Так что моя похвала лишь усилила это сияние.

— Молодец! — Я потрепала мальчишку по волосам, почти так же, как щенка. Вот только ощущения при этом были совсем другие.

В волчонке я видела мужчину, пока еще очень молодого, но аппетитного и привлекательного. А Дориша воспринимала как... как птенца. То есть что-то среднее между младшим братом и воспитанником. На взрослого и ответственного он не тянул абсолютно.

Именно поэтому, оставив Дориша тренироваться в одиночестве, я, едва прилетела в замок, тут же нашла своего аппетитного оборотня. Проигнорировав его злющий взгляд, приказала ему отправить к реке пару-тройку оборотней — присмотреть за начинающим стихийным магом.

— Боишься, что утонет? — ехидно поинтересовался волчонок, с недовольной миной разглядывая мое мокрое платье. После двойного оборота, в летучую мышь и обратно, суше оно не стало. Влажная липкая тряпка.

И волосы тоже оставались мокрыми, до отвращения. Распустив их, я потрясла головой, обрызгав при этом мальчишку, наморщившегося так, словно был котом, а не волком. Он демонстративно провел локтем по губам, стирая капли воды.

— Или, наоборот, ты его утопила, а теперь хочешь все свалить на моих волков? — теперь к ехидству добавилось раздражение и легкий налет презрения. Прямо жизненная необходимость задеть меня побольнее, как будто это залечит его собственную рану. Вернее, синяк от моего утреннего удара по его самолюбию.

— Если я захочу, то просто прикажу тебе его утопить, а не буду придумывать хитрые способы подставить тебя и твою стаю, — усмехнувшись, я погладила мальчишку по щеке.

— Так что просто выполни мой приказ, Руби.

И, не оглядываясь, пошла дальше, в свою комнату, переодеваться. Вернее, не оглядывалась я по мнению щенка, так-то я успела вдоволь налюбоваться его растерянным выражением лица. Зато он так и не увидел довольной улыбки на моем.

Когда следишь за кем-то почти четыре года, естественно, знаешь, как его зовут. Кстати, очень красивое имя. Рубен. Красный или ослепительный. И так и так красиво. Красный, как кровь, и ослепительный, как его голубые глаза. Аппетитный и привлекательный.

Жаль, что я не могу питаться только им. Действительно, очень жаль. Хотя ему я об этом, конечно же, никогда не скажу. Как и о том, что убью любую самку, которую он попытается сделать своей.

***

Странное беспокойство я ощутила где-то часа через три. Все это время я продолжала приводить в порядок замок, уже не глобально, а так, по мелочи. Заодно составляя список, что надо сделать в первую очередь и во сколько примерно это мне обойдется. Вот уж с чем с чем, а с деньгами у вампиров никогда проблем не было.

Просочиться в любую щель туманом я пока еще не умела, но, обернувшись летучей мышью, занавеситься туманной дымкой и проникнуть в любое денежное хранилище вместе с кем-то из людей — запросто. Создатель тоже не бедствовал, но любил прятать все по тайникам, прямо как дракон. Я довольно часто находила клады, просто прогуливаясь по замку и внимательно изучая стены, пол и потолок. Например, за старинной картиной мог скрываться спрятанный в стене небольшой сундучок с золотом.

А на пыльном чердаке, среди вороха тряпья, под половицами я нашла сумку с монетами позапрошлого века.

Так что денежные запасы у меня имелись, и немалые. Просто надо было показать мой замок кому-то, кто во всем этом разбирается. Мне нужен был специалист... эм... реставратор, вроде так их называют.

И вот, когда я увлеченно бродила по коридорам своего огромного дома, обдумывая, с чего лучше начать и как правильнее действовать, внутри меня затрепетало какое-то смутное беспокойство. Не мое, точно! Я не сразу сообразила, что ощущаю эмоции птенца. К тому времени беспокойство усилилось и превратилось в паническую злость. Когда тебе до чертиков страшно, но при этом ты так же до чертиков злишься на тех, кто заставляет тебя бояться.

Мышью я обернулась, уже выпрыгнув из окна замка. Даже успела полюбоваться на нахмурившегося щенка, задравшего вверх голову и уставившегося именно туда, где долю секунды назад мог заметить меня. Только я уже мчалась на всех вампирских скоростях к озеру!

А навстречу мне, тоже на всех скоростях, бежал волк. Плохо, очень плохо! Потому что выглядел он как побитая псина, которая торопится за подмогой.

Надеюсь, вся эта паника не из-за драки моего птенца с присматривающими за ним оборотнями. Или. Нет! Пусть лучше будет очередная драка. У вампиров очень сложные отношения с богами, но создатель часто мысленно общался с Каином, называя его всеобщим нашим прародителем. Так что я, на всякий случай, мысленно тоже попыталась перекинуться с этим первовампиром парой фраз, пока мчалась к озеру. Но меня не услышали...

Это была не очередная обычная драка. Нет! Мой птенец в одиночку сражался против двоих вампиров. Против вампиров, которые могут находиться на солнце!

Один из парочки был мой ровесник, едва ли старше двух сотен, но уже с гонором. Второй. второй постарше. Да, постарше и поопытнее.

Спикировав на землю, я обернулась и вмазала огнем в обоих. Ровесник сразу вспыхнул как факел, а вот старший — увернулся и тут же исчез, растворился, тварь! Но Дориш, который, похоже, не в первый раз за время боя видел подобное чудо, окатил нас всех водой, и в сгущающемся вокруг меня тумане отчетливо проступили контуры тела.

Вытянув руку, я потянула расплывающийся живой сгусток к себе, точно так же, как раньше действовала со щенком. Ощутив отчаянное сопротивление, я сначала сделала вид, что поддалась, склонившись в сторону сгустка, а потом дернула на себя, вырывая вампира из тумана резко, как траву из земли.

Мою концентрацию не сбила даже покатившаяся под ноги обгорелая голова второго из нападавших. Я просто отметила, что Дориш — молодец. Сообразил, что надо добить младшего гада.

Я бы с радостью убила и старшего, но, к сожалению, не все вампиры — некроманты. А мне очень надо выяснить, что эти двое делали на моей территории и почему напали на моего птенца. Просто пролетали мимо и увидели незнакомого собрата или кто-то прислал проверить, убедиться, что в замке никого нет? Если случайность, тогда очень странно, почему они напали, а не попытались просто познакомиться.

И еще меня очень волновало, сколько вампиров вскоре придут мстить нам за смерть птенца. Судя по тому, что эти двое разного возраста, в их гнезде живет несколько выводков. Возможно, и высших там тоже несколько.

Как же глупо! Я так долго готовилась к войне в мыслях, но оказалась совсем не готова на практике. Замок разрушен, волки не обучены, птенец — тоже... Сбежать? Увести с собой оборотней и затаиться?

Размышляя, я продолжала ментально сжимать сгусток тумана за шею, вытянув вперед руку и не отводя взгляда от соперника. Нас плавно окружала моя стая. Судя по тихому злому рычанию, они были готовы напасть в любой миг. Наивные щенки. Это Дориша еще можно застать врасплох, а меня или парня, с которым я сейчас сражалась, — не удастся.

Мой противник был очень силен, магия бурлила в нем, обжигая меня через расстояние, по нашей ментальной связи. Просто вампир совершил ошибку, сменив облик. Сейчас он — бесплотный сгусток, потенциально опасный, но полностью контролируемый. Ведь, в отличие от него, у меня имелось физическое тело. А магичить исключительно мысленно могут лишь высшие. Жаль, но для допроса мне необходимо вернуть твари человеческий вид. И я не уверена, что справлюсь с ним, когда он обернется.

В мою вторую, свободную руку кто-то, судя по запаху — рыжая самка, пропихнул бутылку. Маленькую склянку, типа тех, что валялись в комнатах девочек. Под духи, настойки, отвары. Естественно, не все они разбились, часть уцелела и, надо же, пригодилась!..

Еще сильнее сжав сгусток, отчаянно забившийся в моих ментальных путах, я принялась запихивать его в склянку. Конечно, он сопротивлялся, а один раз чуть не вырвался. Еще немного, и ради магии, необходимой для борьбы, мне придется начать пожирать саму себя. Силы заканчивались — и магические, и физические. Я сразу выложилась в этот захват процентов на сорок, чтобы у соперника не было ни единой возможности выбраться. А потом постоянно усиливала нашу сцепку, не давая ему обернуться. И, естественно, постепенно растрачивая свои запасы.

Если верить записям создателя, бестелесность не только лишает тебя возможности магичить, но и постепенно выкачивает магию. Вот только я истощалась гораздо быстрее.

Да, мне повезло. Я воспользовалась неожиданностью, помощью Дориша, всегда придающей мне силы злостью, но увы. Это истинные маги могут питаться от разных внешних источников. Вампирам для усиления мощи нужна кровь. Много крови.

Мысленно пообещав себе выпить хоть целую деревню, если понадобится, я напряглась, выкладываясь полностью и, по-моему, уже зацепив часть физической силы, преобразуя ее в магическую. Даже зубами заскрежетала от напряжения, чувствуя, как подкашиваются ноги, трясутся руки, дрожат губы и внутри кружит всепожирающий вихрь, связанный с льющимися из моей ладони ментальными путами. Я дернула сгусток, последним осознанным усилием запихивая его в склянку, и...

Глава 10

В себя я пришла довольно быстро, а вот встать с земли пока не получалось. Я решила начать с компромисса и села. По поляне мельтешили волки в человеческих и звериных ипостасях. Похоже, вся стая.

Заткнутая пробкой склянка красовалась в руках Дориша, крутящегося неподалеку с подозрительно цветущим видом. Правда, я почти сразу унюхала, а потом и разглядела причину: у одного из оборотней на запястье виднелись следы вампирских клыков. Странно, что парень не удосужился всего пару раз сменить облик, чтобы они исчезли. Это у Руби мои укусы затягиваются очень медленно, из-за нашей связи.

Волки вообще вели себя странно, напоминая грустных побитых собак. Несколько псин яростно копали яму под деревом, а Рыжая устроилась рядом с моим щенком и зачем-то уткнулась носом ему в плечо. Сначала мне даже показалось, что она плачет. Но глаза у нее были сухие, дыхание ровное, а голос — спокойный. Возможно, слишком спокойный.

И этим слишком спокойным голосом она произнесла, глядя на меня в упор:

— Если тебе надо помочь выбить из него правду, обращайся!

Еще раз оглядев поляну, я наконец-то заметила лежащее в траве тело. Подлетая к озеру, я была слишком сосредоточена на Дорише. Во время боя мне тем более не было дела ни до кого, кроме врагов. Зато теперь, когда я все-таки умудрилась встать и подойти поближе, даже смогла узнать убитого волка. Это был тот самый растяпа, который упустил Дориша в первый его побег к озеру. Поэтому в этот раз он остался с ним до конца.

Что ж, спи спокойно, волчонок, ты выполнил свой долг и оправдался в глазах вожака. Уверена, твоя стая отомстит за тебя. Потом.

А пока оборотни были заняты похоронами. Они опустили так и не сменившего ипостась собрата в глубокую яму, засыпали его землей и уселись вокруг могилы. Я знала, что за этим последует, но все равно тоскливый волчий вой, как обычно, пробрал до мурашек.

Это был не просто плач по погибшему другу. Это была прощальная песня, красивая и грустная. И каждый волк вкладывал в нее всю свою душу, делился с другими своей скорбью по ушедшему за грань.

Песнь начиналась тихо, потом плавно усиливалась, в нее вливались новые и новые голоса. Схватив Дориша за руку, я оттащила его подальше, уселась на поваленное ветром дерево и заткнула уши. Птенец, последовав моему примеру, сделал то же самое.

В волчьем вое есть какая-то непонятная магия. Он заставляет тебя вспомнить все самое грустное и печальное, случившееся в твоей жизни. Мир становится серым, тоска сдавливает сердце, и ты даже не замечаешь, как сама начинаешь подвывать, раскачиваясь и закрыв глаза. Очарованная, загипнотизированная, позабывшая обо всем, ты вся погружаешься в этот вой, растворяешься в нем, очищая душу от грусти.

И самое страшное, что от него не спрятаться, пока не убежишь достаточно далеко, чтобы не слышать. Заткнуть уши — не панацея. В воздухе шелестят вибрации, твое тело ощущает, как вокруг витает тоска, ты видишь стаю волков с задранными вверх мордами...

Я была слишком слаба, чтобы противостоять этому безумию, а Дориш вообще еще недавно был человеком, и к тому же этот оборотень погиб, сражаясь с ним рядом, вместе, против общих врагов. Так что не прошло и минуты, как мы оба тоже выли, вместе со стаей, каким-то чудом чувствуя, когда надо замолчать, когда — завыть погромче.

Минут через пять-шесть я смогла сбросить с себя наваждение, растрясти своего птенца и, опираясь на него, медленно — для вампира, естественно! — доковылять до замка.

Давно я так не выкладывалась. Даже ноги переставлять сил не осталось, и магию истратила полностью. Летучей мышью я бы за секунды долетела до замка, но и на оборот я сейчас не способна. Зато у меня есть пленник!..

Надо потом не забыть выяснить, откуда Рыжая знает, как ловят вампиров, обернувшихся туманной дымкой. Хотя, сдается мне, примерно оттуда же, откуда щенок знает про сеть,

— из жизненного опыта. И наверное, мне стоит позаботиться и создать себе такую же сеточку, а лучше несколько.

— У меня для твоих хозяев есть сюрприз, — прошептала я, глядя в склянку, которую взяла у Дориша.

Как же хорошо, что мой создатель был таким предусмотрительным. Это я оказалась непутевой дурочкой, чуть не растерявшей оружие, которое могло мне неоднократно пригодиться.

Большинство баночек, хранящихся в замке, среди девичьих украшений, были сделаны из особого стекла: в кварцевый песок, используемый для его создания, добавляли чесночный порошок. А пробки вымачивались в чесночном масле, поэтому долго держать их в руках было небезопасно.

И я совсем забыла о ценности этих склянок и о том, что они в любой момент могут понадобиться, причем не только под духи и настойки, но еще и для того, чтобы затянуть в них врага. Хорошо, одна такая оказалась у запасливой Рыжей, которой я сама позволила бродить по замку и брать все, что может пригодиться стае. И просто прекрасно, что она знала, как ею можно пользоваться. Осталось только выяснить, какого именно вампира планировалось загнать в эту банку!..

А еще, научившись обращаться туманом, никогда не стану делать это во время сражения, потому что устроить ловушку для не имеющего возможности защищаться магией сгустка оказалось слишком легко.

Покачнувшись, я с силой вцепилась в плечо Дориша. И хотя мы уже почти подошли к воротам замка, мне пришлось постоять несколько секунд.

Ладно, допустим, не так уж легко у меня все получилось. Теперь еще надо придумать, как без особого ущерба вытряхнуть этого джинна и выпытать из него как можно больше.

Да, вдвойне глупо было забыть о свойствах банок, потому что создатель часто рассказывал нам истории о вампирах, веками заточенных в таких сосудах. Когда их наконец-то освобождал кто-то из смертных, обычно они просто выпивали освободителя досуха. Наивные люди постоянно путали их с настоящими джиннами, которые вроде как существовали когда-то, много тысяч лет назад, а освободившись, исполняли три желания того, кто их спас. Только, вероятнее всего, никаких настоящих джиннов и в помине не было. Лишь вампиры, голодные и злые.

И вот сейчас мне надо было придумать, как бы обезопасить себя и свою стаю от злого, сильного и очень голодного вампира. А еще вытрясти из него сведения. И подготовиться к появлению тех, кто придет мстить за него и его друга.

Последнее звучит как насмешка. Ясно, что я не успею придумать ничего серьезного за столь короткий срок. Но и трусливо сбегать тоже не хочу. Это мой дом!

Почему все так сложно?! У меня был прекрасный план, который я даже начала осуществлять!.. Зачем эти два гада прилетели и испортили его мне?!

***

Дойдя до своей комнаты, я уселась прямо на ступеньках огромного крыльца, поставила рядом с собой склянку в качестве взбадривающей мотивации и отправила Дориша добывать мне пищу. Естественно, не в деревню, за людьми, а в лес. Были бы силы, я бы с удовольствием посмеялась над тем, что при наличии уже вполне полноценного птенца и привязанного оборотня мне некого отправить за нормальной едой.

Но начать придется с животных, немного восстановиться и потом самой полететь на охоту. Вот только и улетать страшно, и отпускать птенца одного в лес — опасно, и...

Как же мне хотелось разбить банку и спалить находящийся там сгусток! Или. предложить Доришу поглотить его. Интересно, кстати, так можно? Это больше стихийная, чем вампирская магия, но, в принципе, если колдуны могли поглощать дождь, осушать озера, то почему бы не поглотить туман?! Эта мысль захватила меня и крутилась в голове все то время, пока мой птенец носился по лесу. Я не успела ни позлиться на его медлительность, ни понервничать, переживая, что с ним что-то опять случилось.

— Вот! — Гордый Дориш бросил рядом со мной целый мешок, в котором двигались, лягались, пытались вырваться на свободу, разорвав ткань, с десяток зайцев.

Сморщившись от отвращения, я все же заставила себя впиться зубами в дрыгающий лапками шерстяной источник нескольких глотков крови. Отвратительно, как молочный порошок вместо молока!.. Но, допивая последнего из зверьков, я поняла, что могу спокойно шевелить руками и ногами. Они перестали весить как чугунные гири. И в голове немного прояснилось.

— А теперь время нормального обеда, — удовлетворенно протянула я, вытирая рукой рот.

— Ты со мной?

Доришу обязательно нужно было поесть нормально, но сначала я дала ему право выбора. Просто убедиться, что принципы пока еще побеждают здравый смысл.

— Нет, я лучше оборотней подожду. — И после этого вполне ожидаемого более-менее разумного заявления он покосился на пристройки, в которых жила стая. И только тогда я вспомнила, что во время великой скорби нигде не видела чертову девчонку. Эль.

— То есть ты полетишь потом охотиться в одиночку? Похвально, — одобрительно кивнула я. Мне хотелось одновременно залепить Доришу подзатыльник и рассмеяться при виде его озадаченного лица. — Раз нас вычислили одни, значит, в любой миг могут объявиться и другие вампиры. А защита замка держится лишь на нас с тобой. Волки — это крайний случай, они погибнут почти сразу.

— А люди... Люди тем более? — занервничал наивный дурачок, взволнованно глядя на меня.

— Люди? — Я сделала вид, что не совсем поняла, о ком он, но ответила: — Конечно, люди погибнут сразу. Но ты предложил хорошую идею, надо насытиться как следует и наловить побольше людей, про запас. Ведь нас могут окружить, не давая возможности вылететь на охоту. Звериная кровь не обладает такой живительно-заряжающей силой, как человеческая. А нам постоянно будет нужна магия, чтобы сопротивляться и оберегать замок и всех, кто в нем живет.

Мне с трудом удавалось сохранить серьезность. Но хорошо, что желание улыбнуться победило раздражение. Потому что на самом деле я говорила правду. Нет человеческой крови — нет магии, нет магии — нет сил противостоять врагам. Оборотни, если полезут в бой, погибнут. Защита замка — это мы.

— То есть зайцами отделаться не получится? — Дориш горестно вздохнул и по-детски обиженно надул губы. Мне даже стало немного совестно, что я не дала этому ребенку спокойно умереть, сделав его своим птенцом в такое смутное время.

— Если на разведку прилетят два-три вампира, то вдвоем мы с ними справимся. Но решать только тебе.

Снова посмотрев на пристройки, Дориш тяжко так эхнул, на выдохе. А потом первым обернулся летучей мышью и навис надо мной в ожидании. Я же сначала сбегала в подземелье и спрятала там склянку с заточенным в ней вампиром. Ну как сбегала.

Любой оборотень заметил бы мое перемещение, настолько медленно я все делала. Но на крови зайцев даже самые элементарные способности едва восстановились. Хорошо хоть, на смену облика сил уже хватило, и мы спокойно долетели до довольно крупного города, где я уже давно не резвилась.

Это была приграничная зона между охотничьими угодьями. Мы залетели уже очень далеко от замка, но пока еще оставались на моей территории.

Вампиры стараются селиться подальше друг от друга именно для того, чтобы не охотиться в одном месте несколько раз подряд и не подставлять, а точнее, не подставляться себе подобными. Ведь одно гнездо — это десять, а то и двадцать птенцов, которых надо ежедневно кормить, соблюдая правила безопасности. В селах охотиться опасно, в городах тоже надо быть аккуратными. И естественно, будет очень обидно, если ты старался, давая жителям города пару-тройку лет, чтобы выдохнуть и забыть о предыдущей вампирской охоте, и тут появляется какой-то залетный гастролер и устраивает ужин на твоей территории. Ясно, что никто не станет испытывать восторг по этому поводу.

Но в прошлый раз я спокойно прогулялась по ничейной зоне, так что и сейчас рассчитывала на более-менее удачную охоту.

— Сегодня доедаем все до конца, нет ни сил, ни времени на зачистку памяти! — предупредила я птенца, едва обернулась в человека. Мы притаились между домов, и я про себя вспоминала все известные мне ругательства, злясь на неудачное время. Полдень! Людей на улицах пока еще мало, так как большинство работает, но если вдруг кто-то закричит — сразу сбежится толпа. Только ждать ночи я не могла. Враги могли появиться в любой момент.

Странно, что ни одного из напавших на Дориша я не узнала. А ведь они спокойно находились на солнце. То есть теоретически входили в один из тех кланов, которым я собиралась отомстить. Их было не так уж и много, и я следила за всеми, зная в лицо каждого.

Иногда мне даже удавалось подслушать обрывки их разговоров, но, естественно, я опасалась слишком сильно приближаться, чтобы не попасться. Глупее смерть, чем потеря осторожности от любопытства, еще поискать надо!

И вот теперь выясняется, что, возможно, все это время кто-то из этих кланов шпионил за мной! Отвратительно... Кто-то подглядывал за мной, пока я была уверена, что обо мне все забыли. Таился где-то поблизости, пока я верила, что всех обхитрила. Подсматривал, пока я, как паук, плела свой план мести, мечтая потом возникнуть из ниоткуда и всем отомстить!..

— У меня есть силы, — уверенно заявил Дориш. — Я позабочусь.

— Ты представляешь, сколько мне сейчас потребуется крови?! И если я буду смаковать и отпускать, то спустя пару десятков ты станешь как выжатый лимон!.. А еще, пока мы тут занимаемся пищевыми извращениями, на мой замок и на всех, кто там остался, — я с нажимом выделила последние слова, заостряя внимание упертого человеколюбца, — могут напасть дружки той твари, что сидит в склянке. Пойми! — мне пришлось очень постараться, чтобы удержаться от приказного тона и попытаться говорить с убеждающими интонациями. — Все зависит от нас! От того, насколько быстро и насколько сильными мы вернемся.

Дориш нахмурился. Я решила поступить как умная и выждать, потеряв пару минут, пока он смиряется с неизбежным, а не пытаться прессануть его магией. К тому же конкретно сейчас ее у меня все равно почти не было.

Судя по тому, как быстро двигался кадык у моего птенца, пальцы сжались в кулаки и выступили желваки на скулах, борьба между желанием защитить Эль и принципами шла очень суровая.

— Это же большой город? — выдавил он наконец. — Мы можем ограбить местный банк, если он тут есть.

— Зачем? — Я в недоумении уставилась на птенца. — Чем нам помогут деньги?!

— Я про другой банк! — Дориш посмотрел на меня с подозрением. — Ты не слышала про новое изобретение? Переливание крови раньше делалось только от человека к человеку, но недавно открыли способ сохранять донорскую кровь отдельно, добавляя туда специальный состав. А еще. — В глазах птенца заблестел огонь увлеченного фанатика. Помоги мне, создатель! Похоже, я обратила будущего лекаря! Или, того хуже, любителя смешивать разные вещества между собой, алхимика. — Еще кровь у всех отличается!

Только я так и не узнаю уже, чем именно, потому что меня выгнали, — со вздохом негромко закончил Дориш, буквально погаснув на последней фразе.

Из всего им сказанного самой ценной была информация о появившихся у людей хранилищах с едой, которую я действительно пропустила. Зато мне было известно про группы крови.

— Как он выглядит и где находится? — Я едва сдержалась, чтобы как следует не встряхнуть так не вовремя загрустившего птенца.

— При лечебнице, естественно. — Парень посмотрел на меня с подозрительным недоумением, словно я спросила какую-то глупость, которую он от меня никак не ожидал услышать.

— Не имею привычки следить за жизнью своей пищи, — огрызнувшись, я со злостью пнула подвернувшийся под ноги камень. Хотя сердиться в первую очередь надо было на себя. Люди изобрели способ хранить кровь, а я упустила это открытие, интересуясь ими лишь с пищевой целью. — Полетели, посмотрим, насколько отвратительна на вкус кровь вне человеческого тела.

Пробраться в холодный подвал лечебницы, в одной половине которого лежали трупы, а в другой прозрачные мешочки с кровью, двум маленьким летучим мышкам оказалось несложно. Труднее было заставить себя сделать первый глоток, когда перед глазами не маняще-пульсирующая вена с теплой едой, а пакет, внутри которого находилась холодная красная жидкость, пахнущая чем-то знакомым. Вкус у этой дряни тоже был очень условно похож на привычный. В нем отчетливо ощущался странный кисло-сладкий привкус чего-то неестественного, алхимического. Но, в отличие от крови животного, эта гадость довольно быстро наполняла меня силой, магической и физической. Я влила в себя с десяток пакетов, но, к сожалению, больше в меня не влезло. Дориш тоже подзарядился. А потом мы, переглянувшись, быстро начали рыскать по подвалу в поисках какой-либо тары.

Вскоре птенца озарило, и мы полетели в морг и вытряхнули четыре трупа из серых грубоватых мешков, которые набили пакетами с кровью. Потом, прячась и ныкаясь, с трудом выбрались из лечебницы и помчались в замок, пыхтя от собственной жадности. Хорошо, что к нам вернулась вампирская сила и умение изменять размер летучей ипостаси.

Правда, пришлось поизвращаться, чтобы не привлекать людского внимания. Все же порхающие среди бела дня две огромные летучие мыши, цепко сжимающие каждой лапкой по набитому мешку, — зрелище не самое привычное. Поэтому я напустила вокруг нас как можно больше тумана. И мы летели, изображая серое, низко нависшее над землей облако, довольно быстро двигающееся так, как ему вздумается, совершенно игнорируя направление ветра. Ладно, все равно это менее подозрительно, чем летучие мыши, нагруженные кулями, словно только что вернулись с рынка!

Глава 11

Приземлившись у замка, я первым делом наткнулась на злющего щенка, уставившегося на меня своими прожигающими голубыми глазами:

— А предупредить, что свалила целой и невредимой таскаться по злачным местам, в голову не пришло?!

— Что, кто-то волновался? — не удержавшись, съехидничала я. Но когда мальчишка задышал, широко расширяя ноздри и явно сдерживаясь из последних сил, чтобы не сказать какую-либо грубость, потрепала его по плечу, успокаивая: — Прости, от голода совсем не соображала...

— И?! Что тебе мешало...

— Мне понадобилось десять пакетов с кровью. — Я даже вынула один из мешка, чтобы покрутить перед носом у щенка. — Как ты думаешь, скольких твоих оборотней я выпила бы досуха, чтобы так же насытиться?

— Пакеты с кровью? А зачем? — принюхиваясь, заинтересовался Рубен, да и остальные волки, убедившись, что ссоры не предвидится, начали подтягиваться, смешно морща человеческие носы, чуя знакомый, но немного подозрительный запах.

Дориш, обрадовавшись появлению новых слушателей, опять толкнул речь о банках и еще пересказал все, что узнал от меня о группах, которых целых четыре. Просто в подвале лечебницы, в процессе насыщения, мы успели поболтать об этом и я пообещала дать почитать дневник создателя про витамины, минералы и виды крови.

Пользуясь тем, что все заняты, я отправилась в замок. Мне надо было подготовиться к освобождению своего пленника, так что следующие пару часов я сидела в своей комнате и увлеченно листала книги, собирая по крупицам нужные мне сведения. Заодно медленно цедила пакет за пакетом, насыщая свой организм силой.

Щенок несколько раз заглядывал ко мне, но, убедившись, что я живая, невредимая, просто очень занятая, уходил обратно заниматься своими делами.

Ближе к ночи я была готова провернуть сложную процедуру освобождения туманного гада, но мне были нужны кое-какие необходимые для ритуала предметы и ингредиенты.

Самое главное — чесночное масло. Идею с сетью я пока решила придержать, она в описаниях ритуалов не упоминалась. А вот масло мне было нужно, чтобы нарисовать семиконечную звезду рядом с местом, где висели цепи. И еще мне был нужен кто-то, кому не страшен чеснок, но кому хватит смелости остаться на несколько секунд рядом с обессиленным вампиром. Рубеном я рисковать не собиралась. Поэтому нашла Рыжую и предложила ей помочь мне, заверив, что у меня все под контролем.

Ну, где-то процентов на семьдесят так оно и было, однако имелась небольшая вероятность, что все пойдет не так, как запланировано. И с одной стороны, я предпочла бы пожертвовать кем-то менее нужным, чем эта самка. А с другой. с другой — мог произойти очень интересный побочный эффект, о котором создатель упомянул вскользь, как о несущественном. Однако предпочтительнее, чтобы звезду вокруг мужчины нарисовала женщина.

Стараясь не привлекать внимания парней, мы с Рыжей тихонечко просочились в подземелье. Она прижимала к груди горшочек с чесночным маслом, выкупленный у одной запасливой селянки, а я несла в мешке остатки пакетов с кровью.

Вначале мы примерно рассчитали, какого размера нам понадобится звезда и где удобнее всего ее нарисовать, а потом Рыжая занялась художественным творчеством. Пока она молча ползала на коленях по полу, я трясла в руках склянку, стараясь, чтобы туманный сгусток постоянно задевал пропитанную чесноком осиновую пробку. Двойной ослабляющий эффект плюс дезориентация в пространстве.

Едва Рыжая выпрямилась и выжидающе уставилась на меня, я, подойдя вплотную, убедилась, что волчица нарисовала все идеально ровно, без обрывов, и стоит за границей звезды. Затем, еще несколько раз встряхнув склянку, выдернула пробку и вытряхнула сгусток прямо в центр семиконечной ловушки.

Вампир тут же сменил ипостась, и мы с Рыжей, условно одновременно, схватили гада с двух сторон за руки и приковали его к стене. Конечно, цепи, пропитанные магией создателя, не панацея, когда речь идет о вампире из другого гнезда. Это и были те самые тридцать процентов риска, которые, к счастью, не сработали. Нам повезло!.. По крайней мере пока враг ослаблен. Именно для этого мне и нужна была звезда, нарисованная чесночным маслом, чтобы ненадолго притормозить тварь, если вдруг что-то пошло бы не так. И тогда я бы просто убила гада. Хотя было бы очень жаль тех сведений, которые он унес бы с собой. И хорошо, что все обошлось.

Следующие минут десять мы с Рыжей наслаждались прекрасным зрелищем — как красивый молодой мужчина с высоко поднятыми вверх руками извивается всем телом, пытаясь освободиться. В этом было какое-то особое извращенное возбуждение. Я знала, что, едва вытрясу из этой твари все, что мне нужно, отрублю ему голову и не пожалею об этом ни на мгновение. Но одновременно я не могла не признать, что этот гад очень... очень красив!..

Обычно птенцов изначально выбирают привлекательными, а после обращения они меняются, исчезают все имевшиеся дефекты кожи и тела, хромые начинают нормально ходить, слепые — видеть, глухие — слышать. Обращение меняет нашу внешность, приближая ее к идеалу. И со временем уже очень трудно определить, что досталось нам в дар от природы, а что — от создателя. Но иногда даже среди нас попадаются такие вот экземпляры, на которых приятно любоваться, даже зная, что вскоре ты сама уничтожишь эту красоту безо всяких угрызений совести.

Локоны цвета кофе с молоком, отливающие легкой рыжиной. Сочно-вишневые, ослепительно яркие глаза. Четко очерченные красные губы и идеально слепленное мускулистое тело. Конечно, последнее через одежду было довольно плохо видно.

Волчица, тоже решив, что лишние тряпки только мешают, подошла к мужчине, отчаянно пытающемуся выдернуть руки, порвать цепи, извернуться и освободиться, причем делающему все это очень-очень медленно. для вампира. И очень-очень быстро, для оборотня, сорвала с него рубашку, а потом вернулась ко мне и уселась рядом с невиннейшим видом.

Странно, но после этой выходки шатен успокоился и затих. Замер, демонстрируя нам напряженные мышцы рук, груди и пресса. Довольно тонкую для мужчины талию стягивал широкий пояс штанов, плотно обтягивающих узкие бедра и мускулистые сильные ноги. Высокие сапоги тоже выглядели как второй слой кожи, подчеркивая длинные вытянутые икры. Но больше всего привлекал внимание взгляд. Мы изучали вампира, а он, смирившись, что освободиться не получится, внимательно изучал нас.

— Поговорим? — предложила я, приблизившись к пленнику. — Расскажи, кто вы такие и что делали в моих владениях.

— Сколько пафоса, — насмешливо усмехнулся гад, явно красуясь. Его вишневые глаза ослепляли уверенностью, но я уже дважды ощущала его страх. Когда затягивала серым туманом в маленькую стеклянную баночку и когда он извивался здесь, пытаясь освободиться. Я чувствовала, что он боится. Наслаждалась этим, одновременно любуясь мышцами на его красивом теле. Любому живому пришлось бы сильно потрудиться, чтобы добиться такого четкого рельефа. Ведь для этого под кожей не должно быть ни грамма жира, а он есть даже у оборотней. Но у вампиров только мышцы, мясо, кожа, кости и... кровь. Ничего лишнего!.. Мы идеальные хищники.

— Это мой замок по праву наследования. — Я протянула к пленнику руку, пытаясь пересечь границу круга. Мои пальцы наткнулись на вязкое препятствие, болезненное покалывание мне очень не понравилось, но я настойчиво пыталась проникнуть внутрь. Медленно, преодолевая неприятные ощущения. Мне зачем-то приспичило доказать самой себе, что я смогу это сделать. Вампир внимательно смотрел на меня, пока я с улыбкой все же дотянулась до его груди, положила ладонь на его сердце и впилась когтями ему в кожу.

— Это мой замок, — с наслаждением выделив слово «мой», я продолжила гипнотизировать чужака, чувствуя, как с каждым мгновением уверенность испаряется из него. Замок, напитанный магией моего создателя, был на моей стороне. Он высасывал силу из врага.

— Убедила, твой.

Да, в вишневых глазах промелькнула паника, я ее видела! Однако мужчина отчаянно пытался вести себя достойно. Уважаю.

— И зачем вы напали на моего птенца на моей территории? — повторила я свой вопрос.

— На твоего птенца? Детка, тебе и двух сотен нет, — рассмеялся пленник. Но потом, нахмурившись, еще раз внимательно присмотрелся ко мне. В его взгляде было столько растерянного недоверия, что теперь пришла моя очередь усмехаться.

Только в этот момент у Рыжей закончилось терпение. Сначала она довольно аккуратно, но настойчиво убрала мою руку с тела мужчины. Пока я, широко распахнув глаза от удивления, обдумывала, как мне отреагировать на подобную наглость, волчица принялась наглаживать грудь и живот пленника, царапая при этом когтями до крови. Учитывая, что мужчина и так был ослаблен, да еще мой замок постарался, я замерла, выжидая, когда это тело начнет покидать разум. Такой противник предпочтет остаться в здравом уме до последнего, а значит, заговорит раньше, чем окончательно обезумеет.

— Что, нравится? — заметив, что мы развлекаемся с ним по очереди, наш пленник полностью переключился на Рыжую.

— Пр-р-редвкушаю, — прорычала волчица с настолько сильным извращенно сладким наслаждением в голосе, что меня буквально скрутило от голодного возбуждения. Если бы рядом был Рубен, обязательно бы укусила, не сдержалась! Я даже сглотнула несколько раз, прежде чем смогла более-менее успокоиться. Пленнику тоже стало не по себе, причем. Нет, конечно же, померещилось! Но все-таки я пристально уставилась на мужской пах, пытаясь понять, кажется мне, что член становится больше, или это просто игра теней и света.

— Пр-р-редвкушаю, как порву эту красоту на лоскутки, — томно, с придыханием проурчала Рыжая, вводя меня в возбужденный транс. И не только меня.

— Какая стр-р-растная сука, — передразнил мужчина волчицу, глядя при этом на нее маслянисто-голодным взглядом. Полное олицетворение фразы «пожираю глазами». — И что же плохого я тебе сделал?

На «суку» Рыжая, в отличие от меня, не обиделась, зато наклонилась и лизнула кровавые дорожки на теле вампира. Я замерла, стараясь не заострять ничье внимание на происходящем. Но, вообще-то, это начало связи... Так, лучше даже не думать, чтобы не сглазить.

— Ты убил моего друга, — на этой фразе рука волчицы плавно проскользнула мужчине в штаны.

Да, что-то я отвлеклась на зрелище оборотня, добровольно вылизывающего кровь вампира. А за это время свет с тенью совсем разыгрались. Уже даже не приглядываясь, отчетливо видно. Но ведь такого не может быть! Просто не может быть!

И разум терять никто пока не начинал!

— Что, сиренеглазка, хочешь вспомнить, каково это — нормально трахаться? Могу научить.

Едва пленник отвлекся на меня, Рыжая сжала ему член и, скорее всего, впилась в нежную кожу ногтями, потому что на лице мужчины промелькнула болезненная гримаса. Но он тут же попытался снова уверенно улыбнуться:

— Лапушка, если ты его оторвешь, отдельно от меня он тебе не пригодится. И подругу твою ничему не научит. А я за такое и обидеться могу.

— Мы тоже, — я перехватила инициативу в разговоре, пока Рыжая развлекалась с телом.

— Так что или отвечай на вопросы, или тебя сейчас плавно разорвут на кусочки. Поверь, я переживу, если останусь в неведении о том, как ты умудряешься им управлять. А вот тебе без него будет грустно. правда, недолго. Потому что потом моя волчица отгрызет тебе ноги, затем — руки и напоследок оторвет голову.

— Сколько страсти, какая экспрессия! — Мужчина искренне рассмеялся, только я видела страх, спрятанный глубоко внутри его вишневых глаз, и капельку пота, плавно стекающую с виска по щеке.

— Лапонька, твоего друга убил мой друг. Мне искренне жаль, что так вышло, потому что в моих планах никаких убийств не было.

— Плевать! Вы оба виновны в его смерти! Вы вместе напали на плаксу, — сейчас Рыжая рычала, со злобой, от которой, если вслушиваться, по коже пробегал легкий морозец. Чувствовалось, что волчица не просто сердится. Конечно, в нормальной ситуации любой вампир лишь посмеялся бы над беснующимся от гнева оборотнем, но, когда ты прикован к стене и рядом с тобой скалит острые зубы разъяренная женщина, которая в любой миг сможет обернуться зверем, даже внешне сохранять иллюзию спокойствия — подвиг.

Хороший враг, гордый, вот только все равно — враг. Причем даже не пытающийся переубедить нас в обратном.

— Плакса — это тот милый мальчик, птенец, с помощью которого твоя милая подруга убила моего друга? Давай решим, что мы квиты. Я прощу вас, вы простите меня...

— Тр-р-р-рус! — Рыжая, зло сверкнув глазами, впилась когтями обеих рук в плечи мужчины и медленно начала двигаться вниз, оставляя кровавые бороздки. Похоже, она и вправду решила порвать вампира на лоскутки. По крайней мере, на ребрах она разорвала тело до костей.

— Я предлагаю вам компр-р-р-ромис, лапушка!

У меня даже сердце защемило, насколько внутри все разрывалось от сложного выбора.

Наш пленник боролся, пытаясь сохранить разум и достоинство. Он уже не успевал залечивать раны, кровь текла вниз тоненькими ручейками. Еще немного, и нам будет не с кем разговаривать. Обезумевший монстр ничего интересного уже не расскажет.

Глава 12

— Так, а теперь перестали друг перед другом выделываться! — мой рык вышел не таким громким, как у Рыжей, но я от души сдобрила его вампирской магией. Так что меня услышали. Оба.

— Быстро. Четко. По существу. Кто ты? Кто твой друг? Зачем вы здесь? Зачем напали на моего птенца?! Быстро, я сказала, а то сдохнешь, не успев доказать этой самке, насколько вы идеальная пара.

— Уговорила. — Мужчина рассмеялся, явно пытаясь скрыть облегчение. Да, я дала ему прекрасную возможность уступить ради уважительной причины. И эта уважительная причина сейчас стояла неподалеку, глубоко дышала и буквально светилась от гнева.

— Мы оба свободные, без гнезда и клана. Вольные птицы. Летим, куда вздумается. И тут твой птенец. Каюсь. Нам захотелось взять его с собой. Втроем веселее, чем вдвоем. Но пока я изучал местность, мой слишком экспрессивный товарищ решил не тратить времени на беседу.

Рыжая громко и тоже экспрессивно прокомментировала все сказанное, причем самым вежливым в этом потоке было: «Кр-р-ретины безмозглые!» Но основная идея заключалась в том, что раз убившие Джо уроды сами по себе, никому не нужные, значит, надо убить и второго. Это разумно и правильно. А еще — приятно, потому что тогда Джо точно будет отомщен.

— Ты понимаешь, что, если не убедишь нас в своей нужности, мы тебя убьем?

Я выжидающе уставилась на мужчину. Рыжая была абсолютно права: нам надо было его убить. И дело не в растяпе Джо, а в том, что «вольные птицы» бесполезны для кланов.

Они предадут или бросят тебя в любой момент. И главное, мы убили его друга. Я и

Дориш. Так что во имя моего собственного спокойствия этот красивый, умный и гордый вампир должен умереть.

— Да? А мне показалось, что мой вставший член уже сделал за меня всю работу, — рассмеялся этот... идиот. Он что, не понимает, что играет с огнем?! Или у него просто нет никаких других причин?

Я схватила Рыжую за руку и утащила ее поближе к лестнице, даже заставила подняться на несколько ступенек.

— Давай оставим его в живых? Временно...

— Да? Потому что у него стоит член?! — Волчица уставилась на меня как на дуру. — У Руби тоже прекрасно стоит!

— Да, — согласилась я, с трудом пряча улыбку. Собрались девочки посплетничать о мальчиках. Но потом мне стало невесело, потому что признаваться в своих странностях посторонней самке, далекой от всех вампирских физиологических тонкостей, довольно сложно. — У меня — нет.

— У тебя и не должно. — начала Рыжая, но потом до нее вроде бы что-то дошло, и она, нахмурившись, сначала долго и пристально смотрела на меня, потом, повернувшись, на прикованного к стене вампира, который в это время любовался на нас с самым невинным видом. Как будто ему совсем неинтересно, о чем мы тут разговариваем, он совершенно не понимает, что сейчас решается его судьба, и просто наблюдает за двумя красивыми женщинами. Уф, мне будет очень жаль отрывать ему голову, если вдруг окажется, что я совершенно зря поверила этому гаду. И дело тут совсем не в его стоящем члене. Но и совсем не в том, что во мне внезапно зародилось нечто, очень похожее на совесть. Просто. Убить его я всегда успею.

И тут я вспомнила, как Рыжая слизывала кровь мужчины.

— Я знаю чудесный способ, мы вас свяжем, у тебя будет свой вампир, — предложила я волчице.

Естественно, я не собиралась передавать ей контроль над этим красавцем, просто надеялась обдурить обоих и замкнуть на себе и одного, и второго. Я читала о чем-то подобном, пока сегодня рылась в книгах. Кстати, с учетом тонкостей, связанных с рисованием круга, должно получиться вообще замечательно. Сейчас вампир испытывает к волчице обычное влечение. А магия круга вынуждает его слушаться того, кто нарисовал этот круг.

Надо только вспомнить, в какой именно книге я видела описание связи от обратного, от оборотня к вампиру, и.

— Что-то ты не сильно слушаешься Рубена, — с сарказмом фыркнула Рыжая.

— Потому что ритуал был другой, — попыталась успокоить я ее, глядя честнейшим искренним взглядом. Да, точно, там было расписано, что двух вампиров можно связать через одного оборотня. Так что сразу убью двух зайцев — получу второго волка и первого вампа.

— Тогда готовь все, я сейчас приду, — обрадовала меня Рыжая и умчалась прочь. Я с подозрением проводила ее взглядом. Куда вот ее понесло? Но да, насчет того, что надо все приготовить, она права. Так что я тоже умчалась к себе в комнату, перерыла все книги, нашла нужную и вернулась обратно на всех вампирских скоростях. И чуть не столкнулась на лестнице с Рыжей и щенком...

Я с недоумением посмотрела сначала на волчицу, потом на мальчишку, потом снова на волчицу.

— Когда речь идет только о твоей выгоде, я тебе не доверяю. Но при нем ты меня не обманешь, — обрадовала меня Рыжая, пока Рубен пялился на полуголого пленника. Причем с таким выражением лица, как будто жабу распятую увидел, а не молодого красивого мужчину, к которому я вот-вот привяжу его подружку.

— Что тут происходит? — наконец смог выдавить из себя щенок, глядя на меня прожигающе-уничтожающим взглядом.

— Собираюсь связать вампира и оборотня обратной связью, — громко объявила я, одновременно показывая рукой на двоих запланированных участников ритуала. И тут на меня свалилась неожиданная проблема, причем оттуда, откуда не ждали.

Вампир, стоически выдержавший все наши с Рыжей совместные издевательства, после моих слов внезапно забился в цепях. Это было очень похоже на припадок безумия, если бы при этом он не выкрикивал: «Нет!», «Лучше убей, тварь!» — и много чего еще, вполне себе разнообразно и осознанно.

Естественно, при том, что он и так уже был на грани помешательства, такие резкие рывки и скрутивший приступ паники угробили все мои планы к чертям. Зато оборотни впечатлились, прониклись и. объединились против меня!

— Что ты с ним сделала?! — зарычала на меня Рыжая. Я даже дар речи на секунду потеряла, растерянно-возмущенно глядя на волчицу. Потом, устало махнув рукой, отправилась успокаивать разбуянившегося вампира.

Правда, мне пришлось подозвать Рубена и попросить его стереть круг, пока я брала из мешка пакет с едой. Унюхав кровь, мужчина затих, перестал вырываться, но в его затуманенном взгляде светились злость и упрямство. Легко сдаваться он явно не собирался.

Зато я так пристально смотрела ему в глаза, что в какой-то момент разделила с ним его панику, накатывающую из-за воспоминаний. То ли он добровольно позволил мне их посмотреть, то ли из-за его магической слабости мне удалось надавить на него своей магией, совершенно не желая этого. Но главное, я увидела себя прикованной к стене.

Причем я даже не сразу поняла, что нахожусь в чужих воспоминаниях, в другом подземелье. Пока не увидела напротив себя вампира, держащего в руках плетку. И тут же по телу разлилась жгучая боль, в голове запульсировало, сознание стало расплываться, перед глазами тоже все поплыло, и я могла сосредоточиться только на голосе, отвратительном, раздражающем, чем-то неуловимо знакомом мне. мне — Фиоле. «Я сломаю тебя, мальчишка! Ты научишься послушанию! Я выдрессирую тебя, гаденыш! Ты

— мой. Ты связан со мной узами крови. Ты обязан быть покорным, мерзкий червяк! Я дал тебе дар вечной жизни...»

Уф! Вылетев из этих воспоминаний, я с благодарностью посмотрела на Руби. Да, было довольно невежливо хватать меня за плечи и отдергивать в сторону. Зато я — снова я, подземелье снова мое, и рядом нет вампира, дрессирующего своих птенцов таким способом... Ну... то есть я, конечно, Дориша тоже дрессировала, но... Это совсем другое. Другое!

— Отпускать непривязанного вампира на свободу равноценно самоубийству, — сообщила я всем присутствующим. — Вы, конечно, можете себе позволить побыть добренькими, а я

— нет. Это мой замок, тут мое гнездо, и в нем уже есть один птенец. А еще здесь живете вы. — Я со злостью зыркнула сначала на Руби, затем на Рыжую. Вот уж от нее я такого предательства не ожидала.

Щенок вечно ведет себя так, как и положено совести, — требует, чтобы я всех любила, всех простила и напоминала воспитанницу какого-нибудь пансиона. Они с Доришем идеальная пара. Хорошо хоть, птенец не такой вредный. Но зато на своей Эль помешанный, так что минус компенсирует плюс.

А Рыжая вот буквально минут десять назад готова была разорвать убийцу их драгоценного растяпы голыми руками, вернее — лапами. Зато теперь смотрела на меня с плохо скрываемым осуждением. Словно это ее вампир, которого я тайком от нее пытать начала. Как будто резко забыла, что вообще-то это наше совместное решение, которое мы совместно же и начали осуществлять.

— Да как вы выживали до этого, балбесы лохматые?! — со злостью процедила я, глядя то на одного, то на другого оборотня. — Память как у рыбки? Забыли уже, что его друг убил вашего друга?!

— Помним! Но потом ты убила его друга и отомстила за нашего, — выкрутился щенок, встав так, чтобы оказаться на пути между мной и привязанным вампиром. Наивный!.. Как будто он сможет мне помешать, если я захочу открутить этому красавчику голову. Просто кроме красивой головы у вольной птички был стоящий член и. ну, скажем так, мне нравился его гордый характер. Глупо, конечно. Опасно и глупо!..

— Да что вы в нем нашли?! Вы же вампиров ненавидите, — напомнила я оборотням. — Вы оба были согласны, что его надо убить!

— Меня никто не спрашивал, — демонстративно пожал плечами Рубен. — Но ты права, кровососов проще убить, чем постоянно выжидать, когда они тебя подставят. Но я против пыток. Его надо просто убить!

— Вот! — обрадовалась я и в упор посмотрела на Рыжую. Странно, но сейчас самка откровенно мучилась проблемой выбора. А ведь еще совсем недавно это я ее уговаривала не убивать нашего пленника сразу, потому что у него есть скрытое. вернее, явное. в общем, у него есть достоинство в рабочем состоянии и мне очень хочется выяснить, как оно работает.

— Слушай, — я обернулась к вампиру, — понимаю, ты не хотел дать создателю поработить твою волю. Но с ритуалом привязки все будет иначе, просто ты не сможешь навредить нам...

— Я не позволю себя связать, никак, ясно? — спокойно, без всяких пафосных поз, глядя мне прямо в глаза, заявил наш пленник. — Вольные птицы ценят свободу больше жизни.

— Свободный, сильный и независимый. — Я негромко рассмеялась, достав платок и вытерев следы крови на губах мужчины. Немного подумав и отшвырнув пустой пакет в сторону, я метнулась за следующим.

Да, глупо тратить еду на врага, которого собираешься убить. Но я все же продолжала надеяться, что нам удастся найти компромисс.

Мне нравилась его гордость, нравилась уверенность, нравилось свободолюбие. Но оставлять все это без поводка на шее было опасно, отпускать на волю тем более.

— А еще ты потенциальный убийца себе подобных, — скривившись в показательно презрительной ухмылке, процедила я, чуть не добавив: «Как все мы». — По крайней мере, твой друг был именно из таких.

— Он был очень вспыльчив и часто действовал необдуманно, из-за чего у нас случались проблемы, — меланхолично признал прикованный красавчик.

Правда, меланхолия не помешала ему жадно присосаться к очередному пакету с едой. Стоя рядом, я ощущала, как его тело насыщается, буквально видела, как расширяются его вены, как сердце стучит уже не вхолостую, двигая по венам жалкие капли, а разгоняет и разогревает поступающую внутрь кровь. Еще пара пакетиков, и она начнет заполнять пустующие магические резервы.

Тогда пленник станет силен и опасен. Возможно, он не сможет вырваться из цепей, но подпускать к нему оборотней будет уже довольно рискованно.

Уж не знаю, смогу ли я сдержать Рыжую, она внезапно из более-менее адекватной на всю голову самки превратилась в мечущуюся девчонку, которая сама не знает, чего, вернее, кого хочет.

Вот Руби старался не смотреть на нашего вампира и очень заметно кривился, когда замечал, что я любуюсь пленником.

— Так убил бы... — ответила я мужчине, недоуменно пожав плечами. — Проще уничтожить источник, чем постоянно улаживать проблемы, которые он создает.

— Как у тебя все просто. Я видел его обращение. Заботился о нем. Он — дитя из моего гнезда. — Пленник осуждающе покосился на меня и процедил, выдавая свои настоящие чувства: — Он был мне как младший брат. Брат, которого ты убила!

Ну надо же, а я уж было решила, что мы сможем все забыть и мирно уладить наши разногласия. Но нет, насытившись, вампир слегка расслабился и перестал контролировать свои эмоции. Или просто смирился и устал от витающей в подземелье напряженной атмосферы? Хотя вряд ли, такие быстро не сдаются.

Значит, решил в благодарность за еду поговорить со мной честно? Похвально!

— А он убил моего!.. — внезапно разразилась злым рыком Рыжая. Ну надо же, вспомнила! И сразу же кинулась на нашего пленника, выпустив когти. Надеюсь, что про брата — это просто образно.

Хотя, судя по тому, как помрачнел Рубен, с заметным усилием удерживающий волчицу, нацелившуюся в очередной раз прибить нашего красавчика-правдоруба, растяпа и правда приходился ей кем-то очень близким. Возможно, действительно братом.

Только все равно такая частая и резкая смена устремлений меня беспокоит. То она готова запытать вампира до смерти, то соглашается на привязку, то осуждает меня за желание привязать врага силой, против его воли. И вот опять возвращаемся к началу?! Правда, в этот раз Рыжая стремилась именно убить, безо всяких прелюдий и разговоров.

— Между нами смерть, — словно не замечая рычащей рядом оборотницы, вампир смотрел только на меня и говорил вроде бы только со мной. Спокойным ровным голосом. Как будто мы тут просто мило беседуем, а не его судьбу решаем. — На связь с этой неуравновешенной психованной сукой я не соглашусь.

Услышав последнюю фразу, Рубен, не выдержав, рассмеялся, да так заразительно, что Рыжая тоже слегка успокоилась, перестав вырываться и оставив на время попытки разорвать нашего пленника голыми лапами. Возможно, если сейчас аккуратно надавить на нужные точки, она вновь согласилась бы на привязку. Хотя я уже ни в чем не была уверена. Во всем, что касалось этого мужчины, волчица была очень непостоянна.

А еще я прекрасно видела, что, в отличие от моего щенка, этот вольный орел так легко не сдастся. И если привязать его сейчас силой, он покончит с собой, да еще и Рыжую задушит, за компанию.

И тут меня озарило очередной раз.

Глава 13

— Могу впустить тебя в свою семью. На равных. Обменом кровью, — предложила я, внимательно глядя на мужчину.

За эти сутки я прочитала столько описаний различных ритуалов, что они у меня в голове бурлили и кипели, напоминая слипшиеся макароны во второсортной таверне. И хорошо, что из всей этой мешанины мне так вовремя вспомнился наиболее подходящий, который должен нас всех устроить.

Я прекрасно понимала чувства нашего пленника; разделяла негодование волков; осознавала, что вольный вампир опасен... Но мне очень хотелось за него побороться.

Совесть, жалость, жадность, любопытство... неважно уже, что мною двигало. Мне не удавалось разобраться в этом эмоциональном клубке. Но очень хотелось дать этому гордому красавчику последний шанс спасти свою жизнь. Откажется — значит, убью.

Очередной пакет с кровью я пока так и держала в руках, не открывая. Поэтому протянула его Рубену, а сама, приблизившись к пленнику вплотную, демонстративно медленно, чтобы успели разглядеть и внимательно следящие за мной волки, собрала волосы мужчины в хвост и зажала его в кулаке. Один резкий рывок вверх — и голова отделится от туловища.

Мы замерли, почти не дыша и пристально глядя в глаза друг другу, словно проверяя, чья воля сильнее. Принятие в семью все равно подразумевало потерю свободы. Дикая птица добровольно залетала в клетку и захлопывала за собой дверцу. Но я пошла на максимальные уступки, позволяя неизвестному мне мужчине из чужого гнезда стать равноправным членом клана. Такое практиковалось достаточно часто, но обычно все участники успевали продумать и осознать выгоду объединения. Мы же действовали в спешке, к тому же между нами была смерть его друга, которую мне еще не простили. И смерть Джо, которую еще не простили волки. Но мне нужны были сильные союзники, сильные и верные. А после этого ритуала мы не сможем убить друг друга. Правда у меня для этого есть Рубен... и Рыжая. Справимся, если понадобится.

Вишневые глаза выделялись на белой коже почти так же ярко, как голубые на смуглой. Кофейно-рыжеватые локоны поблескивали при свете факелов. Четко очерченные губы слегка подергивались, так как рядом пахло кровью. Вампир едва сдерживался, борясь с жаждой. И никак не мог выбрать, что для него ценнее: жизнь или свобода.

— Хорошо, — произнес пленник, когда я уже смирилась с тем, что завести нового союзника пока не получится. С облегчением выдохнув, я довольно ухмыльнулась и протянула ему свою руку.

Укус в запястье был глубоким и болезненным, словно на мне отыгрывались за потерянную свободу. Оскалив клыки, я тоже впилась ему в шею, закрепляя наш союз.

Моя кровь потекла по его венам, а его — по моим. Я снова переживала его самые яркие воспоминания, а он узнавал мое прошлое. Принятие в клан на равных требовало обоюдного доверия, но мне нечего было скрывать. Этот мужчина порой сам мечтал о мести своему создателю, просто он был к ней не готов. Но, объединившись, мы справимся.

— Мы убьем твоего создателя, — пообещала я, зализывая рану на запястье.

— Но он не виновен в смерти твоего, детка. Уж можешь мне поверить, — мужчина все еще был заметно напряжен, но уже снова пробовал шутить и флиртовать. Даже улыбнуться попытался, правда, взгляд при этом оставался серьезным. — Хотя мне приятно, что ты так близко к сердцу приняла мои обиды. — Красавчик рассмеялся, глядя на меня с нахальным вызовом, провоцируя. — Что ты смотришь на меня так сурово, лапонька? — это он уже начал приставать к недовольной таким исходом Рыжей. — Хочешь снова меня погладить? Подойди, не бойся! Я не кусаюсь без разрешения, можешь спросить у подруги!.. — и снова рассмеялся, шут балаганный. — Детка, теперь, когда мы стали так близки, самое время меня освободить! — подмигнул он мне, провокационно облизнув губы и доведя Рубена до ревнивого рычания.

Это было так красиво. вся картина в целом: и этот наглый соблазнитель в цепях, и ревнующий щенок, в человеческой ипостаси скалящий зубы на соперника, — что я поддержала атмосферу всеобщего веселья, погладив пленника по груди. Но едва моя рука поползла чуть ниже, на живот, Руби снова зарычал. Вышло гораздо внушительнее, чем в волчьем облике.

— Если ты еще хоть раз прикоснешься к нему. как к самцу. я его убью, чего бы мне это ни стоило, — спокойным ровным тоном пообещал мальчишка и посмотрел на меня серьезно и зло.

Хищно улыбнувшись, я ухватила щенка за волосы и притянула к себе, хотя этот козленок попробовал сопротивляться.

— Еще раз закатишь мне сцену ревности, я напьюсь твоей крови прямо из твоего члена, понял? Тебе не понравится! — предупредила я. Полюбовавшись на сверкающую на смуглом лице голубую ярость, я приобняла мальчишку и поцеловала его, чтобы успокоился. А потом повернулась к вампиру и процедила:

— Ты еще не убедил меня, что безопасен для моих оборотней.

— То есть идти со мной против моего создателя ты готова, а снять с меня цепи в собственном замке — нет? — рассмеялся мужчина. Причем я очень четко почувствовала, как он расслабился после моих слов. Наверное, ожидал чего-то более ужасного. — Клянусь, я не трону ни одну твою зверушку. Главное, чтобы они сами ко мне не лезли, особенно нервная рыжая самочка. А то ведь и правда укушу ненароком, такая она вкусная...

Как раз в этот момент отмер поцелованный мною Рубен. Мальчишке тоже явно полегчало, так что злилась сейчас за всех четверых одна Рыжая.

— Да я тебе сама голову оторву, — рыкнула она, пытаясь испепелить мужчину взглядом.

— Лапонька, твой бы страстный темперамент да в мирное сексуальное русло!..

По-моему, я приняла в клан вампира-самоубийцу. и он задался целью довести волчицу до озверения.

Я уже начала обдумывать, как бы мне повлиять на самку и угомонить ее, воззвав к остаткам разума, но Рыжая справилась сама. Она еще полминуты поскрежетала зубами, скалясь на пленника, а потом повернулась ко мне и буркнула:

— Отпускай этого клоуна. Пусть живет. и ко мне не лезет!

— Лапонька, спорим, ты полезешь ко мне первой? — продолжил доводить волчицу самоубийца, пока я и Руби снимали с него цепи.

— Спорим, — усмехнулась Рыжая, подозрительно быстро успокоившись. Наверняка же что-то задумала, уж слишком уверенно ответила, и взгляд стал маслянистопредвкушающим. Кажется, красавчик попал в сеть, причем гораздо более опасную, чем та, что вымочена в чесночном масле. Но пусть развлекаются, мне не жалко. Главное, чтобы не убили друг друга в порыве страсти.

***

Рыжая лапонька гордо удалилась из подземелья. Щенок, само собой, остался бдеть за моим поведением, недовольно косясь на нового члена клана. Мужчина, усевшись на каменную ступеньку, принялся растирать запястья и, в свою очередь, с хитрым прищуром поглядывал то на меня, то на Руби.

— Держи. — Я швырнула ему очередной пакетик с кровью, и он ловко поймал его прямо на лету, высосал за секунду и поинтересовался:

— У вас тут как с прислугой?

— Никак, — ухмыльнулась я, почти сразу сообразив, что любопытство не праздное. Пустой пакет был кинут точнехонько к таким же, сваленным мною в кучку.

— Забирай остатки и пойдем наверх, комнату твою покажу, — тоном правящей королевы объявила я и первой начала подниматься по лестнице.

Мужчина, хмыкнув, не только взял с собой мешок с полными пакетами, но и закинул туда же пустые, чтобы не валялись в подземелье. Судя по тому, как снизился уровень нахмуренности у щенка, он оценил домовитость незваного и быстро прижившегося гостя.

Поднимаясь на второй этаж, наша процессия наткнулась на Дориша. Птенец замер, изумленно глядя на вполне себе живого и свободного врага!.. Но потом просто отступил в сторону, даже не став задавать вопросов.

Хотя чего я ожидала, с его-то всепрощающим характером? Он же убивать может лишь в адреналиновой горячке. А сейчас просто кивнул и отодвинулся в сторону, чтобы не мешать нам пройти. Но потом все же спохватился, догнал нас и уточнил:

— Ты же сделала что-то, чтобы он был не опасен для... тех, кто тут живет?!

— Естественно. Вырвала у него ядовитые зубы, — рассмеялась я.

Дориш вздрогнул, щенок недовольно фыркнул, и только кофейный красавчик тоже усмехнулся и оскалился, а потом протянул птенцу руку:

— Антерес. Теперь твой собрат по клану.

— Гар. — мое тестовое недоразумение уже начало произносить свое старое, человеческое имя, так что пришлось вмешаться:

— Я назвала его Доришем. Меня зовут Фиола, а щен. оборотня — Рубен.

— А страстную рыжую самку? — Естественно, Антересу хотелось знать про Рыжую все. Правда, до этой минуты мне вполне хватало ее прозвища.

— Сохви, — ответил мужчине щенок, сообразив, что я кличками даже домашних псин не сильно интересуюсь. — И держись от нее подальше!

Я тихо порадовалась, что лестницу мы уже преодолели и эти двое не покатятся вниз по ступенькам в жарких объятиях.

— Это ты запугиваешь или советуешь? — с насмешкой в голосе уточнил Антерес. — Запомни, мальчик, даже если ты вожак стаи, все равно не тебе решать, с кем будут спать твои волки. Конечно, если ты сам не спишь с этой горячей штучкой!..

— Держись. От нее. Подальше! — зло рыкнул мальчишка, идущий последним, и остановился в центре коридора. — Ты убил Джо!

— Мы уже выяснили, что не я. — Антерес, идущий сразу следом за мной, сгруппировался и встал спиной к стене. Затем расслабился, пожал плечами и почему-то покосился в мою сторону. Но я не собиралась вмешиваться в мужские разборки, пока они никому не мешают. Наоборот, пусть погрызутся, выпустят пар, выяснят отношения и успокоятся. Правда, до комнаты мы так и не доберемся, похоже.

Мальчишки, парни, мужчины... У меня не так много опыта в плане общения, большую часть времени я жила одна. Но заметить, что несмотря на возраст, статус, расу и прочие мелочи все создания мужского пола любят четкую иерархию, я успела. Вот пусть и уиерархятся поскорее.

Конечно, вероятнее всего, Антерес займет место выше Рубена, но на то он и вампир. Это Дориш. слюнтяй, хоть и умный.

Тот факт, что новый член клана принят в него вроде бы как равный, меня не слишком смущал. Замок мой, стая моя, щенок опять же мой, и птенец — тоже. Антересу придется смириться со второй, подчиненной ролью, хочет он этого или нет. К тому же Рыжая ему поддаст жару. «горячая штучка». Из искры возгорится пламя, а огонь для вампиров не полезен.

— Это вы с ней выяснили, — кивнул мальчишка в мою сторону, — а вот я считаю, что вожак в ответе за членов стаи. И раз ты — старший, значит, тебе и отвечать за смерть моего друга. — И закончил свою речь: — Только заподозрю, что ты замыслил недоброе, сразу голову отрублю!

— Самоуверенность оборотней меня всегда умиляла, — все же пришла пора влезать в мальчиковые разборки, — но, если нет непосредственной угрозы для моей жизни, я запрещаю тебе вредить Антересу.

Руби посмотрел на меня так, словно я его оскорбила. А ведь я специально даже фразу построила так, будто действительно верю в то, что он может нанести реальный вред взрослому вампиру. Польстила лохматому самолюбию.

— А если я посчитаю, что есть, тогда можно? — Щенок принялся сверлить меня своими голубыми лучами. — Как по мне, так он уже угрожает твоей жизни!

— Слушай, я понимаю, что мы друзьями вряд ли станем, — Антерес неожиданно вспомнил, что он среди нас самый взрослый, даже старше меня, — и наших с тобой друзей уже не вернуть. Но я предлагаю тебе один раз отвести душу и потом объявить нейтралитет.

— В смысле? — Я даже остановилась и развернулась, чтобы полюбоваться на эту милую парочку. Мы, несмотря на пререкания, уже почти добрались до нужной комнаты, и тут они решили душу поотводить, петухи бойцовские! — Брысь тогда из замка, на природе по душам кулаками размахивайте.

И ведь, главное, уже практически дошли до цели! Но ладно, раз мальчикам надо друг другу красоту попортить, я не против. Все равно потом восстановятся.

Махнув рукой в сторону нужной двери, я уточнила:

— Вот твоя комната, как разберетесь, можешь заселяться и благоустраиваться.

— А ужин здесь во сколько? — подмигнул мне Антерес. — Оборотней к столу подают или надо летать охотиться?

— Надо летать, — хмыкнула я, оценив злой оскал Рубена. Кажется, мальчишку специально провоцируют, чтобы действительно выложился в драке полностью. — И учтите, драться в человеческой ипостаси и без применения магии!..

— Как скажешь, детка, — рассмеялся мужчина. — Не бойся, не поврежу я твоему песику...

Щенок, рыча, сменил облик на волчий и погнался за метнувшимся вниз на всех вампирских скоростях Антересом. Придурки!..

Я тоже вылетела из замка, чтобы убедиться, что в драку оба кинулись именно так, как я позволила. Человеческие кулаки так и мелькали в воздухе. Иногда кто-то из двоих падал, второй на него набрасывался, они катались по земле, рыча, хрипя, ругаясь. Потом тот, кто был снизу, выворачивался, подскакивал — и все начиналось по новой. Сначала мордобой стоя, затем падение, рычание, катание по земле. Интересно, на сколько этих двоих хватит? И что закончится раньше — злость или силы?

Глава 14

Вампир, накормленный пусть не вкусно, но сытно, и злющий оборотень, стукнутый на всю свою лохматую голову, — вечерок обещал быть томным. Главное, желающих отвести душу среди оборотней было слишком много. Погибший волк был их другом, а Антерес

— другом того, кто его убил. И или мне надо быстро придумать какое-то решение, или стая взбунтуется, особенно если проиграет Руби.

Причем мне сейчас надо прислушаться к голосу стаи, как бы ни хотелось рявкнуть на всех этих лохматых бестолочей, уже сменивших ипостаси на волчьи и окруживших дерущихся. Подвывая, порыкивая и подбадривая вожака, они ждут возмездия, справедливости и, наивные придурки, планируют удержать вампира, если тот попытается сбежать.

Самоуверенные щенки! Все, как один.

— Хватит! — Рыжая, за которой я наблюдала краем глаза уже почти минуту, появилась со стороны пристроек, протиснулась сквозь толпу волков, расступающуюся перед ней, и теперь стояла рядом с двумя драчунами, подперев бока. — Джо уже не вернуть! Но за него отомстили. Вот он. — Рыжая самка обернулась, нашла притаившегося неподалеку Дориша и махнула рукой, указывая на героя. О том, что до этого постаралась я, подпалив гаденыша, волчица умолчала. — Джо погиб, защищая его как члена стаи. И, следуя нашим законам, в память о друге мы должны принять этого вампира в свою семью!.. — закончив извергать пафос, Рыжая сделала эффектную паузу и оглядела притихшую толпу.

Хорошо, что она не лезет в вожаки стаи, при ее-то ораторских способностях. Умная, сильная, смелая, красивая. альфа. Очень умная, раз понимает, что выгоднее быть второй, подпирая первого, чем стать первой и огребать все полагающиеся плюшки и колотушки.

Волки зашумели, переваривая услышанное. В их лохматые головы заложили две важные мысли, которые им надо было попытаться связать самостоятельно. Даже время на это дали, прежде чем Рыжая сама озвучила нужную мысль:

— Джо спокойно ушел на вечную охоту вместе с другими нашими друзьями. И тот, кто за него отомстил, — самка опять махнула рукой в сторону растерянного и, по-моему, не очень понимающего, насколько сильно он вляпался, Дориша, — должен занять его место в нашей стае!

Оборотни, уже начавшие складывать кое-что кое с чем, все равно не ожидали такого кардинального решения. Даже Руби, уже давно переставший драться с Антересом и внимательно слушающий все, что вещает его заместитель, выглядел изумленноозадаченным.

— А раз он теперь член нашей стаи, то и ее, — Рыжая покосилась на меня, демонстративно презрительно сморщившись, — мы теперь должны считать своей. Даже если наш вожак пока не рискнул поставить на ней свою метку!

Судя по странным звукам, которые издавали эти лохматые морды, волки... смеялись. Смеялись не надо мной, а над Рубеном. Не все, лишь часть. Но эти весельчаки даже поскуливали от смеха. Оборотней пять-семь смотрели на щенка с сочувствием. А еще несколько волков, рыча и скалясь, пытались опротестовать сделанные Рыжей выводы.

Единения в стае не наблюдалось.

— Вы пришли сюда за мной, — Рубен решил, что пришло его время поговорить. — И вы вправе не одобрять мой выбор самки.

Вот тут я едва не оскалилась, с трудом сдерживаясь, чтобы не ринуться на импровизированную трибуну и не вцепиться в нахального щенка, сжав пальцами его шею. пока не заткнется! Но благоразумно решила отложить это развлечение до того момента, когда мы останемся наедине.

— Но, в память о Джо, мы принимаем в нашу стаю ее птенца. Значит, и его стая нам теперь не чужая. Даже он. — Тут Рубен мотнул головой в сторону Антереса. — И пусть между нами двойная смерть, обмен был честным. Наш друг погиб от руки его друга, а его друг от руки нашего, — после этих слов все повернулись и полюбовались на героического Дориша. — Мы с Сохви видели, как она, — теперь все волки, благодаря взмаху руки Руби, синхронно повернули головы в мою сторону, а потом опять уставились на своего вожака, — привязала к себе этого вампира, соблюдая все положенные ритуалы.

— Они первыми напали на нас! — Некоторые оборотни успокоились настолько, что начали менять ипостась на человеческую. И, обретя способность общаться нормально, полезли с тупыми репликами. Вернее, с правильными, конечно, и эта мысль все равно бы всплыла, так почему бы не сейчас? И очень интересно, что на это ответит щенок.

— Да, именно поэтому мы позволили ему остаться, чтобы искупить свою вину, принося пользу нашим стаям. — Бедолага Антерес чуть не поперхнулся, но стоически промолчал. С его-то привычкой язвить по любому поводу это просто подвиг!

— А зачем тогда ты с ним дрался? — озадачился еще один оборотень. Да, этот вопрос тоже буквально витал в воздухе, и хорошо, что кто-то рискнул его озвучить.

— А что, двум самцам для хорошей драки нужен уважительный повод? — усмехнулся Рубен. — Иногда надо просто размять лапы.

Оборотни рассмеялись, теперь уже почти все. Рыжая, убедившись, что мужчины успокоились, развернулась и пошла прочь. Наивный Антерес кинулся за ней и тут же получил с размаху ладонью по лицу. Да так звонко, что часть парней сочувственно охнула.

— Я же сказала, не лезь ко мне! — громко рыкнула волчица.

— Лапонька, я просто хотел выразить свое восхищение, вот и все! — Я даже метнулась на всех вампирских скоростях убедиться, что не ошиблась. Самоубийца смотрел на Рыжую с осуждающим укором. — Ты же сама сказала, что мы теперь одна семья. Так что я исключительно по-семейному, почти по-братски, хотел выразить свой восторг...

— Оставь его при себе. клоун! — И волчица, гордо задрав голову, направилась дальше. Зато к Антересу, оставшемуся стоять, глядя ей вслед, подошел один из оборотней и, похлопав его по плечу, предупредил:

— Не лезь к ней, мужик, а то оторвет все лишнее и пришьет к заднице, вместо хвоста. К Сохви каждый новенький подвалить пытается, но она никому не дает. Кремень, а не баба!

— Я не каждый, — негромко буркнул упрямец.

Но так как слух вампира даже более чуткий, чем у оборотней, я все равно его услышала, хотя уже успела переместиться обратно, поближе к замку, откуда начинала наблюдать за этим балаганом.

Иех, даже жаль, что часть сцен с участием Антереса и Рыжей пройдет мимо меня. Вот уж где развлечения будут, достойные театральных подмостков. А драка двух парней. Пф-ф-ф! Мужскими драками меня точно не удивить. Хотя Руби был прекрасен, сумев продержаться против вампира так долго!.. Но не зря же я выбрала этого волчонка?!

Убедившись, что во дворе царит мир, я направилась обратно в замок, наивно рассчитывая побыть в одиночестве и отдохнуть перед ужином. Все же день сегодня оказался очень суматошный и напряженный. Но сначала меня нагнал Дориш, чтобы выяснить, насколько сказанное Рыжей и щенком соответствует правде. А главное, насколько серьезна его новая должность «член волчьей стаи». Отправив его за подробностями к тем, кто его на эту должность назначил, я успела подняться до лестничного пролета на второй этаж, и тут появился Антерес, которому тоже приспичило поговорить и уточнить, что входит теперь в его обязанности и, главное, кормимся мы теперь совместно или он может улетать на охоту, когда ему вздумается, и возвращаться, когда ему хочется.

— Ты же понимаешь, детка, в одиночку остаться незамеченным проще, чем в компании,

— принялся уговаривать меня красавчик.

— Хочешь на ветвистое дерево влезть и штаны не порвать? — подколола я мужчину, насмешливо усмехаясь. В его вишневых глазах тоже искрили смешинки, а уголок рта едва заметно подергивался, борясь с улыбкой. — В чем-то ты прав, одному охотиться проще. Вот только зоны охоты у тебя теперь ограниченны. И на чужую нельзя, и на своей следует вести себя осторожно.

— Лапушка, я еще очень хорошо помню минусы жизни в клане. — Смешинки из глаз Антереса ненадолго исчезли, причем все разом. — Прелесть в том, что все эти минусы перекрывает один основной плюс. Жизнь, которую вы мне сохранили. И я вас не подведу, малышка, не переживай.

Мы почти минуту полюбовались друг на друга с серьезными лицами. Конечно, махнуть рукой было бы проще: большой мальчик, сумеет сам себя прокормить, справится... Но тут меня буквально озарило, как избавиться сразу от двух проблем, одновременно успокоив свою паранойю.

— Возьми с собой Дориша, — предложила я тоном, не подразумевающим отказа. — Проведете вместе незабываемый вечер.

— Мальчики направо, девочки налево? — понимающе хмыкнул Антерес. — Договорились, пойду найду члена двух стай.

Я кивнула, стараясь скрыть радость. Охота в компании с птенцом не доставляла мне никакого удовольствия. Вот с новым членом клана можно было бы повеселиться, но лучше пусть они с Доришем развлекаются. Интересно, кто кого перевоспитает в итоге? Слетать за ними, понаблюдать? Или через птенца полюбоваться?

Довольная, что скинула часть клановых забот на мужские плечи, и предвкушая, как изумится Антерес, узнав, что Дориш — сторонник беструпного питания, я успела подняться еще на половину пролета и даже пройти немного по коридору, когда на меня налетел Руби.

— Нам надо поговорить!

— О чем? — Остановившись, я уставилась на мальчишку, привычно сконцентрировавшись на его голубых глазищах. Выглядел волчонок взволнованно и смущенно. Ах да! Наверное, переживает из-за планов, которые выдала Рыжая. — О метке, которую ты мне до сих пор не поставил? — Хищно улыбнувшись, я пальчиком нежно провела по своему первому укусу, так и не исчезнувшему с шеи Руби. — Ты правда веришь, что я позволю помеченному мною волку пометить меня как свою самку? Даже не рассчитывай, щенок! Это ты — мой, ясно? Хотя, если тебе так хочется признать меня своей, поучи такую фразу: «Она моя хозяйка».

— Не дождешься! — Мальчишка оскалился и навалился на меня всем телом, прижимая к стене.

Его глаза светились, как две звездочки, на смуглой коже, венка на шее заманчиво пульсировала, и пах он так аппетитно, что я чуть было не поддалась на эту соблазнительную провокацию.

— Побегай вокруг замка, отдышись. Если не поможет — возвращайся ко мне в комнату часа так через два-три, я как раз вернусь с охоты, добрая и сытая.

— С ним летишь? — прорычал щенок, разве что не клацнув зубами у меня над ухом. В глазах заискрили льдинки. Ревность в его голосе возбуждала меня, и сдерживаться становилось все труднее и труднее.

— А ты против? — прошептала я ему на ухо, ощущая, как напряглось его тело, а кожа покрылась мурашками. — Завидуешь? — Я легонечко куснула его за мочку уха. и это было ошибкой. Потому что клыки у меня уже вылезли, так что, как я ни старалась быть нежной и осторожной, все равно оцарапала до крови. А кровь Руби действовала на меня как крепкое вино. Изгоняя из головы все умные мысли и оставляя только инстинкты.

хищные, древние, дикие инстинкты!.. И ведь так хотелось сегодня позволить ему отоспаться и восстановиться.

Секунда — и это уже щенок прижат к стенке, а я вылизываю кровоточащую ранку... еще секунда — и мы в моей комнате, а я отрываюсь от щенка, только чтобы захлопнуть дверь. И вот мы уже на моей кровати. Руби пытается вырваться, но безуспешно. Оборотень слабее вампира, да и старается мальчишка вяленько. Просто не позволил мне порвать на нем одежду, скинув ее сам. вот и все сопротивление.

Странно, но мне хватает пока нескольких капелек, хотя я ощущаю, как пылает кровь внутри волчонка, чувствую ее пьянящий зов. В сочетании с запахом щенка, его вспотевшего от драки тела и терпкого аромата возбуждения, витающего в воздухе, неудивительно, что меня скручивает от желания выпить мальчишку целиком.

Но я лишь царапаю и вылизываю кровоточащие полоски, наблюдая, как грудь Руби поднимается и опускается, как манят яркие, как губы, розовые соски. Необъяснимо хочется укусить их, хотя я знаю, что крови будет гораздо меньше, чем из вены. Целую, хотя так и тянет впиться в них клыками, ласкаю языком и одновременно царапаю ногтями плоский мускулистый живот. А щенок, словно дразнясь, еще больше втягивает его и напрягает все мышцы.

Член мальчишки, зажатый между нашими телами, слабо вздрагивает, наливаясь все сильнее, становясь все тверже. И обвивающие его венки пахнут так заманчиво!.. Я провожу по ним языком, потом слизываю блестящую капельку прямо в центре головки и замираю, борясь с соблазном.

Знаю, что это слишком жестоко и больно — впиться клыками в покачивающийся передо мной член, и пытаюсь себя контролировать. Поэтому, раздвинув мальчишке ноги, кусаю его в вену, идущую сразу от паха, и пью. пью. пью, сходя с ума от наслаждения.

Удивительно, как мне хватает силы воли остановиться до того, как станет слишком поздно. Просто волчонок слишком мне дорог, и я не хочу его потерять ради минутного удовольствия. Нет, все еще хуже. я боюсь его потерять. И страх потери пугает и раздражает одновременно. Вдруг он догадается, что я к нему привыкаю. привыкла. что он мне нужен, именно такой — вспыльчивый, ревнивый, честный до желания свернуть ему шею. И страстный, как положено оборотню. Нужен. И это очень, очень, очень плохо!

Глава 15

Каждый вампир знает, что пить надо не дольше пяти-шести минут. Человек может спокойно потерять до пятисот миллилитров крови и выжить, а вот потом начинается игра в рулетку. Доришу повезло, мужчины вообще более полнокровные. Из них можно и литр выпить, и полтора, тем более из оборотня. Только насытившийся вампир будет бодр и весел, а источник его пищи — валяться в кровати.

Лишь слабо подрагивающие пышные ресницы намекали, что щенок жив и даже не потерял сознание. Нежно зализав ранку, я улеглась рядом, уткнулась носом в плечо Руби и вдохнула сладко-терпкий запах его тела. Волчонок пах лесом, смолой, хвоей. Точно такой же аромат витал в зарослях можжевельника, окружавших несколько пока заброшенных пристроек.

Надо будет намекнуть оборотням, чтобы парочку кустов оставили, не вырубали. Очень приятно пахнут!..

Мое гнездо постепенно разрастается, теперь у меня есть не только птенец, но и равный мне собрат. Кстати, интересно, как они там? Ужинают...

— С чего вдруг ты так злорадно усмехаешься? — Волчонок все же сумел приоткрыть глаза и даже немного напрягся. Совсем чуть-чуть. Меня такое пренебрежение задело за живое. Расслабился, доверился, дурачок лохматый. А мне пришлось сдерживаться из последних сил, чтобы не выпить его целиком!

— В следующий раз все же укушу. — С мечтательным выражением я покосилась на вновь приподнимающийся член щенка и облизнулась, жадно сглотнув и сверкнув все еще заостренными клыками.

— Ты поаккуратнее, — гораздо заметнее напрягся мальчишка. — Нельзя шутить с таким серьезным лицом.

— С чего ты взял, что это шутка? — Томно улыбнувшись, я рассмеялась, глядя, как расширяются зрачки у волчонка и чернота постепенно заполняет голубую радужку. Испугался. Поверил. Вспомнил, что я вполне способна сотворить подобное.

— Ладно, не настолько ты плохо себя ведешь последнее время. — Моя улыбка сменилась на снисходительную. А глаза Руби сердито заблестели. — Про метку даже смешно вышло,

— уверенно солгала я.

Сейчас, сытой и умиротворенной, думать о том, что мой волчонок всерьез обсуждал со своей стаей, как поставит на мне брачную метку, было действительно весело. А во дворе, впервые услышав, я разозлилась. Я привыкаю к нему не только как к еде. И он начинает ко мне относиться как к своей. самке. С этим надо завязывать!..

Но едва щенок, соскочив с кровати, принялся собирать и натягивать на себя разбросанную по всей комнате одежду, я тоже встала. Одернула платье, бесшумно подкралась сзади, когда мальчишка уже почти вылетел из комнаты, и прошептала ему на ухо:

— А моя метка на тебе есть.

До чего же приятно его дразнить! Он так смешно вздрогнул, причем еще за секунду до того, как я оказалась у него за спиной. И почти успел поймать меня за руку, резко развернувшись. Только я уже стояла у окна, насмешливо прищурившись и ожидая его реакции.

Щенок поступил не совсем предсказуемо. Вызывающе хмыкнул, ухмыльнулся и вышел. Проигнорировал провокацию, сдержался.

Никак не пойму, нравится мне то, что наши отношения меняются, или эти изменения меня раздражают. Какие-то противоречивые чувства, прямо как у Рыжей к Антересу.

Ладно, у меня тоже дел полно!

Обернувшись мышью, я отправилась на розыски Дориша, загулявшего среди ночи в не самой приличной компании. Нет, совесть за безответственное отношение к собственному птенцу меня не мучила. Если уж я кому-то и сочувствовала, то скорее его компаньону.

Это ему, взрослому и независимому, еще вчера абсолютно свободному мужчине подсунули ребенка, который даже не умеет правильно питаться! И ничего ему с этим ребенком не сделать, никак на него не повлиять, разве что личным примером.

С большей вероятностью оба члена моего клана сейчас отъедаются в очередном банке при лечебнице. Но втайне я очень надеялась, что Антерес соблазнит моего птенца напиться нормальной свежей теплой крови, причем с соблюдением всех мер предосторожности. Вдруг ему хватит воспитательских талантов?

Дориша я чувствовала, как родного, поэтому летела уверенно и довольно быстро.

Веселились мальчики у самой границы с нейтральной территорией. И здание, внутри которого они нашли себе ужин, назвать лечебницей можно было с большой натяжкой. Воспользовавшись моим отсутствием, эти красавцы отправились... в бордель!

Ну что ж, частично дурное влияние победило. Хотя беспросветная любовь моего птенца как раз из подобного же места. Так что кто там на кого повлиял, еще разобраться надо.

Уменьшившись как можно сильнее, я незаметно впорхнула в дверь, приоткрывшуюся, чтобы впустить очередных клиентов.

Летать мышью на вампирской скорости трудно, поэтому просто затуманила взгляд гостеприимной девушке. К тому же ей было не до меня, она оценивала вошедших мужчин. Я же, так и оставшись маленькой мышкой, поползла по стеночке искать своих. Потолки здесь были высокие, а поднимать голову выше уровня пышных девичьих грудей никто не стремился. Поэтому до цели я добралась спокойно. Затем минуту-полторы посомневалась, выбирая между честностью и вежливостью. Все же птенец у меня духовно-трепетный, а я с ним контакт налаживаю, как и полагается ответственному создателю. Поэтому сменила облик и вежливо постучала.

Ну любопытно мне было, чего эти двое забыли в борделе! Хорошо, у Антереса каким-то непостижимым образом нужная для этого заведения часть тела прекрасно работает, но у Дориша-то нет. не должна.

— Что, детка, решила присоединиться или просто никак поверить не можешь? — У открывшего мне дверь полностью обнаженного мужчины совершенно точно все. эм. действовало так, как надо. Клыки сверкали, член стоял, в вишневых глазах плясали бесы.

В комнате было не протолкнуться от голых шлюх. Они были везде! На полу, на кровати, в креслах. Причем, судя по ласкам, которыми красотки одаривали и самих себя, и ближайших соседок, сопровождая все это сладкими, пробирающими до мурашек стонами, все они были под вампирским внушением. В воздухе витал тяжелый аромат возбужденных разгоряченных тел и красного вина.

— Налить? Не стесняйся, лапонька, мы же теперь как брат с сестрой, — продолжил язвить Антерес. Этот гад даже штаны на себя натягивать не стал, так и красовался передо мной, уверенный в своей неотразимости. Нет, покрасоваться было чем, это мы с Рыжей еще в замке оценили. Сейчас я просто закрепила первое впечатление. Самоуверенный и без комплексов.

— Налей. — Усмехнувшись, я столкнула с кресла одну из проституток, настолько погруженную в самоудовлетворение, что даже не заметившую, как оказалась на полу.

— Эй, аккуратнее с моими цыпочками! — Антерес погладил девушку по голове, потом ласково взял за руку и прокусил ей запястье. Капли крови наперегонки устремились в уже налитый бокал с вином. — Угощайся. — Мужчина протянул мне напиток, а сам принялся зализывать следы укуса.

Вино с кровью любил наш создатель, но я старалась не злоупотреблять алкоголем и никогда раньше не смешивала его в бокале. Наверное, этому учат уже достаточно взрослых вампиров, а я-то была еще совсем младенцем, когда потеряла свою семью. Вот и питалась так, как научили, прямо из тела. И кровь пьяного тела меня никогда не привлекала!.. А вот вино с кровью неожиданно оказалось вкусным. К тому же у этого напитка оказался странный эффект — по всему телу растеклось приятное сытое тепло.

Конечно, я прилетела уже хорошо перекусившей волчонком. Так что сравнительный анализ был не совсем точный. Но мне показалось, что кровь, разбавленная вином, насыщает лучше, чем просто кровь. Конечно, если речь идет об одном и том же объеме крови...

Я медленно смаковала напиток, тогда как из вены всегда приходилось пить быстро, большими глотками. И он так же медленно наполнял меня силой, расслабляя и тело, и разум.

— Лапонька, ты что, раньше не знала об этом потрясающем нектаре?! — Антерес, отметив мое изумление, тут же сделал правильные выводы. И я честно призналась:

— Маленькой не наливали, а когда повзрослела, как-то не до выпивки было. Боялась, что затянет.

— Злоупотреблять не советую, но раз в недельку расслабиться — милое дело. К тому же смотри, все живы и довольны. Твой людолюбец оценил.

— Кстати, а где он? — Я уже несколько раз оглядела комнату, разыскивая взглядом Дориша, но его не было видно.

А, главное, ответственный за него вампир тоже растерянно крутил головой, с каждой секундой хмурясь все больше. И мне это очень не понравилось!

Но все оказалось не так страшно.

— Сморило с непривычки! — облегченно рассмеялся Антерес, вытягивая из свалки шлюх моего полуголого птенца. Этот хотя бы был в штанах, правда, никакой другой одежды на нем не наблюдалось. — Крепкое вино, сытная кровь, избыток впечатлений и теплые девочки. Расслабился парнишка. — Снисходительность в голосе Антереса была какая-то. уютная, заботливая. Похоже, привыкнув опекать своего друга, мужчина перенес свои чувства и обязательства на его убийцу. Естественно, Дориша сложно ненавидеть...

Я усмехнулась, покосившись сначала на старшего, потом на младшего члена своего клана. Для оборотней мой птенец вошел в стаю лишь на словах, потому что по-настоящему заменить Джо у него никогда не получится. А вот для Антереса он сможет стать кем-то близким, нечаянно перетянув на себя еще слишком кровоточащую потребность о ком-то заботиться.

Что ж, это очень хорошо. Потому что я пока еще очень безответственный создатель гнезда и глава клана.

— Чего улыбаешься, лапонька? Нам с тобой его сейчас или на себе тащить, или пытаться разбудить. И есть у меня предчувствие, что его людолюбие на двух вампиров не распространяется.

— Да, к вампирам он не слишком хорошо относится. — Не знаю почему, но у меня губы просто сами по себе расползались в улыбке.

Жаль, конечно, растяпу Джо, он честно сражался рядом с моим птенцом и погиб, выполняя свой долг, но для меня появление Антереса — это больше везение, чем беда.

И друга его Дориш правильно убил. Потому что, если бы тот оказался чуть поспокойнее и не полез в драку, тогда первой напала бы я.

Тратить время и выяснять, с какой целью вокруг моего птенца крутятся два свободных вампира, способных находиться на солнце, я бы не стала. И дралась бы в одиночку, без поддержки стаи. Может, только Руби влез бы, потому что у него выбора нет. Хотя за вожаком и остальные бы подтянулись... Но если бы при этом кто-то погиб, вина бы была на мне.

А так мы убили убийцу... Защищались, объединились, я — белая и пушистая, Дориш вырос в глазах стаи. И в клане стало больше на одного взрослого умного мужчину. К счастью, оказавшегося не слишком мстительным и не любителем страдать при свидетелях.

Я тоже предпочитаю оплакивать свою семью в одиночку. Вот умения прощать убийства близких у меня нет. Но, возможно, все дело в том, что мои близкие не нападали, а защищались. Это на них, спящих, напали, подло. На молодых беззащитных птенцов!

Вот если постепенно удастся заменить часть слабых оборотней на сильных вампиров.

Странно, но развивать эту мысль дальше мне не захотелось. В ушах зазвучал тоскливый волчий вой, вспомнились грустные глаза волчонка, и желание разменивать старых верных друзей Руби на новых, не проверенных временем соратников резко испарилось.

Плохой знак. очень плохой. Такое ощущение, что я начинаю к этим псинам относиться как к равным. Один сильный умный вампир стоит двух непутевых оборотней! Нельзя смешивать гнездо и стаю. Хотя. я уже смешала. У меня птенец теперь и там, и тут.

— Повезло, что мы тебя не убили, — усмехнулась я, подмигнув Антересу.

Мужчина внимательно наблюдал за мной, пока я развлекала себя философскими размышлениями о странностях судьбы, как будто выжидал чего-то. После моей фразы вишневые глаза насмешливо засветились, а на красивых губах появился намек на улыбку.

— Да уж, и правда повезло, — хмыкнул он, собирая свою одежду по всей комнате.

Причем делал это все медленно, вальяжно-лениво. И от его добродушного:

«Приподнимись, лапонька, мне надо забрать свои штаны из-под твоего пышного зада» — почему-то было очень уютно. Хотя я не совсем понимала, зачем он церемонится со шлюхами...

Я бы просто отпихнула в сторону, причем на вампирской скорости, чтобы девица даже не поняла, что произошло. А Антерес чуть ли не извинялся за то, что потревожил собственную еду, нагло развалившуюся на его вещах.

— Людолюбие Дориша оказалось заразным? — уточнила я, наблюдая, как мужчина очень аккуратно выцепляет свой сапог, застрявший сразу между двумя голыми проститутками.

— Кстати, его вещи тоже надо собирать, — напомнив, всем своим видом сразу дала понять, что сама этим заниматься не стану. — И еще его самого тащить до замка.

— Предлагаю разделить обязанности, — нагло ухмыльнулся Антерес. — Я притащил его сюда и участвовал в раздевании, так что обратный путь на твоей совести.

— Еще штаны на нем подтянуть предложи. — Презрительно сморщившись, я направилась к двери. — Давай, наряжай своего собутыльника, и улетаем.

— Отсюда будет проще. — С вызывающей улыбкой мужчина шагнул к подоконнику и похлопал по нему. — Тут богатый выбор малышек, готовых закрыть за нами окно и тут же позабыть об этом.

— Уговорил. — Я еще раз покосилась на сладко спящего Дориша и предложила: — Давай ты понесешь его самого, а я — его одежду?

— Детка, ты уверена, что это честное разделение? Птенец твой.

— Но напоил его ты!

— Вот именно. — Антерес буквально засветился, широко улыбаясь. — Вот именно, лапонька! Я его напоил, накормил, спать уложил.

— Потерял. — напомнила я.

— Среди теплых соблазнительных красавиц! — Еще немного — и я поверю, что бедолага перетрудился, развлекая моего птенца. Настолько мужчина был убедителен и искренен. Вот только именно потому, что он мужчина, пусть и тащит на себе уморившегося от гулянки собрата. — Ладно. — Догадавшись по моему насмешливому взгляду, что переубедить меня не выйдет, Антерес со вздохом перекинул Дориша через плечо. — Летим?..

Я метнулась по комнате, за секунду собрав все вещи птенца, и первой выпрыгнула из окна.

Глава 16

Странно, но до увиденного в деле рабочего органа Антереса я почти не думала о нормальном полноценном сексе. Да и было бы о чем думать! Столько лет все устраивало. Но внезапно очень захотелось попробовать. Главное, не понимала зачем, ведь и так все прекрасно. Меня все устраивает! Это Руби. Руби, Руби, Руби!..

Был бы волчонок рядом, покусала бы, причем не ради еды, а от злости. Жила себе одна, так, как мне нравится, планировала месть за создателя, соблюдала все правила — и вот завела себе... семью!.. Причем даже Антерес нарушает основные заповеди, так что поддержки от него не дождешься. Прекрасно вон перекусил, никого не убивая.

— А как же правила безопасности? — продолжила я свои размышления вслух, едва мы приземлились у замка.

— Девочки отлично повеселились, извращенцев среди клиентов им и без нас хватает, помнят они только то, что я велел, окно за нами закрыли. Не переживай, детка, культурно отдыхать я умею.

В вишневых глазах плескалось насмешливое сочувствие. Жалеть он меня вздумал?! С чего бы вдруг?

— Я тоже умею отдыхать! — огрызнувшись, с раздражением, предназначенным больше щенку, чем моему собеседнику, быстро помчалась вверх по лестнице, к комнате Дориша.

Пытаясь создать гнездо, я явно не рассчитала собственных сил. В моем воображении все было может и не совсем просто, но не так трудно. Только когда дошло до реализации, открылось столько неучтенных моментов, что голова пухнет.

Как меня угораздило так увлечься волчонком? Да, я следила за ним несколько лет, наблюдала, выискивала слабости. И вот теперь он — моя слабость. Птенец вообще был тестовым образцом! Случайно получившимся и оказавшимся потенциально сильнее меня.

Почему у меня отказало чувство самосохранения? Я столько времени выживала в одиночку, оберегала тайну своего существования, и вот пожалуйста!.. Расслабилась. Может быть и Антереса убить не смогла бы...

Я даже зажмурилась, переносясь в воспоминания. Ощутила, как пальцы вновь сжимают жестковатые густые волосы, как напряжены мышцы на руке. Нет, убила бы, несмотря на жалость, вернее — жадность. Такой прекрасный экземпляр.

Да, все дело именно в жадности. Я просто хочу себе самых лучших, самых сильных, самых умных. Я хочу создать идеальное гнездо, на которое никто никогда не нападет. Я. Я не хочу мстить?

Нет! Пока живы убийцы моего создателя, спокойной жизни у меня не будет. Все равно стану просыпаться по ночам, прислушиваться, нервничать.

— Лапонька, может, ты и умеешь отдыхать, но давненько не практиковала. — Антерес, догнавший меня еще на лестнице, закинул Дориша на кровать и вновь окинул меня раздражающе сочувствующим взглядом. Вот теперь я уже злилась и на него тоже, причем сильно.

— И не надо пытаться меня испепелить, малышка, лучше признай, что я говорю правду.

— Накал излучаемого на меня сочувствия усилился, и это адски бесило!

Самое обидное, что Антерес был прав. В последние пару сотен лет я расслаблялась в подземелье, где отступали бушующие во мне эмоции, наслаждаясь фантазиями о мести. Вряд ли это можно назвать культурным отдыхом.

— А что за правда? — Волчонок появился очень не вовремя... для него. Вот чего не спится, балбесу лохматому? До рассвета еще далеко, все порядочные песики должны сопеть в своих будках!..

— О том, что я отдыхаю мало, питаюсь плохо, по борделям таскаюсь редко, вино почти не пью. — Несмотря на сарказм, выпад получился жалким и детским. Как-то я слишком размякла. Конечно, очень хочется, чтобы вокруг меня вновь была семья, чтобы все друг другу доверяли и друг о друге заботились. Но пока расслабляться еще рано!..

— Пойдем по лесу наперегонки побегаем, очень полезный отдых получится, — предложил щенок, когда из его глаз исчезла растерянность.

— Если к нам присоединится рыжая красавица, я покажу вам, что значит быстро бегать,

— с вызывающей ухмылкой произнес Антерес. Похоже, у него где-то прятался переключатель между ласковым котиком и самоуверенным обормотом.

— Красавицу зовут Сохви. Рекомендую запомнить, — хмыкнул щенок. — Ты, конечно, редкий придурок, но и имя вроде бы не сложное.

Мужчины одарили друг друга снисходительно-оценивающими взглядами и оба в ожидании уставились на меня.

Что ж, пробежаться по лесу я была не против, выплеснуть агрессию, отплеваться от чужого ненужного сочувствия, отдохнуть. Кстати, если считать пробежки по лесу отдыхом, тогда я отдыхала достаточно часто. Иногда с конкретной целью, иногда просто так, проверяя окрестности и выискивая, не спрятались ли где-то враги.

— Соревнуемся честно? — уточнил Рубен, когда мы уже стояли у ворот замка, заросших лесом с обеих сторон. Хорошее место для старта.

Как выяснилось, полуночничала почти вся стая. Наверное, какие-то прощальные ритуалы проводили. Но выглядели волки более-менее бодро, даже перешучивались между собой. Один из них, проходя мимо, подмигнул Антересу. По-моему, это был тот же, что советовал ему держаться от Рыжей подальше.

— Мы готовы дать вам форы, улитки, — рассмеялась я.

Во мне все бурлило от предвкушения веселья. Проигравший выполнял желание победителя. Конечно, неопасное для жизни и здоровья, простенькое. Причем каждый придумывал одно, обобщенное, не зависимое от того, кто потерпит поражение. Мы записали эти желания и отдали на сохранение оборотню, вызвавшемуся быть судьей.

Кстати, почти все волки в стае умели читать и писать. А неграмотные активно учились, осваивая хотя бы азы. Я еще в процессе наблюдения выяснила эту интересную подробность, и она добавила немало плюсов Руби как вожаку.

— Да ты без своих вампирских штучек никогда меня не догонишь. — У щенка получилась очень провокационная и одновременно соблазнительная ухмылка. Кажется, кто-то нарывается.

— Раз, два, три... — Наш судья махнул рукой, и мы рванули вперед, все четверо в человеческом облике и на обычной, очень медленной для вампиров, оборотневой скорости.

Зрение, правда, я улучшила, но, уверена, Руби с Рыжей тоже не человеческим взглядом смотрели на мелькающие перед глазами деревья. Дорогу выбирал тот, кто бежал первым, и в основном это были волчонок и Антерес. Мало им оказалось драки, в которой не удалось выяснить, кто сильнее. Теперь они пытались разобраться, кто же из них быстрее.

Я никуда не спешила. Мое время придет позже, когда мы будем возвращаться в замок. А пока не было никакого смысла тратить зря силы и мешать мальчикам развлекаться. Рыжая, похоже, считала так же.

И вдруг мужчины резко затормозили, почти одновременно. и Руби, несмотря на договоренность, сменил ипостась на звериную. Я тоже напряглась, ощутив противный сладковато-тухлый запах. Где-то рядом прошла смерть, причем дня три-четыре назад. И падальщики почему-то до сих пор не тронули тело.

— Зомби, — прошептала Рыжая, тоже меняя ипостась.

Мерзкие твари рядом с моим замком? Откуда?

Пару недель назад у меня была очень тщательная прогулка по округе. Ведь я собиралась привезти сюда свою стаю! И ни за что не пропустила бы такую вонь буквально у себя под носом.

Я метнулась в сторону источника запаха и чуть не столкнулась с Антересом, тоже решившим присмотреться к опасности поближе.

Вскоре и оба оборотня появились среди деревьев. С брезгливым выражением на мордах они разглядывали два разлагающихся тела, сохранивших способность передвигаться, видеть и слышать.

Что эти существа делают в моем лесу?! Как они сюда попали? И где тот, кто ими управляет?

У зомби были свои создатели. Те, кто поднимал мертвые тела и вдыхал в них подобие жизни для каких-то своих целей. Такие маги звались некромантами, и в дневниках создателя упоминался один клан владеющих этой способностью. У них даже обращение было немного специфичное, в два этапа: сначала зомби, потом вампир.

Глядя на этих существ, мы все испытывали отвращение и ужас. Мерзкое зрелище!

— Ламии, — скривившись, процедил Антерес.

Я с уважением посмотрела на мужчину, сотворившего на моих глазах чудо. А как еще назвать его умение с первого взгляда определить, обычные ли перед нами умертвия или личинки того самого некромантского клана? Не знаю уж, как они там правильно называются. Создатель их корректно звал предптенцами.

— Ты уверен? — шепотом уточнила я, с опаской глядя на парочку гниющих тел, одно из которых начало принюхиваться и крутить головой. Как оно умудрилось через

собственную вонь ощутить посторонний запах? Я уже сама не чувствую ничего, кроме желания вывернуть на поляну содержимое своего желудка...

— Да. Мой создатель любил наведываться к ним в гости. Нас заставляли охотиться на тех, кто застрял на промежуточном этапе от человека к вампиру. И заодно показывали, чем отличаются обычные зомби от этих несчастных. Они разумные.

В голосе Антереса промелькнула жалость, но я не готова была ее разделить. Разумные эти твари или тупые как пробка, уже неважно. Они опасны. И они в моем лесу! Почему?!

— Похоже, они оказались слишком разумны и сбежали от охотников, — хмыкнув, я с недоверием оглядела два тела. Внешность, конечно, обманчива, но в наличие разума в этой страшной оболочке верилось с трудом.

— Первый этап занимает двое-трое суток; если обращение не началось, предптенца следует уничтожить. — Антерес, занимаясь моим культурным просвещением, использовал то же слово, что употреблял и создатель, значит, именно так эта дрянь и называлась. Главное, чтобы меня сейчас не стошнило!

Надеюсь, вслед за этими тварями в мой лес не заявятся еще и охотники на тварей. Иначе придется устраивать основательную лесозачистительную операцию!

— Их же можно сжечь?

Если этих. предптенцов. нельзя убивать на расстоянии, я все равно сначала спалю на них гниющую плоть, а потом еще водой оболью, прежде чем рискну приблизиться.

— Нет, убивать их надо как обычных вампиров. Но на третьи сутки разложение доходит до внутренних органов, вытекают сердце и мозг. И тогда даже отрубание головы не помогает — тело продолжает жить отдельно, голова — отдельно. Надо крошить в труху.

У Антереса даже губы подрагивали от отвращения. Мне слушать все это было противно, а он-то в подобном веселье участвовал, и, похоже, не раз.

— В труху так в труху .

Я уже приготовилась метнуть огнем в первого из зомби, менее трех суток назад бывшего человеком, вроде бы молодой женщиной, но тут во мне проснулась моя личная жалость. Та, что на самом деле жадность.

Просто я вспомнила, что в дневниках у создателя описывался случай перепривязки птенца на этапе обращения. Вдруг и с этими получится? Убить мы всегда успеем.

Я метнулась к оборотням и жестами дала понять, чтобы сидели и не дергались. Особенно Руби. Рыжая-то, судя по ее морде, полезет в драку лишь в крайнем случае. Это у щенка во взгляде светилось чувство ответственности перед стаей и желание поскорее избавиться от потенциально опасных тварей.

Потом, сморщившись, словно съела редкую гадость, старательно давя позывы вывернуться наизнанку от удушающей вони, я провела когтем по запястью, чтобы крови было побольше, и.

Женщину Антерес обещал отвлечь, глядя при этом на меня как на спятившую. А я себя успокаивала тем, что в миг сумею спалить двух не самых быстрых зомби, если вдруг что-то пойдет не так.

Меня интересовал мужчина. В его глазах мне померещился отблеск мысли. Свой некромант в клане... Помогите мне все высшие силы этого и загробного мира!

Внутренне трясясь от омерзения и волнения, напряженная до предела, я остановилась как можно дальше от заживо разлагающейся разумной массы, вытянула руку и мазнула окровавленным запястьем по губам твари.

Существо. меня лизнуло. Как я не отбежала с визгом, не понимаю! Я даже на предупреждающее рычание оборотней где-то совсем рядом не отреагировала, занятая отчаянной борьбой между брезгливостью и жадностью.

Некромант в клане. послушный мне как его создателю. Послушный мне птенец.

Существо вцепилось в мою руку и быстро глотало мою кровь. От этого зрелища паника обострилась, и вместе с гадливостью они сумели оглушить жадность. За мгновение освободившись от захвата мерзкой твари, я отбежала подальше и опять выставила вперед ладони, чтобы испепелить эту дрянь. Хорошо, что Антерес успел меня остановить, подбежав, приобняв сзади и выдохнув мне в ухо:

— Детка, у тебя получилось! Смотри!

У меня и правда получилось! Медленно, настолько медленно, что я бы в своем возбужденно-напуганном состоянии не заметила, тело зомби менялось. Причем в лучшую сторону.

— Значит, надо и вторую тоже, — устало-обреченно прошептала я, отчаянно желая свалить повторное испытание на кого-нибудь другого. И подходящий кандидат вроде бы стоял рядом, готовый прийти мне на помощь.

Вот только с женщиной с самого начала все пошло не так. Возможно, она хуже сохранилась, чем ее спутник. Или просто нам полагалось одно везение за сутки, не знаю. Только тварь выглядела совсем безумной, она пятилась от нас, скалилась, мотала головой, потом помчалась прочь, испугалась выскочившего ей навстречу щенка.

Мы сумели ее завалить на землю, но в ее глазах был лишь страх. Ужас загнанного животного. Так что под скорбный вой моей жадности второго зомби пришлось спалить, тщательно, чтобы ни одна косточка не уцелела.

Пока мы с Антересом возились с женщиной, мужчина успел полностью восстановиться. И вот в его взгляде были и ум, и уверенность, и решительность. Не было лишь благоговения птенца к своему создателю.

Как там в одной из присказок говорилось?

Если у вас и третий, и четвертый блин комом, к черту блины! Лепите комочки. Ну вот, похоже, это мой случай.

Глава 17

Мой новый птенец успел пожить человеком чуть побольше, чем я, но меньше, чем Антерес. Он был заметно старше девятнадцати, но младше двадцати семи.

Двадцать семь. Ровно столько было моему собрату по гнезду, когда его обратили. Красивый, уже сложившийся мужчина со своими устоявшимися принципами и убеждениями. И настолько сильной жаждой к свободе, что даже создатель, опытный вампир нескольких тысяч лет от роду, не сумел сломить его полностью.

Эта мысль немного грела мне душу, когда я размышляла о неудаче с Доришем. Ну а с новым птенцом все изначально было сложно и рискованно. Ведь у него два разных создателя, и я — лишь второй. Могло вообще ничего не получиться.

Вспомнив, как проходил акт благословения, я легонечко потрясла головой, изгоняя слишком уж яркие видения. Даже запах вновь ощутила и как нечаянно задела пальцами место, где уже не было кожи. Если бы все эти жертвы оказались напрасными, я бы адски расстроилась!

А так... главное, чтобы не совсем колобок вместо блинчика. Сойдет уже привычный пончик с изюминкой, чтобы с лету вписался в семью.

Разбираться, как моя новая плюшка будет реагировать на первого создателя, станем позже. Сначала надо посмотреть, как это странное создание отреагирует на меня, Антереса и двух оборотней.

Само собой, Руби не удержался и примчался, еще когда мы боролись с женщиной, но вытерпел, не кинулся на помощь, а стоял и рычал на бывшего зомби. Охранял. Он и на меня потом нарычал, тихо и незаметно для остальных, только глаза искрились от возмущения. Как его не порвало на тысячу маленьких щенков, не понимаю!

Рыжая подошла к нам лишь после убийства первой ламии и успешного превращения второй. Величественная, с гордо поднятой головой, она со снисходительным выражением на морде оглядела поле боя, неодобрительно покосилась на моего нового птенца и осталась в облике волка, как и Рубен. Оба оборотня перерожденному зомби не доверяли и были готовы в любую секунду вступить с ним в битву.

Эти два лохматых зазнайки самоуверенно считали себя достойными соперниками изголодавшемуся вампиру. И рявкать сейчас на этих балбесов неправильно, потому что птенец должен относиться к волкам с уважением.

Еще неделю назад не поверила бы, что стану требовать от высшего существа подчинения псинам-перевертышам! Но мне гораздо спокойнее, когда за порядком в гнезде следит стая. Учитывая повышенную изюмность каждого нового члена моей новой семьи, это самый надежный вариант.

И вот мы стояли напротив друг друга. Я, Антерес, два оборотня и новый, новехонький, свежеиспеченный блин. в смысле вампир.

Дориш внешне ничем не выделялся, обычный симпатичный мальчишка. Руби привлекал своими голубыми глазищами на смуглом лице, Антерес — утонченным аристократизмом в каждом движении.

А моего нового птенца большинство посчитало бы некрасивым. Широкие скулы, крупный массивный нос, близко посаженные глаза, непропорционально большие оттопыренные уши, спрятавшиеся за пышной вьющейся огненно-рыжей копной волос. Заключительный мазок — пухлые, идеально очерченные губы, словно чужие, непонятно как попавшие на это, наспех высеченное усталым скульптором лицо. Но ради одних губ благословлять на вечную жизнь как-то уж слишком глупо.

— Столько бежать, и все напрасно, — прошептал бывший зомби, кинув быстрый взгляд на свои восстановившиеся руки. Он уже несколько раз бубнил нечто похожее по смыслу, не осознав свалившегося на него счастья.

— Зря вы мой лес выбрали, — процедила я, с любопытством изучая парня.

Не аристократ, точно. Да это и по вещам сразу было видно. И не из села — одежда скорее городская, только поношенная, аккуратно заштопанная кое-где. Зато на ногах старые, но абсолютно целые сапоги.

— Лес густой, лешие понимающие. — Новообращенный смотрел на нас не слишком дружелюбно, хотя говорил спокойно.

Я чувствовала, что он волновался, даже боялся немного, однако в его взгляде были лишь упрямство и решимость. Хороший сорт изюма, очень популярный у мужчин в моей семье.

— От погони оторваться помогли. У Кэйт мозги сразу потекли, а я еще сумел лешим про уговор напомнить и подальше в лес уйти.

Во мне вспыхнуло сразу два противоречивых чувства.

Злость на леших, запускающих в мой лес кого ни попадя, тем более живых мертвецов. Причем высказывать им свое недовольство бессмысленно. В лучшем случае посмеются, в худшем — пакостить начнут. Оно мне надо?

И уважение к внутренней силе этого парня. Ну не похож он на деревенского, уже не похож. Значит, про леших и все, что с ними связано, не инстинктивно вспомнил, а мозги напряг и сориентировался. Значит, мозги там... достойные бессмертия.

— Какой уговор? — с беспечнейшим лицом уточнила я, скрывая и злость, и уважение. Рано еще нам эмоциями делиться.

— Мы им гостинцы на особой опушке оставляем, а они за это нам тропинки не путают, от зверей оберегают, к ягодным и грибным местам выводят. — Оценив исходящую от нас подозрительность, парень добавил: — Сам я в городе живу, родных навещал вот. Подарки привез и Кэйт хотел свою деревню показать. А то она, кроме своего завода, и не видела ничего.

Судя по последовавшему тяжкому вздоху и отсутствию ненависти во взгляде, нас в смерти своей знакомой бывший зомби не обвинял. Зато винил себя. И абсолютно зря.

— Никогда не угадаешь, когда и где на тебя снизойдет благословение вечной жизнью, — попыталась я успокоить нового птенца. Но он так на меня зыркнул, что я решила пока воздержаться от перечисления преимуществ вампиров над людьми и выдавила из себя что-то условно похожее на сочувствие: — Ты не виноват, что она не перенесла дара вашего создателя. Такой сложный переход не каждый выдержит. — И тут же поинтересовалась, стараясь скрыть волнение: — А у тебя в голове голос не звучит? Того, кто тебя обратил?

Это был очень важный момент. Первый создатель может почувствовать, что его птенец прошел оба этапа обращения, и попытаться проникнуть в разум своего творения.

Заставить его явиться к нему или выведать о нас...

Чем дольше я размышляла, тем сильнее злилась.

Чтоб мне провалиться вместе с моей жадностью! Почему паранойя всплыла только сейчас? Где она была раньше? О чем я вообще думала?! Убивать надо было, а не жадничать!..

И что теперь? У меня в семье птенец высшего вампира-некроманта, друга создателя Антереса, тоже высшего вампира. И вполне вероятно, эти два высших знакомы с тем, кто перебил мою первую семью. Или создатель Антереса и есть мой главный враг!.. Не проверив, не поверю.

Вот некромант вне подозрений, потому что боится дневного света.

Антерес осторожно пихнул меня локтем и поднял взгляд в небо. Похоже, тоже вспомнил о солнце. А рассвет-то уже скоро. И что теперь делать?

Я нахмурилась, перебирая пальцами ухо стоящего у моих ног волчонка.

Убивать нового птенца пока не стану — жалко. Не парня. Себя. Столько усилий, столько переживаний. Своими руками спалить мечты о некроманте в собственном гнезде?

Страшно, конечно, если к нам заявятся несколько высших вампиров. Но бояться надо было раньше, а не идти на поводу у своей жадности. Сейчас уже поздно. Просто пора завязывать с интуитивными решениями.

— Голос в голове я перестал слышать на вторые сутки. Про Кэйт ничего не скажу. Только вряд ли она понимала, что в ее голове происходит. Г оворю ж, сразу мозги потекли. А у кого б они не потекли? — Парень с вызовом посмотрел сначала на меня, потом на моего собрата по клану.

Волков эмоционально вопрошать уже не стал. Похоже, принял за дрессированных зверей. Хотя для селян что лешие, что оборотни — обычное явление.

— А сейчас слышишь? Хотя бы как назойливый гул в ушах? — уточнил Антерес.

Я перестала изучать нашего нового знакомого и заинтересованно посмотрела на слегка устаревшего. Антерес ведь тоже был чужим птенцом и как-то избавился от связи со своим создателем. Надеюсь, что избавился.

Сколько же нюансов я упустила! Четыре года охотиться на оборотней, чтобы потом меньше чем за неделю набрать себе в семью трех вампиров под лозунгом «убивать жалко, авось пригодится».

Один питается с нарушением всех правил безопасности, второй... ладно, второй прошел через ритуал принятия в клан, так что злых мыслей против меня у него нет. У него! А что там с его создателем? Сумеет ли Антерес ему противостоять, если тот прикажет меня убить?

И этот. некромант будущий. может, его тоже для надежности через ритуал принятия в клан провести? Но тогда он уже будет не птенец, а равноправный со мной член семьи.

Оно мне надо? У меня уже есть один. член. Блин!

Еще раз оценивающе оглядев бывшего зомби, я горестно вздохнула и попыталась с ним мысленно связаться. Задала важный, можно сказать, насущный вопрос: «Ты голодный? Крови хочешь?»

— Не отказался бы, — бодро отреагировал парень. — Мы уже сутки ничего не ели. А в первые два дня, пока тело слушалось, охотились. Но крови не хочу. Мне б мяса какого-нибудь. — И тут же добавил: — Нет, никаких голосов, никакого гула.

Мы с Антересом, дружно хмыкнув, понимающе переглянулись. Все же более опытный собрат в клане — ценное приобретение. Особенно улавливающий мои мысли просто потому, что сам думает примерно так же.

А вот у нового птенца с головой пока еще очень плохо, раз даже не отличил, кто вслух его спрашивал, а кто напрямую в ту самую голову.

И с мясом, надеюсь, он пошутил. Просто не понял еще, что вампиры питаются только кровью.

Нет, я могу перекусить человеческой едой. Но она меня не насытит. Это что-то типа развлечения. Просто побаловать себя, вспомнить вкус ягод, фруктов, того же мяса, желательно слабой прожарки.

«Иди за мной!» — приказала я мысленно, развернулась и направилась в сторону замка. Сначала медленно, чтобы убедиться — новый птенец послушно идет следом. Затем побежала, конечно не в полную силу. Птенец тоже ускорился. Однако догнать меня все равно не смог.

Остановившись у ворот замка, я повернулась, полюбовалась на отстающих и рассмеялась:

— Улитки! Все вы улитки!..

Запыхавшиеся волки и довольный Антерес, умудрившийся без вампирского ускорения не очень сильно отстать от Рыжей в звериной ипостаси, даже не отреагировали. А вот встречающий нас оборотень, вызвавшийся быть судьей, сначала при виде меня выпалил:

— Эй, не засчитываю, ты б еще мышью обернулась!..

А потом замолчал и застыл, осознав, что с нами вместе прибежал некто лишний.

— Еще один кровосос? — с недоумением уточнил он даже не у меня, а у своего вожака, наконец-то сменившего ипостась на человеческую.

От зрелища превращения волка в человека изумился уже бывший зомби.

— Тут что, целая стая? — выпалил он, а потом принялся крутить головой, разглядывая и замок, и приближающихся к нам оборотней.

— Кровососов здесь тоже толпа, — огрызнулся волчонок, а потом дернул меня за руку и уверенным командным тоном самца, разговаривающего со своей самкой, объявил: — Пошли, поговорить надо.

Я нахмурилась и посмотрела на этого командира очень недобрым взглядом.

— Пойдем со мной, пожалуйста. Надо кое-что обсудить. — Щенок быстро сообразил, в чем именно ошибся, и исправился.

— Так лучше. — Моя довольная ухмылка мальчишку не успокоила. Как подлетел ко мне злющий, так и стоял, пытаясь меня испепелить искрами из глаз.

— Пакеты с кровью, наверное, уже испортились, но можно попробовать поймать какого-нибудь зверька, — намекнула я Антересу. Пусть озаботится питанием очередного птенца.

Чувствую, скоро местные зайцы объединятся против нас и объявят войну. Но что поделать? Лететь охотиться на шлюх уже поздно, солнце вот-вот взойдет. А новый член клана может оказаться восприимчив к его лучам.

Надеялась я, конечно, на лучшее. Что птенец от двух создателей соберет особые дары у обоих, но слушаться при этом станет лишь меня.

Вот только, скорее всего, суровая реальность скорректирует мои планы по-своему, как обычно.

Щенок затащил меня к ближайшей пристройке и почти полминуты молча прожигал взглядом. Губы подергивались, иногда демонстрируя мне косой зуб, — это волчонок скалиться пытался, в человеческой ипостаси. Глаза сверкали — хоть костер разжигай. Волосы, как волчья шерсть, попытались встать дыбом, но злости не хватило.

— Ты... ты о чем думала? — прорычал он, когда вместо нечленораздельных звуков сумел воспроизвести нормальные слова. — Ты. зачем к этой дряни полезла?!

— Тебя не спросила. — Насмешливо фыркнув прямо в светящееся от возмущения лицо щенка, я ощутила что-то похожее на тоскливое сожаление. Он ведь не обо мне переживал, а о себе и своей стае. Ну не верю я в этот наивный лепет с меткой, самкой, ревностью показной. Хотелось бы, но не верю.

— Конечно, такую тварь, как ты, даже зомби есть не станет! Но вдруг решился бы и укусил? Или руку бы оторвал?..

— Ничего бы со мной не случилось. Новая бы рука выросла меньше чем через сутки, и все, — огрызнулась я.

— Дура! — Щенок, совсем спятив от злости, схватил меня за плечи и встряхнул. Я даже отстраниться не успела, не ожидала, что ему хватит, вернее, не хватит ума на подобную выходку. — Если бы он тебя тронул, я бы сгрыз этот ходячий гниющий кусок мяса.

— Плевался бы потом долго! — почему-то развеселилась я, представив, как волчонок пытается загрызть зомби. Мне рядом стоять противно было, а уж укусить это...

— Лапами бы разорвал.

Почему-то сейчас, при виде моей улыбки, мальчишка немного расслабился. По крайней мере, последнюю фразу не прорычал, а, скорее, недовольно проворчал.

— Ну и сам дурак, — здраво оценила я умственное развитие волчонка. — Зомби и порванный на части не умер бы. Зато закончить его обращение в вампира уже бы не получилось.

— А он хотел? То, второе, точно не хотело стать кровососом. Может, и этот не хотел.

Я на этот выпад лишь плечами передернула. Потому что от дара вечной жизни отказываются лишь глупцы или принципиальные моралисты типа Дориша. Но и он уже оценил все преимущества своей новой сущности. И магию, и умение менять облик, и даже свой метод питания придумал. А он до этого был человеком. Жалким, слабым, подверженным всем болезням.

Когда же ты зомби, то должен радоваться любой возможности прекратить этот кошмар. Абсолютно любой! Я бы даже в зайца согласилась обратиться. только бы не оставаться тупеющим вонючим ужасом. Тем более в вампира. Это прямо как в шахматах, из пешки в королевы! Из грязи — в идеальное творение природы!

— Глупости! — отмахнулась я от такого дурацкого предположения. — Конечно, хотел! А ты бы его и правда рискнул укусить? Ради меня?

Глава 18

Конечно, вряд ли зомби сумел бы оторвать мне руку. Медленный и неповоротливый, он даже сейчас, после обращения, уступал мне в силе и скорости.

Но прикасаться к нему было мерзко. И вдвойне — когда он дотрагивался до меня. А уж момент самого акта благословения лучше не вспоминать.

Меня первые пару минут в дрожь бросало, когда я смотрела на лицо парня после того, как он стал нормальным. Тело слишком хорошо запомнило, как его губы прикоснулись к моей коже, и внутреннюю борьбу брезгливости и жадности.

— Зачем ты к нему полезла? Могла же издали спалить! — вместо ответа продолжил отчитывать меня Рубен. И, выдержав небольшую паузу, скорчил покровительственноснисходительную рожу, демонстративно вздохнув: — Похоже, на мне твоя выдержка и способность к планированию закончились. Пошла в разнос и принялась подбирать все, что под ногами валяется.

— А по заднице? — с задумчиво-рассеянным видом поинтересовалась я.

Нет, в чем-то мальчишка был прав. Действую я последнее время импульсивно, по наитию. Но ведь это и есть способность к планированию, причем быстрому. Я же буквально за минуты план придумываю!

И с выдержкой у меня все прекрасно. Никого же не убила до сих пор... Брюзга лохматый пока еще жив, хотя нюх совсем потерял!..

Беда лишь в том, что если планировать несколько лет, то, естественно, успеваешь все учесть и предусмотреть. А если импровизировать, то паранойя начинает бегать в панике уже потом, подсовывая упущенное и тыкая тебя в недочеты носом. как щенка.

— Лишь руки распускать и можешь! — мрачно процедил Рубен. — Джо растяпой обозвала, а сама в дом чужаков тащишь, одного за другим. С бабником еще хоть понятно более-менее, пожалела. Джо же был нашим другом, а не твоим. А трупак ходячий тебе зачем?!

Глядя на рассерженного щенка, я рассмеялась над его наивностью. Забавный мальчик. Противоречиво обзывает меня тварью и верит, что я могла кого-то не убивать просто из жалости. И злится так мило, что даже ругаться с ним не хочется. Хотя хорошую трепку мой обнаглевший песик уже давно заслужил. И каким бы умилительным и на самом деле заслуженным его гнев ни был, волчонка следовало осадить. Иначе такие сцены войдут в привычку.

Или поступить как взрослая? Как делал создатель? Спокойно объяснить?

На всякий случай я обняла мальчишку, перекинула через плечо и на всех вампирских скоростях перенеслась в подземелье, чтобы переговорить без свидетелей в секретном месте, действующем на меня умиротворяюще.

Только там уже умиротворялась целая толпа: Антерес, бывший зомби, проснувшийся растерянный Дориш, Рыжая и тот самый оборотень, что был судьей.

Я встала так, что бы Рубен оказался у меня за спиной, дав ему время прийти в себя от такого быстрого перемещения и вволю поозираться вокруг. И поинтересовалась:

— А что у нас тут за массовое сборище? По какому случаю собрание?

— Голос в голове. Беспокоит. Вопросы задает. Я вроде как от него отвязался, как твой друг посоветовал. Но хочется чего-то понадежнее.

Волчонок очень выразительно посмотрел на меня, правда молча. И правильно, а то назначила бы крайним, просто потому, что под руку подвернулся. На самом-то деле это я виновата, упустила, не продумала. от жадности дыханье сперло и разум отключило. Хотя.

— Здесь голос не беспокоит? — Переглянувшись с озабоченным серьезным Антересом, я почти сразу сообразила, зачем бывшего зомби приконвоировали в подземелье. Тут сердце замка, концентрация силы создателя. Издалека даже высшему вампиру до него не добраться. Но ведь он может лично заявиться за своим птенцом.

— Нет. Молчит. А до этого настойчиво выпытывал, где я и что со мной.

— А ты?

Песни пел, — грустно ухмыльнулся парень. — Поминальные.

— Значит, скоро у нас будут гости... — Устало вздохнув, я уселась на одну из ступенек и задумалась. Песни — это хорошо. Но создатель сможет определить местонахождение своего птенца с помощью кровной связи.

Нужен был план. Какой-то очень хитрый план, чтобы противостоять высшим вампирам. Вдруг некромант заявится не один, а с друзьями?

Одно радует: до заката у нас куча времени.

— Мне надо с тобой посоветоваться. — Кивнув Антересу, я быстро переместилась наверх, сразу к своей комнате. И, развернувшись, встретилась с напряженным взглядом старшего собрата по клану. — Ругать потом будешь, — сразу предупредила я.

— Ругаться, лапонька, бессмысленно. Мы с тобой оба молодцы.

Странно, но мне почему-то стало легче. За двести лет у меня выработалась привычка все решать самой и отвечать за все тоже в одиночку. И вдруг умный взрослый мужчина, признающий, что не просто рядом стоял, а вместе со мною ошибся. Руби только отчитывать и способен.

— Как думаешь, нас уже вычислили?

— Нас бы в любом случае вычислили. Предптенцов, не прошедших полный этап обращения, принято убивать, причем особым способом. Так что хотим мы или нет, но ламии постепенно прочешут весь лес, разыскивая тела, живые или мертвые.

Я попинала носком туфли камушек, вывалившийся из стены, размышляя, удалось бы предотвратить опасность, сразу убив обоих зомби.

Если бы мы додумались подстроить все так, словно это сделали дикие звери, то да. Но эта здравая мысль пришла ко мне только что. А тогда брезгливость и злость на осквернителей моей территории затуманили голову, оставив лишь обоняние.

Хорошо еще, вовремя вспомнила отрывки из дневника создателя. Потому что, если опасность свалилась бы на нас в любом случае, мой очередной эксперимент — это удача. Очередная, к слову. Мне вообще везет.

— Прости, детка. Я тебя подвел. Надо было просто выманить этих двоих из леса, чтобы их быстро нашли. Но уж очень хотелось посмотреть, получится у тебя или нет. Ни разу не слышал о подмене создателей.

— Слушай, а как ты справляешься со своим? — Я внезапно вспомнила тот самый вопрос, который и собиралась обсудить изначально. — Тебя ведь голоса в голове не мучают? А если сюда заявится твой создатель, что будет?

— Он попытается меня подчинить. Но у меня есть для него сюрприз. Я разорвал нашу с ним связь. Теперь я свободный вампир. Конечно, мне приходится рассчитывать лишь на себя. Но и этот подлец не сможет отнять мои силы, забрав их себе.

Антерес довольно усмехнулся и подмигнул мне. Правда, потом, посерьезнев, признал:

— Лучше бы этот гад не заявлялся. Убить его я не смогу, слабоват еще для боя на равных с высшим вампиром. А после нашего последнего разговора мы вряд ли мирно разойдемся. Но мне нравится жить, лапонька...

Я понимающе кивнула. Сталкиваться с высшими вампирами и мне не хотелось. Так что надо было придумать очень негостеприимный план. Желательно не жертвуя новым птенцом. Такие мозги уступать в другое гнездо жалко!..

***

— Значит, так, — уверенно объявила я, едва мы вернулись в подземелье. — Руби, уводишь стаю подальше в лес. Дориш уходит с вами.

Волчонок молча, с совершенно равнодушным лицом, продемонстрировал мне поднятый средний палец и мрачно посмотрел на Рыжую. Та без возражений отправилась наверх. Третий оборотень, непонятно зачем заявившийся сюда за вожаком и его заместителем, недовольно буркнул что-то невнятное, но тоже побрел следом за девушкой.

Дориш растерянно переводил взгляд с меня на Руби, затем на Антереса и снова на меня. Хотя бы неприличные жесты не показывал, а просто игнорировал мой приказ. Пришлось использовать нечестный прием.

— Не все женщины в стае такие же сильные и смелые, как... Сохви, — сосредоточившись, вспомнила я имя Рыжей.

Наивный птенец сразу понял, на кого именно я намекаю. Ссутулившись и постоянно оглядываясь, он понуро потопал по ступенькам. Зато Антерес, подмигнув мне, пожелал удачи и испарился на вампирской скорости. Торопился подоставать волчицу, пока я разбираюсь со своим волком.

— Руби, у меня есть план.

— Ха-ха! — презрительно скривился мальчишка.

— Я ведь могу тебе просто приказать. — Напомнив щенку, что не он здесь главный, я тут же пожалела об этом. В голубых глазах засветились злость и упрямство.

Нашего недолгого знакомства мне хватило, чтобы понять: с места теперь не сдвинется, пока действительно не применю силу или не докажу, что мое решение верное.

Обреченно вздохнув, я решила сначала попробовать более трудный путь, взрослый. Объяснить, что именно придумала.

— У него, — я кивнула на бывшего зомби, стоящего в самом дальнем углу, и вроде бы погруженного в собственные мысли, — договор с лешими. — Для надежности я приглушила наш диалог вампирской магией, а то мы слишком углубились в подробности.

— Попросим их запутать тропинки, чтобы его первый создатель не подобрался к моему замку. А сами спрячемся неподалеку. — Лицо волчонка выражало лишь скепсис, так что пришлось развить мысль дальше: — Если даже попадемся, собственного птенца он не убьет. И мою кровь в нем не почувствует.

— Откуда ты знаешь?.. — Вопрос был задан с насмешкой, но в глазах щенка появился интерес. Надеюсь, вспомнил, как я провела его вместе со стаей.

— В дневнике у создателя читала, — быстро придумала я самый, на мой взгляд, убедительный ответ. На самом деле я опиралась лишь на собственные ощущения. Для меня новый птенец по-прежнему воспринимался как чужак. Значит, есть надежда, что первый создатель почувствует с ним кровную связь.

О том, что здесь есть замок, в котором когда-то жил целый клан вампиров, наши ближайшие соседи прекрасно осведомлены. Так почему бы не убить сразу двух зайцев? Продемонстрировать им выжившего птенца и через его память убедить, что замок заброшен?

У Антереса за время его свободной жизни способность всех вампиров к зачистке и корректированию воспоминаний развилась до профессионального уровня. Ему же приходилось постоянно скрываться и исправлять чужую память, чтобы ни о нем, ни о его друге никто не разболтал. Самоуверенный красавец не сомневался, что справится даже с новорожденным вампиром.

Естественно, встреча двух поколений была запасным планом. Больше всего мы рассчитывали на помощь леших. Я суеверно надеялась, что раз повезло со щенком и его стаей, то и с некромантом все обойдется. Вдруг лешие для меня как сувениры на удачу?

Но конечно, оба плана были рискованными, наспех придуманными и не проигранными мысленно несколько десятков раз.

Согласятся ли помочь лесные жители? Хватит ли сил у Антереса?

Именно поэтому я хотела защитить стаю и Дориша. Заодно отправив с ними взрослого вампира, для которого объятия при встрече со своим создателем могут оказаться смертельными.

Если высшие наткнутся на меня, то вряд ли сразу сообразят, чей я птенец. Прикинусь вольной птицей и как можно быстрее сбегу.

— Да плевал я... — Волчонок небрежно махнул рукой в сторону бывшего зомби. — Откуда ты знаешь, что они не убьют тебя?!

— Я рассчитываю с ними не встречаться. — Ухмыльнувшись, привстала на цыпочки, чтобы оказаться одного роста со щенком, и поцеловала его.

Нечестный отвлекающий фактор, но вдруг поможет? Меньше недели вместе, а я уже докатилась до женских хитростей.

Отвлекся Руби лишь на полминуты. Зато качественно, совсем не похоже на парня, который просто притворяется. Или слишком вошел в роль, или ему и правда нравится со мной целоваться.

Как же все быстро, как все стремительно, как все не вовремя. как. как мне нравятся его теплые губы, его сильные руки, обнимающие меня за талию, его голубые глаза, в которых светится желание.

— Знаешь, учитывая, что наши жизни связаны, я имею право требовать от тебя гарантий.

Я так расслабилась, что упустила миг, когда волчонок быстро куснул меня за губу, до крови. И тут же глотнул ее, идиот...

То есть так-то все правильно, сильнее будет. Но и связь между нами на какое-то время усилится.

Интересно, сам додумался или подсказал кто-то? Или тоже тайком почитывает дневники моего создателя? Забавно, если именно последний вариант окажется правдой.

Сначала я залепила лохматому балбесу подзатыльник, от которого он тоже не успел увернуться. Хотя все было проделано с медленной человеческой скоростью. И только потом успокоила:

— Ладно, буду сидеть летучей мышкой на верхушке самой высокой елки. Даже плевать на головы высшим вампирам не стану. Доволен?

А что мне еще остается делать? Можно подумать, у меня теперь есть варианты. Любая боль, которую я в ближайшие сутки испытаю, достанется и мелкому безумцу. Побочный эффект усиления привязки. И то, что для меня вполне терпимо, для хрупкого оборотня может оказаться смертельным. Манипулятор. шантажист.

— Да. Хотя я все равно буду следить за тобой, не сомневайся.

— Идиот! Балбес. ты должен думать о стае, а не обо мне, ясно?! Со мной все будет в порядке.

— Ну и отлично, чего ты тогда злишься? — Руби посмотрел на меня наивно-невинным взглядом. — Лучше скажи, сколько мы, по-твоему, должны отсиживаться?

Я мысленно прикинула: на вампирской скорости осмотреть весь лес можно за сутки, если очень тщательно, заглядывая под каждый кустик — за пару суток.

— Думаю, одной ночи хватит. Для начала мы постараемся разыграть его смерть, — судя по злому прищуру, волчонок прекрасно понял, что речь идет о моем новом птенце, — разорвав связь между ним и создателем.

Мой ответ Руби не удовлетворил, он вновь недовольно нахмурился. Я посмотрела на него со снисходительностью взрослого, объясняющего ребенку элементарные истины:

— У меня есть три плана! Буду задействовать их один за другим. Если все три не сработают, значит, уступим его на время. — Я покосилась на притихшего бывшего зомби.

— А потом вытащим.

— Зачем? — Волчонок тоже кинул осуждающе-недовольный взгляд на моего птенца.

— Потому что он не заслужил того, что его ждет, — сурово-пафосным тоном произнесла я. — Подарив ему вечную жизнь, я взяла на себя ответственность за него. За его будущее.

— На самом деле я уже давно подозревала, что только нам повезло с создателем, соблюдающим старые законы взаимосвязи поколений. Искренне заботящимся о нас.

Большинство вампиров воспринимают своих птенцов как... бесплатную прислугу и солдат, чей долг сражаться и погибать ради прихотей глав их кланов.

Что-то в последних мыслях неприятно царапнуло, но сейчас не время для философских размышлений. Надо приступать к последовательному выполнению всех трех планов.

Сначала разрыв связи, на это как раз уйдет несколько часов. Затем лешие, напоследок зачистка памяти.

После этого я останусь наблюдать за высшими, стараясь, чтобы меня не заметили. А Руби со своими волками как раз отыщут подходящее место, чтобы спокойно переждать сутки.

— Пойдем. Не будем мешать специалисту работать. — Я дернула мальчишку за рукав, обращая его внимание на стоящего на лестнице Антереса. — Отловите пару-тройку зайцев. Только лапы не ломайте.

— Зайцев ей жалко. а моих волков — нет, — недовольно бубнил щенок, поднимаясь по ступенькам.

Я шла следом и улыбалась. Вроде бы и поводов для радости нет, а настроение солнечное, утреннее. Проходя мимо Антереса, я подмигнула ему и пожелала удачи.

Если удастся разорвать связь бывшего зомби со своим создателем, это будет просто потрясающим везением.

Глава 19

Рыжая, пока мы пререкались внизу, собрала всех оборотней, причем у каждого за спиной был небольшой рюкзачок. Любовь моего птенца, Эль, стояла между двух парней — или двойняшек, или погодок. И выглядела как принцесса с парой телохранителей, уверенной и в себе, и в своей свите. Симпатичная стервочка, знающая себе цену, что неудивительно, учитывая место ее работы.

Не понимаю, что в ней нашел Дориш.

Лично мне Рыжая нравилась гораздо больше. Красивая, смелая, умная. И по ней сразу было видно, что она сама порвет любого, кто встанет на ее пути. Самка, держащая в своих лапах целую стаю. Идеальный зверь для вампира. Надеюсь, Антерес ее приручит.

Но вообще, с женщинами у оборотней было напряженно. Рыжая, Эль и еще пять волчиц.

И двадцать, то есть уже девятнадцать, волков. Маловато. Хотя, если сконцентрироваться лишь на самых сильных, а слабаков оставить запасными, просто чтобы девочки не скучали.

Правда, хитрой Эль досталось сразу два сильных самца. Повезло.

Я отвлеклась от матримониальных планов и посмотрела на притихшего Дориша, стоящего вроде бы вместе со стаей, но одновременно отдельно от нее. Уж не знаю, как у него так получилось. Причем он не пытался выделиться, не смотрел на окружающих его волков с оправданным для вампира снисхождением. Мой птенец вообще не излучал величия и гордости, а выглядел. выброшенным щенком. И постоянно искоса поглядывал на Эль.

Рубен, убедившись, что его заместитель прекрасно справляется, сбегал за своим рюкзаком и, даже не посмотрев в мою сторону, зашагал к воротам. Стая потянулась за ним.

Лишь несколько оборотней поменяли ипостаси на звериные, разведчики и охранники. Остальные подстраивались под одного идущего с ними человека. Балбесы... Улитки и балбесы! Главное, чтобы спрятались понадежнее.

Благодаря связи с Руби и Доришем я легко вычислю, где они остановились. А Антерес очень хорошо чувствует Рыжую, хотя его кровь в ней уже почти выветрилась.

Забавно. Если бы он успел напиться из волчицы тогда, в подземелье, между ними могла бы возникнуть связь. Слабенькая, не такая, как у меня со щенком. И самое главное, лидировала бы в ней Рыжая. Тогда эта идея казалась мне вполне разумной, если бы я придумала, как контролировать рыжую самку. А теперь. Теперь я рада, что Антерес остался условно свободным вампиром. Из него вышел неплохой собрат по клану.

Обернувшись летучей мышью, я отследила путь оборотней. Убедилась, что Рубен уверенно ведет свою стаю, то есть уже придумал, где именно они проведут эти сутки. И, успокоенная, примчавшись обратно в замок, уселась у входа, ждать.

Примерно спустя час вернулся Дориш с мешком, битком набитым зайцами.

— Я. это. про кровь в пакетах. я остатки заморозил, — сообщил мне мой птенец, запинаясь и смущаясь. — Ее очень много оставалось. Мне стало жаль, и я все заморозил. Магией.

— Молодец! — Судя по лицу мальчишки, он до последнего сомневался, похвалю я его или отругаю. Или просто не был уверен, прилично ли вампирам питаться замороженной кровью.

— То есть зайцев можно выпустить? — Мой жалостливый птенец сразу оживился, обрадовался.

А мне уже не в первый раз стало немного стыдно. Насколько же я была голодной, когда польстилась на этого мальчишку!

Глаза Дориша пока еще сохраняли прежний, карий цвет, лишь иногда поблескивая алым. Со временем они у него станут бордовыми, как вино. Или вишневыми, как у Антереса.

Вот только у щенка глаза обычно сияли, сверкали, искрили, лишь иногда напоминая два голубых блеклых камушка, все равно очень заметных на смуглом лице. А у Дориша во взгляде постоянно ощущалось тоскливое беспокойство. Темные прямые волосы старательно прятали обычные уши, но открывали тонкую шею. Было четкое ощущение, что парикмахер надел на голову клиенту глубокую кастрюлю и состриг все, что выступало, по кругу. Не знаю уж, почему у взрослого парня традиционная для подростка стрижка. Она лишь сильнее подчеркивала его детские черты лица.

Стройное тонкое тело, едва заметные мышцы, длинные ноги. и общее впечатление, что передо мной потерявшийся в лесу олененок. Особенно если рядом Эль.

Однако, этот мальчик храбро сражался с двумя сильными вампирами, подсказал мне, что мир, несмотря на мою жажду мести, на месте не стоит и развивается. А еще гораздо быстрее, чем я, сообразил, как использовать новую, свалившуюся на него магическую силу. Взял и предусмотрительно заморозил остатки пакетов с кровью!.. Теперь, благодаря ему, у меня есть чем покормить моего нового птенца.

— Оставь пока, — ответила я Доришу и с трудом сдержала улыбку, глядя на его разочарованную гримасу. Ладно, жалость к людям с натяжкой, но понятна. А с чего вдруг любовь к зайцам проснулась? — Кто их ловил? Ты или оборотни?

— Руби поручил мне, — отчитался мальчишка. — Но когда я их для тебя ловил, это одно. А для этого нового парня... Он что, сам себе зайцев поймать не способен?

— Есть он уже хочет, а выйти из подземелья сможет, лишь когда стемнеет. Мы не знаем, как повлияет на него солнце.

— То есть он совсем-совсем вампир, как из страшилок? — уточнил Дориш.

Я с удовлетворением отметила, что мой птенец не такой уж и святоша. Потому что в его глазах сначала отразилось превосходство, а лишь потом — сочувствие.

— И зачем он тебе?.. — Мальчишка не стал добавлять «такой бесполезный», но я практически услышала эти недосказанные вслух слова, настолько громко они прозвучали в голове моего птенца.

— Надеюсь, что пригодится. — Усмехнувшись, я потрепала присевшего рядом со мной парня по темной макушке. Продолжение, что изначально и сам Дориш тоже казался бесполезным, я постаралась заглушить.

Конечно, в отличие от его мыслей и намерений, которые я ощущаю, желает он этого или нет, пути в мою голову для него надежно скрыты. Возможность узнать, что думает создатель, перепадает птенцам лишь тогда, когда создатель этого хочет. Но все равно лучше подстраховаться. Уж больно сильный у меня первенец.

— Руби говорит, что это у тебя от страха.

Поджав губы, я помолчала почти полминуты, старательно напоминая себе о том, что мне двести, мальчишке рядом со мной едва ли двадцать, волчонку тоже. немногим больше. И хорошо, что самого. говоруна. поблизости не оказалось. Иначе моей выдержки не хватило бы. А так промолчалась, отдышалась и равнодушно-спокойно поинтересовалась:

— Что именно у меня от страха?

— Желание собрать сильную стаю.

Чудом не прихлопнула своего птенца. Не из-за того, что он сказал. К тому же слова были чужие, он их просто повторил, как заморский попугайчик. А из-за жалости в его глазах.

Сегодня все вокруг излучают это странное, раздражающее меня чувство. Жалость. Я выжила в одиночку двести лет! Не одичала. Привязала к себе слишком умного вожака стаи оборотней. Сама создала полноценного сильного птенца. Двух птенцов!

Я не хочу, чтобы меня жалели! Не хочу, чтобы на меня смотрели со всепонимающим сочувствием! Я... Я ничего не боюсь. Просто хочу отомстить, успокоиться и жить дальше. А сильных вампиров в свой клан набираю потому. потому, что жадная. Потому, что хочу. хочу, чтобы у меня в семье были самые лучшие. Умные. Магически одаренные. Чтобы.

— Ты бы это. рассказала бы потом, что у тебя случилось. Руби говорит, тебе помощь нужна.

— «Руби говорит», — передразнила я. — Слишком много он говорит, твой Руби.

— А мне казалось, что он твой, — рассмеялся Дориш. Его узкое, нежное, почти девичье личико стало чуть меньше напоминать молодого известного страдальца. — Ладно, Руби сказал не задерживаться. Просто отдать зайцев, передать тебе, что у них все хорошо, и возвращаться. Они на границе с лесом устроились. Когда я уходил, шалаш для Эль строили .

Вместо того чтобы продолжить злиться, я насмешливо усмехнулась:

— Беги, а то без тебя построят.

Но Дориш не понял моего тонкого юмора и с грустью признал:

— Да нет, без меня справятся. Я шалаши строить не умею. — И, немного подумав, вежливо уточнил: — Тебе тут моя помощь точно не нужна?

— Точно. — Я вновь растрепала мальчишке волосы, мягкие и пушистые, как пух у птенца. Смешной он. Забавный. Конечно, не ребенок, а младший брат. Сообразительный, но при этом во многом не разбирающийся.

— Лети, присматривай за стаей. Если проголодаешься, перекуси.

— Только не Эль! — Мальчишка посмотрел на меня так, будто я собиралась предложить ему совершить святотатство.

— Конечно, нет, — успокоила я его. — Она же человек. Там есть еще двадцать четыре свободных оборотня. Думаю, они смогут накормить одного вампира.

— Нет. — Дориш упрямо насупился и стал похож одновременно на капризного малыша и на оскорбленного фанатика. — Придумаю что-нибудь. зайцев.

— Я тебе что говорила о зайцах?! — пришлось все же рявкнуть на упертого ребенка. — Одичаешь, магия ослабнет, силы пропадут.

— Ой, ну за сутки не пропадут, — отмахнулся от меня мальчишка, даже не испугавшись.

— Не придумывай. А потом мы с Антересом снова к тем девочкам слетаем. Они веселые.

Вот как может уживаться в этой дурной голове безумная влюбленность и одновременно желание развлечься со шлюхами в борделе? Не понимаю!

— Зайцев есть не смей, — настойчиво предупредила я. — У тебя магия только зарождается, так что питаться надо нормально. Оборотнями, например... или девками продажными, раз уж тебя так к ним тянет.

— Эль другая! — почему-то слишком узконаправленно воспринял мой намек Дориш. — Она особенная!

— Особенная-особенная, — проворчала я, одновременно рукой указывая на ворота. — Иди уже. присматривай за ними.

На самом деле скорее волки будут присматривать за моим птенцом, но зачем унижать парня просто ради унижения? Вот подначивать волчонка забавно, а Дориш просто надуется, и все. Никакого веселья. Даже ехидного обмена подколками, как с Антересом, не получится.

Едва мальчишка убежал, я поднялась в его комнату, взяла несколько пакетиков с кровью, отметив мимоходом, что мой птенец — любитель порядка. Кровать была аккуратно застелена, причем покрывало лежало идеально ровно. С небольшого столика в углу смахнули пыль, а у двери стоял сделанный из прутьев веник. То есть пол Дориш тоже успел подмести. Если добавить к этому его хозяйственную продуманность — и где добыть кровь, сообразил, и как ее запасы сохранить, догадался, — то вообще идеальный жених. Найдет женщину своей мечты, обратит, и будут жить долго и счастливо.

От этих мыслей мне почему-то взгрустнулось. Но печалиться пока было некогда. С двумя мешками, притихших зайцев в одной руке и пакетов с кровью в другой, я отправилась в подземелье. Тихо спустилась на пару ступенек, убедилась, что Антерес никакими секретными медитациями не занят, в отличие от его ученика, отдала еду и быстро убежала обратно, чтобы не отвлекать и не мешать передаче опыта.

До вечера у меня была куча времени, так что я решила бессовестно вздремнуть пару-тройку часиков. Ведь потом, ночью, мне будет не до этого.

Было бы неплохо слетать нормально поохотиться, оставив запасы на экстренный случай. Но оставлять двух глубоко погруженных в обучение мужчин без охраны опасно.

Поэтому перед сном я подъела все, что осталось после нашего с Доришем нашествия на банк крови. Вкус у замороженной еды лучше не стал, но питательные силы сохранились, и мой магический баланс тоже восстановился.

Спать я пристроилась на улице, в тенечке, чтобы проснуться от малейшего шороха, а не столкнуться с врагом, уже входящим в мою комнату. Кстати, первые дни после нападения на замок уснуть в кровати у меня не получалось. Было страшно. Это позже, со временем, я сумела договориться со своими кошмарами.

Проснулась я от хлопка двери замка. Антерес вышел, огляделся, заметил меня и устало улыбнулся:

— Что, лапочка, без мехового клубка под боком прохладно?

Приподнявшись на локтях, я поправила сползший с меня шерстяной плед, стряхнула запрыгнувшую на него букашку, сладко зевнула и только после этого встала с земли.

— Зачем зря тратить магию? Волчья шерсть хорошо греет, но с живым оборотнем спать, конечно, приятнее.

Странно, но буквально неделю назад я была убеждена, что никогда не позволю псине лечь со мной в кровать. Но позволила, и уже не раз. Даже готова признать, что спать с Руби мне нравится.

— А сморщилась так, словно твой оборотень храпит по ночам или лягается, как заяц... — И Антерес, по-моему чисто инстинктивно, потер ладонью бок. Похоже, какой-то длинноухий защищался из последних сил и их у него оказалось много. Раз вампир, уже наверняка залечивший рану, все равно болезненно кривится и помнит, где именно его ударили.

— Нет, просто оплакиваю свои моральные принципы, — улыбнулась я с долей сочувствия. — Ну как, разорвали связь?

— Я свою разрывал несколько месяцев. — Непривычно серьезный Антерес смотрел куда-то мимо меня, вспоминая. — Медленно. Это главное условие. Чтобы стать вольной птицей, надо освободиться от связи с прошлым. Ищешь учителя, потом прячешься и в одиночку разрываешь путы, связывающие тебя с создателем. Их много. И видны они, только если смотреть особым взглядом.

— А ты уверен, что разорвал все? — От слов, а еще больше от голоса Антереса было неуютно.

Да, я готова была с риском для собственной жизни отомстить всем убийцам моей семьи. Но глупо погибнуть от рук высших вампиров — нет. Не для этого я двести лет пряталась.

И если выяснится, что у меня в семье две приманки для высших.

Я несколько раз за последние сутки прокручивала у себя в голове эту мысль, прекрасно осознавала опасность, но уже не испытывала ничего, кроме злости и азарта. Примерно с таким же чувством я влезла в битву между Доришем, Антересом и его другом. Их никто не звал, но они появились.

Высших вампиров тоже не звали. И если нам удастся их обдурить.

Глава 20

— Уверен, — подмигнул мне Антерес.

Не зря я приняла его в семью на равных, как брата. В его глазах светился такой же злой азарт, а желание остаться вместе со мной я ощутила чуть раньше, чем он решился его произнести.

Именно поэтому я успела его опередить:

— Отлично. Значит, точно не приманишь высших к стае.

— Я-то нет, а твой новый птенец — да, — снова посерьезнел мужчина. — У него пут даже больше, чем было у меня, и порвать их все за оставшиеся несколько часов он не успеет. А едва встретится с создателем, все порванное вновь восстановится.

— Значит, задействуем леших. — Никакого страха я по-прежнему не ощущала, так что спокойно улыбнулась Антересу и махнула рукой в направлении ворот: — Иди к своей Рыжей. Ты и так достаточно помог, хотя глупость совершила я.

— Неправда, мы совершили ее вместе, — упрямо возразил мужчина. И я была очень благодарна ему за это. Но обманывать высших в одиночку мне было привычнее и проще.

Я двести лет училась именно наблюдать и прятаться.

— Если что, прикинусь потерявшейся чуть спятившей дурехой, меня отпустят!

Основная сложность обсуждения планов, оказывается, в умении убедительно донести свою идею до собеседника. Потому что, пока это была лишь мысль в моей голове, у меня не было даже тени сомнения, а стоило произнести фразу вслух — и сразу сквозь злой азарт проглянули опасения. А что, если?..

Было бы время, я бы продумала все «если» более тщательно. Но времени-то нет!

— Слушай, я выживала столько времени не для того, чтобы погибнуть из-за собственной дурости. Где-то бродит убийца моей семьи, и я должна его уничтожить во имя справедливости, — прозвучало до тошноты пафосно. А ведь я часто прокручивала эти слова мысленно, и меня все устраивало. Антерес скривил красивые губы в насмешливой ухмылке. — Должна, понимаешь?! Он напал, когда мы все спали, и перебил всех. И я до сих пор не понимаю зачем! За что? Но точно знаю, что эта тварь должна сдохнуть... медленно!..

А еще ко мне привязан Руби. Я не могу погибнуть, потому что тогда умрет он. Я вообще не имею права серьезно пострадать, потому что может пострадать мой гордый голубоглазый оборотень. Как же. как всё запуталось!

Я заводила стаю, чтобы они меня охраняли, рисковали своими жизнями, пока я спокойно занимаюсь своими делами, планирую месть, выслеживаю врага, ращу птенцов. Почему же все так вывернулось?! Когда этот лохматый балбес стал мне настолько дорог?!

Причем у меня есть страшное, пугающее подозрение, что он мне был дорог всегда. Вот как увидела, еще совсем молоденьким щенком, так и.

Я рассмеялась. Со стороны это, наверное, выглядело несколько безумно. Особенно после моей пафосной речи.

Антерес смотрел на меня с озабоченностью, а я заливалась громким хохотом. Мстительница, циничная продуманная мстительница?! Дурочка я наивная!

— Не обращай внимания, — сквозь смех успокоила я переживающего о моем душевном здоровье собрата. — Просто радуюсь, что не бревно бесчувственное.

На самом деле правильнее было бы рыдать, громко, с надрывом. Но слезы у меня закончились давно, так что лучше порадуюсь. Подумаешь, влюбилась в псину. с кем не бывает? Вон Антерес тоже Рыжей глазки строил. Так что не одна я такая дурная.

— Хороший повод для веселья. — Настороженность в вишневых глазах сменилась смешинками. — Но ты в следующий раз предупреждай, прежде чем в роль спятившей дурехи входить начнешь. Актерский талант у тебя, малышка, потрясающий. Я почти поверил, что у тебя сквозняк в голове.

— Ну вот, если даже ты поверил... — Я расправила плечи и гордо задрала нос.

Сумасшествие среди вампиров не редкость. Высшие почти все немного со сдвигом, потому что живут не сотни, а тысячи лет.

Только когда создатель рассказывал нам об известных древнейших, окончательно утерявших разум, я воспринимала это как страшилки перед сном. Зато потом, пока пыталась разобраться, кто же виновен в смерти моей семьи, убедилась — создатель говорил правду.

Долгие годы — не только богатый жизненный опыт и далеко не всегда мудрость, чаще всего это самоуверенность, вседозволенность и извращенные попытки хоть как-то развлечься.

Мы — совершенные создания природы, и все остальные существа не в силах нам противостоять. Поэтому мы воюем друг с другом. Разграничиваем территории, заключаем договора между кланами и сражаемся. Ради развлечения высших.

— Детка, у тебя такой взгляд недобрый, прямо до мурашек пробирает! — Антерес, приобняв меня за плечи, нежно поцеловал в висок. — Мы с твоим волком будем кружить поблизости, чтобы быстро прийти на помощь.

— Не смей! — приказала я, сурово нахмурившись. — Не хватало мне еще переживать за тебя и Руби. Сама справлюсь. У меня есть план.

Взгляд Антереса излучал скепсис, словно не он продумывал этот план вместе со мной.

— Что?! Ты сам сказал, что встречи со своим создателем не переживешь, — раздраженно буркнула я. — Вот и следи за Рубеном. если с ним что-то случится, то.

— Не переживешь ты? — Мужчина вроде бы улыбался, намекая, что шутит. Вот только в некоторых шутках излишне много правды.

— Да, мне слишком дорога моя любимая ручная собачка. Побереги его.

Антерес улетел, но обещал вернуться, если только я пожелаю. Однако мы оба понимали, что я этого не сделаю, даже если высшие действительно попытаются меня убить.

Заглянув в подземелье, я убедилась, что мой новый птенец погружен в процесс разрыва связей. И побежала наверх, рыться в дневниках создателя в поисках информации, которая могла бы мне пригодиться. Любой. но сначала я нашла одну конкретную о том, как разорвать связь между вампиром и оборотнем.

Уткнувшись в тетрадку и подперев ладонью голову, уставшую от кучи разных глупых мыслей, я запоминала, что надо будет сделать, чтобы отпустить моего волчонка на волю.

Конечно, это только на крайний, на самый крайний случай... но хорошо, что в принципе есть такая возможность.

Странно. Раньше совершенно искренне верила, что смогу, если потребуется, отправить волчонка на смерть. И его, и его стаю. Причем стаю, возможно, я бы отправила и сейчас. Оставила бы Рыжую, и двух братьев, крутящихся вокруг Эль, и саму Эль, естественно, иначе Дориш спятит, может быть того парня, что был судьей, и.

Хорошо, что мой безумный смех в этот раз услышали лишь стены замка. Уверена, любое живое существо заподозрило бы, что с моим разумом не все в порядке. Мне самой кажется, что с головой у меня конкретная беда. Я перестала убивать людей, переживаю о лохматых псинах, волнуюсь за совершенно постороннего парня, которого превратила из зомби в вампира.

Антерес перед уходом подчистил моему новому птенцу память. Как мы и планировали, тот помнил лишь заброшенный замок, в котором прятался от солнечных лучей. И волков, которые привели его сюда, а до этого загрызли его подругу. А еще, что ему надо попросить леших о помощи и потом позабыть об этом.

Скорее всего, способность настолько хорошо управлять чужой памятью была особым даром всех собратьев Антереса. Просто если дар постоянно использовать и совершенствовать, само собой, он будет расти и развиваться.

Отложенный приказ памяти. Для меня это было нечто сверхмагическое. А для Антереса норма: «Я часто так делал, детка. С теми же цыпочками в борделе, например. Ведь они сначала закрыли за нами окно, а уже потом забыли о наших развлечениях».

Ну вот теперь проверим, хватит ли ему сил управлять сознанием и памятью птенца. Если хватит. Это будет потрясающе! В клане будет вампир, способный контролировать разум других вампиров.

Когда начали сгущаться сумерки, в моей не слишком-то здоровой голове была каша из нужного и ненужного. Что-то я прочла впервые, кое-что просто обновила в памяти, зная, где читать, на что-то наткнулась нечаянно, хотя и видела раньше. Например, на связях между вампирами и оборотнями я уже клык стерла и собаку съела. Могу связывать, развязывать, узлом перевязывать и перепутывать.

Я перед своим походом за волчонком настолько подкованной в связях не была, поверхностно пролистав дневники создателя и выцепив взглядом то, что мне подходило больше всего. Сейчас же я читала вдумчиво, перебирая обряд за обрядом, потому что никогда не угадаешь, какой именно может пригодиться в нашем странном клане при моем странном везении.

Заметив, как из подземелья вылез бывший зомби, я обернулась летучей мышью и отправилась вслед за ним, присматривать. Ну и поплевать с верхушек деревьев на высших вампиров, если подвернется такая возможность.

Обращенный мною парень вышел за ворота, уселся под ближайшим деревом и принялся ждать. Вскоре заявился представитель лешачьего мира, не выше метра ростом, с длиннющей бородой и в шляпке, похожей на грибную. Большая часть леших говорить внятно не любит, но у них есть несколько дедулек специально для переговоров с другими существами. Вот такой дедок к моему птенцу и заявился.

Я напрягла слух, чтобы и услышать, о чем говорят, и своего присутствия не выдать. У леших и слух, и нюх, и интуитивное чутье, и особое магическое зрение... так что лучше их внимания не привлекать.

— .став нежитью, ты потерял право на нашу защиту. Мы помогли тебе спастись от упырей, а ты стал одним из них, — отчитывал дедок моего расстроенного птенца. Растерянности и страха заметно не было, но я их чувствовала как создатель, через нашу кровную связь.

Я быстро прокручивала в голове варианты, как договориться с лешими, причем понадежнее, потому как лес-то мой, мне тут еще жить и жить, и ссориться с лесными жителями невыгодно. Ничего, кроме денег, которые лешие тратили потом на какие-то свои нужды, не придумывалось. Ну не селянка я, еду и молоко предложить не могу. Хорошо хоть, лесовики, в отличие от домовых, на золото соглашаются.

Дождавшись, когда дедок отошел от моего птенца, но еще не скрылся среди деревьев, причем так быстро, ловко и надежно, что никто его не заметит, пока он сам не захочет, я подлетела поближе. Пискнула, привлекая к себе внимание, и уселась на воротах, приглашая побеседовать. Леший хмуро посмотрел на меня из-под седых бровей, шляпку свою поправил, но все же подошел.

— Чего надо? Мы с такими, как ты, дел иметь не хотим. Беды от вас одни.

Про беды я у себя отметила, но начала не с выяснения подробностей, а с торга. Само собой, вначале сменив облик на человеческий.

Вот только подробности на меня сами напрыгнули:

— Высшие вампиры? Опять? И двух сотен лет не прошло. Чего им тут, медом намазано? Тех кругами водили-водили, пока они слово заветное не сказали, так теперь новые придут?! Говорю ж, беды от вас одни.

— А вы, дедушка, помните, кто двести лет назад сюда приходил?

Больше всего мне хотелось наглого старикашку схватить за бороду и заставить рассказать все, что знает. Но нельзя. С лешими надо уважительно себя вести, если осиновый прут в сердце не хочешь.

— А то. — подбоченился лесовик. — Сам лично и водил. Молодой еще был, развлекаться нравилось. Сейчас уже внучки веселятся.

— Так, может, договоримся? Я вам заплачу, вы их от замка отвадите и прочь из леса выведете?

Торговался леший словно гном из детской сказки. Не зря говорят, что они родственники. Просто гномы в горах живут, а лешие в лесах. А изначально один народ был.

Но договорились, даже насчет слова заветного: если снова в ход пойдет — тропы к замку не открывать.

— Оборотни-то тебя с концами бросили или вернутся еще?

— Сама их отослала. Нечего им в наши вампирские разборки влезать, — с затаенной гордостью выдала я, даже не покраснев. Словно всегда только так и думала. Хотя в целом не соврала. Просто изначально рассчитывала, что волчонок со своей стаей будут меня охранять от высших вампиров, давая время приготовиться к бою. А вышло наоборот. Я их оберегаю. И анализировать, с чего вдруг на меня подобная блажь накатила, совершенно не хочу. Внезапный приступ доброты и альтруизма.

Леший долго на меня смотрел, словно впервые увидел, а потом рукой махнул:

— Неси сундук. Так и быть, обережем вас, запутаем вурдалаков поганых. Каждый год чтоб по сундуку на это самое место выносила. Таков уговор у нас с тобой будет. Хочешь, чтобы замок твой никто, окромя своих, не нашел, — плати.

— Договорились!

Сундук я мигом вытащила, он у меня уже собранный стоял, правда для других целей. На восстановление замка. Но ничего, деньги не проблема. Главное, чтобы было что и для кого восстанавливать.

Глава 21

Сундук лешие запросили скромных объемов, примерно по одной шестой от метра в глубину и ширину и не больше четырех сантиметров в высоту. Обычный дорожный сундучок, в который помещалось двести — триста золотых монет россыпью, килограммов пяти-шести весом.

За одно скрытие замка дороговато, а вложением в долгосрочные отношения уже сойдет.

— Значит, так, замок не находит никто, кого я вам сама не покажу...

— С прошлым владельцем у нас на слово заветное договор был, — тут же перебил меня лесовик. — Толку с того слова мало оказалось. И с покажухой твоей та же беда будет, поверь мне. Вот оборотней пропускать станем и тех двоих упырей, что с ними на опушке сейчас прячутся. Ну и вас двоих. этот же тоже твой? — И леший махнул рукой в сторону бывшего зомби. После моего утвердительного кивка продолжил: — Ну и все, остальных встретите и через лес проведете, не развалитесь.

Я рассеянно хмыкнула, обдумывая не условия моего договора с лесными жителями, а упоминание о том, что между моим создателем и лешими тоже, оказывается, был уговор, на слово заветное. То есть тот, кто знал нужное слово, мог гулять по нашему лесу в свое удовольствие. А слово передать — это даже проще, чем пальцем ткнуть.

— Не развалимся, тут ты прав. Но если я вдруг кому-то поверю настолько, что решусь дать ему доступ в лес, покажу вам, и вы его запомните. Частить не стану, но в уговор занеси. Вы там тоже не развалитесь, если еще одного-двух-трех запомнить придется.

Лесовичок посмотрел на меня осуждающе, но кивнул, и уже после этого я собралась с духом и, не скрывая надежды на положительный ответ, уточнила:

— А тот, кто слово заветное сказал, он ведь посторонний совсем здесь был, да?

— Как же... посторонний!.. Но давненько не наведывался, это точно. А вот чужаком не был. Привечал его главный упырь, еще когда я мелкий совсем по лесу без дела шастал. Знакомство у них не на года — на столетия шло. Проверенное временем. Но не поделили что-то, а слово заветное из памяти уже не вырежешь.

Я вспомнила Антереса с его способностью играть с воспоминаниями и вздохнула. Он бы легко вырезал слово, если бы только заподозрил кого-нибудь в злых намерениях. Но, возможно, создатель ничего не подозревал, считал пришедшего другом, доверял. Я вот тоже стала слишком доверчива, расслабилась, обрадовалась, что мое вынужденное одиночество закончилось. А ведь жизнь Руби и Дориша полностью зависит от меня!

— Если сегодня среди высших заметите тех, кого в тот раз провожали в замок, скажете? Пожалуйста! — Я умоляюще посмотрела на лешего, и тот милостиво кивнул, снизошел, гад. Но я выдержала, не стала язвить или как-то еще демонстрировать характер. Мне очень нужна эта услуга. Возможно, разгадка смерти создателя ближе, чем я могла себе представить?

Первые тридцать лет одиночества я почти не помню, следующие полсотни я разыскивала собратьев и пыталась выяснить у них какие-то подробности. Что-то, что может вывести меня на причину такого жестокого массового убийства. И я не зря подозревала, что создатель знал главаря! Как ни пытались меня переубедить старшие собратья, я была права. Лесовик подтвердил, что чужаком убийца моей семьи не был. Столетия знакомства

— и такой страшный конец дружбе.

Но наверное, я поступила правильно, притаившись на последующие лет восемьдесят, чтобы обо мне и о моих поисках справедливости позабыли. Даже последние лет сорок, наблюдая за всеми кланами, обладающими способностью гулять под солнцем, я старалась быть очень осторожной. Лучше узнать поменьше самой, но и врагам не придет в голову, что заброшенный замок не так уж и заброшен.

Узнала я действительно очень мало. но жажда мести только крепла, настаивалась, как хорошее вино. Анализировать услышанное и увиденное, не зная ничего о прежней жизни своего создателя, кроме записей в дневниках, было сложно. Конечно, я старалась ненавязчиво знакомиться с вампирами из разных кланов, особенно из тех, что интересовали меня больше всего. Но слишком активно выпытывать у них информацию опасалась. Приходилось доверять интуиции.

Например, живущий поблизости создатель Антереса хорошо вписывался в подозреваемые. За ним я следила очень старательно. А вот собратьев своих подозревать не хотелось, и им я внимания уделяла гораздо меньше. Возможно, зря.

Хотя лесовик упоминал о высших вампирах. Но когда речь идет о тысячелетиях, разница в одну-две тысячи не существенна. К тому же, например, я старше Дориша вообще всего на двести восемь лет, но он мой птенец.

Леший ушел выполнять уже оплаченную работу, а я, вновь обернувшись летучей мышью, притаилась на воротах, наблюдая за бывшим зомби.

Антерес сказал, что сможет в течение суток вернуть ему память, правда, тогда парень забудет как раз все, что было в промежутке между очисткой и восстановлением. Удобно.

Бывший зомби сидел под деревом, грыз травинку, смотрел в едва просвечивающее среди густых веток звездное небо и выглядел безмятежным и счастливым. Если он и переживал о своей подруге, то как-то уж слишком глубоко внутри. Может, это и хорошо, потому что если бы вокруг меня была страдающая о смерти Джо стая, мучающийся из-за гибели своего друга Антерес... Нет уж, мне одного Дориша с его несчастной влюбленностью хватает!

Устав выжидать, я полетела в разведку и почти сразу же наткнулась на блуждающих по моему лесу вампиров. Хорошо, они смотрели по сторонам, а не вверх. Я успела заметить их раньше, повиснуть на ветке и затихнуть, обратившись в слух. Их предводитель легко смог бы меня учуять, да и двое его старших птенцов тоже, но они были слишком погружены в поиски своего сородича. То есть настроены на поиск своего, вместо того чтобы выискивать признаки присутствия чужого. Вот я и висела, боясь шелохнуться или пискнуть, чтобы нечаянно не привлечь к себе внимание.

Некроманты переругивались, брюзжа о том, что уже который час таскаются по этому странному лесу и все без толку. Причем бухтели они негромко, но уже одно то, что им дозволялось роптать, пусть и шепотом, говорило о многом. В некоторых кланах за попытку высказать свое собственное мнение, когда его не спрашивали, могли без лишних разговоров оторвать голову.

Насмотрелась я, пока выведывала хоть крупицы информации, на порядки в других гнездах. Такой семейной идиллии, как у нас, нигде больше не было. Возможно, мне просто не встретилось, не знаю. но обычно в кланах соблюдалась жесткая иерархия. Вон того же Антереса дрессировали настойчивее, чем я Рубена!..

Вспомнив о волчонке, я прислушалась, обострив магическое чутье, проверяя, не притаился ли где-то поблизости мой лохматый балбес. На его счастье, ни самого Руби, ни Рыжей, ни Антереса с Доришем я не ощутила. Только пришлые некроманты. Мой, надеюсь, все так же сидит у ворот замка, как ему было приказано.

Следующие полтора часа я была занята слежкой за упертыми чужаками, настойчиво желающими отыскать своего менее удачливого собрата, вернее двоих. В итоге они каким-то чудом вышли на место упокоения Кэйт. Их предводитель, присев на корточки, покрутился на месте нашей драки, потом постоял там же, где стоял зомби, когда я его прикармливала своей кровью. От волнения по моим венам тек сплошной адреналин. Меня потряхивало от напряжения, я с трудом сдерживалась, чтобы не начать нервно попискивать. Страшно не было лишь благодаря зуду азарта и нетерпения.

Найдут или не найдут? Поймут или не поймут? Что станут делать, если поймут?..

— Птенец Филса?.. — Некромант, принюхиваясь почти как оборотень, несколько раз прошелся по небольшой полянке.

Филсом звали создателя Антереса. И раз высший вычислил его, но не определил меня, значит, с моим создателем так близко знаком не был. Но некромантов я и так не подозревала, из-за зависимости от солнца.

— Старый греховодник ворует моих птенцов, — со злостью процедил мужчина. По следам, запахам, еще каким-то признакам он угадал почти все, что здесь происходило, но ошибся в одном нюансе. Ключевом. Удача опять коснулась меня своим крылом, прикрыв от опасности. — Пойдем, мальчики. Здесь мы вашего собрата не найдем. Его уже давно вывели отсюда. Но мы вернем его в клан!

Я проводила розыскную группу до края леса, не подлетая слишком близко и не выпуская их из виду. Правда, мчаться пришлось на всех вампирских скоростях, но эта спешка была мне в радость. Враги покидали мою территорию, приятно. И разумнее всего было бы спокойно помахать некромантам вслед и отправиться за моей стаей, но нет же! Любопытство, которое я изначально приняла за предусмотрительность, потащило меня за высшим и его птенцами к замку, где жил создатель Антереса, Филс.

Ну должна же я была выяснить, до чего они в итоге договорятся?! Можно ли мне спать спокойно или высшая парочка сейчас объединится и снова ринется в мой лес?!

У Филса я последний раз была не так давно, лет десять назад. Замок у него был ленивый, без магической охраны от посторонних. Не знаю, как внутри, а снаружи я могла спокойно бродить по стенам, висеть на карнизах и под подоконниками, и никто на меня не реагировал. Ни сам замок, ни его хозяева. Единственный минус — слышно было очень плохо, даже если напрягать магические способности.

Где окна комнаты Филса, я вспомнила довольно быстро. Возле них был водосточный желоб, за который можно было спрятаться, распластавшись под ним и повиснув на его креплении к стене. Очень удобно!..

Раньше большая часть важных разговоров проходила в этой комнате. Конечно, были еще совсем тайные встречи, в кабинете, куда мне не удавалось просочиться, как я ни старалась. Там везде висели магические ловушки, сигналки, глушилки... В общем, все, что может предложить гильдия магов.

Вот мой создатель встроил это все в замок, сделав его практически живым. И даже мне до сих пор не открылись некоторые его способности.

Когда я устроилась на своем любимом месте, высший некромант и хозяин замка уже вовсю ругались. Так что начало я пропустила, к сожалению. Зато почти сразу узнала, что некроманта зовут Тавиф. И этот Тавиф очень эмоционально обвинял Филса в том, что тот уже не в первый раз влезает к предптенцам и становится их вторым, последним и (надо же, как удачно!) основным создателем.

Я висела, вцепившись в крепление водостока, и перебирала нетерпеливо лапками, до конца так и не поверив в свое везение. Высшие сейчас переругаются, и им станет не до меня и моего гнезда.

Правда, очень насторожило, что перехватыванием кровной связи Филс увлекся как раз где-то лет двести назад, если верить примерам и обвинениям Тавифа. Причем сначала, от радости, я не заострила на этом внимания, а потом включилась паранойя и ткнула меня носом в это странное совпадение.

Последние лет так двести Филс знает секрет, как создавать подвластных его воле некромантов. А до этого, получается, не знал? Зато знал мой создатель. Вывод? Следить, следить и еще раз следить!

Антерес вполне может ошибаться, настаивая, что Филс не замешан в убийстве моей семьи. Однако именно их клан помогает клану Тавифа отлавливать предптенцов, не завершивших обращение. Адски подозрительное совпадение, я считаю!

Паранойя не мешала мне наблюдать, как высшие обмениваются язвительными колкостями, причем Филс даже не оправдывался, скорее взывал к логике.

— Ты все равно собирался их убивать!

— Да, но не передавать тебе! — Тавиф, как и положено долгожителю в несколько тысяч лет, выглядел немного безумным, но при этом вымораживающе спокойным. Он был красив, как полагается вампиру. Как у всех проживших не одно тысячелетие, на его лице алели не только губы, но и глаза. Даже когда-то темные волосы отливали красным. Зато кожа была бледной и тонкой, под ней было четко видно красивое нежно-голубое переплетение вен.

— А какая разница? Я же не смогу их использовать против тебя. — Коренастый Филс едва доставал высшему некроманту до плеча, и в его русоволосой кудрявой пышной шевелюре и короткой бородке тоже хватало красных прядей.

— Я похож на идиота? С помощью моих птенцов ты захватываешь другие кланы. Расширяешь свой.

— И почему это тебя волнует? Ты тоже можешь расширять свой...

Нет, все же я не любопытная, а предусмотрительная! У меня уже столько полезных сведений, что лапками не обхватить.

Главное в такой напряженный момент — не попасться, потому что два злых высших вампира в лучшем случае сразу прихлопнут, в худшем — начнут выяснять, кто я. И, учитывая способности Антереса, унаследованные от Филса, скрыть я ничего не смогу. К тому же высшие умеют магичить мысленно.

Я висела и буквально разрывалась на части между двумя очень противоречивыми желаниями: вовремя свалить и еще больше подслушать. Пару секунд мне казалось верным одно, а потом еще пару секунд — другое. Оставаться было опасно, а улетев, я могла пропустить что-нибудь важное. Тут же такой поток сведений, причем с обеих сторон!

Тавиф давил логикой, Филс активно изображал наивного простачка, оба внешне сохраняли спокойствие, поддерживая видимость вежливой беседы. Условно вежливой, потому что в ход уже пошли далеко не самые цензурные выражения.

В процессе перепалки я убедилась, что создатель Антереса успел напасть на несколько более слабых семей, следовательно, легко мог начать с моей. И еще, что Тавиф осуждает открытые нападения на других вампиров с целью поглощения одного клана другим.

— Хватит трепаться без толку. Ты уже достаточно тянул время. — Внезапно некромант закончил с обвинениями и, судя по первым фразам, вернулся к конкретным требованиям:

— Верни мне моего птенца!

— Твой птенец уже почти полгода как мой, — оскалился, готовясь к драке, Филс. Между ярко-алых губ сверкнули белоснежные клыки.

Ну надо же, честное признание в краже! Что-то давненько последняя перепривязка была. Больше случая подходящего не подворачивалось? Зато мне подвернулся... Но ведь никто не поверит, что двухсотлетняя девчонка додумалась до такой хитрости, выкрала чужого птенца и стравила двух высших. Я сама-то до сих пор не верю!

Зато сейчас узнаю сильные стороны Антереса, доставшиеся ему от создателя, кроме управления памятью. Ага, туман. туман я уже видела, ничего удивительного. Тем более Тавиф тоже умел временно развоплощать физическое тело.

Нет, наверное, в более спокойной обстановке я бы с удовольствием полюбовалась на драку двух высших, но не сегодня. И видно из-за водостока плохо, и вылезать опасно. Вообще подавать хоть какие-то признаки жизни опасно. У обоих вампиров сейчас магические способности обострены. Конечно, они сосредоточены друг на друге, но стоит им почуять присутствие третьего, то есть меня, и все!..

Это хорошо, что большинство птенцов Филса по ночам предпочитает спать, а Тавиф своих оставил у ворот, и они послушно ждут своего создателя. По крайней мере подслушивать ни один не прилетел. Хорошие птенцы. Вот только их создателя сейчас прибьют, а потом и их, придурков.

А мне, между прочим, победа Филса совсем невыгодна!..

Глава 22

Разжав лапки, я полетела вниз и только у самой земли отчаянно замахала крыльями, чтобы моя посадка вышла условно мягкой. Все равно отбила себе все что можно, но восстановилась обычной вампирской регенерацией, хромая к тому месту, где Тавиф оставил своих птенцов. Ускоряться я побаивалась, потому что мне сейчас нужна была не быстрота, а убедительность. Так что я использовала эту пару минут, чтобы обдумать эффектное появление, прочувственную речь, энергичный призыв, и. застыла уже почти у цели.

Подняв голову к темному ночному небу, чтобы помянуть Каина по возможности добрым словом, заодно намекнув, что надо продолжать посыпать меня порошком удачи, я увидела висящую на дереве летучую мышь. Не то чтобы знакомую, потому что мне ни разу не приходилось видеть бывшего зомби в зверином облике, но инстинктивно узнаваемую. Сработала кровная связь, намекая, что передо мной мой птенец, непонятно зачем притащившийся в этот замок.

Я бы поняла, если бы он к Тавифу полетел, первого создателя навестить и на месте своего обращения букет оставить. Но ведь нет же!

«Что ты здесь забыл?!» — пропустив абсолютно нецензурное вступление, поинтересовалась я мысленно. Очень надеясь, что это быстро прогрессирующее чудо меня услышит, даже если не помнит.

«Зов», — кратко и адски информативно, да!

«Чей?!» — процедила я, стараясь не скрежетать зубами от злости и отслеживать, что происходит вокруг. Все-таки чужая территория, наверняка должны быть охранники, ведь не совсем же Филс самоуверенный козел?! Некроманты, опять же, совсем рядом.

«Твой. — Даже мысленно бывший зомби сумел передать удивление и одновременно раздражение. — А я тебя даже не знаю».

«Знаешь».

Я отмахнулась, быстро просчитывая, смогу ли использовать это явление себе на пользу, или надо срочно хватать птенца и улетать вместе с ним, оставляя Тавифа разбираться с Филсом в одиночку.

«Слушай и запоминай...» — приказала я, ожидаемо сделав выбор в пользу собственной выгоды. И, отлетев на безопасное расстояние, повисла на ветке, наблюдая за тем, как мой птенец обводит чужих вокруг пальца.

Некроманты сразу почуяли в нем своего, свеженького, недавно обращенного, то есть как раз того, кого они пришли спасать. И само собой, именно из-за кровных уз не стали задавать дурацких вопросов, а сразу поверили и ринулись спасать своего создателя. Опять же предсказуемо, в спешке не заметив, как птенец, призвавший их на помощь, испарился.

Но главное уже было сделано. Тавиф получит подтверждение, что Филс украл и последнего предптенца, а потом нагло лгал в глаза, утверждая, что полгода уже никого не перепривязывал.

Надеюсь, высшие на какое-то время окажутся поглощены друг другом и им будет не до меня и моего клана. А мне надо отдышаться, обдумать подслушанное, проанализировать, добавить туда то, что я узнала от леших... и... наверное... попросить Антереса покопаться в моей памяти. Возможно, я тоже помню какие-то интересные подробности? Просто плохо помню...

Когда я вместе с послушным, но не очень понимающим причины своего послушания птенцом прилетела к шалашу, выстроенному для Эль, никто из моего странного клана еще не спал. Мало того, четырех волков из стаи не было. Они появились позже, тихо вышли из леса и присоединились к своим. Конечно, у них же лапки. а у нас с птенцом — крылья.

Рубен меня старательно игнорировал. Услышал, что все обошлось, я все уладила, и дал знак оборотням собираться обратно в замок. Подробности из меня выпытывал Антерес, внимательно выслушивал Дориш, рассеянно кивал, по-прежнему ничего не понимая, новый птенец. А щенок делал вид, что меня просто нет. Но я и не настаивала, как-то совсем не до него было. Жив, здоров, и ладно. В конце концов, волков своих за мной присматривать отправил, волновался, непослушное животное!..

То, что я стравила двух высших, Антерес оценил, но потом все же решил позанудничать.

— Лапонька, все сто с лишним лет, что я жил в гнезде Филса, он постоянно с кем-то выяснял, кто сильнее. И обманывал гораздо чаще, чем говорил правду. Не думаю, что для Тавифа это стало открытием. Так что если они и сцепились, то больше ради развлечения.

— Хочешь сказать, что не следовало рисковать и присылать подмогу? — уточнила я, одновременно наблюдая за Руби. Волчонок уже собрал всю стаю и выразительно застыл, глядя на нас. — Ползите уже, улитки, мы вас догоним, — махнула я рукой в направлении замка.

— Ага. Щаз! Переклинит, и попретесь проверять, поубивали два древних кровососа друг друга или нет.

— То есть ты меня домой под конвоем вести собираешься? — странно, но меня очень веселила самоуверенная наглость мальчишки.

— Мне вообще хоть кто-то что-нибудь объяснит? — неожиданно влез в нашу беседу новый птенец.

Вот же... Надо напрячься и придумать ему имя. Все же он больше мой, чем Тавифа, значит, и обряд имянаречения должна проводить я.

— Позже, — отмахнулась я и от птенца, и от своих обязанностей. — В замке.

— Если не забудет, — съехидничал Руби, продолжая смотреть на меня с вызовом в своих голубых глазищах.

— Разве что на тебя отвлекусь, — ухмыльнулась я, любуясь расхрабрившимся обнаглевшим волчонком.

Вот ведь не вовремя он разошелся. Надо как-то его быстро и незаметно осадить, а у меня голова немного другим забита. Но спускать подобное поведение нельзя, иначе песик совсем нюх потеряет.

— Иди давай. — Мой голос даже не дрогнул, не стал громче или злее, просто добавила в приказ щепотку магии. — Дома поговорим.

Щенок презрительно прищурился, настырно перетерпев болезненный магический пинок, и только после этого кивнул своим, пустив вперед Рыжую. Сам он шагнул на тропинку последним, сверкнув в ночной тьме голубизной своих глаз.

— Ругаться будете? — настороженно уточнил Дориш и посмотрел на меня с укором: — Он так за тебя переживал! Мы с Антересом его вдвоем удерживали, когда с тобой что-то случилось.

Я быстро перебрала в памяти, что же со мной могло случиться, потом вспомнила о падении и ощутила легкое покалывание вины. Для связанного со мной оборотня, наверное, моя почти мягкая посадка оказалась гораздо болезненнее.

— Это не повод грубить. Мог бы просто сказать, что волновался.

— Вам, женщинам, одного знания мало, — засмеялся Антерес. — Обязательно надо еще словами подтвердить. Переживал он, нервничал, вот и злится теперь.

— Что зря переживал и со мной все хорошо? — огрызнулась я. — Ладно, полетели в замок. Как раз к возвращению лохматых улиток мозги у моего нового птенца подправишь, пока они у него от обилия вопросов не расплавились.

***

Или лешие что-то перемудрили, или специально мой замок скрыли так, чтобы сверху вообще никто никогда не нашел, не знаю. Но в итоге я, за двести с лишним лет наловчившаяся находить свой дом даже с закрытыми глазами и знающая, сколько до него шагов из любой точки леса, обнаружила его, лишь приземлившись там, где, по моим ощущениям, он должен был быть. А потом мне пришлось пролететь между деревьев в нужном направлении еще минуты две-три.

Само собой, Антерес, Дориш и новый безымянный птенец тем более не представляли, куда нам двигаться. Лишь наблюдали за моими метаниями в небе и пополняли словарный запас, когда мы наконец-то оказались у ворот замка и сменили облик на человеческий.

Вот тогда я отвела душу... Потому что прилетели мы почти сразу после оборотней.

Можно сказать, уткнулись мышиными мордами им в спины. А ведь стая двигалась по лесу в человеческом облике!

Волки тоже остановились, обернулись. Стоят довольные, переглядываются, веселятся, наблюдая, как я злюсь.

— Не знаю уж, за что лешие вас так любят, — с возмущением выпалила я, встретившись с насмешливым взглядом голубых глаз.

— Мы санитары леса, зачищаем его от всяких разных тварей, — вызывающе ухмыльнулся Рубен.

— Ха! Только от зомби лес мы с Антересом очищали, а не вы. — напомнила я волчонку, ехидно прищурившись. — А лешаки проклятые этих зомби запустили. Санитары. — Презрительно фыркнув, я направилась к замку.

Но естественно, щенку потребовалось оставить последнее слово за собой:

— Выборочно вы как-то очищали. Через одного!

Я даже отвечать на этот выпад не стала, тем более тот, второй, неочищенный, постоянно смотрел на меня недоумевающе-требовательным взглядом, но, к счастью для всех, помалкивал. Ему же надо память вернуть, затем по новой пересказать все то, что он успешно забудет. Имя, опять же.

А еще мне очень надо забиться в укромный уголок и переосмыслить все услышанное, чтобы не натворить глупостей. Собрать по крупицам, в который раз попытаться понять, что же произошло двести лет назад. И. Точно!

— Возвращай ему память, я быстро! — уже в полуобороте выкрикнула я Антересу и полетела искать лешего. Просто чтобы убедиться — некроманты в нападении на мою семью не замешаны.

К моему возвращению новый птенец вспомнил почти все, кроме последних часов своей новой жизни. Так что я быстро их пересказала:

— Ничего интересного. Сидел у ворот замка и скучал, потом слетал помог мне немного, предупредив птенцов своего первого создателя, что их прародитель в опасности.

Парень поглядел на меня с подозрением, потом покосился на Антереса, хмуро посмотрел на Дориша и почти полминуты сверлил взглядом подошедшего Руби.

— Безо всякой выгоды, по доброте душевной? — недоверчиво уточнил он. — Уверена? Я вот в себе желания спасать превратившего меня в чудовище не ощущаю. Тебя, может, и спас бы, а его — нет.

— Ну вот ты меня и спасал, — почти не соврала я. — Нам тогда было невыгодно, чтобы твой второй создатель погиб.

— Нам? Или вам? — хмуро уточнил новый птенец. — Я пока не понял, что мне выгодно. Пойду с лешими поговорю...

— Удачи. — Устало махнув рукой в сторону ворот, я вопросительно посмотрела на Руби:

— По делу пришел или так, уши погреть?

— Типа проваливай, пока команды «ко мне» не было? — процедил волчонок, до моего вопроса выглядевший просто недовольным, зато теперь начинающий плавно раскаляться.

— Слушай, ты сегодня специально нарываешься или это тебя от переживаний перемкнуло? — Проводить воспитательную беседу в присутствии посторонних мне очень не хотелось, но и оставлять выпад без ответа тоже нельзя.

Кажется, я поняла, почему свое гнездо раньше, чем лет так в пятьсот — семьсот, заводить не рекомендуется. У меня два птенца и один оборотень, а я уже хочу их всех быстро придушить и расслабиться. Потому что проблем от них в разы больше, чем пользы. Вон Антерес на нас всех смотрит спокойно, никого убивать не хочет. По крайней мере, по нему не заметно.

— Сплю и вижу. — буркнул щенок, но уточнять, что именно он видит, не стал, догадавшись наконец-то заткнуться.

— Да, со сном ты верно подметил, — покачала я головой, не скрывая сарказма. — Время спать, мой зайчик.

Не знаю уж, из каких глубин подсознания у меня вырвалось это прозвище, но Руби настолько опешил, что почти полминуты хлопал на меня своими пушистыми ресницами, не в состоянии внятно отреагировать. Зато Антерес громко рассмеялся, а потом напомнил, переводя тему и слегка разряжая сгущающееся напряжение:

— Раз новый птенец остается в гнезде, может, надо дать ему какое-то более пристойное имя, чем «эй, ты!»?

— Ну пойдем. поймаем и дадим, — обреченно согласилась я. — Он как раз должен был уже вдосталь наговориться с лешими.

— Ты же говорила, что они отказались. — Рубен, уже начав фразу, сообразил, что выдал себя с хвостом и ушами. Он же якобы не слушал о моих ночных приключениях и, следовательно, о том, как повели себя лешие, знать не должен.

— Да, причем они-то об этом помнят, в отличие от него. А повторять одно и то же по десять раз никто не любит, — с предвкушающим злорадством улыбнулась я.

Необъяснимо, почему меня радовало, что щенок грел уши, пока я рассказывала Антересу с Доришем, как ловко мне удалось решить проблему с высшими.

Мальчишка посмотрел на меня с осуждением:

— То есть у него могут возникнуть проблемы, ты об этом знала, но не удержала и даже не предупредила?

Я горестно вздохнула, обдумывая, как парой фраз объяснить волчонку, почему с новым птенцом следовало поступить именно так. Для меня все было логично. Это в стае вожак сказал — волк сделал. В кланах у высших та же ситуация, потому что между птенцами и создателем столетия жизненного опыта, накопленной силы и нормальная полноценная кровная связь, которую всегда можно задействовать при попытках бунта.

Да, бывают такие, как Антерес, свободолюбивые и сильные, сумевшие разорвать стягивающие их путы. Или такие, как Дориш... только вряд ли он сумел бы воспользоваться своими принципами как щитом с настоящим высшим. Это со мной ему повезло. Мне силы не хватило, у него ее оказалось с избытком.

Вот с новым птенцом та же ситуация, но более ожидаемая, раз он от двух создателей. Правда, Тавиф утверждал, что притяжение ко второму творцу сильнее, но Антерес сам видел путы от некроманта. Голос, опять же, в голове.

Нет, все логично. Когда речь идет о двух высших, то кто последний, тот и правит. А когда власть над птенцом перехватывают то вампир нескольких тысяч лет от роду, то девчонка, которой едва стукнуло двести. Ясно же, кто окажется сильнее.

И поэтому новый птенец хоть и слушается меня, но примерно как щенок. Если взять за шкирку и тряхнуть — сделает, а если просто спокойно сказать, то может и не поверить. Усомниться. Отправиться к лешим уточнять, советоваться, выгоду собственную вычислять. Наивный.

И бороться за беспрекословную власть мне не хочется. Я вон даже волчонку пытаюсь, когда есть силы и время, дать право на обдумывание и самостоятельное принятие решений. Учу договариваться. Он мне внятные аргументы, я — ему. Как взрослые.

И вот скажи я новому птенцу, что лешие с ним говорить не станут, а те раз — и согласятся? Кто их, леших, знает? Непредсказуемые они!.. Парень хотел поговорить хоть с кем-то, кому доверяет чуть больше, чем нам, совершенно ему незнакомым, убившим его подругу.

Да, я подарила ему вечную жизнь. И он, если не совсем дурак, конечно, скоро осознает свое совершенство и будет мне благодарен. А пока пусть советуется с кем хочет. Не могу же я постоянно за ним следить? Присматривать — да, подправлять и корректировать дурь в голове — само собой. Я вон у Дориша регулярно там прибираю, но при этом его влюбленность в Эль использую в своих целях, не запрещая ему страдать.

— Он мне и так не сильно верит. Если бы я попыталась настроить его против леших, а те взяли и смилостивились, решив повторить все дурачку по второму разу?! Нет уж, сам решил, сам пошел, пусть сам и огребает, если вдруг что. Я создатель, а не нянька.

Руби, недовольно поджав губы, какое-то время с укором смотрел на меня, но потом хмыкнул и признал:

— Ну, мужик он взрослый. Переживет, если лешие ему слегка наваляют. А вот если он лешим? И те его прибьют нечаянно? Заодно обидятся и договор с тобой расторгнут? Что тогда?

Глава 23

Сперва я самоуверенно фыркнула, но потом задумалась. Действительно, вдруг новорожденный вампир, оказавшийся настолько гениальным, что сам освоил обращение в летучую мышь, не рассчитает своих новых сил и... испортит так дорого обошедшиеся мне хорошие отношения с лешими?

Быть создателем адски трудно, оказывается!..

Все! Больше ни одного птенца, пока эти не оперятся. Лет так через триста. четыреста.

В общем, пока что-то не хочется. С этой парочкой бы разобраться. Хорошо, Антерес уже взрослый, а щенок хоть и дурной, но предсказуемый и более-менее соображает.

Желание освободить волчонка из меня плавно выветривалось. К тому же с этим освобождением возни чуть ли не столько же, сколько с самой привязкой. Опять же серебряные пули придется тратить. Нет уж. Это на меня накатили паника, эмоциональная блажь, дурное влияние Дориша и чувства, такие же дурные, как мой первый птенец.

Даже если мне нравится Рубен, сильно нравится, зачем его отпускать? Чтобы убежал прочь вместе со своими балбесами, оставив меня разбираться с моими? Столько мороки, чтобы в итоге остаться ни с чем, потому что у меня какие-то невнятные чувства?!

Вампир не может влюбиться в оборотня! Глупости. Это как. волк, увлекшийся зайцем, или человек, воспылавший страстью к корове.

— Вот сбегай и проверь, все ли там у него в порядке, — разозлившись на себя, рыкнула я на щенка.

Тот, с обиженной мордой даже после смены облика, умчался выполнять мой приказ. Дориш увязался за ним, за компанию.

А я, воспользовавшись тем, что мы остались наедине, повернулась к Антересу и задала абсолютно противоречащий всем моим размышлениям вопрос:

— Слушай, а как добиться такого же. как у тебя. чтобы все работало как у людей?

Надеюсь, мне удалось спрятать смущение за уверенным тоном и наглым взглядом. Хотя мужчина, по-моему, почувствовал, как я волнуюсь. Но, усмехнувшись, сжалился и не стал язвить. Потому что, если бы он ляпнул хотя бы одну непристойность, я бы передумала и превратила все в шутку. У меня и так вся кровь прилила к щекам, я даже ощутила, как они пылают.

— Все дело в умении распределять потоки по венам. У меня это уже доведено до автоматизма.

Посмотрев в резко посерьезневшие глаза Антереса я, кажется, догадалась:

— Научился, когда на цепи у Филса сидел?

— Умница, лапонька. — Мужчина улыбнулся и игриво подмигнул: — Хотел сохранить работоспособность одного важного органа, а пригодилось и для другого. Представляешь, какой сюрприз был для моих собратьев, когда их привели полюбоваться на мое обезумевшее тело?

Да, когда в тебе мало крови, умение контролировать, как она течет по венам, может спасти и жизнь, и разум.

Ведь именно так я ломала внутренние барьеры Дориша — перекрывая доступ крови к голове.

И так же избавляются от неугодных, когда хотят на их примере показать, что сопротивление бесполезно и опасно. Доводят до сумасшествия. Заставляют перейти черту. Лишают способности здраво мыслить, перегоняя остатки крови от головы в другие части тела. Или обескровливая вовсе.

Но если вампир умеет перенаправлять кровь и удерживать ее, создавая лишь видимость сумасшествия...

— То есть тебе повезло? Ты смог сбежать, обманув всех?

— Да, детка, мне безумно повезло! — рассмеялся Антерес. — Я прикинулся безумцем, а Филс решил повеселиться и освободил меня, прежде чем убить. Хотел показать, что способен уничтожить любого, кто восстанет против него. А я, вместо того чтобы инстинктивно броситься в бой, взял и сбежал. Да еще и сманил потом одного из свежих птенцов.

На последней фразе голос мужчины едва заметно дрогнул, наши взгляды пересеклись, но ненависти в его глазах не было. Только вина и боль.

Адски знакомая ситуация, менее суток назад я уже видела нечто подобное.

— Давай уже придумывай парню имя, и мы с ним выпьем. Как вот я буду пить с безымянным? А по душам разговаривать? — Мой собеседник быстро взбодрился, заулыбался и тоже вспомнил, что у него с моим новым птенцом есть нечто общее.

Они оба ощущают вину за смерть близкого человека. И еще, их друзей убила я. М-да.

— Детка, жизнь сложная штука. Из меня вышел очень безответственный глава гнезда. — Мы с Антересом вновь понимающе переглянулись. — Не повторяй моих ошибок, лапонька.

Я кивнула. Молча. Потому что не знала, что именно надо говорить в таких случаях. Жалкое «прости»? Но я не чувствовала вины за убийство его друга. Эта смерть принесла мне одну лишь пользу. Так что я старалась скрывать радость, понимая, что она не слишком уместна. Все.

— Если бы мы дрались один на один, я бы победил. — Голос мужчины, обычно мягкий и вкрадчивый, обжег внезапным холодом. — Но за тобой, лапонька, целая стая. А оборотни никогда не сражаются за тех, кто им безразличен, тем более до смерти.

Я опять кивнула, чувствуя, как меня продолжает сковывать холодом. Антерес не был стихийником, но его голос прекрасно справлялся безо всякой магии. Слово за словом, словно льдинка за льдинкой, замораживая меня изнутри.

Страшно?.. Наверное, да. Я боялась не нападения, которое уже не станет внезапным. Я не хотела остаться единственным взрослым в своем клане. Мне был нужен этот умный, язвительный и одновременно добродушный мужчина.

И тут неожиданно холод сменился печалью:

— Как бы мне ни было жаль друга, погибшего от руки твоего птенца, вина за его смерть целиком на мне. Это я его избаловал, не сумел обучить правилам, не остановил, когда он начал задираться к другому мальчишке.

Уф! Я с трудом сдержала вздох облегчения. Вся эта речь была не прелюдией перед дракой, а предупреждением для меня.

— Ты другая. Ты переживаешь за своих. И пусть они не боятся тебя, как все мы тряслись перед Филсом, но уважают и прислушиваются.

Вместо смеха, отчаянно рвущегося наружу, я выдавила что-то типа утробного хмыкания. «Уважают»... «Прислушиваются»...

Антерес словно смотрел на меня из какой-то иной реальности. Я еще более безответственная, чем он. И мне с большим трудом удалось заставить Дориша со мной считаться, хотя бы немного. Щенок до сих пор огрызается. Рыжая не доверяет и правильно делает. Новый птенец вообще пока темная лошадка.

Так что идеальное гнездо мечты пока лишь в мечтах. Странно, что Антересу оно привиделось в реальности.

— Не убивайся так, малышка, — рассмеялся Антерес, глядя на мое погрустневшее лицо.

— Ну не получилось из тебя пока сурового властного высшего. Придется потренироваться пару тысяч лет.

— Хорошо, что я не доживу до этого кошмара. — Руби, прыгнувший к нам еще волком, плавно перетек в человеческий облик и с гордостью указал рукой в небо: — Вон твои птенчики резвятся. Оба целые, хотя лешие на второго разозлились сильно. Ругали его, что к кровососам перекинулся. — И волчонок укоризненно посмотрел на меня.

Фыркнув на этот выпад, я пожала плечами и покосилась на улыбающегося Антереса. Вот оно, его «уважают», «прислушиваются». Дразнятся и нарываются. Внимания кому-то не хватает?..

Две летучие мыши приземлились рядом со мной, и довольный Дориш с гордостью представил мне бывшего зомби:

— Бертрам.

Неодобрительно хмыкнув, я нахмурилась, выискивая достойный выход из этой глупейшей ситуации. Да, сама виновата, тянула с имянаречением почти сутки, но использовать старое, человеческое — плохая примета, а рявкать на сияющего Дориша... совсем скверная. Особенно после комплиментов Антереса.

Даже интересно, когда меня стало волновать чужое мнение? Не отследила. Нет, выгоду создания положительного образа я уловила еще во время драки у озера, но еще совсем недавно мне было глубоко плевать на всех с верхушек елей. Мне ужасно не нравится, что я с каждым днем. да что там, с каждым часом становлюсь все более зависимой. Почему в дневниках создателя не перечислялись минусы жизни в клане? Только плюсы. которых я пока что не ощущаю.

— Он сам придумал! — с восторгом оповестил меня мой первый птенец. — Я ему рассказал про примету, и он придумал себе новое имя. Правда здорово?!

Мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть под насмешливо-ехидным взглядом голубых глаз. Антерес смотрел на меня с понимающим сочувствием. А я должна была сейчас как-то красиво выкрутиться, извернуться.

Объяснить, что так нельзя, и переименовать? Хм. Кстати, а почему нельзя? Хорошее, между прочим, решение для птенца двух создателей. Взять и самому придумать себе имя.

Он у меня вообще адски самостоятельный вышел. Захотел и обернулся летучей мышью. Захотел и прилетел ко мне на помощь. Захотел и пошел вытряхивать правду из леших. Захотел и.

— Красивое имя. Как раз для некроманта. Сверкающий ворон. — Я даже покивала в такт своим словам.

Новое имя действительно очень подходило бывшему зомби. Его рыжие взлохмаченные вихры сверкали в отблесках рассвета, в темно-серых глазах уже начали проявляться алые искорки. Похоже, новый птенец сменит цвет глаз раньше, чем мой первенец.

Интересно.

— Замороженная кровь мне не понравилась, так что я слетал и напился у своих бывших соседей. Они мою мать постоянно обижали, с тех пор как я в город уехал. Теперь долго не рискнут. А если снова полезут — опять прилечу.

— Эм-м-м. — Нечленораздельное мычание было единственной реакцией, которую я смогла выдать, ну и выругаться. Мысленно. Чтобы не спугнуть правильное начинание.

Сам. сам!.. добрался до еды, не сорвался и не угробил все село. Уф!

А я-то хороша, ответственный создатель! Бросила новорожденного без присмотра, и даже ни разу в голове не мелькнуло, что он сможет куда-то полететь, кого-то выпить.

За Дориша я больше переживала, отслеживала, взаперти первые сутки держала. А этого бросила, как подкидыша, и по своим делам полетела. Ответственность прямо фонтанирует, как кровь из неудачно прокушенной вены...

И главное, мой первый птенец прямо светится от гордости, вместо того чтобы речь толкать о правах человека.

Почувствовав мой изучающе-задумчивый взгляд, Дориш решил меня добить:

— Знаешь, это очень правильно — защищать слабых. Я тоже так хочу. Буду нападать на преступников или хулиганов. Они станут бояться творить зло и другим расскажут.

— Ага! — ко мне, наконец-то, вернулся дар речи. — Вы еще листочки им раздавайте с предупреждениями.

— Точно! — оживился Дориш. — И подписываться надо как-то красиво, но загадочно!

Антерес внезапно или поперхнулся, или просто пытался изо всех сил сдержать смех, но не справился и теперь давился кашлем, бедолага.

У Рубена на лице сменяли друг друга сарказм и растерянность. Надеюсь, хоть он-то догадался, что я шутила?!

— Вы совсем дурные или просто прикидываетесь так удачно? — заинтересованно уточнил Бертрам, глядя то на меня, то на Дориша. — У меня список тех, кого я припугнуть хочу, большой. На всех хватит. Но письма им подкидывать никакие не надо. Зачем? Чтобы было с чем в полицию идти? Так-то им никто не поверит, только у виска пальцем покрутят...

— Лешие тебя завели туда, куда нужно, парень. — Немного отдышавшись, Антерес с серьезным видом похлопал Берта по плечу. — Тут клуб мстителей, так что ты со своим списком замечательно впишешься.

— Эй, не обобщай. Моя стая живет в мире со всеми. Это у вас, кровососов, дурацкая привычка убивать друг друга, — недовольно пробурчал Руби. — Молодцы, конечно, а то расплодились бы, не прокормить. — Волчонок и дальше бухтел бы, наверное, всякие глупости, но под моим суровым взглядом притих и демонстративно отвернулся.

Бертрам оценивающе оглядел нас с видом опытного старшего товарища, и кивнул:

— Стерпитесь. со временем.

Бедного Антереса снова скрутило, он начал отчаянно кхекать, так что Руби даже ему по спине постучал, заботливо, с такой силой, что мне даже хруст костей послышался.

Один Дориш продолжал радоваться искренне, потому что в его картине мира все было радужно и замечательно. Он нашел еще одного ненормального, которому претит пить кровь у всех людей без разбора. И если первый показал ему, как правильно употреблять шлюх, то второй подкинул идею поедания зла. Главное, чтобы изжогу не заработали. мстители.

— Кстати, насчет терпения. Оно у меня не бесконечно. — Я очень выразительно посмотрела на Руби. — Кто-то уже сутки нарывается. — Я подняла голову в небо, любуясь просыпающимся солнцем. И только потом осознала, что Бертрам тоже спокойно переносит солнечный свет.

Вот я. ворона. Повезло. А еще птенцы некромантов остаются некромантами, даже сменив создателя. Иначе Тавиф так не бесился бы, стремясь вернуть их в свой клан. Или нет?! Вся соль как раз в том, что не наследуют, а перенимают способности второго создателя? Надо же было прощелкать клювом такую важную подробность!

Хотя... а что я могла сделать? Появиться в окне кабинета Филса с плакатом в лапках?

Ладно, опытным путем все выясним. Вот сейчас узнали, что солнце моему второму птенцу не опасно. И это уже замечательно.

— Ой, рассвет! — Дориш, проследив за моим взглядом, тоже прозрел. — А ты говорила, что он совсем как обычный вампир из книжек. Только по ночам ходить может.

— Ну вот, видишь, дар моего создателя через меня перешел не только к тебе, но и к Берту. Возможно, он и магией стихий со временем управлять научится. Будет некромант-стихийник. — Я почти промурлыкала последнюю фразу. Это ж какая экзотическая редкость окажется в моем клане, если все получится! Жаль, что у меня нет наглости и возможностей Филса, а то я бы себе еще парочку сперла. наверное.

Однако, вспомнив зловонное дыхание, гниющие куски плоти и сползающую кожу, брезгливо поежилась. Нет уж. хватит мне и одного некроманта. Тем более я же решила ближайшие лет четыреста воздержаться от создания птенцов. У меня вон щенок от рук отбивается, а прибить обратно из-за обилия молодых вампиров в гнезде некогда.

— Пойдем, зайка моя, поговорить надо, — томно протянула я, глядя на Руби и наслаждаясь тем, как его передергивает от нового прозвища. — Я так проголодалась.

Глава 24

Зайка мой был злющий, как волк, но послушно шел следом ровно до тех пор, пока мы не поднялись на второй этаж. Вот тут зайчик оскалился, заурчал, в смысле зарычал, и. очень быстро для лохматой улитки, приобняв меня за талию, развернул спиной к стенке и поцеловал, пробуждая приглушенный переживаниями голод.

— Мне не нравится, когда ты рискуешь собой. совсем не нравится!

От его шепота и теплого дыхания у меня почему-то все тело покрылось мурашками и кровь начала метаться по венам, заставляя сердце стучать все громче и громче.

— А мне не нравится, что ты возомнил, будто я твоя женщина, когда на самом деле это ты

— мой.

— И что? Одно другому мешает? — Мальчишка чуть наклонился и уперся в стену ладонями, прижимаясь поплотнее, чтобы я ощутила, насколько он разгорячен и возбужден. Мне хотелось его выпить целиком, прямо сейчас. а так надеялась добраться до кровати и поесть со всеми удобствами!

— Нет, — выдохнула я, любуясь растерянностью волчонка. Вместо того чтобы отпираться, сопротивляться и ехидничать, взяла и согласилась. Неожиданно. — Ты должен оберегать меня, потому что твоя жизнь связана с моей.

В глазах щенка сверкнуло раздражение. Почему-то его ужасно злила правда. А меня адски бесили его попытки превратить зависимость в подобие отношений.

Он — моя еда, мой пес, мой... Он — мой! Я за ним четыре года охотилась. Но в его резко возникшие чувства ко мне не верила.

Однако зачем портить приятный ужин, плавно переходящий в завтрак?

— Очень мило, что тебе это доставляет удовольствие, — проворковала я, обнимая волчонка за шею. — Ты такой вкусный, когда злишься. Ты вообще очень вкусный!

Странно, но в этот раз мне хватило нескольких глотков, чтобы утолить основной голод, а потом женщина во мне победила вампира. Я схватила щенка за руку и потащила к себе в комнату. Даже не став раздевать, закинула на кровать и спустила с него штаны, выпуская на свободу уже возбужденный, налившийся кровью член.

Кажется, я схожу с ума!

Сделав несколько глубоких вдохов, добилась того, чтобы клыки почти спрятались, потому что. потому что боялась сделать Рубену больно. Потому что хотела, чтобы ему было приятно. Хотела целовать, гладить, сжимать, обладать. смотреть, как набухают обвивающие член венки, слышать и чувствовать, как по ним течет кровь. Сходить с ума от этого запаха, от этой борьбы вампира и женщины внутри меня. Женщины, увлекшейся оборотнем.

Как меня угораздило?!

Вампиры иногда создают между собой союзы, напоминающие человеческие семьи, но, учитывая нашу физиологическую особенность, это больше похоже на дружбу и сотрудничество, чем на страстную влюбленность.

А мне хочется выпить Руби полностью, впитать в себя, и одновременно даже укусить жалко. Его стоны удовольствия звучат как музыка. Хочется вечность любоваться на его выгибающееся от наслаждения тело, а его оргазм не просто сигнал о готовности еды.

Когда вампиру хочется целовать, а не кусать — это повод усомниться в собственном разуме. Я схожу с ума. какая досада!..

— Очень мило, что тебе нравится доставлять удовольствие мне, — даже не открывая глаз, прошептал этот. самоубийца.

У него с разумом и чувством самосохранения тоже не все в порядке. Кто в здравом уме ляпнет подобное в тот момент, когда настолько важная и нежная часть тела находится во рту у вампира?!

— Рискуешь, — протянула я, проводя языком по всей длине уже улегшегося члена и завороженно наблюдая, как он вновь начинает твердеть и приподниматься.

Странно, но мне нравится белая густая тягучая жидкость, выделяемая при оргазме.

Причем раньше даже из любопытства не хотелось ее попробовать. Оказывается, она питательная, вкусная и магические силы восстанавливает.

Только кровь все равно необходима, но можно попробовать напиться по методу Антереса. Вино у меня есть, щенок тоже. вполне уже взбодрившийся, так что прекрасно справится с ролью шлюхи из борделя.

Если пить из оборотня с небольшими перерывами, отвлекаясь на возбуждение и чередуя питание прямо из источника с кроваво-винным напитком из бокала, можно развлекаться весь день. И к счастью, до самого вечера никто не рискнул нас отвлечь друг от друга.

Я даже попробовала потренироваться, управляя течением крови по венам, но это оказалось адски трудно. Стоило мне немного расслабиться — и обострялись инстинкты вампира. Это было так странно... Чем больше я хотела ощутить себя женщиной, прочувствовать не только вкус чужого возбуждения, но и испытать свое собственное, как сразу же просыпалась жажда, дикая, безумная жажда. и приходилось усаживаться подальше от манящего источника крови, выдыхать и успокаиваться, смакуя бодрящий напиток из бокала.

Волчонок очень быстро сообразил, что требуется от него, и, как ни странно, играть в самоубийцу перестал, очевидно учуяв реальную опасность. Я балансировала на грани до последнего, когда любая мелкая провокация могла стать смертельной. Не для меня, конечно.

И ближе к вечеру наловчилась удерживать себя в возбужденном состоянии минут десять. Это было удивительное чувство, возможно испытываемое мною когда-то, до обращения, но давно позабытое. И оно не было похоже на впитываемое через кровь чужое. не-е-ет!

Все было иначе, по-другому, мое собственное. Это было настолько потрясающе, что сразу хотелось еще, еще, еще. а потом я приходила в себя, уже почти вонзив клыки в волчонка и понимая, что осушила бы его за минуту, так меня скручивало от жажды.

— Все, на сегодня хватит разврата, — устало выдохнула я, упав на подушку рядом с замученным мною Руби. Щенок последние полчаса мог лишь полусонно жмуриться, однако с трудом приподнял руку, чтобы приобнять меня, притянуть к себе, вынуждая уткнуться в уже многократно искусанную мной шею.

— Какой бы ты была страстной. если бы оставалась человеком, — едва слышно прошептал мальчишка, так и не открыв глаз.

— Ага. и умерла бы дряхлой старухой лет сто назад, — усмехнулась я. — Нет уж, вампиром я себе нравлюсь гораздо больше.

— Да-да, идеальный хищник и сверхсущество. — Щенок сладко зевнул, продемонстрировав кривой клык. — Мне надо проверить стаю. или не надо.

— Справится твоя Рыжая, спи уже! — На меня накатило подозрительно неуместное умиление, я даже накрыла волчонка одеялом и сама тоже залезла к нему в тепло.

Надеюсь, что Антерес тоже справится. Адски не хотелось освобождаться из уютных надежных объятий, чтобы проверить, как там устроились оба птенца и кем они перекусили на ужин. Большие мальчики. Надеюсь, они даже способны найти свободную комнату для Берта. Или приютят его у кого-то на эту ночь. А я — безответственный создатель, которому очень-очень хорошо. и совсем не до них.

***

Утром, проснувшись, я осторожно выползла из-под волчонка, умудрившегося подмять меня под себя практически целиком. Даже не потревожила мальчишку, обычно спящего достаточно чутко, как и положено оборотню. Похоже, я вчера его так замучила, что он до сих пор не восстановился...

Переодевшись, умывшись и причесавшись, отправилась выяснять, как провели ночь мои птенцы и Антерес. Не обнаружив этой замечательной троицы ни в комнатах, ни рядом с замком, разыскала уже проснувшуюся Рыжую и выяснила, что мужчины улетели развлекаться в очередной бордель. Ну. Дориш об этом еще вчера мечтал, и Берту тоже не помешает развеяться. Тем более под присмотром старшего товарища.

Зато я, наконец-то, смогу сесть и упорядочить все, что знаю об убийце своей первой семьи.

Это точно кто-то очень близкий моему создателю. Кто-то, кому он доверял, раз позволил войти в замок и потом надеялся с ним договориться.

Вчера я сумела выжать из лесовика много интересного. Например, что примерно четыреста лет назад будущий убийца часто гостил здесь, но не жил все время. А от своего старшего брата дедок слышал, что тот знавал проводника, назвавшего заветное слово, еще человеком. И когда леший на высших ругался, то имел в виду спутника предателя, а не его самого.

Да, я трясла лесовика не просто так, а прямо по цепочке вытягивала подробность за подробностью. Повезло, что у леших значимых событий не так уж и много, так что резню среди упырей они хорошо запомнили и долго обсуждали.

Сейчас, дополнив услышанное тем, что знала сама, я чувствовала, что нахожусь где-то очень рядом с разгадкой. Опасно рядом.

Леший еще соизволил проговориться, что создатель, оказывается, несколько раз менял заветное слово. И примерные годы, когда это было, совпадали с появлением первых птенцов в новом гнезде.

Некоторые создатели пополняют клан постоянно, а мой в течение пяти-десяти лет выискивал чуть ли не по всему миру достойных, растил, воспитывал и распускал. После чего на пару столетий уединялся, погружаясь в размышления.

И получается, создавая новое гнездо, он менял заветное слово, чтобы старые птенцы не могли попасть в замок без предупреждения. А предатель — попал. почему?

Хорошо, что этот вопрос озарил меня вчера, когда на лешего напал приступ ностальгии и он разоткровенничался, то ли из жалости, то ли по старческой привычке вспоминать былое. Поэтому проговорился, что проводник сначала ошибся, назвал прежнее слово. И только потом, подумав, выдал верное. Угадал?

Лесовик, напрягшись, даже вспомнил оба, правда сразу предупредив, что в каких-то буквах мог и ошибиться. Лет-то уже прошло немало. А слова были странные, непонятные, бессмыслица полная.

Значит, предатель был близок моему создателю настолько, что знал принцип, по которому заветные слова создаются? И раз его лешие помнят человеком, значит, кто-то из местных. Ну и если какое-то время жил в замке, значит. Как же не хочется думать на своих собратьев, только получается, что это кто-то из них. Кто-то, к кому я обращалась за

помощью, рассказывала о своем горе! Я знаю только то, что предатель — темноволосый мужчина. А таких в прошлом гнезде было семеро. И как вычислить, кто именно? Всех в гости пригласить, чтобы лешие на них посмотрели? А если не узнают?!

Еще высший же... но тут проще. Когда живешь тысячелетиями, всегда найдется несколько художников, успевших нарисовать твой портрет. И за двести лет я собрала у себя коллекцию всех высших, обладающих способностью гулять на солнце.

Вот, правда, как их показать лешему? В замок ко мне он не пойдет ни за какие деньги. Перетаскать все портреты к воротам? Что ж, хорошая идея.

С вампирской скоростью я менее чем за пять минут сделала возле ограды портретную галерею, после чего уселась на полянке и принялась перебирать монетки. Чтобы добиться быстрого появления лесовика, надо или деревья ломать, только тогда ты потом очень пожалеешь о встрече, или деньгами звенеть. Вот я и звенела.

— Что, вчера не наболталась? Уже соскучилась? — Дедок появился неожиданно и буквально из ниоткуда. Всегда завидовала этой лешачьей способности.

— У меня к вам просьба. я честно оплачу! — Вновь позвенев зажатыми в кулаке монетами, махнула рукой, приглашая лесовика оценить выставку картин. — Здесь, случайно, нет никого похожего?

— Вот неугомонная! — недовольно заворчал дед. — Столько лет уже прошло. Мелкая ты, с высшими тягаться. Позабыли о тебе — и ладно, живи себе в радость.

Правда, при этом он принялся прогуливаться вдоль ограды, разглядывать портреты, так что я просто кивала, чтобы не ляпнуть ничего грубого. Главное, чтобы результат был, а если хочется при этом побурчать — на здоровье.

— Вот этот вроде, — остановился леший у одного из портретов. — Коренастенький, мне тогда еще это в диковинку показалось. До него мне все длинные и тощие попадались.

— Спасибо. — Я даже нечто похожее на вежливый поклон изобразила, а у самой за пару минут до этого сердце прямо в пятки ухнуло и только-только обратно вернулось. Потому что дед, зараза, очень долго на соседний портрет любовался.

А там создатель Антереса во всей своей красе. Одно дело подозревать, а совсем другое — точно знать, что видела врага и убийцу твоей семьи близко-близко, наблюдая за ним из окна. Когда же леший про «коренастого» упомянул, я уже даже не сомневалась, что мой враг — Филс. Но нет.

Хотя, если честно, я бы предпочла Филса. Тот просто в памяти ковырялся, вырезал лишнее, может быть, добавлял что-то, аккуратно сшивая новые воспоминания из уже имеющихся. Как Антерес с волками провернул, внушив Берту, что они съели его подругу.

Но мой создатель не мелочился. Или предатель умел выбирать союзников. Высшим, устроившим резню в моем замке, был Тантибус, обладающий даром проникать в разум и насылать кошмары во сне и наяву. И я была наслышана о том, как легко его клан порабощает и уничтожает неугодных. По сравнению с ним Тавиф с его зомби просто детская пугалка для хорошего аппетита. И самое несправедливое, что при таком кошмарном даре Тантибус не боится солнца. Вот уж повезло так повезло!..

Что ж, я знаю одного своего врага. Осталось вычислить из семи старших собратьев предателя, и тут проще от обратного. Их портретов у меня нет, но можно найти художника, умеющего рисовать наброски по памяти. Показать ему семерых мужчин... и будет у меня семь портретов. Красота!

Теперь главное — не высовываться, я ждала двести лет, подожду еще двести, если понадобится. Но для войны с Тантибусом план должен быть продуман очень тщательно. Без изъянов. Хватит с меня импровизаций. иначе перебьем друг друга под внушением и.

Страшную мысль, что, возможно, именно подобное и произошло с моей семьей, я постаралась задвинуть как можно глубже. Даже если на самом деле Августе и Клаусу затуманили разум и они убили друг друга, уверенные, что вместе сражаются с полчищем врагов, это не снимает вины за случившееся с тех, кто этот кошмар задумал и устроил. Даже с птенцов Тантибуса, помогавших своему создателю. Все виновны!

— Вам, упырям, вечно неймется. не цените вы жизнь, потому что жизни в вас уже и нет,

— со злостью произнес леший, прежде чем раствориться среди кустов и деревьев.

А у меня перед глазами сразу возник Рубен, красивый, притягательный, теплый, живой. родной. Мой. Нет, лесовик был не прав. Я ценю жизнь. Просто. нельзя жить в постоянном страхе, что в любой момент кто-то снова ворвется в твой замок и перережет всех дорогих тебе существ. Это худший кошмар! И я не хочу жить внутри него. Мне нужно вырваться, освободиться, избавиться от источника этого ужаса. Чтобы спокойно жить дальше, вместе с Доришем, Бертом, Антересом. и моим волчонком.

Глава 25

Перетаскивая портреты обратно в замок, я чуть не столкнулась на лестнице с проснувшимся волчонком. Показалось, что он даже меня почувствовал, потому что обернулся, огляделся, нахмурился, но пошел дальше к домикам своей стаи. Решать свои дела.

А мне надо было решать свои. Придумать, где искать художника. а еще — источник денег, понадежнее. Потому что замок надо восстанавливать, лешим платить, самим тоже нормально одеваться не помешает, вино со шлюхами денег стоит. У стаи ближе к зиме тоже потребности вырастут, и пусть псины у Руби самостоятельные, все равно лучше иметь запас на их нужды.

Как же я понимаю своего создателя, которому после всех этих бытовых проблем хотелось лет на двести запереться в замке в одиночестве! Вот у меня всего два птенца, а я уже радуюсь, что взрослый дядя Антерес забрал их с собой развлекаться и их кормление — не моя забота. Вот только стихийной магии их придется учить именно мне.

Адски весело, если задуматься и вспомнить свои радужные мечты о сильной стае, которая будет охранять мое гнездо, а я — растить птенцов. для мести.

Хорошо, что очередной портрет я уже поставила и бежала вниз, когда ко мне пришло ясное и светлое, словно свеча в темном окне, осознание. Я ничем не лучше всех этих высших, потому что собиралась заводить семью ради войны с другими кланами.

Вот пока мысленно переживала о заботах, свалившихся на меня из-за появления птенцов, и осуждала высших, радуясь тому, что у меня нет суровой дисциплины и эксплуатации, все было замечательно. Но сейчас меня внезапно озарило, как громом в ночи. На самом-то деле я ничуть не лучше, даже хуже, чем другие создатели. Цель создания гнезда у нас схожая, а суровая дисциплина иногда жизненно необходима.

Вот где сейчас таскаются два моих птенца и почему мне так неспокойно?!

А меня действительно что-то беспокоило, незаметное, как камушек в туфле, но при этом очень отвлекающее. Чувство было знакомое, то есть это скорее Дориш, чем Берт.

Усевшись прямо на ступеньке, я закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь проникнуть в сознание своего птенца. Поработать голосом в голове... И для начала отчитать этих двух гуляк, вытащивших Берта так надолго из замка. У него же тоже и связи, не разорванные до конца, и голоса в голове, причем не только мои. Вот выйдет на него Тавиф — и что эта троица развратников станет делать?!

Правда, я сама об этом задумалась только сейчас. И кого обвинять? Растяпы Джо под рукой больше нет. Антерес на роль козла отпущения не тянет. Хотя мог бы немного подумать, прежде чем отправляться по девочкам. Вряд ли ему нужна встреча с Тавифом, особенно если тот заявится в бордель вместе с Филсом. Правда, сейчас уже утро, солнышко светит.

Ладно, надеюсь, некроманту не до поисков своего пропавшего птенца. Вернутся — отругаю!

Может, конечно, за сутки этот гениальный парень сумел разорвать все связи с первым создателем. но верится с трудом. Антерес под присмотром опытного мастера в каком-то секретном месте, где его не смог бы выследить Филс, разрывал привязки долго и трудно, потом еще своего друга обучал. Так что, какой бы мой новый птенец одаренный ни был, ни за что не поверю, что он уже умудрился освободиться от кровной связи с Тавифом.

Минут через пять-семь мне удалось докричаться до Дориша. Только вместо связного ответа я получила свалку эмоций: восхищение, волнение, страх, вину. Больше всего это походило на «спасите-помогите, мы крупно вляпались».

«Берт?! — переключилась я на второго птенца. — Это я. Что у вас произошло?»

«Убил уродов, запугивающих женщин, — спокойно отчитался этот. умственно одаренный и слишком гениальный. — Выпил досуха. Они ожили. Ходят за мной, беспокоят остальных».

Уф. Ух. У-у-ух, как я много высказалась и мысленно, и вслух. игнорируя удивленный взгляд и приподнятую бровь Рубена. Он как раз поднимался по лестнице, вероятнее всего ко мне. А тут я на ступеньке, злющая, разнообразно выражающая свои эмоции.

— Словарный запас пополнил, — усмехнулся щенок, присаживаясь рядом. — Ты по поводу чего-то конкретного или просто так, о жизни в целом?

— И то и другое, — буркнула я, а потом совершенно неожиданно для себя и, по-моему, для Руби уткнулась лбом ему в плечо и горестно вздохнула. Щенок сообразительно замер, не став распускать руки, пытаться меня обнять и утешить, вообще не демонстрировал никаких эмоций. Потому что, если бы он сейчас начал меня жалеть, я бы разозлилась и мы бы поругались. А так я отдышалась, успокоилась и даже смогла закончить разговор с Бертом, продолжая упираться лбом в плечо Рубена.

«Вы сейчас где?»

«На кладбище. Прячемся в часовне. Улетать нехорошо. Упокоить не вышло».

«Прикажи им идти к нашему лесу».

Перебрав в голове множество безумных вариантов решения проблемы, я выбрала наиболее разумный. Ну не на себе же одной безмозглой троице тащить еще более безмозглую? Одно дело — две летучие мышки с тюками крови, прикрытые туманом, можно на галлюцинации списать. И совсем иное — три летучих мышки с людьми в лапках. То, что люди не совсем живые, снизу не сильно понятно будет. Зато новость о том, что драконы совсем обнаглели и среди бела дня мужчин крадут вместо девственниц, быстро разлетится по округе. Так что нет уж, пусть зомби сами к нам топают, ножками. Может, если у них будет прямой приказ, они трогать никого не станут...

А отсюда я их к первому создателю Берта отправлю. Пусть тот их упокаивает. Нет, лучше к Филсу. У него же тоже некроманты есть, так что уложат несчастных, заодно, может, решат, что это очередная гадость от Тавифа с компанией. Надо только убедиться, что из памяти зомби ничего путного вытянуть не получится, и рассказать им по пунктам, что можно говорить, а что нет.

Фу-у-ух! Вот что вовремя подставленное крепкое надежное плечо делает.

— Ну что, полегчало? — Стоило мне отодвинуться, как Руби тоже отмер и, наконец-то, рискнул меня приобнять, выжидающе-напряженно глядя мне в глаза.

— Да. Более-менее. — Я улыбнулась и поцеловала волчонка. Быстро, чтобы не увлечься нечаянно. Но от души, чтобы проникся. — А ты чего пришел-то? По делу или просто так?

— Скорее просто так, но дело тоже есть, — усмехнулся Рубен, продолжая меня обнимать.

— Сохви настоек на ягодах намутила. Ты вроде вино пьешь, может, и настойки захочешь? Вкусной!

Ну вот и как мне его отчитывать? Много раз собиралась и вроде даже фразу в голове уже держу, но стоит встретиться с ним взглядом — и тут же тянет поцеловать, а не ругаться. А ведь надо. причем наедине лучше, чем при всех сорвусь.

— Настойки, может, и захочу. — Я кивнула, закрыла глаза и сосредоточилась. Это мой волк, я его не для любви заводила, а чтобы мое гнездо охранял со своей стаей. И птенцов я хотела не для того, чтобы они мне головную боль прям к воротам замка приводили, а. у-у-уф! А что, если эти три зомби на самом деле не зомби? Что, если это предптенцы?

От этой мысли у меня мгновенно желание ругаться с Рубеном, и так вялое, исчезло полностью. Распалить себя до ссоры не удалось, но злость на птенцов осталась. Вот волчонок — умница, настойку зашел предложить, а эти два обалдуя вместе со старшим товарищем взяли и. Еще бы марш на барабанах сыграли и в трубу протрубили, призывая Тавифа и Филса. Теперь же об этих трех зомби весь город полгода судачить будет и детишек пугать. Причем о том, что с женщинами надо вести себя вежливо, даже если она продажная девка, а не приличная девица, все позабудут. Сотню других причин найдут, почему три мерзавца внезапно стали живыми мертвецами.

Убью... Всех убью! И обалдуев, и мерзавцев, и старшего товарища!..

— Слушай, если тебе помочь чем-нибудь нужно, ты только скажи!..

— Да, не веди себя при всех так, словно.

Зря я взглядом с Руби встретилась. Вот если бы в его голубых глазищах привычная злость засверкала, с легкостью договорила и совесть бы не мучила. Но расстроенного недоумения я совсем не ожидала, поэтому прервалась буквально на полуслове, даже мысль закончить не успела.

— .словно ты сможешь помочь мне справиться с тремя дурными вампирами. — Быстро изменив окончание фразы, я соскочила, растрепала волчонку лохматые кудри и, уже спустившись на пару ступенек, обернулась: — Пошли по лесу побегаем? К нам беда приближается, просто так сидеть и ждать сил нет.

Хорошо, Руби хватило ума и обиду спрятать подальше, и вопросов не задавать. Просто встал, сбегая вниз, плавно перетек в волка и помчался к воротам. А я обернулась мышью и полетела за ним следом. Пока зомби к нам шагают, устроим осмотр леса, все больше пользы, чем просто сидеть, ждать и злиться.

Только когда летишь, все равно мысли из головы ветром не выдуваются. Это у оборотней при смене облика мышление меняется, инстинкты звериные просыпаются, волчья сущность становится сильнее человеческой. А у вампиров все всегда под контролем. Все плюсы летучей мыши можно задействовать, а минусы выбросить за ненадобностью. Мысли только не выбросить. Крутятся, вертятся, отвлекают.

Вот какое мне дело, обидится на меня щенок или нет?! Да плевать мне на это должно быть с верхушки дерева. Почему меня так волнует, как он ко мне относится, что он думает?! Меня гораздо больше должно заботить, что он слушаться почти перестал. А я, вместо того чтобы объяснить ему наглядно, взяла и. струсила! Тему перевела. Нет, неправильно это!

Выбрав более-менее подходящую полянку, я повисла на ветке, подождала, пока Руби меня унюхает и подбежит, сменила облик, подозвала недоумевающего, но уже напрягшегося волчонка, тоже сменившего ипостась на человеческую, положила руки ему на плечи.

— Послушай, я не хочу возвращаться к тем отношениям, что были вначале, но.

— Но?! — Вот теперь щенок разозлился. Искры из глаз, верхняя губа чуть задергалась, только не рычит пока, звереныш. Взяла и поцеловала, потому что меня его злость и раньше умиляла гораздо чаще, чем раздражала.

— Зайчик. — выдохнула прямо ему в шею, а потом впилась в пульсирующую венку, сделала несколько глотков, зацеловала ранку, посмотрела на озадаченного щенка и рассмеялась. — Не забывайся, пожалуйста. Среди своих не груби, а то потом Дориш очень расстраивается, когда мы ругаемся. А при посторонних помни, что ты зверь, а не.

— Тварь кровососущая? — Только вроде бы расслабившийся мальчишка снова вспыхнул, оскалился, попытался от меня отстраниться, вырваться. — Да нужна ты мне! — И, извернувшись, потому что я перестала его удерживать, снова перетек в волка и побежал прочь, причем не в замок, не в ближайшее село, а, наоборот, в самую гущу леса.

Подавив странное чувство, больше всего похожее на обиду, я полетела туда, где меня уже ждали Дориш, Берт и Антерес. Последнего я не чувствовала, зато два других ощущались очень хорошо и приблизительно одинаково.

— Ну, рассказывайте. — Приземлившись и сменив облик, я сначала с молчаливым укором посмотрела на старшего из гуляк, затем перевела взгляд на рыжего гения. — И если подобное еще раз повторится, за уши оттаскаю, — совершенно серьезно предупредила я парня. — Ты не одиночка, который может творить все что вздумается. Из-за твоей выходки могли пострадать остальные!

Берт, нахмурившись, пожал плечами:

— Кто ж знал, что они не помрут? Он вот сказал, что если досуха выпить, то все, типа намертво. — И похлопал на меня рыжими ресницами.

Его нос все еще был непропорционально массивным. Уши, за которые я намеревалась его оттаскать, — оттопыренными, глаза все так же близко посаженными, но его лицо уже не производило удручающего, почти отталкивающего впечатления. Внешность Берта начала меняться, причем потрясающе быстро. Хотя... он же почти сразу начал питаться нормально, сытно, так что ничего удивительного.

Это Дориш у меня как был тонким и звонким, скорее мальчишкой-переростком, чем двадцатилетним юношей, так и остался. жеребенком на стройных длинных ножках. Правда, вместо великой вселенской скорби в его глазах сейчас светился восторг и восхищение.

— Ты же сама учила выпивать полностью! — возмутился мой первенец. — Ругалась, когда я живых оставлял. Вот! А он сразу взял и выпил.

Я снова посмотрела на Антереса. В отличие от цветущего Берта и воодушевленновосторженного Дориша мужчина выглядел очень уставшим.

— Память зачищал, — пояснил он в ответ на мой светящийся в глазах вопрос. — Всему борделю пришлось воспоминания вырезать. Затрахался, лапонька, в переносном смысле, а ведь сначала я еще и в буквальном оторвался как следует.

— Весело гульнули, в общем, — осуждающе поджав губы, процедила я. — Молодцы, мальчики. Что ж, надеюсь, до высших история ваших посиделок не докатится. Сейчас спалим последствия вашего отдыха.

— Детка, это я должен злиться, а не ты, — кривовато усмехнулся Антерес. — Твоему птенцу повезло, что я умею выковыривать из памяти лишнее. Но предосудительного он ничего не сделал. Троицу затащил в подсобку, выпил их без шума, оставил под лестницей, чтобы нашли уже после того, как мы улетели. Кто ж знал, что они оживут и попрутся к нам в номер?

— А это точно зомби были, не предптенцы? — вспомнила я зародившиеся у меня страшные подозрения.

— Точно. Тупые как пробки. Но неубиваемые. Мы пытались.

Последняя фраза меня слегка насторожила. То есть сейчас по дороге идут трое зомби, которых пытались убить трое вампиров. Хм... лучше не задумываться, в каком они сейчас состоянии, а то тошнота к горлу подступает.

Глава 26

— Так, вы оба домой, в замок, запереться и сидеть как мышки! — рыкнула я на Дориша с Бертом. — Даже если зло придет к воротам и будет просить, чтобы вы его съели, не высовывайтесь! Понятно? Уже натворили добра, покушали как следует, теперь пора спать, светлый день на дворе. Все хорошие вампиры должны спать!..

— А мы с тобой, детка, плохие? — с невеселым смешком поинтересовался Антерес, когда птенцы послушно полетели к замку.

— Мы с тобой взрослые, — тоскливо вздохнула я. — Так что будем разбираться с последствиями детских шалостей.

— Да не шалил он, — буркнул мужчина и тоже вздохнул. — Как лучше хотел. С какого перепугу они у него восстали, не понимаю!

— Может, мечтал убить, оживить и снова убить, — с сарказмом протянула я. — Зато мы точно знаем, что Берт обладает даром некромантии.

— И его дары маршируют к нам лесными тропинками, — сбил весь оптимистический настрой Антерес.

— Ну хоть не по главной дороге с флагом в руке. — Я попыталась мыслить позитивно, только, судя по ухмылке моего напарника, вышло так себе. Ехидные интонации все портили. — Полетели встречать. — И, первой взмыв в небо, помчалась в ту сторону, откуда заявилась гулящая троица. Логично же, что зомби придут оттуда. Просто топают они медленно, ножками. Если их у них не оторвали.

Ножки и ручки у зомби были условно целые. Выглядели они странненько, но, если не знать, что это живые мертвецы, можно было принять их за сильно замучившихся горожан, не выходивших на улицу недели две-три. Странного землистого цвета кожа, темные круги под глазами, расфокусированный взгляд, шатающаяся нетвердая походка. Отработали двойную, ладно, тройную смену на заводе, отметили и теперь идут навестить родню из села, не успев переодеться.

— Неплохо они сохранились, — сменив облик, прокомментировала я внешний вид зомби.

— Я-то думала, вы их действительно убить пытались.

— А они восстанавливаются, — обрадовал меня Антерес. — У предптенцов, не прошедших оборот, каждая часть тела начинает жить отдельно, а зомби берут и прилепляют обратно руку или ногу. — Судя по скривившемуся лицу мужчины, зрелище не самое приятное. — И даже голову нашел, гад! — Антерес с осуждением посмотрел на одного из мертвецов. — Я ее откатил в сторону, а он схватил руками и приставил на место. Криво, правда...

Ну да, приглядевшись внимательнее, я заметила, что у одного руки разной длины, другой прихрамывает на более короткую ногу, а у третьего голова подозрительно кренится набок.

— Ничего, сейчас всем все выправлю. — Злорадно ухмыльнувшись, я подозвала зомби, к счастью отреагировавших на мой голос. Дождалась, когда они выйдут с тропинки на дорогу, потому что ссориться с лешими из-за опаленных деревьев мне не хотелось. И пальнула огнем в три несуразные фигуры.

Насмешливый взгляд Антереса меня, конечно, насторожил, но причину веселья я поняла лишь спустя минуту, когда три факела побежали на меня. Выскочившего из-за кустов волка я легко отшвырнула обратно с воплем:

— Придурок, сгоришь на фиг, с кем мне тогда ругаться?!

Спасатель.

Следующие минут десять я не давала факелам погаснуть, бегая от них по дороге кругами. Причем какое-то время за мной гонялись три полыхающих скелета.

Не знаю, в каком умственном помутнении я решила, что мне в гнезде нужен некромант. Если бы знала, какое веселье меня поджидает, наверное, просто прибила бы Берта вместе с его подружкой. Как наказание за самонадеянность мне вполне хватает Дориша.

Когда наконец сгорели и кости, а пепел Антерес развеял созданным им ветром, я уселась на невысокий камень, стоящий у дороги, и некоторое время смотрела вдаль, молча. Потом тихо, но длинно выругалась. Затем, покосившись на кусты, рявкнула:

— Вылезай уже, должна я на ком-то злость сорвать?

Так долго выбирала, кому лучше подкинуть оживших мертвецов, Тавифу или Филсу, и в итоге спалила самостоятельно. Потому что дразнить высших надо в меру, не перебарщивая. Удачу задействовать с осторожностью. А то у моего везения с чувством юмора проблемы начались. Хотела гениального некроманта? Получила! Теперь бы понять, что с ним делать.

— Пожалуй, оставлю вас наедине и слетаю позавтракаю в какой-нибудь милой забегаловке, — подмигнул мне Антерес. Да уж, подкрепиться ему бы явно не помешало, а то кожа уже начала истончаться. Верный признак, что магические и физические силы на исходе.

— Приятного аппетита, — недовольно процедил Рубен, вышедший на дорогу уже человеком. При этом смотрел щенок в основном на меня, эдак многообещающе скандально. Чтобы даже сомнений не было, что злость срывать надо именно на нем. Г лядя в пылающие гневом голубые глазища.

Я чуть шевельнула пальцами, притягивая мальчишку к себе. Кивнула Антересу, уже обернувшемуся мышью. Подтянула щенка еще ближе, еще. Почему-то смотреть, как его корежит от злости, было адски умилительно.

— Давай, порычи о том, что я тварь, убивающая людей и пинающая песиков, — провокационно улыбнулась мальчишке, стараясь скрыть собственную слабость. На самом деле я чувствовала себя не намного лучше Антереса. Спалить до пепла сразу троих одновременно не так-то просто.

— Ты дура без чувства самосохранения, — презрительно оскалившись, выплюнул Руби.

— Как ты прожила двести лет, не понимаю!..

— Выжила как-то... без тебя и твоих дурацких попыток меня спасти, — огрызнулась я. Пока молчал и злился, был такой милый, а теперь так и хочется в ответ тоже наговорить гадостей. Никакой пользы от него, только нервы треплет. и он, и птенцы, и.

— Куда ты меня тащишь, придурок?! Что ты делаешь?! Пусти, идиот.

Щенок, несмотря на мои вялые попытки отбиться, подхватил меня на руки и понес в лес, до ближайшей поляны. Поставил у дерева и навис надо мной, чуть ли не тыкая в лицо вкусной венкой на шее. Ладно, есть от него польза.

— Тащи ко мне в комнату настойку, буду пробу снимать, — прошептала я ему в ухо, с трудом удерживаясь от соблазна выпить его прямо здесь. Целиком. уф! Нельзя. Надо умудриться где-то быстро перекусить, утолив первый приступ голода, чтобы потом можно было просто развлекаться с волчонком, смакуя новый напиток, смешанный с его кровью. — Поторопись! — Отпихнув от себя мальчишку, я взмыла в небо и полетела якобы к замку. Но потом развернулась и помчалась к ближайшей деревне. До города далеко. лень. и очень хочется как можно скорее снова дорваться до щенка и развлечься с ним опять, забыв обо всем и обо всех.

***

Удивительно, но перекусить по-быстрому мне удалось, до замка долететь без приключений — тоже. Я уже наловчилась опускаться там, где по моим ощущениям он должен был быть, и бежать на вампирской скорости до ворот.

Не знаю уж, как лешие этого добились и кого привлекли в помощники, но сверху был виден только лес, безо всяких замков. Даже если я точно знала, что он есть.

То, что Антерес еще не вернулся, меня не удивило — ему-то никуда торопиться не надо, вот и отрывается где-нибудь с утра пораньше. Прилетит, попрошу ко мне в память залезть, посмотреть мои воспоминания со стороны.

Хороший у него дар, но опасный. Внушать что-то простенькое умеет каждый вампир. Почти все высшие способны поверхностно покопаться в мыслях, выяснить намерения, сильные яркие чувства. Но до основного содержимого чужой головы могут добраться только Филс и его птенцы. А ведь там сплошная темнота и непредсказуемость. Вытащишь наружу что-то, о чем и сам владелец не подозревал, и опять запихивай обратно!..

Только, если у меня были наведенные кошмары и на самом деле моих собратьев заставили перерезать друг друга, это еще подлее, чем просто внезапное нападение! Но лесовик упоминал, что гостей было не так много, иначе бы лешие все же растормошили старого упыря, то есть моего создателя.

— Пятеро их было, невелика армия. И то, что слово сначала позабыл, а потом вспомнил

— всяко бывает. Ну вылетело из головы, что сменилось оно, слово заветное, — практически оправдывался передо мной дедок, когда рассказывал, как все было тогда, двести лет назад.

Пятеро опытных вампиров — это, конечно, внушительная сила против молодых птенцов. Но все равно слишком легко нас захватили...

Очень не хотелось верить в предательство старшего собрата! И в то, что мой настоящий враг — король кошмаров, тоже. Просто не представляю, как с таким бороться! И уже несколько раз промелькнула трусливая мысль, что лучше б оставить все как есть и жить, пока дают. Но нет!

Я должна разгадать причину, выяснить, что же произошло, потому что иначе — страшно. И бороться с таким врагом страшно, и жить, ожидая, что он явится в любой момент, постоянно вздрагивая и оглядываясь, тоже страшно. А теперь вот мы еще двум высшим дорогу перешли, так что страшно вдвойне.

Волчонок ждал меня как послушный песик, на коврике. то есть на кровати. И все мои страхи разлетелись в разные стороны. На какое-то время мне стало не до них. Мы снова развлекались, пытаясь научить меня распределять кровь в теле, оставляя неприкосновенный запас, поддерживающий мой разум в адекватно-рабочем состоянии. Иногда хотелось плюнуть на все это, иногда с воодушевлением продолжать и продолжать. Хорошо, что щенок терпел все мои эксперименты. Мало того, ему вроде бы даже нравилось.

Когда за окном стемнело, я решила выползти из комнаты, найти птенцов и провести с ними воспитательную беседу, а потом попросить Антереса порыться в моих воспоминаниях. Но тут выяснилась очень странная и неприятная новость. Старший из мужчин моего клана до сих пор не вернулся. И я просто не представляла, где его искать!

Грустный Дориш таскался за мною следом как тень, пока я сначала металась по замку, выплескивая эмоции, а потом прогуливалась по коридорам, обдумывая, что делать. Берт и Руби сидели на ступенях лестницы, прижавшись к стеночке, чтобы не мешать и одновременно иметь возможность иногда уточнять: «Ну?»

— Не нукай, — огрызалась я, — не запряг! — И снова мчалась наверх или вниз. Наконец выдохлась, плюхнулась рядом со щенком и объявила: — Дориш, лети к тому борделю, где вы зомби сотворили, подслушай, осмотрись, но ничего. — я внимательно посмотрела в глаза птенцу и по слогам повторила: — Ни-че-го! Не делай. Ясно?

После послушного кивка добавила:

— Если найдешь Антереса, дай знать. Попытаемся пообщаться на расстоянии и выяснить подробности. В неприятности не влезай!

— Да понял я, понял, все хорошо будет, — попытался успокоить меня Дориш, но мне почему-то не верилось во «все хорошо». Интуиция бегала внутри меня в панике, примерно как только что я по замку.

— Берт, ты сиди тут! Потому что ты — секретное оружие, причем секретное даже для тебя самого. Опять же, если это Тавиф, то он может нащупать тебя.

— Не, — уверенно отмахнулся парень. — Меня уже никто не нащупает. Я все порвал. Антерес по две-три связи сразу советовал, ну я все в пучок взял и порвал...

— Молодец, — нервно хихикнула я. — Кстати, — моя интуиция затормозила, прислушалась к словам Берта и насторожилась, — ты это до полета в бордель сделал?

— Конечно. Иначе мы бы не полетели так далеко. Антерес еще не поверил и долго проверял, потом признал, что я идеальная вольная птица без связей.

— Ага. — Я закрыла глаза и попробовала нащупать Бертрама. Он прекрасно ощущался, я чувствовала нашу связь, могла потянуть за нее. Мы отлично общались этим утром!

— Новую выстроил, — спокойно сообщил мне этот. гений. — Антерес сказал, что совсем без связей мне пока опасно и ты нервничать будешь. Вот я и выстроил пока, временно.

— А-а-а, — протянула я. Выражение лица у меня, наверное, было очень растерянное. Зато Берт выглядел невозмутимо, словно о мелочи какой-то сообщил.

Ну действительно, чему тут удивляться? Подумаешь, сам птенец взял и выстроил связь со своим создателем, причем так искусно, что создатель даже не почувствовал.

Не зря я заманила в клан этого гения, теперь бы только научиться сдерживать его гениальность.

— Все равно, лучше сиди в замке. а то мало ли, решишь еще кем-нибудь подзакусить в воспитательных целях, — пробурчала я, поеживаясь, вспомнив, с каким трудом избавлялась от троицы зомби. — Теперь ты! — Повернувшись к Руби и наткнувшись на его вызывающую ухмылку, мысленно несколько раз повторила: «Только не ляпни ничего, не ляпни ничего!..» Очевидно, в моем взгляде была та же мольба, так что волчонок сменил ухмылку на бесстрастную маску. — Твоя задача будет тоже секретной.

Конечно, вполне вероятно, что с Антересом ничего не случилось, он просто загулял, и все. Вот только было у меня нехорошее предчувствие.

Высшие вообще не самые всепрощающие, а уж Филс славился своей злопамятностью. И если они с Тавифом выяснили, что недавняя кража птенца некроманта действительно была, то можно же и о своем собственном сбежавшем птенце вспомнить. А если до Филса дошли обрывки истории с зомби в борделе, с последующей зачисткой памяти всем подвернувшимся, то и менее умственно одаренный сообразит, откуда ветер дует и кто тут всем заправляет. И, отправляясь искать Антереса, я рискую или нарваться на засаду, или просто. нарваться.

Загадочно улыбнувшись, я направилась в свою комнату, дав понять щенку, что ему надо следовать за мной.

— Настолько секретна, что при всех не сказать?.. — едва за ним захлопнулась дверь, с ехидством поинтересовался Руби, прожигая своими голубыми глазищами мне спину, четко между лопаток. Я ощущала его взгляд, даже не оборачиваясь. Мне было больно. И страшно.

Странно, возможное столкновение с высшими вампирами не настолько пугало. Зато развернуться и сделать то, что задумала, не удавалось, потому что тело словно парализовало. Закрыв глаза, я сосчитала до трех, очень быстро, потому что слышала, как волчонок идет ко мне. Шаг. Еще шаг... Еще шаг, и будет поздно. Если мы будем стоять лицом к лицу, я не решусь, не смогу. Струшу.

Резко обернувшись, вытянула руку и. ударила ему в плечо зажатой в пальцах серебряной пулей. В конце концов, я же вампир. Быстрая, решительная, бесчувственная хищная тварь, а не лохматая улитка. Успела подготовиться, пока Руби еще шел по коридору.

Игнорируя недоуменный взгляд голубых глаз и зубовный скрежет от боли, я прокушенным до кости пальцем вдавливала пулю щенку в рану. Серебро, шипя, плавилось прямо в теле мальчишки, впитывая мою и его кровь, а потом выпало на пол, пройдя через его руку насквозь.

Я еще немного подержала свой палец в ране, не давая ей зарастать и продолжая орошать своей кровью. Затем толкнула потерявшего сознание Рубена на кровать. Склонилась, чтобы убедиться — дышит, сердце бьется, живой. Свободный от меня, но живой.

Куснув, сделала несколько жадных глотков, напоследок. Зная, что, возможно, уже больше никогда. Нет, об этом лучше не думать. Это лишь для того, чтобы подольше в себя не приходил. Для надежности! Постояла, любуясь на побелевшее лицо, тоже просто так. В глаз что-то попало, слезиться начал, вот и пыталась проморгаться. А потом, собравшись с духом, вылетела из окна.

Я не готова снова потерять хоть кого-то из близких! Окончательно потерять.

Пусть мне будет больно от ухода щенка сейчас, а не потом, когда он состарится и, как все псы, уйдет умирать в лес.

Зато теперь я могу спокойно лететь спасать своего друга.

Не знаю уж, как так вышло, ведь мы знакомы несколько дней, но я успела привязаться к Антересу. И если он попал в беду, я должна его спасти. Обязана!.. Даже осознавая, что рискую своей жизнью.

Глава 27

Я уже успела сделать несколько кругов вокруг замка Филса, когда заметила крадущегося вдоль ограды волка. Волчицу с красно-рыжими подпалинами на шкуре. В темноте ее ярко-желтые глаза светились как две маленьких звезды на ночном небе.

Чуть не рухнув на землю от удивления, я с трудом сумела нормально приземлиться и поманить Рыжую в укромное место среди кустарников. Там мы обе сменили облик, чтобы поговорить.

— Какого. лешего?! — выпалила я первой, глядя на невозмутимо ухмыляющуюся девушку.

— Потому что чувствую этого козла, — процедила волчица. — Благодаря тебе!.. Признавайся, это же ты что-то наворожила своей вампирской магией, и теперь меня к этому гулящему прохвосту тянет как за поводок. — Сохви инстинктивно потерла ладонью загривок.

Хм, я в основном наблюдала за Рубеном, и где он подобрал свою помощницу, не знала. Но волков на поводке в здравом уме мало кто держит, а уж волков-оборотней тем более.

— Делать мне больше нечего, — фыркнула я. — Вы отказались все, помнишь? Так что не надо на меня свои потаенные мечты сваливать. Антерес отличный мужик, пусть и любитель потаскаться по борделям...

— Ага. И потом, воняя шлюхами, лезть ко мне! — презрительно выплюнула оборотница.

— Ну он же должен кем-то питаться.

— Пусть сосет кровь у кого хочет, но член при этом держит в штанах! Тебе бы понравилось, если бы Рубен бегал по селянкам, а потом возвращался к тебе?!

Я даже зубами заскрежетала, стоило мне лишь подумать о подобном. И тут же, вспомнив, что теперь волчонок волен бегать куда и к кому захочет, со злостью рявкнула на Рыжую:

— Ты это не мне, а ему высказывай. Потом. Сейчас этот гуляка загулял явно не по бабам.

— Надеюсь, что там, где он сидит, баб нет. Или я за себя не отвечаю, — хищно оскалилась волчица, перетекая в звериную форму, но успев уточнить: — Здесь он. В замке.

Вот подозревала я нечто подобное, но, пока обежала бы все этажи, причем начав с подземелья, кучу времени потеряла бы и, вероятнее всего, попалась бы в лапы птенцам Филса или ему самому.

Вампиры — идеальные хищники, но у оборотней тоже есть масса достоинств. Они слабые, медленные, неповоротливые, но нюх у них лучше. А еще их удобно пускать вперед, проверяя, нет ли в коридоре ловушек.

Сохви кралась первой, я летела за ней и внимательно следила, реагируя даже на отголоски магии, чтобы в нужный момент успеть увеличиться и спасти Рыжую, отшвырнув ее то вперед, то к стене. Один раз пришлось оттянуть назад, за хвост. Волчица сначала на меня рыкнула, попытавшись укусить, а потом присела, прижав уши. Там, где она только что стояла, из пола выскочили раскаленные мечи. Нас обдало жаром так, что шерсть чуть не вспыхнула и глаза заслезились.

Филс знал толк в ловушках, но они были рассчитаны или на одиночку, или на целую команду, где впереди идет самоуверенный смертник. Подобные штуки были не одноразовые. Мечи, например, сразу же скрылись в пол, но я знала, что они выскочат обратно в любой момент.

Сюрпризы поджидали нас и сверху, и снизу, и в стенах. Один раз на меня упала та самая чесночная сетка, предназначенная для ослабления вампиров. Хорошо, что со мной была Рыжая, которой чеснок нипочем.

Главное, пусть мы и старались не шуметь, но все же какие-то звуки издавали. И сами ловушки поскрипывали, поклацывали, иногда негромко хлопали. Так что или в этом замке все глухие, или...

— Здесь не пахнет кровососами. — Притормозив на очередном повороте, Сохви даже сменила облик, чтобы обрадовать меня столь ценной информацией. — У тебя весь замок ими провонял настолько, что через двести лет не выветрилось. А тут не пахнет!..

— Мне кажется, они живут в другом месте.

Вернее, я была практически уверена в этом. Зато становится понятным расслабленное поведение Филса, отсутствие внешней магической охраны на замке и, кстати, тот факт, что я встречала достаточно мало птенцов, хотя клан был очень многочисленным. Это место — обманка. Гнездовье скорее всего неподалеку, и к нему можно добраться, если знать тайный ход. В том, что ход есть, я тоже была уверена. Ведь, когда я наблюдала за замком, то видела, как птенцы в него входили и даже выходили. Но потом они не мельтешили во дворе, и их силуэты не мелькали в комнатах. Меня это не беспокоило, так как я была сосредоточена лишь Филса, следила только за ним. Это теперь, немного поумнев, я наконец-то сложила все увиденное и сумела сделать правильный вывод. Мы в ловушке!

Надеюсь, она еще не захлопнулась и наше присутствие не обнаружили.

— Ты чуешь кого-то? — уточнила я у Рыжей, старательно принюхиваясь сама. Вроде бы я никого не слышала и не видела, не ощущала ничьего присутствия. Вряд ли Филс и его птенцы настолько крепко спят.

— Кровососа и кровь. — Широко раздувая человеческие ноздри, словно зверь, Сохви махнула рукой в сторону одной из дверей. — Много крови. Но Антерес не там.

— Сначала заглянем сюда, — решила я, подкрадываясь к комнате, на которую указала Рыжая. Я тоже чувствовала и кровь, и вампира. не Филса, не Тавифа. но запах был странно знакомым. Родным. Так мог бы пахнуть мой собрат по гнезду, например.

Как зачарованная, я уже потянулась к ручке двери, но Сохви успела меня остановить, оттолкнув мою руку.

— Слишком много крови, — пояснила она, отреагировав на мой недоумевающий взгляд.

Да, идеальная ловушка для вампира, прямо классическая. И запах еще. Интересно, можно из памяти извлечь запах? Наконец-то у меня паранойя обострилась, пусть и с запозданием.

— Кровосос пахнет похоже на меня или иначе? — обратилась я к независимому эксперту по запахам.

— Иначе, конечно, — усмехнулась Рыжая, с подозрением глядя на меня. — Это мужик. Человеческого в нем уже ничего нет, так что старше тебя. Ты иногда попахиваешь человеком, особенно когда на Руби смотришь. — Волчица насмешливо фыркнула, сдерживая смех. Нашла время веселиться!.. — А еще там пахнет осиной и чесноком, — протянула Сохви, чуть ли не засунув свой нос в дверную щель. — Стой тут, сейчас проверим. — И девушка резко распахнула дверь, сменила облик на звериный и зарычала, глядя на распятый на стене скелет.

Скелет был живой! Он повернул к нам голову... Он... уф!.. Что я, скелетов живых не видела? Ясно же, что вампир, просто давно не кормленный и, наверное, уже того. потому что крови-то нет, значит, разум ничто не питает. Да и питать нечего — череп пустой.

Кровь, кстати, на самом деле была, только не в скелете, а в чанах, стоящих вокруг него. Даже думать не хочу, каково это — умирать от голода, когда еда в двух шагах, только руку протяни. Вот только протянуть ее вампир не мог, потому что все его тело было буквально утыкано осиновыми кольями, на которых, как украшения, висели головки чеснока. Свежие, судя по запаху.

— Зна-а-ачит, так, — прошептала я вслух, больше для себя, чем для Рыжей. — Кто-то тут спятил — или Филс, или мы, или этот высший на стене.

Скелет принадлежал высшему, причем очень древнему высшему, потому что любой другой вампир от таких ран давно бы умер. А этот — живой. шевелится. Каин, помоги мне!

И что теперь делать? Мы сюда Антереса спасать пришли. Но если высший в здравом уме. если я сумею как-то вернуть ему здравый ум. если.

Так, стоп! Хватит! Некроманта я уже завела, вместе с проблемами. Если еще и высшего в гнездо притащу, проблем гарантированно прибавится. Зато насчет пользы все очень спорно. Поэтому пусть висит.

Тем более я же не знаю, как его спасать! Рыжей поручить колья выдергивать? А если спасенный потом на нее нападет и выпьет досуха? Он же спятивший. наверное. Кто ему помешает? Я, что ли?! Но у меня тоже не все в порядке с головой, если всерьез раздумываю, как помешать голодному вампиру выпить оборотня! Возможно, все дело в том, что это мой оборотень? Который к тому же знает, где заперли моего же вампира?!

Вот только запах. Настолько сильный, что перебивал одуряющий аромат свежей крови. Сам скелет уже давно ничем не пах, но его магическая составляющая фонила кровными родственными узами. И раз Рыжая учуяла столько подробностей, значит, и она ощущала магические флюиды: вампир, древний, мужчина.

Я его освободить не могу, да и входить в комнату страшно — вдруг это ловушка? Отправить туда волчицу равносильно убийству. И вроде бы странно выбирать между новым союзником, обязанным мне жизнью, и оборотницей, тем более в пользу второй, но.

— Так, сначала освободим Антереса, — приняла я самое, на мой взгляд, разумное решение. — А потом вернемся, если время останется.

Рыжая согласно кивнула, боязливо порыкивая на скелет. Я уж думала, что самоуверенную девчонку ничем не напугаешь. Но древний вампир справился с этой задачей. На самом деле мне самой страшно, к тому же родовая связь притягивает.

Оставив дверь к скелету открытой, мы помчались дальше по коридору. Рыжая — волчицей, я — мышкой.

Антереса держали в небольшой комнатенке рядом с лестницей. И рядом с ним тоже стоял чан с кровью! Сглотнув голодную слюну, я решила воздержаться от угощения. Моя паранойя чувствовала в местной традиции какой-то подвох.

Мужчина был за руки и за ноги прикован к стене, а спиной прислонен к осиновому кресту и примотан к нему цепями. И боль, и надежность... Обе его ладони были аккуратно проткнуты тоненькими, как зубочистки, осиновыми щепками. Не смертельно, но адски больно, как серебро для оборотня.

Пока я, еще мышью, изучала комнатку, выискивая, откуда на нас может свалиться опасность, Рыжая, принюхавшись и оглядевшись, сменила облик и подбежала к заметно побледневшему и подурневшему красавцу. Первым делом она вытащила из рук Антереса щепки, а затем с размаху залепила ему ладонью по лицу. Как у бедняги голова не отвалилась после такого удара, не представляю!

— Лапонька, я же не специально, — ласково-смущенным тоном проворковал несчастный.

— У меня просто возникли непредвиденные сложности.

За этой фразой последовала новая пощечина, после чего Рыжая со злостью процедила:

— Лучше заткнись, а то убью.

Взгляд у нее при этом был очень многообещающий. Так что Антерес, умудрившись незаметно подмигнуть мне, застыл с понурым лицом, глядя в пол и старательно изображая виноватого. Причем настолько достоверно, что даже я почти поверила. Но волчица на устроенное ради нее представление не обращала внимания. Рыча и скрежеща зубами от усилий, она разрывала опутывавшие мужчину цепи.

— Может, крови? — предложила я, на всякий случай сменив облик, чтобы прийти на помощь, когда позовут.

Но Антерес помотал головой:

— В местном напитке слишком много чеснока. Особый вид, без запаха и вкуса.

— Ясно, спасибо, что предупредил.

Все как я и подозревала. Не зря моей паранойе местная щедрость показалась подозрительной.

Я благодарно кивнула, наблюдая за стараниями Рыжей. Волчица практически справилась, вот только не знала, что делать с удерживающими Антереса кандалами.

— Переломай ему руки и ноги, — мысленно поежившись, посоветовала я. Не самая приятная процедура, но других вариантов нет. Даже совместными усилиями мы не разломаем кандалы из цельного куска железа. Уверена, надевали их таким же способом.

Девушка сначала посмотрела на меня как на умалишенную, но потом, вспомнив, что мы умеем восстанавливать части тела еще лучше, чем оборотни, активно взялась за дело.

Я лишь поеживалась от хруста костей, а спасаемому бедолаге приходилось терпеть адскую боль. Но, после осиновых щепок, вывернутые запястья и переломанные пальцы — мелочи. Вот ступни пришлось практически оторвать...

— Нет, лапонька, пить из тебя не стану, — полностью повиснув на Рыжей, так как стоять он не мог, Антерес отвернулся от ее шеи с заманчивой венкой. Хотя я видела, каких усилий ему это стоило. — Это как предложить умирающему от жажды бутылку с водой, предупредив, что можно сделать лишь два-три глотка. — Мужчина подмигнул мне, пытаясь улыбнуться. Вышло кривовато и неестественно. — У меня не настолько сильная воля. Кстати, который час?

Я лишь пожала плечами, но потом вспомнила, что в другом конце коридора вроде бы мелькало нечто похожее на круглый циферблат, и мышкой минуя ловушки, на вампирской скорости метнулась туда и обратно. Заодно отметив, что дверь в комнату скелета по-прежнему распахнута и череп высшего расположен так, как будто он смотрит на меня. Бр-р-р!

— Без десяти минут полночь, — сообщила я, вернувшись и сменив облик.

— Иех, а я уже почти поверил, что спасся, — тоскливо вздохнул Антерес, только выползший из своей комнатенки. — Быстро сваливайте, у вас как раз десять минут, чтобы незаметно убраться прочь из замка.

— А ты?

Незаметно убегать с вампиром верхом на рыжем волке сложно. Чтобы удержать мужчину в лапках, я должна буду стать летучей мышкой внушительных размеров, и с незаметностью тоже возникнут проблемы. Сам сменить облик Антерес сейчас не сможет, он в здравом уме-то находится чудом, на последних запасах крови.

Мужчина пробежался взглядом по коридору, выискивая что-то похожее на тайник, но я уже все придумала. Вот прямо озарение свыше, быстрый анализ всех имеющихся возможностей — и итоговое решение. Плюсы и минусы просчитывать уже некогда.

— Так, Сохви, бежишь к нам в замок, находишь Берта, осторожно возвращаетесь вместе и ждете. Я свяжусь с ним и расскажу, что делать дальше. А мы сейчас спрячемся у моего дальнего родственника. Вряд ли нас там станут искать.

Рыжая с подозрением поизучала меня, потом перевела взгляд на Антереса, потом буркнула что-то явно не слишком цензурное, сменила облик. и смешно забила в воздухе лапами, потому что я, обернувшись огромной мышью, подцепила ее под живот и помчалась к выходу, мимо всех ловушек. О подлых, падающих сверху или вылезающих из стены, я помнила очень хорошо, и мы ловко их избежали, несмотря на мои большие размеры. Ну. почти ловко, почти миновали. Главное — Рыжая не пострадала.

Выпустив волчицу, я, не дожидаясь прощальной речи, вероятно не слишком вежливой, учитывая внезапность и скорость перелета, полетела обратно, умоляя физические и магические силы не испаряться слишком быстро, ведь у меня на них планы.

Затем, подхватив Антереса, я протащила его волоком до комнаты скелета, залетела внутрь, захлопнула дверь, упала на пол и закрыла глаза.

— Детка, ты только сознание не теряй, чтобы успеть спрятаться, если что...

«Уже потеряла, — проворчала я мысленно, не открывая глаз. Конечно, мужчина меня не слышал, так что я разговаривала сама с собой. — Все. включая сознание. Не мешайте мне страдать.»

— Слушай, а тебя это украшение на стене не отвлекает? — настойчиво продолжил тормошить меня Антерес. — А то мне что-то как-то некомфортно. Он тут давно висит, но я был уверен, что это просто скелет. Он никогда не шевелился.

«А теперь ему стало скучно» — все так же мысленно буркнула я, с усилием приподнимаясь с пола.

И тут же замерла. Во-первых, потому, что мой собеседник приложил палец к губам. Во-вторых, потому, что сама услышала, унюхала, ощутила, как по коридору идут трое. Филс и два его птенца.

Мой запах они точно не учуют, так как мы с древним пахнем примерно одинаково, а оборотня среди них нет. Но вот запах Антереса.

И как мне его спасать? Сил почти не осталось, зайцев поблизости нет, кровь в чане с чесноком. Вся надежда на Рыжую. Только что она сможет сделать?!

Глава 28

Мы все обратились в слух. И я, и Антерес... И даже скелет характерно наклонил голову чуть набок. В коридоре суетились, негромко переговаривались... а затем кто-то с довольным смешком постучал по двери в нашу комнату.

— Я чую тебя, мой мальчик, — обманчиво ласково промурлыкал Филс. — Даю тебе целую минуту, чтобы спрятаться.

Скучающий высший, само собой, не упустит возможности сыграть в кошки-мышки со своей потенциальной жертвой. Растерянно переглянувшись с Антересом, я покосилась на скелет и. решилась. Выбирать-то, по сути, не из чего!

Осиновые колья были наисвежайшие, как и чеснок. Кто-то регулярно обновлял здесь и кровь в чанах, и колышки, чтобы они не превратились в труху, и головки чеснока старательно развешивал. Оборотень? Человек? Или вампир, готовый пострадать ради мести?

Я быстро орудовала лапками, попискивая от боли, но стараясь ради спасения. Даже крохи магии в себе нашла, чтобы немного усилиться. Правда, все колья вытащить не успела, расчистила лишь верхнюю часть скелета.

Когда в комнату крадущейся походкой хищника вошел Филс и с ухмылкой пнул лежащего на полу Антереса, я шмыгнула за чан с кровью, мечтая стать маленькой-маленькой мышкой. Совсем маленькой, а не размером с чан, как сейчас!..

Наверное, я недооценила собственный магический запас, или поиски скрытых резервов помогли, потому что мне удалось уменьшиться и притаиться. Нельзя позволить Филсу схватить нас двоих.

«Я у замка, — раздался у меня в голове голос Берта. — Мелкий со мной».

Мелкий — это, наверное, Дориш. И мне было бы спокойнее, если бы он был дома, под охраной леших.

«Рыжая зверюга тоже тут, — продолжил отчитываться Берт. — Нападать?»

«Нет!» — мысленно рявкнула я, пытаясь абстрагироваться и не вздрагивать от каждого удара сапога или кулака Филса. И не задумываться, что бьет высший не по какому-то чужому, неизвестному мне вампиру, а по Антересу. А два его птенца стоят в дверях и смотрят, ухмыляясь, довольные. Возможно, радуются лишь тому, что жертва их создателя

— не они, только мне все равно. Адски злят их усмехающиеся рожи, и собственная слабость, и безнаказанность Филса, и... Была бы внутри меня сейчас магия — самовоспламенилась бы, наверное, от гнева!

И вдруг один из птенцов, кинув взгляд на скелет, заметил нехватку осиновых и чесночных украшений. Охнув, парень замахал рукой, привлекая внимание создателя, и. тут же упал на пол, вместе со своим собратом.

Колья, оставшиеся внутри скелета, вылетели из него, как пчелы из улья. Видела я один раз подобное и перепугалась, хотя уже была вампиром. А сейчас струсили птенцы Филса, потому что в них полетел не пчелиный, а осиновый рой. Правда, скелет после этого обмяк и, постукивая костями, стек на пол, но зато в комнате мы снова остались втроем.

Филс тоже предпочел выскочить и с грохотом захлопнуть дверь. Уверена, сейчас он ищет, чем бы ее забаррикадировать.

Если бы у черепушки древнего были глаза, можно было бы сказать, что напоследок, перед тем как один высший выбежал, а второй потерял сознание, они обменялись полными ненависти взглядами.

Вылетев из-за чана, я принялась порхать над Антересом. Несколько кольев упали на него, так что я, шипя от боли, раскидала их в стороны, не меняя ни облика, ни размера. Не уверена, что мне хватит сил на новые обороты, так что лучше побуду мышкой, удобнее прятаться.

— Детка, я был немного занят. и не очень понял, что произошло. Кроме того, что на меня с неба посыпалась осина.

Я кивнула в сторону валяющегося на полу скелета. Кстати, раз Антерес оклемался, можно посмотреть, что там с древним. Только страшно. Причем не ясно, чего я боюсь больше — того, что высший все еще жив и кинется на меня, или того, что он умер. потому что я уже успела оценить выгоду от такого союзника. Даже если мы объединимся временно и только из-за общего врага.

Понять, мертв скелет или жив, было сложно. Он лежал без движения, и его пустые глазницы смотрели в потолок.

— Странно, почему он не выкинул этот трюк раньше? Зрителей дожидался? — поинтересовался подползший поближе Антерес.

Любопытство придало ему немного сил, он даже сумел присесть. Но, судя по его виду и по моим внутренним ощущениям, если мы в ближайшие минут пять... десять... ладно, максимум час не поедим, то спятим. Лично я — точно.

Лапками я показала, что успела освободить половину скелета, так что тому пришлось напрягаться в два раза меньше. Правда, у меня все конечности были распухшие и в волдырях, даже основа крыльев.

Но на теле Антереса сейчас тоже очень четко видно, где именно лежали осиновые колья, несмотря на то что мужчина словно попал под копыта взбесившегося табуна.

Избитый после потери крови вампир всегда выглядит немного пугающе. Сломанные кости, порванная кожа, мышцы, сухожилия.

От идеального красавца остались только волосы, да и те растрепаны, слиплись от пота и испачкались. Один глаз опух, губы разбиты, зубы выбиты. Видно, что Филс сильно обиделся за попытку побега.

— Ничего, восстановлюсь, — успокоил меня Антерес, правильно оценив мой испуганный взгляд. — Перед тем как меня сюда притащили, я выглядел не лучше. Но меня напоили нормальной кровью, после того как я трижды вывернулся наизнанку той, что стоит в чанах.

Тут скелет зашевелился, и я пулей отлетела к тем самым чанам, забившись между ними и опасливо поглядывая на древнего. Жаль, Антерес не мог составить мне компанию. Зато он пытался вести себя привычно: шутить и сохранять достоинство, несмотря ни на что.

— Не рекомендовал бы, в этом трактире отвратно кормят.

Но скелет, проигнорировав совет, чуть ли не окунулся в чан, к счастью, не в тот, за которым пряталась я. Правда, через минуту прятаться мне надоело, потому что ничего ужасного не происходило. Древний пил. Не знаю как, но пил! Пил кровь с чесноком, только главное не в приправе, а в действие.

Сначала мне казалось, что скелет просто лежит, опустив голову в чан, но потом я заметила, что отравленная жидкость как будто испаряется!

Я сама неоднократно восстанавливалась и видела, как восстанавливаются другие, только не из такого плачевного состояния. Вампир, от которого остались одни косточки, в ста процентах из ста безумен и подлежит уничтожению. Возможно, у высших это не совсем так, вернее, они уже давно спятили, так что усиления помешательства никто не заметит.

На третьем чане со скелетом начали происходить ожидаемые изменения. Появились внутренние органы, мышцы. Естественно, древний был красив. Ослепительно красив! Золотые кудри; глаза, блестящие, как драгоценные агаты; ярко-алые пухлые губы, белоснежная тонкая кожа.

— За тысячи лет у меня выработался иммунитет почти к любому дерьму, — недовольно пробасил этот прекрасный принц и громко срыгнул, как будто и правда находился в придорожном трактире.

Я пыталась осмыслить увиденное, а Антерес — справиться со скрутившим его смехом... Силы на веселье где-то нашел. Поразительно!.. Мне вот совсем не смешно, но уже и не страшно.

Подумаешь, бывший скелет, ничуть не напрягаясь, поднял четвертый чан и опрокинул его в себя, как пьянчуга вино из кувшина. Замашки у моего собрата или предка явно не аристократические, но это же не повод нервничать?

Снова смачно рыгнув и вытерев лицо рукой, бывший скелет с ноги распахнул дверь и вышел в коридор. Судя по последующим выкрикам и грохоту — отправился разминаться после многолетнего отдыха.

— Надо же! Мы для проверки силы духа сюда заглядывали, так он даже головой не крутил. — С удивлением проводив древнего взглядом, Антерес с тоской посмотрел на опустевшие чаны. — А вот кровью в таких объемах здесь не угощали. Жаль, что я пока ко всякой дряни не привык. Вот красное вино с нотками крепкого кофе и пряных специй, разбавленное кровью пышной возбужденной красотки. М-м-м!

Я с опасением пригляделась к мечтательно зажмурившемуся мужчине, очень надеясь, что он просто вспоминает, а не бредит от голода. Конечно, если поспешить с восстановлением, то разум успеет починиться. Только потом станет работать по схеме «где тонко, там и рвется», к сожалению. Склеенные тарелки всегда вновь раскалываются по старой трещине.

Вылетев из комнаты, я огляделась. Два птенца Филса уже не смогут никому помешать, без голов вампиры окончательно умирают, в отличие от зомби. Самому Филсу тоже не до нас, он отчаянно сопротивляется, уже почти проигрывая битву. А вот нападающий на него бывший скелет просто развлекается, с наслаждением вымещая обиду за годы издевательств.

Высшие. не могут просто убить и расслабиться. Обязательно надо поиграть напоследок, повеселиться, развлечься. Вековая скука отбивает всякую осторожность и чувство самосохранения.

Погордившись собственным умом и рассудительностью, я вернулась, подхватила Антереса за плечи и потащила волоком по коридору до первой ловушки, попискивая от натуги.

Дальше я совершенно не представляла, что делать, разве что сесть и заплакать. Но этим заняться всегда успею...

Покружив вокруг окошка, я попыталась открыть его лапками. Не получилось. Запас сил у меня не бесконечен. Даже если подпитываться злостью, страхом и адреналином, все равно когда-нибудь исчерпаюсь полностью.

Разозлившись, дернула на себя решетку, надеясь, что оконное стекло потом смогу разбить, хотя бы подручными средствами. И не сразу поняла, что произошло. Просто мир вокруг уменьшился, а в прутья я вцеплялась уже пальцами рук, а не лап. Да гори все ярким пламенем! Теперь и магия со мной попрощалась, выкинув из второго облика!

Тут сзади раздалось насмешливое хмыканье. Я резко развернулась, чуть не упав на пол, и встретилась с уверенным взглядом некроманта. Хорошо, что продолжала держаться руками за решетку — это меня спасло от позора.

Ухмылка на лице Тавифа не предвещала ничего хорошего, как и деревянный нож, приставленный к телу моего собрата по клану.

Быстро метнуться и выбить оружие из рук высшего я бы не смогла даже в лучшей форме. Да и положение у Антереса очень невыгодное: он сидел на полу, прижатый спиной к ногам стоящего за ним некроманта. Конечно, Тавифу пришлось немного наклониться, чтобы направить нож четко в сердце, но как раз поэтому вместо спасения друга с большей вероятностью я спровоцирую его смерть.

Зато высший оттащил Антереса подальше от ловушки. Наверняка изучил все опасные места этого замка за столько лет знакомства с его владельцем. И возможно, даже знает, где потайной ход или как тут можно прогуляться, не боясь, что тебя проткнут, поджарят или расчленят.

Всем своим видом Тавиф демонстрировал циничное безразличие к судьбе Филса, но все же краем глаза следил за битвой, вернее за забавляющимся со своей мышкой древним. Уверена, в плен этот пьянчуга попал именно из-за привычки развлекаться, вместо того чтобы убивать сразу, решая проблемы кардинально. Я могу понять злость создателя на своего птенца и хоть как-то оправдать самого Филса, издевающегося над Антересом. Но вот это непонятное мне садистское веселье очень попахивало безумием психопата. Сваливать отсюда надо как можно скорее, даже если психопат вроде как мой дальний родственник...

— Кто ты, я не знаю, но прибью тебя просто за компанию, вместе с ним, — якобы спокойно предупредил меня Тавиф.

Нет, в том, что некромант легко убьет и меня, и Антереса, я даже не сомневалась. К тому же мы оба абсолютно обессилены и не способны сопротивляться. А вот в спокойствие Тавифа я не верила. Он весь был как тонкая леска одной из ловушек в замке, напряжен до вибрирующего магического звона. Даже полностью обезмагиченная, я все равно его слышала. Высший был готов сбежать в любой миг, едва спасенный мною псих закончит играть с Филсом и отправится на поиски новых жертв.

Внезапно Тавиф прислушался, причем не к внешним звукам, а к голосам внутри. Интересно, его птенцы нашли Берта? Или Берт нашел его птенцов. Или еще что-то пошло не совсем так, как хотелось бы. Но зато нам с Антересом повезло!

Некромант на вампирской скорости провернул все то, что у меня уже не получалось: подбежал к окну, вырвал из стены решетку, выбил стекло. и мышкой рванул куда-то вниз и влево, за деревья.

«Вас уже можно спасать?» — раздался у меня в голове голос второго из птенцов.

«Сами справимся», — самоуверенно заявила я. Но и правда, чем мне тут Берт сможет помочь? Оценит дурной пример спятившего родственника? Ничему хорошему этот пьянчуга моих птенцов научить не сможет. Поэтому нам всем надо убираться отсюда как можно скорее и временно отсидеться в замке, предварительно позаботившись о еде.

Пыхтя от усилий, словно жалкий человечишка, кем, в принципе, сейчас и была, я дотащила до окна Антереса. Не то чтобы он был в восторге от моего плана, но ни времени, ни сил на придумывание чего-то менее рискового и болезненного не оставалось.

С трудом совместными усилиями мы сначала свесились с окна третьего этажа, а потом рухнули вниз, прямо в кусты. Я лишь успела попросить Каина посыпать нас пыльцой удачи.

Боль, хруст, противное ощущение, когда сломанные кости протыкают внутренности. Вставать страшно, потому что череп наверняка всмятку...

— Тащите их к нам, быстро! — Голос Тавифа я слышала уже в полузабытьи. — Филс уже мертв, сваливаем. Сваливаем!..

Глава 29

В себя я пришла от запаха вкусной крови прямо под носом. Впилась клыками, даже не открывая глаз. Вкус был так себе. Белое сухое, если сравнивать с винами. Женщина, лет сорока, может и старше, я не сильно в людях разбираюсь.

Странно, но я умудрилась не выпить ее полностью, правда, напрасно, потому что стоящий рядом Тавиф тут же свернул ей шею, отбросил в сторону и пнул мне красное сухое — мужчину примерно того же возраста. Этого человека, под насмешливым взглядом высшего, я выпила до дна. Все равно его бы иначе убили.

Нас притащили в подземелье некромантского замка. Кроме самого владельца, в тени скрывалось несколько его птенцов. Я насчитала пятерых, но, возможно, их было больше.

Забавно, что я валялась на полу, свободная. А вот вновь прекрасный Антерес сидел, прикованный за ошейник к стене длинной цепью. Наверное, по мнению Тавифа, меня не стоит воспринимать всерьез. Жалкое, юное, совершенно не опасное создание.

— Целую деревню сюда притащили? — поинтересовалась я, высасывая досуха очередной сосуд.

Странное неуютно-раздражающее чувство, похожее на совесть, очень мешало наслаждаться пищей, но тело быстро восстанавливалось, магия возвращалась, а люди. Люди легко затеряются в бесконечной череде выпитых мной за двести с лишним лет.

— Это вместо спасибо? — ухмыльнулся высший. Здесь, в своем замке, он чувствовал себя гораздо увереннее, спокойнее, надежнее. А зря, ведь Филса убил скелет, хранившийся именно в его шкафу. — Мелкая нахалка! Кто твой создатель? Я верну тебя ему, предварительно отшлепав розгами.

— Ой! — Испуганное выражение мне удалось без труда. Я действительно побаивалась Тавифа, потому что не понимала его целей. Зачем он притащил нас? Для чего приковал Антереса? Чего он вообще добивается? Мести за кражу птенца? Если да, то кому? Как с ним договариваться, не представляя, что ему нужно?!..

Страх и волнение не мешали мне изучать подземелье и обдумывать, как бы нам из него вырваться.

Не надо меня шлепать!

Уф-ф! Так... Раз Тавиф в смерти моего создателя не замешан, значит, можно не городить огород, а выболтать часть правды? Оценить реакцию, чтобы можно было сделать хоть какие-то выводы.

— Я потерялась. и теперь ищу своего создателя. Вот он обещал мне помочь. — Преданно сверля взглядом некроманта, я махнула рукой на Антереса. — А сам заманил в замок к своему создателю. — Надеюсь, Тавиф не участвовал в охоте на моего друга, иначе вся сказочка накроется медным тазом. — Но у них там кто-то уже гостил, так что я решила зайти попозже, — пожав плечами, типа пошутила, чтобы не выходить из роли мелкой нахалки.

— Судя по потрепанному виду, ты все же напросились на угощение, — вроде бы поддержал мою шутку Тавиф, но потом без всякого предупреждения ударил меня по лицу так, что я отлетела к стенке, той самой, к которой крепилась цепь Антереса. — Не смей мне лгать, девчонка!

— Я правду говорю. — Жалобно хныкая, одновременно оценила, что крепеж надежный, а вот сама цепь более хлипкая, по сравнению с крепежом. И от нее фонит магией.

В отличие от Филса Тавиф был сторонником традиционных способов удерживания пленников. И как освободить Антереса, я пока не представляла. Голову-то ему не отвернешь! Да и ошейник наверняка тоже с сюрпризом.

— Лжешь, — спокойно, словно не он только что свернул мне скулу одним небрежным ударом, процедил Тавиф. — Не знаю, где ты таскалась двести лет, но раньше ты жила в Дридбёрнском лесу.

Я с искренним недоумением похлопала ресницами, обиженно выпятив при этом губы. Словно не понимая, о какой лжи идет речь. Адски бесит играть роль дурочки, но чем глупее тебя считают, тем безопаснее.

— Твоего создателя и всех его птенцов убили, я видел трупы. Ни за что не поверю, что ты заявилась к Филсу случайно, а не из-за того, что он заранее знал об убийстве.

— Уби-и-или? — тоненьким детским голоском протянула я и совершенно искренне разрыдалась, просто выпустив на волю старую боль.

Выходит, Филс все же был замешан, пусть и косвенно. И знания о том, как менять у предптенцов создателей, свалились на него не просто так. Наверняка это была плата за молчание.

— Заткнись! — рявкнул на меня Тавиф минуты через две. — Лицедейка из тебя никудышная. В твое горе разве что деревенский простачок поверит.

Я обиделась, потому что плакала всерьез, от души. И, размазывая слезы по лицу, со злостью рявкнула на высшего, не иначе как окончательно потеряв страх от новой свалившийся на меня информации:

— Ну и не верь! Плевать мне на тебя. Я даже не знаю, кто ты такой. И на Филса специально наговариваешь.

Да я сама поступала так же, стравливая двух высших! Почему бы высшим не проворачивать подобное?

Просто у меня что-то не сходилось. Тайна перехвата влияния на предптенцов была известна моему создателю, он записал ее в дневниках, которые остались в замке. Какая-то часть записей пострадала, сгорела или потерялась, но именно о предптенцах сохранилась. Значит, убийцы не могли ею расплачиваться.

Если бы им нужны были дневники моего создателя, они бы забрали их с собой. Это же логично! Или нет? Или правильнее хранить секреты мертвеца в его же заброшенном замке?

— Точно, специально, чтобы такой озлобленный наглый ребенок, как ты, пошел и попинал ногами его оторванную голову, — с презрением буркнул Тавиф.

В его взгляде все еще светилось подозрение, но, по-моему, он начинал мне верить. Что же такое соврать, чтобы он и Антереса отпустил?!

— Тогда для чего?.. — договорить я не успела, потому что некроманты дружненько рванули вверх по лестнице на всех вампирских скоростях, подземелье резко опустело, а огромная тяжелая дверь с грохотом захлопнулась.

Зато у меня в голове объявился Берт, поставивший меня в известность: «Мы начали вас спасать».

«А если я против?» — Мысленно изобразить суровый тон, когда тебя прямо распирает от нервного смеха, оказалось довольно трудно. Но, надеюсь, получилось. По крайней мере, я старалась. Не люблю, когда за меня принимают такие важные решения, тем более мои собственные птенцы.

«Поздно», — как всегда лаконично отреагировал Берт и пропал.

Зато один из камней в полу чуть-чуть приподнялся. Очевидно, тот, кто прятался в тайном лазе, оглядывался, убеждаясь, что, кроме нас, здесь никого нет. Затем камень сдвинулся в сторону, и в подземелье, подтянувшись на локтях, влез Рубен. Не глядя на меня, он подошел к Антересу, внимательно изучил ошейник, покрутил в руках цепь... На подвижном лице волчонка ярко светилась глубокая задумчивость.

— Да плевать уже, — решительно выпалила Рыжая, тоже втискиваясь к нам через лаз. — Давай, рви.

— Не могу, опасно. Она магическая, — огрызнулся Руби. — Надо решить.

— Некогда. Берт сказал пулей. — Оба оборотня словно не замечали меня и Антереса. Они видели лишь препятствие, которое следовало быстро устранить.

— Для него может быть опасно! — попытался вразумить девушку волчонок.

— А тут сидеть не опасно? — с ехидством поинтересовалась Рыжая.

Лапонька, я восхищен твоей настойчивостью, но все же.

— Заткнись, — рявкнула оборотница, наконец-то заметив, что в подземелье есть еще кто-то. — Они тебя точно убьют...

— Но так меня убьет ошейник, — ласково, как ребенка, принялся убеждать девушку Антерес. Взгляд у него при этом тоже был ласковый и нежный. Интересно, я со стороны, разговаривая с Рубеном, так же умилительно-нелепо выгляжу?!

Оборотни, переглянувшись, смирились и уставились на меня. Жаль, повыделываться времени нет, и смысла тоже — не постороннего же спасаем, а своего, родного. Кстати, о родных:

— А такой, психованный немного золотоволосый красавец поблизости не крутится? — поинтересовалась я, одновременно пытаясь прощупать, как именно работают магические украшения на Антересе.

— Немного? — Желваки на скулах щенка перекатывались так красиво, что я замерла, как зачарованная.

А процедил-то как сексуально, с хрипотцой! И взглядом сверкнул испепеляюще, как обычно, когда придушить хочет, но помнит, что почему-то нельзя.

— Да это полный псих! Тебе до него. вечность.

— Так ты вроде как радоваться должен, — усмехнулась я, выжидающе смотря при этом на Рыжую, потому что от Рубена сейчас полезной информации не дождаться.

Правда, волчица, едва речь зашла о златовласом психе, напряглась, косясь на меня с подозрением. Причем в ее глазах отчетливо читалось, что насчет вечности она бы поспорила и, по ее мнению, я уже спятила.

— Только не говори. что это тот самый скелет. — со страхом и восхищением прошептала девушка. — И. ты его. того?.. А он теперь тут всех. того. У-у-у-у!

М-да, информативно. Но от Рыжей большего тоже пока не добиться. Она на несколько секунд замерла, глядя на меня как на опасного душевнобольного, сбежавшего из лечебницы. Зато оживился Рубен:

— То есть это ты где-то нашла психованного? Не удивлен. — Поджав губы, щенок окатил меня осуждающим недовольством. — Ведь просил же завязывать с пополнением клана. По-хорошему просил!

— Можно подумать, ты способен попросить меня по-плохому, — ухмыльнулась я и тут же ойкнула, неожиданно оказавшись прижатой спиной к стенке пещеры. Внезапно и быстро. Волчонок прижал мои руки своими и навис, хмуро изучая мое лицо, словно выискивая ответ на какой-то свой, очень важный вопрос.

— И? — Я с вызовом посмотрела на мальчишку, даже не пытаясь вырваться. Интересно же, что он задумал!

— Какого. ты. меня. отпустила?! — В голосе Рубена отчетливо звучала обида, именно поэтому я не стала посылать его без объяснений, пусть сейчас не время выяснять отношения.

— Чтобы ты выжил, если со мной что-то случится.

Емко, четко и, надеюсь, доступно.

— Ла-а-адно. — Недовольно ухмыльнувшись, Руби расцепил наши пальцы и отодвинулся. А я, улыбнувшись, окрыленная и воодушевленная, ринулась очередной раз спасать Антереса. У меня было такое чувство, что я могу свернуть горы, не то что разломать руками ошейник!

— Потоки идут от крепления. — Пока мы с волчонком развлекались, другая пара занималась делом. И Антерес, как более старший и опытный, уже разобрался, что именно надо делать. — Если пытаться порвать цепь — меня сразу начинает душить, но если попытаться отломать крепление...

Крепление уходило в стену. Сломать его, не потревожив при этом цепь, не смогли бы ни оборотни, ни вампиры. Зато его можно было расплавить! Только мне же магии понадобится. немерено!

— Слушай, тот, на всю голову, он же тоже огнем может? — немного опасливо уточнила Рыжая. Я кивнула. Древний, если он мой собрат или прапредок, должен быть стихийником, вот только магии в нем сейчас не больше, чем у меня. Столько лет провести в заточении, голодным!

Четыре чана с кровью — это только внешний лоск восстановить. А весь внутренний запас он наверняка на драку с Филсом истратил.

— Тогда давай, начинай, а я попытаюсь заманить сюда психа.

— Не надо. Фиола справится, — остановил Антерес Рыжую. Хотя я даже уже угукнула, просто мое «угу» совпало со словами мужчины. И только я решилась всех разубедить и отправить волчицу за помощью, как Рубен добил мою неуверенность:

— Конечно, справится. Зомби ведь спалила, а они сопротивлялись.

— Зомби были не железные, — буркнула я, но все же признала правоту Антереса. Лучше спастись от одного высшего, не влезая в долги к другому. Пока бывший скелет должен нам, но, едва он примет участие в спасательной операции, все может вывернуться так, словно это мы должны ему.

— Тогда мне может потребоваться подзарядиться. — Я с тоской посмотрела на свалку тел, а потом на волчонка. — И лучше это сделать до того, как я исчерпаюсь. Заранее.

— Кровососка, — пробубнил Руби, нежно обнимая меня за талию и притягивая к себе.

На всякий случай после мальчишки я выпила еще немного из запястья Рыжей. А потом принялась аккуратно плавить крепление, стараясь не задеть цепь и не спалиться самой.

Настырная волчица каждые полминуты лезла проверять, не стало ли железо достаточно мягким. После чего, сделав несколько оборотов, залечивала ожоги и снова, игнорируя недовольного Антереса, тянула руки к раскаленному креплению. Я планировала провернуть все не то чтобы медленно, но спокойно, экономя силы. Но после пятого раза не выдержала и шарахнула по железу чуть ли не всем магическим запасом. В итоге проверять, размягчилось крепление или нет, не понадобилось. Оно просто стекло по стене...

Оба оборотня, удовлетворенно хмыкнув, тут же нырнули в довольно узкий лаз, следом за ними — я, а последним — Антерес, умудрившийся еще и задвинуть на место камень.

Волки сразу сменили ипостась на звериную, я тоже обернулась мышью, а вот наш замыкающий не стал экспериментировать с магией в магическом украшении. И правильно.

Когда мы уже почти выбрались на свободу, цепь начала сама извиваться и пытаться затащить Антереса обратно. Летучую мышку, наверное, унесло бы сразу, а вот мужчину-вампира, отпоенного кровью хотя бы до стадии восстановления, в которого вцепились одновременно два оборотня и еще один вампир, сразу утянуть не получилось.

— Надо срочно сдирать ошейник. Тавиф обнаружил пропажу, — выпалила я очевидную истину. Вот только как этот ошейник сдирать? Расплавить? Снять кандалы с ноги или руки — не проблема, ломаем или отрубаем конечность. А с головой. то есть с шеей, такое не получится. Антерес не зомби, он такого не переживет, к сожалению. Но и возвращать его некромантам никто не собирался! Ни я, ни Рыжая.

— Вы чего не вылезаете? До рассвета еще далеко, — поинтересовался Берт, просунувшись в лаз. — Сейчас за нами начнется охота. Надо драпать отсюда, как зайцы.

— Мы не можем драпать. — Я сдвинулась так, чтобы птенцу была видна причина задержки. Извивающаяся цепь и сопротивляющийся из последних сил Антерес, уже сдавшийся и повернувшийся к проходу спиной.

— Снять, что ли, не можете? — Лаз был очень узкий, в нем с трудом могли разминуться двое. Поэтому Рыжая повисла на своем вампире спереди, удерживая его за плечи, а Руби и я — сзади. Берт, осторожно отодвинув меня в сторону, обхватил пальцами ошейник, ощупал его, а потом что-то щелкнуло, и ненавистная железяка разломалась пополам.

Глава 30

— Что это было? — только и смогла вымолвить я, глядя на Берта.

— Ошейник. — Не знаю уж, показалось мне или нет, но в серых глазах птенца промелькнула насмешка. Правда, ответил он, как всегда, лаконично и абсолютно серьезно.

Очевидно, наши недоуменно-возмущенные лица очень сильно намекали на возможность пыток вместо благодарности, так что Берт решил прояснить случившееся:

— Магия меня слушается.

— Точно, ты же местный, — облегченно выдохнула я, вспомнив такой важный нюанс. — Драпаем? — поинтересовалась у притихших оборотней и озадаченного, но довольного Антереса. Последний уже не в первый раз пытался ненавязчиво обнять Рыжую, но постоянно получал от нее по рукам. — Где Дориш? — вновь повернулась я к птенцу.

— С некромантами разбирается, вместе с приставшим к нам громилой, — спокойно, словно о чем-то обыденном, уведомил меня Берт. — Тот сказал, что ему нужен боевой опыт.

— Кому нужен?! Кто сказал? С чего вдруг Дориш сразу помчался выполнять его советы?!

Выпалив все это, я почти сразу вспомнила, как саму скручивало, буквально распирало от желания выполнять любой каприз своего старшего родственника. Кровные связи, будь они неладны!

У меня-то двухсотлетний иммунитет, а Дориш совсем еще ребенок, и как человек, и как вампир. Вот и потянулся к более сильному. К тому же это так заманчиво — получить боевой опыт в компании древнего...

Вот только речь идет о моем первенце, для которого даже убийство зайца — трагедия. И вдруг он сначала соглашается, что убивать преступников — благое дело, а теперь вообще отправился уничтожать Тавифа и его птенцов?!

— Вы бегите в замок, а я слетаю заберу Дориша.

Берт, Антерес и Рыжая тут же исчезли. Двум вампирам развить максимальную скорость и подхватить с собой оборотня — не проблема. А вот еще один оборотень остался, как укор моей совести.

Рубен просто уселся на землю, скрестил ноги, переплел на груди руки, расправил плечи и с вызовом уставился на меня.

По-моему, сняв с него ограничители, я сильно погорячилась. Как вот теперь призвать его к порядку? Всегда можно использовать силу, но теперь это сложнее, именно из-за отсутствия связи. Я могу не успеть его восстановить, если вдруг перестараюсь и поврежу чуть сильнее, чем хотела.

Конечно, есть плюсы. Теперь я точно знаю, что он здесь не из-за себя, а из-за меня, вот только его безопасность важнее, чем моя блажь. Если бы он меня слушался, то ушел бы, порыкивая и огрызаясь. Обиженный, но гарантированно выживший.

Со мной уже ничего плохого не случится, Антерес спасен, Дориш под присмотром древнего, а вот мой щенок.

— Я лечу за своим птенцом, — повторила ключевую мысль на всякий случай. Вдруг с первого раза не услышал? — Это быстро. Ты настолько быстро не сможешь.

— Ничего, как раз успею к моменту, когда тебя снова надо будет спасать, — нагло ухмыльнулся Руби. — Давай, чего ты ждешь? Когда зомбокровососы притащатся сюда?

— Они зомбосоздатели, — ворчливо поправила я. — Они не питаются зомби, а создают их.

— Большая разница. — Мальчишка презрительно хмыкнул, продолжая сидеть на земле и умудряясь с вызовом глядеть на меня снизу вверх.

Цепь с разломанным ошейником на конце валялась рядом, и мой взгляд иногда падал на нее. Именно поэтому я заметила, что железо начало странно светиться.

— Бежим! — Обернувшись мышкой, я помчалась прочь из лаза, но не вылетела наружу, пока меня не нагнал голубоглазый волк. После этого полетела в сторону нашего леса, постоянно то обгоняя, то поджидая волчонка. Одновременно прислушивалась, пытаясь определить, где находится Дориш.

Птенец был неподалеку, только я удалялась, а не приближалась к нему. Но таскаться по вражеской территории в компании с оборотнем опасно. Если там драка — щенка прибьют. Если наши уже победили, непонятно, как отреагирует на живой источник крови мой психованный родственник.

Злости не хватает! Приспичило этому упертому балбесу остаться со мной! Мы с Доришем уже давно нагнали бы всех...

Очередной раз оценив свои ощущения, я поняла, что птенец движется ко мне. Вначале во мне проснулся создатель — возникло желание остановиться и подождать, еще лучше — подлететь и убедиться, что первенцу ничего не угрожает.

Потом параноик-мститель предложил залечь в засаде и напасть на тех, кто преследует Дориша. Птенец приближался ко мне так быстро, как будто за ним гнались. Значит.

Додумать я не успела, меня отвлек грозный волчий рык. Рубен, повернувшись в сторону замка Тавифа, скалился на серую тучу, настигающую нас с пугающей скоростью.

Странно, но меня буквально накрыло волной слабости. Не физической, а душевной. Никогда раньше не испытывала ничего подобного. Обычно я просчитываю шансы на спасение, а тут вдруг начала обдумывать, что если погибну, то хоть не зря. Антереса мы спасли. Дориш под присмотром. Берт. Ему вообще никто не нужен. Сам прекрасно всему научится.

Вот щенка жаль. Но даже если он сейчас помчится к нашему лесу на всех своих улитковых скоростях, все равно летучие мыши его догонят. К тому же он не помчится.

Какая редкостная тупость! Вместо того чтобы спасаться самой, ищу способ спасти оборотня. Глупо.

Сменив облик, я встала рядом с Руби, вытянула вперед обе руки и пальнула в рой огнем. Убить не убью, но хоть задержу на время.

— Беги! Беги же!..

Волчонок только оскалился и зарычал. Придурок! Сейчас же сдохнем оба. Из-за его упрямства сдохнем!

Каким-то чудом гнев увеличил мои магические силы. Пламя я извергала, как дракон из детских сказок. Просто спалить хотелось щенка, за его упертость, но доставалось птенцам Тавифа.

Сами виноваты! Зато запомнят, каково это — сражаться со взбешенным стихийным магом!

Может быть, их создатель и помнил, кто я, только качественную защиту поставить на них забыл, торопился. Поэтому я радостно кружила, размахивая руками, как безумная, рисуя в ночном небе пламенем. Хлеща нападающих, обжигая, воспламеняя...

Но некроманты быстро додумались разделиться и начали атаковать со всех сторон.

Палить в них огнем сразу стало сложнее.

К тому же я понимала, что это лишь цветочки, однако скоро созреют ягодки.

Магический дар ламий связан со смертью. И отряд зомби уже двигался по дороге, к счастью довольно медленно.

Уверена, умертвия шли с заданием не дать мне убежать. Ведь птенцы кидались на меня, пищали, вцеплялись мне в волосы, пытались выцарапать глаза. Волчонку тоже доставалось, как я ни пыталась его уберечь. Но смертельных повреждений не было!..

Через несколько минут я почти смирилась, что придется пойти на переговоры с Тавифом. Даже задумалась, что же предложить высшему в обмен на жизнь моего дурного оборотня. Меня-то он, скорее всего, не убьет.

В конце концов, обращался он со мной достаточно гостеприимно, даже позволил восстановиться. Сейчас его птенцы легко могли бы оторвать мне голову, но почему-то не делают этого. Да, я стараюсь не подпускать их к нам близко, защищая Рубена, но, объединившись и увеличившись в размерах, они бы смогли со мной справиться. Их же много. Могли бы во втором облике напасть, на вампирских скоростях.

Ведь даже после того, как я проредила их стаю, превратив самых активных в маленькие горящие факелы, все равно их примерно с десяток, может чуть больше, против нас двоих.

Забавно, но от волчонка тоже есть польза. Он умудрился угробить нескольких мышек, причем двоих — навсегда, откусив им головы. Не повезло. Зато нападать на моего оборотня птенцы сразу перестали — никому не хочется умирать.

Вот те, кого я опалила огнем, потом восстановятся. Правда, пока они могут лишь извиваться на земле от боли. Их крики больше похожи на хриплый лай или воронье карканье. И адреналина во мне уже не хватает, чтобы заглушить очень странное чувство, похожее на жалость.

И вдруг, внезапно, вокруг нас с Руби вспыхнул огромный костер, размером с дом. Жар чуть не слизнул с меня кожу, щенок заскулил, схватившись лапами за морду.

Меньше минуты ада — и в небе ни одной мышки. Все, опаленные, полусгоревшие, валяются на земле. Правда, несколько птенцов успели ушмыгнуть.

Вот только тому, кто сумел устроить такое пекло, нужны были ни пешки, а их создатель.

Бывший скелет, материализовавшийся рядом с нами как будто из воздуха, тут же исчез, едва убедился, что Тавифа здесь нет. Похоже, нашел где пополнить магические запасы. Или он самовостанавливающийся, как сказочный вечный двигатель?

Интересно, куда спрятался высший? Где-то в очень надежном месте отсиживается, раз даже умудрился обнаружить побег Антереса и отправить за мной своих птенцов с отрядом зомби.

Я устало вытерла лоб рукой, и на секунду закрыла глаза. Моя обострившаяся паранойя злорадно пожелала предку отыскать главного некроманта и прибить его. Опасно оставлять живым высшего, знающего, кто я и где живу. А самой мне с Тавифом не справиться. И союзниками мы, вероятнее всего, уже не станем.

Как же хорошо было целых двести лет... и надо же, всего за неделю столько событий, одно другого страшнее.

Надеюсь, птенцы Филса не заявятся к нам мстить за своего создателя. А вот Тавиф может прийти мстить за погром в своем гнезде.

У меня дел выше крыши! Пятеро убийц, которых надо вычислить. Предатель из прошлого гнезда, которого тоже надо опознать из семерых собратьев. Тантибус, король кошмаров, которому может взбрести в голову заявиться в мой лес и завершить начатое двести лет назад. Только высшего некроманта мне не хватало!..

— Я с ним, не волнуйся. — Дориш, опустившись, сменил облик, виновато посмотрел на меня и тут же вновь взмыл в небо.

Конечно, можно было проявить настойчивость, залезть к нему в голову, попытаться надавить волей создателя. Напомнить про его моральные принципы. Но я использовала более надежный, пусть и совсем нечестный прием.

— А что передать Эль? — выкрикнула я вслед своему птенцу...

Глава 31

Не то чтобы я очень рассчитывала на силу безумной влюбленности моего первенца, но надо же было использовать последнюю возможность?! И как ни странно, сработало! Дориш, резко развернувшись, снова опустился возле меня и Руби, сменил облик, потряс головой с озадаченным видом. Только глаза не протер, чтобы по новой разглядеть мир.

О, я знала, что сейчас с ним происходит! Вернее, что с ним происходило до этого. Мой создатель обычно действовал мягко, но был для нас как солнце в холод и дождь в засуху. Он был для нас всем, мы воспринимали его советы как единственно возможный вариант развития событий. Если он говорил, что лучше сделать так, нам даже в голову не приходило, что можно попробовать как-то иначе. Только самые старшие иногда осмеливались не спорить, нет, просто предполагать, что бывает и по-другому.

Теперь, спустя двести лет, я понимаю, что это обычные этапы развития. Послушание, сомнения, отрицание и, наконец, формирование собственного мнения, основанного на личном жизненном опыте. Берт у меня сразу перешел на последний этап, а Дориш. Дориш ненадолго попал под влияние более сильного вампира. И к сожалению, это оказалась не я.

— Ух, как мы. Ты бы видела, сколько в нем магии! — восторженно выдохнул мой первенец, глядя на замок Тавифа. Только говорил он явно не о нем. — Как он их всех ненавидит! — продолжил делиться своими впечатлениями Дориш.

Нам надо было как можно скорее улетать, пока высшие про нас забыли. Обгоревшие птенцы некроманта еще ничего не соображают от боли, но уже учуяли запах Рубена и пытаются ползти в его сторону. А им бы надо искать укрытие, ведь скоро рассвет. Солнце спалит несчастных полностью, причем садистски медленно. Не везет им сегодня.

Вот мой прародственник, просто пролетая мимо, мгновенно сжег идущих по дороге зомби, заставив меня завистливо вздохнуть при виде этого зрелища. Я-то гонялась за тремя до изнеможения.

— Ты выяснил, кто он, откуда?

Дориш растерянно пожал плечами и посмотрел на меня изумленно:

— Не поверишь, как-то все равно было... Главное, он такой же, как ты, всех огнем ра-а-аз, не разбираясь!..

Сравнение мне не очень понравилось. Во-первых, я всегда разбираюсь, во-вторых. не всех!

И вообще.

— Полетели домой, — обиженно, поэтому грубовато буркнула я, оглядываясь вокруг.

Еще пару секунд назад я завидовала силе древнего. Восхищалась тем, как ловко он рассчитал огненную мощь, не убив, а лишь поджарив молодых некромантов. Птенцам Филса, правда, не повезло, но их даже я злорадно не жалела. Сами виноваты!

Однако теперь, при виде стонущих на дороге живых головешек, зависть во мне заметно поутихла. Конечно, древний нас спас, и я очень ему благодарна. Только. Не могу объяснить для себя чувство, накатившее после слов Дориша, но это точно не зависть.

Птенцы. они выполняли волю старшего. И те, кто валяется вокруг, и те двое, кому оторвали головы в замке. И я могла бы быть на их месте, если бы мой создатель указал на кого-то со словами: «Это враг!»

Все это произошло потому, что я влезла в старый конфликт между Филсом и Антересом, причем на стороне последнего. Но ведь по всем нашим вековым законам прав как раз Филс! Он поймал своего сбежавшего птенца и наказывал его за побег.

Да, я понимаю, что Антерес свободный, с ним нельзя так обращаться! К тому же я обещала отомстить его создателю. И, пусть не своими руками, а с помощью освобожденного скелета, выполнила обещанное.

Только, мысли я как обычный вампир, а не как девчонка, выросшая без присмотра старших, была бы на стороне Филса.

Двести лет назад, узнав, что кто-то из гнезда сбежал, я бы пришла в ужас. И осуждала бы вместе со всеми, переживая о душевном и умственном здоровье сбежавшего. И. наверное, жестокость наказания я бы не поняла лишь потому, что у нас подобное не принято. А если бы было нормой?..

— Слушай, ты как пыльным мешком из-за угла стукнутая, — обрадовал меня Руби.

Мы уже давно прилетели домой. Я даже отметила, что в какой-то миг потеряла из виду бегущего по лесу волчонка, как раз примерно там, где должен был находиться замок. И сразу же опустилась на землю, Дориш следом. Мы добрались до ограды, я добрела до дверей замка и уселась на ступенях... Все это время пытаясь уловить ускользающую от меня, но очень важную мысль.

— Ты вроде гордиться должна, что тебя сравнили с психованным монстром-убийцей, его даже тварью не назвать.

— Уймись, а? — Я подняла голову и в упор посмотрела на стоящего рядом Рубена. — Если бы не ты. — Очень хотелось высказать, что он мешался у меня под ногами, что без него я бы спокойно нашла Дориша, но. не смогла. Он ведь пришел, чтобы спасти меня! А мог убежать вместе со стаей.

Не знаю уж, что щенок прочел в моих глазах. Возможно, как желание его придушить плавно сменяется благодарностью. Но почему-то он решил, что сейчас самое время раскрыть мне глаза на причину его доброты. И, презрительно прищурившись, со злостью выплюнул:

— Не льсти себе, я помогал Сохви. Ради тебя я бы даже хвостом не взмахнул! После того, что ты сделала.

В наступившей вокруг тишине шепот за моей спиной прозвучал оглушающе громко:

— Идиот.

Резко повернувшись, я наткнулась на осуждающий взгляд Рыжей. Она смотрела не на меня, а на своего вожака. И только благодаря ей я не стала огрызаться в ответ, а встала и пошла в замок. Медленно, адски медленно для вампира поднялась по лестнице.

Внутри меня плавно расширялась огромная дыра, поглощая мою глупейшую привязанность. Из-за своей дурости чуть не позабыла, кто же я на самом деле. Высшее существо, питающееся людьми и оборотнями. А обнаглевший зверь, которому было позволено слишком многое, просто не достоин быть со мной рядом. И он только что доказал это.

Как в забытье, я разыскала всех членов своего клана. Убедилась, что сытый Антерес отсыпается, а Берт выслушивает восторги Дориша. Мысленно предупредила младшего из птенцов, чтобы он присмотрел за старшим, вошла к себе в комнату, еще явственно пахнувшую волчонком...

Вдыхать этот запах с пустотой внутри было очень тоскливо. Адреналин, подпитывающий меня во время спасения Антереса, испарился. Силы, вернувшиеся ко мне благодаря гостеприимству Тавифа, тоже исчезли. Хотелось сесть на кровать и завыть, как волк.

Встряхнувшись, я попрыскала на лицо ледяной водой из умывальника, обернулась мышью и вылетела из замка. Очень тянуло совершить огромную дурость, прогнав прочь стаю мохнатых гадов вместе с их мерзким вожаком. Но я не стала впадать в крайности. Оборотни нужны. И пусть теперь стаю в замке удерживает не Рубен, а Рыжая, привязавшаяся к Антересу, плевать!

Я позабочусь о других союзниках. Такая тварь, как я, должна тянуться к монстрам, чтобы стать еще большей тварью. Естественно, по мнению тех, чье предназначение — быть едой, псом для охраны, дрессированной собачкой для развлечений... Я — высшее существо, созданное природой. А он. пусть подавится своей помощью, козел!

Глава 32

Полегчало мне, только когда я пролетала над замком Филса. Во дворе толпились его осиротевшие птенцы. Большая часть — вокруг трех холмиков под огромным одиноким деревом. Нашли, похоронили, оплакивают. понимаю. Сочувствовать не могу, но понимаю.

Выпытать из Филса подробности его связи с убийцами моего создателя я бы все равно не сумела. Силенок не хватило бы. Так что даже с цинично-практичной стороны ни чего не беспокоило. Его ведь даже не я убила, а тот, над кем он несколько сотен лет издевался.

А вот некромантов мне было жаль. Им было приказано не убивать меня, я не убивала их. Да даже скелет не спалил их полностью. Значит, не совсем монстр, а выборочно.

Опустившись неподалеку от места боя, я потратила еще минут пять-семь, чтобы задумчиво полюбоваться предрассветным небом и убедиться, что собираюсь действовать в здравом уме, обдуманно, а не импульсивно.

Как выяснилось, моя сильная сторона — это импровизация, основанная на интуитивном озарении и последующем привлечении знаний, полученных из дневника создателя и жалких крупиц собственного опыта.

По плану я привязала к себе волчонка. Терпеливо, дотошно продумывая каждый шаг, каждый штрих. Старательно выискивая ошейники, цепи, аллею, скалу. Проще простого, когда у тебя есть годы на то, чтобы все взвесить и просчитать. Теперь же постоянно приходится решать все за минуты, а то и за секунды.

Что ж, буду верить в свою удачу. Ничего другого не остается. Я не могу оставить умирать в муках почти два десятка вампиров. После того, что пережила сама, — не могу!

Кое-кто уже провалился в блаженное безумие, кто-то в полузабытьи стонал от боли. Я сама очень старалась отрешиться от происходящего, потому что почти сгоревший вампир всегда страшное зрелище. Глаза вытекли, обожженная плоть обвисает на костях.

Но почти сгоревшие ламии — это. это гораздо отвратительнее! Берт в своем предптенцовом состоянии по сравнению с ними был просто красавчик. И пах гораздо приятнее.

Иногда на меня накатывала истерика, я садилась на дорогу, прямо в пыль, и начинала смеяться. Мстительница! Расчетливая, циничная. не убившая до сих пор ни одного вампира! Дориш уже убивал, причем, возможно, не раз. Берт. кто его знает, может быть, тоже уже успел. А я только спасаю. Хорошо хоть, не людей!..

Пить!

Я чуть не отбросила говорящую головешку в сторону, так испугалась. Глаза, естественно, от огня лопнули первыми, так что видеть меня несчастный обгорелец не мог. Только ощущать мои прикосновения, явно не слишком приятные.

Меня уже несколько раз вывернуло наизнанку, так что сжимала я перетаскиваемые тела не слишком аккуратно, стараясь ухватиться за те места, где плоти вообще не осталось. Хрупкие кости иногда ломались, приходилось перехватывать, матерясь и шипя от злости и отвращения. Не повезло некромантам со спасателем.

— Позже, — буркнула я, отдышавшись. И потащила дальше, радуясь, что других просьб не последовало.

Но когда я, пыхтя, приперла еще парочку «бревен» в мою поленницу из недосгоревших вампиров, тот самый, сильно разговорчивый, умудрился усесться, при этом почти высунувшись из тени деревьев. Придурок. Не иначе как расплата за мою инициативу. Очень в духе моей удачи...

Наорала, чтобы залез обратно сейчас же, потому что скоро рассвет, а мне еще пятерых надо успеть спрятать. Погорелец послушно отполз в том направлении, куда я его пнула.

Последнего, пятого, я тащила уже под солнцем, не обращая внимания на его стоны и вскрики. Не убиваю же, а спасаю, в конце-то концов!..

Оглядев гниюще-горелую свалку, я с трудом сдержала тошноту. Все равно уже нечем. Все запасы крови использованы, причем максимально экономно. Я даже магию почти не задействовала, только физические силы.

Посмотрев на пригорюнившегося активного обгорельца, никак не провалившегося в забытье, выматерилась, громко и от души. А потом отправилась охотиться на зайцев.

Пока бегала по лесу, постоянно размышляла о том, откуда Филс брал столько крови. Мне бы сейчас не помешало. Конечно, без чеснока.

Ушастые твари, живущие в этой части леса, сражались за свою жизнь так же отчаянно, как те, что обитали возле моего замка. Наверное, были наслышаны о сумасшедших вампирах, отлавливающих зайцев мешками.

Замок Тавифа находился примерно в восьми-десяти километрах от леса, но мы с Рубеном уже бежали по дороге вдоль перелеска, когда на нас напал мышиный рой. Так что некромантам очень повезло. В поле их прятать от солнца было бы некуда. И полевые мышки — это вам не откормленные лесные зайцы. Там не мешками, а телегами собирать пришлось!..

В любом случае у меня не было с собой даже мешка. Не подготовилась. Зато имелись зайцы. и злость на свою тупость. Чужих птенцов спасла, а своего собственного щенка отпустила!

Главное, годами отлавливать, потратить силы, нервы, деньги. и в итоге я теперь счастлива, что этот лохматый балбес от меня не зависит! Дура!..

И с птенцами тоже блажь какая-то накатила. Ладно, в тень затащила, так теперь еще и зайцев ловлю, чтобы восстановился хоть один, на которого можно всю эту ораву оставить. Просто так бросить не получается, совесть не позволяет. У меня... совесть...

— Пей! — Первых двух зайцев обожженный высосал за секунду, двух следующих цедил уже дольше, почти минуту. С последней принесенной мной парочкой в нем был десяток ушастых. Как раз хватило на восстановление глаз. Само тело все еще выглядело жутко, но четырех чанов с кровью у меня не было. Вернее. были, но с чесноком. Или там есть и без чеснока?!

— Сиди, я скоро вернусь, — уверенным властным тоном приказала я.

Самое смешное, что некромант, даже если захочет, никуда сейчас не денется. Солнце же взошло. Ему молиться Каину надо, чтобы тени от листвы хватило в качестве укрытия на весь день.

— Ты куда?!

Судя по росту, ширине плеч и всему остальному, что осталось, это был молодой мужчина. А вот голос, сначала хрипло-каркающий, теперь, после зайцев, звучал почти как у Дориша, по-мальчишески звонко. А еще очень-очень напуганно.

— Скоро вернусь, — настойчиво повторила я и полетела к замку Филса, очень надеясь, что похороны еще не закончились и его птенцы не разбежались.

— Среди вас есть некроманты? — поинтересовалась я, нагло опускаясь прямо в центре двора. — Вашим собратьям нужна помощь.

Понятно, что вампиры, сменившие создателя, чувствовать, как страдают ламии из клана Тавифа, уже не могли. Но помочь согласились. Так что через пару часов в затененный перелесок, где я устроила склад головешек, приемыши Филса притащили десять чанов с кровью.

Это оказалась не настоящая, а искусственная кровь. Специальное изобретение, еще почти не исследованное людьми, но уже испробованное вампирами. В состав этой странной жидкости, пахнущей как кровь, по вкусу похожей на кровь и обладающей восстановительными способностями как кровь, входило множество элементов: гемоглобин, альбумин, перфторан. Это только то, что я запомнила. Пока я ожидала спасительного лекарства для некромантов, на меня вывалили информацию про группы крови, резус-факторы, свертываемость, красные и белые тельца. Кое что я уже знала, благодаря дневникам создателя и просветительской деятельности Дориша, что-то услышала впервые.

Филс внимательно следил за всеми человеческими изобретениями. У него были птенцы, разбирающиеся почти во всех науках. Совсем недавно он захватил целый клан ради гениального химика, который как раз и занимался созданием искусственной крови.

Продуманный был создатель, но жестокий.

Самое интересное, что освобожденному мной скелету отводилась в этой искусственнокровавой истории отдельная роль, о которой он даже не подозревал. Филс хотел выяснить,

сможет ли искусственная кровь восстановить то, что старательно портили несколько сотен лет. Надеюсь, перед смертью ему было приятно узнать, что прогресс спас регресс...

— Присмотрите за ними? — попросила я прилетевших вместе со мной кормильцев-лекарей, кивнув на медленно, но уверенно восстанавливающиеся головешки. Почти все они уже были с глазами, губами, частично с кожей, кое-кто даже с волосами! Излечение шло довольно активно.

Один из бывших некромантов, переобращенных Филсом, оказался очень деятельным парнем, по-моему претендующим на освободившееся место главы клана. В принципе, если отбросить внешние факторы, у него был всего лишь один конкурент. Это я сразу вычислила, еще во дворе замка, наблюдая за приготовлениями к спасению.

Часть птенцов крутилась вокруг одного вампира, Хамита, а часть — вокруг молодого некроманта, Стефа. Вот только у Хамита сторонников было больше. По крайней мере пока.

— Я найду их создателя. Он сможет взять под крыло и вас.

— Нет, к Тавифу мы не пойдем, — энергично замотал головой Стеф. — Хватит. Птенцов его спасти мы не против. Все же родня, пусть и двоюродная. — Мы переглянулись и рассмеялись.

Стеф мне нравился. Он был одним из первых переманенных Филсом некромантов, примерно мой ровесник. И собрались вокруг него в основном некроманты, а также птенцы из других захваченных кланов. Как выплюнул в их сторону один из сторонников Хамита, «отбросы гнезда».

— Без высшего вам трудно будет. — Мы снова понимающе переглянулись, и Стеф, пожав плечами, оглядел своих парней.

— Мы не боимся трудностей, — с усмешкой объявил он. — Но домой придется, скорее всего, прорываться с боем.

— А не хотите поменять дом?

Очередная шальная идея вспыхнула у меня в голове, но я решила дать ей немного отлежаться. Для начала неплохо было бы выяснить планы самого Стефа. Потом — посоветоваться с моими птенцами и Антересом. А так — безумство как раз в моем духе!

Ра-а-аз — и треть птенцов Филса переходит в мой клан!..

Теперь осталось только с Тавифом помириться. Причем лучше это сделать после того, как улажу все со Стефом, иначе высший захочет забрать некромантов себе. И будет прав. как их первый создатель. У нас опять возникнет конфликт интересов, и союза не получится. Так что действуем поэтапно. Без спешки. и без истерики!

Учитывая обстановку вокруг, мой полубезумный смех все восприняли как легкий отходнячок от пережитого стресса. В принципе, так оно и было.

Глава 33

— У тебя есть на примете место, где можно приютиться паре десятков вампиров?

Стеф был невысокий, почти с меня ростом, коренастенький, как Филс, широкоплечий и с очень тонкой, почти девичьей, талией. Серая шевелюра лохматилась и кудрявилась, прямо как у Берта, но если до обращения парень и был таким же оригинальным внешне, как мой второй птенец, то за двести лет все уже сгладилось. Сейчас он был красив, как и полагается высшему существу.

А еще у него были удивительные, песочно-желтого цвета глаза. И мне с трудом удавалось не пялиться на них слишком откровенно.

Но главное, Стеф был умен. И раз за ним пошли шестнадцать вампиров, у него имелись еще какие-то достоинства, которые я пока не вычислила. Какие-то более важные, чем внешность и цвет глаз, потому что среди приемышей Филса девушек не оказалось. Во дворе замка я видела нескольких, мельком, но все они остались с Хамитом.

Вот у некромантов женщин и мужчин было практически поровну. Опять же Берта пытались обратить вместе с его подругой. И это радует. А вот то, что за Стефом не пошла ни одна девушка, настораживает. Правда, на патриархнутого на всю голову парень не походил...

— Да, у меня есть на примете такой дом, но мне надо обсудить с остальными в нем живущими, как они отнесутся к новым соседям.

— А сорок вампиров в нем поместится? — Спасенного мальчишку-некроманта из Тавифовских птенцов-погорельцев я старалась не замечать. Зато он бродил за мной как тень, жутко раздражая и чем-то отвратительно напоминая Дориша. Вероятно, восторженно-преданным взглядом темно-красных глаз. Ладно бы свежеобращенный оказался! Но ведь по всем внешним признакам старше меня, причем и человеком был старше. А по поведению совсем ребенок.

— У вас есть создатель, — не поворачиваясь, буркнула я, мысленно подсовывая мальчишке под нос кукиш. Я тут с Тавифом помириться пытаюсь, а не девятнадцать вампиров у него из-под носа выкрасть. Мне бы Филсовых семнадцать пристроить.

— Он нас бросил умирать, а ты спасла. — Слыша звонкий мальчишеский голос, ожидаешь увидеть за спиной еще не сформировавшегося полностью парнишку, а не плечистого высокого парня. И уж тем более не ожидаешь от этого парня обожающего взгляда, прям как у Дориша на Эль.

— Я же вас и спалила. — Очередная попытка вразумить упертого погорельца не удалась, потому что в ответ парень лишь передернул плечами с видом: «Какие мелочи!..»

— Слушай, я не собираюсь из-за вас ссориться с вашим создателем. Спасти — спасла, а дальше вы уж как-нибудь сами.

— Мы не хотим сами. — Среди восстановившихся девятнадцати головешек было восемь девушек, и одна из них вместо того, чтобы сидеть в тенечке с остальными, закуталась в тряпки и тоже притащилась подслушивать, о чем я разговариваю со Стефом. Но в тряпках долго на солнце не проходишь, все равно нагреешься.

Вот преследующий меня мальчишка-погорелец соорудил себе нечто типа зонтика, изобретатель... настырный.

— Да, мы не хотим сами! — перехватил инициативу настырный изобретатель. — Он отправил нас задержать тебя и волка, обещал прислать помощь. И оставил умирать.

Вспомнив о своем родственнике, по-моему очень настроенном на разговор с Тавифом по душам, я попыталась вновь воззвать к вдумчивому анализу обстоятельств:

— Мне кажется, ему сейчас немного не до вас. Хорошо, что он не призывает вас на помощь! Но потом-то призовет.

— А мы порвем с ним связи, как тот. рыжий! — бодро и уверенно объявила девушка. — Он очень правильно все рассказывал. И предупреждал, что так будет. А еще говорил, что можно порвать связи и стать свободным!

«Бе-е-ерт! — многообещающе грозно рявкнула я мысленно. — Убью! Пропагандист.»

И я ненадолго вылетела из реальности, погрузившись в беседу со вторым птенцом. Очень хотелось выяснить, с какого такого перепуга он устроил агитацию среди птенцов Тавифа.

«Зачем ты рассказывал некромантам о разрыве связи?!»

«Было скучно ждать сигнала спасать. И им полезно».

«И что мне теперь делать с теми, кто хочет сбежать от своего создателя?!»

«Замок большой».

«Мы их не знаем! Это посторонние вампиры! Мало ли что у них в голове?!»

«Мы тоже знакомы не были».

Вот как с ним ругаться, с его лаконичностью? Так же бесполезно, как спорить. Поэтому в режиме монолога я высказала все, что накипело на душе, а потом, выдохнув, попросила устроить домашний совет на тему расширения клана еще на семнадцать бездомных вампиров. Ну и выяснить, что там народ думает насчет пополнения клана некромантами.

«На месте разберемся», — все так же лаконично проинформировал меня Берт. Я лишь через пару секунд сообразила, о чем он.

— Вот сейчас ваш рыжий прилетит, с ним и разбирайтесь. На месте.

Девушка, наивно обрадовавшись, убежала к остальным. Я успела заметить, что на руках у нее уже начали появляться ожоги от солнца. Стеф тоже это отметил, потому что почти сразу в тенек к некромантам Тавифа отправился один из некромантов Филса, держа в руках бутылку с искусственной кровью.

— Мы с дарами придем, — намекнул желтоглазый глава новообразованного клана. — Хамит пока не сообразил, что кровь создавать может только Леон. Думает, что сам справится. Ведь рецепт есть у всех. К тому же у них целый подвал заготовок.

Я кривовато ухмыльнулась, чувствуя, как все тело начинает буквально зудеть изнутри. У меня все было продумано, по пунктам. Спасаю одних некромантов с помощью других, затем мирюсь с Тавифом. В моем плане не было семнадцати приемышей, но я даже сама их пригласила. Только без дополнительных проблем. А они обязательно возникнут, как только вторая часть клана Филса, большая к слову, обнаружит, что без химика по имени Леон искусственную кровь не создать. И тогда они начнут искать этого химика...

А Тавиф — своих девятнадцать птенцов, наслушавшихся моего Берта, сделавших неутешительные выводы о своем создателе и захотевших порвать с ним связь и перебежать ко мне.

Тут среди вампиров началась какая-то странная заварушка, послышалось волчье рычание.

Пришлось прекращать молчаливые переглядывания со Стефом и мчаться спасать лохматых балбесов.

— Это свои. то есть мои волки. Прекратите!

На самом деле драка еще не началась. Волчонок и Рыжая настолько нагло шествовали среди толпы вампиров, что все сразу поняли — непростое зверье пожаловало. К тому же головешки сразу узнали оборотня, сумевшего убить нескольких их товарищей. Не то чтобы они были в восторге от встречи, но не удивились. Зато я, изумленно приподняв бровь, очень выразительно огляделась и уточнила:

— Решил лично посмотреть, каких тварей я собираюсь привести в замок?

Рубен молча перетек из волчьей ипостаси в человеческую и тоже огляделся с застывшей маской безразличия на лице.

— Идиот! — Пнув в бок мальчишку, Рыжая потянула меня в сторону. — Ты что, их всех в замок хочешь? Спятила, да? Или они у тебя ручные?

— Я как раз хотел задать примерно такой же вопрос. — Стеф, на всех вампирских скоростях материализовался рядом с нами, восторженно глядя на рыжую красавицу. — У тебя в замке ручные оборотни? Обещаю, мы никого не тронем!

— И мы, — вклинился в наш разговор настырный погорелец. Он вроде бы даже представлялся, но во всем происходящем бедламе его имя вылетело из моей головы со свистом. А по новой переспрашивать не хотелось. Меня раздражала его настойчивость, восторженность и, главное, напрягали связанные с ним и его собратьями незапланированные проблемы.

Одно дело — приютить оставшихся без создателя птенцов Филса. Даже с учетом дальнейших возможных конфликтов с Хамитом, куча плюсов против одного минуса, который мы потом как-нибудь уладим. Наверняка уладим. В конце концов, начнем поставлять заготовки крови, иногда ненавязчиво прося за них небольшие услуги.

И совсем другое — увести птенцов у живого создателя, с которым я планировала наладить взаимовыгодное сотрудничество!

— Смешные... — констатировала Рыжая, вдумчиво изучив сначала Стефа, затем чудо под зонтом. — Зачем тебе столько? У тебя от троих-то одна головная боль, а ты еще где-то сорок кровососов подобрала.

— У нее привычка такая, убогих подбирать, — с вызовом выплюнул подошедший Рубен, в упор глядя на меня.

— Ага. и начала с тебя, — огрызнулась я, делая вид, что не вижу, как Рыжая выразительно стучит кулаком по лбу, а потом крутит пальцем у виска.

— За мной ты специально охотилась, — с плохо скрываемой гордостью произнес щенок.

У меня после его слов всю злость вымело. Как вот можно сердиться на злобно сверкающую голубыми глазищами непосредственность, ревнующую меня сразу к сорока вампирам?

Глава 34

Стеф, покивав с глубокомысленным видом, уже собирался что-то сострить, глядя при этом на Рыжую. Но, заметив в небе три маленькие, быстро приближающиеся точки, вопросительно покосился на меня и потом гаркнул остальным: «Свои!»

Через несколько секунд наша компания увеличилась еще на трех вампиров, приземлившихся рядом с нами.

Антерес, быстро сориентировавшись, послал своей волчице воздушный поцелуй. Сохви на этот показательный жест собственника лишь усмехнулась, но по ее заискрившимся глазам было видно, что она довольна проявленным вниманием. Уверена, если бы старый ухажер полез обниматься, чтобы дать понять новому поклоннику, что дама занята, то получил бы по рукам. А воздушный поцелуй — это хоть и намек, но не сильно навязчивый.

Все же не зря я взрослых мужчин предпочитаю!.. Опытнее, умнее, лучше разбираются в нашей женской логике. Не то что щенок, демонстративно продолжающий дуться, при этом следя за мной настолько откровенно, что без всяких намеков уже всем все понятно.

Берт сразу направился к бывшим головешкам, а Антерес внимательно изучал приемышей Филса, выискивая знакомых.

Не так уж и долго я знала этого мужчину, но уже чувствовала тщательно скрываемое напряжение. Он и хотел, и опасался найти собратьев, с которыми какое-то время жил в одном гнезде.

Вот Берт ничего не опасался. До меня долетали его лаконичные емкие реплики, из которых было ясно — мой второй птенец агитирует погорельцев порвать с темным прошлым и переметнуться на сторону света. К счастью, большая часть некромантов впала в задумчивость, а кое-кто сразу решительно отказался.

Вот надо было мне изначально не приставалу с зонтиком слушать, а со всеми остальными некромантами переговорить. Не хотели они всей толпой сбегать от Тавифа, как меня пытались убедить. До появления моего второго птенца не хотели.

Дориш все это время воодушевленно метался от чанов с кровью к Берту. Наслушавшись, бежал к Антересу, так и не нашедшему в сборной солянке из нескольких кланов ни одного даже шапочного знакомого. Ровесники были, парочка. Остальные оказались младше, двое даже младше меня.

И из девятнадцати некромантов Тавифа условно взрослых оказалось всего трое. Самый младший, дольше всех восстанавливающийся, был всего на двадцать лет старше Берта.

Наверное, все взрослые птенцы уже разлетелись создавать свои гнезда, и осталась лишь молодежь, еще не готовая к независимости.

Дориш, мелькающий от компании к компании, в конце концов наткнулся на Леона, химика. Это произошло эпически внезапно — один принялся вслух восхищаться гениальностью задумки, а второй, услышав, принялся отвечать. Оба увлеклись, причем выяснилось, что мой первенец даже понимает какие-то определения из объяснений. Так что на наших глазах случилось взаимное притяжение на просветительском уровне.

Наблюдая за парнями, я даже улыбалась, скрестив пальцы на удачу.

Какое счастье, что Дориш предпочитал науку, а не борьбу со злом. Даже ради одного хорошего влияния на моего птенца следовало принять Стефа и его компанию в клан. С соблюдением всех ритуалов, естественно, и не на равных со мной.

На равных я собиралась принять только одного, может двух. Да, двух. Леон должен остаться моим, что бы потом ни случилось. Гениальные химики, способные создать искусственную кровь, на дороге не валяются...

Внезапно на меня накатил очередной приступ истерического веселья. Пусть на дороге валялись некроманты, а не приемыши Филса, но все равно ситуация довольно смешная. прямо обхохочешься!

На всех скоростях умчавшись подальше в лес, я сначала отсмеялась вволю, потом отрыдалась.

Еще всхлипывая, ловко извернувшись, прижала к земле подкравшегося слишком близко наглого лохматого балбеса, зачем-то притащившегося за мной следом. Усевшись на него сверху, я долго молча смотрела в его голубые, как ясное безоблачное небо, глазища.

У щенка, очевидно, проснулось чувство самосохранения, потому что он тоже молча послушно лежал подо мной и ждал, пока я им налюбуюсь.

— Могла бы и спросить, — обиженно процедил он наконец, решив, что, если мы не ругаемся больше пяти минут, мир рухнет.

— И что, ты бы согласился?! — Я сползла с волчонка и улеглась рядом с ним прямо на влажную лесную землю, в иголки, мох, ветки и шишки. Общение с оборотнями слишком дурно на меня влияет.

— Нет, конечно. — Я залюбовалась на белозубую улыбку и чуть скошенный клык. и.

Да, мы уже очень давно не целовались, это упущение следовало немедленно исправить. Как можно скорее, пока щенок не ляпнул опять что-нибудь, после чего я или обижусь, или нагрублю в ответ, или выпью этого балбеса...

Жарко, жадно, прижавшись всем телом, вцепилась ему в волосы, впилась губами в губы, ощутила, как вся кровь ринулась по венам, почувствовала возбуждение. свое собственное, не только чужое.

— Так, не сейчас. Не здесь. Как можно скорее, но не сейчас!

Мне с трудом удалось успокоить бушующие внутри инстинкты. Еще секунда — и я бы укусила мальчишку за шею. Вот только сдержалась бы или выпила досуха, не знаю.

Жажда крови, жажда обладания, жажда отыграться за все потерянные нервные клетки.

Я даже гладить волчонка спокойно не могла, мне хотелось в клочья разорвать на нем одежду и исцарапать ему кожу, до крови, чтобы потом слизывать. По-моему, я схожу с ума!.. Или уже сошла, причем давно.

— Ты всерьез хочешь притащить в замок толпу кровососов? А не боишься, что мы с ними не поладим? — Судя по интонации, переживать мне следовало за судьбу вампиров, а не за стаю оборотней.

Рассмеявшись, я снова поцеловала Руби, в этот раз нежно и быстро. А затем щелкнула по уж очень сильно задравшемуся носу.

— Придется ладить, зайчик. мы же станем одной большой дружной семьей. Так что всем придется ладить!

Нас не было менее получаса, но за это время Берт успел сагитировать восьмерых некромантов сменить клан. Естественно, среди них оказались прилипала с зонтиком и активная девушка в куче тряпок. А также две девушки, постоянно обнимающиеся, как сросшиеся близнецы из балагана, троица условно взрослых парней чуть постарше меня и мужчина, довольно долго проживший человеком, возможно побольше Антереса, но ставший вампиром всего лет пятьдесят — восемьдесят назад.

— Значит, так. Вас, — я помахала рукой Стефу и остальным птенцам Филса, — мы примем без вопросов. Но после ритуальной клятвы. А с вами разберемся позже. — Я не слишком довольно оглядела некромантов и с трудом удержала горестный вздох.

Надо было дать им сгореть. ярким пламенем!

Если Тавиф из-за кражи одного птенца скандал устроил, то за восьмерых войной пойдет. Просто, вероятнее всего, ему сейчас не до меня, не до птенцов, и он немного занят выяснением отношений с моим прародственником. Но он точно жив, потому что иначе головешки почуяли бы и проговорились. А раз помалкивают и даже немного нервничают, значит, пока что Тавиф живее всех живых.

Нет, можно найти в происходящем позитивно-оптимистичные моменты: восемь — это не девятнадцать.

Аккуратно оттерев Берта и отправив его к Антересу помогать с подготовкой к ритуалу, я оглядела всех восстановившихся некромантов, выискивая наиболее адекватного. Больше всего меня привлекла молодая женщина лет тридцати — тридцати пяти с виду, но как вампир — моя ровесница или чуть-чуть постарше.

Отведя ее в сторону, я как можно подробнее объяснила ей минусы сложившейся ситуации и попросила, пока мы изъяли главного агитатора, собраться с мыслями и придумать антиагитацию.

— Ты же понимаешь, что ваш создатель расстроится, а расстроенный создатель — это плохо?

— Понимаю. — Судя по кривоватой усмешке, моя собеседница или обладала отличным воображением, или уже наблюдала гнев Тавифа. — Я попытаюсь их переубедить.

— Удачи, — искренне пожелала я и направилась к Антересу, своим птенцам и будущим членам моего клана.

Оба оборотня уже крутились там же, сменив ипостаси. Бдили, причем очень тщательно. Настолько, что не доверяли человеческим глазам и ушам, но наивно рассчитывали на звериные. И ведь, судя по отдельным намекам, я не первый вампир на их пути. Должны же понимать, что мы сильнее... но почему-то ведут себя как самоуверенные лохматые балбесы!

Конечно, я не дам их в обиду! Они же уже родные... балбесы.

***

Ритуал принятия в клан может быть массовым, когда ты высший и берешь под крыло птенцов из захваченного тобой или просто осиротевшего гнезда. Только я не была высшей, но и принимать семнадцать незнакомых мне вампиров в клан как равных не хотела.

Поэтому мы со Стефом сперва обговорили, на что готова пойти я и на что готовы согласиться он и его собратья.

Затем я приняла в клан самого Стефа, на тех же условиях, что и Антереса. Точно так же веря в свою удачу и интуицию, потому что подпускала слишком близко совершенно незнакомого мне вампира.

Ритуал уже привычно убрал почти все завесы между нами. Я узнала, что Стеф ненавидел Филса с самого первого дня, но вместо того, чтобы сбежать, заботился и оберегал остальных приемышей. Понимал, что идти против высшего — самоубийство, ведь не каждый сумеет извернуться и скрыться. Скрываться Стеф не хотел, назначив сам себя ответственным за всех остальных некромантов. Ну и, заодно уж, за птенцов из захваченных Филсом кланов.

Так что интуиция с удачей очередной раз оказались на моей стороне, подкинув в гнездо еще одного порядочного вампира.

А вот от гениального химика я не ожидала ничего сверхужасного. Мне казалось, что те, кто повернут на науке, немножко странные, но мирные и безобидные, как Дориш. Только Леон во имя своих исследований был готов на все: убивать, грабить, предавать.

Оказывается, он сам связался с Филсом, потому что тот тоже по-своему был повернут на науке, выискивая, обращая, переманивая и похищая различных ученых. И пусть косвенно, но был виновен в уничтожении своего первого гнезда.

— Я осознал. — Наткнувшись на мой осуждающий взгляд, парень попытался оправдаться. На самом деле мог бы и не стараться, ведь при ритуале все чужие пережитые эмоции ощущаются как свои собственные. Так что мне было известно, что он осознал, раскаялся, к тому же изначально не ожидал, что Филс нападет, а не попытается его выкупить.

— Надеюсь. — Поджав губы, я окатила Леона прохладным недовольством. Этот гений совсем не походил внешне на Дориша, но почему-то ассоциативно я уже связала их вместе, так же как и доставалу с зонтиком.

Поэтому делиться ни с кем тайной Леона не стала, даже со своими соклановцами. Вначале, отреагировав на их заинтересованные взгляды, намекнула, что речь идет о девушке из человеческого прошлого, с которой поступили не слишком достойно, поэтому я так возмущена. А потом быстро сменила тему.

Просто в очереди на ритуальное вступление оказалось еще трое собратьев химика по его первому гнезду, и легко предугадать, как они отреагируют на такую замечательную новость. Я бы убила предателя, не задумываясь...

Главное, несмотря на осознание, он ведь сможет предать снова. Меня.

Вот только, кроме умилительного сходства с Доришем, Леон был гением, химиком, а искусственная кровь — удачным приобретением, решающим множество проблем.

Филс расширял свой клан, нарушая все правила выживания. Но заботился, чтобы его птенцы хорошо питались, не привлекая внимания людей. Я хочу того же. Ведь у меня уже очень внушительный клан.

Традиционно, гнездо — это не более двадцати вампиров, идеально — с десяток. Например, у Тавифа их было двадцать три, и всех, кроме самого старшего, он отправил задержать меня. А потом не пришел к ним на помощь.

Вероятно, с ним действительно все очень плохо. Потому что оба высших были хоть и жестокими, но ответственными. Те же некроманты искренне переживали, когда искали своего потерявшегося собрата, Берта.

Возможно, Тавиф просто отослал своих птенцов, пытаясь защитить их? Интересная мысль, надо будет ее потом подумать.

А пока — ритуал.

Остальных вампиров в клан принимал Антерес. Очень удачно, что он оказался тоже птенцом Филса. Поэтому даже Стеф отнесся к происходящему лишь с недовольной обреченностью. Он ведь и так знал большинство тайн своих собратьев, а теперь, через Антереса, которому доверяю намного больше, чем Стефу, их буду знать и я. При этом все принятые становились вампирами второго уровня, так скажем. Не птенцами, но и не равными с главой клана.

В итоге у меня в гнезде теперь была очень сложная иерархическая смесь.

В центре возвышалась я, но при этом Антерес, Стеф и Леон были равны мне в правах.

Стефа я приняла как избранного главу, а Леона... да, я не ожидала, что у него настолько темное прошлое, но хотела лично выяснить все его тайны, даже если для этого придется и мне полностью перед ним раскрыться.

Я не знаю, как бы отреагировал Антерес, узнав о предательстве! Мне самой с трудом удалось сдержаться. Помогли практичность и предусмотрительность, мысли о будущем, о выгоде, о том, что надо давать один шанс на исправление. Я была слишком заинтересована в Леоне, чтобы рисковать и доверить его секреты кому-то другому. И удивительное дело, вновь угадала!

Так что в клане было трое вампиров, равных мне в правах. Однако у меня имелось преимущество, как у хозяйки замка. А еще за мной стояли стая из двадцати шести оборотней и два птенца, самостоятельных до омерзения, но все же прислушивающихся к моему мнению. Так что пусть я и не могла приказывать своим равноправным соклановцам, но из вежливого уважения они практически обязаны были считаться с моими просьбами и пожеланиями.

Затем шли пятнадцать вампиров, имеющих право возражать, отказываться, возмущаться, но, если им прикажет вся тетрада или даже трое из четверых, они будут обязаны выполнить приказ.

Так что знание тайны Леона я смогу использовать как средство шантажа и давления, если потребуется третий голос. Но надеюсь, этого мне никогда не понадобится и я не пожалею о своем решении расширить клан.

А еще были Берт с Доришем, подвластные только мне, так как являлись моими птенцами.

Странно. Вроде бы совсем недавно я жила одна, в заброшенном замке, мечтая о мести, но не знала, кому мстить. Как же все изменилось с того времени!

Правда, думать о мести хочется все меньше и меньше, но одновременно очень нужно понять, что же произошло двести лет назад. Теперь мне снова есть за кого волноваться, кого оберегать, и совсем не хочется жертвовать ни Рубеном, ни своими птенцами, ни новыми членами клана.

Меня гораздо больше занимают мысли о том, что волчонок постепенно повзрослеет, состарится. и умрет!

Почему нельзя подарить вечную жизнь оборотню?! Даже привязанному к вампиру оборотню — нельзя. Несправедливо. Все было бы решаемо, если бы я влюбилась в человека. Но я выбрала щенка. И теперь очень хочу провести рядом с ним спокойно и счастливо хотя бы жалкие двести лет, всю его короткую быстротечную жизнь.

Глава 35

Расслабилась я, конечно, рано. Потому что не успела закончить с приемышами Филса, как ко мне плавно подкрался прилипала, крутя в руках свой зонтик. Остальные некроманты прятались в тенечке, выветривая из голов агитационные лозунги Берта. Очень надеюсь,

что выбранная мною вампирша сумела донести до собратьев, что лучше держаться своего собственного создателя, а не перебегать в неизвестность, да еще к такой молодой, дурной и непредсказуемой, как я.

Но доставалу я чем-то покорила. Вероятно, умением ловить зайцев и разнообразием словесных оборотов, применяемых в тяжелых жизненных ситуациях. Других версий, почему он прилип ко мне, как мокрые волосы к лопаткам, у меня не было.

— Хорошо, — минут через десять сдалась я, потому что в ход пошли уже совсем нечестные приемы с «пожалуйста, я очень прошу!». Просто, судя по настойчивости, с которой парень стремился поменять клан, дело было явно не в обиде на создателя. По крайней мере не в текущей, потому что я уже несколько раз попыталась донести до всех некромантов, что Тавиф, вероятнее всего, их спасал, пусть и как умел. И что сейчас, скорее всего, ему самому нужна помощь.

Думаю, если бы не солнце, большая часть птенцов уже отправилась бы на поиски своего создателя. Но пока они не могли даже носа высунуть из перелеска со спасительной тенью.

— Купи козу, продай козу, — пробубнила я вслух, в очередной раз покосившись на восемнадцать вампиров, плотно прижимающихся к стволам деревьев.

— Зачем тебе коза? — заинтересовался Дориш, уже пару минут наблюдающий за боданиями меня и приставалы.

— Действенный метод, когда кажется, что кругом одни проблемы. Берешь, покупаешь козу, становится еще сложнее. — Мой погибший собрат, любитель поговорок и пословиц, очень хорошо пояснил мне суть этой присказки. И она сейчас была прям идеально в тему.

— А потом идешь и продаешь козу на рынке, можно за бесценок, неважно. Но на душе становится легко, потому что одной проблемой меньше.

— Коза не проблема. Она молоко дает, — влез со своей прямотой Берт. — Те, кому с козой плохо, готовить ее не умеют.

— Вампиры мясо не едят, — с грустным вздохом напомнил всем мой первенец. — А с козой это аллегория была.

— Горе от козы? Корова, конечно, лучше. — Я внимательно следила за Бертом, пока он выдавал свой очередной перл, поэтому успела заметить промелькнувшую на губах усмешку. Похоже, моему второму птенцу в свободное от агитации время нравилось прикидываться недалеким и раздражать окружающих.

— Корову тоже готовить надо уметь, по крайней мере доить. — Антерес решил присоединиться к обсуждению деревенских реалий.

— Я умею, — внезапно огорошил нас всех прилипала. — И козу умею. Меня бабка учила, правда давно.

— Коровы и козы кровососов к себе не подпустят, — с ухмылкой выдала Рыжая. — Так что проку от тебя никакого. Даже на солнце находиться не можешь.

— Я некромант, — обиженно буркнул парень, окатив волчицу красно-алым заревом из-под зонтика.

— Тут этого добра... — обрадовала его Рыжая, махнув в сторону семнадцати новых членов нашего клана. — Еще и улучшенных.

— Зато они птенцов создавать не смогут, а я могу, — оживился доставала, гордо взмахнув зонтом. — Мне уже пять сотен.

— Ско-о-олько? — с изумлением протянула я, переглянувшись с Антересом, которому не было и четырех. — А чего же ты до сих пор свое гнездо не создал?

— Не хочу. — Парень передернул плечами и наконец-то решил проявить характер, зыркнув на меня с вызовом. — Это ж дом заброшенный искать или, того хуже, самому строить. Самому все решать, еще и птенцов воспитывать?! Оно мне надо?!

После появления в моей жизни Берта и Дориша на эту прочувственную речь я смогла лишь понимающе вздохнуть. Мои две козы уже никуда не денутся, но новых я заведу нескоро.

— Так Тавиф тебя пытается выкинуть в свободную жизнь, а ты сопротивляешься? — дошла до меня наконец суть происходящего. — А девушка? Ну та, которая тоже хотела ко мне?

— Аннет? У нее другая причина. — При этом сопротивленец неосознанно покосился на Берта.

— Остальных отговорите, тогда вас двоих приму в клан, — махнула я рукой в сторону пригорюнившихся в теньке некромантов. Продажа коз шла полным ходом! По сути, мне нужно было выкупить у Тавифа только девушку, потому что парня он выбрасывал из гнезда сам.

Забавно, что оба высших, в отличие от моего создателя, предпочитали пополнять кланы постепенно. И у них они были разновозрастные, смешанные. Но все равно придерживались правила, что вампиры после пяти сотен слишком взрослые, чтобы удерживать их рядом. Четыре-пять сотен лет — это возраст, когда птенец уже готов сам стать создателем, то есть должен отделиться, начать жить самостоятельно.

Только осуждать доставалу, которому заранее не хотелось этой самостоятельности, я не могла. Главное, чтобы он не попытался захватить мой клан, так сказать, завалиться на готовенькое.

Я проводила взглядом парня, на всех вампирских скоростях ринувшегося к своим, чтобы доубеждать еще сомневающихся. Интуиция на него не реагировала абсолютно. Даже паранойя, слабо пискнув, притихла. Не знаю, сможет ли он предать меня ради спокойной жизни в другом клане, но захватывать мой, вместе с кучей забот, полагающихся главе гнезда, точно не станет. Ему это не нужно.

Правда, и я в нем совсем не нуждаюсь. А уж в девушке, заинтересовавшейся Бертом, тем более. Рыжая права, в клане и так хватает некромантов, к тому же, бонусом от Филса, умеющих корректировать воспоминания. Пусть не так хорошо, как Антерес.

— Чистый некромант сильнее, чем мы, — негромко предупредил меня Стеф. Он умудрился подкрасться почти незаметно, настолько я задумалась о своих козах. — Из-за раздвоения создателей магические способности нам достались в двойном размере, но ослабленные.

— М-да?

Я покосилась на Берта. Ослабленным я бы его точно не назвала... Хотя если вспомнить троицу случайно созданных зомби, то, возможно, Стеф прав. А может быть.

— Знаешь, мне кажется, что ваши магические способности скорее непредсказуемы, нестандартны. Особенные. Конечно, тебе виднее, но, судя по моему птенцу, с магией у него очень неплохо.

— Будь он только некромантом, было бы еще лучше. — Стеф оценивающе оглядел Берта, потом улыбнулся мне: — Бери того паренька. Он может пригодиться хотя бы как учитель.

— А ты уверен, что он справится? — Я скептически хмыкнула, глянув краем глаза на доставалу, активно размахивающего руками и спорящего с двумя девушками, тоже собирающимися войти ко мне в клан.

— Ну-у-у. — Стеф тоже скосил взгляд на некромантов. — Не совсем же он бесполезный? Иначе его бы выкинули давно, раз уже время пришло. Не знаю, как Тавиф, а Филс переростков, от которых не было пользы, вышвыривал из клана безо всякой жалости.

Хм. Я принялась медленно накручивать на палец прядь волос, обдумывая слова Стефа. Даже мой создатель изгонял повзрослевших птенцов из гнезда. Так что вряд ли Тавиф стал бы просто так держать подле себя бесполезного мальчишку. Может, я зря радуюсь и прилипалу мне так легко не уступят?

Да гори оно все ярким пламенем!

— Значит, так, я хочу выяснить, что происходит в замке Тавифа, а вы отправляетесь в наш лес. Нечего тут всем толпиться. Оставьте только кого-то присмотреть за некромантами, на всякий случай, — все это я выпалила громко, глядя в основном на Антереса и Стефа как на самых взрослых и ответственных. Потом встретилась взглядом с Рубеном и мысленно выругалась. Попрется же за мной, балбесина лохматая! И как мне от него избавиться?

Перед тем как улететь, я очень-очень тихо прошептала на ухо Антересу самое главное:

— Придумай что угодно, но уведи от некромантов Берта.

Хорошо, когда не нужно ничего объяснять и тебя понимают с полуслова:

— Не волнуйся, лапонька. Всех слишком активных отправим домой, под конвоем.

— Главное, сам тоже отправляйся, — крутящаяся рядом Рыжая не упустила возможности покомандовать.

Я отчетливо ощущала витающее в воздухе недоумение, излучаемое новыми членами моего клана. Их очень удивляло столь раскованное поведение оборотней, однако в каждой избушке свои погремушки. В гости со своим самоваром не ходят, из хозяйского пьют да чай нахваливают. Особенно если бесплатно угощают. Тогда даже уксус сладкий.

Все приемыши прекрасно осознавали, что обратно в тайное логово Филса их вряд ли пустят, по крайней мере на условно равных правах со сторонниками Хамита. Стеф несколько раз намекнул, что его соперник придерживался более консервативных взглядов, чем их создатель. И считал, что «отбросам гнезда» в этом самом гнезде не место.

Поэтому мой клан, пусть и полный странностей, для приемышей был предпочтительнее. К тому же большинство парней пережили потерю своих собратьев, а их самих оставили лишь потому, что они представляли какую-то ценность. А я приняла их просто так, не выискивая выгоды у каждого.

Переманенных некромантов было девять, они были важным орудием Филса при захвате других кланов. Задействовав похороненных на ближайшем кладбище, получаешь неубиваемую армию, которую можно постоянно пополнять, если какой-то вояка совсем испортится. А убить зомби без подручных средств могут только стихийники. Остальным приходилось сражаться и с вампирами, и с умертвиями. Странно, что Хамит не осознавал ценности последних. Самоуверенный парень... Вот я прекрасно понимала пользу и некромантов, и восставших мертвецов.

Жаль, что Берт пока не освоил фокус с поднятием умерших из могил. Или не жаль?.. Упокаивать-то их тоже надо уметь!

Гениальный Леон обладал очень нужным для химика даром изменения структуры вещей. Жаль, что его не было рядом, когда я плавила крепление цепи Антереса. Он бы справился гораздо быстрее меня, сразу расплавив железо из твердого состояния в жидкое. Леону было подвластно превращение камня в песок, деревянного пня в опилки. Он мог превратить лед в воду, а воду в лед.

Так же мне досталась еще трое магов, с таким же удобным даром, как у Леона; парочка, способная принимать любой звериный облик и управлять поведением животных; и, самое удивительное, два потомка ведьмы, способных влиять на погоду, обладающих даром предвидения, а так же говорящих с духами.

Как по мне, Хамит, упускающий такое богатство из-под контроля, поступал как. идиот. Но я не собиралась рассказывать ему об упущенной выгоде. Что с возу упало, то пропало.

Если верить Стефу, чистый некромант в хозяйстве тоже пригодится. Один. В крайнем случае два. И хватит.

Я взмыла в небо, и, само собой, один из двух оборотней, сменив ипостась, помчался за мной следом. Сначала я из вредности ускорилась, но потом, сжалившись над запыхавшейся улиткой, слегка притормозила. Скорость летучей мыши в два раза выше, чем у волка. На небольших расстояниях это не сильно заметно, но за час-полтора уже вполне ощутимо. Так что пришлось лететь как в прошлый раз, постоянно останавливаясь и поджидая своего балбеса, чтобы не стер лапы в кровь из-за своего упрямства.

У самого замка я опустилась, сменила облик и, дождавшись Рубена, воззвала к разуму:

— Подожди меня здесь, пожалуйста! Там два высших вампира и, возможно, один молодой, если его не прибили. — Некроманты упоминали, что одного птенца Тавиф оставил с собой. — Миндальничать с оборотнем они не станут.

Руби на это лишь презрительно фыркнул, даже не меняя ипостаси.

— Ты понимаешь, что они могут тебя убить, придурок?! — добавила я к взываниям эмоций и громкости, а потом, вспомнив про Дориша и Эль, решила испытать почти тот же нечестный прием на волчонке: — Что я скажу твоей стае? — И, не удержавшись, добавила: — Как я буду без тебя?

— Повторяешься. — Щенок все же соизволил принять человеческий облик. — Найдешь другого. Только сначала приручи, потом привязывай. И когда решишь вышвырнуть...

— Никто тебя не вышвыривал! — прервала я обиженную речь щенка. — И приручать никто не собирался. Оно само. само вышло.

— А, то есть я еще и сам тебе навязался?! — процедил Рубен, прищурившись и ослепляя меня голубыми лучами.

— Да за что ж мне все это?! — с надрывом выкрикнула я в небо. — Вместе, ясно? Вместе мы приручились.

— Точно? — Руби как-то подозрительно быстро угомонился. Даже голос из злющего стал вкрадчиво-спокойным. — Уверена, что вместе?

— Точно, — огрызнулась я и лишь потом сообразила, что именно ляпнула, да еще и подтвердила. — Засранец лохматый!

Выпалив самый безобидный из множества крутящихся в голове эпитетов, я ухватила ухмыляющегося мальчишку за плечи, заглянула в сияющие самодовольным нахальством голубые глазища, поцеловала, вдыхая запах пота и можжевельника. Насладилась вкусом его губ, заслушалась стуком его сердца, ощутила, как течет кровь по его венам. Вроде бы совсем недавно целовались в лесу, а оторваться невозможно.

С трудом оттолкнув от себя щенка, повторила, медленно, стараясь утрамбовать мысль в дурную голову:

— Дай мне полчаса. Спрячься и жди здесь. Ты мне очень дорог, раз я тебя отвязала после того, как с таким трудом привязала! Не рискуй собой напрасно.

— Полчаса! — кратко, в Бертовском стиле, отреагировал волчонок.

— Договорились. — И мы снова поцеловались, крепко сжимая друг друга в объятиях.

Причем я совсем не думала ни о крови, ни о венке на шее. У меня даже клыки не вылезли. Правда, осознала я это, лишь обернувшись мышью и сделав несколько кругов вокруг замка в поисках входа. Дожила. вампир, не думающий о крови. Да я вообще не думающая! Про тайный ход напрочь забыла, а ведь он ведет прямо в подземелье замка.

Обматерившись, я уже решила лететь на поиски лаза, но тут заметила, что одно из окон второго этажа приоткрыто. Надеюсь, это не ловушка, а очередное везение.

Глава 36

Прокравшись по подоконнику и уменьшаясь с каждым шажком, пока не стала размером с кулачок, я протиснулась внутрь. Это оказалась чья-то спальня, скорее всего кого-то из птенцов. Хорошо быть умной мышкой, умеющей открывать двери. Вот только куда потом? Влево или вправо?

Во всем замке тишина... лишь светильники в коридоре отбрасывают на стены вытянутые серые тени. Я вся обратилась в слух, у меня даже уши увеличились от напряжения. Но сколько я ни кружила по коридорам замка — везде было пусто. Так что, вероятнее всего, общение проходит в подземелье. Конечно, туда можно попасть через тайный лаз, но и в замке тоже должен быть проход. Некроманты же как-то выскочили?

О наличии подземного хода Берту и Доришу рассказал мой прапредок, перед тем как отправиться резвиться с птенцами Тавифа. И ведь никого тогда не убил, кстати! Просто развлекался, отвлекая внимание, чтобы мы успели убежать. И потом примчался на помощь, едва на нас с Руби налетел некромантский рой. Снова не убив, а только опалив всех, пусть и очень сильно. Похоже, он просто выманивает Тавифа, а тот упорно от него прячется.

Мои мысли прервал протяжный волчий вой где-то внизу, под полом, причем буквально у меня под ногами, благо я со второго этажа уже спустилась на первый. Сначала я заметалась в панике, потом вспомнила, что волки воют, не только оплакивая, но и призывая своих. И звать Руби может только меня!

Приглядевшись внимательнее, я наконец-то обнаружила проклятую дверь. Тавиф ловко замаскировал ее под картину! Заметив по подсвечнику с двух сторон, я одобрительно хмыкнула и, сменив облик, повернула их к картине. Ничего не произошло. Тогда, едва не подпрыгивая от нетерпения и отчаянно волнуясь за своего щенка, я развернула подсвечники от картины. И в тишине услышала четкий характерный щелчок. Замок открылся.

Вот только густая вязкая тишина вокруг пугала. Мой волк почему-то замолчал! И раз мы теперь даже не связаны, я могу лишь гадать, жив он или нет.

Спрашивается, зачем я его освобождала? Все равно ведь таскается за мной как привязанный!

Не став менять облик на мышиный, я так и сбежала по лестнице на вампирской скорости. и замерла в полушаге от главного некроманта, едва начавшего восстанавливаться после внушительной огненной трепки. Страшно представить, как ему досталось. А ведь Тавиф был высшим.

Рубен, довольный и гордый собой, высунулся из тайного хода, едва услышав мой голос. На самом деле ничего особо связного, кроме упоминаний адского пламени и звуковых комбинаций, издаваемых клиентами борделей, я не произносила. Но волчонку и этого хватило. Или он вообще меня по запаху учуял, кто его знает?

Очень сложно было не наорать на балбеса, бездумно залезшего в вампирское логово, а похвалить. Потому что хороший песик, вовремя вспомнивший про тайник, нашедший Тавифа и позвавший меня.

В конце концов я решила просто многозначительно улыбнуться. Убивать жалко, а поощрять подобный риск опасно. И ведь, главное, словно не понимает, насколько ему повезло!

Ладно, теперь надо привести в порядок высшего, чтобы выяснить у него, что же произошло. Пока что долго говорить очередная жертва моего прародственника не могла. Но хоть не спятил от боли, и то счастье.

Вообще, как выяснилось, некроманты довольно крепкие на голову, возможно, из-за первого сурового испытания, которое проходят далеко не все. Даже птенцы, провалявшись столько времени обожженными головешками, остались в здравом уме. Условно. Потому что идея поменять приличного ответственного создателя на меня явно отдавала безумством.

Переть Тавифа наверх пришлось мне одной. Вкусный оборотень сообразил, что ему не стоит приближаться к голодному вампиру, и помогал издали, подбадривая, ехидничая и распахивая перед нами двери.

Высший хрипел, шипел, издавал гавкающе-каркающие звуки, в которых с трудом угадывалось сходство с обычными словами. К счастью, быстро осознав, что разговаривать со мной бесполезно и я не понимаю большую часть его реплик, Тавиф успокоился. Даже сопротивляться перестал, правда, не сразу, а после того, как я сорвалась и гаркнула, что он ведет себя хуже, чем его птенцы. Некромант сразу уловил самое важное: его птенцы живы и я знаю, где они. А еще, хрипя и кашляя, медленно и не слишком членораздельно этот обожженный гниющий кусок плоти попытался выяснить, где мой прародственник.

Именно так я узнала, что моего предка зовут Густав. Правда, вначале я думала, что Тавиф переживает о птенце, который оставался с ним, постоянно спрашивая: «Где Густав?» Но потом, когда некромант сумел прокашлять: «Густав еще вернется!», я сообразила, о ком на самом деле беспокоятся.

— Он бы тебя все равно нашел, даже в подземелье, — успокоила я некроманта.

— Не нашел бы! Магическая защита, отвод глаз, — не очень разборчиво прохрипел Тавиф, пока я укладывала его на кровать в первой подвернувшейся комнате.

— А, то есть это не я спятила, а магия от картины глаза отводила, — усмехнувшись, тут же напомнила: — Но про лаз-то даже мой оборотень знал, не то что Густав!

— Там тоже защита. Я ее снял, когда волка учуял.

Что ж, на то он и высший, если хватило сил возвести и удерживать магические барьеры сразу в двух местах. И теперь мы его нашли и вытащили из надежного закупоренного убежища. Правда, оно не было таким уж секретным. Уверена, Густав, если бы было желание, чуть поднапрягшись, легко бы взломал все эти магические запоры. А может, и нет...

Я старалась не смотреть на некроманта, потому что меня всю выворачивало от брезгливости и жалости. Но, даже не глядя, слушать его тоже было больно. Я словно сама ощущала, как першит и режет обожженное горло, как тяжело шевелить остатками языка, пытаясь издать не просто звуки, а нечто внятное. И страх его ощущала.

Интересно, чем он-то так моему родственничку насолить успел? Или ему просто за компанию с Филсом перепало? Думаю, если бы мой прапредок действительно хотел убить Тавифа, я бы сейчас с ним не разговаривала.

«Нужно два-три чана с кровью. Спроси Стефа, сколько потребуется времени».

Странно, Дориш мой первенец, чистокровный, в отличие от Берта. Но разговаривать мысленно я могу лишь со вторым своим птенцом.

Первого чувствую, знаю, где именно находится и в каком состоянии, но на этом все. Все! В голову ему залезть и что-то сказать я не могу — он меня выталкивает, причем, по-моему, неосознанно.

«Сделаем. Два часа».

Ясно, кратко, по существу. Значит, два часа — это время превращения заготовки в нормальную питьевую жидкость, не зависящее от требуемого объема. Кровь для птенцов Тавифа тоже два часа готовили.

«Знаешь, пусть лучше сделают побольше, чанов пять-шесть, если можно».

«Можно. Жди».

М-да. Как будто у меня богатый выбор.

Решив, что два часа любоваться на разлагающееся тело Тавифа выше моих сил, я выскочила в коридор к Рубену. В комнату к некроманту я его не пустила во имя собственного спокойствия. К счастью, оборотень и не рвался. Причем я-то надеялась, что он просто осознал, насколько опасно находиться рядом с вампиром в таком ужасном состоянии. Но, судя по напряженной стойке, щенок был уверен, что охраняет меня от внешней угрозы. Того же Густава, например...

Очень надеюсь, мой прапредок запомнил, как выглядят два настырных волка, которых лучше не убивать. И ему не наплевать на нас всех вместе с нашими странными привязанностями.

— Он тебя сначала в подземелье запер, потом мелких кровососов на тебя натравил, а ты с ним нянчишься! — осуждающе проворчал Руби, сменив облик с волчьего на человеческий, чтобы было удобнее ругаться.

— В подземелье не убил, птенцам меня убивать запретил. — Да, я специально уточнила, у некромантов был строгий приказ всех задержать, но не уничтожать. Даже Антереса. — К тому же он явно что-то знает о случившемся с моим кланом.

— А еще что-то знает психованная нежить, плюющаяся огнем направо и налево. — Тут щенок очень постарался, чтобы его глуховато-мягкий баритон стал похож на звонкий и немного резковатый голос Дориша: — Такой же, как ты, всех огнем ра-а-аз, не разбираясь!..

— Густав, — нравоучительно-занудным тоном подсказала я.

— Гу-у-уста-а-ав, — прогнусил издевательски-насмешливо Рубен. И уже нормально, привычно-раздраженно, продолжил: — Пойми, если вас там массово всех перебили, о случившемся наверняка знает большинство высших кровососов. Они же все заодно!..

— А ты-то у меня откуда такой вампирознатель выискался? — решила я выяснить тайну обилия подробностей, известных волчонку, да и всей его стае. Рыжая вон про бутылки с чесночными пробками тоже была в курсе!

— Сталкивались... — Небрежно хмыкнув, щенок, сообразив, что ляпнул лишнее, попытался быстро увильнуть. Но не вышло.

Очень быстро я оказалась рядом, положила руки ему на плечи, максимально нежно прижав к стене. Странно, насколько я замечала, у темноволосых мужчин щетина начинает расти рано и достаточно активно. Однако у волчонка мягкие волоски пробивались лишь над верхней губой и на подбородке. На щеках их почти не было.

Привстав на цыпочки, я поцеловала мальчишку прямо в скулу, не доверяя собственным глазам и проверяя на ощупь. Нежная гладкая кожа. И на щеках, и на шее. В мужском кадыке есть что-то завораживающее, я могу бесконечно следить за его движением. Если он двигается быстро, как сейчас, значит, Руби взволнован.

Я провела языком от ямочки между ключицами вверх, по шее, по подбородку. едва ощутимо прикоснулась к губам волчонка, вдохнула запах можжевельника.

— Выпью. до капельки. — с хищной улыбкой томно промурлыкала я, глядя в глаза мальчишке.

— Первая и расстроишься, — усмехнулся он, но взгляд стал настороженным. И мышцы все напряглись.

Да, таким тоном я не разговаривала с ним уже очень давно. Вечность. Так мы общались лишь в первые дни нашего знакомства. И надо же, вспомнил ведь!

— У меня некромантов теперь в клане видимо-невидимо. Вампира из оборотня сделать не получится, а вот бодрого послушного зомби.

— Стерва! — выпалил, едва сдерживая восторженную улыбку, Руби. Но восхищение в его глазах резко сменилось злостью, правда не на меня: — Сохви, пока мелкая была, жила у вампиров, в клетке, вместе с матерью. Несколько раз хозяев меняли. А потом последнего кровососа селяне с помощью чесночной сетки убили. Я ее тогда подобрал. Сначала в стаю к отцу привел, а потом уже вместе свою создали.

— А мать?

Ответ в принципе витал в недосказанных намеках, но Рубен все же подтвердил мои подозрения:

— Погибла. Угробили, гады.

— Жаль.

Странно, но мне действительно было жаль маму Рыжей. Может быть, потому, что речь шла не просто о каком-то неизвестном мне оборотне, а о близком существе? Хотя дивно, что я вообще испытываю сочувствие к кому-то, не являющемуся вампиром.

Волчонок, судя по промелькнувшему в его взгляде недоумению, тоже не ожидал от меня подобного. Он то хмурился, то изумленно приподнимал брови и никак не мог уловить, шучу я или всерьез переживаю.

Я громко рассмеялась, следя за его мимикой. Обняв мальчишку за шею, задрав голову, я настолько откровенно любовалась им, что меня вдруг обдало волной паники. Пришлось быстро уткнуться Руби в грудь, чтобы он не заметил страха в моих глазах. Только щенок все равно что-то почувствовал, потому что прижал меня к себе, поцеловал в макушку... как беззащитную девчонку, а не высшего хищника.

Я попыталась вырваться, потому что чужая жалость давила на меня до хруста ребер в груди. Но или ослабла совсем, или Рубен сжимал очень крепко, или вырывалась плохо.

— Все будет хорошо. Сейчас объявятся твои кормильцы, подлатают эту гниль некромантскую, он тебе все расскажет. и ты ка-а-ак всем отомстишь!

— Не хочу-у-у мстить. — У меня, похоже, очередной раз закончился внутренний запас сил, только в этот раз вместо истерического смеха я разрыдалась. Все так же уткнувшись лицом в грудь волчонку. — Хочу-у-у жить с тобой, со всеми. долго и счастливо. Как в сказках!

— Знаешь, если ты еще пару раз слетаешь с кем-то сначала поругаешься, потом помиришься, то в замке на меня и мою стаю уже не останется места, — даже успокаивающе гладя меня по спине и беспрестанно целуя в макушку, Руби все равно умудрился съехидничать.

— Придется договариваться с лешими и выкупать у них лес под второй замок, — усмехнулась я, слегка успокоившись. Конечно, быть счастливой с вечно огрызающимся ревнивым волчонком трудновато. Долго. долго без усилий тоже не получится, так что остается лишь одно: — И искать способ сохранить тебе молодость на пару тысяч лет. А там видно будет. Может, мы друг друга в первое тысячелетие придушим.

— Тысячу лет с тобой?!

Судя по насмешливо-возмущенной интонации, Рубен собирался сказать очередную гадость. Я напряглась и замерла, еще прижимаясь к нему всем телом и ощущая его крепкие объятия. Но уже готовая извернуться и ответить. как-нибудь зло и чтобы тоже по больному, потому что я-то сейчас открылась, как. как дурочка последняя. Выложила ему все свои мечты, а он.

— Может, и придушим, конечно. Правда, я столько не проживу. так что узнать, кто кого, не получится. А двести лет с тобой рядом я выдержу.

Глава 37

И тут меня прямо лавиной дурости накрыло. Потому что вдруг стало страшно не оттого, что потеряю волчонка так быстро, а если он. захочет к другой, например?! Или, еще хуже, потянет своих щенков завести. Это пока он еще мальчишка совсем, а станет старше, что тогда?! Главное, почему вдруг меня забеспокоили такие мелочи? Зачем ему его дети? Нам моих хватит. Пока Дориша вырастим, как раз сто лет пройдет!

Слова сейчас были лишние, ими не передать все, что я чувствую, а Руби уже сказал все, что хотел. Поэтому мы просто целовались. Долго... Похоже, очень долго, потому что отвлеклись лишь на вежливое покашливание Стефа.

Оказывается, приемыши Филса решили притащить в замок готовый концентрат и один огромный чан, пустой. Пришлось растормошить Тавифа, выяснить, где у него тут колодец, набрать там воды и развести первую заготовку.

В процессе выяснилось, что для восстановления высшего чанов надо не два, и даже не четыре. Повезло, что парни сообразили принести именно концентрированную, а не разведенную кровь. И притащили много, с запасом.

В чан опускалась заготовка, из колодца насосом выкачивалась вода, чан наполнялся, двое вампиров быстро и дружно оттаскивали его в комнату к Тавифу, тот выпивал, чан уносили обратно к колодцу и кидали в него заготовку. Моего участия в этой замкнутой последовательности действий не требовалось, так что я прогуливалась вокруг замка, а Руби таскался следом за мной в звериной ипостаси и излучал ревнивое недовольство.

Ему не нравился Стеф, не нравились новые члены клана, не нравился Тавиф. Ему вообще не нравились вампиры, и он демонстрировал это всем своим видом. Причем я только минут через двадцать осознала, насколько хитро действует мой волчонок, бродя за мной именно зверем. Если бы он ходил следом человеком, то смотрелся бы как. доставала с зонтиком. А так он как бы охранял, оберегал, присматривал и даже иногда порыкивал на чересчур долго крутящихся возле меня посторонних мужчин. Причем скалящий зубы волк воспринимался вполне естественно, а вот язвящий всем подряд парень выглядел бы провокационно.

Присев на уютную скамеечку на одной из дорожек парка, окружающего замок, я поманила к себе мальчишку, продолжая восхищаться его хитростью. Руби подошел уверенно-вальяжной походкой хищника и разлегся у меня в ногах, горделиво задрав голову. Огляделся вокруг и, внезапно подскочив, направился к зарослям кустарника неподалеку. Приглядевшись, я поняла, что именно привлекло его внимание. Среди веток едва виднелось нечто очень напоминающее каблук от сапога.

Рубен прямо в волчьей шкуре нырнул в кусты и потом, пятясь задом, вытащил на дорожку иссохшую мумию. Сначала я решила, что это обескровленный человек, выпитый досуха. Но потом заметила выступающие клыки. Только иссушенный до такого состояния вампир не должен был умереть. Он мог сойти с ума от голода или впасть в анабиоз. Однако мумия была мертва. Полностью, окончательно и бесповоротно.

— Как интересно. — Подошедший к нам Стеф, присев на корточки, озабоченно хмурясь, изучил странную находку и предложил: — Может быть, стоит спросить у владельца замка?

Главное, сам предложил, сам тут же взвалил на плечи и потащил. Удобно. Приятно, когда тебя окружают воспитанные мужчины, готовые решить за тебя часть проблем. И игнорирующие не очень вежливого оборотня, который помогать как раз отказался.

Рубен даже сменил ипостась, чтобы нахально заявить:

— Хватит того, что я его нашел. Дальше сами развлекайтесь со своим кровососом.

И остался сидеть на скамейке.

А Тавиф, едва мы завалились к нему в комнату, лишь покосился на брошенную на пол мумию, пожал плечами и буркнул:

— Потом надо будет сжечь как полагается. Он умер, чтобы позволить мне выжить.

— То есть я не ошибся? Это твой птенец? — суровым обвиняющим тоном поинтересовался Стеф. Я помалкивала, потому что происходило нечто, чего я абсолютно не понимала. Высший что-то сделал с птенцом, вот только что?!..

— Да, и он выполнил свой долг, вернув мне силы, которые я потратил на его сотворение.

— Тавиф своей вины не ощущал, но хоть отвечал спокойно, не огрызаясь. — Иногда приходится идти на жертвы. Ночью я бы призвал своих птенцов, чтобы восстановиться полностью.

— Зачем? — Я недоуменно посмотрела сначала на высшего некроманта, затем на Стефа.

— Зачем птенцы?.. Нужна же кровь!

— Я даже не сомневался, что ты спасешь всех. В тебе кровь твоего создателя, а он не мог спокойно пройти мимо обездоленных, так и норовил им помочь. — Судя по взгляду Тавифа, он не то чтобы осуждал подобное поведение, но воспринимал его как причуду. Предсказуемую причуду, раз я поступила именно так, как от меня и ожидалось.

— Но ты сумела меня удивить! — В голосе некроманта отчетливо зазвучало восхищение.

— Переманить птенцов Филса, заполучить секрет искусственной крови. Хитро. Не понимаю, зачем ты спасла меня...

— Я тоже не понимаю. — В моей голове забрезжили смутные подозрения. Страшные смутные подозрения. — Наверное, надеялась услышать правду о смерти моего создателя. Ведь вы ее знаете?! — Я уставилась на Тавифа, напряженно ожидая его ответа.

Догадки о том, что именно высший сделал бы со своими птенцами, я старалась пока прогнать прочь. Но само собой, первым бы пострадал доставала с зонтиком. Стал бы такой же мумией. Потом, наверное. Неважно! Он бы выпил их всех!

Почему в дневниках создателя ничего нет об этой страшной пугающей возможности?! Почему это известно Стефу, но не мне?

— Конечно. Один из твоих собратьев решил увеличить свою силу вдвое. Он помог Филсу захватить Густава, занял у него двух птенцов и за это научил сманивать моих. Я тоже принимал участие в охоте на Густава, но потом отказался. - последняя фраза прозвучала как намек на что-то. Возможно, как оправдание.

То есть виноват во всем мой старший собрат? И ему выделили двух птенцов Филса, умеющие копаться в воспоминаниях. хорошая подмога.

— Нанял Тантибуса, — продолжал рассказывать Тавиф. — Короля кошмаров.

— Да, я знаю кто он, — сама едва услышала свой тихий жалкий шепот.

Мне почти удалось смириться, что один из птенцов моего создателя оказался предателем. Но теперь надо было принять и осознать, объять разумом, что мой собрат был не соучастником, а инициатором убийства.

Надеюсь, некромант не врет. Во лжи просто не было смысла, если сам Тавиф во всем этом не замешан. Филс уже мертв. Защитить от меня Тантибуса, свалив всю вину на другого? Глупо. Где я, а где великий и ужасный король кошмаров!..

— Их было пятеро, — вспомнила я слова лешего.

— Да, Тантибус был со своим птенцом, чтобы быстрее справиться. Конечно, потом от птенцов избавились...

Небрежно брошенная фраза о судьбе троих вампиров. Никакого сожаления, сочувствия, осуждения случившегося.

— Зачем?!

— Дурной пример. Мало ли, возомнили бы, что и они смогут поступить так же.

— Как?!

Я уже знала ответ, чувствовала, как он гремит у меня в голове. Меня начинало трясти от волнения. Мне было страшно. просто потому, что мой надежный мир падал в пропасть.

Вампир может выпить вампира!.. Создатель — птенца, а птенец — создателя. Конечно, это тайна, о которой никто не должен знать.

— У тебя есть свои птенцы, так что, уверен, ты будешь молчать. А о нем я позабочусь.

Неуловимо-смазанное движение через всю комнату. Одновременно такое же быстрое в другую сторону. Стеф не стал послушно дожидаться, пока его убьют.

Мой разум мгновенно отключился, зато проснулись инстинкты. Какая-то тварь хочет убить моего собрата. Стеф уже не чужой. Он хороший. Он мне нравится.

Уловив, когда высший мелькает мимо меня, я повисла на нем сзади, крича и избивая его ногами. Забыв на мгновения, что являюсь стихийным магом.

Я-то забыла, но что-то внутри меня помнило. И совершенно неосознанно я принялась лупить Тавифа огнем, отвлекая, мешая, не давая убить Стефа.

Да, бедный парень несколько раз был буквально на волосок от смерти. И естественно, сам тоже отчаянно сопротивлялся. Но даже вдвоем мы бы не справились с высшим. Просто оттягивали свою смерть на считаные секунды.

Только в этот момент в комнату ворвался огненный смерч, откинул в один угол меня, в другой — Стефа. И. через миг от главного некроманта остался лишь пепел.

— Густав? — Едва перед моими глазами перестали плясать искорки, я решила попытаться наладить контакт со своим прапредком.

— К вашим услугам и все такое, — недовольно буркнул бывший скелет. — Стоило лечь подремать, и сразу такой ажиотаж... Но, судя по запаху, тут кровью угощают. И вроде даже без чеснока.

— Без. — Стеф, аккуратно и медленно приподнялся, одной рукой опираясь о стенку, а второй потирая шею. — Сколько вам надо чанов?

Глава 38

Молодые вампиры опять засуетились, вроде бы даже отправив кого-то к Леону за новой партией концентрата. А древний уселся на ту самую кровать, где еще совсем недавно лежал Тавиф, предусмотрительно скинув оттуда на пол испачканное покрывало, заложил ногу на ногу и уставился на меня со снисходительным интересом, как взрослый на разбаловавшегося малыша.

Мысленно я порадовалась, что прекрасный принц наконец-то нашел одежду, чтобы прикрыть часть своей прекрасности. В ночи, когда он промелькнул мимо меня, спасая от роя некромантов, мне было не до таких мелочей. Хотя он уже тогда был одет, причем весьма прилично. Похоже, успел покопаться в запасах шмоток Филса и Тавифа.

И правильно. Я не ханжа, но мне было бы не слишком комфортно общаться, да и просто оставаться наедине с полностью обнаженным красивым мужчиной. Слишком сильный отвлекающий фактор.

Правда, большую часть времени с нами были еще вампиры. Тот же Стеф или парни, уносящие или приносящие очередной чан с кровью. Вот Руби заглянул лишь раз, убедился, что со мной все в порядке, и снова скрылся за дверью.

— Умный зверь, — прокомментировал Густав, отметив появление щенка. — Преданный.

Я растерянно покивала, стараясь не сильно демонстрировать, что сравнение Рубена со зверем меня злит. Но через полминуты не выдержала и негромко процедила:

— Он не зверь, а оборотень.

— М-да? Намекаешь, что есть разница? — вызывающе ухмыльнулся мужчина. — От зверя в нем столько же, сколько от человека. Так что не капризничай. — Я лишь хмыкнула, но огрызаться в ответ не стала. Чувство самосохранения оказалось сильнее задетой гордости.

— Чего тебе этот болван наговорил? — Выдержав небольшую паузу, Густав демонстративно кивнул на кучку пыли, постепенно разлетающуюся по комнате.

Пепел. Вот и все, что осталось от Тавифа. Причем ни сама комната, ни даже деревянный стул рядом не воспламенились. Только высший некромант.

Естественно, мне было немного страшно разговаривать с древним, умеющим проворачивать подобные чудеса.

— Сказал, что птенцу моего создателя захотелось стать сильнее и все высшие тут же кинулись ему помогать. жертвуя своими птенцами.

Ехидный смешок Густава ясно давал понять, что Тавиф выдал мне или часть правды, или вообще какую-то очень измененную версию.

— То, что создатели могут выпивать силу у своих птенцов, можно понять и принять, — продолжила я. — А вот то, что можно выпить своего создателя...

— Как ты думаешь, почему высшие предпочитают клепать птенцов по одному в десятилетие, а то и реже?

Вопрос Густава вроде бы совсем не пересекался с тем, что я произнесла до этого. Но, судя по его внимательному взгляду, отмахнуться банальным «не знаю» не получится.

— Чтобы не ослабнуть? — практически наугад предположила я, пытаясь связать в единое целое свои слова и заданную для осмысливания задачку.

— Верно. — Мужчина одобрительно кивнул. — И чтобы птенец не оказался бесполезным чахликом.

— А-а-а, — протянула я с умным видом, резко вспомнив, что меня обратили самой последней.

— А почему на все опасные встречи высшие берут с собой парочку старших птенцов?

Хитрый взгляд, которым меня одарили при этом, больше подошел бы какому-нибудь селянину, а не идеальному красавцу. Но вполне возможно, когда-то давно Густав и был простым деревенским парнем, решившим не воспитывать в себе аристократа.

— Чтобы. чтобы выпить, если что-то пойдет не так? — Я с большим трудом сумела выдавить эту мысль вслух.

Вроде бы ничего такого ужасного, практичная предусмотрительность. Жестоко немного, но я же всегда знала, что птенцы — расходный материал. И воспринимала это более-менее спокойно. Почему же теперь меня прямо корежит, стоит задуматься о подобном?

— Даже Эспен, с его привычкой обращать сразу толпу, делал перерывы. Но у него самыми удачными в каждом гнезде были первый и последний. В последнего он вкладывал почти все свои свободные силы. — И Густав очень выразительно посмотрел на меня.

Эспеном звали моего создателя. Получается, что создатель отдал мне все? И поэтому погиб?

— Его же никто не хотел убивать, — продолжил раскрывать мне глаза прапредок, после того как выпил очередной чан крови и вновь выставил всех из комнаты, кроме меня. — Высшие никогда бы не стали помогать молодому вампиру убить одного из своих. Цель была другая. Посмотреть, сумеет ли старший выпить кого-то из младших собратьев.

— Зачем?

— Ты и правда не понимаешь?

Разочарование в голосе Густава заставило мой разум напрячься, призвав на помощь всю свою циничную философию. Представим, что я — высшая, элита, оберегающая свои секреты от простых вампиров. Ко мне обращается... по сути мальчишка, ведь ему тогда лет двести было, мой ровесник практически, и просит помочь разграбить чужое гнездо.

Та-а-ак...

Филс разорял целые кланы безо всякого угрызения совести. И создателей убивал иногда. Или те сбегали, оставив свои гнезда на разграбление. Мой создатель тоже мог сбежать. Но он был слишком благородным, чтобы бросить нас умирать в одиночестве, и надеялся договориться со своим собственным птенцом, вразумить его.

Так, стоп! Я пытаюсь понять мысли создателя, а надо пытаться представить себя на месте нападающих.

Зачем нужны чужие кланы? Чтобы выкрасть оттуда ценных вампиров, привязать к себе, заставить служить. Тантибусу был нужен послушный стихийный маг?!

— Сильный стихийник?! Обязанный до гроба?

— Да. — Густав улыбнулся со снисходительным презрением: — Глупый мальчишка, которым можно легко крутить в разные стороны.

Значит, мое гнездо разграбили ради того, чтобы обзавестись ручным стихийным магом, готовым служить и так почти непобедимому королю кошмаров. Это примерно как некроманты, ставшие частью клана Филса, чтобы помочь ему завоевывать другие кланы.

И пусть злость буквально разрывает меня на части, но это естественный ход событий. Высшие всегда что-то делят, а для этого им нужна сильная армия. И они постоянно ищут, кем бы ее пополнить.

Вот только у Тантибуса и его компании ничего не вышло.

— Они же просто перебили всех.

Никто никого не выпил. Иначе в подземелье валялись бы мумии, а не зарубленные и обезглавленные тела моих собратьев и создателя.

— С первенцем мальчишке не повезло. Эспен сам убил своего птенца, едва догадался, что с ним собираются сделать.

Внезапно я насторожилась. Густав рассказывал все так уверенно, как будто сам был там. Как будто присутствовал при нападении!

— Не напрягайся, они обсуждали случившееся прямо при мне, чтобы сделать больнее. Тантибус и Филс. Решали, как поступить с мальчишкой, не оправдавшим их надежды. И куда делся последний птенец Эспена.

— В смысле, куда?! Там. в замке. запертая в своей комнате, — пролепетала я, чувствуя, как на меня накатывает волна паники.

Очень-очень запоздалой паники, пропитанной воспоминаниями о пережитом. О том, что я испытала вместе со своими собратьями. Их чувства, эмоции, боль. О том, что я испытала

потом, в одиночестве, найдя тела. Понимая, что могла оказаться среди них, и тогда, двести лет назад, подсознательно желая этого.

Зато теперь мне стало страшно, что я тоже могла погибнуть. Никогда не встретить Руби... Антереса, Стефа. Дориша, Берта.

— Кулончик у тебя на шее — подарок Эспена?

У Г устава оказалась очень дурная привычка не отвечать прямо на вопросы, а подводить к ответам намеками.

— Да. — Я вцепилась в кулон, изображающий три завитка, исходящих из одной точки.

Создатель называл его трискелем и как-то упоминал, что раньше вместо завитков изображали три ноги, намекая на скорость, которую могут развивать вампиры.

Нам выдавали его, когда учили управлять магией. А обучали нас по очереди. И я, так как была последней, просто забыла его снять. Простая забывчивость спасла мне жизнь?!

— Он защищает разум от проникновения извне и помогает лучше сконцентрироваться, — подтвердил мою догадку Густав. — У меня был такой же, но Филс его куда-то спрятал. А я был так зол, что не успел спросить. И найти пока не удалось.

Да уж, злость в едва восстановившемся скелете так и бурлила. Ему хотелось отомстить, а не общаться о магических украшениях.

— Поэтому ты не поддалась кошмарам Тантибуса, а птенцы Филса не смогли прощупать твой разум. Ну и хорошо, что струсила, раз не выбежала к своим. Или ума хватило? — Мужчина, чуть изогнув бровь, изучающе оглядел меня.

— Сил не хватило, — буркнула я, вспомнив, как отчаянно пыталась вырваться, взломать дверь, но ничего не получалось.

— Ну что ж, считай, что тебе повезло. С первенцем у мальчишки не вышло, потому что вмешался Эспен. Еще часть птенцов перебила друг друга, думая, что сражаются с врагами. А потом, когда предатель, озверев, кинулся на своего создателя, чтобы попытаться выпить его, вмешался Тантибус. Оглушил парня и сам убил Эспена. Конечно, у мальчишки все равно ничего бы не получилось.

— А вы уверены? — На меня внезапно накатил приступ наглости, и я, уперев руки в боки, с вызовом уставилась на своего прапредка. — Вдруг бы вышло? — Но тут же, испугавшись собственной храбрости, быстро перевела тему: — А зачем вы были нужны Филсу?!

Глава 39

Да, похоже, я наконец-то выяснила большую часть загадок прошлого. Двести лет назад произошло обычное нападение одного высшего вампира на клан другого, причем замаскированное так, что основного виновника практически не вычислить.

Филс поступал так же, отправляя сражаться некромантов и подставляя этим Тавифа. Не зря последний так злился. Ему доставалось пафосное осуждение элиты вампирского общества, а плюсов не перепадало.

Тогда, двести лет назад, Тантибус захотел себе стихийника, который ел бы у него с рук. А Филс, вероятнее всего, вписался во все это как любитель экспериментов. К тому же ему выдали тайну перехвата предптенцов личей и помогли с поимкой Густава.

Поесть с рук короля кошмаров предателю-собрату не удалось. Первенца убили, меня спрятали, к создателю подобраться не дали.

Вот только, если потом от птенцов, пришедших с Тантибусом, все равно избавились, что-то интересное тогда все же произошло. Иначе зачем убивать своих же?! Чтобы не проболтались? О чем? О самом нападении? Или предатель все же сумел выкачать силу из Эспена? Просто иначе я не вижу смысла уничтожать свидетелей.

Тогда уж и от Тавифа надо было избавляться. Он в то время был дружен с Филсом, поэтому ему доставались обрывки информации с барского стола. Но ведь знающий слишком много высший из другого клана опаснее, чем собственные птенцы!

Конечно, у всех высших есть какие-то секреты, которые знают другие высшие и таким способом контролируют друг друга. Вот и эта троица держала друг друга за горло целых двести лет, пока я не полезла к ним, причем совершенно случайно, чтобы просто спасти Антереса. Зато теперь все пособники нападения мертвы.

Мне осталось выяснить совсем немного. Зачем Филсу был нужен Густав. И получилось ли у моего старшего собрата выпить силы у нашего создателя.

А еще я не была уверена, что переговорила со всеми птенцами из прошлого гнезда. Ведь я облетала всех собратьев, кого сумела найти, не разбираясь, сколько между нами поколений. И возможно, как раз с предателем мне поговорить не удалось. Имена, координаты — все перепуталось в моей голове. Мне тогда было очень плохо. Я запомнила, что темноволосых мужчин из прошлого гнезда было семеро. Но что, если я ошиблась и их было восемь? Или тот, кого я приняла за седьмого, на самом деле был из более старших? Я ведь облетала их совсем ребенком, плохо умеющим определять возраст. Да даже сейчас умудрилась ошибиться с тем же доставалой с зонтиком, которого теперь придется взять под свое крыло... У-у-у-у!

Я тихо заскулила, осознав, что теперь все некроманты на моей совести.

Два парня, как раз заносившие в комнату очередной чан с кровью, покосились на меня с подозрением. Даже Руби заглянул и хмуро оглядел сначала меня, сидящую в кресле, затем Густава, удобно устроившегося на кровати.

— Не переживай, у твоей хозяйки голова разболелась, — ухмыльнувшись, пошутил прапредок.

— Перенапрягла? — мрачно фыркнул Рубен, но при этом вновь принялся изучать меня, ожидая какого-то знака, что со мной все в порядке.

— Некроманты теперь тоже нам достанутся, — обрадовала я щенка. Пусть у него тоже голова болит.

— А может, не надо? — Судя по тому, как скривило волчонка, голову у него прихватило сразу, прям тисками сжало.

— Я знаю еще одно гнездо некромантов, не так уж далеко отсюда, — намекнул на прекрасное решение проблемы Густав.

Вот только вряд ли к чужим птенцам будут хорошо относиться в другом клане. Зато можно предложить этим несчастным организовать свой собственный. Даже замок уже есть, не надо ни добывать, ни строить. По соседству, правда, Хамит с птенцами Филса...

— Пусть одни живут, большие уже, — решила я и улыбнулась Руби: — Все в порядке, мне сразу стало легче.

Волчонок хмыкнул и тут же выскочил за дверь. Надо же! По-моему, Густав немного пугал моего самоуверенного мальчика.

— Заботливый, — одобрительно покивал Густав. — Хорошо, что я его не убил.

— Кого? Когда? — занервничав, я даже голос чуть повысила. Еще чего не хватало. моего щенка!..

— Когда он притащился меня будить. Ничего умнее не придумал, как подкрасться ко мне, укусить за ногу и отскочить за деревья. — Густав рассмеялся. Похоже, ожидая, что я разделю его веселье. Вот только смеяться мне совсем не хотелось.

— За какие деревья? — продолжала недоумевать я.

— Хочешь сказать, что это не ты его послала? Ну тогда он у тебя вообще гений. — Густав от хохота чуть с кровати не свалился. — В парке. Я решил вздремнуть, пока не стемнеет. Знал, что Тавиф призовет своих птенцов, чтобы их выпить и восстановиться. Вот и дремал в засаде. И тут твой зверюга. Подкрался, укусил, отбежал и помчался прочь. Бегает он, конечно, медленно, — немного успокоившись, признал мужчина. Еще бы. Он же лохматая улитка. Я даже спорить и защищать своего волка не стала. — Зато привел прямо к тебе. Почти вовремя.

— А-а-а, — дошло наконец-то до меня. — Так вы так удачно появились, чтобы нас со Стефом спасти, потому что вас Руби к нам приманил?!

— Ну да. Я заметил, что вы тут у колодца суету устроили, но решил не вмешиваться. Подождать, что дальше будет. А твой зверь позвал вмешаться. Теперь он мне должен. — Густав вновь рассмеялся, пока я нервно поеживалась, стараясь угомонить воображение. Вряд ли с моего балбеса затребуют что-то уж очень сложное. Да и что вообще может понадобиться вампиру от оборотня?!

— Вы так и не ответили, зачем за вами охотился Филс, — напомнила я чересчур радостному прапредку. — И как он умудрился вас поймать, — ну, на последний вопрос мне вряд ли ответят, хотя очень интересно, как всесильный древний попал в плен к обычному высшему вампиру.

— О, это было весело. — Правда, после этих слов Густав, наоборот, стал серьезным и задумчивым. — У меня есть слабость к своим потомкам. — Значит, все же прапредок, а не дядя или двоюродный дедушка. — Иногда помогаю, когда оказываюсь рядом. Вот они и использовали готового на все мальчишку, — я сразу поняла, что речь идет о том самом предателе, птенце Эспена, — чтобы подманить меня поближе. А потом проткнули меня сразу сотней осиновых кольев, добив последним в сердце. Очень сложно восстанавливаться, когда у тебя кол в сердце...

— Да уж, — кивнула я с умным видом, хотя мое сердце прямо так и рухнуло в пятки, ощутив странное, словно ветерок, прикосновение кого-то постороннего к моему разуму. До этого я никакого вмешательства не ощущала. — Но чем вы им так мешали?

— Филс любил экспериментировать. — Я снова согласно покивала. Была у ныне покойного высшего такая привычка, причем настолько явная, что, даже зная его не так давно и не настолько близко, я все равно умудрилась ее заметить. — Он хотел узнать мой секрет. Как я ухожу в анабиоз, весь нашпигованный осиной, и выживаю, даже если мне отрубить голову.

— Э-эм. — только и сумела промямлить я, глядя на это чудо. Если в осину я еще была готова поверить, то в отрубленную голову — нет.

— Твой друг, которого ты примчалась спасать, а в итоге спасла меня, совершенствуется моим же путем. Через пару тысячелетий он научится восстанавливаться после обезглавливания.

— Э-эм. — повторила я, мысленно проникаясь безмерным уважением к Антересу и тихо радуясь, что уже и сама встала одной ногой на этот путь.

— Все дело в том, что я не выращиваю новую голову. Я обновляю тело, — ухмыльнулся Густав. — А получая осиновый кол в сердце, магически консервируюсь. Не трачу силы на бесполезные попытки восстановиться. Для всех я мертв, а на самом деле жив, и запасы магии у меня отложены вот тут. — Мужчина очень выразительно постучал по черепу. Вампирская суть и магические силы обычным зрением не видны, а опытный древний вполне может спрятать их еще надежнее. — Затем жду подходящего момента.

Например, молоденькую красавицу, готовую вытащить часть кольев из моего тела. — Густав снова рассмеялся и прервался, чтобы выпить очередной чан с кровью.

— Все. Я напитался даже с запасом, — удовлетворенно объявил он, помелькав по комнате на вампирской скорости, а потом, обернувшись туманом, воспламенил валявшееся на полу покрывало. Антерес магичить мысленно еще не умел, а вот у Густава прекрасно получалось.

— Но вы так и не ответили. мне кажется, что вы не ответили на мой вопрос про Филса полностью! — Я успела в последний миг, когда мужчина уже вылетел в коридор.Туманная дымка замерла, затем я ощутила прикосновение. Даже не к разуму, а к чему-то более глубокому, потаенному. К источнику моей силы, вампирской сущности. Почти физически ощутила, как Густав сначала зачерпнул из этого источника, а потом все вернул . вроде бы даже немного добавив. И исчез.

Глава 40

Вечером я собрала Антереса, Стефа, Рыжую и Рубена в небольшой зале своего замка. То есть, наверное, теперь уже нашего. Здесь раньше проходили индивидуальные занятия по обучению магии, и именно отсюда я ушла к себе в комнату с кулоном на шее. С тем самым, который потом защитил мой разум от постороннего вмешательства.

Все присутствующие знали о том, что произошло с моим прошлым гнездом. Или просто от меня, как оборотни, или обрывочными воспоминаниями, как Стеф и Антерес. Сейчас я пересказала все четко, упорядоченно, с комментариями, что именно узнала от леших, что от Тавифа, что от Густава, а что выяснила сама.

— Страсть к обману у высших в крови, лапонька. — Мысли Антереса были созвучны моим, поэтому я одобрительно кивнула. Рубен хмыкнул, Рыжая скривилась, Стеф, как самый недавний член клана, тактично промолчал. — Тавиф, надеясь выжить, запутывал причину и следствие. А твой великолепный предок, — судя по голосу, мужчина не подтрунивал, а действительно искренне восхищался Густавом, по крайней мере его способностями, — хочет, чтобы ты до всего додумалась сама. Зато оставляет подсказки.

У меня тоже сложилось подобное ощущение. Меня испытывали, непонятно пока зачем. И эта загадочность слегка раздражала. Поэтому я с недовольством буркнула:

— Да, например, его способность выкачивать силу из потомков даже на расстоянии!

Тавиф рассказал мне, что силу выпивают вместе с кровью, вонзив клыки в вену. Выпивают досуха другого вампира и заодно забирают всю его магическую мощь. Способен на это далеко не каждый. Срабатывает как с группами и резусами.

При переливании крови от человека к человеку требуется максимальное сходство, иначе возможно отторжение. Вот с вампирской силой все точно так же, плюс раньше считалось, что младший не может впитать мощь старшего. Усвоить не получится.

А Густав зачерпнул у меня силы на расстоянии и, главное, вернул мне ее! Создатель тоже мог бы поступить так же при желании — поделиться еще своей силой, чтобы спасти птенца. Я читала в дневниках о подобном. Но тут-то иное!

— Филс вряд ли стал бы помогать другому высшему заполучить в свои руки оружие против зомби, — задумчиво произнес Стеф, глядя при этом на Антереса, словно ожидая его поддержки. Конечно, они же оба птенцы одного создателя, которого мы сейчас и обсуждаем.

И да, стихийному магу легче всего справиться с орудием некромантов, ожившими мертвецами. Причем не каждому, а тому, кому подчинилась стихия огня.

— И Тавиф обязательно бы вмешался, если бы знал, что плата — секрет переманивания некромантов. — В моем голосе звучала уверенность. Да и оспаривать мои слова никто не кинулся.

— Так что тебе просто выдали сказочку, детка, чтобы ты отвязалась, — констатировал Антерес. — Один высший начал, второй продолжил. Но при этом дал намек, что не все так просто.

— Возможно, это проверка. — Я нервно передернула плечами. — Мне надо отгадать загадку, и тогда меня ждет приз.

— Ага... Псих-огнеметатель, захвативший твой клан и замок в придачу, — вмешался со своим пессимистичным сарказмом Руби.

— Не такой уж он и псих, — вот тут мне уверенности не хватило. Нормальность Густава до сих пор вызывала у меня сомнения. — Но, думаю, если бы он хотел, то легко оказался бы здесь в замке, причем я была бы уверена, что пригласила его сама. Ну или ты бы его привел...

— Я его если бы и привел, то только чтобы тебя спасти, — поджав губы и прищурившись, процедил Руби. Но я его желание поругаться не поддержала.

Вернее, начала-то задираться я первой, однако, едва волчонок огрызнулся, сумела унять желание нарычать на него за недавно проявленную самостоятельность. Если бы он не выманил Густава из кустов, то нас со Стефом убил бы Тавиф. Так что щенок нас спас, при этом став должником моего прапредка.

— Молодец, — ошарашила я мальчишку, похвалив, вместо того чтобы отшлепать. И пока Руби подыскивал более-менее достойный ответ, я обобщила все наши размышления: — Мне тоже кажется, что действия и их причины перепутаны. Жаль, что двое из трех высших, замешанных в убийстве моего создателя, убиты.

— Тавифа псих убивать не собирался, — напомнил нам всем Рубен. — Он хотел его мучить.

— Или пытать. — Я внимательно оглядела своих собеседников, ища в их глазах одобрение.

— Да, Тавиф определенно во всем этом замешан, — согласился со мной Антерес. — Уж слишком много он знал. И Тантибус тоже вряд ли ушел бы ни с чем, если сам участвовал в нападении.

Пока что получалось, что больше всего от гибели моего гнезда выиграл Филс. А ведь он лишь послал двух своих птенцов, которых потом якобы убили. Вот только кто это сделал?

— Кстати, о том, что двое старших погибли во время нападения на другой клан, я слышал,

— подтвердил мои догадки Стеф. — Но сплетен, что это Филс, не было.

— Зачистить память несложно, — пожал плечами Антерес. — Конечно, я не уверен, что справлюсь с тобой, но наш создатель бы справился.

Получается, за сплетнями следовало идти к Хамиту и его парням. Может быть, те хоть что-то запомнили. Потому что новые члены моего клана были или приемышами, или некромантами, моложе меня само собой. Один Стеф оказался практически ровесником, потому что Филсу не терпелось опробовать средство перехвата некромантов в действии.

— Едва начинаешь вникать в детали, как сказка трещит по швам, — проворчал Антерес.

— Очень интересно, что здесь на самом деле произошло. И что так упорно пытаются скрыть высшие. Может, поговорить с еще двумя участниками? Ты знаешь, как найти твоего собрата, лапонька?

— Скрывать, кстати, пытался лишь Тавиф, — неожиданно даже для себя решила я защитить прапредка. — Да и то. Последовательность событий выстраивала я сама, следуя за его намеками.

А вот Густав сразу сказал, что моего создателя не собирались убивать. «Высшие никогда бы не стали помогать молодому вампиру убить одного из своих. Цель была другая».

Тавиф принимал участие в охоте на Густава, а потом отказался. Испугался? Филсу досталось много вкусного, хотя он не участвовал в нападении. Тантибус участвовал, но при этом неясно, что получил.

Ничего не понятно. И все это лишь ради того, чтобы мой старший собрат получил немного силы и стал равен высшим? Бред какой-то...

«Родерик ждет», — раздался у меня в голове голос Берта.

Родериком звали доставалу с зонтиком. Я оставила его и остальных некромантов жить в их собственном замке, выбрав себе старшего. Даже девушку, увлеченную моим вторым птенцом, Аннет.

Просто Берт, едва услышал про выборы главы клана, толкнул краткую, но зажигательную речь о пользе народовластия. Ну и естественно, некроманты выбрали своим главой этого говоруна. Вот я и оставила его присматривать за теми, кто ему настолько доверяет.

Я и некромантов Филса уговорила остаться в замке Тавифа, всех девятерых, включая Стефа.

Берт обещал обучить всех рвать и настраивать связи, чтобы было проще общаться друг с другом. А Родерик — научить всему, что успел узнать сам за пять сотен лет. Поэтому временно все решили жить вместе, большой дружной некромантской семьей.

Вот только доставала все равно настаивал на его принятии в мой клан. «Как гарантия, что потом их всех на меня не повесят», — пояснил он. Причем то, что мой птенец оказался главой внушительного разновозрастного гнезда, Родерика не смущало. Очевидно, надеялся, что теперь это навсегда. А вот я даже не сомневалась, что насчет перевыборов раз в год Берт не шутил. Мало того, уверена, даже перестав быть главой, он все равно продолжит присматривать за некромантами...

«Тащи его сюда!» — обреченно вздохнула я. Все же подсознательно надеялась, что прилипала одумается. Но нет же! Настойчивый.

— Мне кажется, все началось с Филса. — Стеф, оглядев нас всех своими странными желтыми глазами, сдул со лба челку и вопросительно-выжидающе уставился на Антереса. Я с этой пары мысленно умилялась. Они ощутили друг в друге достойных соперников, однако уважали мнение другого. По-моему, как раз так зарождается крепкая долгая мужская дружба.

— Да, — поддержал его Антерес. — Осталось понять, зачем все это было нужно Тантибусу.

— Вы издеваетесь?! — не влезла, не присоединилась, а с ноги ворвалась в наше медитативно-спокойное обсуждение Рыжая. — Вам только это непонятно?! Тогда даже я лучше знаю повадки древних кровососов, чем вы. Они всегда рады перебить друг друга, но чужими руками или прикрывшись чужими задницами. Как раз ровно то, что ваш Филс проворачивал, подставляя главаря ламий и захватывая чужие кланы. Он ведь каких-то высших при этом прибил, верно? — Рыжая, гордо тряхнув головой, с вызовом оглядела всех нас, игнорируя при этом восхищенные мужские взгляды. Я кивнула, и волчица продолжила, эмоционально жестикулируя: — Как он выбирал кланы для захвата? Выискивал полезные редкости, так?!

Я снова кивнула. Еще не совсем понимая, куда именно клонит Сохви, но уже ощущая, что направление верное. Леон, например, сам предал своих, попросив Филса забрать его из клана. Просто не ожидал, что тот нападет и перебьет всех. А что, если?..

— Раз хитрому кровососу достались самые сочные куски, значит, он зачем-то был тому парню, предателю, нужен. — Рыжая, прищурившись и тряхнув гривой, снова оглядела нас всех. — Но сам подставляться не захотел. Может, сперва некроманта втянул, а тот струхнул. — Звучало очень правдоподобно.

К тому же, учитывая, что оплатой шла тайна переманивания птенцов того самого некроманта, вдруг совесть заговорила? Вряд ли, конечно. Скорее, Тавиф почуял неладное и его аккуратно заменили на другого. И у меня прямо зуд по всему телу начинается, стоит представить, что Филсу хватило наглости использовать Тантибуса как прикрытие. Но все же король кошмаров не совсем болван, значит, ему тоже что-то пообещали, очень интересное. Хм...

— Тогда послушный стихийный маг — очень даже неплохой вариант, — предположила я.

Конечно, связь с неожиданно ставшим очень сильным стихийником из разоренного гнезда могла кое-кому показаться подозрительной. Но я уже знала, что в целом всем на всех плевать, если соблюдать минимум приличий. Филс вон своих приемышей скрывал, искусственной кровью на пирах не угощал, некромантами в клане не светил. И все.

— Маловато, лапонька. Тантибус же сам в нападении участвовал, а не птенцов послал, — притормозил меня Антерес.

— Значит, разгадка прячется именно в том, что было нужно королю кошмаров. — Стеф покосился на насмешливо фыркнувшую Рыжую. — Потому что предателю, вероятнее всего, хотелось сменить гнездо. Получить защиту от своего создателя.

— Слушайте, а что, если он сначала действительно собирался попросить помощи у Густава? — Наконец разрозненные обрывки мыслей у меня в голове смешались в единое и более-менее правдоподобное целое. — У него были какие-то трудности с нашим создателем, поэтому он пошел искать Густава. Нашел. И тут на них напали Филс и компания. Возможно, они следили за моим собратом и знали о его попытках встретиться с прапредком. Возможно, они вообще сами ему о нем рассказали, а тот.

Как же мне не нравилась конкретно эта идея, но лишь она объясняла, почему Густав поверил и появился. Потому что тот, кто взывал к его помощи, был обманут и не подозревал о ловушке. А потом. потом.

— Короче, предавать он не хотел, его враги заставили, а сам он белый и пушистый? — В голосе Руби, кроме провокационного вызова устроить очередную ссору, отчетливо слышалась странная смесь сарказма и сочувствия. Даже не знаю, что больше меня раздражало!

— Почему бы и нет?! Всякое бывает, — огрызнулась я.

Конечно, это не повод прощать, но зато можно понять, объяснить. Найти уважительную причину, которая не оправдает предательства, но хотя бы сделает его не такимвнезапно-циничным.

Желание просто заполучить силу младших собратьев меня пугало. Нет, оно тоже было понятным, но каким-то... уж очень противным, что ли. Чересчур... высшим. Наплевательским.

Или это у меня от переизбытка общения со слишком уж человечным окружением нравственно-моральные ориентиры сместились?

Глава 41

«Мы в замке. Заводить?» — вежливо постучался мне в голову Берт.

«Заводи», — думаю, обреченные интонации были ощутимы даже мысленно. Вслух же я, тяжко вздохнув, предупредила всех: — Сейчас я по-быстрому еще одного в клан приму.

Ответственность за Родерика мне не хотелось перекладывать ни на чьи плечи, хотя он соглашался попасть в клан даже на равных с Бертом. И это желание проникнуть к нам в гнездо хоть чучелом, хоть тушкой будило во мне паранойю. Причем самый простой способ все выяснить был не пытка, хотя о ней я тоже думала, а удовлетворение желания доставалы. Пятисотлетний вампир-некромант. Как и в случае с Антересом или Стефом, я заключала с Родериком особый союз, с кучей мелких подпунктов. И одним из них было обязательное условие поддерживать меня, даже если на нашем общеклановом совете возникнут разногласия. Тех, кто посмеет мне возражать, было уже более чем достаточно. Тот же Берт молчать не станет.

Едва в зале появились посторонние, все остальные разбрелись по углам. Стеф и Антерес окружили Рыжую, а Руби присел на подоконник, пристально наблюдая за мной. И я знала, что, несмотря на свою улиточную скорость, волчонок окажется первым, кто придет мне на помощь, если она вдруг понадобится. Возможно, даже раньше Берта, плюхнувшегося с ним рядом.

Сначала все шло как обычно, мы с Родериком укусили друг друга и начали впитывать кровь и воспоминания, мысли, чувства. Затем я ощутила напряжение, исходящее от подоконника и из угла, где кокетничали Антерес, Стеф и Сохви. Учитывая, насколько глубоко приходится погружаться, когда сливаешься с кем-то, заключая союз, это чувство меня насторожило. Возможно, поэтому я успела быстро прерваться, едва доставала безвольно повис на моем плече.

Подбежавшие мужчины подхватили Родерика и уложили его на пол. Стеф помчался искать Леона, чтобы взять у него крови для восстановления. Зато я. я ощущала себя буквально всемогущей! Во мне бурлила сила, магия.

— Лапонька, ты только что чуть не выпила вампира старше тебя в два раза! — Во взгляде и голосе Антереса светилось опасливое восхищение. — Ты только что чуть не выпила не связанного с тобой родством вампира.

Я лишь виновато покосилась на Родерика. Да, парень был не слишком силен магически, возможно, поэтому Тавиф до сих пор его не выпил сам. Зато не стесняясь убивал при нем других, и именно поэтому доставала так хотел ко мне. Искал защиту от своего создателя.

— Не понимаю, как так вышло, — растерянно прошептала я, усаживаясь на корточки рядом с уже приходящим в себя некромантом. — Держи. — Куснув саму себя за палец, я протянула Родерику руку, и тот, не задумываясь, принялся тянуть из меня кровь и силы. Правда, надолго его не хватило, но хоть вместо пергамента на теле снова кожа появилась.

В это время вернулся Стеф с несколькими бутылками, к которым бедный доставала жадно присосался. А напившись, взмахнул рукой и воспламенил стоящий с ним рядом стул.

Вода подчинялась мне с трудом, но чтобы погасить пламя, магии хватило. Причем проделала я все это практически не задумываясь, потому что все внимание, мое и остальных присутствующих, было направлено на Родерика.

— Завидую. У меня пока не выходит, — выдал Берт, первым придя в себя. — Ты везунчик.

— То есть я теперь некромант-стихийник, как ты? — Судя по восторгу в голосе, парень уже забыл о том, что только что едва не умер. Что я едва его не убила! Что я, не задумываясь о последствиях, отдала свою кровь ослабленному вампиру и, получается, сделала его своим птенцом... — Я смогу ходить под солнцем?!

— Завтра проверим, — занудным голосом суровой матери проворчала я и махнула рукой к выходу: — А пока спать.

Почему-то все поняли, что мои слова относились лишь к Родерику. Ну и Берт, как ответственный товарищ, отправился его проводить. Предупредив меня перед уходом:

— Скоро вернусь.

Едва парочка скрылась, я устало опустилась на целый стул, закрыла глаза и вопросила, глядя в потолок:

— Что это было, а?!

— Подарок от психованного предка? — даже не скрывая сарказма, предположил Руби. — Сама же сказала: сначала забрал силу, затем вернул. Может, не рассчитал и вернул чуть больше, чем надо?

— Сильно больше. — Я потрясла головой, пытаясь восстановить способность здраво мыслить, и вспомнила об одной важной новости. Родерик не придал ей значения, но хорошо хоть, вообще запомнил настолько, что я уловила ее отголоски. — Двести с лишним лет назад в Совете освободилось место стихийного мага.

— А-а-а. э-эм. — раздались вокруг глубокомысленные звуки. Но да, откуда нам, простым вампирам, знать о том, что происходит в Совете высших? Только сдается мне, теперь-то уж пазл с причинами, последовательностями и задумками сложился полностью.

Мой создатель, Эспен, всегда был далек от политики. Значит, на место в Совете мог претендовать или кто-то из его собратьев, или кто-то из старших птенцов. Возможно, тот же Густав. Немного сбрендивший, очень оригинально мыслящий, абсолютно неуправляемый.

Одновременно попавший в Совет стихийник набирал себе свиту, куда попадали сильнейшие из магов. Конечно, претендовать на место в Совете двухсотлетний мальчишка не мог, а вот на место в свите советника, если бы доказал свою силу, почему бы и нет? И преданный вампир в чужой свите — это отличная причина, чтобы помочь ему с нападением на гнездо его создателя.

И зачем привлекли Густава, тоже понятно. Если он сумел между делом одарить меня такой силой, что я чуть не выпила вампира из другого гнезда, даже не родственного моему, то его протеже сравнялся бы с молодыми высшими!

Но Густав отказался... поэтому Филс захватил его, чтобы тот не проболтался и заодно для своих опытов. А может, у этих гадов уже был выбран претендент на место советника, вот они и подстраховались, захватив соперника. И отправились убивать первого и последнего птенца, чтобы скормить их силу предателю. Но что-то пошло не так. Не вышло. Не получилось.

— Только не говори, что теперь полезешь искать выход в совет, — нервно рассмеялся Рубен.

— Нет, сначала надо поговорить с Тантибусом.

— И как? Ворвемся к нему в замок? — продолжил ехидничать Руби.

Мне с очень большим трудом удалось не сострить о том, что просто один лохматый балбес прокрадется и покусает спящего короля кошмаров за пятки, а потом помчится прочь со скоростью спятившей улитки.

Пришлось минуты три молчать, с умным лицом слушая предложения Стефа, Антереса и даже Рыжей. Да, для совместной жизни со щенком мне понадобится просто адское терпение!

— Слушай, а тебе обязательно во все это влезать? — с плохо скрываемой надеждой поинтересовался Руби, когда все высказались. Путных идей ни у кого не было, даже у меня. И главное, обо всем забыть и жить дальше уже казалось вполне приемлемым решением.

Двести лет назад мой собрат полез в игры высших, запутался сам, предал своего создателя и угробил мое гнездо. Древний, оказавшийся каким-то образом втянутым в этот конфликт, уже отомстил двум высшим из трех. Если я вмешаюсь, то, во-первых, подвергну риску свое новое гнездо, во-вторых, свою собственную, только начавшую налаживаться жизнь, в-третьих. а что именно я могу сделать?! Тоже влезть в дела высших? Заявиться к Тантибусу и потребовать объяснений? Попытаться выяснить, что за Совет и кто там сейчас представитель стихийных магов? Пролезть в свиту? И для чего?! Для чего мне все это? Чтобы выяснить правду? А кто даст мне гарантию, что услышанное действительно будет правдой? Я уже знаю правду Тавифа и правду Густава. Прояснилось ли что-то от этих знаний?

Да гори эта правда ярким пламенем! Зачем она мне? Покарать предателя и убийцу? Вот только цена может оказаться слишком высока. Птенцы, Антерес, да даже Стеф и его парни. И главное — Руби, который обязательно потащится за мной, потому что самоуверенный балбес!

— Никуда мы не полезем, — отдышавшись, объявила я. — Не нужен нам Тантибус.

— Верно. Нам их Совет нужен, — уверенно заявил вернувшийся в зал Берт. — Чем больше вампиров станет бороться со злом, тем лучше. Прорвемся в Совет, захватим власть...

— Отличная мысль. — Я выдержала длительную паузу, пока хватала ртом воздух и подбирала подходящие правильные слова, а не те, что первыми пришли в голову. Хорошо, что остальные были заняты примерно тем же и никто не успел сказать Берту, что он псих почище Густава. — Но прежде чем тягаться с членами Совета, мы должны достигнуть их уровня по силе и опыту.

Берт почти полминуты смотрел на меня с молчаливым укором, потом хмыкнул, почесал затылок и, поджав губы, буркнул:

— Ну, лет триста точно выждать придется. До новых выборов.

— Отлично. — С не слишком естественной улыбкой на лице, больше напоминающей нервный оскал, я выскочила из зала и рванула в свою комнату. Мне надо было выплеснуть эмоции, особенно от последних реплик Берта.

— Как насчет забега по лесу наперегонки? — Появившийся в дверях Рубен не то чтобы запыхался, но грудь у него вздымалась уж очень. очень.

— Нет. Не сейчас. Позже. — Я затащила мальчишку в комнату, швырнула его на кровать и уселась сверху. — Позже. — прошептала я прямо ему в губы, наслаждаясь предвкушением в его взгляде. — По-о-о-озже.

Лишь когда мои ногти разодрали спину волчонку и из царапин выступили капли крови, я вспомнила, что вообще-то вампир, а не просто влюбленная девчонка. До этого момента нам просто было хорошо, удивительно, потрясающе хорошо. И новое для меня чувство собственного возбуждения приятным теплом разливалось по телу.

— Ты действительно решила отказаться от мести? — недоверчиво уточнил Руби.

Мы уже успели отдохнуть после бурных предрассветных ласк, любуясь восходом солнца. Затем вновь несколько часов наслаждались друг другом и вот опять сделали небольшую паузу.

— Да. — Я ни капли не сомневалась в своем решении. Легко думать о мести, когда ты одиночка, но сейчас мне снова есть что терять, и я не хочу. не готова. — Вряд ли они опять нападут. — Я долго обдумывала свой основной кошмар, поэтому в моем голосе продолжала звучать уверенность.

Все эти интриги с советом были двести лет назад. До новых выборов еще почти три сотни. Настолько заранее искать меня никто не станет, даже если предатель до сих пор жив и не добился того, чего так хотел. Тантибусу тоже будет не до меня какое-то время. Его ждет встреча с Густавом.

— Хочу успеть насладиться кратким мигом счастья. — Перевернувшись на живот, я принялась разглядывать мальчишку, ощущая себя самой счастливой, самой влюбленной. дурной на всю голову. но готовой смотреть на волчонка часами. Перебирать его волосы, целовать его в щеку, в губы, тонуть в бездонной голубизне его глаз. Наслаждаться схожими чувствами, отражающимися в его взгляде.

— Да ладно, двести лет — это много, — усмехнулся Руби, обнимая и притягивая меня к себе. — Все зависит от того, как именно их провести.

— Хочешь, объездим вместе весь мир? — Уже заканчивая фразу, я знала, что Рубен откажется. Не сможет бросить стаю, даже ради меня. Но я оценила даже то, что он обдумал мое предложение, а не отказался сразу.

— Хочу. Хотя бы в соседние страны. Но через море уже не выйдет, долго.

— Давай начнем с соседей, а там посмотрим. Сохви прекрасно присмотрит за стаей, пока тебя не будет. — Я улыбнулась, целуя мальчишку в уголок губы и прижимаясь к нему всем телом. Мне хотелось тереться об него как кошке, чтобы он пах не только можжевельником, но и мной...

— Сохви — самка, она не сможет долго сдерживать молодых самцов. Начнутся ссоры, соперничество. Если еще и твои кровососы влезут.

— Могут. — Я даже не стала спорить. Антерес влезет обязательно, если кто-то будет угрожать его Рыжей. Да и Стеф с удовольствием вмешается. Опять же Дориш.

— Так что недалеко и не надолго. Но мы можем быть счастливы и здесь.

— Можем, — согласилась я. Сначала восстановим замок, выстроим маленькую деревеньку для оборотней, будем помогать некромантам совершенствоваться и сами тоже будем обучаться. Вон Берт совсем не владеет стихиями, а Родерик владеет, но слишком неумело.

***

И да, следующие несколько месяцев мы провели именно так. Восстанавливая, выстраивая, обучаясь и сплачиваясь.

Вот только тайком ото остальных, даже от Руби, я наняла художников, умеющих рисовать наброски по памяти. Нескольких художников, живущих в разных городах. Заплатила и за портреты, и за молчание, причем ни разу не показав им свое лицо.

А потом притащила все семь картин старичку-боровичку, даже не надеясь на удачу. И правильно. Потому что лешие не узнали ни одного из семерых моих темноволосых собратьев.

Тогда я постепенно, чтобы не привлечь лишнего внимания, добыла портреты остальных стихийных магов, темных, светлых, рыжих. Всех мужчин старше меня на поколение и даже на два. Конечно, были еще птенцы собратьев моего создателя и птенцы его более старших птенцов. Я могла со временем достать портреты их всех, вот только не видела в этом смысла. Того, кто был мне нужен, предателя, знающего, что же на самом деле произошло, нигде не было.

Глава 42

Не то чтобы я оказалась не созданной для спокойной жизни.

Я была счастлива! Просыпаясь каждое утро от поцелуя Руби или целуя его, еще спящего, я чувствовала невыносимо щемящую радость. Окрыленная, бежала заниматься своими делами, которые постепенно превращались из экстренно важных в бытовые. До вечера мы еще не раз пересекались с волчонком, и по поводу, и просто так, потому что соскучились.

Мне нравилась эта уютная спокойная жизнь. Вот только временами начинало беспокоить, что я не представляю, как выглядит предатель и куда он пропал. Но долго беспокоиться мне было некогда.

Леон и его собратья помогли мне восстановить замок, нам даже не понадобились архитекторы и строители. Мы потратились лишь на стройматериалы.

Ну и пришлось пригласить специалиста по витражам. Мы достойно заплатили ему и за работу, и за нервный стресс, и за небольшую потерю памяти. Зато он никому не проболтается, где провел более месяца. Просто потому, что не помнит...

Умение менять состав вещества оказалось очень нужным при восстановлении замка. Одним взмахом руки парни придавали камням нужную форму, чтобы было легко вставить в стену и запрятать дыры. А потом, тоже почти не напрягаясь, превращали часть стены в единый монолит, перемешивая стертый в порошок камень и раствор.

От души я потратилась на гобелены, витражи, мебель. А еще украсила весь замок живыми цветами, вьющимися по стенам, как лианы. Восстановила светильники, камины, закупила экзотических ковров, напольных и настенных. Часть подземелья мы переделали под бар, набив его бочонками с вином и заготовками для создания искусственной крови.

Вот только как Руби ни злился, а моя хищная часть настойчиво желала поохотиться. И естественно, это была довольно частая причина наших ссор.

— Я! Охочусь! На зайцев! А ты — на мужчин! — рычал на меня волчонок, скаля клыки и зло сверкая голубыми глазищами.

— Я их только ловлю и кусаю, — огрызнувшись, я с трудом сдерживала желание поймать и покусать самого Руби.

Просто обычно мы развлекались именно так: волчонок прятался от меня в лесу, а я охотилась за ним, удовлетворяя сразу несколько инстинктов. Иногда к нам присоединялись Антерес и Рыжая. Стеф тоже поиграл бы с нами в догонялки, с удовольствием, вот только прекрасно осознавал, что, даже если победит, крови Сохви ему все равно не попробовать. А другие волчицы его не привлекали. Волки тем более.

Моему клану нужны были женщины, и вампирам, и оборотням. Хорошо, что Дориш был сосредоточен на Эль, а Берт с Леоном получились слишком идейными, каждый по-своему.

Родерик оказался не капризным, но и не азартным, ему нравилось кокетничать с оборотницами, со всеми, но охотничьи инстинкты у него отсутствовали. Его вполне удовлетворяло искусственное питание.

Остальные парни развлекались каждый по-своему. Кто-то выбирался поохотиться в город.

Даже Антерес иногда делал якобы тайные вылазки в любимый бордель, чтобы потом неделю с наслаждением ругаться с Рыжей, когда та выясняла правду. И как-то в момент откровения он попытался объяснить мне свое странное поведение:

— Понимаешь, лапонька, я, как и ты, рассчитываю на длительный союз. Но если постоянно есть одно и то же, пусть даже безумно любимое, в конце концов пресытишься. Поэтому я иногда сваливаю на сторону, просто чтобы очередной раз убедиться, насколько прекрасна Сохви.

Рыжая бесилась, но прощала. Антерес не изменял ей с кем-то конкретно, а просто срывался где-то раз в месяц, исчезая на пару суток. И так как вампиры не могли подцеплять от шлюх дурные болезни, вскоре оборотница начала воспринимать эти похождения как неизбежное зло.

— У меня раз в месяц течка, у козла раз в месяц загул, — философски изрекла она, когда Антерес пропал очередной раз. И когда гулящий козел через сутки вернулся, довольный и виноватый одновременно, спокойно предупредила, чтобы несколько дней не попадался ей на глаза. И просто не замечала его почти неделю.

Странно, но именно это безразличное равнодушие оказалось гораздо действеннее, чем все предыдущие эмоциональные скандалы. Больше Антерес по борделям не таскался...

Таскались у нас одни некроманты. И те не по борделям, а в гости друг к другу. То наши в замок к Тавифовским птенцам, то кто-то из птенцов — к нам. Иногда это были романтические прогулки по ночному лесу, любование красотой звездного неба, вполне вероятно — охота, о которой участники предпочитали умалчивать. Иногда мужчины заглядывали к Антересу, обучаться очень важным для выживания основам управления потоками крови. Иногда Родерик давал уроки по основам некромантии. Обычно на заброшенных как можно дальше от нашего леса погостах. Стеф как-то пошутил, что стихийная и некромантская магия просто идеальное сочетание. Всегда можно сжечь то, что не получилось упокоить.

Мы спокойно пережили осень, зиму, весну.

Неприятности начались, когда на дворе уже была середина лета. Я как раз только-только начала осознавать, насколько Руби был прав, говоря, что имеет значение не длительность жизни, а то, как ты ее проживаешь. Этот год был богаче на события, чем десятилетия моего прозябания, пока я была занята предвкушением и планированием мести. Когда представляла, что именно сделаю с предателем после того, как найду. И вот, осознав, почему-то испугалась.

Странно, но когда тебе слишком хорошо, это тоже может напрягать. Начинает казаться, что ты недостойна свалившегося на тебя счастья. Вспоминаются разные пословицы и присказки о том, что не все коту масленица. И в итоге приманивается то, чего подсознательно ждешь. Неприятности.

Вестником прихода неприятностей стал Дориш. Как-то вечером он выждал момент, когда я была одна, и подошел пожаловаться, что в его голове несколько дней звучит голос Густава. А это не к добру.

Того, что появление нашего прапредка не сулит ничего хорошего, я даже отрицать не стала. Наоборот, согласно кивнула и принялась выпытывать, как давно это началось и что именно Густав говорит. Может быть, у него опять проблемы? Или он хочет предупредить нас...

Странно, что в качестве связи был выбран мой первенец, до которого я сама докричаться не в состоянии.

Ничего более-менее вразумительного Дориш рассказать не смог. Понятие «несколько дней» для него включало как два-три дня, так и пять-семь, а порой и недели две, в зависимости от того, насколько он был погружен в себя и как часто выныривал в реальность.

Мой птенец ожидаемо оказался идеальным помощником для Леона, вот они и экспериментировали постоянно, правда не в самом замке, а в одном из восстановленных домиков, перестроенном в лабораторию. Там иногда что-то искрило, бухало, сверкало. а иногда, наоборот, несколько недель витала странная подозрительная тишина.

Примерно в радиусе тридцати — пятидесяти метров вокруг домика ничего не было. Специально. Потом — хозяйственные постройки, в которых хранились инструменты, оружие, приобретенная в селе телега и плуг. Родерик с Бертом выпросили себе кусок земли, на котором посеяли пшеницу, но не для хлеба, а для пива. Я долго смеялась. но решила не мешать мальчикам развлекаться. Некромантов, пашущих поле, чтобы потом из собранного урожая сделать пивной напиток, можно было найти лишь в моем гнезде!

Иногда, слушая воспоминания парней о Филсе — а это не всегда были суровые ужасы о том, как он завоевывал кланы или дрессировал своих птенцов, — я даже жалела, что не успела присмотреться к этому высшему заранее, получше. У него было потрясающее чутье на редкости, почти как у моего создателя. Вот только способ добычи редкостей в гнездо у них был разный. И что самое удивительное, мой вариант был больше похож на подход Филса.

Я переманивала уже созданных вампиров, пополняя клан представителями различных магий. При этом со своими старшими родственниками я предпочитала не общаться.

Ни с собратьями, отказавшимися менять свою спокойную жизнь ради моих мстительных планов. Пусть даже я сейчас их прекрасно понимала. Ни тем более с Густавом. Вот только, к сожалению, ему зачем-то приспичило с нами побеседовать.

— Что-то про некромантов вроде, я замок Тавифа постоянно видел, — порадовал меня Дориш. И я сломя голову помчалась к некромантам. Время близилось к закату, но пока что там бодрствовали только не слишком умные зомби. А из них охрана так себе, рой мышей, может, и заметят, а парочку легко упустят.

Перед отлетом я попросила Дориша найти и предупредить Берта. Пусть соберет группу поддержки. Мало ли, мне помощь понадобится?

Вот только где-то на середине пути ко мне с трудом умудрился пробиться Родерик, чтобы обрадовать: «Берт уже там. С рассвета. Свидание».

Мой третий птенец постепенно осваивал лаконичную манеру общения второго, и в мысленных разговорах это было довольно удобно. А при личном общении из него всегда можно было вытрясти нормальные подробности, если понадобится.

Сейчас мне все было предельно ясно. Берт решился закрутить роман с Аннет и, пользуясь заложенными веками шаблонами, романтично назначил девушке свидание в ночи. Ее ночи. То есть нашим днем. Меня о своих передвижениях между замками уже давно никто не предупреждал, главное было поставить в известность хоть кого-нибудь, чтобы тебя не потеряли случайно. Ну и вот...

Свидание. С рассвета. А сейчас еще даже не закат. Тогда почему же мне так беспокойно за своего гениального второго птенца?!

Глава 43

К замку некромантов я примчалась на вампирской скорости, даже какого-то зазевавшегося дрозда сбила. Если выживет, будет летать, нервно оглядываясь по сторонам.

Но почти рядом с целью приземлилась, чтобы отдышаться и обдумать, как действовать дальше. Какое-то время я висела на сучке вниз головой, прислушиваясь, наблюдая за бродящими по двору зомби и пытаясь определить, что же происходит внутри замка.

То, что там происходит нечто плохое, я уже даже не сомневалась. Берт на мои призывы пообщаться не откликался. Никак. Не выдал даже банального: «Я в порядке». Значит, у моего птенца серьезные неприятности.

Окна в замке в этот раз были закрыты, все. Даже щелочки не нашлось. Это они молодцы, конечно. Не зря я о правилах безопасности целый год речи толкала.

Но мне самой пришлось лететь к тайному проходу, просочиться в щелочку, сломя голову промчаться подземной тропой. Только под камнем, который следовало сдвинуть, чтобы попасть в подземелье замка, я упала на землю, распластав крылья. Сердце стучало в груди, словно пытаясь выскочить. Я неслась сюда с такой скоростью, как будто за мной гнались. И странно, но чувство, что я здесь не одна, никуда не исчезло.

Наверху, в подземелье, было тихо. Камень лежал плотно, скрытый и придавленный некромантской магией. Но благодаря Родерику во мне теперь тоже были ее крохи. Как раз хватало, чтобы справляться с тайниками и прочими мелкими здешними артефактами.

Покружив по лазу, успокоила свою напрягшуюся паранойю, убедилась, что на самом деле тут никого, кроме меня, нет, сменила облик и потянулась, чтобы отодвинуть камень. В то же мгновение широкая, явно мужская ладонь плотно зажала мне рот.

Кто-то, стоя за спиной, глубоко вдохнул мой запах.

— Стихийный маг. Тавиф был прав, ты тот самый потерянный последний птенец.

Я дернулась, пытаясь вырваться, но у меня ничего не получилось. Тот, кто меня держал, был старше, сильнее и, очевидно, хитрее. Скорее всего, он прятался надо мной, возможно

— туманом.

Устав от бесполезных попыток освободиться, я затихла, ощутив странную радость, что сбежала, не предупредив Руби. Иначе он бы сейчас полез меня защищать, балбесина лохматая.

— Успокоилась? Молодец, — процедил мужчина, проводя рукой по моей груди. Я вот как-то сразу сообразила, что он не на мою честь покушается, ведь мы же оба вампиры. Поэтому сама сдернула с шеи спасительный кулон с тремя завитками. Лучше остаться без защиты, чем позволить врагу заполучить такой сильный артефакт. Сосредоточившись, я зашвырнула украшение как можно дальше в темноту. Оборотни потом найдут...

— Хитрая девочка. — Смешок у мужчины вышел настолько раздражающим, что я даже сморщилась. И вновь попыталась освободиться, задействовав огненную магию. — Не мечтай, — предупредил вампир, почему-то даже не задымившись.

Однако злость в его голосе меня не напугала, а обрадовала. Вырываясь, я умудрилась со всей силы наступить ему на ногу. Мелкая, но приятная гадость. Ничего большего у меня пока не получалось. От огня он, похоже, чем-то магическим защитился.

— Где прячется Густав? — Ну точно, если на встречу с моим прапредком рассчитывал, то обязательно должен был подстраховаться. Осталось лишь понять, какая именно из развешанных на нем побрякушек мешает мне его спалить. — В замке Эспена? Как и ты?

Судя по дурацким вопросам, Берт или отказался отвечать, или вообще все еще на свободе. Хотя если у меня за спиной Тантибус, а все указывало именно на это, то у некромантов сейчас могут быть очень серьезные проблемы, которые они сами себе и создают.

— Год твоего Густава не видела. — Огрызнувшись, я попыталась снова наступить на ногу мужчине, пользуясь тем, что он ослабил захват, убрав затыкающую мне рот руку.

— Но-но, детка, хорошего понемногу!

Как же по-разному может звучать одно и то же слово. Антерес произносил «детка» ласково, с доброй снисходительной нежностью старшего и опытного товарища. Тантибус, если это был он, вложил в «детку» столько сарказма, что меня опять перекосило и сморщило так же сильно, как недавно от его смеха.

— Не видела? А в твоей магии отчетливо ощущается его запах. — И мерзкий гад с наслаждением втянул носом воздух, почти уткнувшись мне в затылок. Зря это он сделал!..

Я дернула головой назад, зажмурилась от удовольствия, услышав хруст сломанной кости. Конечно, это тоже была лишь пакость, мелкая, но приятная. Захват тут же усилился, нос Тантибус сразу восстановил, а вот мне досталось несколько не очень приятных ударов. Последний оказался настолько сильным, что я потеряла сознание.

В себя я пришла в каком-то сыром затхлом помещении, больше всего похожем на погреб у селян. Да, тут даже бочки стояли, воняющие чем-то кисло-соленым. Руки и ноги у меня были свободны, а вот на шее красовался ошейник. Похоже, только Филс не отследил новое модное веяние — приковывать не цепями, а магией. Ну или просто конкретно Антересу так повезло, по крайней мере в первый раз, иначе мы с Рыжей так легко его бы не освободили. А вот Тавиф следил за модой. И Тантибус тоже.

— Очнулась? Держи ужин. — Дверца над моей головой приоткрылась, и мне скинули человека. Вполне возможно, хозяина этого дома. Хотя, приглядевшись, я все же решила, что это, скорее, сын. Падение с двухметровой высоты не идет людямна пользу, особенно когда те связаны. Так что парень, похоже, переломал себе все, что можно, включая череп. Аромат свежей крови сразу же перебил для меня все остальные. Учитывая, сколько времени я была на искусственном питании, даже странно, что не сорвалась, а лишь изобразила голодного хищника. Заурчала, оскалилась, кинулась к валяющемуся еще живому телу, упала на колени... Даже склонилась, почти уткнувшись лицом в шею, задыхаясь от терпкого запаха настоящей человеческой крови. Судя по ужасу в глазах парня, выглядела я отвратительно, да и ощущала себя точно так же. Главное, это сейчас у него шок, к тому же страх заглушает чувство боли. Но вскоре его скрутит, причем так, что врагу не пожелаешь.

Любви к людям за последний год у меня не прибавилось, где-то глубоко внутри я по-прежнему воспринимала их как существ чуть умнее, зато намного вкуснее зайцев. Но даже в первые двести лет вампирской жизни я не позволяла себе настолько жестоко обращаться с едой. Тело должно быть возбуждено, а не напугано, да еще и изуродовано.

Что ж, у меня был прекрасный план, как использовать данный мне подарок с пользой. Я действительно присосалась к пульсирующей манящей вене парня, выпивая его почти досуха. Почти. Раз получилось один раз, значит, может получиться и другой, верно?

Дверца в потолке, вернее в полу дома, давно захлопнулась. Понимаю. От молодой голодной девчонки никто не ожидал подобной выдержки. Да я сама от себя не ожидала, если честно!

Но, прокусив палец, я влила в парня вместе с кровью все свои свободные силы, ровно как учил Густав. По-моему, даже перестаралась, так как недолгую приятную сытость сменила вялая апатия. Я буквально заставила себя оттащить тело подальше, в темноту, поближе к стене, запрятав так, чтобы быстро найти не вышло. А сама уселась прямо под дверцей, облокотившись об одну из бочек. Сознание опять отчаянно пыталось меня покинуть, но зато, балансируя на грани реальности, я смогла зацепить разум Дориша. От всех остальных Тантибус меня заблокировал, а вот от непутевого первенца не сумел. С ним же не словами надо общаться.

Надеюсь, Каин продолжит осыпать меня пыльцой везения. Жаль, что я не успела научиться прятать силу, как Густав, и пришлось воспользоваться более традиционным способом. Ничего, со временем научусь.

Когда Тантибус спустился забрать меня, мой будущий птенец как раз начал приходить в себя. Но на вампира он еще не походил, а мною пах вполне объяснимо — я же от души им попировала. Поэтому высший просто свернул ему шею, веря, что избавляет от мук человека.

Я же очень надеялась, что старшие птенцы найдут младшего до того, как тот сорвется во все тяжкие и уничтожит в деревне всех, кто еще остался.

Во дворе, куда меня вытащили, было темно. Надеюсь, с момента моего похищения прошло всего лишь несколько часов, а не сутки.

В этот раз я никому носы не ломала, на ноги не наступала, так что меня пусть и не слишком вежливо захватили огромными мышиными лапами за талию, но зато оставили в сознании.

Мы приземлялись еще несколько раз, чтобы Тантибус отдышался. Один раз он даже перекусил подвернувшимся ему под руку прохожим. Я от предложенного угощения отказалась, уговаривать меня не стали. Очевидно, вялой и апатичной я Тантибусу нравилась больше.

Вопреки привычным для меня стандартам, король кошмаров жил не в замке, удаленном от людских поселений, а в большом многоэтажном доме прямо в центре довольно крупного города.

— Броди где хочешь. — Тантибус небрежно обвел рукой огромную гостевую залу при входе. Но подразумевал, вероятнее всего, весь дом. — Рита покажет тебе твою комнату. Прислугу можешь пить, но не выпивать.

Рита оказалась человеком, девушкой... и, по-моему, она уже была немного не в себе. Нет, она действительно проводила меня в комнату на втором этаже, уточнила, что мне потребуется, принесла ночную рубашку, полотенца, мыло, зубную щетку и ополаскиватель для рта. А также пенистую жидкость, которую она назвала шампунем — мылом для волос. Но взгляд у нее при этом был куда-то мимо меня, отстраненный и задумчивый. А еще она была бледной и тонкокожей настолько, что у нее все вены буквально просвечивали, соблазняя воспользоваться разрешением хозяина дома. Повезло, что я не очень люблю пить кровь девушек.

Убедив Риту, что я сама в состоянии принять ванну и улечься спать, выставила прислугу за дверь и облегченно выдохнула. То, что у меня чуть ли не головокружение от слабости, это просто прекрасно. Значит, я отдала всю свою силу незнакомому мне парню, сделав его сильнейшим своим птенцом.

Конечно, со временем я восстановлюсь, но пока что того, кто рассчитывал усилить мной старшего собрата, ждет грандиозный облом. Возможно, я не права и Тантибус притащил меня сюда с какой-то иной целью. Вот только паранойя и интуиция считали, что начался второй виток старой истории. Осталось понять, для чего такая спешка и почему со мной так вежливо обращаются. Может быть, нас собираются взвесить, изучить, оценить в перспективе?.. В любом случае конкретно сейчас я собиралась лечь спать. Помыться и выспаться. А уже потом выяснять, зачем я так внезапно понадобилась королю кошмаров.

Глава 44

Риту о чем-то расспрашивать, даже применяя вампирский гипноз, я не стала. Наверняка или у нее иммунитет, или она ничего не знает. А еще потом все мои вопросы перескажет Тантибусу.

Жаль, что от защитного кулона пришлось избавиться. С ним я хотя бы могла быть уверена, что все происходящее и правда происходит. Теперь же вполне возможно, что я по-прежнему сижу в погребе и вижу этот дом в своем воображении. Риту, ванну, шампунь. Вот только наличие этого странного жидкого пенящегося мыла для волос и успокаивало. Даже в самых глубинах моей фантазии я бы не смогла отыскать подобное. Настойки для ополаскивания волос и тела — да, разнообразные ароматы у мыла — да, масла для волос — тоже видела! А вот средство, которое наливаешь на руку, потом втираешь в мокрые волосы, и оно вспенивается, такого я придумать не смогла бы.

— Всего лет тридцать как появилось, — прокомментировала Рита, заметив, как я внимательно изучаю баночку с шампунем. — Раньше сухой порошок был, тоже удобно.

Вот не добавь она про удобство, я бы на «всего лет тридцать» внимания не обратила. А тут чуть баночку не уронила. Обернулась и внимательно оглядела девушку. Да ей самой не больше двадцати с виду.

Скорее всего, вначале изобретение стоило слишком дорого. Поэтому Рита успела попользоваться старым средством, пока не стала прислуживать Тантибусу. Да, все очень логично, кроме удивительно знакомой интонации, с которой было произнесено это «всего лет тридцать»!

Так могла сказать я сама, Антерес, Стеф или любой вампир, проживший уже чуть больше сотни. Это для нас тридцать лет как для людей три года. А для высших они бы вообще промелькнули как три дня... Может, подражает хозяину? Просто бездумно повторяет за ним? Ладно, постепенно разберемся. Присмотримся. Хорошо, что я не стала приставать к Рите с расспросами. Какая-то она подозрительно странная.

Выставив девушку из комнаты, я спокойно помылась, переоделась в принесенную ночную рубашку и улеглась на кровать, надеясь поскорее заснуть. Все же я сильно ослабла, устала, и еще меня мучил голод. Позабытое за последний год, но очень неприятное чувство. Вот он-то и мешал мне уснуть. Тело требовало подпитки, а брезгливость мешала воспользоваться объедками с барского стола Тантибуса и его гостей.

В конце концов, устав ворочаться, я накинула предусмотрительно принесенный Ритой халат и отправилась бродить где хочу, раз уж мне милостиво это позволили.

Начав со своего второго этажа, я поднялась чуть выше, на третий. Слух от голода обострился, так что я еще с лестничной площадки уловила шуршание и перешептывание в самом дальнем конце коридора. Подкравшись чуть-чуть вперед, только чтобы стало лучше слышно, я прижалась к стенке и попыталась с ней слиться. Жаль, не умею превращаться в туман. Разве что обернуться летучей мышью?

Поразмыслив пару секунд, отложила этот вариант на крайний случай. Оборот расходует магические силы, а их у меня не так много осталось.

Шептались двое, мужчина и женщина. Женский голос я узнала почти сразу. Рита. Мужской — точно не Тантибуса. Но знакомый, словно откуда-то из прошлой жизни. до озноба и неприятного такого удушающего чувства, мешающего нормально сглатывать. Плохое предчувствие? Старательно забытое воспоминание? Может быть, я слышала этот голос двести лет назад, бегая по комнате из угла в угол, когда поняла, что не смогу открыть дверь?.. Или когда сидела на полу, уткнувшись в колени, и беззвучно рыдала, обхватив голову? Нет, тогда я зажала уши ладонями! Правда, крики все равно были слышны. Но кричали мои собратья, а не их враги. Этот голос я слышала раньше.

Как же раскалывается голова! Просто адски! Но я вспомню, вспомню!.. Должна вспомнить!

Я пыталась заставить себя вынырнуть из прошлого, чтобы услышать, о чем шепчутся здесь и сейчас. Но адская головная боль стала еще сильнее, по-моему, я даже тихо застонала.

И вдруг в моей голове зазвучал диалог, гораздо более громкий и четкий, чем тот, что я пыталась подслушать. Это был разговор двух мужчин.

«Ты обещал не трогать моих родных!»

«Она идеальна, ее ждет большое будущее, как и тебя. Ты должен позаботиться о ней», — это мой создатель. И говорит он обо мне. Я — идеальна. Меня ждет большое будущее...

«Она мой прямой потомок! Я следил за ними, помогал им!»

«Теперь она тебе гораздо ближе, просто младшая сестра, а не какая-то там прапрапрародственница». — Создатель улыбается, я чувствую это по тому, как меняется его голос. Мы умели улавливать малейшие изменения его настроения по мимике, выражению глаз, изменившемуся взгляду и, конечно же, по голосу.

«Ты убил ее!»

«Я подарил ей вечную жизнь! Она счастлива. Я надеялся, что ты тоже будешь счастлив. Что ж, жаль! Покинь мой дом и подумай над своим поведением», — ласковый тон сменился на суровый. Создатель рассердился. И эта его любимая фраза: «Подумай над своим поведением...» Как же щемит сердце! Как же мне плохо, больно, странно. Я почти не улавливаю смысла беседы, наслаждаясь звучанием родного голоса. Родного.

— Филина?! Почему ты здесь?

Сама бы хотела знать, почему я здесь. И почему не удивлена, что меня называют другим именем. Почему уверена, что Филина — это я. Почему?..

***

В себя я пришла уже в кровати, в одиночестве. Подскочив, дернулась к двери, но та оказалась заперта. Добродилась где пожелаю. Доподслушивалась. Теперь бы разобраться, что именно я подслушала и что — вспомнила. Где правда, а где кошмар от Тантибуса.

Разговор я могла услышать, находясь в полузабытьи, когда происходило изменение тела и сознания. Когда я из человека превращалась в идеального хищника.

Августа помнила, как Клаус пел ей песню, чтобы она не боялась. Его обратили на пару дней раньше, и, естественно, никто не сумел ему помешать успокаивать сестру. А вот во время моего перехода Эспен поругался с одним из своих старших птенцов. С моим настоящим прапрапрапредком.

Меня скрутило от истерического хохота, пришлось запихать кулак в рот, чтобы не вспугнуть окутавшую дом тишину. Жила я себе, жила, и вдруг раз — и у меня два дедушки. Густав и. предатель, очевидно. Больше некому.

Осознание, что Эспен начал предавать первым, пришло ко мне не сразу.

Сначала я смеялась, затем разрыдалась, уткнувшись в подушку. Вынырнувший из памяти диалог разбудил другие воспоминания. Снова, как будто в реальности, я переживала, страдала, металась по комнате, пыталась вырваться, стучала кулаками по полу от бессилия. Даже сейчас прорыдалась от души и молотила по кровати так отчаянно, словно это она виновата во всем происходящем.

Я должна была стать лучшей! Идеальной! Счастливой... Я была создана, чтобы стать счастливой.

Когда мои мысли очередной раз проскакали по кругу, я внезапно успокоилась, задумалась и поняла, что стать счастливой мне абсолютно точно никто не помешает. Я уже счастлива. И не только потому, что со мной рядом Рубен. Еще есть Антерес, Дориш, Берт. Стеф, Леон. Доставала Родерик. За год я сдружилась со всеми.

С некромантами. С теми, кто вошел в мой клан, и с теми, кто остался жить в замке Тавифа.

С тремя кровными собратьями Леона, обладающими той же магией, что и он.

С двумя вампирами-анимагами, влившимися в стаю оборотней. Превращаясь в волков, они отличались от остальных только ярко-красными глазами. Причем прекрасно понимали волчий язык благодаря своему дару.

С двумя потомками ведьмы, отказывающимися называть себя колдунами, потому что «ты не понимаешь, это другое!», и ведьмаками, потому что «это тоже другое!». Забавная парочка ведьм-мужчин, Ассита и Буззиба.

Разве же это не счастье, когда у тебя такой большой дружный клан?!

Так что в чем-то Эспен оказался прав. Я счастлива. Вот только подумать над своим поведением надо было не моему старшему собрату, а моему создателю.

Уверена, еще лет десять назад я бы оправдала Эспена. Он высший, он знал, что делал. Да даже сейчас оправдала бы, если бы не последствия.

Выходит. я не должна была становиться вампиром?! И не встретила бы Руби? Ну, наверное, я была бы счастлива с каким-то другим парнем..

Как же все сложно! Или я, или Клаус, Августа и остальные ребята. Нет, если бы я могла выбирать, зная, что именно выбираю, то отказалась бы от дара вечной жизни и. Руби. зато мое гнездо выжило бы. Без меня.

В дверь тихо постучали.

— Филина, ты уже готова меня выслушать?

— Не уверена, — недовольно пробурчала я своему дедушке. Так и тянуло пригрозить, что другому дедушке пожалуюсь. Но это было чревато началом очередного приступа истерического хохота.

Дверь, запертая с внешней стороны, открылась, и в комнату зашел красивый высокий темноволосый вампир. Никакого внешнего сходства между нами не было, учитывая, сколько поколений сменилось за годы между нашими обращениями. На меня не снизошло никаких тонких вибраций, духовного притяжения, ощущения единения.

Нет, я чувствовала кровное родство, ведь вошедший был моим старшим собратом. И еще какое-то неуловимое узнавание, как было с его голосом.

— Меня зовут Фиола, — очень настойчиво заострила я внимание вошедшего. Филина жила очень давно и была человеком. А я — вампир, Фиола. Это очень важно.

— Да, он говорил... — Горечь в голосе мужчины была очень естественная, настоящая. — Убил, обратил, дал другое имя.

Странно, я помнила, как смотрел на меня Эспен, с отеческой гордостью. Он на всех нас так смотрел. Ласково, но строго. Мой же новый дедуля смотрел с тоскливой жалостью. Поэтому знакомство у нас не заладилось. Я зло прищурилась и процедила:

— Да, создатель одарил меня даром вечной жизни, а ты заявился и перебил всю мою семью!..

— Твою семью перебил Эспен! — прорычал мой новый родственник. — А я всего лишь хотел восстановить справедливость, сделав тебя снова человеком.

От услышанного все гневные слова вылетели у меня из головы. Я застыла с полуоткрытым ртом и уставилась на мужчину, возомнившего, что способен на великое чудо — отнять дар вечной жизни, вернув обычную, человеческую.

— А ты можешь?! — как-то резко успокоившись, поинтересовалась я, усаживаясь обратно на кровать и даже похлопала по ней ладонью, приглашая дедушку присесть рядом.

— Нет, — со вздохом признался мужчина, продолжая стоять и внимательно разглядывать меня. — Густав умеет, а я до сих пор не научился.

— И зачем ты тогда перебил всех?! — Я снова начала злиться, потому что опять заметила во взгляде родственника жалость.

Только если вначале складывалось впечатление, что это я не оправдала его надежд, то теперь, судя по понуро-виноватому виду, мужчина переживал, что не может исполнить мое желание. Хотя я всего лишь спросила. Вновь становиться человеком мне совершенно не хотелось! Мне нравилось быть идеальным хищником.

— Я не хотел никого убивать!

Меня перекосило от смеси презрения и скепсиса. Конечно, не хотел. Просто привел Тантибуса и трех птенцов.

— Я хотел забрать тебя, только тебя!

— Ага, а про первенца, которого Эспен убил собственноручно, только бы не позволить выпить из него силы, придумали враги?

— Откуда я знаю, зачем он его убил?! — огорошил меня взрослый четырехсотлетний вампир. — Высшие ругались между собой, пока я искал тебя.

— Хочешь сказать, что ты даже не видел?..

— Когда я вернулся, Эспен уже был злющий, кричал, что не позволит надругаться над его птенцами, что сам всех переубивает. и что я предатель. Я! Он перебил всю мою семью, хотя обещал этого не делать, а предатель — я!

С каждой фразой голос мужчины становился все громче, красные глаза сверкали от гнева. Вот только я тоже уже достаточно разозлилась, чтобы даже не задумываться о том, что все сказанное может быть ложью или наведенным кошмаром. И уж тем более мне сейчас было наплевать на опасность. Да, взрослый опытный вампир, ощутимо сильнее меня, ну и что?!

— Ты тоже перебил всю его семью. Всю мою семью! Вы оба... Оба убийцы! Но первую семью я не помню, поэтому злиться на Эспена не могу. А тебя. тебя я ненавижу! Ты привел Тантибуса в наш дом, из-за тебя все мои собратья погибли. Ты. Ты предатель! Проваливай из моей комнаты, смотреть на тебя противно!

Едва за мужчиной захлопнулась дверь, я упала на кровать и расплакалась. Вот только, старательно рыдая в подушку, я одновременно очень чутко прислушивалась. Мне не показалось! Крадущиеся, почти бесшумные шаги. Кто-то подслушивал, наблюдал за мной, шпионил. И я была практически уверена, что это Рита.

Хм. Тантибус специально принес меня к себе, в дом, где живет убийца. Он разрешил мне бродить везде, где хочу, специально, чтобы мы поскорее встретились. Вероятность того, что наше знакомство закончится ссорой, была очень-очень высока. Значит, ему это было нужно? Зачем?

Выскользнув из комнаты, я огляделась, пытаясь определить, куда направился мой дедушка. А как мне еще его называть, если он не представился?! Но стоило мне сделать пару шагов влево, как из темноты высунулась рука и затащила меня. эм. в стену. Вернее, в тайный проход между стенами.

Мой новый знакомый быстро приложил палец к губам. Я кивнула. Он махнул в сторону коридора, потом постучал пальцем по лбу, убедился, что я ничего не понимаю, задумался. Я просто молча протянула ему руку, обмотанную белым носовым платком, знак перемирья. Мужчина улыбнулся. Теперь была его очередь кивать. Решив, что пока мы сделали более чем достаточно, он указал мне на прикрытую дверь в стене. Я осторожно выскользнула в коридор и вернулась в свою комнату.

Все же нечто общее между нами было, раз мы оба сообразили, что нас используют, и решили объединиться. Будем разыгрывать ненависть для свидетелей. Странно, что дедушка до сих пор не сбежал. Получается, его тут удерживают? Интересно, как именно?

Глава 45

То, что мне никак не удавалось связаться со своими, бесило адски. Единственная радость

— в полудреме я умудрялась достучаться до Дориша, уловить, что в целом в клане порядок, не считая того, что все волнуются. Даже Берт вроде как жив-здоров.

В мыслях Дориша постоянно мелькал Густав, но опять же не удавалось разобрать — птенец только планирует обратиться к тому за помощью или уже обратился.

Я жила у Тантибуса уже восемь дней. За это время мне удалось выяснить достаточно много.

Например, что моего второго дедушку зовут Жанэ и что на «дедушку» он обижается.

Еще я изучила ходы между стен, по которым любили передвигаться все живущие в доме, чтобы их не заметили или чтобы услышать не предназначенное для их ушей. Даже сам Тантибус не гнушался прогуляться и погреть уши. Так что секретничать надо было во дворе. Вот только прокрасться туда, не привлекая внимания постоянно следящей за мной Риты, было сложно. А обернуться летучей мышью у меня не получалось. Причем не из-за нехватки сил, а из-за магического ошейника. Именно он не позволял мне менять облик, а еще — уходить слишком далеко от дома.

В итоге мы с Жанэ наловчились переписываться, параллельно ругаясь или болтая о пустяках, а потом сжигать записи.

Для всех мы старательно разыгрывали ненависть, мою, и чувство вины, его.

Тантибус мог наслать на нас кошмары, но не мог залезть слишком далеко в воспоминания, в отличие от Филса и его птенцов. Поэтому мы придумывали условные знаки и каждый раз меняли пароль и отзыв, чтобы быть уверенными в том, что мы — это мы, а не наведенные галлюцинации. Это очень путало даже нас самих. Но и усложняло жизнь тем, кто следил за нами.

Главное, в этот раз у меня была вроде бы самая правдивая версия того, что же на самом деле произошло.

Жанэ, возмущенный предательством Эспена, попался в цепкие липкие лапы Филса и Тавифа. Эти двое рассказали ему о Густаве и о том, что тот умеет превращать вампиров обратно в людей. Естественно, не всех, а только своих потомков.

В общем, один мой предок услышал искренний зов другого и явился ему помочь. А дальше все было так, как рассказывал Густав: Филс его поймал, проткнув осиновыми кольями. Затем появился Тантибус с идеей ручного стихийного мага в свите советника.

Трое высших сумели запутать моего второго предка, пообещав ему помощь в спасении меня от злого Эспена.

Больше всего Жанэ злило то, что его создатель, не слишком поощряющий убийства людей без нужды, перебил всю его семью. Злость долго мешала ему задуматься, что семью мог перебить кто-то другой. Но в конце концов эта здравая мысль дошла до него, и он осознал, насколько глубоко вляпался. Только было уже поздно.

Долгое время Жанэ был уверен, что высшие нашли меня и где-то удерживают. Потом, когда разум начал трудиться в полную силу, разгоняемый виной и паранойей, он вспомнил, что никому не описывал, как я выгляжу. То есть, возможно, я выжила и живу себе спокойно под присмотром кого-то из старших собратьев.

Тогда он попытался меня разыскать, но в это время я еще приходила в себя в замке, так что обо мне никто ничего не слышал. Жанэ, все же решив верить в лучшее, продолжил выполнять все приказы Тантибуса, надеясь в конце концов выяснить, что же со мной случилось. Только контролирующий ошейник очень мешал, вынуждая быть послушным.

Именно благодаря этому ошейнику Жанэ достался не Филсу, не Тавифу, а Тантибусу.

Во время нападения на замок предок внезапно осознал, что его обдурили, причем все: Эспен куда-то умудрился спрятать меня, а высший пошел с ним не помогать восстановить справедливость, а свести какие-то старые счеты. Сам Жанэ всего лишь хотел пригрозить своему создателю разграблением гнезда, а в итоге началась массовая резня, реки крови... Наивный простачок попытался вмешаться и остановить беспредел. Очнулся он, когда уже все было кончено, в ошейнике. И первое, что ему приказал сделать Тантибус, — выпить птенцов Филса. Причем птенец самого Тантибуса даже помогал им, не подозревая, что вскоре его ждет такая же участь.

Так Жанэ стал личным наемным убийцей короля кошмаров. Тавифу достался кулон Густава, а Филсу сам Густав. Все по-высшему честно.

Сначала мой предок сопротивлялся, а потом смирился. Он подозревал, что есть какой-то предельный уровень силы, достигнув которого удастся освободиться от ошейника. Судя по тому, что в дом притащили меня, в ошейнике, Тантибус тоже догадывался, что вскоре один ручной убийца станет опасен для самого хозяина, и позаботился о замене.

Мои подозрения подтвердились, когда нас вызвали в кабинет короля кошмаров, чтобы выдать Жанэ очередное задание, поручив взять меня с собой.

Сначала я хотела заострить внимание Тантибуса на своей магической беспомощности. Силы возвращались ко мне очень плавно. Учитывая, сколько я вылила в своего третьего птенца, для восстановления мне понадобилось бы недели две-три при нормальном питании. А то и больше. Вот только прошло всего восемь дней, и в питании я старалась себя ограничивать.

Но потом, оценив равнодушный взгляд короля кошмаров, вспомнив, как легко он избавился от собственного птенца, только бы сделать сильнее своего нового слугу, я передумала возражать. Жанэ о своей хитрости я предупредила, а больше никому об этом знать не обязательно. Благо магический ошейник не только вредил, но и приносил пользу

— не давал оценить уровень твоей силы.

Зато нам позволили выйти в город, разрешили даже охотиться, если понадобится подкрепиться.

— Чтобы выпить вампира досуха, мне надо оказаться с ним рядом всего на пару секунд...

Мы сидели в небольшой таверне для очень обеспеченных посетителей. Вокруг стояла тишина, только мухи жужжали и подавальщица шлепала мокрой тряпкой по полу. Много столиков пустовало. Рано утром клиенты таких заведений еще спят, а не цедят вино, закусывая маленькими многослойными бутербродами для отвода глаз.

— Поэтому поступим так, — само собой, план придумывал Жанэ. — Ты подойдешь и расскажешь нашей жертве, кто я.

— Очумел?! Меня сразу же ошейник задушит, — прошипев, как рассерженная кошка, посмотрела с возмущением на этого гения. Даже чуть отдернула накидку, чтобы напомнить про наши украшения и строгий приказ Тантибуса молчать о задании.

— Ты же не просто так, а чтобы подобраться поближе, для дела, ясно?! — спокойно пояснил Жанэ, и уже начавший стягивать мою шею ошейник внезапно ослаб. — Для дела! Помни об этом.

Конечно, за нами следили. Король кошмаров был очень недоверчив и каждый раз, когда приходилось удлинять поводок, сдерживающий его ручного убийцу, приставлял кого-то из своих подручных наблюдать за ним.

Тантибус еще двести лет назад понял, что мечту о послушном стихийном маге в свите советника придется запихать подальше. Жанэ был слишком непокорен, его надо было постоянно держать рядом. Тогда он не рыпался.

— А зачем? — удивился он, когда я поинтересовалась, почему за столько лет не попытался освободиться. — Действительно освободиться я смог бы, лишь убив Тантибуса или став сильнее высшего вампира и порвав ошейник. А так я мог только извернуться и сменить одного хозяина на другого. Зачем мне это надо?

Обдумав его слова, я согласилась, что менять шило на мыло действительно бессмысленно.

А Тантибусу очень пригодился убийца, убивающий так, чтобы все думали на другого. Каждый раз на кого-то другого. Ведь без благословения Густава вампир мог выпить досуха лишь своего потомка.

Создатель имел право выпить своего неоперившегося птенца, никто за подобное не осудил бы. Но когда птенец уже сам был создателем, крутил интриги с высшими, планировал подняться дальше по иерархической вампирской лестнице и вдруг его находили выпитым досуха, а все птенцы из его последнего гнезда куда-то исчезали, общество осуждающе поджимало губы, косо поглядывая совсем не на Тантибуса.

Получалось убийство даже не двух, а трех зайцев. Убирался мешающийся под ногами недовысший, Жанэ становился еще сильнее, и кто-то из высших терял популярность. Пусть ненамного, ненадолго, но этого хватало, чтобы двигать фигуры на политической доске вампирской иерархии так, как хотелось Тантибусу.

Благословение Густава я получила в тот самый момент, когда он зачерпнул мои силы, а потом вернул их мне. А Жанэ — двести лет назад, в их первую и единственную встречу. И постепенно набирался собственных сил, впитывая в себя чужие.

Мы ни разу даже намеками не обменялись на эту тему, но зачем я понадобилась Тантибусу, понял бы даже заяц. Мой предок был опасно близок к переходу в высшего. Тогда магический ошейник уже не смог бы сдерживать его силу. Так что от него вот-вот попытаются избавиться. И похоже, он решил сыграть на опережение. Ох, нет... Это нужно для дела! Да, для дела.

Мой ошейник очень чутко реагировал даже не на действия или слова — на мысли! Не на все, конечно, а только когда я собиралась нарушить прямое указание Тантибуса. Стоило успокоить себя, что это не нарушение, а часть плана, — сразу становилось легче дышать.

— Не забывай огрызаться, — напомнил мне Жанэ, когда мы уже почти закончили обсуждать, кто что станет делать. Я послушно кивнула, умудрившись сдержаться и не покоситься на еще одного посетителя таверны. Рассмотреть я его успела, когда он только вошел. Это был вроде бы человек. Вроде бы. Тонкий, бледный, с прозрачной кожей, просвечивающими венами, болезненными темными кругами вокруг глаз и тусклыми волосами. Его можно было принять за брата Риты, так они были похожи. И я не понимала, как это. можно было пить!

— Раскомандовался! — рыкнула я на Жанэ. — Убивать ты умеешь, не поспоришь...

— Не привлекай к нам лишнего внимания, девчонка!

— Что? Правда глаза колет? Убийца, предатель, монстр.

Обзывалась я не очень громко. Уверена, нормальные люди, подавальщица и сам трактирщик, стоящий у стойки, не расслышали ни слова. Только заметили, что я начала зло сверкать глазами на собеседника. А вот псевдочеловек все услышал. Но он и сидел к нам поближе. Жанэ жестом показал, что шпион «клюнул».

— Все, уходим! У нас дел по горло. — Меня за руку выдернули из-за стола и потащили прочь, на улицу. Деньги за еду остались лежать между тарелок. Подавальщица проводила меня сочувствующим взглядом. Пожилой трактирщик неодобрительно хмыкнул нам вслед. Но все промолчали.

Со стороны мы смотрелись обычной молодой парой, внезапно поссорившейся. Странного цвета наших глаз никто не замечал, на это Жанэ хватало магии даже в ошейнике.

Выскочив на улицу, мы чинно направились к дому, где жила наша цель. Блеклое тонкокожее нечто якобы незаметно последовало за нами. Но, кстати, если бы я не знала, что так и произойдет, то слежку заметила бы далеко не сразу.

— Кто они? — уточнила я уже давно мучающий меня вопрос. Просто встречаться за эти восемь дней нам удавалось не так уж часто, долго сидеть рядом и ругаться было бы слишком подозрительно, а вопросов было великое множество. Вот я и оставляла не самые важные на потом.

— Рита и Ганс? Фамильяры Тантибуса.

— В смысле? — С трудом удержавшись, чтобы не обернуться на бледного обманчиво хилого мужчину, я практически естественно споткнулась, и Жанэ ловко подхватил меня под руку. Зато мое удивление удалось замаскировать невнимательностью.

— В прямом. Он привязал их к себе вечность назад и не позволяет умереть, хотя их тела уже совсем износились. Они насквозь пропитаны магией.

— А их можно выпить? — заинтересовалась я, закрывая глаза и прижимаясь к своему спутнику, борясь с соблазном обернуться.

— Их? Они же не вампиры. — Жанэ нахмурился, потом хмыкнул, и в его глазах промелькнуло уважение. — Как-то я даже не задумывался, что фамильяры тоже наполнены вампирской магией.

А я очередной раз порадовалась, что отпустила Рубена. Получается, можно было удерживать его полуживым столько, сколько захочу. Только, как по мне, эти двое больше напоминали зомби, чем людей. И превратить моего волчонка в такое бледное страшное создание было бы жестоко.

— Так, смотри, вот наша жертва. — Жанэ, аккуратно приобняв, развернул меня лицом к идущему по тротуару молодому мужчине. Стихийному магу. Замечательно. То есть

Тантибус до сих пор не забросил идею протолкнуть своего вампира в свиту советнику? Только кого? Меня, что ли?!

— Официально, для людей, он владелец фабрики по производству женской косметики...

Едва Жанэ произнес название, я сразу вспомнила стоящую у меня в ванной баночку с шампунем. Совпадение? Или король кошмаров решил заполучить сразу все? Если он претендует на фабрику, тогда понятно, почему никому даже в голову не должно прийти обвинить его в убийстве предыдущего владельца.

Глава 46

— Надеюсь, он не наш собрат? — шепотом уточнила я, глядя на Жанэ преданными глазами, как и полагается влюбленной девушке.

— Нет, даже не двоюродный, — хмыкнул мужчина, незаметно проводив фабриканта взглядом. — Очень-очень дальний родственник, и не по прямой линии.

— Откуда такие подробности? — Я перестала изображать очарованную дурочку и ехидно прищурилась.

— Всегда изучаю полную родословную своих жертв, чтобы избежать ненужных сюрпризов.

Мы прогулялись вслед за стихийным магом до самого его дома, а у ворот разделились, демонстративно разругавшись.

Мужчина, как раз стоящий у двери в дом, развернулся и с высоты полутораметрового крыльца заинтересованно оглядел скандалящую прямо напротив, через забор, парочку.

Я от души разрыдалась, выкрикнув, что уйду от такого бездушного гада к первому встречному. Огляделась, якобы выискивая подходящего кандидата, и радостно помчалась, нарушая все законы частной собственности, навстречу фабриканту. Уверена, он прекрасно почувствовал наши вампирские сущности, еще когда мы только начинали свое представление. А уж когда я оказалась рядом с ним, у него не должно было остаться никаких сомнений.

— Хочу предупредить вас о планирующемся покушении, — почти одними губами произнесла я, непрерывно твердя про себя: «Это для дела, для дела, для дела!»

— Даже так? — Одна из идеальных, одинаковой длины и формы бровей чуть изогнулась, намекая на удивление. И так большие глаза распахнулись чуть шире. Губы дрогнули и приоткрылись. Уф-ф-ф! Учитывая, как разжижается мой разум, вампирское очарование все же задействовано, а вот я настолько ослабла, что не могу устоять и поддаюсь.

— Проходи, сестра. Я как раз собирался перекусить. Надеюсь, ты не откажешься составить мне компанию?

Я была слишком поглощена постоянным повторением «это для дела!». Поэтому благодарно улыбнулась, присев в старомодном реверансе, вместо того чтобы объяснять, что у меня великий вампирский пост неизвестно по какому случаю.

Перекусить мне предложили милым ухоженным юношей, уже находящимся в состоянии легкой эйфории, и вежливо намекнули:

— Я приглашаю нуждающихся молодых людей отдохнуть у меня, что-то типа пансиона. Конечно, в настолько голодном состоянии тебе будет сложно себя контролировать, но...

— Не выпивать его полностью? — не слишком вежливо перебила я фабриканта. Надеюсь, с подчиненными и деловыми партнерами он разговаривает более краткими фразами.

— Да, многие считают подобное проявлением неуважения, но я придерживаюсь более либеральных взглядов на права людей. Я содержу их, пока они являются моей пищей, выплачиваю им определенную сумму на первое время, когда они становятся непригодными для питания, и даже иногда помогаю, если они вновь оказываются в трудном положении.

— Это очень благородно с вашей стороны. — Я очень постаралась, чтобы в моей фразе была только искренняя вежливость и не малейшего намека на сарказм. В конце концов, Антерес питался примерно так же, только не держал бордель у себя, а посещал его.

И вот, смакуя и наслаждаясь, я заодно выболтала гостеприимному фабриканту о том, что на него готовится покушение, а убийца — мой хороший знакомый, тот самый, с кем мы разговаривали у ворот дома. Возможно, если бы я не была настолько напряжена, внушая себе и ошейнику, что информация выдается исключительно для дела, я бы увлеклась и выпила мальчишку. Все-таки больше недели нормально не питалась. Даже посторонние замечают!..

Но моей еде очень повезло.

Надеюсь, что у Жанэ все продумано и под контролем, потому что я не слишком понимаю смысл раскрытия перед жертвой одним будущим убийцей намерений другого. Но раз старший сказал, что для дела.

— Скажи, сестра, а ты, случайно, не из птенцов Эспена?

Вопрос меня озадачил. Никто не потрудился проинструктировать, как правильно на него отвечать. Скрывать или говорить правду. И уточнить, главное, не у кого!..

— Прости. Я всегда восхищался принципами этого высшего и наслышан о его страшной судьбе. Позволь мне выразить соболезнования.

Что ж, проблема, как правильно отвечать, решилась, благодаря моей слишком уж выразительной мимике.

— А тот мужчина, который собирается меня убить, он ведь тоже стихийный маг?

— Да. — Хотя бы здесь у меня были совершенно четкие инструкции. Вот только к следующему, вполне ожидаемому вопросу я снова оказалась не готова:

— Он твой собрат по гнезду?

— Нет, он собрат по клану. У нас общий создатель. Но он старше.

Когда не знаешь, как отвечать правильнее, надо отвечать кратко и правдиво. Чтобы не запутаться. Это оказалось верным решением, потому что фабрикант удовлетворенно кивнул:

— Рад, что ты не пытаешься лгать мне, сестра. Возможно, и твои слова насчет убийства тоже верны. Но я должен их проверить. А пока будь гостем в моем доме...

Я успела улыбнуться, но потом перед глазами все поплыло, я вспомнила немного странный вкус крови, мысленно обозвала себя голодной раззявой и. отключилась. Снотворное в огромных дозах действует на всех, на людей и вампиров. Усыпленные люди точно так же выполняют приказы, как и бодрствующие. У них даже глаза могут быть открыты. Я же знала об этом! Но не ожидала, что попадусь в такую глупейшую ловушку.

***

В себя я пришла на диване в небольшой зале. Подскочила, огляделась и тут же уселась обратно. В кресле напротив меня восседал Густав, переодевшийся по современной городской моде. На его шее висел внушительных размеров кулон. Довольная улыбка на лице прапредка внушала спокойствие. Раз он здесь, значит, все под контролем.

А потом я ощутила, что моей шее слишком свободно. Магического ошейника Тантибуса не было!

— Что с Жанэ? — Я волновалась о своем клане, о своих птенцах, о Руби, о том мальчишке, которого я напитала своей силой. Но конкретно сейчас меня больше всего волновал мой кровный родственник.

— Жив. Освобожден. Отправился мстить. — Ответы Густава были лаконичными, в духе Берта.

— Мстить Тантибусу? — уточнила я, просто на всякий случай.

— Естественно, — с намеком на сарказм усмехнулся прапредок. — И если ты пообещаешь быть умницей, посидеть здесь, никуда не высовываться.

Меня так и тянуло послать Густава с его предложением, но потом я вспомнила Руби и его глупую самоуверенность. Его настырное желание влезть в заварушку, которая ему не по зубам. И решила побыть умницей. Сил у меня мало, пользы от меня никакой, а вот помешать могу запросто.

Первые минут десять я лежала, потом начала прогуливаться по залу, затем ускорилась. Быть умницей оказалось очень трудно. Очень хотелось выскочить или хотя бы вылететь. Ошейника на мне нет, так что мышкой, наверное, обернуться смогу?!

Хорошо, что прежде, чем ринуться в приключения, я решила проверить свои силы.

Оборот в летучую мышь все еще был мне недоступен. Приоткрыв дверь комнаты, я выскользнула в коридор. Никого, кому пришлось бы объяснять, что я тут просто так прогуливаюсь, не было. И я сбежала по лестнице вниз, сжала в пальцах дверную ручку, сосчитала до двадцати, пытаясь убедить себя остаться. Дело было даже не в любопытстве, которое тоже мучило, конечно. Мне почему-то казалось, что если стану наблюдать, хотя бы издали, то все будет хорошо. А если продолжу сидеть тут и ждать, то.

Я приоткрыла дверь, совсем чуть-чуть. Но тут же захлопнула, защелкнула на засов и помчалась наверх, мысленно то ругаясь, то благодаря Каина. Если бы сразу выскочила из дома, то попалась бы в руки Риты и ее напарника. Конечно, я вампир, а они люди. Но они фамильяры Тантибуса, так что лучше не уподобляться самоуверенному Рубену, особенно в моем состоянии. Кто знает, на что эта парочка способна? Например, проломить дверь в чужой дом... Или разбить окно на первом этаже!

Хорошо, что я уже на втором. Осталось только вновь найти ту самую комнату, где меня оставил Густав. Есть у меня предчувствие, что она подготовлена к подобным нападениям.

То, что эти двое набиты магией короля кошмаров, как детские тряпичные игрушки — ватой, я уже прочувствовала. Ощущала кожей вымораживающие прикосновения ужаса, страшного сна, сценарий которого я придумывала сама. Я видела дряхлого Руби, чуть не споткнулась о валяющуюся на полу голову Антереса, меня окружали призраки из прошлого и миражи из настоящего. Дориш, Берт, Стеф. Сохви. Предавший нас Леон.

Мне повезло. В отличие от своих собратьев по гнезду я осознавала, что это кошмары, а не реальность. Что моя задача — открывать комнату за комнатой, выискивая ту, в которой меня оставил Густав. Мысли о нем помогали сосредоточиться.

Казалось, что прошла вечность, прежде чем я влетела в тот самый небольшой зальчик, захлопнула дверь, зачем-то подперла ее диваном и плюхнулась прямо на пол, обхватив голову руками. Меня трясло, хотелось спрятаться, забиться куда-нибудь поглубже. А ведь это были всего лишь фамильяры, а не сам Тантибус. Мне досталась лишь часть того ужаса, что пережили мои собратья.

Комната и правда была защищена, здесь не было ни миражей, ни призраков. Мало того, взламывать дверь тоже никто не спешил. Зато в коридоре постоянно слышались голоса, вскрики, призывы о помощи. Конечно, погибший двести лет назад Клаус вряд ли мог оказаться в этом доме, а вот Антерес, Стеф, Сохви, Дориш, Берт. Руби. Вдруг там и правда мой щенок? А если они убьют его?!

— Фиол. — Голос Рубена прозвучал буквально за дверью. Нормальный, без надрыва. Я напряглась, потому что этот голос был слишком похож на реальный. И запах. запах крови. Одуряющий запах крови Руби.

Отшвырнув диван в сторону, я приоткрыла дверь, совсем чуть-чуть, чтобы дурной мальчишка сумел проскользнуть внутрь. На его шее висел мой кулон, именно поэтому волчонок не поддался одурманивающей магии Тантибуса.

— Как ты здесь оказался?!

Щенок был очень слаб, и я, вместо того чтобы накинуться и насладиться вкусом любимого напитка, дождалась, пока мальчишка залечит раны оборотами, и лишь потом залепила ему подзатыльник. Просто из-за стресса.

— Зачем?! Тут опасно! А если бы ты погиб?!

Руби даже не успел начать оправдываться или обижаться, как я уткнулась ему в грудь и разрыдалась. Тоже из-за стресса.

— Слушай, мне этот город в кошмарах будет сниться! — от этой фразы я резко прекратила рыдать и рассмеялась, негромко, иногда все еще всхлипывая, но постепенно успокаиваясь. — Я тут уже три дня кругами бегаю. Дориш с Густавом вычислили примерное направление, потом запустили Пьера...

— Кого? — Я даже оторвалась от груди Руби, перестав вдыхать его умиротворяющий запах.

— Дурачка, которого ты обратила, — поджав губы, осуждающе буркнул волчонок. — В голове у него ветер, конечно, зато он, как флюгер, путь к тебе указывал. Так мы этот город и нашли.

— А что, Густав сам не знал, где Тантибус живет? — искренне удивилась я. Мне казалось, что мой прапредок знает все.

— Нет, тот очень хорошо прятался, — с недовольным вздохом признал Рубен. — Без Пьера мы бы тебя ни за что не нашли. Дориш знал лишь то, что ты живая. пока.

— То есть ты только что меня нашел? — Мы с Руби оба сидели на полу, опершись спинами о стену, но, едва мне стало немного спокойнее, я уселась на вытянутые ноги волчонка. И если бы не переживания об остальных, то давно бы уже или впилась ему в вену, или. Мысли о нормальном человеческом сексе всегда возбуждали мой аппетит.

— Нашел я тебя раньше, сегодня утром, с каким-то левым парнем, на котором ты висела так, словно он тебе не безразличен. Вы даже целовались! — Агрессивная ревность в голосе волчонка умилила меня до очередного приступа не совсем нормального веселья.

— Это. это. мой. прапрапра.дедушка. — захлебываясь смехом, пояснила я. — Мы не по-настоящему.

— Выглядело очень убедительно, — со злостью процедил Руби.

— И ты ушел дуться? — уточнила я, старательно лохматя своему балбесу дурную голову.

— Я отчитался Густаву, проводил его и решил пробежаться немного, успокоиться.

— Молодец. — У меня снова внутри все заледенело от ужаса, от вполне реального ужаса. Мой дурной ревнивый мальчишка, убитый фамильярами Тантибуса.

— Если ты переживаешь о той странной паре, пахнувшей кровососами и людьми одновременно, то с ними сейчас разбираются Сохви и парни из твоего клана.

Испуганно охнув, я соскочила с Руби, подбежала к двери и выскочила в коридор. Прислушалась. В доме висела густая напряженная тишина. Только поэтому я услышала приглушенный вскрик Рыжей. Это не было миражом, потому что Руби тут же оказался рядом со мной, принюхался и побежал к лестничному пролету, а затем вниз. Наши друзья боролись со своими кошмарами на первом этаже.

Я не прощу себя, если с ними что-то случится. Из-за меня. Опять из-за меня!

Глава 47

— Нам надо найти эту пару и убить их, — вновь и вновь повторяла я волчонку, упорно выискивающему Сохви. — Пойми, они могут быть вообще в десятке метров от своих жертв!

Надеюсь, я преувеличила, к тому же это фамильяры, они же должны быть слабее своего хозяина. Или нет?.. В любом случае Рубену я такой судьбы не желаю. Лучше двести лет вместе, и потом...

Что именно будет потом, я не додумала. Слишком много отвлекающих факторов. Меня вот, например, затягивало в массовый кошмар. Оказывается, и так можно?! Создать общую галлюцинацию, вложить ее в несколько голов одновременно и подкрашивать, не напрягаясь, задействуя воображение своих жертв.

— Руби, ищи. ищи их!

Я еще успела оттолкнуть от себя волчонка, прежде чем кошмар окончательно поглотил меня. Мы сражались против огромного двухголового монстра. Он был реальным, слишком реальным, чтобы быть иллюзией. Я потрясла головой, пытаясь разглядеть, кого именно выставили против нас четверых — Антереса, Стефа, Сохви и меня. Какой-то маленький, совсем слабенький кусочек моего подсознания пытался анализировать происходящее.

Главное, я осознавала, что чудовище убивать нельзя. Нельзя, потому что это неправильно. Потому что. оно не чудовище!

Это были самые страшные минут пять-семь в моей жизни, когда я, ослабленная физически, пыталась не только противостоять попыткам фамильяров Тантибуса проникнуть ко мне в голову, но и убедить других, что перед ними всего лишь мираж. Очень правдоподобный мираж, для создания которого использовали кого-то из наших близких. Причем я же сама практически верила увиденному, с трудом цепляясь за спасительный кусочек подсознания, не поддавшийся обману.

Вечность я умоляла Антереса и Сохви, ругалась со Стефом и вместе с ними отбивалась от двухголового чудовища, пытающегося нас уничтожить. Оно-то, возможно, моих уговоров не слышало.

Самое страшное началось, когда фамильяры поняли, что я мешаю их веселью, и превратили меня во что-то ужасное в глазах моих друзей. И я сама вдруг увидела страшных монстров, ворвавшихся в дом, разорвавших в клочья моих собратьев по клану, всех. включая Дориша и Берта, которых я раньше не замечала. Но раз теперь они тут, значит. значит, это они и были двухголовым монстром?!

Сил отбиваться сразу от четверых вампиров и одной оборотницы у меня не было. Странно, что Густав не позаботился об этом, хотя, наверное, мог. Но я по-прежнему была слаба, разве что в летучую мышь сумела обернуться, чтобы было проще уворачиваться и прятаться.

А когда я уже практически смирилась, что сегодня умру, спасая свой клан от самих себя, все прекратилось. Вдруг раз — и передо мной обычный гостиный зал, разгромленный конечно, но без размазанной по полу и стенам крови, разбросанных вокруг, неузнаваемых уже тел. Вместо страшных озлобленных монстров, готовых меня растерзать, — усталые, израненные, но живые собратья.

— Руби! — Убедившись, что никто сильно не пострадал, я помчалась искать своего волчонка. Ясно же, что это он нас спас.

Рубена я нашла в дальнем крыле первого этажа, в маленькой комнатушке, похожей на кладовку. Именно ее фамильяры Тантибуса выбрали для своего укрытия. Очень хитро!

Мы дрались на правой половине, ближе к входу, а они прятались на левой. Увлеченные боем друг с другом, мы бы их никогда не нашли. А вот волк... мой волк их нашел.

Вот тут как раз было все то, что нам лишь мерещилось: кровь на полу и стенах, разбросанные части тел, раскиданная по комнате мебель.

Жанэ упоминал, что уничтожить фамильяров высшего вампира практически невозможно, пока жив их хозяин. Зато после его смерти они умрут сами, быстро, в течение двух-трех суток. Ну или ослабнут настолько, что их сможет убить один еще очень молодой, но очень злой оборотень. Главное, чтобы сам выжил.

Я оттащила бессознательное тело мальчишки подальше от двух других, упала на колени, приложила ухо к груди. Дыхание было очень-очень слабым, едва ощутимым, поэтому мне надо было убедиться, что не зря надеюсь на лучшее. Сердце Руби билось.

«Оболтус», «балбес», «придурок лохматый». Никаких героических фраз, но и никаких истерик. Я присела рядом с ним на полу, положила его дурную лохматую голову себе на колени и устало закрыла глаза. Все будет хорошо. Он же оборотень! Да, у него сломано все, что можно было сломать. Тело изранено когтями и зубами, словно с ним сражались не люди, а звери. Два зверя. Но он жив, значит, сейчас придет в себя и восстановится. Ему просто надо обернуться.

Прикосновение пальцев Руби к моей щеке было почти неощутимым, как его дыхание. Но оно было. Он попытался стереть мои слезы и улыбнуться разбитыми губами.

— Оборачивайся! — Спихнув его с коленей, я подскочила и уставилась на мальчишку практически обвиняющим взглядом. — Сейчас же оборачивайся! Мы договаривались на двести лет вместе, а ты тут. такой. израненный весь!..

Вот теперь, в принципе, можно было бы позволить себе поплакать, но я дождалась, пока Руби восстановится. Для этого ему потребовалось более десяти оборотов подряд. А на предпоследнем к нам ворвались Сохви, Антерес и остальные парни. То есть, наверное, Рыжая учуяла нас гораздо раньше, но из вежливости сделала несколько кругов по этажу, дав нам время побыть наедине.

Потом вернулись Густав, Жанэ, хозяин дома, еще какие-то вампиры, стало очень шумно, у меня дико разболелась голова от переполнения новыми знакомствами, событиями и впечатлениями. Главное, раньше никогда ничего подобного не испытывала. Разве что сломанные кости после хорошей драки ныли или живот от голода скручивало.

Оставив Антереса за главного, я тихонечко ушла на второй этаж, в ту самую комнату, где стоял уютный диванчик. Конечно же, Руби пошел со мной. Он даже пронес меня часть пути на руках, обещая прямо сейчас отомстить и за балбеса, и за оболтуса, и за то, что сбежала, не предупредив.

— Меня, вообще-то, выкрали! — попыталась оправдаться я. Но это не помогло. Мой волк был очень зол.

— И целоваться с другим мужчиной силой заставили?! — грозно прорычал он, бережно опуская меня на диван.

— Нет, это просто было понарошку... Не по-настоящему. Ну ты же знаешь, по-настоящему я целуюсь совсем иначе, вот так! — И я принялась старательно напоминать ревнивому мальчишке, как именно я целую своего любимого, единственного, неповторимого лохматого балбеса.

***

Как истинная дочь своего создателя, интереса к политическим играм я не испытывала, но ошибку Эспена учла и мысленно пообещала себе хотя бы следить за движением фигур по иерархической лестнице. Чтобы не доверять тому, кому не следует.

Хотя вряд ли Эспен доверял Тантибусу. Скорее всего, тот с помощью птенцов Филса просто нашел болевые точки моего создателя и надавил на них, ослабляя его волю. Истинной правды уже не выяснить. Она у каждого своя.

Главное, все виновные получили по заслугам, даже Жанэ пришлось пострадать за свое предательство.

Его положение до сих пор было довольно шатким. Для того, чтобы высшие признали его равным, мой кровный дедушка был слишком молод, но по силе уже сравнялся с ними. И следовательно, являлся угрозой, которую к тому же никто не контролировал. Зато за ним встали многие молодые стихийные маги. Да и не только стихийные. Берт восторженно ринулся в водоворот бунтующей молодежи, потянув за собой часть некромантов.

Два вампира-ведьмы тоже воодушевились, объявив, что предки их благословили. К тому же они хотят возродить свой клан, а для этого надо проявить себя.

Остальные мои вампиры, и некроманты, и птенцы, и приемыши Филса, от погружения в политические интриги решили воздержаться.

Естественно, все это заняло не один день. Мы уже успели вернуться в наш замок. Дориш даже успел поприсутствовать под дверью и послушать сначала крики Эль, а потом громкие требовательные вопли ее тройняшек. У стаи появились первые щенки.

Я думала, что их появление как-то скажется на настроении Сохви, в которой тоже проснется материнский инстинкт. Но нет, Рыжая хоть и помогала Эль возиться с малышами, однако желания завести своих не испытывала. По крайней мере, ни явно, ни по каким-то косвенным признакам этого не замечалось.

А вот Руби. Руби стал посматривать на меня с какой-то скрытой тоской во взгляде. А еще я отчетливо ощущала жалость, на которую у меня всегда была стойкая аллергия. Антерес тоже посматривал на меня с сочувствием. И даже Стеф.

Ну да, я, как и все женщины в клане, развлекалась с тройняшками, когда Эль требовалось отдохнуть. Это же спятить можно — сразу три ребенка одновременно. Мелких, капризных, постоянно голодных. и вечно орущих! Так что я забегала иногда в комнату, которую мы выделили под детскую, укачивала эту троицу и пела им колыбельную. Странно, наверное, это из-за Жанэ, но в моей памяти всплыла песня, которую пела мне моя настоящая человеческая мать.

У меня вообще с каждым днем все более четко вспоминалась моя прошлая, человеческая жизнь. И к Рубену тянуло гораздо чаще не как к вкусной еде, а как к мужчине. А еще щенки эти!..

Как-то я не выдержала, сбежала из замка, уселась на берегу реки и задумалась. Двести с лишним лет я прожила вампиром, идеальным хищником, презирающим людей и оборотней. Последний год я смирилась с тем, что оборотни не такие уж безнадежные слабаки и от них тоже есть польза. Много пользы. Но людей я по-прежнему презирала.

Только слова Жанэ о том, что Густав может превратить меня вновь в человека, настойчиво зудели в моей голове, лишая покоя. Заставляя постоянно анализировать, обдумывать, прицениваться...

— Грустишь? — Пьер, тот самый мальчишка, в которого я вылила почти всю свою силу, уселся рядом со мной и тоже уставился на реку. — Тебе тоже слышатся голоса?

— А тебе слышатся? — Всегда, когда он оказывался рядом, я чувствовала себя странно.

Он ведь стал почти что моим фамильяром, настолько его переполняла моя магия, энергия, сила. Своего в нем почти ничего не осталось. Был ли Пьер действительно деревенским дурачком или стал таким после сильного удара головой перед смертью — неясно. Только иногда он казался умнее нас всех, а иногда его рассуждения были уж слишком по-детски наивными.

— Да, они зовут меня. Меня все зовут. — Я бы поняла, если бы это прозвучало с гордостью, но в голосе Пьера звучала грусть. — Берт прилетал и звал с собой. Дориш звал помогать им с Леоном. Стеф звал летать вместе. Но я же знаю, что они не просто так, что потом начнут просить помочь. Мне не жалко помочь. — Парень посмотрел на меня искренне-чистым ясным взглядом слишком серьезного ребенка лет пяти-шести, не старше. — Просто я помог Берту, а потом Жанэ ругался. Помог Стефу, а потом ругался Антерес. Говорил о том, что так нечестно. — Что именно нечестно, я вряд ли смогла бы сейчас вытрясти из Пьера. Он уже вполне мог позабыть, о чем именно его просили. Или просто понять как-то по-своему, запутаться и запутать меня.

Главное, что все пытались его использовать в своих целях. Не по злому умыслу, а просто потому, что рядом постоянно крутится кто-то сильный и наивный. Сложно удержаться от такого соблазна.

— Мне не нравится, когда на меня ругаются. Раньше на меня тоже иногда ругались, но тогда я понимал, что хорошо делать, а что плохо. Можно мне снова туда?

— Куда «туда»? — Пока Пьер говорил, я качала головой в такт каждому его слову, словно это поможет мне уловить суть. Не помогло. Человеком ему быть проще? Привычнее? Понятнее?

— Можно я снова стану как раньше? Яблоки вот уже созрели. Я всегда любил яблоки.

Они так сладко пахнут, даже если на вкус кислые. Ветер дует, но не морозит. Солнце греет, но уже не так приятно. Верни все как было, пожалуйста.

Я скинула туфли и опустила босые ноги в реку. Стало мокро и прохладно. Только Пьер был прав, заметить, что вода ледяная, мы можем, но даже Руби морщится, смешно трясет головой, как собака или волк, поджимает пальцы на ногах. А мне будет все равно. Вот

если тело покроется инеем или начнется обморожение — замечу, потому что станет больно.

Мы чувствительнее людей и оборотней. Мы отметим разницу в один-два градуса, если потребуется. Мы почувствуем слабое дуновение ветерка, которого человек не заметит. Но отреагируем мы на все это иначе. Это примерно как с едой. Мы чувствуем вкус, но не умеем им наслаждаться. Мы пьем чужую кровь, чтобы жить. Пьем чужой оргазм, чтобы получить удовольствие.

— Забери у него свою силу, и я верну ему лишь капельку, чтобы он стал человеком. Обычным человеком.

Я вздрогнула и обернулась. За моей спиной стоял Густав и смотрел на меня выжидающе, как будто я проходила очередное испытание. Наверное, я заваливаю их раз за разом, а настойчивый древний постоянно подсовывает мне новые. Я вылезла из воды. Ощутила, как трава щекочет босые ноги. Приятно. Ветерок холодит, потому что мои босые ноги мокрые.

Надо просто вчувствоваться в это все, замечать такие мелочи, мимо которых мы постоянно пробегаем...

— А меня ты сможешь сделать обычным человеком?

Эпилог

В замок я прибежала, а не прилетела. Но при этом ощущала себя окрыленной. Хотелось обнять весь мир. Новая странная сила бурлила во мне, искрила, освещая столько не замеченных раньше поводов для радости.

У Леона была наука, в которую он ушел с головой еще человеком, у Стефа — забота о своих парнях, приемышах. Он замечал их ссоры, их переживания, приходил с советом, с помощью. За последний год он, официально являясь лишь моим помощником, на самом деле старательно исполнял роль главы клана.

У Берта была куча идей о новом порядке среди вампиров. Ну и выдуманную им миссию по уничтожению опасных злых людей он до сих пор не забросил.

Дориш не такой увлеченный, как Леон, но у него к науке прилагается Эль. Моему первенцу очень важно быть нужным, и в отличие от Пьера у него есть четкие рамки его собственных понятий о плохом и хорошем.

Родерик. Родерик любит помогать, но не любит брать на себя много ответственности. Стеф уже понял это и прекрасно использует моего птенца, выдавая ему мелкие поручения. Родерик настойчив, этого у него не отнимешь. И старательный. Только задания надо давать не сразу подряд, а постепенно, одно за другим.

Антереса тоже можно о многом просить, вежливо. И он все выполнит, потому что, как Родерик, не любит, когда ответственности много, но готов ее нести в минимальных дозах. Просто ему важно, чтобы это были просьбы, а не приказы.

А оба анимага, например, скорее часть стаи, чем клана. Там просьбы раздают Руби и Сохви. И мне очень надо найти моего волчонка, чтобы обрадовать. Я уверена, что он обрадуется.

— Где Рубен? — Очень удачно подвернувшаяся мне Рыжая казалась какой-то напряженной, особенно после того как принюхалась ко мне. Ее озадаченное выражение лица было таким забавным, что я рассмеялась. — Где он? У меня для него сюрприз!

— Он с анимагами... — Если вначале напряжение и легкую подторможенность волчицы я списала на удивление от моего нового запаха, то теперь поняла, что дело не только во мне. У Сохви лишь глаз не дергался от волнения.

— И что он с ними делает? — Предчувствие чего-то не очень хорошего резко вымело у меня из головы всю счастливую дурь.

— Они хотят попробовать. Они ведь почти как мы. Но и как ты. Вдруг получится? — Рыжая тряхнула головой и уставилась на меня с тихим ужасом: — Беги, останови его!

И я побежала на своих слабых человеческих ножках, пытаясь дышать своими новыми человеческими легкими. Чувствуя, как ветки деревьев бьют меня по лицу, словно наказывая за дурацкие наивные мечты об идеальной семье и собственных маленьких волчатах.

Я не хотела больше быть вампиром! Я насмотрелась на старших, высших, древних. Это скучно! Благоустраивать свой замок гораздо веселее, но этим нельзя заниматься вечность. Вечность можно только целоваться с Руби, быть с Руби, жить с Руби. И я не хочу потом влюбляться в кого-то другого, не хочу молодой девчонкой выть на могиле старого волка, моего волка!.. Хочу, чтобы в стае бегали наши волчата, волчата наших волчат.

И не хочу. тем более не хочу состариться рядом с вечно молодым вампиром! У меня же теперь иммунитет к благословению вечной жизнью, я не смогу снова повернуть все вспять и опять стать вечноживущим идеальным хищником!

Не знаю, сколько я успела пробежать, прежде чем поняла, что сердце сейчас пробьет ребра, а легкие разорвутся. Разбитые в кровь колени ныли, просто я не обращала раньше на это внимания. По лицу текли кровь от царапин и злые слезы на собственное бессилие.

И в этот миг из-за кустов мне навстречу выскочил огромный голубоглазый волк. Руби!.. Мой Руби!

Сначала я даже не заметила, что в нем что-то изменилось. Он по-прежнему был живой, теплый, сердце билось так, что я слышала его даже человеческими ушами. Почти человеческими. Густав оставил мне ровно столько силы, чтобы я смогла прожить лет двести-триста с этим слабым беспомощным телом. Почти не старея и не болея.

— Если вдруг тебе захочется протянуть еще одно столетие — обращайся, — подмигнул мне прапредок, прежде чем начать забирать из меня магию, подпитывающую вампирскую сущность.

Вот только я видела, чем заканчиваются попытки обмануть смерть, и совершенно не желала превращаться в Риту и Ганса. Вот уж Каин меня спаси, как говорится. Такого счастья и даром не надо!

Главное, что теперь у меня был иммунитет к благословению вечной жизнью, и снова превратить меня в вампира не смог бы даже Густав. Но я и не собиралась. Мне нужна была всего одна спокойная счастливая жизнь рядом с любимым, а не иллюзия счастья. Да, мои друзья были мне дороги, но все же Руби оказался дороже всех. И я выбрала его, вычеркнув то, что меня всегда пугало в человеческом существовании: болезни и дряхлую беспомощность.

Слабость по сравнению с вампирами и даже с оборотнями я готова была принять как плату за право родить собственных волчат любимому мужчине. Страсть заботиться о своих потомках передалась мне через кровь Эспена и Жанэ и укрепилась магией Густава.

Но сначала я хотела пожить с Рубеном вдвоем, пусть он и будет заниматься своей стаей, а я — крутиться рядом с вампирами своего клана, чтобы помочь советом, если понадобится. В конце концов, то, что я стала человеком, не отменяет нашей связи как собратьев по крови.

— Чего ты хотел от анимагов? — Наобнимавшись вволю, насладившись восторгом в глазах Руби, я наконец-то вспомнила, зачем неслась в лес как сумасшедшая.

— Я и получил то, что хотел, — гордо усмехнулся Рубен, соорудив загадочную рожицу. Пришлось напомнить ему, что хоть он теперь и сильнее меня, но потрепать чьи-то уши я еще вполне в состоянии. — Буду теперь вечно молодой и красивый, — рассмеялся мой оборотень. Но, заметив, как я напряглась при слове «вечно», тут же исправился: — Когда я убил тех двух нелюдей, их сила хлынула в меня, и... знаешь, как комок шерсти... — тут Руби смутился и отвел взгляд: — Как будто что-то мешается и его очень хочется срыг. исторгнуть из себя, вот! Потом оно вроде растворилось, но иногда снова собиралось, словно искало выход.

У меня все обмерло от ужаса, потому что этим комком шерсти могла быть лишь магия Тантибуса, каким-то чудом впитавшаяся в моего волчонка. Как будто этот гад последним усилием пытался зацепиться, удержаться в нашем мире, поработить моего щенка. Возможно, потому, что тот успел побыть моим фамильяром.

— Я поговорил с Густавом, и он ее забрал, — успокоил меня Рубен. — Причем сказал, что мы теперь с ним в расчете. — В голосе волчонка отчетливо слышалось недоумение.

Но я-то понимала, что мой прапредок, забрав себе магию Тантибуса, стал еще сильнее. К тому же почти все птенцы короля кошмаров полегли вместе с ним, а ответвлений с таким же даром вроде бы и не осталось. Так что теперь мой прапредок единственный, кто сможет при желании наслать галлюцинации на своих врагов. Вернее, два моих предка. Жанэ исполнил свою заветную мечту и выпил самого Тантибуса. Ну и наверняка эта парочка не побрезговала перекусить кем-то из птенцов, пополнив свою мощь.

Вообще, я, кажется, начала понимать, почему часть высших охотилась за Густавом, пытаясь если не убить, то хотя бы остановить. Всем повезло, что ему, как и его потомкам, включая Эспена, политика и власть не интересны. Иначе стихийные маги уже давно правили бы всем вампирским миром.

— Но при этом сказал, что если бы магия была более близкая моей оборотневой сущности, то я бы ее принял. Вот я и попросил. и все получилось! Но я не вампир. — Заметив, как я побелела, закусив губу до крови, Руби даже головой замотал: — Нет-нет, я просто стал еще сильнее, вот и все. И теперь стану стареть чуть медленнее... лет так триста-четыреста...

Тут до Рубена наконец-то дошло, что я-то теперь даже не оборотень, а человек. И он застыл, напряженный и слегка напуганный.

— Триста, — категоричным тоном объявила я. — А там посмотрим. Вдруг я придушу тебя раньше?

— Или я тебя, — прижимая меня спиной к ближайшему дереву, выдохнул волчонок прямо мне в шею. — Все-таки я идеальный хищник. а ты — слабая, беспомощная.

Пришлось оттолкнуть этого обнаглевшего и возомнившего о себе невесть что лохматого балбеса, поставить ему подножку, уронить на землю, усесться сверху.

Конечно, Руби немного поддавался, неважно! Главное, чтобы не забывал, что главная в нашей паре — я, а то раскомандовался тут! «Идеальный хищник» нашелся.

— Улитка ты! Все равно улитка, — прошептала, глядя в бездонную, как небо или море, голубизну его глаз. — Любимая.

Конец

Content

Смирнова Ирина Возлюби вампира своего

Смирнова Ирина Возлюби вампира своего Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Эпилог

Конец