Елена Ленёва

Мальтийские игры, или Печальная симфония в си миноре

Все имена и события вымышлены.

Всякое совпадение является случайным.

Апрель 2010 года. Мальта

Самолет уже во второй раз подлетал к международному аэропорту Мальты, чтобы зайти на посадку, но вновь отклонялся от курса и продолжал кружить над островом. Пассажиры начали волноваться. Командир воздушного судна, уловив напряжение в салоне, бодро произнес в микрофон на английском языке: «Уважаемые пассажиры, по техническим причинам наземная диспетчерская служба пока не разрешает посадку. Нет никаких оснований для паники, это случается довольно часто. Не волнуйтесь, леди и джентльмены, наслаждайтесь видами, которые открываются вашему взору с высоты птичьего полета». Стюардесса перевела сказанное командиром на русский язык, и пассажиры немного успокоились.

А виды открывались действительно фантастические: скалы и средневековые крепости, морские причалы, яхты и корабли, старинные церкви и современные здания, заливы и верфи, и крыши, крыши, крыши…

Грандиозный купол церкви Иисуса возвышается над столицей Мальты – городом, основанным Великим Магистром Жаном Паризо де ла Валлетт, рыцарем Мальтийского Ордена и носящим его имя – Валлетта. Восхитительный вид сверху на Великую Гавань – исторический центр всей Мальты – поражает воображение. Чуть поодаль – строгий фасад собора святого Иоанна, в котором нашли успокоение Великие магистры и рыцари Ордена. А дальше Валлетта сливается с другими городами: Гзира, Слима, Пьета и остров Маноэль.

Самолет вновь берет курс на аэропорт. Всего лишь семь-десять километров отделяют Валлетту и аэропорт. И на самом деле, самолет кружит над Мальтой не так уж и долго, но пассажирам кажется, что это продолжается бесконечно. И снова Боинг подлетает к аэропорту и… пролетает мимо. Многие перестают смотреть в иллюминатор, проверяют, хорошо ли пристегнуты ремни безопасности, а кое-кто начинает молиться. Страх окутывает пространство салона. Наконец, командир объявляет заход на посадку, и самолет опускается все ниже. «Ой, мамочки», – врывается в напряженную тишину салона чей-то высокий голос, и все сто сорок девять пассажиров Боинга-737, несмотря на мощный рев мотора, услышали этот голос. Пятьдесят метров, двадцать, десять, ноль… Самолет приземляется и катится по взлетно-посадочной полосе. Единый мощный вздох облегчения проносится по салону. Затем слышатся жидкие аплодисменты и басовитое «твою мать»: и то и другое характерно для российских пассажиров.

Рейс Москва – Валлетта благополучно приземлился в аэропорту Гудйя.

Инга Телегина и Стас Малых прошли паспортный контроль и ожидали багаж.

– Слушай, тебе не страшно было? – обратился к ней Стас, – а я так малость струхнул. Кружим и кружим, вверх-вниз, тут поневоле к Богу обратишься.

– Да нет, я привыкла. Много летаю, такое часто бывает, – Инга ответила ровным спокойным голосом, даже зевнула для убедительности. Но именно этот зевок и выдал ее. Стас ухмыльнулся, но не стал больше задавать вопросов.

На самом деле Инге было страшно. И страх этот возник не в самолете, а гораздо раньше. И зачем только она согласилась на эту поездку? Когда она поделилась своими странными ощущениями и тяжелыми предчувствиями с подругой, та только покрутила пальцем у виска. А ее будущий муж (свадьба назначена на конец мая, через полтора месяца) сказал ей, что ее настроение связано с переутомлением на работе, что поездка в южную часть средиземноморья и встреча с пещерами и мегалитами ее взбодрит, и вообще, если бы ему предоставили возможность полюбоваться красотами Мальты, написать репортаж о ее храмах, архитектуре, культуре, о рыцарях Мальтийского ордена, он был бы рад такому предложению. К сожалению, он не журналист и не репортер, он банкир. Инга напомнила ему, что уже была на Мальте пять лет назад (правда, тогда они еще не были знакомы) и писала о мегалитах, что второй раз возвращаться в одну и ту же среду ей совсем неинтересно. На что будущий супруг ответил: «Ты, конечно, как хочешь, дело твое, но от работы так просто не отказываются. И потом, зачем тебе новые конфликты с Главным?» и все такое прочее.

С Главным ей, действительно, конфликты были ни к чему, и так в последнее время много недоразумений… Но слова будущего супруга ее зацепили. Скорее, даже не слова, а выражение недовольства на его лице. Это выражение и сыграло основную роль: «Он прав, я слишком переутомилась, поездка развеет меня».

И вот они на Мальте. Прекрасная погода: апрель – месяц для тех, кто любит открывать для себя новые места, любит историю и архитектуру, естественные пещеры и окаменелости, храмы и древнее искусство. Море еще холодное, купание – только для экстремалов, а для путешествия по стране – в самый раз.

Стас уже получил свой багаж и ожидал Ингу чуть поодаль. Он достал карту и путеводитель и погрузился в новый неведомый ему мир. Он-то как раз был в восторге от командировки! Станислав – молодой сотрудник издательства, фотограф. Пока ему поручали работу в паре с репортерами и журналистами. Он здорово владеет камерой и, несмотря на свой юный возраст и совсем недолгую работу в журнале, уже сыскал славу супер-фотографа. К тому же у него легкий характер, поэтому многие «маститые» журналисты любят ездить в командировки именно с ним: он профессионально работает, неприхотлив в быту, не болтун. Стас мечтает о карьере фотокорреспондента. А еще лучше, специального корреспондента. Ездить в горячие точки, вести репортажи из мест, куда простым смертным нет доступа – как это романтично и… по-мужски!

Инга наблюдала за ним с завистью: вот человек, у которого нет никаких проблем, он счастлив от того, что ему предстоит новая работа! И где? На Мальте! Его все вдохновляет, он еще ничего не видел, а уже планирует, какие потрясающие снимки привезет из командировки. Инга улыбнулась, думая о молодом фотографе (он на пять лет моложе), и перевела взгляд на бегущую дорожку. «Да где же моя сумка? Не хватало только проблем с багажом», – подумала она и как будто почувствовала справа чей-то недобрый взгляд. Инга повернула голову и увидела совсем рядом мужчину, который разглядывал ее с интересом и без всякого стеснения. Его лицо было ей знакомо. Неужели снова Он? А Он улыбнулся, тихо приветствовал ее словами: «Молодая леди решила вновь посетить нашу страну? Это правильно… Трагедии забываются, в памяти остаются только приятные моменты…» Инга зажмурилась. А когда открыла глаза, человека рядом не было.

Что это? Галлюцинация? Она посмотрела по сторонам. Несколько сотрудников аэропорта работали в зале приема багажа. Среди них, кажется, был Тот. Или нет? Просто похож… С чего это ей вдруг показалось, что этот человек здесь? Нет, так нельзя, надо взять себя в руки. Странные вещи с ней происходят… Если это Он был здесь, почему сразу же ушел? Если ей показалось, что тот мужчина с ней говорил, то это… совсем другое. Значит, ее память и воображение играют с ней злую шутку. Но ведь она видела его и хорошо слышала, как он говорил с ней…

– Эй, ты чего? Ты где? – Стас тряс ее за руку. – На, держи свою сумку. Твой багаж уже по второму кругу ездит по дорожке, – потом добавил: – что-то случилось?

– Да нет, ничего. Спасибо за сумку, – потом спросила: – слушай, Стасик, ты не видел, тут мужик один ко мне подходил, ты не обратил внимания, куда он пошел?

Стас поморщился. Во-первых, он не любил, когда его называли Стасиком. Он Стас или Станислав, или, в крайнем случае, Слава. Во-вторых, ему не нравилось ее поведение. Какая-то она нервная, с чего бы это? Он уже работал в паре с Ингой и всегда оставался доволен совместной работой: Инга всегда собрана, знает, чего хочет, адекватно себя оценивает, нет в ней нарциссической черты, как у некоторых ее «гениальных» собратьев по перу. Работает классно и пишет здорово. По мнению Стаса, есть у нее один существенный недостаток. Слишком уж она «вещь в себе»: ничего о себе не рассказывает, ее редко можно встретить на корпоративах, в общем, скрытная она. Но, в конце концов, у каждого свой характер. Работать с ней интересно, а это главное. В редакции сказали, что характер у нее поменялся после того, как погиб ее друг. Но это же когда было, аж пять лет назад. И еще говорили, что при прежнем главном редакторе она была всегда журналистом номер один. А при новом ее потеснили. Может, поэтому она «закрылась»?

Он, честно говоря, не понял, о чем она спрашивает.

– Какой мужик? К тебе никто не подходил. Ну, пассажиры тут крутились, но все уже разошлись, ты одна осталась, посмотри.

И действительно, пассажиры рейса Москва – Валлетта давно разбрелись. Только чей-то одинокий чемодан катался по дорожке.

– Ты, правда, никого не видел? Странно. Ну, тем лучше. – Инга сказала это бодрым голосом, улыбнулась своей очаровательной улыбкой, и указала рукой на надпись «Exit», что означало: «Вперед, на выход».

– Вот так-то лучше. Вперед, Инга Сергеевна. На взятие Мальтийского архипелага!

В зале ожидания российских журналистов должен был встречать сотрудник фирмы «Мальта Пабликейшн». Это издательство специализировалось на научно-популярной литературе о мальтийском архипелаге, но не только. Издавали они также различные путеводители и рекламные проспекты. Стас первым увидел мужчину с небольшим плакатом, на котором латинскими буквами было написано «Время и Мы», ниже – их фамилии, и потянул Ингу к человеку с табличкой. Но Инга уже узнала его. В прошлый раз – пять лет назад – это он встречал ее. Надо же! Она забыла его имя, но хорошо помнила его внешность. Это был сорокалетний мужчина приятной наружности, с южными чертами лица, жгучими карими глазами и приятной улыбкой. Одним словом, настоящий мальтиец.

– Здравствуйте. Журнал «Время и Мы». Это нас вы встречаете!

Первым заговорил на своем не совсем свободном, но вполне приличном английском Стас, и протянул руку для приветствия.

– Здравствуйте. Рад приветствовать вас на мальтийской земле, – ответил мужчина, – меня зовут Марио Заммит. Добрый день, леди, – улыбнулся он Инге.

– Добрый день, Марио. А я вас помню. Пять лет назад вы уже встречали меня. А потом вы показывали мне и… – она запнулась, – моему коллеге Джгантию и Гипогей, помните?

Марио Заммит смутился.

– Наверное, вы перепутали меня с кем-то другим, мисс. Я не жил на острове в то время. Я тогда жил и работал на Сицилии, у меня жена итальянка. Мы обосновались окончательно на Мальте только три года назад.

– Да?.. Как странно. Но тот человек, я забыла его имя, так похож на вас, – Инга растерялась.

– У нас здесь все похожи. Мы – мальтийцы – все на одно лицо: смуглые, невысокого роста, с характерными чертами лица и все очень темпераментные, – он подмигнул Стасу и засмеялся, – что вы хотите – южный климат, – потом смущенно посмотрел на Ингу, – так что, вы вполне могли ошибиться, дорогая гостья.

Если Инга и подумала вначале, что ошиблась, то после того, как Марио произнес всю эту тираду и закончил словами «дорогая гостья», она не сомневалась: это один и тот же человек. И еще эта родинка на левой щеке. Она хорошо помнит ее. Эта родинка всегда была перед ее глазами, когда он вел машину, а она сидела слева (на Мальте левостороннее движение) тогда, пять лет назад. И сейчас она села на переднее сиденье и снова увидела эту родинку и этот профиль… Странно. Почему он не хочет говорить, что узнал ее? Нет, конечно, он мог забыть. Она ведь не единственная из иностранцев, кого он встречает в аэропорту. Но зачем он врет, что он не жил на Мальте в то время?.. Все это странно.

Марио вез их в отель, болтая без умолку о мальтийских традициях, своей жене, детях, у которых переходный возраст, о мальтийской кухне и советовал, какие блюда нужно попробовать русским журналистам в первую очередь. Стас слушал с удовольствием, а Инга смотрела на его родинку и не могла сосредоточиться.

– А куда мы едем? – удивленно спросила она, когда они проехали Санта-Венеру и Пьету. По ее представлениям, они должны были свернуть направо – в столицу Валлетту. Может быть, отель находится в Гзире?

– Мы едем в Слиму. Мы нашли для вас прекрасный отель с видом на море. Вам понравится, – весело ответил Марио.

«Нет, только не в Слиму. Почему в Слиму? Я не хочу в Слиму». Инга совсем растерялась. Стас с удивлением наблюдал за ней, потом тихонько прошептал с заднего сидения: «Эй, что с тобой? Какая тебе разница, где мы будем жить?» Инга попробовала улыбнуться, но у нее ничего не получилось: вымученное жалкое подобие улыбки отразилось на ее лице. Наконец, они подъехали к отелю.

Она даже не удивилась: тот же самый отель!

«Возьми себя в руки. Нельзя же так. Это просто один из лучших отелей. И «Мальта Пабликейшн» для всех гостей снимает хорошие отели. Откуда им было знать, что у тебя неприятные воспоминания, связанные с Ramla Ressort», – сказала она себе и в который раз за эти несколько минут проделала дыхательную гимнастику, которой ее научил один знакомый актер: чередование короткого вдоха и длинного выдоха. Удивительно, но это помогало успокоиться. Потом направилась в холл за Марио и Стасом, который, казалось, светился от счастья. Еще бы! Проживание за казенный счет в таком роскошном отеле с завтраком, бассейном и прочими прелестями. Такая командировка у него в первый раз.

За стойкой они быстро заполнили анкеты, получили ключи и были готовы подняться в свои номера.

– Стас, Инга, я вам нужен сегодня? – спросил Марио.

– Нет, спасибо, Марио, сегодня вы свободны. Если что-нибудь будет нужно, мы вам позвоним, – ответила Инга, а Стас только кивнул. Он предвкушал осмотр ближайших окрестностей уже сегодня.

Комнаты у них были на одном этаже: рядом друг с другом. У него – одноместный номер сто пятнадцать, у нее – угловой двухместный сто четырнадцать. «Это невозможно», – подойдя к номеру, подумала Инга. А Стас уже открывал дверь и со словами: «Я быстренько в душ и пойдем погуляем» скрылся в своем номере. Она оставалась стоять в коридоре. Потом медленно открыла дверь, зашла в номер, опустила на пол сумку и открыла окно. На кровати стояла чаша с фруктами и рядом лежал незапечатанный конверт. Инга вытащила бумагу из конверта, прочла то, что там было написано и медленно сползла на пол. Руки и ноги задрожали, сердце бешено заколотилось.

«Я схожу с ума», – подумала она. На красивой бумаге, красивым шрифтом было напечатано: «Hi, Waterfall! Welcome»[1].

За неделю до описываемых событий. Москва. Редакция журнала «Время и Мы»

Инга Телегина – ведущий журналист московского ежемесячного журнала «Время и Мы» – спешила на встречу с главным редактором. Отношения ее с новым шефом не складывались. Юрий Михайлович Резник возглавлял журнал чуть больше года. И все это время Инга ощущала себя лишней. С тех пор, как ушел Андрей Андреевич Крошин – бывший главный редактор и создатель журнала, – Инга чувствовала, что рано или поздно ей тоже придется искать другую работу. К большому сожалению. Потому что она любила свою работу и отдавалась ей на все сто процентов.

Журнал «родился» восемь лет назад пятнадцатого декабря две тысячи второго года, а Инга пришла в редакцию через месяц, в январе. Сначала проходила студенческую практику и писала диплом на базе журнала, работала как внештатный сотрудник, потом вошла в штат, была ведущей рубрики. Но ее интересовала не должность, а возможность заниматься любимым делом. Инга работала, в основном, как журналист художественно-публицистического жанра, ее очерки и эссе всегда имели успех у читателей. Она пробовала себя в радиожурналистике и пару раз появлялась на телевидении, но в конце концов поняла, что это не для нее. Писать – вот что ее привлекало.

За пять лет она объездила много стран, умела подбирать материал и видела события там, где не каждый способен увидеть даже просто интересную тему. Хорошее знание английского языка, навыки общения с людьми, аналитические способности, хорошая память, образное мышление, мобильность, любознательность, эрудиция – всеми этими журналистскими качествами она обладала в полной мере. И если к этому прибавить умение писать (а у Инги выработался свой стиль, неповторимый и узнаваемый) и трудолюбие, то можно сказать, что Инга была идеальным работником и настоящим профессионалом своего дела. Тем досаднее, что с некоторых пор отношения с Главным и другими коллегами испортились. Она никак не могла понять, в чем дело. Но все чаще просматривала интернет в поисках вакансий и задумывалась о переходе на другую работу. Нет, не так сразу, но… нужно быть ко всему готовой.

Инга подумывала позвонить бывшему главному редактору и предложить свои услуги. Но она не любила нагружать кого-то своими проблемами, поэтому решила, что обратится к нему в крайнем случае. Если уж совсем здесь не заладится. Крошин сейчас работал в небольшом издательстве, но, поговаривали, что ему хотят предложить крупный проект.

Еще в девяностые годы Андрей Андреевич начал заниматься издательской деятельностью, а в начале двухтысячных он уговорил учредителей – Издательский дом «Истра» – организовать на базе издательства свой ежемесячный научно-популярный журнал о загадках истории и загадках цивилизаций, о древней истории, прошлом, настоящем и будущем нашей Земли. Это ему удалось. Журнал сразу стал популярным и с каждым годом тираж его, хоть ненамного, но увеличивался.

Так получилось, что «Время и Мы» в какой-то степени стал продолжателем традиций Санкт-Петербургского журнала «Живописное обозрение стран света», начало выхода которого приходилось на пятнадцатое декабря тысяча восемьсот семьдесят второго года. Было такое еженедельное иллюстрированное издание в конце девятнадцатого века, основными темами которого являлись естественные и исторические науки популяризаторского уровня. Потом тематика поменялась на общелитературную, и со временем журнал прекратил свое существование. Но идея о таком издании (в современном преломлении, конечно) вдохновила Крошина, и по странной случайности (или это была закономерность?) журнал «Время и Мы» вышел в свет ровно сто тридцать лет спустя после выхода «Живописного обозрения стран света», день в день.

Но после того, как полтора года назад один очень известный медиа-холдинг купил Издательский дом «Истра», новый хозяин уволил главного редактора «Время и Мы» и назначил на его место Юрия Михайловича. Нельзя сказать, что Резник был не талантливым человеком или плохим профессионалом, нет. Но он был совсем другим человеком, со своими взглядами и представлениями о том, каким должен быть журнал. Резник являлся скорее бизнесменом и организатором, чем журналистом; скорее администратором, чем творческой личностью. Поэтому уже через пару месяцев после его назначения изменились и стиль, и тематика журнала. Что и понятно: новый главный редактор внес свои корректировки в творческую и административную жизнь редакции. Чего греха таить, в журнале стали частенько появляться статьи на псевдонаучные темы, бульварные истории; Главный стал печатать рекламу изобретений, далеких от науки. Это было нечасто, но это было. И если раньше Андрей Андреевич и близко не подпускал подобный материал, то теперь такого рода статьи приветствовались. Это существенно ударило по имиджу журнала, но (парадокс!) увеличило читательский интерес.

Инга спешила в редакцию. Ей позвонила секретарша главного редактора Любочка Васильевна и попросила обязательно прийти. И вот она спешит, потому что Главный не любит опозданий, поднимается в лифте, открывает дверь в приемную: успела.

– Привет, – говорит она Любочке Васильевне, – что так срочно? Ты в курсе?

– Нет, Инга, не знаю. Просил найти тебя, – Люба кивнула на дверь, – и срочно вызвать. Говорит, что тебе предстоит ответственная командировка.

– Странно. Мы вроде ничего не планировали.

Люба сняла трубку, соединяющую с кабинетом:

– Юрий Михайлович, Телегина пришла. Пусть зайдет? – И, кивнув Инге: «заходи», положила трубку.

Инга вошла в кабинет и поняла, что волнуется. Раньше, при Крошине, такого не бывало. Андрей Андреевич был демократичным начальником, а Резник держал дистанцию и с первого дня дал понять всем сотрудникам: кто есть кто в редакции.

– Здравствуйте, Юрий Михалыч, – только и сказала она и присела на крайний стул, на который жестом указал Резник.

– Здравствуй, Инга. Готовься к командировке.

– Да я всегда готова, – улыбнулась она, – куда на этот раз?

– На Мальту.

– Куда? – переспросила Инга, и улыбка сошла с лица.

– На Мальту, – подтвердил Главный, – а ты что, не рада?

– Вообще-то я уже была на Мальте пять лет назад и писала большой очерк, который печатался в двух номерах. Я не вижу для себя смысла снова туда ехать. Все, что я могла, я сделала. Насколько я помню, были очень позитивные отзывы о моей работе. Не знаю, вы читали или нет. Может быть, кого-то другого послать, если это действительно нужно. Если хотите…

Он не дал ей договорить:

– Инга, здесь я решаю, кого и куда посылать… Именно потому, что у тебя были замечательные очерки – конечно, я ознакомился с ними и очень оценил твою работу – именно поэтому мы решили вновь отправить тебя

– Извините, а кто это мы?

– Мы – это наши учредители и я. Мне позвонили из издательского дома и попросили подготовить материал по Мальте. У тебя будет конкретное задание. Ходят слухи, что они собираются покупать тамошнее издательство. Но это только слухи и только по секрету.

– Но почему я? У нас столько хороших журналистов. Таня Ложкина, например. Пусть она поедет. У нее за последние месяцы вышли потрясающие статьи, или Вася…

– Слушай, Телегина, давай не будем обсуждать приказы начальства. Мы решили, что поедешь ты. У тебя нюх. Ты страну знаешь. Опять же, английский у тебя хороший.

– Да английский здесь ни при чем.

– Все вместе при чем. И хватит обсуждать.

– Юрий Михалыч, – Инга чуть не плакала, – понимаете, у меня свадьба через полтора месяца. Мне надо подготовиться.

– Так ты успеешь и в командировку съездить, и замуж выйти, – он засмеялся, – еще и замужем успеешь нажиться. Так что давай, собирайся.

– Я не знаю… А если Валдис будет против?

– Валдис? Не думаю. Он у тебя понятливый мужик. И, в конце концов, это твоя работа. Он знал, что собирается жениться на журналистке? Знал. Так что пусть терпит. Все. Иди. Мне некогда.

Резник встал с кресла, давая понять, что аудиенция закончена.

– Иди, ради бога, чего стоишь, – он был явно недоволен тем, что Инга не двинулась с места, – все. Иди в бухгалтерию, оформляй командировку.

Он вновь сел за стол и стал демонстративно перебирать бумаги. Инга медленно направилась к двери.

– Да, – остановил он ее, – чтобы тебе не было скучно, поедешь вместе со Стасом Малых. Довольна?

– Спасибо, – тихо проговорила Инга, – со Стасом, конечно, будет легче.

Она вышла из кабинета в полной уверенности, что в этом журнале она больше не работает. Завтра же напишет заявление об уходе. Не хочет она туда ехать. С этой страной связаны не только лучшие ее репортажи и очерки. С этой страной связаны самые тяжелые воспоминания: в прошлую поездку на Мальту погиб ее друг, ее жених, один из лучших молодых журналистов, начинающая телезвезда Игорь Силин. Она столько лет пыталась забыть его. Почти четыре года не могла влюбиться, не могла видеть мужчин рядом.

Валдис, новая любовь, помог ей забыть Игоря (нет, неправда, не забыть, а лишь отпустить его).

Прошло чуть больше года, как они познакомились, и с тех пор она постепенно (не сразу!) влюблялась в него и вот уже два месяца, как она приняла предложение Валдиса стать его женой. Да, Валдис помог справиться с болью потери Игоря. Но кто поможет ей забыть тот ужас, который она испытала, когда узнала, что он мертв? Кто поможет забыть ей ее переживания и страхи? И теперь Резник хочет, чтоб она вновь поехала на Мальту! В страну, которая забрала у нее любовь и счастье. Она не поедет! Все. Не о чем говорить!

А вечером произошел разговор с Валдисом, который поменял ее решение.

Когда Инга познакомилась с Валдисом и увидела его интерес к ней, она поняла, что с этим мужчиной может возникнуть что-то настоящее. И Инга рассказала ему об Игоре. О том, как он погиб, а она не смогла спасти его, и о том, что это мучает ее на протяжении всех этих лет. Валдис был очень тронут ее рассказом: дал ей время, чтобы она привыкла к нему, не спешил, был нежным и чутким. И она поняла, что вновь влюбилась. Вот тогда он и сделал ей предложение.

Вечером, когда Инга рассказала Валдису о предстоящей командировке, она с удивлением увидела, что будущий муж ее не поддерживает. И даже ощутила его недовольство и раздражение, когда пыталась его убедить, что ей тяжело возвращаться в эту страну. Неужели он не понимает? Это так на него не похоже. Но потом она догадалась: да ведь он ревнует! Он ревнует к памяти Игоря. И она решила, что должна ехать. Она справится со своими страхами. И не даст Валдису повода для сомнений. В конце концов, Мальта – такая прекрасная страна. Там столько чудесных мест, столько материала для работы! К тому же она едет не одна. Стас – чудо-фотограф и славный легкий человек – едет вместе с ней. Все будет хорошо.

И Инга забыла о том, что собиралась писать заявление об уходе, и сосредоточилась на подготовке к поездке.

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Нью-Йорк. Манхэттен

Стивен Трейси – один из наследников крупнейшей банковской и промышленной корпорации «Трейси-Корпорэйшн» сидел в своем кабинете на пятнадцатом этаже одного из небоскребов по Мэдисон-авеню и мечтательно улыбался. Он ждал звонка. Его невеста, Клер Майнер, должна была позвонить с минуты на минуту. Семь утра, но Стивен был уже на работе: они договорились, что Клер позвонит между семью и семью тридцатью по нью-йоркскому времени. Клер сейчас на Мальте, а там – два часа дня. В семь утра раздался звонок, и любимый голос проворковал:

– Здравствуй, дорогой. Как ты?

– Здравствуй, мой ангел. У меня, как всегда: работа, работа и еще раз работа. Вчера был у родителей. Они всерьез занялись подготовкой нашей свадьбы. И несмотря на все мои протесты и объяснения, что мы с тобой не хотим никаких особых торжеств, а только тихую свадьбу в кругу семьи, они, по-моему, затевают что-то грандиозное. – Стивен засмеялся. – Но ты не переживай, мы сбежим сразу же после официальной церемонии, а гости пусть сами развлекаются.

Клер тоже рассмеялась:

– О, я представляю, как мы убегаем, но этого никто даже не замечает. Все продолжают веселиться. Я жду с нетерпением нашей свадьбы, милый.

– Я тоже. Ждать совсем недолго. Я вычеркиваю дни в календаре: осталось тридцать восемь дней. Расскажи, как ты. Нашла Атлантиду?

– Ты, как всегда, насмехаешься надо мной.

– Ну что ты, мой ангел. Я восхищаюсь тобой! И я уверен, что тебя ждут большие открытия. Расскажи, что у тебя нового.

– Хочешь верь, хочешь не верь, но я все больше и больше убеждаюсь, что на Мальте есть ее следы. И если это не Атлантида, то не менее мощная древняя цивилизация. Я собрала столько материала, ты еще будешь гордиться своей женой.

– Рассказывай, я сгораю от нетерпения.

– Тебе интересно? Тогда слушай. – И Клер начала рассказывать о своих открытиях. – Теперь я совершенно согласна с идеей Антона Мифсуда, который сопоставил результаты археологических исследований Мальтийского архипелага с диалогами Платона, в которых тот описывал Атлантиду, и пришел к выводу, что Атлантида занимала огромную площадь в середине Средиземного моря, на том месте, где сейчас находится Мальтийский архипелаг. Вследствие каких-то природных катаклизмов часть материка ушла под воду, и на поверхности осталась только небольшая часть суши, которая потом стала называться Мальтой. Если рассмотреть топографию острова, то видно, что одна его часть – в скалах, а другая – медленно уходит в море. Кроме того, Платон говорил об очень развитой цивилизации, построившей множество храмов. А на Мальте обнаружено только наземных храмов больше сорока. А есть еще подземные! Недалеко от города Сент-Джулианс археологи нашли руины древних храмов под водой! А еще, знаешь, на дно моря ведут загадочные «рельсы». Про рельсы я тебе рассказывала в прошлый раз. Тебе интересно, милый?

Клер спросила его просто, и если бы он сказал, что нет, ему не интересно, то она бы ничуть не обиделась. У них установились необычайно доверительные отношения, при которых у каждого оставался свой «секретный сад», свое дело, свои профессиональные интересы, и в то же время их объединяли общие взгляды на многие вещи в жизни; они были по-настоящему близки и очень трепетно относились друг к другу.

– Ну, конечно, интересно. Я весь – внимание.

– Так вот. Мне кажется, что Платон напутал в датах. Он написал, что Атлантида исчезла девять тысяч лет назад. А на самом деле, если наша гипотеза подтвердится, она исчезла четыре с половиной тысячи лет назад. Потому что именно в это время все жители острова исчезли в одночасье. Оставили недостроенными храмы, незаконченными скульптуры, недорытыми туннели, нетронутыми съестные припасы. В мировой истории это не единственная загадка исчезновения людей и гибели цветущих цивилизаций. Например, развитая цивилизация индейцев майя однажды покинула свои города, оставив вещи и еду на столах. Или на острове Пасха вдруг пропали все люди, установившие гигантские каменные статуи. Так вот, мне кажется, что я приблизилась к отгадке этой жгучей тайны…

Клер еще долго рассказывала о загадках Мальтийского архипелага, взрыве вулкана на острове Санторини в две тысячи пятисотом году до нашей эры, о спасшихся в подземном храме Гипогей жителях, о Палатах Оракула на островах Мальтийского архипелага, а он – Стивен – слушал ее и наслаждался звуком ее голоса. Он не всегда разбирался в терминах, которые употребляла Клер, не всегда разделял ее восторг по поводу найденных артефактов (просто Стивен далек от науки), но готов был слушать ее часами. Слушать так же, как хорошую музыку, которую он любил и понимал. Если бы не семейные традиции, Трейси-младший, наверняка, стал бы профессиональным музыкантом. До появления Клер музыка была единственной настоящей страстью Стивена.

А потом в его жизнь, как симфония радости, ворвалась эта девушка. Она была пылкой во всем: в любви, работе, отстаивании своих взглядов. Именно поэтому он и полюбил Клер: ее страстность, честность, открытость, отсутствие малейшего лицемерия покорили его довольно циничную душу. Многие девушки, с которыми Стивен встречался раньше, старались его завоевать, слишком старались. Чего скрывать, он красив, богат, один из наследников «империи». А Клер, казалось, совсем не интересовалась его деньгами и социальным положением. Сначала он думал, что это игра, но потом понял, что она – совсем другая. Маленькая, хрупкая, в неизменных джинсах – ее интересовали только настоящие вещи: ее археология, ее наука, пропавшая Атлантида, и он сам – Стивен Трейси. Не его деньги, не его компания, а он – Стивен. И он влюбился. Раз и навсегда.

Она щебетала в трубку о своих открытиях, а он мысленно представлял, как ведет ее к алтарю. Внезапно что-то напрягло его, заставило внимательно вслушаться в ее рассказ.

–…вот. И завтра я с этим русским журналистом спущусь в катакомбы.

– К-какие катакомбы? – Стивен вдруг испугался.

– Ну вот, ты совсем меня не слушал, – Клер засмеялась, – так я тебя и подловила. Ты, как всегда, только делаешь вид, что слушаешь. Я тебе полчаса твержу о подземном храме, всех этих залах, ходах и выходах, о «погребальных камерах», а ты не слушаешь. Я договорилась с местным служителем музея, что он проведет меня по таинственному туннелю. Такие пещеры – просто находка для археологов. Они защищены от внешнего мира и сохранили столько артефактов!

Стивен почувствовал, как где-то внутри поселился страх, спина вдруг взмокла, а потом стало холодно. Что-то не так. Он испугался за Клер. Надо ее остановить. Нет, она не должна спускаться в эти катакомбы. Но, зная ее, нельзя так прямо говорить ей о своих страхах. Она может из чувства противоречия сделать все наоборот.

– Послушай, Клер, – начал он издалека, – а зачем спускаться в катакомбы? Что ты хочешь там найти?

– Ну как же? Я же тебе рассказывала, как в архивах журнала National Geographic нашла интереснейшие исследования ученых, которым удалось попасть ниже третьего уровня Гипогея, а Луиза Джеззап в середине прошлого века увидела там несколько покрытых волосами существ, похожих на людей. Она подтвердила под присягой, что это не выдумка. Потом музейные работники уверяли всех, что тот туннель осыпался сам собой, но… я нашла одного служащего, который знает тайные входы. И еще… Я нашла новые пещеры, Стив. Это так интересно.

Стивен не зря испугался. Какие такие существа? О чем она? Клер собирается спуститься в катакомбы, чтобы увидеть каких-то там таинственных существ? И что это за новые пещеры? С каждым ее словом он все больше убеждался в том, что этот ее спуск может быть опасен.

– Послушай, моя хорошая, – Стивен старался говорить тихо, не выдавая волнения, – я очень переживаю. Я бы не хотел, чтобы ты посещала эти катакомбы с каким-то служащим и неизвестным русским журналистом.

– Ну вот, ты меня не понимаешь, – Клер ответила с грустью.

– Любовь моя, я обещаю тебе, если ты так хочешь, ты обязательно спустишься в эти пещеры и туннели. Обязательно. Только со мной! Я хочу тебе помочь. Пожалуйста, подожди один день. Не завтра. Я прилечу к тебе. Мы спустимся вместе. Я организую эту экспедицию, соберу несколько мужчин, чтобы тебе было интереснее работать в джентльменском окружении. Будешь нами командовать, что и как делать. И я успокоюсь, если с нами будут люди, которые помогут в передвижении. Я все подготовлю и пойду с тобой. Мне самому это очень интересно. – Стивен говорил вдохновенно, он готов был сегодня же лететь на Мальту, если потребуется. Только бы она не спускалась без него в эти, как их там, «погребальные комнаты».

– Ты правда хочешь спуститься со мной в туннели?

– Ну, конечно. Я могу прилететь завтра…

– Но ты говорил, что завтра у тебя важная встреча.

Уф… Он совсем забыл. Да, действительно, назавтра назначена важная встреча с клиентами. Их корпорация покупает крупную компанию, предстоит подписать официальные документы. Это очень важная сделка, ему просто необходимо присутствовать при этом.

– Прости. Я совсем забыл. Хорошо. Я прилечу послезавтра, и мы вместе с тобой осуществим этот твой безумный спуск. Обещаю. А пока за эти два дня ты отдохни, погрейся на солнышке…

– Еще холодно.

– Тогда займись своими изысканиями, только без спусков… К тому же я малость ревную к этому русскому, – Стивен старался говорить легко, ничем не выдавая своих истинных переживаний.

– Ревну-у-ешь? – Клер засмеялась, – вот это да! Ну хорошо, приезжай, я буду тебя ждать.

– Только обещай мне, что никуда не будешь спускаться без меня. Ты ведь можешь подождать пару дней, а?

– Хорошо. Подожду. А ты точно приедешь?

– Разве я когда-нибудь тебя обманывал? Или давал невыполнимые обещания?

– Не обманывал, правда.

– Даже если у меня будут срываться все сделки, я все равно приеду, любовь моя.

Стивен немного успокоился, но все же решил спросить:

– А что это за русский там возле тебя крутится? – он сделал вид, что ревнует. На самом деле, он абсолютно и безоговорочно доверял Клер, и она за два года их знакомства ни разу не дала ему повод усомниться в ее искренности.

– Он не крутится, – чувствовалось, что Клер улыбается, – и он не один. К нему приехала его девушка. Оба они журналисты и готовят репортажи о Мальте. Мы живем в одном отеле. Я обязательно познакомлю тебя с ними, Стив, когда ты приедешь. Они очень хорошие ребята.

– Они знают, что ты русская?

– Да какая я русская? Я уже давно стала американкой. Даже говорить по-русски не могу. Но, по правде сказать, все понимаю, что они говорят. Это так интересно: они ведь не знают, что я понимаю.

– Ах ты врушка! И ты считаешь, что хорошо поступаешь? – он засмеялся.

– Нет, не хорошо, – Клер звонко расхохоталась, – но сначала я не сказала им о своих русских корнях, потому что стесняюсь говорить на русском языке, а потом уже было поздно признаваться. И я решила оставить все как есть. Так что, когда приедешь, не смей меня выдавать!

– Обещаю. Я тебя не выдам, я спущусь с тобой в эти твои катакомбы и сделаю все, что ты хочешь. Я тебя люблю, мой ангел.

– Я тебя тоже люблю, Стив.

Они поговорили еще немного. Стивен пообещал позвонить Ольге – маме Клер. С этой разницей во времени они никак не могут созвониться, и обе переживают. Клер спросила о Тиме. Как он?

О, Тим – это такой потрясающий ребенок, необычайно подвижный и смышленый – ее трехлетний сын. Если Клер уезжала в командировки, мальчик перебирался жить к бабушке. И только на уик-энд Стивен забирал его домой. Ольга никак не хотела переезжать к ним, предпочитала оставаться в своей маленькой двухкомнатной квартире в Бруклине, а Тиму у бабушки нравилось, ни одна самая разлюбезная няня так и не смогла заменить «бабу». Стивен любил этого мальчика, как своего собственного ребенка. За эти два года он стал любимым папой для Тима. И многие стали замечать, что они похожи. Это удивительно, но так и было: малыш перенимал не только повадки Стивена, но и внешнее сходство. Поговаривали даже, что мистер Трейси и есть настоящий отец мальчика. А Стивен совсем не опровергал эти слухи. Как только они поженятся, он усыновит Тима. И тот станет настоящим Трейси!

Потом они еще долго прощались, наговаривая друг другу массу приятных ласковых слов.

Сразу же после окончания разговора Стивен нажал кнопку вызова секретаря. Сандра уже была на месте. Попросил, чтобы она взяла билет на послезавтра до Мальты, на самый ранний рейс. Потом, подумав, снова вызвал Сандру:

– Посмотрите, есть ли самолеты на завтрашний вечер.

– Но вы ведь не знаете, во сколько закончатся переговоры, – заметила секретарша.

– Если есть рейс на десять-одиннадцать вечера, я готов лететь завтра. На всякий случай, забронируйте билет и на завтра, и на послезавтра, – распорядился Стивен и только после этого занялся своими делами.

Апрель 2010 года. Мальта

Инга сидела на полу возле кровати и не знала, что ей делать дальше. Она перечитывала (в который раз) эту фразу на английском: «Привет, Водопад. С приездом!» и ей становилось страшно. Что-то происходит с ней на острове. Что-то нехорошее. Кто стоит за всем этим? Теперь она была уверена, что поселили их в этот отель не случайно, что встреча в аэропорту с Тем человеком не была галлюцинацией, и Марио в качестве сопровождающего был им назначен тоже неспроста. Вероятно, ее хотят запугать. Но зачем?

Кто написал эту записку? Кто знал о том, что Игорь называл ее «мой Водопад»? Никто. Инга никогда никому не говорила об этом. Возможно, пару человек в редакции слышали, как он обращался к ней так иногда. Но какое дело коллегам до ее отношений с Игорем? Какое им дело до того, что он так называл ее? И потом… Игорь погиб пять лет назад… Кто-то хочет напомнить ей о тех трагических днях. Зачем? Она только-только начала забывать…

Инга подумала о Стасе, решила идти к нему в номер, но не смогла подняться. «Он сейчас придет, – рассудила она, – я подожду. Мне надо переодеться и принять душ». Но она боялась пошевелиться.

Стас не заставил себя долго ждать, он уже стучал в дверь и, удивившись, что она приотворена, зашел в номер.

– Ты готова? – спросил он, но увидев сидевшую на полу спиной к нему Ингу, замолчал. Потом тихо произнес: – Эй, с тобой все в порядке? Ты чего?

Инга молча протянула ему листок бумаги, глухо сказала:

– На, прочти.

Стас взял листок, не понимая, в чем проблема, несколько раз прочел одну и ту же фразу.

– Ну, прочел, – сказал он, – «Hi, Waterfall! Welcome». И что тебя смущает?

– Почему они написали это?

Стас как-то странно и с тревогой посмотрел на Ингу, потом потер лоб:

– Откуда я знаю, почему они написали это. А чем тебе не нравится эта фраза? Наверное, в отеле хотели сделать нам приятный сюрприз, написали слова приветствия.

– Нам? – Инга ухватилась за слово «нам», – у тебя тоже есть конверт с приветствием?

– Ну да, есть.

– А что у тебя написано?

– У меня? Сейчас вспомню. Ну да, у меня написано: «Hi, Moonlight! Welcome». Мне написали: «Привет, Лунный свет. С приездом». По-моему, так это переводится. Мило, правда. Мне – лунный свет, тебе – водопад. – Потом враз задумался, медленно проговорил: – Подожди, а откуда они узнали, что у меня есть работа «Лунный свет»? Помнишь, фото было напечатано в английском журнале? Я полтора года назад получил за него премию!

Инга вспомнила это фото: Стасу удалось передать мистическое настроение, навеянное луной, лунной дорожкой, светом над рекой, таинственным и неуловимым.

– Это была моя первая работа, которую взяли в иностранный журнал, – продолжал Стас. – Слушай, чертовски приятно: я становлюсь известным фотографом! А почему тебе написали «Привет, Водопад»? Ты знаешь?

– На реке Конго есть водопад, который называется Инга. Это очень красивый водопад.

– Вот это да! Значит, здесь, в отеле, они стараются угодить своим клиентам тем, что к каждому подбирают свой «ключик». И чего ты тогда такая хмурая?

– Знаешь, Стас, для того чтобы узнать, что на реке Конго есть водопад под названием Инга, нужно проделать большую работу. Зачем им это?

– Откуда я знаю?

– Вот и я не знаю.

– Что-то я тебя не понимаю. Конечно, это может удивить, но почему ты восприняла это так… необычно? Ты испугана… Инга, тебя взволновала эта фраза?

– Понимаешь, Стас, – Инга старалась говорить бесстрастно, но волнение невозможно было скрыть. Сейчас ей было гораздо легче, потому что Стас находился рядом. – Понимаешь, Водопадом называл меня мой погибший друг Игорь Силин. Когда он путешествовал по Африке, в Конго он увидел этот водопад, и с тех пор называл меня так, особенно… в минуты близости. Он говорил, что был поражен его красотой и… ну, в общем, не важно, что он говорил. Но об этом мало кто знал. И еще: Игорь погиб здесь, на Мальте. И все это мне кажется странным. А тебе не кажется?

– Не знаю. Наверное, в этом есть некая странность. – Он подумал немного. – Ты считаешь, что кто-то специально напоминает тебе о прошлом?

– Да, я так считаю. И не просто напоминает, а хочет меня сильно напугать.

– Но зачем?

– Если бы я знала, зачем…

Инга умолкла. Стас решил ее успокоить:

– Послушай, может, эти твои страхи совершенно необоснованны? Нахлынули воспоминания… Я понимаю…

Она не отвечала. Он продолжал, пытаясь найти логическое объяснение происходящему:

– Ведь в моем номере нашелся такой же конверт, там тоже было приветствие. Я ведь даже не сразу понял про «лунный свет». Прочел и отложил, потом быстренько побежал в душ. Может, это просто совпадение? И ты зря так тревожишься.

– Может, и совпадение. Только слишком много совпадений…

– Не понял. А что еще?

– В аэропорту я увидела мужчину, который тогда работал служителем музея в городе Паола. Там находится Гипогей… Это означает «подземное жилище» в переводе с латинского, – уточнила Инга, – Хал-Сафлиени. Есть пещеры и на острове Гозо. Про них знают только специалисты. Туристов там, практически, не бывает. Тот человек из Паолы, кажется, показывал Игорю эти древние храмы. И именно там погиб Игорь… Потом еще Марио…

– А что, Марио? При чем тут Марио?

– Это он в прошлый раз встречал меня и привез в отель.

– Но Марио сказал, что ты ошиблась.

– Он так сказал, да. Но я не ошиблась. У него родинка на левой щеке. Конечно, мальтийцы похожи друг на друга, но не у всех же есть родинка на левой щеке.

– А не может быть так, что ты просто «вспомнила» несуществующую родинку? Ты нервничаешь, и тебе повсюду мерещатся всякие странности?

– Это был он, я уверена. Его манера разговаривать, его манера себя вести…

– Ну хорошо, возможно, это был он.

– Но почему он соврал, что не знает меня?

– Он тебя просто забыл. Ты не допускаешь такую возможность?

– Допускаю. Но он соврал, что не жил на Мальте пять лет назад.

– Ну и что? Он скрыл это по каким-то своим причинам. Мало ли…

– Я понимаю. Но есть еще кое-что…

– Что?

– Стас, пять лет назад мы жили в этом отеле, и у нас был этот же самый номер – сто четырнадцать! Это тоже совпадение?

Стас присвистнул: «Ого!»

– Да, действительно, для совпадений многовато. Но я бы не паниковал раньше времени. Давай-ка мы пойдем погуляем. Ты тут все знаешь. Инга, пойдем, не будем тратить драгоценное время. Сегодня мы еще – свободные художники, а завтра – работа. Я хотел бы посмотреть, как люди живут. Давай поедем по окрестностям.

– Хорошо, Стас, поехали. Я быстро приму душ.

– Ты что, еще не… – он осекся, взглянув на Ингу. Она была «не в форме», мягко говоря. Ладно, не надо ее торопить.

– Ты только побудь здесь, никуда не уходи, – попросила Инга.

– Да, пожалуйста, я побуду.

И Стас развалился в кресле, с удовольствием вытянув ноги. Потом открыл лежащий на столике перечень услуг, которые предлагались в отеле, и стал изучать и прикидывать, насколько дорого, например, обойдется ему постирать и погладить рубашку. Из перечня выпала почтовая открытка с видами Мальты, и, покружившись, упала на пол. Стас нагнулся за ней, поднял, потом заинтересовался, что это может быть (очевидно, прошлый клиент забыл, а горничная не проверила), развернул той стороной, где обычно подписывают адрес, и с удивлением увидел, что текст написан на русском языке, адрес московский, имя адресата – Инга Телегина.

Прочитав первую фразу, он понял, что эта открытка была адресована Инге. И самое странное было в том, что отправителем значился ее погибший друг. Так, во всяком случае, ему показалось. Почтовый штемпель (со временем немного посветлевший), если он правильно рассмотрел, указывал, что отправили открытку пятого апреля две тысячи пятого года. Инга, очевидно, не раз читала и перечитывала ее. Стас догадался об этом, когда увидел затертые края и расплывшиеся от слез капли. «Ничего себе! – подумал он, – значит, это правда… Кто-то хочет напомнить ей о трагедии. Но зачем?»

Он не успел прочесть весь текст, потому что Инга уже выходила из душа. Он быстро сунул открытку в карман куртки. Хорошо, что она попалась в руки ему, а не ей. Иначе у Инги была бы истерика. Тревога охватила Стаса, но он решил не поддаваться паническим настроениям. «Наверняка, есть какое-нибудь объяснение всем этим странностям», – подумал он и, улыбаясь, восторженно глядя на посвежевшую Ингу, произнес: «Да вы просто красавица, синьорина. Думаю, что на острове на сегодняшний момент не найдется женщины прекраснее, чем вы».

Синьорина была благодарна ему и за эти слова, и за поддержку. Стас говорил правду: Инга была красива. Высокая, статная, стройная, с копной каштановых волос, глазами, похожими на огонь, какого-то удивительного редкого золотистого цвета. Она надела легкую футболку, открывающую все прелести декольте, набросила ветровку, повязав рукава вокруг бедер. В общем, хороша, нечего сказать.

Они вышли из отеля с намерением перекусить и посмотреть окрестности.

За неделю до описываемых событий. Москва. Редакция журнала «Время и Мы»

Юрий Михайлович Резник просматривал очерки Инги Телегиной «Загадки и мистические тайны Мальтийского архипелага», напечатанные в двух номерах журнала за две тысячи пятый год. Ему было интересно, а это уже кое-что. Надо почитать повнимательнее. Уже тогда, в начале своей карьеры, Инга имела свой почерк. А сейчас ее стиль отшлифовался, и, по его мнению, она стала писать еще лучше. «Талантливая», – подумал он лаконично.

Резник отложил журнал и задумался. Вчера была встреча с учредителями, и они настоятельно попросили его отправить Ингу в командировку на Мальту. Срочно. Почему именно Ингу? И почему именно на Мальту? Эти вопросы остались без ответов. Вернее, ему ответили. Но так, что лучше бы не отвечали. «Вам ведь нравится ваша работа? И вы дорожите вашей должностью?» Конечно, ему нравится работа главного редактора. «А мне нравится моя работа, – ответил один высокопоставленный сотрудник, – и я передаю вам просьбу директора. Я не задаю лишних вопросов и вам не советую». Юрий Михайлович тоже не будет задавать вопросов, но он ведь должен как-то объяснить Инге цель командировки. «Скажите, что наш издательский дом собирается стать акционером «Мальта Пабликейшн» и нам нужна вся информация об этом мальтийском издательстве. А чтобы Телегиной было интересно работать, внесите интригу: объясните ей, что истинная причина ее командировки – издательство, а репортаж или очерк она может сделать о Мальтийском ордене. Все, что связано с рыцарями мальтийского ордена вчера, сегодня, завтра».

Резник ничего не понимал. Если правда то, что их издательский дом будет покупать «Мальта Пабликейшн» и они хотят собрать сведения о мальтийском издательстве, то лучшей кандидатуры для этой поездки, чем Вася Левочкин быть не может. Он настоящий «разведчик» и прекрасный журналист-аналитик. Инга совсем другого склада. Почему предложили поехать именно ей? Если им нужна информация о Мальтийском ордене, с этим тоже может справиться любой (ну, не любой, но многие в их редакции) журналист. И почему так таинственно? К тому же он знал, что на Мальте погиб Игорь Силин (великолепный, кстати, был тележурналист), который, оказывается, был другом Инги. Нет, не другом, больше: они собирались пожениться. Захочет ли она поехать в страну, где многое напомнит ей о трагедии?

Сейчас Инга, кажется, собирается выходить замуж за Валдиса Линаса. Однажды Юрий Михайлович видел его: прибалтийский красавец, лет под сорок, банкир и к тому же один из спонсоров журнала. Не ему ли хотят угодить? Или, наоборот, навредить?

Ладно, посмотрим, как отреагирует Телегина, когда он предложит ей поехать на Мальту.

Юрий Михайлович снова взял журнал и начал читать:

«На карте мира Мальтийский архипелаг выглядит как две маленькие точки. Мальта и Гозо. Остров Мальта – точка пожирнее: двадцать семь на пятнадцать километров. По площади вся территория архипелага в три раза меньше, чем Москва! Однако по количеству загадок и тайн эта страна, расположенная в самом центре Средиземного моря, может поспорить с большими державами. Самая большая загадка – мегалиты – гигантские каменные блоки, из которых возводились древние храмы.

Знаете ли вы, что на Мальте находятся самые древние сооружения на Земле? Старейшая каменная «великанша» Джгантия на острове Гозо была возведена три тысячи шестьсот лет до Рождества Христова! Эта «башня гигантов» (так переводится Джгантия с мальтийского) состоит из двух храмов, расположенных вплотную друг к другу и обращенных на юго-восток. Еще Джгантию называют «Мать и Дочь», потому что эти два храма напоминают пышные женские фигуры – одну побольше, другую – поменьше, войти в которые можно через символическое влагалище. Северный храм, более древний и лучше сохранившийся, имеет типичную для Мальты форму – в виде клеверного листа, трилистника. Говорят, что это символизирует рождение, жизнь и смерть…

Все знают знаменитый миф о нимфе Калипсо, которая на острове Огигия пленила Одиссея, возвращавшегося на родину после Троянской войны. А знаете ли вы, что Огигия – это и есть остров Гозо? В этом уверены не только все мальтийцы, но и большинство ученых, специалистов по древнегреческим мифам. Помните легенду о том, как Одиссей возвращался со своими спутниками домой и потерпел кораблекрушение (не без «помощи» Зевса, конечно)? Девять дней он держался на воде, пока не был выброшен на берег. Там измученного Одиссея подобрала прекрасная нимфа – дочь Атланта – и продержала его на своем острове восемь лет. Она обещала сделать его счастливым, но Одиссей продолжал тосковать по родине. Видя, что ее пленник страдает, нимфа отпустила героя.

Конечно, можно предположить, что Огигия – это тунисский остров Джерба или испанская Майорка. Но… Хочется верить все-таки мальтийцам, слишком красива легенда, слишком «настоящей» кажется пещера нимфы Калипсо здесь, в Рамле, на Гозо.

Думаю, Андрей Кончаловский, когда снимал свою Одиссею, тоже не сомневался в том, что Огигия – это Гозо. Узкий закрытый проход, соединяющий так называемое Внутреннее море с морем Средиземным, как нельзя лучше подходил для сцены прохождения Одиссея между Сциллой и Харибдой. Есть еще один факт в пользу того, что Огигия – это Гозо: если с берегов острова бросить в воду запечатанную бутылку, то ее прибьет к берегу Сицилии ровно через восемнадцать дней. Именно столько дней добирался освобожденный Одиссей до земли Феакийской. Не знаю, проверял ли на самом деле кто-нибудь факт с бутылкой, но почти каждый гозитанец (житель Гозо) рассказывает при встрече, как сам лично бросал в море бутылку, и как через восемнадцать дней ее находили родственники на Сицилии. Давайте поверим им на слово…

Но мы немного отвлеклись. Хотя нет: и Калипсо, и римские патриции, и апостол Павел, который обращал жителей Мальты в христианство, и сарацины, госпитальеры, пираты, и современные рыцари Мальтийского ордена – все это страницы истории Мальты и страницы, подчас, неизвестные, зашифрованные, которые еще предстоит разгадать…

Вернемся к удивительным каменным глыбам. Мегалиты Мальты – одни из самых загадочных на земле. Они старше египетских пирамид почти на тысячу лет! Кто их построил? И главное – зачем?

Хаджар Им – «стоящие камни» – еще один древний храм, возникший примерно в то же самое время, что и Джгантия. Ученые до сих пор не пришли к единому мнению, каким образом строители, жившие пять тысячелетий до нас, сумели идеально подогнать друг к другу огромные – до пятидесяти тонн – горизонтальные и вертикальные плиты… А центральная часть храма расположена так, что в дни весеннего и осеннего равноденствия солнечные лучи падают именно на нее. Случайно? Конечно же, нет! Древние жители Мальты были прекрасно знакомы с математикой, геометрией и астрономией. Это в Хаджар Им во время раскопок обнаружили глиняную фигурку обнаженной полной женщины, которая известна всему миру под именем Мальтийской Венеры.

Существует мнение, что все или, во всяком случае, большинство мальтийских храмов относятся к культу плодородия и культу Великой Богини, который господствовал здесь именно в четвертом-третьем тысячелетии до нашей эры. Мальтийский архипелаг был священным местом, где обитала богиня Сансуна и ее жрицы, а общество жило по законам матриархата. Сансуна была плодородной великаншей и матерью гигантов. Согласно легендам, именно гиганты – сыновья Сансуны – и строили мальтийские храмы. Именно они переносили на большие расстояния каменные плиты и точно укладывали их в постройки.

На юге Мальты находится Хал-Сафлиени – мегалитическое подземное святилище, древнейшее из известных на Земле, чаще называемое Гипогей, что по-гречески означает «подземный». На глубине двенадцати метров в толще известняка выдолблены тридцать четыре помещения, в которых совершались обряды и хоронили жриц древнего культа богини-матери. В погребальных камерах были обнаружены останки людей и жертвенных животных, керамическая посуда, различные амулеты. На стенах нашли геометрические узоры и различные орнаменты, расписанные охрой, в виде спирали. А спираль символизирует процветание, возрождение и продолжение новой жизни.

Общаясь с жителями Мальты, я с удивлением обнаружила, что многие из них, несмотря на принадлежность к католицизму, в душе остаются язычниками. Да-да! И языческие культы по-прежнему отправляются на Мальте. И не просто отправляются, а переживают настоящий подъем. Язычество для мальтийцев – это и возрождение древних верований, и возврат к единению с природой, и поиск утешения у духов природы.

Узнала я об этом совершенно случайно, когда познакомилась во время осмотра храма с одной мальтийкой (я обещала сохранить ее имя в тайне). Она рассказала мне, что принадлежит к группе людей, поклоняющихся Великой Богине. Эдакая «мальтийская ведьма». Это так заинтересовало меня, что я напросилась на посещение одного из обрядов, которые они совершают. Самый интересный обряд, говорят, проходит в день летнего солнцестояния, но и в тот апрельский теплый день я увидела много неожиданного. Оказывается, в этой католической стране вместе с привычной им христианской религией в сознании людей прекрасно уживаются вера в старые суеверия, сглаз, гадания, гороскопы и разные приметы.

Я подумала, что в этом они очень похожи на нас, и еще больше полюбила эту загадочную страну и этих удивительных, отличающихся от всех других европейцев, мальтийцев» …

Резник вздрогнул: зазвонил телефон внутренней связи, и секретарша Любочка Васильевна (тьфу ты, вся редакция так называла ее и «за глаза», и в глаза. Не хватало еще, чтобы и он однажды произнес: «Любочка Васильевна») сообщила, что пришла Телегина. «Пусть войдет».

Инга вошла в кабинет и как-то робко произнесла:

– Здравствуйте, Юрий Михалыч.

– Здравствуй, Инга, – он указал ей на стул. И невольно залюбовался: красавица, а глаза-то как сверкают! И все-таки очень интересно, что (или кто?) стоит за этой поездкой. Неспроста, ой, неспроста. И мрачно улыбнувшись (такая у него здесь репутация человека закрытого, который держит с сотрудниками определенную дистанцию), произнес: – Готовься к командировке…

Апрель 2010 года. Мальта

Стас и Инга решили далеко от гостиницы не ездить (все же сказывались и ранний подъем, и перелет, и переживания Инги). Хотя слово «далеко» по отношению к Мальте не совсем уместно: вся приморская часть этого района представляет собой один сплошной мегаполис, где один город плавно переходит в другой, Валлетту от Слимы отделяют два-три километра, а до исторического центра Мальты – Великой Гавани – от силы километров пять. Поэтому они сели на автобус и отправились в столицу. Доехали до гавани, успели посетить пару церквей по пути их следования, а потом просто гуляли по тихим улочкам, сидели в уютных кафе за чашечкой кофе, заглядывали в сувенирные лавки. Инга старалась отвлечься от своих страхов, забыть о непонятных странностях, которые случились с ней за эти полдня, и ей это почти удалось. Стас был рядом, не отходил от нее ни на шаг. Он восторгался видами и не закрывал фотоаппарат. Даже попросил Ингу снять его на фоне крепости. Хотя он сам фотографироваться не любил, но столь чудесен был вид, что Стас решил и себя запечатлеть «для потомства».

До смотровой площадки садов Барракка они добрались к семи часам, когда солнце уже потихоньку заходило за горизонт и, казалось, лишь на мгновение замерло огромным красным шаром над гаванью, крышей дворца Великого Магистра, шпилями церквей, над всей Валлеттой, давая последнюю возможность в этот день насладиться уникальными видами. Повсюду начали зажигаться городские фонари, и в вечернем полумраке столица была великолепна.

На площадке Инга увидела подзорную трубу, установленную для осмотра достопримечательностей (туризм – основная отрасль экономики страны), не сдержалась, бросила в прорезь один евро. Монетка упала, окошечко открылось, и Инга, прильнув к глазку, рассматривала окрестности и приговаривала: «Красота». Стас стоял сзади и дергал ее за рукав ветровки: «Ну, дай посмотреть…». Но Инга смеялась и не уступала.

Потом вдруг замерла, глядя в одну точку и резко отпрянула от трубы. Стас тут же наклонил трубу к себе, но что-то щелкнуло, и окошечко закрылось: время вышло. Если хочешь еще посмотреть, заплати денежку! Стас полез за кошельком, но из мелочи были только несколько сантимов, и он обратился к Инге:

– Слушай, у тебя нет одного евро? А то у меня только бумажные деньги…

Инга молча достала монету, бросила в прорезь и снова начала что-то рассматривать в определенном направлении.

– Нет, ну так не честно, дай посмотреть, – Стас пытался оттеснить Ингу, – а то совсем стемнеет, и я ничего не увижу.

– Подожди, – отрезала та, – кажется, я увидела кое-что интересное, – потом повернулась к Стасу и попросила его: – посмотри сюда, пожалуйста.

Он посмотрел в указанном направлении.

– Ну, и что? Какое-то кафе, люди сидят. Дай я полюбуюсь на гавань.

– Подожди, потом посмотришь, у меня есть еще один евро. Скажи, ты видишь там на террасе под фонарем женщину в темном платье и цветном платке?

– Вижу, а что?

– Я ее знаю.

– Инга, послушай, – Стас оторвался от подзорной трубы: время закончилось. – Ну какое мне дело до женщины в платке? Давай денежку, хочу посмотреть на корабли… Хотя нет, уже совсем темно. Приедем сюда еще, ладно? Только днем. – Стас ждал ответа, но Инга молчала.

Она снова о чем-то задумалась, потом достала монету, хотела снова бросить, но передумала и сказала:

– Пойдем туда.

– Куда? – не понял Стас.

– К тому кафе.

– Но это далеко.

– Нет, это недалеко. Я знаю, где это место.

– А зачем мы туда пойдем? Ты хочешь там поужинать?

Но Инга уже спускалась со ступенек. Она торопилась.

– Почему нет? Можно и поужинать. Но, вообще-то, я хочу поговорить с той женщиной.

– А кто она?

– Мальтийская ведьма.

– Кто? – опешил Стас.

– Ведьма. – Инга на ходу надела легкую курточку, завязала на шее в какой-то замысловатый узел шелковый шарф (после захода солнца похолодало) и продолжила: – Ты очерки мои о Мальте читал? – спросила она; Стас что-то промямлил. – Не читал. Так вот, я писала там о современных языческих культах Мальты. Эта женщина – из ордена поклонников Великой Богини.

– И что?

– А то, что эта женщина, – Инга запнулась, – предсказала, нет, вернее, смоделировала трагедию, которая произошла с Игорем.

– Как это?

– А вот так. Просто сказала мне, что будет, если Игорь спустится в эти подземные пещеры.

– А он погиб в этих катакомбах?

– Да.

– Ну, и почему ты его туда пустила, если знала о том, что может случиться?

Инга резко развернулась и громко выкрикнула:

– Я не пускала! Не пускала! Он сам пошел. А я решила, что это глупости: бояться какой-то там предсказательницы. А потом… потом все это случилось.

– А эту… ведьму допрашивали?

– Нет! Она исчезла!

– Как исчезла?

– А вот так. Ее нигде не нашли. А сейчас я ее увидела.

– Но ты могла ошибиться. Все-таки расстояние немаленькое и сумерки…

– Могла и ошибиться. Но почему-то мне кажется, что это она. И я хочу с ней поговорить. Я боюсь.

– Ты думаешь, она что-то знает? – Стас с сомнением посмотрел на Ингу.

– Все, что со мной сейчас происходит, не случайно. За один день я встретила трех, нет, четырех человек, которые так или иначе были причастны к трагедии. В аэропорту я увидела одного работника музея, который показывал нам пять лет назад мегалиты и подземные храмы, потом мне на глаза попался еще один человек, который тогда работал в полиции и расследовал это дело, потом Марио, теперь эта женщина.

– Но, Инга, никто не мог предположить, что мы пойдем на смотровую площадку, и уж совсем никто не мог предположить, что ты будешь смотреть в подзорную трубу и направишь ее на это кафе. Это абсурд.

Инга остановилась. Долго стояла молча.

– Да, тут ты прав. Никто не мог предположить. Кроме… тех, кто хорошо меня знает. Самых близких людей, которые знают, что я люблю бинокли, подзорные трубы, телескопы, что в школьные годы я занималась в астрономическом кружке, и что я не пройду мимо ни одной подзорной трубы.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– А кто эти близкие люди? Их много?

– Две подруги детства, родители… – она задумалась. – Еще… Игорь знал.

– Но он погиб, Инга.

– Да. Просто… я больше никого не могу вспомнить, кто мог…

– А твой этот, будущий муж?

– Валдис? Нет, ну что ты, он таких подробностей не знает.

– Подожди. Давай подумаем, кому нужно тебя попугать? И зачем?

– Подумаем. Вот сегодня вечером, если ты не возражаешь, мы подумаем. А сейчас я хочу поговорить с этой женщиной. Мы почти пришли.

Они завернули за угол и очутились прямо перед кафе. Картинка, которую они видели в подзорной трубе, нарисовалась прямо перед глазами.

На террасе сидела женщина лет шестидесяти в темном платье и цветастом – черно-красно-желтом – платке, повязанном на манер наших деревенских женщин: сзади. Она пила вино, теребила левой рукой кисточку от платка, тихо разговаривала со своим спутником. Инга и Стас подошли совсем близко, но ни женщина, ни мужчина не обратили на них внимания. Они сели за соседний столик, и оба стали прислушиваться к разговору. Но вот беда: Стас не понимал ни слова. Говорили те на мальтийском языке: эдакой смеси арабского, итальянского, французского и английского языков. Инга кое-что понимала. То ли от услышанного, то ли от напряжения, а может, от холодного ветра (апрель – все-таки не лето), но она начала дрожать. Подошел официант и принес меню, потом предложил им перейти внутрь кафе, но они отказались. Тогда он принес пледы. Они поблагодарили за внимание, укрылись в теплые покрывала и стали выбирать блюда. Женщина за соседним столом отчетливо произнесла «Ma nistax…» и «Sahha»[2], и Инга резко отбросила плед, отложила меню и поднялась со стула. «Ты куда?» – взял ее за руку Стас. «Она хочет уходить, а я должна задать ей несколько вопросов», – ответила и, подойдя к женщине, обратилась к ней по-английски:

– Здравствуйте, вы меня помните?

Женщина посмотрела на нее с интересом, улыбнулась и ответила:

– Le[3], – потом продолжила по-английски, – нет, не помню. А почему я должна тебя помнить?

– Потому что мы общались с вами пять лет назад. Вы пригласили меня на языческий обряд, посвященный культу Сансуны. И еще вы сначала помогли мне, а потом… – Инга замолчала, не в силах справиться с волнением, – разве вы не помните?

– Skuzi[4], вы меня с кем-то путаете, – женщина улыбалась, но и Инга, и Стас уловили в этой улыбке нечто зловещее.

– Теперь я уверена, что не путаю. Это были вы. Только почему вы говорите неправду?

Вмешался мужчина:

– Послушай, красавица, Дорес всегда говорит правду. Что ты так разнервничалась?

– Я хочу поговорить с Дорес.

– Так говори, – мужчина немного нахмурился, – о чем ты хочешь с ней поговорить?

Женщина, которую он назвал Дорес, тронула своего спутника за руку:

– Она хочет поговорить о том, что с ней происходит здесь, на острове.

– Вот видите, вы узнали меня.

– Нет, я просто читаю твои мысли…

– Я знаю, что вы читаете мысли, можете предсказывать, и что вы обладаете необычными способностями.

– Опять ты не права. Я ничем таким не обладаю. Это наша земля обладает… Наша земля умеет читать мысли людей и запоминать эмоциональные состояния. Каждый квадратный метр нашей земли…

– Значит, вы можете мне сказать, что со мной происходит? Почему я встречаю людей, которых видела в прошлый раз? И почему они говорят, что не знают меня? Вот вы ведь меня знаете?

– Нет, не знаю.

– Вы врунья, – с Ингой началась истерика, – эти серьги на вас – мой подарок. Разве вы не помните?

Но женщина была абсолютно спокойна. Она улыбалась. Потом потрогала мочку уха с сережкой. И произнесла странную фразу:

– Ma nifhimx[5]… И я не врунья. Ту девушку, которая подарила мне серьги, я хорошо помню: это была русская журналистка.

– Так это была я! Я! – Инга кричала.

– Та девушка была доброй, красивой и любящей, – тихо продолжала Дорес, как будто обращаясь не к Инге, а к себе самой, – а ты совсем другая.

– Боже мой, что происходит? – Инга заплакала, села на стул и обхватила лицо руками.

Подошел официант, но Стас жестом показал, что они еще не выбрали блюда, «five minutes, please»[6], и растерянно обратился к Дорес:

– Понимаете, синьора, моя подруга считает, что с ней на острове происходят странные вещи. Она решила, что вы можете ей помочь. Наверное, она ошиблась, и вы не та женщина, с которой она общалась раньше. Или вы по каким-то причинам просто не хотите помочь.

– Я не могу ей помочь, – Дорес посмотрела Стасу прямо в глаза. У того мурашки поползли по коже: пронзила, как рентгеном. – Ей может помочь только один человек.

– Кто? – спросил Стас.

– Она сама.

– Но как? Что вы имеете в виду? – утирая слезы, спросила Инга.

– На все свои вопросы ты можешь найти ответы там, где ты потеряла самое дорогое, что у тебя было. Попробуй. Иди в то место. Там все кричит о несчастье, горе и коварстве. Аура нашей земли такова, что люди испытывают здесь странные состояния: они могут видеть прошлое, эмоционально могут чувствовать воплощения в иные жизни. Это можно ощутить в старых домах или – особенно сильно – в храмах. Любому человеку достаточно зайти в древний каменный храм, присесть в стороне и ни о чем не думать. Совсем не надо быть экстрасенсом, чтобы ощутить реальность иного мира. Ты можешь сама найти ответы на свои вопросы. А если ты пойдешь туда, где случилась беда…

– Нет. Туда я не пойду. Мне страшно.

– Пойдешь… – Дорес тронула руку Инги, и та вздрогнула, – пойдешь, чтобы услышать, как кричат камни. Как кричат каменные духи о любви и предательстве. И, возможно, в награду ты услышишь небесную музыку радости.

Потом Дорес и ее спутник встали и тихо удалились, оставив русских журналистов в совершенно растрепанных чувствах: Стас старался найти хоть какой-то смысл из всего услышанного разговора, но признался себе, что так ничего и не понял. А Инга еще более замкнулась и казалась испуганной.

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Нью-Йорк – Мальта

После разговора с Клер Стивен с головой окунулся в работу. Но, несмотря на занятость, мысли о Клер не оставляли его. Причем, мысли были тревожные. Странно: она часто уезжала в научные экспедиции, путешествовала по разным странам, но никогда ничего подобного со Стивеном не происходило. А в этот раз, как только она села в самолет (он провожал ее, как всегда), у него что-то там заныло в области сердца. Он нервничал, не находил себе места, пока самолет не приземлился. И когда получил долгожданное сообщение по телефону: «Я прилетела, позвоню из отеля, целую моего Стива», он чуть не расплакался. Потом на несколько дней успокоился. Но вот вчерашний телефонный разговор снова разбудил его страхи. Он злился на себя, старался отогнать всякие негативные мысли. Звонил ей сегодня утром, но Клер не отвечала. Он оставил ей сообщение с просьбой срочно перезвонить. Потом набрал телефон администратора Ramla Ressort, попросил соединить с ее номером. Клер не было в отеле.

Он утешал себя мыслью, что Мальта – страна, где даже кража пирожка на рынке является событием, которое обсуждается жителями острова целую неделю, а уж о каких-то серьезных преступлениях – насилии или убийстве – мальтийцы знают только по американским фильмам, что ничего плохого с его любимой не может случиться, но какая-то внутренняя тревога не покидала его. Ему стоило больших усилий сосредоточиться и настроиться на предстоящую официальную встречу с клиентами. Но здесь все прошло на редкость удачно: менеджеры и юристы с двух сторон прекрасно поработали, все формальности сделки были соблюдены, необходимые в таких случаях компромиссы удовлетворили обе стороны, и документы были подписаны.

Не дожидаясь окончания следующего за подписанием документов празднования завершения сделки, а проще сказать, распития шампанского, Стив отправился в аэропорт Кеннеди. В одиннадцать вечера улетал самолет на Мальту. Был забронирован билет, и он успевал на этой рейс. Он подумал, что нужно позвонить Ольге с Тимом; ему захотелось услышать сладкое щебетание мальчика и его рассказы, в которых мало что было понятно им – взрослым, а детский голос так приятно ласкал слух, но в последний момент Стивен передумал: поздно, мальчик, наверное, спит. Не нужно их тревожить. Уже в самолете он немного успокоился. Ему даже удалось заснуть, благо в первом классе Стивен был единственным пассажиром. Но сон был неспокойным и тревожным.

Прилетев в Валлетту в три часа пополудни, он решил не тратить время на оформление аренды машины, а тут же на такси отправился в Слиму. Зайдя в отель, увидел группу мальтийских полицейских, беседующих с работниками. У Стивена закружилась голова: что-то случилось. Но он взял себя в руки, подошел к стойке регистрации и, представившись, попросил отвести его в номер Клер.

Наступила пауза. Все смотрели на него с растерянностью и тревогой.

– Что? Что случилось? Почему вы так реагируете на мою просьбу? Если мисс Майнер нет сейчас в отеле, я отнесу вещи в ее номер и подожду, пока она вернется.

– Мистер Трейси, ваша невеста пропала, – сказал один из полицейских, – мы сейчас пытаемся отыскать ее.

– Что значит, пропала? Что вы хотите сказать?

– Она не вернулась вечером в отель, – сказал работник за стойкой.

– Ну, мало ли, Клер могла переночевать в другом отеле. Она ведь занимается научными изысканиями и могла задержаться какое-то время в другом месте.

Стивен говорил это, а сам не верил тому, что говорит. Мальта – остров, от западной до восточной крайней точки которого всего двадцать семь километров, так что даже если Клер находилась в самой дальней точке от отеля, то на такси она бы доехала за несколько минут. Добраться от Гозо до Мальты тоже не так сложно: можно воспользоваться паромом или частной моторной лодкой (таких много вечерами у побережья). Но Стивен продолжал упорно настаивать, что ничего страшного не случилось.

– Понимаете, мистер, они ушли вчера утром и до сих пор от них нет никаких вестей, – прервал его один из полицейских.

– Кто это они? И куда ушли?

– Как мы выяснили, ваша невеста и один русский журналист пошли обследовать подземные лабиринты на острове Гозо. И с тех пор они не объявлялись.

«Бог мой, она все-таки решила спуститься в эти пещеры», – подумал Стивен и застонал. Потом почти выкрикнул:

– Но тогда нужно их искать! Почему вы все здесь? Нужно ехать на Гозо и идти на поиски Клер и русского. Пожалуйста, господа, поедемте туда.

– Там работают полицейские и работники музея, мистер.

– Пожалуйста, я вас прошу, покажите мне, где это находится. Я оплачу все ваши расходы. Только отвезите меня туда.

Полицейские переглянулись, и один из них, капитан Лоуренс Фенек сказал: «Хорошо, поехали, я отвезу вас к этому месту». Стивен, бросив у стойки свои вещи, отправился вслед за ним.

На берегу они сели в полицейский катер и отправились на Гозо.

Погода была прекрасная: солнечно, тихо, тепло. Виды с катера открывались замечательные: береговая линия северного побережья изрезана, разнообразна и живописна. Это район, где больше всего сосредоточено отелей и пляжей. Стивен был ма Мальте года три назад как турист. Тогда ему очень понравился архипелаг: необычная природа, великолепные виды, приветливые люди, спокойствие и гармония вокруг.

А сейчас все окружающее его пространство вызывало тревогу и беспокойство. Вот они проехали мимо острова Святого Павла и его великолепной бухты с многочисленными суденышками и яхтами. Это – один из самых старых мальтийских курортов. Вот на побережье просматривается величественное здание старинной церкви Девы Марии в Меллиехе. Стивену почудился трагический колокольный звон, и он зажмурился и закрыл лицо руками. Вспомнил о другой церкви, которая находится под этой – полуподземной и очень древней, – названной «Грот Мадонны». Он вспомнил, что здесь есть старинная фреска Девы Марии, авторство которой приписывают святому Луке, и все стены церкви увешаны просьбами о чуде и дарами от тех, кому Мадонна помогла. Стивен начал тихо молиться и просить Деву Марию о помощи. Он подумал, что как только найдет Клер, он пойдет в эту церковь с дарами и благодарностью.

Вдали показались Red Tower и White Tower – две сторожевые средневековые башни розово-красного и белого цвета, которые в хорошую погоду видны на многие километры.

Остров Мальта закончился, и вдали показался Камино – скалистый и пустынный. Камино называют раем для дайвинга, и в другой раз Стивен – любитель подводного плавания – обязательно исследовал бы пещерный ландшафт, но сейчас он не думал о подводных скалах и гротах.

И, наконец, на горизонте показался Гозо. Если бы Стивен мог в эту минуту оценить красоты окружающей природы, он бы непременно отметил и голубое небо над головой, и кристально чистый воздух, и великолепные виды острова, открывающиеся перед глазами. Но Стивен не обращал внимания ни на красоты, ни на чистый воздух, ни на контуры древней цитадели, возвышающейся над горизонтом.

Найти Клер – единственная мысль, единственное устремление, которое владело им.

На берегу их встречали еще несколько человек: полицейский и два представителя службы береговой охраны. У всех были растерянные лица. Они сели в машину и отправились к месту, где, по их предположению, могли пропасть Клер и русский журналист. Там уже работала команда спасателей, которые спускались в древние подземные «жилища» и пытались по известным им подземным ходам отыскать пропавших. Но и они пока ничем не могли порадовать. Увидев капитана Фенека, их командир только молча покачал головой.

Конечно, на Мальту приезжают экстремалы и любители подводных и подземных исследований, но трагедии, а тем более исчезновения людей случались очень редко. После того, как в пятидесятые годы в подземных лабиринтах исчезли тридцать школьников с учителями, мальтийские власти запретили всякого рода спуски под землю и исследования пустот островов архипелага.

За двадцать последних лет произошло всего два случая бесследного исчезновения людей. В начале девяностых годов на Гозо пропали муж и жена, которые в течение недели спускались в подземные туннели, и в один прекрасный день вдруг не вернулись из очередного спуска. Говорят, что их сопровождал местный житель, который знает все ходы и выходы в лабиринтах, но он под присягой подтвердил, что в тот день не был с ними, что они ушли в свои изыскания без его ведома. Да была еще одна история десять лет назад: на острове Мальта исчез исследователь подземных пещер. Но так как никто никогда официально не заявлял о его пропаже, то полицейские решили, что он просто уехал с острова. Правда, они не могли объяснить, почему он не поставил в известность работников отеля о своем отъезде и не забрал свои вещи. Уехал или пропал? Сомнения оставались. И кое-кто полагал, что его «забрал» в свои недра Гипогей.

И вот сейчас два человека исчезли во мраке подземелий.

Стивен сказал, что пойдет в туннели искать Клер.

– Послушайте, мистер Трейси, уже поздно. Мы не можем рисковать жизнями людей, – ответил ему один из спасателей.

– Хорошо, вы не можете рисковать жизнями людей, но моей жизнью я могу распоряжаться. Я пойду в эти пещеры сейчас же.

– Нет, вам никто не позволит. Это первое. Второе. Если вы так хотите, завтра с утра мы можем организовать экспедицию, и вы пойдете со специалистами. Одному вам все равно не справиться.

– Но, очевидно, что Клер и ее спутник нуждаются в помощи, и каждый час промедления может стоить им жизни.

– Даже если это и так, все равно нужно ждать до утра.

Стивен застонал от бессилия.

– Скажите, а есть ли специалисты по таким подземным пещерам, которые смогли бы помочь в поисках?

– Есть один известный спелестолог[7]. Мы связывались с ним, но он сейчас на Сицилии.

– Сицилия – это совсем рядом. Неужели он не может приехать? Дайте мне его телефон, я попробую с ним связаться.

Стивен дозвонился до ученого-спелестолога, умолял его приехать на Гозо и помочь им, обещал оплатить не только все расходы, но и выплатить любую сумму, которую он запросит. Тот, в конце концов, согласился и обещал быть на острове к завтрашнему утру. Потом Стивен попросил познакомить его со смотрителем музея, с которым общалась Клер. Это он обратился в полицию сегодня утром, когда понял, что Клер и Русский не вернулись. Стивен расспрашивал его о том, как такое могло произойти, что они ушли без него, почему их никто не сопровождал и, вообще, Стивен слышал от Клер, что входы в ущелья и неизведанные пустоты замурованы и правительством запрещены любые изыскания в этих местах. Где, в какие такие неизведанные места они могли отправиться? Куда запропаститься?

– Все это так, – отвечал смотритель, – но вы ведь знаете свою невесту. Если ей что-то захочется совершить, она не терпит возражений. К тому же у нее есть разрешение на исследования от международного научного сообщества.

– Но как вы могли отпустить ее одну?

– Она была не одна. С ней был русский журналист, его зовут Игорь Силин. И потом, я ведь просил ее подождать, потому что хотел оформить наше исследование официально и пригласить для ее экспедиции одного специалиста. Он знает эти места, – смотритель рассказывал торопливо и отчего-то прятал глаза.

«Врет. Он врет, – подумал Стивен. – Но почему? Он что-то скрывает? Что?»

– Послушайте… э… – Стивен не знал, как к нему обратиться.

– Меня зовут Джон. Джон Каруана, мистер.

– Послушайте, Джон, я вот что вспомнил: Клер говорила мне, что к этому русскому журналисту приехала девушка. Вы не знаете, что с ней? Где она?

– Нет, я не знаю, я не видел никакой другой девушки, кроме мисс Клер.

Смотритель ответил быстро. Очень быстро. Как будто чего-то боялся. Спокойный до этого момента, он вдруг начал нервничать.

Стивен с удивлением посмотрел на него: «С чего бы это?.. Почему на мой невинный вопрос об этой девушке он так разволновался?»

Подошел Лоуренс Фенек.

– Мистер Трейси… – начал он.

– Стивен. Зовите меня просто Стивен.

– Хорошо. Стивен, давайте поедем в отель, а завтра рано утром (я уже вызвал группу специалистов) мы отправимся на поиски вашей невесты.

– Нет, я останусь здесь, на Гозо. Сниму номер в ближайшей гостинице.

– А если мисс Клер найдется и приедет в Слиму? Все же есть надежда, что это ложная тревога, что она и этот журналист просто отсутствуют по какой-то причине. Например, уехали на Сицилию?

– А вы в это верите?

– Я не исключаю такой возможности, – ответил капитан.

Стивен задумался, потом покачал головой:

– Нет, я останусь здесь. Если она вернется (знали бы вы, как я этого хочу!), она позвонит мне, и я сразу же примчусь на Мальту; если не вернется, то я предпочел бы сейчас отдохнуть. Я совсем разбит. Не хочу никуда ехать.

– Я вас понимаю. А ваши вещи?

– Да бог с ними. Я оставил их в Слиме, надеюсь, не пропадут. А если и пропадут, не велика беда.

– Но вам ведь что-нибудь нужно из одежды?

– Это неважно.

– Если хотите, я привезу ваш багаж?

– Спасибо, капитан.

– Зовите меня тоже просто Лоуренс.

– Хорошо, Лоуренс. – Стивен с благодарностью пожал ему руку. – Я бы хотел вас попросить узнать все о девушке русского журналиста. Клер говорила мне в телефонном разговоре, что она познакомилась с журналистами – молодыми людьми из России. Сказала, что этот парень и его подруга – очень приятные люди, что у нее с ними завязались прекрасные отношения. Возможно, эта девушка что-нибудь знает? Или… Или она тоже пропала?

– Нет. Это она первая забила тревогу. Она обратилась в полицию рано утром, когда ее жених не вернулся и перестал отвечать на звонки. А потом уже в полицию пришел Джон.

– А вы говорили с ней?

– Нет, с ней разговаривали мои коллеги. Она все время плачет.

– Но вы можете расспросить ее еще раз… Пожалуйста…

– Хорошо, мистер… – он запнулся, – Стивен. Я постараюсь. Сегодня вечером я схожу в отель и расспрошу ее.

– Спасибо, Лоуренс. И еще одна просьба.

– Да, слушаю вас.

– Я так спешил, что не посмотрел, возможно в номере Клер остался ее компьютер. Пожалуйста, захватите его. Может, я смогу найти какую-нибудь информацию о ее маршруте.

– Я возьму, не волнуйтесь. Где вы остановитесь?

– Не знаю. Мне все равно. Где здесь самый близкий отель?

Капитан обратился к своему коллеге, они о чем-то переговорили, и тот предложил Стивену поехать с ним. Через пять минут они заходили в небольшую семейную гостиницу. Полицейский что-то тихо объяснил хозяйке, и она, не задавая лишних вопросов, отвела Стивена в маленькую, но уютную и чистую комнату, сказала, что если он хочет поужинать, то может спуститься вниз, у них есть небольшой ресторан. Он поблагодарил, ответил, что да, скорее всего, он придет перекусить, а сейчас вот только примет душ. Но зайдя в номер, он повалился на кровать и заплакал. Он плакал и мысленно разговаривал с Клер: ругал ее за то, что не послушалась, и тут же просил прощения за грубые слова, просил ее «найтись» как можно быстрее и обещал, что больше никогда не оставит ее одну и не позволит уезжать без него надолго. Потом по несколько раз прослушивал ее голос на автоответчике мобильного телефона. И так, в слезах и молитвах о ее спасении, он заснул, не поужинав, не раздевшись и не умывшись, и даже не разобрав кровать…

Апрель 2010 года. Мальта

Инга и Стас возвращались в отель. Всю дорогу молчали. Уже возле самого входа в Ramla Ressort Стас остановился и взял ее за руку.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросил он.

– А что ты хочешь услышать? – Инга опустила глаза.

– Вообще-то мне все равно. Более того, у меня все замечательно: я наслаждаюсь знакомством с новой страной. И солнца здесь намного больше, чем в Москве, я просто счастлив. Это с происходят некоторые… как бы это сказать, странности. Это ты паникуешь и чего-то боишься. Возможно, для этого есть основания. Возможно, это твои фантазии. Но если ты хочешь, чтоб я тебе помог, ты должна мне рассказать о том, что случилось пять лет назад.

– Я не хочу об этом говорить, Стас, – Инга заискивающе улыбнулась, – прости, не хочу, мне тяжело об этом вспоминать. И потом, ты прав, возможно, я преувеличиваю.

Стас хотел показать ей открытку, уже полез в карман, но остановился. Нет, сначала он прочтет ее еще раз, потом отдаст (или не отдаст, там будет видно).

– Как хочешь, дело твое. Но если каждый раз вместо работы мы будем общаться с какими-то полусумасшедшими женщинами, будем прятаться от каких-то странных типов, то скажу тебе прямо, мне это может надоесть. А если мужчину начинает что-то раздражать, сама понимаешь… Или мы работаем и перестаем искать приключения на наши головы, или ты мне все рассказываешь, и мы вместе с тобой решаем, что и как делать дальше.

– Я поняла, Стас. Мы работаем. Я постараюсь больше тебя не раздражать. Хотя, знаешь, приключения – это ведь совершенно необходимый атрибут нашей профессии. Тут я с тобой не соглашусь.

– Ну-ну…

Они подходили к своим номерам.

– Зайди ко мне на минутку, – попросила Инга смущенно.

– Что, опять боишься? – Стас усмехнулся.

– Нет, я просто хотела обговорить с тобой завтрашний день.

– Ну хорошо, на минутку, – они открывали дверь сто четырнадцатого номера, – а то я не дождусь, когда увижу свои фото на компьютере. Очень хочется посмотреть, что я наснимал.

Зайдя в комнату, Инга пропустила Стаса вперед, а сама шла сзади, прячась за его спиной. Стас понял, что она боится, именно поэтому она его и пригласила зайти. Он заглянул в ванную комнату, вышел на балкон. Потом демонстративно нагнулся, заглянул под кровать и сказал:

– Чисто. Синьорина, можете спать спокойно. Не забудь закрыть двери на ключ и защелку, если боишься. Если захочется поговорить, позвони по телефону: сначала нолик, а потом сто пятнадцать. Поняла?

– Поняла. Садись.

– Зачем? Я пойду. Подустал малость, – Стас зевнул. Чтобы скрыть смущение.

– Задержись на пять минут.

– Я могу задержаться и подольше, – он уселся на кровати, подмигнул и сделал достаточно фривольный жест.

– Да ну тебя! Я серьезно.

– И я серьезно. Если тебя надо утешить, я готов, – он выжидал, не отрывая глаз от Инги. Но она выдержала его взгляд.

– Я поняла насчет утешения, буду иметь в виду, – то ли в шутку, то ли серьезно сказала она, – а сейчас давай договоримся по поводу завтрашних дел. В восемь спускаемся на завтрак, в девять часов уезжаем с Марио в издательство. А после – занимаемся нашими любимыми делами: ты снимаешь, а я буду собирать материалы о рыцарях Иоанниты.

– Это о Мальтийском ордене?

– Ну да. Рыцари Ордена святого Иоанна, они же госпитальеры. Или как их чаще называют – рыцари Мальтийского ордена. Ты знаешь, что для русского человека Мальтийский орден – это не пустой звук.

– Я слышал, что были какие-то связи между мальтийцами и русскими императорами. Но подробностями никогда не интересовался.

– А я интересовалась. Первым кавалером Мальтийского Ордена стал в тысяча шестьсот девяносто седьмом году Борис Петрович Шереметьев. А через сто лет российский император Павел Первый был избран Семидесятым Великим Магистром Ордена. Список русских членов Ордена большой: среди них Нарышкины, Трубецкие, Дашковы, Толстые, Гагарины и многие-многие другие. Об этом, кстати, я тоже хочу сказать в будущей статье. И о том, как адмирал Ушаков по приказу Павла Первого пришел на помощь мальтийским рыцарям в то время, когда Наполеон предпринял осаду острова, и о том, какую роль сыграли англичане в убийстве Семидесятого Великого магистра. Вот!

Нам с тобой надо так спланировать эти дни, чтобы попасть во все знаменитые места, связанные с орденом. Кое-какие заметки у меня уже есть. Когда я была на Родосе и Кипре, то интересовалась жизнью госпитальеров домальтийского периода. А вообще, братство зародилось еще в Палестине в начале одиннадцатого века, – Инга увлеклась, и Стас подумал, что наконец-то он видит другую Ингу: глаза горят, во взгляде чувствуется азарт исследователя. Его глаза тоже загорелись. Инга уловила этот его взгляд и смутилась. – Ладно, я тебе потом расскажу. Прости, я тебя задерживаю. Иди спать.

Стас неохотно встал с кровати.

– Хорошо. Пойду. Только ты имей в виду, что я хотел бы посмотреть доисторические храмы. Проведешь для меня экскурсию по ним?

– Это без меня. Я все уже видела, – отрезала Инга.

– Инга, я обязательно должен посмотреть мегалиты. Быть на Мальте и не увидеть древнейшие храмы на земле – меня не поймут!

– Конечно, надо посмотреть. Но в храмы ты пойдешь без меня. Можешь попросить Марио, чтобы он тебя сопроводил и показал Хаджар Им и Хал-Сафлиени. Но без меня! Мне уже не интересно.

«А вот это неправда. Тебе интересно. Но ты почему-то пытаешься скрыть это от меня», – подумал Стас.

– Спокойной ночи, – Инга сказала это так, что Стас понял: пора уходить.

– Спокойной ночи, Инга. Если захочешь поговорить или… еще чего, звони. Пока. – И вышел из номера.

Когда за ним захлопнулась дверь, он услышал телефонный звонок. Решил не уходить и послушать, кто звонит. И по ласковым Ингиным интонациям и нежному воркованию понял, что звонил Валдис – будущий муж. Ну и славненько, отвлечет ее от мрачных мыслей.

У себя в комнате, приняв душ и переодевшись, Стас открыл компьютер и начал переносить фотографии, которые он сделал за день, с камеры на большой экран. Некоторые снимки ему понравились, а кое-что сразу же ушло в корзину. Один кадр его заинтересовал. А потом он снова пересмотрел все, что отснял, выделил в отдельную группу четыре снимка и с интересом стал их рассматривать. Облокотился на спинку стула и задумался. Ухмыльнулся, погладил свою «соньку» (ласково так он называл свою фотокамеру Sony), прошептал что-то вроде «умница, девочка».

Вспомнил об открытке. Вытащил ее из кармана курточки и начал внимательно читать:

«Загадочная и таинственная Мальта приветствует тебя, мой Водопад! Единственное, чего не хватает в этом райском уголке, это рек и водопадов. Радость моя! Оказывается, я совсем не знал тебя… Ты не Инга, ты Керепакупаи Меру… Высота твоего падения настолько велика, что, прежде чем достичь земли, ты превращаешься в туман. Вершина твоя – гора дьявола, а внизу ждет тебя пропасть…

Улыбнись. Не обращай внимание на мои философские притчи. Жду тебя на Мальте. Отточишь свое перо – материала хватит на несколько номеров. Целую».

И неразборчиво подпись.

Стас три раза перечитал текст. Какой странный слог. Что он имел в виду, когда писал о горе дьявола? И почему внизу ее (кого – ее? Ингу?) ждет пропасть? О чем это все написано? Почему так иносказательно? Нет, надо обязательно найти момент и расспросить Ингу. И почему он подумал, что это послание от Игоря? А если нет? Конкретной подписи ведь нет! И вдруг взгляд его остановился на правом верхнем углу открытки. Стас поднес открытку ближе к лампе, внимательно вглядываясь и осмысляя увиденное. Его охватило волнение. «Срочно нужен интернет», – он открыл перечень услуг: интернет в отеле был, только стоил недешево: три евро в час или четыре – за два часа. «Ну и ладно, все равно без него не обойдусь», – и набрав соответствующий код, окунулся во всемирную паутину поиска.

Два часа Стас пытался найти ответы на вопросы. А в результате еще больше запутался. Но теперь он уже не хотел останавливаться. История сильно его зацепила. Какие-то версии всей этой фантасмагории у него, конечно, были. От самых простых до самых невероятных. Но он отдавал себе отчет, что вместе с интересом у него возникло и чувство беспокойства. Он задал себе вопрос: «А зачем мне все это нужно?» и честно на него ответил: «Совсем не нужно». Тогда почему весь вечер он занимается делами, которые совершенно его не касаются? Ему нравится Инга? Да нет, особых чувств к ней он не испытывает. Конечно, она очень эффектная девушка, он почел бы за честь иметь с ней отношения более близкие. Но… не сентиментальные. Да, днем был момент, когда он увидел ее в номере совершенно растерянную и потерявшуюся, и ему захотелось приласкать ее. И почему бы нет – помочь. Но не больше.

А вот сама история о гибели этого парня и все, что с Ингой сейчас происходит, его захлестнула. То, что все произошедшее не случайность, он понял. Но что им (кому – им?) нужно? Зачем они (?!) ее пугают? Кто за всем этим стоит? И какова роль его – Станислава Малых во всей этой истории? То, что его вместе с Ингой отправили на Мальту – это стечение обстоятельств? Или нет? И когда Стас задал себе этот вопрос, он понял, что это дело его касается. Хотя бы потому, что он сейчас здесь – на прекрасной, но, может, не такой уж гостеприимной и безопасной, Мальте.

Церковный колокол за окном ударил один раз. «Бог мой, час ночи. Спать!» – дал себе команду Стас и забрался под теплое одеяло. Через две минуты раздался тихий сап: Стас заснул.

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

От аэропорта Гудйа до Слимы, где в одном из отелей проживал Игорь Силин – журналист, путешественник, восходящая звезда телевидения и возлюбленный, Инга добиралась на машине, предоставленной мальтийским издательством. Она ехала и наслаждалась видами и, самое главное, солнцем, которого так давно не было в Москве. Пару дней назад, когда она созванивалась с Игорем по телефону, он сказал, что скучает, и предложил ей взять отпуск на недельку и приехать к нему. На следующий день Инга пришла к Андрею Андреевичу – главному редактору – с заявлением на отпуск. Она не была уверена, что ее отпустят, но Главный, узнав, что она хочет поехать к Игорю, подписал бумагу. А через пять минут вызвал ее снова и сказал, что передумал. Инга готова была расплакаться. Но Крошин, хитро прищурившись и выждав паузу, объяснил, что в отпуск она не поедет, а поедет в командировку. Почему бы не совместить приятное с полезным: пусть отправляется на Мальту и готовит репортаж о мальтийском архипелаге для двух ближайших номеров. Тему пусть подбирает сама, Андрей Андреевич ее не ограничивает. Инга готова была броситься ему на шею: спасибо, спасибо, миленький Андрей Андреич! Какой же у них все-таки замечательный шеф!

Инга позвонила Игорю и с радостью сообщила, что едет на Мальту в командировку. Объяснила, что встречать ее не надо («я доберусь, большая девочка»), потому что она не знает точно, полетит ли прямым рейсом или через Франкфурт. И вот она здесь! Поблагодарив водителя, Инга вошла в отель и подошла к стойке регистрации. Молодой человек за стойкой был предупрежден, что к мистеру Силину приезжает невеста – журналистка Инга Телегина. Восторженно глядя на русскую красавицу, он выдал ей дополнительные ключи и сказал:

– Мистер Силин сейчас на террасе, – и показал рукой в направлении, где находился в данный момент мистер Силин, – можете идти прямо к нему, мисс.

Инга улыбнулась портье, оставила «на пять минут» свои вещи и пошла к стеклянной стене, отделяющей холл отеля от террасы. Она хотела сразу же выйти на воздух, но внезапно остановилась и стала наблюдать, что происходит за прозрачной стеной. За столиком сидел Игорь с какой-то девушкой. Они весело о чем-то болтали и пили коктейли. В том, что Игорь разговаривал с девушкой и пил коктейль, конечно же, не было ничего удивительного. Молодой, обаятельный и общительный парень, к тому же восходящая звезда телеэкрана всегда был на виду у поклонниц. Естественно, что по работе он часто общался с девушками – красивыми и не очень, умными и не очень, разными, в общем, и Инге никогда не приходило в голову устраивать по этому поводу сцены ревности. Она любила Игоря, и, как ей казалось, он тоже ее любил. А все остальное не имеет значения. Но сейчас она видела совсем другого Игоря. Она такого Игоря не знала. Как он смотрел на эту девушку! Как он улыбался ей! Ее заворожило выражение счастья на лице Игоря. Инга опешила. Кто она? Кто эта девушка? Какие у них отношения? Он говорил ей, что познакомился с одной американкой. Он писал в электронных письмах, что эта американка – ученый, имеет докторскую степень, кажется, она ищет древние цивилизации. Инга представляла себе средних лет женщину, сухощавую, спортивную, целеустремленную. Совсем не такую.

С ревностью (да, надо признаться, она вдруг испытала странное, ранее незнакомое чувство, которое было похоже на ревность) наблюдала Инга за девушкой. По ее представлениям, в той не было ничего особенного. Маленькая, можно сказать, миниатюрная (Игорю очень нравились высокие и стройные женщины, такие как она – Инга), одета по-спортивному: в футболке, легкой кофточке, потертых джинсах, на голове бейсболка, повернутая козырьком назад. Из-под нее выбивались непослушные золотистые волнистые пряди, которые девушка грациозным движением отбрасывала от лица. Очень простое лицо, скорее, славянского типа. Но стиль одеваться – западный. Красивая улыбка и необычные глаза. Инге не видно было, какого они цвета, скорее, серого, но разрез глаз, манера смотреть снизу вверх, чуть наклонив голову вправо, выражение любопытства делали взгляд трогательным и необычайно притягательным.

А Игорь? С этой девушкой он был другим: не просто красавцем, обаятельным и, подчас, циничным журналистом, который «не лезет за словом в карман», не насмешливым плейбоем, который относится к женщинам немного свысока, а невероятно нежным. Он смотрел на эту девушку даже не как на женщину, а как на маленького ребенка: удивляясь и восхищаясь.

Вероятно, они почувствовали чей-то взгляд и, не сговариваясь, посмотрели в сторону Инги. Игорь, увидев ее, откинулся на спинку стула, широко расставил руки, что могло означать: «кто к нам приехал!», потом жестом пригласил ее подойти к ним. Он не бросился ей навстречу, он только махнул ей рукой: мол, иди к нам! И Инга пошла, как зачарованная всей этой сценой. Она шла, улыбаясь бессмысленной улыбкой, а он сидел за столом и даже не встал, чтобы ее поприветствовать. Это она наклонилась, поцеловала его в щеку и как-то неуверенно выдавила из себя: «Привет». А Игорь, взяв ее за руку и усадив возле себя на соседний стул (девушка сидела напротив), сказал по-английски:

– Клер, это Инга. Я рассказывал тебе о моей девушке. Правда, красавица?

Клер протянула ей руку, улыбнулась открыто и радостно, отчего глаза ее засверкали лучистым серым светом, и просто сказала:

– Да, она красавица. А меня зовут Клер Майнер.

– Она американка, – сказал Игорь по-русски, обратившись к Инге, но тут же перешел на английский (неприлично говорить в присутствии человека на языке, который кто-то не понимает), – я писал тебе, помнишь: доктор Майнер, несмотря на молодой возраст, уже заслужила известность в научных кругах, занимается исследованием искусственных пещер и подземных архитектурных сооружений. Представляешь, она ищет Атлантиду. – Он отпил глоток коктейля и продолжил рассказывать о Клер и ее успехах.

Инга все время улыбалась. А что ей оставалось делать? На первый взгляд, ничего необычного не происходило. Но! Она чувствовала, что в воздухе витают какие-то особые флюиды, происходят неподдающиеся ее контролю вещи: вот сейчас Игорь, вместо того, чтобы начать с представления ее – Инги – и рассказать о том, какая его девушка талантливая журналистка (неважно, так ли это, во всяком случае, этот рассказ в данной ситуации был бы логичен. Ведь это она – его девушка, а не наоборот!), начал восторгаться своей новой знакомой. Инга сидела скованная, напряженная, не знала, как себя вести. Наверное, Клер (не Игорь!) почувствовала некую двусмысленность ситуации и, потянув из трубочки остатки коктейля, проговорила:

– Пойду немного отдохну. В два часа я обычно звоню своему жениху в Нью-Йорк. Если не позвоню, он будет волноваться. Будет потом трезвонить (такое уже бывало), пока не услышит мой голос и не успокоится, что у меня все в порядке, – она засмеялась, – да и вам нужно отдохнуть с дороги.

Она поднялась, Игорь тут же встал («это же надо, – отметила про себя Инга, – он встал, чтобы ее проводить, а увидев меня, даже не пошевелился, хотя мы не виделись с ним десять дней!»), церемонно чмокнул ее в щечку и сказал: «До вечера».

Клер посмотрела на Ингу и та, неизвестно почему, как будто какая-то сила заставила ее подняться, вдруг тоже вскочила и пожала ее руку. И даже вымученно улыбнулась. Что происходит?

Когда Клер ушла, за столом воцарилось молчание. Ситуацию спас работник бара, который спросил, не хочет ли мисс выпить чего-нибудь с дороги.

– Нет, спасибо, я пойду в номер, – это были первые слова, которые Инга произнесла с момента появления здесь.

– Да, мы, пожалуй, пойдем. Запишите на мой счет два коктейля. Номер сто четырнадцать.

– Хорошо, мистер.

Уже возле лифта они услышали голос: «Вы забыли свои вещи, мисс». Игорь вернулся к стойке регистрации, забрал сумку, догнал Ингу, которая решила пойти по лестнице, а не ехать в лифте, и только тогда произнес:

– Какая-то ты грустная… Устала, наверное. Ничего, сейчас я тебя развеселю.

Он открыл дверь, бросил вещи и потянул ее к кровати: «Соску-у-чился…»

– Подожди, дай хоть душ принять, – Инга пыталась сопротивляться, но сопротивление ее вышло не особенно активным.

– Не-а, душ – потом. А сейчас предадимся сладостным утехам. Десять дней без тебя, с ума сойти можно.

– Я…

Он зажал ей рот поцелуем и не дал сказать больше ни слова.

Игорь проспал до пяти часов (интересно, а что он делает ночью?). Инга успела привести себя в порядок, переодеться, прогуляться вокруг отеля, отмечая небольшие кафе и магазины, где можно недорого перекусить («суточные» она, конечно, получила, но экономия всегда приветствовалась в редакции), вернуться в номер и прочесть десять страниц детектива, который взяла с собой в самолет. Игорь все спал.

Она задумалась. Мысленно вернулась к тому, что произошло между ними три часа назад. И с грустью осознала, что и в интимной ситуации Игорь тоже был другим. Не таким, как всегда. Он был непривычно ласковым. Но почему это настораживает? Ее должна радовать эта перемена! Увы, такой Игорь ее пугал. Потому что Инга почувствовала: он такой – нежный и ласковый – был не для нее. Он как бы пребывал в атмосфере, которую создавала вокруг него та – другая – девушка, а совсем не Инга.

Инга пожалела о том, что приехала. Лучше бы сидела в Москве и занималась редактированием. А сейчас ее голова занята не свойственными ей мыслями. Она не о том думает! Не о работе, не о будущем очерке, даже не о любимом человеке, а об этой миниатюрной женщине, обладающей удивительной внутренней силой и, как оказалось, очарованием. Она была уверена, что не только она думает о Клер, но и Игорь. Только вот, что именно он думает? На что надеется? Чего хочет? И как бы в подтверждение своих мыслей она услышала, как проснувшийся Игорь, взглянув на часы и вскочив с кровати, снова заговорил о Клер:

– Вау. Вот это я спал! Я обещал Клер, что в пять часов мы поедем любоваться видами Трех Городов. Не все же ей под землей находиться, – он быстро одевался. Потом посмотрел на Ингу – та не двинулась с места, – это ты виновата, – он хмыкнул, затем подошел к ней, приподнял ее подбородок, поцеловал в нос и спросил: – Эй, ты чего? Или я был недостаточно активен? И ты не удовлетворена?

Потом весело прикрикнул:

– Собирайся! Это недалеко. Там и вечером очень красиво, когда зажигают фонари. Можно покататься на лодке. А я буду вашим экскурсоводом и расскажу об интересном историческом прошлом этих городов.

– Ты уже был там?

– Да я тут все облазил. Или, может, лучше повезу вас в центр острова? – и, не дожидаясь ответа, сказал: – Мдина, Рабат, Моста! Это тоже может быть занимательно. Как думаешь?

– На твое усмотрение, Игорь. Я ничего не видела, поэтому мне все интересно.

– Ну и отлично. Спросим у Клер, что она предпочитает, и поедем.

Клер… Снова Клер… Хотя нет, он ведь спросил и ее мнение. Сама виновата, сказала, что ей все равно.

– Ты уже приспособился к левостороннему движению? Не сложно вести машину?

– Первые два дня думал, что врежусь куда-нибудь, пару раз не туда поворачивал, – Игорь смеялся, – но потом привык. А что, ты боишься со мной ехать?

– Да нет, просто так спросила.

– Бои-ишься! Я чувствую, ты что-то скрываешь, – Игорь веселился, – не бойся. Ты же И-н-га, – он протянул это слово. Наконец-то он проявил нежность именно к ней, а не вообще, поцеловал ее и погладил по щеке. Инга чуть не заплакала от напряжения. А он продолжал: – Ты Во-до-пад! Тебе нельзя бояться. Идем!

Он позвонил по внутреннему телефону, сказал Клер, что они спускаются, и, закрывая дверь, задержал Ингу и поцеловал. Страстно. Она аж задохнулась.

Может, зря она так все усложняет? Все придумывает? Обманывается? И нет никакой разницы между тем и этим Игорем? Ей все почудилось, потому что она очень любит его и боится потерять…

Потом все втроем сели в машину и отправились любоваться морским центром Мальты, который называют Три Города. Игорь рассказывал об истории форта святого Анжело, с появлением которого и начинает развиваться один из городов – Витторьоза. На соседнем полуострове Великий Магистр Сенгл основал город Сенглея. А третий город – Каспикуа возник уже после Великой Осады.

Тысяча пятьсот шестьдесят пятый год – особая страница в истории Мальты, о ней каждый мальтиец знает со школьной скамьи и может рассказывать часами. На самом деле Великая Осада – это история подвига всех жителей Мальты и рыцарей ордена. Осажденный турками форт держался тридцать один день. Осада многому научила рыцарей. Почти немедленно после ее окончания были начаты работы по возведению бастионов вокруг будущего города-крепости. Фактически в этом же году Великим Магистром Жаном Паризо де Ла Валлетт в ознаменование великой победы был основан новый город, чье имя он с гордостью носит до сих пор. Здесь же, через три года, в церкви Божьей Матери Побед, Ла Валлетт, не доживший до дня окончания строительства, был с почестями похоронен. Его преемник – Великий Магистр Пьетро дель Монте перенес административную резиденцию рыцарей на новое место, а Три Города стали морским центром Мальты.

Все это и многое другое рассказывал Игорь «девочкам», а Инга с удивлением отметила, как хорошо он говорит по-английски. Она-то закончила специализированную английскую школу, целый год жила и училась в Англии. А он откуда так хорошо знает язык?

По тому, как он вел себя, с какой нежностью общался с Клер, как старался казаться умным и эрудированным, Инга поняла, что ей не почудилось… «А ведь он даже не замечает, что мне больно. А она? Она замечает? У нее есть жених, она сама сказала. Зачем ей Игорь? – Инга делала вид, что слушает, что ей интересно, а на самом деле ее интересовал только Игорь. – Они меня не видят. Как будто я не существую. Что, вообще, происходит? Нет, так нельзя. Я сама себя нагружаю отрицательными эмоциями. Надо успокоиться. Вечером я поговорю с Игорем. И все станет на свои места».

Вечером, перед сном, Инга все же спросила, какие у него отношения с Клер, и добавила, что ее смущает его откровенное любование этой девушкой. Игорь сначала растерялся, долго смотрел на Ингу, потом произнес – раздраженно и зло:

– Ты с ума сошла, если считаешь, что у нас могут быть какие-то отношения. Это не так. Мне жаль, что ты могла так подумать. Значит, ты меня совсем не знаешь. Инга, Клер – не простая девушка. С ней нельзя так.

– Как «так»?

– С ней нельзя заводить какие-то там отношения. С ней – или все, или ничего.

– Я не об этом. Не о физических отношениях.

– И я не о физических.

– Значит, ты бы хотел иметь с ней все?! – Инга спросила тихо, но твердо. Она смотрела на него своими золотистыми глазами, из которых, казалось, исходили молнии, а он молчал. Но взгляд не отводил.

– Ложись спать, – только и сказал Игорь. Потом отвернулся и погасил ночник со своей стороны.

«Вот и поговорили, – подумала Инга. – Ладно, завтра я отвлекусь от всего этого. Займусь делом. Меня ждут мегалиты. А потом мы уедем в Москву. Там не будет Клер, и все встанет на свои места».

Назавтра ее будет ждать сотрудник археологического музея, с которым Инга заранее договорилась о встрече. Он обещал показать русской журналистке все, что она пожелает. За умеренную плату, конечно.

А Игорь злился. На нее и на себя. Инга произнесла вслух то, что он так тщательно скрывал: ото всех и, как оказалось, от самого себя.

Апрель 2010 года. Мальта

Стас проснулся без одной минуты восемь. Тут же позвонил Инге. Она не сразу взяла трубку.

– Алло, – проговорила она сонно.

– Ты еще спишь? – Стас был удивлен.

– А который час?

– Восемь. Мы должны были в восемь спуститься к завтраку. Сама просила не опаздывать.

– Прости, пожалуйста. Я поставила будильник на полвосьмого. Странно, он не зазвонил. Или я не слышала?

– Так во сколько мы завтракаем?

– Мне нужно минут двадцать.

– Ты хоть выспалась? Или всю ночь обдумывала все, что с тобой происходит?

– Не-а. Я выспалась. Заснула сразу… Ладно, побегу умываться. Извини, а? Дай мне двадцать минут, – и она положила трубку.

Стаса это устраивало: он сам только что встал с постели. Стоя под теплой струей, он услышал, как зазвонил телефон. Решил не подходить. Но телефон продолжал трезвонить. «Ну, кому там неймется?» – подумал он, вылез из душа, пошел в комнату, вытираясь на ходу полотенцем.

– Это я, – звонила Инга.

– Я принимаю гигиенические процедуры. Двадцать минут не прошло.

– У меня ночью кто-то был в номере…

– Не понял.

– Кто-то у меня был этой ночью, – Инга говорила медленно, казалось, ей было трудно выговаривать слова.

– С чего ты взяла?

– Ты можешь зайти?

– Я моюсь, Инга. Подожди пять минут.

– Да. Я подожду. Ты только побыстрее приходи.

Стас бросил трубку. Он не нянька, в конце концов. Подойди, помоги, успокой… Но потом сам себя отругал: «Стас, а ведь с ней действительно что-то происходит. И ты должен ей помочь. Если не ты, то кто?» – и, успокоившись, быстро оделся и вышел из номера.

Инга ждала его у открытой двери. Молча пропустила в комнату.

– Ну что у тебя снова случилось?

– Вот посмотри, – она протянула Стасу цветок.

Это было странное растение. Он таких не видел. Наверное, это местный экземпляр, растет в этих широтах. Мальтийская фауна. Какой-то эндемик[8]1. И запах странный: едкий, вязкий, и в то же время увлекающий, чарующий.

– Это что за чудо-юдо?

Стас взял в руки цветок и стал рассматривать. Почему-то ему вспомнился эпизод из одного фантастического фильма (или это был фильм ужасов?), который он смотрел в подростковом возрасте. В том фильме один комнатный цветок (миленький такой цветочек, эдакий «лютик обыкновенный», который рос в симпатичном горшочке на подоконнике) по ночам занимался тем, что высасывал из людей то ли их души, то ли кровь. Стас помнил, как ему было страшно тогда. И сейчас от этих воспоминаний по телу пробежали мурашки: брр. Почему, интересно, в памяти всплыл этот фрагмент из фильма? Наверное, цветок, который он держал сейчас в руках, странным образом просигналил ему об опасности?!

– Это лежало у меня на кровати. На второй подушке. Я не сразу заметила. После твоего звонка я быстро пошла в душ, потом вернулась за… – Инга запнулась, – за бельем и увидела эту гадость.

– Почему гадость? Цветок – как цветок.

– Да нет. Это хищный цветок. Посмотри, какие у него щупальца.

– Это не щупальца, это усы. Ой, а он не ядовитый? – Стас с брезгливостью бросил цветок в мусорное ведро и пошел мыть руки.

– Может, и ядовитый. И цвет какой-то очень агрессивный. Он напоминает мне хищный морской цветок – актинию. А ты знаешь, что это прекрасное создание своими щупальцами схватывает добычу, убивает ее или парализует? Заманивает своей красотой, а потом безжалостно поедает.

«Надо же, – заметил Стас, – у нас одинаковые ассоциации. Неужели такое возможно? Почему мы так подумали об этом, в сущности, милом растении? Ведь с виду ничего необычного. Может, запах…»

– Как ты думаешь, – продолжила Инга, – как он мог оказаться в моей постели?

Стас молчал. «Естественно, есть только один способ: кто-то зашел ночью в номер и оставил цветок». Но он ничего не сказал.

– Теперь ты понимаешь, что все это не случайно. – Инга говорила спокойно. Слишком спокойно. Лучше бы она истерила. Или плакала.

– Понимаю. – Стасу тоже было не по себе.

– И как, по-твоему, я должна себя вести? Что мне делать?

– Прямо сейчас тебе (и мне тоже) надо позавтракать.

– Хороший совет, – Инга грустно улыбнулась.

– Потом заняться делом. В девять нас будет ждать Марио. Я думаю, сегодня тебе ничего такого не угрожает.

– Сегодня? А завтра?

Стас оставил вопрос без ответа.

– А вечером мы сядем и спокойно все обсудим. И наметим план действий. Если…

– Если что? – Инга выкрикнула. – Если со мной ничего не случится? Ты это хотел сказать?

– Нет. Я хотел сказать: «Если продолжатся эти странности».

– Странности продолжатся! Я чувствую. Мне надо уехать, Стас.

– Уехать?

– Да. Мне надо вернуться в Москву. Я боюсь. Я не смогу работать в таком состоянии.

– Можно, конечно, уехать. А что скажет Резник? Он не будет в восторге от твоего поступка.

– А мне плевать, что скажет Резник. Я вообще уйду из журнала.

– Я думал, ты боец. А ты раскисла…

– Я тоже думала, что я боец. Но я не по-ни-маю, почему все это со мной происходит. И от этого мне становится страшно.

– А разве тебе не интересно узнать, почему?

– Что? Тебе, наверное, это может быть интересно. А вот у меня кроме страха никаких других чувств не возникает.

– Послушай, а если попробовать воспринимать все это как игру?!

Инга вопросительно посмотрела на Стаса. Она не понимала: «О чем он?»

– Ну почему нет? – продолжал уговаривать ее Стас.

– Потому что это не игра. Я чувствую, это плохо кончится, – отрезала Инга.

– Что значит, плохо кончится? Ты боишься, что с тобой могут… – Стас подбирал слова, – плохо поступить… Обидеть?.. Убить?.. Чего ты боишься?

– И обидеть, и убить.

– Инга, если бы тебя хотели убить, зачем вся эта инсценировка? Зачем подкладывать в твою постель этот цветок? Ты ведь должна понимать: раз уж кто-то ночью смог проникнуть в номер, то пырнуть тебя ножом или задушить во сне – совсем не трудно. Извини, конечно, за столь жестокое предположение. Согласись, это логично. Зачем такие сложности?

– А ты что думаешь? Зачем все это?

– Пока не знаю.

– Но если, как ты говоришь, меня хотели бы убить и не убили, хотя возможностей таких было предостаточно, значит, им нужно что-то другое.

– Ты о чем?

– О том, что они продолжают меня пугать. И получается…

– И что же получается?

– Что дело обстоит еще хуже.

– Не понял. Что может быть хуже?

– Меня хотят свести с ума.

Стас удивленно посмотрел на Ингу. Такая мысль ему в голову не приходила. А ведь, действительно, еще несколько таких «аленьких цветочков», еще немного странностей и совпадений, и можно «тронуться». Но кому и зачем это нужно?

Помолчали. Каждый обдумывал сказанное. Зазвонил мобильный телефон. Инга посмотрела на номер: Марио.

– Черт. Уже девять. – И сняла трубку.

Они побежали завтракать, на ходу объясняя Марио по телефону, что проспали, вчера вечером долго гуляли, поздно заснули и просят прощения за опоздание. На что Марио весело ответил, что подождет, пусть его русские гости не спешат и спокойно принимают завтрак. А он выпьет чашечку кофе в баре напротив.

Полдня Инга и Стас провели в издательстве «Мальта Пабликейшн». Встретили их, как знатных особ: ими занимались, водили по всем отделам и рассказывали о работе каждого сотрудника, отвечали на любые вопросы, поили кофе (после четвертой чашки Стас начал отказываться, а Инга попросила принести воды). Показывали новые каталоги, путеводители и рекламные проспекты, посвящали в планы издательства на ближайшие годы. Их повели в святая святых: финансовый отдел!

Стас не понимал, отчего им уделяют столько внимания. И зачем им все это рассказывают?

– Слушай, – тихонько спросил он Ингу, – а зачем нам все это нужно?

– У меня задание: узнать как можно больше о «Мальта Пабликейшн». И составить свое персональное мнение. Зачем-то нашим начальникам в Москве это понадобилось, – так же тихо ответила Инга.

– Ну хорошо. А им – мальтийскому издательству – зачем это нужно? Выпендриваются тут перед нами. Кто мы такие?

Инга пожала плечами. Она и сама не понимала, чего от нее хотят: Резник не объяснил как следует, зачем нужна эта командировка. И почему здесь, в издательстве, перед ними, как выразился Стас, выпендриваются. Резник говорил, что «наши» покупают часть акций мальтийского издательства. Но при чем тут Инга? Что она понимает в этих акциях? Ничего! Это, вообще, ее, как журналиста, не волнует. Если их, действительно, интересуют какие-то закрытые (или скрытые) сведения, то сюда надо присылать Васю Левочкина: он не просто ас по добыванию такого рода информации, он ас «специального назначения»! А она? Она просто журналист.

Инга переглянулась со Стасом, и в этот момент (они были как раз в отделе финансов) юная девушка, что-то щебетавшая им о грандиозных планах и замечательном коллективе издательства, произнесла:

– И мистер Трейси просил оказать вам всяческое внимание и показать все, что пожелаете…

Девушка проговорила это на одном дыхании, улыбаясь, но вдруг, после этой фразы, запнулась, покраснела, опустила глаза и стала теребить свою кофточку. Но удивительней всего была реакция остальных сотрудников отдела: наступила тишина. Трое сотрудников (две женщины и мужчина) оторвали взгляды от своих бумаг и компьютеров и посмотрели на девушку. Несколько секунд длилось молчание.

Если бы не эта сцена, ни Стас, ни Инга не обратили бы внимания на эту фразу, на произнесенное девушкой имя, но тут – невольно – вопрос напрашивался сам собой.

– Мистер Трейси? А кто это? – спросила Инга, улыбаясь.

Девушка молчала. Она смотрела на них так, как будто выдала чужую тайну и теперь боялась, что поплатится за свои слова. В глазах ее появились слезы.

«Что за комедия?» – недоумевал Стас.

«Что происходит?» – подумала Инга.

– Мистер Трейси – наш директор, – проговорила одна из дам, и все остальные сотрудники спешно начали заниматься своими делами.

На бедную девушку было жалко смотреть: в глазах стояли слезы, она силилась улыбнуться и что-то сказать, но у нее ничего не получалось. Она закашлялась, извинилась и выбежала из комнаты.

Инга и Стас снова переглянулись, поблагодарили всех сотрудников отдела и вышли вслед за ней. Девушка уже убежала, а им навстречу спешил еще один их «провожатый» по имени Сильвио.

«Пора заканчивать визит, – тихо сказал Стас, – давай откланиваться».

Но в Ингу как будто вселился чертик. Глаза заблестели, и она, улыбаясь своей очаровательной улыбкой, прищурив глаза, сказала:

– Сильвио, как замечательно тут у вас! Сколько мы всего узнали! У вас работают такие милые люди! Истинные профессионалы своего дела!

– Спасибо, мисс Инга, я рад, что вы так высоко оцениваете деятельность нашего издательства.

– Мы познакомились со всеми, не видели только вашего директора. Можно ли встретиться с ним? Понимаете, без директора впечатление от визита неполное.

Сильвио разволновался:

– Мистер Джерба сейчас в отпуске, мисс. К сожалению.

– Джерба? Но ваша коллега сказала, что директора зовут Трейси.

– Мистер Трейси, – Сильвио сглотнул слюну и хрипло проговорил, – генеральный директор, вернее, собственник «Мальта Пабликейшн». Мы никогда не видели его. У него много издательств по всему миру, и он редко появляется на Мальте. И если появляется, то встречается только с руководством.

– Жаль. Было бы интересно пообщаться с издательским магнатом, – это уже Стас подключился к игре, которую затеяла Инга.

Но Сильвио больше ничего не сказал. Он улыбался и «держал паузу». Инга и Стас поняли, что их визит закончен и, пожелав всем сотрудникам удачи и успехов, удалились. Было начало второго, когда они вышли из здания «Мальта Пабликейш». Марио ждал их на площади. Он пил кока-колу в маленьком баре неподалеку и, увидев своих «русских гостей», махнул им рукой, приглашая присоединиться.

– Нет, я больше не могу ничего пить. Давай лучше поедим где-нибудь. – Стас заныл, как ребенок.

– Давай. Спросим у Марио, где есть поблизости недорогой ресторанчик.

И Марио отвел их в ресторан, который, по его словам, «могут оценить только настоящие гурманы и про который совсем не знают многочисленные туристы, потому что расположен он в укромном месте, в подвальчике одного старинного здания, в двух шагах от площади. В нем все самое свежее и вкусное».

После таких слов идти в другое место было бы неразумно.

После обеда они отправились в собор святого Иоанна: место, где нашли покой великие магистры ордена Иоаннитов. Инга отпустила Марио «на пару часов», и вдвоем со Стасом (благо, туристов было совсем немного) они бродили по главному нефу, рассматривая удивительную мозаику из мраморных надгробий, на какое-то время позабыв об окружающей действительности, погрузившись в удивительный мир госпитальеров. В соборе, как нигде, ощущалась связь с драматической и героической историей ордена. Внешний его облик простой и строгий, напоминает военный форт, но вот внутреннее убранство поражает красотой и богатством.

Стас заглядывал во все уголки собора, рассматривал все мемориальные плиты и слушал рассказ Инги о том, что во многом красоту эту создал Матиа Прети – один из лучших художников периода барокко, произведенный в Рыцари Особой Милостью за свой талант. Прети расписал свод собора серией фресок, изображающих жизнь Иоанна Крестителя, сделал рисунки для скульптурных рельефов, украшающих простенки нефа. В соборе погребены все Великие Магистры, кроме последнего – немца Фердинанда фон Гомеша, который сдал Мальту французам и не был удостоен чести быть похороненным среди людей, отдавших защите острова свои жизни. А потом Инга подвела Стаса еще к одной достопримечательности – картине Караваджо «Усекновение главы Иоанна Крестителя», единственной подписанной работе этого гениального художника.

Выйдя из собора, Инга отправилась в Музей ордена Иоаннитов (она заранее договорилась о визите, а назавтра планировала посещение его архивов), а «мальчики» – Стас и Марио – бродили по гавани. Стас был в прекрасном настроении, щелкал фотоаппаратом, рассматривал мальтийских девушек («нет, с нашими не сравнить!»), а на террасе кафе, откуда открывались виды Великой Гавани, они «дрябнули» с Марио по пивку. За пивом Стас пытался расспросить его о работе, издательстве, таинственном мистере Трейси, но тот почему-то увиливал от прямых ответов. По его поведению, слишком веселому настроению, по этому – не совсем искреннему – желанию услужить, быть полезным «русскому гостю» (зачем?), Стас понял, что Марио лукавил: и тогда в аэропорту, когда утверждал, что не работал на Мальте пять лет назад и никогда не видел Инги, и сейчас, «отвечая» на вопросы Стаса. Все его поведение казалось хорошо отрепетированной кем-то игрой.

Попивая пиво, изображая из себя беспечного фотографа, снимающего окружающие красоты и проходящих мимо «мальтийских красавиц» (он хитро подмигнул Марио, когда очередная девушка прошла мимо их столика, а он тут же направил на нее свою «соньку»), Стас зорко следил за всем, что происходило вокруг, снимал не только девушек, а всех, кто попадается на их пути. Марио отошел поговорить по телефону, попросив Стаса не скучать, а тот, оставшись, наконец, в одиночестве, погрузился в свои мысли о ситуации, которая сложилась вокруг Инги.

Вчера вечером он сделал интересное открытие: один человек следовал за ними по всему их маршруту. На четырех фото Стас увидел эту ничем не привлекательную личность: один раз в анфас, один – в профиль и пару раз – со спины. Вот и сегодня он надеялся увидеть кого-нибудь или что-нибудь, что помогло бы понять смысл всей этой фантасмагории. Да, некоторые детали могли ускользнуть от его внимания, но ничто не ускользнет от зоркого объектива его камеры. Позже, в отеле, он просмотрит весь отснятый материал и сделает выводы.

Эта игра забавляла его и волновала. Понятно, что кто-то разыгрывает непонятный сценарий, в котором Инге отведена роль жертвы. Только чего они хотят от нее? И какова роль отведена ему – Стасу? «Будем надеяться, – подумал он, поежившись, – что не жертвы. Какой с меня спрос? Я – обычный фотограф (нет, не обычный, талантливый!), зачем я им? Чего они хотят от меня? Если эта игра создавалась для Инги, то я – лишь ненужный атрибут. Оказался здесь по воле обстоятельств… Или я – часть их плана?»

Стас занервничал. Ему не хватало информации. Так, что сказала Инга сегодня утром? Они хотят свести ее с ума! Похоже на то. Ответить на вопрос: «Кто хочет?» не так-то просто, а вот на вопрос: «Зачем?» вполне возможно. Все, что он нашел вчера в интернете об Игоре Силине и его безвременном уходе, навело его на мысль. Вернее, появились две (нет, три!) версии, объясняющие «охоту» на Ингу.

Первое. От Инги хотят избавиться (странным, конечно, способом, и игра эта пока не поддается расшифровке), потому что она была свидетелем чего-то такого, что не должна была видеть. Она, возможно, даже не связывает все, что с ней происходит, с этим таинственным событием, но событие это существует! И случилось это пять лет назад. Инга говорит, что Игорь погиб на Гозо при обследовании древних мальтийских пещер. Об этом написано и в интернете. А если он не просто погиб? Если его убили? И хотя полицейское расследование, насколько он осведомлен, никогда не трактовало эту смерть как убийство, а только как несчастный случай, вполне возможно, что кто-то знает, как на самом деле происходило дело. И, возможно, Инга тоже знает об этом. Знает, но по какой-то причине, молчит. А ведь может и заговорить. Или не знает наверняка, но могла что-то видеть, что заставляет убийцу нервничать. Она видела, но не отдает себе отчета… А вот он – убийца – отдает!

Второе. Ингу хотят очень сильно испугать («поселить страх в ее душе») либо наказать за что-то. Это, в общем, одно и то же. Но наказать за что? Она кого-то ослушалась? Совершила какой-то нехороший проступок? Что такого она могла совершить? Надо выпытать у нее все подробности той трагедии. Только если она расскажет ему правду, он сможет как-то понять логику этой игры, затеянной неизвестным сценаристом. Но эта версия кажется притянутой за уши: слишком много людей задействовано, слишком много ситуаций подстроено. Для такой организации нужны деньги. Очень много денег. Кому такое под силу? И ради чего? Если ее хотят убить (Стас напрягся и заерзал на стуле, отхлебнул одним глотком остаток пива), то сегодня ночью была отличная возможность для этого. Но они почему-то ограничились тем, что положили ей на кровать этот странный цветок: напугали и только. Значит, убивать ее не хотят! Или…

Стас взмок от пришедшей на ум мысли: убивать ее пока не хотят… Этой ночью (по сценарию) она должна была только испугаться. Если это так, то Инга права: ей надо уехать! Как можно скорее. Жаль, конечно, тогда он не узнает, зачем была затеяна вся эта игра… Но есть вещи поважнее: если ей реально угрожает опасность, лучше прервать игру и нарушить сюжетный ход, который ей навязывают. Но где гарантия, что в Москве ее оставят в покое?

Стас приуныл. Заказал еще один стакан пива.

Или эти люди просто хотят ограничиться тем, что попугают ее. Для чего? Чтобы она вернулась в Москву? И не мельтешила здесь, не мешала кому-то своим присутствием? Нет. Если это так, ее бы не отправили в командировку на Мальту. А Резник настоял, что поехать должна именно Инга. Стоп. Резник…

Знал ли о «подводных течениях» Главный? Или, как он сказал, просто выполнял просьбу начальства: отправил Телегину работать над репортажем, а Стаса – сопровождать журналистку и фотографировать. Получается, ее по каким-то причинам специально заманили на Мальту, чтобы здесь… что? Напугать? Свести с ума? Ерунда получается! Где логика? Должна быть логика. Должны быть правила игры. «Стас, ты что-то упустил».

Наконец, третье. Но это было настолько невероятно, что Стас испугался. А если предположить, что Силин жив? Если он не погиб? Или погиб, но не он? Вместо него погиб кто-то другой? Тогда где он был все эти годы? И если это так, зачем он сейчас так жестоко играет со своей девушкой, которую, как говорят, он любил и на которой хотел жениться? Пять лет молчал и вдруг начал так странно себя вести! Надо разузнать, нашли ли его тело. В интернете все так скупо написано. Нет, скорее всего, Игорь Силин действительно погиб.

И еще одна загадка. Эта открытка…

Мысли Стаса прервала вернувшаяся из музея Инга. Она была в хорошем настроении.

– Эй, выпивоха, это ты так работаешь?

– Я, между прочим, погружен в творческое состояние. Я думаю.

– Это видно. Ты меня не заметил. И о чем ты думаешь?

– О тебе.

– Обо мне? – удивилась Инга.

– Вернее, о том, что с тобой происходит. Ты должна рассказать мне правду.

– Должна? Что за слово такое «должна»?! И какую такую правду ты хочешь от меня услышать?

– Расскажи мне, что случилось пять лет назад.

– Зачем тебе это?

– Потому что игра затянулась… – Стас смотрел на Ингу очень внимательно, – мне кажется, все гораздо серьезнее, чем я подумал вначале.

– Ты так считаешь?

– Да.

Инга хотела возразить, но к столику подошел Марио. Он, как всегда, улыбался, был галантен, предложил Инге выпить что-нибудь. Та отказалась.

– Марио, я думаю, сегодня вы можете быть свободны. Мне жаль, что вы потратили столько времени с нами. Мы вполне могли бы справиться сами. Завтра можете не приходить. Я залезу в архивы, а Стас будет снимать. Разве что… – она немного запнулась, – Стас хотел увидеть древние храмы. И если вы не против, вы могли бы быть ему полезны. – Она посмотрела на Стаса, и тот закивал головой.

– Было бы здорово, Марио, если бы вы показали мне ваши древние сокровища! – поддержал он ее.

– Хорошо, Станислав, – Марио подчеркнуто называл его полным именем, – я подумаю, что мы можем посмотреть завтра в то время, пока мисс Инга будет скучать в архивах.

– Скучать? – Инга улыбнулась, – ну что вы. Я очень люблю копаться в архивах. Можно узнать столько неожиданного! У меня уже выстроился в голове мой очерк, но кое-каких деталей, конечно, не хватает.

Стас допил пиво. Марио почему-то не спешил уходить. Хотя Инга явно дала понять, что на сегодня они больше не нуждаются в его услугах. «Почему он не уходит?» – одновременно подумали Стас и Инга, а Марио, казалось, искал предлог, чтобы остаться.

– Знаете что? – начал он, – я могу показать вам Три Города.

– Нет, – почти выкрикнула Инга, и сама смутилась от такого резкого своего «нет». Потом неловко улыбнулась, – спасибо, Марио, я устала. Не хочу никуда ехать. Мы еще немного посидим и поедем в отель. Во всяком случае, я поеду. Если мой коллега хочет посмотреть Три Города, я не возражаю.

– Нет, Инга, я с тобой. Мы вас отпускаем, Марио, – поддержал ее Стас.

– Как хотите. Давайте я отвезу вас в отель?

Он был настойчив, Марио! Что ему нужно? Он не хочет их отпускать!

– Почему нет? – ответил Стас: отказываться было неудобно.

– Хорошо, поехали, – Инга подкрасила губы и встала из-за стола. Марио, после небольших препирательств со Стасом из-за оплаты счета, настоял на том, что сегодня угощает он. Стас не возражал. Просто… Странно все это. Такая настойчивость и настырность…

Они спускались по лестнице к стоянке машин. Перебрасывались ничего не значащими фразами. Вдруг Инга остановилась и побледнела.

Дальнейшее Стас вспоминал с точностью до секунды, как будто время замедлилось. Так бывает в кино, когда кинопленка вдруг прокручивается в замедленном темпе. Инга смотрела в одну точку: вниз, на дорогу. Стас перевел взгляд в ту же сторону. Ничего интересного: у края лестницы стояла машина. Возле нее – молодой человек и девушка. Он – здоровый увалень лет тридцати в легком светлом костюме, она – маленькая, миниатюрная, лет двадцати-двадцати пяти, светловолосая, в джинсах, легкой футболке и бейсболке, повернутой козырьком назад. Ветер трепал длинные волосы, и она машинально поправляла их рукой. Они о чем-то весело говорили и собирались, очевидно, отъезжать. Девушка открыла дверцу машины, но почему-то замешкалась. Оказалось, зазвонил телефон, она полезла в сумочку, достала аппарат и начала разговаривать. Она все время стояла к ним спиной или в профиль.

Инга вдруг воскликнула: «Клер…» и побежала по лестнице. Стас за ней. Инга споткнулась, но удержалась на ногах. Увидев, что парень уже сел в машину, а девушка, разговаривая по телефону, тоже усаживается на переднем сиденье, Инга закричала: «Клер, Клер, подожди» и рванула к машине. Потом подбежала к ним, задержала дверь и в растерянности уставилась на девушку. Та тоже смотрела на нее с удивлением. Потом изящно вышла (скорее, выпорхнула: она была такая маленькая и худенькая) из машины и спросила: «Вы что-то хотели?» Инга медленно, проговаривая каждый слог, сказала: «Простите, я обозналась» и рухнула на землю.

Все произошло так быстро, что Стас не успел подхватить ее. Он только успел задержать ее голову, тем самым спасая от удара по металлическому ограждению. Он сам больно ударился, но о себе совершенно не думал. Что с Ингой? Она потеряла сознание! Очевидно, что-то так потрясло ее, что уставший от стрессов организм не выдержал. Сработал защитный клапан: бух – и все! Обморок.

Парень и девушка с удивлением наблюдали за этой сценой, спросили, могут ли они чем-то помочь, предложили бутылку воды. «Спасибо», – Стас отказался от помощи, но взял воду и, намочив салфетку, протер Инге лицо. Она застонала, но, казалось, еще не совсем пришла в себя. Парень и девушка уехали, пожелав скорейшего выздоровления русской туристке («Это солнце, у нее солнечный удар»).

Стас хотел попросить Марио поддержать Ингу, повернул голову в его сторону и очень удивился, увидев, с каким странным выражением наблюдает тот за всем, что сейчас произошло: то ли с улыбкой, то ли со страхом. В глазах застыл вопрос: «А что будет дальше?» Этот же вопрос сейчас волновал и Стаса.

А Инга приходила в себя. Стас сидел на земле, держал ее голову и смачивал водой ее бледное лицо и волосы. Говорил ей тихо и ласково: «Все хорошо, все в порядке, у тебя просто был обморок».

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

Стивену снился сон, как будто он пробирается сквозь чащу леса и никак не может выйти на нужную дорогу. Ему мешают деревья: ветви бьют по лицу, вокруг ног увиваются какие-то ползущие растения, руки пытаются освободить лицо и волосы от налипших листьев. Он не чувствует страха, только усталость и отчаяние. Он слышит удивительную музыку, похожую на симфонию Малера. Скрипки переворачивают душу, альт своим низким голосом разрывает сердце. Стивен останавливается, слушает. Потом эта музыкальная тема резко обрывается, струнную группу сменяют медные, в поединок вступает валторна – инструмент любви. Ее голос как будто зовет Стивена: «Иди… Не останавливайся… Иди…» И он продолжает идти вперед. Он знает: где-то там, на опушке, спряталась Клер. Трейси точно знает, что она там, он должен ее найти. Какие-то странные существа, похожие на людей, покрытые шерстью, с деревянными копьями в руках суетятся вокруг него. Среди них есть женщины, дети. Они трогают его, толкают, пытаются порвать одежду. А он все идет и идет сквозь заросли. Стивен кричит: «Клер, дождись меня, я уже скоро…» Он слышит стук, все громче и громче. Откуда этот стук? Они – эти существа – стучат в барабаны. В эту какофонию звуков вдруг врезается человеческий голос. Он слышит: «Мистер Трейси, с вами все в порядке?» Неужели они знают меня? Значит, это не враги, они могут мне помочь… Он хочет крикнуть: «Да, со мной все в порядке, найдите Клер». Он хочет крикнуть, но не может. Он издает странные звуки, мычит. Что с голосом? И… просыпается.

В дверь стучат. Где он? Ах, да. Он на Гозо. И это голос капитана Фенека. Кажется, его зовут Лоуренс. Стивен пошел открывать дверь. Открыл.

Какое-то время они молчали, глядя друг на друга. Капитан смотрел на него с жалостью. Стивен жестом предложил ему войти. Лоуренс зашел в комнату: так и есть, кровать не разобрана; он спал, не раздевшись, костюм помят, лицо опухло от слез, взгляд потухший, полный отчаяния.

– Я разбудил вас? Простите. Я волновался. Девять часов утра. Мы готовы начинать спуск. Вы ведь хотели идти с нами.

– Да, конечно. Спасибо, Лоуренс. Я иду.

– Стивен, у нас есть несколько минут, – мягко заметил Лоуренс, – вам нужно принять душ и переодеться. Я принес ваши вещи. А еще я бы посоветовал вам позавтракать.

– Да, да. Вы правы.

Стивен молча взял чемодан. Раскрыл, достал чистый комплект одежды, туалетные принадлежности, молча стал раздеваться. Потом, когда понял, что он не один в номере, что ведет себя невежливо, а ведь этот полицейский помогает ему, Стивен повернулся к Лоуренсу и, вздохнув, сказал:

– Простите меня, Лоуренс. Я буду готов через десять минут. И вы правы, я должен съесть что-нибудь. Если вас не затруднит, скажите хозяйке, что я спущусь в ресторан. И если вы составите мне компанию, я буду очень рад.

– Хорошо, Стивен. Я жду вас внизу в ресторане.

После завтрака они поехали к пещерам. Стивен сидел на заднем сиденье полицейской машины, сжавшись в комок. Капитан понял: он боится, что Клер не найдут или найдут мертвой. «Он очень любит ее, – подумал Лоуренс, – оказывается, миллионеры тоже способны на глубокое чувство. Да, парень, ты действительно страдаешь. Но мы не боги. Постараемся сделать все, что можно». Звонок по мобильному. Отлично: приехал спелестолог.

Подъехав к древним подземным храмам, Стивен преобразился. Капитан не узнавал его. Еще несколько минут назад он видел перед собой поникшего человека, отрешенного от внешнего мира, усталого и разбитого. А сейчас перед ним предстал волевой, целеустремленный, решительный, четко отдающий приказы, человек. Удивительным было то, что его слушались. Даже капитан Фенек признал: Стивен знает, что делает. Он умело организовал действие всех служб, и через полчаса они начали спуск. Вот они, подземные лабиринты, загадочные и таинственные!

Это были удивительные сооружения! Лоуренс впервые в жизни видел эти подземные жилища. Он, конечно, интересовался историей своей страны, видел знаменитые мегалиты и пару подземных храмов, но о том, что существуют неизвестные, вернее, известные только узкому кругу специалистов подземные катакомбы, не знал. И вот они идут по этим туннелям. Нет, не идут, они пробираются по узким проходам, вооружившись специальным снаряжением. Пять тысяч лет назад здесь жили люди! Кем были эти люди? Какая загадочная цивилизация построила огромные храмы на Мальте? И зачем им нужны были подземные сооружения, состоящие из многочисленных лабиринтов, ходов, залов и ловушек? И самое главное – почему эта цивилизация вдруг бесследно исчезла?

Завал. Откуда здесь эта груда камней? Ксавье – спелестолог – с удивлением остановился. Он был в этих катакомбах несколько лет назад. У него есть план пещер. Откуда здесь эти завалы? Дальше по плану нужно спускаться вниз. Несколько метров вниз. Там должна быть пустота. Неужели он что-то напутал? Они идут в другую сторону. Да, очевидно, он что-то перепутал. Или… Или эти гоминиды (Ксавье тихо перекрестился), о которых он слышал от служителей музеев, перекрыли вход. Они не любят, когда вторгаются в их мир. Неужели он верит во всех этих загадочных существ? Ксавье замер, услышал биение собственного сердца. Тут поневоле поверишь… Они свернули влево. Пробираются по туннелю. Вот она – черная дыра.

Все остановились. Стивен вдруг закричал: «Клер, Клер…» Но ему не дали кричать. Это опасно. Можно нарушить каменное «равновесие», подземные духи этого не любят. «Какие духи, о чем они?» – Стивен обвязывает себя веревкой, проверяет снаряжение и готовится к спуску. Его не пускают. «Понимаете, мистер Трейси, спускаться вниз должен специалист. Если люди там, им нужна помощь, – пытается убедить Стивена начальник спасательной операции, – если они… мертвы, вам не нужно этого видеть сейчас». Стивен взвыл, как раненый бык: «Я должен идти». И никто больше не смог возразить.

Другой веревкой обвязывают еще одного человека (он из службы спасения), и вот они вдвоем, сначала Стивен, потом второй спускаются вниз. Пустота. На сколько же метров вниз они спустились? Наконец они коснулись ногами чего-то твердого. Второй человек светит фонарем. Стивен шепчет: «Клер, где ты, родная? Почему ты не отвечаешь?» Фонарик скользит по стенам. И вдруг под самыми ногами они увидели человеческий скелет. Фонарик дрогнул в руке у спасателя, а Стивен проговорил: «Это древние кости. Идем дальше». Но дальше ничего не было. Куда бы они не пошли, они упирались в камни. Ни Клер, ни ее спутника здесь не было. Ни живых, ни мертвых. Стивен почему-то обрадовался. Есть шанс, что они живы.

Их подняли наверх. Решили сделать перерыв. Нужно исследовать правое крыло пещеры. Ксавье сказал, что оно менее глубокое. У них появилась надежда! Через час продолжили поиски.

«Любовь моя, что же привлекает тебя в этих камнях? Отчего ты стремишься в такие места? О чем рассказывают тебе эти древние сооружения? – Стивен мысленно общался с любимой девушкой. – Я готов бросить к твоим ногам империю Трейси, а тебе нужна Атлантида. Ну что мне с тобой делать?» Стивен улыбнулся. Он говорил с Клер, он «слышал» ее ответы. Он шел по древнему подземному жилищу и чувствовал мощь и красоту этих камней, чувствовал их силу и энергию. И ему казалось, что он понимает ее – Клер Майнер – русскую американку, страстную и нежную, волевую и беззащитную, любимую.

– Все. Дальше мы не можем идти. Здесь решетки. Эти решетки поставили еще в пятидесятые годы. После того, как начали исчезать туристы, которые охотились за тайнами подземных лабиринтов, правительство Мальты запретило спуски. Здесь вход был перекрыт, и никто с этого времени вниз не спускался. Там пустота. – Ксавье пытался объяснить Стивену, почему им нужно возвращаться.

– Что значит, пустота? – Стивен не двигался и, казалось, никакие объяснения не способны заставить его остановить поиски.

– Пустота – это значит, мы не знаем, что там. Это за пределами наших знаний, мистер Трейси. Мы только люди, человеки. Мы не боги. Есть вещи, которые мы не можем объяснить. Скорее всего, там внизу находятся так называемые «погребальные камеры», – говорил Ксавье, а Стивен вспомнил, что Клер тоже рассказывала ему о них. – Они очень малы, и внутрь можно протиснуться только ползком. Например, в Хал-Сафлиени одна из этих камер не глухая, как другие, а продолжается дальше в виде бесконечного тоннеля и теряется в глубоких, неисследованных пустотах острова. Так считают служители музея. Один из них – сейчас уже древний старик, знает многие тайны подземных храмов, но он не хочет делиться своими секретами ни с кем.

Стивен подошел к решеткам, потрогал и вдруг с удивлением заметил:

– Но решетки не закрыты. Посмотрите, они спокойно отодвигаются.

– Как, отодвигаются? Этого не может быть.

– Подойдите и убедитесь сами, – Стивен отодвинул решетки, и луч фонаря высветлил зияющую в глубине черную пустоту.

– Значит, кто-то самовольно сделал это. Но как такое возможно?

– Послушайте, раз решетки открыты, нам надо спуститься туда, – Стивен торопил.

– Нет, – отрезал Ксавье, – сегодня мы не будем делать этого.

– Но почему? Если они здесь, им нужна помощь…

– Если они там, мистер Трейси, то помощь им вряд ли понадобится… – с болью проговорил Ксавье.

– Не понимаю. Ведь всегда есть надежда… – пытался уговорить его Стивен.

– Нет, сегодня я не пойду… – он жестом остановил Стивена, который хотел что-то сказать, – я знаю, вы хотите предложить мне денег, много денег… Но я не пойду. Мы пойдем туда завтра, Стивен. И я не возьму с вас денег за этот спуск.

– Почему завтра?

– Мне надо переговорить кое с кем.

– Пожалуйста, объясните мне.

– Мне надо поговорить с людьми, которые знают секреты подземных жилищ и умеют разговаривать с каменными духами.

– Вы верите в эти легенды?

– Верю, и вам советую поверить. Впервые о таинственном тоннеле на Мальте узнали еще в тысяча девятьсот сороковом году, когда несколько юношей осмелились протиснуться в него и пропали в глубине хода бесследно! Позже, спустя десять лет, в подземном лабиринте исчезли тридцать школьников с учителями. Были еще пропавшие… Мне бы не хотелось, чтобы вы исчезли так же, как эти люди. Я хочу поговорить с одним стариком, говорят, он был среди тех, кто побывал в этих камерах и вернулся назад. Но что он там видел? Возможно, он поделится своими секретами, потому что снова пропали люди.

– Ну, а если я спущусь один? Вы меня здесь подстрахуете. Я обвяжусь веревками, возьму все необходимое, как в прошлый раз.

– Если вы спуститесь, вы живым не вернетесь. Вы погибните. Я чувствую.

– Я не боюсь умереть. К тому же, если есть хоть один шанс из тысячи…

– Вы – смелый человек и я понимаю ваше стремление найти девушку. Но представьте, что ваша невеста жива, что она не там, внизу, а в другом месте. Может, она объявится завтра? А вас уже не будет. Кому нужен такой героизм?

– Вы сами в это верите?

– В то, что вы не вернетесь живым из этой пустоты? Верю.

– Нет… В то, что Клер… – голос его задрожал, он замолчал, потому что готов был разрыдаться. Потом добавил: – Хорошо. Я доверяю вам. Сделаем так, как вы решите. Я готов просить духов, я готов все сделать… Просто… время идет и с каждым часом надежды все меньше.

Это было мучительно – ждать завтрашнего дня. Но у Стивена Трейси – наследника могущественной банковской и промышленной корпорации – не было выбора. В беде все люди одинаковы. Беда может прийти к бедным и богатым, красивым и «не очень», успешным и неудачникам. Беда не спрашивает, сколько денег у тебя на счету. Перед лицом навалившейся беды Стивен был беззащитен. Но он любил, и это придавало ему силы.

Апрель 2010 года. Мальта

Инга и Стас сидели на открытой террасе отеля и молчали. Инга цедила сквозь трубочку безалкогольный коктейль, а Стас допивал второй джин-тоник. Вечер был дивный: легкий теплый ветерок, доносящий запахи моря и ночных цветов, ласковое солнце, уходящее за горизонт, тишина и покой. Пока солнце не скрылось, можно насладиться теплом и подставить лицо солнечным лучам, не боясь, как днем, получить ожоги. Потом сразу становится прохладно.

К восьми часам они заказали пиццу в номер. Сейчас семь тридцать. Им есть о чем поговорить. Но Инга молчит. Она ждет звонка. Час назад она звонила в аэропорт и просила поменять билет. На завтра. Но, оказалось, что поменять билет не так-то просто: все места заняты. Тогда Инга сказала, что хочет купить новый билет на любой рейс до Москвы с пересадкой (или двумя) где угодно. «Смотрите все, что у вас есть. Хоть через Сидней или Акапулько». Ей обещали перезвонить через полчаса. Прошло сорок минут, а звонка все нет и нет. Она положила аппарат на стол и не спускала с него глаз, гипнотизировала: ну, позвони же, позвони!

Стас хотел поговорить с ней о том, что произошло, когда они спускались с лестницы. Он так и не понял, отчего Инга упала в обморок. А она пока молчала. Она молчала всю дорогу, пока Марио вез их в отель. Сейчас они остались вдвоем, но она не проронила ни слова. Нет, она согласилась посидеть на террасе, звонила в аэропорт, она заказала коктейль, но со Стасом она не разговаривала. И более того: она избегала встречаться с ним взглядом. Она что, его тоже боится? Она ему не верит?

Стас не торопил. Он знал, придет время, и она заговорит.

Если честно, эта история его сильно захватила. Очень уж хотелось докопаться до сути!

Телефон задребезжал, и Инга тут же схватила аппарат:

– Алло, я слушаю.

Стас, естественно, не мог слышать, что говорили с той стороны, но по выражению ее лица и просительным интонациям понял: что-то не складывается.

– Но такого не может быть, чтобы на завтрашний день нельзя было купить билет. Ну хоть куда-нибудь я могу улететь? – она слушала. – Ну и что, что пасхальные каникулы… А вы смотрели рейсы на Париж? А на Франкфурт?.. Нет, в Нью-Йорк я не могу лететь, у меня нет американской визы… То есть вы хотите сказать, что на завтра нет ни одного билета ни на одно направление? Такого не может быть, миссис… Я же вам сказала, мне не важно, куда лететь: в Москву или любой другой европейский город… Подождите минутку, – она обратилась к Стасу, – ты не знаешь, в Австралию нам нужна виза?

– Ты с ума сошла? Ты что, собираешься лететь в Австралию?

– Это единственный вариант. Есть еще Нью-Йорк, но у меня нет визы. Так надо или не надо?

– Конечно же надо.

– Черт. А куда не надо? – и тут же в трубку: – миссис, нет, Австралия мне не подходит… Но что же делать? Пожалуйста, посмотрите еще… Хорошо, я согласна. Но вы обещаете, если хоть что-нибудь будет, вы обязательно позвоните? На сборы мне нужно полчаса. Хорошо. Буду ждать завтра утром вашего звонка.

Инга нажала «отбой».

– Сказали, что сейчас пасхальные каникулы, нет билетов. Есть бронь, пока не выкупленная, на Берлин и Вену, но они не имеют права снимать ее сейчас. Только за три часа до рейса. Значит, надо ждать звонка завтра в обед. Оба рейса после обеда. Но они ничего не обещают.

– Ты действительно хочешь покинуть Мальту?

– А ты думал, я шучу?

– А если завтра не получится?

– Будем надеяться, что получится. Иначе ты увезешь назад Телегину, у которой «поехала крыша». Я не выдержу… – Она заплакала. Тихо так заплакала.

– Ну, не надо плакать… – Стас растерялся, – я с тобой. Я тебя не брошу. Давай подумаем, что мы можем сделать.

– Да ничего мы не можем сделать. Кто-то хочет свести меня с ума. Я только не пойму, зачем.

– Но у тебя ведь есть какие-то соображения… Расскажи мне.

– Что я должна тебе рассказать?

– Кто эта девушка, кто такая Клер?

– Ну ты же видел, я обозналась.

– А если бы это была она?

– Это была она! Вернее, они хотели, чтоб я так подумала, что это она!

– Кто такая Клер? – повторил свой вопрос Стас.

– Не хочу говорить…

Но тут снова зазвонил телефон.

– Алло, да, это я. Как выкупили? Только что? И у вас нет других вариантов?.. – пауза. – Да. Хорошо. Спасибо. Я подумаю… – она посмотрела на Стаса, – бронь на Берлин и Вену выкупили.

И вдруг захохотала. Нервно так захохотала. Потом посмотрела вокруг.

– Как будто кто-то подслушивал наш разговор и решил отобрать у меня последнюю надежду!

– Вот видишь, Мальта не хочет тебя отпускать.

– Как ты сказал? Мальта не хочет меня отпускать…

– Я имел в виду, что тебе нужно остаться и самой разобраться, что происходит.

– Как я могу разбираться, если я боюсь. Я работать не могу, мысли всякие в голову лезут. Ты понимаешь или нет?

– Да понимаю я. И хочу помочь. Даже могу поделиться своими выводами. Но ты ничего мне не рассказываешь. Как я могу помочь тебе? Когда мы поймем, почему все это происходит, мы поймем, кто за этим стоит. А я совсем ничего не знаю. Инга, что случилось пять лет назад? Как погиб Игорь? Кто такая Клер?

Она молчала…

– Ну хорошо, – продолжил Стас, – не хочешь, не говори. Только боюсь, что на Мальте это не закончится.

– Как это?

– Боюсь, если ты вернешься в Москву раньше, чем задумано…

– Кем задумано?

– Не знаю кем, – выкрикнул Стас, – но тебе там тоже не дадут спокойно работать.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что у них есть сценарий. И они чего-то хотят от тебя. Если ты уедешь, они могут сильно рассердиться и продолжить играть в Москве.

– Ты так уговариваешь меня остаться… Слушай, может, ты с ними заодно? А, Стас? – она смотрела на Стаса зло, не мигая. – Что ты на это скажешь?

– Скажу, что ты дура. – Стас обиделся. «Ишь, как смотрит! Глазищами своими убить готова! Да пусть делает что хочет. И я дурак, что ввязался». – Знаешь что? Иди ты… куда хочешь и делай, что хочешь.

Он поднялся, позвал бармена, попросил записать на его счет два джин-тоника, потом усмехнулся и сказал:

– И коктейль девушки запишите тоже на мой счет.

– Хорошо, мистер.

И пошел в свою комнату. Скоро должны принести пиццу.

Инга догнала его возле номера. Задержала у двери.

– Прости. Не обижайся на меня. Пойдем ко мне, поедим вместе. – Она просила прощения, испуганно заглядывала ему в глаза. – Я так долго старалась забыть все, что тогда случилось. Мне очень трудно вспоминать… Но я постараюсь… Наверное, ты прав. Ответ нужно искать в том, что случилось пять лет назад.

Стас не отвечал.

– Ну все, мир? Я ведь извинилась…

– Хорошо, пойдем. Но запомни, еще один такой выпад, и это не ты, это я уеду…

Только они зашли в номер, как принесли заказ. Стас сбегал за бутылочкой крымского вина, которую захватил с собой в поездку. А после того, как вино было выпито, и пицца съедена, настроение улучшилось.

– Выкладывай, – наконец проговорил он, – и желательно, ничего не утаивать.

И тогда Инга рассказала ему, что произошло пять лет назад. Но Стас усомнился, что рассказала она ему всю правду. Вернее, не так. Он чувствовал: все, что она говорила, было правдой. Но было нечто, что она утаила. И как добраться до этого нечто? А без этого понять, почему с Ингой происходят все эти странности, пока невозможно…

Однако было еще кое-что, что заставило Стаса переосмыслить свою роль в этой истории, и он понял, что все эти странности его тоже касаются: имя девушки. Клер Майнер. Он знал это имя.

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

Инга вернулась в отель не поздно, в шесть вечера. Игоря еще не было. И так все вечера подряд… Он все время с той, с американкой… Инга заставила себя не думать об этом. Уже три дня, как она находилась на Мальте и с увлечением и азартом исследовала древнейшие мегалитические храмы. А по вечерам строчила заметки, стараясь соединить в единую канву знания, полученные от специалистов, и свои впечатления от увиденного. Сейчас у нее есть, по меньшей мере, час, чтобы оформить в слова поток образов и ассоциаций. Потом должен прийти Игорь, и они пойдут ужинать (неужели опять вместе с Клер?). Мысли об этой девушке приняли навязчивую форму: если Инга не думала о работе, она думала о ней. Мысленно отругав себя за это, она открыла компьютер и быстро начала печатать:

«Мальта полна загадок. И это не только загадки для ученых, которые до сих пор не пришли к единому мнению, каким образом были построены все мегалитические храмы (есть, как минимум, пять-семь научных версий и невероятное количество версий фантастических), но и загадки для людей просто любознательных, прибывающих на Мальту узнать что-то новое для себя… Ну разве не загадка – каким образом в те далекие времена люди могли добывать, перевозить и устанавливать друг на друга с поразительной точностью ровные, правильные прямоугольные плиты, высота которых достигает шести метров, а вес – двадцати тонн? Или знаменитые «Палаты оракула», обнаруженные в подземных храмах, в которых эхо отзывается только на мужской голос! Да-да, храм реагирует на вибрации мужского голоса – отторгает «чужого», и молчит, когда звучит женский голос, признает в этих звуках «свою»!

Легенды Мальты говорят о том, что вся территория архипелага была неким священным местом. И женское начало в сакральном мире Мальты преобладало. Почти все древние храмы посвящены культу богини-матери, и шесть тысяч лет назад все общество мальтийского архипелага жило по законам матриархата. Жизнь древних жителей была подчинена служению Праматери-богини и строительству храмов.

В жизни современных мальтийцев, кстати, роль матери, жены чрезвычайно высока, основные решения в семье принимает женщина…

На Мальте переплелись традиции тамплиеров и масонов, пиратов и купцов, финикийцев и греков. Здесь органично соединены дух рыцарства и благородства ордена госпитальеров и суфийские представления о жизни и окружающей природе, христианские традиции и языческие верования.

Мальта обладает своей неповторимой аурой и эзотерическими знаниями – тайными, скрытыми, – которые собирали, хранили и передавали из поколения в поколение народы и этносы, населяющие острова. Есть версия, что мегалитические постройки Мальты – это резонаторы для установления взаимосвязи между человеком, Землей и Космосом.

Мне рассказывали, что в старых зданиях или вблизи мальтийских храмов человек часто «вспоминает» иные жизни, иных людей, а иногда ощущает себя ими – людьми, живущими века и тысячелетия назад. Есть даже научное объяснение такому явлению. Считают, что этому способствует материал, из которого сложена Мальта: песчаник и вулканический туф, насыщенный морской солью. Очевидно, этот материал способен голографическим образом запоминать эмоции и мысли людей… Не знаю, верно ли это объяснение, но я на себе прочувствовала это состояние. Я зашла в храм, села на камни и постаралась «забыться». Невозможно описать словами то, что произошло потом…»

Инга откинулась на спинку стула, задумалась, потом дописала с пометкой: «Надо ли говорить об этом?» – поставила несколько вопросительных знаков и продолжила печатать:

«Время спрессовалось… Что это было: реальность или галлюцинации? Воображение? Фантазии? Или у меня открылись способности ясновидения? Прошлое и будущее переплелись… Во рту – соленый привкус морской воды. Или это привкус прошедших веков и тысячелетий? В этих местах необходимо следить за своими мыслями и словами! Мысль на тонком уровне работает так же, как действие происходит на физическом. Из мыслей человека складываются его поступки… Как хорошо, что никто не мог знать, о чем я в тот момент думала… Черные гадкие желания… Что произошло со мной в храме? Я не подозревала, что могу так ненавидеть… Нужно взять себя в руки. Спокойно. Это всего лишь мысли. Всего лишь видения… Ничего подобного случиться не может…»

Подумав, дописала с абзаца: «Что такое Керепакупаи Меру? Откуда взялись эти слова?.. Я летела над водопадом, может, это название водопада?»

Затем долго искала ответы в интернете… И не услышала, как открылась дверь: пришел Игорь.

Она вздрогнула от звука хлопнувшей двери, растерялась, как будто ее застали врасплох за неприличным занятием. Раздумывая секунду, «убрать» ли ей написанное, она все же оставила в «памяти» запись и захлопнула компьютер. Осталась сидеть за столом.

Игорь подошел сзади, опустил руки ей на плечи, нагнулся, поцеловал в шею и спросил:

– Работаешь?

– Да, – она потерлась щекой о его руку, – столько интересного всего. С этими мегалитами я стала ясновидящей.

– Чего-чего? Это как?

– Понимаешь, я сегодня прочувствовала на себе очень странный эффект, о котором мне говорили, но я не верила. Утром в одном древнем храме я испытала удивительное состояние: как будто голографические видения пронеслись перед глазами. Какие-то странные образы, люди, совсем не похожие на нас, из далекого прошлого. Но потом я увидела себя и картины будущего. Я лечу над водопадом, который называется Керепакупаи Меру. Это невероятно высокий водопад, и я лечу-лечу (не пойму, на чем, то ли на вертолете, то ли на воздушном шаре), реально ощущаю ветер в лицо, горный воздух, этот… запах, и облака, которые можно потрогать рукой… – она помолчала, потом смущенно посмотрела на Игоря.

– Ну, если ты летала… Это был сон. Ты просто задремала, мой Водопад… А летать во сне – это к счастью. Поэтому я не понимаю, почему ты так волнуешься?

– Дело в том, что такого водопада не существует! Очень странное название. Откуда оно выплыло? Из каких глубин подсознания? Я специально залезла в интернет, пересмотрела все о водопадах. Среди всех известных такого нет. Инга есть, – она улыбнулась, – а этого нет. А потом я увидела, как… – помолчала, – нет, это не интересно.

– А ты у меня, оказывается, фантазерка.

– Не веришь? Понятно. В это трудно поверить…

– Ну, почему не верю?.. В голографические картинки верю. Это как миражи в пустыне. Как же в них не верить, если они существуют… Однажды в Сахаре я был свидетелем подобного чуда.

– Это было совсем не так, как миражи. Мираж – это оптическое явление, обман зрения. А то, что я видела, – это совсем другое. Это были не картины существующего где-то мира, а образы, которых нет в настоящей жизни: образы из прошлого и будущего.

– Ладно, прошлое мы не будем трогать, а вот будущее меня очень даже интересует, – Игорь улыбался: понятно, он не верил во все эти Ингины фантазии, но его веселый взгляд располагал к беседе, – рассказывай, что там нас ждет в будущем.

– Но это мое будущее, – Инга поддержала игривый тон, – я не могу тебе всего рассказать.

– А что, разве твое будущее не связано с моим?

Наконец-то! Боже, как она рада была услышать эту фразу! Все правильно: их будущее – одно на двоих. И все то плохое, что она увидела в храме – это ее фантазии, плод ее нехороших мыслей.

Инга развернулась на стуле, прильнула к нему и спрятала лицо в его свитере, обхватила его бедра и, чуть не плача, сказала:

– Ты прав, мы сами создаем свое будущее. Как-нибудь потом я расскажу тебе, что там увидела, и мы вместе посмеемся над моими фантазиями, – потом добавила: – я проголодалась, пойдем ужинать.

– Ты еще не ужинала? – у него было виноватое лицо, – прости, мой Водопад. Я не подумал, что ты ждешь. Мы уже поужинали с Клер.

И все. Счастливый туман рассеялся.

Она так и осталась сидеть, уткнувшись головой в его свитер, обнимая его бедра. И слезы в глазах остались. Только как-то очень быстро они превратились из слез радости в слезы отчаяния. Опять эта Клер. Никуда от нее не деться! Как избавиться от нее? Быстрее бы она уехала в свою Америку! А если у него это серьезно? Если у них все это серьезно? Нет, она не отдаст Игоря! Надо что-то делать. И, странно улыбаясь, произнесла:

– Ну хорошо, я пойду ужинать в одиночестве. Раз ты и Клер, – она подчеркнула это «ты и Клер», – уже поужинали, то мне ничего не остается, как…

– Инга, не начинай… Пожалуйста. Я действительно не подумал, прости. – Он заглянул ей в глаза, очень нежно и трогательно – о, Игорь мог быть нежным и ласковым, если хотел, – мы были в одном маленьком городке и там обнаружили небольшой семейный ресторанчик. Вот и заскочили. Было уже шесть часов. Хотели просто выпить кофе с булочками, но нам принесли такое потрясающее меню, что невозможно было отказаться, вот и наелись до отвала: все было так вкусно. Я пойду с тобой, чтобы ты не грустила. Посижу возле тебя, но есть не буду, хорошо?

– Хорошо. Просто посидишь.

– Ты хочешь поужинать в ресторане отеля?

– Да мне все равно.

– Давай здесь, чтобы никуда не ходить. Мне еще надо поработать над переводом.

– Над каким переводом?

– Я обещал Клер перевести с русского на английский одну статью, которую она нашла в интернете. Ее заинтересовали выводы нашего известного атлантолога. А перевод, который она нашла, очень поверхностный. Вот я и пообещал. А обещания нужно выполнять, – он снова виновато улыбнулся.

– Да, обещания нужно выполнять. Тогда ты оставайся, я сама поужинаю. Тем более, что есть ты не хочешь, а просто так сидеть…

– Правда? А ты не обидишься?

– Не обижусь, – ей стоило огромных усилий улыбнуться, – я пойду в ресторан. А ты работай.

И, выйдя из номера, Инга, вместо того чтобы спуститься, быстро поднялась по лестнице на один этаж, села на ступеньку и разрыдалась. Ну и как избавиться от ревности? Уехать в Москву? А если Игорь не забудет Клер? Если он будет все время помнить о ней, общаться по телефону, если он поедет к ней в Америку? Инга сойдет с ума… Нет, так нельзя себя накручивать. Он ведь сказал, что у них с Ингой одно будущее. С Ингой, а не Клер! Почему же она так нервничает? Что происходит с ее чувствами? Она не может больше слышать об этой женщине! Не может видеть ее! От одного упоминания этого имени у нее внутри что-то переворачивается, дыхание учащается, сердце готово разорваться от боли. Инга посмотрела на свои руки и ужаснулась: вместо красивых изящных пальчиков какие-то скрюченные огрызки. От напряжения руки не слушались, тело не слушалось, было чужим, деревянным.

Невероятным усилием воли она заставила себя расслабиться и успокоиться. Потом пошла в ресторан и заказала ужин. Пока ждала заказ, изматывала себя ревностью, рисовала в воображении ситуации – одна хуже другой, прокручивала в уме какие-то ужасные события, которые могут произойти с ней, с Игорем. Эта новая Инга, которая, оказывается, жила в ней и о которой она даже не подозревала, ей не нравилась, но она ничего не могла с собой поделать.

Она не помнила, что ела, что пила, как вернулась назад в номер. Игорь сидел за компьютером и сосредоточенно работал. Не отрываясь от монитора, пробурчал что-то вроде: «Наелась? Вкусно было?» Если бы Инга ответила, что не наелась и что было не вкусно, он бы не заметил, так как спросил это из вежливости, а не из реального интереса. Она ответила: «Было вкусно. Да.» Потом посмотрела на него внимательно, подумала: «Не отдам!» и добавила вслух, чеканя каждый слог: «Я знаю, что нужно делать». Но Игорь даже не услышал: он был занят переводом статьи для Клер.

А Инге стало легче: она приняла решение. Мысль оформилась и требовала поступка.

Завтра у нее встреча с мальтийскими ведьмами. Эти необычные женщины, с которыми она познакомилась, так себя называют. Инга не поняла, называют с иронией или серьезно. Удивительно, но в этой христианской стране огромной популярностью пользуются народные традиции и обряды, здесь почитают языческих богов, верят в приметы и гадания. Сама природа располагает к этому, аура Мальты и уходящие вглубь тысячелетий верования. Инга договорилась с одной из них о посещении языческого обряда. Она улыбнулась: рассказ об этом должен стать изюминкой в ее очерке. Не каждому журналисту удается устроить такие встречи… А еще она хочет попросить их об услуге. Эта Дорес – так зовут одну из женщин – настоящая ведунья. У нее необычайные способности, она только взглянула на Ингу и поняла, о чем та думает, сказала, что может помочь… Чем помочь? Вот завтра она все и узнает.

Апрель 2010 года. Мальта

Стас зашел в свой номер, закрыл дверь и прислонился к стене. Стоял так, не двигаясь, минут пять. Потом сел за стол, включил компьютер, долго смотрел на экран, задумался. Ком подкатил к горлу, и предательская слеза сползла по щеке. Клер Майнер.

Он никогда не видел ее, но всегда знал о ее существовании. Света. Так ее звал отец. Светочка. Она была старше Стаса на пять с половиной лет. Света с мамой уехали в Америку, когда ей было всего два года. Отец тогда не захотел никуда уезжать, ждал, что через год-два они вернутся, но Ольга – его жена и мама Светы – сказала ему «не жди, мы не вернемся», и он женился второй раз. Потом родился Стас. Получается, что у них один отец – Дмитрий Сергеевич Малых. Так что Света Малых – его родная сестра. В Америке она поменяла имя. Но поменяла как-то очень интересно: из Светы она превратилась в Клер (clear по-английски – светлый, ясный), в общем, суть имени не изменилась. И фамилию она подобрала близкую русской: Майнер (minor – можно перевести как «малый»). Имя и фамилия шли ей невероятно: она была светловолосая, сероглазая и, главное, очень открытая, светлая девушка. И такая маленькая, изящная, хрупкая. Так говорил отец, бабушка, так следовало из ее писем, которыми он с ней обменивался по «электронке» в тайне от родителей. Стас был так счастлив, что у него есть взрослая сестра – американка Светка.

Стас помнил тот апрельский вечер пять лет назад, когда он вернулся из института, а в доме происходило что-то ужасное, и незнакомая ему атмосфера беды и утраты пропитала все вокруг. И даже запах… Лекарств и горя. Отца на носилках уносили в машину скорой помощи (инфаркт!), мама плакала и умоляла докторов разрешить ей быть рядом с ним, она бежала вниз по лестнице вслед за санитарами и, в конце концов, уехала на скорой вместе с отцом, а бабушка сидела на кухне и плакала, вытирая фартуком слезы, рассматривая фотографии и тихонько приговаривая: «Деточка моя, Светочка, внученька моя родная».

И он, двадцатилетний парень, закрылся в своей комнате, рыдал тихо, поскуливая, как собачонка. Ему было жалко сестру, отца, бабушку, неизвестную женщину Ольгу – мать Светы, маленького Тимку – племянника, у которого теперь не будет мамы, было жалко себя, ведь через два месяца они с отцом и бабушкой собирались поехать в Америку и увидеться, наконец, с такой далекой, но, как оказалось, такой родной Светкой.

Уже позже ему сказали, что Света не просто умерла, а погибла при археологических раскопках. Но где и как все это произошло, он не знал. Отец долго и с трудом выкарабкивался из болезни, мама ухаживала за ним, как могла, бабушка замкнулась в себе и, казалось, дома больше не вспоминали об этой трагедии. Вернее, помнили все, но по какому-то молчаливому согласию никто об этом не говорил. Но Стас видел, с какой любовью и страданием отец рассматривает фотографии своей дочери, как вздыхает и вытирает глаза. И еще он слышал однажды, с какой нежностью отец говорил по телефону с той – другой – женщиной, которой было, наверное, намного труднее пережить эту боль: общая беда их объединила и примирила.

А сейчас Стас находится на Мальте, в стране, которая забрала у него Свету – его сестру. И он по-новому решил взглянуть на все события, которые произошли за эти несколько дней. Начиная с того, что его отправили вместе с Ингой в командировку. Значит, он не просто «атрибут», а он – часть в сценарии. И Стас решил, что не уедет отсюда, пока не узнает, что происходит с ними на острове, и пока не разберется в том, что произошло тогда, пять лет назад. Как погибла Света, его сестра? Нет, он будет называть ее Клер. Как же погибла Клер?

Что он знает об этом? Клер Майнер и Игорь Силин пошли исследовать неизвестные пещеры на острове Гозо. И не вернулись. Их нашли через три дня – неживых. Клер – историк, исследователь древних цивилизаций, археолог. А вот почему с ней вместе оказался Игорь – русский тележурналист, далекий от всех этих изысканий, который вел достаточно богемный образ жизни? «Хотя, нет, тут я неправ, думая, что это странно, – рассуждал Стас, – Игорь, возможно, хотел сделать репортаж о чем-то неизведанном, и Клер могла помочь в этом. Ведь были же у него потрясающие репортажи об Африке».

Сегодня вечером Инга все же рассказала Стасу о тех событиях, но рассказала так, как она это видела и понимала. Что не может быть объективным. К тому же у него сложилось впечатление, что она не договаривает. Не врет, нет, а просто кое-что утаивает. Что?

И еще. Его неприятно поразило отношение Инги к Клер: она считала ее виновной в смерти Игоря. Инга не говорила об этом явно, но по ее отношению, манере выражения мыслей, каким-то неуловимым намекам это угадывалось «между строк». А может, ему так показалось? Ведь когда он понял, что речь идет о его сестре, весь рассказ приобрел совсем другую окраску. Стас уже не мог быть объективным слушателем. К тому же это осознание выключило его на какое-то мгновение из беседы, и ему стоило немалых усилий вновь сосредоточиться на рассказе и сохранить спокойствие. Поэтому, когда он вышел от Инги, то почувствовал облегчение от того, что может остаться наедине со своими мыслями и чувствами.

Сейчас Стас сидит перед компьютером и пытается разложить по полочкам все, что ему известно, понять, почему он оказался на Мальте вместе с Ингой Телегиной. Мысли путаются. Голова раскалывается. Надо успокоиться и выпить таблетку: мама положила в багаж обязательный для поездки лечебный набор – от простуды, головной боли, температуры и прочих неприятностей, которые могут произойти в дороге. Стас выпил таблетку, прилег на кровать, но долго лежать не смог. Снова подошел к компьютеру, начал переносить сегодняшние снимки с камеры на экран. Достал лист бумаги, разделил на две колонки и стал записывать в одну – известные факты, в другую – вопросы, возникающие при анализе этих фактов. Затем подумал и на отдельном листе написал: «версии, гипотезы» и решил, что будет рассматривать даже самые невероятные, самые фантастические версии того, что с ними (скорее, с Ингой) происходит на Мальте, и того, почему он оказался невольным участником этих событий. Теперь понятно, что это не случайно. Хотя тот факт, что Клер – его сестра, ничего не объясняет. Он ведь никогда не встречался с ней, он даже не знал, что она погибла здесь, на Мальте.

Следовательно, он присутствует здесь не как жертва (в отличие от Инги), а (и тут вариантов может быть несколько) как «А» – свидетель (то есть само присутствие Стаса здесь, вместе с Ингой, является неопровержимым доказательством очевидности происходящего, и тогда для сценариста, затеявшего эту игру, Стас, в качестве очевидца, может понадобиться как алиби), «Б» – секундант (если это дуэль, то ему – Стасу – отведена роль сопровождающего, посредника, помощника участников этой дуэли. Но вот на чей стороне ему предлагают находиться?), «В» – связующее звено (между историей пятилетней давности и нынешней, между Ингой – он ее коллега и Клер – он ее брат) и, наконец, «Г» – палач.

Поставив жирную точку на бумаге после слова «палач», Стас сломал карандаш. И кого же ему предстоит казнить? Он хотел зачеркнуть это слово, но передумал. Вспомнил, что решил перечислять все версии, даже самые невероятные.

«Теперь остановимся и начнем сначала».

Итак, Стас выяснил, что на Мальте он не случайно. Значит, в командировку его отправили не за его таланты (Стас ухмыльнулся: еще совсем недавно он считал себя если не гениальным, то самым-самым расталантливым), а потому, что он брат Светы. И потому, что он должен играть отведенную ему роль – одну из вышеперечисленных. «Или все сразу?» – написал на листке бумаги Стас и добавил напротив этой фразы букву «Д».

Теперь о том, что он выяснил в связи с происходящими вокруг Инги событиями.

Ему было очевидно, у нее в этой игре роль менее завидная, чем у него. Ее никак нельзя затиснуть в эти четыре варианта. Ей предназначена, по всей видимости (Стас вздохнул и зажмурился на какое-то время), роль жертвы.

Итак, есть постановщик (режиссер) всего этого действа, есть жертва и есть он – Стас, скажем так, посредник.

Что нужно режиссеру? Стас вновь и вновь возвращался к этому вопросу. Если только напугать, то он этого добился и игру можно заканчивать. Возможно, завтра (и в следующие дни) ничего странного больше не произойдет, и позже – в Москве – они просто посмеются над всеми Ингиными страхами. Но что-то подсказывало ему, что до конца еще очень далеко. Ведь по законам жанра развитие действия должно привести к кульминации – наивысшей точке, а потом и к развязке. Поэтому нужно приготовиться к продолжению игры, причем по его – режиссера – правилам.

А если попытаться изменить эти правила? «Нет, – с сожалением подумал Стас, – пока это сделать невозможно, потому что логика игры непонятна. И цели постановщика неясны. Идем дальше».

Если режиссеру нужно избавиться от Инги? Скажем так, устранить физически? За два дня возможностей было много, но он ими не воспользовался. Следовательно, одно из двух: или ему это не нужно вообще, или ему это пока не нужно. Стас уже думал об этом и склонялся к мысли, что, к сожалению, постановщик развивает второй вариант. Значит, он хочет устранить Ингу (Стас не мог произнести слово «убить», как будто боялся, что произнесенное слово может вдруг материализоваться), но предварительно ему нужно с ней «поиграть», как в кошки-мышки. Тогда возникает вопрос: когда он планирует ее устранить? Ведь есть же у него какие-то идеи на этот счет? Когда он наиграется? И как уловить этот момент, чтобы успеть переиграть режиссера? И спасти Ингу.

Такой в ближайшем будущем может оказаться задача Стаса.

А если все-таки предположить, что цели устранить ее у него нет? Тогда, как сказала Инга (а Стасу показалась эта версия вполне адекватной), ему нужно довести Ингу до состояния помешательства. Она должна сломаться, утратить волю к сопротивлению, подчиниться режиссерским желаниям. Наверное, и такое возможно. Вопрос: почему для этого нужно было притащить ее на Мальту? Только потому, что пять лет назад здесь погиб ее друг?

Ерунда получается… Ничего не получается. Ну, погиб, и что? Мало ли трагедий случается! Значит, дело не в этом. А в чем? Может быть в том, что она была свидетельницей его гибели? Тоже не получается. Она сказала, что никогда не была с ними – Игорем и Клер – в тех пещерах. Но она могла и наврать… И вот тогда, если она была в тех пещерах, то она видела нечто, что постановщику надо… что? Скрыть?

Стас снова скептически улыбнулся. Глупо. Получается, что этот некто столько времени жил спокойно и вдруг, через пять лет, проснулся и начал действовать? Инга его ничем не тревожила, в страну не приезжала, да и в этот раз на Мальту ее еле заманили.

Может, он боится Инги? Смешно. Чего ему бояться? Что она может рассказать о каком-то секрете или даже преступлении? Пять лет он не боялся и вдруг, ни с того ни с сего, решил с ней так странно поиграть? К чему эти «напоминания» из прошлой жизни? Он – постановщик – ведет себя как сумасшедший! Стоп. Может, у него на самом деле психические отклонения? Может, у него безумие? Маниакальный синдром? Тогда это многое объясняет. Не объясняет только, почему объектом его преследования явилась Инга.

Стас подумал и решил отказаться от этой идеи. Слишком уж трудоемко для безумного организовать всю эту постановку. Даже Стас не знал, что Света погибла на Мальте, а он – этот человек – знает все и о Стасе, и об Инге. Ведь предположить, что Инга будет рассматривать в подзорную трубу красоты столицы, мог только очень близкий или хорошо осведомленный человек, далеко не безумный!

Вдруг Стас замер. Что-то смутило его в этих рассуждениях. Или что-то уплыло, проскочило мимо сознания. На мгновение ему показалось, что он понял, чего добивается постановщик! Вот-вот он ухватит истинные цели и мотивы его игры! Но только на мгновение… Стас даже разозлился, что не может сосредоточиться и оформить свою идею.

«Ладно, пока оставим. Что у нас с фактами?» – подумал он и подсоединил камеру к компьютеру: нужно посмотреть отснятый материал.

Сегодняшние снимки подтвердили его прошлые выводы: за ними следили. На трех снимках он увидел того же человека, который вчера сопровождал их во время прогулки. Он был по-другому одет, в черных очках. Не удивительно, что Стас не обратил на него внимания. Но камера все увидела. И появился еще один. Его спину Стас запечатлел два раза: возле издательства и у кафе, когда он щелкал «все подряд».

Если добавить к ним Марио, сотрудников «Мальта Пабликейшн», вчерашнюю «ведьму» и старика, который был с ней, девушку, похожую на Клер и ее спутника, то получится целая команда, которая работает на постановщика. Плюс – какой-то человек в аэропорту, которого Инга испугалась. Можно предположить, что девушка и ее парень – это актеры, которые за деньги разыгрывают спектакль. Но как быть с теми людьми, с которыми Инга общалась в прошлый приезд? Они не актеры, они реальные люди, но в этой игре тоже играют роли. Зачем? Почему они не отказались играть? Неужели им столько заплатили, что они не смогли отказаться? Или есть другая причина?

Ого, сколько вопросов!

Стас мысленно вернулся к моменту, когда Инга бежала по лестнице и звала Клер. Значит, эта девушка была похожа на Свету… На Клер. Жаль, что он не снимал тогда. Понятно, что в тот момент открывать камеру и начинать фотографировать было бы нелепо, но вот сейчас снимки ему бы очень пригодились. Кстати, они – девушка и парень – допустили один прокол. Когда они уезжали, то пожелали быстрого выздоровления и удачи русской туристке (или они сказали «русским туристам», он не помнит, но словосочетание это они произнесли, это точно!), хотя ни он, ни Марио, ни тем более Инга не говорили, что они русские. Значит, те двое об этом знали. Сцена была заготовлена заранее, все продумано и выверено. И именно поэтому Марио никак не мог от них отцепиться: ему нужно было под тем или иным предлогом заманить их на эту лестницу! А там уже действие подхватили другие герои.

Да, мощно все разыграно. С Марио нужно откровенно поговорить. Или не нужно? Стас решил, что завтра, когда они останутся вдвоем, без Инги, и поедут смотреть мегалиты, он выберет момент и спросит о том, что происходит. Нужно только продумать, как это сделать. Изобразить из себя ничего не понимающего фотографа, который удивляется происходящему, или говорить с ним открыто? Тут важно не ошибиться, чтобы не навредить.

Теперь перейдем к открытке. Стас взял в руки почтовую открытку и стал внимательно рассматривать. Сначала – изображение. Оно состояло из трех частей: на одной – виды Валлетты, на второй – надгробная плита из Собора Святого Иоанна одного из Магистров ордена, на третьей – древний храм Мальты. Если подборка этих видов и означала что-то определенное, Стасу трудно было об этом догадаться. Поэтому он перевернул открытку и снова, в который раз, вчитался в текст. Уже в прошлый раз он понял, что Игорь эту открытку не отсылал. Во-первых, почтовый штемпель. Штемпель был затерт, но все равно можно увидеть, что год отправления десятый! А не пятый! Месяц прочесть трудно, то ли январь, то ли апрель, нужна лупа. Итак, открытку отправили с Мальты в Москву. Потом она очутилась снова на Мальте. Очень занимательно. Очутилась несколько в потертом виде. Значит, кто-то получил ее вместо Инги и переправил назад – на Мальту и положил в номер отеля.

Теперь по поводу текста. Стиль очень интересный. Наверное, Игорь мог бы сочинить такой текст: оригинальный и загадочный. Но… есть что-то зловещее в этих, казалось, невинных словах. «…Оказывается, я совсем не знал тебя, – что это значит? – Ты не Инга, ты Керепакупаи Меру». А вот эта фраза подтверждает, что не Игорь писал текст!

Вчера Стас не зря сидел в интернете. Так называется самый высокий в мире водопад, который находится в Венесуэле. Но… Называется он так только с две тысячи девятого года! Это Уго Чавес переименовал водопад в соответствии с одним из местных его названий, которое употребляют индейцы из племени пемон, что переводится с пемонского как «Водопад глубочайшего места». А в две тысячи пятом году, если Игорь, предположительно, писал это письмо, водопад назывался Анхель в честь открывшего его летчика Джеймса Эйнджела, чье имя по-испански произносится как Анхель. Поэтому, если бы Игорь писал этот текст, он бы написал: «Ты не Инга, ты Анхель», что звучало бы не так красиво и не так таинственно, но соответствовало бы реальному названию. Или он выбрал бы другой водопад.

Но далее текст звучал еще более интригующе: «Высота твоего падения настолько велика, что, прежде чем достичь земли, ты превращаешься в туман. Вершина твоя – гора дьявола, а внизу тебя ждет пропасть…» Водопад этот действительно велик, он падает с высоты девятьсот семьдесят девять метров с вершины горы Ауянтепуи, что в переводе означает «Гора дьявола». Высота падения так велика, что, прежде чем достичь земли, вода превращается в туман. Но в открытке, скорее всего, заключен иносказательный смысл. Явная угроза: «Внизу тебя ждет пропасть». Но почему именно пропасть? Почему не земля, река, или что-нибудь романтичное? И почему он (этот чертов сценарист…) упомянул дьявола?

Надо поговорить об этом с Ингой.

А если она все-таки уедет? Предположим, завтра ей удастся купить билет на самолет. Стас с беспокойством осознал, что не хочет, чтоб она уезжала. «Эгоист, – подумал он и устыдился. Потом удивился пришедшей мысли: – Она ведь может уехать с острова очень даже просто – на пароме, например, на Сицилию. Надо ей подсказать. Или нет, подождем немного», – и снова сам себя отругал. Но ничего не мог поделать: слишком увлекла его эта игра.

И он решил! Да-да. Он решил, что принимает вызов неизвестного режиссера! Но тут же уточнил: он-то принимает, а одобрит ли это решение Инга?

Сделав еще несколько записей, Стас захлопнул компьютер и спрятал написанное в сейф: не хотелось бы раньше времени раскрывать свои карты. А то, что постороннему зайти в номер и прочесть его записи не составит труда, он даже не сомневался. Проворочавшись дольше обычного, он, наконец, заснул. И во сне видел Клер, свою погибшую американскую сестру. И сон был светлый и радостный, как сама Света.

Апрель 2010 года. Москва. Редакция журнала «Время и Мы»

Юрий Михайлович Резник положил трубку. Встал из-за стола, прошелся по кабинету, вытащил сигарету, хотел закурить, но справился с собой (уже две недели как бросил, сигареты в столе лежали «на всякий случай» для гостей, иногда, правда, он разминал в руках одну-две и нюхал табак). Пытался успокоиться. Только что звонил Стас Малых. Он спрашивал (каков нахал!), в чем истинная цель командировки Инги и Стаса на Мальту.

– Что значит, истинная цель? – возмутился Резник, – ты о чем? Я ведь объяснял Инге, что ей нужно обратить внимание на мальтийское издательство. А ты вообще здесь ни при чем. Ты должен заниматься своим делом: фотографировать. Помогай Телегиной в написании очерка. К чему эти вопросы? Если ей что-то не ясно, пусть сама спросит. Это она просила тебя позвонить?

– Нет, что вы. Я по собственной инициативе.

– Так ты засунь эту свою инициативу… подальше. – Резник и сам не понимал, почему так разнервничался. Ну, подумаешь, парень позвонил уточнить кое-какие детали. Получается, что Стаса тоже смущают некоторые обстоятельства этой командировки. – Он видите-ли инициативу проявляет. Живет за казенный счет в хорошем отеле, ест, пьет, щелкает фотоаппаратом и чем-то недоволен.

– Да я доволен, Юрий Михалыч, только есть странности в нашей командировке.

Резник как будто не услышал, что сказал Стас. И продолжал:

– Вы уже в издательстве были? Ну и как вам сотрудники? Вообще, о чем они вам рассказывали? Наши учредители очень заинтересованы в покупке «Мальта Пабликейшн», – он сознательно уводил Стаса от «нехороших» вопросов.

– Нам понравилось. Нас полдня поили кофе и заговаривали зубы. Больше сказать нечего. Но мы ведь не для этого приехали на Мальту?

– Что значит, не для этого?

– Ну, если вам нужно было только наше мнение об издательстве, то мы его уже сформировали и, в принципе, можем возвращаться домой. Инге нужен еще один день, чтобы закончить со статьей. Сегодня она пошла в архивы музея, а я любуюсь красотами древних храмов. За три дня мы все сделали. Но нам зачем-то выделили еще пять дней. Чем нам тут еще заниматься?

– А тебе что, плохо? Ничего не делай, отдыхай.

– Ой, что-то не верится, что наши учредители, которые считают каждую копейку, вот так прямо берут и оплачивают отдых двум своим сотрудникам. В роскошном отеле, с бассейном и завтраком. И еще – обеды и ужины. И сопровождающего из «Мальта Пабликейшн». Живите, наслаждайтесь… Как вы думаете? Неужели это все из-за любви к талантливым журналистам?

– Я тебя не понимаю, Стас. – Резник хотел бросить трубку, слишком раздражал его этот разговор, но какая-то непонятная тревога и в то же время любопытство заставили его продолжать.

Стас угадал настроение шефа и решил задать ему вопрос, как говорится, в лоб:

– Юрий Михалыч, скажите честно, вас попросили? – он хотел сказать: «вам приказали», но решил, что может обидеть шефа, намекнув ему на несвободу в принятии решений. Это со своими подчиненными тот не церемонится, а есть люди наверху, от которых шеф так же зависит, как и все сотрудники журнала, – скажите, вас попросили отправить нас в эту командировку на Мальту? Именно нас: Ингу и меня? Или из всех сотрудников вы выбрали нас за особый талант?

– Ты не ехидничай, Стасик…

(Стас поморщился: вот-вот, снова Стасик.)

– Я не обязан перед тобой отчитываться, но ответить мне не трудно. Представь себе, да. Мне посоветовали, а не попросили, как ты выразился, послать в командировку на Мальту именно Телегину. А тебя посоветовали дать ей в помощь. И я решил…

(Надо же, «он решил», он-то как раз ничего не решал!)

– …что из вас может получиться хорошая связка, вы друг друга дополняете. И очерк хороший сделаете, и заказ наших директоров выполните. Теперь понятно? – Резник прикрикнул, – а в чем дело? Почему ты задаешь все эти вопросы? У вас что, проблемы какие-нибудь?

Только проблем сейчас Резнику не хватало! Он понимал, что Ингу отправили на Мальту неспроста. Но гнал от себя мысли, что у нее в связи с этой поездкой могут быть какие-то неприятности. О Стасе он вообще не думал. Ему сказали, что с ней может поехать Малых – он талантливый фоторепортер, и Резник никакой странности в этом не увидел. А вот сейчас, вспомнив, как все это было сказано, понял, что пару отправили на Мальту намеренно. Но зачем?

Насколько он знает (расспросил немного у сотрудников), никакие личные отношения Стаса и Ингу не связывали. Выходит, что-то у них там на Мальте произошло, отчего Стас заподозрил во всей этой командировке умысел. Но он – Резник – с ним честен: да, его попросили отправить на Мальту Ингу и Стаса. Ну и что? Попросило ответственное лицо, один из учредителей. Обычная практика. Он выполнил просьбу и все. Почему не выполнить просьбу? Все это он пытался объяснить Стасу.

– Понимаете, Юрий Михалыч, прекрасная страна Мальта оказалась для нас не такой гостеприимной, как хотелось бы.

– Не понял.

– Не все так гладко, как вы говорите. На острове с нами происходят некоторые странности. Инге зачем-то пытаются напомнить о смерти ее друга.

– Как напомнить? Зачем? Кто пытается?

– Вот и мы спрашиваем, кто и зачем. Все время попадаются люди, которых она видела в прошлый визит, ее поселили в тот же отель и даже тот же номер, что и пять лет назад. И многое в таком же духе. Вы что-нибудь об этом знаете?

– Я? Н-нет. Я совершенно не в курсе, – Резник был так искренне удивлен, что Стас поверил: не его работа. – Послушай, Стас, ну если вам там… – он искал слово, – не комфортно, вы можете вернуться. Думаю, у Телегиной очерк уже готов. В голове.

– То есть вы нам разрешаете вернуться?

Резник заерзал на стуле. В принципе, разговора о том, что они должны остаться до конца командировки и не возвращаться раньше времени, не было. А с другой стороны, его попросили выписать командировку на неделю. Он еще тогда удивился: слишком долгая поездка! Не принято так у них. Два-три дня и материал должен быть готов! Но спорить с руководством не стал. И вот сейчас он не возражает, чтобы они вернулись завтра, а не через пять дней. Да, его могут спросить, почему он принял такое решение, но он найдет, как объяснить (решили сэкономить, например).

Юрий Михайлович был, конечно, карьерист, своя рубашка ему была ближе к телу, но он подумал, что может схитрить: разрешит им вернуться, а если спросят там, наверху, удивится и скажет, что никаких особых распоряжений на этот счет «сверху» не получал. И он решился:

– Стас, если вы считаете, что задание выполнили, то можете возвращаться, – вот так он вывернулся: то есть возвращаться не потому, что у них там какие-то проблемы, а потому, что выполнили задание.

А Стас понял, что Резник ни при чем, это не он лично отправил их на Мальту, он просто выполнял чье-то распоряжение. Искать надо в другом месте. Стас, в общем-то, и звонил, чтобы узнать, кто стоит за этой поездкой, не Резник ли? Нет, не он. Но кто? Ведь тот, кто его попросил (кто-то из совета директоров, как понял Стас), тоже мог выполнять чью-то просьбу. Нет, так он ничего не узнает. И возвращаться они пока не планировали. Вернее, он пока не планировал. И ответил шефу:

– Спасибо, Юрий Михалыч. Будем иметь в виду, что вы нас ругать не будете, если мы вернемся раньше времени. Но вы не беспокойтесь, мы пока останемся. Еще не все посмотрели. И мне материал нужно отснять.

– Ну хорошо, Стас, – Резник вздохнул с облегчением, – смотрите по обстоятельствам. Звони, если что надо.

– Договорились. До свидания.

Вот такой разговор произошел у него со Стасом. Юрий Михайлович задумался.

Кому, в самом деле, понадобилась эта командировка? Конечно, Резник был уверен, что просьба эта никакой опасности для Инги не представляет. Просто происходит какая-то игра, в которой он ничего не понимает, да, честно сказать, и не хочет понимать. Его лично это не касается. К тому же он был уверен, Инга сделает замечательный материал, не стыдно будет поместить в журнал. Пусть едет и работает.

Но, оказывается, дело намного серьезней, чем казалось. Ну и как с этим разобраться? Может, ответ надо искать в ее очерках? Потом усомнился: он ничего такого в ее рассказах о Мальте не увидел. Хотя читал только первую часть. Надо посмотреть, что там у нее во втором очерке.

Он достал второй номер журнала пятилетней давности (руки не дошли прочесть в тот раз, неделю назад).

По правде говоря, ему было интересно, с какой целью Ингу отправляют на Мальту, но вопрос этот тревожил его только поначалу: он вызвал ее в кабинет, отдал распоряжение и забыл, больше не вспоминал – и так слишком много дел. И вот теперь Стас напомнил об этом. Резник открыл нужную страницу и только приготовился читать, как раздался звонок. Секретарша.

– Да, Любовь Васильевна, слушаю вас, – был подчеркнуто любезен.

– Вам звонит Валдис.

– Кто?

– Валдис Линас, друг Инги.

– А что он хочет?

– Я не знаю, Юрий Михалыч. Просил соединить.

– Ну хорошо, соединяй, – он напрягся: «А этому чего надо?» Но услышав в трубке бархатный, с приятным акцентом и небольшими ошибками в падежах голос этого прибалтийского красавца, расслабился. – Здравствуйте, Валдис.

– Вы уж простите, что я отвлекаю вас от напряженной работы…

(«Это он так любезничает или серьезно?» – подумал Резник)

А Валдис продолжал:

– Понимаете, у меня нет никаких известий от Инги. Я говорил с ней по телефону в день ее приезда на Мальту, но потом она ни разу не позвонила. И на мои звонки не отвечала. Это так на нее не похоже. У вас есть какие-нибудь новости? Может, она забыла о своем женихе, скучающем в одиночестве в Москве…

– Да вы просто не знаете свою будущую жену, – (неужели ревнует?) – Если она погружена в работу, то не думает ни о чем, даже, простите, о женихе, – Резник старался говорить с юмором, – вы зря волнуетесь. К тому же сегодня утром звонил Стас Малых…

– Звонил Стас? – перебил его Валдис. – И что он сказал? У них все в порядке?

– Конечно, все нормально. Он звонил, – Юрий Михайлович запнулся, – по делу. Кое-какие справки наводил.

– У них проблемы?

– Ну что вы? Какие проблемы? Он бы сообщил.

(«Вот незадача. Может, сказать ему о странностях, которые происходят с Ингой? Наверное, все же не надо. Ведь это связано с Силиным. Даже если тот и погиб, все равно его имя может вызвать ревность у нового поклонника. Нет, не буду ничего говорить. Если она сама ему не звонит, то и я говорить ничего не буду».)

Так думал Резник и еще раз повторил:

– Не волнуйтесь, Валдис, ваша невеста никуда не делась. Пишет очерк, сидит в архивах, бегает по музеям. Да вы и сами ее знаете: если засядет за работу, пока не закончит, ее лучше не трогать.

– Да, наверное, вы правы. Просто я вспомнил, что она не хотела ехать, а я вроде как настоял, решил, что поездка на Мальту ей нужна как профессионалу. Да и погода там сейчас отличная. Я бы сам с удовольствием отдохнул от московских холодов. А теперь она там, а я здесь – один. Скучаю и волнуюсь. Извините, что побеспокоил.

– Не за что извиняться. Все нормально. Не волнуйтесь.

– Спасибо вам, – и Линас отключился.

Резник еще долго держал в руках трубку, слушая короткие гудки.

Потом открыл журнал со второй частью очерка Инги, начал читать:

«Много написано о том, сколько загадок хранят в себе мегалитические постройки Мальты, о том, что каждый храм оригинален и обладает своими тайнами, до сих пор неразгаданными. Но не случайно, что эти храмы находятся именно здесь, на этой земле. Потому что острова архипелага обладают колоссальной энергетикой. Сама природа, рельеф местности, высокие скальные обрывы, заливы и бухты, возвышенности, ущелья и долины и, конечно, центральное положение в Средиземном море делают Мальту особым полюсом пересечения эзотерических меридианов.

Дух Мальты – дух рыцарства, благородства и благотворительности, неравнодушия к страданиям людей – близок и понятен каждому русскому человеку, который чтит традиции христианской культуры, с уважением относится к ближнему и разделяет идеи справедливости. И не случайно, что в истории русско-мальтийских контактов имеется много замечательных страниц.

Эзотерическую силу Мальты чувствуют темные силы и пытаются использовать ее в собственных целях. Как ни странно, это коснулось не в последней степени и нашей страны. Каким образом, спросите вы? Хочу рассказать о двух случаях в истории, когда сам дух Мальты взбунтовался, природные силы пытались предостеречь людей, но темное начало победило, и миром стали править злые силы: начались войны, разруха, обнищание народов.

Один случай произошел в конце восемнадцатого века, второй – в конце двадцатого. Не знаю, согласитесь ли вы с моими выводами, но факты – упрямая вещь.

Итак, 1798 год. После захвата мальтийских островов французами (слабовольный Шестьдесят девятый магистр позволил захватить страну, хотя было достаточно возможностей для сопротивления), многие рыцари были изгнаны с острова. Возникла угроза уничтожения ордена. После сложения полномочий Главы Ордена все рыцари объединились для продолжения деятельности и, лишенные собственной территории, нашли прибежище в России. Император Павел Первый, личность которого незаслуженно оболгана некоторыми историками, был человеком честным и благородным, любил дисциплину и порядок, отстаивал христианские ценности. Во главу своей жизни Павел Первый ставил рыцарское понятие о чести. Устремления и духовные ценности мальтийских рыцарей были близки ему, он видел в рыцарях своих духовных братьев и проявлял заботу о них. И рыцари ордена ответили русскому императору высоким доверием: 27 октября 1798 года Павел Первый был избран Семидесятым Великим Магистром Ордена Иоаннитов. И хотя русский император не был католиком, папа Пий Шестой в специальном письме дал свое благословение на его избрание.

Павел Петрович считал своей первейшей обязанностью вернуть Мальту рыцарям. С этой целью эскадра адмирала Федора Ушакова по приказу императора вышла в Средиземное море, соединилась с неаполитанской и английской эскадрами и установила блокаду острова. Но, как стало известно позже, англичане преследовали другие цели (они всегда вели двойственную политику), блокада велась ими «для виду», они и не собирались отвоевывать Мальту ни для русских, ни для Неаполя, ни для ордена. Они лишь хотели использовать мощный флот Ушакова, чтобы, выбив французов, установить протекторат Великобритании над Мальтой. Когда Павел узнал о предательстве англичан, он разорвал отношения с Англией и начал подготовку к войне с ней. Одновременно он начал переговоры с французским генералом Бонапартом о союзничестве.

Наполеон предложил Павлу «изменить лицо земли», заключив с русским государем не только мир, но и военный союз. И Павел Первый ответил Бонапарту сообщением, что согласен на мир, так как желал бы вернуть Европе «тишину и покой». Переговоры эти шли очень удачно и близились к завершению. Однако убийство царя 11 марта 1801 года, в осуществлении которого организующую роль сыграл посол Англии в России Уинтворт и английское золото, не позволило осуществиться этим планам.

И в чем проявилось действие темных сил, спросите вы? Историки рассказывают о необычайном шторме, который поднялся после отхода от островов русской эскадры. Как будто сама природа противилась этому, предупреждала, что может осуществиться злой замысел и произойти трагичные события. Первоначально поверив англичанам, император Павел Первый дал себя обмануть. Он слишком поздно понял, что не Франция, а Англия являлась историческим врагом России. И это стоило ему жизни.

И кто знает, как развернулась бы история, если бы Павел Первый остался жив и правил бы страной еще долгие годы? Закулисная интрига англичан и предательство близких людей сделали свое черное дело.

И еще один пример из недавнего прошлого. Речь идет о закрытой встрече Михаила Горбачева и Джорджа Буша-старшего на Мальте. Говорят, что эта встреча положила конец «холодной войне». Но мы-то знаем, что произошло в результате этих мальтийских переговоров. Теперь мы понимаем, что задачей лидеров США на той встрече было ввести в заблуждение русских и дипломатическим путем добиться победы там, где они не могли ее добиться военным путем. Их цель – устранение своего главного стратегического противника – СССР и установление тотального мирового господства Америки – была блестяще осуществлена. Со стороны Горбачева доверие к Бушу и США оказалось стратегической ошибкой, нарушившей баланс добрых и злых сил в мире.

Это случайность, что такая важная встреча произошла на Мальте, скажете вы?

Это не случайность. Накануне встречи Мальта встретила гостей невероятным мощным штормом. Русский ракетоносец «Слава» и американский крейсер «Белкнап» кидало из стороны в сторону. Несколько кораблей, стоящих у причалов, получили пробоины. В таких условиях переговоры не должны были состояться. Мальта как будто ждала, что «Слава» уйдет из бухты и никакие договоры не будут подписаны. Позже и капитан «Славы», и капитан американского корабля говорили, что никогда не видели, чтобы во время шторма волны в бухте достигали высоты двадцати двух футов (более семи метров)! Мальта предупреждала! Руководству нашей страны был подан знак… Если бы они умели читать тайные эзотерические знаки!.. Если бы Горбачев знал хоть немного эзотерическую историю Мальты, он, возможно, понял бы, что грохотом шторма Мальта пыталась уберечь его от неверного шага. Но, увы, генеральный секретарь не понял. Или не захотел понять…

Два столетия назад Мальта пыталась предостеречь русского Императора Павла Первого о предательстве. Давайте представим, что Павел, разгадав хитрость англичан, остается жив. Наполеон, заключив союзнические отношения с Россией, не вторгнется в нашу страну, и тяжелые испытания Отечественной войны 1812 года не упадут на плечи нашего народа. Предположим, что Горбачев разгадал замысел американцев, переговоры не происходят (или происходят, но по другому сценарию), тогда не было бы развала крупнейшей страны в мире, баланс сил не был бы нарушен и жестокие события, и войны последних лет не разрушили бы судьбы целых стран и народов.

Но очерк мой не о политике. Вернемся к мистическим загадкам Мальты и чудесам, которые здесь происходят. Знаете ли вы, что мальтийский архипелаг славится чудесными исцелениями людей. Многочисленные паломники находят здесь не только успокоение духовное, но и врачевание телесное. Еще в Деяниях Апостолов говорится о чудесном исцелении начальника острова и многих его жителей апостолом Павлом, который провел на острове три месяца. Истории возникновения многих христианских церквей на этой земле также говорят о том, что этот остров обладает исцеляющей силой. Нужно только помнить, что эта сила помогает людям с добрыми помыслами. Одна из церквей, где люди молятся о чуде, и оно происходит, – старинная церковь Девы Марии в Меллиехе, под которой (да-да, именно под ней) находится еще более древняя – Грот Марии. Очень многим Дева Мария помогла, чему свидетельствуют многочисленные дары от излечившихся.

Или, например, церковь Та Пину, построенная в конце девятнадцатого века целиком на пожертвования прихожан. Когда-то на ее месте стояла часовня, но она так обветшала, что ее решили снести. Но один человек спас ее: восстановил, а заодно заказал для нее картину «Успение Пресвятой Девы Марии». Таким образом, часовня стала называться церковью Филиппа, в честь этого христианина, что на местном диалекте произносится как Та Пину. Чудо произошло 22 июня 1883 года: одинокой женщине по имени Кармила Грима явилась Пресвятая Богородица, попросила ее войти в эту церковь и трижды прочесть Ave Maria – в честь трехдневного пребывания тела Матери в гробе до вознесения. Тридцать лет спустя в том месте, где Кармила услышала голос, началось строительство большой базилики. И в наше время к базилике Та Пину стекаются паломники не только с Мальты, но и со всего мира, чтобы преисполниться благодатью и получить исцеление.

И то, что орден иоаннитов с середины шестнадцатого века обосновался именно на Мальте, совсем не случайно. Это было предназначено свыше! Именно с этого времени его основной миссией становится врачевание. Знаменитый знак мальтийского креста превращается в символ милосердия и подлинного благородства. И недаром рыцарей этого ордена еще называют госпитальерами (от слова госпиталь). Орден первым стал строить госпитали, лечить немощных, оказывать помощь не только по врачеванию души, но и тела. Для врачевания уже в семнадцатом веке здесь использовали целительное богатство растений, успешно применяли различные сборы лекарственных трав, настои и отвары. Кстати, на Мальте из шестисот дикорастущих растений около половины обладают целебными свойствами. Особенность мальтийской природы такова, что врачебная сила растений здесь гораздо выше, чем на европейском или африканском континентах.

Снова случайность, спросите вы? Но такие случайности встречаются на Мальте повсюду…»

Юрий Михайлович отложил журнал. «Надо же, – подумал он, – а я и не знал всего этого. И про Горбачева – это она здорово придумала. Неужели все так и было?»

Потом еще долго сидел, задумавшись. «Надо будет позвонить им вечером. Или завтра, – и тут же записал на страничке календаря: «Любе: выяснить телефоны отеля». – Скажу, что Валдис волнуется, пусть почаще звонит своему жениху». Потом снова открыл журнал и продолжил читать.

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

С ней происходили странные вещи. Чем больше она погружалась в атмосферу чарующей, загадочной и мистической Мальты, тем больше у нее «сносило крышу». Выражение это ей не нравилось, но именно так определялось сейчас ее состояние. Это правда, что на Мальте с человеком происходят невероятные события и странные перевоплощения. И не только вблизи мегалитических храмов. Везде. Сидишь возле берега моря, задумаешься, залюбуешься красотой окружающей береговой линии и морскими видами и кажется тебе, что видишь перед глазами английские корабли Нельсона или русскую эскадру Ушакова, рыцарей в черном плаще с белым крестом на левом плече или, того удивительней, каких-то древних людей, катающих огромные каменные шары по берегу моря, как будто это и не камни вовсе, а воздушные шарики.

Инга «видела» целые картинки – из прошлой жизни и фантастические самолеты – это, наверное, из будущего. Она решила, что все это галлюцинации. И происходит это потому, что душа ее неспокойна. Здесь так легко пишется – вот она, история, природа, как на ладони, бери ее всю и описывай… Но здесь ей так тревожно, что впору умереть. Она ощущает физическую боль: в суставах, спине, раскалывается голова. Но надо быть честной перед собой: это не Мальта виновата, это ее ревность – разъедающая душу, отчаянная, всепоглощающая. Только вот откуда она взялась? Никогда Инга не испытывала подобного чувства. Неужели она так любит Игоря, что сама мысль о том, что можно его потерять, искажает ее психическое состояние, провоцирует различные галлюцинации, как будто она находится под действием сильных наркотиков… Это невыносимо.

Сегодня она была у мальтийских ведьм и участвовала в языческом обряде. Обо всем этом Инга обязательно напишет в своем очерке – это ведь так интересно. Но, надо признаться, не за этим она ходила к ведьмам. Вернее, не только за этим. Она думала, что здешние ведьмы ей встретились как нельзя кстати и тоже не случайно. Ничего случайного на этой земле не совершается! Если все, что она «видит» на Мальте, – только ее галлюцинации, то все равно остается непонятным, как Дорес (одна из них) поняла, что с ней происходит. Она не только увидела, как Инга страдает из-за ревности, но и (лучше бы Дорес этого не произносила) повторила вслух то, что Инга ото всех скрывала: мысли о том, чтобы Клер исчезла. Вот так взяла и исчезла, умерла…

Инга думала об этом, сама боялась этих своих греховных раздумий, но не могла остановиться. Дошла до того, что разыгрывала в уме какие-то невероятные истории, в которые попадала Клер. А Игорь снова возвращался к ней – Инге.

Нет, он никуда не уходил физически. Он спал с ней, он целовал ее, он говорил ей хорошие слова, но он был не с ней, его душа была не с ней. Игорь стал другим. И виновата в этом эта маленькая женщина.

Инга страшилась своих мыслей. Она ругала себя, злилась, была себе неприятна и… снова думала о Клер. Она словно попала в тиски к дьяволу, который смеялся над ней, водил ее по замкнутому кругу и никак не хотел отпускать.

И Дорес увидела это. Сказала, что может помочь. Объяснила, что у Инги сейчас такое состояние, когда нужно выбирать: или-или. Или она любит и отпускает Игоря (и совсем не обязательно, что он уйдет к Клер, он просто), или она всей мощью своей ненависти может навлечь беду.

– Как это? – спросила Инга, – вы хотите сказать, что я только силой своей мысли могу убить Клер?

– Не только Клер, – ответила та, – но и Игоря.

– Ерунда. Игоря я люблю, с ним ничего не может случиться.

– Но неужели тебе не будет жаль, если с девушкой произойдет несчастье?

– Я не верю, что могу стать причиной несчастья. Конечно, вы обладаете удивительными способностями, вы прочитали мои мысли. Конечно, мои мысли сейчас подлые и гадкие, но еще никому не удавалось избавиться от соперницы при помощи злых мыслей. Тысячи женщин ненавидят соперниц, насылают на них всякие проклятия, но те все равно существуют, и мужья продолжают иметь тайных или явных любовниц. Было бы очень просто, если бы наши мысли могли осуществиться. Просто и страшно. Ведь однажды кто-то может подумать и обо мне так же, как я сейчас думаю о Клер. Вы сказали, что можете мне помочь… Наверное, вы уже помогли тем, что озвучили мои мысли. Я постараюсь взять себя в руки. В этом заключается ваша помощь, не так ли? Или вы можете предложить мне лекарство от ревности? Или от любви?

– Таким лекарством может быть только смерть, – сказала Дорес и взглянула на Ингу своими черными, как уголь, глазами.

– Вы меня пугаете, – ответила Инга и поднялась, чтобы уйти. Но Дорес задержала ее, взяв за руку.

– И все-таки. Ты готова отпустить своего мужчину, если он захочет уйти?

– Как это, отпустить? Вот так взять и отдать его другой?

– Что значит, отдать? Он не твоя собственность.

– Я не так выразилась. Да, он не моя собственность. Но я люблю его. Я понимаю, что эта женщина увлекла его, но нужна ли она ему, будет ли он с ней счастлив?

– А почему ты решаешь за него?

– Мне не нравится наш разговор. Я пришла не за тем, чтобы слушать ваши нотации. Мы с Игорем вместе уже пять лет, у нас свадьба через два месяца. И я не хочу ничего менять, понимаете? Но здесь, на Мальте, я почувствовала угрозу своему счастью. И я борюсь за него. За свое счастье. Разве я не имею право? Хотя, если честно, я не борюсь, я страдаю. Я придумываю какие-то нелепые сюжеты, в которых моей соперницы нет в живых. Жестоко? Да. Но это только мысли. Я ведь не беру пистолет и не стреляю в нее?

– Но если тебе дать пистолет, ты, наверное, можешь застрелить…

– Неужели я кажусь вам такой бессердечной и жестокой?

– Дело не в жестокости. Ты преступила черту. Ты смогла убить человека в своих мыслях.

– И что?

– Это может произойти на самом деле.

– Я не убийца, – Инга грустно улыбнулась, – вы преувеличиваете мои возможности.

– Но если с твоей соперницей что-нибудь случится, ты ведь будешь рада этому?

– Да какое мне дело? Если с ней случится беда, моей вины в том не будет.

– Там… – Дорес показала куда-то вверх, – уже все решено. – Потом спросила: – ты говоришь, что любишь Игоря?

– Конечно, люблю. А вы что же, сомневаетесь в этом?

– Сомневаюсь.

– Вы хотите сказать, что я его не люблю? – Инга удивленно посмотрела на Дорес.

– Да, именно это я хочу сказать. Ты любишь только себя. Свой комфорт быть рядом с ним. Это очень престижно – быть женой звезды.

– Это неправда. И потом, вы считаете, что я его недостойна? Недостаточно хороша для него?.. Так? Говорите же!

Но Дорес молчала. Смотрела на Ингу с какой-то загадочной улыбкой, прищурившись, потом заговорила совершенно о другом:

– У тебя красивые серьги. Очень необычные серьги.

– Вам нравятся? Это подарок.

– Я знаю. Это досталось тебе от бабушки.

– Откуда вы знаете? – Инга удивилась. – Ну да, я забыла: ведь вы же ведьма, вам все про человека известно. Вы читаете мысли, вы видите прошлое и будущее. Но вы обещали мне помочь, а на самом деле вы заставляете меня страдать еще больше. Я вам не верю.

– Ты ничего не понимаешь. Представь себе, что это не с Клер может случится беда, а с тобой. А я пытаюсь спасти тебя.

– Как это? О чем вы?

– О том, что в этом мире все взаимосвязано. Беда не может произойти с кем-то одним. Одно событие влечет за собой целую цепь событий, казалось бы, совершенно не связанных между собой, – и вновь поменяла тему, – ты готова подарить мне свои серьги?

– Подарить?

– Да. Это станет твоей платой за то, чтобы исчезла Клер.

– Как исчезла? Вы хотите, чтобы я заплатила вам за то, чтобы мысли о Клер больше не волновали меня?

– Нет, ты заплатишь мне не только за мысли, а за то, чтобы Клер исчезла. Чтобы ее больше не было.

– А что с ней произойдет?

– Пять минут назад ты сказала, что тебе безразлично, что случится с девушкой. Если с ней случится беда, твоей вины в том не будет. Ты ведь сказала так?

– Да, сказала.

– Ну так в чем же дело? Ты готова заплатить этими серьгами за свое спокойствие и отсутствие в твоей жизни Клер?

– Берите. – Инга сняла серьги и протянула их Дорес, – мне не жалко.

Дорес взяла серьги и с тревогой и состраданием посмотрела на Ингу. Или ей просто показалось, что во взгляде этой мальтийской женщины промелькнули сожаление и жалость. Жалость к ней – Инге? Или к другой девушке?

И пока она раздумывала, Дорес ушла.

Инга с удивлением осмотрелась: женщины рядом не было. Странно. Вот только что была здесь и испарилась. Две мальтийки в другом конце комнаты создавали какую-то композицию из веток деревьев, перетягивали их разноцветными лентами и не обращали внимания на Ингу. А Дорес не было.

«Пора уходить», – подумала Инга и направилась к двери. И уже выйдя на улицу, услышала ее голос:

– Послезавтра Клер собирается поехать на Гозо, там есть удивительные пещеры, неизведанные туннели и лабиринты, в которых можно заблудиться и пропасть. Она хочет идти туда. Пойдет или нет, будет зависеть от многих обстоятельств. Ты можешь предупредить, что это опасно. Ты можешь спасти ее. Если захочешь. Пойдет она одна или с Игорем, будет зависеть тоже от тебя. Не пускай его.

Инга повернулась на голос. Никого не было. И вообще, резко наступили сумерки, солнце скрылось за горизонтом, освещая хищным багровым светом верхушки скал и контуры католического храма.

«Что это? Она так сказала или мне послышалось? Снова галлюцинации? Не может быть, я так явно слышала ее слова… Но откуда звучал этот голос? Где Дорес?»

Ингу начала колотить дрожь: тело тряслось, зубы стучали, сделалось холодно. Она медленно пошла к остановке, подумала, что нужно принять горячую ванну. Потом решила, что весь разговор ей почудился: слишком уж нереальным он был, слишком фантастичным. Именно так: ей почудилось! Инга вздохнула с облегчением. Ей почудился разговор точно так же, как и все остальное: видения, которые будоражат ее, стоит ей только задуматься о чем-нибудь, голографические картинки, которые проплывают перед ней, особенно по вечерам, бесконечные галлюцинации. Наверное, она больна. Да-да. У нее какое-то психическое заболевание. Но это все пройдет.

Инга вдруг повеселела. Все так просто объясняется: это болезнь, кульбиты головного мозга. Она даже улыбнусь и встряхнула волосами, потом убрала упавшую на лицо прядь, рукой скользнула по мочке уха. Серьги! Где ее серьги? Инга остановилась и потерла виски. Вспомнила: она подарила серьги Дорес. В обмен на спокойствие. Или это плата за исчезновение Клер? Значит, все это было? Разговор был? Ну и ладно! Что сказала эта ведьма? Послезавтра… Нельзя отпускать с ней Игоря.

Эти слова врезались в память и, как навязчивый мотив, крутились в голове, срывались с языка. Она шла в отель и с каждым шагом отчеканивала ритм: по-сле-за-втра, по-сле-за-втра. И, зайдя в номер, свалилась на кровать и забылась.

Апрель 2010 года. Мальта

Пока Инга работала в архивах музея, Стас посвятил день осмотру мегалитов. По совету Марио они решили сначала посетить мегалитические храмы на Мальте, а завтра, если Стас захочет (а Стас захочет!), поехать (лучше сказать, поплыть) на Гозо, чтобы увидеть самый древний из сохранившихся храмов на Земле – Джгантию.

Начав с небольших мегалитов на западе Мальты – Скорба и Та’Хаджрат, они переместились на юг к знаменитым храмам Хаджар Им и Мнайдра. Марио был хорошим рассказчиком. И хотя Стасу было сложно воспринимать всю информацию на английском языке, он внимательно слушал, но, главное, он смотрел. И был потрясен увиденным. У человека, который впервые столкнулся с подобными доисторическими памятниками, невольно возникает много вопросов. Но больше всего его удивили не сами мегалиты, а свое состояние вблизи этих камней. Необычное волнение охватило его: участился пульс, в ушах странно звенело, и вообще, на какое-то время он даже забывал снимать, просто смотрел на камни и удивлялся. Потом щелкал, не переставая, фотоаппаратом.

Марио объяснил, что уникальный храмовый комплекс Мнайдра совмещает в себе храм (в виде четырехлистника) и обсерваторию, примыкающую к нему. Это единственный храм на Мальте, строго ориентированный по сторонам света. В хорошо сохранившейся левой части комплекса по бокам главного прохода стоят две трапециевидные плиты, на которых в день весеннего равноденствия (на плите слева) и в день осеннего равноденствия (справа) появляется солнечная тень, расширяющаяся до пяти сантиметров, что знаменует начало периодов возрождения и умирания природы.

А в храме Хаджар Им, обнаруженном еще в первой половине девятнадцатого столетия, были найдены «каменные идолы» – массивные фигуры очень тучных людей, пол которых определить оказалось невозможно. Внешне они напоминают или очень располневших матрон, или борцов сумо. В довершение всего фигуры сидят на корточках, съежившись, и у них нет головы! Вместо голов на шеях – выемки и отверстия, куда вставлялись съемные или приставные головы, которые были найдены неподалеку, но угадать, мужские это головы или женские, также невозможно.

– Плиты мегалитических храмов за семь тысячелетий настолько выщерблены ветрами, дождями и зноем, что их изначальная форма сейчас едва угадывается, – рассказывал Марио, – на первый взгляд, это всего лишь груда камней причудливой формы: то ли скалы, то ли развалины. Иное дело – взгляд сверху, с вертолета или воздушного шара.

Стас и Марио закончили день осмотром Гипогея в Хал-Сафлиени. Это истинный шедевр доисторической архитектуры: многоэтажная пещера, выдолбленная в гранитной породе. Лабиринт узких проходов, различных ниш плавно спускается на глубину двенадцать метров. Гипогей расположен на трех уровнях, состоит из тридцати трех помещений общей площадью более пятисот квадратных метров; помещения сообщаются между собой переходами и ступенями.

Непохожий на другие храмы Гипогей имел не только религиозное значение. При раскопках в нижнем ярусе были найдены десятки тысяч человеческих скелетов. Скорее всего, подземные лабиринты могли использоваться как кладбища, тюрьмы или испытания жриц. Захоронения находятся в нижних ярусах, представляя из себя ряд погребальных камер с тремя глухими стенками, каждая из которых предназначалась для небольшого тела. Все они были похожи, но одна отличалась «бесконечной длиной»: растянувшись в виде большого туннеля, терялась в неисследованной толще скалистой породы.

В машине, когда они возвращались в отель, Марио рассказал, как в довоенные годы таинственный лаз пытались исследовать местные смельчаки: с трудом преодолев узкий проход, они попадали в туннели и оставались там навсегда. Потом возникли слухи, что в этом месте обитают некие существа, которые хранят тайну своей обители. Доподлинно известно, что в этих подземельях действительно пропадали люди, раздавались странные звуки и сами собой осыпались многие пещеры. И вообще, по всему острову разбросаны подземные пещеры-дома и храмы доисторических людей. Несколько десятилетий назад любой мог пройти Мальту по подземным ходам, ни разу не поднявшись на поверхность. О системе катакомб не раз говорилось в старинных книгах. Некоторые из авторов утверждали, что многие туннели разветвлялись в глубь и в стороны, продолжались под морским дном и тянулись до Италии.

– А сегодня мы можем пройтись по древним туннелям? Это так захватывающе, – Стас решил, что пора вывести Марио на разговор о таинственной гибели Клер и Игоря, момент был очень благоприятный.

– Нет, к сожалению (или к счастью), правительство закрыло все проблемные лазы и входы в туннели, потому что в них исчезали люди.

– Так это правда, не легенда, что в пещерах пропадали люди?

– Да, это правда.

– И что, за последние годы не появлялись смельчаки, которые хотели бы исследовать древние лабиринты?

– Ну почему же… Смельчаки появлялись. Но это невозможно. Закон запрещает спуски в пещеры. Поэтому тайны подземных лабиринтов пока остаются тайнами.

– Я понимаю, что для простых туристов, вроде меня, это запрещено. Но ведь есть же ученые, которые занимаются такими вопросами всерьез.

– У ученых есть допуск, но все равно получить разрешение очень сложно, – Марио явно не хотел продолжать беседу на эту тему.

– А правда, что в этих лабиринтах видели неких существ, похожих на людей, но явно принадлежащих другой цивилизации или даже другому человеческому виду?

– Есть такие сведения. Но я бы очень осторожно относился к таким сообщениям. Даже если люди, которые видели своими глазами гоминидов – так они их называли – говорили правду, это могли быть всего лишь галлюцинации, плод фантазии. – Марио задумался. – А почему вы интересуетесь этим, Стас?

– Просто мегалиты, которые мы увидели сегодня, настолько поразили меня… Возникла масса вопросов. – Он помолчал. Марио тоже ничего не говорил. – И есть еще одна причина…

– Какая?

– Знаете, Марио, Инга рассказала мне, что здесь, на Мальте, в подземных пещерах погиб ее друг. Я как-то не верил этому. Вернее, не придал этому особого значения. Но увидев своими глазами Гипогей, решил, что, действительно, в этих пещерах можно затеряться навсегда. И поэтому хочется разузнать о ваших мальтийских храмах побольше.

Марио молчал. Стас подумал, что, если не задать конкретный вопрос, он вообще говорить не будет. И решился:

– Скажите, Марио, вы слышали что-нибудь об этой трагедии?

– Я не понимаю, о чем вы спрашиваете, Станислав.

– Я спрашиваю, слышали ли вы что-нибудь о гибели на Мальте пять лет назад Игоря Силина – русского журналиста, – он намеренно не назвал имени Клер, чтобы у Марио не создалось впечатление, что он много знает.

– Ах, об этом… Я не знал, что это друг мисс Инги. Да, тогда все говорили… Это произошло на Гозо. Там очень много неисследованных пещер.

Казалось, он вспоминал или, что вероятнее, тщательно продумывал свой ответ.

– И однажды ваш журналист вместе с американкой (она была профессор какого-то университета) спустились в одну из таких пещер и не вернулись. Это все, что я знаю.

– Что значит, не вернулись? Их что, не нашли? – Стас удивился.

– Не знаю. Говорили, что нашли. Но, к сожалению, неживых.

Марио не отвечал. «Из него надо все вытягивать клещами, – подумал Стас, – уже подъезжаем… Как бы мне задержать его?»

– Марио, давайте выпьем пива. Еще рано возвращаться в отель. Инга, скорее всего, не закончила свои поиски. Сегодня я вас угощаю.

– Ну, хорошо, – улыбнулся Марио, – не потому, что вы угощаете, а просто мне приятно составить вам компанию. Но помните, я могу выпить не больше, чем пол-литра. Я за рулем.

– Вот и отлично.

Они остановились у одного из баров, зашли внутрь (на террасе было прохладно), сели у окна и заказали по пиву. Стас лихорадочно искал, как вернуться к предыдущему разговору. Но начал, к его удивлению, Марио.

– Надо же, тот русский журналист – друг мисс Инги. Я не знал.

– Она рассказывала мне, что в то время тоже была на Мальте, но, к счастью, не пошла с ним в пещеры. Для нее это было тяжелое испытание. Мне даже поведали в редакции… только это между нами… – Стас придвинулся к Марио и заговорил в полголоса, как будто это был секрет, – что у нее после этого была сильная депрессия и никаких мужчин в течение четырех лет.

– Хорошо, что вы сказали, а то я мог бы ненароком обидеть ее. А сейчас как она?

– Сейчас все в порядке. Снова собирается замуж. Я рад за нее.

– Мисс Инга собирается замуж?

– Да.

– А я подумал, что у вас с ней отношения более близкие, чем просто коллеги.

– Нет, что вы. Я, конечно, не против: такая красавица. Но, увы, – Стас вздохнул и улыбнулся, – ее сердце занято. А я – лишь верный оруженосец с фотокамерой.

Марио заказал вторую кружку, и Стас поддержал компанию, хотя пиво ему совсем не понравилось («так себе»). «Ладно, пожертвую своим здоровьем, может, узнаю что-нибудь важное».

– Марио, вы сказали, что с Игорем была какая-то американская девушка? Кажется, она была ученый… профессор. Она тоже погибла?

– Насколько я знаю, да.

– А что с ними случилось?

Стас старался не выдать своего волнения. Но на самом деле сердце его бешено колотилось: Света, Светочка, что же произошло? Почему ты, такая молодая, ушла из жизни?

– Как они погибли? – тихо обратился Стас к Марио.

– Я точно не знаю. Говорили, что они сорвались с большой высоты. Я даже слышал, что этот русский журналист пытался прийти на помощь той девушке, но сам разбился. Знаете, об этом много говорили, но почему-то всегда без подробностей. Я знаю то же, что и все остальные. После этого случая снова ужесточили законы. Теперь даже ученым-историкам и археологам не так-то просто попасть в пещеры. А уж любознательным туристам это сделать просто невозможно: на все лазы поставили решетки или просто засыпали камнями. Видимо, еще не наступило время для того, чтобы тайны древних жителей Мальты были раскрыты. Наверное, наша цивилизация к этому не готова.

– А вы лично знали Игоря или эту американку?

Марио кивнул головой, но вдруг спохватился и сказал:

– Нет, откуда, я ведь не был в то время на острове. Я был на Сицилии, – повторил он фразу, которую Стас уже слышал в начале их знакомства, – моя жена сицилийка, – зачем-то напомнил он, как будто кто-то хотел в этом усомниться.

– Да, интересная история. Очень хотелось бы разузнать побольше. Еще вчера я об этом даже не думал, но сегодня, увидев мегалиты, ощутив всю мощь этих древних камней…

– У вас звонит телефон, – прервал его Марио.

– Да? Я не обратил внимание.

Стас нажал на кнопку:

– Алло. – Долго слушал, потом ответил: – Пожалуйста, успокойся. Я сейчас приеду. Ты только не волнуйся! Я еду.

И тут же обратился к Марио:

– Вы не могли бы отвезти меня в Ла Валлетту?

– А что случилось?

– Думаю, ничего серьезного.

– И все-таки?

– Я сам не понял. Звонила Инга и просила приехать. Но если у вас другие планы, я возьму такси.

– Нет-нет, поехали.

Стас сказал, что ничего серьезного не произошло, но на самом деле ситуация сложилась как раз серьезнее некуда. Инга звонила из полицейского участка столицы Мальты.

В машине ехали молча. Марио кто-то позвонил, он отвечал на мальтийском языке, внимательно следя за дорогой и за тем, нет ли поблизости полицейских (штраф платить никому не хочется!). Стас подумал, что это не совсем вежливо – общаться на другом языке в присутствии человека, который ничего не понимает, и почему-то разнервничался: о чем они говорят? Но Марио, окончив разговор, извинился, сказал, что звонила мама: ей проще общаться с сыном по-мальтийски. Потом Стас подумал, что они с Ингой тоже в присутствии Марио часто переговариваются по-русски. Да, в другой раз он бы вообще не обратил на это никакого внимания, но в данный момент все казалось ему неестественным.

Пока доехали до полиции, он передумал десятки сценариев: как и почему Инга попала в участок.

Все оказалось гораздо проще (или, наоборот, сложнее): у нее украли сумочку. А в сумочке, кроме мобильного телефона и небольшой суммы наличных, был еще и паспорт! Теперь о скором отъезде не может быть и речи. Нужно какое-то время, чтобы сходить в российское консульство, выписать справку, которая бы подтвердила, что ты – есть ты, и совершить массу других административных процедур. Одна из которых – заявление в полицию. За этим занятием они и застали заплаканную девушку.

Стас успокаивал ее, спрашивал, как это случилось.

– Понимаешь, они ехали на мотоцикле.

– Кто они?

– Два парня. Я их заметила еще утром, перед тем как войти в архив. Слишком уж они крутились возле меня, выделывали разные «па» на мотоцикле. Я даже подумала, что они хотят меня столкнуть и стала двигаться почти у самых стен домов. Но они проехали мимо. Я успокоилась и расслабилась, решила, что все это – мои страхи. Вот. А после работы в архиве я вышла на крыльцо, как раз собиралась сложить все записи и позвонить тебе, сказать, что я закончила. А тут снова они. Быстро проехали мимо меня и сдернули с плеча сумочку. Я ничего не успела сделать. Только закричала. На площади было много людей, и один человек даже бросился за ними, но те так быстро умчались! Этот мужчина привел меня в полицейский участок и подтвердил все, что произошло. Наверное, это было специально организовано. Как ты там говоришь, мальтийские игры? – Она расплакалась. – Вот теперь я точно никуда не уеду. И так шансов было немного, а сейчас вообще нет никаких.

– Да… – протянул Стас. – Знаешь, а ведь покинуть Мальту, на самом деле, очень просто. Можно доплыть, например, до Сицилии на теплоходе.

Инга удивленно посмотрела на него.

– А я не подумала про водный транспорт. Почему ты мне вчера не сказал? Когда я трезвонила в аэропорт?

– Так мне только сегодня пришла в голову эта мысль. Когда мы гуляли по побережью… в общем, по морю шли теплоходы…

Стас соврал: еще вчера вечером он подумал о том, что на пароме доехать до Сицилии – проще простого. Но утром… то ли замотался, то ли забыл, то ли сознательно не сказал. Он и сам не знал, почему во время завтрака ничего не сказал о таком варианте. Теперь жалел.

– Мы просто собирались с Марио посетить Гозо, вот мне и пришла мысль, что если ты не передумала уехать, то можно морским путем.

– Стас, что мне делать?

– А что тебе делать?

– Ты что, смеешься? Это у тебя такое чувство юмора?

– Подожди, я не понимаю… Ты в чем меня обвиняешь? Опять хочешь сказать, что это я все подстроил?

– Нет, не это… Просто такое впечатление, что тебе все равно, что со мной происходит.

– Мне не все равно, Инга. Я много об этом думал. Но по поводу того, что тебе делать… Завтра надо идти в посольство. Возьмешь справку.

– Пока ее сделают… Надо, наверное, запрос подавать куда-то. Я не знаю, какие нужно предпринимать шаги. Я никогда не теряла документов. Тем более за границей.

– А зачем ты взяла с собой паспорт? Почему не оставила в отеле, в сейфе.

– В том-то и дело, что я не хотела его брать.

– Ну… И зачем взяла?

– Утром позвонили из аэропорта и сказали, что после обеда должны быть свободные места на рейс до Берлина.

– Хорошо. Допустим, места есть. Тебе звонят и сообщают: приезжайте, синьорина. Но ведь все равно нужно съездить в отель за вещами.

– Так они сказали, чтоб у меня был под рукой паспорт, им нужны будут мои данные.

Стас молча смотрел на Ингу.

– Ты думаешь, что это был звонок не из аэропорта? – спросила она.

– Не знаю. Может быть. Странно все это.

– Получается, у меня специально выманили документы, чтобы я никуда не уехала? Так надежнее. Без паспорта я ведь и до Сицилии не доеду. То есть не доплыву. Ты думаешь, это все было подстроено?

– Парни на мотоцикле – однозначно. Если ты их еще утром видела. А вот звонок из аэропорта – не знаю. Но сейчас это не важно. А важно нам теперь не «прокалываться» и постараться взять инициативу в свои руки. Нам нужно сделать что-нибудь такое, необычное, что поменяет их планы. Выкинуть нечто непредвиденное… Понимаешь меня?

Но Инга не понимала.

Полицейский закончил оформлять все бумаги. Посетовал на то, что такие хулиганские случаи в их столице настолько редки, что он вообще подобного не помнит за всю свою карьеру. А работает он уже, слава Богу, в этом году будет ровно двадцать лет. Инге от его сетований было не легче.

– Хорошо, что записи не успела положить в сумку и флешку сунула в карман джинсов. Там столько материалов! У-у-у… лучше бы флешку украли, – она снова заплакала.

Марио предложил отвезти их поужинать.

– Нет, спасибо, Марио. Отвезите нас в отель, пожалуйста, – попросила Инга.

И снова, в молчании, которое прерывалось всхлипами и каким-то надрывным скулежом Инги, они доехали до отеля. Молча поднялись на этаж. Потом Инга вцепилась в руку Стаса.

– Не оставляй меня. Пойдем ужинать.

– Я только переоденусь, – сказал Стас.

– Я с тобой.

– Но я буду переодеваться.

– Я не буду смотреть, не бойся.

– Да я и не боюсь. Тебе тоже, кстати, не мешало хотя бы умыться.

– Мы потом зайдем в мой номер, и я умоюсь.

– Ну, как хочешь.

«Да, придется мне снова поработать нянькой», – подумал Стас.

– Кстати, звонил Резник. Он до тебя почему-то не мог дозвониться.

– Я выключала телефон в архиве. И что он сказал?

– Просил, чтобы ты связалась с Валдисом. Твой жених волнуется, почему от тебя нет никаких вестей, звонил в редакцию.

– Боже мой, эти дни я так редко вспоминала о нем. Прости меня, Валдис, – сказала она куда-то в пространство, – что он может обо мне подумать? За месяц до свадьбы невеста сбежала? Или что невеста совсем забыла своего жениха? – она грустно улыбнулась, – и что мне ему сказать?

– Резнику?

– Валдису!

Скажи, что любишь. Что много работаешь. Скажи, что у тебя украли телефон и так далее.

– Ты думаешь, нужно сказать о краже?

– О краже – да. О всех других случаях – как хочешь. Тебе виднее. Я не знаю, какие у тебя с ним отношения.

– Хорошие отношения. Поэтому мне не хочется говорить ему обо всем, что происходит. Ты прав, надо сегодня же позвонить.

– Вот иди сейчас и звони. А я переоденусь.

– Нет, я не хочу с тобой расставаться. Я позвоню позже, перед сном. А ты посидишь у меня в номере, пока я с ним поговорю.

Стас молчал.

– Прошу тебя. Только сегодня вечером. Пока я не отошла ото всех этих событий. Может, после ужина будет легче.

– Ладно… Что с тобой делать?..

Инга чмокнула его в щеку и снова хотела расплакаться, но Стас предупредил:

– Только без слез. Я слышать не могу, как ты скулишь. Не могу видеть твои красные глаза. Пожалуйста.

– Хорошо. Я постараюсь. Спасибо. Без тебя я бы точно сошла с ума.

Стас открыл номер, пропустил Ингу. Осмотрелся: нет, никто посторонний сюда не входил. Горничная убрала номер, но все вещи оставались на местах так, как он разложил. На компьютере в левом углу лежал, как бы случайно брошенный, маленький слоник (игрушка-талисман). Выходит, Стас им не интересен, за ним не следят так, как за Ингой.

«Ну, и чудненько, – подумал он, – значит, есть больше возможностей для маневра. Пусть думают, что я ничего не понимаю и ни о чем не задумываюсь».

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

Стивен Трейси сидел в номере маленькой гостиницы на острове Гозо. Было поздно, около одиннадцати часов вечера. Он понимал, что лучше поспать, завтра предстоит трудный день. Но сон не шел. Стивен ходил по комнате, вернее, не ходил, а передвигался: два шага вперед, два – назад, вправо – влево. Номер был крошечный, но очень уютный и чистый. В другой раз он никогда бы не остановился в этой гостинице, он даже не посмотрел бы в сторону этого небольшого здания. Стив привык к отелям, в которых комнаты большие и светлые; для хорошего самочувствия ему необходимо пространство, «много воздуха». Но сейчас ему было все равно, есть у него пространство или нет. Скорее, наоборот: он был благодарен хозяйке за этот уютный номер, ее тактичное поведение, деликатное напоминание о том, что остывает ужин, за теплый чай и тишину вокруг.

Ему нужна была тишина! В тишине есть своя музыка, своя симфония. Поначалу он даже отключил телефон. А сейчас подумал: вдруг позвонит Клер! Включил, посмотрел на перечень звонков и бросил аппарат на кровать. Звонили все: отец, мама, Ольга, масса каких-то знакомых и незнакомых людей. Звонили и оставляли свои сообщения. Но Клер среди них не было.

Он присел на краешек стула и так раскачивался из стороны в сторону несколько минут. В тишине. Потом снова вскочил, вспомнил, что капитан Фенек принес компьютер. Что же он раньше об этом не подумал? Может быть, там есть что-то важное. Клер всегда записывала свои мысли. Ее «комп» был ее виртуальным другом, с которым можно побеседовать, когда одиноко. Нет, она не сидела часами за компьютером, но пользовалась им, когда нужно почерпнуть информацию в интернете и сделать необходимые записи. Иногда, особенно в научных командировках, вела дневник.

Еще фотографии! Она ведь много снимала! Ему нужно срочно посмотреть все фотографии.

Стивен открыл папку с документами. Растерялся. Он первый раз открыл ее компьютер. Стало неловко от того, что он должен просмотреть сейчас ее личные записи. Никогда, даже в мыслях, у него не было желания заглянуть в ее бумаги или телефон. Зачем? Это же ее пространство. Но сегодня вечером это нужно было сделать. Вдруг он найдет подсказку, где ее искать? Ее и этого парня. Куда они отправились?

Сначала он рассматривал фотографии. Клер любила снимать. Ну, конечно: камни, камни, камни. Лабиринты, скалы, колеи. Вот она сама: такая славная! Позирует, улыбается. Кто ее снимал? Ага, вот и молодой человек на тех же камнях. Наверное, это и есть тот русский журналист. Хорош собой, красивая улыбка, счастливое лицо. Вот он с девушкой. Какая красавица! Просто богиня. Но что-то настораживает в ней. Почему на этом снимке у нее такое несчастное выражение лица? Вот они втроем за столиком на террасе отеля, наверное, их фотографировал официант. Как же они отличаются: Клер и эта девушка. Клер полна жизни, очарования, неуемной энергии и в то же время такая женственная, изящная, хрупкая. А русская девушка – совсем другая. Очень красивая, глаз не отвести, таинственная, про таких говорят – роковая женщина. С такими женщинами нужно быть очень осторожным: не успеешь оглянуться, как попадешь в омут, и уже не выбраться. Есть что-то необычное в ее взгляде: тоска, что ли? Отчего же ты тоскуешь, красавица? Что тебя так расстроило? Да, странно.

А вот и записи Клер.

«Впервые услышала я об Атлантиде в десять лет, когда зачитывалась романом Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой». Вместе с капитаном Немо и профессором Аронаксом я совершала мысленные путешествия по дну Атлантического океана. Они были в водолазных костюмах, а на мне – некое подобие облегающего скафандра. Я до сих пор помню этот удивительный костюм десятилетней путешественницы по морскому дну: для этого я всего лишь закрывала глаза, и все чудеса подводного мира открывались передо мной. Вот они – прекрасные помещения, колонны и анфилады древней таинственной архитектуры, вот она – моя Атланта, столица Атлантиды. Чуть позже, читая «Аэлиту» Алексея Толстого, я узнала, что Атлантида опустилась на дно в результате страшного землетрясения, а часть атлантов – автор называл их мегацитлы – переселилась на Марс. В двенадцать лет я прочла роман «Маракотова бездна» Артура Конан-Дойля. На батискафе профессор Маракот отправился в подводное путешествие и на дне океанской впадины обнаружил сообщество людей, живущих в герметических подземных помещениях, дышащих кислородом, выработанным из воды, и уютно обустроивших свое существование. Оказалось, что они – потомки жителей Атлантиды, погибшей в результате природных катаклизмов, погубивших их континент. Но эти люди хорошо подготовились к такому развитию событий и выжили.

Потом были книги Александра Беляева и Кира Булычева, Виктора Кернбаха и Роберта Антона Уилсона, Лизы Джейн Смит и Джона Толкиена. Это были фантастические романы. Но для моего детского сознания это были правдивые рассказы о прекрасной, но погибшей стране. Эти книги определили мою дальнейшую жизнь. Нет, я не стала писателем-фантастом. Я стала археологом. Я ищу древние цивилизации. Это безумно интересно. И, возможно, однажды я найду настоящую Атлантиду.

Считается, что Атлантида – легендарный остров, архипелаг или даже целый континент, который находился в Атлантическом океане и опустился на дно в один день в результате землетрясения и наводнения. Платон указывает время катастрофы – середина десятого тысячелетия до нашей эры. Но Платон мог ошибаться. В двух диалогах «Тимей» и «Критий» рассказывает он об идеальном государстве и добродетельном народе. Платон описывает неслыханное богатство, которым владели атланты, природный мир острова, его плодородие. До тех пор, пока в атлантах сохранялась божественная природа, пока они пренебрегали богатством, ставили превыше всего добродетель, жизнь на острове процветала. Но когда божественная природа выродилась, смешавшись с человеческой, они погрязли в роскоши, алчности и гордыне. Наблюдавший за становлением и развитием Атлантиды Зевс, возмутился такой перемене и решил наказать атлантов.

На этом дошедшие до нас диалоги Платона прерываются. Мы только знаем, что Атлантида погибла…

Наиболее распространенное среди историков мнение, что Атлантида – это выдумка Платона. Красивый философский миф. Тем более что Платон, в отличие от того же Аристотеля, никогда не ставил своей задачей изучение реальных исторических фактов. Его интересовали идеи, философские мифы.

Поэтому, придумав Атлантиду, Платон должен был ее и уничтожить: для правдоподобия, для объяснения того, почему такой страны не существует в современном ему мире.

Платон «помещает» эту страну за Геракловыми столпами (так назывался в античности Гибралтарский пролив) недалеко от побережья Испании и Марокко. Многие сторонники реального существования Атлантиды считают, что именно там она и должна была находиться. Но некоторые атлантологи не согласны с этой версией. Русский ученый Жиров поместил Атлантиду в район Азорских островов в Атлантическом океане. Ищут Атлантиду на Балеарских и Канарских островах. В Черном море. Есть версия, что Антарктида – и есть погибшая Атлантида. Ищут ее в Андах, Бразилии, Индийском океане.

По моим расчетам, Атлантиду нужно искать в Средиземном море. Можно взять за отправную точку архипелаг в Эгейском море вместе с островом Крит и пришедшую в упадок после взрыва вулкана Санторин в семнадцатом веке до нашей эры минойскую цивилизацию. Но было это не за девять тысяч лет до Платона, а за девятьсот лет.

Конечно, миф о гибели добродетели, как основной движущей силы богатой цивилизации, очень красив. Для кого-то этот миф является всего лишь выдумкой, а основной причиной крушения определенной культуры считают природные (или экономические) катаклизмы. Но и природные катастрофы не происходят сами по себе. Все в мире взаимосвязано. Это мое твердое убеждение. И если цивилизация исчезла с лица земли, значит, была на то высшая воля, определяющая бессмысленность жизни такой цивилизации на земле.

Есть версия, что Атлантида была на Мальте. Вернее, сегодняшние острова Мальтийского архипелага вполне могут являться продолжением древней цивилизации атлантов. Мне очень нравится эта версия. В ее пользу говорят загадочные мегалиты и легенды про великанов (многие верят в правдивость легенд о том, что храмы были построены иной человеческой расой, людьми-гигантами), фантастические рукотворные подземные пещеры и туннели, лабиринты и катакомбы, сотни древних известняковых шаров, найденных на островах, и удивительные «рельсы-колеи», загадка внезапного исчезновения всех жителей острова четыре тысячи лет назад, а также предположения ученых о том, что построить такие храмовые комплексы могла только цивилизация, в которой существовали развитые технологии, социальное расслоение и расслоение труда. Это никак не может быть первобытная неолитическая община.

Причины исчезновения называют разными: природные катаклизмы, голод (слабо верю в эту версию), вырождение расы или ее полная ассимиляция с последующими прибывшими на острова людьми, завоевание и покорение другими народами… Но нельзя забывать, что факты указывают на внезапное исчезновение цивилизации. Так однажды «ушли» из своих жилищ майя, так пропали жители острова Пасхи.

А загадочные «рельсы», которые обнаружены на юге Мальты? Они пересекаются в районе города Дингли и тянутся к берегу. А потом вдруг обрываются в пустоте. Но откуда они взялись и куда ведут? И вот что интересно: и руины мегалитов, и борозды дорог-рельсов были также обнаружены исследователями под водой, у берегов Мальты, но на достаточном расстоянии от острова. Порой такие сооружения находили в двух километрах от побережья. А это означает, что когда-то природные катаклизмы изменили облик современной Мальты и могли стереть с лица земли древние архитектурные сооружения и транспортные магистрали, созданные неизвестными жителями. И если это не Атлантида, то не менее значимая по своему техническому и культурному развитию цивилизация.

На средиземноморском расположении Атлантиды настаивают и русские ученые Вавилов и Резанов. Ими собран большой фактический материал, основанный не только на текстах Платона, но и геолого-минералогическом анализе, археологии и других смежных науках.

Но! Вопрос о том, продолжать ли поиски Атлантиды, стоит не столько перед учеными, занимающимися естественными науками (здесь, скорее, присутствует мнение о том, что Атлантида – всего лишь легенда и вымысел гениального Платона), а, в большей степени, перед философами, теософами, мистиками, писателями-фантастами, деятелями искусства. Факты не интересуют этих людей.

Представьте только, если Атлантида будет найдена, люди перестанут фантазировать на темы загадочной страны, совершенных ее жителей атлантов, внезапной ее гибели! Исчезнет огромный материал для творческих и философских идей, поиска смысла жизни, вечных вопросов о противостоянии добра и зла, добродетели и разврата, нравственного осмысления жизни как таковой…

Помещая Атлантиду в различные точки нашей планеты, философы и теологи сходны в одном: цивилизация, достигшая пика своего развития, разрушилась из-за внутренних противоречий и войн. Теософы считают, что причина разрушения – в незаконном использовании атлантами магических сил, направленных на зло, а философы – вследствие алчности и гордыни, порождаемых погоней за богатством и властью, поразившей атлантов».

Стивен читал, потом задумывался, снова читал. Как будто слушал Клер, ее рассказы о своих научных идеях и открытиях. В этом была она вся: тянущаяся к добру, радости, философскому осмыслению жизни.

А это что за папка? Открыл. Это ее мысли. У Стивена взмокли ладони, застучало сердце. «Бог мой, девочка моя, прости, что читаю без разрешения. Ты ведь меня простишь? Это твой секретный сад, а я вторгаюсь»… Читая все дальше и дальше, не заметил, как стал плакать. Слезы текли по щекам, не хватало сил сдерживаться. Был бы дома, закричал. От счастья, что прочел эти строки. Или от горя, что все неотвратимее осознание: Клер больше нет.

Вот последняя запись: «Что же мне делать? Обещала Стивену не спускаться в пещеры… Но не могу устоять. Завтра Джон может меня сопровождать»…

(Какой Джон? Не тот ли это Джон, с которым Стивен беседовал вчера? Но он сказал, что не сопровождал Клер. Надо обязательно поговорить с ним и сказать об этой записи Лоуренсу.)

«А в другой день мне придется все делать самой. Если разрешит, конечно, дирекция музея. Наверное, не послушаюсь Стива. Прости меня, люби-и-мый. Твоя непослушная женушка все-таки пойдет в туннели без тебя. Ну, признайся, тебе ведь все это не интересно? Какие-то камни, черепки, ха-ха. Скелеты, уф, брр. Зачем тебе это, милый? За меня не беспокойся, все будет хорошо. Может, Игорь тоже со мной пойдет. Я говорила тебе: это русский журналист. Познакомлю вас обязательно. Только вот… буду ревновать!!! (Я пишу эту фразу и смеюсь!) И знаешь, почему буду ревновать? У него такая красивая подружка! Какая-то нереально красивая. Если б я была художником, обязательно нарисовала бы ее портрет. Только она его не любит. Она его считает своей собственностью и очень огорчается, когда Игорь проводит время со мной. А он славный парень. Ладно, хватит о них, сам все увидишь…

Как же мне хочется, родной мой, чтобы ты приехал! Просто так, не для помощи мне, а… просто так. Прижаться к тебе, обнять. Мне не хватает запаха твоего парфюма! Мне не хватает твоего утреннего поцелуя «запретных зон». Ой, представляю, как ты читаешь эти строки. Красне-ею! Часто задумываюсь, а если бы мы не встретились? Если бы я тогда не очутилась на той странной вечеринке? А ведь оказалась я там совершенно случайно».

Стивен вспомнил, как два года назад друг затащил его на студенческий праздник. «Будет много симпатичных девушек, алкоголя и музыки», – сказал он. Можно подумать, всего этого ему не хватало. Но отчего-то Стив поехал с ним. Там были студенты и молодые преподаватели. И среди них Клер. Ей было двадцать четыре года, и она только что защитила диссертацию. Молодой ученый! Он сразу обратил на нее внимание. А она – нет. Потом, правда, призналась, что обратила, только виду не подала. Он вообще плохо помнит саму вечеринку. Помнит только, что она встала и собралась уходить, когда веселье было в самом разгаре. Он спросил, почему она уходит? А Клер просто ответила, что ее ждет маленький сынишка. Стивен расстроился: замужем. И спросил, почему она пришла без мужа. Клер удивилась: «У меня нет мужа». Тут уж Стивен совсем смутился. Почему он сделал такой примитивный вывод: если есть ребенок, значит, есть и муж. Смутился и обрадовался.

Да, он тогда очень, до неприличия, обрадовался. И начал за ней ухаживать. Отвез (вернее, за рулем был водитель) домой, в Бруклин. «Это русский район», – сказал он. «А я и есть русская, – она засмеялась, – только никому об этом не рассказывай. Я совсем не говорю по-русски. Мама по этом поводу очень переживает, – и снова засмеялась, – но я все-все понимаю». Пока ехали, много разговаривали. Особенно он. Казалось, что не успеет все сказать. А через месяц он предложил ей переехать жить к нему. Нет, он сказал не так: не к нему, а с ним! В этом была существенная разница. «А мой сын?» – спросила Клер. Но Стивен уже не отделял Клер от Тима. Они нужны были ему оба.

«Помнишь, как мы переехали жить в дом Трейси-младшего? Вечером пришли твои родители, а Тим ползал по полу, что-то лепеча на смеси английского и русского (бабушка постаралась!). Какой шок пережили твои родители. А как мы хохотали, глядя на их удивленные лица. Если бы тебя не было с нами в тот момент, они бы решили, что не туда попали… Стив, родной мой. Я так благодарна тебе за Тима. За твое отношение к моему сыну. Он так любит тебя. Он становится на тебя похож. Правда-правда! К тому же, он тебя копирует! Это так трогательно…»

Стивен остановился. Все. Он не будет больше читать. Слишком больно. Потом. Он все прочтет потом.

Повалился на кровать и сразу заснул.

Апрель 2010 года. Мальта

Поужинали Стас и Инга в ресторане мальтийской кухни, возле отеля. Потом он предложил немного погулять по городу, и Инга с радостью согласилась. В десять часов вечера Стас пригласил ее к себе в номер на разговор (ее комната может прослушиваться или просматриваться, кто знает?). Но перед этим она позвонила Валдису. Стас был вынужден присутствовать при разговоре, Инга его не отпускала («Она и спать будет со мной в одном номере? Нет, сегодня мне это не надо. Нужно остаться одному, не поддаваться на ее уговоры. Ночью ей нечего опасаться»). Делал вид, что их беседа ему не интересна, а на самом деле слушал очень даже внимательно. Сам не знал, почему.

Валдиса дома не было.

– Странно, обычно в это время он если и не в постели, то все равно дома: за своими бумагами или компьютером. – Инга занервничала.

– Может, у него мероприятие на работе, – попытался вступиться за незнакомого ему Валдиса Стас: ничего не поделаешь, мужская солидарность!

– Да ладно. Я ничего такого не думаю. Просто волнуюсь. Сейчас позвоню на мобильный, – она набрала его номер и когда на другом конце, наконец, услышала родное «алло», кивнула Стасу и прислонила палец к губам: мол, сиди тихо, а то еще подумает чего-нибудь не то, услышав рядом мужской голос.

Стас прислушался. Сначала Валдис упрекал Ингу в том, что та не звонит, а она оправдывалась (много работы, не хотела беспокоить и другие отговорки, которые прерывались бесконечными «дорогой» и «милый»), потом она рассказала о том, что у нее украли сумочку с документами (он, видимо, разволновался, советовал идти в полицию («уже сделали») и сказал, что свяжется завтра с кем-то очень влиятельным, чтобы ей не затягивали оформление бумаг в посольстве), потом уже она спросила, почему его нет дома в такой час, на что ее жених ответил, что сейчас на работе (Инги нет, он постоянно задерживается, дома без нее скучно!). Стас улыбнулся: был прав. На работе он или нет, неважно. Главное, сказать: на работе. Потом Валдис, очевидно, предложил через час перезвонить ей в номер (уже из дома), но Инга сказала, что какое-то время пробудет у Стаса: они собираются посмотреть отснятый материал и обговорить рабочие детали. Наверное, Валдис не очень обрадовался (Стас его понимал!), но Инге почему-то это понравилось, глаза засветились и она засмеялась (ну да, он же ревнует, женщине важно знать, что мужчина ее ревнует!).

Они еще немного поворковали, периодически «целуя» друг друга, и Инга положила трубку. Потом выдохнула:

– Как-то мне было тяжело. Не пойму почему, но я очень волновалась.

– Это потому, что над тобой довлеют все эти события. Успокойся. Все будет хорошо.

– Надеюсь… Стас, я дала Валдису твой номер телефона, ты не возражаешь?

– Нет, конечно, пусть звонит, когда захочет, – потом потянул ее за руку, – пойдем ко мне. Нужно поговорить.

Когда Стас провожал Ингу (ну да, пришлось снова идти с ней в номер, проверять шпингалеты на окнах и балконной двери, заглядывать в шкафы и ванную, проследить, чтобы она хорошо закрыла дверь, и через пять минут снова перезвонить!), было уже начало первого ночи. Но спать ему не хотелось. Наоборот, он открыл интернет и погрузился в поиски. Потом вновь рассматривал фотографии. Но сначала Стас обдумал то, что услышал от Инги сегодня вечером.

Первое, что он сделал, когда они зашли в его номер, показал ей открытку. Инга уставилась на нее, перечитала несколько раз, ничего не понимая. Стас сказал, что нашел эту открытку у нее в перечне услуг в первый же день, но не хотел показывать. Расспрашивал, кто, по ее мнению, мог это написать и что означает это послание.

– Я никогда не получала этой открытки, – и снова заплакала. Стас только хотел сорваться на нее за то, что слезами делу не поможешь, как она враз остановилась и пронзительно посмотрела на Стаса.

– Не понял, что ты на меня так смотришь? Чем я тебе не угодил?

– Нет, я не поэтому. Послушай, Стас, я без тебя не справлюсь. Не бросай меня, а?

– Инга, если бы я хотел тебя бросить, я бы не завел весь этот разговор. Наоборот, я стараюсь все выяснить, чтобы понять, как нам действовать дальше.

– Нам? Ты сказал «нам»? Значит, ты меня не бросишь? – она вцепилась в его руку.

«Сумасшедшая, – подумал он, – у нее явно какое-то психическое расстройство. Неужели ее так испугала вся эта история? Она просто сама не своя».

А Инга продолжала:

– Обещай мне, что ты меня не бросишь.

– Я тебя не брошу.

– Что ты без меня не уедешь! Обещай. Ты останешься со мной, и мы вместе сядем на самолет.

– Куда я без тебя? У нас отъезд только через три дня. Отель оплачен, командировка выписана. Подумаешь, какие-то игры. Успокойся, я тебя не брошу.

– Спасибо, Стас.

– А теперь, давай, рассказывай, что ты думаешь об этой открытке.

Инга продолжала смотреть на Стаса своими золотыми глазами («Боже, как она хороша!») и молчала.

– Давай по порядку. Первое: мог ли это написать Игорь?

Инга отрицательно помотала головой.

– Почему нет? Давай вместе рассуждать. Что не так?

– Ну, ты же сам сказал, что штемпель почтовый не соответствует.

– Подожди со штемпелем. Давай подумаем, мог ли он так выразить свои мысли? И похож ли почерк?

Инга снова помолчала, задумалась.

– Мог. Написано красиво. И это в его стиле. Почерк похож, но сказать с уверенностью, что это его рука, я не могу.

– Тогда предположим, что он писал это письмо, но не отправил. Кто-то нашел эту открытку и отправил позже. Такое может быть?

– Нет.

– Почему?

– Название водопада…

– Вот! Водопад назван так год назад.

– Хотя… – Инга задумалась.

– Что? – быстро спросил Стас.

– Ты мне не поверишь…

– Почему? Что ты хочешь сказать?

– Пять лет назад я была в одном из древних храмом. Не помню, кажется, это была Мнайдра. Н-не помню сейчас, – потом снова подумала, – нет, ты не поверишь.

– Ты расскажи, а я сам буду решать: поверить или нет.

– Хорошо, рассказываю. Я медитировала в храме. Если можно так сказать… И увидела себя летящей над водопадом. Невероятный поток воды, бесконечный. И я откуда-то услышала эти слова: Керепакупаи Меру. То есть я знала это название, понимаешь? Но и это не самое странное. Год назад я была в Венесуэле, – она замолчала.

– Ну?

– Я летела на маленьком самолете над водопадом Анхель… И понимала, что я уже была здесь. Я вспомнила, как мысленно видела этот водопад тогда, в храме. Даже запах ощущала в тот день и брызги воды. И вот пролетаем мы над этой красотой, а летчик и спрашивает: знаю ли я, как называется этот водопад? Я говорю, что, да, знаю, это Анхель. Он засмеялся и сказал: нет, это Керепакупаи Меру. Пемонцы (индейские племена, живущие в Венесуэле) так его называют.

– Предположим, что все так и было. Со мной сегодня в храме тоже происходили удивительные вещи. Нет, картинок вроде твоей я не видел, но какие-то странные ассоциации и видения меня посещали. Представляешь, иногда снимать забывал. Но я не об этом. Допустим, ты это название знала. Но мог ли его знать Игорь?

– Мог. Я рассказывала об этом видении. Правда, я тогда не понимала смысла этих странных слов. Но запомнила навсегда. Получается, что слова эти он слышал, но то, что так называется водопад, знать не мог, – помолчала, – странно все это.

– А кто знал, что ты была в Венесуэле?

– Все знали. У меня очерк есть.

– А, ну да. Давай по-другому вопрос зададим: кто знал об этом случае с видениями в храме?

– Игорь.

– И больше никто?

– Нет.

– А может, ты описывала то, что видела в храме, может, дневник вела?

Инга удивленно посмотрела на Стаса.

– Да. Я всегда записываю свои мысли. Потом легче работать. Мысль ускользает, вспомнить трудно.

– Вот. А кто мог прочесть эти твои мысли?

– Теоретически, кто угодно.

– Как это?

– Все записи в компьютере. Есть на флешках. Компьютер рабочий. Иногда оставался в редакции.

– Поня-я-тно, – Стас разочарованно вздохнул.

– Что понятно?

– Что здесь мы ответа не найдем.

– А почему ты так зацепился за эту открытку? Конечно, она странная очень, но меня, например, больше пугает встреча с девушкой, похожей на Клер, или пропажа паспорта.

– Ты не права. За этим что-то стоит. Какая-то разгадка. Я бы сказал, что в этой открытке – ключ к разгадке.

– Раз ты так думаешь…

Помолчали…

– Теперь второй вопрос: что хотел сказать в такой завуалированной форме отправивший открытку? Мне кажется, он явно тебе угрожал: «Вершина твоя – гора дьявола, а внизу тебя ждет пропасть». О чем это? – спросил Стас. Инга молчала. – Скажи, может, ты видела что-то такое, чего не должна была видеть?

Инга отрицательно покачала головой.

– Может, ты совершила какой-нибудь… – Стас искал слово, – нехороший поступок, из-за которого тебе могут угрожать?

– Какой поступок, Стас? Я тебя не понимаю. Мы все иногда совершаем поступки, за которые стыдно. Потом часто жалеем, что совершили. Такое бывает, увы.

– Например?

– Стас, ты спрашиваешь о таких вещах, о которых не будешь распространяться всем и каждому.

– Я – не каждый. И все же…

– Например, мы можем изменить любимому человеку. Просто так. Можем поругаться из-за пустяка с близкими людьми. С родителями, например. Можем что-то пообещать и не выполнить. Или украсть полотенце из отеля…

– Это не одно и то же.

– Да. Но и то, и другое, и третье – не совсем прилично. И можно устыдиться того, что сделал.

– Но я тебя спрашиваю о другом.

– О чем?

– Я тебя спрашиваю… послушай меня внимательно, пожалуйста: совершала ли ты в своей жизни поступок, за который тебя хотят наказать? Подумай. За полотенце в отеле тебя не будут преследовать с такой изощренностью.

– Я, кстати, никакого полотенца и не брала. Это так, для примера.

– А в остальном?

– Я поняла тебя. Но я ничего не делала такого, за что меня могут наказать, – Инга подчеркнула слова «не делала».

– Возможно, ты – не делала, но кто-то другой делал. А ты это видела и никому не сказала.

Стас смотрел на Ингу: та опустила глаза.

– Или не помогла…

Она вскинула ресницы, глаза заблестели…

– Или… еще что-нибудь в этом роде. Подумай.

Инга молчала, пристально, не мигая, глядя на Стаса. Потом нервно засмеялась.

– Говори. Что ты вспомнила? – Стас выпытывал.

– Послушай. Честно. Я ничего такого не помню. Я, в сердцах, когда нервничаю, могу пожелать в чей-то адрес: чтоб ты пропал или сдох, или еще чего-нибудь. Я могу даже сказать: чтоб ты исчез, умер, испарился из моей жизни. Такое бывало. Это нехорошо. У меня дурацкий темперамент, я бываю взвинчена. Но неужели ты считаешь, что кому-то придет в голову угрожать мне только за мои мысли?

– За мысли – не думаю. Хотя, кто знает. Кстати, ты изменяла Игорю? – Он пытался улыбнуться, не придавая значения этому вопросу. Инга молчала. Потом, тоже улыбаясь, ответила:

– Да, однажды. Теперь это неважно. Игоря нет уже пять лет.

– Прости, пожалуйста, но ответь: задолго до его гибели?

– Месяцев за пять.

– А потом эти отношения продолжались?

– Нет. Это было один раз и почти случайно.

– Да. И здесь – тупик.

Инга развернула конфетку, лежащую на столе (Стас – сластена, привез с собой кулечек), положила в рот.

– Зачем ты меня расспрашиваешь об этом?

– Я ищу ответ на вопрос: кто и почему устраивает с тобой все эти игры? Вот и все.

– И ты думаешь, задавая такие вопросы, ты найдешь ответ?

– Я пытаюсь. Ты ведь согласна: все это происходит потому, что ты была здесь пять лет назад? Со ведь ничего не случается!

– Согласна. И что?

– Следовательно, пять лет назад ты сделала что-то такое, – он немного подумал, – или была свидетельницей такого, о чем наш сценарист не забыл и, более того, хочет тебе за это отомстить

Как только Стас сказал слово «отомстить», то понял, что наконец-то нащупал нужное направление. Эта мысль витала в воздухе, когда в прошлый раз он расписывал все свои «А, Б и В».

Как же он раньше не догадался? Ей хотят отомстить! Вот в чем дело. Значит, все-таки месть. «Уф, час от часу не легче. Теперь нужно подумать, за что!»

– Так что тебе придется мне сказать, что такого ты сделала в прошлый свой визит на Мальту? – он настаивал.

– Стас, миленький, правда, я ничего такого не сделала, – глаза снова стали мокрыми, ресницы затрепетали.

– Ты лучше не реви, а напряги память. Инга, скажи честно, ты была с Игорем и Клер в этих катакомбах?

– Нет, не была.

– Честно скажи.

– Нет, не была, – закричала она, – клянусь тебе. Я хотела пойти, но не знала куда.

– Почему ты хотела пойти, объясни. Как все было, расскажи мне, в конце концов.

– Да нечего и рассказывать. Накануне этого ужасного дня мы с Игорем еще с вечера договорились поехать посмотреть южную часть острова. Просто полюбоваться красотой береговой линии, ни о чем не думать, не работать, а отдохнуть. А утром, после завтрака, он позвонил Клер, спросил, что она делает, предложил поехать с нами. Та была уже на Гозо, сказала, что собирается спуститься в какие-то таинственные туннели, ждет Джона (это смотритель музея, я его видела в аэропорту, помнишь, я тебе говорила), а тот почему-то не приходит. Я рассердилась, сказала, что мы могли бы побыть одни, без Клер, мы ведь договорились вчера, что поедем вдвоем. Дальше ссора разрасталась.

Он волновался за эту девушку, звонил ей и просил быть осторожной, ни в какие пещеры одной не спускаться, сказал, что мы сейчас приедем. Я, конечно, распсиховалась. Сказала, что мы никуда не поедем, а если он хочет ехать без меня, пусть проваливает. Что-то в этом роде. Он, естественно, тоже рассердился. И уехал. Через пару часов я пожалела о том, что устроила весь этот спектакль, но было поздно. Хотела поехать к ним, даже взяла такси и доехала до набережной, чтобы добраться на ferry (так называют пароход, который регулярно ходит с острова на остров) до Гозо, но передумала. Где я буду их искать?

В общем, уговорила себя, что, когда он приедет, попрошу прощения и все в таком духе. Но он не приехал. Ни днем, ни вечером, ни утром. Сначала я злилась и ревновала, но уже ночью начала волноваться и рано утром позвонила в полицию. Когда они услышали имя Клер Майнер, все всполошились и поехали на Гозо. Стали их искать. Вот так. Больше я Игоря не видела, – она как-то сникла. – Ну и какая тут моя вина? Конечно, потом я ругала себя за то, что сорвалась. Я простить себе не могла, что не поехала с ним. Но что бы я сделала? Тоже полезла в эти туннели и тоже погибла? Или что? Позвала на помощь? Но мне сказали, что они сорвались с большой высоты. Клер разбилась сразу, а Игорь был еще какое-то время жив.

Инга расплакалась. Стас не мешал ей плакать. Ждал, пока она успокоится.

– Их нашли на третий день. Я все время надеялась… Это все, что я знаю, Стас.

– Ладно. Я понял. Просто я думал…

– Что?

– А вдруг это не Игорь погиб?

Инга с удивлением посмотрела на него:

– Как это, не Игорь?

– Да, знаешь, я прокручивал разные идеи. Подумал, а вдруг погиб другой человек, а не Игорь. Такое может быть?

– Ты, по-моему, тоже заигрался, Стас.

– А кто отвозил тело в Москву?

– Не знаю. Специальный самолет.

– То есть мертвым ты его не видела?

– Как не видела? Мы ведь все были на похоронах.

– А здесь, на Мальте?

Инга покачала головой.

– Значит, не видела…

– Успокойся, Стас, ты слишком переусердствовал. Я, пожалуй, пойду.

– Но ведь так могло быть?

– Не могло. Игоря больше нет.

– Тогда у меня есть еще вопросы.

– Нет. Я не хочу больше отвечать. Не обижайся. Просто я устала. Опять эти воспоминания, эти твои фантастические домыслы. Проводи меня, пожалуйста… Хотя, постой… У меня тоже есть к тебе вопрос.

– Слушаю тебя.

– Знаешь, меня мучает одна дилемма, – начала она неуверенно.

– Инга, я обещаю, что разрешу твою, как ты выразилась, дилемму. Что тебя смущает?

– Я много думала о том, почему мы оказались с тобой на Мальте. Именно мы: я и ты. Ну, хорошо, пусть у меня есть некая история пятилетней давности, которая связывает меня с Мальтой. А почему ты? Почему тебя тоже отправили на этот остров?

– Снова мне не доверяешь?

– Не в этом дело. Я вынуждена тебе доверять. У меня нет другого выхода. И потом, я вижу, что ты пытаешься помочь мне. Но, согласись, все это странно. Ты не находишь?

Стас давно понял, что его присутствие на Мальте тоже не случайно. Но, сам не зная почему, не хотел говорить Инге о своих догадках. Что-то останавливало его. А она интуитивно поняла это. Правда, она не знала фактов, не знала о Свете. Просто почувствовала. Женщины – они такие: им не надо думать, анализировать, делать выводы. Они просто чувствуют и… оказываются правы. Может, рассказать ей все о Клер? И только он решил, что да, нужно все объяснить, как она задала ему новый вопрос, который выбил его из колеи:

– Скажи, а как ты попал в наш журнал? Я забыла… Когда ты к нам пришел, Главным был Резник или Крошин?

– Резник. – Стас начал вспоминать, как он попал в редакцию. Действительно, все было слишком гладко, как будто что-то (или кто-то?) его вело. Пока он раздумывал, как ответить на ее вопрос, Инга собралась уходить. Наверное, и правда, устала.

– Ладно, проехали, – она невесело улыбнулась, – я пойду. Проводи меня…

Вот так закончился их разговор. А Стас еще долго не спал, рассматривал фотографии, снятые за этот день, и обдумывал сказанное, мысленно возвращаясь к событиям конца две тысячи восьмого года.

За полтора года до описываемых событий. Ноябрь-декабрь 2008 года. Москва

Стас Малых сидел за компьютером и читал электронную почту. Никак не мог сосредоточиться: одно письмо обрадовало его чрезвычайно, но казалось каким-то невероятным розыгрышем. Он перечитывал его несколько раз, не веря собственным глазам. Потом все же поверил, выскочил из комнаты и с радостным криком вбежал на кухню, где ужинали мама и бабушка (отец еще не пришел с работы).

– Урра! Дорогие родители… Мама и бабушка! – торжественно объявил он, а те от удивления замерли: не часто их драгоценный сын и внук обращается к старшему поколению таким образом. – Вот вы не верите в талант своего отпрыска, – те жестом запротестовали, но Стас перебил: – не верите, я знаю. Но! Мои работы считают очень интересными и достойными того, чтобы о них узнала самая широкая аудитория! И одну из них решили напечатать в самом известном для специалистов кино- и фотоискусства европейском издании, – и протянул по слогам для значимости: – Пи-Эф-Эй Мэ-гэ-зин.

– Чего-чего? Какое такое «пи-эф»? – первая опомнилась бабушка.

– Не чего-чего, а PhotoFilmArt International Magazine. Журнал такой, бабушка, сокращенно PFA Magazine. Только что мне прислали письмо с предложением напечатать в ближайшем номере мою фотографию «Лунный свет». И даже обещали гонорар.

Стас радовался, как ребенок, прыгал по кухне, крутился на стуле, снова вскакивал и, наконец, выпил стакан воды и чуть успокоился. Посмотрел победителем на родных людей. Снова вскочил, обнял их и убежал писать ответ. Конечно, родители были рады. Бабушка так даже перекрестилась: ну, дай-то бог. А Стас уже стучал на компьютере, составлял по-английски ответ, заглядывая бесконечно в «slovari.yandex.ru» (не хотелось казаться безграмотным): да, безусловно, он согласен! И даже почтет за честь, если его работу напечатают в таком престижном издании.

С этого момента жизнь наполнилась новым смыслом. На следующий день он подписал контракт (по интернету), еще через три дня на его счету нарисовалась пусть небольшая (это все-таки начало!), но достойная (таким словом Стас определил трехзначное число в долларах – свой первый гонорар!) сумма, а еще через две недели он получил по почте номер журнала PFA с фотографией «Лунный свет» на обложке! И небольшим пояснением на развороте: фото молодого фотохудожника (!) из России Станислава Малых.

Он был чрезвычайно горд! Это не просто льстило его самолюбию, это могло помочь в поиске дальнейшей работы. Уже год прошел после окончания института, а он все ищет. Обивает пороги редакций, отсылает бесконечные резюме, но пока ничего не получается. Довольствуется небольшими заработками (пишет статьи, оформляет рекламные проспекты, фотографирует). Но, каждый раз, приходя на собеседование, работодатели (слово-то какое!) указывают на отсутствие опыта работы. Так, где же его взять? Он объясняет: «Вот возьмите меня на работу, у меня и будет опыт», но они только мило улыбаются и обещают подумать.

А с этой обложкой (интернешнл, все-таки) у него есть шанс. Он заново составил резюме, указав в самой первой строчке: «Сотрудничество с международным издательством PFA» и подкрепил к документу о соискании на должность фотокопию обложки с обязательным пояснением, которое напечатано на развороте: Стас Малых – фотохудожник. Из России. Разослал в несколько изданий и стал ждать.

То ли оттого, что это фото напечатали в иностранном журнале, то ли фотография, на самом деле, была удачная, а, возможно, просто оптимизм и вера Стаса в то, что теперь у него все получится и он найдет долгожданную работу, но уже через неделю ему пришло три приглашения на рандеву. Три журнала выразили желание с ним познакомиться. От первого предложения он отказался сам. Придя в редакцию для беседы, с огорчением понял, что журнал – так называемый «желтый». Не хотелось ему начинать карьеру со сплетен, пересудов, полнейшей зависимости от издателя. Хотя зарплату предлагали приличную. Второй журнал показался ему несерьезным. В принципе, поработать можно, но хотелось бы чего-то более значительного. Конечно, его мечта о работе специального корреспондента так сразу не исполнится, но если он будет печататься в таких несолидных журналах, то она не исполнится никогда. Он подождет.

Вот так: теперь он уже может позволить себе выбирать!

А когда он получил третье предложение и договорился о дате собеседования, то «скрестил два пальца» (примета такая): хоть бы его взяли! Журнал «Время и Мы» был очень популярным, интересным, просто очень хорошим.

Шестого декабря, в десять, как было договорено, он открыл дверь приемной редакции журнала. В сером костюме, рубашке бледно-розового цвета, галстуке в тон (за тридцать долларов!), начищенных темно-серых туфлях (ехал на такси, чтобы не испачкать обувь и не промочить ноги), с кожаным кейсом, в котором были собраны все его работы, он выглядел, как ему казалось, на все «пять с плюсом». То есть блестяще.

Как только он переступил порог редакции, увидел торопящихся по своим делам сотрудников журнала, редакторов, журналистов, которые на бегу кивали ему и пожимали руку, пусть, и просто из вежливости, а не особого интереса к его персоне, ему так захотелось быть вместе с ними: вот так бегать, пить кофе на ходу, обсуждать важные дела, собирать информацию, в общем, ему захотелось тут остаться. Да так сильно, что аж заныло «под ложечкой». Когда же он представился секретарше и сказал, что у него назначена встреча с Юрием Михайловичем Резником («по какому вопросу?») по вопросу будущей совместной работы (Стас предлагает свою кандидатуру на должность фотокорреспондента), то сразу не понял, почему она, глядя на него, вдруг сильно расхохоталась. Он очень смутился от этого.

А Любовь Васильевна, давясь смехом, сообщила, что через пять минут шеф освободится и примет его. «Что же ее так развеселило?» – недоумевал Стас. Но он не успел развить свою мысль и пофантазировать на тему «что же привело женщину в такое состояние», потому что вышел главный редактор.

– Юрий Михалыч, молодой человек к вам. У него на десять часов назначена встреча, я проверила запись, – сказала секретарша и, пряча улыбку, отвернулась и занялась своими делами.

– Да-да, заходите, – Резник окинул Стаса заинтересованным взглядом и пригласил пройти в кабинет, – присаживайтесь, э-э… Станислав Дмитриевич Малых. Ну что ж, давайте знакомиться.

«Парень вырядился, как арабский шейх. Блистает. Хочет произвести впечатление. Это как раз понятно. По виду, парень неплохой», – рассуждал Юрий Михайлович и рассматривал фотографии, которые показывал ему Стас, его рекламные проспекты, пару статей в небольших газетах. Задержал взгляд на обложке журнала, повел бровями, прищелкнул языком («Оценил», – подумал взволнованный кандидат на должность фотокорреспондента) и, прервав рассказ Стаса (такой подготовленный и отрепетированный рассказ), сказал:

– Ну, хорошо, Станислав. Давайте попробуем поработать вместе. Как обычно, месяц испытательного срока. Если за это время вам у нас понравится (Стас молча закивал), если вы, подпишем контракт. Я вижу, что вы человек творческий, умеете работать. К тому же у вас есть могущественные (хоть и неизвестные мне) покровители… Так что, идите, знакомьтесь с коллективом. И удачи вам!

Он встал из-за бюро, показывая, что собеседование закончилось, пожал Стасу руку, провел до двери и сообщил Любе:

– Любовь Васильевна, оформляйте приказ, будем брать этого молодого человека в штат. Надеюсь, не ошибемся.

И вернулся к себе в кабинет. А Стас, выждав паузу после того, как захлопнулась «начальственная» дверь, повалился на стул и сделал несколько глубоких вдохов. Потом, наконец, улыбнулся женщине:

– Все. Взяли. Сердце готово выскочить из груди. Но, если честно, – он перешел на шепот, – я думал, будет сложнее.

– Волновался, небось?

– Еще как, – честно ответил он, встал, поправил галстук, – пойду, как сказал Юрий Михалыч, знакомиться с коллективом.

Люба снова засмеялась:

– Иди-иди, Адонис.

– Кто? Я? Это вы на что намекаете?

– Да ни на что. Просто к слову пришлось.

– Уважаемая Любовь Васильевна, мое оружие – не стрелы охотника, а фотокамера. Хотя, должен вам сказать, если повстречаю здесь свою Афродиту – могу выстрелить! Это я вам намекаю, что совершенно свободен.

– Это ты мне намекаешь? Да у меня муж и двое детей. И сорокалетний возраст.

– Фу, как вульгарно. Женщина прекрасна в любом возрасте. Но я о том, что расспросы о новом сотруднике будут. Так вот, докладываю: свободен, творчески независим. Пока только творчески, но, надеюсь, работая в престижном журнале, и в финансовых вопросах буду вполне дееспособным. Все, побегу.

Но уже у выхода спросил, смущенно улыбаясь:

– А можно вопрос?

– Ну, чего тебе еще? – весело спросила Люба.

– А почему вы так… смеялись, когда я сказал, что устраиваюсь на работу. Я что-то не то сказал?

– Да, нет, – она снова расхохоталась, подумала: «Какой славный парень», – сказал то. Да вот прикид твой меня рассмешил сильно.

– Не понял? Я что, по-вашему, недостаточно хорошо одет?

– Слушай, Стасик…

«У-у, надо будет предупредить, что «Стасик» – это не ко мне», – подумал он, но изобразил почтительного и внимательного слушателя.

– Ты очень хорошо одет. Слишком хорошо. Понимаешь? Я тебя вначале приняла за наше новое начальство (тут нас купили, в смысле, издательство недавно поменяло собственника, и мы своих новых учредителей пока не знаем). Думаю, молодой такой, а уже в начальниках, небось, сыночек чей-то. А ты… – она снова засмеялась, – на работу устраиваешься. Если бы в джинсах и свитере, как вся ваша братия. Ладно, иди, знакомься.

– Понял, – и добавил: – спасибо, Любочка Васильевна.

Стас подмигнул и убежал. И с тех пор все сотрудники редакции стали обращаться к секретарше главного редактора не иначе как «Любочка Васильевна». Такое обращение сразу прижилось. Люба не возражала.

Дома отец выставил бутылочку, мама всплакнула. В общем, все, как положено: напутствия в новую жизнь и пожелания успехов. И только однажды Стас задумался над странной фразой Резника о каких-то покровителях. Но думал об этом совсем недолго. Наверное, тот что-то перепутал, речь шла не о нем – Стасе, а о ком-то другом. Какие у него могут быть покровители, в самом деле? Откуда? Но разубеждать Главного не стал: пусть считает, что так оно и есть. Перед собой он был честен: никакие знакомства и родственные связи не использовал (их просто нет), никого не просил. Получил эту работу благодаря своему таланту или, лучше сказать (скромнее надо быть!), способностям.

И с тех пор стал работать в журнале. Не стеснялся учиться у товарищей по творчеству. Не обижался на критику. Сработался с коллективом сразу. В редакции его любили: за легкий характер, светлый юмор и профессиональные качества.

Апрель 2010 года. Мальта

Утром за завтраком Инга и Стас размышляли, как бы им отвязаться от Марио и провести сегодняшний день без него. Сбежать от него, что ли? Договорились не отвечать на его звонки и выскочить из отеля так, чтобы он не заметил (если он уже здесь, конечно). Главное сейчас – консульство. Необходимо оформить справку, которая бы позволила уехать на родину. Инга повеселела: за ночь и утро ничего не случилось, и одно это уже радовало ее. После завтрака, у двери ее номера они остановились. Стас понял ее взгляд – молчаливое «зайди». Скорчив гримасу (надоело!), зашел и проверил, все ли в порядке. Все было нормально. Только Стас собирался забежать к себе в номер, зазвонил его телефон.

– Алло. Да, это я, – потом улыбнулся и передал телефон Инге, – это тебя.

– Меня? Кто?

Звонил Валдис. Стас хотел уйти, но Инга жестом попросила его остаться. Он старался не прислушиваться к разговору, но, как и в прошлый раз, почему-то не получалось. Валдис волновался насчет ее документов, но она успокоила, сказала, что они как раз собираются идти в посольство. А конец разговора и вовсе заинтересовал Стаса.

– Нет, никаких проблем у нас нет. Почему ты об этом спрашиваешь? – пауза. – Я же тебе объяснила, что было много работы. Потом я звонила пару раз по вечерам, но тебя не было дома, – пауза, – с издательством? Нас очень хорошо там встретили, все показали, рассказали, были любезны, чересчур любезны. Да, кстати, ты не знаешь, кто такой мистер Трейси? – пауза, – эй, Валдис, ты слышишь меня? Ты куда пропал? – пауза. – Ты ведь немного спонсируешь наш журнал, может, тебе что-нибудь известно о мистере Трейси? – пауза, – откуда я знаю это имя? – пауза. – Когда мы были в издательстве, одна девушка сказала, что наш визит организовал именно он, – длинная пауза. – Да нет, я ни о чем не беспокоюсь. Просто нам захотелось узнать, кто такой этот таинственный Трейси? – пауза, – правда, поможешь? Ой, спасибо, дорогой. – Пауза. – Куда поедешь? – пауза, – и надолго? – Инга недовольно передернула плечами, – главное, чтобы ты был дома, когда я вернусь. Я соскучилась.

Еще пару «поцелуев» и Инга отдала телефон.

– А что там за разговор насчет мистера Трейси? – Стас отругал себя за то, что не посмотрел вчера в интернете информацию об этом человеке. Если он издательский магнат, как сказал Сильвио, то о нем должно быть много сведений.

– Валдис обещал все узнать о нем, – ответила Инга.

– Это хорошо.

– Мне почему-то кажется, что я слышала это имя. Давно. Не помню только, где и когда.

– Если у него издательства по всему миру, то вполне возможно, что и слышала.

– Я бы не обратила внимание, но та девушка почему-то так испугалась, когда произнесла: «Мистер Трейси очень просил быть любезными с вами», – Инга изобразила испуганную бедную девушку, – или что-то там в этом роде.

– Да, наверное, ты права… Я так понял, что твой Валдис уезжает куда-то? – спросил Стас.

– В Прибалтику. На два дня. Сказал, что вернется к моему приезду. А потом мы вместе поедем к его родителям. Знакомиться.

– А что, ты все еще с ними не знакома?

– Нет, не получалось. Мы несколько раз планировали поездку, но всегда что-то мешало. Пару раз мы общались по скайпу. Обычные люди, очень милые. Очень гордятся своим сыном. Знаешь, он из простой семьи и всего добился сам.

Они быстро оделись и вышли из отеля. Марио нигде не было, прятаться не пришлось. Надо же, он не позвонил, как обычно. Автобус до Валлетты подошел тут же, и они отправились в консульство. Предстоит длительное объяснение, оформление бумаг и прочие административные процедуры.

В консульстве все прошло, на удивление, быстро. Стас оставил номер своего телефона и координаты отеля, в котором они остановились. Но, конечно, сегодня справка готова не будет.

– А когда? – Инга занервничала.

– Вы какого числа улетаете? – спросил клерк, который принимал документы.

– Через два дня.

– Вот и придете через два дня. Думаю, улетите вы вовремя.

– А пораньше нельзя? Я, вообще-то, хотела поменять билеты и уехать уже сегодня, но тут случилась эта кража.

– Есть определенная процедура. Все не так просто. Я вам обещаю, что справку вы можете получить послезавтра. Ближе к вечеру. Или через два дня, с утра, в день вашего отъезда. Куда ж еще быстрее? И обещаю только потому, что вы все грамотно оформили в полиции, и с вами вместе пришел друг, который подтвердил, что вы – это вы – Инга Телегина. Куда же еще быстрее? – снова повторил он и стал перебирать бумаги, показывая, что аудиенция закончена.

Выйдя из консульства, они немного растерялись: никак не могли определиться, что из достопримечательностей можно еще посмотреть.

– Сегодня я хотел побывать на Гозо. Марио обещал мне показать Джгантию. И вообще, я смотрел в путеводителе, там есть что поснимать. Поедем вместе?

– Я не поеду на Гозо, Стас.

– Почему?

– Неужели ты не понимаешь?

– Не понимаю. Ну, хорошо, давай сегодня побродим здесь, а завтра я поеду один, если ты не передумаешь, или с Марио. Надеюсь, странности наши закончились. Видишь, сегодня утром мы все сделали, что наметили, и без всяких сюрпризов.

– Если бы, действительно, так и было. Куда пойдем?

– Я хочу на набережную. Но сначала пойдем на площадь и посмотрим в подзорную трубу. Ты мне обещала, что мы туда еще вернемся. А потом спустимся и посмотрим на корабли и яхты.

– Хорошо. Пойдем.

Они вновь пришли на смотровую площадку садов Барракка, с которой открывался великолепный вид на всю гавань. И без подзорной трубы все было видно, как на ладони, но Стас, как мальчишка, подбежал к трубе, вытащил один евро и бросил в прорезь. Прильнул к окошечку и разглядывал окружающие красоты. Потом бросил еще одну монету, навел трубу на гавань. Корабли, яхты, маленькие суденышки… И вдруг замер. Что? Что его так смутило? Название одной яхты!

Стас навел трубу на небольшую, но необычайно красивую яхту, сделал максимальное увеличение. Он не ошибся. Значит, странности не закончились.

Но как сценарист мог догадаться, что они придут на смотровую площадку? Нет, сценарист не мог знать наверняка. Просто резонно было предположить, что сегодня Стас и Инга пойдут смотреть на корабли. И там, в гавани, увидят яхту. Но они могли бы поехать и вглубь острова или на Гозо. Он ведь так и планировал. «Ничего не понимаю», – Стас отвел трубу, когда время вышло, и задержался взглядом в том направлении, где была пришвартована яхта. Сзади его подтолкнули: «Вы закончили? Можно посмотреть?» Он молча отошел на два метра, глянул на Ингу. Та поняла, что увидел он что-то необычное, но боялась спросить. Потом не выдержала:

– Говори. Я поняла, что ты увидел нечто интересное.

– Да. Яхту.

– Там не одна яхта.

– Не одна. Просто, у этой яхты замечательное название.

– Какое? Не тяни, Стасик.

– Какое? – Он хмыкнул: снова Стасик, – а как ты думаешь? Угадай!

– Но откуда же мне знать? Я даже предположить не могу.

– Пойдем, посмотрим вблизи.

– Я не пойду. – Она заупрямилась. – Или ты скажешь, как называется яхта, или я останусь здесь.

– Пойдем. Минут десять всего до места.

– Стас, прошу тебя, – она тронула его за руку, в глазах опять появился страх.

– Яхта называется «Клер Майнер».

Инга ответила не сразу.

– Сначала я посмотрю в трубу, – сказала она.

– Смотри.

И снова долго наводили подзорную трубу на гавань, обескураженные.

Кто дал яхте такое название?

Стас вдруг понял, что все его «расследование», если можно так сказать, все его размышления и домыслы он начал ни с того конца. Он зацепился за то, что пять лет назад погиб Игорь. Соответственно, все, что происходит теперь с Ингой, связано с этим обстоятельством. Это было логично. Но! Он упустил тот момент, что погибла и Клер! Нет, конечно же, он помнил об этом. Переживал заново то чувство потери, которое испытал пять лет назад. Но не связывал Клер с сегодняшними событиями. А зря. Скорее всего, именно она, а не Игорь, стала спусковым крючком. Именно потому, что погибла Клер… да, именно так…

Потом они спускались к гавани, шли в том направлении, где увидели яхту. Оба молчали. Стас переваривал в голове только что возникшую догадку, Инга наполнялась новыми страхами, боялась произнести слово, боялась отойти от Стаса, шла рядом, чуть ли не касалась его.

Вот и порт. Множество кораблей. Уже совсем близко яхта «Клер Майнер». Осталось совсем немного. Но Инга остановилась. Стас был на полметра впереди, обернулся и растерялся. Она смотрела в одну точку, тяжело дышала, побледнела, вот-вот снова упадет в обморок.

– Что? Что такое? – Он подбежал и взял ее за талию, поддерживая.

Инга показывала одной рукой в сторону яхты, второй – схватила Стаса и не могла ничего произнести; глаза дикие, дыхание прерывистое. Стас с трудом расслышал ее шепот:

– Игорь. Это Игорь.

– Где? – Он хотел рвануть в сторону, куда она показала, но Инга цепко держала его за руку. Стас оказался, как будто в клещах.

– Отпусти меня, – он пытался высвободиться, – я пойду посмотрю.

Инга держала крепко, в глазах – безумие.

– Он-н жи-и-вой. Это Игорь. Я вид-дела, – она вся дрожала.

– Инга, успокойся, пойдем скорее, нужно подойти ближе.

– Я не могу.

– Можешь.

– Нет, я не могу двигаться, – она изумлено посмотрела на Стаса. – Ноги… У меня не идут ноги.

Только этого сейчас и не хватало. Что с ней? У нее от страха, так иногда говорят, «отнялись ноги». Она стояла, одной рукой вцепившись в Стаса, другой сжала в кулаке кофточку, которую перед этим сняла (было жарко). И не двигалась. Стас испугался не на шутку. Не за себя, за нее. Он осторожно стал высвобождать свою руку, распрямил ее пальцы, аккуратно вытащил кофту и набросил ей на плечи, потом тихонько повел ее к скамейке, усадил. Сел рядом.

– Почему ты думаешь, что это он?

– Он-н-н, – она раскачивалась из стороны в сторону. – Живой.

– Пойдем ближе. Если это он, ты поговоришь с ним.

Но Инга только дико взглянула на Стаса и сжалась еще больше. Тот понял, что она не двинется с места. Надо идти самому.

– Во что он одет?

– В то, во что был одет в тот день.

– Опиши мне, пожалуйста, – Стас говорил тихо, поглаживая ее руку.

– В светлых брюках, рубашка в клеточку, коричневая такая… Курточка легкая светлая.

– Если он в куртке, как ты рубашку рассмотрела?

– Но я помню его рубашку.

– Так, может, ты просто увидела кого-то похожего, в светлой куртке, «вспомнила» рубашку и остальное домыслила?

– Не-ет. Это был он. Походка его. Одежда тоже.

– А лицо?

– Я видела его со спины.

– Со спины? Но как можно быть уверенным?..

– Потом повернулся, – прервала его Инга и снова задрожала.

– И?

– Похож. Его лицо.

Стас поднялся со скамейки, сказал: «Я сейчас приду, никуда не уходи!» Инга хотела что-то произнести, но губы ее не слушались. И когда Стас уже убежал, еле слышно выговорила: «Не оставляй меня».

Потом как-то сникла, положила руки на колени и, наконец, расплакалась.

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

Инга плохо спала. Один и тот же сон (или это был не сон, а видение?) сопровождал ее всю ночь. На утро у нее поднялась температура. Игорь потрогал ее лоб и с растерянностью сказал:

– Да ты никак заболеваешь? Неужели вирус? И где ты могла подхватить?

– Нет, не думаю. Вчера немного просквозило. Я тебе говорила, что была участницей языческого обряда. Все действие проходило на открытой местности, наверное, немного продуло. Но ты не волнуйся, это ненадолго.

– Может, врача вызовем?

– Не нужно. Правда, скоро пройдет.

Завтрак ей принесли в номер. Но Инга совсем ничего не ела: так, поковыряла в тарелке, отхлебнула кофе. У нее раскалывалась голова, в груди «горело», в районе солнечного сплетения прочно обосновался какой-то шар и пульсировал, создавал дискомфорт. Руки дрожали, глаза дергались. Вряд ли это был вирус, скорее, что-то не в порядке с нервами.

Она пыталась улыбнуться Игорю, говорила, что все пройдет, надо просто отлежаться, и очень обрадовалась, когда тот, наконец, ушел: ей хотелось остаться одной.

Но стоило только прикрыть глаза, как снова и снова возникала одна и та же картина: она – Инга – находится в какой-то пещере (или это похоже на древнее подземное жилище). Рассматривает все вокруг: странно, входное отверстие далеко, но свет откуда-то проникает, здесь достаточно светло. Замечает чуть поодаль темный коридор. Куда он ведет? Ей становится не по себе, очень хочется выйти наружу, но что-то тянет ее вглубь, туда, где темнота и пустота. Инга понимает, что там ничего нет; если она пойдет дальше по этому коридору, то… уйдет навсегда. Ей страшно, она хочет вернуться, выйти на воздух.

Но только она подумала о том, что ей нужно бежать из этого места, как почувствовала в глубине какое-то движение и тут же увидела приближающегося к ней человека. Он шел медленно, заслоняя своей фигурой вход. Кто это? Инга пытается и не может разглядеть его лицо, она только понимает, что это мужчина. Что-то знакомое видится в его походке, облике. Свет, просачивающийся сзади, освещает его, создает причудливую картину: человек смотрится в ореоле, он не идет, а как бы парит, весь в сиянии сине-фиолетового света. Кто он? Что ему нужно? А он все ближе и ближе. Инга интуитивно пятится назад. Назад, туда, где пустота. Она пятится, как заколдованная. Человек останавливается, чуть поворачивается в профиль, оглядываясь. Инга знает его. Но никак не может вспомнить, где она его видела. Какое-то мгновение они стоят друг напротив друга, смотрят в глаза. Потом она поворачивается спиной к мужчине и идет вглубь – в пустоту. И… просыпается.

Что это? Первый раз такое видение посетило ее в мальтийском храме два дня назад. Храм был совершенно обычный, каких на Мальте много. Кладка камней, да и только. Это если смотреть на него с точки зрения обывателя. Очень многие туристы приезжают, фотографируются, уезжают и не задумываются о том, сколько силы и энергии в этих камнях. А Инга задумалась. Зашла внутрь, села на камни и отключилась. Да, так и было. Сначала она летела над водопадом – это было так красиво! А потом – эта сцена в подземелье. Она как бы видела себя со стороны. Картина была настолько четкой, что проявились даже мельчайшие детали. Например, она чувствовала шероховатость камней, когда дотрагивалась до них, ощущала влажность воздуха, полоску света, появившуюся вдруг в пещере. И когда она стала в эту полоску света, то увидела вокруг тысячи маленьких хаотично летающих песчинок. Потом она шагала в пустоту, и сама превращалась в песчинку…

Когда она очнулась и открыла глаза, наваждение прошло. Но она еще долго оставалась в храме, пытаясь понять, что это было. Может, она просто заснула? И ей снился сон? Потрогала лоб: не заболела ли? А выйдя из храма, подумала, что эти видения пришли к ней не просто так. Что бы это значило? Какие странные фантазии. И почему столь разные? Вызывающие такие непохожие чувства?! Летая над водопадом, она испытывала радость и восторг, а в подземелье – беспокойство и смятение. И еще ее сопровождало взявшееся невесть откуда ожидание беды.

И вот два дня спустя это видение повторилось. И не раз. Оно преследовало ее. Неужели это галлюцинации? Но почему раньше ее никогда не посещали такие «сны»? И потом… когда она почувствовала, что падает… Это ее марево обрывалось всегда в одном и том же месте: она все-таки шагала в пропасть и куда-то летела. В момент полета она «просыпалась». Вот уж, действительно, наваждение!

Во второй половине дня состояние ее улучшилось. Жар прошел, «шар», который мешал дышать, рассосался, сердце застучало в привычном ритме, пульс выровнялся. Снова мелькнула мысль, что все это неспроста, есть в этом какой-то тайный смысл. Но Инга не стала задумываться дальше. Она заставила себя забыть все неприятные ощущения и засела за компьютер.

Сейчас было самое время описать обряд, который ей вчера позволили наблюдать мальтийские женщины. Обряд проходил в небольшом деревенском поселении у старейшей мальтийской часовни, в трех километрах от Мдины. Это было потрясающее действо! И совершенно удивительные места! Обнесенный крепостной стеной город Мдина – самый древний из мальтийских городов, основанный, как полагают историки и археологи, на поздней стадии бронзового века: более трех тысячелетий назад! С утра прогулявшись по бастионам древнего города, посетив кафедральный собор и музей естественной истории, Инга пришла на встречу, которую накануне просто вымолила у женщин. Сначала те никак не хотели приглашать незнакомую журналистку, но потом появилась Дорес, и все разрешилось: в четыре часа пополудни ее ждали у небольшой деревенской часовни в деревне Сансир.

Инга уже начала описывать обряд и свои впечатления от этого действа, как воспоминание о Дорес вновь повергло ее в состояние нервозности и тревоги. Мысли путались, предложения не складывались, детали никак не воспроизводились. Она захлопнула компьютер. И сразу вспомнила слова, услышанные ею вчера вечером. В голове застучало: «…ты можешь предупредить, что это опасно… ты можешь предупредить… не пускай… не пускай… послезавтра…». Теперь уже – завтра.

Завтра должно что-то произойти. Может случиться беда. Но при чем тут Инга? А если все же побеседовать с Клер и отговорить ее идти в пещеры? Сказать ей, что это опасно. Но Клер знает об этом. Недаром мальтийские катакомбы и лабиринты открыты не для всех. Посещать их могут только специалисты, простым смертным туда войти невозможно. Допустим, Инга скажет, что та может погибнуть. Но Клер спросит, откуда у нее такие предчувствия? Как быть? Объяснять, как «мальтийские ведьмы» предупредили ее – Ингу – о том, что может случиться несчастье? Да Клер просто рассмеется ей в лицо! И Игорь будет потешаться над ней.

Ну уж нет, ничего она говорить не будет. Пусть все идет, как и должно. Пусть делают, что хотят. Ее это не касается. И она, удовлетворенная, легла на кровать и задремала.

Игорь в этот вечер пришел раньше, чем обычно. Инга проснулась, улыбнулась ему.

– Как ты? Я волновался, – просто сказал он, – как себя чувствуешь?

– Все в порядке. Не знаю, что на меня нашло. Сейчас все хорошо.

И в этот вечер они уже никуда не выходили. Они вообще не вылезали из постели. Заказали ужин в номер. Договорились провести завтрашний день вместе: поехать на юг острова, посмотреть Мдину и Рабат. Инга не сообщила ему, что вчера уже была в древнем городе. Она с удовольствием поедет еще раз. И еще десять раз, лишь бы вместе с Игорем. Наконец-то Инга Телегина была счастлива!

Апрель 2010 года. Мальта

Оставив плачущую Ингу («ничего с ней не случится, вокруг полно людей»), Стас спустился к гавани. Многочисленные катера, парусные яхты и катамараны, моторные лодки и гюлеты, круизные корабли: большие и маленькие стояли на причале и радовали глаз. Туристы прохаживались по набережной и фотографировались около понравившихся судов.

Вот и она – красавица-яхта «Клер Майнер»: парусно-моторное судно, гюлет, длиной чуть больше семидесяти футов, просторный двухмачтовый деревянный парусник, напоминающий древние османские суда – настоящее произведение ручной работы мастеров по дереву. Стас остановился возле яхты, долго рассматривал, фотографировал. На глаза навернулись слезы. Кто-то назвал яхту в честь его сестры. Погибшей сестры. Наверное, этот человек любил Свету. Или это только игра? Чтобы завлечь их сюда, на причал, еще раз заставить Ингу волноваться и плакать? Он должен найти ответ на вопрос!

Стасу казалось, еще совсем немного, и он поймет, что за пьеса разыгрывается вокруг них. Он ждал, что вот-вот наступит кульминация и развязка. Только какой она будет, развязка?!

Он видел, как человек в светлых брюках и куртке, скорее всего, это был тот, кто так напугал Ингу, поднялся на яхту и скрылся внутри. И Стас решился: быстро прошелся по мостику и ступил на палубу. На мгновение остановился, но потом резко пошел к двери, ведущей внутрь. Постучал и дернул за ручку. Дверь не открывалась. В каютах кто-то был: играла тихая музыка, происходило какое-то движение. Но никто не подходил к двери и не отвечал на стук. Пока он раздумывал, что делать, с берега к нему уже спешили два полицейских. «Ну вот, не хватало мне только полиции», – с досадой подумал Стас. Но те уже были на палубе, окружили с двух сторон Стаса и начали задавать вопросы, попросили предъявить документы. Он достал журналистское удостоверение, показал, пытался объяснить, что ничего такого преступного он не задумал, только хотел поговорить с хозяином судна. Полицейские не унимались и заставляли его спуститься на берег. «Заберут в участок, как пить дать, заберут», – подумал он и уже готов был спуститься вместе со стражами порядка, как вдруг дверь, в которую он так отчаянно стучал, отворилась. Вышел загорелый молодой человек. Совсем не похожий на того, другого, который скрылся где-то в каютах. Как-то не верилось, что это хозяин яхты, скорее, один из работников. Молодой человек начал что-то объяснять полицейским, мешая английские и мальтийские слова. Стас ничего не понимал. Потом полицейские ушли, предупредив работника, что вся ответственность ложится на него. Об этом Стас догадался. И остался один на один с этим человеком.

– Что вы здесь делаете, мистер? – спросил тот, – это частная собственность. Если бы я не вышел, вас бы отвели в полицейский участок, потому что вы зашли на чужую территорию. Вы понимаете это?

– Простите, мое вторжение наделало много шума. Я просто хотел побеседовать с хозяином яхты.

– С хозяином? По какому вопросу?

– По личному, – Стас не мог найти нужную тональность разговора. Нет, это не простой работник; по его манере разговаривать Стас понял, что перед ним если и не хозяин, то, возможно, один из его друзей или капитан.

– Это не ответ. Что за личный вопрос?

– Хорошо, – Стас решился, – понимаете, меня привлекло название вашей яхты.

– И что? – он выжидал. – Что такого привлекательного вы увидели в названии этой яхты?

– Дело в том, что я знал девушку по имени Клер Майнер.

Человек ничего не ответил. Только пристально смотрел на Стаса и ждал. И Стас ждал. Он растерялся, не знал, как себя вести. Зачем он, действительно, поднялся на палубу? Нужно было сначала собрать сведения о владельце гюлета. Пообщаться с работниками порта. Но так как молчание затянулось, Стас продолжил:

– Я бы хотел расспросить хозяина о Клер. Ведь это не случайно, что яхта названа в ее честь?

– Не случайно. Но хозяина сейчас нет на яхте.

– А когда он будет?

– Насколько я знаю, сегодня вы не сможете увидеть его здесь.

– А завтра?

– А завтра мы уже будем в другом месте.

– Вы отправляетесь в плавание без хозяина?

– Мы возвращаемся в порт приписки яхты. И там заберем мистера… – он улыбнулся, – владельца яхты.

– И где же порт приписки?

– На Гозо.

– Ваш хозяин сейчас на Гозо?

– Он мне не докладывает. Я только знаю, что завтра должен забрать его в порту.

– Вы могли бы сказать ему, что… – голос Стаса задрожал, – брат Клер Майнер хотел бы поговорить с ним.

Человек пристально смотрел на непрошенного гостя. Взгляд черных глаз так и жег. Но Стас выдержал его взгляд, с трудом, но выдержал.

– Хорошо, я скажу. Где вас найти?

– Я думаю, он знает. Только пусть обязательно найдет.

– Никто не может приказывать ему, – мрачно усмехнулся работник.

– Простите, я не приказываю. Я прошу.

– Я передам. Это все? – он намекал, что разговор окончен.

– Еще один вопрос.

Парень молча наблюдал за Стасом. Да, он не сильно разговорчив, этот парень.

– Могу ли я поговорить с человеком, который только что зашел внутрь яхты? – задал свой вопрос Стас.

– С человеком, который только что зашел внутрь? – переспросил тот, – на яхте никого больше нет. Только я.

– Но я видел. Только что на борт поднялся человек в светлой одежде. Я хотел бы поговорить с ним. Пожалуйста.

– Это был я, мистер. Я просто переоделся, – он очень искренне улыбнулся.

– Это были не вы, – Стас понял, что больше ничего не добьется.

– Все-таки вы ошибаетесь, – проговорил молодой человек и, не прощаясь, зашел внутрь судна. Закрыл дверь и задернул край шторы, сквозь которую просматривалось внутреннее убранство.

Стасу ничего не оставалось, как спуститься на берег. Он был взволнован, мысли путались, разговор вновь и вновь прокручивался в голове. Долго рассматривал яхту, в который раз, как будто не веря своим глазам, перечитывал название. Потом вздохнул и медленно побрел в ту сторону, где оставил Ингу. Шел и думал, что у них есть два с половиной дня, чтобы разгадать загадку. Для этого завтра нужно ехать на Гозо. Если Инга не захочет, он отправится туда сам. Рано утром сядет на ferry, приплывет на остров и снова отыщет яхту с таким дивным названием «Клер Майнер». Если ему повезет, он увидит хозяина этой яхты.

Стас нашел Ингу на том же месте; она сидела на скамейке, задумчиво глядя вниз, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Возле нее расположилась семья: папа, мама и мальчишка лет трех-четырех. Родители кормили голубей и чаек, налетевших отовсюду и громко ворковавших вокруг крошек хлеба и сухарей. Возле скамейки разразилась целая баталия между чайками и голубями. Ребенок бегал за птицами, подпрыгивал, улюлюкал. Люди, проходившие мимо, останавливались, наблюдая этот спектакль. Многие доставали съестные припасы из сумок (в основном, хлеб и булки) и тоже с удовольствием начинали подкармливать птиц. А те склевывали хлеб прямо с рук, требуя еще и еще, прохаживались между людьми, совершенно их не опасаясь. Даже бегающий за ними ребенок не пугал их.

На набережной было шумно и радостно. И только Инга сидела на скамейке, не обращая внимания ни на шум, ни на голубей, ни на мальчишку, который подбегал к ней, присаживался на корточки, пытался заглянуть ей в глаза и тихонечко так дотрагивался до ее руки. На его недоуменном лице было написано: «Какая странная тетя, она не смеется, не радуется со всеми, не кормит птиц». Стас заметил, что и взрослые бросали тайные взгляды на Ингу, не понимая, почему девушка – такая красивая и необычная – грустит и никак не реагирует на столь радостное событие.

Стас подошел и присел рядом с ней. Она повернула лицо в его сторону, но ничего не сказала. Пацаненок, такой симпатичный, с курчавыми длинными волосами, веселыми зелеными глазами и ямочками на щеках снова подбежал к ней. Теперь, видя рядом с Ингой мужчину, он осмелел и, присев на корточки, снова заглянул в лицо понравившейся ему странной тети и уже смелее дотронулся до нее и потрепал за кофту. Ему зачем-то требовалось ее внимание. Это было так потешно, что взрослые вокруг засмеялись. И Инга, казалось, немного оттаяла. Она, наконец, улыбнулась, но как-то неуверенно, и погладила мальчика по голове. А он положил ей в руку кусочек хлеба и жестом показал: «Давай, тетя, корми птиц». Инга стала бросать крошки. А когда хлеб кончился, поднялась, улыбнулась еще раз мальчику и пошла, не оборачиваясь. Родители ребенка, которые сидели на скамейке, недоуменно посмотрели на Стаса, а тот только развел руками: мол, женщины, кто их знает, что на них находит, пожелал им доброго вечера и пошел вслед за Ингой.

– Ну что, видел Игоря? – начала она.

– Нет, человека, похожего на Игоря, я не видел, – Стас намеренно сказал так, чтобы «снизить градус». К тому же теперь он был уверен, что Игорь погиб. Если раньше какая-то доля сомнения была, то в тот момент, когда он увидел яхту с названием «Клер Майнер», он понял, что не Игорь, вернее, не его гибель стали причиной настоящих событий, а Клер. Поэтому он все больше и больше убеждался, что они оба погибли – его сестра и русский журналист. А значит, похожий на Игоря человек – еще один «розыгрыш». На их пути уже появлялась девушка, похожая на Клер, теперь вот и «Игорь». Это, скорее всего, актеры, которых нанял сценарист.

– А если не просто похож? Если это настоящий Игорь?

– Но ты же сама убеждала меня, что он погиб.

– Убеждала. А вот теперь засомневалась. Это был он. Только я ничего не понимаю. Что он делает здесь, на Мальте?

– Инга, не говори глупости. – Стас больно встряхнул ее. – Это не Игорь. Так же, как и та девушка, которую ты приняла за Клер. Ты была уверена, что это она. А потом увидела, что ошиблась.

Инга не ответила, но видно было, что она сомневается. Неужели человек был так похож на ее друга, что даже Инга поверила в это перевоплощение?

– А яхта? Ты был на яхте? – она допытывалась, но как-то отстраненно, как будто ее и не интересует это вовсе.

– Был.

И Стас рассказал все, что с ним случилось.

– Пойдем в отель. Я хочу спать, – Инга резко сменила тему.

– Спать? Так рано? Сейчас самое время перекусить, – они не обедали, и Стас почувствовал, что проголодался. – Пойдем подкрепимся.

– Я не хочу есть.

– Слушай, не будь эгоисткой. Мужчина хочет есть!

– Ладно, как хочешь. Только поехали в отель. Там и поешь.

Она странно разговаривала: отрывисто, категорично, нервно. Понятно, что «встреча» с мнимым Игорем ее потрясла. Но, удивительное дело, эта же история ее изменила. Стас обратил внимание, что Инга перестала плакать, перестала цепляться за его руку и, пока они ехали в отель («берем такси, нечего трястись в автобусе»), посматривала на него как-то снисходительно. Или это ему показалось? С чего вдруг такая перемена? То ли ее страх пропал, то ли она поняла что-то такое, чего не мог уловить Стас? Но, в любом случае, перемена была налицо.

Зайдя в отель, Инга тут же сказала, что идет к себе (у нее болит голова и она хочет спать!), и даже не попросила Стаса, как уже стало привычным за эти три дня, проводить ее в номер. Стас остался стоять в холле отеля, потом решил, что так даже лучше, и отправился ужинать. Он основательно проголодался!

Поднявшись после ужина на свой этаж, он тихонько остановился у номера Инги и прислушался. Тишина. Наверное, она, действительно, устала и заснула. Ну и хорошо. Наконец-то Стас останется один. Ему нужно побыть в одиночестве, подумать. А с плачущей и шарахающейся от каждого звука Ингой это сделать, практически, невозможно.

Итак, сначала надо открыть интернет и найти все, что известно о мистере Трейси. Потом проанализировать сегодняшние события и наметить план действий на завтра.

Стас задал вопрос в поисковике и, на удивление, обнаружил, что информации в интернете об этом человеке очень мало. Мистер Стивен Трейси – наследник банковской и промышленной корпорации, успешный бизнесмен. Но! По каким-то причинам в последние четыре года отошел от дел корпорации. В настоящее время он остается одним из основных акционеров семейной корпорации, но совершенно не принимает участия в делах компании. По одним данным, он занялся какими-то научными изысканиями, по другим, отошел от дел по состоянию здоровья (что было сомнительно). Но основной факт, который почерпнул из интернета Стас: Стивен отошел от дел почти пять лет назад после гибели жены (по другим сведениям, женаты они не были, но очень любили друг друга). Трейси-младший – вдовец, у него есть сын восьми лет.

Стас задал себе вопрос, что случилось с его женой, и вдруг замер от пришедшей догадки: Клер! Это Клер – его жена (или любимая девушка).

Он хотел тут же позвонить отцу и выяснить, как звали друга Клер (если он не знает, пусть спросит у Ольги – ее матери), но передумал: в этом не было необходимости. Стас не сомневался, что его догадка верна. Тревожить отца и вновь теребить незаживающую рану он не будет: тот и так винил себя в том, что оставил без внимания на столь длительный срок свою первую семью и не принимал никакого участия в воспитании дочери.

В интернете нашлось несколько фотографий Стивена. Хорош собой, но ничего запоминающегося. Типичный американец. Напоминает кого-то. Наверное, какого-то голливудского актера. Вот «желтая пресса» сфотографировала его с сыном: мальчик лет восьми. Подпись: Стивен и Тим Трейси на отдыхе. Неужели это Тимка, сын Клер? Значит, его племянник – сын Светы и Стивена Трейси? Он залез в свою «папку», разыскал фотографии маленького Тима («Тимофей» – так по-русски они с бабушкой окрестили тогда мальчика), которые отправляла ему Света: да, похож. Значит, здесь на фото вместе со Стивеном – сын Светы. Стас долго разглядывал лицо мальчика, потом вновь стал искать по всем возможным сайтам информацию о ребенке и его матери, но безрезультатно: это была единственная, не совсем четкая фотография подросшего Тима и никаких сведений о том, кем была его мама. Странно.

Далее. Какое значение для Стаса имеет тот факт, что таинственный мистер Трейси, он же генеральный директор «Мальта Пабликейшн» – муж Клер, отец ее сына? Очень большое значение. Но как теперь Стасу воспользоваться этим фактом? Получается, что Трейси – его зять (или шурин… как же называется муж сестры?). Почему он никогда не спрашивал у отца, как живет после гибели Светы ее мать, ее сын? Почему? Это неправильно. Когда он вернется в Москву, обязательно поговорит с отцом.

Сейчас, погрузившись в это дело, он вдруг ясно осознал, как опустела его жизнь без Светы, как не хватает ему маленького Тимофея. И понял совершенно отчетливо, что он на Мальте не случайно (нет, он об этом и раньше догадался, но то была догадка, а это – ясное осознанное понимание), что это его дело, семейное дело.

Этот мистер Трейси каким-то образом сделал так, чтобы Стас Малых приехал в командировку на Мальту. Как? Как американцу удалось сделать это? Стасу не было страшно от того, что здесь происходит. На подсознательном уровне он уловил, что ему ничего не угрожает. Другое дело – Инга. Этот же мистер Трейси сделал так, что и Инга Телегина вернулась на Мальту (в командировку!) спустя пять лет после гибели своего друга. Но в отношении Инги у Стивена, видимо, совершенно другие планы.

Стас растерялся: что же ему – Стасу Малых – теперь делать? Скорее всего, именно Трейси и стоит за всеми этими «чудесами», которые происходят с Ингой, это он – сценарист и режиссер мальтийских игр.

Размышляя об этом, Стас понял еще одну вещь. Он вспомнил свою первую встречу с Резником – главным редактором журнала, когда полтора года назад пришел на собеседование, и его мимолетную фразу о неких покровителях, которые поспособствовали тому, чтобы Стас получил работу в журнале. Тогда он об этом не задумался, решил, что шеф его с кем-то перепутал или это просто была шутка, но сейчас события предстали в другом свете. Вполне возможно, что это Трейси (то есть, получается, его) мог «замолвить словечко». Но каким образом? Из Америки? Или Стивен – один из собственников их журнала? Почему нет? Сейчас можно быть гражданином любой страны (хоть Буркина Фасо) и купить любое частное предприятие в России (были бы деньги!).

Стас откинулся на спинку стула, взъерошил волосы. Значит, и фотография в PFA – тоже он – Стивен? Жаль. Стас предпочел бы думать, что его работу выбрали за мастерство и талант, а не благодаря каким-то связям… Но, может, он ошибается? Или все-таки прав? Как понять, зачем Стивен все это делал? В память о Свете? Или… Или уже тогда в его голове вызревал этот безумный план?

Да, пожалуй, Стас ответил на вопрос: кто за всем этим стоит. Раньше он думал, что это будет сложнее всего – вычислить, кто организатор… Конечно, есть вероятность, что это совпадение… Но слишком мала такая вероятность. Однако на другой вопрос: почему все это происходит вокруг Инги, он никак не мог ответить. Зачем это нужно мистеру Стивену Трейси? «Думай, Стас, думай! Что могло произойти такого, что сегодня, пять лет спустя после тех трагических событий, заставило Стивена осуществить этот фантастический замысел? Я могу понять, что он забросил работу и бизнес, потому что потерял любимую девушку, что никак не может найти в себе силы снова заняться делами. Хорошо, допустим, такое может быть. Хотя с момента трагедии и прошло пять лет! Но причем тут Инга?» – размышлял Стас и, как в прошлый раз, взял ручку, разделил на колонки лист бумаги, начертил свои «А, Б, В» и расписал против каждой буквы свои мысли по поводу всего, что с ними произошло за эти дни. И… что еще может произойти. К чему ему готовиться?!

Он так погрузился в размышления, что, услышав, как ему показалось, за стеной чей-то отчаянный крик, подумал, что соседи смотрят очередной американский ужастик по телевизору, и не сразу сориентировался, что кричит-то Инга. А когда понял, выскочил в коридор и начал стучать в ее дверь. Крики и громкий стук вывели из своих номеров и других гостей отеля. Потом все стихло, Стас прислонил ухо к двери, замер, но тишина продолжалась недолго: через несколько секунд вновь за Ингиной дверью возобновились надрывное всхлипывание и странные звуки. «Открой, Инга, открой», – просил Стас.

Люди вокруг стали перешептываться, кто-то предложил позвонить администратору. Но работник отеля и горничная уже спешили к номеру. Горничная вставила карточку-ключ, а молодой человек, отодвинув Стаса (мол, это дело не касается гостей), настежь отворил дверь.

Втроем – работник отеля, горничная и Стас – вбежали они в номер. Сначала ничего не поняли. В номере была только Инга. Она сидела на кровати и выглядывала из-под натянутого на себя одеяла. Ее взгляд никак не мог сосредоточиться на каком-то предмете, «бегал» по комнате, совершенно безумный. Инга трясла головой, зажмуривала и открывала глаза, потом снова закутывалась в одеяло и кричала. Нет, это был не крик, а, скорее, мычание или стон.

Горничная первая поняла, в чем дело. Она ойкнула и спряталась за спины мужчин.

– Spiders, spiders, everywhere spiders…[9] – прошептала она.

И тут Стас увидел, что по всей комнате ползают, бегают, прыгают пауки. На полу, на столе, на стенах. Но больше всего – на кровати. На светлом покрывале эта серая, черная, желто-коричневая снующая повсюду масса была особенно неприятна.

Работник отеля, увидев такое количество членистоногих, сам чуть не упал в обморок. Он побелел и прислонился к стене. Достал мобильный телефон, трясущимися руками стал набирать цифры, постоянно путаясь.

Стас опомнился первым. Пауков он не боялся, хотя, честно признаться, зрелище было не из приятных. Подскочил к Инге, прижал ее к себе, отбросил одеяло и повел из номера, почти понес на себе. Она послушно шла за ним, сжавшись, закрыв лицо руками, всхлипывая и посматривая по сторонам сквозь пальцы. Потом, уже в коридоре, а затем в его номере нервно отряхивалась, как будто насекомые все еще ползали по ней.

За ними вышли и парень с горничной. Очевидно, работник дозвонился до санитарной службы, потому что, выйдя из номера и захлопнув двери, они никуда не уходили. В коридоре еще не разошлись несколько любопытных, но горничная успокоила их: ничего страшного не случилось, леди просто испугалась паука. Потом они заглянули к Стасу (дверь его номера была открытой) и пообещали, все время извиняясь, что через час вся эта паукообразная масса будет убрана и номер вычищен. Если леди нужен врач, то они вызовут его немедленно, все за счет отеля. Инга только качала головой: нет, врач ей не нужен, и вновь брезгливо отряхивалась. Парень оправдывался, был совершенно растерян, не понимал, откуда в номере взялись эти существа, он никогда ничего подобного не видел. Возможно, кто-то хотел пошутить так неудачно…

Инга заскулила. Она-то как раз понимала, что шутка оказалась очень «удачной»: она страдала арахнофобией, боязнью пауков. С самого детства Инга считала пауков страшными и опасными существами, не переносила даже изображений этих животных. Страницы в детских книжках, на которых были нарисованы пауки, приходилось вырывать и уничтожать, а картинки в учебнике зоологии, где изучались паукообразные, – заклеивать или закрашивать толстым слоем краски. Повзрослев, Инга стала бороться с этой фобией, старалась не обращать внимания на случайно увиденных, в общем-то, беззащитных паучков. Но… Каждый раз, натыкаясь на паука (даже самого маленького и безобидного), у нее учащались пульс и сердцебиение. А здесь она увидела десятки, нет, сотни снующих по стенам и, главное, по кровати, одеялу, подушкам мерзких противных существ! Она испытывала не просто отвращение, это был панический страх, дикий животный страх!

Стас, как мог, успокаивал Ингу. Гладил по голове, рассказывал что-то совершенно не свойственное моменту. Постепенно она пришла в себя, начала адекватно реагировать, хотя периодически вздрагивала и содрогалась. Он уложил Ингу в кровать, прикрыл покрывалом, хотел спуститься к администратору и договориться, чтобы на оставшиеся три ночи ей поменяли номер, но Инга умоляла его никуда не уходить. Хорошо, он не оставит ее, он только выйдет в коридор и попросит Джима – так значилось имя молодого человека на куртке – подготовить другую комнату для леди. А дверь он оставит открытой. Инга согласилась. Джим начал было объяснять, что сейчас все уберут, ни одного паука не останется, а поменять номер непросто, так как отель переполнен, но Стас так посмотрел на него, что парень понял: если сейчас же не выполнить требование русских журналистов, у отеля могут быть большие неприятности.

– Окей, мистер, мы подыщем что-нибудь. Вы сами потом перенесете вещи?

– Да, – ответил Стас, – как только вы уберете эту гадость, мы все перенесем.

Он вернулся к себе, сел на кровать возле Инги и тихонько, поглаживая ее руку, ласковым голосом начал расспрашивать, что произошло после того, как они расстались в холле и откуда появились все эти пауки.

Она говорила тихо, продолжая передергиваться от брезгливости и страха.

– Я задремала. У меня раскалывалась голова. Сам понимаешь, после того как я увидела Игоря, – она определено считала, что видела именно его, – мне захотелось остаться одной, привести в порядок мысли. Я зашла в номер и сразу упала на кровать. Нет, сначала я выпила таблетку, потом легла, как видишь, даже не раздевшись. Ну и задремала. А потом, – она застучала зубами, – проснулась от ощущения, что по мне что-то ползает. Сначала ничего не поняла. Уже стемнело, и в комнате был полумрак. Я хотела подняться, но решила не вставать, включила свет возле кровати. И… Ты сам видел.

– А когда ты зашла в номер, пауков не было?

– Нет.

– Может ты просто не обратила внимания?

– Стас, у меня арахнофобия.

– Чего-чего?

– Арахнофобия, – повторила Инга, – я боюсь пауков. Если бы я увидела хоть одного, я бы испугалась и вернулась в холл за тобой.

– Значит, тебе запустили пауков, пока ты спала… – то ли спросил, то ли утвердился в мысли Стас.

– Получается, так.

– Но каким образом? Ты не слышала, как открывалась дверь?

Инга покачала головой.

– Может, был какой-то звук, стук?

– Нет, ничего такого я не слышала.

– А кто знал, что у тебя эта… арахнофобия?

– В отеле никто не знал.

– Нет, не в отеле. Я имею в виду, кто из твоих знакомых и близких знал?

– Многие знали.

– Например?

– Мама и папа.

– Инга, я серьезно.

– И я серьезно. Знали родители, подруги, знакомые. Многие даже подсмеивались надо мной. В школе мальчишки однажды подложили мне в портфель несколько пауков. Когда я увидела, потеряла сознание. После этого одноклассники поняли, что это серьезно, что я не притворяюсь, и оставили меня в покое… И в редакции знали, – добавила она.

– Следовательно, тот, кто организовал спектакль с пауками, тоже знал о твоей фобии. И знал, что это еще один способ тебя напугать. Естественно, он воспользовался этим.

– Еще как воспользовался. Что ж за день такой?

Она наконец-то расплакалась. До этого только кричала, дрожала, билась в истерике, но слез не было. И вот сейчас, сами собой, тихо потекли слезы. Стас в этот раз не пытался ее остановить: пусть поплачет. Лучше уж так, чем трясется вся от страха.

– С утра – Игорь, потом эти… членистоногие. Когда мы, наконец, уедем? Сил моих больше нет.

– Ладно, успокойся. Я попросил, чтобы тебе поменяли номер.

– Может, я у тебя поживу?

– У меня спальное место рассчитано на одного человека, ты же видишь.

– Я буду спать на полу.

– Ты что, с ума сошла? Тебе дадут другой номер, все будет в порядке.

– А если попросить один двухместный? Я боюсь оставаться одна.

– Инга, это не серьезно. Давай не будем паниковать.

– Тебе хорошо говорить, – она истерично взвизгивала, – это не тебе подбросили пауков, не ты встречаешь погибших друзей. Паспорт тоже украли не у тебя…

И в этот момент зазвонил телефон. Марио.

«Давненько не объявлялся», – подумал Стас и нажал на зеленую кнопку: «Да, слушаю».

– Станислав, – начал тот, – у нас хорошие новости: нашлась сумка мисс Инги.

– Правда? Действительно, хорошая новость, – и посмотрел на Ингу: – твоя сумка нашлась.

Инга вытерла слезы и, казалось, немного взбодрившись, тут же сказала:

– Надо срочно ее забрать. Завтра же я отправлюсь на пароме до Сицилии.

– Спасибо, Марио, – в этот раз Стас был искренне рад услышать голос мальтийца, – а где сейчас эта сумка и откуда вам стало известно о том, что она нашлась?

– Позвонил полицейский, с которым мы вчера общались. Сумку подбросили в ящик возле их участка.

– Замечательно. И можно забрать ее прямо сейчас?

– Нет, Станислав. Уже поздно. Они работают до шести вечера. Только завтра.

– Жаль. Инга хотела рано утром уехать на Сицилию. Но ничего, уедет после обеда.

– Э-э-э… – Марио как-то сник.

– В чем дело? – напрягся Стас.

– Дело в том, что в сумке не было паспорта.

– Как? А что же там было?

– Все осталось в целости и сохранности. Кошелек, деньги, мобильный телефон. А вот паспорта не было.

Стас молчал. Он не знал, как сообщить эту новость Инге: она, бедняжка, уже решила, что завтра уедет. А Марио продолжал:

– Но почему вы так расстроились? Вы ведь были в консульстве. Мисс Инге должны сделать справку, она улетит, как и было запланировано, через два дня. Днем раньше, днем позже. К чему такая спешка? Главное, что деньги нашлись, кредитная карточка, телефон. Да и сумка у нее дорогая.

– Дело в том, что Инге у вас не нравится, Марио. С ней здесь происходят странные вещи.

– Вы о чем? Случилось что-то серьезное? – он явно беспокоился.

– А разве то, что украли паспорт, – не серьезно?

– Да, это неприятно… Но, поверьте, все поправимо… Кстати, а где Инга? Я звонил ей в номер, никто не отвечает.

– Она у меня. А через час мы, вообще, поменяем ей номер…

– Вас что-то не устраивает? Можно я с ней поговорю?

Стас протянул трубку Инге, но та покачала головой: говорить с Марио ей не хотелось. Тем более, что новость оказалась не такой уж радостной: паспорт все равно не вернули. Она снова сникла.

– Простите, Марио, но сейчас она не в состоянии с кем бы то ни было говорить.

– Да что случилось? Я не понимаю!

– Дело в том, что в ее комнату кто-то запустил пауков.

– Пауков?

– Да. Поверьте, это было неприятное зрелище: сотня ползающих по стенам и кровати пауков.

– Вы серьезно?

– А вы думаете, я шучу?

Марио не отвечал. Наверное, не знал, что нужно сказать в таком случае.

– Так вот, мы решили, что оставаться в этом номере невозможно. К тому же Инга страдает фобией, – он не знал, как по-английски называется эта фобия, – она боится пауков. Можете представить, в каком она была состоянии. Жаль, что паспорта в сумке не оказалось, – добавил Стас, – она могла бы уехать завтра утром. А вы говорите, ничего страшного.

– Мне очень жаль, – только и смог ответить Марио, – может, я могу что-нибудь сделать для вас?

– Спасибо. Даже не знаю, чем вы можете помочь. Завтра с утра мы пойдем в полицейский участок за сумкой. Да… – Стас вспомнил, – вы обещали, что покажете мне храмы Гозо. Джгантию, например. Вы еще не передумали?

– Конечно, Станислав. А мисс Инга поедет с нами? Или ее больше интересуют архивы…

– Насколько я знаю, все свои архивные изыскания Инга закончила…

Стас посмотрел на Ингу. Та поняла, о чем речь, и твердо покачала головой: «Не поеду!»

– Но, сдается мне, что мы снова будем вдвоем, в тесной мужской компании.

– С девушкой всегда веселее, – сказал Марио, – попробуйте ее уговорить.

– Попробую, – Стас скептически поморщился, – но не уверен.

– Постарайтесь.

– Во сколько встречаемся?

– Это зависит от вашего визита в полицию. В пол-одиннадцатого уходит ферри на Гозо. Успеете?

– Да. Давайте так и планировать. Увидимся завтра на морском вокзале в десять утра. До свидания, Марио.

Стас отложил телефон, подошел к Инге, обнял ее.

– Успокоилась?

– Я так понимаю, что паспорта в сумке не было? – начала она.

– Правильно понимаешь… Сумку подбросили в полицию, но…

– Понятно, – перебила Инга, – и зачем же им понадобился мой паспорт? – и тут же ответила: – чтобы я не уехала с этого проклятого острова раньше времени. Согласен?

– Скорее всего, так и есть.

– Как ты думаешь, чего мне еще ждать? – Инга посмотрела на Стаса, но тот молчал. – Я на грани, Стас. Мне пло-о-хо, – заскулила она и уткнулась головой в подушку.

– Потерпи. Осталось два дня. Перейдешь в другой номер. Тем самым мы смешаем все карты нашего сценариста. А днем с тобой буду я.

– Что ты собираешься делать завтра? Все-таки хочешь поехать на Гозо?

– Хочу. И тебе советую поехать. Ты будешь не одна. Верный оруженосец с фотокамерой будет вместе с тобой, – Стас пытался шутить, – и Марио тоже.

– Вот как раз Марио меня и смущает. Может, он вообще приставлен за нами следить? С самого начала он врал, потом вел себя странно.

– Он не только следит, от него и польза есть. Я согласен, Марио не просто так выполняет роль нашего гида. Но не думаю, что он – главный злодей. – Стас вспомнил свои фотографии: Марио был не единственным, кто проявлял к ним интерес. Вчера, когда они вместе осматривали древние храмы, за Ингой следовали другие личности. Доказательством тому является похищенная сумка: Ингу «вели» с самого утра.

– Ты прав. Тут не один только Марио… Есть «Игорь», «Клер», Дорес, есть кто-то, кто свободно заходит в мой номер, когда я сплю, и кладет на кровать «аленький цветочек», есть любители пауков…

– Я понимаю… – начал было Стас.

– Ничего ты не понимаешь, – резко остановила его Инга, – я и сама не понимаю. Могу только догадываться…

– О чем?

– О чем? О том, что меня хотят свести с ума. Я тебе уже говорила об этом.

Возникло неловкое молчание. Инга явно ждала от него каких-то слов утешения или объяснения. Но Стас ничего не говорил. Он не знал, рассказать ли ей о своем открытии – Стивене Трейси – человеке, стоящим за всеми этими событиями. О том, что Клер Майнер – его сестра.

Стас ощутил себя между «двух огней»: с одной стороны, есть Инга, с которой у него хорошие отношения, его коллега, замечательная журналистка и просто красивая девушка. С другой – Стивен. Разобравшись, что Трейси – его зять, человек, который любил его сестру, воспитывает его племянника (волна нежности захлестнула его, когда он подумал о маленьком Тимке), Стас по-новому посмотрел на происходящие события. Нет, безусловно, он очень переживает за Ингу и не желает ей ничего плохого! Но… Зачем-то ведь все это происходит! Зачем-то американец Стивен все это организовал. Какое ему дело до девушки Инги из Москвы? Которая, к тому же, так же, как и он, потеряла любимого, страдала и переживала по этому поводу несколько лет. Не мстит же он ей, в самом деле, за то, что та начала забывать Игоря и собирается выйти замуж? Разве может кто-то упрекнуть ее в этом? И разве мог бы кто-либо упрекнуть Стивена, если однажды тот решится связать свою жизнь с другой женщиной? Клер больше нет. Это больно, горько, это неимоверная трагедия, но это свершившийся факт. И нужно продолжать жить. И за нее тоже. Воспитывать ее сына…

Стас не понимал. И это непонимание остановило его в тот момент, когда он уже собирался рассказать Инге о том, что ему удалось обнаружить. Он понял, что хочет выслушать Трейси. Возможно, у Стивена есть причина поступать так?! Тот знает нечто, о чем Стас не догадывается. Хотя… можно посмотреть на вещи и с другой стороны.

А если у Стивена просто «съехала крыша»: гибель Светы сделала его несчастным, поэтому он и охотится за счастливой, вновь влюбленной, Ингой. Стас задумался. Но почему тогда он охотится только за Ингой? Почему не за ним? Если дело в том, что у Трейси развилась какая-то психическая болезнь на этой почве, то он должен охотиться за всеми, кто так или иначе был связан со Светой… «Нет, так я далеко зайду, – подумал Стас, – чушь какая-то лезет в голову».

И он решил ничего не говорить Инге. Пока не говорить. Ни о Свете, ни о Трейси. Но… сам себя упрекнул за это, потому что… потому что это было нечестно… по отношению к ней.

– Почему ты молчишь? Нечего сказать? – Инга становилась агрессивной. В какой-то мере это было понятно. Не было понятно только, почему ее агрессия была направлена на Стаса.

– Ты напрасно злишься на меня. Я здесь ни при чем. Наоборот, стараюсь тебе помочь, ты же видишь.

– Прости. – Она дотронулась до его руки, погладила, притронулась губами. – Я понимаю, что веду себя отвратительно. Но все эти события… – она вздохнула, – да, я согласна, это не повод, чтобы быть с тобой грубой, ты, действительно, ни при чем. Мне просто страшно, Стас. Вот я и срываюсь. Получается, что на тебе. Как ты думаешь, чего они добиваются?

– Я не могу знать. Ты сама должна понять. Включи интуицию. Подумай, что может быть причиной такого… – он искал слова, – жестокого розыгрыша.

– Меня убьют? – прямо спросила она.

Стас пожал плечами:

– Есть за что?

Инга не ожидала такого ответа и расплакалась.

– Ты мне не веришь. Я тебе все рассказала. Все!

– Значит, не все.

– Я хочу домо-ой, – она плакала, как ребенок, кулачком вытирая слезы, – не могу больше. И зачем я только согласилась приехать сюда? Не хотела же. Даже решила увольняться, если Резник будет настаивать. А потом… Сама не знаю, почему я передумала. Вот еще одно подтверждение, что надо доверять своей интуиции: первая реакция всегда верная.

В дверь постучали. Зашел тот же самый работник отеля по имени Джим, сказал, что номер убрали и подготовили по соседству другой – свободный – для леди. Теперь можно собрать вещи и переселяться. Что они и сделали. Инга очень быстро побросала в сумку одежду и туалетные принадлежности и выскочила из сто четырнадцатого номера. А переступив порог сто двадцать третьего, с облегчением вздохнула.

– Давно нужно было переехать. Почему я раньше не подумала об этом?.. Наконец-то я спокойно поработаю, допишу статью.

– Вот увидишь, все образуется. Никто не знает, что ты здесь.

– Но ведь ты сказал Марио, что я хочу поменять номер?

– Да, сказал, – Стас с сожалением поморщился, – прости, не подумал. Нужно предупредить, чтобы на ресепшене никому не давали информацию, где ты остановилась. Так будет лучше. Во всяком случае, сегодня ночью выспишься спокойно. А завтра, – Стас посмотрел внимательно на Ингу, – я бы хотел, чтобы ты поехала с нами на Гозо.

Инга молчала. То, что она не ответила сразу, как обычно, отказом, вселяло надежду, что она согласится. У Стаса было несколько причин желать этого. Во-первых, ему будет спокойнее: Инга рядом, под присмотром. Во-вторых, он понял, что Марио не просто так хочет, чтобы Инга поехала. Очевидно, у него есть какие-то планы на ее счет. Он вспомнил, что именно Марио «вывел» их на девушку, похожую на Клер. Возможно, и в этот раз на Гозо ему также есть что «показать» им. Наверное, это жестоко по отношении к Инге, но Стас успокаивал себя тем, что будет рядом и будет подготовлен к любому развитию событий. В этот раз его не застанут врасплох, как тогда, на лестнице. В-третьих, он хотел понаблюдать за Ингой: возможно, здесь, на острове, вблизи места, где произошла трагедия, она вспомнит что-нибудь существенное, что поможет разобраться в данной ситуации. В общем, сейчас Стас и Марио были заодно: оба хотели, чтобы завтра Инга отправилась с ними на Гозо. А там… будь что будет.

– Поедешь? – Стас повторил, – мне так будет спокойнее. Если останешься здесь и снова что-нибудь произойдет, имей в виду, что быстро я к тебе приехать не смогу, – привел он «убийственный» аргумент.

– Я подумаю.

– Завтра с утра сходим в полицейский участок за твоей сумкой, а потом – в порт. Марио сказал, что в пол-одиннадцатого отходит паром на Гозо.

– Ладно, поедем. Я боюсь оставаться целый день одна.

Стас правильно рассчитал: аргумент подействовал.

К тому же завтра он увидит древнейший храм на земле – знаменитую Джгантию. Он надеется сделать потрясающие кадры! Завтра же в порту Гозо он попробует отыскать яхту с чудесным названием «Клер Майнер» и, кто знает, возможно, увидит Стивена Трейси. А то, что это Стивен – хозяин яхты, Стас не сомневался. А еще, если повезет, завтра произойдет какое-нибудь событие (Стас, конечно же, подумал о хорошем событии, позитивном, он напрочь отрицал возможность того, что может произойти что-то нехорошее), которое даст ответ на все эти загадки, происходящие с ними.

Так думал Стас Малых, предчувствуя и планируя завтрашний день. Он был странно возбужден. Ему нужно было найти ответы. Для Инги. И для себя.

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

Стивен проснулся в пять утра. И больше не мог заснуть. До семи он пролежал в постели, не двигаясь, с открытыми глазами. Потом умылся, оделся, позвонил, чтобы завтрак принесли в номер. И обязательно кофе. «Пожалуйста, погорячее и побольше», – попросил он. Потом заставлял себя поесть, уговаривал: надо. Он все делал не спеша. Как в замедленной киносъемке: вместо двадцати четырех стандартных кадров в секунду, например, восемь. Он медленно жевал мягкую сахарную булочку, неторопливо подносил к губам чашку с кофе и, казалось, застывал на мгновение, потом, глядя в одну точку, снова нащупывал на столе булочку или бутерброд, ел, не чувствуя вкуса, и снова замирал. Удивился, когда в кофейнике закончился кофе. Раздумывал, заказать ли еще. Ему хотелось кофе, но было лень звонить и произносить какие-то слова. Так и сидел, пока в дверь не постучали. «Войдите», – только и произнес Стивен.

В номер зашел Лоуренс.

– Здравствуйте, Стивен, – он пожал протянутую руку, – вы готовы?

– Присядьте на минуту, Лоуренс, – попросил Трейси. – Мне нужно вам кое-что сказать.

– Слушаю вас.

– Я знаю, что сегодня мы найдем Клер, – голос его звучал глухо, но уверенно, – и знаю, что она… ушла… от нас… в другой мир.

– Вы потеряли надежду, мистер Трейси? – прервал его Лоуренс. Почему-то он обратился к Стивену официально. Наверное, от смущения.

– Дело не в этом. Я говорил вам, что мы были очень близки с Клер. И это не просто влюбленность. Это что-то большее: я чувствовал ее, а она – меня. Так вот, сегодня ночью она пришла ко мне и простилась.

Помолчали. Капитан не знал, что сказать. Он правильно рассудил, что сейчас, видимо, нужно не говорить, а слушать. Стивен просто хотел выговориться. Ему необходимо поговорить с кем-то, кто может послушать и понять. Как и в прошлые разы, при взгляде на страдающего Стивена у Лоуренса сжалось сердце и в горле образовался ком. Он очень хотел помочь Трейси, он все делал для того, чтобы девушка нашлась, но капитан полиции – всего лишь человек, он не бог.

За все время работы (он десять лет служит в полиции) ему не приходилось встречаться с миллионерами, да еще такими известными. Конечно, у него были свои представления, мало отличающиеся от представлений большинства людей, о так называемой элите (политиках, бизнесменах, артистах) с большими деньгами, и часто эти суждения носили не совсем позитивный оттенок: этим людям все позволено, они живут своей жизнью, не думая о том, как тяжело зарабатываются деньги на хлеб насущный, им чужды заботы простых людей и так далее, и тому подобное. Для Лоуренса это были люди с другой планеты, у которых всегда все хорошо и нет проблем.

Встреча со Стивеном Трейси изменила его представления о богачах. В сущности, они – такие же люди, как и все остальные. Богатые, оказывается, тоже могут любить, радоваться, испытывать страх или мучения. С ними могут происходить несчастья и, что самое удивительное, они понимают, что такое боль и страдания. Капитану Фенеку очень хотелось помочь американскому миллионеру Стивену Трейси. Видя, как тот переживает, пытается сделать все возможное и невозможное, чтобы найти свою невесту, Лоуренс готов был сам идти на риск, спускаться в пещеры, даже погибнуть, если только его гибель могла бы каким-то образом спасти девушку. Хотя и понимал, что это невозможно. В глубине души он и сам догадывался, что Клер и ее спутник вряд ли живы. Но, главное, Лоуренс был готов помогать Стивену не по долгу службы, не за деньги, которые тот обещал, а по велению души: его поразила искренняя и сильная любовь этого человека, невероятная сила характера, выдержка и стойкость.

«Он очень деликатный человек, – подумал Стивен, – и пытается помочь мне. Не за деньги. Это видно. А просто так. Жаль, что встретились мы с ним в такой момент». И продолжил:

– Понимаете, Лоуренс, за два года нашей совместной жизни у нас с Клер сложились особые отношения. Когда она уезжала в свои археологические изыскания, я наверняка знал, что она должна позвонить в такой-то час, и почти никогда не ошибался. Я просто чувствовал. Вот сижу на собрании акционеров, – Стивен грустно улыбнулся, – и понимаю, что надо выйти, потому что сейчас зазвонит телефон, и я услышу ее голос… Извиняюсь, выхожу, и тут же раздается русская музыка… Больше эта музыка не звучит… на моем аппарате… – Стивен смахнул слезу и продолжал. – Однажды, тоже во время делового разговора, начинаю чувствовать беспокойство. И в голове складывается картина: наш маленький сын Тим падает с лестницы. Набираю телефон Клер, но она не берет трубку. Я нервничаю, перезваниваю. Хочу бросить все и ехать домой. И тут звонит она и рассказывает, как работала за компьютером и вдруг услышала неизвестно откуда мой голос: «Посмотри, что делает Тим». Она рванула в салон и буквально за секунду до момента падения мальчика успела схватить его. Малыш просто убежал от спящей бабушки и резвился на лестнице. Таких ситуаций было много.

И в этот раз, когда она собиралась на Мальту, я предчувствовал, что может случиться беда. Не мог успокоиться, пока она летела через океан. Представлял, как произойдет что-то ужасное в воздухе. Но потом, когда самолет благополучно приземлился, подумал, что это уже слишком: нельзя так волноваться. И немного расслабился. Хотя и просил ее ни в какие пещеры и лабиринты не спускаться без меня. А она не послушалась, – он вытер слезы. – Понимаете, я знал, что случится несчастье. Но не остановил ее, отпустил. А должен был предупредить. Взять и просто сказать: «Любимая, пожалуйста, не ходи, не езжай, не делай. Я вижу, как случится беда». Объяснить ей. Ведь она знала, что мы чувствуем друг друга. А я был недостаточно настойчив. Но если бы вы знали ее, вы бы поняли, что этой девушкой управлять невозможно, у нее такой характер! – Стивен преобразился, говоря о Клер. Видно было, как он восторгается ею. – Она ученый, и этим все сказано. Она ищет Атлантиду.

Стивен говорил о ней в настоящем времени. Умом он понимал, что ее больше нет, а душа не принимала этого, не верила.

– И сегодня ночью мне приснился сон. Или это был не сон, а видение… Я уже ничего не понимаю… Так вот, мне приснилась Клер. В белых одеждах, вся прозрачная, невесомая, но такая красивая. Она положила руку мне на лоб и сказала, чтобы я позаботился о Тиме. И еще, чтобы я не переживал сильно. Потому что ей там хорошо. Так и сказала. И вот я думал все утро. Думал, что мне будет очень плохо без нее. Но тот факт, что ей там хорошо, меня успокоил. Просто нужно осознать, что ее нет здесь, в земной жизни, но она есть в воспоминаниях, на видео, фотографиях. Она живет в написанных ею книгах, исследованиях. Я обещал ей принять спокойно тот факт, что она ушла. Ведь она всегда останется в моей душе, память о ней будет помогать нам жить. Мне и Тиму. – Потом помолчал и добавил: – Сегодня мы найдем их, Лоуренс. Я понимаю, вы не верите всему, что я тут наговорил, да это и неважно сейчас. Главное, что я. И готов к этому.

В этот день их нашли. После обеда. Стивен оказался прав. И помог в этом один необычный человек. Ксавье, спелестолог, как обещал, с утра пришел не один. С ним был странный мужчина: лицом древний старик, лет под девяносто, а выправкой, осанкой – сорокалетний. У него была седая неухоженная борода, длинные волосы, разбросанные по плечам, и глубоко спрятанные голубые, почти прозрачные, глаза. Наверное, старик знал, что людям трудно выдержать его взгляд, знал, что у многих начинается необъяснимая паника при общении с ним. Поэтому старался не задерживать свой взгляд на ком-то надолго, часто прикрывал лицо и глаза рукой. Этот жест, очевидно, уже вошел в привычку, потому как разговаривая со спасателями, человек этот несколько раз задумчиво проводил рукой по лицу и глазам.

Спасатели и Ксавье подвели его к пещерам, в которых, по их представлению, могут оказаться Клер и Игорь. Мужчина остановился, попросил всех помолчать и стоял какое-то время тихо, закрыв глаза, сосредоточенно слушая тишину. Потом повернулся к окружавшим его людям и сказал, обращаясь к Стивену, безошибочно определив, что именно этот человек – главный в данную минуту:

– Здесь их нет.

– Вы точно знаете? – спросил Стивен.

– Да. И кажется, мне подсказали, где их искать.

Странно, но никто не спросил, кто подсказал. Вообще, сегодня все было необычно. Начиная с погоды (с утра прошел дождик и яркая двойная радуга долго висела аркой над Гозо, как будто помогая людям в их поисках; потом исчезли тучи, и солнце – непривычно теплое и яркое для этого времени года – не пряталось до самого заката) и заканчивая поведением людей. Не только у Стивена, у всех было предчувствие, что сегодня что-то должно произойти. Никто не понимал, в чем дело, а Стивен знал.

Два дня безрезультатных поисков, ощущение безысходности и в то же время желание найти, помочь, сделать что-нибудь сближало людей и создавало атмосферу очень трогательную и искреннюю.

Необычный человек первым вышел из пещеры и медленно побрел вдоль прибрежных скал, к чему-то прислушиваясь. «Куда он нас ведет? Здесь вроде бы нет никаких подземных жилищ», – думал Лоуренс. Но мужчина внезапно остановился, жестом показал: «Стоп», потом снова жестом: «Помолчите». Все замерли. Несколько человек остановились и боялись проронить слово. Кто-то выпустил из рук инвентарь, и звон металла (Стивен, обладающий абсолютным музыкальным слухом, мимолетом подумал, что звучит нота «ля», как будто кто-то воспользовался камертоном, чтобы издать звук определенной высоты) врезался в тишину. Потом снова все стихло. Только море шумело недалеко, и чайки кружили непривычно высоко и перекликались между собой то протяжно, то отрывисто, а то и вовсе напоминая человеческий плач.

Сколько прошло времени? Минута, десять, полчаса?

Вдруг человек, словно проснувшись, оглянулся, нашел взглядом Стивена, долго смотрел на него и хотел что-то объяснить. Но тот начал первым:

– Я знаю, что вы хотите мне сказать. Не переживайте, я готов. Я понял сегодня утром, что ее больше нет. Просто мы не знали, где искать. Помогите нам, пожалуйста. Их нельзя оставлять там. Вы можете помочь, я знаю. Попросите ваших каменных духов или кто там они на самом деле, я не знаю, в общем, жителей этих пещер, чтобы они не мешали нам и позволили забрать… – Стивен не мог произнести без волнения это слово, но все же собрался и сказал: – Забрать… тела.

– Хорошо. Но вы туда не пойдете. Ждите здесь.

– Я понял. Буду ждать.

Лоуренс хотел что-то сказать, но Стивен жестом остановил его:

– Все в порядке, капитан. Не волнуйтесь за меня.

Все, что произошло потом, Стивен вспоминал с трудом. Ему сказали, что они сорвались с большой высоты. Выжить было невозможно. Полицейские склонялись к тому, что это несчастный случай. Но как такое могло произойти? Клер всегда готовилась к своим экспедициям, она не могла спуститься в пещеры без снаряжения. Рядом с их телами был найден только один страховочный трос, который принадлежал, скорее всего, русскому парню. А наверху, у отверстия «колодца», куда упали Клер и Игорь, нашли ее каску и снаряжение. Казалось, она не успела как следует подготовиться. Возможно, она оступилась, а Игорь ринулся ее спасать, но ему не хватило опыта… Сейчас никто не мог ответить на эти вопросы.

Стивен долго оставался с погибшей Клер, не желал отдавать ее тело для проведения расследования. Затем искал человека, который помог им, хотел поблагодарить, но тот исчез. Как будто его и не было. Зато откуда ни возьмись, появился Джон – тот самый смотритель музея, с которым Клер должна была спускаться в пещеры. Стивен фиксировал эти моменты, но ничего не мог ни расспросить, ни уточнить. Слишком сложным был этот день, а затем наступили дни еще тяжелее: нужно было заняться необходимыми в таких случаях формальностями, экспертизами, бумагами… Массой странных, болезненных, безумных формальностей.

Потом Стивен увез Клер в Нью-Йорк и у могилы любимой девушки дал слово разобраться во всем, что произошло. Он понял, что не сможет спокойно жить, если не разберется во всей этой истории. А еще… если в случившемся есть чья-то злая воля, он отомстит. И только после этой клятвы, которую он дал своей невесте, ему полегчало. Теперь у него есть цель, и он не пожалеет ни времени, ни денег, чтобы реализовать все, что задумал.

Апрель 2010 года. Москва. Редакция журнала «Время и Мы»

Главный редактор журнала пришел на работу раньше обычного. После звонка Стаса Юрий Михайлович забеспокоился, стал плохо спать. Он понимал, что причина его беспокойства – ситуация с его сотрудниками на Мальте. Уговаривал себя, что волнуется напрасно, что ничего такого страшного с ними там не происходит, иначе они уже давно бы уехали оттуда. Но вчера Любовь Васильевна сказала ему, что у Телегиной украли паспорт, значит, уехать раньше они никак не могут. Он чувствовал свою вину. И потому что навязал Инге эту командировку, и потому что с такой легкостью поддался на «просьбу» непосредственного начальника. Хотя бы подумал, что ли, зачем начальству это нужно, подсуетился, собрал информацию. А теперь вот плохо спит, кофе пьет с утра до вечера. А тут еще курить бросил! А так хочется затянуться сигареткой! И надо же было выбрать такой неудачный момент для борьбы с вредной привычкой. Только бы не сорваться!

Секретарша еще не пришла. В редакции кроме охранников и уборщицы тети Шуры никого не было. Сколько ж ей лет-то, Шуре? Уже больше шестидесяти, наверное, а вот поди ж ты, работает. И хорошо работает: в редакции у них чистота и порядок, много цветов, которыми тоже занимается она. И, главное, делает Шура все как-то незаметно, в основном, по утрам. «Надо будет ей премию выписать», – подумал Резник.

Юрий Михайлович зашел в кабинет, сделал себе кофе (новый аппарат – просто чудо какое-то: вставил капсулу – покрепче, помягче, совсем без кофеина, в общем, делай какой хочешь на свой вкус – и кофе готов) и открыл компьютер. На экране высветилось: новое сообщение. Открыл почту. Письмо от Телегиной. Ага, отослала в четыре часа утра. Чего ж ей не спалось-то в такое время? Открыл письмо: несколько слов и прикрепленный файл.

Вытащил сигарету. Нет, курить не стал, разломил пополам и размял в пепельнице. Снова потянулся за кофе. Это что ж такое? Что она имела в виду? Встал из-за стола, прошелся по кабинету, вернулся к компьютеру, перечитал короткое послание: «Юрий Михайлович, доброе утро. Сегодня всю ночь компоновала статью. О Мальтийском ордене и не только о нем… Конечно, нужно кое-что доработать. Если вернусь, все доделаю. Если не вернусь (а что-то мне подсказывает, что Мальта никак не хочет меня отпускать, заберет, наверное, навсегда), то прошу вас напечатать мои материалы в ближайших номерах. В память обо мне.

Название пока не придумала. На ваше усмотрение. Инга.

P.S. Главу о русских рыцарях Мальтийского ордена вышлю завтра, вернее, уже сегодня вечером. Если… получится…»

Резник открыл прикрепленный файл. С историей Мальтийского ордена он был знаком очень поверхностно (знал общеизвестные факты о госпиталях, крестах на плащах, средневековом пиратстве), поэтому ему было очень любопытно прочесть статью, которую подготовила Телегина.

«…Из Москвы на Мальту отправилась я по заданию редакции журнала для сбора материала о мальтийских рыцарях. Погружаясь в историю создания Ордена, его деяний и исторических миссий на протяжении почти тысячи лет, знакомясь с хрониками возникновения и падения других монашеских орденов, я обнаружила интересную закономерность. Попытаемся вместе разобраться, почему одни братства возникали и исчезали, оставив будущие поколения разгадывать их многочисленные тайны и загадки: сокровища тамплиеров, чаша Грааля, Евангелие, написанное самим Учителем, и многие другие настоящие и мнимые секреты, которые волнуют человечество до сих пор, а другие, пройдя через испытания, победы и поражения, не только выжили, но и продолжают влиять на политическую ситуацию в мире.

Представьте себе, что мы находимся в Западной Европе в конце одиннадцатого – начале двенадцатого веков. Период классического средневековья. Уже состоялась Великая Схизма 1054 года, в результате которой Единая Христианская Церковь разделилась на Западную (римско-католическую во главе с епископом Рима – папой) и Восточную (греко-православную, во главе с епископом Константинополя – патриархом). Еще далеко до времени мракобесия, в котором основную роль сыграет «святой отдел расследований еретической греховности», а проще сказать, инквизиция, еще не началась охота на ведьм, еще нет пыток и «добровольных признаний» в еретических заблуждениях огромного количества виновных и невиновных. Но уже начались так называемые «крестовые походы».

Эти походы, на самом деле, были ничем иным, как попытками силовым путем бороться с инаковерующими как в пределах, так и за пределами христианской цивилизации. Часто крестовые походы цинично мотивировались миссионерскими целями. Но, как правило, они пытались решить исключительно политические задачи, которые ставили перед собой светские или церковные деятели западной Европы. (Не напоминает ли это современные «походы» западной цивилизации по внедрению демократии в «нецивилизованные» или просто исповедующие другие принципы и религии, страны?)

C момента распада Римской Империи светская власть настолько ослабела, что зачастую не могла регулировать общественно-политическую и экономическую жизнь, все больше погружающуюся в хаос. Церковь же, наоборот, распространяла свое влияние на все области жизни, поэтому между духовенством католической церкви и императорами Римской империи на протяжении не десятилетий – веков! – происходило соперничество за влияние на умы. (Кстати, что касается Восточно-Римской империи, то там светская власть была сильной и жестко централизованной, и патриархи фактически были ей подчинены и обеспечивали ее идеологией.)

С началом зарождения христианства возникло монашеское движение, которое утвердилось окончательно уже в четвертом веке. А в начале двенадцатого века это движение, как сообщество людей, подчиняющихся определенному уставу, берущих обет безбрачия, отречения от всех жизненных благ и удаления от обыденной мирской жизни, вышло на иную ступень развития. Монастыри утрачивают пассивный характер и становятся центрами миссионерства, благотворительности, просвещения, науки и искусства, решают практические задачи. Но в то же время многие из монастырей, по мере роста их доходов, из мест молитвенного деяния и поста превращаются в хозяйственные структуры. Они начинают заниматься торговлей, а аскетическую практику подменяют гордыней…

В связи с паломничеством на Святую Землю появляются новые формы служения Богу – монашеские ордены. Сначала возникают ордены подвижников – подражателей страданиям Христовым – картезианцев, кармелитов. Многие из орденов родились, в сущности, в результате попытки очиститься от грехов и освободиться от мирского, светского влияния на христианское общество.

В результате желания вернуться к добропорядочной жизни и нестяжательству появился орден миноритов (францисканцев); активно проповедовать Евангелие стал орден братьев-проповедников (доминиканцев). Однако зависимость орденов от папства часто приводила к противоположным результатам. Как мы знаем, те же францисканцы и доминиканцы участвовали в кровавой деятельности инквизиции.

С началом крестовых походов ордены из созерцательных превращаются в духовно-рыцарские. Их основной задачей становится охрана паломников на Святой земле, а также борьба с мусульманами и язычниками. Первые духовно-рыцарские ордены были созданы во время правления крестоносцев в Палестине. Самыми крупными считаются ордены тамплиеров, госпитальеров (иоаннитов), тевтонов; на территории Прибалтики – орден меченосцев.

Несмотря на то что в ордене монахи считались рыцарями, они, как истинные служители Господа, имели традиционные монашеские обеты – послушания, целомудрия и бедности. Был добавлен еще один обет – борьбы с неверными. Отличались монахи и тем, что не соблюдали долгих постов, употребляли мясо. Рыцари-монахи считались воинствующими монахами – они не отказывались от участия в войне. В таком ордене была иерархическая структура: главными были братья-рыцари, далее шли братья-оруженосцы и капелланы. Во главе таких орденов стояли великие магистры, которых избирали на пожизненный срок. Власть у магистров была поистине безгранична. Ордены разделялись по территориям, на которых находились монастыри, и подчинялись лишь Папе Римскому. Многие из орденов достигли большого могущества и даже создали свои орденские государства.

Одним из самых могущественных, несомненно, был орден рыцарей Храма – тамплиеров (храмовников). Основателем его явился аббат Бернар Клервосский – писатель-мистик, оратор и вдохновитель Второго Крестового похода. Ядром ордена стали рыцари, вернувшиеся из Палестины. С самого начала орден прочно обосновался на землях Западной Европы, разделенной в то время на девять провинций: Францию, Португалию, Кастилию, Арагон (Кастилия и Арагон – части современной Испании), Майорку, Германию, Италию, Сицилию и Англию с Ирландией. К началу четырнадцатого века храмовники располагали по всей Западной Европе почти десятью тысячами резиденций, из которых около тысячи находилось во Франции. Слава о рыцарях Храма, воюющих с неверными, охраняющих паломников и торговые караваны, разнеслась по всей Европе.

Со временем орден, исповедующий монашескую бедность, быстро стал богатеть. Помимо того, что каждый, вступающий в него, безвозмездно приносил в дар братству все свое состояние, тамплиерам дарили земли французские и английские короли. Вместе с обширными землями и замками, тамплиеры владели портами, верфями и кораблями, вели торговые операции, имели право чеканить собственную монету. От Папы Римского, видевшего в ордене свою главную опору, тамплиеры получали все новые привилегии – освобождение от церковных налогов, полную независимость от местных светских и церковных властей. На Святой Земле братья воевали с мусульманами, а в Европе учреждали одно командорство за другим. Тамплиеры вмешивались в дела государств, разрешали конфликты между монархами, выступали в роли кредиторов. Немудрено, что многие монархи были должны ордену огромные суммы, тем самым увеличивая зависимость от братства.

Деятельность ордена оставалась таинственной, скрытой от глаз за высокими стенами резиденций и крепостей. По миру ползли слухи о роскоши и расточительности храмовников, таинственных церемониях, совершавшихся в орденских замках.

В 1306 году главные сановники тамплиеров во главе с Великим магистром Жаком де Моле, переехали в Париж, где ордену принадлежал замок Тампль (отсюда и название – тамплиеры), считавшийся полностью неприступным. В Париже Жака де Моле пышно и торжественно встречал король Франции – Филипп Четвертый Красивый – самый большой должник ордена. Встречал король Франции Великого магистра с такой пышностью не от большой к нему любви: у короля были свои, далеко идущие планы.

Ровно через год, в октябре 1307 года, Филипп Красивый прикажет арестовать Жака де Моле и других высокопоставленных рыцарей-храмовников, находившихся в Париже, обвинив их в ереси и отказе от христианской веры. Можно только удивляться, сколь наивным оказался Великий магистр, если не сумел предвидеть королевского коварства. Видимо, он полагал, что Филипп Четвертый, имеющий огромный долг, полностью зависим от ордена.

Жак де Моле проведет в темнице пять с половиной лет, подвергаясь изощренным пыткам. Когда же он, сопровождаемый стражей и монахами, босой, в желтом колпаке еретика последний раз пройдет по Парижу и взойдет на костер, первым, кого он увидит, будет французский король Филипп Четвертый Красивый, самый большой должник ордена тамплиеров. Последними словами Великого магистра станут проклятия – королю Франции Филиппу, Папе Римскому Клименту Пятому и Гийому де Ногарэ, военачальнику, который арестовал и лично пытал его.

Проклятие оказалось пророческим: в течение года один за другим умерли все трое…

Орден храмовников перестал существовать. Переходили к короне их замки и земли, конфисковывались корабли и верфи. Многое из имущества тамплиеров передавалось госпитальерам – вечным соперникам. Отошел к ним и сам замок Тампль в Париже.

Через пять столетий вновь вспомнили о страшном проклятии Великого магистра Жака де Моле: именно в бывшей резиденции ордена провел ночь перед казнью последний французский король Людовик Шестнадцатый. История повторяется…

Кроме ордена Тамплиеров в двенадцатом-тринадцатом веках большую роль в Европе играли Тевтонский орден, а также братство воинов Христа, более известное как орден меченосцев – немецкий католический духовно-рыцарский орден, который руководствовался уставом ордена Тамплиеров. Немецкие монашеские рыцарские ордены выдвинули свои притязания на русские земли и объявили Северные крестовые походы с целью покорения псковско-новгородских, литовских, галицко-волынских территорий.

Однако Северные крестовые походы, как мы знаем из истории, закончились поражением для немецких рыцарей. Русские воины всегда отражали атаки крестоносцев. Победа была одержана сначала над меченосцами – под предводительством новгородского князя Ярослава Всеволодовича под Юрьева и литовского князя Миндовга в битве при Шауляе, а затем и над тевтонцами – князь Даниил Галицкий и князь Александр Невский разбили войска крестоносцев и изгнали с завоеванных земель. Невский одержал победу и над Ливонским орденом (еще одна католическая государственная и военная организация немецких рыцарей-крестоносцев в восточной Прибалтике на латышских и эстонских территориях), в результате которой был заключен мир с Ливонией на условиях ее отказа от притязаний на русские земли.

Почему я так подробно останавливаюсь на деяниях монашеских орденов в тот период истории? Ведь мой интерес связан не с ними, а с Орденом Святого Иоанна. Тем более нам известно, что все вышеперечисленные ордены – могущественные и влиятельные в свою эпоху – перестали существовать, а орден Иоаннитов (название он получил от иерусалимского храма Святого Иоанна) или, как чаще говорят, госпитальеров продолжает здравствовать, ведет активную гуманитарную и благотворительную деятельность. (Справедливости ради следует отметить, что тевтонский орден существует и в настоящее время, но за всю его историю он столько раз распускался и заново восстанавливался, что полностью утратил свои политические и военные амбиции; орден сосредоточил свои усилия исключительно на благотворительности.)

Во-первых, без краткого рассказа о духовно-рыцарских орденах политическая картина того периода была бы неполной.

Во-вторых, есть нечто, что отличает орден госпитальеров от всех остальных, и что дало возможность его рыцарям, даже в сложные периоды истории, выстоять, не только отстаивая свое право на существование, но и продолжая играть свою роль (кажущуюся на первый взгляд – но только на первый взгляд! – не слишком влиятельной) в современной геополитике.

Официально орден называется Суверенный Военный Странноприимный орден Святого Иоанна (l'Ordre hospitalier), а не «орден госпитальеров» (от французского «des hospitaliers). И хотя слово «госпитальеры» употребляется чаще всего, следует все же понимать, что название это считается не совсем корректным, можно сказать, фамильярным. Потому что слово госпиталь от латинского «hospitalis» означает «гостеприимный»; лечебные учреждения, в частности, военно-медицинские, этим понятием стали обозначать позже.

Что ж, возвращаемся вновь в одиннадцатый век. 1099 год. Иерусалим взят крестоносцами. Первый крестовый поход закончился освобождением от мусульман священного для христиан города и возникновением Иерусалимского королевства. Но побежденные мусульмане не собирались прекращать войну за свои (как они считали) земли, и возникает необходимость защиты Святой земли от «неверных».

На основе организованного странноприимного дома – братства, появившегося в 1048 году, которое заботилось о здоровье и безопасности паломников (отсюда братьев и сестер, обслуживающих госпиталь, называли госпитальерами), учреждается первый духовно-рыцарский монашеский орден – Мальтийский. Вернее, «мальтийским» он станет позже, когда в шестнадцатом веке орден переберется на Мальту. В начале тысячелетия он просто назывался «странноприимный».

Основателем его стал уроженец Прованса Джерар, позже получивший имя Джерар Благословенный. После учреждения орден под руководством Джерара приступает к строительству Храма Иоанна Крестителя. По имени этого храма рыцарей и стали называть иоаннитами. Члены ордена приняли три обета: послушания, целомудрия и нестяжательства, дали обет отречься от мира и носить монашеское одеяние, но вместе с тем оставаться воинами. Обязательным атрибутом формы иоаннитов становится черный плащ с белым крестом на левом плече. В походе на броню одевался красный плащ с таким же или прямолинейным белым крестом спереди. Этот восьмиконечный крест (символ восьми рыцарских доблестей) сейчас известен как мальтийский.

Орден быстро становится мощной не только военно-монашеской организацией, но и самым богатым и могущественным духовно-военным союзом в Европе и Средиземноморье, основной военной силой христиан в Палестине, которая сдерживала натиск мусульман. Он принимает участие в Пятом, Шестом, Седьмом крестовых походах. Но бесконечная борьба с мусульманами измучила крестоносцев и, в конечном счете, привела к отходу их из Святой Земли.

Последними покинули Иерусалим в 1291 году госпитальеры.

Иоаннитам предстояла долгая история – после падения Иерусалимского королевства они были вынуждены обосноваться сначала на острове Кипр, потом на Родосе, а начиная с шестнадцатого века – на Мальте, став знаменитым мальтийским орденом. Но и там они продолжили борьбу с завоевателями-мусульманами – с турецкой Османской империей.

После трагического конца ордена тамплиеров значительная часть их земель и имущества была передана госпитальерам. Орден и до этого владел огромными богатствами: обширными владениями в Европе и Малой Азии, окрестностях Галикарнаса (современный турецкий город Бодрум) и Смирны (турецкий Измир). С появлением же новых земель и владений иоанниты приобрели статус главного католического монашеского ордена в Европе. Он получал огромные доходы от своей собственности и использовал их для активной благотворительной и врачебной деятельности. Флот госпитальеров продолжал постоянную борьбу с мусульманским пиратством. В этот период орден становится не просто военным, а военно-морским. Именно флот, дальновидно созданный иоаннитами в период крестовых походов, обеспечил процветание ордена и позволил им избежать участи тамплиеров и тевтонов. И вплоть до конца восемнадцатого века флот госпитальеров сохранял свое военно-политическое значение.

Но не будем идеализировать мальтийских рыцарей. Да, огромные свои богатства они тратили на благотворительность, на помощь бедным и неимущим, но на море методы их борьбы мало отличались от методов мусульманских пиратов: так же захватывали заложников с целью выкупа, совершали набеги на поселения, охотились за торговыми судами. За что были прозваны "пиратами во Христе".

История собственно Мальтийского ордена начинается в 1530 году, когда рыцари получили от императора Карла Пятого в личное владение Мальту с двумя соседними островами – Гозо и Камино, взамен обязавшись охранять Средиземное море от турок и африканских корсаров. Условием владения островами стала ежегодная дань императорской короне в виде одного сокола. Дань эта регулярно выплачивалась вплоть до 1798 года.

Благодаря рыцарям жизнь на островах архипелага изменилась: активизировалась торговля и строительство. Мальтийцы стали строить госпитали и, главное, оборонительные сооружения и укрепления, что принесло работу и хлеб местному населению. А необходимые средства поступали от собираемых по всей Европе пожертвований, доходов, получаемых в собственных владениях рыцарей, а также добычи, захватываемой во время "караванов" – пиратских нападений на разбогатевших купцов-мусульман. Высшего расцвета слава Мальтийского ордена достигла в правление Великого магистра Ла Валлетта, при котором Мальте пришлось выдержать страшную осаду турок.

Современные мальтийцы с гордостью рассказывают о событиях, которые происходили в те далекие времена, об этом написано много книг, научных исследований и романов. И, действительно, есть чем гордиться! В течение четырех месяцев длилась осада крепости. Турецкий отряд, посланный на порабощение Мальты Сулейманом Великолепным, имел в наличии сто девяносто кораблей и не менее ста тысяч армии. Но госпитальеры, насчитывающие, по разным источникам, четыреста-семьсот рыцарей и шесть-семь тысяч солдат, неизменно отражали все атаки турок. С приходом подкреплений, присланных на остров по настоянию Папы Пиуса Пятого, туркам пришлось отступить, потеряв свыше двадцати пяти тысяч человек. Орден же за время осады потерял двести сорок рыцарей и пять тысяч солдат. А нанеся через несколько лет сокрушительное поражение турецкому флоту в морском сражении и подорвав тем самым турецкое государство, флот госпитальеров стал самой крупной военной силой на Средиземном море, обеспечив свободу судоходства европейских стран.

После победы над турками рыцари посвятили себя дальнейшей застройке и развитию Мальты и Гозо. Последовал расцвет архитектуры и культуры. Возникли великолепные постройки, которыми восхищаются и сегодня.

Но вместе с ростом благосостояния стали меркнуть первоначальные задачи ордена. Рыцари становились высокомерны, недисциплинированы и необузданы. Так произошло, что знаменитое мальтийское рыцарство, ставшее нарицательным понятием в прошлые века, потеряло свое значение, и орден быстро стал терять влияние на европейском континенте. Конечно, были тому и объективные причины.

В семнадцатом веке в Европе стала меняться политическая и религиозная обстановка. Началась эпоха Реформации. Германские земли, Датское и Нидерландское королевства заявили о выходе из католической церкви. Это нанесло тяжелый удар по Ордену: многие Приорства вынуждены были объявить о своей независимости, а в Англии Орден становится вне закона и все его имущество конфисковывается. Некоторые европейские монархии все же продолжают поддерживать братство, так как боятся турецкой экспансии. Это давало возможность Ордену еще какое-то время сохранять свой суверенитет. Но уже в конце этого века средиземноморские государства создают свои собственные военно-морские силы, достаточные для того, чтобы защитить свои береговые линии.

Для чего им теперь содержать сильный мальтийский флот? А вот удобный порт и стратегическое положение острова оказываются большим соблазном для флотов Франции, Испании, Италии.

Политическая и нравственная обстановка в Европе в то время была очень сложной и далеко не самой лучшей. Европа раздиралась междоусобными войнами. Жадность, коррупция и властолюбие поразили элиту европейского общества. Как следствие, назревала революция. А всякая революция – это насилие, зло, разрушение.

Мощный удар по ордену наносит Французская революция. Декретом от 19 сентября 1792 года Директория революционной Франции объявляет о прекращении деятельности Ордена и конфискации его имущества на территории страны, а сам Орден считает враждебным интересам Франции. А в 1798 году Наполеон Бонапарт вошел в бухту Мальты с пятнадцатью французскими линейными кораблями, десятью фрегатами и пятнадцатью тысячами солдат. Орден мог противопоставить ему только четыре тысячи солдат и рыцарей. Однако даже в этих условиях можно было организовать эффективную защиту острова. Но!

Но… рыцари были уже не те; разложение изнутри поразило братство. Поэтому Шестьдесят девятый Великий магистр фон Гомпеш смог быстро склонить рыцарей к принятию решения о сдаче острова. Был подписан мир, и остров передали Бонапарту. Правление Мальтой орденом госпитальеров, продолжавшееся двести шестьдесят восемь лет, закончилось.

«Мальта имеет сильные укрепления, но не имеет моральной стойкости», – скажет позднее Наполеон, объясняя свою неожиданно быструю победу.

Дальше начнется «русский» период в жизни ордена: избрание Великим магистром Павла Первого – императора Всея Руси, образование Великого Приорства Российского, посвящение в рыцари графов и князей – знатных сынов России. Но об этом позже, в отдельной главе.

Мой рассказ будет неполным, если я не скажу о сегодняшних рыцарях-мальтийцах и современном Мальтийском ордене.

В настоящее время Орден позиционирует себя как государство, имеет резиденцию в двух особняках в Риме, владеет фортом на Мальте, а также собственностью в некоторых европейских государствах. Орден является влиятельной структурой с очень крепкими политическими позициями. По данным ордена его членами являются тринадцать тысяч человек. Еще около двадцати пяти тысяч обученных специалистов, многие из которых имеют медицинские профессии, помогают осуществлять миссионерскую деятельность на всех территориях, где работают его благотворительные фонды. Кроме того, добровольную помощь Мальтийскому ордену оказывают около восьмидесяти тысяч волонтеров.

Среди миссий ордена – помощь больным и малоимущим в ста двадцати странах мира, квалифицированное медицинское обслуживание неизлечимо больных, в том числе на дому, акушерская помощь беженцам, службы скорой помощи, гуманитарная помощь при катастрофах и Всемирный фонд помощи забытым людям. По уставу все члены ордена должны вести примерный образ жизни в соответствии с учением и заповедями Церкви и посвящать себя работе ордена по оказанию гуманитарной помощи.

За чей счет осуществляется вся эта деятельность, откуда берутся средства? Часть денег поступает от издания почтовых марок, которые пользуются большим спросом у филателистов, и выпуска памятных монет. Но это – не главный источник финансовых поступлений. Оказывается, во многих европейских государствах благотворительная деятельность ордена оплачивается за счет особых соглашений, заключенных им с национальными медицинскими ведомствами. Часть расходов покрывает Евросоюз, ООН, другие международные организации. И, по правде сказать, мальтийские рыцари не стесняются принимать средства от кого бы то ни было (часто сомнительного происхождения) и в неограниченном количестве.

Спустя почти тысячу лет старейший католический орден не только не прекратил своего существования (как тамплиеры, меченосцы и другие братства), но и является, как уже было сказано, крайне влиятельной организацией. Если сведения о его связях с масонскими ложами (хотя сами рыцари и отвергают это, мотивируя тем, что масоны никогда не были религиозными организациями, а орден строится исключительно на католических принципах) носят характер слухов, то свои интересы в различных сферах: бизнесе, политике, образовании орден не скрывает.

Есть интересы у Мальтийского ордена в армии и спецслужбах. Да-да, вы не ослышались. Прекрасная благородная задача – лечить неимущих, строить госпитали и хосписы, заниматься благотворительностью – только одно из направлений деятельности ордена. Но есть и другое, не менее (а, возможно, и более) важное: влияние на геополитику через специальные структуры. Доказательства? Пожалуйста!

Семьдесят девятый Князь и Великий магистр Мальтийского ордена, избранный в 2008 году, – Мэтью Фестинг – сын сэра Фрэнсиса Фестинга, фельдмаршала и начальника Генерального штаба Великобритании. Семьдесят восьмым Великим магистром был Эндрю Бетси – в прошлом офицер Шотландской гвардии, сын Седьмого графа Абингтона, финансового агента на Лондонской бирже, ранее офицера.

Бывший директор ЦРУ Уильям Кейси, его заместитель Вернон Уоррен, госсекретарь США Алекс Хейг – рыцари Мальтийского ордена. Членами ордена являлись бельгийский король Бодуэн и бывший президент Франции Валери Жискар д'Эстен. Известны и другие имена, так называемые «серые кардиналы», влияющие на мировые процессы скрытно, без шума, но не менее эффективно, чем лидеры сильных государств.

В январе 1998 года на пресс-конференции в Риме великий канцлер ордена, имеющий статус «главы правительства», граф Дон Карло Марулло Ди Кондоянни на вопрос о том, как стать рыцарем Мальтийского ордена, ответил, что для этого существуют два пути. Первый, как он выразился, «исторический»: попасть в самые высокие круги посвящения могут лишь потомки рыцарей. Второй – активно участвовать в делах ордена, что может открыть возможность для вступления в один из его классов, как мы понимаем, не самого высокого уровня посвящения…

Становится понятным, почему «высокими посвященными» являются потомки графов, князей и даже принцев многих знатных европейских фамилий, среди которых кардиналы, канцлеры и Великие магистры Мальтийского ордена»…

Резник закончил читать, задумался.

Материал ему понравился, но сложилось впечатление: чего-то не хватает. Что-то недосказано…

«Ладно, приедет, поговорим насчет недосказанного…» – подумал Юрий Михайлович, но тут же грешная мысль: «А вдруг и правда не вернется?» поразила его, смутила, вызвала беспокойство. Резник вспотел, вытащил платок, вытер лоб. «Черт знает, что такое… Как бы мне разобраться со всей этой дурью…»

Встал, снова походил по кабинету.

«А если это не выдумки, если она не вернется? – но тут же успокоил себя: – куда она денется, кому она там нужна, прости господи».

Вышел в приемную, чтобы попросить Любу позвонить Стасу, но Любовь Васильевна еще не пришла. Он посмотрел на часы: рано. Странно, ему казалось, что прошло, по меньшей мере, часа три с того момента, как он появился в редакции. Но прошло всего час с хвостиком. Есть еще несколько минут, пока начнут собираться сотрудники.

И Юрий Михайлович засел за стопку документов, которые вот уже два дня лежали неизученные и неподписанные. За бумагами он немного успокоился.

Апрель 2010 года. Мальта

Инга и Стас спешили на причал. Они опаздывали. В полиции пришлось задержаться дольше, чем они предполагали: формальности, подписи, заверения в благодарности доблестным полицейским, отыскавшим сумку (на самом деле сумку просто подбросили у двери их участка), и тому подобные выкрутасы заняли много времени. Они уже не надеялись, что успеют на паром, который отходил в пол-одиннадцатого. Следующий – только через час, это поздновато. Приедут как раз к обеду, останется мало времени. Все-таки хотелось максимально использовать этот день. Мистический Гозо, когда еще попадешь на остров?!

Но они успели. Марио ждал их с билетами у самого мостика. Стас и Инга заскочили на корабль буквально за две минуты до его отхода.

Втроем пристроились они на верхней палубе, где находился корабельный бар, пили кофе и наслаждались видами, открывающимися с моря на острова архипелага: глубоко изрезанная береговая линия Мальты, многочисленные гавани, крутые обрывистые берега и скалистые бухты. А если добавить к этому весеннее солнце и свежий бриз с моря, то можно сказать, что в течение этих сорока минут путешествия Инга и Стас были счастливы. Впервые с момента приезда на Мальту Инга ощутила покой и умиротворение вместо бесконечного стресса, безмятежность вместо страха и неизвестности. А Стас старался слушать Марио, который рассказывал им о своей стране, ее достопримечательностях, культуре. Он искренне пытался понять все, что говорил их мальтийский гид, но состояние полного расслабления и какого-то психологического оцепенения настолько овладело им, что он часто «выключался» из разговора и слышал только обрывки монолога (очень интересного монолога!) Марио.

– На протяжении полутора веков Мальта была колонией Великобритании и ее военно-морской базой. Государственную независимость мы – мальтийцы – обрели лишь в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году, однако вплоть до семьдесят девятого года на территории страны сохранялась английская военная база, главой государства по-прежнему считалась королева, в стране оставался английский генерал-губернатор и действовали английские законы. В семьдесят четвертом году Мальта была объявлена республикой во главе с президентом, избираемым парламентом.

Стас понимал, что рассказ Марио очень познавательный, нужно пользоваться моментом и слушать. Но прекрасные виды за бортом корабля и легкий морской ветерок проносили слова их мальтийского «друга» мимо ушей, расслабляли. Жаль, что переправа до Гозо занимает так мало времени. Он бы плыл и плыл…

Вот вдали показался Камино – третий по величине остров архипелага.

Марио продолжал:

– Камино – самый маленький из обитаемых островов. Правда, жителей там всего два-три десятка человек. Представьте, насколько спокойна жизнь этих нескольких крестьянских семей, которая не нарушается ни грохотом автомобилей, ни шумом цивилизации. Между прочим, Камино – рай для аквалангистов. Вот вы, Станислав, вы любите подводное плавание?

– Я? – Стас промычал что-то невнятное.

Он мысленно рассердился: ему не хотелось беседовать, отвечать на вопросы. Он готов был слушать, да. Но говорить ему не хотелось. Лень. «Что он там спросил? Люблю ли я дайвинг? А кто его знает, люблю или нет. Надо хотя бы раз попробовать».

И ответил коротко, но четко, чтобы избежать дальнейших вопросов:

– Не знаю, не пробовал.

– А еще здесь есть Голубая лагуна – одно из самых красивых мест архипелага, – продолжал Марио.

Ему вовсе и не нужен был ответ Стаса, он спросил просто так, из вежливости.

– Если вы хотите помечтать в тишине и покое, позагорать на солнышке в одиночестве – вам подходит Камино. На острове много необычных диких цветов, причудливых растений, которые можно встретить только здесь.

«Наверное, и «мой» цветочек тоже был отсюда», – подумала Инга, но не стала развивать эту мысль. Слишком безмятежным было ее состояние сейчас, не хотелось думать. Просто наслаждаться покоем…

Марио говорил и говорил. Периодически обращался то к Инге, то к Стасу. Они поддакивали, кивали, соглашались (сами не понимая, с чем), смотрели на него (не видя) и думали каждый о своем.

Вдали показался Гозо. Марио заказал в баре какой-то странный коктейль, цедил сквозь трубочку эту коричневую смесь и продолжал рассказывать:

– Гозо – это остров нимфы Калипсо (если верить Гомеру), на котором несколько лет провел Одиссей. На бухту Рамла выходит естественная пещера, носящая имя прекрасной мифической нимфы. Гозо знаменит и своими древностями: здесь находится древнейший храм на земле – Джгантия, который мы с вами непременно увидим, Станислав, – говорил Марио (Стас встрепенулся), – и циклопический каменный круг Брокторфа – гигантский, более ста двадцати метров в диаметре, из мегалитических плит. Говорят, он служил древним людям для астрономических наблюдений. Гозо втрое меньше Мальты, но не менее интересный и загадочный.

Есть на южном побережье острова природный феномен – спрятанное в скалах Внутреннее море. Сегодня мы вряд ли попадем туда (слишком мало времени), но если будет желание – вернемся на это место завтра. Это – огромный мелководный резервуар, связанный с внешним морем узким туннелем в утесе. По нему на небольшой лодке можно подплыть к двум другим природным чудесам – Грибной скале и Лазурному окну. С поверхности этой скалы мальтийские рыцари собирали ценное по своим лечебным свойствам растение, которое они принимали за гриб. Этот гриб веками находился под строжайшей охраной, и всякого, кто пытался украсть его, ждала смертная казнь. А Лазурное окно – удивительное природное сооружение, которое тысячелетиями вытачивалось морскими волнами в скалистом береговом выступе. Оно образовано двумя огромными колоннообразными глыбами, на которых покоится стометровая перекладина… На Гозо много пещер…

Инга вздрогнула, Стас оживился. Оба стали внимательно слушать Марио.

– Часто древние жители, отыскав в скале природное углубление, «оживляли» его своим присутствием, делали из него жилище или даже целые подземные храмы. В прибрежных областях есть много пещер и лабиринтов, о которых знают только специалисты. Как правило, раз в пять лет вновь и вновь обнаруживается ранее неизвестный вход, такое своеобразное «окно» – аккуратно прорезанное отверстие, скрытое от глаз мхом или лишайником, внутри которого находится terra incognita, новая пещера, где обнаруживают следы древних цивилизаций, населявших наш остров тысячелетия назад.

Стас слушал Марио и рассматривал береговую линию острова. По сравнению с Мальтой, которая выглядит плоской, поверхность Гозо волнистая, состоящая из небольших, но хорошо очерченных холмов. Внутри таких вот холмов и спрятаны, должно быть, удивительные пещеры и лабиринты.

Вот и порт. Напоминающий раковину. Порт Мджарр, который словно лежит в глубокой каменной воронке.

Здравствуй, магический, неотразимый Гозо!

Марио предложил начать осмотр острова с традиционных маршрутов: Цитадель (Крепость Гозо), кафедральный собор, построенный лучшим архитектором эпохи барокко Лоренцо Гафа, церковь Та Пину – самое посещаемое святилище Девы Марии на всем мальтийском архипелаге – и, наконец, главное сокровище острова – знаменитая Джгантия. Инга и Стас не возражали: маршрут замечательный.

Договорившись с таксистом (за вполне умеренную плату), что сегодня он будет в их распоряжении столько, сколько нужно, они отправились осматривать знаменитые места Гозо. Стас фотографировал все, что представлялось ему интересным: из окна машины – расписные окна, деревянные двери, неторопливых и улыбчивых гозитанцев; взобравшись на крепость, – великолепную панораму, открывающуюся с верхней площадки цитадели, откуда холмистый Гозо напоминает штормовое море с высокими волнами, крепостные стены древней крепости, средневековые камни и величественный собор.

Чуть отъехав от цитадели на северо-запад, они увидели возвышающуюся над полями и холмами, построенную в романском стиле, церковь Та Пину. Стас обрадовался: несколько снимков католической базилики на фоне голубого неба показались ему особенно удачными.

На предложение Марио пообедать, Стас и Инга ответили отказом («Потом, после Джгантии»): «великанша» находилась совсем рядом – каких-то полтора километра от церкви. Они тут же отправились знакомиться (Стас – знакомиться, а Инга – по-новому открывать) с «башней гигантов». Пока ехали, Марио объяснял, что это самое крупное отдельно стоящее мегалитическое сооружение в мире. Но увидеть его по-настоящему, во всей красе можно только с высоты. Храм представляет собой сложную фигуру, состоящую из двух частей в форме листьев клевера, один из которых имеет пять долей-апсид, а другой – четыре. Внутреннее пространство храма делится на три разных по высоте уровня, которые соединяются сквозным проходом. Переход из одного уровня в другой – по низким ступенькам ("ступени очищения") через когда-то бывшие двери. В дверных проемах сохранились пазы, куда эти двери вставлялись.

А когда они подъехали к храму, Стас первым выскочил из машины и уже не закрывал свою «соньку»: снимал и восторгался. Инга тоже, казалось, преобразилась. Вместе с Марио, перебивая друг друга, рассказывали они о тайнах храма. «Посмотри, Стас, – говорила она, – вот это углубление в круглой каменной плите слева, – скорее всего, место для жертвоприношений. Пять лет назад, когда я писала о мегалитах, то изучила массу всяких теорий и версий о том, как создавались древние сооружения. Тогда же я познакомилась с очень интересными исследованиями и гипотезами Бех-Иванова, русского геолога, о строительстве мальтийских храмов. У него я узнала о так называемом обряде «лебации»: люди, входящие в храм, возвращали земле то, что она дает. Считается, что в это отверстие, – Инга указала на выемку в левой плите, – выливалась жертвенная жидкость: вода, кровь, вино; возможно, ею помазывались, проходя обряд очищения и причащения святых тайн, чтобы вступить в следующую часть храма».

Марио дополнил: «В последнем, самом дальнем и древнем помещении – святая святых – находился, вероятно, главный алтарь, где постоянно горел огонь. Известно также, что внутренние стены храма были оштукатурены и окрашены в алый цвет. И здесь, среди кроваво-красных стен, – Марио на мгновение замолчал и продолжил изменившимся низким голосом, – освещаемых только отблесками алтарного пламени, человек приобщался к таинству зарождения и ощущал себя как бы в утробе матери, откуда ему, пройдя через муки и боль, предстоит родиться в иной, прекрасный, высший мир. Но как он будет жить дальше и что ждет его на этой дороге жизни – будет зависеть от него самого».

После этих слов Инга снова сникла, азарт рассказчика прошел, и она замолчала.

Около четырех часов все изрядно проголодались; решено было сделать паузу в осмотре достопримечательностей и перекусить. Марио предложил поехать в порт, но не в шумный Мджарр, а в залив чуть поодаль, где тише и спокойнее. Он обещал найти уютный ресторанчик, где им никто не помешает насладиться мальтийской (с гозитанским колоритом) кухней. Расплатившись с таксистом, вышли они у залива Шленди («Вероятно, от слова «шаланды», – ухмыльнулся Стас) и остановились, зачарованные открывающейся панорамой и разноцветными пятнами гозитанских лодочек.

Марио оставил их на минуту (пошел искать ресторан), Инга присела на скамейку, а Стас спустился на несколько метров вниз, чтобы поснимать это сине-желто-красное чудо – рыбацкие лодочки, катера и яхты, не теряя надежды увидеть ту самую яхту с таким родным названием.

Сколько времени он бродил по заливу, фотографируя и откалывая от известняковых валунов камешки желто-рыжего цвета? Он решил, что не больше пяти минут. А когда вернулся, увидел Марио; казалось, тот был чем-то недоволен:

– Где вы ходите, Станислав? Я договорился. Нас ждут. Как правило, хозяева закрывают ресторан в послеобеденное время и открываются вновь уже вечером. Но я упросил их сделать для нас исключение: не так часто на Гозо можно встретить гостей из России. Это очень хороший семейный ресторанчик, вы останетесь довольны.

– Извините, Марио. Залюбовался красотами. Пойдемте.

– А где мисс Инга?

– Как где? А разве она уже не в ресторане?

– Нет… – Марио удивился. – Когда я вернулся на это место, ни вас, ни Инги не было. Я думал, вы вместе.

– Н-нет, – Стас занервничал, – она оставалась сидеть здесь, на лавочке.

Стас достал телефон, набрал ее номер, потом, услышав традиционное «абонент временно недоступен», вспомнил, что, когда они забирали сумочку из полицейского участка, ее телефон уже был разряжен. Он громко закричал: «Инга, ты где?» Побежал направо, налево, вверх, вниз. Марио наблюдал за ним, не понимая (или делая вид, что не понимает), отчего тот так беспокоится.

– Станислав, пойдемте обедать вдвоем. Инга, наверное, отлучилась любоваться заливом, – начал он, – она потом…

Стас перебил:

– О чем вы? Какая еда? Инга пропала! Исчезла!

– Э-э, – недоуменно протянул Марио, – вы слишком усложняете, – здесь невозможно исчезнуть. И потом, она взрослая женщина, может, ей просто захотелось побыть одной, прогуляться…

– Послушайте, Марио, – Стас пытался сосредоточиться. Его сносный английский растворился: он не мог подобрать слова, пытался что-то объяснить, путая русские и английские фразы о том, какие у Инги были проблемы на Мальте. – Нужно ее искать. Поверьте мне, это очень серьезно. Она не могла уйти любоваться красотами. Что-то случилось. Возможно, ее похитили…

Но Марио не понимал.

– Станислав, у вас разыгралось воображение. Успокойтесь.

А Стас сел на лавочку и… заплакал. Именно в тот момент, когда он на мгновение забыл об опасности, расслабился, с Ингой и случилась беда. То, что в этот раз все серьезно, он не сомневался.

Как же он мог? Как он мог оставить ее одну? Трейси перехитрил его. И от этой безысходности слезы сами потекли из глаз, обжигая и отрезвляя.

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта. Гозо

Утро. Какое прекрасное солнечное утро. Шесть часов, совсем рано. Инга потянулась на кровати. Хорошо-то как! Сегодня они целый день проведут вместе с Игорем, вдвоем. Так пролежала она минут пятнадцать, любуясь профилем дорогого мужчины. Потом не выдержала, начала тихонько целовать его спину. Он что-то промычал, отмахнулся во сне. Она неслышно засмеялась и решила оставить его в покое, пусть спит. Встала, пошла в душ. Вернулась вся мокрая, забралась под одеяло. Лежала тихо, наслаждаясь пением птиц за окном и покоем. «Пойду пройдусь», – подумала, быстро оделась и выскочила из номера. Перед тем как закрыть дверь, она снова глянула на спящего Игоря, послала ему воздушный поцелуй и убежала.

Блуждала по окрестностям минут сорок, проголодалась. Вернулась в отель, подошла к номеру, достала карточку-ключ, собиралась тихо, чтобы не потревожить любимого мужчину, открыть дверь, но дверь резко отворилась, и она столкнулась с Игорем.

Он был одет, возбужден.

– Хорошо, что ты пришла. Я написал тебе записку. Прости, Водопад. Я должен идти, – он смущенно улыбнулся и чмокнул ее в щеку.

– Куда идти? Мы же договорились, – она рассердилась и… испугалась. – Куда идти? – снова спросила она, схватила его за руку и не отпускала.

– Я понимаю, что ты недовольна. Прости. Но я не могу оставить ее одну. Понимаешь, позвонила Клер… Она на Гозо.

– Где?

– На Гозо. Она ищет какие-то пещеры, и, как ей кажется, нашла что-то невероятное. Удивительное. Помнишь, я рассказывал тебе. В прибрежной зоне Гозо, как раз напротив Камино есть неизведанные подземные сооружения. Ей нужна помощь. Возникли некоторые проблемы… Я не все понял.

– А ты здесь при чем? Если бы тебя не было? Она как-то справлялась до этого без тебя.

– Не начинай, прошу тебя. Послезавтра мы уедем в Москву, и все вернется в обычную колею. Но сейчас я должен ей помочь. Понимаешь, должен.

Он хотел уйти, но Инга крепко держала его руку и молчала.

– Пусти. Пожалуйста. – Он говорил спокойно и твердо. – Если ты ревнуешь, то напрасно. У тебя нет повода для ревности. Это… другое. Мои чувства к тебе никак не изменились. Но мне надо идти. Ей нужна моя помощь.

– А мне? Мне не нужна твоя помощь?

– В чем? Что ты хочешь, чтобы я сделал, Инга?

– Остался со мной сегодня. Ты же обещал.

– Детский сад какой-то, честное слово. Это неправильно. Возможно, ей грозит опасность. А тебе ничего не угрожает.

– Пожалуйста, останься. У нее есть любимый мужчина, пусть он спасает ее, – тихо проговорила Инга.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. Я не думал, что ты такая эгоистка, – казалось, он рассердился, – пусти.

Она разжала руку, сверкнула золотыми глазами:

– Иди. И видит бог, я просила тебя. Предупреждала.

– Все будет хорошо, – Игорь не нашел ничего лучшего, чтобы ответить. Обычная «мужская» фраза. И снова повторил, но как-то неуверенно: – Все будет хорошо, мой Водопад.

И убежал. Оставил ее.

Прекрасное утро закончилось.

Он рассердил ее, обидел!

Снова эта женщина. Это она виновата во всем! Инга заревела: натужно, страшно. Быстро забежала в номер, схватила сумку и спустилась вниз. Задержалась у стойки регистрации, хотела что-то сказать администратору, но за стойкой никого не было. Не дождавшись работников, убежала, выскочила из отеля. Две машины «такси» стояли поодаль. Подбежав к первой, сказала: «Пожалуйста, мне нужно срочно попасть на Гозо. Посоветуйте, как я могу туда добраться?»

Таксист был спокоен (им, мальтийцам, не свойственно спешить куда-то, волноваться из-за ерунды). Он неспешно проговорил, подмигивая ей:

– А куда именно, красавица? На юг? На север Гозо?

– Мне нужно прибыть в бухту напротив Камино, недалеко от основного порта. Знаете это место?

– Я-то знаю. Но на моей «старушке» туда не доехать, – он засмеялся, – тебе паром нужен или катер.

– Паром идет слишком долго. И по расписанию. А мне срочно. Послушайте, отвезите меня к тому месту, где я могу найти быстрый катер. Мне очень нужно, очень. И как можно скорее.

– Ну, хорошо. Поехали. – Он завел машину. – Значит, хочешь как можно быстрее добраться до Гозо?

– Да.

– Тогда я отвезу тебя в Буджиббу. Знаешь такой город? Это рядом.

– Знаю. Но как я найду кого-нибудь, кто сможет переправить меня на Гозо?

– У меня там друг, а у него небольшая, но быстрая яхта. Специально для туристов. Сейчас я ему позвоню.

– Спасибо вам большое. Вы меня выручили.

– Я не бесплатно.

– Не волнуйтесь, у меня есть деньги. Я смогу заплатить и вам, и вашему другу.

Таксист быстро домчал Ингу до Буджиббы. Хозяин яхты уже ждал их. Она тут же заскочила на старенькое моторное суденышко. Подумала, что таксист явно преувеличил насчет его быстроты. Но ошиблась. У этой лодки был мощный динамичный мотор, который сразу же развил высокую скорость, и через десять минут Инга была у залива Шленди («шаланды», – подумала она и в голове застучала знаменитая песня про рыбака Костю).

Вот это место: дикий берег Гозо и напротив два острова – Камино и Каминотто. Кажется, Игорь говорил именно об этой бухте.

Расплатившись с хозяином лодки и пожелав доброго дня («Нет, ждать меня не надо, спасибо»), она выскочила на берег и… растерялась. Зачем она здесь? Чего хочет? Инга была так возбуждена, что не могла ответить на все эти вопросы. Переступая через желто-рыжие валуны (цвет зафиксировался в подсознании), она шла и шла, сама не зная, куда. Вдоль берега: вперед-назад. Потом закричала: «А-а-а» и увидела почти рядом, как будто из-под земли выросла небольшая женская фигурка. Клер! Это она.

А Клер очень удивилась, увидев ее здесь. И, кажется, обрадовалась! Да-да! Она радостно улыбалась и что-то говорила Инге то ли о каком-то открытии, то ли какой-то гипотезе. Но Инга не слышала ее. У нее гудело в ушах, голова раскалывалась, напряжение достигло максимального предела. Она чувствовала, как голова разлетается на куски! А голос Клер все звучал и звучал. Она, оказывается, повесила на ветку шарф, чтобы Игорь нашел ее здесь, у входа в пещеру. Единственное слово «Игорь» отложилось в уме. Что, Игорь? Он уже здесь? Нет? Клер пригласила ее пройти за ней, показала вход в пещеру и туннель, который «вел в никуда». Так она выразилась. И сказала, что она – эта маленькая женщина – хотела исследовать это «никуда».

Клер все говорила и говорила, и приближалась к черной дыре. Остановилась у самой бездны. Продолжала рассказывать. И вдруг очень удивилась… когда Инга с силой толкнула ее. И этот бесконечно удивленный взгляд был таким беззащитным и трогательным, что Инга не выдержала, закричала и на время потеряла сознание.

Потом стало тихо. Никто больше не говорил. Не понимая, что происходит, Инга нашла выход из пещеры и, цепляясь за колючки и сбивая ноги о камни, добежала до порта. По пути ей встретился знакомый мужчина, кажется, это был Джон, сотрудник музея; он что-то спросил у нее, но она не расслышала и не ответила. Продолжала бежать. Уже у самого порта обернулась. Джон удивленно смотрел ей вслед и не уходил. Вспомнила, что на ветке остался висеть синий шарф Клер. «Это хорошо, так ее быстрее найдут». Купила билет на паром и через пять минут уже плыла на Мальту. По пути думала, что вечером придется как-то объясняться с Клер: почему толкнула ее, почему убежала. Да, вела себя глупо. Проклятая ревность. Теперь будет еще хуже. Игорь вряд ли одобрит ее поступок. Ой, как стыдно. Она эгоистка, так он сказал. Нет, она не эгоистка, она больна. С ней что-то происходит.

Не помнила, как доехала до отеля, зашла в номер. Мельком взглянула на часы: десять. Утра или вечера? Подумала, посмотрела в окно. Конечно, утро: солнце, шум просыпающегося города, музыка из соседнего номера. Что-то ей совсем нехорошо. Надо отдохнуть. Легла на кровать и забылась.

В два часа дня ее разбудила горничная. Она пришла убирать номер.

– Sorry, I thouht there was noone in the room. You're resting? Would you like me to come later?[10]

– Нет-нет. Останьтесь. Подождите пять минут. Я сейчас уйду. Спасибо, что разбудили.

Быстро оделась и спустилась в ресторан. Мысли все время возвращались к Игорю: он все-таки предпочел провести время с Клер, а не с ней. Злилась на него и на американку. Потом гуляла по набережной. Успокоилась. Примостилась на лавочке, купила мороженое и с удовольствием ела, отрывая от вафельного стаканчика кусочки и бросая их слетевшимся к ней отовсюду голубям. Что-то мучило ее, какая-то заноза сверлила голову. Но Инга сама себя отругала: такая красота вокруг, а она нервничает по пустякам.

Послезавтра они уедут в Москву. Еще через полтора месяца поженятся. У Клер, кажется, тоже должна быть свадьба. Вот и хорошо. «Какая же я все-таки дура. Вместо того чтобы валяться в постели, нужно было поехать с Игорем на Гозо. Раз ему так хотелось. Ну и зачем я с ним разругалась? Теперь волнуюсь. Через два дня он забудет о Клер, но будет помнить о нашем разладе. Глупо… Только вот почему эта мысль не пришла мне в голову утром? Теперь уже поздно рассуждать. Теперь нужно все исправлять. Но как?»

Так думала Инга Телегина.

Проснувшись в отеле в два часа дня, Инга напрочь забыла все те события, что произошли с ней утром. Она помнила утреннюю прогулку вдоль набережной, неприятный разговор с Игорем и… все. Что она делала потом и где была? Кажется, ее расстроил этот разговор, и она провела все утро в постели… Только вот… Откуда на ее куртке колючки? И почему кроссовки в желто-рыжих пятнах? И куда подевался ее талисман – маленькая плюшевая собачка, которую она цепляла на сумку? На ручке болталось только колечко от него, а самой игрушки не было.

Вечером Игорь не вернулся. Инга злилась. Начала ему звонить. Телефон не отвечал. Всю ночь она не спала. В двенадцать ночи зачем-то позвонила его родителям, спросила, не объявлялся ли Игорь? Те разволновались и тоже не спали, перезванивали ей раза три за ночь. Она кое-как успокоила их, а сама не находила себе места. Что-то случилось… Вспомнила, как Дорес предупреждала ее, чтобы не отпускала Игоря. Как же она могла забыть это? Почему не поехала вместе с ним?

Как стыдно: из-за дурацкой ревности забыть о таком важном предупреждении. Как глупо: не поверить тогда словам Дорес. И как бесполезно глупо: верить в это сейчас.

В шесть утра она позвонила в полицию. Те не сразу отреагировали. Подумаешь, парень загулял и не вернулся ночевать! В семь она снова позвонила, плакала и просила их отправиться на поиски. А в восемь утра к ней в номер постучали несколько полицейских. Оказывается, Джон тоже сообщил в полицию, что пропала Клер Майнер – американская гражданка, ученый-археолог. Наконец-то они поверили в серьезность произошедшего и занялись поисками.

Полицейские пытались расспрашивать Ингу. Но почти ничего от нее не добились. Она или бесконечно плакала, или просто не реагировала ни на какие расспросы: смотрела в одну точку, потом вновь срывалась на рыдания. Пришлось вызывать врача и колоть успокоительные лекарства. Так продолжалось два дня. И только на третий день, когда тела Игоря и Клер нашли, она немного пришла в себя.

Тогда, в холле отеля она впервые увидела Стивена Трейси. Ей сообщили, что это и есть жених Клер. Они ничего не сказали друг другу, слишком много людей было вокруг. Только однажды их взгляды ненадолго встретились. И она поняла, насколько страшным ударом оказалась для него гибель его невесты. Позже она забыла его лицо; его имя она и вовсе не запомнила. Но вот эти глаза… Этот взгляд… Взгляд, полный боли и страдания, иногда прорывался к ней сквозь сон. Так было год, два. А потом она забыла и эти глаза. Только видения, мучительные и странные, возникали и тревожили душу, не давали покоя.

В этот же день. Апрель 2005 года. Мальта. Гозо

Быстрый туристический катер пришвартовался к берегу. Игорь расплатился с хозяином и сошел на берег. Огляделся вокруг: какая красота! Девять утра, нежное солнце, море – как будто кто-то провел утюгом по его поверхности – гладкое, сияющее, сине-зеленое. Острова напротив – Камино и Каминотто и еще несколько вырывающихся из-под воды скал. Они договорились с Клер, если ее не будет на берегу, он должен пройти вглубь острова и найти пещеру сам: она привяжет у входа на колючие ветки карликовых деревьев свой синий шарф.

Отчего-то Игорь волновался. Чувство тревоги не покидало его. Да еще этот разговор с Ингой! Как она не понимает? Ее ревность начала раздражать его. А ведь у нее нет оснований для такого поведения. Или есть? Игорь грустно улыбнулся. Жаль, она не понимает его. Да он и сам не сразу понял, что с ним происходит.

Эта американская девушка что-то затронула в его душе. Неужели он влюбился? Нет, это не то. Он испытывал к ней совершенно другие эмоции. Как к ребенку. Сложные, сильные, но, однозначно, другие, не такие, как в отношении Инги. Общение с Клер обнаружило в нем неисследованный источник новых чувств и ощущений: радость открытия истины, удивление, сомнение. Он – путешественник, ведущий телепрограммы о мире, различных странах и народах, – не мог представить, что можно с таким наслаждением любоваться солнцем, морем, цветком, ощущать гармонию с природой. Раньше он никогда не испытывал сомнений. Ни в чем не сомневался! Был уверен в себе. Теперь все по-другому. Он будет делать совсем другие репортажи! И это Клер открыла в нем – ему же! – гамму этих высших чувств. Он впервые посмотрел на себя, как на часть природы. Ему захотелось рисовать! Надо же! У него никогда не было такого желания. И это все дала ему она – его американская подруга. Он полюбил Клер как ребенка и нежного друга. Он хотел бы остаться ее другом навсегда. Надеялся, она позволит ему и после Мальты «не растеряться», он хотел бы видеть и слышать ее хоть изредка. Просто знать, что она есть, а он может иногда позвонить и поговорить… Клер будет и дальше «подпитывать» его.

Ее не было на берегу, и Игорь отправился вдоль побережья, чуть вглубь острова. И увидел идущего со стороны порта Мджарр человека. Тот приближался. Да это, кажется, Джон – смотритель музея. Ранним утром Клер позвонила Игорю и сказала, что Джон не пришел, как договаривались. А ей нужна «мужская» помощь. Это не было похоже на Джона. Обычно обязательный, в этот раз он не явился. Странно. Но вот, оказывается, и он: все-таки идет, как обещал. С рюкзаком и снаряжением. Просто опоздал.

Работник музея шел навстречу Игорю. Пожали друг другу руки, как обычно, несколько слов: «как дела – хорошо» и все такое прочее. Джон повел его к пещере. И задал вопрос, который совершенно ошеломил Игоря:

– А ваша подруга? Инга… Почему она так быстро убежала?

– Я вас не понимаю… Откуда убежала?

– Я только что видел ее. Она бежала в порт, наверное, уже уплыла на том пароме, – Джон показал рукой на уплывающий от берегов корабль, называемый жителями обоих островов ferry и принадлежащий мальтийскому монополисту – компании Gozo Channel.

– Я не понял, вы говорите, что видели Ингу на Гозо? Сегодня утром? Это невозможно. Она осталась в отеле на Мальте. Я говорил с ней чуть больше часа назад… – Игорь произносил эту фразу, и с каждым словом тревога все больше и больше овладевала им.

– Вы хотите сказать, что прибыли сюда не вместе? – Джон очень удивился и, похоже, тоже разволновался.

– Н-нет… Я… – Игорь не знал, что ответить. – Вы уверены, что видели именно Ингу?

– Конечно. Но она была какая-то странная, очень возбуждена и даже не ответила на мое приветствие.

Игорь смотрел на Джона и не мог сосредоточиться. Просто стоял и смотрел. Значит, Инга была здесь, на Гозо? И уехала, не дождавшись его? Он испугался. И вдруг сорвался с места:

– Идемте. Пожалуйста, быстрее. Вы знаете, где находится эта пещера?

– Да, это совсем недалеко. О ней никто не знал раньше. Это мисс Клер нашла это чудо.

Игорь торопил Джона, нервничал.

– Джон, а почему вы не пришли с утра? Клер позвонила мне и сообщила, что вас нет.

– Да, мы договорились встретиться в семь часов. Но, знаете, это ведь совершенно неизвестная пещера. Я хоть и занимаюсь древними храмами уже больше двадцати лет, но всегда с опаской отношусь к таким вот открытиям. На самом деле такие пещеры – находка для археологов. Там можно найти наскальные рисунки древних людей, орудия их труда и человеческие останки разных культур, в том числе неандертальцев, возраст которых пятьдесят-двести тысяч лет. Мисс Клер хотела быть первооткрывателем. Она ищет неизвестную цивилизацию, хочет подтвердить или опровергнуть одну гипотезу. Я ее понимаю. Но у нас особая… земля, особая аура, свои законы. Я обещал ей привести одного человека, который умеет… – он подбирал слова, чтобы быть более убедительным, – разговаривать с каменными духами. Но он отказался идти со мной. Сказал, что сегодня плохой день. Может быть землетрясение. Пусть и небольшое, но для таких пещер очень опасное. Просил, чтобы мы никуда не спускались. А вот дня через три он сможет помочь. Через три дня духи будут благосклонны к людям. Вот я и шел, чтобы предупредить ее: сегодня мы не будем рисковать. Она сможет начать свои исследования через несколько дней. Лучше подождать.

Они увидели синий шарф.

– Клер здесь, видите, она оставила для меня свой шарф как ориентир, – сказал Игорь и ускорил шаг, – она думала, что вы не придете, – потом остановился у входа, – у меня плохое предчувствие.

– У меня тоже, – Джон освободил от колючих веток «окно» и первым прошел внутрь пещеры.

Игорь сразу же крикнул: «Клер, это мы. Ты где?» Никто не ответил.

Зазвенела тишина, как будто лопнула струна на инструменте. «Клер, милая, что случилось, где же ты?» – Игорь продолжал идти вглубь и наткнулся на ее снаряжение: трос, каска, рюкзак или, как она говорила, «пещерная сумка» со всеми необходимыми вещами. Прошел дальше. И у самой черной дыры (Джон резко остановил его, тот мог упасть) обнаружил маленькую плюшевую собачку на цепочке. Взял в руки и застонал. Это Ингина собачка, она любила, когда та болталась на ручке сумки. Но кто принес сюда эту игрушку? Без колечка? Оторвалась? Но как этот брелок очутился здесь?..

Неужели?..

Игорь схватился за голову: это он виноват. Нужно было по-другому поговорить с Ингой, утешить ее, объяснить. А он? Он не мог скрыть раздражения… Но где же Клер? Неужели произошло самое страшное? Не может быть! Она… Клер просто вышла на минутку. И сам себе не поверил. В голове застучало: ей нужна помощь!

– Джон, надо как можно быстрее спуститься вниз. Я думаю, Клер там. Ей нужно помочь. Рассчитывайте на меня. Что нужно делать?

– Но… Это невозможно. Я же сказал, что сегодня любые работы в пещере опасны. Я не пойду. Вы не можете меня заставить. Я всегда прислушиваюсь к мнению наших стариков, они еще ни разу не ошибались.

– Как же так? Там женщина. Одна, понимаете.

– Если она упала туда, мистер Силин, – он сам не знал, почему обратился к Игорю столь официально, наверное, от страха, – она вряд ли осталась жива.

– Что? О чем вы говорите?

– Мне кажется, это очень глубокая пещера. Этот ход может закончиться тупиком метра через два-три, но может идти вниз гораздо глубже. Пятьдесят метров, сто, двести… Неровные края. Скорее всего, это очень глубокая пещера и уходит вертикально вниз. Надо сначала проверить глубину с помощью шнура и груза на нем. Нужно подготовить спуск. Все не так просто. Нужно позвать полицию, сообщить спасателям.

– Какая полиция, Джон? Мы потеряем время…

– Я не могу. У меня есть предписания. Я уже нарушил их тем, что не сообщил о новой находке, но мисс Клер так просила подождать. Она первая хотела исследовать эту пещеру.

– Тогда вместо вас пойду я. А вы подстрахуете меня здесь. Ну же, давайте ваше снаряжение. – Игорь ринулся к рюкзаку Джона. Тот не давал.

– Вы не специалист. Нужно запросить разрешение у мэрии, оформить массу документов, – Джон разволновался, – пожалуйста, мистер Силин. Может случиться беда, никто не застрахован от роковых ошибок. Все пещеры разные, вы не можете представить себе, какие сюрпризы вас могут ожидать. К таким спускам нужно специально готовиться, иногда несколько дней, есть ряд методик, разные тактические приемы. Да вы просто не представляете себе, какие сложности могут встретиться на пути. Спелеологи готовятся к таким погружениям несколько дней.

– Я не собираюсь оставаться там надолго. Мне не нужны специальные системы жизнеобеспечения в пещере. Веревки, ваша помощь, фонарик, – вот все, что мне нужно пока что. А там посмотрим.

– Сумасшедший. – Джон схватился за голову. – А если старик был прав и начнется землетрясение?

– О чем вы? Посмотрите на море. Оно гладкое, как стекло. Ничего не предвещает тряски.

– Мне трудно говорить с вами. Я не дам вам снаряжения.

– Если вы не дадите свои веревки, я возьму инструменты Клер. И потом, вы ведь не будете со мной драться, Джон. Сейчас не время. Лучшее, что мы можем сделать – попробовать помочь девушке.

– А если ее там нет? – Джон все же пытался остановить Игоря.

– Вы сами в это верите?

– Но почему нет?

– Она бы не оставила шарф снаружи, Джон. Она там.

– Я все-таки прошу вас…

– Все. Хватит разговаривать. Натягивайте веревки. Мы должны найти Клер. Я буду погружаться, – и добавил, – в недра земли.

Джон подчинился. Хотя очень не хотел этого делать.

Сначала все шло хорошо. А дальше произошло то, чего так боялся Джон Каруана. Он уловил еле заметные подземные толчки. Возможно, по шкале Рихтера это было землетрясение с магнитудой одна или две, едва ощутимое, отмечаемое только приборами. Таких подземных толчков и колебаний на Земле происходит около миллиона в год. Многие из них так незначительны, что остаются незамеченными. Но здесь и сейчас эти незначительные колебания вызвали в движение камни, и огромный валун, на котором крепились основные крюки, как мячик, скатился сверху и упал в десяти сантиметрах от Джона прямо у входа в туннель, откуда Игорь начал погружение в недра Земли.

Сегодня был плохой день. Роковой день.

За два часа до описываемых событий. Апрель 2010 года. Гозо

Стивен Трейси остановился в маленькой семейной гостинице. Он жил здесь пять лет назад. Тоже в апреле. Это было самое страшное и трагичное время в его жизни. Тогда погибла Клер. Его женушка, любовь всей его жизни. Ничего не изменилось вокруг: те же корабли, море, солнце. Та же милая хозяйка, хороший кофе и уютный номер. Он намеренно выбрал именно этот отель и этот номер. Так уж ему захотелось. Уже два дня он здесь; почти не выходит на улицу. Изредка прогуливается по гавани и обедает в одиночестве в небольших уютных ресторанчиках по соседству. Вчера к нему в гости заходил Лоуренс.

Нет, он не прав, думая, что все осталось таким же. Кое-что все-таки изменилось: Лоуренса повысили в звании – он теперь майор. А во всем остальном – то же самое. Стивен улыбнулся, думая о майоре Фенеке: славный, добрый человек. Пару лет назад Лоуренс был у него в гостях в Америке, очень комлексовал от увиденного богатства. Но ни до, ни после этой поездки никогда не пытался пользоваться дружбой с миллионером Трейси в личных целях, хотя мог бы, Стивен не отказал бы ему. Потому что в те самые страшные дни капитан Фенек был всегда рядом.

Стивен почти никуда не выходил, но он зорко следил за всем, что происходит вокруг. Компьютеры, телефоны, видеокамеры, два катера, яхта и вертолет – все было в его распоряжении. И деньги. Много денег.

Сегодня он ждал важного звонка. Этот звонок должен был поставить точку в его «поиске истины» и дать, наконец, возможность заново зажить полноценной жизнью. Не сам звонок, конечно, а то, что за ним должно последовать. Стивен ждал звонка, чтобы перевернуть трагическую страницу своей жизни и вновь если не полюбить, то хотя бы иметь возможность радоваться и быть счастливым.

Это было трудно, ох как трудно – поставить этот спектакль. Но он сделал это. Получился не спектакль, получилась симфония, в которой у каждого инструмента была своя партия. В «оркестре» Стивена Трейси все играли блестяще – от струнных до ударных. Кому-то досталась главная партия, а кому-то – партия поменьше. Вот уже пять лет он сочиняет эту симфонию: наполняет партитуру новыми мотивами, перестраивает темп, развивает и видоизменяет образы, смещает акценты, вводит новые формы и инструменты. Меняет тональности: ми бемоль минор, фа-минор. Однажды, казалось, он услышал свою музыку в ре-мажоре, но только однажды. Окончательно «его» симфония зазвучала в си-миноре. Это Бетховен назвал эту тональность черной. А вот у Стивена она была более разнообразной по «цвету»: очень жесткая, печальная, но в то же время таинственная тональность. Это не обычная черная тоска, это фаустовский поиск истины, его душевная борьба. Его симфонию трудно понять. Но любую музыку, как говорил Бетховен, сначала нужнопочувствовать, потом полюбить, а потом уже понять

В этой симфонии был лейтмотив – его Клер. На протяжении пяти лет этот лейтмотив звучал громче или тише, радостнее или трагичнее, в форме баллады или сюиты, в мажоре или миноре, но никогда не прерывался, наполняя его жизнь смыслом.

Здесь, на Мальте, звучала третья часть симфонии и вот-вот должен был наступить финал. Мальтийская часть была самой интересной и разнообразной по форме. Это была целая театральная пьеса со сменой декораций и действующих лиц. Он уверен, что эта пьеса очень удалась!

В партитуре его симфонии у каждого инструмента была своя солирующая роль: у кого в одном эпизоде, у кого – на протяжении всего исполнения. Флейта – самый виртуозный духовой инструмент – девушка по имени Симона. Она исполняла партию Клер и сделала это просто замечательно. Именно так, как ему было нужно: вместе с очевидным внешним сходством (такая же изящная, хрупкая, светловолосая) она уловила движения, манеры и привычки Клер, и в нужный момент маленькое соло Симоны оказалось очень эффектным.

С ней в паре играл гобой. От этого парня мало что зависело, поэтому Стивен не так много уделил ему внимания. А зря. Тот чуть было не испортил игру, во всяком случае, один раз сфальшивил: назвал Ингу и Стаса «русскими туристами». (Стас – умница, сразу понял это). Но в череде последующих событий это даже сыграло на руку Стивену: он вынужден был ускорить темп, форсировать развязку.

Капитан яхты – Доминик – кларнет – прекрасно сымпровизировал. Конечно, появление полицейских не входило в общую задумку, но, к счастью, никак не нарушило, а где-то даже украсило третью часть симфонии.

Партию Игоря Стивен решил передать не деревянным духовым, а медным. Это соло исполняла валторна – инструмент любви. Он дал итальянскому актеру Алесандро старые видеозаписи Игоря и попросил его быть максимально достоверным. И когда тот шел по набережной Валлетты, Стивен сам готов был поверить, что это погибший друг Инги, сходство было потрясающим. Но валторна не закончила свою партию! Как раз сегодня она должна сыграть свою кульминацию. Он ждет. Именно через несколько минут вступит в игру охотничий рожок[11]1. И приведет его скрипку к нужному финалу.

А там свое соло сыграет контрабас – басовый фундамент всего оркестра. Да! В финале должен появиться еще один инструмент!

Марио. Ах, этот Марио. Конечно же, в «оркестре» Стивена – это труба! Технически подвижный инструмент, на котором можно исполнять широкие, яркого тембра и большой протяженности мелодические фразы. Марио прекрасно исполнял свою партию, но в последние два дня он начал хандрить. Кажется, Стивен понимает, в чем дело… Это от него он ждет звонка.

Джон Каруана – тромбон. Он вступил в игру первым: в аэропорту. Стивен простил его. Нет, Джон не сделал ничего преступного. Он просто струсил тогда, пять лет назад, и не сразу рассказал правду, тем самым запутал следы. Стивен потратил много времени, чтобы докопаться до истины.

Были и ударные музыкальные инструменты – литавры и тарелки: многочисленные помощники в отеле, издательстве, аэропорту, музеях, на улицах Мальты, кафе и барах.

А теперь основная – струнная – группа. Виолончель – Дорес. Потребовалось много времени, чтобы уговорить эту «мальтийскую ведьму» помочь ему. Удивительная женщина: властная, умная, обладающая уникальными способностями. Стивен сам боялся ее, при встрече старался быть очень осторожным: выверял каждое слово, каждый свой жест, контролировал мысли. Но он очень благодарен ей: за долгие беседы о жизни, любви, ненависти, страдании, мудрости и вере.

И самые главные инструменты, которые приходилось все время подстраивать. Но без которых симфония была бы невозможна.

Альт. Его любимый инструмент. Кто сказал, что альту отводится вспомогательная роль в оркестре? Это неправда. Альт – солист! Стивен отдал партию этого дивного волшебного инструмента Станиславу. И не ошибся. Стас вычислил его. Не до конца, конечно, но вычислил. Как они похожи с Клер! Не внешне, нет, хотя и здесь есть некоторое сходство. Такой же неуемный характер! Такая же лучистая энергия исходит от него. И Тим такой же. Стивен вздохнул, думая о мальчике: уже почти месяц, как они не виделись. Но он знал, что они скоро снова будут вместе. Тим поймет его.

И, наконец, скрипка – самый высокий по звучанию и важнейший в оркестре инструмент. Скрипка обладает таким сочетанием красоты и выразительности звука, как ни один другой инструмент! Конечно, партитуру скрипки Стивен написал для женщины со струнным именем Инга. Этот Водопад страстей! Эта дикая необузданная одержимость во всем! Что и погубило ее. Еще тогда, в те самые страшные дни, когда Стивен совсем не знал ее, а только увидел на фотографиях, он понял, что в этой женщине есть надрыв. Тайна…

Стивен ожидал звонка. Из своего уютного номера он следил за всем, что происходило сегодня на Гозо, за всеми передвижениями его «инструментов», их настроением, самочувствием, эмоциями. Он включил музыку, очень тихо, чтобы не мешала сосредоточиться (отчего-то захотелось послушать пятую Бразильскую бахиану Вилла-Лобоса), и вспоминал, как «выстраивал» свою симфонию. В ней, как и в его жизни за прошедшие пять лет, было четыре контрастные части.

Первая часть была самой сложной. Нужно было научиться жить без Клер. И разобраться, что произошло в тот роковой день. Он кардинально изменил свою жизнь. Самое важное, что он сделал после ее гибели, – ушел из корпорации. Вернее, не из самой корпорации, а из управления. Теперь делами «Трейси Корпорэйшн» занимались другие люди, его доверенные лица. Под его неустанным контролем, разумеется. К счастью, отец понял его, хоть и не сразу, а после жесткой, можно сказать, ультимативной, беседы. Его акции работали, приносили доход, это главное. Но у него освободилось время для расследования. Стивен непременно хотел знать, что произошло в тот день. Был ли кто-то виновен в гибели Клер или это, действительно, была трагическая случайность? Если это несчастный случай, то как, почему он мог произойти? И он потратил больше года на то, чтобы разобраться. Купил дом на Мальте, потом яхту и, практически, переселился на острова.

Когда же он выяснил, как все было на самом деле, правда оказалась намного сложнее, чем он предполагал. Но самое главное, он понял, что не сможет выполнить свое обещание, не сможет отомстить. То есть его месть имеет границы. Он заглянул глубоко внутрь себя и понял, что никогда не сможет, например, убить. Он не убийца. Не важно, касается это Инги или кого другого, даже самого отъявленного преступника. А здесь он столкнулся не с преступником, а с женщиной, сотканной из страстей. Он дал ей имя – Керепакупаи Меру – дьявольский водопад!

Это было мучительно: осознавать, что он не может перейти черту. А как же данное слово? И, самое главное, неотвратимость наказания

Он все-таки нашел выход. Наказание будет. И суд тоже будет. И решение будет принимать она сама – женщина по имени Инга! Он не вправе судить ее. И, более того, поступит благородно: он даст ей возможность выбора. У края пропасти она всегда сможет выбрать. Он никогда не поступит так, как однажды поступила она, он никогда не толкнет ее в эту пропасть. Пусть сама выбирает. А он будет довольствоваться любым ее решением…

Потом наступила вторая часть симфонии. В медленном темпе, в форме вариаций. Для американца Стивена Трейси это было нелегкое испытание…

Он должен все рассказать Стасу. Он будет вынужден рассказать ему.

Стивен вздрогнул. Долгожданный звонок. Марио. Они возвращаются в порт. Едут к заливу Шленди, к тому месту, откуда будет легко выйти на «коду».

Пора. Симфония подходит к своему финалу. Это единственное место в его сочинении, которое Стивен не может «просчитать». Через час должен прозвучать последний аккорд. Каким он будет? Что принесет с собой? Стивен не знает. Потому что в самый последний момент выбор будет оставаться не за ним. И он сознательно согласился на такое решение. Каким бы ни был этот аккорд, Стивен закончит свою симфонию. И примет любой приговор. Он сделал все, что мог. И понял: на самом деле он не дирижер, он – сочинитель музыки. А во власти дирижера изменить интерпретацию всего сочинения. Чуть больше пауза, чуть длиннее или короче зазвучит нота – и смещаются все акценты. В этом и есть богатство музыки. В конце концов, вся наша жизнь зависит от движения волшебной палочки невидимого, но всегда присутствующего рядом Дирижера…

Стивен выключил музыку, выпил стакан воды, постоял немного посреди номера, задумавшись, и вышел из отеля.

Апрель 2010 года. Мальта. Гозо

Сначала Инга наблюдала за тем, как Стас отламывал от валунов камешки, фотографировал и веселился, потом прикрыла глаза, подставила лицо солнечным лучам, отдыхала, улыбаясь своим мыслям. Перевела взгляд («куда исчез Марио?») и в двухстах метрах от себя… увидела Игоря. Она совсем не удивилась. И даже не испугалась. Как будто ждала: вот-вот, наконец, что-то должно произойти. Игорь шел по дороге вдоль побережья, в сторону от залива. Он шел быстро; еще несколько секунд и скроется за поворотом. Она встала и, как завороженная, пошла за ним. Тропинка вилась по краю побережья. По левую руку – какие-то каменные заборы, деревья, чьи-то строения, по правую – восхитительные, захватывающие дух панорамы Камино и маленького Каминотто. Но Инга не видела окружающих красот. Она шла, торопилась, чтобы не потерять из виду того, кого давно похоронила. Он ли это? Или не он? А может, чей-то злой ум придумал всю эту комбинацию?

Внезапно Игорь исчез! Она растерялась, остановилась. Огляделась вокруг. «Куда же мне идти? Или вернуться?»

И вдруг откуда-то, из самих глубин памяти, возникла картина с этой самой тропинкой, поросшей необычной растительностью, желто-рыжие валуны, эти виды соседних островов и что-то еще, пока не проявившееся точно, но узнаваемое и странно знакомое. Боль всколыхнула грудь. Инга поняла, что знает, куда нужно идти. И она пошла. Снова вдоль побережья. Уже закончились строения, оборвалась тропинка. Но Инга взобралась на камни и так, по валунам, шла вперед. Куда? Туда, где ее душа должна обрести покой, где «кричат каменные духи о любви и предательстве» (так, кажется, говорила Дорес), туда, где Инга может найти ответы на вопросы…

Где-то здесь должен быть вход в пещеру. Где? Она ищет, заглядывает под камни, отодвигает колючие растения, находит небольшое углубление, похожее на окно. Пригнувшись, пробирается внутрь. Вот оно – подземное жилище, которое снилось ей по ночам, появлялось как наваждение в минуты радости, чтобы нарушить ее покой и омрачить счастье, не отпускало на протяжении этих пяти лет. Инга засмеялась. Радостно засмеялась! Наконец-то она избавится от этих видений. Все! Теперь, когда она увидела, что эта пещера реально существует, она перестала чего-либо бояться.

С любопытством она разглядывает «жилище», трогает стены, слушает тишину: кажется, где-то журчит вода… Странно, но в пещере светло. Интересно, откуда исходит свет? Инга идет дальше, там – в глубине – есть коридор. Туннель. Она знает это. И продолжает идти. Свет постепенно ослабевает, но она медленно продвигается вперед. И внезапно останавливается: все правильно, она слышит шум. Как будто это уже было. Déjà vu.

Ей стало страшно. Зря она все-таки пришла сюда. Но было поздно. Ничего изменить нельзя. Она здесь – в пещере. Слышит чьи-то шаги. Дыхание. Инга поворачивается на шум и видит приближающегося к ней человека. Знакомая фигура, поступь, движения. Совсем рядом, в пяти метрах от нее, человек останавливается. Свет, который освещает его со спины, преломляется в сине-фиолетовый нимб вокруг головы. Как красиво! Инга, как зачарованная, смотрит на него. «Ну же, покажи мне свое лицо. Кто ты?» – думает она. И человек, как будто услышав ее мысли, чуть разворачивается в профиль и становится в луч света, который и освещает его…

Инга стоит растерянная, подавленная. Такое родное, любимое лицо. Но зачем он здесь? Господи, почему?

И внезапно она все вспоминает… Потрясение было таким сильным, что все забытое, стертое из памяти выплыло из глубин подсознания. Все, что произошло пять лет назад, проявилось в одно мгновение. Инга начинает понимать, почему…

Они стоят друг напротив друга, стоят молча, смотрят в глаза. Прощаются. В его взгляде – боль и страдание. Он ни о чем не просит, ни в чем не упрекает, молчит… Инга чувствует: он не сможет причинить ей боль. Она… сама принимает решение. Медленно поворачивается к нему спиной и идет вглубь пещеры. Все дальше и дальше – в пустоту. Теперь закончатся ее муки. И в последний миг, прежде чем ступить в черную бездну, еще раз вспоминает Дорес и улыбается: отовсюду начинает звучать небесная музыка радости. Значит, она прощена. Инга слышит божественные аккорды. И летит. Под аккомпанемент чарующей, волшебной музыки. Летит…

В это же время. Апрель 2010 года. Мальта. Гозо

Стас немного пришел в себя и решил позвонить в полицию; попытался объяснить, что пропала русская журналистка. Но, видимо, там не поняли сбивчивый рассказ иностранца, решили, кто-то неудачно шутит, повесили трубку. «Что же делать? Идти самому в отделение? Но что я скажу? Двадцать минут назад похитили мою подругу? Не поверят. Засмеют. Или просто выгонят». Попытался сосредоточиться. Но ничего не получалось. Так и сидел на скамейке, не зная, что делать.

Подошел Марио, сел рядом, тронул за плечо. Он тоже волновался. Вот уже два дня он ходил сам не свой. Поначалу игра, которую затеял Стивен Трейси, увлекла его, к тому же за несколько дней дала возможность заработать огромную (по мальтийским меркам) сумму – практически годовую его зарплату. Но с того момента, как Марио увидел Ингу в полицейском участке – плачущую, несчастную, – ему захотелось помочь ей, рассказать о том, что все это шутка (как он думал раньше), что скоро все разъяснится. Но потом он понял, что это не шутка; Инга на самом деле находилась в опасности. Почему? Он догадывался, почему. Знал, что случилось пять лет назад. Хотя и не сильно верил в ее виновность. Она ведь такая красивая! Она просто не может быть ни в чем виновата… Ему хотелось помочь ей. Однако слово, данное Трейси, деньги, аккуратно перечисляемые на сицилийский счет, и элементарный страх не давали ему возможности «выйти из игры» и заставили исполнять свою роль до конца.

Сейчас он должен был привести Стаса к тому самому месту. И на этом его игра закончится. Марио знал, что Станиславу ничего не угрожает, он понял это сразу. Проблемы могут быть только у девушки. Ему хотелось верить, что… не слишком серьезные проблемы.

– Идемте, мне кажется, я знаю, где она, – сказал Марио.

– Знаете? Где?

– Пять лет назад здесь погиб ее друг. Это место совсем рядом отсюда.

– Так что ж вы молчали? – Стас схватил его за руку, – ее похитили, да?

– Что вы такое говорите, Станислав? Как вы себе это представляете?

– Ну, а как еще такое возможно? Не сама же она туда пошла?

– Вот именно, сама… – и добавил, – я так думаю.

– Но Инга говорила мне, что не знает, где погиб Игорь, и никогда не была в тех пещерах.

– Она так сказала? – он грустно улыбнулся. – Но это не значит, что это правда. Мало ли что говорит женщина…

– Железная логика, – мрачно ухмыльнулся Стас, – значит, вы хотите сказать, что она знала, где находятся эти пещеры, и решила пойти туда на прогулку? Одна?

– У меня нет желания вступать с вами в дискуссию. Вы идете со мной или нет?

– Иду. Конечно, иду.

«Вот и наступает развязка, – подумал Стас, – все так буднично, обычно. Я ждал какого-то всплеска, тайны. А все так… неправильно».

Они шли молча, сначала по тропинке, потом чуть вверх по валунам, взобрались на холм и остановились у какого-то непримечательного места. Марио сказал: «Это здесь». Стас не понял: «Где?» Марио показал на невыразительное углубление. Стас никогда бы не обратил внимания на небольшую выемку в зарослях. Но именно там и был вход в подземные сооружения. Значит, именно здесь, внутри этого холма находилась та самая пещера, где погибла Света. И сюда же, в это проклятое место, как говорит Марио, ушла Инга. У него застучало сердце. Он стоял и раздумывал, идти ли туда ему? Зачем? Может, лучше вернуться? А как же его желание разобраться во всем?

В растерянности он повернулся к Марио и задал «немой» вопрос: «Что делать?» Марио понял его и печально, в совершенно не свойственной ему манере, сказал:

– Не бойтесь. Вам ничего не угрожает. Пещера очень большая. Не менее восьмидесяти метров в длину, прежде чем… начнется опасный вертикальный туннель, который унес жизни русского парня и американской девушки.

– Это моя сестра, Марио.

– Кто ваша сестра, Станислав? Я не понял.

– Американская девушка, которая погибла пять лет назад, – Клер Майнер – моя сестра, – медленно проговорил Стас и, не ожидая ответных слов от ошеломленного Марио, пригнулся и вошел в пещеру.

Он с удивлением обнаружил, что здесь достаточно светло. Недалеко у входа увидел сумку Инги. А где же она сама? Распрямился и стал осматриваться по сторонам.

Чуть поодаль, спиной к нему, стоял мужчина. Кто он? «Ну что же, Стас, ты хотел встретиться с постановщиком! Вот ты и встретился». Сейчас он узнает, кто этот человек. Миллионер Стивен Трейси? Воскресший Игорь Силин? Или просто какой-нибудь сумасшедший, считающий себя вправе судить?

И в этот момент человек повернулся. Стас несколько секунд смотрел на него и не верил своим глазам. Этого не может быть! Что он здесь делает? Это невозможно.

Стас набрал полную грудь воздуха, задержал дыхание, медленно выдохнул. Он никак не ожидал увидеть здесь этого человека. Прибалтийский красавец, муж, то есть будущий муж Инги! Валдис Линас?! Что он здесь делает? «Ну отвечай же мне, объясни!» – Стас не сводил с него взгляд. Но Валдис молчал.

– Где Инга? – глухо спросил Стас.

– Ушла, – грустно ответил Валдис.

– Куда ушла?

– Надеюсь, что на небо.

– Ты убил ее? – каждая фраза давалась ему с трудом.

– Разве я похож на убийцу?

– Тогда как понимать твои слова?

– Я предоставил ей выбор. Она сама приняла решение.

– Сама? Ты хочешь сказать, что она сама шагнула в пропасть?

– Да. Ушла в пустоту… Как Клер.

– Откуда ты знаешь о Клер? Что тебе, вообще, известно? Ты, мститель хренов! – Стас сжал кулаки. Он готов был к бою.

Валдис, наоборот, был удивительно спокоен. В глазах – грусть и страдание. Он не собирался драться со Стасом, это было видно. Он был бесконечно печален. А Стасу необходимо было что-то сделать. Он не мог больше стоять просто так, не мог переносить этот взгляд. Еще мгновение, и он ударит! И что будет потом – неважно. Он уже занес руку… Но вдруг одна картинка всплыла в его голове: кудрявый светловолосый мальчик лет семи ухватил за руку мужчину, и так – рука в руке – шли они куда-то веселые и беспечные. Тим. Это Тимоша, племянник. А мужчина рядом с ним – Стивен. Как же так? Человек, который стоял перед ним сейчас, был очень похож на американского миллионера, его зятя (или шурина, как же называется муж сестры?).

Стас растерялся… Так вот кого напоминал ему Стивен Трейси: Валдиса! А он подумал, что какого-то голливудского актера. Господи, что же на самом деле происходит? И во второй раз за сегодняшний день он заплакал. Сел на каменный выступ, закрыл лицо руками и заплакал.

– Прости меня, Стас, – Валдис-Стивен говорил по-русски с приятным акцентом; у него был бархатный тембр голоса и завораживающие интонации. – Прости меня. Я использовал тебя в этой игре. Но у меня не было другого выхода. Я все тебе расскажу. Обещаю. Пойдем отсюда.

И Стас, машинально подхватив Ингину сумку, пошел за этим человеком, совершенно забыв, что несколько минут назад собирался с ним драться.

А потом был рассказ Стивена о Клер, о счастливых двух годах жизни с ней и неимоверно трудных пяти – без нее. Однажды он даже хотел уйти… туда, к ней. Остановило его лишь обещание позаботиться о Тиме. Он рассказал, как начал сочинять «симфонию» в си-миноре и даже дал ей название «Печальная…», как поклялся узнать все о гибели Клер, потратил пять лет своей жизни на то, чтобы – нет, не отомстить! – привести в исполнение наказание.

«Но ведь ты же не судья», – пытался возразить Стас. Но у Стивена была своя логика.

Они сидели возле пещеры и ждали полицию (Трейси уже позвонил майору Фенеку). А Стивен все говорил и говорил.

– Когда я восстановил, буквально, по крупицам, что произошло в тот день, у меня исчезли все сомнения. Именно эта девушка была виновата в гибели Клер и своего друга. Джон рассказал мне, как Игорь пытался спасти ее. – Стивен взвешивал каждое слово. – И тогда я решил наказать Ингу. Отомстить. Каким образом? – он посмотрел на Стаса, мрачно усмехнулся, – с моими деньгами можно было просто нанять… исполнителя, и она бы исчезла. Но я понял, что не смогу сделать этого. Во-первых, потому что не в моих правилах распоряжаться чьей-то жизнью. Во-вторых, я захотел узнать – отчаянно, до боли захотел, – почему она это сделала и как она теперь живет с этим?! И разработал план.

– Но если ты ошибался? Если она не виновата?

– Стас, ты мне не веришь? Ты думаешь, в течение пяти лет я просто искал кого-либо, чтобы отомстить за свою боль?

– Не знаю…

– Сначала я тоже решил, что это не может быть правдой. Даже начал склоняться к тому, что это был несчастный случай. Но факты – упрямая вещь. И я дал себе слово не обманываться, а довести дело до конца.

Стивен вытащил из кармана маленькую плюшевую собачку, которую цепляют на колечко и носят на сумках и ключах.

– Что это? – спросил Стас.

– Это было в кармане у Игоря. Он нашел ее у самой бездны. Ее игрушка. Инга была здесь и… толкнула Клер.

– Но почему?

– Я тоже гадал: почему?

– И?

– Есть только один ответ: ревность. За эти несколько дней Игорь очень подружился с Клер, проводил с ней все время, помогал в ее исследованиях. Наверное, он даже немножко влюбился. А Инга страдала от ревности.

– А ты?

– Я? – Стивен не понял вопроса.

– Ты не ревновал свою девушку к Игорю?

Стивен удивленно посмотрел на Стаса.

– Но как я мог? Я ведь любил ее. И доверял. Мы любили друг друга, – твердо произнес Стивен.

– Но Инга тоже любила Игоря. Неужели ревность могла толкнуть ее на преступление?

– Стас, поверь мне, я тоже не понимал… Я не представлял себе, что такое возможно. Однако же так и было.

– Мне сложно поверить. Но, если и так, неужели тебе совсем не жаль ее?

– Валдису – жаль. Инга ведь нравилась ему. В ней столько страсти. Водопад… Игорь не зря называл ее так… А Стивену – нет, не жаль, у него в мыслях была только Клер.

Стивен произнес эту фразу, а Стас подумал: «У него, похоже, раздвоение личности. С кем я сейчас говорю: с Валдисом или Стивеном?»

– К тому же она сама выбрала такой путь

– Сама? А у нее был выбор?

– Да. Я не подталкивал. Я готов был принять любое ее решение.

– Да все эти дни на Мальте ты только и делал, что подталкивал ее к принятию этого решения. Она просто сошла с ума.

– Ты ее плохо знаешь.

– Возможно. И все же… Она так убедительно говорила, что никогда не была в этих пещерах…

– Она забыла.

– Что?

– Да, забыла. У нее была самая настоящая антероградная амнезия.

– Чего-чего? – Стас был очень удивлен.

– Это явление очень известно в психологии. С людьми такое случается гораздо чаще, чем мы думаем. Выпадение из памяти событий, происходящих после стресса. Естественное свойство памяти перемещать воспоминание о травматическом событии в бессознательное.

– Ты что, насмотрелся сериалов?

– Опять не веришь?

– Нет. Готов поверить, что она говорила неправду, но чтобы забыла…

– Стас, ты можешь меня выслушать? Я хочу тебе все рассказать, по порядку. А после ты сам сделаешь выводы.

– Хорошо. Я слушаю.

Но им не дали поговорить. Две полицейские машины с ревом приблизились к месту трагедии и остановились в двадцати метрах от них. Следом подъехала еще одна машина. «Спасатели», – подумал Стас.

Полицейские уже спешили к ним. И началось! Вопросы, допросы. Что? Как? Когда? Почему? Стивен отвечал. Стас что-то бубнил. Да, это он – Стас – звонил в полицию и говорил, что пропала его коллега, русская журналистка. Он предупредил, но в участке не обратили внимания… Да, у нее накануне украли паспорт. Правда и то, что она была в очень взвинченном состоянии. Да, можно сказать, она испытала эмоциональный шок. Да, это ее жених Игорь Силин погиб здесь пять лет назад.

«Что же я говорю? Они подводят свои вопросы к тому, что произошло самоубийство. Им совершенно ни к чему расследовать иные версии. Гораздо проще все списать на несчастный случай или самоубийство, чем доказывать преступление. А было ли преступление? Стивен не просил меня ничего скрывать, он вообще не говорил со мной об этом. Как же мне себя вести? И вообще, что я знаю? Надо говорить правду. Но какую правду? Что Инга ушла в эту пещеру? Ушла сама. Это ведь правда. Но почему она ушла? Им это совсем не интересно! А мне? Мне это интересно?» – думал Стас и старался честно отвечать на все вопросы, объяснял, рассказывал. В конце концов он устал, перестал понимать, что происходит. В голове все смешалось: слишком много людей, вопросов, эмоций, слишком много всего случилось за эти несколько дней.

Он отключился, плохо помнил, как все закончилось, как очутился в тишине и покое на борту яхты.

Стас пришел в себя, когда услышал совсем близко шум морского прибоя и крик чаек. «Море, – он как бы очнулся от наваждения и очень удивился: – Где я?»

Огляделся. Первое, что бросилось в глаза, был чудесный портрет Светы. Стас не мог оторвать взгляд от полотна: замечательный художник очень тонко уловил внутренний мир его сестры! Как жаль, что Стас никогда не видел ее и не знал по-настоящему! Рядом с портретом – фотография, на которой они сняты втроем: Света, Тимоша и Стивен. Хорошее фото.

И Стас, наконец, расслабился, успокоился и почувствовал себя в безопасности.

Очевидно, это и есть «Клер Майнер» – яхта Стивена. Он прошелся по салону (или как это правильно называется, кажется, кают-компания) и решил подняться наверх, на палубу. Но из рубки уже спускался Стивен и еще один человек. Ага, это был «старый знакомый» Стаса – тот, с кем он однажды разговаривал в порту, вероятно, капитан судна.

– Ну как, очнулся? – спросил Стивен по-английски, – я думал, до утра проспишь.

– А который час? – Стас не мог вспомнить ни одного английского слова. Он все понимал, но говорил по-русски.

– Десять.

– Чего? – глухим голосом прошипел Стас.

– Вечера. – Стивен говорил мягко, спокойно, – не волнуйся. Ничего страшного не произошло. Просто ты «выключился». Я понимаю…

– Это ты меня привез сюда?

– Мы не ехали. Мы шли. Ты сам пришел.

– А?.. – задал Стас немой вопрос.

– Правда-правда. Ты сам шел. Я понял, что ты немного не в форме. Полицейские хотели отвезти тебя в отель, но я пообещал им, что не оставлю тебя одного и доставлю на Мальту, когда придешь в себя, – потом сменил тему: – выпьешь чего-нибудь?

– Водки.

– Уверен?

– Да. И хотелось бы поесть. Совсем худо. Мы не ели с утра, – сказал он и… вдруг вырвалось: – А где Инга?

Стивен уже отрыл бар-холодильник, достал бутылку водки. Замер. Доминик – капитан яхты, который тоже суетился на кухне, остановился и внимательно посмотрел на Стаса. А тот вдруг застонал и резко закрыл лицо руками. Нет, он все помнил. Просто вырвалось, сам не заметил, как.

– Прости… Я помню, что случилось. Сам не понимаю… Всю неделю мы были вместе. Мне ее не хватает.

– Мне тоже.

Возникла неловкая пауза. Каждый думал о своем.

– Ты обещал рассказать мне все, – начал Стас, – мы так и не поговорили. Приехали полицейские.

– Я помню. Поэтому и привез тебя сюда, чтобы нам никто не мешал, – он протянул рюмку, – выпей. И поешь. – И обратился к Доминику, чтобы тот поставил на стол еду.

Стас поел. Попросил еще водки. Потом кофе. Стало легче, в голове прояснилось.

– Какой хороший портрет, – кивнул он головой в сторону картины.

– Да. Я знаю, – Стивен улыбнулся, – хороший художник. Сержио да Коста. Он становится очень известным и популярным. И, надо сказать, заслуженно. Кстати, у него есть русские корни. Кажется, его бабушка была русская, а дед – испанец.

– А это ваш сын? – Стас показал на фотографию, – Тимоша?

– Как ты сказал? Тимо-ша? – Стивен расплылся в улыбке, – точно так же его зовет Ольга, мама Клер. – Да, это наш сын. – Он произнес это твердо, с гордостью.

– Мальчик похож на тебя…

– Я знаю. Все говорят. Только вот характер у него, как у Клер. И… как у тебя.

– Правда? – Стас, наконец, улыбнулся.

– Правда.

– А ты позволишь увидеть его? Я бы очень хотел… И папа. Он скучает и тоже страдает, поверь.

– Верю. Я ведь полтора года прожил в Москве, кое-что узнал.

Между ними происходил странный разговор. Короткие фразы. Междометия. Взгляды. Но они понимали друг друга без слов. Стивен перешел на русский язык. Доминик куда-то скрылся.

– Тебе уже легче?

– Да, спасибо.

– Готов меня слушать?

– Готов… – и добавил: – и попробую понять.

– Мне очень важно, чтобы ты понял.

Стивен налил себе виски. Совсем немного, так, на донышке. И, играя с напитком, перекатывая желто-коричневую жидкость по бокалу, задумался на какое-то время. Наверное, искал нужную тональность разговора… (Стас отметил про себя, что из таких тамблеров пьют шотландский или ирландский виски. За неделю до поездки на Мальту он был на небольшой вечеринке, и хозяин дома «просветил» его, из каких бокалов пьют этот напиток и, вообще, что это такое – виски. Оказывается, есть разные сорта: зерновой, солодовый, смешанный, бурбон. Стас очень хорошо все запомнил. Правда, в теории. На практике он так и не понял разницы между сортами и, более того, вкус этого изысканного напитка казался ему совсем неинтересным. «Наверное, я до него не дорос», – с присущим ему юмором заключил он.)

А Стивен продолжил рассказ, начатый еще там, у пещеры.

– Когда я собрал доказательства, что в гибели Клер и, косвенно, Игоря виновата Инга, я, так же как и ты, не мог принять этого. Умом понимал, а что-то внутри меня противилось – невозможно! Но со временем понял, что все так и есть. И захотел, как я уже сказал, узнать, как она живет с этим? Не мучают ли ее кошмары? И, вообще, кто она такая – Инга Телегина?

Чтобы познакомиться с этой девушкой и попытаться понять ее, согласись, я не мог приехать в Россию как американец Стивен Трейси. Значит, надо было становиться русским. Я начал учить русский язык: каждый день по нескольку часов с профессором, с Ольгой – мамой Клер и новыми знакомыми. Но уже через несколько месяцев понял, что, даже если выучу язык, я не смогу говорить, как вы, думать, как вы. Все, что я себе напланировал, летело прахом. Помог случай. Однажды я зашел в офис нашей компании и в кабинете у моего зама увидел двоих людей. Они говорили по-русски. Но один – очень хорошо, а второй – с акцентом. Я подключился к разговору. И невероятно обрадовался: они меня понимали! Значит, я говорю вполне сносно. И тот, который говорил по-русски чисто, без акцента, вдруг спрашивает: вы тоже из Прибалтики?

Это решило все. Я понял: мне не нужно становиться русским, достаточно стать жителем одной из прибалтийских республик. Так я стал латышом Валдисом Линасом. Купить паспорт оказалось проще простого. А месяц жизни в Латвии и покупка там акций небольшого банка сделали из меня прибалтийского банкира. В Москве адаптироваться было труднее. Но и здесь все сложилось. Прежде чем познакомиться с Ингой, мне нужно было «подготовить почву»: внедриться в издательство, где она работала, в ее окружение. И здесь удача сопутствовала мне. Я просто купил (почти единолично) издательский дом «Истра» и поменял главного редактора. Зачем? Просто с Крошиным ни о чем невозможно было договориться. Он бы ни за что не отправил своих сотрудников в командировку «по просьбе», не выяснив досконально, в чем суть поездки, для кого он делает одолжение.

– Понятно. А «Мальта Пабликейшн» тоже твое издательство?

– Мое.

– И «Лунный свет» напечатали в PFA Magazine благодаря тебе?

– В какой-то степени…

– А я-то считал, что это мой талант…

– Таланту нужно оказывать поддержку, – прервал его Стивен, – я это сделал. Если работа неинтересная, никакие связи не помогут. Поэтому напечатали тебя в журнале заслуженно. И сделал я это только один раз. Потом они уже сами с тобой контактировали и, насколько я знаю, напечатали еще две твои работы.

– Три.

– Вот видишь. И это без меня.

– Но ведь ты не для меня старался? Для себя. У тебя уже тогда был план… Разве не так?

– И да и нет. План был. А то, что ты закончил журфак и на тот момент искал работу, к тому же оказался замечательным фотографом, – просто удачное стечение обстоятельств. Вот если бы ты был математиком или врачом, пришлось бы действовать по-другому. Но я совместил твой талант, желание работать в журнале и мои намерения.

– А я гадал, о каких покровителях говорит Резник?

– Неужели он все-таки проболтался?

– Нет, просто «оговорился». А что, он знал, кто покровитель?

– Конечно нет. – Стивен удивленно посмотрел на Стаса, – конечно, не знал, – снова повторил он, – никто не знал. Да и купил я ваше издательство через подставное лицо.

– Но Инга говорила мне, что у тебя есть какие-то акции…

– Я этого не скрывал. То есть говорил именно о «каких-то» двух-трех процентах. Мне ведь нужно было как-то объяснять свой интерес к делам издательства и журнала.

– И Резник не знал о том, кто отправил нас на Мальту?

– Не знал.

Помолчали. Оба подумали, каким ударом будет для главного редактора гибель Инги. Стас прервал молчание:

– А что было дальше? Как ты познакомился с Ингой? Как стал ее… – Стас не находил нужного слова, – женихом?

Кем была Инга для этого человека? И кем был он – Валдис – для нее? Любимым мужчиной? Спасением от одиночества? Терапией от депрессии? Почему она не узнала в нем Трейси? Как такое могло произойти?

Стас старался понять Валдиса. То есть Стивена. В нем бушевали противоречивые чувства. Все, что произошло за эту неделю, нельзя окрасить в черно-белый цвет. Здесь целая палитра цветов! Так же и с чувствами. Он боролся с собой: с одной стороны, Стивен был ему не просто симпатичен, он был ему очень близок. Родной человек. Он – отец Тимоши. Он так любил Свету! Отомстил за нее. Вот Стас ничего не сделал для своей сестры, а он – Стивен Трейси – сделал!

С другой стороны, это он довел Ингу до самоубийства (Стас поверил в то, что Инга сама приняла решение). В течение недели Стас и Инга были вместе, общались, он помогал ей, старался быть нужным и полезным. Но что он знал о ней? Что он знал об этой девушке? Только то, что она была красива (безумно красивая, необыкновенная, яркая!), талантлива, немного «вещь в себе». И все. А, оказывается, в ней бушевали такие страсти! Стас задумался, отвлекся от того, что говорил Стивен. Очнулся, когда тот спросил:

– Ты меня слушаешь?

– Да. Прости. Задумался об Инге, – и продолжил: – ты приехал в Москву… и дальше?

– Дальше… На одной из вечеринок, которую сам же и организовал от имени всех учредителей, я и познакомился с Ингой.

– Почему она тебя не узнала?

– Ты имеешь в виду, не узнала во мне Стивена Трейси?

– Да.

– Пять лет назад, когда все это случилось, мы виделись с ней всего один раз, в отеле. Это был тяжелый день: нашли тела Игоря и Клер. Было много полицейских, журналистов. Я сам плохо помню, как выдержал весь тот ужас. Думаю, она тоже была не в себе. Мы ведь даже не поговорили тогда. Так, пару раз встретились взглядами. Но уже в Москве, когда мы стали с ней близки, она не раз говорила, что я напоминаю ей кого-то. Иногда она внезапно замирала и принималась рассматривать меня, как будто изучая. Приходилось отделываться шутками. Но это было непросто.

Конечно, у нас завязался роман. Мне было очень трудно, Стас. Но я так хотел все понять! А Валдис Линас начинал влюбляться в Ингу Телегину. Естественно, со временем, у него возникли сомнения: виновна ли она? Стивен говорил: «Да, виновна», а Валдис: «Не знаю»…

Но когда она изложила мне свою версию о том, что произошло на Мальте, о гибели Игоря и своей любви к нему, в схватке «виновна – не виновна» Валдис проиграл. Я почувствовал, что был прав; все было именно так, как я предполагал. Она ни разу не произнесла имени Клер. Как будто ее не существовало вовсе. Значит, что-то мешало ей. Нет, она говорила мне, что Игорь был не один, с ним вместе погибла американская девушка. И все! Потом она замыкалась, и я ничего не мог поделать.

Но я-то давно знал, что случилось в тот роковой день. Джон подробно описал мне все, что он видел: как Инга выбегала из пещеры, ничего и никого не видя вокруг, как пришел Игорь, нашел плюшевую игрушку, как вдвоем они догадались, что произошло и зачем она приезжала. Я пытался вывести разговор на эти события, но у меня ничего не получалось. Сначала я думал, что она притворяется, но позже сообразил, что она просто ничего не помнит. Как только я заводил разговор о том, что случилось на Гозо (пытался сделать это несколько раз), она нервничала, возбуждалась, впадала в транс и сама страдала от такого своего состояния.

Она забыла самый трагический эпизод. Вернее, он вытиснился из ее сознания. Я разговаривал с психологами, такое случается очень часто. У Инги была амнезия. Кажется, диссоциативная амнезии. В этих случаях человек забывает только события, произошедшие в течение ограниченного периода времени, который почти всегда начинается с какого-то очень неприятного случая. Как правило, это сильный стресс. Инга толкнула Клер в пропасть, – Стивен сжал руки в замке, помолчал, – добежала до порта, села на паром и уехала на Мальту. В порту взяла такси, приехала в отель и легла спать. А проснувшись через несколько часов, не смогла припомнить ни одно из событий этого мучительного утра. Ни как она добиралась на такси до Буджиббы, а потом на катере до Гозо (я нашел и таксиста, и хозяина судна), ни как добиралась до подземных сооружений, ни встречу с Клер. И, конечно, она забыла, как совершила преступление.

Она помнила, что случилось до этой драмы: прогулку вдоль набережной ранним утром, размолвку с Игорем и все. Она помнила день накануне, все, что было после сна, но промежуток в несколько часов начисто выпал из ее памяти. Забытый период психологи называют амнестическим эпизодом. Я не силен в психологии, может, есть какие-то другие названия и интерпретации. Но факт остается фактом. Знаешь, с ней на Мальте происходили странные вещи. Можно назвать их мистическими. Видения вблизи древних храмов… Она вела записи. Это во многом помогло мне.

Стивен поднялся, плеснул себе виски: совсем немного, как в прошлый раз, на донышке. А Стас воспользовался перерывом и спросил:

– Но амнезия – это болезнь. Если Инга была больна, как можно ее наказывать? Она ведь не отдавала себе отчет, что делала…

– Ты не понял. В тот момент она не была больна. Она знала, что делала. Амнезия наступила потом. Конечно, можно говорить о состоянии аффекта, о том, что ревность затуманила мозги. Но как она могла довести себя до такого состояния, чтобы из-за ревности (причем, это ведь были только ее домыслы!) пойти на преступление?! Это ничуть не оправдывает ее, а, наоборот, утяжеляет ее вину. Я ведь тоже поначалу не знал, как мне быть, понимал, что нельзя судить больного человека, который даже не догадывается, какое страшное преступление совершил… Я пытался вернуть ей память: намеками, придуманными историями, в которых была похожая ситуация, даже таблетками. Ничего не получалось. Она не хотела вспоминать! Я консультировался с врачами, как быть в такой ситуации. Мне объяснили: можно оставить все как есть, если это не мешает жить. Но если человек сам стремится вспомнить забытую информацию, нужно поместить его в ситуацию, близкую той, что предшествовала амнезии, воссоздать похожую обстановку. Это не дает стопроцентной гарантии, что забытый эпизод выплывет из подсознания, но попробовать можно.

Он отхлебнул виски, помолчал.

– Амнезия не мешала Инге жить, ей не нужно было восстанавливать память. Это нужно было мне. И тогда я начал сочинять симфонию…

– Какую симфонию?

– Печальную… В си миноре… – Стивен отпил глоток виски, задержал во рту. А Стас разнервничался: он перестал понимать, о чем тот говорит. – Но это слишком личное. Я скажу по-другому: когда я понял, что ничего не добьюсь от нее, лишь испорчу отношения, я придумал этот спектакль. Сложность была только в том, что мне приходилось часто уезжать. Говорить, что еду в Латвию, а на самом деле улетал на Мальту. Вместо Брюсселя или Парижа приезжал на Гозо. А ведь приходилось еще бывать в Америке. Там Тим, он скучал. И я по нему скучал.

И, наконец, когда у меня все было готово, вас – тебя и Ингу – отправили в командировку на Мальту. Я вылетел следом. Жил на яхте. А последние два дня – в маленькой гостинице на Гозо. Следил за всем, что происходит. Надеялся, что она вспомнит до того, как… – Стивен искал слова, – как придет на место трагедии. Я думал, что Дорес или Симона (девушка, похожая на Клер, которую вы видели на лестнице) как-то разблокируют ее память. Но, видимо, то потрясение, которое она пережила, та психологическая ситуация были настолько сильными, а внутренний конфликт настолько мощным, что память не возвращалась.

И только на Гозо она начала вспоминать. Инга сама нашла пещеру. Очевидно, какие-то кусочки мозаики начали складываться уже тогда, когда она направлялась к месту трагедии. Но и там – внутри этого подземного жилища – она не до конца понимала, почему.

Я ждал. И уловил тот момент, когда она вспомнила. Так чаще всего и бывает: память возвращается в один миг. Она вспомнила, что сделала! Я понял это. Она вспомнила, что… – Стивен снова искал слово, казалось, он не мог найти определения тому поступку, который совершила Инга, – что… погубила не только Клер, но и Игоря. А ведь он пытался спасти Клер, хоть как-то исправить ее – Ингину – вину! Но, к сожалению, сам погиб. Роковая случайность. Землетрясение. Колебания земли повредили страховочный трос и обрушили часть стены.

И когда Инга вспомнила все это, осознала, что сделала в тот страшный день, она поняла, почему с ней происходят все эти события на Мальте, и приняла решение. Думаю, она и меня вспомнила, догадалась, кем на самом деле был ее Валдис.

– Ты даже не поговорил с ней?

– О чем? О чем мне с ней разговаривать? За эту неделю я заставил ее страдать, она почувствовала, что такое страх. Но это совсем не та боль, что пять лет назад испытал я. Мне хотелось большего. Я сделал все, чтобы она вспомнила… И чтобы покаялась. Я ведь простил ее. Даже был готов к тому, что она убежит из пещеры, выберет жизнь. А я бы навсегда исчез из ее жизни и не мешал ей. Но она сама сделала свой выбор. Я простил ее, – повторил он, – простит ли ее Он? – Стивен жестом показал на небо, – это не нам решать…

Они долго молчали. Потом разговаривали. Общались, как старые знакомые: спокойно, неторопливо, выслушивая друг друга. Такое общение сближало их.

Стивен, наконец, выговорился. Он надеялся, что Стас поймет его, и, по всей видимости, это произошло. В первый раз за пять лет он вздохнул свободно. Тяжесть упала с его души. Да, у него отняли любимую. Но есть Тим. И теперь вот появился Стас. Кажется, они могут стать друзьями. Стас такой же, как и Клер: деньги Трейси его не интересуют. Он настоящий.

И еще… он подумал, что, возможно, наступило время для новой любви, он готов открыть свое сердце.

И Стас думал о похожем. У него отобрали сестру. Но остался племянник – Тимоша. И есть Стивен. Такой настоящий! Стас Малых не смел предложить ему свою дружбу, опасался, что тот неправильно поймет его, все-таки миллионы Трейси устанавливали незримую преграду между ними. Но оба знали, что они еще обязательно встретятся. Позже. И как сложатся их отношения, покажет время.

А Стивен услышал музыку. В голове у него зазвучал финал его «симфонии». На смену печальному мотиву о разбитой мечте, тоске и одиночестве пришла новая тема. Сначала робко, но все более настойчиво начала набирать силу другая мелодия, которая несла в себе спокойное ожидание и терпеливую надежду. И, что самое удивительное, последние такты его симфонии зазвучали уже не в мрачном и скорбном си миноре, а в параллельной тональности – солнечном и радостном ре мажоре.

Апрель 2010 года. Мальта – Москва

Стас Малых садился в самолет. Приготовил пару журналов, чтобы не скучать, положил под сиденье «соньку» и пристегнул ремни. Самолет тронулся с места и направился на взлетную полосу. Командир объявил, что взлет предполагается через десять минут, стюардесса заканчивала рассказ о правилах безопасности в случаях непредвиденных ситуаций.

Место рядом со Стасом пустовало. Он старался не думать об этом, но ничего не получалось. В голове запульсировало, в носу засвербело, глаза наполнились слезами. Запретил себе думать о ней: «Нет ее, нет, понимаешь! И с этим надо жить».

Ровно через десять минут, как и было объявлено, самолет компании Air Malta взлетел и взял курс на Москву. В последний раз окинул Стас взглядом великолепные виды Мальты: скалы и средневековые крепости, яхты и корабли… Захочет ли он когда-нибудь вернуться на архипелаг? Эта земля притягивает, как магнит. Есть в ней нечто тайное, неизведанное, что влечет, заставляет снова и снова возвращаться сюда и по-новому прочитывать страницы истории, познавать силу и мощь древних камней, ощущать энергетику островов.

Но у Стаса свои счеты к Мальте. Нет, сейчас он никак не хотел размышлять на эту тему. Обо всем, что случилось, он подумает позже. В Москве. Подумает и решит, как ему дальше строить свою жизнь.

Он задремал. Казалось, он проспал всего несколько минут. Очнулся, когда командир воздушного судна объявил о снижении. В первый раз Стас прилетал в Москву поздним вечером. Сверху ночной город, залитый огнями, показался ему необычайно красивым. Длинными лучами расходились светящиеся потоки машин, огненные точки расплывались под летящим самолетом и создавали фантастические картины. Какое множество цветов: желтое, синее, красное, зеленое сияние. Стас потянулся за фотоаппаратом. Конечно, сквозь окно иллюминатора невозможно передать весь узор ночных огней, но он все же попробует запечатлеть эти светящиеся мгновения. Самолет опускался все ниже и ниже. И, наконец, плавно покатился по взлетно-посадочной полосе.

Рейс Валлетта – Москва благополучно приземлился в аэропорту Шереметьево.

Как только самолет остановился, пассажиры засуетились, стали быстро собирать вещи. Стас тоже решил поторопиться, достал свой кейс, повесил на плечо камеру и втиснулся в плотный поток пассажиров. У самой двери его задержала бортпроводница:

– Мистер Малых? – с улыбкой спросила она.

– Да, – удивился Стас.

– Вам просили передать этот пакет, когда самолет прилетит в Москву. – И подала ему большой конверт, на котором по-русски и по-английски было написано его имя.

– Спасибо.

Стас взял конверт, вышел из самолета и, пока шел по «рукаву», не удержался, открыл (он не был запечатан) и вытащил копию той самой фотографии, которую видел на яхте позавчера вечером: Света, Тимоша и Стивен – втроем, обнявшись, прислонились они друг к другу, смеются и радуются жизни. В пакете лежало еще письмо. Но Стас не стал читать его. Потом. Когда приедет домой. Сначала он обнимет отца с матерью, поцелует бабушку, а потом прочтет письмо от Стивена.

Наконец-то он дома. В Москве.

Стас спрятал конверт, прошел паспортный контроль, забрал в багажном отделении свою сумку и направился к выходу. Он улыбался.

Примечания

1

1 Привет, Водопад! С приездом (англ.).

2

1 «Я не могу…» и «До свидания» (мальт.).

3

2 Нет (мальт.).

4

3 Извините (мальт.).

5

1 Я не понимаю (мальт.).

6

2 Пять минут, пожалуйста (англ).

7

1 Спелестолог – специалист по рукотворным подземным сооружениям.

8

1 Понятие «эндемический вид» означает, что этот вид флоры или фауны можно обнаружить только на определенной территории.

9

1 Пауки, пауки, повсюду пауки (англ.).

10

1 Простите, я думала, в номере никого нет. Вы отдыхаете? Хотите, чтобы я пришла позже? (англ.).

11

1 Валторна изначально произошла из охотничьего рожка.

Content

Елена Ленёва
Мальтийские игры, или Печальная симфония в си миноре

Апрель 2010 года. Мальта

За неделю до описываемых событий. Москва. Редакция журнала «Время и Мы»

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Нью-Йорк. Манхэттен

Апрель 2010 года. Мальта

За неделю до описываемых событий. Москва. Редакция журнала «Время и Мы»

Апрель 2010 года. Мальта

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Нью-Йорк – Мальта

Апрель 2010 года. Мальта

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

Апрель 2010 года. Мальта

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

Апрель 2010 года. Мальта

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

Апрель 2010 года. Мальта

Апрель 2010 года. Москва. Редакция журнала «Время и Мы»

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

Апрель 2010 года. Мальта

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

Апрель 2010 года. Мальта

За полтора года до описываемых событий. Ноябрь-декабрь 2008 года. Москва

Апрель 2010 года. Мальта

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

Апрель 2010 года. Мальта

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта

Апрель 2010 года. Москва. Редакция журнала «Время и Мы»

Апрель 2010 года. Мальта

За пять лет до описываемых событий. Апрель 2005 года. Мальта. Гозо

В этот же день. Апрель 2005 года. Мальта. Гозо

За два часа до описываемых событий. Апрель 2010 года. Гозо

Апрель 2010 года. Мальта. Гозо

В это же время. Апрель 2010 года. Мальта. Гозо

Апрель 2010 года. Мальта – Москва

Примечания