Роман Куликов, Ежи Тумановский

Связанные Зоной 2. Цепь

Глава 1

– Бей!

Удар, нырок, ещё два удара.

Чёрно-красные «лапы» на руках тренера стали на последние два часа злейшими врагами Антона.

– Не зевай! Работай! – ощутимый удар по уху всколыхнул уже начавшую утихать злость.

Глаза щипало от пота, мышцы ныли, но он нашёл в себе силы, чтобы выполнить серию. Всего-то и требовалось, что вспомнить сегодняшнее совещание с инвесторами, откуда пришлось срочно уйти по вине пятнадцатилетнего поганца, живущего в другом городе и решившего накуриться «травы» в самый неподходящий момент.

Кулаки яростно молотили по «лапам».

Мысли скакнули на пять лет назад, когда Антон, растерянный и испуганный, разрезал руку умирающему Филину, вытаскивал и забирал себе артефакт… Если бы знать тогда, чем всё обернётся, какой станет его жизнь…

На какое-то мгновение Антон представил, что нет сейчас в его правой кисти половины ненавистного артефакта, кем-то очень метко названного «цепь судьбы», что не нужно опасаться неожиданного опьянения, внезапных синяков, ушибов, порезов или, как сегодня, подлых подстав от носителя второй половины артефакта…

Да, от всего этого хотелось освободиться, но поступил бы он снова так, как четыре с половиной года назад?

Поступил бы.

И теперь злость, изначально направленную на далекого и отвратительно близкого Сашку, он обратил на самого себя, а досталось в итоге рукам тренера. Антон даже зарычал от переполнявших эмоций.

– На сегодня хватит, – сказал тренер, дав ему закончить, после чего с недовольным видом снял «лапы». – И делай что-то со своим настроением, когда приходишь заниматься. Вымещать неудачи будешь на ком-то другом.

От стыда бросило в краску.

– Простите, Пал Виталич.

Тренер отвернулся и, махнув рукой, ушёл.

Запыхавшийся Антон досадливо сплюнул на пол, покачал головой, снял перчатки и, взяв полотенце с халатом, отправился в клубный хамам.

Он сидел и думал, что клубы пара чем-то напоминают его жизнь: события, которые смешиваются, переплетаются, оставляя за собой мутные хвосты и размытое, неясное будущее.

– Антоха, ты здесь? – раздался от двери голос Виктора.

– Ага.

Товарищ и по совместительству исполнительный директор в компании Антона закрыл за собой дверь и помахал рукой в безуспешной попытке разогнать пар.

– Ну и пара сегодня. Ух…

Разлёгся на соседней лавке. Несколько минут прошли в тишине. Лишь потрескивали раскаленные камни в печи, и доносилась едва слышная музыка из спортивного зала.

– Так ты расскажешь или будешь издеваться? – спросил, наконец, Антон.

– Сначала поиздеваюсь, конечно, – спокойно ответил Виктор.

– Ясно.

Антон закрыл глаза и постарался расслабиться. Получалось плохо. Нервное напряжение, слегка отпустившее во время изматывающей тренировки, возвращалось.

Товарищ сел, прислонившись к мокрой стене, и сказал:

– Всё получилось. Мы подписали контракт. Благодаря кому? Правильно! Потрясающе великолепному в своей находчивости и очаровании исполнительному директору. То есть мне. И вопреки чему? Тоже правильно! Укуренному в сопли генеральному директору, то есть тебе!

Антон почувствовал, как будто огромная, тяжеленная бетонная плита упала с плеч. Он с облегчением выдохнул.

– Что ты им сказал?

– Инвесторам-то?

– Ну!

– О том, почему человек, с которым они приехали заключать контракт, вдруг начал ходить вокруг них, трогать им головы, восхищаясь, какие мягкие у них волосы, хихикать над пенкой в чашке с кофе и говорить с авторучкой?

Ответить Антон ничего не мог, поэтому просто молча ждал продолжения.

– Что ты стал жертвой розыгрыша, и наплел ещё с тонну всякой чуши. Не знаю, насколько они поверили во всю ту ахинею, что я нёс – лично я не поверил бы ни на грош – но, видимо, они хотели нас подписать не меньше, чем мы их, поэтому сделали вид, что общаются с самым честным человеком в мире.

– Витя, ты молодец! Просто невероятно крут!

Начало возвращаться хорошее настроение.

– Я-то понятно, а вот что с тобой случилось? Ты что, реально «дури» обожрался?

Антон снова вздохнул и после паузы ответил:

– Сашка.

Виктор провёл по лицу ладонью, то ли сгоняя пот, то ли в жесте, выражающем разочарованную досаду.

– Опять?! Ты же сказал, что вы договорились!

– Я тоже так думал. И за последние полгода это – первый случай.

– Ага, первый! – Виктор не сдерживал эмоций. – Но не последний, это уж точно!

– Что я могу сделать?! Я этого не хотел и не просил! – зло отозвался Антон, но быстро взял себя в руки: Виктор и так это знал. Лучшему другу Антон рассказал историю о своём походе в Зону с мельчайшими подробностями почти сразу после возвращения оттуда. Обо всех своих злоключениях; о сталкере Кремне и его сыне Сашке, которому случайно досталась половина артефакта «цепь судьбы», связавшего его с мародёром и торговцем людьми Филином; о Мякише – разведчике, человеке жёстком, принципиальном, но в общем-то неплохом. Знал Виктор и о том, что, когда Филина смертельно ранили, Антон, спасая Сашку, забрал у бандита «цепь судьбы» и вживил себе в руку. И теперь все события, серьезно влияющие на организм Сашки, зеркально отражались на Антоне, и наоборот.

Не раз Виктору приходилось видеть, как у Антона начинали вдруг кровоточить колени, когда Сашка разбивал свои, упав с велосипеда или играя в футбол, как на одной вечеринке Антон перебрал алкоголя, а «напившийся» таким образом Сашка упал и сломал руку, что немедленно произошло и с Антоном.

Пришлось ему быть и свидетелем того, как взрослеющий мальчишка, живущий с матерью где-то на побережье Чёрного моря, начал бунтовать против незримых кандалов, связавших его с незнакомцем, обитающим где-то за тысячи километров. Против ограничений и запретов, против постоянных мыслей о последствиях, против вечной настороженности и зависимости. А добавившееся ко всему этому постепенное пьянящее чувство власти над другим человеком привело к тому, что Сашка начал намеренно резать себе руки, отправляя сообщения Антону, пить до бессознательного состояния, гонять на мотоциклах, падая и калечась, вполне возможно, что намерено.

Не в силах спокойно наблюдать за всем этим, Виктор по собственной инициативе нашёл Сашку и уговорил Антона встретиться с парнишкой, поговорить, выработать какую-то стратегию совместного существования. И казалось, это сработало. Разных, далёких людей стал связывать между собой не только артефакт, но и какое-то подобие дружбы. Они постоянно находились на связи, предупреждали друг друга о планах, которые могли затронуть обоих. Антон начал помогать финансово, благо, мог себе позволить – дела в их компании шли в гору, несмотря на повсеместный кризис. Так продолжалось достаточно долго. До тех самых пор, пока Сашкина мать не слегла с диабетом. Когда это случилось, парня словно прорвало: начались постоянные пьянки, драки, травмы. Антону снова пришлось ехать его вразумлять. И вроде опять подействовало: целых полгода прошло без особых эксцессов. Но сегодня, на совещании с инвесторами, Антон вдруг оказался накурен в хлам.

И если бы не Виктор, сделка провалилась бы.

– Витя, извини, – искренне произнёс Антон. – Не знаю, что делал бы, если бы не ты. Спасибо, дружище!

– Одним «спасибо» не отделаешься, премию выпишешь! И немаленькую!

– Фигня вопрос!

– И отпуск на пару недель, я Таньке давно обещал куда-нибудь слетать.

– Договорились!

– И неплохо бы машину….

– Так! Не наглей.

– Надо же было попробовать, – Виктор засмеялся.

Настроение заметно улучшилось.

– Я на Пал Виталиче сорвался. Надо будет ему прикупить что-то в качестве извинения.

– Для внука приставку, – посоветовал Виктор.

– Да, точно. Он упоминал что-то такое, помню.

– Сам-то что теперь будешь делать? Снова поедешь?

Антон не знал, что ответить. Виктор задумчиво произнёс:

– Если честно, даже предположить не могу, как поступил бы на твоем месте. Ты ему звонил?

– Ага.

– И что он сказал?

– Послал.

– Вот ведь гадёныш!

– Я попрекнул его деньгами. Он сказал, что они ему не нужны. Тогда я спросил, может, он сам будет матери лекарства покупать?

– И правильно сказал. Он хотя бы знает, сколько ты им ежемесячно перечисляешь?

Антон промолчал. Разговор с Сашкой крутился у него в голове, и не оставляло чувство вины за сказанные слова. Виктор, наоборот, считал, что Антон слишком мягок:

– А ты не спрашивал его, как он считает: именно за это отдал жизнь его отец? Ради этого ты забрал себе артефакт у этого… как его… бандита?

– Филина.

– Да, у Филина! Для этого?! Чтобы он мог бухать и траву курить?! Если бы не знал, что на тебе отразится, сам бы ему по морде надавал.

– Да он пацан просто. Нас вспомни в его годы.

– От нас не зависела жизнь других людей! И хватит его защищать, а то я начинаю думать, что набить морду вам обоим, пусть и через одного из вас, – неплохая идея.

В чем-то Виктор был прав. У всего имелась цена. Сашка получил жизнь, и пусть на не особо выгодных условиях, но это жизнь! Ценнее ничего нет. Надо будет подумать, как поступить, что сказать и сделать.

– Я пойду поплаваю, – Виктор поднялся.

– Давай. Я домой. Ещё раз спасибо.

Выйдя из клуба, Антон сел в машину, завёл двигатель и ещё минут пятнадцать не трогался с места. После всех эмоций, что довелось испытать за день, он чувствовал себя опустошенным. Посмотрел на ладонь, в которой засела половинка артефакта, но, как всегда, ничего не увидел. Ни бугорка, ни выступа. Спрятался мерзкий паразит, замаскировался. Без рентгена не обнаружить, даже прощупать не всегда получалось. Пальцы сжались в кулак и врезали по рулю. Машина обиженно пискнула клаксоном.

Зазвонил мобильный.

Рита.

Ответил:

– Да, малыш?

– Ты скоро?

От звуков родного голоса как-то сразу потеплело. Серо-белая картинка за окном начала наливаться красками.

– Уже еду.

– Хорошо, тогда жду тебя ужинать.

Надавил на педаль.

Мимо мелькали дома, кварталы, улицы. Смазанное пятно иной реальности, в которой не было сталкеров, мутантов, артефактов. Как бы он хотел вернуться туда. Но обратного пути судьба для него, похоже, не предусмотрела.

Вскоре город остался позади. Лента почти пустой трассы стелилась под колёса. Всего каких-то сорок минут отделяли его от вкусного ужина, домашнего уюта и заботливых объятий.

Вспышка боли обожгла затылок, и Антон мгновенно потерял сознание.

Первое, что почувствовал, – вкус крови во рту. Солоноватый, металлический.

Откуда-то слабо доносилась знакомая мелодия.

«Красивая песня, – пришла мысль. – Прямо как у меня на звонке сотового».

Антон попробовал открыть глаза, но вокруг по-прежнему царила темнота. Моргнул несколько раз – тот же результат. Мгновенная паника заставила дёрнуться, на что голова отозвалась сильнейшей болью. И на этот раз не только в затылке. В следующую секунду простой всполох света, отразившийся от стекла, заставил обрадоваться.

Уф! Значит не ослеп, просто наступила ночь. Это сколько же он провел без сознания, что такая темень вокруг? Ведь когда ехал домой, только начинало смеркаться.

Антон протянул руку и ощупал затылок. Пальцы обнаружили здоровую шишку, словно его хорошенько приложили битой. С учётом того, что в машине он находился один, такое вряд ли возможно. Получается, что...

В гудящей от боли голове мысли едва ворочались. Процесс напоминал попытку провернуть ржавые шестерёнки в несмазанном механизме.

«Сашка... Удар пришел через Сашку», – сообразил, наконец.

Снова послышалась знакомая мелодия, и сверкнул отблеск на стекле.

Мобильник!

Антон осмотрелся. Телефон светился под пассажирским сиденьем. Достать его стало настоящим испытанием. Кроме головы болело всё тело: шея ныла, рёбра и грудь словно стискивал огненный обруч. На ощупь отстегнул ремень безопасности, перегнулся и принялся шарить рукой под креслом. Пока аппарат оказался в руке, семь потов сошло.

Покрытый трещинами экран то гас, то снова загорался. Мелодия едва слышно раздавалась из динамика.

Звонила Рита. Судя по часам, он должен был приехать домой часа три с лишним назад. Нормально так отключился! Попробовал ответить. Повреждённый экран не реагировал.

Вызов прервался и появилось сообщение о семнадцати пропущенных.

Дико хотелось пить. Где-то в сумке должна быть бутылка воды. Антон поднял руку и хотел включить потолочный светильник, но тот не среагировал. Пришло в голову попробовать использовать фонарик на мобильном. Как ни странно, но получилось. Часть экрана оказалась работоспособной. Браво, китайские братья!

Вещи оказались разбросаны по всей машине. То, что хранилось в багажном отделении, валялось на приборной панели. Перчаточный ящик открыт, содержимое раскидано на полу и сиденьях. Из руля торчали остатки сработавшей подушки безопасности. Взгляд прошёлся по лобовому стеклу, пересечённому несколькими продольными трещинами. Снаружи его как будто чем-то залили. Чем-то чёрным, жирным, комковатым. Антон нашел сумку, достал воду и жадно напился. Потом открыл дверь. Холодный воздух ворвался внутрь. Снаружи действительно наступила ночь, но не такая тёмная, как думалось. Просто машина сидела в канаве, а весь капот и передние стёкла залило густой грязью. Видимо, накрыло волной этой смеси из земли и воды, когда потерявший управление внедорожник в неё влетел. Она же, скорее всего, и смягчила удар.

Антон выбрался из машины. Ноги по щиколотку провалились в чавкающую кашу. Трасса оказалась не так и далеко. Если приглядеться, то можно разглядеть колею, оставленную мощными колесами и протянувшуюся от дороги до канавы, но заметить в темноте чёрную, покрытую грязью машину с выключенными габаритами нереально. Поэтому никто и не пытался помочь, вряд ли кто сумел бы его найти даже намеренно.

Мысли снова вернулись к Сашке. Удар по затылку – это уже не шутка. На обычную драку тоже не тянет. Что-то случилось. По идее, парень сейчас в точно таком же состоянии, что и Антон: получил по голове и пережил аварию.

Разбитый мобильник снова ожил в руке, но ни ответить, ни позвонить самому не удалось.

Антон забрался обратно в машину. Повернул ключ в замке зажигания. Ноль реакции.

Открыл капот, подсветил себе фонариком и после беглого осмотра заметил, что минусовой провод аккумулятора разорван, вероятно от удара. Скрутить его – дело пары минут.

Снова сел за руль. Поворот ключа: включились габариты и подсветка панели, двигатель рыкнул и затарахтел. Ровно, уверенно, приятно и успокаивающе.

Антон закрыл дверь. Теперь предстояло узнать: зря он платил такие деньги за этот внедорожник или нет. Оказалось, не зря! Все четыре колеса принялись копать грязь, уверенно выталкивая машину из канавы. Комья земли летели во все стороны, колотили по кузову и стеклам. Вскоре Антон почувствовал, что движение стало ровным, крен исчез. Включил дворники, расчищая грязь на лобовом стекле. Под капотом что-то хрустело, стучало, но машина ехала.

На дорогу до дома ушло раза в три больше времени, чем обычно. Пару раз подкатывала тошнота и начиналось головокружение. Антон останавливался и пережидал, пока пройдет. После такой аварии он вряд ли смог бы сам передвигаться, если бы не «цепь судьбы». Благодаря артефакту сейчас над восстановлением здоровья трудились сразу два организма.

Рита выбежала из дома, едва услышав звук подъезжающей машины. Следом появился Виктор.

– Нифига себе! – присвистнул он, увидев в каком состоянии внедорожник.

Рита же охнула, увидев Антона. Он вывалился из машины весь в крови, синяках и грязи.

– Антошка! – воскликнула девушка испуганно, но быстро взяла себя в руки и побежала на кухню за аптечкой, пока Виктор помогал Антону дойти до дома.

– Как тебя угораздило?! – спросил товарищ.

– Дай телефон, – вместо ответа попросил Антон.

– Какой тебе телефон?! Шагай потихоньку…

– Телефон! – пришлось вырваться и повысить голос.

– Да, на. Зачем орать-то?

Пальцы плохо слушались, никак не получалось отыскать нужный контакт, хотя Сашкин номер у Виктора точно имелся.

– Дай сюда, – товарищ догадался, кому Антон собирался звонить. – Абонент вне зоны действия или выключен аппарат.

– Звони ещё!

Прибежала Рита.

– Вы чего ещё здесь?! – обеспокоенно спросила она.

Виктор развел руками, показывая, что ничего не может поделать.

Антон согнулся, опёрся руками в колени, поднял голову и произнёс:

– Звони.

Виктор рассерженно выдохнул, зло поджал губы, но выполнил просьбу.

– Абонент вне зоны действия или выключен аппарат! Доволен? Всё! Теперь пошли в дом!

Они с Ритой хлопотали над Антоном остаток ночи, вызвали скорую помощь, но пока та приехала, «цепь судьбы» уже сделала своё дело. Врачам оставалось только назвать Антона «счастливчиком», выписать рецепт и уехать.

– Так что случилось? – спросил Виктор, когда стало ясно, что здоровью Антона ничто не угрожает.

– Сашка.

– Опять?! – сразу взорвался товарищ. – Вот скотина малолетняя! Говорил тебе, давай определим его в заведение с мягкими стенами!

– Нет, Вить, погоди.

– Да сколько можно ждать?! Этот урод по-хорошему не понимает! Значит надо по-плохому.

– Витя, ну что ты такое говоришь?! – пристыдила Рита, принёсшая чай и бутерброды. – Он мальчишка совсем.

– Этот «мальчишка» сегодня столько всего устроил, что…

– Нет, Вить, – перебил Антон. – С ним что-то случилось. Если меня вырубило, то и его тоже. Либо упал так здорово, либо ударили.

– Конечно упал, по укурке-то – запросто!

– Я бы почувствовал.

Этот аргумент немного остудил пыл товарища.

– И телефон не отвечает, – продолжал Антон. – И можешь смеяться, но у меня ощущение какое-то нехорошее.

– Будто в аварию попал? – Виктор не пытался скрыть иронию.

– Нет. Другое, – проигнорировал Антон. – Что-то случилось. Я чувствую.

– Ну раз ты – живой, значит, и он.

При этих словах чашка выпала из рук Риты и разбилась, расплескав чай.

Антон сердито взглянул на товарища.

– Я говорю, что раз ты в норме, значит, всё хорошо, – начал оправдываться Виктор и добавил уже не так уверенно, – так ведь?

– Так, – кивнул Антон. – Определенно так. Рита, моя хорошая, можешь принести ещё бутербродов, что-то проголодался сильно.

Когда девушка ушла, Антон зашипел на Виктора:

– Какого рожна треплешься?! И так ясно, если умрёт он, сдохну и я! Но нафига напоминать об этом в такой ситуации.

– Да я уж понял! Прости. Ты матери его звонил?

– У меня смарт разбился, на память номер Галины Ивановны не помню. Завтра новый куплю, восстановлю контакты.

– Так… а чего мой не возьмёшь, – недоуменно посмотрел товарищ.

– Точно! – Антон хотел хлопнуть себя по лбу, но вовремя остановился: голова и так болела.

Заменить сим-карту, подключить аккаунт и скачать контакты заняло не больше получаса.

– Антош, ты, может, спать ляжешь? – волновалась Рита. – Врачи сказали, что тебе обязательно надо.

– Да, моя хорошая, сейчас.

Он уже листал контакты в поисках нужного. Нашёл, нажал вызов. Гудок, второй… От волнения начало стучать в висках. Надеялся, что услышит спокойный сонный голос Галины Ивановны, извинится, начнёт придумывать объяснение, что перепутал номер, как бы между прочим узнает, как дела у Сашки, может, даже выслушает пару жалоб…

– Антон! Антон! – раздался в трубке женский голос. И сразу стало ясно – дела плохи. Она говорила с надрывом и отчаянием, глотая звуки и едва не срываясь на рыдания. – Антон, я вам звонила, но вы не брали трубку. Антон... Сашу похитили!

Внутри будто что-то оборвалось.

– Галина Ивановна, успокойтесь! Успокойтесь, пожалуйста! Вы в полицию сообщили?

Виктор знаками спрашивал, что случилось, но Антон сердито отмахнулся, потом передумал и включил громкую связь.

– Что вам сказали?

– Что займутся. Антон, они займутся! Просто взяли у меня заявление, фотографию, и на этом всё.

Женщина не выдержала и начала плакать.

– Галина Ивановна, прошу вас. Расскажите мне всё. Как вы узнали? Они звонили?

– Нет, не звонили. Мне – Жека, дружок Сашкин. Он видел. Ударили по голове и в фургон затащили, с тонированными стёклами. Антон, что же это такое? Что происходит?! Кто это такие и зачем им Саша?!

– Я не знаю, Галина Ивановна, – медленно произнёс Антон, хотя одна мысль по этому поводу у него всё же имелась.

– Это из-за его… вашей особенности?

– Не знаю… Может быть. Но, Галина Ивановна, со мной всё в порядке. Я жив-здоров, а значит с Сашкой то же самое.

Это немного успокоило несчастную женщину.

– Да, Антон, простите. Ведь если Сашу ударили по голове, то и вам досталось.

– Я почувствовал, почему и позвонил вам, – стараясь придать голосу бодрости, ответил Антон. – Но сейчас я в норме. Поэтому успокойтесь. Я постараюсь всё выяснить. Обязательно вам позвоню. И если вам что-то станет известно, сразу набирайте. Держите телефон при себе и заряженным.

– Да, Антон, хорошо, – в её голосе появилась робкая надежда.

– Выпейте успокоительного и ждите. Уверен, скоро всё выяснится.

Антон отключился, посмотрел на Риту, потом на Виктора в поисках поддержки и идей по поводу того, что могло произойти и как теперь быть.

Товарищ сразу засобирался:

– Телефон оставь себе, я новый куплю, потом свяжусь с кем только можно, и если что-то выяснится, сообщу. Думаю, из дома тебе пока лучше не выходить, хотя бы недельку. И Рите тоже. Продукты привезу. Доставай карабин, патроны и будь начеку.

– Хорошо. Ты думаешь, это связано с артефактом?

– Нет, естественно! Сашка же сын миллионера. Его похитили, чтобы потребовать с отца выкуп. Или нет, погоди, он же юный гений, который изобрёл формулу вечной жизни. Антон, не тупи! Конечно, это связано с артефактом. Так или иначе. Кстати, выкуп весьма неплохая идея: похитить его, а шантажировать тебя. Может, молокосос сам же это и организовал!

– Своё похищение?

– Да запросто! Вот увидишь, в ближайшее время тебе позвонят.

Но он ошибался. Никто не позвонил. Ни Антону, ни Сашкиной матери. Ни писем с угрозами, ни записок. Вообще ничего.

Прошёл день. Потом второй. Ничего необычного не случалось.

По настоянию Виктора, Антон с Ритой остались на «осадном положении»: из дома не выходили, шторы не отдёргивали. В телефонах включили режим записи всех разговоров, но общались лишь между собой и с Галиной Ивановной, у которой тоже ничего не происходило. Днем она обивала пороги полиции, вечером созванивалась с Антоном. Утром снова шла в полицию, уже в высшую инстанцию, но когда там узнавали, что речь идёт о подростке, то интерес сразу угасал: ясное дело – сбежал из дому, не первый случай и не последний, отыщется потом. В похищение никто из представителей правопорядка особо не поверил, тем более требований не поступало. Друга Сашкиного выслушали, показания записали и отпустили, провожая кривыми ухмылками: мол, под кайфом ещё и не такое кино увидишь.

Виктору по своим каналам тоже ничего узнать не удалось. Прошло ещё два дня. Ситуация не поменялась, кроме того, что Антон стал нервозным. Его напрягала эта неизвестность. Он ходил, каждую секунду ожидая нового «удара» по затылку. Плохо спал, почти перестал есть. Хотелось убежать подальше от всех, закрыться в каком-то удалённом и уединённом месте, чтобы хоть на миг, хотя бы на мгновение почувствовать себя в безопасности. Его состояние вызывало нешуточную тревогу у Риты. Антон видел, что она старается поддерживать его, помогать, но не мог ничего с собой поделать. Он боялся. Пятый день начался с уже обычного звонка Галины Ивановны. Новости по-прежнему отсутствовали. Антон знал, что она чувствовала и понимала его состояние и, несмотря на собственное горе, старалась помочь, как-то успокоить, настроить на позитивный лад, но выслушав её, он откладывал телефон и начинал ходить по комнате, как загнанный зверь.

В конце концов он не выдержал. Схватил из бара бутылку водки, плеснул в стакан и залпом выпил. Потом ещё. Алкоголь практически сразу ударил в голову. На какое-то время Антона отпустило. Он налил ещё и с чувством облегчения плюхнулся в кресло.

– Ну что, Сашка, повеселимся? – спросил он в пространство и влил в себя третью порцию.

Хмель быстро завладел разумом и телом, принеся спокойствие и отрешённость. Потом что-то укололо руку на сгибе локтя. Антон вяло провел ладонью, не придав значения, и вдруг начал стремительно трезветь.

Когда он это осознал, то испугался до такой степени, что начал материться в голос, кляня неизвестно кого и непонятно за что.

Прошло ещё несколько дней. Изможденный Антон перестал отвечать на звонки Галины Ивановны, все равно ничего нового она сообщить не могла. Крайне мало спал, редко ел. При этом он всё это прекрасно осознавал. И он боролся. Боролся со страхом, с нервным напряжением, с самим собой. Но понимал, что проигрывает. Требовалось что-то менять. Так продолжаться не могло. Прошло две недели с Сашкиного похищения, когда Антон решился. Взяв канцелярский нож с острым лезвием, он закрылся в ванной, собрался с духом и вырезал у себя на предплечье: «Ты где».

Чтобы послание дошло, порез нужен глубокий: артефакт должен воспринять повреждения, как опасные для организма, и разделить их со вторым носителем. Кровь стекала по руке, капала в раковину, резко контрастируя с белой керамикой. Антон посмотрел на себя в зеркало и увидел, в кого превратился. Измождённый, осунувшийся, постаревший. Он сидел в ванной больше часа, глядя, как затягиваются раны. Ответа от Сашки не пришло.

– Да пошёл ты! Пошли они! – психанул Антон и начал крушить всё, что попадалось под руку.

– Антон, Антон! Открой! Что происходит?! – раздался из-за двери испуганный голос прибежавшей Риты.

Он вышел к ней уже совершенно спокойным. Посмотрел ей в глаза и произнёс:

– Моя хорошая, сделай мне завтрак. Я еду на работу.

И улыбнулся.

Прошло ещё несколько дней. Антон сидел в офисе, изучал бухгалтерский отчет, как вдруг руку пронзила острая боль. Он вскрикнул, схватился за неё и увидел, как пропитывается красным рукав белой рубашки. Судорожным движением, стараясь не орать, он оторвал пуговицу и задрал рукав. Кровь потекла на ковролин под ногами. Через всё предплечье тянулась надпись из глубоких разрезов: «я в зоне. с-х алек-й».

Глава 2

Насыпь, плотно покрытая тёмно-зелёной и жёсткой, как проволока, травой, пересекала всё видимое пространство и скрывалась в мрачном лесном массиве, подпиравшем с обеих сторон вытянутую проплешину бывшего железнодорожного разъезда. Остатки домов до сих пор стояли по обе стороны от насыпи, глядя вдаль слепыми бельмами оконных проёмов, словно ждали на перроне задержавшийся поезд. Неподвижное серое небо и тишина лишь подчёркивали безвременье, опустившееся на это давно покинутое людьми место.

Штык осмотрелся, глубоко вздохнул и зашагал вслед за Кротом. Привыкнуть к зрелищу покинутых людьми домов он так и не сумел, несмотря на всё время, проведённое в Зоне. И пусть дома не живые существа, сам вид их буквально кричал о случившейся беде.

Под ногами крошилась и шла тонкими трещинами слежавшаяся корка земли и пыли, нанесённая ветрами поверх гравия. Следы любого существа, прошедшего по такой корке, сохранялись по нескольку недель, пока очередной дождь не размачивал «испорченный» слой и не восстанавливал относительно ровную серую поверхность. Слева от единственного рельса, оставшегося на поверхности насыпи, виднелись следы Крота. Справа – отпечатки ботинок генералов, сбежавших к Периметру. Прекрасно ощущавшие местоположение аномалий, дисары шли не особо разбирая дороги, заставляя Крота и Штыка терять немало времени на то, чтобы сперва обнаружить следы, а затем и отыскать проход между смертельно опасными ловушками. Но здесь генералам, наверное, надоело блуждать, и довольно длинный участок пути они проделали по старой насыпи, чем и облегчили преследователям жизнь на несколько часов.

Крот остановился, разглядывая что-то в бинокль, и Штык, наконец, догнал старика. Свободная куртка-роба Крота, такая же, как у Штыка, выглядела, словно хозяин только что закончил её шить из грубого блёкло-зелёного брезента: ни одного грязного пятнышка, ни одной складки. Куртка самого Штыка после неудачно «разведанного» болотца отчасти уже походила на маскхалат.

– Сошли они с насыпи, – сказал Крот, не оборачиваясь. – Отсюда вижу следы на склоне.

– Напрасно ты мне ничего не сказал, – вздохнул Штык, опускаясь на корточки. – Передохнём?

Крот вместо ответа сбросил с плеча вещмешок, но бинокля от глаз не отнял и с карабином, висящим на груди, расставаться не спешил.

– Они же как дети, – продолжал Штык, усаживаясь на свой маленький рюкзак и откладывая в сторону автомат. – Старые, опытные и осознавшие все свои дисарские возможности… но дети!

– Да вот не подумал я, – удручённым голосом отозвался Крот, опуская бинокль. – Ну, бубнили они про Феникса, так это же не в первый раз! Пока ты без памяти лежал, они этого самого Феникса какими только словами не склоняли: уж на что я – старый человек, и то, поверишь ли, иной раз краска прям в лицо бросалась. Память-то им, может, и отбило, а вот армейские ругательства даже ночной шептальщик вытравить не смог.

Где-то вдали заунывно взвыл мутопёс. Штык инстинктивно положил руку на цевьё автомата.

– Далеко. Наc не почует, – уверенно сказал Крот, убрал в чехол бинокль, снял с груди карабин и опустился прямо на землю.

– Переживаю за них, – Штык взялся за флягу и принялся откручивать колпачок. – Ну хорошо, выйдут они сейчас за Периметр. И что дальше? Начнут рассказывать, что они – выжившие генералы, и что хотят изловить какого-то Феникса, из-за которого у одного капитана неприятности со здоровьем? Их же в дурку сразу закроют!

– Если личности установят, то может и не закроют, – рассудительно сказал Крот. – Они же реальные генералы. Настоящие.

– Реальнее не придумаешь, – сказал Штык. – Только это не в плюс им пойдёт, как они, видимо, рассчитывают, а в минус.

– Почему? – удивился Крот.

– Да потому, что тогда ими будут заниматься не врачи, а люди без чувства юмора в штатском. Вопрос сразу пойдёт по разряду «национальная безопасность». И тот факт, что двое высокопоставленных военных…

– Не продолжай, всё понятно, – хмуро сказал Крот.

– Но даже, если бы всё сложилось, как они себе насочиняли... Ну, пусть даже так. Пусть им сразу вернули должности, полномочия и возможности. Что с того? Как найти Феникса за границей? Как его поймать, чтобы тушку не помять, и куда-то закрыть? Бред же собачий! По-любому, Буль главным стратегом выступал.

– Ну да, – подтвердил Крот. – Хомяк ему несколько раз сказал, что план превосходен.

– Подлизывался по привычке.

– Я же, пока лодку клеил, долго их бормотание слышал, просто внимания не обращал, – продолжал Крот.

– Да, ты говорил уже, – снова вздохнул Штык. – Ладно, какие у нас шансы их перехватить? До Периметра ведь недалеко?

– Уже недалёко, – подтвердил Крот. – А насчёт шансов… Никто не может поймать дисара, если тот сам этого не захочет. Он же сквозь любые скопления как по своей кухне идёт.

– Да знаю я всё это, Крот, – Штык поморщился. – Нам ведь только подойти, чтобы докричаться можно было. Я смогу их убедить вернуться!

– Ну, ежели подолгу сидеть не станем, есть шансы, – сказал Крот, поднимаясь. – Вот они влево ушли, а мы прямо пойдём. Насыпь нас к Периметру выведет, благо, здесь до него – кратчайшее расстояние.

– А нам зачем Периметр? – удивился Штык, хмуря брови. – Нам же генералов перехватить надо!

– Вдоль Периметра земля почти чистая. Выйдем поближе к нему и тоже повернём налево. И тогда Буля с Хомяком точно обгоним: не ходоки они, прямо скажем. И перехватим тогда, само собой. Раз уж они сами себе дорогу зачем-то удлинили. Вот только зачем они так сделали? Неужели заблудились?

– Может, аномалия? – спросил Штык, поднимаясь и снимая с пояса детектор.

– Проверь, конечно, – сказал Крот, осматривая в бинокль уходящую вдаль насыпь, – но не вижу я признаков такой мощной аномалии, которая могла бы напугать дисаров.

Сильный порыв ветра толкнул в спину. Серая мгла над головой заволновалась и потянулась к земле неопрятными, словно щупальца в шерсти, прядями. Где-то вдали снова завыл мутопёс. Справа от насыпи по земле побежала тонкая трещина, а вдоль неё принялись проскакивать маленькие молнии, сопровождаемые характерным треском электрического разряда. Штык включил детектор, но ничего не произошло: индикаторы остались тёмными, и даже подсветка шкалы не зажглась. Он осторожно встряхнул прибор – ничего не изменилось.

– Где-то прошли мимо «кэзэшки» и даже не заметили, – сказал Штык со вздохом. – Батарея полностью разряжена.

– Я почти уверен, что впереди нет аномалий, – сказал Крот. – Слишком хорошо знаю, как они со старыми насыпями согласуются и как себя проявляют.

– Не ты ли сам меня учил, что лишняя уверенность – самый главный враг сталкера?

– Не лишняя уверенность, а излишняя самоуверенность, – усмехнулся старик. – Осторожно пойдём. На тот случай, если я-таки ошибаюсь.

– Но дисары всё же почему-то свернули. – Штык убрал детектор аномалий в чехол. – Этому должно быть объяснение?

– Помимо того, что они дисары, Буль и Хомяк – вздорные престарелые пацаны. Вон псина воет, может, пошли посмотреть. Или забились на слабо между «плешкой» и «гейзером» проскочить, грязью не обляпавшись.

Где-то вдалеке снова на отчаянной ноте взвыл мутопёс.

Штык представил себе, как Буль с Хомяком, обнаружив жуткую зверюгу с кривыми зубами, начинают радостно трепать её за уши, отчего мутант впадает в тоскливое недоумение и голосит на всю округу от ужаса. И прыснул со смеху.

– Ты чего? – удивился Крот, тоже поневоле улыбаясь.

– Буль и Хомяк действительно могут, – хохотал Штык. – Ну что, идём?

– Я впереди, – сказал Крот. – По старинке пойдём. И будем на всякий случай настороже.

В руках старика появилась тяжёлая гайка, которую Крот ловко привязал к леске, намотанной на пластиковый барабанчик размером с кулак. Барабанчик Крот подвесил на металлический крючок, прицепленный к поясу. Осторожно отмотав леску, Крот неторопливо размахнулся и забросил гайку сразу метров на двадцать вперёд. Барабанчик быстро крутился, свободно отдавая леску, а Крот осторожно притормаживал его пальцем.

– Вроде ровно пошла, – сказал Штык.

Крот подёргал леску, приподнимая над землей и внимательно вглядываясь в её колыхание. И только после этого медленно зашагал вперёд. Штык немного выждал, выставил вправо руку с раскрытой вниз ладонью, расслабил запястье, вслушиваясь в ощущения на самых кончиках пальцев, и тоже сделал первый шаг. Верёвка с пластиковой «лапой», которую удобно бросать попавшему в аномалию человеку, висела у него на поясе слева, зафиксированная на ремне и петле, пришитой к набедренному карману лишь тонкой ниткой, чтобы можно было легко сорвать одним рывком. За последние полгода эта верёвка уже не раз спасала жизнь и Кроту и Штыку.

Около получаса они медленно двигались по насыпи, но так и не встретили ни одной мало-мальски заметной аномалии.

– Не знаю даже, – сказал Крот, готовясь к очередному броску гайки. – Может, и вправду шалопутные наши генералы…

Он замолчал, глядя куда-то вдаль. Гайка выскользнула из его руки и упала в тёмную жёсткую траву. Штык с недоумением проводил её взглядом, потом посмотрел в ту же сторону, куда устремил взгляд Крот, и потянулся за биноклем. Старик тоже вытащил бинокль и замер, разглядывая неожиданную опасность.

По насыпи им навстречу двигалась странная парочка. Крепкий мужчина среднего возраста и молодой парень, едва ли достигший совершеннолетия. Оба шли налегке – у каждого имелось лишь по небольшому рюкзаку – и на сталкеров они не походили совсем. Оба в лёгких куртках-ветровках – обычная городская одежда, а из оружия – только короткий автомат у мужчины на плече. Шли они медленно, никак не страхуясь от возможной встречи с аномалиями. В целом всё указывало на то, что люди просто не понимали, куда их занесло. Правда, верилось в подобное с большим трудом.

– На жертв авиакатастрофы они не похожи, – словно читая мысли Штыка, проговорил Крот. – Детекторами аномалий они не пользуются….

– Неужели тоже дисары, как и наши генералы? – озвучил Штык единственную правдоподобную версию.

– Исключать нельзя, но от этого вопросов только прибавляется, – сказал Крот. – Ладно, скоро всё узнаем. Автомат не трогай, но пистолет будь готов быстро вынуть. Любая странность в Зоне – верный знак, что смерть где-то рядом.

Штык забросил автомат за спину, затем расстегнул робу и сдвинул открытую кобуру на поясе под её полу, назад. Держать оружие с патроном в стволе и не ставить его на предохранитель бывший армейский капитан научился уже давно.

Незнакомцы продолжали медленно идти навстречу как ни в чём не бывало, хотя наверняка заметили две фигуры в бесформенных куртках-робах на своём пути. Только мужчина чуть прибавил ходу и двигался на пару шагов впереди пацана.

Крот стоял, демонстративно повесив карабин на плечо стволом вниз и развернув в сторону странной парочки пустые ладони. Штык занял позицию чуть позади и слева.

– Доброй дороги, уважаемые! – громко сказал Крот, когда до незнакомцев оставалось не больше тридцати шагов.

– И тебе не хворать, – бодро отозвался мужчина, продолжая сокращать дистанцию.

– Далеко ли путь держите? – спросил Крот, и Штык напрягся, глядя как старик разворачивается всем телом, точно готовясь броситься в сторону.

– Далеко, старый, – всё так же бодро сказал мужчина.

Потом внимательно посмотрел на собеседника, перевёл взгляд на Штыка, усмехнулся и, наконец, остановился. Парень послушно замер позади, почти копируя позу Штыка.

– А с какой целью интересуешься? Что-то плохое против нас задумал?

Теперь, когда обоих удалось рассмотреть поближе, стало понятно, что мужчина просто шутит. Его широкие плечи, распирающие ветровку, покрытое шрамами волевое лицо, уши, деформированные старыми переломами, говорили, что если кто и мог здесь задумать нечто плохое, то именно он. Незнакомец и улыбался так, что Штыку захотелось немедленно вытащить пистолет. Весёлый хищник, предлагающий жертве вместе посмеяться над шуткой судьбы, устроившей эту встречу, перед тем, как приступить к обеду.

– Вы не сталкеры, – спокойно пояснил Крот, бросая красноречивый взгляд на пацана, который всё это время стоял не шелохнувшись. – А снаряжены хуже, чем грибники для обычного леса. Вы не можете не знать, что вокруг Зона. А значит гонит вас что-то прочь от Периметра. И вы думаете тут отсидеться, надеясь, что ваши преследователи побоятся идти следом. Но прятаться в Зоне – безумие. К утру от вас даже костей не останется.

Мужчина перестал улыбаться, и чувство угрозы, что он вызывал, если не исчезло, то перестало быть таким пугающим. Обычный мужик, наверняка бывший военный, прошедший сквозь огонь, воду и медные трубы, бегущий навстречу смерти от чего-то ещё более ужасного. Против воли Штык даже почувствовал некоторое расположение к незнакомцу.

А тот произнёс:

– Ты прав, старый, всё так и есть. Попали мы с Сашкой в беду. Но тебя это никак не касается.

– Не хочешь говорить, я не спрашиваю, – спокойно ответил Крот. – Но через пять километров эта насыпь уйдёт в болотину, и вы окажетесь прямо в скоплении ловушек. А если заночуете вон в тех домиках, что остались от станции, ночью можете обнаружить либо опасную мелкую живность по соседству, либо «едучий кисель» на полу и стенах, – это как повезёт.

Мужчина задумался, осмотрелся, словно в поисках другого выхода, но колебался недолго:

– Готов заплатить, если отведёшь нас к Александровскому совхозу, – сказал он с решимостью человека, вынужденного прыгать в ледяную воду. – Назови сумму.

Крот несколько секунд смотрел на незнакомца, потом покачал головой.

– Я же не цену себе набиваю, а предупреждаю. Мы с товарищем не сможем вас проводить: у самих важное дело. Если повезёт, пойдём этой же дорогой обратно, но ближе к вечеру. Ждите, если не боитесь долго оставаться на одном месте.

– А почему мы должны бояться сидеть на одном месте? – внезапно спросил молчавший до этого подросток.

По хрипловатому ломкому голосу и манере говорить Штык окончательно определил, что пацан вряд ли и школу-то закончил. Может, перед ними отец и сын?

– Потому, – степенно ответил Крот, – что место тут возвышенное, и хоть свободно от серьёзных ловушек, но прекрасно просматривается с большого расстояния. И ветер скоро поднимется – ваш запах по округе потащит.

– Назови цену, старик, – потребовал мужчина. – Я уверен, ваше дело подождёт ради хорошей суммы наличности.

Крот покачал головой.

– Нет. Нам и торговаться уже некогда, давайте расходиться.

Штыку было жаль незнакомцев, но на кону стояла дальнейшая судьба друзей. Да и слишком многое могло начать меняться самым непредсказуемым образом, попади Буль и Хомяк в руки не к тем людям.

– Только без глупостей, – сказал он, заметив характерное лёгкое движение пальцев незнакомца на ложе автомата. – Поверь, мы тоже стрелять умеем.

Незнакомец улыбнулся, демонстративно поднял руки и произнёс:

– И в мыслях не было, граждане. А скажи, старый, ваше дело не похоже, случайно, на двух крепеньких мужичков, одетых, как и ты со своим товарищем, в такие же куртки?

– Ты их видел? – вскинулся Штык. – Где?

Незнакомец довольно улыбнулся:

– Думаю, можно возвращаться к нашим переговорам. Ушло ваше дело за Периметр. И сразу же поехало на ближайший блокпост.

– Объясни, – хмуро потребовал Штык.

– Они вышли на нас часа три тому назад, – сказал незнакомец. – Будто на прогулке по такому пустырю топали, куда и смотреть-то страшно было. Подошли к нам справа шагов на пятьдесят, остановились, переговорили о чём-то, развернулись и пошли в сторону. Мы им стали кричать, но они скрылись в подлеске. Мы решили, что они увидели какую-то опасность и побежали следом. Ну и поговорить хотели. Но когда впереди столбы и колючку Периметра заметили, остановились. И видели, как эти мужики через наш же проход в ограждении на ту сторону вылезли и с поднятыми руками пошли навстречу патрульной машине.

– И военные их забрали? – спросил Крот.

– Ну, а ты как думаешь? – удивился незнакомец. – Объехали по кюветам и помчались дальше? Конечно забрали! Один из этих мужиков им ещё так громко орал, что листья с деревьев сыпаться начали. Мол, знаете, кто мы такие?

– В комендатуру требовал отвезти, – робко вставил парень. – Кричал, что совсем распустились солдаты, службы не знают! И про «козье вымя» ещё что-то кричал, но я не понял.

– Понятное дело, положили их мордами в грязь, обшмонали, связали и в кузов покидали, – добавил мужчина.

– Ну, вот и всё, – потерянно проговорил Штык, опускаясь на землю. – Не успели.

– По всей видимости, планы меняются, – задумчиво сказал Крот. – Если вы, конечно, не врёте.

– Можете идти, проверять, – предложил незнакомец. – Я вам скажу, как идти, чтобы сразу к проходу выйти, а то мы потом пару раз крюка дали. Сами всё по следам увидите. А мы здесь вас подождём, нам торопиться некуда.

Холодный ветер хлестнул внезапно, точно прятался до этого момента в засаде и вдруг выскочил, размахивая мокрой плетью. В лицо полетела водяная пыль, воздух наполнился влагой и запахом гари. Унылая и спокойная осенняя погода вдруг превратилась в пронизывающую холодом злую стихию. Штык поднялся, запахнул полы куртки и накинул капюшон. Про пистолет на поясе он и думать забыл. Незнакомцы затравленно озирались, но если парень смотрел вокруг с испугом, то на лице мужчины проступала самая настоящая злоба.

Ветер крепчал, наливаясь холодом. Наверняка, даже поросшие густой шерстью мутанты прятались в этот миг по самым глубоким норам и подвалам. Крот повернулся и вопросительно посмотрел. Чуть поколебавшись, Штык кивнул.

– Айда за нами! – позвал Крот чужаков, перекрикивая шум всё больше расходившейся непогоды, и махнул для убедительности рукой. Потом повернулся к Штыку и сказал, понизив голос, – Пойдёшь сзади. А то, мало ли.

Ветер рвал полы курток-роб, но продуть грубую ткань оказался не в силах. Штык пропустил мимо себя незнакомцев, осмотрелся и зашагал следом.

Мужчина шёл, лишь слегка наклоняясь вперёд, без труда преодолевая порывы ветра. Парнишке приходилось хуже. Он обхватил себя за плечи тонкими руками, явно замерзая, и раскачивался словно флюгер на крыше. Мужчина на пацана не обращал внимания, просто шагал себе вперёд, точно пришёл в Зону один.

Штык догнал паренька, похлопал его по спине, а когда тот обернулся, распахнул широкую полу куртки и мотнул головой. Мальчишка благодарно кивнул и юркнул под полу. Идти вдвоём, прикрываясь одной робой, неудобно, но предоставить несчастного парнишку самому себе Штык не мог. Ветер внезапно прекратился, и на людей обрушился дождь.

Не доходя до развалин посёлка, Крот резко свернул вправо и спустился с насыпи. Не останавливаясь, он устремился к руинам, оставшимся от какой-то кирпичной постройки: часть разрушенного здания возвышалась над кусками обвалившихся стен.

Минут через десять они, уставшие, промокшие и замёрзшие, ввалились в продуваемое со всех сторон пространство, огороженное кусками кирпичной кладки с частично сохранившимися перекрытиями второго этажа, худо-бедно укрывавшими от дождя.

Крот не стал останавливаться, разбросал в стороны завал из старых досок, кусков гнутой арматуры и обломков бетона и открыл дверь, за которой виднелась лестница, ведущая на второй этаж.

– Давайте туда, быстро! – скомандовал он, показывая пальцем на проём.

Это казалось похожим на чудо, но внутри развалин, которые выглядели снаружи как груды старого кирпича или свалка строительного мусора, сохранилось целых три комнатки, да ещё и на двух этажах. Два небольших смежных помещения, куда выходила лестница, были когда-то проходными комнатами без окон. Через дыры в стенах проникал дневной свет. Сухие и сумрачные, закрытые от ветра и дождя, после непогоды снаружи они казались едва ли не пятизвёздочным отелем.

– Располагайтесь здесь, – сказал Крот. – Штык, пойдём со мной.

Незнакомец немедленно принялся снимать с себя одежду и отжимать воду. От зелёной майки, что была под ветровкой, шёл пар.

По лестнице Крот и Штык поднялись на второй этаж. Здесь сохранилась лишь одна комната, окно которой оказалось плотно запечатано обломками. Рядом с ним стояла крохотная печурка, сделанная каким-то умельцем из половины большого газового баллона.

– Это же целые хоромы! – восхищённо произнёс Штык. – И снаружи вообще не видно, что тут есть место для ночёвки.

– Я же давно в Зоне, – пояснил Крот, – и стараюсь делать секретки в самых разных местах. Давай, берись за этот швеллер: надо дверь внизу подпереть, чтобы нас какая-нибудь зверушка проведать не пришла.

Они стащили кусок железа вниз. Парень сидел у стены, сжавшись в комочек. Мужчина стоял спиной к лестнице и выжимал воду из одежды.

Штык обратил внимание на хорошо развитые мышцы и чудовищные шрамы, бороздившие спину незнакомца, а также бугры под кожей, точно жировики-переростки, уродовавшие фигуру чужака гораздо сильнее шрамов.

Закрыть дверь удалось не сразу – пришлось убирать мусор, попавший между створкой и косяком. Но когда её не только закрыли, но и наглухо блокировали стальным швеллером, Штык ощутил себя в безопасности, сравнимой разве что с теми днями, когда они жили в плавучем доме посреди озера. А уж когда Крот растопил печурку на втором этаже, в маленьком помещении стало по-настоящему комфортно.

Разостлав на полу одежду и старые тряпки, обнаружившиеся в углу, все четверо сели вокруг печки. На паренька набросили куртку-робу, мужчина снова облачился в майку, уже успевшую каким-то образом высохнуть, и в целом обстановка располагала к дальнейшему общению и знакомству.

– Ты уже бывал в Зоне, – утвердительно сказал Крот, обращаясь к мужчине.

– Да без разницы, – прервал его незнакомец. – Меня зовут Барс, а это – Сашка. Нам грозит серьёзная опасность, на власти никакой надежды нет. Поэтому мы и решили спрятаться в единственном месте, где одинаково бессильны и законы и беззаконие.

– Красиво говоришь, – сказал Крот. – Но почему именно Александровский совхоз? Место, конечно, опасное, но не сказать, чтобы сильно тайное.

– Может, всё-таки познакомимся? – криво улыбнулся Барс.

– Меня можешь звать Кротом, это – Штык, – старик потянулся и пододвинул на печке ближе к трубе котелок, в котором шумела, нагреваясь, вода. – Мы – сталкеры. Живём здесь подолгу, никому зла не желаем. Но к людям, идущим непонятно зачем и куда, относимся с недоверием.

– Нам и не надо вашего доверия, – сказал Барс. – Деньги возьмите, до места отведите – на том и разойдёмся. Александровский совхоз – условное место, известное одному человеку. Мы подождём его там.

– Подождёте? – переспросил Крот. – Человека? Тоже, как понимаю, не сталкера? Без запасов еды и воды, без нормального оружия?

– Дед, не лезь не в своё дело! – резко бросил Барс.

– Ты прав, это не моё дело. А тащить двух самоубийц на верную смерть или не тащить – это моё дело?

Штык сменил позу, устраиваясь поудобнее. В разговор он не лез.

– Извини, нервы, – сменил тон Барс. – Да, он тоже не сталкер, но уверен, что доберётся до нас рано или поздно.

– Но у вас даже детектора аномалий нет, – сказал Крот мягко, словно пытался успокоить сумасшедшего. – Как вы надеетесь идти по Зоне? На что вы вообще надеялись?

– У нас есть детектор, – сказал вдруг Сашка. – Только мы настроить его не смогли. Зашкаливает всё время. Где-то ударили, наверное.

– А ну, дай, посмотрю, – заинтересовался Штык. – Я за последние месяцы много каких приборов чинил.

Сашка вытащил из своего рюкзака самый простой, стандартный счётчик аномальной активности, хоть и изготавливаемый кустарно, но доступный за небольшие деньги почти в любом призонном городке.

Штык включил аппарат, пощёлкал переключателями и констатировал:

– Да, показывает, что мы якобы прямо посреди аномалии сидим. Но сразу тут не разобраться, видимо, логика заглючила. Сейчас я тебе покажу, как должно быть.

Он вытащил батарею из прибора и вставил в свой детектор. Сашка и Барс с интересом наблюдали за его манипуляциями, а Крот, пользуясь паузой в разговоре, вытаскивал из мешка заварку и сахар.

Штык нажал на кнопку, включая устройство, вчитался в цифры на крохотном экране, подвигал ползунки, меняя пределы измерений.

– Ничего не понимаю, – произнёс он растерянно. – Если верить нашему прибору, мы действительно сидим внутри аномалии. Да ещё какой!

Крот требовательно протянул руку, взял детектор, выключил и снова включил, проверил показания и, не говоря ни слова, взял карабин и спустился по лестнице вниз.

– Ладно, давайте пока чайком побалуемся, – сказал Штык, поднимаясь с места.

Барс тоже встал и шагнул к лестнице, словно заступая ему дорогу. Штык удивился, но виду не подал, а вытащил железную кружку и залил заварку кипятком из котелка.

Вскоре вернулся Крот, и, заслышав его шаги на лестнице, Барс вернулся на место, как ни в чём не бывало.

– Действительно, совсем рядом большая аномалия, – сказал Крот, передавая Штыку прибор и устраиваясь на прежнем месте. – Но для нас она не опасна, можно спокойно располагаться на ночлег. Давайте перекусим и вернёмся к делам насущным.

– Отлично, – произнёс Барс. – Батарею верни.

Под завывания ветра за стенами убежища даже скромный ужин из сухарей, консервированной каши с мясом, тушёнки, извлечённой из рюкзака Барсом, и сладкого чая показался настоящим пиром.

– До совхоза дорога неблизкая, – сказал Крот, осторожно дуя на горячий чай в железной кружке. – Вам бы не с этой стороны заходить – сэкономили бы себе много времени. И рисковать так не пришлось бы.

– Выбора особого не было, – коротко ответил Барс.

– Но как вы собирались идти? – допытывался Крот. – Даже я, хорошо зная дорогу, и то не раз бы подумал, прежде чем туда соваться.

– Мы купили карту, – не стал увиливать Барс. – Кучу денег отвалили. Вот.

Он бросил Кроту сложенный в несколько раз лист бумаги, уже изрядно потрёпанный на сгибах и покрытый грязными пятнами. Крот развернул листок, помолчал, изучая, а потом рассмеялся и показал карту Штыку.

– Узнаёшь?

Штык внимательно вгляделся, провёл пальцем по условным обозначениям вокруг озера, обнявшего гору, усмехнулся:

– Неужели та самая?

– Можешь не сомневаться. Отличная карта. – Крот вернул её владельцу. – Но у неё есть один крупный недостаток.

– И какой же? – с подозрением спросил Барс, и глаза его сузились, а шрамы на скулах побелели.

– На ней нет Александровского совхоза. То, что здесь обозначено, как совхоз, на самом деле деревня Подгорная. Точнее то, что от неё осталось. Рядом с ней большой холм, вот потому и Подгорная.

– Уверен? – хмурясь, спросил Барс. – Бывал там?

– Неоднократно, – сказал Крот. – Да вон и Штык тоже бывал. А карту эту рисовал один подонок для других, таких же подонков. Все они уже упокоились давно, а карта до сих пор продолжает людей обманывать. Тебе продали фальшивку. С тем расчётом, что обратно ты уже не вернёшься.

– Вот твари, – злобно процедил Барс и скомкал карту в кулаке. – Порву ублюдков! Ноги повыдираю скотам!

– Барс, не злись, – попросил Сашка.

Штык переглянулся с Кротом. Вспышка злобы нового знакомого, хотя и вполне объяснимая, выглядела настолько гипертрофированной, что захотелось положить автомат на колени и снять с предохранителя.

– Парнишке поспать бы надо, – сказал Крот. – Давай, Сашка, ложись, а мы с разговорами вниз пойдём.

– Я останусь здесь, – неожиданно резко заявил Барс. – Разговоры разговаривать нечего. Если ведёте нас, значит, завтра я выдам половину суммы, и отправимся. А если нет, просто разойдёмся по своим делам.

– Хорошо, думаем до утра, – пожал плечами Крот.

Когда спустились этажом ниже, старик знаком показал, что говорить пока не следует, и принялся складывать из битого кирпича некое подобие лежанки. Штык стал ему помогать, время от времени поглядывая на хмурое лицо товарища. Тот выглядел встревоженным не на шутку, но угадать, что так его озаботило, не получалось.

Нежданные попутчики, оставшиеся наверху, конечно, странные: они направлялись в такое место, где им делать совершенно нечего. Говорят они правду, полуправду или просто лгут – выяснить не имелось ни малейшей возможности, да и не значило это ровным счётом ничего. По-хорошему, им с Кротом следовало дождаться, пока незнакомцы уснут, и тихо уйти обратно к озеру. Но старик вряд ли был бы столь мрачен, если бы собирался поступить именно так.

Закончив собирать лежак, Крот устроился на нём. Штык сел на пол и ждал, пока старик заговорит. В полной тишине прошло около получаса. Наконец Крот приподнялся, прислушался и, придвинувшись к Штыку, прошептал ему на ухо:

– Худо дело, Лёха. Пацана выручать надо.

– Почему так решил? – удивился Штык.

– Этот Барс... Он не совсем человек.

– Мутант? Как я?

– Да, пожалуй, он похож на тебя, – вздохнул Крот. – Но тебе до него ещё очень далеко. Детектор аномалий на него реагирует. Нет рядом никакой другой аномалии. Барс и есть живая аномалия.

– Да ну, бред какой-то, – сказал Штык, поворачиваясь к старику. – Может, есть другое объяснение?

– Я же не просто так ходил вниз, – сказал Крот. – И рядом с Барсом не один десяток замеров сделал. Это его испугались дисары и немедленно бежали аж за Периметр. Думаю, мутопёс тоже выл из-за него: эти твари очень чувствительны на всякую необычную опасность.

– А ты видел эти бугры под кожей? – спросил Штык. – Неужели это…

– Думаю, да. Артефакты. Ума не приложу, как ему это удалось, но, похоже, мужик может в себя любую дрянь из аномалий запихать. В принципе, раз "цепь судьбы" это делает, то хотя бы в теории такое возможно. И здесь перед нами – переход от теории к практике.

– А пацан?

– Ты видел, как он напуган? Думаю, Барс его держит при себе как заложника. Потому и прячутся они в Зоне и лезут поглубже. Барс, наверное, имеет какую-то защиту благодаря артефактам под кожей. А на пацана ему просто плевать.

– И что предлагаешь? – спросил Штык, непроизвольно кладя руку на пистолет.

– Надо подняться наверх, заблокировать Барса и вытащить мальчишку. А потом просто выведем его за Периметр.

– Думаешь, он так просто это оставит?

– Да мало ли в Зоне опасностей? – пожал плечами Крот. – Одной больше, одной меньше. Но не бросать же пацана в беде?

– Обо мне говорите? – раздался весёлый голос с лестницы.

Штык и Крот резко повернулись и обнаружили, что Барс сходит с последней ступеньки. Бугры под кожей теперь виделись совершенно иначе, а улыбка больше напоминала оскал зверя.

– С чего ты взял? – непринуждённо сказал Штык, медленно убирая руку за спину.

– А у меня слух хороший, – пояснил Барс и сделал шаг вперёд.

Крот поднял автомат и направил его в грудь незваного гостя. Штык выдернул из кобуры пистолет и прицелился Барсу между глаз. Тот развёл в сторону руки.

– Тише, граждане, тише. Зачем столько агрессии? Я всё объясню, – он широко ухмыльнулся, но выглядело это ещё более пугающим, чем улыбка. – Бугры под кожей действительно артефакты. Но я просто жертва эксперимента, не более того.

– А мальчишка? – требовательно сказал Штык.

– А что «мальчишка»? – удивился Барс, делая вперёд ещё один шаг.

– Откуда ты его…

Стремительным рывком Барс ушёл с линии огня и мгновением позже, молниеносно описав ногами короткий зигзаг, обрушился на Крота сбоку. Запоздало ударили автомат и пистолет, пули бессильно крошили кирпичную стену, а нападавший уже спокойно стоял справа от Штыка и снова улыбался.

Старик лежал на полу ничком, его автомат отлетел в дальний угол. Скорость, с которой двигался мутант, поражала воображение.

Штык ещё толком не успел испугаться, как ситуация изменилась самым кардинальным образом. Он понимал, что не успеет повернуть пистолет: Барс нанесёт удар раньше. Но и просто стоять дальше не имело смысла.

Поэтому Штык сделал единственное, что пришло ему в голову: вместо того, чтобы стрелять в Барса, он прыгнул вперёд, отбрасывая в сторону пистолет, и, принимая удар о землю левым плечом, правой рукой сдёрнул с пояса гранату.

Барс тоже времени не терял. Двигаться они начали одновременно, и в тот момент, когда Штык попытался выдернуть чеку, его руку сверху накрыла тяжёлая ладонь. Секунду они смотрели друг другу в глаза, а затем Штык левой рукой потянулся за ножом и тут же получил жёсткий удар голову.

Перед глазами поплыли круги, превращаясь в розовые пузыри. Давно и надёжно сдерживаемая чужеродная сила внутри очнулась ото сна и начала разворачиваться, вытесняя мысли и чувства.

Руки ослабли, граната вывалилась из кулака, но Штык этого даже не заметил. Он начал подниматься на подрагивающих ногах, но страшный удар в челюсть отбросил его обратно на битый кирпич.

– Что же вы за козлы такие? – риторически вопросил Барс, обходя Штыка по кругу. – Чуть что не по-вашему – лезете, куда не просят.

От короткого удара ногой в живот Штыка скрючило, а следующий удар в голову едва не отправил в небытие.

Собственный страх и злость смешались с пришедшими откуда-то издалека ужасом, ненавистью и болью. Словно в бреду Штыку чудилось, что этот разрушительный поток набирает внутри мощь, способную разорвать его на куски. И имелся лишь один способ избавиться от этой ещё более кошмарной угрозы, чем обезумевший мутант: выбросить её наружу.

Зеркальный блеск слепил мысленный взор, но Штык отчётливо видел склоняющуюся над ним фигуру. И не силах больше сопротивляться, он отдал этой фигуре всё, что пыталось разрушить его изнутри.

Барс резко распрямился, лицо его исказилось, руками он схватился за голову, словно сдерживая её от взрыва, а потом зарычал так, что показалось: не человек кричит – ревёт дикий зверь.

Упав на пол, Барс скорчился, обхватив голову руками и выл не хуже мутопса. Тяжело дыша, Штык с трудом поднялся, дождался, пока завывающий на полу мутант затихнет, вытащил из кармана пластиковые хомуты и зафиксировал Барсу руки и ноги.

Потом переместился к Кроту и перевернул его на спину. Подложил под голову куртку и осмотрел. Внешних повреждений не обнаружил и просто плеснул ему в лицо водой из фляги.

Старик открыл глаза и с недоумением посмотрел на Штыка. Потом вздрогнул и приподнялся, разглядывая поверженного противника.

– Ну, ты – молодец, – сказал он с облегчением, опускаясь обратно на пол. – Пацана проведай, скажи, что мы его освободили и скоро отведём обратно. Напугался, наверное.

– Нет, не напугался! – раздалось со стороны лестницы.

Штык и Крот повернули головы. На последней ступеньке стоял Сашка, а в руках у него слегка подрагивал тяжёлый пистолет.

– Сашка, успокойся, – начал было Штык, приподнимаясь, но подросток вдруг заорал, да с таким отчаянием, что стало понятно – парень просто не в себе:

– А ну, быстро развязали Барса! Быстро, твари! Всех перестреляю нафиг!!!

Он сорвался на визг, и лицо его исказила та решимость, за которой непременно следует действие.

– Развязываю, – громко сказал Штык, поднимая руки. – Ты просто послушай Крота, пока я твоего друга развязываю. Только не вздумай стрелять.

– Саша, Барс – опасный мутант. Он тебя сюда не просто так притащил. Он тобой прикрывается…

– Заткнись, старый козёл! – завизжал Сашка на высокой ноте. – Быстрее развязывай, козёл!

Барс уже пришёл в себя и глухо стонал, лёжа лицом на груде битого кирпича. Бледный от пережитого Штык срезал пластиковые стяжки и отошёл к старику. Он понимал, что если их снова атакуют, спастись им удастся вряд ли.

– Барс, поднимайся! – крикнул Сашка. – Вставай и пойдём отсюда!

Освобожденный мутант шевельнулся, подтянул под себя руки и начал подниматься. Крот и Штык мрачно смотрели на очнувшегося противника.

Тяжело дыша и с ненавистью глядя на Штыка налитыми кровью глазами, Барс с трудом встал, забрал брезентовые куртки, поднял с пола автомат Штыка и пошёл к выходу.

– Сашка, – осторожно начал Штык.

– Молчать! – заорал подросток и пистолетный ствол в его руках вдруг взорвался огнём.

Штык инстинктивно пригнулся, пуля выкрошила бетон рядом с его ногой.

– Уходим, – Барс потянул подростка за рукав.

Едва остались одни, как Штык со стоном растянулся на полу.

– Я не знаю, что это было, – сказал он, – но, кажется, я только что перевёл всё, что сумело отразить ментальное зеркало, прямо Барсу в голову. Мне страшно, Крот. Мутация продолжается.

Глава 3

Скучна и до тошноты предсказуема жизнь отставного оперативника спецслужб. Увешанный многочисленными орденскими планками парадный китель в шкафу, который и надеть-то никуда нельзя, приличная пенсия да наградной пистолет в коробке в шкафу, – вот и всё, что напоминало о былых временах.

Оказавшись на заслуженном отдыхе, которого он с таким нетерпением ждал, Мякиш вскоре обнаружил, что даже приличная сумма денег, выплачиваемая ежемесячно государством, не избавляет от излишка свободного времени. Активная личная жизнь могла бы решить эту проблему, но постоянных отношений с женщинами он не заводил в силу склада характера – одиночка до мозга костей. Ежедневная рыбалка опостылела даже быстрее, чем он предполагал. Затем пробовал путешествовать и за год изъездил почти всю страну, но пресытился и этим. Потом, чтобы занять себя хоть чем-то, он устроился на работу. Сменил несколько должностей и сфер деятельности, только всё казалось слишком мелким, ненужным и незначительным. Особенно на контрасте с его последней операцией в Зоне Отчуждения, благодаря которой планок на кителе заметно прибавилось. Поэтому он уволился, купил себе хороший телевизор и стал часами просиживать перед ним, собирая и анализируя новости, транслируемые по десяткам каналов. Это отвлекало от грустных размышлений и давало пищу для ума, но не могло прогнать ощущение окончательной бессмысленности дальнейшего существования.

Усугубляло преддепрессивное состояние отсутствие информации о единственном друге – Лёхе, сгинувшем внезапно где-то в тех же местах, где сам Мякиш сумел когда-то выжить. Поверить в то, что непреклонный трезвенник капитан Сенников вдруг напился и отправился на сафари в Зону вместе с двумя генералами, Мякиш не мог.

История казалась ему не просто сомнительной, а до неприличия фальшивой. Но когда он попробовал навести справки через родную контору, то словно на глухую стену наткнулся. Это сразу указало старому оперативнику на заинтересованность в деле высоких чинов. И сколько Мякиш ни пытался разобраться в том, что же сгубило его боевого товарища, а заодно и двух армейских генералов со свитой, так ничего и не узнал.

И только сделав всё возможное, исчерпав доступные ресурсы, отработав даже самые невероятные версии и идеи, он прекратил поиски. Но напоследок озадачил всех информаторов, до каких только смог дотянуться, включая бывших сотрудников собственного ведомства. После чего занялся тем, чему его обстоятельно учили всю жизнь: принялся терпеливо ждать.

Он не думал об этом ежесекундно, но подсознательно надеялся, что когда-нибудь услышит тот самый звонок.

И когда однажды поздно вечером зазвонил телефон, Мякиш сразу понял: появилась какая-то информация. К телефону он не шёл – бежал, удивляясь самому себе: не ожидал, что это настолько для него важно. Но быстро взял себя в руки, задержал дыхание, сделал глубокий выдох-вдох и только после этого снял трубку с аппарата.

– Алло, – ровный голос, в интонациях скука, усталость и капелька раздражения на поздний звонок.

– Это я, – торопливо произнёс мужчина на другом конце провода.

– Слушаю.

– Линия защищена?

– Само собой.

– Уф! Полгорода объехал, еле таксофон нашёл. Появилась инфа по твоему Сенникову.

– Говори, – несмотря на отчаянно колотящееся сердце, голос Мякиша оставался ровным.

– Помнишь, в сводке о гибели охотничьей команды, где был и капитан Сенников, числились два генерала? Несколько дней назад они вышли из-за Периметра! И утверждают, что совсем недавно видели твоего капитана живым и здоровым!

– Подробности? – голос всё же дрогнул.

– Подробностей мало. Сам понимаешь, мне информация тоже поступила через третьи руки, поэтому и звоню с лёгким запозданием. Но в целом ситуация выглядит следующим образом: Сенников и два генерала сумели спастись, после чего остались жить внутри Зоны у какого-то сталкера.

– Чушь, – сказал Мякиш. – В Зоне никто не живёт. Там просто невозможно жить.

– И тем не менее. Оба генерала чувствуют себя вполне неплохо, Вроде не зомби, да и непохоже чтобы сильно голодали. Всё в порядке с телесным здоровьем, в общем.

– Ты так сказал, словно сейчас перейдёшь от хорошей новости к плохой.

– Есть подозрение, что фляга у обоих – того. Посвистывает.

– В чём выражается?

– Ну, во-первых, они всё время называют Сенникова генералом.

– Ерунда, мелочи.

– Во-вторых, уверяют, что он теперь мутант. Но не злой мутант, а, наоборот, очень добрый и хороший.

– Лёха действительно мутант, – не сдержался Мякиш. – Едва ли не единственный порядочный офицер в своей части.

– Нет, там что-то намного серьёзнее. Но подробностей не знаю. В-третьих, Сенникову-мутанту очень сильно досаждает другой мутант. И вот этого другого мутанта генералы и хотят поймать. Пытались даже на поиски «плохого» мутанта весь персонал ближайшей заставы с собой увести.

– Чушь какая-то, – с раздражением сказал Мякиш. – Может, они сами мутанты и хотели людьми поужинать?

– Скорее всего, ты прав, и это ещё одна странность. Как у них там с людоедством, непонятно, но в остальном...

– Я должен с ними встретиться.

– Исключено. Сразу всё засекретили, генералов вывезли на неизвестный мне объект.

– Ты не можешь оставить меня с этими обрывками информации, – голос изменил Мякишу, и сквозь напускное пластиковое равнодушие в нём скрежетнул металл.

– Ты знаешь, как я тебя уважаю, и всегда помню, чем тебе обязан, – заторопился собеседник, – но это действительно почти всё, что удалось добыть. Остались детали. Вышли они в районе сто сорок третьего блокпоста. Для поиска какого-то Феникса, якобы угрожающего Сенникову. Будто бы, если этот Феникс наносит себе какое-то телесное повреждение, капитан получает точно такое же. Ну, грубо, ткнёт себе вилкой в глаз, окосеют оба. И вот, ради забавы, этот Феникс причиняет себе всякие увечья, лишь бы досадить капитану.

Мякиш молчал, чувствуя, как лоб покрывает холодная испарина, а горло, перехваченное сухим спазмом, не может издать ни звука.

– Ты слышишь меня? – спросил собеседник. – Жили они всё это время на барже посреди озера где-то в Зоне. Потом озеро как бы взорвалось, и они стали жить недалеко, на берегу. Самое смешное, что этим бредням кто-то на самом верху поверил всерьёз, поэтому генералов и засекретили. Это всё, что я знаю.

– Понял, спасибо, – с трудом протолкнув воздух сквозь гортань, просипел Мякиш. – Если что узнаешь…

– Сразу наберу! – горячо заверил собеседник. – Только не думаю, что в ближайшие месяцы будет хоть какая-то утечка. Всё заблокировано грифами секретности так, что даже близко не подобраться. Ладно, отключаюсь, и так слишком долго с одной точки говорил.

– Давай, – прошептал Мякиш и опустил трубку, придавив её рукой так, словно боялся, что из неё может выползти что-то ужасное.

Точно сомнамбула он прошёл на кухню, вытащил из шкафчика бутылку коньяка, слепо выдернул пробку, налил половину чайной кружки и выпил как воду. Обжигающее тепло хлынуло по горлу и распустилось тёплым цветком в животе.

– Цепь судьбы, – онемевшие губы сказали, наконец, вслух то страшное, что лезло наружу нестерпимой догадкой. – Это невозможно. Невозможно! Этого просто! Не может! Быть!

Тяжёлый кулак обрушился на ни в чём не повинный стол.

Мякиш глубоко вздохнул, потом несколько раз коротко выдохнул и повторил нехитрую манипуляцию с бутылкой и кружкой. Взгляд его постепенно оттаивал, наливаясь живой болью. Алкоголь между тем делал своё дело, снимая напряжение в мышцах, примиряя невозможное с реальным. Секундная слабость прошла, и тренированный ум вцепился в неожиданную проблему, точно голодный пёс в большую кость.

С артефактом, неведомым образом соединяющим двух людей в некий симбиоз организмов, Мякишу пришлось столкнуться несколько лет назад. Та самая памятная операция в Зоне отчуждения, ставшая его «лебединой песней» на службе Отечеству, была частью дикой истории, в которой сталкер Кремень пытался спасти своего сына от страшной симбиотической связи через артефакт «цепь судьбы» с бандитом, убийцей и работорговцем по кличке «Филин».

Будь на то воля Мякиша, Филин «случайно» сдох бы «при попытке к бегству» при первом же удобном случае. Не верил старый оперативник в торжество правосудия, да и не считал, что двадцать лет тюрьмы – достаточная расплата за десятки погубленных человеческих жизней. Но убийство отморозка немедленно привело бы и к смерти обычного пацана, который однажды просто из любопытства залез в отцовские вещи и решил поиграть с половинкой красивого камешка.

Мякиш считал, что тогда проблема разрешилась раз и навсегда. И что победа, пусть и доставшаяся высокой ценой, оградит его от тяжёлых воспоминаний и каких бы то ни было рецидивов тех событий. В конце концов, своё задание он выполнил и перевыполнил: мальчишка спасся, а мерзкий ублюдок Филин сдох! Правда, успел напоследок слегка раскаяться и сделать единственное доброе дело за всю свою подлую жизнь – нашёл, как передать свою половинку артефакта другому носителю, чем спас сына Кремня. Но, на взгляд Мякиша, это даже на сотую долю не искупало совершенных злодеяний.

Казалось, на этом всё и закончилось, но судьба, весело скалясь, подкралась сзади и нанесла удар исподтишка. Единственный близкий друг – Лёха Сенников, вообще никак не связанный с той историей, не знавший ничего ни о Кремне, ни о Филине, ни о редчайшем артефакте, вдруг оказался посреди Зоны со всеми признаками поражения «цепью судьбы». А другая половинка артефакта по невероятному стечению обстоятельств снова досталась какому-то негодяю, уже намеренно пытавшемуся навредить своему симбионту. И если целых два генерала озаботились спасением обычного капитана, значит, дело и впрямь плохо.

Речь шла явно о другом экземпляре «цепи судьбы», ведь за «половинками» первого Мякиш время от времени присматривал, наводя справки о жизни преуспевающего бизнесмена Антона и трудного подростка Сашки. Обоим он даже иногда помогал, но очень осторожно, чтобы о его внимании ни тот, ни другой не могли даже заподозрить. Для них же он мелькнул когда-то странным и жестоким союзником, взявшимся из ниоткуда посреди ужасных событий и сгинувшим после завершения дела в никуда.

Но вот редчайший артефакт, о котором и слышать-то приходилось далеко не каждому сталкеру, вдруг снова вторгся в размеренную жизнь пенсионера, не имеющего никакого интереса ни к артефактам, ни к сталкерам, ни к Зоне!

Ещё несколько минут назад Мякиш пребывал в полной уверенности, что его жизнь на ближайшие двадцать лет расписана между прогулками в парке, рыбалкой, диетическими обедами и просмотром телепередач.

Но после звонка информатора всё изменилось. Кардинально.

– Что ж, – сказал Мякиш, начиная пьянеть и мелко кивая своему отражению в тёмном окне. – Один раз эту заразу обезвредили, и во второй никуда не денется. Кто бы там ни был этот самый Феникс.

Он поднял изрядно опустевшую бутылку ко рту и медленно допил остатки огненной жидкости.

– И если я должен в это вляпаться снова, – сказал он, аккуратно ставя пустую бутылку на стол, – значит, так тому и быть. Вляпаюсь от всей души. Только берегитесь, чтобы кого не забрызгало.

Кому была адресована эта странная угроза, Мякиш и сам уже не понимал. Перед глазами вместо собственного отражения в окне откуда-то появился Кремень, покачал сочувственно головой и потряс сжатыми кулаками – держись, мол.

– Без тебя, конечно, будет трудновато, – укоризненно сказал Мякиш Кремню, опускаясь на краешек углового кухонного диванчика, и, уже проваливаясь в спокойствие пьяного забытья, пробормотал:

– А вот поступил ты не по-товарищески. Помер, и взятки гладки. А мы тут сами расхлёбывай.

Утро застало Мякиша уже на вокзале.

С чемоданом на колёсиках, в лёгком светлом плаще и старомодной шляпе он выглядел тем, кем и хотел казаться со стороны: обычным мелким служащим, отправленным в командировку невесть куда придурковатым начальством.

Полупустой вагон как нельзя лучше отвечал потребности спокойно всё обдумать. Единственной соседкой по плацкарту оказалась словоохотливая старушка, немедленно взявшая над «бедненьким анжанером» продуктовое шефство. Мякиш мило шутил, улыбался и ел с расстеленной газетки пирожки и жареную курицу, пока старушка не удовлетворила свои меценатские потребности и не устроилась спать. И весь остаток пути ему почти никто не мешал.

Ещё несколько часов после поезда, проведённые в рейсовом автобусе и попутной машине, не запомнились вообще. Привычно проверив, не следит ли кто за пенсионером в мятой шляпе, Мякиш погружался в собственные мысли и возвращался к реальности лишь тогда, когда за окном начинали мелькать жилые постройки очередного населённого пункта. Тогда он доставал из кармана сложенную в несколько раз карту, прикидывал, сколько осталось ехать, и снова замирал, слепо глядя в окно.

Конечный пункт своего путешествия Мякиш выбрал неслучайно. Пытаясь собрать информацию о пропавшем друге, он быстро вычленил среди потоков поступающих данных ничем не примечательный городок, каких вокруг Зоны имелось немало. Но именно здесь, по данным информаторов, чаще всего мелькали торговцы артефактами, слонялись люди, подозрительно похожие на сталкеров, и встречались между собой лидеры самых крупных бандитских кланов.

Отсюда и следовало начинать поиск того, кто смог бы отыскать «взорвавшееся озеро», а потом и сталкера, приютившего капитана и двух генералов. Но сперва Мякишу требовалась информация. И полученная, желательно, как можно ближе к первоисточнику.

Чуть менее суток понадобилось Мякишу, чтобы из отставного ветерана-пенсионера превратиться в свободного художника Мякишева. Как и несколько лет назад, он примерил на себя образ чудака, прибывшего к границам Зоны, чтобы вдыхать таинственный воздух, наполненный загадками, и черпать из окружающей обстановки вдохновение полной ложкой.

Запустив эту версию ещё мутному типу, что подвозил его, Мякиш подкрепил её подробностями, замучив дурацкими рассказами портье, провожавшего его до двери номера, а затем и бармена из ресторана при гостинице.

Вечер ещё не закончился, а художник Мякишев уже всем местным стукачам не просто набил оскомину, но и внушил откровенную неприязнь, мешая собирать действительно ценную информацию.

Гостиничный бар постепенно наполнялся народом. Мякиш уже достаточно покрасовался, чтобы вызвать к себе внимание местной публики, поэтому, взяв бутылку виски и оставив на стойке щедрые чаевые, перебрался за столик в углу.

Глядя на разномастный люд, Мякиш почувствовал, как его накрывает волна дежавю: словно не было всех этих лет, не было смертельно опасной прогулки по лесам, набитым ловушками, в обществе пленённого бандита, не было настоящего ада на Поле Чудес, где погиб хороший мужик – сталкер Кремень. Словно художник Мякишев впервые оказался в призонном городке и только-только начинал собирать такую нужную для родного ведомства информацию.

Худой невзрачный тип появился рядом со столиком незаметно, точно вырос из-под пола. С трудом сконцентрировав на нём пьяный взгляд, художник Мякишев громко икнул и осведомился самым учтивым голосом:

– Стакан есть?

– Найдётся, – тихо сказал незнакомец, поднимая вверх указательный палец.

– Садись, – по-хозяйски скомандовал Мякишев и принялся неловко открывать бутылку.

Услужливый официант принёс сразу четыре стакана, и Мякиш тут же наполнил два из них до половины.

– Ты что, халдей, льда не мог сразу принести? – грубо спросил он удаляющегося официанта.

– Сейчас принесёт, – успокаивающе пробурчал невзрачный тип. – Что ищет свободный художник в наших красивых, но не слишком гостеприимных местах? Могу помочь решить любые вопросы.

– Ух ты! – радостно удивился Мякишев и залпом осушил свой стакан. – Вот сразу ты мне понравился. Пей!

Незнакомец осторожно взял свой стакан, скорбно пожевал губами и сделал маленький глоток.

– Мне нужен смелый человек… Нет, не человек, сталкер!

– Тихо-тихо, – нервно сказал тощий тип, озираясь по сторонам. – Не надо подобные слова произносить так громко.

– А, понял, – пришлось перейти на громкий заговорщицкий шёпот. – Кругом уши и полиция, да?

– Лучше, вообще громко ни о чём не говорить, – нетерпеливо пояснил собеседник. – Зачем тебе сталкер? Нужна экскурсия за периметр? Как далеко?

– Не, – помотал головой Мякишев. – Посмотри на меня, ну какая мне экскурсия? У меня есть мечта, понимаешь?

– Пока не очень.

– Я хочу нарисовать самое красивое в мире озеро, понимаешь?

– Не особо, – явно теряя терпение, сквозь зубы процедил незнакомец.

– Почему? – изобразил недоумение Мякишев и икнул. – Ведь самое прекрасное озеро находится тут, в Зоне!

– Тихо ты! – цыкнул на него тощий, снова нервно оглядываясь по сторонам. – Какое ещё озеро в Зоне? С чего взял, что такое есть?

– А-а-а, – разочарованно протянул Мякишев, – так ты и сам ничего не знаешь. Фу, тоже мне, решала. Даже я, никакой не сталкер, и то знаю, что где-то в самой опасной части Зоны есть изумительной красоты озеро! Вот его-то я и хочу нарисовать.

– В Зоне много чего есть, – хмуро сказал тощий. – В том числе и озёра. Откуда мне знать, какое именно тебе нужно?

– А оно, говорят, рвануло недавно, – скорчил озадаченную гримасу Мякишев. – Вот не знаю, как такое возможно, но говорят. И стало безобразным. Хочу найти это озеро. Но сам туда не пойду, ясное дело. Куда мне? Нужен человек, который это озеро найдёт, сделает фотографии с разных ракурсов и мне доставит. А я по фотографиям нарисую изумительную картину. Там будет и прекрасное озеро, и безобразное тоже. В одной картине, представляешь? Это будет шедевр! Нетленка!

– Зачем было сюда для этого ехать? – хмуро спросил тощий. – Заказал бы через интернет. Много сталкеров сейчас…

– Да-да-да, – перебил его Мякишев. – Сталкер из соседнего подъезда найдёт любое озеро в том же интернете, подредактирует картинку и вытянет из меня мешок денег. Нет! Человек должен уйти через границу при мне, а на нём должна висеть камера непрерывной съёмки. Я же буду его и встречать. И только убедившись, что запись нигде не останавливалась, выдам всю сумму.

– На это никто не подпишется.

– По моим прикидкам, – сказал Мякиш, резко сбрасывая игривый тон, – вся работа займёт не более трёх-четырёх дней. И за это я плачу тридцать кусков.

– Тридцать кусков чего?

– Ты знаешь чего.

– С непрерывно включённой камерой? Таких дураков не найдёшь.

– Были бы умными, – жёстко сказал Мякишев, – давно бы добровольно с такими камерами ходили. Чтоб хоть друзья могли узнать, как и где ходок богу душу отдал.

– А ты не так прост, как кажешься, – с новыми интонациями в голосе сказал тощий, вглядываясь в небритое круглое лицо с непроницаемо пьяными глазами.

– Сорок тысяч, включая твою комиссию. И это моё последнее предложение.

– Завтра. В баре «Хата с краю». В это же время, – проворчал «решала».

Медленно, смакуя каждый глоток, допил свой виски, встал и ретировался столь же стремительно, как и появился.

С чувством хорошо выполненной работы Мякиш отправился в свой номер и завалился спать.

Весь следующий день он провёл в прогулках по городку. Ходил по магазинам, прошёлся до просёлочной дороги, ведущей по словам местных к Зоне, издалека осмотрел кладбище сталкеров, умерших после ходок от ран и лучевой болезни. Нашёл бар «Хата с краю» и обошёл все окрестные дворы, изучая возможные пути отхода. Не то чтобы он собирался вести активные действия и бежать, но случиться могло всякое, и привычка заставила отрабатывать стандартные процедуры.

Заодно изучил и обитателей городка, благо, для столь скромного населённого пункта на улицах их попадалось удивительно много. Иногда Мякишу даже казалось, что он буквально по походке может определить, чем занимается и как живёт тот или иной человек. Ведь тяжело представить, что увалень, по-хозяйски топающий посреди тротуара, может осторожно пробираться среди аномалий, крадучись обходить полянку, чтобы не спугнуть мутантов. Или что худощавый парень, буквально скользящий осторожным, даже каким-то звериным шагом по дороге, проводит дни и ночи в офисе за конторкой.

Через несколько часов Мякиш вообще не сомневался, что мог бы без чьей-либо помощи найти не один десяток сталкеров. Только вот вряд ли кто-то из них стал бы с ним заводить серьёзный разговор без проверки информации посредником.

Четверо крепких парней привлекли внимание Мякиша совершенно случайно. Они шли попарно по другой стороне дороги; все, как один, крепкие, жилистые, подтянутые. Одетые по-разному, но неуловимо похоже: в короткие ветровки и свободные штаны. Он, может, и прошёл бы мимо, но в какой-то момент они вдруг зашагали в ногу. Это могло быть и просто случайностью – мало ли у кого и как совпали шаги – тем более, что через пару секунд один из них резко сбился с шага, и дальше они двигались, как группа обычных людей. Но вот эта короткая, вбитая годами строевая привычка, зацепила внимание старого оперативника. Мякишев проводил их взглядом и пошёл дальше.

До вечера он успел ещё сходить в общественную баню, отсидел два часа в кинотеатре и за несколько часов до полуночи расположился в «Хате с краю» за одним из самых дальних от входа столиков. В ожидании тощего типа он ел вкусное жареное мясо и с аппетитом запивал его весьма посредственным пивом. Несмотря на предстоящую встречу, чувствовал он себя легко и раскованно.

Внезапно из противоположного угла зала донёсся шум ссоры. Мякиш без особого интереса посмотрел в ту сторону. К своему удивлению, он мгновенно опознал среди участников свары четырёх парней, ранее привлёкших его внимание на улице. С ещё большим удивлением он вдруг понял, что знает и пятого мужчину, который, гневно жестикулируя, отрицал претензии в свой адрес:

– Нет, мы договаривались совсем не так! – услышав его возмущённый голос, Мякиш окончательно уверился, что неожиданно встретил старого знакомого.

Он дождался, пока тот окончательно расплюётся со своими обидчиками и направится к выходу. Легко поднялся и быстрым шагом двинулся наперерез.

– Если с теми не договорился, может, со мной попробуешь, а, Кроки? – и весело ухмыльнулся, увидев, как в изумлении на него вытаращился сталкер.

– Мякиш?! – охнул Кроки. – Живой?! Вот чертяка! А ну, иди сюда, хитрый художник!

И полез обниматься.

– Ты чего здесь делаешь?!

– Так пошли расскажу.

Они переместились за стол.

– Товарища одного надо выручить. Хочу нанять человека, который найдет его и передаст от меня весточку. А здесь у меня встреча с посредником назначена.

– Это как раз понятно, – оживился Кроки. – Тут самое обычное место для договоров и есть. А что меня или Ломика сразу не нашёл? Мы поможем и без всяких посредников!

– Знать бы ещё, что вы здесь, – улыбнулся Мякиш и пододвинул сталкеру стакан с пивом. – Мы же совсем в другом месте в прошлый раз разошлись.

– Ох уж этот прошлый раз, – покачал головой Кроки. – Так, погоди, а кто посредник? Сейчас всё быстро порешаем.

– Да вот он, – сказал Мякиш, глядя на невзрачного типа, появившегося за спиной у Кроки.

Сталкер развернулся всем телом и уставился на посредника.

– Чего надо? – спросил он грубым голосом. – Не видишь что ли – мой клиент!

– Вообще-то, Кроки, так дела не делаются, – оскорблённым голосом сказал тощий. – Я проводника ему нашёл и уже аванс заплатил! Эй, художник, гони десятку аванса!

– Пошёл вон, пока я тебя не выкинул! – рявкнул Кроки. – Ты у меня сюда вообще вход потеряешь, понял?!

Невнятно ругаясь и злобно оглядываясь, тощий тип уныло побрёл в сторону двери.

– Кроки! – крикнул из-за стойки бармен. – Что-то от тебя сегодня слишком много шума. Может, тебе самому пойти погулять?

– Извини, братан, всё по делу! Больше не повторится! – ответил Кроки и как ни в чём не бывало повернулся к Мякишу. – Ну что, куда надо добраться и кого найти? Рассказывай.

Выслушав Мякиша, Кроки с удивлением сказал:

– Знаю я это озеро. И того, кто там жил, знаю. Про гостей его ничего не слышал, и про взрыв озера тоже, давно мы не виделись, но… Погоди-ка! Так ведь ты тоже его знаешь!

– Я? – поразился Мякиш.

– Да это же Крот!

– Крот? На озере?

– Ну да. У него там дом построен на плоту: так что жил он посреди озера вполне безопасно. И помогал нашему брату не раз. А вот, что катастрофа у него случилась, не слыхал, а то давно бы сходил проведать.

– Невероятное совпадение, – поражённый до глубины души Мякиш не сразу смог собрать все мысли воедино.

– Это же Зона, братан, – улыбнулся Кроки. – Мы к таким её приколам давно привычные.

– Так что? Возьмешься? – спросил Мякиш напрямик. – Деньги хоть сегодня отдам.

– Какие деньги, ты чего? – обиделся Кроки. – Ты же мне лучший друг. И Кроту много кто обязан. Сходим с Ломиком налегке, завтра же и тронемся. Ты с нами?

– Не, я – пас!

– Уф! Ну и хорошо! А то я уж начал придумывать, как помягче отказать! Но раз сам не хочешь…

– Я лучше тут – за Периметром – подожду.

– Да ждать недолго придётся, мы дорогу знаем. А этого, Лёху-капитана твоего, точно выводить не надо?

– Я думаю, если он до сих пор сам не вышел, значит, его там всё устраивает, – медленно сказал Мякиш. – Просто передай ему моё письмо и принеси ответ. Этого достаточно.

– Не вопрос, дружище, – сказал с чувством Кроки. – Ну что, по маленькой за встречу?

Через час, изрядно захмелев, они сидели рядом, и Кроки на своём телефоне показывал Мякишу фотографии своих с Ломиком последних похождений.

– Погоди-ка, – сказал вдруг Кроки. – Если нам завтра выходить, пора закругляться. Только это… Давай сфоткаемся, а то Ломик не поверит!

Фотографироваться Мякиш не любил, но отказать Кроки не смог. Только протянул ему свой смартфон:

– Давай на мой, у меня камера лучше. Я тебе скину потом.

Отставив телефон на вытянутой руке, Мякиш сделал несколько снимков.

– Может, тебя проводить? – спросил Кроки, пьяно покачиваясь у дверей бара.

– Этот же вопрос я хотел задать тебе, – улыбнулся Мякиш. – Иди, отсыпайся, меня тут вряд ли кто обидеть сумеет.

Они рассмеялись, обнялись на прощание и разошлись в разные стороны.

Несмотря на лёгкое опьянение, Мякиш прекрасно понимал, где находится и куда нужно идти. Он быстро зашагал по скудно освещённой улице. Мысли его блуждали где-то совсем далеко, в том прошлом, где они вместе с Ломиком и Кроки сумели дать отпор хорошо подготовленным наёмникам. И поэтому на звук быстрых шагов позади он даже не среагировал. А когда понял, что его нагоняют фактически длинными прыжками, реагировать было поздно.

Сильный удар по шее ошеломил и на несколько секунд вырубил сознание, а когда Мякиш пришёл в себя, ему показалось, что он всё ещё спит и ему просто видится дурной сон. Он лежал на земле, а кто-то грубо шарил у него по карманам. Слабо застонав, Мякиш попытался перехватить руку, извлекающую бумажник, и тут же получил: сперва сильный удар в челюсть, от которого в голове окончательно помутилось, а затем и несколько болезненных ударов в живот и по ногам. Он захрипел, скорчился, прикрывая голову руками, и в этот момент кто-то крепко взял его за ухо и злобно спросил:

– На кого работаешь?

– Вы чё, мужики? – простонал Мякиш. – Забирайте бумажник, забирайте часы, только не убивайте!

– Я спросил, на кого ты работаешь? – тяжёлая рука отвесила такую оплеуху, что в голове только звон пошёл.

– Да брось, – сказал кто-то рядом. – Посмотри на этого пингвина. Он может работать только на местную ферму по производству навоза.

– Нет, я видел, как он нас снимал, когда якобы делал селфи, – злобно возразил первый.

– Так возьми его телефон да посмотри, – рассудительно сказал второй.

Мякиш почувствовал, как его отпускают и приоткрыл глаза. Раздался писк смартфона, экран вспыхнул, подсветив лица обоих. Два человека из числа тех, кого он приметил ещё днём и с кем позже ругался Кроки, с интересом изучали фотографии. Кроме снимков с Кроки, там были отличные пейзажи городских парков и пруда, где Мякиш частенько сиживал с удочкой, но ничего из увиденного незнакомцев не заинтересовало.

– Я же тебе говорил. Параноик ты.

– Не знаю, мне этот урод-проводник сразу не понравился.

– Он в своём праве, ты действительно всё сначала говорил не так.

– Что с этим делать будем?

Мякиш, почувствовав, как на нём снова сосредоточилось чужое внимание, сказал протяжным стонущим голосом:

– Всё забирайте, мужики, всё. Там, и карточки есть, и проездной на автобус, и сотка в боковом кармашке, тока не убивайте!

Если бы просьба не подействовала, Мякиш приготовился перейти к другому варианту поведения, но незнакомцы лишь засмеялись и побросали на землю бумажник и смартфон.

– Если кому-то хоть слово скажешь, – злобным голосом сказал первый, снова болезненно хватая Мякиша за ухо, – я тебе кадык вырву, понял?!

– Понял, понял, – забормотал Мякиш. – Я вообще прямо завтра уеду и навсегда забуду этот проклятый город!

– Смотри мне, – сказал злобный и вдруг снова сильно ударил Мякиша кулаком в голову.

Когда Мякиш очнулся, рядом уже никого не было. С трудом поднявшись и преодолевая рвотные позывы, он собрал вещи и побрёл в отель.

Наскоро умывшись и сбросив на пол грязную одежду, он полез в чемодан и вытащил портативный сканер и ноутбук. Стекло смартфона прекрасно сохранило отпечаток пальца одного из незнакомцев, и через несколько минут Мякиш сосредоточенно разглядывал полученный папиллярный узор. Потом набрал номер и дождался, пока на той стороне снимут трубку.

– Привет. Можешь посмотреть пальчики? Я знаю, что базой мне пользоваться запрещено, но тебе-то ведь нет? Договорились? Я сейчас отправлю. Но результат мне нужен крайне срочно. Пришлешь почтой, хорошо? Вот и спасибо, с меня причитается!

Отправив снимок отпечатка пальца, Мякиш взял полотенце и пошёл в душ. Разбитое в кровь лицо и огромные синяки по всему телу отозвались острой болью, стоило включить горячую воду. Но неприятные мысли доставляли куда больше беспокойства, чем саднящие раны. Мякишу казалось, что он буквально нутром чувствует в действиях незнакомцев что-то до ужаса знакомое.

Когда он вышел из душа, в электронной почте уже ожидало свежее письмо.

Не давая воли чувствам, Мякиш сперва обработал ссадины перекисью водорода, потом оделся и причесался. Только после этого спокойно взял в руки ноутбук и открыл письмо. Прочёл раз, другой, третий. Поднял голову и посмотрел на себя в зеркало. Ему показалось, что в собственных глазах видит разгорающиеся колючие огоньки.

– Вот даже как, – произнёс он медленно. – Ну что же… Велком!

Глава 4

– Давай проговорим ещё раз, – рассудительно произнёс Виктор, протягивая спортивную сумку с вещами. – Ты понимаешь, что это может быть ловушкой?

– Конечно, понимаю, – Антон повесил сумку на плечо и поправил пояс под одеждой, в котором спрятал немаленькую сумму наличных. – Не буду утверждать, что я в здравом уме, но на память не жалуюсь. Я прекрасно помню, что это за место – Зона, и вовсе не хочу туда возвращаться, но и Сашку там оставлять нельзя.

Ситуация отчасти напомнила ему ту, что случилась со сталкером по прозвищу Кремень, когда тот узнал, что половина артефакта «цепь судьбы» оказалась вживлена в руку сына – Сашки, а другая в кого-то, находящегося в Зоне. Дамоклов меч, нависший над жизнью мальчика, заставил отца отправиться на поиски второго носителя. В итоге вторая половина досталась Антону, и теперь пресловутый меч завис уже над ним самим.

– Находиться в Зоне всё равно, что по минному полю гулять. Так что, пока Сашка там, мне покоя не будет.

– Можно подумать, когда он здесь был, ты в таком умиротворении пребывал. М-м-м!

– Ты знаешь, о чём я.

– Знаю, но всё равно не одобряю твою затею. Одно радует, что фирма, наконец, станет моей.

– Не дождёшься!

– Дай помечтать! – усмехнулся Виктор. – Рита так и не позвонила?

– Нет, – Антон не хотел поднимать эту тему сейчас.

Он не знал, что ждёт его впереди. Слишком давила абсолютная беспомощность, чтобы здраво соображать. Одно желание преобладало над всем: поехать и вытащить Сашку из Зоны. Но от одной лишь мысли, что придётся вернуться в это треклятое место, бросало в холодный пот, и страх, размахивая ледяным кнутом с тремя хвостами, заставлял биться в немой истерике.

Невероятным усилием воли Антон вынудил себя решиться. О чём и сообщил другу и девушке позавчера вечером.

Узнав, что он затеял, Рита не выдержала. Сказалось накопившееся напряжение последних недель, когда она не отходила от Антона ни на минуту, переживала всё вместе с ним. Она попыталась уговорить его отказаться от задуманного, но поняла, что не сможет. Помогать в осуществлении его «самоубийственной затеи» Рита не захотела. Как и оставаться потом в доме, в одиночестве ждать и гадать, жив он или уже сгинул. Поэтому, покидав вещи в чемодан, она села в машину и уехала к матери.

Виктор же сначала попробовал отговорить Антона, но потом стал помогать собираться. Все попытки разработать хоть какой-то план действий завершились мнением, что надо покупать билет и решать на месте.

– Что ж.., – протянул Виктор. – Всё образумится. Надеюсь. Присядем на дорожку.

Присели. Помолчали.

– Ну, – поднялся Виктор, – проваливай!

Друзья обнялись.

– В этот раз хотя бы не сбегаешь втихаря! – подначил напоследок товарищ и напутственно похлопал по плечу.

Такси отвезло Антона в аэропорт. Пока добирались, в груди не переставало противно ныть. Отчасти потому, что с Ритой не попрощался, но в основном из-за отсутствия чёткого понимания, что именно нужно делать и к чему могут привести те или иные поступки и действия.

Только в самолёте, когда решимость и уже сделанный первый шаг вытеснили страх, Антон кое-как привёл мысли в порядок. Когда объявили посадку, у него уже имелся более-менее приемлемый план. И страстное желание, чтобы всё прошло именно так, как задумано.

Только Антон старался гнать такие мысли, чтобы не сглазить. Ведь и в прошлый раз он ожидал совершенно иного результата от своего посещения Зоны. Но та распорядилась по своему усмотрению.

Следующую ночь он трясся на верхней полке в купейном вагоне мчащегося среди темноты поезда, изучая на планшете закрытые сталкерские форумы, к которым сумел получить доступ. Он удивился, сколько всего изменилось с момента, как он в сопровождении Мякиша покинул Зону. На смену прежним сталкерам пришли новые. Читая их переписку и общение, Антон поражался отсутствию уважения и благоговейного страха по отношению к этой необъяснимой, жуткой, загадочной и смертоносной территории. Нет, она не стала менее опасной, скорее даже наоборот: участники форума описывали жуткие, вызывающие дрожь и ужас события. Но делали это с такой обыденностью и пренебрежением, что у Антона невольно появлялось недоумение.

В Зоне по-прежнему имелись группировки, но их влияние практически не ощущалось. Балом правили мелкие, мобильные команды, занимающиеся в основном мародёрством и разборками. Опытные сталкеры предпочитали ходить поодиночке, либо заключали временные договоры. Некоторые водили в Зону «туристов» и новичков – на форуме имелась целая ветка, посвящённая подобным контрактам. И вообще казалось, что теперь над всем главенствовало стремление к наживе. Разбогатеть любым путем, наплевав на жизни свои и тем более чужие. Холодный, бездушный и максимально прагматичный подход. Несомненно, это присутствовало и раньше, но Антону почему-то виделось всё совершенно иначе.

За время его пребывания в Зоне он успел узнать, что такое дружба, увидеть, на что способна отцовская любовь, познакомиться с понятиями чести, долга и самопожертвования…

При этих мыслях Антон посмотрел на свою ладонь, в которой затаился маленький, мерзкий паразит, и снова вспомнил, как умирал Филин, как пришлось разрезать ему руку, чтобы вытащить артефакт и вживить себе, спасая, тем самым, совершенно незнакомого мальчишку… А сейчас… Сейчас всё по-другому. Даже названия аномалий, мутантов и большинства артефактов изменились, хотя Зона осталась той же! Новое поколение – новые правила.

Вздохнув, Антон отложил планшет, перевернулся на живот и посмотрел в окно. Всполохами мелькали фонари, чёрная стена деревьев сменялась провалами укрытых мглой полей. Затянувшие небо тучи слово проглотили луну, пожрали, упрятав в своём бурлящем чреве.

Иногда встречались одинокие домишки, примостившиеся вдоль путей, и жёлтые пятна их окон маяками светились в ночи, вызывая у Антона ощущение тепла и надежды, что всё будет хорошо. Так или иначе.

Он подумал о Рите. Как же ему не хватало её поддержки. Но винить её Антон не мог. Она и так держалась очень долго. И, конечно, вернётся, когда всё закончится. И они опять…

Размышления прервал заливистый храп соседа с нижней полки. Антон даже вздрогнул от неожиданности. Поглощённый своими мыслями, он совсем забыл, что едет не один в купе.

Улыбнулся и почувствовал, как отпускает напряжение, невидимой петлёй душившее последнее время. Он на пути к своей цели, у него есть задумка, следуя которой, ему не придется даже приближаться к Зоне, дома его ждёт любимая женщина, друг ведёт дела в компании, Сашка, наверняка, тоже получил неплохой урок и больше не станет досаждать своими подростковыми выходками…

И под аккомпанемент дребезга и свиста, раздававшихся с нижней полки, Антон почти сразу уснул.

Утром он проснулся от того, что его трясли за ногу.

– Гражданин, гражданин, просыпаемся! Приехали! Сдаём постель.

Грузная проводница перестала тормошить, лишь убедившись, что пассажир пришёл в себя, после чего пошла дальше по вагону, на разные лады повторяя одно и то же.

Усевшись, Антон протёр глаза, зевнул, посмотрел вниз, где располагался «певучий» сосед. Полка оказалась пуста, скрученный матрас лежал в углу.

Надо же!

Антон так крепко спал, несмотря на храп соседа, что не услышал, как тот собрался и ушёл. Вот что называется «переутомление». Хоть песни пой, хоть гопак пляши. Усмехнулся… и тут же испуганно принялся ощупывать пояс с деньгами.

Вроде на месте! Облегчённо выдохнул, но на всякий случай ещё и вынул часть наличных, проверил.

– Мужчина! Вам особое приглашение?! – проводница окинула недобрым взглядом.

– Всё-всё, выхожу. Две минуты!

– Если бы две минуты, – проворчала женщина и ушла.

Антон, воспользовавшись тем, что остался один, заново перевязал пояс и переоделся. Ему ещё предстоял неблизкий путь.

Сначала несколько часов трясся рейсовым автобусом. Выйдя на конечной, договорился с частником.

Водитель попался неразговорчивый. Сидя на заднем сиденье видавшей виды «Волги», Антон несколько раз ловил на себе его недобрые взгляды. Выяснять, в чём причина, не возникло ни малейшего желания, и за всю дорогу они не обмолвились ни словом. Лишь когда добрались до места, и Антон, рассчитываясь, дал больше, чем нужно, водитель угрюмо проговорил: «Нам чужого не надо», – скрупулезно отсчитал сдачу и уехал, продолжая бормотать себе что-то под нос.

Оставалось только пожать плечами и забыть, что Антон и сделал. Обустроившись в гостинице, он «выписал» щедрые чаевые администратору и попросил добыть для него необходимую информацию. Тот, не моргнув глазом, принял оплату и пообещал предоставить требуемое на следующее утро. Антона это вполне устраивало: дорога хоть и несильно вымотала, но, возможно, завтра ему придётся провести несколько переговоров, и он предпочитал быть отдохнувшим и собранным. Поэтому, кивнув, ушёл в номер, а в назначенный срок, администратор принёс распечатку с необходимой информацией, по-прежнему невозмутимо забрал обещанную награду и удалился.

Антон тщательно изучил сведения, после чего отправился выполнять, пожалуй, самую сложную и непредсказуемую часть своего плана.

На контрольно-пропускном пункте военной части его встретили не особо дружелюбно. Другого он, в общем-то, и не ожидал, поэтому не стушевался и вёл себя с изрядной долей наглости и напускной самоуверенности. К большому сожалению, дежурного офицера на посту не оказалось, а вынужденный потеть в бронежилете и каске рядовой пребывал в крайне дурном расположении духа. Тратить деньги, чтобы изменить его настроение, не хотелось: впереди и без того ожидались немалые расходы. Поэтому Антон, проигнорировав весьма живописное указание проваливать подальше, пока целы руки, ноги и, самое главное, голова, остался на месте, достал из кармана шоколадный батончик и принялся демонстративно уплетать его.

– Ну шо, неясно было сказано?..

Рядовой устало вздохнул, будто каждый день приходилось гонять вот таких непонятливых, причём не по одному, а целыми пачками, и приблизился.

Антон лишь улыбнулся и, выудив ещё один батончик, сказал:

– Дружище, расслабься. Я всё равно дождусь дежурного офицера. На вот лучше, угощайся.

– Хрен ли ты мне суешь? Я сейчас тебе этот батончик, знаешь, куда запихну?

– Это вряд ли.

– Чего?!

Но конфликт не получил дальнейшего развития, ибо из-за спины рядового раздался суровый голос:

– Лопухов! Что тут происходит?

Рядовой резко развернулся и вытянулся по стойке «смирно».

– Тут гражданский: пытался проникнуть на территорию части.

Усмехнувшись, Антон качнул головой:

– Ну, ты уж не заливай. Никуда я не пытался проникнуть. Иначе стал бы я тут с тобой лясы точить.

Дежурный офицер окинул его недобрым взглядом.

– С какой целью прибыли?

– Поговорить с полковником Сидоренко.

– Вам назначено?

– Нет.

– Без предварительной записи вы не сможете пройти.

– А как мне записаться?

– По телефону.

– Номер подскажете?

Вместо ответа лейтенант повернулся, чтобы уйти, но Антон остановил:

– Командир, подожди! Наверняка же есть способ договориться!

Лейтенант бросил косой взгляд на рядового, потом снова оценивающе оглядел Антона и после недолгих размышлений мотнул головой.

– Пошли, обсудим.

Проследовав за дежурным офицером, Антон мысленно готовился к торгу: не сомневался, что сумма за допуск к полковнику Сидоренко прозвучит немаленькая. Однако, когда они оказались за закрытой дверью, вместо цифр прозвучала просьба показать документы.

– Да, конечно, – Антон полез во внутренний карман.

Лейтенант уселся за небольшой, потёртый стол и внимательно изучил паспорт. Пытливым взглядом сравнил фото с оригиналом, потом откинулся на стуле, похлопал документом по раскрытой ладони и задумчиво произнёс:

– Значит, тебе нужно к Сидоренко?

– Да.

– С какой целью?

Рассказывать не хотелось, но Антон понимал, что этот «барьер», скорее всего, самый важный из всех, что потребуется преодолеть, выполняя план.

– Брат-подросток удрал в Зону. Хочу его вытащить.

– А чего же к сталкерам не подался?

– Привык доверять профессионалам, а не всякому сброду.

– И ты наивно полагаешь, что как только расскажешь об этом командиру части, тот прикажет бросить все дела и вытаскивать из Зоны какую-то малолетнюю шпану?

– Очень на это надеюсь.

– А я очень в этом сомневаюсь.

Лейтенант тянул время, словно ожидая чего-то. Антон догадывался, чего именно.

– Я умею находить нужные аргументы, – сказал он.

– Пока не особо заметно.

– Сколько?

Лейтенант распрямился на стуле и усмехнулся:

– Однако… – качнул головой. – После такого мне полагается в полицию тебя сдать.

– И кому от этого польза? Подаришь местным следакам «прибавку к зарплате», а сам с носом останешься? Не, дело твоё, конечно, но мне жизнь брата дорога, как своя собственная. А я свою жизнь ценю, если ты понимаешь, о чём я.

– Да чего уж тут не понять.

Лейтенант поскрёб подбородок.

– Ты где остановился?

– Гостиница «Астория», на улице…

– Я знаю, где «Астория», – перебил лейтенант. – В каком номере?

– Двести четырнадцатый.

– Жди там. Я попробую что-то придумать. Семья – это святое.

Протянул паспорт.

– Как долго, лейтенант? – спросил Антон, забирая документ. - Это же Зона.

– Жди!

На этом разговор закончился.

Шагая по улице, Антон размышлял о том, как ему быть: послушаться лейтенанта или всё же сваливать из гостиницы? Довериться или пытаться найти иные возможности поговорить с полковником?

Шестое чувство подсказывало, что надо оставаться. Проскользнуло во взгляде лейтенанта что-то такое… нет, не сочувствие, но как будто понимание… словно знакома ситуация…

Или, может, Антон всё это придумал, и ночью к нему вломится пара громил, обшмонают, и хорошо, если не убьют…

Только это ничего не меняет, вдруг понял Антон.

Он всё равно останется ждать.

Непонятно чего и как долго, но это необходимо. Потому что если получится, то это будет самый быстрый и безопасный способ вытащить Сашку из Зоны.

Вернулся в номер, включил телевизор и заказал еды.

Время потянулось нескончаемым вязким потоком. В голову начали лезть дурацкие мысли. Рисовались сценарии дальнейших событий, и один хуже другого.

Попытки прогонять их, как-то отвлекаться приносили лишь кратковременный результат.

За окном вечерело. Бесцельное переключение каналов настроение не поднимало. Взяв в руки сотовый, Антон хотел написать сообщение Рите, долго придумывал текст, с десяток раз начинал набирать и стирал, в итоге с досадой швырнул телефон в изножье кровати.

Ближе к ночи по подоконнику глухо застучали капли дождя, добавив свою ноту уныния в увертюру безысходности.

Ждать, ждать, ждать… Одна из худших пыток!

Антон постарался уснуть, но всё, что удалось, – подремать минут сорок. За это короткое время он только и успел увидеть сон, страшный в своей реалистичности. Грезилось, что Сашка шёл по Зоне, а следом за ним через дебри, сминая кустистую поросль мощным лапами, вышагивал мутант. Чёрное, с кроваво-красными глазами и свисающим из пасти темно-синим языком чудовище высилось над Сашкой на две головы. От одного взгляда на этого монстра хотелось вопить от ужаса и драпать без оглядки и угрызений совести. Но Сашка, выставив руку в сторону, шагал как ни в чём не бывало. Обходил стороной аномалии и не замечал надвигавшейся сзади опасности. Антон собрался крикнуть, предупредить, но горло пересохло. Сашка неуверенно оглянулся на его хрип, осмотрелся, но взгляд прошёл сквозь Антона. Никого не увидев, парнишка продолжил путь, а чудовище за его спиной изготовилось к прыжку. Бугристые мышцы напряглись, с оскаленной пасти капала слюна.

«Беги, беги, беги!» – беззвучные мольбы не приносили пользы.

Антон вдруг явственно почувствовал, что Сашка сейчас умрёт, а вместе с ним и он сам. Панический страх пробрал до костей.

– Да беги же, идиот! – истошно завопил в отчаянии.

Кажется, на этот раз Сашка услышал, вскинулся, начал оборачиваться, но слишком поздно: монстр прыгнул.

В бессмысленной попытке защитить парнишку Антон бросился вперёд. Из клыкастой пасти на него пахнуло гнилью. Он успел увидеть в блестящих кровавых зрачках своё отражение, подумать, что вот она – смерть, и... проснулся.

Диктор с экрана телевизора продолжал вещать о политике, перемежая пафосные речи рекламными отступлениями, за окном шумел дождь, ездили машины, и никаких монстров вокруг не наблюдалось.

Сон, засевший в памяти до мельчайших деталей, заставил задуматься о Сашке. До этого момента Антон намеренно гнал от себя мысли о нём, понимая, что воображение станет рисовать дикие картины. Что, собственно, и произошло. Конечно, таких монстров, как привиделся Антону, на самом деле не существовало даже в наполненной всякими чудесами Зоне. Но сон отражал реальное положение вещей: Сашка подвергался опасности каждую секунду. Ужасные существа, смертоносные ловушки, и, конечно, люди – самые худшие из всех мутантов и аномалий, имевшихся в Зоне.

Вздохнув, Антон сел на кровати. Накатывал очередной приступ отчаянной беспомощности. Но опыт борьбы с ними уже имелся. Приняв душ, Антон сделал себе горячий крепкий чай, достал из рюкзака карту и начал прорабатывать резервный план. Под утро он наконец уснул, в этот раз уже без сновидений.

Весь следующий день прошёл в томительном ожидании. Известий от ушлого лейтенанта не поступало, и Антону не оставалось ничего, кроме как мотаться по окрестностям, сидеть в кафе и размышлять. Созвонился с Виктором, узнал, как дела, но разговор занял не больше получаса: товарищу предстояла встреча с заказчиками, да и в принципе ничего нового не произошло. Антон рассказал, как пообщался с лейтенантом, и на всякий случай договорился о том, через сколько начинать беспокоиться, если вдруг не выйдет на связь.

В номер вернулся поздно вечером с тайной надеждой, что на ресепшене или в номере будет ждать послание, но, к его разочарованию, никаких известий не поступало. Благо, что после почти целого дня на свежем воздухе, заснул быстро и крепко.

Утром проснулся от визгливого звонка стационарного телефона.

– Да? – ответил Антон, протирая глаза .

– К вам идут! – негромко, но чётко проговорил знакомый администратор. Видимо, оповещение о нестандартных ситуациях входило в пакет оплаченных услуг наряду с добытой информацией. – Военные. Запасной выход в конце коридора открыт. Из номера направо, потом ещё раз направо. У вас минута. В десять вечера ждите в сквере у фонтана.

Первым порывом Антона после того, как в трубке раздались гудки, было схватить сумку и бежать, следуя полученным инструкциям. В голове сразу начал раскручиваться альтернативный план действий, разработанный накануне. Но потом он подумал, что паниковать повода нет. Ведь, по сути, именно визита военных он и ждал. Тогда зачем бежать? Другое дело, что подсознательно Антон предполагал, что к нему придёт один лейтенант, а не целая делегация. В любом случае, время оказалось упущено. В дверь постучали.

– Секунду.

Открыв, изобразил удивление.

На пороге стоял тот самый лейтенант, а с ним двое рядовых, одним из которых оказался Лопухов, не скрывавший довольной ухмылки.

– О, командир! Наконец-то! А то я уже заждался.

Лейтенант повернулся к подчинённым и приказал:

– Подождите здесь.

Сам зашёл в номер и закрыл за собой дверь.

– Полковник согласился на встречу.

– Отлично! – Антон почувствовал воодушевление.

– Погоди радоваться. Мне поручено убедиться, что ты…

– Платёжеспособен?

– Да, – в голосе лейтенанта прозвучали нотки смущения.

– Всё нормально, лейтенант. Наличных у меня немного, предпочитаю электронные переводы, – увидев разочарованную мину на лице военного, добавил:

– Давай так: с тобой мы сейчас рассчитаемся, а с твоим руководством я сам вопросы решу?

– Отличный вариант.

Антон достал из сумки давно приготовленную пачку банкнот и отдал лейтенанту. Тот оценивающе посмотрел, потом хмыкнул:

– С твоими возможностями мог бы быть более щедрым.

– Откуда тебе знать о моих возможностях?

В ответ получил лишь насмешливую улыбку. Потом догадался:

– Пробивали меня! Ясно. Вот зачем я тут торчал два дня.

– Конечно, пробивали. Ты же на территорию военной части собирался попасть. В наше время без этого нельзя. Так что с щедростью?

– Лейтенант, не наглей.

– Да вроде норм. Я как бы организовал тебе встречу с полковником.

– Разве? Я пока с ним не общался.

– Хорошо. Позже тогда договорим.

– Вот именно. А конвой зачем?

Военный пожал плечами:

– Командование приказало на случай твоего классического отношения к наличности. Для безопасности.

– Однако, – мотнул головой Антон. – Я так понимаю, встреча прямо сейчас?

– Угу.

– Дай мне пару минут, чтобы собраться.

– Две минуты!

Оставшись один, Антон быстро спрятал под одежду пояс с остальной наличностью, умылся, оделся, отправил SMS-сообщение Виктору и вышел.

– Мужики, только у меня предложение: давайте где-нибудь перекусим по пути? Я угощаю.

В итоге до части добрались на полчаса позже. Через КПП проехали без вопросов, и через несколько минут лейтенант оставил Антона у кабинета полковника, где секретарь – молодая, симпатичная девушка в звании сержанта – предложила присесть, подождать.

В кабинет пригласили лишь через час. Может быть из-за этой, вполне вероятно, преднамеренной задержки, когда секретарь сказала «заходите», Антона прошиб пот. Пришлось постараться незаметно вытереть ставшую влажной ладонь, прежде чем пожать руку полковнику.

– Итак, что вы хотели? – сразу приступил к делу хозяин кабинета.

– Знаю, что под вашим командованием находится подразделение специально обученных бойцов, которых в народе именуют военными сталкерами, также в вашем распоряжении имеются вертолеты, и в связи с этим я хотел просить вашей помощи в спасении своего младшего брата, – так же прямолинейно ответил Антон, который, не моргнув и глазом, смешал ложь и правду. – Ему пятнадцать лет, и он в Зоне.

– Если бы армия занималась спасением всех подростков, оказавшихся в Зоне, то мои люди не вылезали бы оттуда. К тому же не хочу нагнетать, но Зона такое место, где долго не живут, особенно безмозглые сопляки.

– В чём я уверен на сто процентов – Сашка ещё жив. Не могу объяснить. Просто знаю.

– Понимаю, – кивнул полковник. – Когда у меня брат умер, я сразу почувствовал. Мистика, но тем не менее.

Антон кивнул, не собираясь опровергать его идею, и спросил:

– Я могу говорить откровенно?

– Да, пожалуйста.

– У меня имеется определенная сумма денег, которой я готов выразить благодарность вам и вашим людям за риск и оперативность решения моего вопроса.

– Сумма?

Подобный подход импонировал. Никаких хождений вокруг да около.

Антон взял со стола лист бумаги, карандаш, написал, сколько готов заплатить, если выполнят его просьбу, и передал полковнику.

Тот внимательно изучил предложение. Потом нажал кнопку на телефоне:

– Танечка, пригласи ко мне Головко, а потом сделай нам кофе, – после посмотрел на Антона:

– Сейчас придёт командир моих спецов, расскажешь ему всё. Считай, что моей поддержкой ты заручился, но с ним будешь договариваться сам. А пока ждём, давай по коньячку.

– С удовольствием, – согласился Антон.

Улыбнулся и с облегчением вздохнул: его план работал. Теперь оставалось решить вопрос с «премией» спецназовцам, а потом дождаться, пока те сядут в вертолёт, доберутся до Александровского совхоза и вернутся уже вместе с Сашкой.

***

С территории части Антона не выпустили. Ненавязчиво предложили переночевать в пустующей казарме, питание за офицерским столом и даже выдали форму без знаков отличия «во избежание ненужных вопросов». В нагрузку выделили круглосуточного сопровождающего – рядового Лопухова. Всё это походило на некое подобие домашнего ареста. Зато Антон смог оценить армейскую кухню и удобство панцирной койки. Утешение слабое, но выбора ему всё равно не оставили. Пришлось изыскивать положительные моменты, чтобы не поддаться мрачным мыслям и настроению. В принципе ничего страшного не произошло. Номер в гостинице оплачен на неделю вперёд, вещи никуда не денутся. А этого времени наверняка должно хватить спецам на вылазку в Зону за Сашкой. Фото пацана Антон оставил полковнику и предался вынужденному безделью.

Лопухов собеседником оказался весьма посредственным, и первые сутки «ареста» Антон только и делал, что спал, ел, слушал музыку и читал книги на смартфоне. Пару раз созванивался с Виктором – обрисовать ситуацию и сказать, что она не изменилась.

Время тянулось и ничего не происходило.

Так прошли ещё сутки. Потом ещё одни.

Даже невероятное терпение, которым запасся Антон, начало давать сбой. В очередной раз приходилось ждать и зависеть от других. Нервное напряжение накапливалось и проявлялось в появившейся раздражительности. Бесило всё: и плохо написанный роман, и подтормаживающие приложения на смартфоне, и храп Лопухова, решившего, похоже, отоспаться на всю оставшуюся службу.

Но больше всего злило собственное бессилие и невозможность что-то предпринять. Отложив в сторону смартфон, Антон какое-то время лежал, уставившись в потолок. С десяток жирных мух кружили возле балок, перелетая с места на место. Подумалось, что сейчас он мало отличается от этих насекомых, бестолковых и бесполезных: прихлопнешь, и ничего не изменится.

Зажмурился и до боли стиснул кулаки. Потом снова посмотрел на потолок и громко позвал.

– Лопухов.

Звучное сопение на одной из соседних коек оставалось ровным и уверенным.

– Лопухов! – повысил голос Антон, но рядовой не просыпался.

Первый ботинок, не долетев, упал куда-то под койку. Зато следующий попал точно в цель.

– А?! Какого?! Твою!..

Рядовой подскочил, несколько секунд недоуменно смотрел на ботинок в своей руке, потом со злостью швырнул им в Антона:

– Ты совсем охренел?!

– Достал меня твой храп, Лопухов!

– Пошёл ты!

– Я бы и пошёл, только скажи куда?! Третий день тут маюсь. Тебе пофигу, ясное дело, солдат спит – служба идёт. Но мне – нет. Ты почему не узнал, что я тебя просил?

– Мне приказано тебя сопровождать, а не быть твоим слугой.

– Да причём тут «слуга»?! По-человечески тебя попросил, денег пообещал. В чём проблема-то? Если мне нельзя по части ходить, тебе-то можно! Всего-то и требовалось: пару вопросов задать и сказать мне, что ответили. Получил бы десять кусков.

– Да пошёл ты со своими деньгами! Оно мне надо, в глаза офицерам лезть? Я тебя не знаю, не знаю, почему приказано за тобой приглядывать. Может, ты диверсант какой, а меня потом под трибунал за твои «вопросы» и вшивые десять кусков.

Рядовой снова лёг и отвернулся. Антон, наоборот, приподнялся и с любопытством посмотрел на собеседника.

Что-то в голосе Лопухова заставило насторожиться. Не похож тот на человека, который просто так откажется от денег. Тем более ничего экстраординарного делать не просили: лишь выяснить, отправлена уже команда спасать Сашку или нет?

Захотелось подойти к Лопухову, схватить за грудки и как следует встряхнуть, чтобы выдал всё, как есть.

Но вместо этого Антон вернул голову на подушку и задумался. Его ситуация, сама по себе весьма непростая, из-за таких вот моментов, на первый взгляд вроде бы и незначительных, усложнялась ещё больше. Он решил продолжать играть роль эдакого простачка и понаблюдать.

На обеде он попробовал задавать вопросы офицерам, с которыми сидел за столом, но самым полезным из полученных ответов оказался совет «кушать кашу, чтобы быть здоровее», сопровождавшийся похлопыванием по спине.

Кашу он, конечно, съел, но такой подход его в корне не устраивал. Поэтому, улучив момент, когда Лопухова не оказалось рядом, Антон остановил вышедшего следом за ним из столовой солдата:

– Эй, стой.

– Чего надо?

– Где спецура живёт?

– Спецназ? Так они на полигоне со вчерашнего утра тренируются. И пробудут там до завтра.

– Ясно. А где полигон?

– Там, – рядовой указал рукой. – Около часа пешком. Но скоро туда машина с кухни поедет или...

– Понятно. Дальше сам, спасибо.

Теперь оставалось выбраться из части и найти полигон. Всё-таки три дня «ареста» в компании с Лопуховым не прошли зря. Когда рядовой не дрых, то с охотой делился различными армейскими историями: смешные случаи и происшествия, походы в самоволку, встречи с девчонками и драки с гражданскими. Антон всё время поддерживал беседы, рассказывая разные моменты из своей жизни. И хотя это общение не помогло подружиться, но определённые плюсы имело: теперь Антон знал, где можно перелезть через забор подальше от посторонних глаз.

Выбравшись из части незамеченным, Антон остановился и прикинул, куда ему идти. Направление известно, примерное расстояние – тоже. К тому же на полигоне должны стрелять, соответственно, можно будет сориентироваться по звуку.

Итак, три километра быстрым шагом – это примерно полчаса, рассчитал Антон и отправился в сторону, указанную рядовым.

Только вот ни через тридцать, ни через сорок и даже ни через пятьдесят минут полигон не обнаружился.

Вместо этого Антон оказался в лесу. Сначала подумал, что попал в посадки, окружавшие стрельбище, но когда деревья обступили со всех сторон, а бурелом стал гуще, он понял, что ошибся. Хотел вернуться, но потерял направление. И спустя четверть часа безрезультатного хождения Антон пришёл к выводу, что заблудился.

Постоял, огляделся.

– Ну отлично! Молодец! – иронично похвалил сам себя, и в этот момент в груди ёкнуло.

От давно забытого ощущения близкой опасности вдруг перехватило дыхание, а сердце на миг сбилось с ритма. Последний раз такое довелось испытать много лет назад, когда он из-за собственной глупости оказался в Зоне Отчуждения.

Только вот сейчас он не в Зоне! И даже не рядом!

Но ощущения…

Пальцы непроизвольно растопырились, рука пошла в сторону, занимая позицию «щуп». Антон принялся озираться и почти сразу замер: в паре метров справа в воздух медленно поднимались жухлые листья, плавно закручиваясь в спираль.

Такого просто не могло быть. Аномалия вне Зоны?! Антон даже покачал головой, словно отрицая увиденное, и продолжал стоять, почти парализованный страхом. А смерч из листьев тем временем набирал силу. Достиг полутора метров в высоту и столько же в диаметре.

– Ложись, дебил!

Голос сзади заставил вздрогнуть и вырвал из оцепенения.

– Ложись, твою мать! Ложись, если сдохнуть не хочешь!

Антон бросился на землю, и в следующую секунду раздался громкий треск. Тугая воздушная волна прошла над головой, заставив вжаться в землю ещё сильнее.

Где-то вверху снова затрещало, посыпались сломанные сучки и ветки. Пришлось прикрыть голову. Но почти сразу чья-то сильная рука схватила за воротник, рывком поставила на ноги и куда-то потащила.

Антон спотыкался о корни, но тянувший его вооруженный парень, похожий на большой оживший куст, не позволял упасть.

«Снайпер. В камуфляже», – отметил Антон.

Ощущение нереальности происходящего вытеснило другие мысли.

Парень отпустил, лишь когда они оказались в небольшом овраге.

– Ты зачем на линию огня вылез, дятел? – принялся костерить его снайпер. – Ты кто такой? Что вообще делаешь на полигоне? Кто старший?

– Какой полигон? – не понял Антон. После шока голова туго соображала.

– Придурок, стрельбы идут вовсю! Как тебя сюда занесло?!

Слова доходили плохо.

В голове засело только: аномалия, опасность, снайпер... Зона?!

Зона здесь?! Это сейчас гораздо важнее, чем учения, чем…

– Эй! – военный встряхнул Антона. – Очнись, чудила!

– Тут аномалия! Мужик, откуда тут аномалия?!

Он приподнялся, выискивая взглядом разрядившуюся аномалию.

– Сядь! – дёрнул его обратно парень. – Долбаные сталкеры!

Схватив Антона за куртку, опять потянул за собой.

Высвободиться из захвата не составило труда – боец не ожидал сопротивления.

– Слышь, придурок, я по-хорошему хочу! Так что не дёргайся!

– Сам ты придурок! – огрызнулся пришедший в себя Антон. – Ты не слышишь!? Здесь аномалия! Аномалия вне зоны! Об этом надо сообщить…

– Хреновый из тебя сталкер.

– Я не сталкер!

– Оно и видно. Это всего лишь два артефакта вступили в реакцию, когда ты задел мою ловушку. Всё? Успокоился? Теперь идём, или я свяжу тебя и потащу волоком. Давай за мной и не отставай!

Бежать пришлось достаточно долго. И всё это время приходилось бороться со своими инстинктами, которые заставляли сбавить темп, выставить вперёд руку... Требовалось постоянно напоминать себе, что здесь не Зона и что несколько минут назад его накрыла волной вовсе не аномалия. Но рубашка всё равно вымокла насквозь к тому времени, когда снайпер привёл его в расположение своего взвода, где командовал невысокий, суровый капитан.

– Товарищ капитан, разрешите?

– Да, что там... Ты кого привёл, Фанта? – спросил командир у снайпера.

– В душе не знаю! – искренне ответил боец. – С вашего разрешения: вы сами тут разбирайтесь, а я поищу новую позицию, пока есть время. Этот дятел «спалил» мою ловушку и меня заодно.

– Давай, – кивнул капитан и повернулся к Антону:

– Ты кто такой и что здесь делаешь? – в голосе капитана звучали ледяные нотки, не предвещающие ничего хорошего.

– Вы командир роты спецназа? – сразу перешёл в наступление Антон.

– Допустим, – спокойно сказал капитан. – Только я всё ещё жду ответа на свой вопрос.

Антон огляделся, словно демонстрируя, что солдат у полевого телефона здесь лишний, но капитан и бровью не повёл.

– Понимаете, я и есть тот клиент, на которого вы работаете.

– Я работаю на клиента? – неподдельно удивился капитан, и его брови смешно задрались кверху.

– Ну не вы один, а ваша рота, – слегка смутился Антон.

– Ты психический, что ли? – брезгливо спросил капитан и позвал бойца, стоящего неподалёку: – Федоренко!

– Это я деньги заплатил, чтобы вы моего брата вытащили из Зоны! – быстро выпалил Антон, опасаясь, что его сейчас просто выставят и он ничего так и не сможет узнать.

– Федоренко, отставить! – рявкнул капитан и положил Антону руку на плечо. – Что ты сказал?

– Деньги я заплатил, – растерянно повторил Антон, уже понимая, что происходящее совсем не укладывается в ту картину мира, которую он себе успел нарисовать. – За брата. Чтобы вы его из Зоны…

Капитан некоторое время его разглядывал с непонятным выражением на лице, затем вытряхнул из пачки сигарету, закурил, сделал пару затяжек, протянул пачку Антону:

– Ты всерьёз думаешь, что армейский спецназ можно купить, как сметану на рынке? – спросил он, убирая пачку после того, как Антон покачал головой. – Кому ты заплатил?

– Ну так командиру вашему, полковнику Сидо…

– А теперь тихо, – оборвал его капитан. – Зачем же так кричать? И что конкретно тебе было обещано?

Пока Антон рассказывал, капитан лишь помаргивал глазами, словно изо всех сил пытался сдержать смех, но, дождавшись конца рассказа, абсолютно серьёзно сказал:

– Нет, парень, никакого приказа мы не получали. И в рейд не ходили. В Зону вообще не так просто зайти группе, и это редко решается на уровне командира полка. Езжай обратно, иди к полковнику, а если не пустят, пообещай пожаловаться военному прокурору. Сразу время для тебя найдут. Только меня ты не видел и со мной не говорил.

– Но как же так? – растерянно спросил Антон. – Он же обещал… Я, получается, столько времени потерял… зря!

Возмущение, обида и страх от того, что Сашка всё это время ждал его в Зоне напрасно, захлестнули с головой. Антон сгорбился и, чтобы не выдать себя, крепко сжал кулаки.

Капитан смотрел вроде бы сочувственно, но в глазах его угадывалась насмешка.

– Федоренко! – крикнул командир. – Бери машину, вези нашего гостя в полк. Заблудился солдатик. Молодой ещё совсем. И никаких вопросов к нему, понял? Отвезёшь и – сразу назад. Пятнадцать минут тебе на всё.

Всю дорогу до части слова капитана не выходили из головы. Что же получается, за Сашкой никого ещё не посылали? Но ведь почти неделя прошла! Неужели это так трудно? И ему ничего не говорили. Тупо держали в казарме под присмотром. Но с какой-то целью?

На въезде в часть пришлось немного постоять: у пассажиров, подъехавшего чуть раньше, большого чёрного внедорожника с наглухо затонированными стёклами, очень долго проверяли документы. Со своего места Антон видел, как из машины выходили размяться высокие крепкие парни с короткими стрижками и отлично развитой мускулатурой. На первый взгляд - профессионалы. Может, какое-то спецподразделение. Или, как вариант, чэвэкашники, а проще говоря - наёмники. Но однозначно неместные, иначе бы проехали КПП быстрее.

Почему-то от их пытливых взглядов, будто просвечивающих рентгеном машину, где сидел Антон, хотелось спрятаться и не показываться. Что, собственно, он и сделал.

Когда документы проверили, внедорожник со спецами медленно тронулся вперёд. Машину с Антоном пропустили без малейших проволочек, что лишний раз доказывало: профи на внедорожнике всё-таки не местные.

Тут пришло в голову, что, возможно, Сидоренко решил не рисковать своими людьми и пригласил со стороны. Да! Точно! Теперь всё стало понятно. Поэтому и задержка такая произошла, и не говорили ничего – ждали этих парней. Настроение заметно улучшилось. Вырвался вздох облегчения.

Водитель остановил машину возле проходившего мимо сослуживца и о чём-то спросил.

Антон не слушал разговор, а смотрел через заднее стекло на внедорожник. Тот направлялся прямо к казарме, где обитали они с Лопуховым. Видимо, чтобы получить сведения из первых рук, то бишь у него. А он сидел в машине!

– Эй, дружище, – позвал Антон водителя. – Давай, я здесь выйду.

– Приказано в штаб отвезти, – ответил тот и вернулся к разговору с приятелем.

Досадливо цыкнув, Антон снова оглянулся.

Затонированная машина уже остановилась возле казармы.

От того, что произошло дальше, Антона будто током ударило.

Пассажиры выбрались из внедорожника. Настороженно осмотрелись. Двое вытащили из салона автоматы, другие двое приготовили пистолеты, характерными движениями проверили наличие патронов в патронниках, а потом спокойно и уверенно вошли в казарму. Причём оружия не убрал ни один.

– Что, вашу мать, происходит? – едва слышно произнёс Антон.

Такое впечатление, что чёрный внедорожник с командой перекаченных молодцев приехал не к нему… а за ним!

В памяти всплыло описание автомобиля похитителей Сашки: фургон с тонированными стёклами… Что ж… этот здоровый внедорожник вполне можно принять за фургон.

И как-то в один момент в голове сложилась совершенно иная мозаика, чем раньше. Появилось другое объяснение тому, зачем его держали в казарме и почему не отправляли никого за Сашкой.

В задумчивости бросил ещё один взгляд на внедорожник и увидел, что наёмники – Антон решил, что это наиболее правдоподобная из версий – уже вышли из казармы, остановились и вдруг, как в дурном фильме ужасов, все вместе повернулись и посмотрели в его сторону.

Страх пронзил от маковки до копчика, заставил резко сползти вниз и пихнуть ногой спинку водительского сиденья.

– Поехали уже, хватит лясы точить! Доложу полковнику, что у вас времени навалом, он быстро организует вам его нехватку!

Его угрозы сработали. Вскоре, скрипнув тормозами, машина остановилась возле штаба. Водитель заглушил двигатель, вышел, открыл дверь Антону и велел:

– Выходи.

Антон на всякий случай посмотрел назад, но его казарма скрывалась за другими постройками. Только что-то подсказывало: чёрный джип уже ехал сюда.

– Чего замер? – одёрнул его водитель. – Пошли!

Может, укол страха, пронзивший Антона, когда взгляды наёмников устремились на него, поспособствовал, может, очередной всплеск адреналина, но буквально уже в следующую секунду он уже знал, что ему делать.

– Да иду, иду, – проворчал Антон, выбираясь из машины.

Сдерживая нервозность, он заставил себя зайти в здание спокойно, ровным шагом, но едва за идущим следом водителем закрылась дверь, развернулся и ударил солдата головой в лицо, а потом коленом в пах.

Когда тот, взвыв от боли, скрючился на полу, Антон склонился над ним, отобрал ключи от машины, проговорил: «Прости, дружище! У меня не было другого выхода!» – и выбежал наружу.

***

«Что за фигня творится? Что вообще происходит?!» – терзался Антон, направляясь к КПП и пытаясь успокоить колотящееся сердце. Постоянно бросал взгляды в зеркала заднего вида, каждую секунду ожидая в них блеска фар чёрного внедорожника.

Но удача решила принять его сторону, и погони не наблюдалось.

Оставался вопрос: как проехать через ворота? Не вышибать же их с разгона, что, скорее всего, и не получится. Антон нервно закусил нижнюю губу. Что же делать? Что придумать?

Ему доводилось бывать в сложных ситуациях: много лет назад в Зоне, да и потом, ведя свой бизнес. Но почти всегда в такие моменты кто-то был рядом: Мякиш, Виктор… Люди, на которых он мог положиться, готовые прикрыть в случае, если ситуация вдруг выйдет из-под контроля. В этот раз он один. Как тогда, в здании заброшенного депо, рядом с Полем чудес, когда...

Непонятно, какие ассоциации сработали в сознании, но Антон вдруг понял, что совершает ошибку, направляясь к КПП: ведь туда преследователи поедут в первую очередь. Он резко затормозил. Страх тут же запротестовал – надо двигаться! Движение – жизнь! Но куда?! Бездумно ездить среди казарм?

Воображение нарисовало, как он кружит по укрытой вечерними сумерками территории военной части в безуспешных попытках найти выход из ловушки, но чёрный джип нагоняет его, рыча мощным двигателем, толкает в задний бампер, нависает мрачной, поблёскивающей глыбой.

Внутри нарастало отчаяние. Во рту пересохло. Антон снова посмотрел по зеркалам и случайно увидел своё отражение: ни дать ни взять – загнанный в угол зверь, напуганный, дрожащий, с затравленным взглядом.

Забытое ощущение.

Именно так он чувствовал себя в своё первое посещение Зоны Отчуждения.

Вдруг нахлынули воспоминания: плен, психованные фанатики, жуткие убийства, мерзкие мутанты… Последние события всколыхнули память. Удивительно, но это помогло слегка прийти в себя.

Но не успело волнение немного отступить, как в зеркалах отразился свет фар. Различить в сгущающейся темноте, что за машина едет, Антон не мог, но чутьё подсказывало, что это тот самый внедорожник. И пульс снова подскочил.

Едва сдержав порыв вдавить педаль газа в пол, Антон неспешно тронулся с места и свернул на небольшую аллею. И только когда она закончилась – где-то возле плаца, прибавил скорость.

Небольшая фора у него имелась: парни на внедорожнике сначала проверят КПП и только потом, поняв, что деваться беглецу некуда, начнут неспешно прочесывать ближайшую округу. Но как использовать эту фору? Спрятаться можно, но надолго ли? Оставался вариант выбраться из части тем же способом, что и днём. Правда, придётся блуждать впотьмах, не зная местности и рискуя снова оказаться под обстрелом. Перспектива тоже так себе, но более привлекательная, чем близкое знакомство с «крепышами» из внедорожника.

Сориентировавшись, где находится, Антон повернул в нужную сторону. Что же, если другого выхода нет, он снова перелезет через забор и…

Эхо донесло рокот дизельного двигателя, заставив вздрогнуть. Озираясь по сторонам, Антон чуть сбросил скорость, опустил стекло и вслушался. Звук приближался. Наверное, он недооценил расторопность и сообразительность незнакомцев. Борясь с паникой, начал искать укрытие. Но поблизости не оказалось ничего подходящего.

Как он ни сопротивлялся, но безысходность завладела им и лишила воли. Похоже, то, что он недавно представлял, превращалось в реальность. Нога сама нажала на тормоз. Машина остановилась возле трансформаторной будки.

Антон взялся за ручку двери, собираясь выйти. Он не тешил себя надеждой, что справится с парнями, но решил сделать выполнение их задачи, какой бы она ни была, максимально трудной.

– Ну что, Сашка, устроим махач? – пробормотал он, понимая, что все полученные им удары и ранения отразятся на подростке.

Едва он поставил ногу на асфальт, старательно очищая разум от лишних мыслей и готовясь к драке, как с другой стороны будки промчался внедорожник, направляясь в ту же сторону, куда до этого ехал сам Антон.

Он сначала опешил, а потом решил ловить удачу за хвост без лишних размышлений: сразу прыгнул за руль и поехал прочь.

Когда справа увидел тёмные груды укрытой брезентом техники, сообразил, что оказался возле парка боевых машин. И тут его осенило: из части имелся ещё один выезд – через КТП! А там, насколько он знал, главное, чтобы документ имелся на технику, а уж кто ей управляет – дело десятое.

Надо пробовать! Других идей всё равно нет.

Когда он подъезжал к воротам контрольно-технического пункта, его сердце колотилось как бешеное.

Караульный неспешно вышел из «дежурки». Пока тот обходил машину, Антон внутренне собирался. Старался сбросить сковавшее напряжение, восстановить дыхание, чтобы голос не дрожал. Взгляд скользнул по тускло подсвеченной приборной панели.

«Какая же убогая машина, – мелькнула мысль. – Ей, наверное, лет тридцать, если не больше. Давно на свалку пора, а она всё ещё на ходу».

Только сейчас он услышал запах бензина и смазки, давно впитавшийся в обшивку салона; обратил внимание на отполированный до блеска чёрный пластик руля; почувствовал скол на рукояти переключения передач, в которую он вцепился так, что пальцы онемели…

Расслабил руку и медленно выдохнул.

Рядовой подошёл к нему и посмотрел с нескрываемым изумлением, вероятно, ожидая увидеть за рулём кого угодно, но только не Антона.

– Лопухов?! – изумление оказалось взаимным. – Ты чего тут делаешь-то?

С одной стороны, Антон обрадовался знакомому лицу, с другой, наладить дружеских отношений с парнем он так и не смог.

– Могу задать тот же вопрос. И вообще-то задам! Ты что здесь делаешь? И где взял машину?

– Уезжаю отсюда нахрен, – честно признался Антон.

– В смысле? – не понял Лопухов.

– В прямом. Командиры твои оказались… как бы помягче выразиться… Контрацептивами штопанными: деньги с меня взяли и кинули. Неделю обещаниями кормили и бабло сосали. Да что я тебе рассказываю, ты же со мной торчал всё это время и в курсе всего был. А может и в доле.

Взгляд Антона выражал всю досаду, презрение и обиду, какие он только смог изобразить, подавляя в себе тревогу и нервозность.

– Ни с кем я не в доле, – вспыхнул рядовой.

– Значит, пожадничали. Посчитали, что раз рядовой, то обойдёшься.

– Да мне и не надо!

– Не будь дураком! Что плохого в том, чтобы заработать денег. Только делать это надо честно, как я считаю. И не столь важно, рядовой ты или полковник. Согласен?

– Ну, наверное, – неуверенно ответил Лопухов и спохватился: – Так что ты тут делаешь?!

– Ты вроде не глухой. Я же сказал, уезжаю.

– Документы на выезд показывай.

– А зачем мне документы?

– В смысле? – рядовой опять выглядел обескураженным.

– Да в прямом! Машина мне нафиг не нужна. Мне только до трассы добраться и все.

– И?

– Ну и зачем мне документы?! Поехали со мной! Я у трассы выйду, а ты вернёшься в часть. Только уже богаче на штуку «зелени».

– Ты прикалываешься? – не поверил ушам Лопухов.

– Совершенно серьёзно. Всё, что тебе нужно, – прокатиться со мной, а потом вернуться обратно. Никто и не узнает. А если и узнает, что тебе грозит? Выговор? Максимум. Зато штука будет в кармане.

«Соглашайся, соглашайся, соглашайся!» – уговаривал мысленно Антон.

От волнения свело в животе. Кроме того, жутко хотелось посмотреть в зеркало заднего вида, но приходилось поддерживать зрительный контакт с рядовым. Хотя от мыслей, что внедорожник вот-вот пристроится сзади, пронзив салон светом фар, волосы на затылке начинали шевелиться. Антон и сам не понимал, отчего он так боится тех парней. Не факт, что они приехали за ним. Может быть, он просто всё это себе придумал. Но интуиция подсказывала, что нет, не придумал. Они здесь именно из-за него.

А Лопухов всё так же стоял в нерешительности. Явственно читалось, как внутри у него идёт борьба между жадностью и опасением схлопотать наказание.

Время уходило. Рядового требовалось подтолкнуть к каким-либо действиям.

– Ладно, давай так: чтобы утереть нос этим уродам, которые тянули из меня бабло за «просто так», ты получишь ровно столько же, сколько и они, – три тысячи.

– Пять! – сдался Лопухов.

Сделав вид, что задумался, Антон внутренне ликовал. Продолжая играть, качнул головой:

– Ушлый ты. Хорошо. Пять. Мне сейчас время дороже.

– Деньги вперёд!

– Ага, щаз! Ворота открывай!

– Погоди, напарника предупрежу.

Пока Лопухов бегал в «дежурку», Антон воспользовался моментом и оглянулся, высматривая возможных преследователей. Свет фар осветил ряды укрытой брезентом техники. Счёт пошёл на секунды.

– Давай, Лопухов, давай! – Антона начало трясти от волнения.

Наконец, рядовой появился из «дежурки» вместе с напарником. Они о чём-то перешёптывались.

Воровато оглядевшись, Лопухов подбежал к машине, скинул с плеча автомат и забрался на место пассажира.

– Ну что стоим, поехали! – он источал энтузиазм и нетерпение.

Второй рядовой начал открывать ворота.

В зеркала Антон увидел, что внедорожник показался из-за зданий и на приличной скорости двигался к КТП. Затаив дыхание, Антон врубил первую передачу и приготовился рвануть, выжимая из движка всё, что возможно.

Ворота расходились в стороны мучительно медленно.

Словно нарочно.

Рёв турбированного дизеля уже слышался вполне отчётливо. Ко всему прочему преследователи принялись сигналить.

Расстояние между створками стало больше метра, но всё ещё недостаточное, чтобы проехать.

– Да быстрей же, мать вашу! – одними губами произнёс Антон.

Адреналин устроил в крови небольшую бурю. Чувства обострились, время, и без того чрезвычайно медленное, словно совсем остановилось.

– Что там такое? – оглянулся Лопухов.

Его напарник тоже увидел внедорожник и испуганно вскинул голову. Широко раскрытыми глазами, в которых явственно читалось смятение, рядовой смотрел на приближавшийся сигналящий внедорожник. В нерешительности переводил взгляд с него на машину Антона и обратно…

Потом выражение его лица изменилось – он принял какое-то решение.

И начал закрывать ворота.

– Что за ерунда? – недоумевал Лопухов.

Вместо ответа Антон вдавил педаль газа в пол.

Рывка, на который он рассчитывал, не получилось. Древняя колымага, хотя и оказалась приёмистой, но скорость набирала весьма неспешно.

Створки ворот сходились.

И, как показалось, гораздо быстрее, чем открывались.

Прищурив глаза и вцепившись в руль, Антон не останавливался. Капот протиснулся в проём без проблем, но потом машину тряхнуло, металл заскрежетал о металл. С сухим щелчком и последовавшим затем звоном стекла отлетели зеркала.

– Эй! – завопил Лопухов. – Ты чего творишь?! Стой! Стой!

Но Антон его не слушал и продолжал давить на педаль.

Двигатель натужно гудел.

Антону казалось, что это его самого зажало створками, и он пытается высвободиться из холодной хватки крашеного металла, крепко вцепившегося, выворачивающего руки, бездушно рвущего мышцы и сухожилия. Хотелось закричать, но вдруг скрежет резко оборвался, и ускорение, вдавило в спинку сиденья.

Получилось! Победный вопль рвался наружу, но Антон сдержался и посмотрел в салонное зеркало заднего вида: ворота продолжали закрываться и сомкнулись прямо перед внедорожником, преградив путь. Тогда Антон захохотал.

– Ты совсем идиот?! – кричал Лопухов. – А ну стой! Останови машину, я сказал!

Но Антон продолжал выжимать из развалюхи всё, на что та была способна.

Это чудо, что ему удалось уйти. Мерзкое ощущение, что попал в какую-то невидимую и чрезвычайно липкую паутину, быстро свело на нет всю радость от успешного побега. Смеяться больше не хотелось. К тому же здравый смысл подсказывал, что у преследователей как минимум двукратное превосходство в скорости, и та минимальная фора, что опять появилась, скоро испарится, подобно куску льда на растопленной печи.

Дожидаться, пока сзади появится внедорожник, смысла не имело: когда это произойдет, возможности что-либо предпринять не останется. Действовать необходимо без промедления.

Вот только пока на пути виднелись лишь препятствия. И одно из них прямо сейчас вопило на соседнем сиденье.

– Ты скотина! Жми на тормоз! Останавливайся, сволочь!

Даже при слабом свете приборной панели в глазах Лопухова явственно читался страх. В подтверждение этому рядовой орал, как укушенный, и норовил схватиться за руль.

Посмотрев в зеркало и убедившись, что внедорожника ещё не видно, Антон резко нажал на тормоз.

Громогласного соседа бросило вперёд, он охнул, ударившись, и наконец заткнулся.

Двигатель остался тарахтеть на холостых. В тусклом желтоватом ближнем свете фар клубилась пыль. Не проронив ни слова, Антон вышел из машины, обошёл её, открыл дверцу пассажира, взял Лопухова за воротник и вытащил наружу.

Тот упал на четвереньки, потянув за собой автомат, загрохотавший о металлический порог и потом звякнувший об асфальт.

Промычав какое-то ругательство, рядовой попытался размахивать руками, стараясь достать обидчика.

От мощной затрещины голова Лопухова дёрнулась, кепка отлетела куда-то на обочину. Не отпуская его воротник, Антон ещё несколько раз ударил парня раскрытой ладонью, заставив притихнуть и защищать голову руками. Когда он забирал автомат, рядовой снова предпринял попытку сопротивления, которая закончилась сразу после того, как шея и одна рука оказались зажаты между ног Антона.

– Успокоился?

– Да, – просипел Лопухов.

– Отлично! Вставай и полезай в машину! Времени и так нет, – он отпустил парня и, посмотрев в сторону военной части, откуда вот-вот мог появиться внедорожник преследователей, вернулся на место водителя.

Рядовой поднялся, но продолжал стоять возле машины.

– Бегом! – рявкнул Антон. – У меня твой автомат, придурок!

Аргумент подействовал, и Лопухов забрался обратно, вид у него был жалкий.

– Не пыхти! Сам виноват, – сказал Антон, утапливая педаль газа. – Мы договорились, так выполняй обещание.

Рядовой насупленно молчал.

– Как доберёмся до города, получишь свои деньги. Помнишь ту тачку у КТП? Так вот она, а точнее её пассажиры – самая большая наша проблема. Потому что если они нас догонят, то денег и автомата тебе не видать, как своих ушей, а может и без самих ушей останешься. Поэтому мне и нужна твоя помощь.

Ответа не последовало.

В этот момент со стороны части показались два белых пятна света. Форе – конец. И опять отсчёт пошёл на секунды. Сердцебиение участилось.

– Слушай внимательно! Шанс удрать у нас есть, но не на этой тачке. Как только я остановлюсь, ты побежишь в посадки и как-нибудь привлечёшь их внимание. Я спрячусь на другой стороне дороги с автоматом. Не ссы! – добавил Антон, когда Лопухов слабо попытался возразить. – Убивать я никого не стану, пугану только. Когда они направятся к тебе, я заберу их тачку. Ты при первой же возможности беги вперёд, вдоль дороги и жди меня на обочине. Понял?

Лопухов молчал.

Пришлось наотмашь ударить его кулаком в грудь так, что тот вздрогнул.

– Понял?!

– Да! Да! Понял! – рядовой пыхтел, как паровоз, и мелко дрожал.

Свет фар мелькал сквозь деревья за ближайшим изгибом дороги.

Остановив машину на обочине, Антон пихнул Лопухова в плечо:

– Давай, двигай!

Тот вывалился из машины, сразу споткнулся обо что-то, чуть не упал, но удержался на ногах и побежал к деревьям.

– Не подведи, Лопухов, – пробормотал Антон.

Оставил военную колымагу, а сам перебежал через дорогу и залёг в низине. Хотя и не собирался ни в кого стрелять, но с предохранителя автомат снял и передёрнул затвор.

Укрытый темнотой, он, не поднимая головы, слушал приближающееся рычание дизельного двигателя, и через несколько секунд чёрный внедорожник заскрежетал шинами по гравию, останавливаясь возле армейской машины. Из окон в обе стороны тут же вытянулись лучи белого света от мощных фонариков.

Антон вжался в землю, скрываясь за небольшой кочкой.

Двигатель затих, щёлкнули замки дверей, и несколько человек вышли из внедорожника.

– Sehen sie etwas? – раздался в темноте негромкий голос.

– По-русски! Сколько раз повторять?! – зашипел другой.

– Он всё ещё думает, что девочек в баре снимает, которые ведутся на его «schnaps, schnaps und gehen in main Zimmer», – хохотнул третий.

– Хватит зубоскалить, – вновь осадил второй. – Идите искать!

– Да никуда он не денется, – отмахнулся первый уже на весьма неплохом русском.

«Нихрена себе! – изумился Антон, не ожидая услышать иностранную речь. – Кто же это такие?!»

Чувствовали себя преследователи самоуверенно. Что же, это только на руку!

Давай, Лопухов, не тяни!

Но со стороны посадок не раздавалось ни звука. И с каждой секундой, вероятность того, что рядовой дал дёру, всё больше обретала реальность.

«Вот гадёныш, неужто кинул?!» – промелькнула досадливая мысль.

– Эй! – раздался в следующий момент голос Лопухова.

– Наконец-то! – пробормотал Антон и сам собрался с духом.

– Эй! Он… он туда побежал…

Лучи фонарей мгновенно устремились в сторону посадок.

– Вижу его, – среагировал один из преследователей.

Антон приподнялся и увидел, как они сорвались с места и побежали к деревьям.

– Стоять!

– Слева обходи!

– Aufholen! Schneller!

Но чуть погодя из голосов преследователей исчезло веселье, и появилась злость. Вероятно, Лопухов, подстёгиваемый страхом, задал знатного стрекача.

– Чего зеваешь?!

– Не мешайся!..

– Сейчас в сторону полигона уйдёт!..

Потом игры и вовсе закончились.

– Хватит придуриваться! – крикнул старший. – Ян, пугни его!

Следом раздались сухие щелчки пистолетных выстрелов. Им вторил треск расщепляемого дерева и лопающейся коры.

– Отлично! Загоняй ко мне!

– Только не повреди объект!

Ещё выстрелы.

Преследователи охотились на Лопухова, как на дичь.

«Значит, не повреди объект», – мысленно отметил Антон, понимая, что речь шла именно о нём, а не о рядовом. Представил, что сейчас испытывал парень, по которому вели огонь, невольно передёрнул плечами и решил больше не тянуть время.

Посчитав, что преследователи уже достаточно увлечены погоней, он, стараясь двигаться как можно тише, направился к внедорожнику.

Затаив дыхание, Антон подкрадывался к машине. Во рту в который раз пересохло, слух обострился настолько, что шорох травы под ногами казался оглушающе громким, но при этом появился какой-то странный азарт. А фраза «не повреди объект» здорово разозлила.

Двери внедорожника оказались открыты, салон пуст. Значит, все четверо ушли на охоту.

Пригнувшись, посмотрел под машину: лучи фонарей мельтешили на другой стороне дороги возле посадок. Из Лопухова получилась отличная приманка, даже лучше, чем Антон рассчитывал. Он надеялся, что с парнем ничего не случится, но укол совести всё же ощутил. Кто мог предположить, что будут стрелять?!

Изо всех сил вынуждая себя двигаться не спеша, Антон подобрался к водительскому сиденью, протянул руку под рулевую колонку и принялся шарить. Ключа в замке зажигания не оказалось. Он воспринял это совершенно спокойно: по-другому и быть не могло, хотя и хотелось бы.

То ли воздух пошевелил волосы на затылке, то ли ухо уловило скрип камешка под резиновой подошвой, но Антон почувствовал, что рядом кто-то есть.

Резко развернулся в сторону движения, одновременно вскидывая автомат. Ствол едва не ткнулся в бородатую морду плечистого мужика – одного из тех, кого он видел на КПП, когда его везли в часть. Водителя внедорожника.

В руке тот держал пистолет, направленный Антону в лицо. Сердце ухнуло куда-то в пятки и, кажется, перестало биться. Страх снова разбудил воспоминания, а те в свою очередь придали решимости. Антон сам почувствовал, как меняется в лице, как исчезает волнение, будто отсечённое ледяным топором, как холод от этого самого топора мгновенно вливается в жилы и студит кровь.

– Патрон в стволе. Предохранитель снят. Режим очереди, – едва слышно, не узнавая собственный голос, проговорил Антон. – Приказа «не повреждать объект» у меня нет.

Напугать здоровяка он не рассчитывал. Но надеялся, что если тот профессионал, то не станет рисковать жизнью напрасно. Секунды превратились в бесконечность. Мысли сменяли одна другую.

Готов ли он – Антон – стрелять? Нажмёт ли на спусковой крючок? Сможет ли убить незнакомого человека, который пока не сделал ему ничего плохого?.. Скорее всего нет. Он не такой. Он не как эти парни, которые без раздумий открыли огонь по Лопухову. Кстати, а что с рядовым? Может, лежит сейчас под деревьями, с простреленной грудью или животом, корчащийся от боли, умирающий, истекающий кровью или уже мёртвый, с продырявленной головой?

Снова укол вины и… злость. Неожиданная, всепоглощающая, испепеляющая разум.

– Ствол на землю, тварь! – процедил сквозь зубы Антон.

Он буквально почувствовал, как от него в сторону незнакомца исходит волна дикой ненависти. Вероятно, тот тоже ощутил что-то, потому что почти сразу поднял пистолет дулом вверх, развёл руки в стороны, показывая, что подчиняется, и медленно опустил оружие на асфальт. А потом рывком бросился вперёд, нырнув под ствол автомата.

Чего-то подобного Антон и ожидал. Церемониться он не собирался. Если это те же, кто похитил Сашку, то у него к ним давние счеты. Он встретил противника жёстким ударом приклада в голову. Упёрся спиной в открытую дверцу и врезал ещё раз. Бородач кулем свалился под ноги.

Подавив в себе страстное желание добить, Антон присел и стал обшаривать его карманы в надежде, что тот всё-таки был водителем. В штанах ключа не нашёл. Поднатужившись, перевернул бородача на спину.

Продолжая поиски, прислушался: перекрикивания «загонщиков» смолкли, а значит, времени у него минимум. Словно в ответ на его мысли, внедорожник оказался под светом фонариков.

Пульс лупил словно от пробежки, дыхание участилось, а пальцы продолжали обыск. Наконец, искомое нашлось в нагрудном кармане куртки бородача. Антон достал ключ и сразу же перебрался к капоту, опёрся на локоть, прицелился и выстрелил между двумя из трех преследователей, которые уже находились метрах в пятнадцати от машины. Они разом распластались на земле и как по команде погасили фонарики.

– Не вставать! – крикнул Антон. – Шевельнётесь – пристрелю, ублюдки!

Он догадывался, что скорее всего перед ним слаженная команда, привыкшая работать согласовано. И оказался прав: двигаться те начали одновременно. Всех сразу на прицеле держать невозможно, следовательно, пока внимание Антона будет приковано к одному, двое других начнут его обходить.

Он выстрелил рядом с ближайшим. Тот ругнулся, когда в него полетели комья земли, и снова не по-русски.

Потом пришлось шугнуть второго. Третий уже начал выходить во фланг.

Отдавая себе отчет в том, что даже с двумя он не справится врукопашную, Антон всё равно не стрелял на поражение.

Он надеялся, что рядовой цел и невредим и выполняет их план, но на всякий случай крикнул:

– Лопухов! Лопухов, ты жив?!

Парень не отозвался.

– Суки.., – пробормотал Антон и выстрелил в ближайшего преследователя, краем глаза замечая, что двое других опять начали двигаться.

Пальнув ещё по разу в каждого, он обогнул открытую дверцу и запрыгнул на водительское сиденье. Дрожащими руками воткнул ключ в замок зажигания и повернул. Едва машина завелась, как преследователи перестали осторожничать и ринулись к ней.

Но Антон уже перевёл рукоять переключения передач в положение «Д» и вдавил педаль газа в пол.

Взревев, внедорожник сорвался с места и помчался вперёд с тем самым рывком, которого Антон напрасно ожидал от своей колымаги у ворот КТП. Двери захлопнулись по инерции. В зеркала заднего вида он увидел, как три человека, едва различимые в темноте, бежали за ним, словно в сцене из какого-то фильма. Блеснули несколько выстрелов, по кузову машины глухо стукнуло, заставив вжать голову в плечи.

– Чтоб вы сдохли, твари! – в голос заорал Антон.

Вдруг фары выхватили из темноты одинокую фигуру, выскочившую на освещённую обочину и размахивающую руками. От неожиданности, и всё ещё пребывая в страшном напряжении, Антон вскрикнул и резко дёрнул руль в сторону, едва не опрокинув внедорожник. С силой надавил педаль тормоза, чтобы не слететь с дороги, и резина заскрипела по асфальту.

Рука сразу потянулась к автомату, но потом пришло осознание того, кто попался ему навстречу.

– Лопухов! Лопухов, чтоб тебя!

Тот открыл дверь и ввалился на заднее сиденье. Антон сразу же снова помчался вперёд

– Цел? – почему-то появление рядового обрадовало почти так же, как и собственное спасение.

– В меня стреляли! – проговорил Лопухов, не вставая с сидений и пытаясь восстановить дыхание.

– Знаю! Я тоже их припугнул!

– В меня стреляли! – повторил парень, будто не веря самому себе . – Почему в меня стреляли?! Кто это такие?!

Вопрос, что называется, не в бровь, а в глаз. Если бы Антон знал! Но он пребывал в таком же неведении. Преследователи очень походили на каких-то наёмников. Хотя почему «каких-то»? Вполне себе «иностранных наёмников».

Ясности эта догадка не добавила, но натолкнула на другие, пока нечёткие и путаные, требующие спокойного и обстоятельного осмысления, мысли.

Тем временем Лопухов продолжал возмущаться:

– С тебя десять тысяч! Мы не договаривались, что в меня будут стрелять и что мы будем угонять тачки у каких-то бандюков!

– Лады!

– И верни мой автомат! – хотел воспользоваться моментом рядовой.

– Всему своё время.

Радость уступила место задумчивости. Антон гнал вперёд, напряжённо вглядываясь в темноту. У него уже созрел новый план.

Он остановился под деревьями недалеко от гостиницы «Астория», где снимал номер и в котором до сих пор должны были оставаться его вещи.

– Чего мы здесь делаем? – нервно спросил Лопухов. – Нам надо к банкомату, чтобы ты снял деньги.

– Как раз сейчас я собираюсь встретиться с человеком, который поможет решить наши проблемы, – о том, что у него все карты остались в казарме, Антон предусмотрительно умолчал.

– С кем?

– Много будешь знать, быстро состаришься.

– Ты обещал!

– Я помню, не гунди! Жди здесь, я сейчас вернусь.

Антон отстегнул у автомата магазин и вылез из машины.

Как он и надеялся, в гостинице заступил на смену Николай – администратор, который искал для Антона информацию и предупреждал его о приходе военных. Заглянув в фойе, он знаками позвал Николая за собой.

Когда тот вышел, Антон без тени смущения напрямую попросил его помочь продать угнанную машину, найти им с Лопуховым ночлег и подобрать нескольких сталкеров, готовых взяться за поиски Сашки.

С первыми двумя пунктами Николай пообещал помочь, но в помощи с третьим отказал, объяснив, что не связывается с придурками, шляющимися по Зоне. Однако пообещал свести со знающим, хотя и не очень надёжным, человеком, который занимался решением подобных вопросов.

Антон искренне поблагодарил его, и вскоре они с Лопуховым расположились в небольшой двухкомнатной квартире на первом этаже обычной кирпичной многоэтажки. А ещё часа через два посыльный от Николая принёс пакет с наличными и запиской, в которой было указано, с кем, где и когда нужно встретиться, чтобы обсудить наём сталкеров.

Внедорожник оказался достаточно ценным, а администратор на удивление честным, чтобы Антона изумила полученная за угнанную машину сумма.

– Держи свои деньги, – Антон отсчитал Лопухову причитающуюся ему долю.

– Магазин от «калаша» отдай, – проговорил тот, деловито засовывая пачки денег за пояс под куртку.

– Этого я пока сделать не могу. Более того, я снова одолжу у тебя автомат и верну после того, как схожу на встречу.

– Так не пойдёт! – возмутился рядовой. – Мы так не договаривались!

– Значит, договариваемся сейчас, – устало проговорил Антон. – Потому что я возьму автомат, хочешь ты этого или нет. И мы оба знаем, что я смогу это сделать. Поэтому хватит трепаться, давай сюда «калаш». После встречи отдам, и сможешь вернуться в часть.

– Нет, – упрямо повторил Лопухов.

– Мы это уже проходили, – Антон шагнул к рядовому.

Тот не отступил и быстро заговорил:

– У меня условие: я пойду с тобой. Я не могу тебе позволить потерять оружие.

– Как хочешь, только на встрече не смей даже рта раскрывать и делай так, как я тебе скажу. Ясно?

– Ясно, – кивнул Лопухов и протянул Антону автомат.

Глава 5

Поздним утром бар при гостинице пустовал. Бармен быстро сварил кофе и нарезал бутербродов, после чего ушёл на кухню жарить яичницу. Мякиш расположился за двухместным столиком. Прихлёбывая маленькими глоточками на удивление вкусный кофе, он задумчиво смотрел в окно.

Синяки и ссадины – «красочные» напоминания о событиях прошлого вечера – отзывались болью при каждом неосторожном движении. Как ни странно, но это не помешало хорошо выспаться. Поэтому чувствовал себя бодрым и отдохнувшим.

Однако на лице против воли проступала озабоченность. Не слишком обременительная поездка с целью оказать помощь другу получила неожиданное продолжение: прямо-таки в традициях давно оставленной работы.

Вот только письмо, отправленное в родное ведомство ещё ночью, вызвало неожиданно резкую отповедь. Ему почти в приказном тоне порекомендовали развлекаться пенсионными делами и не отвлекать серьёзную организацию параноидальным бредом. За этим ответом таилось нечто категорически неправильное: обычно так с бывшими сотрудниками не разговаривали.

Появление Кроки отвлекло от размышлений. Помахав Мякишу с улицы через окно, он вошёл в бар, прихватил со стойки меню и уселся напротив, внимательно разглядывая лицо вчерашнего собутыльника.

– Ты всё-таки вляпался, – констатировал он вместо приветствия. – Надо было тебя до гостиницы проводить.

– Пустяки, – отмахнулся Мякиш. – Встретил старых знакомых. Даже рад, что так получилось.

– Забухали до сноса крыши? – понимающе спросил Кроки.

– Типа того. Ну, чем порадуешь?

– Всё по плану, – бодро сказал сталкер. – Ломик уже выдвинулся на разведку. Привет тебе передавал. Шмотки и снаряга у него в машине. Место для прохода через периметр подберёт и отзвонится. Где твоё письмо?

– Вот, держи, – Мякиш протянул ему сложенный вчетверо листок бумаги и конверт. – Деньги возьми, я же их всё равно тратить собирался, а так хоть себе патронов дополнительный запас возьмёте. Не расстреляете, так Кроту оставите: вряд ли у него всё хорошо, если авария с домом действительно случилась.

– Умеешь убеждать, – со вздохом сказал Кроки, спрятав в карман и письмо, и конверт с деньгами. – Патронов много не бывает, а хороших патронов тем более.

– Сколько потребуется времени?

– Сложно сказать, это же…

– ...Зона, – закончил за него Мякиш. – Прекрасно понимаю. И всё-таки?

– Думаю, дня за четыре доберёмся, – пожал плечами сталкер. – Столько же на обратку.

– Отлично, – сказал Мякиш, допивая кофе. – Как раз успею кое-какие дела поделать.

– Откуда у тебя тут дела? – удивился Кроки. – Ты же только приехал.

– Да вот, появились внезапно, – не стал вдаваться в подробности Мякиш. – А что, кстати, за ребята, с которыми ты вчера поцапался?

– Мутная компания, – сморщил нос Кроки. – Сперва договаривались на обзорную экскурсию, а когда поинтересовался, зачем таким крепким парням почти туристический маршрут, объяснили, что бывшие военные, давно мечтают на Зону посмотреть. Ага, так я им и поверил.

– А дальше?

– А дальше условия начали меняться чуть ли не каждый день. То Чёрную падь им подавай, то Поле Чудес, а вчера – Александровский совхоз. Да побыстрей. Вот и пришлось объяснить, что здесь так дела не делаются. Пусть себе другого проводника поищут.

– И что, часто бывает, что люди просят отвести на Поле Чудес? – внутренне подобравшись, спросил Мякиш.

– Часто, – сказал Кроки, пожимая плечами. – Мы тогда столько шума там наделали, что слухи года два ещё ходили один чудней другого. Некоторое время вообще настоящее паломничество было. Начали болтать, что некоторым во сне являлся Кремень и рассказывал, где спрятаны сокровища. Люди же дураки – совсем думать разучились. Вот и полезли разные идиоты в опаснейшее место. Сколько их там осталось, не счесть.

– Во как? – удивился Мякиш.

– Мы с Ломиком, конечно, молчим, что имеем отношение ко всему этому шухеру, но богатеньких буратин не раз водили по краю Поля. Если платят хорошо, чего бы не заработать?

– А совхоз?

– Вот тут интересно, да, – сказал Кроки. – Это место знают сталкеры, но откуда интерес у посторонних людей - вообще непонятно. Нет ведь там ничего примечательного. Развалины да мутанты, как и везде. Да и постоянная смена интересов ихних… В общем, не понравились они мне, да и главный у них – Дэном назвался – слишком самоуверенный.

Почти бесшумно возле столика возник официант с двумя тарелками яичницы.

– Я на тебя тоже заказал, – сказал Мякиш, пододвигая тарелку к себе, – но если откажешься…

– Не откажусь, – Кроки открыл меню и добавил, обращаясь к официанту: – Любезнейший, принеси мне ещё вот этот салат и кофе.

– Латтэ, капучино, американо, по-турецки.., – зачастил было официант, но Кроки только слегка подтолкнул его в бок:

– Большую кружку.

Официант понятливо кивнул и через пару секунд уже скрылся на кухне.

– Что значит «слишком самоуверенный»? – спросил Мякиш, откидываясь на спинку стула и наблюдая, как сноровисто управляется с едой сталкер.

– Так ведёт себя босс-самодур в офисе, – промычал тот, набив рот яичницей. И прожевав, добавил: – Но он же не дурак, должен понимать, что тут не офис. Зоне всё равно, какая должность нарисована в твоих документах и сколько у тебя денег. А значит, этот деятель сам через периметр не полезет. Ну и какая же это экскурсия? Операция какая-то уже.

– Из тебя мог бы выйти неплохой аналитик, – улыбнулся Мякиш. – Значит, думаешь, группа на задании?

– Не знаю, – пожал плечами Кроки. – Когда у группы есть задание, она обычно не болтается две недели в призонье, регулярно меняя планы и куда-то всё время уезжая. А эти будто ждут что-то или кого-то.

– Может присматриваются?

– К чему?! Чего тут смотреть? Не знаю, в общем. Ха! Хочешь прикол?

– Давай.

– Поговаривают, что у них тачку тиснули.

– В смысле?

– Ну в прямом! Угнали. Они вначале по городу на здоровом черном джипе разъезжали, а потом у кореша моего «Ниву» покупали. Говорит: злые были, что моя тёща на диете, и ругались между собой, виноватого выбирали.

– Слушай, а есть тут кому заказать по этой компании сбор информации? Чтобы посмотрели за ними пару-тройку дней: где бывают, чем занимаются. А вечером сливали мне в почту. Деньги есть, оплата ежедневно.

– Если деньги есть, – хохотнул Кроки, засовывая в рот последний кусок яичницы, – то с этой стороны периметра возможно всё. Но зачем они тебе?

– Картину рисовать буду, – слабо улыбнулся Мякиш. – Поможешь организовать?

– Да не вопрос, братан, – сказал Кроки, вытирая руки о штаны и вытаскивая из кармана телефон. – Сейчас всё будет в лучшем виде!

Озадачив бригадира местных поставщиков информации и распрощавшись с Кроки, Мякиш нашёл магазинчик, торгующий средствами связи и всякой носимой электроникой, и провёл в нём около часа. Нужным Мякишу разнообразием товаров магазинчик не обладал, а его хозяин долго не мог понять, что капризному клиенту не нужна рация, способная «держать сигнал» на сотню метров рядом с «разрядником», или водонепроницаемый определитель координат с инерциальной системой навигации. Но в итоге Мякиш набрал полный пакет устройств и проводов, оставив хозяину магазинчика весьма приличную сумму.

Вернувшись в номер, он вывалил все купленное оборудование на стол, переоделся в спортивный костюм, включил телевизор и разложил перед собой целый набор инструментов: от скальпеля до паяльника. Осторожно перепаивая контакты, иногда поглядывал на экран, где главный герой фильма собирал из подручных материалов простую взрывчатку.

– Счастливчик, – вздохнул Мякиш, случайно капнув припоем на крохотную микросхему, – выучил пяток рецептов выживания и всё, никаких забот. А тут сиди, потей мозгами.

По комнате плыли клубы дыма от горящей канифоли, но, по счастью, технический прогресс ещё не добрался до местной гостиницы настолько, чтобы её кто-то потрудился оборудовать противопожарными датчиками. Время от времени Мякиш поднимался и кипятил воду в маленьком электрическом чайнике, собираясь попить чай, но потом забывал об этом, глядя на разложенные по столу полуразобранные устройства, и снова брался за паяльник. Он словно вернулся к работе, ставшей частью его настолько же, насколько и постоянные мечты о счастливой жизни на пенсии.

Итогом многочасовой вивисекции раций, радиоприёмников, плееров, дешёвых кнопочных телефонов и электронных часов стал десяток бесформенных разнокалиберных предметов, больше всего напоминающих коробки спичек или сигаретные пачки, обмотанные толстым слоем изоленты.

– На футуристический дизайн не тянет, – прокомментировал Мякиш вслух, скептически оглядывая результаты своего труда, – но несколько дней проработает.

Он взял один из предметов побольше и два поменьше, и как был в спортивном костюме, так и спустился в бар.

У барной стойки стояла небольшая очередь, часть столиков оказалась занята, но в целом бар всё ещё выглядел пустовато. Мякиш прошёл вдоль свободной части стойки, небрежно похлопывая по ней снизу, забрал меню и двинулся в самый дальний угол заведения. По дороге он неловко зацепил один из столиков и едва успел поймать стоявшую на нём деревянную вазу с пластиковыми цветами. Аккуратно поставил её на место и пошёл дальше, устроившись в самом дальнем от барной стойки углу.

Развернул меню и вставил в ухо крохотный беспроводной наушник. Чувствительный микрофон выдал множество шумов, невнятное бормотание и гулкий удар стакана о стойку. Мякиш поморщился и несколькими касаниями по сенсору, торчащему между витками изоленты на блоке размером с сигаретную пачку, отфильтровал ненужные звуки и подстроил максимальное усиление чужого разговора.

– И знаешь, сколько он мне заплатил за весь груз? Знаешь? – неожиданно чётко раздалось в наушнике.

Мякиш бросил взгляд в сторону барной стойки и сразу определил хозяина голоса: это был бородатый лысый коротышка в клетчатой рубахе и коричневых штанах, сидевший метрах в трёх от микрофона. Стальное жало, хорошо закреплённое на микрофоне и забитое в дерево столешницы ловким ударом снизу, надёжно держало устройство и заодно передавало даже минимальную вибрацию.

– Я ночь провёл в сарае, вокруг которого бродил кровохлёб, – приглушённым голосом, в котором отчётливо звучала злоба, сказал коротышка своему собеседнику, сидевшему к Мякишу спиной, и осмотрел зал, словно проверяя, что его никто не может слышать. – А он мне, знаешь, что сказал? Тебе, говорит, даже стрелять не пришлось. Не за что платить!

Мякиш касанием сенсора изменил настройки фильтра и услышал, как переговариваются и гремят посудой повара за тонкой стенкой, отделяющей зал от кухни. А потом неожиданно вклинился плаксивый женский голос:

– Пожалуйста, давай уедем отсюда! Это страшное место, и мне кажется, что здесь нас ждёт нечто совершенно ужасное!

– Ну что ты, что ты, – отвечал успокаивающе густой мужской баритон. – Я обещаю: ещё одна ходка, и мы будем сказочно богаты! У меня же с молодости нычка одна припрятана, найти вот только надо…

Мякиш растерянно повертел головой в поисках парочки, но никого не обнаружил и задумчиво уставился на потолок. Если его система прослушки, собранная буквально «на коленке», сумела поймать, отфильтровать и усилить разговор из номера этажом выше, возможно, ему следовало бы подумать о карьере электронщика.

Тем временем за столик, у которого Мякиш задерживался, поправляя вазу, уселась компания из трёх человек. Несколько нажатий на сенсор, и в наушнике зазвучали их голоса, причём настолько отчётливо, что удалось уловить тяжёлое астматическое дыхание одного из них и лёгкую шепелявость другого.

Удовлетворённо покивав самому себе, Мякиш поднялся и направился к выходу. Коробочку, обмотанную изолентой, он на ходу сунул за штору, где в углу подоконника стояла точка доступа беспроводного интернета. Заметив ещё при первом посещении, каким слоем пыли покрыт роутер, он справедливо рассудил, что в этот угол даже уборщица с тряпкой забредает нечасто, не говоря уже про технического специалиста, способного заинтересоваться посторонним предметом в изоленте.

Вернувшись в номер, Мякиш запустил на смартфоне программу, отправил пару SMS-сообщений, немного подождал и принялся осторожно отлаживать систему с помощью множества программных настроек. Уже минут через пять он последовательно прослушал, и нытика у барной стойки, и компанию за столиком, и парочку, которая – судя по звукам – уже предалась любовным утехам. Теперь можно спокойно размещать микрофоны и приёмники сигнала где угодно, прослушивая любой из них с помощью смартфона хоть на другой стороне планеты.

А вскоре поступил и первый долгожданный звонок.

– Интересующие Вас люди, – на удивление хорошо поставленным голосом сообщил информатор, – заказали на вечер столик в ресторане «Предельная доза».

– Мне надо попасть в этот ресторан в течение дня и получить доступ к столику. Буквально на минуту.

– Это возможно устроить, – вежливо сказала трубка. – Сто пятьдесят.

– Без проблем, – легко согласился Мякиш. – Когда?

– Перезвоню, – ответил информатор и отключился.

И Мякиш принялся одеваться.

В ход пошёл уже порядком позабытый, но прекрасно когда-то отработанный образ. Из чемодана появился светло-коричневый вельветовый пиджак, лишь самую капельку великоватый, чтобы не стеснять движений, широкие бесформенные штаны ещё более светлого коричневого оттенка, мягкие парусиновые туфли в крупную серую клетку, рубаха с коротким рукавом в легкомысленный жёлтый цветочек и покрытый светло-серым затейливым узором шёлковый шейный платок. Вскоре мешковатая и вся какая-то мятая нелепая фигура принялась бродить по комнате. Мякиш придирчиво смотрел на себя в зеркало, слегка подгибая колени, чтобы добиться шаркающей походки. А уж когда из всё того же чемодана была исторгнута коричневая шляпа, образ художника Мякишева вышел настолько завершённым, что губы невольно растянулись в довольной улыбке.

В этот момент раздался звонок:

– Вы знаете адрес нашего ресторана?

К удивлению Мякиша официант «Предельной дозы», которого ему выделили в провожатые, не проявил ни малейшего интереса к возне странного посетителя с зарезервированным на ужин столиком. Стоял и смотрел в сторону со скучающим видом, словно толпы шпионов, устанавливающих прослушивающую аппаратуру, успели надоесть ему до чёртиков.

Быстро закончив монтаж опорного приёмопередатчика, Мякиш ловко сунул в карман жилетки официанта крупную купюру.

Сделав ещё несколько звонков и закончив все запланированные дела, он вдруг оказался предоставленным самому себе. Мякиш в странном смятении бродил по городку, не зная толком, чем себя занять. Дневные хлопоты незаметно отодвинули на задний план изначальную цель приезда сюда.

Занявшись привычной работой, он на какое-то время словно покинул текущую реальность, в которой числился отставником и пенсионером. Однако же настало время вспомнить, что любая специализированная активность, ещё относительно недавно всячески одобряемая родным ведомством, теперь, с точки зрения государства, выглядела совершенно незаконной. Даже поездка с целью помочь другу просвечивала множеством криминальных моментов, начиная от организации и финансирования преступной группы для проникновения на запрещённую территорию и заканчивая намерением утаить от властей имеющуюся на этот счёт информацию.

Стоило как следует обдумать последствия своих действий, ведь за него уже никто впрягаться не станет, и, если военные или представители органов правопорядка его арестуют, всё может закончиться весьма и весьма печально.

С другой стороны, каждый поступок Мякиша не имел ничего общего со спонтанной эмоциональной реакцией, даже если и мог показаться таковой стороннему наблюдателю. Вся внутренняя суть, весь жизненный опыт определяли логику его действий даже в том случае, когда решение принималось быстро. И задавая самому себе вопрос: «Можно ли как-то иначе?», – раз за разом твёрдо отвечал: «Нет».

И к тому моменту, когда пришло время идти в «Предельную дозу», он избавился от последних сомнений, успокоился, собрался и приготовился к любому неожиданному развитию событий.

Ещё днём, немного поразмыслив, Мякиш отказался от идеи расположиться в одном обеденном зале с подозрительной компанией, которую собирался прослушивать. Если среди них имелись действительно серьёзные спецы, прибывшие сюда по какому-то заданию, они могли заинтересоваться нелепым мужичком в мятых штанах, которому надавали по шее и велели убираться из города и который, соответственно, должен был облегчённо вздыхать в удаляющемся поезде, а не сидеть снова в ресторане по соседству.

По счастью, почти напротив ресторана работала кальянная, где Мякиш арендовал кабинку возле окна. Правда, быстро выяснилось, что курили там не только и не столько кальяны, но и это оказалось ему на руку: чем меньше любопытных глаз будет видеть его перемещения, тем лучше.

Мягкое кресло, окно с односторонней прозрачностью, чтобы курильщика не разглядели с улицы, толстая перегородка, надёжно отделявшая кабинку от общего зала, и хороший кальян создавали идеальное место для предстоящей работы. Мякиш удовлетворённо поцокал языком и расположился с максимальным комфортом.

Окна «Предельной дозы» светились через улицу. Но Мякиш прекрасно помнил планировку зала и понимал, что интересующая его компания видна не будет, поэтому, вставив в ухо наушник, он погрузился в кресло, затянулся сладким дымом кальяна и прикрыл глаза.

Всю жизнь он занимался поиском случайных фактов, неочевидных логических последовательностей в хаотичном потоке информации, выявляя хорошо замаскированную деятельность чужой разведки. И вот, некая странная случайность вывела бывшего оперативника прямиком на людей, засветившихся некогда связями со структурой, которая имела все признаки чужой разведывательной сети. Разумеется, это не означало, что человек, чьи отпечатки пальцев Мякиш накануне просил проверить, носил в кармане удостоверение импортного шпиона. Объект мог вообще не подозревать, чем на самом деле занимается, выполняя абсолютно невинные, со своей точки зрения, задания. А мог оказаться матёрым разведчиком, непонятно что вынюхивающим в этом, забытом всеми богами, краю. Как раз эти нюансы Мякиш планировал выяснить с помощью своей примитивной прослушки. Но почему вышло так, что дороги Мякиша и подозрительной компании вообще пересеклись, оставалось тревожно неясным.

В наушнике невнятно забубнили голоса, послышались глухие постукивания и скрип стульев, кто-то буркнул что-то по-немецки.

– Ян, мы договаривались. Пока мы здесь, говорим только по-русски, – раздался глубокий мужской голос.

– Да, кэп, – ответил ему другой с хрипотцой.

Оба говорили по-русски правильно и без акцента, но тренированное ухо Мякиша уловило излишнюю правильность, характерную для хорошо обученных людей, говорящих на неродном языке.

– И не называй меня кэпом. Я – Денис. Можешь звать меня «Дэн», это вполне нормально здесь проходит.

– Прости, Дэн, я забылся.

Мякиш криво усмехнулся. Подслушанный короткий диалог рассказал намного больше, чем сводка по хозяину отпечатка пальца, и позволил окончательно утвердиться в подозрениях.

– Что за новая информация? – спросил Дэн. – Почему нельзя было обсудить по телефону?

– Мы нашли людей, что вчера вступали с объектом в контакт, – ответил новый голос.

– Микола, ну что за канцелярщина, – Дэн снова проявлял недовольство. – Если говорили, то где и о чём? Что вообще за люди?

– Представились вольными охотниками и сказали, что нашли мужика, подходящего под наше описание, – невозмутимо ответил Микола. – А ещё добавили, что мужик этот необычный. Во время разговора тот вдруг дёрнулся и схватился за щеку, на которой сама собой появилась кровоточащая рана, будто резанули чем. Мужик выругался, но ещё через пару минут рана затянулась, не оставив и следа.

Мякиш вздрогнул и прижал пальцем наушник, боясь пропустить хоть слово.

Сразу вспомнились слова осведомителя, что не так давно найденные генералы, считавшиеся пропавшими, говорили, что Лёха Сенников связан «цепью судьбы» с кем-то по прозвищу Феникс. И что тот досаждает, нанося себе и тем самым Лёхе всякие незначительные увечья и раны.

Услышанное слегка шокировало, подтверждая самую худшую версию. До этого момента Мякиш таил надежду, что история генералов всего лишь байка свихнувшихся вояк, слишком долго бродивших по Зоне. Но подсознательно догадывался, что надежда его напрасна. К тому же теперь вся ситуация в целом становилась вполне логичной: раз чужая разведка не просто болталась в призонье, а охотилась на Лёху Сенникова, он – Мякиш, просто обязан был здесь появиться для справедливого баланса сил.

– Похоже действительно наш! – оживился Дэн. – Упускать нельзя!

– Только они денег запросили, – продолжал Микола.

– Кто бы сомневался! Договорился о встрече?

– Конечно.

– И когда?

– Через час.

– Это замечательно, – удовлетворенно протянул Дэн. – Ещё и поужинать успеем.

Мякиш сцепил пальцы в замок, стараясь унять сердцебиение. Решение требовалось принимать быстро и безошибочно. Силовую поддержку он не получит, даже если немедленно свяжется с кем надо и даст честное благородное слово. В одиночку же продолжать слежку с выходом за пределы ресторана просто опасно: вряд ли люди, нелегально выполняющие задание в чужой стране, станут церемониться с каким-то художником, если заметят. Но соблазн получить разом всю необходимую информацию о Лёхе и, возможно, в считанные дни закончить дело был слишком велик. В голове немедленно нарисовалась перспектива быстро найти приятеля и любыми правдами и неправдами вытащить из Зоны, а потом и увезти домой. И в одно мгновение это желание пересилило все опасения. Тем более что в следующий миг Дэн спросил:

– А где у нас свиданка, кстати?

– Кварталах в пяти отсюда, на пустыре за старой водокачкой.

– Предусмотрительно, – по интонации показалось, что Дэн улыбается.

Мякиш его понимал: он и сам выбрал водокачку одним из ориентиров при разведке окрестностей. Он прекрасно помнил пустырь с обломками кирпичных стен старого здания – отличное место для короткой бесшумной операции по нейтрализации. И будь сейчас возможность получить силовую поддержку, вопрос с подозрительной компанией решился бы на раз-два. Но поддержку взять неоткуда, поэтому Мякиш расплатился за кальян и выскользнул на улицу в надвигавшиеся сумерки.

К развалинам на пустыре он успел засветло и тщательно осмотрел покрытые трещинами огрызки кирпичных стен, заросли репейника и ржавую арматуру с кусками бетона, наваленную беспорядочной кучей. Всё это время в наушнике продолжался бубнёж, но больше ничего интересного для Мякиша не прозвучало. Лишь однажды кто-то начал говорить, что после поимки одного симбионта придётся искать где-то и второго, но Мякиш напрасно навострил слух: Дэн цыкнул на товарища, и беседа вновь вернулась к кулинарным изыскам ресторанной кухни и обсуждению того, насколько отвратительно здешнее курево.

Место себе Мякиш облюбовал рядом с кирпичной стеной, чтобы в случае чего спрятаться или отойти вдоль пустыря по зарослям бурьяна под её прикрытием. Соблазн расположиться внутри развалин под остатками крыши, где полно закоулков и даже старой мебели, он сразу подавил. Если подозрительная компания станет проверять окрестности, начнёт она это делать именно с помещений, а оттуда бесшумно сбежать уже не получится.

У него оставалось ещё несколько самодельных прослушек, и он разместил четыре штуки в грудах мусора так, чтобы перекрыть ими как можно большую площадь пустыря. Всё, что нужно, – информация, которую бы он успел использовать раньше чужой разведки.

Мякиш огляделся. Вокруг ни души, и даже на улице, часть которой просматривалась с пустыря, ни малейшего движения. Подступающие сумерки словно медленно растворяли в себе городские кварталы, укрывая их не только от глаз, но и от ушей. Откуда-то издалека доносилась едва слышимая грохочущая музыка, которая лишь подчеркивала тяжёлую ватную тишину.

Пахло пылью и травой.

Всё это Мякиш подмечал, не особо отвлекаясь от подслушивания, но вскоре голоса в наушнике смолкли, оставив лишь едва слышный шум. Из этого Мякиш заключил, что вскоре пустырь навестят первые гости. И не ошибся.

Правда, колоритная троица в камуфляжных костюмах на компанию из ресторана не походила совсем. Один имел весьма аккуратную черную бороду и явно страдал от излишнего веса, второй оказался на голову выше компаньонов, а третий, словно усредняя внешность товарищей, выглядел одновременно маленьким и худым. Они остановились как раз рядом с одним из микрофонов, и бородатый, тяжело отдуваясь, сказал:

– Найдите себе места для засады. Только не вместе, чтобы друг другу обзор не закрывать. Базарить буду я. Если вдруг чё начнут дурить, валите сразу, а я залягу.

– Что-то боязно, – ответил ему высокий. – Может, уйдём, пока не поздно, а? Мы ведь уже поимели бабла, зачем ещё судьбу за хвост дёргать? Давай просто сдадим им мутанта, а они пусть сами что-то нам предложат?

Несмотря на сумерки, Мякиш отлично видел потенциальных информаторов из своего укрытия. Прекрасно читая язык тела, он понимал, что вся троица изрядно напугана, но желание сорвать куш пересиливало страх.

– Хватит уже эту хрень разводить! – обозлился бородатый. – Решили ведь! Значит всё! По местам!

Увидев, как высокий засеменил прямо в сторону его укрытия, Мякиш шёпотом чертыхнулся и попятился на четвереньках подальше за стену, к заросшей высокой травой ямке. Мешковатые брюки задирались, под них лезли колючие стебли, шляпа сползла на мокрый от пота лоб, рубашка промокла и прилипла к спине. Завершив, наконец, манёвр, Мякиш неподвижно замер, стараясь дышать через раз.

Если высокий болван спрячется здесь же, придётся его глушить.

Вскоре звуки шагов по мусору за стеной дали понять, что тот ищет место для засады внутри развалин. Мякиш с облегчением вздохнул, с опаской посмотрел на пустой оконный проем метрах в пяти позади, откуда отчётливо доносились звуки какой-то деятельности, и снова пополз вперёд, на прежнюю позицию.

Бородатый стоял на прежнем месте и жадно курил, буквально высасывая сигарету частыми затяжками в попытке справиться со своим страхом. Это только подтвердило догадку Мякиша о том, кто перед ним.

«Вольные охотники»… Ага! Щаз!

Скорее уж «мародёры обыкновенные». Из породы ублюдков, что паслись на границе Зоны, не рискуя соваться далеко вглубь. Шмонали сталкеров, мало чего боялись и обладали весьма развитой интуицией на неприятности.

Размышляя о том, каким образом Лёха Сенников мог попасть в лапы к этим перцам, Мякиш проморгал появление «ресторанной» компании. Когда из оконного проема за спиной послышалась приглушённая возня, Мякиш опасливо обернулся. А когда снова посмотрел на бородатого, рядом с тем уже стояли двое одинакового роста, подтянутые и уже одним своим видом вызывающие самые неприятные предчувствия.

– Приветствую вольных охотников, – с улыбкой сказал один из них, и Мякиш сразу узнал голос Дэна.

Наушник идеально передавал все оттенки интонаций говорившего.

«Интересно, почему их только двое? Где остальные?» – подумал Мякиш, ожидавший увидеть, помимо главаря, ещё двух или трёх человек.

– И тебе всего, – ответил бородатый. – Давай без ненужных подробностей: если деньги при вас, готов передать информацию. Если денег нет, говори, когда и куда принесёшь. Другого разговора у нас не будет.

– А что так? – удивился Дэн. – Вдруг у нас найдутся не менее интересные предложения?

– Я ухожу, – сказал бородатый, поднимая руку. – Мне показалось, что вы серьёзные люди, а не балаболы. Наверное, ошибся.

– Кому сигналишь, придурок? – ласково спросил его Дэн. – Вот этим что ли?

За стенкой от Мякиша послышался грохот, слабый стон и тяжёлые шаги. Мякиш прижался к тёплому кирпичу стен, но отползать в траву не стал. И через несколько секунд в поле зрения появился крепкий мужчина, волокущий за ворот высокого мародёра, что буквально пару минут назад спрятался в руинах. Правая рука мародёра безжизненно болталась.

Осознав, что в точности угадал действия чужой разведки, Мякиш буквально облился холодным потом: всего один неверный шаг отделял его от полного провала.

С другой стороны ещё один человек тащил карикатурно сопротивляющегося третьего мародёра.

– Это ведь все твои люди? – с усмешкой спросил Дэн, приставляя к голове бородатого пистолет. – Рекомендую не затягивать и всё рассказывать. Тогда мы вас сразу же и отпустим.

– Ты не выстрелишь, – прошипел бородатый. – Тут через три минуты соберётся столько народу, что…

Дэн ткнул его пистолетным стволом в глаз и бородатый скорчился, схватившись руками за лицо.

– За три минуты мы успеем дойти до центра этого вонючего городка, только ты этого уже не увидишь. Рассказывай.

– Говорил же я! – завопил вдруг высокий. – Надо было просто сразу им отдать!

Конвоир сильно ударил его по шее, и тот повалился на землю. Словно подчёркивая презрение к «вольным охотникам», рядом бросили и отнятый у мародёра автомат.

– Не вздумай ничего говорить, они тогда сразу нас постреляют, – с яростью рявкнул бородатый и, прикрывая травмированный глаз ладонью, поднял голову, чтобы посмотреть на Дэна. – Отпусти нас. Заплати, как договаривались. И я сразу сдам мутанта.

– Крепкий орешек, – удивился Дэн, накручивая на пистолетный ствол глушитель. – А ну, парни, тащи всех придурков вон туда, чтобы подальше от дороги. А то и правда, услышит вдруг кто.

Высокий истерично разрыдался, но его схватили за шиворот и потащили вглубь пустыря. Дэн качнул головой, и его спутник резко ударил бородатого кулаком в ухо. Удар оказался такой силы, что крупного мародёра бросило навзничь, точно пластиковую куклу. Мякиш даже поёжился, представив себе, каково попасть под такую «раздачу». Но бородатый оказался крепким не только духом, но и телом. Уже через пару секунд он заворочался и начал подниматься на ноги. Правда, ему тут же заломили руку за спину и потащили вслед за остальными мародёрами. Последнее, что услышал разочарованный Мякиш:

– Мужики, ничего не говорите!

Вскоре вся разношёрстная компания удалилась от разбросанных микрофонов. Чуть ли не кусая кулаки от желания узнать продолжение разговора, Мякиш лишь тянул шею, чтобы хоть что-то увидеть: вылезти сейчас из своего укрытия – смерти подобно. Не любитель применять оружие без крайней необходимости, он впервые пожалел, что не взял с собой наградной пистолет. Очевидно, что из мародёров сейчас вытрясут всю информацию, а потом просто поубивают. И что тогда делать?

Несмотря на сумерки и приличное расстояние, Мякиш видел, что всем мародёрам заклеили рты и начали избивать. В полном отчаянии Мякиш уже собрался сбежать с пустыря и, прикинувшись случайным свидетелем, позвать на помощь. Огляделся, проверяя путь к отступлению, но приглушённый хлопок и тусклая вспышка в той стороне, где издевались над мародёрами, остановили. Если Дэн перешёл к убийствам, даже самая скорая подмога найдёт здесь лишь трупы.

В общем-то на мародёров Мякишу было плевать. Для него они находились где-то на уровне диких животных, которые, если их не отстреливать, расплодятся и перережут весь скот в округе. Его интересовала информация. Поэтому он, не меняя позиции, приступил к плану «Б»: продолжил наблюдение и надеялся, что один из людей Дэна отобьётся от «стада». Тогда из него можно будет добыть информацию, которую сейчас выбивали из мародёров. Мякиш приготовился к ожиданию.

Тем неожиданней стало появление Дэна и двух его людей на прежнем месте.

– Автоматы мы заберём, – сказал Дэн, поднимая оружие мародёров и передавая их одному из спутников, – а вы тут заканчивайте. Одного жадные друганы уже застрелили, а двое других должны так друг друга покалечить в пьяной драке, чтобы к утру годились только на удобрения.

– Всё сделаем, босс.

– Я же говорил – Денис. Или Дэн. Забудь все остальные варианты. Ещё не хватало нам внимания местной контрразведки из-за случайного слова.

– Прости, Дэн, вырвалось. Хотя многие местные любят, когда их зовут боссами.

– Мы в отель. Будем собираться. Как закончите, присоединяйтесь, и сразу поедем за мутантом.

– Долго не задержимся.

Дэн и один из его людей, несущий на плече два автомата, двинулись в сторону дороги, а третий повернулся и пошёл обратно, где его товарищ продолжал методично пинать кого-то из мародёров.

Мякиш вынул из уха бесполезный наушник и сунул его в карман. Судьба неожиданно предоставила ему шанс. Тяжёлый и крайне сомнительный, но всё-таки вполне реальный. Годы у него уже не те, чтобы спарринговать с молодыми здоровыми бугаями, но на другой чаше незримых весов лежала судьба Лёхи, простого армейского капитана Сенникова, которого чужая разведка собралась зачем-то натурально взять в плен. И позволить такой несправедливости свершиться Мякиш просто не мог.

Пошарив в мусоре под ногами, он вытащил из грязи тяжёлую арматурину и, примерившись, зажал один её конец в кулаке так, чтобы она легла вдоль внутренней стороны предплечья. На хитроумные планы всё равно времени не осталось.

Когда мятая и грязная фигура поднялась внезапно прямо из травы, оба здоровяка прекратили пинать неподвижные тела в изорванном, окровавленном камуфляже и в замешательстве уставились на неожиданного свидетеля.

– Мужики, – развязным тоном сказал Мякиш, с трудом удерживая равновесие, – давайте выпьем. Бабло есть. За пузырём сгоняю.

Он громко икнул и вопросительно уставился на того крепыша, что стоял ближе. Труп с развороченной головой и корчащиеся тела под ногами его явно не интересовали.

– А вот и убийца «вольных охотников» пожаловал, – осклабился тот, что стоял ближе.

– Вы чё, мужики? – оскорбился Мякиш. – Я же выпить предлагаю! Какой «убийца»?! Вы чё ваще тут делаете?

– Иди сюда, мой милый друг, – ласково сказал крепыш, делая шаг навстречу Мякишу и пряча правую руку за спиной.

– Погоди! – набычился Мякиш и обвинительно выставил вперёд указательный палец. – Ты педик что-ли? Не подходи тогда, а то обоим рожи начищу!

Оба здоровяка засмеялись не предвещающим ничего хорошего смехом.

– Ой-ой, двое одного не боятся, – протянул Мякиш, презрительно кривя губы. – Ну и валите в жопу, пид.. ик... сы!

Едва не упав, он гордо развернулся на одной ноге и зашагал прочь, успев, правда, прижать арматурину к телу так, чтобы её не увидели со стороны.

Услышав сзади приближающиеся шаги, Мякиш с трудом подавил желание резко обернуться, продолжил имитировать пьяного и начал мысленно вести счет.

Семнадцать.

Ровно столько шагов, по его прикидкам, понадобится противнику, чтобы выйти на расстояние удара.

Один… два… Три…

Каждый гулкий удар ботинка по земле отдавался где-то внутри похоронным звоном, приближая настоящего безжалостного хищника к своей жертве.

Четыре… пять… шесть… семь…

Казалось, что под гипнотизирующим взглядом убийцы спина буквально заледенела. И Мякишу стоило напрячь все силы и волю, чтобы степенно удаляться нетвёрдой походкой, а не бежать сломя голову в животном ужасе.

Восемь… девять…

Рифлёный металлический прут сантиметровой толщины, зажатый в руке, казался слишком лёгким, почти невесомым, не добавляющим уверенности, а скорее наоборот…

Десять… одиннадцать…

На тринадцатом шаге Мякишу показалось, что противник находится прямо за спиной.

«Что, если я ошибся?!» – кольнула предательская мысль.

Сумерки могли помешать правильно оценить расстояние, или долгое отсутствие практики сыграло роль.

Четырнадцать… Пятнадцать…

Напряжение достигло своего пика, и Мякиш не выдержал. Нырком ушёл вправо, одновременно приседая и разворачиваясь к противнику.

Как оказалось – вовремя.

Здоровяк уже нависал сверху всей своей тушей, а в руке его тускло блестело узкое стальное лезвие. Продолжая двигаться по инерции, Мякиш завалился набок, но в последний момент извернулся и ударил что есть силы здоровяка арматуриной по ноге чуть выше среза ботинка. Нож как раз описал дугу там, где только что находилась спина Мякиша. Нападавший качнулся вперёд, теряя равновесие, и в этот момент тяжёлая арматура подбила ему опорную ногу, и здоровяк рухнул.

Мякиш мгновенно перехватил свое оружие и, не особо целясь, со всей силы врезал им по лежащему противнику. Удар пришёлся на грудную клетку, здоровяк слабо хрюкнул и вцепился обеими руками в железный прут. Несколько раз безуспешно попытавшись вырвать арматурину, Мякиш проворно поднялся и сделал несколько шагов в сторону, готовясь встретить второго противника. По счастью, у того в руках не оказалось пистолета, и бежал он на помощь приятелю, вооруженный лишь кулаками.

Бросив короткий взгляд в сторону поверженного врага, чтобы не прозевать повторную атаку, Мякиш с удивлением отметил, что тот пускает ртом красные пузыри и поэтому вряд ли сможет напасть со спины. Удача продолжала улыбаться отставному пенсионеру превосходными белозубыми протезами.

Второй противник не бросился сразу в атаку, а замедлил шаг, разглядывая Мякиша.

– Мужик, а ты чего домой не уехал? – спросил противник, и в этот момент Мякиш опознал в нём одного из тех, кто избивал его накануне.

– А передумал, – совершенно нормальным голосом, уже не прикидываясь пьяным, ответил он, так же откровенно разглядывая нападавшего и пытаясь угадать, с какого удара новый противник начнёт атаку, чтобы постараться сразу же закончить бой.

– Непростой ты мужик, – резюмировал противник и в конце фразы неожиданно сделал мощный выпад вперёд, точно фехтовальщик, пытающийся пронзить противника насквозь. Только вместо укола рапирой, он бил ногой, почти садясь на продольный шпагат.

Ожидавший чего-то подобного, Мякиш успел развернуться в последний момент, пропуская выпад в считанных сантиметрах от тела, охнул и отпрыгнул в сторону. Ему снова повезло, ведь попади он под такой удар, не спасли бы ни его умение ставить скользящие блоки, ни броня накачанного пресса. А противник как ни в чём не бывало вернулся в стойку, с которой начал атаку, и, насмешливо улыбаясь, снова сделал шаг в сторону Мякиша.

– Так что тебе от нас надо? – спросил он, неторопливо покачиваясь с ноги на ногу, точно боксёр на ринге. – Зачем ты покалечил моего друга?

Мякиш лихорадочно соображал, пытаясь вспомнить, что же такое знакомое почудилось ему и в манере двигаться, и в технике исполнения длинного прямого удара ногой. И вдруг вспомнил.

– Не люблю педиков, – проинформировал он противника. – Тут вам не Европа, у нас не любить их не возбраняется.

– Ты через минуту будешь лежать на земле без ушей, с выколотыми глазами и вырезанным языком, – улыбаясь, сказал крепыш. – И всё мне будешь рассказывать. До последней своей привычки. Да ещё и просить будешь, чтобы я тебя выслушал.

– Как же я буду просить с вырезанным языком? – удивился Мякиш. – Тупеете, господа шпионы. Хреново вас теперь готовят в седьмом отделе Бэ-Эн-Гэ.

Противник отпрянул, на лице появилась гримаса, точно он увидел змею, но Мякиш, ожидавший такой реакции, уже прыгнул вперёд, сокращая дистанцию, и сразу же, лишь нога коснулась земли, снова оттолкнулся, нанося в прыжке восходящий удар снизу вверх и целясь в голень. Противник тоже оказался не промах и смягчил последствия удара, дёрнувшись назад и в сторону.

– Так ты из контрразведки? – спросил он, продолжая отступать и морщась от боли. – Мы здесь просто туристами и ничего более, остынь, давай поговорим.

Мякиш снова рванулся вперёд и провёл серию ударов руками и ногами, стараясь ошеломить и дезориентировать противника, пока тот пытался отвлечь внимание разговорами. Ни один из ударов не достиг цели: крепыш ловко подставлял ладони и предплечья, продолжая отступать. Тяжело дыша, Мякиш остановился.

– А что же, подмоги у тебя нет? – спросил противник, снова начиная улыбаться. – И здоровье уже не то, что прежде? Тогда теперь моя очередь.

Он сделал шаг вперёд и заработал кулаками, демонстрируя неплохие боксёрские навыки. Прикрыв голову руками, Мякиш длинным шагом назад разорвал дистанцию и тут же нанёс противнику удар ногой в голову. Он не любил высокие удары и давно забыл, когда последний раз пугал таким образом забывшегося боксёра, поэтому вместо сокрушительного нокаута лишь сбил в сторону руку противника, но этого хватило, чтобы тот пришёл в замешательство и отступил.

Боль в растянутых связках ноги заставила Мякиша охнуть. Он неуклюже отшатнулся назад и встал, сгорбившись пережидая тянущую боль под коленкой и в паху.

– Что это было? – неожиданно заржал противник. – Дедуля, ты хоть понимаешь, во что вляпался? Я-то уж подумал, что к нам серьёзного парня послали.

– Было бы чем думать, – спокойно парировал Мякиш и резко повернулся корпусом, прикрывая локтём солнечное сплетение.

Он почти не сомневался, что сейчас снова последует мощный прямой удар ногой и действуя на упреждение, обрушил локоть на голеностопный сустав атакующего. Слабо вскрикнув, противник повалился в траву, а Мякиш отёр лицо рукавом и, тяжело дыша, пошёл по кругу, стараясь зайти к нему со спины. Но поверженный враг не желал сдаваться и всё время поворачивался к нему лицом, сидя на земле и готовясь бить обеими ногами. Он больше не улыбался.

Понимая, что каждая потерянная секунда работает на врага, Мякиш тяжело вздохнул, огляделся и поднял с земли половинку кирпича.

– Это подло, – задыхаясь от боли, прошипел противник и принялся интенсивно растирать ногу, чтобы поскорее встать и продолжить бой.

– Что? – не веря своим ушам, поразился Мякиш. – А убить человека лишь за то, что он просил денег за информацию, благородно? Сколько лет живу, столько лет вашей европейской наглости поражаюсь. Сами всегда по уши в кровище и дерьмище, но пальцем в другого потыкать – это святое.

– Я в отличие от тебя, никогда…

Половинка кирпича, брошенная крепкой рукой, попала крепышу в голову и лишила Мякиша возможности узнать о личных принципах хладнокровного убийцы.

Быстро осуществив сбор трофеев, Мякиш стал обладателем двух бумажников, набитых мелкими купюрами, и пистолетом с тремя запасными магазинами.

– Хорошо, что с тебя дело началось, – он заканчивал обшаривать карманы первого из поверженных противников. – А это что такое? Ух ты. Глушитель! А вот документиков при себе нет. И это прокол, господа шпионы. Не принято у нас без документов-то.

Выпотрошив бумажники и побросав их тут же, чтобы общая сцена первому встречному показалась обычным грабежом, Мякиш убрал пистолет в карман и занялся мародёрами.

Бородатому прострелили голову, а у щуплого, наверное, вообще не осталось ни одной целой кости. Пульс у несчастного нащупать не удалось.

Зато высокий умудрился относительно легко отделаться, и едва пальцы Мякиша коснулись шеи мародёра, тот резко дёрнулся, взвизгнул и открыл глаза.

– Спокойно, дружище, – сказал ему Мякиш. – Твои обидчики понесли заслуженное наказание, ты вне опасности. Ну и всё такое.

Покрытое ссадинами и кровоподтёками лицо «вольного охотника» вдруг исказила такая гримаса смеси надежды и ожидания обмана, что Мякишу на секунду стало даже жаль его. И хотя мужику явно было лет за тридцать, оттопыренные уши и заплаканные глаза делали его похожим на подростка.

Мякиш почти не сомневался, что этот «подросток» запросто мог ещё вчера точно также убивать сталкера-одиночку ради пары вшивых артефактов, но подавить в себе жалость к несчастному Мякиш сумел не сразу.

«Старею, – со вздохом мысленно констатировал он. – Становлюсь сентиментальным. А ведь ещё совсем недавно уже допрашивал бы, не обращая внимания на состояние».

– Я спас твою шкуру, но друзья твои, к сожалению, мертвы, – сказал он, заметив, что мародёр смотрит в сторону своих товарищей. – И нам надо убираться отсюда: уроды могут вернуться.

– Спасибо, спасибо, спасибо! Я отблагодарю! Я… я… у нас.., – мародёр запнулся, снова бросил взгляд на тела бывших подельников и быстро исправился, – у меня заначка есть. Всё поровну разделим! Пополам! Слово даю!

– Себе оставь свое барахло. Лучше отведи туда, где вы спрятали мутанта. И я всё сделаю, чтобы эти уроды его точно не получили.

– Я боюсь, – жалобно сказал мародёр и потрогал рукой рассечённый лоб.

– Просто дойдём до места и отправишься по своим делам. Хотя я на твоём месте скрылся бы на несколько дней из города.

– Кто ты? – спросил длинный, жадно вглядываясь в лицо Мякиша. – И почему спас меня?

– Мы теряем время, – нетерпеливо сказал Мякиш. – А ну, поднимайся. Вот, обопрись на мою руку. Идти сможешь?

В сгустившихся сумерках они медленно двинулись прочь от пустыря.

– Как тебя зовут? – спросил Мякиш. – Можешь придумать имя, мне всё равно. Но должен же я тебя как-то называть?

– Я – Чеба, – с трудом переводя дыхание, произнёс мародёр. – А ты уверен, что Зевс и Шнобель мертвы? Вдруг им нужна помощь?

– Чеба, извини, но с пулей в голове и сломанными ребрами, пробившими лёгкие, жить довольно проблематично, – Мякиш осторожно снял руку Чебы со своего плеча. – А ну, давай сам. Сможешь?

Откуда-то издалека послышался взрыв смеха и громкие радостные крики. Город продолжал жить своей жизнью, безучастный к происходящему в его тёмных проулках.

– Качает меня, – пожаловался Чеба, но опираться на Мякиша больше не стал. – Скажи, а зачем тебе мутант? Ты такой же, как они?

Он повернул покрытое сгустками крови лицо в сторону Мякиша, и тот, мысленно вздохнув, скорректировал планы:

– Нет, я совсем другой. Этот мутант – мой клиент, мы договорились, что я буду защищать его юридические интересы.

– А я сразу говорил Зевсу, что надо его отпустить! Нутром чуял, что по пятам этого мужика идут сплошные неприятности. Да и друг его такой же.

– Друг? – удивился Мякиш. – Их там что, двое?

– Двое, – подтвердил Чеба. – И надо быть поосторожнее.

– Не понял, – сказал Мякиш.

– Мы заперли их.

– Заперли? Зачем? И главное, где?

– Почти у самой границы.

– Тогда не время рассиживаться. Веди! – фактически приказал Мякиш и потянул Чебу за воротник.

– Они ведь тоже теперь знают это место, – испуганно зашептал тот.

– Вот нам и надо успеть раньше, – веско сказал Мякиш. – Может, тебе понравилось? Или за друганов своих отомстить не хочешь?

Чеба вскинул голову, и глаза его недобро блеснули.

– Если быстрым шагом, за полчаса дойдем, – тихо сказал он.

Старая водонасосная станция, которая снабжала когда-то водой из местного водохранилища аграрный комплекс, оказавшийся теперь на территории зоны отчуждения, располагалась в паре километров от нынешней городской окраины. Окончательно стемнело, и только не до конца заросшая травой грунтовая дорога не давала сбиться с пути и заблудиться. Свет фонарей городка остался позади, над головой раскинулось звёздное безлунное небо.

Что делать дальше, Мякиш придумать ещё не успел, но не сомневался, что в первую очередь надо вытащить Лёху из плена до того, как он попадёт в лапы Дэна. А уж потом что-нибудь да придумается. Благо и Лёха и его неведомый друг, наверняка, в последнее время не варежки вязали, и вряд ли забыли, как вести себя в бою.

Чеба шёл быстрым шагом, но едва поспевающий за ним Мякиш видел, что тот держится из последних сил.

– Давай-давай, поднажми, – подбодрил он. – Как только до места дойдём, можешь сразу сваливать, и будем считать, что мы квиты.

– А что, если эти туда тоже подоспеют? – спросил, задыхаясь, Чеба и посмотрел назад, на яркое пятно оставленного позади городка. – Я же им… Я же всё рассказал. Думал, отпустят сразу.

Мякиш глубоко вдохнул прохладный воздух, буквально пропитанный запахом степных цветов, земли и влаги.

– Мне бы только Лёху освободить, – сказал он, слегка забывшись, с кем разговаривает. – А потом пусть поспевают. На свою голову.

Впереди, на фоне темного неба, виднелся массивный комплекс строений.

– Почти пришли, – сказал Чеба. – Нам вон туда.

Утоптанная дорога закончилась, и под ногами зашуршала сухая трава. Чеба уверенно двигался в почти полной темноте, и Мякиш даже забеспокоился: не очухался ли мародёр настолько, чтобы забыть о благодарности и задумать какую-то гадость. Он на пару шагов отстал от Чебы и проверил, насколько легко вынимается из внутреннего кармана пистолет.

– Вот. Здесь, – сказал Чеба, продираясь сквозь кусты.

Выбравшись следом на большое пустое пространство, Мякиш обнаружил, что они стоят прямо перед невысоким зданием, чёрный контур которого отчётливо виднелся на фоне звёздного неба.

– Там по центру – ворота, – тихо сказал Чеба. – Это въезд в подземную часть комплекса. Его там завалило чуть дальше, и получился почти что ангар. Ворота тяжёлые, калитки в них нет, заложены снаружи засовом.

– Лёха там?

– Там.

– Ну всё тогда, свободен, – сказал Мякиш. – И больше не пытайся торговаться с такими упырями.

– Я вообще со всем этим делом завязываю! – горячо сказал Чеба. – Спасибо тебе ещё раз! Я тебе очень обязан!

– Ну, всё. Всё. Вали на все четыре, – грубовато сказал Мякиш и быстро зашагал к воротам.

Несмотря на темноту, глаза довольно уверенно различали теперь и чёрный квадрат ворот, и светлое вытянутое пятно деревянного бруса, которым ворота были заложены. Выдавить тяжеленную балку из железных скоб удалось не сразу. Высаживая её вверх плечом, Мякиш не без досады удивлялся тому, что столько металла на створках ворот до сих пор не вызвали интереса у сборщиков металлолома.

Наконец, с грохотом, способным разбудить даже самого верного поклонника Морфея, брус вышел из скоб и рухнул на землю, чуть не отдавив Мякишу ногу. И почему-то именно в этот момент ему пришло в голову, что за воротами может оказаться вовсе не Лёха, а какой-то совершенно незнакомый человек, да ещё и самый настоящий мутант. Ведь все его догадки не имели никакого подтверждения. А спросить у Чебы, как выглядел мутант, он не подумал. Теперь же мародёра и след простыл.

Впрочем, сейчас он всё выяснит. Ухватившись руками за край створки, Мякиш с усилием потянул её на себя. С ужасающим скрежетом створка поддалась и начала открываться. За ней царила настолько беспросветная тьма, что Мякиш даже поёжился, представив, каково это – сидеть взаперти, точно в чернильнице, не имея и малейшей надежды даже на случайное спасение.

– Лёха, – позвал он, изо всех сил вглядываясь в темноту. – Лёха! Это я!

Но ответило ему лишь гулкое эхо. И поскольку пропустить такое громкое событие, как открытие ворот, ни один, даже самый уставший пленник явно не смог бы, оставалось лишь одно объяснение: мародёрская скотина его просто развела, как самого настоящего лоха. Странным, правда, выглядел тот факт, что Чеба не пытался слинять, а честно дождался, пока Мякиш сам его отпустит. Мародёр сумел настолько просчитать наперёд реакцию своего спасителя? Маловероятно.

Откуда-то навязчиво тянуло жжёной бумагой и палёными тряпками.

– Лёха! – снова крикнул Мякиш, углубляясь на несколько шагов внутрь большого, судя по эху, помещения.

И тут на него кто-то бросился из темноты.

Мякиш не видел движения, но услышал звук и каким-то шестым чувством мгновенно догадался, что это именно начало атаки. Рефлекторно успел развернуться боком и даже прикрыть рукой голову, но удар тяжёлой палкой всё равно оглушил, шокировал острой болью и бросил на колени. Он снова оказался не готов к нападению, и спасли только наработанные годами тренировок рефлексы.

Ещё толком не понимая, что происходит, дезориентированный темнотой и острой болью Мякиш инстинктивно толкнулся ногой и продолжил движение сперва диагональным кувырком, а затем перекатом через бок. Где-то рядом прогудел воздух: судя по всему, от второго удара он уклонился по чистой случайности. Твёрдый холодный пол прошёлся по ребрам, но через пару секунд Мякиш бесшумно поднялся на ноги и сделал несколько осторожных шагов наугад. Темнота по-прежнему оставалась непроницаемой, но теперь он отчётливо слышал в ней дыхание двух людей.

– Лопух, ты попал по нему? – спросил резко голос откуда-то слева.

– Нет, – жалобно проблеял кто-то справа. – Он сразу слинял куда-то.

– Так ищи, блин! – с отчаянием в голосе сказал первый. – Рядом он где-то! Надо отобрать оружие, пока не пришёл в себя!

Мякиш тихо сделал два шага назад, сунул руку в карман и вытащил пистолет. Ни один из голосов не мог принадлежать Лёхе. Получалось, что всё это приключение оказалось напрасным. Следовало быстро уносить ноги, пока обезумевшие от плена и темноты люди не забили его насмерть, приняв за мародёра.

Но сделав ещё один шаг в сторону ворот, Мякиш наступил на камень, который немедленно с шумом вывернулся из-под ноги.

– Слышал? – тут же спросил первый голос.

Мякиш мысленно выругался, понимая, что без объяснений, которым всё равно никто не поверит, и дальнейшего обострения конфликта уже не обойтись. И почему он отпустил Чебу? Надо было заставить его вытащить людей и только потом отпускать.

Ситуацию требовалось ломать прежде, чем раззадоренные пленники найдут его. И Мякиш решил рискнуть:

– Не советую подходить, у меня пистолет, – голос звучал хрипло, но твёрдо и холодно.

Чтобы подкрепить свои слова, с лязгом дёрнул затвор.

– Перестреляю всех раньше, чем от ужаса в обморок попадаете, – проинформировал он темноту и тут же сделал широкий шаг вперёд.

Интуиция не подвела его и в этот раз: где-то за спиной на бетон упал и покатился камень.

– Это глупо, мужики, – сказал Мякиш, делая шаг вправо. – Я же вас вытаскивать пришёл, а вы меня же и дубасите.

– Вроде, больше никого, – сказал тот, кого первый голос назвал Лопухом. – Это было неосторожно с его стороны, если дружки остались снаружи.

– Он звал какого-то Лёху, – сказал первый голос. – Может, это кто-то другой?

– Я другой, мужики, – примирительно сказал Мякиш. – Давайте просто разойдёмся.

– Пистолет отдай, тогда разойдёмся, – твёрдо сказал первый.

– Дурак, что ли? – неподдельно удивился Мякиш. – У меня патронов полные карманы, я отсюда по-любому выйду сам.

Гулкий удар тяжёлого камня рядом с ногой разозлил Мякиша.

– Слышь, Лопух! – агрессивно сказал он в темноту. – Я только один выстрел сделаю и сразу тебя увижу. А потом замучаешься дырки в животе пальцами затыкать! Сказал же, не мародёр я. Выходим на улицу и расходимся, как в море корабли.

– А с чего это вдруг такая доброта? – подозрительно спросил первый голос.

– Если честно, то к вам моя доброта не имеет отношения, – признался Мякиш. – Думал, что освобожу из плена товарища своего. Да ошибочка вышла. За воротами нет никого, я один.

– Ты ему веришь? – спросил первый голос.

– Нет, – твёрдо ответил второй.

– Повезло же спасти дебилов, – с раздражением сказал Мякиш, бессильно вглядываясь в непроницаемую тьму. – Я ухожу, и мне пофигу на вашу веру. Попробуете ещё раз камнем бросить, не пожалею патронов: оба тут ляжете. Заодно и человечество спасу от дурных генов. Я ухожу, но ворота не закрываю. Выходите следом через пару минут и дуйте по своим делам. Но ко мне приближаться ответственно не рекомендую. Стреляю я так быстро и метко, что сотни одноглазых белок мечтают мне отомстить.

Слышно было, как первый фыркнул, явно сдерживая смех. У второго с чувством юмора было похуже.

– Попробуешь ворота закрыть.., – начал было Лопух, но Мякиш оборвал его, дав волю раздражению:

– Да зачем бы мне их тогда вообще открывать, кретин?!

– Лопух, заткнись, – сказал первый голос, показавшийся вдруг Мякишу смутно знакомым. – Мужик, мы верим тебе. Иди. И… спасибо!

– Это даже больше, чем я уже рассчитывал получить, – проговорил, успокаиваясь, Мякиш. – Снаружи может бродить один из тех, кто вас тут запер, но он безоружен и сам боится каждого шоро…

Раскатистая автоматная очередь, донёсшаяся из-за ворот, прервала его.

Одним прыжком Мякиш оказался у выхода и выглянул.

Под огромным звёздным небом, в какой-то сотне метров он увидел машину с единственной горящей фарой. От транспорта в разные стороны хорошо различимыми тёмными силуэтами разбегались люди.

– Наврал всё-таки! – тревожно заныл где-то позади Лопух

– Заткнись, – сказал Мякиш, остро жалея, что не захватил с собой монокуляр. – Сам не пойму, что происходит.

Из густых кустов, едва заметных на таком расстоянии, ударила трассирующая очередь и погасила оставшуюся фару. Долетевший грохот выстрелов смешался со звоном металла и шипением воздуха из пробитых шин.

– Ого, да это целая засада, – удивился Мякиш. – И кажется, я догадываюсь, кто это такой смелый раздухарился. И знаю, на кого он напрыгнул. Слышите? Не стреляет никто. Просто обойдут со всех сторон и зарежут зубочистками. И знаете, что это означает? Быстро убираемся отсюда! Быстро!

Но стоило ему выбежать наружу, как навстречу устремилась долговязая фигура. Мякиш немедленно взял атакующего на мушку, но в этот момент тот заорал дурным голосом:

– Спасайтесь, прячьтесь! Они у меня на хвосте!

– Чеба, гад болотный! – рявкнул Мякиш, но мародёр, не останавливаясь, промчался мимо и юркнул за стальную створку ворот.

– У нас проблемы, – громко сказал Мякиш, отступая к воротам спиной. – Тут такая бригада приехала, что нам просто не уйти. Урод Чеба всё испортил. Возвращаюсь обратно, не вздумайте камнем бросить.

– Что за Чеба? – спросил Лопух. – Ты же сказал, что один пришёл. Это он сейчас сюда влетел?

– Сюда я зашёл-то один, да привёл меня к вам один из тех мародёров, что вас здесь заперли.

– Да ладно? – хищная нота в голосе первого пленника, видимо, достигла ушей Чебы, потому что из темноты донеслось:

– Ты, эта… Не подходи! У меня автомат!

– Это, сука, мой автомат! – заорал вдруг Лопух.

– Вот дурдом, – с досадой сказал Мякиш и принялся с усилием прикрывать створки ворот.

Ворота завизжали несмазанными петлями, словно созывая шпионов и наемных убийц со всей округи. Хлопок, звонкий удар металла о металл и вой рикошетирующей пули подсказали Мякишу, что противник не только услышал этот призыв, но и находился достаточно близко, чтобы стрелять из пистолетов с глушителями. Быстро прикрыв толстую створку, он высунул в щель руку с пистолетом, выстрелил дважды наугад, сделал несколько шагов назад и присел.

Пусть понервничают, зная, что у добычи есть не только автомат, но и другой огнестрел.

– Ребята, я всё объясню, – бубнил в темноте Чеба. – Мы не собирались вас убивать. Просто очень серьёзные люди взяли нас за горло. Это они там приехали.

– А когда обещали в Зону сходить и заказ мой выполнить, вас тоже серьёзные люди заставляли? – с яростью спросил голос, принадлежавший первому пленнику.

И снова Мякишу показалось, что он уже когда-то слышал этот характерный тембр. Но тут снаружи в створку ударили чем-то тяжёлым. Да так, что гул прокатился по всему помещению.

– Чеба, ну что ты за урод, – сказал Мякиш в сердцах. – Не мог подождать со своей идиотской местью? Где автомат-то взял?

– Схрон у нас недалеко, – глухо проговорил Чеба. – За пацанов хотел поквитаться.

– Дак иди наружу и квитайся, – с раздражением сказал Мякиш. – Чего спрятался-то?

– Не знаю, как так вышло, – смущённо отозвался Чеба. – Думал, сразу их всех положу. А они как побежали во все стороны!

– Жаль, что даже сдать тебя не получится: не за тобой они пришли.

– Можем попробовать уйти через завал, – сказал где-то в темноте Лопух. – Я же наверху копал всё это время, и, кажется, рука начала проваливаться, когда ты пришёл.

– Это невозможно, – отозвался Чеба. – Мы много раз пробовали копать этот завал лопатами и кирками – там всё очень плотно насыпано.

– Ну да,– согласился Лопух. – Я как раз нашёл большую яму и рыл прямо в ней. Делать-то всё равно было нечего.

– Может, кто-то внятно объяснит? – спросил Мякиш, прислушиваясь к происходящему за воротами. – Какой завал? Какой провал?

В том, что противник сразу не сунется, он был уверен, но пропустить начало его разведывательных мероприятий тоже не хотел.

– Здесь раньше находился въезд в подземную часть насосных станций, – сказал Чеба. – И всё обвалилось в прошлом году. А у нас там склад и ещё кое-что. И сверху больше никак туда не попасть.

– А я говорю, что рука провалилась, – повторил Лопух.

– Ну осталась пустота какая-то, – возразил Чеба. – Это же не значит, что ты пробил туннель.

– Вы можете просто пойти и проверить, – сказал Мякиш, ощущая прилив лёгкого бешенства.

– Чеба, мне нужно, чтобы ты посторожил ворота. Иди на мой голос.

– Да тут я уже, – уныло проговорил мародёр где-то за спиной.

– Бери ворота на прицел, но стрелять только по моей команде, – велел Мякиш. – И короткими. Сможешь короткими?

– Поставлю отсечку, – в темноте щёлкнул металл. – И что, думаешь, теперь нам кранты?

– Если всё сразу не высадишь со страху – побарахтаемся, – сказал Мякиш. – Сколько патронов-то?

– Полтора магазина где-то.

– А чего все трассеры-то?

– Ну, красиво.

Позади послышался характерный звук чиркающей зажигалки, посыпались искры, и вдруг вспыхнуло пламя. Остро завоняло палёными тряпками. Мякиш посмотрел в сторону двух фигур поджигающих факел и отвернулся, ослеплённый даже этим не слишком ярким источником света.

– Быстрее, мужики, быстрее, – поторопил он, опасаясь, что в любую минуту через ворота просто и грубо вломятся подчинённые Дэна.

Факел поплыл в противоположную от ворот сторону, но его огня не хватало даже на то, чтобы освещать человека, который его нёс.

Громко, но коротко скрипнули ворота.

– Можно я пальну? – возбуждённым шепотом спросил из темноты Чеба.

– В башку свою тупую пальни, – обозлился Мякиш. – Трассером. Чтоб красиво. Я же сказал: только по моей команде.

Прошло несколько томительных минут. Вдруг душераздирающе и пронзительно завизжала одна из створок. В беспросветной темноте приоткрылась тонкая, чуть более светлая щель с искрами далёких звёзд.

– Огонь, – спокойно скомандовал Мякиш, даже не пытаясь поднять свой пистолет.

Два выстрела подряд в закрытом помещении ударили больно по ушам, а яркое пламя на срезе ствола автомата ослепило и заставило Мякиша грязно выругаться. Гулкое эхо подхватило мощный звук удара пуль о ворота и принялось перемешивать его в адский коктейль со звуком выстрелов.

Светлая щель между створками ворот вдруг разделилась пополам чёрным пятном: кто-то осторожно заглянул в чернильную темноту помещения. Мякиш, не целясь, от живота навёл на пятно пистолет и дважды нажал на курок. Два хлопка, чей-то полувздох-полувсхлип, и тёмное пятно с лёгким шорохом исчезло.

– Есть! Есть лаз! – крикнул Лопух. – Я с факелом почти полностью пролез!

– А вот это – отличные новости, – сказал Мякиш. – Полезайте туда оба, смотрите, есть ли дальше ход.

Звякнул металл: по бетонному полу явно что-то катилось.

– Ложись! – рявкнул Мякиш и сам бросился плашмя на пол.

Почти беззвучная после автоматного грохота вспышка ослепила Чебу, о чём он немедленно и доложил:

– Это «слепа» была. Нихрена не вижу.

– Тогда огонь! – крикнул Мякиш и сам, направив пистолет в сторону ворот, несколько раз нажал на спусковой крючок.

В ответ тоже ударили автоматы. Из-за чудовищного грохота и ярких вспышек автоматных очередей Мякишу казалось, что он вот-вот сойдёт с ума. Но всё вдруг закончилось: столь же внезапно, как и началось. Противник совершил короткую вылазку, но с позором бежал прочь.

– Лопух, ну что там? – крикнул Мякиш.

– Есть! Есть коридор!

– Чеба, дуй прямо на голос.

Подождав ещё минуту, Мякиш тоже поднялся и быстро пошёл туда, где слышался голос Лопуха и раздавались шаркающие шаги Чебы. Вскоре под ногами вместо бетона появилась мягкая земля.

Позади заскрипела на разные лады открываемая створка ворот.

– Граната! – во весь голос завопил Мякиш, обливаясь потом и делая последний отчаянный рывок, и вдруг понял, что начинает куда-то проваливаться.

Он замахал руками, пытаясь удержать равновесие, выронил пистолет, но в следующую секунду его схватили за руку и потащили куда-то вниз. Он сделал несколько шагов, запнулся и упал, но его продолжали настойчиво тянуть вперёд.

Кое-как поднявшись на ноги, он снова побежал, пока не заметил впереди свет факела.

– Почти нихрена не вижу, – снова простонал где-то рядом Чеба. – Что тут? Опишите!

Тяжело дыша, Мякиш следил за движением факела впереди.

– Коридор уходит дальше, – с торжеством в голосе сказал Лопух. – А справа какие-то шкафы старые.

– Открывайте! – радостно воскликнул Чеба. – Это наш схрон.

Послышался скрип, металлическое бряканье, и Лопух, присвистнув, поведал:

– Да тут целый арсенал. И автоматы есть, и патроны, и даже гранаты.

– Чеба, а куда ведёт коридор? – спросил Мякиш, пытаясь разглядеть слезящимися глазами три фигуры впереди.

– Туда и ведёт, – коротко ответил мародёр, и Мякиш по интонации его голоса вдруг сразу предельно отчётливо понял, что именно Чеба имеет ввиду.

На секунду его обуял страх. Снова оказаться в Зоне он не хотел бы ни за какие награды, но с учётом того, кто за ними шёл по пятам, выбора особо не оставалось.

– Вооружайтесь, парни, – сказал он решительно.

– А нас здесь гранатами не закидают? – опасливо спросил Лопух.

– Воевать мы не будем. Уйдём коридором и поверху вернёмся обратно. А эти пусть здесь бродят. И повторю: самое главное – сразу вернуться к Периметру. Ни малейшего желания оказаться снова в Зоне у меня нет.

Глава 6

– Барс, куда мы идём? – спросил Сашка откуда-то сзади.

«Куда идём… Куда идём… мне откуда знать?! Который день мотаемся. Думать надо мозгами, а не жопой, когда место встречи назначаешь! – мысленно огрызнулся Барс. – Быстрей бы уже добраться, достал своими вопросами!»

Он шагал вперёд, выискивая глазами следы аномалий в надежде найти артефакты. Но если первые обнаруживались повсеместно, то со вторыми вырисовывалась напряжёнка. А потребность в них становилась всё более и более насущной. Мышцы ломило, раны в местах вживления начало нарывать, поднялась температура… Тело отторгало артефакты. Да ещё и голова жутко болела после того, как этот Штык… Что же этот козёл сделал?! Подобного Барсу ещё не доводилось переживать. Он пытался подобрать слова, чтобы хоть как-то описать для самого себя случившееся, но не мог. Дикий страх, первобытный ужас… всё не то! Точнее всё это, но помноженное в несколько раз и взорвавшееся прямо в мозгу. Было так жутко, что он чуть не обоссался.

Из-за всего этого злость бурлила не переставая.

– Барс?

Пришлось остановиться и оглянуться:

– Что?! – получилось резче, чем планировал, пацан даже отшатнулся. Понадобилось здорово напрячься, чтобы взять себя в руки и заговорить более-менее обычным голосом, вместо того, чтобы размозжить парню башку:

– Сашка, мне хреново! Ты не обращай внимания! Я… мне надо… мне нужно…

– Заменить артефакты? – понимающе спросил пацан.

– Да! А ничего нормального не встречалось от самого периметра, одни пустышки.

Он ударил по стволу ближайшего деревца, выпуская злость. Оно треснуло и начало заваливаться с хрустом и щелчками. Где-то в полутора метрах от земли зависло, попав в аномалию, а затем вспыхнуло ярким факелом.

Жаром пахнуло в лицо, но Барс даже не отвернулся, хотя Сашка, стоявший дальше от огня, прикрылся руками.

– И я не знаю, куда нам идти. Старик не врал, когда сказал, что карта – фуфло. Я думал, раз они на нас напали, то и про карту обманули. Я ошибся. Теперь будем блуждать наугад, пока не найдём ещё кого-то, кто покажет дорогу.

– Хорошо, – согласился Сашка. – Ты поесть не хочешь? А то я бы не отказался перек…

– Нет! – рыкнул Барс. – Некогда!

Он отвернулся, но краем глаза успел заметить, как пацан с кислым видом убрал обратно в рюкзак банку тушёнки.

Ничего, потерпит. Сейчас бы – найти хоть один приличный артефакт! Тем более еды почти не осталось. Ещё одна проблема.

Барс быстро зашагал дальше, всматриваясь и вслушиваясь.

Горящее дерево осталось позади, превратившись в гудящий дымный факел. Запах гари забивал ноздри, мешая улавливать другие запахи и добавляя злости, которой и без того было в избытке.

Самочувствие становилось всё хуже. Эффект от артефактов не просто уменьшался, но и менялся. Если раньше все аномалии казались ему прозрачными, словно мыльные пузыри причудливых форм, но с чёткими границами и завихрениями действующих внутри сил, то теперь они стали просто размытыми цветными пятнами. Он будто наелся галлюциногенных грибов. То есть различать ещё получалось, но определить тип и как близко можно подойти – нет.

Пробираясь через кусты, он неожиданно почувствовал боль в руке, посмотрел на ладонь и увидел глубокую кровоточащую рану в том месте, которым сломал ствол дерева. Регенерация тканей уже началась, но шла непривычно медленно.

– Барс… Барс.., – услышал будто издалека.

Чтоб тебя! Ещё и слух начал подводить! Срочно нужны артефакты!

Он оглянулся и понял, что стоит посреди небольшой поляны совершенно один. Голос пацана, зовущего его, действительно доносился откуда-то из-за деревьев.

Отстал! Как умудрился, мелкий засранец?! Неужели так тяжело идти следом?!

Подавив приступ гнева, крикнул:

– Сашка?

Дождавшись ответа, определился с направлением и ломанулся напрямую через заросли валежника. Почти сразу почувствовал, как за ногу что-то схватило и стало тянуть, резко замедлив.

Опустил взгляд и понял, что задел край аномалии, к счастью, достаточно слабой, едва различимой. Рывком вырвался, злобно фыркнув, но дальше уже перемещался более осторожно.

Со слухом у него оказались действительно нелады: стал обычным, как у самых обыкновенных людей. Непривычно и раздражающе. Ещё это означало, что один из артефактов можно выбрасывать. Только ещё знать бы какой! Не наугад же выдирать. Лучше обождать, организм сам подскажет, что в нём лишнее.

Где же сраный пацан?! Всё, что требовалось, – идти следом! Но даже этого не смог! Только и умеет, что ныть: устал, хочет жрать, справить нужду… Как же достал! Ярость снова начала затмевать разум. Тряхнув головой, чтобы прийти в себя, крикнул:

– Ты где?!

– Здесь! – раздалось справа, где ярким лиловым столбом цвела мощная аномалия.

Барс обошёл её вокруг, стараясь держаться подальше, но Сашку не увидел. Остановился, осматриваясь. В основании аномалии покоился ржавый остов старого «Москвича». Всегда поражали такие находки. Вот кому пришло когда-то в голову пригнать в лес машину и тут бросить?! Что двигало теми людьми, какими целями они задавались? Даже думать об этом не хотелось, не то что выяснять. Но, тем не менее, брошенная техника встречалась в Зоне не так уж и редко, причём самая разнообразная: от тракторов до БМП. Или вот как сейчас – легковушка.

– Я тут! – раздался голос сверху.

Подняв голову, Барс увидел пацана.

Сашка висел в воздухе вниз головой метрах в четырёх над землёй. Одной рукой он зацепился за ветку осины, а невидимая сила тянула его вверх.

– Чтоб тебя! За каким х…

Оборвал сам себя на полуслове. Стиснул кулаки, зажмурил глаза и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

Возникло сильное искушение оставить пацана в аномалии. Но, поборов в себе это желание, Барс стал думать, как помочь.

Самому бы не вляпаться, а то взмоют в небо оба. Спасать будет некому.

Эх, сейчас бы верёвку! Ту, что видели у Штыка. И она была бы у них, если бы этот ублюдок не…

Это уже походило на безумие: мысли постоянно возвращались к случившемуся в схроне, раздувая костёр лютой ненависти. Надо как-то переключаться, а то и до беды недалеко.

– Ты крепко держишься?

– Более-менее, – ответил Сашка.

– Надо, чтобы «более». Потому что если «менее», то тебя поднимет ещё метров на пятнадцать-двадцать, а потом выкинет. Повезёт, если просто на землю упадёшь, но может и в другую аномалию зашвырнуть. Не уверен, что твой артефакт сумеет восстановить тебя из той каши, в которую ты можешь превратиться.

– Он и не будет восстанавливать. Не так работает…

– Перспектива ясна? – оборвал его Барс.

– Угу.

– Я сейчас уроню дерево, за которое ты держишься. Не вздумай отпустить! И когда будешь падать, старайся не попасть на сучки – проткнут насквозь. Понял?

– Да.

С осторожностью Барс исследовал место, где предстояло действовать. Осмотрел ствол, бросил несколько камней и веток, определяя границу аномалии. Осталось придумать, как повалить осину в нужную сторону, чтобы вытянуть Сашку из ловушки. Можно сломать ствол парой ударов, но падение контролировать не получится. Вот если бы вырубить часть. Но ни подходящего ножа, ни тем более топора в запасе не имелось.

Зато рядом валялась груда старого железа. Барс вытянул из брюк ремень, сделав петлю, обмотал им выступающий из земли корень и, зажав свободный конец ремня в кулаке, осторожно пополз к «Москвичу».

– Ты что делаешь? – обеспокоенно спросил Сашка, наблюдая за происходящим сверху.

Барс проигнорировал. С аномалиями он уже привык иметь дело. Важно найти правильный подход к каждой. Сейчас требовались неторопливость и недюжинная сила.

Едва его рука пересекла границу, как тут же возникло ощущение, будто невидимая анаконда начала обвивать кисть, потом запястье, добралась до локтя и принялась тянуть вверх.

Позволив затащить себя ещё дальше, Барс, преодолевая сопротивление, рывком добрался до приоткрытого багажника старой машины. Чтобы схватиться за ржавую деталь, ему пришлось погрузиться в аномалию почти по пояс.

Мощные восходящие силы рванули его вверх. Ремень натянулся, а багажник в другой руке скрипнул петлями. Мускулы напряглись, суставы хрустнули. Барса выгнуло дугой и давило снизу, пытаясь оторвать от импровизированных якорей. Теперь он оказался в аномалии весь. Руки ломило и выворачивало, казалось, мышцы вот-вот порвутся. Он захрипел от усилий. Сквозь шум в ушах Барс слышал, как обеспокоенно звал его Сашка, но по обыкновению не обращал внимания. Зато мысленно орал на аномалию:

«Что, тварь, не получается?! Старайся, старайся, сука! Сильнее! Давай! Давай!»

Словно в ответ на его призыв, давление увеличилось. Как он и надеялся, проржавевший металл вскоре не выдержал и с хрустом лопнул. Крышка багажника осталась у Барса в руке, а самого его перевернуло вверх ногами. Накручивая ремень на кисть, он стал медленно вытаскивать себя из аномалии. Упав на землю с полуметровой высоты, подтянул ноги к ушибленному животу и с минуту просто лежал.

– Барс! Барс! – в голосе пацана слышалась паника.

– Заткнись. Сейчас все мутанты с округи сбегутся на твои вопли, – боль и злость уступили место усталости.

– Я думал, ты умер! Ты не отвечал!

– Рад, что умеешь думать… Хотя пока не заметно.

Медленно поднявшись, Барс осмотрел свой трофей. Ржавый кусок железа с пятнами облупившейся краски, вполне подходящий, чтобы сделать что-то наподобие мачете. Чем Барс и занялся. Голыми руками разрывал, сминал и придавал крышке багажника нужную форму. Вскоре у него получилось длинное орудие странной формы с рукоятью и тем, что условно походило на лезвие. Двумя камнями Барс сплющил один край и несколькими ударами придал ему остроту.

Подошёл к дереву, за ветку которого держался Сашка, примерился и ударил самодельным тесаком. Полетели щепки. Он рубил, пока ствол не затрещал и не стал клониться в сторону аномалии. Потом Барс подпрыгнул, ухватился на крепкие ветки, упёрся ногами под местом сруба и потянул на себя, вновь вступив в схватку с аномалией и вновь победив.

– Сашка, держись!

Когда дерево начало заваливаться, Барс отскочил в сторону и смотрел, как пацан вслед за осиной выбрался из аномалии. Не дожидаясь, пока дерево окончательно рухнет, Сашка отпустил ветку и весьма ловко приземлился на ноги.

– Спасибо! – поблагодарил он.

– Ага, – сухо ответил Барс, развернулся и хотел уже пойти дальше, но паренёк остановил.

– Погоди.

– Что? Опять жрать хочешь? Или пить? Что?! Мы и так массу времени потеряли! Делай это на ходу и больше не отставай, второй раз может так не повезти.

– Нет, стой! Я, конечно, поесть хочу, но дело не в этом.

Барс посмотрел на пацана тяжелым взглядом.

– Вот, – Сашка вынул из рюкзака и протянул светящийся лиловым, как породившая его аномалия, артефакт. – Он показался мне ценным. Это я из-за него…

Движением настолько быстрым, что глаз едва успел его уловить, Барс выхватил похожий на ископаемый минерал предмет из рук пацана и с горящими глазами начал рассматривать.

Как он мог его пропустить?! Хорошо, хорошо! Судя по насыщенности свечения, он понял, что артефакт действительно неплохой. Но какие у него свойства? Надо пробовать. И чем скорее, тем лучше. Но… почему-то не хотелось делать вживление при Сашке.

– Ты это, – рассеянно проговорил Барс. – Давай, перекуси что-нибудь. Давно хотел… вот как раз…

– А ты будешь?

– Я?

От артефакта невозможно было отвести взгляд.

– Да. Будешь что-то?

Барс уже не слышал вопроса. Развернулся и пошёл в сторону: туда, где три дерева так сплелись ветками, что создали подобие ширмы.

– Барс? – сделал ещё одну попытку Сашка. – Так ты будешь есть?

– Нет, нет. Я не… голоден.

Скрывшись за преградой, он немедленно всунул артефакт в незатянувшуюся рану на ладони. Это показалось более быстрым и менее болезненным процессом, чем делать надрез перочинным ножом где-то на груди или бедре.

Но боль всё равно оказалась страшной. Кисть будто пронзили раскалённым прутом. Понадобилась вся сила воли, чтобы не закричать. Рухнув на колени, Барс схватился за запястье, прижал руку к себе и стал раскачиваться, тихонько подвывая.

В какой-то момент он вдруг почувствовал, что артефакт врастает, приживляется, становится частью тела, а организм принимает инородный объект и начинает меняться, осваивая новые возможности. С чем сравнить это, Барс не знал. Невероятные ощущения. И по мере того, как организм принимал чужеродный предмет, проходила и боль. Вместо неё появилось онемение, а затем чувство, словно в кисть воткнули ледяную пику.

Обычно на адаптацию уходила четверть часа, но сейчас всё случилось даже быстрее. На удивление Барс почти сразу почувствовал, как его наполняет энергия. Чистая, яркая, бьющая фонтаном из каждой молекулы. Энергия настолько мощная и лучистая, что ему казалось, будто он светится. Лес вокруг заиграл новыми, сочными красками. Ощущение небывалой лёгкости позволило думать, что он вот-вот оторвётся от земли и воспарит. С его сознанием так и произошло. Потому что Барс вдруг понял, что поднимается вверх. Даже на миг запаниковал, что не заметил и вляпался в аномалию, подобную той, из которой вытаскивал Сашку. Но потом увидел себя со стороны, по-прежнему стоящего на коленях, убаюкивающего поврежденную руку, и успокоился.

Бесплотной сущностью он витал над верхушками деревьев, видел Сашку, уплетавшего тушёнку из банки; аномалии на километры вокруг; мутантов разных мастей, охотящихся или спящих в ожидании ночи; с десяток сталкеров, поодиночке и группами пробирающихся по Зоне в поисках удачи. И испытывал при этом давно забытую, существовавшую буквально в другой жизни безмятежность. Такое состояние называлось у сталкеров «блаженная слепота». Её испытывал каждый, кто впервые оказывался в Зоне, но у него такое случалось от некоторых новых артефактов. Длилась «блаженная слепота» обычно недолго, какие-то секунды. И в подтверждение этого Барс снова оказался в собственном теле за «ширмой» из веток и листьев.

Восторженно он посмотрел на своё новое приобретение. Рука со вживлённым артефактом источала пар. Угловатые кристаллы, укрытые натянутой до прозрачности кожей, торчали непривычными наростами. Раньше он назвал бы их уродливыми, но теперь считал прекрасными.

Первые и наиболее сильные ощущения постепенно проходили. Их сменяли другие: холод, распространявшийся от артефакта по всему телу, и неожиданный голод.

Когда Барс говорил Сашке, что не хочет есть, он не врал. Действительно не хотел. Даже подташнивало от одной мысли о еде. Но теперь… видимо, организм сжигал калории со страшной силой, потому что с каждой секундой голод становился все более нестерпимым.

Резко поднявшись, Барс быстрым шагом направился к пацану.

– Ты как? – спросил тот с набитым ртом.

– Жрать хочу!

И набросился на еду. Руками запихивал в рот тушёнку, галеты, вяленое мясо, энергетические батончики. Жевал, что получалось, и сглатывал, давясь, но продолжая набивать рот. Сашка смотрел на него испуганным взглядом.

Плевать! Не до пацана сейчас!

Барс не останавливался, пока не опустошил весь рюкзак. Потом выпил половину всех запасов воды и громко протяжно рыгнул.

– Ахаха! – заржал Сашка, показывая на него пальцем.

Поначалу захотелось отвесить пацану затрещину, но затем пришло чувство такого глубокого удовлетворения, что Барс и сам осклабился в ухмылке.

Насмеявшись, Сашка покачал головой и поинтересовался:

– Что это было?

– Артефакт.

Коротко и ясно. Потом спросил:

– У тебя хоть что-то осталось?

Сашка отвёл взгляд и промолчал.

– Да не парься, мне пока не надо. Я о тебе спрашиваю.

Пацан вынул из внутреннего кармана два энергетических батончика и начатую упаковку полосок сушёного мяса.

– Ну хватит тебе, пока я не вернусь.

– А ты куда? – поднялся Сашка.

– Сведения добывать и жратвы.

– Я с тобой.

– Нет! Ты меня только тормозишь. Подождёшь тут. Завтра вернусь. Идём, тут недалеко «карман» есть хороший.

Спорить и пререкаться Барс не собирался. Он и так едва сдерживался, чтобы не сорваться с места и не помчаться в сторону сталкеров, которых видел во время «блаженной слепоты». Чувствовал себя так, словно в кровь ввели гигантскую дозу адреналина. Ему требовалось действие, движение, активность. Но пока всё происходило слишком медленно.

Когда наконец-то добрались до «кармана» – небольшого участка леса, окружённого со всех сторон аномалиями и с одним проходом – Барс едва не подпрыгивал от нетерпения.

– Вот тут, смотри, – он рвал с деревьев ветки и бросал их на землю. – Тут граница «кармана». Дальше аномалии. Попадёшь в любую из них, превратишься в фарш. То же самое и снаружи. Ясно?

Как же долго приходится ждать ответа!

– Да, – кивнул Сашка.

– Отлично! Вход и выход здесь, где прошли мы. Лучше не рисковать и спать на дереве.

«Быстрее отвечай! Быстрее! Что ты как обдолбанный?!»

– Ага.

«Родил! Супер!»

– Еды у тебя на день. За это время я вернусь.

– А если нет? – упавшим голосом спросил пацан.

Энергия настолько переполняла, что подобный вопрос даже вызвал смех.

– Вернусь!

С помощью мачете Барс повалил несколько деревьев, надёжно перекрыв ими проход в «карман». Выбросил пришедший в негодность после такой нагрузки самодельный тесак и пошёл в выбранную сторону, не оглядываясь.

Оставшись один, он ощутил такую свободу, что невольно вздохнул.

Теперь оставалось отыскать сталкеров, и, может, по пути ещё артефакты попадутся.

К сожалению, лучше различать аномалии он не стал, поэтому шагал хотя и быстро, но с осторожностью. Всё время вслушивался и заставлял себя быть предельно внимательным. Но, несмотря на это, однажды едва не попал в нору мутопса. Провалился одной ногой и почти упал. Успел вовремя выбраться, пока тварь не вцепилась мёртвой хваткой, и быстро развернуться к ней лицом.

Мутант оскалился. Из пасти капала слюна, чёрные зубы блестели. Обычно местное зверьё старалось избегать не то что стычек, но даже встреч с Барсом. Наверное, чуяли в нём смертельно опасного противника. Поэтому, когда мутопёс бросился в атаку, это оказалось неожиданным и удивительным.

Благо новый артефакт «зарядил» по полной. Удар кулака по страшной морде отправил тварь в короткий полёт до ближайшего дерева. Пошатываясь и мотая головой, зверюга встала и попыталась сфокусироваться на противнике. Но лапы подкосились, и мутопёс зарылся мордой в жухлую листву.

Барс быстро подошёл к мутанту и мощнейшим ударом ноги раздробил череп. Зверюга дёрнулась в конвульсии и затихла. Сзади раздался тонкий писк. Барс оглянулся.

Из норы выползли три щенка и, втягивая осязательными отверстиями воздух, пытались найти свою мать. Стало ясно, почему мутант напал, вместо того, чтобы отступить: самка защищала детёнышей. Это хорошо, просто стечение обстоятельств. Можно надеяться, что другие мутанты будут вести себя как и прежде.

Барс отправился дальше, но не успев пройти и ста метров, заметил, как в сторону норы, перепрыгивая с ветки на ветку, бесшумной тенью мчалась какая-то тварь, отдалённо напоминающая огромную кошку, покрытую костяными гребнями. Законы природы оставались неизменными и в Зоне: выживает сильнейший.

Барс остановился и проводил зверюгу взглядом.

– Замри! – раздался вдруг из кустов неподалёку громкий шёпот.

Само собой, подчиняться даже мысли не возникло. Рывком ушёл в сторону и скрылся за широким деревом.

– Стой, дурак! Заметит – в клочья разорвёт! – продолжал незнакомец.

Вероятно, речь шла о кошкоподобном мутанте. Сталкер пытался предупредить об опасности, не подозревая, что грозило ему самому.

Барс на всякий случай поискал взглядом зверюгу. Та уже скрылась из вида, её ждала другая добыча.

Тогда он просто вышел из-за дерева и сказал:

– Всё в порядке.

Сталкер появился сзади.

Молодец. Осторожный.

Как же не хватало обострённого слуха!

– Ты совсем чокнутый? – спросил незнакомец, ткнув стволом автомата Барсу между лопаток. – Тебе просто повезло. Если бы она…

Барс сместился с линии огня, одновременно разворачиваясь, и без замаха ударил сталкера в грудь. Тот выстрелил. Скорее случайно, чем осознанно: просто мышцы сократились. Сам же несчастный отлетел метра на три, грохнулся на спину, выронив автомат, и больше не шевелился.

По-деловому быстро Барс обшарил его, забрал себе патроны, нож и карту. Затем проверил рюкзак. Запас еды и воды на несколько дней, пара пустых контейнеров под артефакты и моток проволоки с набором жестяных банок для установки сигнального периметра. Еда и вода сгодятся, остальное – мусор.

Внезапно по телу разлилась слабость. Едва удалось устоять на ногах. Рука с артефактом покрылась испариной. Стало холодно, и страшно захотелось есть. Непослушными пальцами Барс нащупал в рюкзаке пакеты с едой, достал и попытался распаковать, но не хватило сил. Он сел на землю и кое-как вытащил из кармана нож, который забрал у сталкера. Настоящей удачей оказалось, что прежний владелец ответственно относился к своей экипировке и держал лезвие заточенным. Наконец, удалось вскрыть пакет и вгрызться зубами в питательный брикет. Как только начало поступать «топливо», слабость стала проходить.

Похоже, артефакт не просто давал энергию, а скорее концентрировал её, ускоряя метаболизм, и подпитывался за счёт ресурсов организма, истощая его.

Неожиданно.

Барс почувствовал себя преданным, словно кто-то близкий, кому он верил всем сердцем, вдруг повернул против него, безжалостно вонзив нож в спину. Продолжая поглощать пищу – иначе этот процесс Барс не назвал бы – он поднёс ладонь с новым артефактом к глазам и с какой-то почти детской обидой посмотрел на просвечивающие под кожей кристаллы.

Насытившись, он, наконец, взбодрился. Оставил сталкера – мёртвого или живого, совершенно не волновало, – на прежнем месте и отправился дальше.

Целью своей охоты Барс выбрал группу, которую заприметил во время «блаженной слепоты», подаренной артефактом. Четыре человека направлялись в сторону периметра. У них-то наверняка в рюкзаках далеко не пустые контейнеры.

Барс ускорился и где-то через час вышел к заброшенным домам небольшой деревни, заросшей бурьяном и опухолями аномалий. По его расчётам сюда должны выйти сталкеры. Барс приготовился ждать. Спокойно доел остатки еды, прихваченные с собой, вынул новообретённую карту и сверился с ней. Нашёл поселение, в котором находился, потом сориентировался, где оставил Сашку… вроде всё совпадало. Спустя какое-то время обнаружил и Александровский совхоз. Всё-таки старик не врал. Располагался конечный пункт их с Сашкой ходки совершенно в другой стороне от изначального, да и от нынешнего маршрутов. Если судить по меткам, нанесённым сталкером, места там жуткие. Возле самого совхоза даже символ имелся: нарисованный красным карандашом череп с костями.

Обнадеживающе.

Пользуясь вынужденным бездельем, тщательно изучил карту. Даже отыскал строение недалеко от железнодорожной насыпи, в котором столкнулись с Кротом и Штыком… Внутри снова начала закипать ненависть.

Ожидание затянулось. Если он всё правильно запомнил и рассчитал, то сталкеры уже должны находиться где-то рядом. Барс убрал карту, снял автомат с предохранителя и начал высматривать «гостей». Время шло, но никто не объявлялся. Только пара мутопсов пробежали. Кажется, почуяли его, но предпочли обойти стороной.

Постепенно начало темнеть, сталкеры так и не пришли. Видимо, он где-то ошибся. Конечно, Барс вполне допускал, что такое случится, но надеялся на верность своих суждений. Поэтому нарастающая постепенно досада медленно, но верно перерождалась в злость.

Опять развернул карту. Закрыл глаза, вспоминая, что видел во время «блаженной слепоты». Потом попробовал сравнить свои воспоминания со схемой ландшафта. Сошлось! Он всё правильно запомнил! Но если так… тогда где же сталкеры?

Собственно, сидеть и ждать Барс не собирался. Имея карту и зная примерный маршрут, найти их не составит большого труда. Он отправился в путь без промедления.

Ночью он мог так же спокойно перемещаться, как и при дневном свете: для его усовершенствованного артефактами зрения темноты не существовало. Картинка походила на негатив, деревья и трава казались чёрными, земля тёмно-серой, аномалии флюоресцировали.

Слабый отблеск хорошо укрытого костра Барс заметил издалека. Губы растянулись в невольной ухмылке. Он чувствовал своё полное превосходство. Поэтому выходил к стоянке, организованной в развалинах какого-то кирпичного строения, от которого остались лишь две полуразрушенные стены, без малейшего страха или сомнения. Растяжки, призванные охранять сталкеров от непрошенных гостей, оказались расставлены так неряшливо, что вызвали презрение.

Только, вопреки ожиданиям, у костра расположились двое, а не четверо. Один дремал, другой уплетал что-то из жестяной банки и говорил с набитым ртом:

– Думаешь, Тополь его найдет?

И продолжил, не дождавшись ответа:

– Я думаю, что нет. Этот лох уже либо в аномалии, либо стал чьим-то ужином.

– Судя по твоему чавканью, вполне возможно, что и твоим, – отозвался дремавший.

– Не, я серьезно, – не воспринял шутку первый. – У него же, кроме проволоки и двух пустых контейнеров в рюкзаке, ничего нет. Ну «калаш» ещё. А детектор у нас остался. Он же его мне отдал и, походу, забыл.

Он хохотнул и продолжил трапезу.

Дремавший резко сел:

– Кирзач… ты что, идиот?! Как «детектор у тебя остался»? Ты почему раньше не сказал?

– А я чё? Я сам не знал! Когда за хавчиком полез, нашёл!

– Сука ты, Кирзач.

– Чевооо?!

– А «тавооо»! Он твою жопу два раза вытаскивал, а ты сейчас сидишь жрёшь и стебёшься…

Барс из темноты наблюдал за ними. Получается, это именно та группа, которую он искал. Просто один сталкер отделился, а другой отправился на его поиски. Надо полагать, карта, что сейчас покоилась в кармане Барса, и нож, зажатый в руке, достались именно от того, который покинул команду.

Радовало то, что три набитых под завязку рюкзака лежали недалеко от костра, а большего и не требовалось.

Он вышел на свет.

– Салют, мужики.

– Мать твою!

Кирзач испуганно отшатнулся, отбросив банку и вилку в костёр, опрокинулся на спину и стал перебирать руками и ногами в неуклюжей попытке подняться.

Второй сталкер оказался более хладнокровным. Схватил автомат и направил на Барса, одновременно привставая.

Нож блеснул в свете костра и с хрустом воткнулся сталкеру в лицо, заставив рухнуть на землю.

Кирзач нащупал, наконец, своё оружие, выставил перед собой и нажал на спуск. Но в панике забыл снять с предохранителя. Сообразил, засуетился, опустил автомат, щёлкнул предохранительной планкой, а когда поднял вновь, Барс уже находился рядом с ним. Выстрелить сталкер всё же успел. За секунду до того, как упал со свернутой шеей.

Барс не чувствовал ни торжества, ни радости от одержанной победы, вообще ничего, кроме нетерпения. Ему до дрожи хотелось узнать, что хранилось в рюкзаках. И как ребенок, нашедший под ёлкой новогодние подарки, он принялся разрывать жёсткую ткань и вытаскивать контейнеры.

Артефакты. Много артефактов. Почти два десятка. Некоторые выбросил сразу – пустышки. Отдельной кучкой сложил незнакомые. Но имелись среди этого богатства и те, от которых заблестели глаза.

Наконец-то его терпение вознаграждено! Он подошёл к сталкеру, которого убил первым, выдернул нож, обтёр лезвие и опалил на огне. Потом скинул одежду, оставшись в трусах, выдохнул, стиснул зубы и принялся вынимать из себя старые артефакты.

Вырезав и выдрав один, он тут же заменял его и принимался за следующий. От дикой боли он едва оставался в сознании, но останавливаться не собирался. Только постарался одним из первых вживить такой артефакт, который бы унял боль.

– Мужики, вы чего пальбу устроили? Почудилось что?.. М-м-мать…

Последнее слово невольно сорвалось с губ появившегося из-за стены и тут же остолбеневшего сталкера.

В руке он держал моток проволоки с прикрученными жестянками, автомат висел на плече, а в выпученных глазах читался неприкрытый ужас.

Боль мешала соображать быстрее, поэтому Барс не отреагировал мгновенно и смертоносно, а замер, мучительно пытаясь сообразить, что ему предпринять. Впервые за долгое время испугался, что не успеет ничего сделать, но, на счастье, сталкер тоже не шевелился.

Барс удивился, а потом представил, как выглядел со стороны: почти обнаженный, весь в крови, с разверстыми ранами, вырывающий из себя нечто, что вполне можно принять за куски мяса. Рядом растерзанные тела и раскиданные артефакты. Еще огонь добавил оранжево-красных тонов и углубил тени, создав вкупе с темнотой картину из потустороннего мира.

Осипшим от боли голосом Барс проговорил:

– А-а, Тополь! Заходи! – бросил в сторону сталкера облепленный кровоточащей плотью артефакт, который приземлился с противным влажным звуком.

Для завершенности композиции недоставало только звериного оскала.

И Барс улыбнулся.

Хотя сталкеры – народ бывалый и многое повидавший, но даже у них есть границы восприятия. Для Тополя увиденное оказалось слишком. Он развернулся и побежал прочь, в темноту.

Такой исход встречи Барса вполне устраивал. Он продолжил своё занятие.

Едва он всунул в очищенную рану новый артефакт, как в темноте раздался взрыв. Похоже, убегавший в страхе сталкер нарвался на одну из растяжек своих приятелей.

Гримасу боли на миг сменила ухмылка. А в следующую секунду сам Барс распластался на полу строения, корчась и хрипя. Что-то пошло не так. Возможно, артефакты вступили в реакцию друг с другом, может, ещё что-то…

Из глаз текла какая-то густая влага. Собрав последние силы, Барс провёл по ним рукой, а потом повернул её к свету. Тёмная вязкая кровь покрывала ладонь и пальцы. Именно она сейчас струилась по его щекам, собираясь в лужу возле головы.

От другой ладони, той, что с артефактом, по всему телу расходилась волна резкого болезненного холода. Захотелось избавиться от источника боли, и Барс принялся расковыривать руку, пытаясь достать артефакт.

Получалось или нет, он уже не понимал: медленно, но неуклонно сознание заволакивало туманом. Заледеневшее тело тоже не слушалось.

Последним чувством, которое испытал Барс, оказалось сожаление, что не взял с собой пацана, который теперь один заперт среди аномалий. И что не добрались до Александровского совхоза, куда должен прийти ещё один человек, способный носить в себе артефакты, – Антон. И самое досадное, что не убил поганого Штыка.

Глава 7

Подземный ход, которым они всё дальше уходили от преследователей, казался бесконечным. Но Мякиш прекрасно понимал, что они не прошли и сотни метров, а кружили по сплетениям коридоров бывшего автохозяйства предприятия, чьи развалины наземной части остались наверху. В темноте, разгоняемой лишь неровным светом факела, время тянулось настолько медленно, что каждый десяток шагов требовал длительного приложения усилий. То и дело попадались земляные завалы, пробираться через которые приходилось иногда ползком, а иногда обходить, рискуя потеряться в лабиринте боковых ответвлений прохода.

Тяжёлый влажный воздух пропах землёй, грибами и мышами. С потолка то и дело на пол громко шлёпались, разбиваясь вдребезги, крупные водяные капли. Выползшая из непонятно каких уголков подсознания клаустрофобия рисовала живописные картины, как многотонные пласты мокрой земли обрушиваются на четырёх бредущих в непроглядной темноте людей.

Враги так и не появились, то ли продолжая штурмовать тёмный ангар, то ли не рискуя соваться в узкий лаз, который в любой момент мог превратиться в свежую могилу. И Чеба повёл своих неожиданных товарищей по несчастью к другому выходу. Тому, через который никому выходить не хотелось.

После первых минут эйфории, когда, вооружившись до зубов из старых запасов, они ждали появления преследователей, навалилась усталость, граничащая с безразличием. Мякиш уже жалел, что набил все карманы автоматными магазинами, сунул за пояс массивный нож в ножнах и подвесил на пояс пяток гранат: вес прибавился нешуточный, но избавиться от тяжёлых железок рука уже не поднималась, всё еще могло так случиться, что от каждого патрона будет зависеть чья-то жизнь.

Темнота давила. Но вот факел впереди затрепетал от мощного сквозняка, а мгновение спустя Мякиш ощутил дуновение прохладного ветра. И почти сразу Лопух громко сказал:

– Вышли!

Земля под ногами пошла вниз и вдруг начала осыпаться. Воздух резко посвежел и стал заметно холоднее. Балансируя автоматом, Мякиш с трудом удержался на ногах, а когда увидел, как факел продолжает спускаться всё ниже, вдруг сообразил, что, несмотря на полную тьму, уже не ощущает давящую близость низкого потолка. Зато сверху темнота немного просветлела.

– Чеба, – позвал он. – Ты скажи что-нибудь, не молчи, как пень в овраге. Где мы сейчас?

– В овраге, – донеслось откуда-то снизу, и было слышно, как мерзко захихикал Лопух.

– Чеба, – веско сказал Мякиш, останавливаясь и пытаясь рассмотреть вокруг хоть что-то, помимо дразнящего языка огня впереди. – Я сейчас добегу до тебя в три прыжка и так тресну ногой в рыло, что ты ещё неделю хрюкать будешь от радости за своё остроумие. Скажи внятно, куда мы вышли и куда идём дальше?

– Здесь правда овраг, – виноватым голосом сказал Чеба, подсвечивая лицо факелом. – Точнее это большая трещина в земле. Тряхнуло когда-то, вот и трещина. А потом вода её сильно размыла. На другой стороне есть продолжение коридора. Только он завален совсем.

– К лешему подробности, – начиная нервничать, сказал Мякиш. – Мы в Зоне?

– Ну, это весьма условная Зона, – пренебрежительно ответил Чеба. – Настоящая граница аномальности дальше. Колючку же с запасом ставили. Потому считай, что нет тут Зоны ещё.

– Это очень плохая логика, – сказал Мякиш, разом покрываясь холодным потом при мысли, что между ним и мутантами Зоны больше нет преграды в виде многослойного Периметра, военных патрулей и многих километров «чистой» земли.

– Не бойся, – слегка покровительственно сказал Чеба. – Мы, вольные охотники, хоть и не ползаем по радиоактивным помойкам, тоже кое-что соображаем в аномалиях.

– Если бы вы хоть немного соображали, – жёстко сказал Мякиш, – твои друзья не гнили бы сейчас на пустыре.

Несколько секунд Чеба молчал, и слышалось лишь его тяжёлое дыхание.

– Ну, где вы там? – донеслось из темноты, и Мякишу снова показалось, что голос знакомый, но вспомнить, кому тот мог принадлежать, так и не получалось.

– Забирай влево, – громко сказал Чеба, и голос его теперь звучал хрипло и грубо.

Продолжая спускаться вслед за неровным пламенем факела в полной темноте, Мякиш пытался разобраться в собственных чувствах. Невзирая на приличный опыт хождения по Зоне несколько лет назад, ему тем не менее было страшно. Не добавляли уверенности ни тяжёлый автомат в руках, ни вооружённые спутники. Слишком хорошо он помнил, как в мгновение ока Зона обращает целые отряды самоуверенных суперменов в толпу визжащих от ужаса обезьян. И только всплывающие в памяти уроки Крота давали хоть какую-то слабую надежду, что на этой проклятой земле он теперь не совсем чужой. И сможет, если вдруг всё пойдёт вкривь и вкось, использовать науку старого сталкера.

Земля под ногой вдруг резко просела. Не успев среагировать, Мякиш завалился на бок и несколько метров скользил куда-то вниз, безуспешно пытаясь затормозить ногами и локтями: лишь бы не забить грязью автомат. Привычка молчать в сложных ситуациях не изменила ему и в этот раз. Он не издал ни звука, даже когда ноги неожиданно погрузились во что-то мягкое и настолько обжигающе холодное, что перехватило дыхание. Потребовалось не меньше минуты, чтобы прийти в себя и начать соображать, что же такое с ним случилось.

Вокруг по-прежнему царила тьма, но, подняв голову, где-то далеко слева он увидел факел, поднимающийся теперь наверх. Судя по холодной жиже в туфлях, запаху тины и обильным всплескам совсем рядом, Мякиш доехал на спине до самого дна оврага и теперь сидел на берегу ручья, опустив ноги в воду. Сердце лихорадочно колотилось в груди, отказываясь поверить, что хозяин просто оступился и полетел вниз под влиянием обычной гравитации, а не летел только что навстречу смерти в горячем ядре «гравиплешки».

При этом его никто не звал, более того, спутники даже не заметили пропажу своего товарища по несчастью. Тяжело вздохнув, Мякиш ощупал рукой место вокруг себя, медленно сдвинулся вправо и развернулся, вытаскивая ноги из воды. Ступни буквально стыли от холода, и Мякиш принялся стягивать туфли, чтобы решить самую главную на данный момент проблему. В конце концов, Чеба наверху спохватится и будет его искать, а к тому моменту Мякиш успеет слить воду и выжать носки и даже как следует разогреется, быстро поднимаясь по склону оврага.

Однако шум наверху всё равно застал его врасплох. Это не походило на звуки поисков пропавшего товарища, да и голова всё ещё была занята переживаниями о мокрых и застуженных ногах, поэтому, шагая наугад вверх по склону туда, где в последний раз видел свет факела, Мякиш лишь с недоумением таращился в непроницаемую темноту. Он пытался понять, не послышалось ли ему, словно кто-то вдалеке крикнул «хальт». Больше криков не доносилось, только громко трещали ветки.

Мякиш, терзаемый дурными предчувствиями, резко взял правее и ускорил шаг, стараясь не пускать в сознание страшную догадку про умных преследователей, которые не полезли следом в подземелье, а просто перебрались через Периметр и каким-то образом обнаружили его товарищей, которые только что выбрались из оврага.

– Ай, блин! – заорал кто-то дурным голосом, и тут же темнота наверху взорвалась криками, руганью и звуками ударов. Вместо того, чтобы тактически грамотно применить оружие, его спутники, похоже, ввязались в пошлый мордобой.

Резко выдохнув, Мякиш нарастил темп шагов. Оскальзываясь и обливаясь потом, он продолжал быстро подниматься наверх. Драться больше он ни с кем не собирался, и автомат его был заряжен, чист и снят с предохранителя.

– Отпусти, гад! – раздался в темноте голос Лопуха.

Наращивать темп Мякиш уже не мог, даже если бы и захотел. Но тут он даже сбавил шаг, понимая, что полностью выбившимся из сил станет лёгкой добычей для мало-мальски тренированного противника. Теперь, поднимая голову, он видел чуть менее тёмное пятно неба и странные световые отблески, которые быстро опознал как отражённый деревьями свет электрических фонариков.

Ощутив, как земля под ногами вдруг резко, точно опрокинувшись, стала горизонтальной, Мякиш сделал по инерции пару шагов и осел, будто сдувшийся шарик. Сердце в груди отбивало чечётку, лёгкие жгло от недостатка воздуха, во рту пересохло, и спина, вместо холодного пота ужаса от падения в овраг, теперь обильно покрывалась горячим потом тяжёлой физической нагрузки.

Мякиш пролежал неподвижно секунд тридцать, после чего открыл глаза и попытался осмотреться. Он заметил в стороне тусклый свет посреди темноты и медленно отложил в сторону автомат. Стараясь не шуметь, снял пиджак, выложил из карманов брюк всё лишнее железо, закатал рукава, сунул за пояс нож, поднял автомат и осторожно, стараясь перед каждым шагом ощупать ногой землю, заскользил в сторону светового пятна.

Их было всего двое, и пленников своих они ни капли не боялись. Поставив всех троих на колени, светили им в лица мощными электрическими фонарями и смеялись. Автоматы незадачливых спутников Мякиша лежали тут же небрежной грудой металла.

Ему показалось, что он как в дурном сне: вернулся в ту же самую сцену, из которой с трудом выбрался совсем недавно. Заняв устойчивую позицию, поднял автомат. Глаза слезились от резкого контраста между темнотой и ярким светом, но расстояние было невелико, и Мякиш не испытывал сомнений, что в одного из противников точно попадёт. Второй наверняка успеет укрыться и ответит огнём, но пленники должны помочь.

Следующая мысль отрезвила и заставила снять палец с крючка. Вряд ли чужаки зашли сюда вдвоём. И открыть сейчас огонь всё равно что сбросить последний козырь, который ещё оставался на руках. Конечно, можно вообще по-тихому скрыться, благо никто из троицы пленников Мякишу не сват, не друг, не брат. Но эта мысль просто скользнула по краю сознания и сгинула в недрах памяти среди таких же неудачных идей.

На груди у одного из противников зашипела рация, после чего отчётливо и громко сказала:

– Ты уверен, что один из них тот самый мародёр?

– Сто процентов, Дэн.

– Отлично, держите их на мушке, мы скоро подойдём. Можно стрелять по ногам, только смотрите, тушку не повредите. Мне тут Крач отзвонился, он наших парней нашёл. И у меня к мародёру есть несколько очень интересных вопросов.

– Дэн, может, мы их наружу выведем? – спросил владелец рации.

– Нет, всё на месте решим, – ответил Дэн. – И так уже следов оставили больше, чем можно. Ждите. Как услышите свисток, свистните в ответ, мы на звук сориентируемся.

Чебу била крупная дрожь. Лопух и его товарищ держались спокойнее, то ли не понимая, что им грозит, то ли просто устав бояться.

Свисток? Подойдут на звук?

Мякиш аккуратно положил автомат на землю, вытащил нож и снова заскользил в темноте, описывая дугу вокруг освещённого пятачка ночного леса. Идти приходилось не спеша, и драгоценное время утекало как вода сквозь пальцы, но только так он мог обнаружить случайные сухие ветки под ногами. Свободная одежда не сковывала движений, беззаботный враг упивался своей властью над беззащитными пленниками, а страх сгинул без следа, как только тело ощутило начало серьёзной работы. Бесшумно, точно призрак, плывущий сквозь ночную тьму, позабыв в предельной концентрации на предстоящем деле все страхи, обиды и надежды, Мякиш вдруг окончательно понял, что такое настоящее счастье. Оно было с ним здесь и сейчас, и никогда даже не собиралось посещать отставного пенсионера на берегу тихого пруда или на вилле у тёплого моря.

Оказавшись за спинами людей Дэна, которые, вопреки всем правилам и чувству здравого смысла, стояли слишком близко друг к другу, Мякиш замер, быстро перебирая варианты атаки. Беззаботность противника просто поражала: не почувствовать за спиной в каких-то четырех-пяти шагах собственную смерть могли только полные профаны. Будь это его курсанты на занятиях, первое, что бы он сделал, заставил их убрать оружие, разойтись в разные стороны, укрыться в темноте и быть настороже, а не стоять, точно беззаботные срочники на мирном блокпосту. За последние десятилетия мир явно деградировал во всём, включая разведку. А ведь раньше структура, обучавшая этих парней, выпускала настолько первоклассных убийц, что связываться с ними побаивались даже самые быстрые и умелые сослуживцы Мякиша.

– Кто-то из этих двоих – мутант, – сказал один из противников. – Второй может быть симбионтом. А вот третий точно мародёр.

– Так давай сами допросим мародёра, – предложил напарник. – Зачем Дэна ждать? Эй, ты... Ты жить хочешь?

– Да-да-да, – зачастил Чеба, с надеждой поднимая залитое слезами лицо. – Я всё расскажу! Только не убивайте!

Мякиш плавно, но неотвратимо, будто ленивая волна перед цунами, накатывался на людей Дэна. В любой момент один из них мог обернуться, и тогда нужно будет быстрым выпадом резать почти наугад и сразу же в броске доставать второго.

– Что случилось на переговорах? Где наши люди?

– Я не виноват! Он появился ниоткуда и побил ваших! А потом и меня взял в плен!

– Кто «он»?

– Мужик какой-то! Я его не знаю! Он тоже искал мутанта! – Чеба, казалось, и впрямь поверил, что, ответив на все вопросы честно, сможет купить себе жизнь.

– И где этот мужик сейчас? – голос вопрошающего звучал озабоченно.

– Здесь! – гаркнул Мякиш, убирая нож за пояс и делая последний шаг.

Оба врага резко дёрнулись, теряя от неожиданного громкого звука способность реагировать быстро и адекватно. Но развернуться Мякиш им не дал. Схватив их за шеи, он рванул головы незадачливых противников навстречу друг другу. Метнулись в разные стороны лучи фонарей. С деревянным стуком черепа горе-разведчиков сошлись, но Мякиш не отпустил их, продолжая удерживать за шеи обмякшие тела и чутко прислушиваясь, не остался ли кто из противников в сознании.

– Чистая работа, – наконец удовлетворённо сказал он и разжал руки.

Один из фонарей светил теперь вверх, прямо в крону низкого дерева. Свет прекрасно отражался от серо-зелёных листьев и рассеивался словно в большом абажуре, мягко разгоняя тьму на добрый десяток метров вокруг. Впервые за несколько часов глаза не ломило от контраста между чернильной тьмой и ослепляющим светом.

– Ну, наконец-то, – как ни в чём не бывало проворчал Чеба, поднимаясь на ноги. – Мог бы и побыстрее появиться. А то я уж их тут отвлекал-отвлекал, думал, что придётся самому обезвреживать…

– Ну извини, там внизу пончики с кофиём подавали, вот и не смог пройти мимо, – сказал Мякиш, кидая взгляд на Лопуха и его товарища.

Лопух, что-то бормоча вполголоса, как раз уселся на землю и принялся растирать ноги. Молодой солдат в форме стал для Мякиша полной неожиданностью: как-то слабо укладывалось в голове, что одним из людей, пойманных мародёрами, может оказаться военный. Поэтому он не сразу обратил внимание на спутника Лопуха, который продолжал стоять на коленях и во все глаза таращился на самого Мякиша.

– Видали, что кореш мой в бою творит? – сказал Чеба остальным и с кряхтением наклонился за автоматом. – Почти готовый вольный охотник! Потренировать, конечно, ещё немного надо...

– Мякиш?! – с изумлением, глубине которого мог бы позавидовать Марианский желоб, спросил внезапно товарищ Лопуха. – Мякиш, все черти мира меня раздери! Откуда ты здесь?!

Мякиш уставился на говорившего и замер, не в силах поверить очевидному. Спутником Лопуха оказался Антон – молодой бизнесмен, с которым несколько лет назад им уже пришлось вместе побывать в Зоне. Парень повзрослел и возмужал, но ошибиться было невозможно.

– Это ты здесь откуда?! – взревел Мякиш, не понимая, каких чувств сейчас в нём больше: радости от встречи старого знакомого или возмущения, что этот самый знакомый вообще здесь оказался. – Только скажи, что по делам бизнеса, и я тебе сразу башку откручу собственными руками!

– Мякиш, дружище, как же я рад тебя видеть! – сказал счастливым голосом Антон, пытаясь подняться с колен и неловко падая обратно на землю.

– Не понял: вы что, знакомы? – спросил растерянно Лопух.

Мякиш рванулся к Антону, схватил его за предплечье и поддержал, помогая встать. С трудом поднявшись на дрожащие ноги, Антон буквально рухнул в объятия старого товарища.

– Так он за ним и приехал, – авторитетным голосом заявил Чеба, вешая автомат за спину и направляясь к бесчувственным телам тех, кто его только что допрашивал. – Я ж и говорю, почти настоящий вольный охотник.

– Как ты узнал, что мы здесь? – спросил Антон всё тем же счастливым голосом, ощутимо хлопая Мякиша по спине.

– Тише, тише, – бормотал Мякиш. – Накачал ручища, кабан-переросток. Да тихо ты! Убьёшь ведь нафиг.

– А я думал, что у меня дежа вю, – засмеялся Антон, отстраняясь и заглядывая Мякишу в лицо. – Опять плен, опять Зона и полная безнадёга, и тут два урода башками – тресь! И ты такой – оп-па! Как тогда. Я просто… Я даже не понял сперва…

Голос Антона дрогнул, парень опустил голову, пряча глаза.

–- Так вот какого мутанта они искали, – внезапно прозревая, сказал Мякиш. – А мне, дураку старому, такое вообще даже в голову не пришло! Они искали мутанта и его симбионта. Где Сашка?!

– Не знаю. Здесь где-то, в Зоне, – небрежно отмахнулся Антон, поднимая голову. – Я очень рад тебя видеть. Очень!

– Что значит «не знаешь»? – спросил удивлённо Мякиш. – Зачем вы вообще в Зону полезли?!

– Это длинная история, – сказал Антон, и улыбка на его лице скривилась. – Собственно, сюда заехал Сашка, а я отправился его выручать.

– Ты? – изумился Мякиш. – Выручать? В одиночку?

– Ну, почему в одиночку? – пожал плечами Антон. – У меня с собой несколько президентских батальонов было.

– Каких батальонов? – удивился Мякиш и недоверчиво прищурил правый глаз.

– Американских. Вон, как раз Лопух целую роту президентов потерял.

Рядом с Лопухом действительно валялась пачка купюр. Он схватил её и вороватым движением принялся заталкивать в карман штанов.

Тонкий звук свистка, раздавшийся откуда-то из темноты, заставил всех замереть и повернуть головы.

– Пора делать ноги, – вполголоса сказал Мякиш. – Быстро хватайте оружие, и уходим. Один фонарь заберу: мне ещё пиджак искать. Забирайте всё оружие. И рации у этих заберите.

– Да какой пиджак? – испуганно зашептал Лопух, точно боясь, что их уже могут услышать. – Бежим скорее к границе!

– Куда ты побежишь? – холодно спросил Мякиш. – Совсем дурак, да? Как они вас взяли, понимаешь? У нас один путь: отойти, спрятаться, отсидеться, а потом уже наружу выходить. И лучше под утро.

– Кто они вообще такие? – спросил Лопух, кивая туда, где над людьми Дэна склонился Чеба.

– Наёмники, – ответил Антон. – От которых мы в твоей части удирали. Я узнал одного.

– Ошибаешься, – возразил Мякиш. – Помнишь, кого мы гоняли по “Полю чудес”?

– Ну ведь не «хантеры»?!

– Нет. В этот раз другое ведомство своих спецов командировало.

– И что теперь делать?

– А всё уже сделано, – проговорил Чеба, улыбаясь таким оскалом, что даже у Мякиша что-то ёкнуло внутри.

Мародёр разогнулся и стало видно, что руки у него чем-то испачканы. Несколько секунд Мякиш с недоумением смотрел, как с узкого длинного ножа в правой руке Чебы стекают тяжёлые тёмные капли.

– Зачем? – спросил он.

– Затем же, зачем и они, – жёстким голосом ответил Чеба. – Они бы нас не пожалели.

– Ты чего это? – тупо спросил Лопух. – Зарезал их, что ли? Ты чего? Нафига?

– Они теперь никаких сил не пожалеют, чтобы нас достать, – сказал Мякиш с тяжёлым вздохом.

– Ты забыл, что они с моими друзьями сделали?! – вдруг вызверился Чеба, и Мякиш с удивлением осознал, что мародёр находится где-то совсем рядом с гранью, за которой разум отключается совсем, а жизнь пациента определяется в дальнейшем только животными инстинктами, примитивными эмоциями и крепкими санитарами.

Приняв спокойствие Чебы за чистую монету, он проглядел, как молодой мужик, едва ли намного старше Антона, всё дальше погружается в дичайший стресс, что, правда, не было удивительным, учитывая случившееся за последние часы. В любой момент у Чебы могло «снести крышу», и дальнейшие его действия стали бы просто непредсказуемы.

– Правильно сделал, – твёрдо сказал Мякиш. – Так им, козлам. Ещё и остальных обязательно найдём и... зарэжэм!

– Спасибо, брат, – с чувством проговорил Чеба. – Ты – настоящий вольный охотник!

Мякиш быстро посмотрел на Антона, но тот сосредоточенно набивал карманы автоматными магазинами.

– Так и будем болтать или сдриснем уже отсюда? – спросил Лопух, поднимая с земли автомат.

Снова раздался тонкий свист, и уже явно ближе.

– Фонари туши, – велел Мякиш. – Рации выключай. И отходим, отходим! Вон туда!

Манёвр, правда, вышел не слишком удачным. Стоило Мякишу потушить фонарь, как темнота наполнилась треском сухих веток . Мякиш только за голову взялся, испытывая нестерпимое желание на весь лес обматерить незадачливых партизан. И хотя люди Дэна никак себя не проявляли, Мякиш мог поспорить на что угодно, что где-то в ночной тиши вооружённые до зубов убийцы чутко вслушиваются в странный шум и весьма обеспокоены тем, что их товарищи не отзываются ни на условный сигнал, ни на вызовы по рации.

– Ну-ка, замерли все! – приглушённо скомандовал Мякиш. – Сейчас я подсвечу свои ноги, становитесь в цепочку за мной. Идти след в след! И ни звука!

Направив свет фонаря вниз и максимально сузив световое пятно, Мякиш быстро зашагал по своим собственным следам, которые было хорошо видно по примятой траве. Несмотря на угрозу, крадущуюся где-то неподалёку по тёмному лесу, он ощущал лишь чудовищную усталость от запутанного клубка новых проблем.

Мякиш продолжал чутко прислушиваться к звукам ночного леса, внимательно разглядывая примятую траву под ногами. За шумным дыханием, шуршанием травы об одежду и шагами спутников ему мерещился то далёкий хруст сломанной ветки, то тихий свист, а то и звяканье металла о металл. Это могли быть люди Дэна, бродящие где-то неподалёку, но с тем же успехом все эти звуки могли оказаться и слуховыми галлюцинациями из-за нервного напряжения и постоянного ожидания появления противника. Отдавая себе в этом отчёт, Мякиш несколько раз просил всех остановиться и послушать вместе с ним, но никто ничего так и не услышал.

Автомат свой он нашёл достаточно быстро, а с пиджаком вышла заминка. Поворачиваясь из стороны в сторону и пытаясь лучом слабенького фонарика разогнать темноту, Мякиш вынужден был признать, что понятия не имеет, где оставил верхнюю часть гардероба.

– Может, ну его? – предложил Лопух откуда-то из темноты. – Сам сказал, что уходить надо. Из-за какого-то пиджака все рискуем.

– Давай только выберемся отсюда, – поддержал парня Антон. – Я тебе сотню пиджаков куплю. Что тебе далась эта тряпка?

– Ты прав, – озабоченно сказал Мякиш. – Но в пиджаке столько всего ценного осталось… Ладно. Чеба, ты как главный местный сталкер, отведи нас куда-нибудь.

– Ещё бы понять, где мы сейчас, – неуверенно проговорил Чеба. – Вот если найдём овраг, я тогда сориентируюсь.

Мякиш тяжело вздохнул, понимая, что переложить даже часть проблем просто не на кого.

– Ну, тогда за мной, – велел он, вешая автомат на плечо, и двинулся наобум в темноту, продолжая светить себе под ноги и стараясь выдерживать направление так, чтобы место недавней схватки оставалось у него за спиной.

Заливистая трель сотового телефона в тишине ночного леса прозвучала настолько неожиданно и громко, что у Мякиша аж дыхание перехватило. Но в следующую секунду он уже лежал на земле, целясь из автомата в темноту. Позади началась суета: топоча и шумно подминая ветки, спутники Мякиша пытались разойтись в разные стороны и залечь.

– Что это было? – шумно сопя, спросил Лопух.

– Заткнись, – прошипел Чеба откуда-то из темноты слева.

«Хоть какая-то польза от мародёра», – подумал Мякиш и сказал вполголоса:

– Это мой телефон. Теперь я знаю, где пиджак. Далековато.

Телефон снова заверещал на высокой ноте, и не стоило даже сомневаться, что такой громкий звук прекрасно слышно на сотни метров вокруг.

– Так иди и забери.., – начал Лопух и тут же снова получил нагоняй от Чебы:

– Заткнись, урод! Без тебя в парилке тесно! Ты не видишь, что мой кореш лучше тебя ситуёвину просекает?

– Не, я туда не пойду, – твёрдо сказал Мякиш. – Я лучше в другую сторону пойду. Или даже поползу. Автоматы всем подготовить. Отходим по одному на двадцать шагов и ложимся. Сейчас влево. Антон, пошёл!

Телефон заверещал снова, и одновременно с ним лязгнула затворная рама автомата. Рядом с Мякишем скользнула назад беззвучная тень.

«Вырос парнишка. Уже не сопля, а взрослый мужик», – с теплотой подумал Мякиш, а вслух сказал:

– Лопух.

Лопух в своих военных ботинках протопал мимо Мякиша, как бегемот, чуть не наступив ему на руку. Но ровно через двадцать тяжёлых буханий шумно рухнул на землю.

Телефон верещал, не останавливаясь: кто-то очень настырный пытался дозвониться до Мякиша и даже не подозревал, что этим самым может подписать своему абоненту приговор.

– Чеба.

Мародёр вскочил, но не побежал, а просто быстро пошёл. Выждав пару секунд, поднялся и Мякиш. Не успел сделать и шагу, как темнота впереди засверкала яркими электрическими огнями.

Сердце ударило в набат. Не дав себе сорваться в инстинктивную панику, Мякиш присел на корточки и тут же мягко завалился на бок заученным до мышечного рефлекса движением, расставляя ноги и занимая позицию для стрельбы лёжа. Но мысли его были с тремя товарищами по несчастью, каждый из которых сейчас принимал самостоятельное решение. И если в Антоне он почти не сомневался, то Чеба и Лопух не внушали доверия.

Яркий свет фонарей в темноте вызывал острое желание дать длинную очередь и заставить обалдевших от безнаказанности чужаков залечь и облиться холодным потом. Но попасть, стреляя наобум по фонарям, Мякиш даже не мечтал и поэтому лишь тянул шею в попытке разглядеть хоть кого-то из своих.

И вдруг увидел.

Чеба даже не пытался залечь. Только встал за дерево, не особо, впрочем, маскируясь: на фоне светлых мечущихся пятен его силуэт выглядел детально и контрастно.

Увидев, как мародёр красивым и точным движением поднимает автомат к плечу, Мякиш зашипел:

– Что ж ты делаешь, припадочный?!

Мякиш рывком приподнялся, предвидя дальнейшее развитие событий, и рванул изо всех сил влево. Бежал в глухой темноте, молясь, чтобы не воткнуться головой в дерево. Под ногами затрещали сухие ветки, листья хлестнули по лицу, но весь этот незначительный шум буквально утонул в грохоте автоматной очереди. Мякиш сделал последний длинный прыжок, перекатился полукувырком через спину и плечо, расцарапав руки о колючие ветки, перевернулся на живот и выставил автомат в сторону начавшегося ночного боя.

Фонари больше не светили, но пламя из стволов автоматов, сажающих короткими очередями с обеих сторон, давали достаточно информации, чтобы определить сложившуюся диспозицию. Врагов было не меньше пяти человек. Отвечал им, помимо Чебы, ещё один автомат, и Мякиш подспудно сразу же уверился, что компанию мародёру-истеричке составил Лопух. От дерева, за которым укрылся Чеба, в сторону противника летели трассера. Как при такой красивой подсветке своей позиции Чеба ещё не превратился в мешок, набитый пулями, оставалось только удивляться. Снова совершенно некстати и абсолютно вне логики пришло сожаление о том, насколько деградировал уровень подготовки в рядах «вероятного противника».

Огни выстрелов перемещались – люди на вражеской стороне меняли позиции и, вероятно, отрабатывали какую-то тактическую схему. Зачем заниматься красивым выпендрёжем против двух статичных стрелков, Мякиш не понимал. Гадать, правда, было некогда, и он просто пополз дальше, стараясь оказаться на фланге у атакующей стороны.

Желание занять позицию, с которой можно эффективно расстреливать противника, рождалось на уровне инстинктов, как голод или жажда. Тем большее удивление он испытал, услышав, как в перестрелку вклинился ещё один автомат, а на стороне противника раздались панические гортанные выкрики на чужом языке.

Мякиш укрылся за толстым стволом старой сосны и приподнялся, до боли в глазах всматриваясь в безумную пляску огней и пытаясь понять, что происходит. Гадать, впрочем, пришлось недолго: автоматчик на противоположном от Мякиша фланге от души поливал длинными очередями без какой-либо жалости к запасам патронов. Противник оказался в огненном полукольце и в панике начал перемещаться, разворачиваясь условным тылом к Мякишу. Глядя на то, как автоматные вспышки чётко выстраиваются в новый боевой порядок, Мякиш поднялся на ноги, прижал автомат стволом к дереву и размял ноющие плечи.

– Не разведка, а пехота тупорылая, – пробурчал он себе под нос, водя стволом за яркими вспышками выстрелов, и, оценив продолжительность очередей неизвестного союзника, добавил: – Да хорош ты длинными-то сажать. Сожрут ведь, пока заряжаешься.

Словно услышав, неизвестный стрелок прекратил палить.

Мякиш сплюнул на сторону тягучую, как патока, слюну, перебросил переключатель огня в положение для одиночных выстрелов и прижался щекой к прикладу:

– Хотя нет, не дам сожрать.

А потом, используя навыки мышечной памяти, методично, как в тире, Мякиш принялся расстреливать патрон за патроном: по два одиночных выстрела на каждую точку, где в последний раз видел автоматные вспышки противника. Никто из своих больше не стрелял, точно предоставив Мякишу возможность вести войну в одиночку. После третьего выстрела противник открыл по нему беспорядочный огонь, но Мякиш не обращал внимания на тупые удары пуль в соседние деревья и продолжал монотонно и равномерно, точно заколачивал гвозди на конвейере, отстреливать по два патрона по каждой новой вспышке.

Не прошло и двадцати секунд, как стрельба со стороны противника полностью прекратилась. Лишь кто-то протяжно стонал в темноте, да слышался удаляющийся треск сухих веток.

Устало прикрыв глаза, Мякиш опустил автомат и прижался щекой к шершавой коре. Запах сосновой смолы гнал прочь вонь сгоревшего пороха, успокаивал и вроде бы даже восстанавливал силы. А силы на эту ночь ему ещё были очень нужны.

– Они ушли? – громко спросил откуда-то из темноты Лопух. – Мы победили?

В ночной тишине вновь громко зазвонил телефон.

Глава 8

Прислушиваясь к совету Барса, на дерево Сашка забрался задолго до наступления темноты. Растянув рюкзаки между веток, создал себе некое подобие гамака и устроился на нём. Лежал, медленно грыз полоску сушёного мяса, смотрел на серое небо, проглядывающее сквозь крону, и думал.

Странная всё-таки штука жизнь. У кого-то проходит совершенно ровно и спокойно, лишь иногда проявляя нрав всплесками событий, а у кого-то – постоянный шторм из этих самых событий, изредка прерываемый периодами затишья. Вот как у него. С того самого момента, как влекомый детской любознательностью и желанием хотя бы немного почувствовать себя участником тех приключений, что пережил отец, Сашка залез в его походный рюкзак и нашёл завёрнутый в тряпку продолговатый камешек, жизнь превратилась в настоящую бурю.

Со смертью отца в один миг закончилось детство. Будто выключили. Вот он ещё ребенок, а вот уже должен заботиться не только о себе, но и о матери, при этом учитывая взаимосвязь с симбионтом.

Антон, на самом деле, хороший человек. По сути, спас Сашке жизнь, постоянно помогал и заботился, но как же надоела эта зависимость! То нельзя, это запрещено, а если разрешено, то лишь по предварительному согласованию. Конечно, Сашка понимал, что у Антона точно такая же ситуация. Только… устал... надоело.. не хотелось больше так жить. Он осознавал, что многим обязан Антону, но ничего не мог с собой поделать и снова влезал в неприятности. Но справедливости ради стоило отметить, что в нынешней ситуации его вины не было. Почти не было.

Сначала, когда ему предложили поучаствовать в небольшом научном эксперименте в лаборатории на базе одной из местных клиник, это показалось отличной идеей. Возможностью подзаработать и в какой-то мере почувствовать самостоятельность, хотя бы временную. Всего и требовалось, что проходить тесты с пучком проводов на голове да анализы сдавать. Первые подозрения появились, когда, заполняя анкету, обнаружил странные вопросы: «Посещали ли Вы или Ваши родственники Зону отчуждения?» или «Имелся ли контакт с предметами, происходившими из Зоны отчуждения?». Сашка насторожился, но, кроме него, анкету заполняли ещё десяток парней, и он решил не паниковать. Предусмотрительно ответив на вопросы «нет», Сашка сдал анкету «ботану» в очках и позволил нацепить на голову оплетённый проводами обруч. Через полчаса выбрался из кресла, забрал деньги и свалил.

На следующий день ему позвонил всё тот же «ботан» и пригласил на очередной тест. В этот раз других испытуемых не оказалось, а кроме лаборанта в помещении находилось ещё пятеро. И взгляды их казались колючими и пронизывающими. Сашке стало не по себе, но выглядеть трусом не хотелось, поэтому он забрался в кресло и спокойно сидел, пока на голове закрепляли устройство. Едва начался эксперимент, как один из незнакомцев, до этого листавший какие-то бумаги, вдруг произнёс:

– Александр, а по какой причине вы солгали, отвечая на вопросы анкеты?

– Что? – ничего умнее в голову не пришло. К тому же сразу бросило в холодный пот, и сердце бешено заколотилось, что немедленно отразилось на приборах, возле которых копошился лаборант.

– О, Александр, не волнуйтесь так. Мы всё понимаем, – мужчина улыбнулся, как показалось Сашке, снисходительно. – Буду с вами откровенен: мы знаем о том, что ваш отец был сталкером и погиб в Зоне. В этом нет ничего такого, чего следовало бы стыдиться или бояться. Но нам очень интересно, какое влияние Зона оказывает на здоровье детей сталкеров...

Вскочив с кресла и сорвав с головы обруч, Сашка собрался уйти, но незнакомец положил ему руку на плечо:

– Постойте, Александр. Наши исследования приносят огромную пользу людям. А для вас эти небольшие неудобства могут стать источником приличного заработка!

– Я не желаю, чтобы меня просвечивали, как лягушку какую-то! – с вызовом сказал Сашка, холодея при одной только мысли, что ему сделают рентген и увидят в руке очень странное тёмное пятно.

– Никаких просвечиваний, – категорично сказал незнакомец. – И вообще никаких действий, которые не получат вашего предварительного одобрения!

Сейчас Сашка понимал, что нужно было уходить, рассказать о случившемся матери, позвонить Антону, затаиться, но тогда… Тогда он считал, что справится сам, что достаточно взрослый, чтобы принимать решения, а не только выполнять указания.

И уже от дверей спросил тогда:

– Сколько?

Незнакомец вновь улыбнулся. Теперь торжествующе.

– Меня зовут Яков Валентинович, а за свою помощь вы получите…

От названной суммы Сашка потерял дар речи: с такими деньгами он мог не зависеть от помощи Антона и не слушать упрёки матери. К тому же со свойственной многим подросткам самонадеянностью он посчитал: если вдруг «запахнет жареным», то сумеет всех обмануть и «разрулить» ситуацию. И, наплевав на все предостережения, он согласился. Почувствовав себя хозяином ситуации, потребовал заплатить вперёд. И как только получил часть вознаграждения, соизволил отвечать на вопросы.

В работу с ним включились все присутствовавшие в лаборатории. Сначала они вернули его в кресло, подключили аппаратуру, обвешали датчиками голову и обе кисти. А затем принялись задавать вопросы. Сперва самые обычные, потом более личные. Нехотя, но Сашка отвечал до тех пор, пока не стали спрашивать об Антоне. Точнее о «друге, который дороже брата». Исследователи понятия не имели о личности человека, с кем «цепь судьбы» связывала Сашку. И всеми силами пытались это узнать. Вот тогда Сашка испугался и осознал, какую глупость совершил.

А исследователи всё спрашивали, спрашивали… И постепенно увещевания превратились в требования.

Но чем сильнее становилось давление, тем активнее сопротивлялся Сашка. В конце концов он психанул, в очередной раз сорвал с себя провода, оттолкнул Якова Валентиновича так, что тот полетел на пол, опрокинув стулья, и сбежал.

Остаток дня Сашка провёл с друзьями. Щедро угостил всех пивом, но сам сделал лишь пару глотков – его терзала вина перед Антоном, хотя не обмолвился о том ни словом.

А вечером недалеко от дома наткнулся на Якова Валентиновича.

– Что же вы, Александр, слово своё не держите? – спросил тот, неожиданно появляясь из тёмного проулка.

Позади учёного виднелись два весьма габаритных силуэта, пока остававшихся в тени.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. В голове роились глупые вопросы без ответов: как? откуда? что теперь делать?

– Почему бы нам не поговорить, как взрослым людям? – продолжал Яков Валентинович. – Вы, молодой человек, уникальны! Моя компания готова заплатить большие деньги за возможность сотрудничать с вами. Намного больше тех, что вы сегодня получили. Но это невозможно без полной информации. Если не получится исследовать сразу обе части артефакта, то можем упустить что-то важное, потратить время впустую на ложные предположения.

Воистину то был день прозрений. После слов учёного Сашка вдруг ясно осознал то бремя ответственности, что лежало на плечах Антона, которое тот добровольно взвалил на себя. Никто его не просил, не обещал несметных богатств. Когда Антон забирал себе «цепь судьбы», он Сашку в глаза не видел! И это накладывало такую же, если не большую ответственность на Сашку. А то, что Яков Валентинович просил сделать, иначе как предательством не назвать.

Сашка деланно засмеялся:

– Какого артефакта? Ты о чём, лысый хрен?! Ты вообще кто такой? Я тебя впервые вижу! Вали отсюда, пока рыло не начистил.

«Габаритные силуэты» зашевелились и вышли на свет, оказавшись ещё больше, чем представлялось.

– Зря вы так, Александр…

Дальше слушать Сашка не стал. Что было сил рванул прочь, рассчитывая скрыться в темноте и полагаясь на то, что лучше знает местность. Позади раздался топот погони.

Он бежал так, что ветер в ушах свистел. Через дворы, проулки, щели в заборах, мимо игровых площадок, мусорных баков и припаркованных автомобилей. Пока, наконец, не понял, что больше никто не преследует.

Отдышался и достал телефон. Батарея почти разрядилась.

Набрал номер друга:

– Салют. Слушай, можно у тебя переночую? Да, спасибо. Ты где? У подъезда? Хорошо. Минут через пятнадцать буду, подожди.

Завершил звонок, хотел набрать матери, но сотовый выключился.

Решив, что позвонит позже, Сашка на всякий случай осмотрелся и отправился к товарищу.

Тот, как и обещал, ждал возле подъезда. махнул другу рукой и вдруг почувствовал сзади движение, а следом удар по голове…

Сашка невольно коснулся затылка, вспоминая похищение. Он тогда потерял сознание, а значит, и Антон тоже. К счастью, если судить по собственному состоянию, тот уже оклемался. Это немного радовало. Ведь в заточении окрепло осознание, что Антон – единственный, кроме матери, близкий человек. И когда случилась беда, только на него и оставалось надеяться.

По ощущениям, Сашка провёл взаперти с заведёнными за спину руками не больше суток. Хотя и этого более чем достаточно. Вспомнилось, как затекли и ныли плечи, как хотелось пить и как боялся. Он не понимал, что происходит, где оказался и почему. Помещение три на три метра, серые гладкие стены, дверь без ручки и замка, ровный тусклый свет, исходящий из панели на потолке. С ним не то, что не говорили, даже не заходил никто, кому бы он смог задать вопрос.

Сначала он орал, угрожал и выкрикивал всё, что, по его мнению, могло хоть как-то испугать похитителей. Потом стал упрашивать отпустить, говорил, что это всё ошибка, что ничего не знает и ни в чём не замешан.

Но время шло, а Сашка так и оставался в одиночестве. Он долго не позволял отчаянию взять над собой верх, но, когда не смог больше терпеть, а руки по-прежнему перетягивал за спиной пластиковый жгут и пришлось мочиться прямо в джинсы, Сашка не выдержал и заплакал.

Именно в этот момент унижения и беспомощности зародилось предательское смирение. Пока ещё неокрепшее, но заставившее расслабиться и забыться тяжёлым сном.

Пробуждение оказалось настолько грубым и неожиданным, что до сих пор Сашка вспоминал тот момент с содроганием: мощная струя ледяной воды ударила в грудь, заставив даже не вскрикнуть, а завизжать.

Напором его вжало в стену. Потом струя сместилась, и он едва не захлебнулся. Пытался отвернуться, но затёкшее тело не слушалось. Воздуха не хватало, вода хлестала с такой силой, что, казалось, иссечёт всю кожу. Поглощённое паникой воображение рисовало ужасные картины изодранной в клочья одежды и плоти, порванной в лоскуты. В тот момент, когда Сашка начал терять сознание, пытка неожиданно прекратилась.

Сильные руки подняли его с пола и куда-то поволокли. Не имея возможности даже для малейшего сопротивления, он лишь озирался по сторонам. Но взгляду не за что было зацепиться: серые стены без надписей, табличек и каких-либо указателей да полоски ярких матовых ламп по обеим сторонам коридора.

Крупная дрожь сотрясала Сашку. От страха и холода…

Вспоминая всё это, он каждый раз задавался вопросом: испытывал ли то же самое Антон? До какой степени артефакт, прижившийся в руке, мог передавать ощущения симбионту? Но ответа Сашка не знал. Ни тогда, ни сейчас.

В тот момент отчего-то хотелось, чтобы Антон почувствовал хотя бы часть того, что ему пришлось пережить. Нет, не из-за какого-то злорадства или жестокости, наоборот, подсознание искало поддержку, с кем можно разделить тяготы, кто понял бы, посочувствовал и принял на себя часть ноши.

Именно эта мысль помогла тогда не опуститься окончательно, сохранить волю и вытерпеть.

...Жуткий коридор без надписей закончился массивной дверью с цифровым замком, за которой находилась лаборатория.

– Здравствуйте, Александр, – приветствовал Яков Валентинович, сменивший костюм на белый комбинезон с капюшоном. За его спиной суетились ещё несколько человек в таких же одеяниях, настраивая и калибруя какие-то приборы. Учёный продолжил холодно и сухо. – Как я уже говорил, зря вы так. Но всё ещё есть шанс договориться по-хорошему.

По его тону при этом было понятно, что положительного ответа Яков Валентинович не ожидал. Хотя в первые секунды Сашка и правда подумывал сдаться, ответить на вопросы, рассказать всё, что от него хотели услышать. И если бы учёный сумел скрыть удивление, увидев это во взгляде подопытного, то, возможно, тот так и сделал бы.

Но Яков Валентинович воскликнул:

– О, молодой человек! Наконец-то! Тут нечего стыдиться! В конце концов, вы ничего никому не должны!

«...не должны!.. не должны!.. не должны!», – эхом проносилось в голове.

Как раз в этом учёный ошибался. Как бы ни хотелось Сашке согласиться с прозвучавшими словами, но он не мог этого сделать. Потому что он должен! Должен матери, должен отцу и, конечно, Антону.

Удивительно, но все годы, что Сашка носил в руке «цепь судьбы», признаться себе в этом не получалось. Да и не хотелось. А под давлением страха и безнадежности удалось меньше, чем за минуту. Тогда же Сашка понял, что ничего не скажет, и приготовился к боли.

– Что же… жаль, очень жаль, – снова догадался обо всём Яков Валентинович.

Когда Сашку привязывали, он не сопротивлялся. От накатившей слабости его едва не стошнило. Расширенными от испуга глазами он смотрел, как на него снова надевают всевозможные датчики, только теперь разрешения не требовалось, и учёные не особо церемонились.

Сашка слегка удивился, когда вместо пыток ему начали задавать вопросы. Причём совершенно идиотские на его взгляд: «Твоё имя – Александр?», «Твоя фамилия – Кожевников?», «Имя твоей матери – Галина?», «Имя твоего отца – Алексей?», «Ты когда-нибудь смотрел порно?»…

И ещё десятки в таком духе. Сашка молчал, но это не мешало учёным продолжать спрашивать и что-то фиксировать в своих записях. Через какое-то время это начало бесить. Хотелось отпустить какую-то колкость, язвительное замечание, обложить всех матом, но, едва открыв рот, он думал, что может быть именно этого от него и добивались: хотели спровоцировать, вызвать реакцию. И он вместо ругательств лишь стискивал зубы. Спустя какое-то время его покормили и сопроводили в туалет. И есть и справлять нужду ему пришлось под наблюдением охраны, бдительно следившей, чтобы Сашка не нашёл способа отправить весточку симбионту.

Так продолжалось несколько дней.

Камера, коридор, лаборатория, часы изнурительных тупых вопросов.

И хотя ни в один из дней, что его туда притаскивали, учёные даже ни разу не сделали ему больно, страх с каждым разом становился только сильнее. Заставлял всё внутри сжиматься, переворачиваться и доходил до своего апогея, когда Сашку приковывали тугими ремнями к жёсткому креслу, а вокруг начинали непрестанно сновать незнакомцы в белых комбинезонах и масках, скрывающих лица. Снимали какие-то показания с непонятных приборов и наблюдали за ним сквозь прозрачный пластик очков горящими любопытством глазами. Тогда хотелось визжать от ужаса, орать до потери сил и сознания.

И всё это время Сашка надеялся, что Антон придёт на выручку. В какой-то момент даже стало совестно за все те гадости, что он делал. Но Сашка верил, что Антон не держит зла…

Лёжа на растянутых между веток рюкзаках, Сашка смотрел на мерцающие звезды и снова переживал случившееся. Снова ему приходилось ждать. Но это он уже умел…

Когда его возвращали в камеру, идеально чистую, Сашка забивался в угол и ждал. Сначала Антона, потом момента, чтобы отправить весточку о себе, потом… потом просто чуда. И не сомневался, что дождётся. Уверенность теплилась в груди слабым огоньком.

Верил.

А вера доказательств не требует. Она просто есть. Самодостаточная и до поры незыблемая. Но время шло, а ничего из того, на что Сашка надеялся, не происходило. Его никто не спасал. Получалось, что он никому не нужен. А этот Антон… Наверняка уже успокоился: думает теперь, что всё в порядке, и живёт дальше припеваючи. Вот если бы Сашка сейчас расшиб себе башку о стену, тогда точно заволновался бы… За свою шкуру. Мудак.

Только навредить себе Сашка не мог при всём желании. Похитители позаботились об этом: кроме того, что связывали ему руки, так ещё и стены камеры обшили мягким пружинистым пластиком, от удара о который даже лёгкое сотрясение не заработаешь.

На сеансы идиотских вопросов Сашку вытаскивали произвольно. Во время приема пищи, или разбудив, когда вздумается. Может, ночью, может, днём. Ориентироваться во времени он перестал почти сразу: свет у него в камере не выключали.

Голод и сон служили ему вехами, чтобы мысленно отмечать дни, проведённые в заточении. Но вскоре он сбился со счета.

Сашка чувствовал, что тупеет. Он даже начал вяло отвечать на часто задаваемые и постоянно повторяющиеся вопросы. Пока учёные не сменили тему. Теперь все они касались Антона. Точнее Сашкиного симбионта, имя и местонахождение которого похитители с упорством пытались выяснить. От ощущения опасности по телу словно разряд тока прошёл. Это сразу растормошило и заставило взбодриться. Вопросы оставались всё такими же нелепыми, но теперь Сашка задумался, сам стал наблюдать и пытаться понять, чего от него добиваются. И постепенно в действиях учёных начала просматриваться логика. Когда же она стала полностью понятна, Сашка ужаснулся. Всё, о чём его спрашивали, имело определенную цель. За невозможностью воздействовать силой – ведь неизвестно, как отреагирует симбионт, – они решили применить хитрость. Все вопросы, заданные раньше, выполняли лишь одну задачу – показывали реакцию Сашки, когда тот, пусть и мысленно, отвечал правду. Эдакий изощрённый детектор лжи. А начав задавать вопросы об Антоне, учёные методом исключения сужали зону поиска.

Сообразил это Сашка, когда уже стал известен регион, в котором жил Антон, и начали выяснять город. Испуг пришёл на помощь. Мысли путались, вопросы будто проходили мимо. Учёные засуетились, видимо, потеряв уверенность в результатах, чем несказанно обрадовали Сашку. В попытке запутать их ещё больше он начал молоть чепуху, рассказывать, как пил пиво с приятелями, знакомился с девчонками, дрался с пацанами в клубе.

В тот день или ночь вопросы прекратились. Сашка торжествовал. Эта маленькая победа придала ему сил и укрепила уверенность в том, что он поступает правильно. К тому же теперь он мог сказать совершенно искренне, что не только о нём заботились, но и он!

«Никому ничего не должен», – снова всплыла в памяти фраза Якова Валентиновича.

«Ошибаешься, док! Я должен! Ещё как должен! Но теперь и мне должны! Только хрен ты об этом узнаешь, ублюдок плешивый!».

К сожалению, эйфория закончилась быстро: ровно в тот момент, когда его снова привязали к «пыточному» стулу, как называл своё ложе для допросов Сашка, и он увидел в лаборатории нового человека. Тот выделялся среди учёных не только простой военной формой, но и габаритами. Массивный, высокий, с ледяным взглядом тёмных внимательных глаз. Неизвестный внушал страх одним своим присутствием. Стоял в углу и молча смотрел.

Преодолев нерешительность, Сашка опять попытался балагурить. Получалось неуверенно и не особо остроумно. После одной из колкостей Сашки незнакомец вдруг зашевелился, вызвав в воображении образ ожившей статуи, и направился к нему. В каждом движении чувствовалась сила и скрытая угроза.

Во рту сразу пересохло, и все остроты, крутившиеся на языке, мгновенно улетучились.

Незнакомец приблизился и посмотрел прямо в глаза. Потом заговорил, и от его голоса у Сашки по позвоночнику побежал холодок.

– Ты носишь в себе артефакт, а кто-то ещё носит вторую половину, и эта штука связывает вас между собой?

Не ответить ему было просто нельзя.

И скованный ужасом Сашка негромко произнёс:

– Да.

– Когда ты получаешь повреждения, с ним происходит то же самое и наоборот?

– Да.

– Если умрёт он, то умрёшь и ты, и наоборот?

– Д-да.

От этого вопроса волосы на затылке зашевелились. Раньше Сашке, по сути, даже не угрожали. Охранники, хотя особой нежностью не отличались, но и членовредительством не занимались. А учёные максимум кровь из вены и пальца несколько раз брали. Но незнакомец пугал. Своим видом, голосом, движениями. Сашке даже показалось, что под камуфлированной курткой тело того покрывали какие-то наросты, без сомнения, жуткие.

– Но раны, полученные любым из вас, восстанавливаются в разы быстрее, чем у обычных людей? – продолжался допрос.

Сашка хотел просто кивнуть, но губы сами проговорили:

– Да.

Удовлетворённо кивнув, незнакомец отошёл на прежнее место, продолжив наблюдать.

Хохмить больше не получалось. И Сашка молчал всё оставшееся время, что ему задавали вопросы. Он понимал, что похитители стали ещё ближе к тому, чтобы найти Антона. Но ничего не мог с собой поделать. Незнакомец словно лишил его воли и желания сопротивляться. Если бы тот задал сейчас прямой вопрос об Антоне, то скорее всего получил бы ответ. К счастью, исследователи этого не знали и продолжали двигаться к цели своим путем. Который, впрочем, тоже давал результаты.

Сашка понимал, что осталось совсем немного времени до того, как он невольно выдаст Антона. Как ни пытался думать о чём-то другом, но монотонные, произвольно повторяющиеся вопросы усыпляли бдительность. И он не раз ловил себя на мысли, что вопреки желанию давал правдивый ответ. Паника, беспомощность и безысходность вызывали внутреннюю дрожь и отчаяние. И когда уже стало ясно, что крах неминуем, помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.

Сашка вдруг почувствовал, что у него кружится голова. Подумал, что ему подсыпали что-то в воду. Паника достигла того предела, когда могла перейти в истерику, но затем резко отступила, оставив после себя спокойствие и непонятное веселье. Страх, ставший привычным спутником за последние дни, ушёл, забился куда-то в сумрак подсознания.

– Эй, вы! – вернулась былая храбрость. – Мудаки яйцеголовые. Я с вами говорю! Развяжите меня, суки!

Взгляд блуждал по лаборатории, пытался забраться под маски.

– Ты, длинный, да, ты! А ну подошёл сюда, гондон, набитый кашей! Чё уставился, ушлёпок?! Развязывай, я сказал! Убью всех!

Обвёл присутствующих тяжелым взглядом и остановился на незнакомце.

– А ты чё там стоишь? Вылупился… думаешь, боюсь тебя? А вот хрен тебе!

Сашка сплюнул.

Человек в камуфляже не шевелился, лишь с интересом наблюдал.

Людей в защитных костюмах такое поведение подопытного тоже явно удивило. Они о чём-то вполголоса совещались. Потом один из учёных выудил из подсвеченного ящика, встроенного в стеллаж вдоль стены, несколько пузырьков с прозрачными жидкостями и шприц.

– Чего там шепчетесь?! Вслух базарьте! – продолжал бузить Сашка. – Убью всех вас. Вот тебе, тощий, твой шприц прямо в глаз воткну, и очки не спасут, а твою толстую жопу, жирный, натяну вон тому длинному на его тупую башку по самые уши…

Закончив смешивать «коктейль», учёный подошёл к Сашке.

– Пошёл нах со своим уколом, тварь! – завопил тот и начал брыкаться. – Вон, дружку своему сделай, а заодно и!..

Дёргаясь, он озвучил все известные ему ругательства. На него навалились охранники, прижали, сковали движения.

Игла проникла в вену, и буквально через несколько секунд Сашка начал стремительно трезветь. До этого он даже не понимал, что пьян. Почти сразу заболела голова. Но несмотря на это, Сашка смеялся. Хохотал, перемежая смех невольными стонами.

Учёные переглядывались, не понимая причину его веселья. Да и откуда им было понять?! Это непередаваемое ощущение верного дружеского плеча рядом. Что он никогда не будет один, даже находясь в плену и заточении! Его друг Антон поддержит всегда, в любой ситуации, даст надежду или, вот как сейчас, просто напьётся, а потом разделит с ним похмелье. И Сашка тоже не предаст.

Он ещё не знал как, но не сомневался, что сумеет обмануть похитителей, либо умрёт… вместе с другом.

Сашка смеялся всю дорогу, пока его волокли в камеру. Там он какое-то время лежал, болезненно ворочаясь: на этот раз руки за спиной стянули особенно сильно, – а потом забылся тяжёлым сном.

Когда дверь в камеру открылась, Сашка с усилием разлепил веки.

– Эй, пацан.

Он настолько привык к молчаливым охранникам, что голос незнакомца, загородившего дверной проём, заставил вздрогнуть.

Сашка сел, прижался спиной к мягкой обивке и, прищурив один глаз, пытался сфокусировать зрение. Крупная фигура в военной одежде, плохо скрывающей странные наросты…

Незнакомец шагнул к нему, и вновь вспыхнувший страх заставил вжаться в стену не хуже струи ледяной воды из брандспойта.

«Прислали тяжёлую артиллерию», – мелькнула мысль.

– Не дёргайся, – сурово велел незнакомец.

Без видимых усилий порвал путы и помог подняться.

– Меня Барс зовут. Давай отсюда выбираться.

Сашка помнил всё это, будто прошёл всего час: ярко, с деталями, запахами, ощущениями. Помнил, как уходили из лаборатории вместе с нежданным спасителем. Как тот голыми руками крушил охрану, двери, замки, даже стены. Будто в голливудском кино про супергероев. Только это был реальный человек. Безжалостный к врагам и неудержимый. Такого Сашке видеть не доводилось. Он шёл следом за Барсом и не понимал, как такое возможно и что вообще происходит. Несколько раз щипал себя, чтобы убедиться, не спит ли. Но всё оказалось взаправду.

Они выбрались из лаборатории, а потом из здания. Снаружи их встретила прохладная безлунная ночь. Добрались до леса и бежали без остановки, сколько хватило сил, потом остановились. Немного передохнули и снова бежали, пока Барс не решил, что оторвались от погони.

Сашка ему не доверял. Планировал улизнуть при первой же возможности. Но пока не знал даже, в какую сторону направиться. Наступил и закончился день. Оказалось, что Барс готовился к побегу заранее, потому что в какой-то момент они нашли в тайнике припорошенные опавшими листьями два рюкзака с одеждой и провиантом. Сашка наконец смог сменить свои вонючие джинсы и с ненавистью выбросить их. Правда, Барс велел подобрать и закопать в яме, откуда достали рюкзаки. Но всё равно приятно было надеть чистую одежду.

Ночью лишь пару раз задремал, но сразу просыпался, испуганно прислушиваясь и вглядываясь в темноту.

Ближе к полудню следующего дня Сашка уже собрался с духом и решил выяснить, где они находятся, как внезапно ощутил невыразимую лёгкость во всем теле. Его будто подняло вверх, над верхушками деревьев. Он парил на высоте, различая при этом каждую травинку, ветку, лист. Видел каких-то существ, снующих между деревьев. Видел людей, группами и поодиночке, слышал их голоса и неразборчивую речь. А ещё какие-то пульсирующие и переливающиеся пятна, во множестве раскиданные повсюду на земле. А потом его потянуло вниз, плавно, но настойчиво, обратно в собственное тело.

– Что это было? – задыхаясь от переполнявших ощущений, проговорил Сашка.

– «Блаженная слепота», – коротко ответил Барс.

После этих слов что-то зашевелилось внутри, какие-то давно забытые воспоминания, имеющие голос отца, произносящего это же название вместе с другим – «Зона отчуждения».

– Мы в Зоне?! – только и смог выдохнуть Сашка.

– Здесь им будет сложнее нас найти, – подтвердил Барс. – А теперь расскажи мне о своём симбионте, и как его найти?

От этих слов Сашку бросило сначало в жар, потом покрыла испарина.

«Значит всё-таки подстава!»

– Да не дрейфь, – криво усмехнулся Барс, заметив его реакцию. – Мы с тобой похожи: я тех мразей ненавижу не меньше, чем ты. Хотя не только этим.

И задрал одежду.

От увиденного Сашка оторопел. Из тела его спасителя действительно торчали наросты – вживлённые артефакты. Парочку он даже узнал: отец показывал, прежде чем продать.

Это объясняло всё.

Глава 9

Непогода улеглась ещё под утро, и на смену ледяному шторму вновь вернулось обычное для Зоны унылое межсезонье. Несмотря на прошедший ливень, земля не размокла до состояния грязи, и лишь кое-где клубились горячим паром да пованивали серой большие лужи. Секретное убежище Крота давно осталось позади. Лес выглядел гуще, чем раньше, но всё равно больше напоминал хорошо прорежённую рощу.

Настроение Штыка соответствовало погоде. Мрачные мысли одолевали и не давали покоя.

– Стой! – крикнул Крот.

Штык замер. И увидел, что перед ним в земле протянулась узкая трещина, из которой поднималось едва заметное марево перегретого воздуха.

– Хватит уже! – рассердился старик.– Так в себя ушёл, что чуть в аномалию не влетел.

Этот разговор длился с последнего привала, и до сих пор они не пришли к единому мнению.

– Давай просто признаем, что все мои самые худшие опасения сбылись, – Штык не собирался отступать от своей точки зрения.

Нет, он не назвал бы себя фаталистом, просто считал оптимизм Крота необоснованным и даже опасно ложным.

– Твои худшие опасения просто набор страшилок, – старик тоже не сдавался. – Ничего ужасного не случилось. У тебя пока не выросли клыки, и ты не кинулся рвать окружающим глотки.

Крот остановился и внимательно осмотрел засыпанную крупной галькой поляну. Извлёк из нагрудного кармана стопку пластиковых колец и ловко бросил одно.

– Смотри-ка, чисто прошло!

Этой проверкой старик не удовлетворился и стал перебирать в пальцах ещё пару колец.

– Ты хоть понимаешь, что твоё «зеркало» спасло нас от верной смерти? Этот Барс – настоящее чудовище. Когда я в глаза его смотрел, всё казалось, что дичайший зверь на меня в ответ глядит. О! И второе чисто полетело.

– Вот только не заходи в десятый раз на один и тот же круг, – немного раздражённо произнёс Штык. Сгрёб ладонью горсть влажной земли, бросил веером перед собой и сразу отпрянул, закрывшись рукой от десятков воздушных микровзрывов, распространявших хорошо ощутимые воздушные волны. Пространство над трещиной окутало клубами дыма, и потянуло запахом жжёной травы.

– Лучше не рисковать, – сказал Крот. – Справа обойдём.

Наверное, когда-то здесь протекала небольшая река, которая и оставила после себя прерывистую цепочку галечных проплешин, расположившихся террасами посреди сплошного ковра из пожухлой серо-зелёной травы. Штык осмотрелся, мысленно согласился со старым сталкером и шагнул к нему, продолжая беседу:

– Ментальное зеркало в моей голове стало направлять телепатический удар не на источник, как раньше, а куда попало. Я теперь как обезьяна с револьвером.

– Не «куда попало», а точно в голову тому, кто являлся на тот момент наибольшей угрозой, – спокойно парировал Крот. – На Барса.

– Сегодня – на Барса, завтра тебя накроет. И спорить уже будет поздно.

Крот тем временем размотал леску с барабанчика на поясе, привязал к ней гайку и начал методично забрасывать этот незамысловатый детектор аномалий вдоль пересохшего русла.

– Что ты мне хочешь доказать? – спросил Крот. – Что тебе надо сбежать подальше? Иначе однажды я буду кататься по земле с воплями, как этот самый Барс? Так ты один не сдюжишь и месяца. И кто его ещё знает, как процесс пойдёт в изменившейся обстановке. Уж если так боишься своих новых способностей…

– Мутаций! – резко поправил Штык.

– Уж если так боишься своих новых мутаций, – послушно повторил Крот, – то как раз лучше тебе оставаться под присмотром. И хватит об этом. Давай лучше подумаем, как парнишке помочь.

– Мы вроде это уже обсудили, – нахмурился Штык. – Он Барса от нас защищал. Понятно, что они заодно.

– Он совсем пацан ещё. Даром, что вымахал, только критического мышления ещё нет. А Барс.., – Крот сделал несколько осторожных шагов по руслу, галька поскрипывала под подошвами.

Потом остановился и повернулся, посмотрев пытливым взглядом.

– Ты хоть понял, какую тварь сумел напугать?

Штыку хотелось ответить: «Такого же мутанта, как я», – но он сдержался. Вместо этого спросил:

– Какую?

– Безо всяких сомнений, Барс вживляет в себя артефакты, – Крот подождал, пока Штык поравняется с ним, и двинулся дальше. – Любой артефакт – порождение аномалий, их квинтэссенция.

– Так уж и квинтэссенция, – усмехнулся Штык. – Просто результат взаимодействия силовых полей и прочих физических явлений, не более.

– Чушь, – отрезал Крот. – Артефакты прочно связаны с появлением аномалий. И Барс, вживив их себе, сам стал ходячей аномалией.

– Получается, как Феникс. Того тоже, по сути, можно так назвать.

– Не совсем, – снова остановился Крот. Глаза старика блестели нескрываемым энтузиазмом, а в голосе слышалась задумчивость. – Чем он там оброс? Паучьим пухом?

– Ага. Интересно даже, как он пережил атаку Барса? Ведь попало-то ему первому. Мне сперва показалось, что я уловил его испуг и даже боль от моего страха.

– Да плевать на этого упыря, – нетерпеливо проговорил Крот. – Аномалия на нём просто паразитировала. Здесь всё гораздо хуже! Барс сам аномалия, точнее даже целое скопление. Ты же видел логи детектора. А это – машина. Ей «показаться» не могло. Он носитель тех же сил, что питают аномалии. Не человек, но и не мутант. Что-то абсолютно новое. Недаром зверьё воет, когда его чует.

– И что же делать? – спросил Штык. Они уже прошли пару террас, и Крот забрасывал гайку дальше. – Нам с ним просто не справиться.

– Если бы за тебя не опасался, – сказал Крот, – то сразу пошёл бы на ближайшую базу «Долга». Такое по их части.

– Думаешь, они с ним справятся? Он положил нас с тобой играючи, хоть мы вроде не сосунки.

– Ну, как ни крути, а в огневом и физическом плане квад помощнее нас будет.

Гайка отправилась в очередной полёт и зашуршала в осоке, обрамляющей один из галечных пятаков.

Тут же над травой появилась голова мутопса, и его блестящие чёрные глаза уставились на людей.

– Замри, – тихо скомандовал Штык, хотя Крот и так остановился.

Зверь не проявлял агрессии: вероятно, считал людей слишком трудной добычей, либо недавно насытился и забрался в траву отдохнуть после охоты и плотного обеда.

– Только за ствол не хватайся, – проговорил старик, медленно отставляя ногу назад. – Если медленно отойдём, может, не кинется.

Штык послушно расслабил руки и осторожно шагнул назад. Карабин всё равно висел на плече так, что перехватить его было делом одной секунды. Патрон, как всегда, ожидал в патроннике, а предохранитель по обыкновению опущен.

Но стоило задеть ногой камни, как над травой появилась вторая голова. Следом ещё две, потом добавились сразу три, и через секунду Штык насчитал уже десять пар глаз, с предельным вниманием наблюдавших за ним и Кротом.

Засосало под ложечкой. Нарваться на стаю – то ещё удовольствие. Радовало, что не напали сразу.

– Неинтересны мы им пока, – шепнул Крот. – Только резких движений не делай, а то враз разбудишь охотничьи инстинкты.

Продолжая медленно отступать, они постепенно удалялись от хищников. Даже появилась надежда, что получится спокойно уйти.

Но она быстро рассеялась, когда поднявший голову первым пёс неспешно выбрался с лежбища, лениво зевнул, почесал за ухом и снова посмотрел, как показалось Штыку, прямо ему в глаза.

Мутант опустил слегка приплюснутую, почти треугольную голову и расставил лапы. Из пасти свисала нитка слюны.

– Штык! Отомри! – приглушённый голос Крота, раздавшийся из-за спины, вывел из ступора. – Ты чего?! Догоняй.

Глаза мутанта казались бездонными чёрными колодцами. Удивительно, но не вселяющими ужас, а наоборот, влекущими окунуться в сытость и тепло.

Штык вдруг почувствовал удивительную безмятежность. Но почти сразу за тонкой вуалью спокойствия в глубине сознания зашевелилось что-то мрачное, громоздкое и опасное. Оно потянулось к мутопсу невидимым щупальцем и коснулось его, заставив жалобно взвизгнуть. Зверюга припала к земле, повернула на бок голову и начала тереться ей о камни, словно пыталась избавиться от налипшей грязи.

– Штык! – снова раздалось сзади.

– Я иду, иду, – проговорил он, тряхнув головой, чтобы окончательно прийти в себя, и пытаясь понять, что произошло.

– Давай быстрее!

Догнал старика, оглянулся и увидел, что вся стая стоит вокруг катающегося по земле сородича. Все до единой твари уставились на Штыка. Стало жутко настолько, что пробрала дрожь.

Остро захотелось приложиться к прикладу и выстрелом объяснить тварям, что сталкер – плохая добыча. Страх овладел им.

– Осади, – негромко велел Крот.

Штык вдруг осознал, что уже снял с плеча карабин, прижал приклад к плечу и целился в стаю. Хотя и понимал, что ни к чему хорошему это не приведёт, но оружие не опускал.

– С каких пор ты о мутантах печёшься, Крот? – спросил с вызовом, удивляясь самому себе.

– С тех самых, – спокойно и по-прежнему негромко ответил старик, – как мы подарили Барсу автомат. В карабине просто не хватит патронов, чтобы всех перебить.

Разум твердил, что Крот прав. Только непонятно откуда взявшийся страх отметал все аргументы.

Порыв холодного ветра бросил в лицо ледяные капли, точно вчерашняя непогода передумала уходить и решила ещё немного задержаться.

Нежданная свежесть слегка отрезвила.

– Ты с чего вдруг таким кровожадным стал?

– Не знаю, – ответил Штык, вдруг устыдившись.

Опустил оружие, посмотрел на товарища и повторил:

– Не знаю, Крот.

– Вот только сейчас не начинай. Потом дискуссию продолжим. Пока надо подальше отсюда уйти.

И старик зашагал так, словно собирался побить все свои рекорды: быстро и лишь слегка помахивая двумя пластиковыми кольцами, точно канатоходец.

– Первый раз вижу, чтобы ты так ходил, – Штык, наконец, проникся ситуацией, с трудом нагоняя старого сталкера. – Думал, что уже все твои фокусы видел.

– Рискованно колечками все нюансы ловить, намного рисковее «щупа», – ответил Крот. – Но ситуация этого требует.

Периодически Штык оглядывался, каждый раз ожидая увидеть мутопсов. Но стая, похоже, решила не преследовать.

Через час осторожного движения с петлянием по многочисленным тропам и даже возвращением по собственным следам, им с Кротом удалось уйти от пересохшей речки не дальше, чем на километр. Несмотря на это, старый сталкер заметно успокоился и даже начал рассуждать о делах, ожидающих по возвращению домой:

– Лодку доделаем и попробуем на воду встать. Озеро почти очистилось, думаю, можно и рыбу попробовать поймать. Старых запасов артефактов и того, что мы с тобой насобирали, хватит на новый компьютер. Ещё надо батареи купить и панель солнечную. Соль, сахару взять, специй...

– Как такое может быть? – спросил невпопад Штык. – Как человек может стать живой аномалией?

– Я же говорил: артефакты. Из-за их вживления и взаимодействия.

– Это я понял. Вживлять-то как у него получается? Будь это так просто, сейчас бы по Зоне носился не один десяток оголтелых дикобразов, утыканных артефактами.

– Откуда мне знать? И насчет «дикобразов» ты прав: давно бы уж тут разнесли всё к едрене фене. Давай привал устроим. Замаялся я чутка.

Выбрали место, расположились. Крот стянул берцы и принялся с кряхтением разминать уставшие ноги. Штык присел на землю, прислонил карабин к плечу, достал воду и промочил пересохшее горло.

Не давала покоя мысль о случившемся возле лежбища мутопсов. По всему получалось, что он отразил ментальное воздействие, сфокусировав его на конкретной особи. Ничего особенного, кроме одного момента: силу отражения почти получилось контролировать. Может, старик прав, и не всё так страшно, как кажется?

Серая в бурых пятнах фигура мутопса замерла между деревьев не дальше, чем метрах в десяти. От неожиданности Штык чуть не подавился. Бросив бутылку с водой, он схватил карабин и быстро поймал тварь в прицел. Крот взялся за первое, что попалось под руку, – ботинок, и замахнулся им.

К мутанту присоединился ещё один, потом ещё, и вскоре собралась вся стая. Они сгрудились в кучу и выглядывали друг из-за друга, не делая попыток приблизиться.

– Всё же отыскали! – досадливо цыкнул Крот. – Я думал, что оторвались.

– Ты бы обувался поскорее, – проговорил Штык, не переставая целиться.

– Да уже, уже, – ответил старый сталкер, шустро завязывая шнурки. – Так и придётся их через деревню вести. Всё. Я готов.

Он поднялся. Штык тоже встал, не сводя с мутантов оружия.

– Давай за мной! Скоренько, – Крот снова достал пластиковые кольца.

Мутанты до последнего провожали их взглядами, а затем потрусили следом. Штык лишь выругался и, держа карабин наготове, пошёл следом за Кротом.

– А что за деревня?

– Есть тут одна, на две улицы да три десятка домов, сплошь аномалиями покрыта. Места такие имеются, что только через дом пройти можно, двери за собой запрём и, считай, оторвались.

– А отчего сразу туда не пошли?

– Так крюк большой. Да и не был я там, почитай, года четыре. Помню, что чудная она какая-то была, даже по меркам Зоны. Но из-за чего так решил, сейчас, убей, не скажу. Вроде, собирался её навестить, да сперва не сложилось, а потом ты с генералами на мою шею свалился. Из головы и вылетело.

Около трёх часов им пришлось потратить, чтобы выйти на более-менее безопасную тропу, и ещё около часа, чтобы достичь, наконец, деревни.

На этот раз мутанты не отставали. Держались в отдалении, скрывались за деревьями, но Штык постоянно чувствовал на себе взгляд хотя бы одной из тварей. Это пугало и злило одновременно. Невольно ловил себя на мысли, что ждёт новой ментальной атаки, и боялся впасть в ступор, как было у пересохшей речки. К счастью, ничего подобного не случилось.

Последний километр шли уже не столько по лесу, сколько по заросшей кустарником старой вырубке, покрытой высокой жёлтой травой. Время от времени останавливаясь и растирая сухие стебли в узловатых пальцах, Крот шагал по едва заметной тропке почти без остановок. И Штык понимал, почему старый сталкер не смотрит на детектор аномалий, не бросает вперёд гайку на леске и даже не пытается распознать аномалии чуткими кончиками пальцев. Высокая сухая трава сама по себе отличный детектор: лучше всяких датчиков говорила об отсутствии опасных ловушек. Единственное, что она не могла показать, – радиоактивные фонтаны, но на этот случай и у Крота, и у Штыка висели под одеждой на ремнях простейшие датчики.

Лишь однажды Штык испугался. Когда в голове вдруг возник неприятный гул, а руки и ноги стали плохо слушаться, будто приходилось идти сквозь кисель.

Крот повернулся и показал, что всё в порядке.

– Вспомнил, почему «чудная», – хмыкнул старик. – Вторичная интерференция аномального скопления. Встречается крайне редко и обычно вполне безобидна.

– А до самой деревни ещё далеко? – спросил Штык, чувствуя слабость в ногах.

– Немного осталось.

Где-то через пару часов раздавшийся жуткий грохот, немного сглаженный расстоянием, заставил вздрогнуть и остановиться. Словно огромный самосвал высыпал сотню тонн кирпича в глубокий овраг.

– Это нормально? – настороженно спросил Штык, озираясь по сторонам.

Мутантов нигде не заметил, вообще он их не наблюдал с того самого момента, как почувствовал гул в голове. После он снова обратил взгляд на Крота.

Тот не ответил, заставив встревожиться ещё сильнее, а потом подозвал к себе и указал рукой на широкую просеку.

Гигантские клубы пыли фонтанировали в серое небо под воздействием мощных «лифтов». Если обычно эти аномалии просто лишали веса любой попавший в них предмет, то здесь они, похоже, были настолько мощными, что засасывали в себя землю, песок, ветки и вообще всё, до чего могли дотянуться, а потом швыряли это вверх на два десятка метров.

– Что это такое? – Штык увидел в пылевом потоке большое тёмное пятно и не без удивления опознал в нём почти целую крышу из крашеного листового железа. – Слушай, может, не пойдём? Как-то стрёмно. Сыграет на голову какая-нибудь хрень.

– Да ты что? – возмутился Крот. – Когда ещё такое получится увидеть? У нас обычно в эту сторону и хода-то нет. Смотри наверх почаще, и ничего с твоей головой не случится!

По блеску в глазах старика можно было понять: увиденное настолько его заинтересовало, что он забыл и о цели их прихода сюда, и о преследующих мутантах.

Правда, о последних Штык тоже перестал думать и на всякий случай осмотрелся. На этот раз стая действительно отстала.

– Давай ближе подойдём, – сказал Крот.

Они прошли ещё немного вперёд и остановились перед обширными зарослями в человеческий рост. Кустарник рос так плотно, что казался сплошной непроходимой стеной. Старик уверенно раздвинул ветки и полез вперёд, осторожно пробуя при каждом шаге землю, из которой в изобилии торчала молодая жёсткая поросль. Ещё раз для верности оглядевшись вокруг, Штык стал пробираться следом. А когда кусты внезапно закончились, он чуть не толкнул в спину неподвижно замершего Крота. Сделал шаг в сторону и тоже замер, не в силах поверить в увиденное.

В окружении пары десятков пыльно-грязевых фонтанов перед ними парила в воздухе деревня.

Над дымящимся котлованом исполинских размеров зависли сотни и тысячи кубометров глины, песка и камней. Похожие на гигантские овощи, выдернутые с корнем, над головами плыли самые настоящие острова с остатками поселения. Словно диковинные айсберги с домами, сараями, колодцами, столбами и оборванными полосками дорог на вершинах, они скользили по прозрачной воде невидимого океана. Рядом с каждым из них в замысловатом хороводе почётной свитой медленно кружили большие камни, высохшие деревья, брёвна, куски заборов и хвосты мелкого мусора. Острова зависли на разных высотах в живописном беспорядке, и даже по первым прикидкам их насчитывалось не меньше трёх десятков.

– Это просто невероятно! – выдохнул Штык, не в силах оторвать взгляд от величественного зрелища.

– Зона, – торжественно произнёс Крот. – Во всей своей мощи.

Самое удивительное, что такие объёмы земли и камней парили над землёй практически беззвучно. Нет, над котлованом не царила абсолютная тишина, но звуки по сравнению с тем, что видел глаз, казались совершенно неподходящими: они были слишком простыми и тихими. Наибольший шум производили «лифты», засасывающие пыль и грязь и выстреливающие ими вверх.

– Неужели аномалии просто повыдирали куски грунта? – с благоговением в голосе спросил Штык. – Это ж какая силища в них должна быть?

– А ты заметил, что кое-где даже дома сохранились? – спросил Крот. – Это ж надо такое: стоял дом, тихо гнил, но напоследок взял и воспарил.

– А внизу что? – спросил Штык, устремляя взгляд в котлован.

– Надо подойти поближе и посмотреть! – решительно сказал Крот. – Ты хоть понимаешь, что мы впервые можем увидеть ядро аномалий в первозданном виде?

– Я тебя здесь подожду, – сказал Штык. – Нехорошо мне как-то.

– Что-то серьёзное? – встревожился Крот.

– Нет, просто странно себя чувствую. Как бы немного не в себе. Ты иди, я просто посижу здесь. А если что, подстрахую.

– Тогда держи карабин наготове, а я налегке схожу, – заторопился Крот. – Быстро гляну, что к чему, и пойдём отсюда.

– Да-да, иди, – сказал Штык опускаясь на торчащий из земли пень. – Я спокойно здесь подожду.

Что-то странное происходило у него в голове. Словно сюрреалистическое зрелище парящих в сером небе земляных глыб сдвинуло что-то внутри, заставив воспринимать окружающий мир иначе. Лес позади зарослей кустов и вокруг обширного котлована на месте деревни выглядел теперь не просто стеной деревьев, а представлялся мрачной недружелюбной силой, с которой надо держать ухо востро. Аномальное поле, поднявшее тысячи тонн земли и камней в воздух, странным образом воодушевляло и заставляло надеяться на что-то очень хорошее, и даже обычное серое небо над головой наполняло энергией, а тёмные тучи, теснящиеся вдоль линии горизонта, угрожали и вызывали страх. Каждый предмет, каждый объект, на какой только падал взгляд, становился причиной эмоциональных переживаний. Хотя умом Штык понимал, что не может пролетающий в десятке метрах над землёй полуразрушенный дом подбодрять, а куст колючей травы рядом с ногой – излучать презрение.

Поначалу Штык испугался, но затем полностью отдался необычному состоянию сменяющих друг друга настроений. Словно взбаламученный ил со дна, на поверхность всплыли воспоминания из далёкого детства, когда радость и печаль слишком мимолётны, чтобы долго их переживать. Калейдоскоп чувств подхватил и понёс в неведомую даль.

Глядя на удаляющегося Крота, Штык вдруг остро пожалел, что никогда не сможет объяснить старику свои ощущения. Перед глазами начали расплываться чёрные кляксы, и он вдруг с ужасом понял, что «ментальное зеркало» в голове активизировалось без каких-либо особых на то причин.

Он попытался сдерживать эмоции, надеясь остановить активность «зеркала», но не успел. Волна чужого удивления, любопытства и восторга захлестнула с головой.

Крик застрял в горле, голова закружилась. Штык завалился на бок. И только Крот непостижимым образом оставался в поле зрения.

Безудержная чернота жадно поглощала всё вокруг. За мгновение до того, как померк свет, Штык успел увидеть и осознать страшное: старик вдруг остановился, резко развернулся и схватился руками за голову.

Глава 10

Ночь прошла относительно спокойно. Какая-то тварь пыталась пробраться через завал из деревьев, оставленный Барсом, но, к счастью, не смогла.

Воспоминания затерялись где-то в ушедшей темноте. Несомненно, они ещё вернутся на следующем привале: перед сном или в другое время, когда Сашка будет спокоен и расслаблен. И лишь со временем потускнеют и угаснут. По крайней мере, он на это надеялся.

Оставив рюкзаки на ветках на случай, если придётся ещё ночь дожидаться Барса, Сашка спрыгнул на землю, размялся, попил воды и разжевал немного мяса.

Заняться ему было нечем, и он решил попрактиковаться в мастерстве сталкера. Выставив руку в позицию «щуп», начал обходить своё убежище по периметру, стараясь почувствовать аномалии.

Забавно. Сашка никогда не думал, что его детские игры станут реальностью. Но тем не менее вот он, искал границы «кармана» из невидимых гравитационных ловушек, шаря в воздухе растопыренными пальцами. Покалывания, лёгкий холод, пощипывание… Все эти признаки были ему хорошо знакомы, как и названия аномалий, их примерные границы. До этого ему не выпадало случая проверить: Барс задавал такой темп, что только поспевай. А сейчас, предоставленный сам себе и неограниченный во времени, Сашка неспешно и с удовольствием практиковался. Набрал веток и проверял правильность своих предположений. Удивительно, но он ни разу не ошибся. Будто слышал в голове голос отца, подсказывающего правильные ответы: «Здесь граница размыта, будь осторожнее; тут аномалия узкая и мощная, основные силы сконцентрированы по оси; бросишь ветку над этим маревом, получишь ей же в ответ, только в сотню раз сильнее».

Время летело незаметно. Отвлекся Сашка от своего увлекательного занятия только тогда, когда почувствовал, что зверски хочет есть. И по ощущениям было далеко за полдень. Странно, что Барс ещё не вернулся. Чувство голода притупило беспокойство, поэтому, не особо тревожась, Сашка забрался обратно на дерево, вытащил из своего рюкзака остатки провизии и с аппетитом перекусил.

Он вытер ладони друг о друга и начал спускаться вниз, горя желанием продолжить свои упражнения, когда листва на ветках поваленных деревьев, закрывающих вход в «карман», вдруг зашевелилась.

Замерев в паре метрах от земли, Сашка встревоженно окинул взглядом барьер, что отделял его от остальной Зоны. Ветки продолжали раскачиваться, но разглядеть, что за тварь пыталась через них пролезть, не получалось.

Сашка поспешил забраться наверх и затаился там, приготовив нож. Сердце колотилось, ладони вспотели, по позвоночнику пробежали мерзкие мурашки. От страха пульс участился, воздух с шумом рвался из лёгких, адреналин растекался по жилам. Обычно богатое воображение, готовое с ходу подбросить пару-тройку страшил, в этот раз почему-то притихло, и стало просто жутко. Что могло ломиться через завал, чего даже представить не получалось?! А если тварь умела лазать по деревьям? Какого она размера? Большая? С человека? А может больше? Клыкастая? Шипастая? Ядовитая? Какая?!

От охватывающего ужаса начинало трясти. Как же хотелось, чтобы Барс сейчас находился поблизости. С ним ничего не страшно. И пусть он часто злился и огрызался, но это из-за артефактов. Сашка понимал. Ведь Барсу приходилось даже хуже, чем ему.

Из ветвей на поваленных деревьях раздался протяжный не то вой, не то стон, заставивший волосы зашевелиться.

Побелевшие пальцы стискивали рукоять ножа, лезвие которого казалось ничтожно маленьким, хрупким, попросту жалким. Собственно, таким же ощущал себя и Сашка. Жалким. Слабым, испуганным ребёнком, оставленным на произвол судьбы.

Он вжался спиной в шершавый ствол, схватился одной рукой за сучок и смотрел на барьер внизу широко раскрытыми глазами, боясь моргнуть.

Неожиданно шевеление прекратилось. Ни дыхания, ни шороха, ни малейшего движения. Казалось, что от напряжения начнут лопаться мышцы.

Прошла минута, за ней ещё одна. Но будто целый час.

Отыскав где-то в глубинах своей сущности крупицы смелости, Сашка подался вперед. Едва сдвинулся с места, как из ветвей снизу в его сторону устремилась окровавленная конечность неведомого существа.

Сашка закричал.

Так он не кричал ещё ни разу в жизни.

Отпрянул, отпустил сук, за который держался, и, взмахнув руками, полетел вниз.

Дыхание перехватило. Перед мысленным взором сразу появилась картина, как он, распластанный на земле, лежит со сломанным позвоночником, а мерзкая тварь неспешно перебирается через барьер, подходит, впивается острыми, как кинжалы, зубами и начинает пожирать его, ещё живого, но уже беспомощного…

Сашку дёрнуло с такой силой, что зубы клацнули, едва не откусив язык. Он повис вниз головой, даже не успев как следует прочувствовать свободного падения. Сашка посмотрел вверх и понял, насколько ему повезло: по чистой случайности нога, соскользнув с опоры, зацепилась за лямку одного из рюкзаков, растянутых между веток.

На этой лямке он и висел. Во время рывка пальцы, державшие нож, разжались, и единственное Сашкино оружие исчезло в траве. Отлично. Теперь тварь, пробирающаяся к нему, сможет откусить лакомый кусочек от подвешенной тушки совершенно беспрепятственно.

Паника, наконец, завладела им целиком, заставив извиваться и дёргаться, совершенно не задумываясь о последствиях.

В ушах шумело – это кровь прилила к голове. Поэтому Сашка не сразу разобрал звуки, доносившиеся со стороны поваленных деревьев. Они были такими странными и неуместными и настолько диссонировали с происходящим, что подсознание невольно выделило их и заставило обратить внимание.

Испуганный Сашка замер, ожидая худшего, но, к удивлению, ничего страшного пока не происходило. Воображение рисовало, что неведомое существо подкрадывается откуда-то сзади, что оно совсем рядом. Дуновение ветра принималось за смрадное дыхание чудовища, шелест листьев – за взмахи раздвоенного языка, скрип сучьев – за скрежет когтей, крошащих кору. Сашка постарался осмотреться.

Увидев на листьях кровавые подтёки в том месте, где существо пыталось пробраться, он едва опять не вскрикнул. Но в тот момент повторились звуки, которые вывели его из ступора:

– По… мо… ги…

Что это? Может, ветер сыграл злую шутку? Или местные твари научились подражать людям, чтобы заманивать сталкеров поближе и нападать на них, разрывая в клочья?

– Саш… ка.

– Барс? – И тут до него дошло. – Барс!

Ощущение, будто в прорубь окунули. На смену страху пришёл стыд.

– Барс! – снова воскликнул Сашка.

Он ничего не понимал, но знал одно: другу нужна помощь. Сразу сосредоточился на дальнейших действиях. Успокоился, постарался дотянуться до ближайшего сучка. Ухватился за него и принялся высвобождать застрявшую ногу.

И почему сразу так не сделал?! Болтался из стороны в сторону, визжал, как девчонка. Позорище!

Не переставая корить себя за то, что поддался страху и панике, Сашка вытянул ногу из лямки рюкзака, повис на сучке, обхватив его руками, а потом спустился на землю.

Хотел сразу броситься к завалу, сделал шаг, но остановился. Он уже пришёл в себя и начал соображать, поэтому осторожно позвал:

– Барс?

Ответа не последовало.

Сашка поискал глазами нож, заметил в траве блеснувшее лезвие, поднял его и почувствовал себя немного увереннее.

Кровавые следы на листьях служили отличным ориентиром, к ним он и направился. Стараясь двигаться бесшумно, Сашка взобрался по стволам на самый верх барьера, медленно раздвинул ветки и ахнул.

Облепленный листьями, в подранной, насквозь пропитавшейся кровью, одежде с торчащими из прорех артефактами, перед ним лежал Барс.

Без лишних слов Сашка пролез к нему, взял под плечи и потащил. Затянуть более чем стокилограммового мужика через несколько поваленных друг на друга деревьев оказалось крайне непростой задачей. Пришлось приложить все силы и немало стараний, чтобы это сделать. Когда Барс очутился, наконец, внутри «кармана» из аномалий, Сашка совершенно выдохся и повалился рядом с ним.

Но на отдых времени он не имел. Поднялся, немного постоял, согнувшись и уперев руки в колени, потом распрямился, глубоко вдохнул, медленно выдохнул и полез на дерево, где в рюкзаке осталась бутылка с водой и набор первой помощи.

Спустившись, попробовал напоить Барса. Тот чуть не подавился, закашлялся, на несколько секунд пришёл в себя, посмотрел на Сашку и, будто убедившись, что рядом действительно пацан, опять отключился.

Сашка зубами распаковал упаковку с бинтом и смочил его водой. Потом осторожно стал протирать раненому лицо.

От вида и запаха крови начало мутить. Пришлось взять себя в руки и заставить сдержаться. Сглотнув подступивший к горлу ком, Сашка расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке Барса.

Торчащие из тела артефакты выглядели жутко. Вокруг некоторых запеклась кровь, другие едва проглядывали из-под зараставшей мышечной ткани, какие-то почти полностью ушли под кожу и походили на вздувшиеся мозоли, а были и такие, что тускло пульсировали, выпирая, словно корявые клыки или пучки разных по длине и толщине игл.

Собравшись с духом, Сашка продолжил смывать кровь и грязь. И вскоре увидел, что три артефакта словно связаны между собой тончайшими чёрными нитями, проросшими под мертвенно бледной кожей. Раны вокруг этих артефактов – на левом плече, левом боку и правой груди – сочились сукровицей и серым гноем. Когда Сашка коснулся одного из них, Барс дёрнулся и хрипло застонал.

Кроме этого, одна ладонь оказалась сильно разодрана, хотя кровь уже не шла. Больше серьезных ран не обнаружилось, только царапины и порезы, но и с этим Сашка не знал, что делать.

Сев на землю, он смотрел на товарища. И видел себя.

Предметы, уродовавшие тело Барса… Подобный находился и у него в руке. Сокрытый от глаз, затаившийся до поры до времени, чтобы проявиться, когда сочтёт нужным. Никогда ещё это не казалось таким жутким, как сейчас. Маленький, безмолвный, невидимый артефакт подчинил себе Сашку, управлял его жизнью. И артефакт же научил брать на себя ответственность за судьбы других людей. Ведь сколько раз он решал сделать что-то, влияющее на Антона.

Теперь от Сашки зависела ещё и жизнь Барса. Он не сомневался, что если ничего не предпримет, то его защитник, спаситель… друг умрёт. Наверняка не знал, но чувствовал. Заметил, что усилилась кровоточивость ран, пульсация же тройки артефактов, наоборот, становилась всё слабее. Возле всех трёх кожа изодрана, видимо, Барс пытался вытащить их, но не смог.

Будь раненый обычным человеком и происходи всё это где-то ещё, а не в Зоне, Сашка понятия не имел бы, что делать. Здесь же он ощущал себя иначе. Изменилось восприятие, обострились чувства, интуиция… Как с аномалиями недавно, когда словно чей-то голос нашёптывал, обучал.

Три артефакта. Их требовалось извлечь. И вживить вместо них другие.

Сашка не представлял, как сделает это. Ведь если Барс пробовал выдрать их и не получилось даже с его-то силищей, то что сможет обычный подросток?

Вырезать.

Посмотрев на свой нож, Сашка представил, как вонзает лезвие в плоть, и его передёрнуло. Но какой ещё выход? Просто сидеть и смотреть, как Барс умирает?

Так… что нужно сделать?

Наточить… Нечем. Значит придётся довольствоваться той остротой, что есть.

Обеззаразить… Спирта у него точно нет, как и любого другого алкоголя.

Огнём! Обеззаразить можно огнём. Но что делать потом, после того, как вырежет, чем остановить кровь?!

Сашка посмотрел, что ещё имеется в наборе первой помощи, кроме бинтов, и нашёл белый пакет с надписью «гемостатик», в котором находился какой-то порошок. По короткому описанию и инструкции – то, что нужно.

Собрав сухих веток, Сашка дрожащими руками разжёг костёр и сунул лезвие ножа в трепещущие оранжевые языки пламени. Обжёг при этом пальцы, зашипел, но руку не отдёрнул. Когда лезвие прокалилось, он вернулся к Барсу, затаив надежду, что тот очнулся и не придётся его резать.

Помахал ножом в воздухе, остужая. Расположился поудобнее, выбрал самый маленький артефакт из трёх соединённых между собой – тот, что в плече, несколько раз глубоко вздохнул, и поднёс лезвие к основанию блестящей чёрной мерзости, торчащей из плоти. Ещё раз посмотрел на Барса, мысленно умоляя: «Очнись, ну очнись, пожалуйста! Прошу тебя, очнись сейчас!».

Внутри всё замирало. Как же трудно сделать всего лишь небольшое движение. Первый надрез. Руки будто закостенели и не подчинялись, продолжая при этом подрагивать. Пальцы, сжимающие рукоять ножа, побелели от напряжения.

– Нет! – Сашка откинулся назад. – Я не могу. Нет!

Из глаз брызнули слёзы. А в груди разлились горечь и обида. Почему всё это происходит именно с ним?! За что?!

Извечные вопросы без ответов. Только не в этот раз.

– Потому что! – зло огрызнулся внутренний голос. – Соберись! Ты должен!

Шмыгая носом, Сашка утёрся рукавом. Он продолжал всхлипывать, но вернулся к Барсу. Склонился над ним и осторожно взялся за артефакт. На этот раз реакции не последовало. Поморгав, чтобы прогнать остатки слёз, Сашка постарался расслабиться и резким движением сделал неглубокий надрез.

Барс не пошевелился. Это придало уверенности. Сашка думал, что крови будет больше, но её лишь немного прибавилось. Он резал, с каждым движением углубляясь под основание артефакта и чувствуя, как рассекает пучки нитей, вросших в тело Барса.

Испарина покрыла лоб. Руки перестали трястись и движения с каждым разом становились всё более уверенными. Отсечённые нити тускнели прямо на глазах, словно растворяясь под кожей.

Неожиданно, когда Сашка почти закончил отделять артефакт, пульсация во всех трёх резко участилась. Они словно засветились изнутри. Барса начала бить мелкая дрожь. Сашка испуганно отпрянул. Он что-то делает не так? Или, наоборот, паразит агонизирует?

Подсказать некому. Бремя решения лежало только на его плечах.

В нерешительности Сашка замер, сжимая в одной руке артефакт, в другой нож, с лезвия которого капала густая тёмная кровь.

Остановиться или продолжать?!

Случайность помогла сделать выбор. Дрожь Барса перешла в конвульсии. Он резко дёрнулся, и с противным звуком артефакт оторвался вместе с кусочком мышц. Барс тотчас замер. Пульсация прекратилась, нити под кожей исчезли окончательно.

– Нет! Нет, Нет! Что я наделал?! – забормотал Сашка.

Выронил нож, и артефакт из ослабевших пальцев, а сам опустился на землю. Потом собрался и подался вперёд, протягивая руку к раненому.

Пульс… Испачканные в крови пальцы шарили по мощной жилистой шее в надежде обнаружить признаки жизни.

– Есть! Есть! – от радости Сашка закричал в голос. – Ааааа! Есть!

Потом посмотрел на оставшиеся два артефакта из тройки.

– Хана вам, твари!

Уверенно схватился за тот, что торчал у Барса из груди, и в следующую секунду плюхнулся на пятую точку с артефактом в руке. Тот отвалился сам. Обрадованный тем, что не придётся вырезать хотя бы один из двух, Сашка взялся за оставшийся. Артефакт отделился от тела с той же лёгкостью, что и предыдущий.

Отбросив их в сторону, Сашка быстро посыпал раны Барса порошком из пакета, найденного в наборе первой помощи. Потом сделал перевязку и растянулся рядом, полностью опустошённый.

Действуя интуитивно, он спустя какое-то время напоил Барса водой, осторожно придерживая тому голову и следя, чтобы тот не подавился.

Хотелось ещё отдохнуть, только вот один из пунктов его плана остался невыполненным: вживить новые артефакты.

Где их взять?

Посмотрев на серое небо, Сашка решил, что ещё достаточно светло и можно попробовать поискать. Успехи на утренней тренировке по определению аномалий придали уверенности в том, что он сможет в одиночку перемещаться по Зоне.

В «кармане» Барс находился в относительной безопасности. А с помощью «чудо-камней» сможет вернуть себе силы за считанные часы. Какие артефакты нужны, Сашка примерно представлял. Поэтому вырезал из ветки некое подобие дубины, попил воды на дорожку и перелез через барьер.

Едва оказавшись на другой стороне, остановился. Теперь он был один на один с Зоной, где за каждым деревом ловушка, в каждом овраге мутанты самых причудливых форм и размеров, и все – смертельно опасные. Мысль отправиться на поиски артефактов больше не казалась такой уж хорошей. Но отступать Сашка не собирался.

Он выставил руку перед собой и не спеша зашагал вперёд. Обошёл несколько аномалий и снова будто услышал голос отца: «Молодец, сынок! Не торопись. По Зоне бегают только дураки или самоубийцы».

Наверняка эти слова он подслушал ещё в детстве, а сейчас они ожили в памяти, разбуженные обстоятельствами. Тем не менее получить даже вымышленную похвалу от отца было необычайно приятно.

Спустя час Сашка пришёл к выводу, что ему нравится быть сталкером. Щекочущая нервы постоянная опасность, азарт охотника за сокровищами, загадочность кладоискателей позволяли почувствовать себя героем любимых книг и фильмов. Он понимал, почему отец возвращался сюда раз за разом.

Его размышления прервал треск валежника сзади.

Резко обернувшись, Сашка вскинул дубину.

Никого.

Настороженно прислушался. Треск веток справа. Развернулся на звук. Холодок страха снова прошёлся по позвоночнику.

«Ну уж нет! Хватит и одного раза за день!» – приободрил сам себя.

Снова треск и опять сзади.

Что-то тут не так. Его словно…

Окружали!

– Предупреждаю: я вооружен!

Даже для него самого это прозвучало неубедительно.

Принялся оглядываться в поисках наилучшей позиции. Заметил неподалёку две достаточно крупные и вполне различимые аномалии, образовавшие подобие прямого угла. Если добраться до них, то напасть смогут только с одной стороны.

Подавив в себе желание рвануть бегом – по Зоне бегают только дураки или самоубийцы, Сашка выставил руку и пошёл к намеченной цели.

Почти сразу он обнаружил затаившуюся ловушку, заставившую пальцы мёрзнуть, как зимой.

«Спасибо, батя», – мысленно поблагодарил он, обходя аномалию.

Треск веток раздался сразу с трёх сторон, едва он тронулся с места. Преследователи по-прежнему отлично скрывались, но звук шуршащей листвы выдавал их приближение: они ускорялись, видимо, разгадав Сашкину задумку. Такими темпами он мог не успеть добраться до выбранного места.

Осталось пройти десять метров, девять, восемь…

Треск веток раздался совсем близко. Оглянувшись, Сашка успел заметить лишь низкую тень. Ему стоило труда, чтобы не сорваться на бег.

Семь метров, шесть, пять…

Быстрые шаги за спиной. К нему кто-то приближался. Больше сдерживаться не смог: рывком преодолел оставшееся до аномалий расстояние и сразу развернулся, одновременно замахиваясь дубинкой.

Вовремя.

Похожая на собаку шипастая тварь, названия которой он не знал, прыгнула на него.

Инстинкты сработали мгновенно, и дубинка обрушилась мутанту на голову. Негромко взвизгнув, тварь рухнула на землю и покатилась. Две другие выскочили с разных сторон.

Сашка пятился, пока не услышал позади тихое гудение и не почувствовал, как зашевелились волосы на затылке. Похоже, слева аномалия – электрическая, справа, по всем признакам, – гравитационная. Близко лучше не подходить ни к той, ни к другой: «приласкают» так, что мало не покажется.

Обе твари напали одновременно. Одной Сашка успел двинуть дубиной по колючей морде, но вторая вцепилась в левую руку. От острой боли он закричал. Отбросил дубину, вытащил нож и принялся колоть мутанта в морду. Шипастая тварь стала извиваться, стараясь заставить Сашку потерять равновесие и упасть.

Перед глазами поплыли яркие красные пятна, боль затмевала разум. Соображать становилось всё сложнее. Он кричал не переставая. Тем временем очухались мутанты, получившие дубиной.

Прыжок первого Сашка успел заметить, изловчился и пнул ногой. Мутант проскочил мимо, не успел вовремя остановиться и угодил в электрическую аномалию.

Полыхнувшая вспышка ослепила, а сопровождавший её треск оглушил. В воздухе запахло озоном и горелой плотью.

В этот же момент клыки второй твари вонзились в бедро. Кричать ещё сильнее Сашка уже не мог. Чувствуя, что теряет сознание, собрал остатки сил, постарался представить, в какой стороне располагалась гравитационная аномалия, и шагнул к ней. Зрение начало возвращаться, но от страшной боли перед глазами всё по-прежнему плыло.

Превозмогая охватившую слабость, он развернулся к аномалии той стороной, с которой тварь ухватила его за руку.Напрягся, чуть присел и резко распрямился, забрасывая шипастую псину в гравитационную ловушку.

Раздался визг и следом хлопок. Сашку обдало чем-то тёплым и влажным. Руке сразу стало легче, но обрадоваться он не успел, потому что почувствовал, как его затягивает в ту же аномалию вместе с последней тварью, вцепившейся в ногу.

Понимая, что уже ничего не может изменить, Сашка завопил срывающимся голосом:

– Сдохни! Сдохни! Сдохни!

Схватил мутанта за костяные шипы, не позволяя вырваться, и упал в аномалию.

Глава 11

Сразу после отступления противника Мякиш сходил за пиджаком и поставил мобильник на беззвучный режим. Потом, уже изрядно «остыв», вернулся к спутникам, безбоязненно шарящим по окрестным деревьям лучами фонарей и шумно радующихся одержанной победе, и с ходу зарядил Чебе в челюсть. Мародёр выронил автомат и покатился в густой подлесок, черноту которого с трудом пробивал даже свет фонаря.

– За что?! – завопил Чеба из темноты, но в голосе его звучала не злоба, а недоумение и обида.

– А ты подумай, – холодно сказал Мякиш. – Быстро все манатки собрали, и уходим. Куда угодно уходим. И попробуйте мне только хоть полвыстрела сделать без разрешения!

– Как это – «полвыстрела»? – удивился солдат.

– Лопух, закройся, – сказал Антон.

– Ты с правого фланга заходил? – спросил у него Мякиш, не обращая внимания на недовольные гримасы выбравшегося из кустов Чебы.

Антон кивнул.

– Молодец, всё верно решил, но отучайся от длинных, – Мякиш хлопнул Антона по плечу и демонстративно занялся перезарядкой автомата.

Никому даже и в голову не пришло оспаривать этот приказ, но позже, когда отряд вытянулся в цепочку вслед за подсвечивающим себе дорогу Мякишем, Лопух недовольно сказал:

– Сейчас-то от кого бежим? Мы же их побили!

– Нет, мы просто поставили им фингал, – ответил, не оборачиваясь, Мякиш.

– Да они и так через границу Зоны перелезли: считай, сразу вне закона. А тут ещё стрельба. Бегут, наверное, сейчас в другую сторону.

– Это не те люди, что могут взять и просто убежать, – терпеливо сказал Мякиш. – И цели у них тут совсем не копеечные. Нам надо спрятаться и пересидеть где-то до утра.

– Давайте просто вернёмся обратно, – не успокаивался Лопух и остановился, вынуждая сделать это и других. – Приедет патруль, вызовут усиление, и нас вытащат. Я уж лучше за самоволку отвечу, чем стану мотаться по Зоне непонятно зачем.

– Ответишь, не переживай, – воодушевляюще обнадёжил Мякиш, – а пока рацию включи, только громкость низкую поставь и шагай.

– Что?

– Рацию дай сюда, – встрял Чеба. – Ты что, не слышал, чего тебе мой кореш велел?

– Пошёл ты вместе со своим корешем.

– Чё ты сказал, гадёныш?

– Чё слышал! Скажи спасибо, что в подземелье тебя не пристрелили. Думаешь, я забыл, что ты с дружками нас кинул и продать хотел?! Вот пого…

Лопух резко замолчал и вздрогнул, когда к ним подошёл Антон. Он без слов забрал у солдата рацию и протянул её Мякишу.

Дальше шли практически молча, только Мякиш изредка раздавал команды.

Случайно выигранная стычка только обострила его страх перед возможными действиями чужой разведки. Именно поэтому он уводил своих спутников подальше от места перестрелки.

В какой-то момент под ногами что-то захрустело. Мякиш остановился, знаком приказав остальным сделать то же самое. Вокруг на десятки метров землю устилал ковёр из мелких сухих листьев, пройти по которым бесшумно не получилось бы при всём желании. Поискав ещё, Мякиш заметил неподалёку плотные заросли кустарника. Лучшего места для краткосрочного схрона не придумать. Велел всем ждать и пошёл разведать.

Под ногами словно крекер рассыпали. В ночной тишине звук разносился громко и отчётливо.

Добравшись до кустов, Мякиш раздвинул ветки и обнаружил внутри небольшую, незаметную снаружи проплешину.

Отлично!

Возвращался к отряду по своим следам, но всё равно хруст стоял весьма громкий. Только это не помешало приблизиться к остальным незаметно: звуки ссоры заглушали его шаги.

Лопух снова цапался с Чебой. Парня можно понять. Мякиш и сам не испытывал тёплых чувств к мародёру. Вот только сейчас тот нужен и как боец, и как проводник.

Словесная перепалка того и гляди могла перерасти в драку. Мякиш собрался вмешаться, но тут в дело вступил Антон. Захотелось посмотреть, как тот справится с ситуацией, и, выключив фонарь, Мякиш остался в темноте.

Растолкав Лопуха и Чебу в стороны, Антон посмотрел на рядового и спокойным, не терпящим возражений голосом произнёс:

– Завязывай! Нравится тебе или нет, но он сейчас на нашей стороне.

– Да? С чего вдруг? Потому что твой друг так сказал? Да имел я его в виду, этого твоего друга, вместе с этим вот ушлёпком! Они вообще вместе пришли, может, они заодно?

Схватив рядового за грудки, Антон хорошенько его встряхнул и проговорил:

– Будешь слушаться Мякиша, как меня. Скажет прыгать – даже не станешь узнавать, на какую высоту, просто прыгнешь, и всё. И я сделаю то же самое.

Вот так. Несколькими фразами Антон «назначил» командира отряда, расставив всё по местам. О такой чести Мякиш не просил, хотя и так взял на себя руководство, но изначально сделал это просто, чтобы выжить. Теперь же на него возлагалась ответственность за подчинённых, которая ему ни в одном месте не щекотала. Мякиш подумал было сообщить об этом, но Антон продолжал:

– Этого, как ты называешь, ушлёпка, – кивок в сторону Чебы, – хочу наказать не меньше тебя. Но раз он с Мякишем, значит, так надо. Поэтому умерь свой пыл. Понятно?

– Понятно, – кивнул Лопух. – Но как выберемся, мы же с ним разберёмся?

– Ты чё такой кровожадный, малец? – искренне изумился Чеба. – Ну вышли непонятки, с кем не бывает?! Так порешали уже вроде! Вы на воле. В чём проблема-то?

– В том, что ты на воле!

– Заткнулись оба, – велел Антон.

– Пусть он.., – не послушал Лопух и схлопотал затрещину.

Чеба заржал, но тут же словил в челюсть: и покрепче, чем от Мякиша.

Чувствовалось, что Антон бил с удовольствием.

Мякиш наблюдал, не вмешиваясь, и смотрел на Антона с нескрываемым удивлением, благо в темноте не разглядеть выражения лица. Парень здорово изменился и совсем не походил на того Антона, которого он знал раньше.

Долговязый бандит, охнув, свалился на землю. Антон подошёл к нему, направив автомат, и сказал:

– Поможешь нам выбраться отсюда, и мы – в расчёте.

– Но он же нас.., – не унимался Лопух.

– В расчёте, я сказал! – повысил голос Антон, не глядя на рядового и по-прежнему обращаясь к Чебе. – Договорились?

Тот сел, мотая головой и ощупывая свою челюсть.

Молчал какое-то время, борясь с обидой. Мякиш решил прийти на помощь, чтобы поскорее двинуться дальше. Включил фонарь и вышел из-за дерева.

– Вы какого рожна тут устроили?!

Повернувшись, Антон практически доложил, как старшему по званию:

– Небольшое недоразумение. Уже порешали. Всё выяснили, все всё поняли. Так? – он посмотрел на Лопуха, дождался угрюмого «так» и перевёл взгляд на Чебу.

Мародёр решал, чего хочет.

Пришлось подсказать:

– Я бы согласился, хотя на их месте я бы тебя просто прикончил. Так что принимай предложение, закрывай варежку, чтоб не застудить остатки мозга, и шагаем.

– Лады, – последовал совету Чеба. – Договорились.

– Вот и хорошо, теперь все за мной.

Мякиш привёл отряд к кустам, подождал, пока остальные пролезут через переплетённые ветки, забрался сам, уселся на землю и выключил фонарь.

После изматывающего напряжения последних часов сидеть в густых зарослях кустарника с удивительно мягкими, почти шелковистыми листьями и при этом не засыпать стало для Мякиша настоящим испытанием. Вокруг по-прежнему царила ночь, но теперь, укрывая беглецов, мрачный лес не казался больше опасным и чужим. Где-то над головами шумел ветер, затерявшись в кронах деревьев. Благоухание разнообразных трав частично глушило запахи металла и пороховой гари, исходившие от автоматов, но, к сожалению, не справлялось с ароматом свежей крови, источаемым Чебой.

Ещё один момент, который следовало обдумать, как близко мародёр подошёл к границе, перейдя которую, он станет неуправляемым безумцем? Как угадать, какое событие станет спусковым крючком, чтобы уберечь себя и Антона с Лопухом от опасности, но при этом использовать Чебу по максимуму? Н-да, не такой представлялась эта поездка. Где же он допустил ошибку и как вышло, что события привели его совсем не туда, куда стремился? Как так получилось, что он оказался, сам того не желая, в Зоне во главе странного отряда?

Ответов Мякиш не нашёл, зато с удивлением отметил, что давно не чувствовал себя таким… живым.

Трое нежданных попутчиков Мякиша сидели позади него спина к спине, стараясь лишний раз не шевелиться и не шуметь. Царившая тишина и странная безмятежность давили не хуже многотонного пресса. Мягкое покрывало из травы манило прилечь и закрыть глаза. Приходилось постоянно одёргивать себя. Потом он вспомнил о телефоне.

Вынул аппарат и посмотрел, кто едва не послужил причиной его смерти.

Кроки.

Хм. Странно. Тот должен сейчас находиться глубоко в Зоне. Вряд ли туда сотовую связь завезли. Но на всякий случай уточнил, понизив голос до шёпота:

– Чеба, как далеко в Зоне телефоны сеть ловят?

– Я не замерял, – так же негромко буркнул тот.

– Слышь, ты, коромысло недоделанное, отвечай по существу.

– Да не знаю я! Ну, может, километр. Плюс-минус.

– А мы как далеко от периметра?

– Где-то приблизительно так же.

Хруст сухих листьев раздался совершенно неожиданно. Мякиш чуть не вздрогнул и почувствовал, как дёрнулись Антон и Лопух. Сердце заколотилось, в ушах начало бухать так, что, казалось, его слышно на всю округу. Звук шагов доносился сразу с нескольких сторон, и никак не получалось понять, приближаются неизвестные к кустам, в которых притаились беглецы, или нет. Это нервировало и заставляло паниковать. Причём не только Мякиша. Лопух испуганно вертелся из стороны в сторону, пытаясь определить, где враг. Захотелось треснуть ему по бестолковке, но возможные вопли могли наделать ещё больше шума, чем эта возня.

Стараясь двигаться как можно тише, Мякиш развернулся вполоборота и обхватил шею рядового, одновременно закрывая тому рот ладонью. В следующую секунду он почувствовал, как что-то будто ужалило его в запястье. Едва сдержавшись, чтобы не вскрикнуть, он стиснул зубы и постарался рассмотреть, что это было.

В темноте ничего разглядеть не получилось, только показалось, как от Лопуха поспешно отворачивался и отводил руку Чеба. Мрачная догадка заставила похолодеть: мародёр всё же перешагнул границу, отделяющую его от безумия, и по-своему решил успокоить Лопуха – ножом по горлу. И если бы не рука Мякиша, рядовой сейчас бы уже бился в конвульсиях, захлёбываясь собственной кровью. И то, что в этом отсутствовала малейшая логика, только убедило, что крыша у Чебы поехала окончательно.

Из пореза на запястье текла кровь. Мякиш чувствовал это, но не шевелился. Благо и Лопух успокоился. Но тревога лишь нарастала. Смущало отсутствие света от фонарей. Значит, у тех, кто сейчас шуршал листьями, обступая их схрон, имелись ПНВ. Оставалось надеяться, что те работают только в ближнем инфракрасном диапазоне. Иначе за кустами хрен спрячешься: тепло тел не укроешь за ветками.

Если это люди, конечно. Хотя, если судить по пресловутому «шайсе», словно в ответ на мысли Мякиша приглушённо прозвучавшему не далее чем в паре метров это действительно представители Хомо Сапиенс. Причём, совершенно конкретные.

Ругательство, едва слышно прозвучавшее в темноте, показало, что противник не догадывается об их присутствии. Это радовало.

Затаив дыхание, Мякиш напряжённо вслушивался. Шаги шуршали совсем близко. Отпустив Лопуха, приготовил автомат и надеялся, что спутники подчинятся его приказу и не станут стрелять без команды. Но уверенности он не испытывал. Компания ему подобралась краше некуда: сбрендивший мародёр, безусый салага и… Антон. Вот последний уже успел удивить, и, возможно, только на него и можно полагаться.

Листья хрустели уже прямо за кустами.

Только бы никто не сорвался, только бы у всех выдержали нервы. Малейшая ошибка, и проплешина посреди кустарника превратится в братскую могилу.

Движение Чебы Мякиш не увидел, а скорее почувствовал. Может, потому, что всё время ожидал какого-то подвоха со стороны мародёра. Боковым зрением заметил, как поднялся ствол автомата. Сразу с ужасом представил, как полыхнёт сейчас вспышка выстрела, следом за ней пламенные полосы трассёров прожгут темноту, а потом… потом пули начнут рвать тела, крошить кости, перемалывать внутренности: его и всех, кто рядом…

Мускулы инстинктивно напряглись, Мякиш почувствовал себя сжатой пружиной. Мозг уже начал обсчитывать дальнейшие действия, каждое мгновение ожидая выстрела. Выжить он не надеялся. Не в такой ситуации. Но сделать для этого всё возможное и невозможное собирался.

Когда шаги преследователей начали удаляться, а выстрела не прозвучало, Мякиш понял, что пронесло. Потом осознал, что мышцы сводит от напряжения, и постарался расслабиться. Может, зря он бочку катил на Чебу?

Дождавшись, когда вокруг снова станет тихо, Мякиш повернулся и включил фонарик на тусклый рассеянный свет, собираясь разнести в пух и прах и мародёра, и Лопуха, но то, что он увидел, заставило передумать.

Чеба сидел, отклонившись назад и запрокинув голову, руки по-прежнему сжимали автомат. По лицу струился пот. Антон сидел позади, схватив мародёра одной рукой за волосы, а другой прижимая к горлу Чебы нож, из-под лезвия которого сбегала тонкая полоска крови. Теперь стало понятно, почему мародёр не выстрелил. Значит, интуиция не подвела: собирался палить, скотина. Да только Антон разгадал его замыслы.

Виски парня тоже блестели от пота, но во взгляде читалась решимость. Будь на месте Антона сам Мякиш, давно бы прикончил психованного ублюдка. Без жалости, угрызений совести и так, чтобы даже пикнуть не успел.

На счастье мародёра, Антон, видимо, такими умениями не обладал, поэтому Чеба остался жив.

Погасив фонарь, Мякиш негромко проговорил:

– Антон, жди команды. Чеба, слушай очень внимательно. Повторять не стану. Ещё хоть одна выходка, хоть один неправильный взгляд с твоей стороны – сверну твою тощую шею, пискнуть не успеешь. Кивни, если понял.

Мародёр попытался исполнить указание, издав только сдавленный возглас.

– Да скажи так, идиот, – скрывая злорадство, потребовал Мякиш. – Ты всё понял?

– Да.

– Вот и ладненько. Лопух, забери у него всё оружие. И дальше наш безмозглый товарищ идёт первым.

– Готово, – доложил рядовой.

– И нож?

– И нож.

– Хорошо, Антон, отпускай. Если что, то я держу на прицеле.

– Босс, зачем ты так? – просипел освобождённый Чеба.

– Занадом! Ты знаешь, где мы сейчас?

– Приблизительно, – неуверенно ответил мародёр.

– «Приблизительно» ты презервативы выбирать будешь. А сейчас мне надо знать, в какой стороне периметр.

– В той стороне, куда эти пошли.

– Было бы странно, если не в той, – пробормотал Мякиш, пятой точкой чувствуя, что неприятности ещё не закончились. – Как в обход пройти, знаешь? И не вздумай сказать «приблизительно»!

– В темноте не найду, – огорчённо ответил Чеба.

– Так мы и ждём рассвет, или ты думаешь, мы ради удовольствия жопы на земле студим? Как светает, выдвигаемся.

Возражений не последовало, и Мякиш смог, наконец, заняться порезом на запястье, замотав руку носовым платком.

Рассвет наступил незаметно. Только что вокруг царила непроглядная темень, и вот уже кустарник проступал чёрными прутьями на светлом фоне. Еще несколько минут, и стали различимы ветки с мелкими бледно-зелеными листьями и трава под ногами.

Мякиш сразу поднял свой маленький отряд и погнал вперёд.

Назначенный паровозом Чеба шёл уверенно. Временами казалось, что даже слишком уверенно. Сам Мякиш, может, и попробовал бы сориентироваться, хотя потерял чувство направления ещё в подземельях бывшего автохозяйства, но ему жуть как не хотелось вновь становиться сталкером. Внутри всё сжималось от одной мысли об этом. Не желая преодолевать воздвигнутый психологический барьер, он решил, что лучше будет считать себя просто туристом, плетущимся за проводником, чем брать всё в свои руки. При этом подсознание услужливо вытаскивало из глубин памяти записавшиеся в подкорку навыки, перенятые во время прошлого пребывания в Зоне у одних из лучших сталкеров, каких он знал, – Крота и Кремня. Чеба им и в подмётки не годился, но какой-никакой опыт имел и вроде как бывал здесь раньше, местность знал. Доверие к мародёру отсутствовало как и раньше, поэтому Мякиш приглядывал за ним по мере возможности.

Прошло два часа, прежде чем он остановил проводника.

– Эй, чудо генной инженерии, сбавь обороты.

– Чего?

Они как раз проходили по оврагу, из осыпающихся песчаных склонов которого торчали переплетённые корни.

– Мы точно в нужном направлении идём? – Мякиш с подозрением осматривался. По его подсчётам они уже должны были находиться поблизости от периметра, но вместо того, чтобы редеть, лес становился только гуще. – Далеко ещё?

– Всё путем. Не сомневайся, босс. Мы – вольные охотники, – Чеба пафосно ткнул себя большим пальцем в грудь, – Зону знаем, как свои пять…

Отдалённые голоса прозвучали откуда-то сверху. Слов не разобрать: говорили негромко, хотя и неподалёку.

Схватив мародёра за грудки, Мякиш рванул вниз, присаживаясь вместе с ним. Оглянулся. Увидев, что Антон сделал то же самое с Лопухом, одобрительно кивнул и вжался в склон. Чеба смотрел на него, удивлённо выпучив глаза. Мякиш прижал палец к губам и скорчил страшную морду, предупреждая возглас мародёра.

К счастью, тот сообразил, что требуется молчать. Разговор наверху тоже стих. Обнаружили их или нет – оставалось только гадать и надеяться, что это не люди Дэна. Может какие-то сталкеры направлялись в Зону за хабаром, либо уже возвращались оттуда?

Оценивая обстановку, Мякиш отметил, что позиция у его отряда крайне невыгодная. Потенциальный противник находился на возвышенности, имел возможность обхода с флангов, оставаясь практически незамеченным. Да, в принципе, даже одна удачно брошенная граната прикончит их всех.

По старой привычке Мякиш оценивал в первую очередь самые худшие сценарии, чтобы быть готовым к любому развитию событий, но надеялся, что обойдётся.

И, как правило, обходилось.

Только не в этот раз.

Твёрдый предмет ударился о корни над головой, отскочил и упал в песок. Разбираться, что за «подарок» прилетел, Мякиш не стал.

– Тоха, в сторону! – крикнул он, сгребая Чебу в охапку и оттаскивая прочь. Краем глаза заметил, что Антон его услышал и среагировал, как надо.

Едва Мякиш распластался ничком, закрыв голову, как громыхнул взрыв. Бедро и спину пронзила резкая боль. Охнув, невольно дёрнулся. Рядом вскрикнул мародёр. Прокатилась взрывная волна, засыпав песком и мелкими камешками.

То, что за взрывом последует атака, Мякиш не сомневался, поэтому думать о ранениях было некогда. Будь что-то серьезное, он чувствовал бы себя по-другому. Перекатился на спину и направил автомат на край оврага. Заметив движение, сразу открыл огонь. Сменил позицию, не упуская из виду место появления противника. Каждое движение отдавалось болью. Он бросил мимолетный взгляд на ногу и увидел распоротую ткань, с внешней стороны правого бедра пропитавшуюся кровью. Спину жгло под левой лопаткой.

Сняв с пояса гранату, он почувствовал удовлетворение от того, что не зря таскал с собой столько оружия. Не подвело чутьё.

– Держите обраточку, – проговорил Мякиш, зашвыривая гранату и тут же охая от резанувшей боли.

Улучив момент, посмотрел, что с остальными. Чеба лежал на прежнем месте, Антон, пригнувшись, выбирался из оврага под прикрытием напуганного Лопуха. Грохот взрыва заставил обоих пригнуться и замереть. Мякиш поймал взгляд Антона и знаком показал, чтобы тот двигался дальше. Парень кивнул и что-то прошептал Лопуху.

Отлично. Зайдут с двух сторон. Противников не должно быть больше четырёх человек.

Не успел он сделать нескольких шагов, как сзади раздались выстрелы. Длинные заливистые очереди.

– Я же сказал, короткими! – проворчал Мякиш.

Почти одновременно ухнули два взрыва, а чуть погодя – ещё один.

Не ожидавший подобной активности, Мякиш оглянулся и увидел бегущих Лопуха и Антона.

Последний отчаянно махал рукой, жестами показывая, что надо валить и как можно скорее.

– Их там прорва! – орал Лопух, вытаращив глаза.

В этот момент зашевелился мародёр. Живой, значит. Чеба приподнялся, морщась от боли и держась окровавленной рукой за голову. Развернулся, посмотрел на пробегающих мимо парней и в изумлении открыл рот.

Мякиш выругался и захромал навстречу Антону, указывая на Чебу.

– Берём его, берём!

Схватив Лопуха за куртку, Антон потянул рядового за собой и едва не повалил.

Лопух, поняв, чего от него хотят, бросил: «Пошёл он!» – вырвался и побежал дальше.

Может, и правильно. Чеба – та ещё скотина. Но Мякиш не привык бросать своих, даже таких «гнилых». Лучше потом сам пристрелит, но врагу не оставит.

Вместе с Антоном они подхватили мародёра под руки и потащили.

– Чего там? – спросил Мякиш, наконец.

– Человек семь. Засекли сразу. Рассредоточились. Мы заставили их залечь и драпанули. Всё равно не продержались бы.

– Ясно.

Выбрались из оврага. Мякиш старался двигаться так, чтобы от преследователей их отгораживали деревья.

Антон то и дело оглядывался по сторонам. Наверное, искал Лопуха. Ничего не говорил и не останавливался, пока в стороне не раздалась беспорядочная стрельба. Тревожно встрепенувшись, Антон сбросил с плеча руку Чебы, схватился за автомат и развернулся в сторону, откуда раздавались выстрелы, тщетно пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. Пальба звучала ещё с полминуты и прекратилась.

– Сейчас мы не можем помочь даже при всём желании, – сказал Мякиш. – Парнишка отвлёк их на себя: и на том спасибо! Останется жив – вытащим. Только для этого нам самим уцелеть надо. Выдыхай, и шагаем.

– Знаю, – хмуро бросил Антон, и они снова потащили мародёра.

Чеба постепенно приходил в себя, даже начал весьма активно шевелить ногами и указывать направление.

Провёл их по узкому мостку из небольших почерневших от влаги стволов, который был переброшен через ручей с крутыми высокими берегами. После перехода Антон под прикрытием Мякиша приподнял край мостка и сбросил в воду.

– Чеба, ты сам идти можешь? – спросил Мякиш, когда остановились передохнуть.

– Попробую.

– Нам укрытие нужно. Желательно, что-то понадёжнее. Знаешь подходящее?

Легкие жгло огнём, в пересохшем рту чувствовался вкус горечи и металла. Давно не приходилось так упражняться.

– Ага. А нам перевязаться не надо? – спросил мародёр. – Ну или ещё чего? В крови же всё.

– Ничего, так даже лучше. Страшнее. Кто увидит – обделается.

Осмотреть раны и перебинтовать, конечно, требовалось, но лучше немного позже, в укрытии.

Дыхание почти восстановилось, Мякиш прислушался к ощущениям. Адреналин помогал справиться с болью, притупляя её, но потом она всё равно даст о себе знать в полной мере.

С того самого момента, как Чеба немного оклемался, Мякиш пытался ответить на вопрос: можно ли довериться мародёру в очередной раз?

Не хотелось. Но ситуация диктовала иное.

– Вот, держи.

Протянул пистолет с парой дополнительных обойм и гранату.

Антон лишь посмотрел на оружие, потом на Мякиша и молча продолжил наблюдать за округой.

– Спасибо, босс, – расплылся в довольной улыбке Чеба.

Правда, на окровавленном лице это дружеское проявление чувств выглядело зловеще и пугающе.

– Веди, куда ты там собирался.

– Погоди, – подал голос Антон. – А Лопух?

– Найдём укрытие, закрепимся, потом сделаем вылазку…

– Нет. Не пойдет.

Да чтоб тебя!

– Антон, помнишь: я приказываю, ты подчиняешься? Твои слова. Да что с тобой?! Некогда сейчас!

– Я… не могу его оставить, не могу.

Мякиш закатил глаза, глубоко вздохнул.

За что ему это?!

– Ты местности не знаешь, у них численное превосходство. Я ранен, Чеба тоже.

– Если они его уведут, мы потом не найдем.

В словах парня присутствовало разумное зерно. Взвесив всё, Мякиш принял решение:

– Идём к укрытию, закрепляемся, потом по обстановке.

Ещё не договорив, он понял, что Антон не пойдёт. Значит, и он останется, и все они погибнут, совершая никому не нужную геройскую глупость.

– Так, а чего вы? Давайте я схожу? – вдруг предложил Чеба. – А вы идите. Я скажу, как укрытие найти. Закрепляйтесь и ждите нас. Я тут каждую кочку знаю, вытащу нашего гоношистого запросто. Ну, если он жив, конечно.

– Делаем, как я сказал, – начал беситься Мякиш. – Причём все, если сдохнуть не хотите.

Развернулся и решительно пошёл прочь, потом остановился и рявкнул:

– Чеба, говори, куда идти!

– Так это… В другую сторону, – слегка растеряно проговорил мародёр.

– Не стой, потомок обезьяны, показывай!

Чеба, пошатываясь, пошёл вперёд.

Антон оставался на месте. Пришлось подойти.

– Ты для чего там распинался про прыжки и командование на меня переложил? – желудок сводило от ощущения близкой опасности, но вопрос требовалось решить прямо сейчас. – Ты знаешь, что я сейчас прав. Поэтому жопу в руки и за мной. Больше повторять не стану. Хочешь сдохнуть и Сашку за собой утащить – валяй! Я достаточно с вами обоими возился.

Он пошёл вслед за мародёром, надеясь, что Антону хватит ума прислушаться к его словам.

Хватило.

И все трое снова углубились в лес.

Только вот времени со всеми этими препирательствами они потратили слишком много. Враг уже мог окружить и поджидать в засаде.

Опасения не оправдались, и через полчаса блужданий они вышли к укрытию Чебы.

– Это что за хрень?.. – не сдержал изумлённого возгласа Мякиш.

– Укрытие, – торжественно возвестил мародёр.

Перед ними посреди большой, поросшей бурьяном поляны высился бревенчатый дом. Судя по виду, не так уж и давно возведённый.

– Ты спятил?! – взбесился Мякиш. – Укрытие должно быть неприметным и желательно труднодоступным для врага. А эта хреновина…

Потом вспомнил, что Чеба действительно немного слетел с катушек, и чуть сбавил напор:

– А есть что-то менее заметное?

– Так, а чё тут не нравится? Открытое пространство, на подступах аномалии…

– Какие аномалии? – похолодел Мякиш.

– Вон там плешь, – Чеба невозмутимо ткнул пальцем куда-то вправо. – Рядом ещё одна или крематорка, не помню точно. За ней…

Схватив мародёра за грудки, хорошенько его встряхнул. Чеба охнул и чуть не повис на Мякише.

– Ты издеваешься, падаль? – хотелось прибить мерзавца. – Откуда здесь аномалии?! Мы же должны находиться неподалёку от периметра. А там никаких аномалий нет!

– Ну, я это, – начал оправдываться Чеба. – Чуток обсчитался, когда крюк делал.

– Чуток?! Чуток?! – кулаки чесались пройтись по его тупой физиономии. – И где мы сейчас?

– У охотничьего домика! – виноватым тоном ответил мародёр. – Тут безопасно, тут нейтральная территория. Все об этом знают! Любой сталкер.

– Ты – идиот! Похоже, что за нами «любые сталкеры» охотятся?

– А мне почём знать?! Я с ними в ходку не ходил!

Последняя реплика взбесила окончательно. Мышцы свело от напряжения, вызванного борьбой желания и здравого смысла. Первое требовало врезать долговязому остолопу, последний же уговаривал не делать этого, потому что тот, хоть и псих, но «свой» псих.

– Мякиш! – окрик Антона привлёк внимание. Парень стоял среди травы на полпути к дому, расставив руки в позиции «двойной щуп». – Давай за мной. Прямо по следам. Проход достаточно широкий, чуть изгибается.

Мякиш отпустил мародёра и спросил, пытаясь унять гнев:

– В доме кто-то может быть?

– Если и есть, то опасаться не нужно. Я же сказал, нейтральная территория. Дом даже вояки не шмонают.

– Тогда показывай проход! Тоха погоди…

– Не! Пусть идёт! Я проход на память не помню, и без детектора тут делать нечего, а он вона как ловко! Пальцы растопырил и пылит, – Чеба спародировал позу Антона.

– «Двойной щуп», а не «пальцы растопырил», – злобно поправил Мякиш. – Так если прохода не знал, на кой ляд нас сюда притащил?!

– Так сам же велел убежище найти! Вот оно – убежище!

Ещё сильнее захотелось ему врезать.

Пересилив себя, Мякиш сказал:

– Шагай, давай! Я за тылами присмотрю.

Вглядываясь в сумрак леса, он пытался обуздать чувства, но отчаяние охватывало неудержимо.

Он снова в Зоне.

Как ни старался этого избежать, как ни надеялся, что обойдётся, – всё тщетно. Выругался вполголоса и… принял случившееся, как данность. Снова стал расчётлив и спокоен. За эту способность мгновенно приспосабливаться к новым условиям его и ценили в былые времена на службе.

И всё же преследователей он проморгал. Вспышки заметил краем глаза и вовсе не там, где ожидал.

– Ложись! – крикнул и сам бросился на землю.

Поднявшийся ветер слегка заглушил треск выстрелов, но палили явно с нескольких стволов. Мякиш оглянулся и увидел растянувшегося в траве Антона и Чебу, который по-прежнему стоял во весь рост с диким выражением лица и тянул в сторону стрелявших выставленный средний палец.

– Ложись, придурок! – зашипел на него Мякиш.

– Кактус им на глупые морды! Тут аномалии такие мощные, что хрен прострелят, – злорадствовал Чеба.

Пальба продолжалась, но мародёр лишь ухмылялся.

– Я сам видел, как Москит тут в Бердяна обойму на спор высадил и ни разу даже не поцарапал.

– Рад за Москита, Бердяна и тебя, как очевидца столь знаменательного события в истории человечества. Но если ты сейчас не перестанешь маячить, я сам проверю, так ли верна твоя теория.

– Эй, эй! Не вздумай! Аномалии с той стороны, босс! С этой нет! – в голосе Чебы звучал искренний испуг.

Несмотря на браваду, он всё же присел.

– Антон, давай, веди дальше! Голову старайся высоко не поднимать. Мы следом.

Поняв, что пули не достигают цели, преследователи пустили в ход гранаты. И тоже без ощутимого результата. Первая попала в потоковую аномалию, подлетела метров на пятнадцать и рванула в воздухе, усеяв округу осколками и не причинив никому вреда. Вторую буквально поглотили мощные гравитационные силы другой невидимой ловушки. Они превратили взрыв в миниатюрную копию ядерного гриба, что теперь безобидно клубился внутри силовых полей.

Мякиш приказал всем лечь, но, увидев, что заслон по-прежнему надёжен, велел пошевеливаться. Враги в это время оценили обстановку и решили применить иную тактику: трое из них, вооружившись детекторами, начали искать проход в аномалиях. По скорости, с которой они его обнаружили, стало понятно, что их готовили к ведению действий в Зоне.

– Тоха, можешь пошустрее? К нам скоро гости заявятся, – проговорил Мякиш, искоса поглядывая на фигуры, слегка искажённые движением разогретого в аномалиях воздуха.

Странное и дурацкое ощущение – видеть противника на расстоянии нескольких десятков метров, держать в руках заряженное оружие и осознавать, что стрелять бесполезно: не попадёшь, хоть весь боезапас высади.

До дома оставалось рукой подать. Только и противники не теряли времени даром, активно сокращая расстояние.

Прицелившись, Мякиш выстрелил в преследователей. Попасть он не надеялся, но хотя бы заставить сработать их инстинкты. Трое стрелков разом попадали на землю и открыли ответный огонь. Аномалии приняли в себя все пули, а небольшая задержка позволила выиграть немного времени.

– Босс, давай сюда! – позвал мародёр.

Он уже возился с дверью. Но справиться с замком не успел. В ближайшем окне зазвенели разбитые стёкла, из бревен и досок полетели щепки – по мародёру стреляли неприцельно, но интенсивно.

Чеба тут же пригнулся и отполз назад.

– Не смог открыть. Какой-то придурок запер. Придётся с другой стороны обходить.

– Издеваешься? – Мякиш понимал, что обогнуть дом не успеют.

Их настигнут прежде, чем они повернут за угол. К тому же, наверняка, Дэн отправил часть людей искать проходы с других сторон, и там вполне уже могут поджидать.

– Нет, – ответил Чеба серьёзно. – Там ещё вход есть.

Отпихнув мародёра, Антон втянул голову в плечи и двинул в дверь плечом. Пули ложились совсем рядом. Первый удар дверь выдержала, но от второго внутри что-то сломалось с характерным деревянным треском. Внутри дома упал какой-то тяжелый предмет, дверь распахнулась, и Антон ввалился внутрь.

– Вот бугай! – восхитился Чеба.

Он хотел ещё что-то добавить, но Мякиш схватил его за шиворот и втащил в дом.

Антон закрыл дверь. Вдвоём с ним они подхватили массивный деревянный стол и перекрыли вход.

– Тоха, не подпускай их, – приказал Мякиш. – Чеба, показывай, где второй вход.

– Сюда. Пошли.

Не успели выйти из столовой, как сзади раздались выстрелы: Антон, вжимаясь в стену, стрелял через окно одиночными.

Разумно. Неизвестно, сколько придётся тут отсиживаться.

Второй вход забаррикадировали. Потом мародёр помог найти молоток с гвоздями, чтобы заколотить окна. Благо материала хватало: в доме вся мебель оказалась из дерева.

Закончив с укреплениями, Мякиш пришёл к Антону и занял позицию у другого окна. Противник был перед ним как на ладони.

Быстро прицелившись, выстрелил.

Аномалия немного отклонила пулю, но в цель та всё же попала. Один из преследователей вскрикнул, упал и схватился за простреленную ногу.

Остальные тут же сообразили, что в их защите имеется брешь. К дому полетела граната, оставляя за собой дымный шлейф. Попала в невидимую ловушку и закружилась на месте в паре метров над землей, испуская густые сизые клубы.

– Отходят! – крикнул Антон, которому дым ещё не перекрыл обзор.

– Чеба! – позвал Мякиш.

– Чего?

– Как на той стороне?

– Тишина. Никого не видать.

– Тут медицинские инструменты какие-то есть?

– Какие-то есть.

– Тогда хватай их и топай сюда, перевяжу тебя, барана вислоухого.

– А чё «барана»? – непонимающе воззрился Чеба, появляясь в комнате с пластиковым ящиком в руке.

– А то! Садись давай, штопать буду. Нифига себе тут запасы! – изумился Мякиш, заглянув в ящик.

– Что, – довольно оскалился Чеба, – не зря сюда привёл? Говорю же, тут нейтральная территория. Этот дом два олигарха построили, типа охотничий домик. Только Зона такого не любит. Обоих прибрала. Зато теперь тут можно отдохнуть и подлечиться. Каждый, кто приходит, обязан что-то полезное оставить. Патроны или вот, лекарства. Кто не сделает этого, из Зоны не выберется.

– Ну конечно! Прям зачарованное место.

– Точно говорю! Проверено много раз.

– Сиди, не вертись!

– Не в Зоне сгинут, так возле неё. Кореша мои тоже не верили. Сейчас на пустыре лежат. Да ты и сам видел.

– Видел. Традиции надо чтить. И самое полезное, что у нас есть, – это ты. Вот тебя тут и оставим.

– Босс! – обиженно воскликнул мародёр и вскинулся, за что заработал медицинским степлером по маковке.

– Сиди, сказал, не вертись!

Обработав рану на голове мародёра, Мякиш велел ему занять место Антона, а того позвал:

– Тоха, иди меня подлатай. Ногу надо сшить, и в спине тоже застрял осколок.

– Когда за Лопухом пойдём? – спросил парень, усаживаясь на пол и начиная сшивать Мякишу разорванную ногу.

От обжигающей боли помутнело в глазах.

– Да полегче, едрёна плешь! Ох… Если жив Лопух, ничего с ним не будет. Обмозгуем ситуацию и придумаем, как вернуть бойца.

– Да шлёпнули его, – отозвался от окна Чеба, – Я бы шлёпнул. Накой он нужен, возиться с ним?

– Радует, что не все такие умные, как ты, – фыркнул Мякиш. – Преследующие нас идиоты, наверняка, поступят крайне тупо и постараются узнать у пленного, что произошло ночью, кто мы такие и с чем нас можно съесть, чтоб не подавиться.

Антон закончил перевязывать ногу Мякиша и занялся спиной.

– Осколок застрял в мышечной ткани. Вижу краешек. Не очень глубоко. Смогу выдернуть.

– Погоди. Плесни спиртику.

Алкоголь обжёг рот, пищевод и разлился огнём по желудку. Почти сразу ударило в голову.

– Давай, – сказал Мякиш, вцепившись в стул, на котором сидел. Но как он ни готовился, боль всё равно заставила вскрикнуть. Он закусил рукав пиджака и мычал, пока Антон вытаскивал осколок.

Когда всё закончилось, Мякиш сидел какое-то время с закрытыми глазами, приходя в себя.

– Ты как? – спросил Антон, обрабатывая рану.

Ответить не смог, только махнул рукой, мол, нормально.

Сердце никак не могло успокоиться. После дозы адреналина, физической нагрузки и порции боли оно колотилось, словно сумасшедшее.

Успокоиться помогли только дыхательные упражнения.

– Ладно, – хлопнул себе по коленям Мякиш. – Давай думать, как поступим. У кого какие идеи? Выкладывайте.

– Нет у меня никаких идей, – отмахнулся Чеба.

– Не удивил. Тоха?

– Дождёмся темноты, Чеба заберётся повыше, будет нас прикрывать, мы пересечём поляну, углубимся в лес и сами начнём на них охоту.

Мякиш задумался, потом кивнул.

– Начать охоту самим – это хорошо, но остальное сделаем иначе. Забрасываем поляну вокруг дома дымовыми гранатами – аномалии помогут, да и сами станут заметнее – выбираемся все втроем и, как ты сказал, начинаем охоту.

– Осталось дождаться темноты, – кивнул, соглашаясь, Антон.

– Никакой темноты мы ждать не будем. Начинаем прямо сейчас, пока противник не разведал местность. К тому же у них ПНВ, а у нас фонарики, которые тут же выдадут. Да и ночью без детекторов соваться на поляну – верная смерть. То, что ты довёл нас до дома, не означает, что стал сталкером. Не обольщайся.

– Не. Чёт мне не нравится ваша затея, – помотал головой мародёр.

– Не вопрос! Я сразу предложил тебя тут оставить, как самую полезную вещь. Правда, как ты собираешься в одиночку дом удерживать, не представляю. Но дело твоё.

– Вот блин! Не подумал, – расстроился Чеба. – Ладно, будь по вашему. Только всё равно надо что-то нужное тут оставить.

Мародёр принялся шарить по карманам.

Протянув Антону дымовые гранаты, Мякиш сказал:

– Сначала бросай рядом, потом как можно дальше. Мы прикроем. Чеба, хватит возиться. Лезь на чердак.

Сначала гранаты бросили через окна. Дождались, пока дым окутает дом, и вышли наружу. Первым двигался Мякиш с автоматом наизготовку.

– Давай, – негромко велел он, убедившись, что поблизости никого нет.

Антон раскидал искрящие коричневые цилиндры в разные стороны. Затем оба быстро перебежали через дом на другую сторону, всё повторили, вернулись внутрь и стали ждать, пока Чеба спустится с чердака.

Стопроцентной уверенности в своей затее Мякиш, к сожалению, не испытывал. Многое могло пойти не так. В сложившейся ситуации ни один план не был достаточно хорошим. Перебирая в уме варианты развития событий, он склонялся к мнению, что принятое решение – лучшее из возможных.

– Можно идти! – появился, наконец, мародёр. – Затянуло нормально так.

Стараясь не шуметь, все трое вышли из дома через заднюю дверь. Антон снова прокладывал путь. В этот раз передвигаться помогал дым, подхваченный аномалиями. Порой складывалось впечатление, что они идут по странному коридору со стенами из желе, которые постоянно дрожат и колышутся. В нос лез специфический запах, пусть и не приторный, но и не особо приятный. Такая близость аномалий пугала до смерти. Стараясь не думать о том, что будет, если случайно коснуться любого из этих мерзких образований, Мякиш следил за обстановкой. Время шло. На пути никто не попадался, по ним не стреляли, не нападали. Дым постепенно рассеивался. Чем ближе подходили к деревьям, тем сильнее становилось напряжение. Хотелось сбавить темп, приглядеться, прислушаться. Но он знал, что делать этого нельзя. Нужно добраться до деревьев, пока ещё имелась маскировка.

У кромки леса остановились. Жестом приказав спутникам ждать, Мякиш с осторожностью пробрался к ближайшим кустам. Раздвинул ветки и едва не наткнулся на бородача в жёлтых очках для стрельбы и в полной экипировке. Задранный кверху ПНВ на шлеме подсказал, что перед ним, вероятно, один из преследователей. Ствол его автомата смотрел чуть в сторону, и тех долей секунды, пока бородач направлял оружие на Мякиша, хватило, чтобы среагировать. От удара ноги «калашников» противника ушёл вбок, и раздавшаяся очередь прошила пустоту. Мякиш выстрелил. Попавшие в грудь пули отбросили человека назад. Тот упал навзничь, и почти сразу ствол дерева рядом с Мякишем взорвался брызгами щепок на уровне головы. Затем донёсся звук выстрела.

Инстинкты, заставившие нырнуть вниз, спасли жизнь: следующая пуля срубила ветку в том месте, где он только что стоял.

Через секунду по нему начали палить сразу с нескольких стволов. Перемещаться получалось только ползком, вжимаясь в землю. Перебравшись обратно через кусты, Мякиш добрался до Антона с Чебой.

– Валим отсюда!

Далеко «свалить» у них не получилось. По ним открыли огонь с другой стороны.

– Едрёна плешка! – выругался Мякиш. Вычислить их перемещения не могли, значит, просто не повезло. – Уходим! Назад в дом!

Антон тут же развернулся и направился обратно, ко всё ещё затянутым дымом аномалиям. Мародёр же, зажав в руке пистолет, побежал к деревьям.

– Чеба! Куда, дурак?!

Но тот не слушал. Прижался к широкому стволу, выждал, перебежал к следующему, снова замер, подождал и опять побежал.

– Вот скотина! – Мякиш выругался.

Несколько пуль выбили земляные фонтаны возле ног, вынуждая шевелиться. Он побежал вслед за Антоном. Нагнал парня и, постоянно оглядываясь, шёл следом. Дыма почти не осталось, и по ним начали стрелять. К счастью, аномалии по-прежнему отлично защищали.

Короткий отрезок между аномалиями и домом пришлось преодолевать едва не ползком. Пули свистели над самыми головами. Дырявили дверь, выбивали щепки из брёвен, крошили остатки стёкол в забитых окнах. Антон распахнул дверь и на корточках забрался в дом, волоча за собой автомат. Чуть отставший Мякиш перевалился через порог вслед за ним, перекатился на спину, нацелив автомат на проем, и ногой захлопнул дверь.

– Чеба где? – спросил Антон.

– Ушёл.

Больше объяснений не требовалось. Пригнувшись, они опять забаррикадировали вход, после чего перебрались в соседнюю комнату. Антон осторожно приблизился к окну, выглянул.

– Чисто.

– Да они пока не сунутся. Ночи дождутся.

Пытаясь отдышаться, Мякиш сидел на полу и обдумывал ситуацию. Сейчас надо будет ещё раз проверить все укрепления и выспаться по очереди. Потому что ночью придётся держать оборону. Обступать будут со всех сторон. Вдвоём отбиться будет очень непросто.

– Тоха, давай…

Антон смотрел на него широко раскрытыми глазами, выставив вперёд левую руку, с которой капала кровь. Выронив автомат, парень закричал. Схватился за предплечье, прижимая руку к груди и не переставая кричать.

Мякиш вскочил, не понимая, что происходит. Взял согнувшегося от боли Антона за плечо:

– В тебя попали?! Куда?! Покажи!

Антон отпустил кровоточащую руку и вцепился в ногу, где на одежде тоже начало расплываться тёмное пятно, и закричал с новой силой.

– Да чтоб тебя! Что происходит?! – завопил Мякиш, совершенно растерявшись.

Ответа он не получил, потому что через несколько секунд Антон вдруг замолчал, распрямился, глаза его закатились, и он рухнул на пол.

– Тоха! Тоха!

Мякиш безрезультатно тряс Антона, пытаясь понять, что произошло.

И тут осенило:

– Сашка!

Что-то произошло с Сашкой и отразилось на Антоне. Раньше не доводилось видеть, как действует «цепь судьбы». Теперь вот выдался случай.

Мякиш снова сел на пол и уставился перед собой, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше.

Content

Роман Куликов, Ежи Тумановский
Связанные Зоной 2. Цепь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11