Сью Санна

Охота Грифа

Санна Сью

Охота Грифа

Глава 1

Матвей Грифин

Гриф

— Матвей Дмитриевич, к вам опять из рекламного агентства, — раздался голос секретарши Леночки в переговорном устройстве.

— Опять? Кто на этот раз? — спросил демонстративно усталым голосом, типа «достали уже, просители чёртовы».

Но на этот раз я знал, кто ко мне явился. Мало того — этого визитёра я ждал. Готовился. Волновался даже — удивительный случай! И оттягивал время теперь специально. А для этого показательного выступления существовало несколько причин.

Во-первых: я нагнетал обстановку, проводил психологическую атаку, если можно так сказать. Во-вторых: выжидал нужный момент — я всё распланировал по секундам. И только в-третьих: мне необходимы были эти секунды, чтобы прийти в себя. Мне не нравилось, что я взмок и сердце мчалось галопом, а в висок стучал совершенно дурацкий, недостойный мужика вопрос: неужели я сейчас её увижу? Свою путеводную звезду, занозу, свербящую в левой пятке, свой незакрытый гештальт? Стыдно, но разволновался, как перед самым первым ответственным боем. Даже сделал пару дыхательных упражнений, чтобы выровнять пульс перед тем, как её впустить. Она точно не должна знать, как я её ждал...

— Это из Москвы, некая Диана Синицкая. Говорит, что вы знакомы.

Ещё как знакомы. Можно сказать, она и создала нового меня. Подстегнула амбиции и заставила стать тем, кто я сейчас есть.

— Хм-м, Синицкая… Синицкая… — протянул я, делая вид, что не знаю эту фамилию, что нет у меня татуировки с маленькой синичкой в интимном месте, что раздумываю, принять или нет, — ну-у… пусть зайдёт.

Смилостивился в конце концов.

— А Ангелину пригласить? — поинтересовалась Лена.

Ну естественно! Как без неё? Это ведь дополнительный козырь, как же его не пригласить? Ангелина — красавица и умница, мой менеджер и консультант по связям с общественностью. Когда-то я считал её немного навязчивой, но удобной любовницей, пока она не начала зарываться. Ну и сейчас я надеялся убить двух зайцев: окончательно обломать Ангелину и показать Диане, какие женщины крутятся вокруг меня.

— Да, будь добра, пригласи.

Ну всё. Пора. Охота на синицу началась. Последний короткий вдох, за ним длинный выдох, и я встал с кресла, чтобы встретить лицом к лицу ту, которую все эти годы планировал сделать своей женой.

После того как получил травму и выдалось время на осуществление плана, я немного засомневался в его актуальности. Было немного стрёмно: а вдруг сейчас, когда прошло четыре года с нашей последней встречи, я в будущей жене разочаруюсь? Вдруг она подурнела? Вдруг тогда на мне был морок и сейчас он развеется? Вдруг я перерос свою одержимость? Это будет великий облом. Это будет подобно потере любимого врага, и я, как тот самурай, буду вынужден его оплакать… Но я всё равно решился на риск и вот-вот наступит решающий момент, который определит мою дальнейшую жизнь.

Затаил дыхание, подойдя к двери кабинета чуть ли не вплотную. Она распахнулась, и Диана вошла…

Чтоб мне провалиться, сердце пропустило удар. Разве так бывает, чтобы новые впечатления о женщине в один миг превратили старые — казалось бы, самые яркие и сильные — в тусклые? Не знаю у кого как, а у меня случилось.

Новая повзрослевшая Диана сразила меня наповал ещё стремительнее прошлой! Она стала женственнее, сексуальнее… и я не сдержался. Сделал шаг вперёд, притянул жертву к себе за талию и накрыл губы поцелуем. Отобрал какую-то папку и отшвырнул на стол, чтобы не мешала ей меня обнимать…

Это мёд. Чистый мёд и ещё раскалённое железо по венам. Никто и никогда не вызывал во мне таких эмоций, как она. И, боюсь, не вызовет. Пил её дыхание, наслаждался упругими губами, вспоминая любимый вкус, пока не ощутил удары мелких кулачков на своей груди. А ведь поначалу она ответила, раскрыла рот, впустила… Быстро одумалась, стерва. Жаль. Отпустил.

— Ты бессмертный, что ли Грифин? Хочешь, чтобы я в суд за домогательства подала? — прошипела принцесска мне в лицо, а глаза при этом сияли алмазами, губы припухли и на скулах играл румянец. Впечатлилась не меньше моего, пусть не врёт…

— Привет, ледышка. Пришла что-то просить — умерь гонор и будь лапочкой, — напомнил я ей цель визита, чтобы настроить на нужную волну.

— Размечтался! — заявила Диана и вытерла губы.

Усмехнулся. Она была всегда такая импульсивная и страстная, но за это мне и нравилась. Вскинул взгляд поверх её головы.

— Ангелина, знакомься, — дверь открылась очень вовремя, впуская в кабинет помощницу, как я и рассчитывал, — моя невеста Диана. Я про неё рассказывал.

Красота! «К нам едет ревизор» нервно курит! Моя уже, считай, бывшая любовница и уже почти будущая жена застыли статуями, уставившись друг на друга.

Обвил талию Дианы, притянул к своему боку и почувствовал, что она напряжена, как натянутая тетива, но пока, к счастью, молчала, не мешая моему плану.

Она умная, это я всегда знал. На то и был расчёт.

— Ма-атвей… — Лина же сдержаться не смогла, и низменное злорадство разлилось по моей душе приятным теплом. Вот так тебе, меркантильная карьеристка, не стоило трепаться о своих планах в неподходящем месте — мне донесли, — нам надо поговорить, как можно скорее!

Да-да, обязательно поговорим, дорогая. Правда, я не уверен, что разговор тебе понравится.

— Разумеется, вот только сейчас мы обсудим с Дианой контракт на рекламу, а потом поговорим. Если моя невеста не будет против…

— О, нет-нет, конечно, поговорите! Я совершенно не против, — очень искренне заверила Ди и, обвив мой торс рукой, больно ущипнула за бок. С прокрутом. Взвыл бы, если бы не долгие годы тренировок. Взял её за эту самую руку от греха подальше.

— Присядем, дамы, — свою отбуксировал к директорскому креслу и усадил к себе на колени, а Лине махнул рукой выбирать любое место за переговорным столом и пояснил: — отлипнуть друг от друга не можем, прости. Давно не виделись.

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

Для закрепления эффекта запустил руку Диане под юбку и, нащупав резинку чулка, погладил. Она вздрогнула и прихлопнула мою руку своей. Согласен. Для первого раза перебор.

— Ты всерьёз решил заключить контракт с крупным производителем через какое-то убогое агентство? — Ангелина едва сдерживала возмущение.

— А я когда-то шутил по поводу бизнеса? — ответил вопросом на вопрос. — Диана работает в том агентстве, поэтому оно уже не «какое-то там убогое». Ты, будь добра, распечатай стандартный контракт и принеси нам, а мы пока обсудим нюансы.

— Хорошо! Как скажешь! — на щеках Лины забагровели пятна, и это было приятное зрелище.

Не далее как месяц назад она заявила подруге, что я у неё в кармане и вскоре она станет Ангелиной Грифиной, а когда та усомнилась, Лина заверила, что имеет в арсенале козыри, и я не посмею её бросить. К счастью, разговор слышала жена моего друга. Подружки так увлеклись, что не заметили, что одна из кабинок занята. Нечаянная свидетельница рассказала мужу, тот мне, и Лина была послана в отставку с места любовницы в тот же день. Это событие, к слову, меня и приблизило к сегодняшнему дню. Я тогда решил, что хватит с меня вольной жизни, пора завести семью.

— Да, будь добра. Мы ждём тебя здесь.

Бывшая улетела подобно ведьме на реактивной метле, и в тот же миг, как дверь кабинета с шумом захлопнулась, Диана вскочила с моих коленей.

— Грифин, это что, глобальная подстава?! — поражённо спросила она, хлопая на меня своими нереально красивыми глазами и излучая праведный гнев.

— А как же, принцесска? Думала, я забыл тебя и отпустил?

Шок и осознание, высветившиеся на её лице, были, конечно, приятным зрелищем, но цель моя была другой. За время нашего нового, надеюсь, плодотворного общения я мечтал добиться от ледышки обожания, уважения и покорности.

глава 2

Диана

Это просто какой-то крупногабаритный пушной зверёк ко мне подкрался незаметно! Такого я и в страшном сне представить не могла. Нет, я предполагала, что встреча с моей проблемой из прошлого не пройдёт гладко, но всё же надеялась, что мы повзрослели: Матвею под тридцать, да и мне уже не двадцать три, так что сможем поговорить без драм.

— Грифин, тебе там в твоей клетке голову совсем отбили? Что это сейчас было? — задала я сам собой напрашивающийся вопрос, положительный ответ на который смог бы всё объяснить.

— Следила за моей карьерой, Диана? Интересовалась полученными травмами? Переживала, да? — ехидно улыбаясь, ответил он нелепыми предположениями на мой вопрос.

Но хорошо, что улыбаясь. Его кривая ухмылка сказала о том, что Грифин меня сейчас троллит. Но я следила — да. Дело в том, что с недавних пор меня начала мучить совесть. Я всё чаще и чаще задумывалась о том, что, лишая сына права узнать, кто его отец, я нарушаю его права. Ребёнок — не игрушка, он личность и имеет право на правду. В последнее время я даже всерьёз рассматривала вариант сообщить Матвею о ребенке. Больше того: я и ехала в эту командировку, собираясь с силами на признание. Но вот сейчас, после вот этих вот неадекватных заявлений я резко передумала откровенничать. Да он же не в себе Я даже не могу предугадать реакцию на новость этого отбитого на голову чемпиона! Потащит в ЗАГС? В суд? Или на что его фантазии ещё хватит?

— Матвей, давай вспомним, что мы взрослые люди, и вернёмся к серьёзным делам, обсудить которые я и приехала, — миролюбиво предложила.

С психами лучше вообще миролюбиво разговаривать. Безопаснее.

— Давай, — не стал он ломаться и охотно поддержал моё предложение. — Выкладывай, с чем пожаловала. Что твоя фирма может мне предложить такого удивительного? Такого что я аж соглашусь подписать с ней контракт?

— Но ты же уже сказал, что подпишешь…

— Да, но, возможно, ты не поняла. Это в случае, если ты станешь моей невестой, ну а если нет…удивляй меня тогда, и я подумаю.

К сожалению, удивительного у нас ничего не было. Фирма-заказчик согласна заплатить Грифину большие деньги, ну а наша рекламная компания создаст красивый контент... Ну я очень надеюсь, что красивый — сама же буду участвовать. А полученные деньги позволят нам удержаться на плаву. Последнее время с заказами было тухло…

— Я набросала макеты рекламных проспектов. Вот, посмотри, — я протянула ему папку, которую он отобрал и отбросил, кода полез целоваться. Фух, зря вспомнила, аж дыхание сбилось, — очень хочу верить, что тебе понравятся мои задумки, и ты примешь наше предложение...

Хотела добавить «по старой дружбе», но вовремя прикусила язык. Это бы прозвучало как сарказм, издёвка, а Грифин и так смотрел на меня очень странно.

Пролистал наброски и уставился на меня, задумчиво разглядывая. Ну а я разглядывала его. Просто не могла глаз отвести, отмечая новые детали его внешности. щетину — раньше он её не носил. Шрамик на брови — его тоже не было… Скромно смущаться я никогда не умела, дурацкая натура диктовала отвечать на вызов вызовом, поэтому я тоже бесстыдно окинула взглядом его плечи, руки, отмечая, как он возмужал...

— Ди, ты представляешь себе, сколько подобных предложений мне поступает? — наконец, прервал он этот дурацкий поединок взглядов севшим голосом.

Да уж, могу представить. Графин не просто боец ММА и чемпион, он ещё и красавец, плейбой, настоящая находка для рекламы всевозможных товаров. Популярная картинка. У его страницы в Инстаграм несколько миллионов подписчиков. Да-да, он таки завёл себе страницы в соцсетях, ну или это сделали его пиарщики. Зря я тогда переживала, что никогда не увижу Грифа, теперь он прыгал на меня из каждого утюга.

— Да, — я обречённо кивнула, признавая поражение, и взялась собирать наброски, — но ведь ты отправил менеджера готовить контракт. Значит, у тебя есть возможность его заключить именно с нами. Нам он очень нужен…

Просящие нотки в голосе давались мне с трудом, но уйти молча я не могла. Совесть бы меня заела.

— Я озвучил при каких условиях его заключу, Диана. — Просто уму непостижимо! Неужели он серьёзно? — Ты становишься моей официальной невестой, и я всё подписываю.

— Матвей, не обижайся, но я не могу воспринимать это заявление всерьёз. Это какой-то бред сумасшедшего. Зачем тебе это?

— Я так хочу. Но ты не волнуйся, Ди, должность твоя будет фиктивная. Я не собираюсь принуждать тебя к близости...

Хм-м. «Я так хочу» — видимо, теперь в его жизни многое решает. Хотя…

— Я тебе нужна как прикрытие? — решила проверить догадку. Такое бывает, я знаю. Например, некоторые звезды подобным образом скрывают свою ориентацию.

— Можно и так выразиться — согласился Грифин, и мне стало немного спокойнее.

Правда, смотрел он на меня многозначительным жарким взглядом, которым и раньше постоянно смотрел, а это тревожило. Нужно всё взвесить и только после этого принимать решение.

— Мне нужно подумать...

— Да, подумай до вечера. Буду ждать в семь в «Жаре», — милостиво позволил мне хозяин кабинета.

— Хорошо. Я буду. Но на случай, если я соглашусь, захвати на встречу контракт, где будут чётко прописаны мои обязанности невесты.

Матвей кивнул, и больше я задерживаться в кабинете не стала. Подхватила папку, развернулась и стремительно двинулась к двери, где столкнулась с менеджером Ангелиной.

Длинноногая блондинка модельной внешности сначала оглядела меня удивлённо, а потом на её лице мелькнуло торжество и превосходство. Уж не знаю, что она там себе придумала, у меня не было времени об этом размышлять, своих проблем хватало. В голове бились вопросы: как я так попала, что мне теперь делать и чем мне это всё грозит?

Села в машину и тут же набрала тётке. Надо предупредить, что сегодня домой не вернусь. Думала, получится смотаться туда и обратно, но не выйдет. Придётся сходить на этот ужин, отказаться я не могу. Просто не имею никакого морального права подвести свою фирму и Петра Васильевича лично. Он столько сделал для меня в то время, когда я оказалась беременная и без работы… Придётся задержаться в городе с ночёвкой, ведь гнать по трассе в темноте и рисковать собой я не стану. Нет такой необходимости. Я у сына одна.

— Ты уже доехала? — Ксюша подняла трубку после второго гудка.

— Да, и даже уже поговорила, — моя ближайшая подруга, родная тётя, так и оставалась по совместительству ещё и соседкой по квартире, а ещё кумой и обладательницей прочих почётных званий.

— Сообщила радостную новость? Как воспринял?

Естественно, она знала, куда, к кому и зачем я еду. Она-то и привела меня к мысли о том, что Грифу следует знать об отцовстве. Но…

— Нет, Ксюш, не сообщила и не буду пока. У него, похоже, кукуха съехала... — с прискорбием поделилась я своими подозрениями.

— А так-то и не скажешь, выглядит адекватным, — удивилась Ксю.

Она внимательно следила за его инстой, а заодно и меня держала в курсе событий жизни Грифа.

— Представляешь, он затребовал за контракт моё согласие стать его фиктивной невестой!

— Да ты что?! — воскликнула тётка радостно. Похоже, она вообще не перепугалась, а я так рассчитывала на поддержку! — Страсти какие мексиканские! Надеюсь, ты согласилась?

— Боже, Ксю! Я от тебя такого не ожидала. Я знаю, что Лев тебе не нравится и ты против нашего с ним сближения, но не до такой же степени!

Ну да. Я совсем недавно решила потихоньку заняться личной жизнью и даже приглядела кандидата — он заказывал у нас рекламу своей стоматологической клиники.

— Милая, эта облезлая пародия на царя зверей тут ни при чём. — Ага, конечно. Может мне не рассказывать. Когда я только их друг другу представляла, тётка состроила такую мину, что мне даже неловко за неё стало. — Я просто считаю, что вы с Грифом должны пообщаться поближе. Всё-таки столько времени прошло. Вы выросли и изменились, вдруг эта попытка станет удачной, и Павлушка получит полноценную семью?

Я вздохнула. Мне так жаль сыночка, просто до слёз! Я все для него делаю: даю самое лучшее, ни в чём не отказываю, но малыш всё равно недавно стал спрашивать о том, где его папа... Садик, чтоб ему, виноват! Туда за детками приходят отцы, вот и моему захотелось…

— Кстати, о Павлушке. Ты с ним побудешь? — вопрос был риторический. Ксения моему сыну вторая мать — крёстная. — Мне придётся сходить на ужин с Грифиным, как ты и мечтала...

— Сходи, сходи обязательно и за нас не переживай. Мы прекрасно без тебя справимся. Я завтра отведу мелкого в сад, а ты уже заберешь. Завтра-то вернёшься?

— Да уж надеюсь. Вечером позвоню вам перед сном, — я сбросила звонок.

До семи оставалась куча времени. Можно было бы поехать в отцовскую квартиру, но у меня не было желания общаться с мачехой, а дома днем только она. Брат в детском саду, отец на работе... Нет, мне там делать нечего. К тому же всё обдумать и принять решение лучше в одиночестве. Например, бесцельно гуляя по торговому центру.

Покупать я ничего не собиралась — научилась экономить, да и платье, которое я сегодня надела на встречу с Грифиным, вполне себе симпатичное. Темно-синее, с рукавом три четверти, вырезом под горло, длиной чуть выше колен — платье футляр никогда не выйдет из моды. А с туфлями на шпильке оно смотрится вполне коктейльным. Пойдёт. Разве что забежать в салон укладку сделать… Ладно, решу.

Скинула шпильки и, переобувшись в балетки, повела машину в сторону центра, припоминая события последних дней и пытаясь понять: неужто это Гриф провернул аферу с контрактом, чтобы до меня добраться? Или это случайное совпадение? А если не случайное, то зачем все это ему надо? Настолько злопамятный? Я так сильно тогда ранила его самолюбие, что он за четыре года не смог забыть обиду? Но ведь у него всё просто замечательно сложилось! Разглядывая его фотографии, мне и в голову бы не пришло, что Матвей обо мне помнит. Странно всё это, очень странно.

А ведь стоило насторожиться, ещё когда Пётр Васильевич неожиданно вызвал меня в офис.

— Дианочка, голубушка, — взмолился он тогда и даже руки сложил у груди, едва я вошла в кабинет, — спасайте, на вас вся надежда!

— Что стряслось, Пётр Васильевич? Всё что в моих силах — сделаю.

Своего начальника я безмерно уважала и любила всей душой. Он всегда ко мне тепло относился, делал столько поблажек все эти четыре года, пока я на него работала. Особенно когда Павлушка был крохой. Столько раз меня выручал и никогда не ругал, если я вдруг не успевала сделать работу в срок. А ещё всегда вовремя платил зарплату и подсказал хорошую подработку, которая меня очень теперь выручала. Естественно, я была готова ради него практически на всё!

— У нас появился очень, очень выгодный заказ от крупного производителя спортивного инвентаря!

— Поздравляю!

— Рано, дорогая моя, рано. Дело в том, что они хотят к себе в рекламу Матвея Грифина…

И вот тут бы мне стоило насторожиться, но нет. Когда я неожиданно услышала это имя из уст ничего не знающего о нашей с Грифом истории человека, у меня все внутри перевернулось, кровь ударила в виски. Я так разволновалась, что про странное совпадение и не задумалась.

— …и поставили они это условие не только нам, но и другим агентствам...

— Логично. Кто с ним договорится, тот и получит заказ. Я слышала, что Гриф шарахается от рекламы...

— Да! Именно, Диана! К нему уже ездил и Виктор — это сын Петра Васильевича, и Златочка, — а это наша менеджер, — ничего не вышло! Он даже говорить с ними не стал!

— Ох, печально, но чем я могу помочь? — я сначала и не поняла, к чему он клонит.

— Дианочка, душечка, может, вы попробуете с ним договориться? Вы с ним из одного города, я знаю, в анкете видел, — вот тут у меня во рту пересохло от догадки. — Может, у вас есть общие знакомые, какие-то выходы? Как бы нам сейчас всем стало хорошо с этим контрактом, а я бы вам премию...

Это приятный пожилой интеллигентный мужчина так жалобно на меня смотрел, так душевно умолял, что я не посмела ему отказать.

— Конечно, Пётр Васильевич. Дайте мне пару дней на подготовку, и я попробую найти выход на Матвея Грифина.

Начальник дал мне и время, и телефон секретаря Матвея, которая без проблем записала меня к нему на приём. Теперь Грифин был важной шишкой в нашем городе. В последнем бою он получил травму и вернулся на родину, чтобы заниматься развитием спорта — я читала. Его фирма уже принялась за строительство Дворца Спорта и, естественно, её глава имел офис в деловом центре...

В общем, я два дня готовилась. Помимо всего прочего, всерьёз решалась на то, чтобы рассказать Матвею о Павлике, но мне, честное слово, ни разу в голову даже не закралось подозрение о подставе.

Зато сейчас…

Припарковалась на стоянке у торгового центра и пошла бродить по этажам. Сто лет тут не была, даже лёгкая ностальгия накатила. Когда-то мы частенько тут с подругами гуляли, пропуская пары. Будний день, народу мало — красота. В Москве такого не застанешь…

Чем я рискую, соглашаясь на требования Грифина, кроме как отношениями со Львом? Да ничем! Что он мне сделает? Да ничего! Наоборот, у меня будет возможность узнать Матвея нынешнего и принять верное решение: рассказать ему о Павлушке или нет? Кроме того, наше агентство получит выгодный контракт… Вроде бы и нет причин отказываться, но почему-то сердце было не на месте. Как будто боялось разбиться.

Но с чего? Я всерьёз думаю, что могу влюбиться в Грифа? Да не-е-ет! Он, конечно, очень красив, брутален и успешен, но разве для меня это когда-то было главным?

Глупости! Вздохнула, махнула рукой и решилась… Толкнула дверь популярного в нашем городе салона красоты.

— Здравствуйте, я бы хотела попасть на уход к косметологу, а ещё сделать макияж и причёску.

Глава 3

Матвей

Едва успел заехать домой и принять душ перед ужином с Дианой. Хоть сегодня, определённо, был долгожданный день Х, и я практически не сомневался в согласии ледышки, но настроение было отвратное. Как испортилось после разговора с Ангелиной, так и не улучшилось даже к вечеру. Это же надо было обосрать такой чудесный день, а?!

Бывшая вернулась с контрактом, столкнувшись с Ди в двери, и почему-то решила, что мы с принцесской поссорились...

— Скатертью дорога! — ехидно пожелала она Диане в спину и, продефилировав к моему столу, легла на него грудью, выпятив зад.

Счастливая улыбка намертво приклеилась к её лицу, а я сидел и охреневал от такой наглости.

— Ты там стопарик махнула, что ли? — наконец, решил я выяснить причину повышенной борзости и отъехал на кресле от стола. Подальше от рук, которые Лина ко мне уже вовсю тянула. — Это что за поведение? Ты не забыла, что находишься на работе, в кабинете шефа?

— Раньше тебе это не мешало... — мурлыкнула бывшая и облизала губы.

— Дела минувших дней. Мне казалось, ты догадалась о том, что личные отношения между нами закончились...

— О нет, Матвей! Они только начинаются! — Лина выпрямилась, сунула руку в карман и, торжественно вытащив из него какую-то штуковину, положила её мне на стол. — Я беременна!

Прозвучало зловеще.

— Поздравляю! Но при чем тут я? — приподнял я бровь в удивлении.

Дурацкая привычка появилась у меня недавно, после того, как на вторую наложили три шва.

— Это твой ребёнок, Матвей, — улыбка сползла с губ Лины, она растерянно захлопала глазами, будто ожидала, что моя реакция будет другой. — Так получилось, что таблетки не сработали, понимаешь? Врач сказала, что такое бывает. Нет стопроцентного способа контрацепции... — залепетала она.

А у меня в этот момент все внутри похолодело.

После этих слов я вспомнил, что доктор перед вазэктомией тоже мне об этом говорил, но приводил совсем мизерную цифру… Да не может быть! Да ну на! Я аж взмок от напряжения. Не поверю, чтобы звезды так сошлись, и в один день дала осечку и моя стерилизация, которую я сделал три года назад, и таблетки Лины. Врёт!

— Я тебе не верю, — заявил.

— Матвей, как ты можешь?! Я была всегда тебе верна! Почему ты мне не веришь? — Ангелина бросилась в слёзы.

Говорить о своём бесплодии я ей не собирался. Я вообще об этом никому не рассказывал. Я не из тех, кто любит выставлять своё нижнее белье на публику. Об этом знали только мой спортивный врач и хирург, который провел операцию. Колин — американец, следящий за моим здоровьем, рассказал об этом способе контрацепции примерно через шесть месяцев после того, как я попал в лигу и к нему в руки. Тогда моя популярность набирала обороты с бешеной скоростью, и мужик счёл нужным предупредить о подводных камнях. Например, об огромном риске обзавестись ненужными наследниками. Рассказал об ушлых фанатках, ворующих презервативы и самостоятельно себя оплодотворяющих. Про их другие ухищрения типа «милый, ничего не бойся, я на таблетках» и проткнутые презервативы… А ещё он заверил, что при развитии современной микрохирургии вазэктомия обратима в девяноста процентах случаев, главное — не затягивать дольше пяти лет. Стоит операция порядка пятнадцати косарей зелени — копейки, и по статистике пятьдесят процентов мужчин, сделавших обратную операцию, уже завели детей. Но всё равно на этот шаг я решился ещё спустя полгода, предварительно заморозив своих будущих детишек в банке спермы — для подстраховки. И вот сейчас эта аферистка, глядя мне в глаза, чешет, что залетела? Вот тварь!

— Окей, родишь, и сделаем тест ДНК, и если он подтвердит отцовство, я возьму на себя содержание ребёнка. Сейчас не те времена, Лина, когда я был бы обязан на тебе жениться по залёту, — сказал предельно спокойно, хотя в груди всё клокотало.

Терпеть не могу, когда кто-то пытается сделать из меня идиота. Никому не позволю собой пользоваться и врать. Поэтому Ангелине за хитроделанность причитается.

— Хорошо! Я сделаю тест, и тебе будет стыдно, Грифин! — очень уверенно сказала бывшая и покинула кабинет, громко хлопнув дверью.

И вот с тех пор я и бесился. Противная мысль, что я мог попасть в тот 0,01% невезучих, стучала в висок. Но! Не боязнь стать отцом меня угнетала, а то, что вся эта история с Линой может помешать моим планам насчёт Дианы.

Только об этом весь день и думал: и когда накидывал пункты контракта невесты, и когда ездил на стройплощадку, и когда разговаривал с мэром, и когда созванивался со своим спортивным менеджером. Ну а когда позвонила сестра и сказала, что у мамы опять был приступ, я всё бросил и поехал к ним.

Мама отказывалась от шунтирования уже пару лет, и я вот прямо сегодня решил её, наконец, уговорить любыми способами. Но как ни распинался, моя тихая и кроткая родительница, интеллигентная учительница русского языка и литературы, в этом вопросе проявляла недюжинное упрямство и несгибаемую волю. Тут тоже ждал облом. Мне стало казаться, что этот день войдёт в топ самых худших. Я даже начал сомневаться в успехе сегодняшнего разговора с Дианой. Уверенность, что поселилась в душе утром, рассеивалась, словно дымка.

— Моть, я так боюсь, — Лёлька, младшая сестрёнка, провожая меня до двери, прижалась лбом к моему плечу и всхлипнула, — уговори её, умоляю.

— Завтра приеду и ещё поговорю, Лёль, следи за ней.

— Конечно. Будем ждать, — сестра чмокнула меня в щеку, встав на носочки, и я с тяжёлой душой покинул новую трёшку, которую купил для них в элитном жилом комплексе после своей первой крупной победы.

В общем, в «Жару» я приехал на взводе, расстроенный, а успокоить меня сейчас мог только приятный разговор с Дианой за ужином в отдельной кабинке. Пока её ждал, заказал апельсиновый фреш и кофе. Делал маленькие глотки горячего напитка, прокручивая в мыслях предстоящий разговор.

Естественно, Синицкая спросит, зачем мне понадобилась фиктивная невеста, но правды я ей не скажу. Незачем принцессе знать, что она для меня словно ожившая мечта, что именно такой я всегда представлял себе будущую жену: безумно красивую, гордую, умную, воспитанную, с хорошим образованием и дерзким язычком. Только такая мне и нужна. Только такая способна заставить с собой считаться.

Да, я с самого детства был очень амбициозен и мечтал в жизни чего-то добиться. Мать говорила — весь в отца. Но нет, не весь. Его убили в девяностых на криминальной разборке, а я никогда в такие дела не лез. Я решил добиваться успеха другим путём.

Денег на бизнес у нашей семьи не было, мама едва сводила концы с концами, бегала по ученикам репетитором помимо основной работы в школе. Оставшись вдовой с двумя маленькими детьми, ей на личную жизнь времени совсем не оставалось, поэтому даже отчима она нам не завела — не до того ей было.

Когда отца не стало, Лёльке было два года, а мне шесть... В общем, прикинув весь расклад, в вуз я поступать даже не собирался, хоть и учился отлично. Зачем он мне? Работать в офисе на дядю? Не-е, не моё. После школы я ушёл в армию, и, само собой, меня взяли в элитные войска — я успешно занимался самбо и показывал неплохие результаты. Попал в морскую пехоту, ну и понеслось. Налег там на армейскую рукопашную, показал себя на соревнованиях, подписал после службы контракт, познакомился с нужными людьми. Отслужил положенный срок, уволился из армии, попал в хороший подготовительный лагерь…

В общем, в итоге всё получилось, как я и планировал...

Дверь открылась, я вскинул взгляд, и кровь мигом отлила от мозга, устремившись в пах. Моя ледышка пришла без опоздания.

Глава 4

Диана

На подъезде к «Жаре» я разволновалась. Весь день провела в торговом центре нормально: в салоне расслабилась, в ресторане пообедала, в кино даже сходила одна… Фильм оказался пустой, да я и не за смыслом туда шла — просто устала гулять. Сначала думала написать своим девчонкам о том, что в городе, и встретиться, но потом передумала. Решила убить время в темноте кинотеатра.

Последнее время я с подругами совсем мало общалась. Катя вышла замуж и родила дочь, Вика вот-вот собиралась. Все разговоры в болталке сводились к этим темам. И я бы рада их поддержать, но про то, что у меня есть сын, никто не знал. Даже мой отец. Я не врала, просто так получилось. К лучшему. Правда, теперь я опасалась писать комментарии в общую беседу, боясь проговориться ненароком.

Я не прикладывала к сохранению тайны никаких усилий. Просто не афишировала. Всю беременность просидела в Москве, прикрываясь загруженностью на работе — моё интересное положение никто не заметил. С отцом общалась по видеосвязи, с девочками переписывалась, а когда Павлушка родился, все почему-то решили, что он сын Ксении, и я не стала разубеждать. Когда он ещё не умел разговаривать, даже пару раз приезжала с ним к отцу в гости. Говорила, что даю тётке возможность отдохнуть. И никому, совершенно никому не пришло в голову, что я могла учудить такое: стать матерью-одиночкой.

Может, это случилось ещё и потому, что мы с Ксенией похожи, и те крохи, что сын взял от меня, можно было найти и у тётки? Не знаю. А может, всем просто было безразлично. Отец полностью погрузился в заботы о своем новорожденном сыне, подруги — в свою жизнь… А то бы заметили, что сынок у меня вышел вылитый Грифин. И даже любовь к кулачным дракам унаследовал. В саду уже жаловались...

Чтобы не приехать раньше времени, я сделала три круга по городу. Очень бы не хотелось прийти в ресторан первой, чтобы униженно ждать Грифа, сидя за столиком в одиночестве. Но когда я в семь ноль три вошла в «Жару», меня встретила прямо у дверей хостес и, уточнив, не к Матвею ли Грифину я пожаловала, проводила в отдельную кабинку. Надо же какой сервис!

Признаюсь, остановившись перед входом, я немного струсила и затряслась. Оказаться с Грифом наедине в укромном месте — страшно. Но, собравшись с силами, я взяла себя в руки, натянула на лицо невозмутимую маску и вошла.

Матвей переоделся. Утром в офисе он был в костюме с тщательно уложенной стильной причёской и выглядел как респектабельный бизнесмен. Сейчас же на нем были джинсы и тёмная футболка — тоже, конечно, брендовые, но с растрепанными после душа волосами он смотрелся моложе, опаснее и брутальнее. К тому же в тесноте кабинки витал аромат его парфюма, который мгновенно заполнил мои ноздри и вскружил голову.

Я ведь помнила этот запах... Ещё с тех пор. Странно, что он его не изменил… К моему несчастью. Потому что это невыносимо. Особенно, если учесть, что моё либидо после рождения сына окончательно проснулось, но пока ещё не удовлетворилось — мужчины-то у меня не было.

Грифин похлопал по дивану рядом с собой, предлагая сесть к нему ближе, но я не растаяла подобно пломбиру. Силы ещё были. Я усмехнулась, покачала головой и опустилась на сиденье напротив.

— Закажем поесть? Я голоден, как собака, — предложил Матвей, пристально глядя на меня действительно голодными глазами.

Мои расшалившиеся гормоны распознали в этом свой, совершенно не касающийся еды контекст.

— Да, конечно. Я тоже ещё не ужинала, — согласилась, поспешив открыть меню.

Гриф меня смущал страшно! Это было неожиданно и опасно. Пришлось даже прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы привести себя в чувства…

…Пока ждали заказ, разговор не клеился. К серьёзной теме переходить было рано. Ни мне, ни ему не хотелось, чтобы нас прерывали визиты официанта. Ну а других, несерьёзных, тем у нас и не было. Не прошлое же вспоминать, правда? Не его же достижения обсуждать? Не спрашивать же друг у друга, как прошёл день? Вот и сидели мы как два косноязычных идиота. Перебросились парой ничего незначащих фраз и заткнулись.

Я для приличия отметила, что в «Жаре» появилась хостес, а раньше такого обслуживания тут не было. Он мне сказал, что у ресторана сменился хозяин, и поинтересовался на машине я или нет...

Напряжение росло. В какой-то момент мне даже захотелось на всё плюнуть, выбежать и умчаться в Москву к сыну. Подальше от пронзительных синих глаз и будоражащего запаха его отца. Но очень вовремя принесли заказ, и мы, наконец, остались предоставленные сами себе.

— Матвей, прежде чем ты дашь прочитать мне контракт, я хочу понять: зачем тебе фиктивная невеста, и почему именно я? — опередила его вопросом, отпиливая кусочек от стейка из говядины.

К ужину после долгих размышлений у меня уже не осталось ни малейших сомнений, что Грифин каким-то образом нашу встречу подстроил. И мне было важно знать, зачем он ради меня прилагает такие усилия? Можно было бы подумать, что он узнал о Павлушке, но нет. Уверена, если бы каким-то образом до него и дошла информация, что у меня есть ребёнок, он бы и не подумал, что это его сын. Ну а если бы вдруг подумал, меня бы сейчас ждал скандал и суд, а не переговоры.

— Я знал, что ты спросишь, — кивнул Грифин. — Это логично. Я бы тоже спросил. Так вот, Диана, я не буду скрывать от тебя причину. Сейчас мне необходимо, как ты правильно догадалась, прикрытие.

— Ты в Америке стал… Ну… Изменился? — я не знала, как про такое спросить, и заикалась.

Матвей рассмеялся, и острая волна его обаяния окатила меня с головы до ног.

— Похож?

— Нет, — честно призналась я.

Гей из него, как из меня тяжелоатлет.

— Правильно. У меня совсем другие причины, принцесса, — Гриф отвлёкся на мясо, принявшись нарезать его ломтиками, испытывая моё терпение, а потом положил в рот кусочек, прожевал и продолжил: — Во-первых, в серьёзном бизнесе, а теперь я бизнесмен, больше доверяют не плейбоям, а примерным семьянинам или хотя бы тем, кто находится в крепких отношениях. Сейчас мне такие отношения и нужны. Во-вторых, мне надоело отбиваться от охотниц разных мастей — тут ты, надеюсь, понимаешь, о чём я…

Естественно, я понимала и кивнула.

— …В-третьих, ты единственная знакомая девушка, подходящая на эту должность по всем параметрам.

А вот на этом признании я обалдела. Вытаращилась на него, как на ненормального. Это по каким же таким параметрам? С каких пор? Четыре года от него не было ни слуху, ни духу…

— …Не смотри на меня так, — правильно истолковал выражение моего лица Гриф. — Всё просто. Ты из хорошей состоятельной семьи, получила отличное образование, умна, красива, не лезешь в карман за словом, к тому же мы знакомы...

Нет, нет! Это какой-то сюр! Это не со мной происходит!

— У тебя и Ангелина вроде бы под все эти параметры подходит, — поспешила я вернуть Матвея в русло логики, — а ещё, как я поняла, она не против с тобой спать, в отличие от меня...

— В том-то и проблема, принцесса. Лина слишком «не против». А вот в тебе я уверен. Ты просто не дослушала что в-четвёртых…

— Что?

— Я давно знаю, что замуж за меня ты не хочешь, а значит, я могу оставаться спокоен за свою свободу, именно поэтому ты — моя фаворитка.

Признаться, я была немного пришиблена его откровениями. Так-то Грифин говорил логично, но меня очень сильно смущало заявление, что у него нет знакомых, подобных мне. Разве такое бывает? Особенно у мировых звёзд…

— Ладно, Матвей. Давай посмотрим, что ты там написал, — решив окончательно прояснить обстановку, я протянула руку, и Гриф вложил в неё файл с одним единственным распечатанным листом.

Только начав читать, я споткнулась на первом же пункте.

— Матвей, ежедневные встречи — сразу нет. Как ты себе представляешь это? Я живу и работаю в Москве, а ты здесь. Всё же сто километров — это не так мало. А пробки? О них ты подумал?

— Я думал, ты согласишься переехать обратно, — выдал он.

Здрасти, приехали! Ни за что на свете этого не будет!

— Это слишком, Матвей! Ты требуешь глобальных перемен в моей жизни. Пожалуй, я сразу откажусь и буду надеяться, что мое агентство проживёт и без этого контракта.

Я положила листок на стол и подвинула Грифину. Переезд для меня был не просто нежелателен, а просто невозможен. Пора уходить…

— Диана, мы с тобой встретились, чтобы обсудить пункты договора, — остановил меня Грифин на полпути от поднятия задницы с дивана, — не будь такой категоричной. Я готов выслушать твои условия.

И он подвинул файл обратно. Переговоры, так переговоры. Я задумалась, на что бы согласилась пойти.

— Допустим, раз в неделю я бы смогла приезжать в город на день. В какой-то из будних дней...

— Нет, этого мало, — обломал мои радужные надежды Гриф. Но я и не рассчитывала на такое счастье, просто знала, что когда торгуешься, надо называть минимальную цену. — Ты приезжаешь в будни на два дня с одной ночёвкой, а я приезжаю в Москву в выходные…

Ну это ещё куда ни шло. В Ксюшины выходные можно уезжать, а ночевать я буду у отца.

— …К тому же мне может понадобиться сопровождение на мероприятиях дополнительно.

— За это я буду требовать отгул, — вовремя вспомнила я о трудовом кодексе и переработках.

— Ла-а-дно. Читай дальше, — отчётливо скрипнул зубами Грифин.

Следующим пунктом шли как раз мероприятия, на которые я должна его сопровождать. И вот тут меня опять заточили сомнения. Это же мне нужно будет выглядеть подобающим образом. А денег-то у меня на брендовые тряпки давно нет. Я одеваюсь хоть и не с рынка, но всё же и не в элитных бутиках. Тут проблема. Что делать? И ведь озвучить я её не могу. Что я ему сейчас скажу? «Прости, Матвей, но я давно не папина дочка и не мажорка? Я живу на зарплату и подработку»? Нет, это будет выглядеть, будто я у него денег выпрашиваю. Хрен с ним, выкручусь как-нибудь. Это не самая важная моя проблема на сегодня.

Потому что третьим пунктом шли совместные фотосессии, интервью и ночёвки... На них я опять запнулась и подняла на Грифа глаза.

— Ты же говорил, что не собираешься принуждать меня к интиму? Зачем совместные ночёвки?

— Не собираюсь, но и не откажусь, — он поиграл не шрамированной бровью. Мечтатель. Ага, щас! Я пока второго ребёнка не планирую. Знаю я, как с тобой спать. — Но если ты не хочешь, этот пункт ни к чему тебя не обязывает. Ночёвки лишь ширма для общественности. Не можем же мы каждый раз разъезжаться по домам, согласна? Кто-то обязательно это разнюхает и вывалит в сеть. — Это тоже логично, и я не могла не согласиться. — Но если ты меня, ну или себя… так боишься...

На что это он намекает? Что я перед ним не устою? Размечтался! Мне даже лучше будет ночевать не у отца, а у него.

— Хорошо, будем вместе ночевать, но не в Москве.

— Почему? — подозрительно сощурился Гриф.

Да как бы тебе объяснить-то про Павлушку? Так, чтобы не вызвать ненужных подозрений раньше времени. Вот ещё задача… Откровенно врать мне не хотелось. Я вообще никогда никому не заявляла, что мой сын — не мой, а Ксении, но и не мешала людям так думать, а от прямых вопросов просто уходила.

Лихорадочно искала нейтральный ответ…

— Просто я живу в Москве с тётей, она работает ветврачом и очень часто дежурит ночью именно в выходные. Так случилось, что мне нужно быть в это время дома, — вроде как получилось выдать полуправду.

Конечно же, помимо озвученного, я просто не могла себе позволить бросать сына на выходные, даже если Ксюша и дома. Обычно мы с ним ходили в эти дни развлекаться или просто читали книжки, играли, пазлы собирали... Нет, сын просто не поймёт, если мама вдруг начнёт пропадать.

— Из-за ребёнка? — внезапно спросил Гриф. От растерянности я вздрогнула и кивнула, стараясь не слишком пристально всматриваться в его глаза, пытаясь отыскать там ответ на вопрос: он что, знает? — Я понимаю, тётке нужна твоя помощь. Но изредка все равно придётся уделить время и мне, Диана. Например, после официальных мероприятий.

— Да, хорошо.

Уф-ф! Нет, ничего он не знает. Облегчение накатило такое, что ноги закололо иголочками — схлынул адреналин. Боже, у меня чуть сердце не остановилось! Мысленно перекрестилась и поблагодарила Бога. Надеюсь, они будут редкими — эти общие выходные.

Выдохнула и погрузилась в договор дальше. Следующий его пункт гласил о моем знакомстве с семьёй Грифина. Тут все понятно. Никаких возражений. Вообще, несмотря на мои личные потрясения, пока все в этом документе выглядело не таким уж и страшным. Только вот в пятом пункте говорилось о запрете на отношения с кем-то другим на весь период исполнения роли невесты. И это логично. Я понимаю и согласна. Но вот о сроках исполнения мною этой роли не было сказано ни слова — а это уже косяк. Мне нужна определённость.

Я вновь подняла глаза на Грифина.

— Матвей, а как долго мне нужно быть твоей невестой?

— Пока не надоест? — ответил он вопросом на вопрос.

Я усмехнулась.

— А если мне надоест через неделю?..

Грифин помрачнел. Причём очень резко и заметно. Зря я его провоцирую. Зачем пытаюсь специально унизить? Дурочка какая-то. Дурацкий характер. Поспешила исправиться:

— …Это я к чему сказала… Мне бы просто хотелось знать точный срок, чтобы строить свои планы…

Выпалила и прикусила язык. Не то! Не те слова! Блин! Грифин помрачнел ещё сильнее.

— Ди, ты ведь понимаешь, что этот наш договор не имеет юридической силы, да? — он положил приборы на тарелку, сложил руки на столе и глянул на меня исподлобья. — Это просто честная сделка двух порядочных людей. Если тебе позволит совесть кинуть меня через неделю или же попытаться наставить рога — что ж, давай. Я просто буду знать, что в тебе ошибся, но переживу.

И вот тут мне стало стыдно так, что запылали щеки и уши. Я никогда в жизни не ощущала себя такой никчёмной гадиной.

— Прости, Матвей, — хотелось расплакаться, но я нашла в себе силы сдержаться. — Про неделю была неудачная шутка, — повинилась я. Да-да, я научилась признавать ошибки, потому что сама мама и учу сына быть правильным человеком. — Скажи, пожалуйста, какой минимальный срок ты считаешь для себя приемлемым?

— Давай обозначим шесть месяцев. За это время у меня должно пройти несколько важных сделок. Думаю, его хватит.

Ну что ж это вполне приемлемый срок.

— Хорошо, я согласна, — подвела итог встречи я.

— Отлично. Елена составит моё расписание ближайших мероприятий, и я тебя с ним ознакомлю.

— Договорились.

Задерживаться в «Жаре» я не стала. И не стала строить из себя феминистку и требовать счёт за свой ужин — доверила оплатить его Грифу. Сославшись на то, что меня ждёт отец, сразу после того как мы с Матвеем обменялись телефонами и договорились встретиться уже в эту субботу в столице — а это через два дня, я попрощалась и покинула кабинку.

Глава 5

— Всё же я считаю, что зря ты ему ничего не сказала о Павлушке, — заявила Ксюша, отхлебнув чая, когда выслушала мой подробный рассказ о встрече с Грифиным. Она стойко выдержала его, не перебивая, но я видела, что у тётки чесался язык вставить пару ласковых, — нужно было хотя бы честно сказать, что у тебя есть сын, а не прикрываться мной.

Я вздохнула обречённо и посмотрела в тёмное окно. Знала, что она это скажет.

Вчера по телефону я в подробности вдаваться не стала, сослалась на встречу с отцом —  отмазалась, в общем. А вот сейчас выложила как на духу. Мы всегда были честны друг с другом.

Ежедневные посиделки на кухне за чаем, когда мелкий уже спал, и можно было разговаривать без помех, были нашей традицией, и я не собиралась их нарушать.

— Ну и чтобы мне это дало? — возразила, устало. — Если ты забыла, Ксень, моему агентству нужен был этот контракт. Вот выпустим рекламу, и тогда я ему всё расскажу.

План мне самой не нравился, но что я могла поделать?

— Если только он не узнает раньше и все не покатится под откос, — насыпала соль на рану тётка, и, чтобы не вспылить, я тоже отхлебнула из кружки.

— Ну откуда он узнает, Ксень? — попыталась успокоить и её, и себя, как только горячий глоток провалился в желудок. — Его интерес ко мне поверхностный. Я для него ширма с нужной картинкой. Да и судит Грифин обо мне по прошлому. Он даже не удосужился ничего обо мне разузнать, Ксень! Представь! Нет, он ничего не узнает. Потому что ему так удобно, — с внезапно накатившим жаром от того, что разгадала Грифа, принялась я убеждать тётку. — Вот как сложил своё мнение четыре года назад, так и представляет меня.

Она азартной речью не прониклась. Только плечами пожала.

— Но ведь это до поры до времени, Ди. Я точно знаю, что ложь порождает ложь…

Да хватит уже! Я и сама знаю! Хотелось кричать, и глаза мои, скорее всего, это Ксеньке показывали! Но нет, она продолжила:

— …Сейчас вы пообщаетесь ближе, он сразу поймёт, что ты давно не та, что была раньше. Начнёт узнавать новую тебя, копнет...

Перспектива пугающая. Я поспешила заткнуть ненужные пророчества доморощенной Ванги.

— Я надеюсь, что к этому времени работа будет сделана, и я смогу ему все честно рассказать сама. Уже на следующей неделе контракт будет подписан, а там фотосессия, после которой нам останется техническая сторона... В общем, я рассчитываю поговорить с Матвеем через пару недель.

— Ди, а ты понимаешь, как это будет выглядеть в его глазах? — Я стукнула кружкой по столу, показывая, что всё понимаю, и Ксения покачала головой. — Ох, дорогая, ты сама себя загоняешь в угол...

Она молодая, красивая женщина, у которой куча ошибок за плечами! Зачем она меня сейчас грузит?

— Не нагнетай, Ксень! Мне и так не по себе, — огрызнулась я. — Одно меня сейчас немного утешает: из разговоров Грифа я поняла — он не хочет семью и детей, а значит есть надежда, что воспримет все спокойно. Я же не собираюсь от него чего-либо требовать...

— Я бы на твоём месте на это не рассчитывала и продумывала оправдательную речь, — заключила тётка.

Да что с ней сегодня?! ПМС?! Такое чувство, что она не моя родственница, а Матвея.

— Так, давай сменим тему, — решила я на сегодня спор окончить. — Сейчас меня волнует, в чём идти с ним на деловой ужин в субботу. Ну и на выставку в воскресенье...

Вопрос очень важный.

— А вот это вообще ерунда, — тётка и на это имела своё мнение. В корне не верное.

— Да ничего подобного! Грифин теперь разбирается в шмотках. Видела бы ты, как дорого он одет! — я аж вскинулась от возмущения.

Это же надо — не понимать элементарных вещей!

— Этим может заниматься его менеджер, очень многим мужикам безразлично, что им покупают специально обученные люди. Он не заметит, во что ты одета, пока не увидит нижнее бельё. Вот его — да. Его они всегда замечают…

До нижнего белья он в эти выходные точно не доберётся. Отмахнулась от намёков и продолжила о своём.

— Да, но остаются спутницы его деловых партнёров, которые мигом меня оценят и поймут, что одета я не по статусу, соответственно, и отношения у нас так себе. — Кстати, истинная правда. Так и будет. Логическая цепочка выстроилась дальше, дойдя до обвинения Грифа обществом в скупости, и я тряхнула головой. — Нет, я не имею права его так подставлять, Ксень. Надо что-то думать.

По глазам тётки было видно, что мои страхи вызывают у неё смех, но тем не менее она меня поддержала.

— Фух, ну ты и дурочка у меня. Давай я позвоню сейчас Галке, — это жена владельца Ксениной ветклиники, — спрошу у неё, где идут распродажи...

— Звони! — одобрила я план, мысленно подсчитывая в голове свободные деньги и внутренне смиряясь с тем, что придётся расчехлить кредитку.

А ещё радуясь, что мы переключились с обсуждения меня на шопинг. Ксюша взяла телефон и, найдя нужный номер, нажала на вызов.

— Привет, дорогая, прости, что поздно, — проворковала она в трубку. Время было десять. Для той, кому она звонила, считай, начало дня. Но мы же приличные, поэтому и других такими считаем… — у нас тут возник вопрос жизни и смерти, который можешь решить только ты! — пауза и неразборчивая тирада из динамика. — Ой, нет-нет! Все живы-здоровы, лапуль, это я дура, напугала. Это касается вещей. — Из трубки послышались звуки ликования и, кажется, даже аплодисменты. — Опять не угадала, — поморщилась на них Ксюша, — я не решила, наконец, выползти на люди и завести себе мужика. Это Диане моей срочно нужна дорогущая модная одежда по бросовой цене. — Опять нечленораздельные звуки из трубки, а за ними искреннее тёткино удивление: — Да ты что? Серьёзно? Такое бывает? Прекрасно. А когда? Ох! Галчонок, ты просто волшебница! Фея-крестная прямо! — тут я поняла, что дело на мази, и подергала Ксю за локоть, а когда она обратила на меня внимание, показала губами, чтобы она уточнила про карты. Тётка схватила на лету. — А кредитки там принимают? Вообще супер! Ох, ну что же с тобой делать, придётся теперь. Нет, в выходные не могу. Во вторник? В этот? — Ксения глянула на меня, и я кивнула. — Во вторник смогу, какая же ты небескорыстная все-таки девочка, Галя! — рассмеялась она в трубку. — Да, до вторника, целую…

Закончив разговор с подругой, Ксения посмотрела на меня с укоризной:

— …Должна будешь. Завтра в час дня встречаетесь с Галей на Парке Культуры, она отведет тебя в шоу-рум, где можно недорого одеться. Говорит, там даже есть секонд из именных вещей.

— Класс!

— Не класс, — отрезала моя любимая родственница, — по твоей прихоти мне придётся теперь идти с Галкой в клуб, где тусуется предмет её обожания.

Ой-ой, эка жертва!

— Ничего страшного, тебе полезно! — не прониклась сочувствием я. — А вот Галюне не очень. Узнает муж, что она планирует наставить ему рога — даст пинка под зад.

— Старый маразматик-то? Не узнает! — беззаботно отмахнулась Ксюша. Какое всё-таки счастье, что есть Галюня! Можно переключиться на её проблемы и временно забыть о своих. — Но Галка, конечно, совсем помешалась на своём красавчике…

Перед сном мы ещё немного помыли кости Гале — давней подруге Ксюши, с которой они вместе учились в академии, вместе устроились на работу, а потом Галя захомутала престарелого владельца клиники и работу бросила. Теперь она от скуки охотилась на брутальных миллионеров, известных личностей, а иногда не брезговала и красивыми, но бедными официантами или фитнес-тренерами. В общем, в отличие от нас с тёткой, имела невероятно насыщенную личную жизнь.

Перед тем как лечь спать, поправила Павлушке одеялко и поцеловала в тёплую щёчку — комната у нас с ним одна на двоих. Сынок спал, раскинувшись звездой, в своей кроватке и улыбался во сне. Такой сладкий, самый любимый зайчонок. Глядя на него, мне всегда хотелось улыбаться…

Я ещё недавно немного боялась кризиса трех лет, которым пугали мамские форумы, но три исполнилось, а кризиса всё нет. Надеюсь, мы его как-то обошли стороной. Пашунька мой никогда не закатывал истерик в магазинах, не плевался едой, не требовал мультиков круглые сутки... Он у меня рос серьёзным карапузом, с которым можно обо всем договориться. Тьфу, тьфу, тьфу. Пусть таким и остаётся.

Укрылась, закрыла глаза и поняла, что на душе до сих пор тревожно. Покопалась в себе и нашла причину. Вот она, как наяву… Да, я, конечно, планировала рассказать Грифину о сыне и сыну о нем, но все это было в смутных планах. Когда-нибудь. Не прямо сейчас... А теперь жизнь поставила перед фактом, и признания мне уже не избежать. Именно от этого было страшно и тревожно. Предугадать реакцию Грифа я не могла. С одной стороны, убеждала я себя, он мне тогда вообще-то денег предложил на устранение проблемы, ничего удивительного, что я скрыла от него беременность. К тому же у меня шалили гормоны — вообще железная отмазка! Но с другой… Ведь после родов прошло больше трех лет... На гормоны не спишешь…

Ох, да, тут мой явный косяк. Но опять же в свою защиту: как он себе представляет моё признание? Я должна была ему в инсте написать? В Россию-то он и носа не казал. А вчера не сказала почему? Да всё просто! Потому что растерялась, решила присмотреться... Ой, всё! Не стоит грузиться раньше времени. Придумаю что-нибудь.

Еле уснула...

В итоге в сад мы с Павлушей чуть не проспали! Бегом бежали, едва успевая огибать лужи — ночью прошёл дождь.

Но я молодец! Ещё успела дома немного поработать перед встречей с Галкой. Так что просып не считается! К часу как штык явилась на встречу с Ксюшиной подругой. По дороге на телефон пришло сообщение. Глянув на экран, я чуть не проехала на красный. Грифин. Одно только это имя вызвало сердцебиение, одышку и рукотрясение. Это не дело. Нельзя так, я такими темпами и с нервным срывам в больницу загремлю!

Открывать послание не стала. Посчитала все светофоры по дороге и даже редко встречающиеся марки автомобилей. Вроде отвлеклась.

Сообщение от Грифа открыла, когда доехала до места и припарковалась во дворе нужного дома — адрес Галка мне выслала ещё утром. К счастью, хозяева шоу-рума предусмотрели пропуск через шлагбаум. С замиранием сердца разблокировала телефон…

Матвей просил скинуть ему домашний адрес, чтобы завтра за мной заехать, и я зависла. Вроде бы это нормально, он должен знать где я живу, раз мы в отношениях, даже фиктивных. Но это делает его ещё ближе к Павлушке. Вдруг он его увидит и сам догадается? Уф-ф. Как же сложно всё! И отвечать надо сразу, он же видит, что я прочитала. Была, не была. Отстучала адрес и вышла из машины.

— Привет, ты чего такая? Глаза по пять копеек, — встретила добрым словом Галка.

— А, сама знаешь, какое в центре движение. Идём? — подхватила я её под руку и потянула к подъезду.

В подобных магазинах мне ещё бывать не доводилось. Но уютная атмосфера и домашняя обстановка мне понравились. Приятная хозяйка Стелла встретила нас у дверей и первым делом предложила пройти в кухню, попить кофе и обсудить, что мы планируем приобрести, чтобы не тратить время на перебирание вещей. Стелла практиковала индивидуальное обслуживание. Мы, естественно, вредничать не стали.

— Мне предстоит сопровождать состоятельного мужчину на мероприятия. Я должна выглядеть подобающим образом, — созналась я хозяйке как на духу.

— Прекрасно, а какой лимит ваш мужчина установил для покупок? — уточнила она без всякой задней мысли, и я прикусила язык.

Это был неловкий момент. Я прекрасно знала, что в столице множество девушек, которые припеваючи живут за счёт мужчин. Наверняка множество из них к Стелле приходят одеваться на их деньги, и я на общем фоне выгляжу немного странной... Но какая уж есть.

— В том-то и дело, что мне нужно одеться на свои средства, но так, чтобы мой мужчина не ударил в грязь лицом, знакомя меня с друзьями, а главное — с их девушками, — выпалила я, засунув смущение куда подальше. — Не спрашивайте, так получилось.

Стелла с Галкой переглянулись, как-то странно заулыбались и пришли к совершенно нелепому выводу.

— А-а-а, да тут идёт игра по-крупному! Любовь с дальнейшим походом за колечком! — сказала Галя хозяйке магазина, и та усиленно закивала, соглашаясь с её догадкой.

— Благое дело! За мной девочки! — воскликнула Стелла и, глядя на такой энтузиазм, я решила их не разубеждать.

Мне нравился их настрой.

Стелла завела меня в одну из трех комнат квартиры, которая играла роль примерочной — на стенах висели ростовые зеркала, — и принялась носить мне вещи из тайных закромов. То есть из других комнат, в которых стояли ряды вешалок и коробок. Наступила настоящая модная вакханалия!..

* * *

…Потратилась я в тот день прилично, но получила столько эстетического удовольствия и купила столько отличных вещей, что у меня даже настроение от расходов не ухудшилось. Я прекрасно понимала, сколько бы заплатила за эти покупки в брендовых бутиках. В конце концов, премия, которую мне пообещал Пётр Васильевич, эти расходы покроет. Зато завтра мне будет не стыдно с Грифиным в ресторане, а это многого стоит.

Глава 6

Матвей

— Мам, ну почему ты просто не хочешь съездить на консультацию? Это очень хорошая клиника, там работают врачи самой высочайшей категории, клянусь. Лёля поедет с тобой, да ты и сама знаешь немецкий...

Мы сидели в гостиной перед огромной плазмой, где транслировался очередной дурацкий сериал, в котором доярка выходит замуж за миллиардера, и я уже изрядно злился. Мать упорно делала вид, что события на экране гораздо интереснее моих слов.

— Сынок, ну ты же знаешь, я тебе рассказывала, что у меня был врождённый порок лёгкого, потом операция. Нет, я боюсь. Вдруг умру на столе, а так сколько Бог отмерил — все моё, — отмахнулась она и вдруг потрясла за руку, привлекая внимание к экрану, где лежащая на больничной койке тётка обнималась с семьёй, — смотри, смотри, у Зои Михайловны тоже сын вдруг стал богатым, женился, подарил трех внуков сразу, и теперь она умрёт счастливой! Мне бы так!

Боже, дай мне сил! Шумно выдохнул и закатил глаза. Ведь адекватная же женщина всегда была! Учительница! Ну что на неё нашло-то в последнее время?

Лёлька тоже сидела в углу и тихо офигевала.

— Мам, ну что ты говоришь такое? Ты молодая у нас совсем! Завязывай. Зачем ты про смерть опять? Будут и у тебя внуки...

— Ага! Дождёшься от вас, как же. Тебе тридцать уже, а я и девушку ни одну не видела рядом, — поджала она губы и отвернулась к окну, лишний раз подтверждая, что сериал ей вообще побоку. Все разговоры — сплошная манипуляция.

— А у меня есть девушка, между прочим, — раскрыл я козыри. Вообще-то я к ним и шёл, чтобы рассказать о Диане, но мать с порога начала свой спектакль. — Собирался вас знакомить послезавтра, но раз ты решила на себе крест поставить, то и не стоит, наверное...

— А вот я сейчас как не посмотрю, что ты лоб здоровенный вымахал, как возьму тапок! — мамульен нагнулась, изображая, что снимает с ноги кокетливый шлепанец с розовым пушком. Я рассмеялся и шутливо закрылся руками, типа очень боюсь. Так-то лучше. А то строит из себя старушку, хотя сама ровесница Анжелины Джоли и выглядит не хуже. — Кто такая? Сколько лет? Из нашего города? Как зовут? Как познакомились?

Настрой и тон сменились как по волшебству.

— Я её знаю? — сестра подключилась к допросу. Она, наконец, отлипла от угла, резко перестав изображать из себя приведение. — Ангелина? Лена?

Вообще не угадала.

— Приведу — и увидите сами, — подкинул я дровишек в топку любопытства своих самых дорогих женщин. — Готовьтесь, в общем. Она у меня настоящая принцесса.

— Лёль, звони в салон, срочно! — мама подскочила с дивана, а я пошёл на выход.

Миссия выполнена. Они на крючке.

Спускался в лифте и вспоминал Диану. Наши с ней выходные. Где-то между этажами кабина остановилась и впустила мужика с собакой. Он на меня так странно посмотрел, что я спохватился и поймал себя на том, что улыбаюсь. Сделал грозную рожу, и попутчик отвернулся.

Вновь погрузился в воспоминания в машине. А ведь я в успехе встречи с Дианой уверен не был. Ехал позавчера в Москву с тяжёлым сердцем. А всё Лина, чтоб ей встретился кто-то другой, и она отлипла от меня навсегда! Пожелал от души, даже переплюнул три раза, хотя это и не из той оперы… Ладно, лишним не будет, любые средства хороши. Ангелина очень упорная. Вернее — упёртая. Она продолжила меня донимать в пятницу перед поездкой. Будто бы я не дал накануне понять, что её беременность, в которой я очень глубоко сомневался, меня не волнует. На что она рассчитывает вообще?

— Матвей, — войдя в кабинет перед обедом, позвала меня бывшая убитым голосом, заставляя оторваться от ноута. Стояла перед столом такая прямо вся печальная и скромная, даже без своих обычных каблуков. Кажется, даже без макияжа… Но утверждать не буду, тут я не силён. — Давай поговорим нормально.

— Давай, — согласился. Мне несложно ещё раз ей повторить свою позицию, — о чём?

— Я не могу поверить, что ты так поступаешь со мной, — тоном оскорблённой невинности заявила она. — С матерью твоего будущего ребёнка.

— Лина, тут нет ничего удивительного. У нас уже больше месяца нет отношений. Мало того, я тебе никогда ничего и не обещал.

В её глазах промелькнула злость, и она сделала пару быстрых шагов к столу.

— Ладно, я это приму. Но ты рушишь все бизнес-планы, Матвей!

— Ну почему же? По плану у меня должна быть невеста, и вот она уже есть. Диана.

Лина всплеснула руками и заговорила со мной, как с бунтующим подростком.

— Объясни мне, что за блажь на тебя нашла? Зачем тебе эта никому не известная потрёпанная девица?

А вот это она зря. Оскорбляя Диану, она тем самым принижала и меня. Мой выбор и умственные способности. А я в них с детства не привык сомневаться. В общем, судьба Лины была решена давно, а в тот день окончательно, и амнистии не подлежала.

— Лина, не нужно вот этих вот разговоров. Не унижайся, — устало сказал я ей. — Мы с Дианой знакомы четыре года, не нужно пытаться очернить её в моих глазах, это бесполезно.

Но мои слова возымели обратный эффект. Маска кроткой овечки слетела, и  внезапно бывшая сорвавшись с катушек, заорала:

— Откуда она взялась?! Почему я о ней никогда не слышала?! Я просто уверена, что она вспомнила о тебе, как только ты заимел приличный счёт в банке! — Ну да, многие любят по себе судить. — По ней же видно, как она нуждается в деньгах!

А вот тут я удивился и даже приложил усилие, чтобы не спросить, с чего такой вывод, но вместо этого сделал вид, что мне безразлично.

— Если девушка не выпячивает богатство, то это не значит, что она нуждается. Да будет тебе известно, дорогая, квартиры в столице покупают люди в кедах, — озвучил я расхожую поговорку.

— Да при чем тут это?! Будто я не умею отличать одних от других! Тех, кто скрывает богатство, от тех, кто скрывает бедность! — она ехидно усмехнулась. — Твоя Диана ездит на старой машине, одевается в масс-маркете, у неё сумка из кожзама, а духи из Летуаль! И это я ещё не видела её телефон!

А я видел — не последняя модель известной фирмы. Задумался, что бы это могло значить? Нет, конечно, это ни в коем случае не могло изменить мои планы, но, может, мне надо было внести в контракт с Дианой пункт про деньги на текущие расходы?

Ушёл в себя, и бывшая побарабанила пальцами по столу, привлекая моё внимание. А мне в голову пришла прекрасная идея:

— Лина, если тебе так тяжело смириться с тем, что у меня есть другая и твоя беременность меня не впечатлила, я могу предложить тебе расчёт и компенсацию. Хочешь?

— Не хочу! Она тебе мозги запудрила — я это вижу и выведу твою Дианочку на чистую воду! — злобно пообещала Ангелина.

— Дело твоё, — кивнул я и погрузился в ноут, показывая, что разговор окончен, и все, что она мне сказала, никакого эффекта не возымело.

Ангелина удалилась, а я грузанулся. Что могло произойти у принцессы, если она сейчас действительно ограничена в средствах? С отцом поссорилась? Или, может, у него какие-то неприятности? Надо было бы попросить Вишню — старый приятель открыл охранно-детективное агентство — собрать досье на Диану, а не просто спросить у его жены, старой подружки принцессы, как Ди живёт и где работает.

С этой мыслью и ехал в Москву в субботу: пригляжусь, а если что, в понедельник встречусь с Вишней и закажу досье. Но Диана вышла к моей машине такая стильная, такая шикарная, у меня аж зубы свело от восхищения. И я окончательно понял, что Лина тупо завидует. Я, конечно, не знаток моды, обычно с одеждой мне помогает шопер, но логотипы известных брендов знаю — это просто, как значки у машин. Так вот, всё у Дианы было в порядке: и сумка, и очки, и туфли, думаю, и платье тоже, хоть бирки и не видно. Зато сидело оно на ней так, что сразу понятно — вещь дорогая. А то, что принцесса ездит на старой машине — я помнил этот паркетник — так ему всего-то года четыре. Просто она не избалованная фифа типа моей бывшей, а девушка, которая умеет считать деньги. О её порядочности говорило ещё и то, что Диана жила с тёткой и помогала ей воспитывать ребёнка. Я всегда знал, что стервой Ди только прикидывается. В общем, мгновенно отлегло.

— Привет, — вышел ей навстречу, чтобы помочь сесть в машину, а она мне так улыбнулась, что сердце екнуло, — прекрасно выглядишь.

— Привет, я уместно оделась? Ты не сказал, в какой именно ресторан мы едем на ужин...

— А мы и не в ресторан. У одного нужного мне человека сегодня день рождения. Он отмечает его на базе отдыха за городом.

— Ох, ты не предупредил, и я ничего с собой не взяла для ночёвки, — растерялась Ди и встала как вкопанная, готовясь развернуться и бежать обратно в подъезд.

Открыл дверь и подсадил её в машину, отсекая пути отступления.

— Мы не задержимся там долго, не переживай. Поздравим юбиляра, я перекинусь парой фраз с важными шишками, и уедем обратно. Дальше ты будешь решать, как пройдёт наш вечер: можем погулять в центре, можем сходить в кино, а если захочешь, я тебя просто отвезу домой.

Мне показалось, что в её вскинутом на меня взгляде мелькнула благодарность и облегчение. Надеюсь, она не догадалась, что на этом празднике меня попросили побыть в роли знакомой знаменитости. Чтобы именинник смог потом хвастаться приятелям фотками с Грифом — настоящим бойцом ММА, чемпионом. Но жалеть меня не стоит — это издержки профессии, я привык. Главное, что всё это приносит дивиденды — приближает меня к конечной цели и подкидывает нужные знакомства.

С того самого её взгляда между нами будто стало на одну льдинку меньше. Будто моя ледяная принцесса стала потихоньку снимать свои щиты. О, да! В душе я романтик, но это тайна.

Всё то время, что мы пробыли на дне рождения, рука Дианы находилась в моей руке. Когда я её обнимал со спины и прижимал к себе, она вздрогнула только первые пару раз, а потом вполне по-хозяйски откидывалась мне на грудь. И даже после того как я мазнул губами по её виску и кончику уха, Диана не затребовала отвезти её домой, как только мы выполнили мою работу, а предложила прогуляться по набережной. Она привыкала.

Погода стояла прекрасная, и даже вечером было тепло, поэтому мы гуляли и разговаривали часа два. Мы никогда столько раньше не разговаривали. Тем более мирно. Поэтому узнали очень много нового друг о друге.

Например, я не знал, что у её отца молодая жена и трёхлетний сын. А принцесса очень удивилась, узнав, что в школе я был отличником и служил по контракту. В общем, притирка шла полным ходом — вечер я занёс в актив.

Поход на выставку какого-то модного художника в воскресенье тоже прошёл как по нотам. В этом загадочном современном искусстве я ни хрена не разбирался. Посещение выставки — чистой воды пиар-проект, где такой же модный, как и художник, блогер должен был задать мне пару вопросов. Это мероприятие Ангелина, как мой менеджер, запланировала давно и наверняка рассчитывала пойти со мной, но... пусть идёт лесом и не смешивает свою работу с моей личной жизнью. Мы на выставке с Дианой и сами прекрасно справились. Рассматривали работы с умным видом, загадочно перешёптывались, потом сказали художнику и блогерше пару умных слов, позволили себя сфотографировать на фоне «шедевров» и ушли. В машине долго ржали, вспоминая, какая из поделок этого умельца была самой нелепой, и долго не могли успокоиться.

Я остро чувствовал, что это моя женщина. Созданная для меня. Все два дня мне невероятно сильно хотелось её поцеловать. Долго целовать хотелось… и не только целовать, естественно. Но я понимал, что рано. Диана только немного ко мне стала привыкать и раскрываться. Нельзя её спугнуть.

Уехал в воскресенье, договорившись, что она приедет в среду знакомиться с моими... Но самое главное, ночевать она останется у меня.

Глава 7

В среду утром я подходила к машине, едва сдерживая улыбку. Это я, дурында, так радовалась, что еду знакомиться с семьёй Матвея — кошмар! Да-да, совсем мозг поплыл всего после двух дней близкого знакомства, и теперь я периодически ловила себя с вот таким блаженным выражением лица. Его я приобретала, когда вспоминала, как хорошо мы пообщались. И от понимания, что Грифин оказался совсем не таким, каким я его себе всегда представляла. И ладно бы только я за собой эту дурковатость заметила, но, к сожалению, и Ксения тоже её видела.

— Ну вот! А я тебе говорила, что вам нужно пообщаться поближе. Ты вон как теперь цветешь вся, — заявила тётка в воскресенье вечером. — Но не затягивай с разговором, Диан. Серьёзно тебе говорю! Сейчас, на острие чувств он будет способен многое тебе простить...

— Ты забегаешь вперёд! — резко оборвала я родственницу. — Какие, на фиг, чувства, Ксень? Мы два дня по городу погуляли! Завязывай с турецкими сериалами.

— Ну а ты думаешь, оно не так бывает? — тоном умудрённой жизнью старушки возразила она и ещё головой покачала, — я верю в любовь, и не смей меня разубеждать.

Да не знаю я, как оно бывает! Не надо на меня так смотреть! Хотя в любовь я тоже верю. Да и доля истины в словах тётки была: теперь мысли о Матвее в самом деле не вызывали негатива. Наоборот, они приятно будоражили. Мы и правда погуляли отлично. Я даже вновь почувствовала себя молодой и беззаботной девчонкой, а не матерью-одиночкой.

А ещё я в наши выходные очень много удивлялась. Грифин оказался не просто неглупым мужиком, который додумался использовать спортивную карьеру как трамплин для достижения более высоких целей, а по-настоящему умным, начитанным и остроумным собеседником. Оказывается, он и не собирался всю жизнь биться на ринге. Он воспользовался пустяковой травмой, чтобы красиво уйти, и теперь планировал при помощи связей и имени развернуть бизнес.

Ещё выяснилось, что живёт он в доме в элитном коттеджном посёлке рядом с нашим родным городом. А мама и сестра — в отдельной квартире. Выходит, ночевать нам предстоит одним. Как ни странно, это не пугало. Это волновало и запускало мурашки по коже. Уж очень хорошо мне запомнились его касания, которых в эти выходные было предостаточно. И — о ужас! — я к ним привыкла и уже хотела их. А вчера перед сном я даже фантазировала о Грифине и...

В общем, усаживаясь сейчас в машину, я уже не готова давать руку на отсечение, что у нас с ним ничего не будет... Нет, нет, не сегодня точно. Я намеренно даже бельё самое простенькое надела, как пояс верности. Для подстраховки. Позже, после того как я расскажу Матвею о Павлушке, и мы этот вопрос закроем, можно будет и...

Из сумки донесся сигнал вызова. Поставила её на пассажирское сиденье, выудила телефон и глянула на экран. Бли-и-н! А про него-то я совсем забыла! Вздохнув, приняла звонок.

— Привет, Лё... Лев, — хотела назвать потенциального будущего парня Лёвой, но не смогла.

О чём я вообще думала, когда собиралась с ним встречаться? У меня даже язык не поворачивается обратиться к нему чуть менее официально…

— Здравствуй, Диана, — поздоровался он достаточно холодно, — как я понимаю, наш поход в театр на премьеру отменяется?

И тут меня осенило! Лев наверняка видел наши совместные с Грифиным фото из галереи, да и интервью под ними читал, где русским по белому написано о том, что я девушка известного спортсмена. Это, конечно, не главная новость всех таблоидов, но в спортивных колонках она точно мелькнула. А Лев ими интересуется, он мне как-то говорил, что следит за спортивными достижениями.

Ох, как некрасиво вышло! Представляю, как мужику было неприятно.

Ничему тебя жизнь не учит, Диана. Надо было хоть позвонить, объясниться со Львом до того, как светиться с Грифиным…

Мы со Львом не сказать что прям серьёзно встречались, но ведь строили совместные планы на отдых… я его с Ксенией познакомила... М-да, четыре года прошло, а ничего не меняется. Второй раз на одни грабли, умничка Диана. Прямо сразу почувствовала себя так же, как тогда, четыре года назад с Русланом.

— Прости, Лев. Я собиралась тебе позвонить и отменить встречу, но замоталась...

Очень, очень стыдно так врать. Но и оправдываться тоже неприятно. Надеюсь, хоть это послужит мне уроком.

— Ладно, проехали. Удачи тебе.

Лев положил трубку, как по лбу огрел.

Настроение вмиг испортилось. Я даже не сразу смогла тронуться, переживала. А когда, наконец, вырулила на трассу, всю дорогу до нашего городка клятвенно себе обещала, что впредь всегда буду с людьми честной. Вот только немного ещё протяну время, буквально неделю, и начну исправление с того, что всё расскажу Матвею.

А ещё, по дороге, я прикидывала, какое произведу впечатление на семью Матвея.

В поездку я оделась без брендового лоска, да и вообще с собой ничего из новых вещей не брала. Не думаю, что родственницы Матвея будут разглядывать бирки на моих шмотках. Грифин рассказал, что обе до сих пор работают в школе. Ни мать, ни сестра не висели ярмом на его шее, так что я надеялась, что они вполне нормальные девочки без суперзапросов.

Ещё в воскресенье мы договорились, что я заеду к Матвею в офис, а уже оттуда поедем знакомиться. Тогда я согласилась с лёгкостью, но сейчас… чем ближе я подъезжала к деловому центру, тем сильнее волновалась. А вдруг я им не понравлюсь? Может, я тугодум, но только оказавшись на пороге мероприятия я поняла, что это не только родственницы Матвея, но и Павлика... Ох, в тот же момент у меня руки задрожали, и желание переступать порог квартиры матери Грифина резко пропало. Чего мне стоило взять себя в руки и припарковавшись на стоянке, а потом выйти из машины — воистину геройский подвиг! А подняться в офис? Только неустанно убеждая себя в том, что я однозначно должна познакомиться с бабушкой и тётей сына, придавали сил.

А в приёмной меня встретили новые раздражители. Уже знакомая секретарь Лена сидела за своим столом, а Ангелина… Эта дама вообще вызывала во мне неконтролируемую агрессию. Она стояла у секретарши за плечом и, нагнувшись, тыкала в экран, что-то втолковывая.

Ангелина мне не нравилась на инстинктивном уровне. Что-то в ней было от гиены.

— Я ведь говорила тебе, что двадцать третье и двадцать четвёртое у Матвея заняты, Лена. Никаких выходных, убирай... — лаяла она, и даже я поморщилась от неприятных интонаций. Представляю, как приходится бедной Лене.

— Добрый день, Матвей у себя? — прервала я рабочий процесс, и обе девушки одновременно вскинули на меня взгляды.

В глазах Лены светилось любопытство, ну а у Ангелины — неприязнь, естественно. Она оглядела меня с ног до головы и скривилась, будто я червяк из яблока.

— Здравствуйте, Диана. Проходите, Матвей Дмитриевич вас ждёт, — радушно сказала секретарь Грифина.

— Благодарю, — кивнула, мило улыбнулась и, задрав нос, проплыла через приёмную прямиком к двери кабинета.

Матвей увлечённо над чем-то работал за столом и моё появление заметил не сразу. А я в эти секунды получила возможность безнаказанно им любоваться. Нет, всё же это несправедливо, когда природа так щедро одаривает мужчин. Такие пушистые и длинные ресницы им совершенно без надобности. Я по два часа на наращивание трачу, чтобы добиться такого эффекта. А губы? Я миллион помад попробовала, а они всё равно не выглядят такими соблазнительными. А движения? Мощные, плавные…Запускает руку в волосы, вроде бы обычный жест, а получается очень сексуально…

— Привет, принцесса, — он заметил меня слишком быстро.

Я ещё не успела рассмотреть уши, нос и шею…

— Привет. Я купила твоим «Столичный» торт, — выпалила от смущения, что была поймана на месте преступления.

Фу-фу-фу, Диана. Это выглядит подхалимством..

— Умница. А у меня тоже кое-что для тебя есть.

Вау, подарки? Подарки — это хорошо, это я люблю. Но только бы не цветы, только бы не цветы! Я ненавижу срезанные… Хотя букетов нигде не было видно.

— Это ложка из Люксембурга, а эта из Бандар-Сери-Бегаван. Нравится?

Матвей как фокусник вытащил из ящика стола две чайные ложечки, и у меня сердце пустилось в галоп. Голову даю на отсечение, что в этот момент мои глаза загорелись алчным светом. Но откуда он знает о моём хобби?

— Ух ты, спасибо! — восхищённо выдохнула я, не сводя глаз с сокровищ, когда приблизилась к столу.

Моя коллекция уже давненько не пополнялась. Раньше — до того как уехала жить в Москву — я часто путешествовала и привозила из поездок сувенирные чайные ложечки из разных стран. Потом, когда стало не до поездок, мне привозили их друзья. Правда, последнюю — из Чехии — уже примерно с год назад. А тут из Брунея аж! Как он её раздобыл?!

— Нравится? — Матвей внимательно наблюдал за моей реакцией и довольно улыбался.

— Не то слово! — Я как под гипнозом протянула руки и взяла мою прелесть.

— Тогда благодари, — Матвей постучал пальцем по щеке, намекая, куда и как мне его следует отблагодарить.

Ну ла-адно!

Обогнула стол и наклонилась к Грифину, чтобы поцеловать, но тут произошло два события одновременно: стук в дверь, и Матвей молниеносно посадил меня к себе на колени. Я застыла, забывая дышать.

— Матвей Дмитриевич, тут цветы привезли, — крикнула Лена в закрытую дверь, не дождавшись позволения войти, — мне их у себя оставить?

— Да, это для мамы, — ответил он секретарше, так и не позволив войти, — Диана не любит цветы.

Я была настолько всем ошарашена, что вместо того чтобы спросить, откуда он знает про ложки и цветы, я спросила:

— Ты зачем это сделал? — имея в виду — усадил на колени. Но встать даже не попыталась.

— Соскучился, — сказал Грифин, глядя мне в глаза, и поцеловал.

Не страстно с языком, а просто коротко прикоснулся твердыми губами со вкусом кофе к моим. Но мне и этого хватило. Из груди вырвался судорожный вздох, и сразу же после него Матвей меня отпустил.

Боже, встреча вышла просто ошеломляющая. Даже колени теперь тряслись. И это мы ещё даже не дошли до главной цели моего визита.

А когда, забрав букет, мы покидали офис, я, будучи даже в состоянии крайне растрёпанных чувств, увидела глаза разъяренной Ангелины. Ну да, не понять, что Грифин везёт меня знакомиться с семьёй, сложно. Интересно, что у них были за отношения, что она так реагирует?

Глава 8

— Оставь машину на стоянке, завтра заберёшь, — Матвей потянул за руку в сторону от моего паркетника.

— Подожди, — упёрлась я, — у меня там вещи, торт...

Представляю, как мы смотримся со стороны. Интересно, в городе уже обсуждают новость о том, что мы встречаемся? Хоть в сети и появились фотки, пока ни отец, ни подруги меня вопросами не донимали.

— А, ну тогда давай их сюда, — настроен Матвей был решительно, да и я не видела причин спорить.

У нас в городе вопрос с парковками стоял так же остро, как и в столице. К тому же отчего-то я разнервничалась, так что пусть за рулём сидит Грифин.

Мы перенесли вещи в его большой черный внедорожник. Подсадив меня, Матвей занял водительское место и повёл машину в сторону нового района. Я там ещё ни разу не была. За четыре года город сильно разросся, и у меня возникло чувство, что я в каком-то совершенно новом месте, далеко-далеко от дома…

— А откуда у тебя эти ложки? И как ты вообще узнал, что я их собираю? — нарушила я тишину.

Было бы неплохо разузнать, насколько глубоко Грифин уже копнул обо мне информацию. Ну и захотелось просто поговорить, чтобы стряхнуть нервозность.

— Я об этом ещё четыре года назад узнал, не помню, Рус сказал, что ли... А это важно?

Ещё как важно! Не могу объяснить, чем именно, но важно. Например, то, что он все четыре года обо мне помнил, да ещё и купил сувениры, намекает на серьёзные чувства. Ох, лучше себе не придумывать лишнего…

— Ты был в Брунее?

— Не, приятель по команде оттуда родом. Он привёз.

Вот! Об этом я и говорю! Похоже, все серьёзнее, чем мне казалось.

— Это как-то странно, Матвей, ты меня пугаешь, — созналась я.

— Да чем, Диан? Я разве когда-то скрывал, что ты мне нравишься? Просто Рахмат тогда он у нас у всех спрашивал, кому какой привезти сувенир, и я внезапно вспомнил о тебе…

— Но прошло столько времени, ты жил в Штатах, наверняка у тебя появилось много других знакомых девушек...

— Не парься, Ди, я просто не очень-то легко меняю свои убеждения и планы. Приехали.

Сейчас мне стало ещё страшнее. Это он о чём? Загадками изъясняется. Очень интересно, что он сказал матери и сестре. А вдруг они обо мне все четыре года знают? Думают, что я меркантильная стерва. Тогда Матвея отшила, а сейчас вцепилась двумя руками. Уф-ф, хоть разворачивайся и беги.

Но… поздняк метаться. Матвей сунул мне в руки торт, сам подхватил корзинку с цветами и, взяв меня за руку, повёл в подъезд.

— Ледышка, у тебя руки ледяные. Нервничаешь, что ли?

— А что ты им про меня рассказал? — еле слышно спросила в лифте.

— Ничего, — отрезал Грифин и прижал меня к стенке, встав почти вплотную, — если ты сейчас не успокоишься, я тебя поцелую.

Какая страшная угроза!

Вскинула на него взгляд и нечаянно облизнула губы. Синие глаза напротив налились тьмой, и все бы точно закончилось жадным и страстным поцелуем, но лифт приехал на нужный этаж. Двери открылись.

Ура, пронесло! Кстати, метод Матвея оказался действенным. Когда дверь квартиры открывалась, я вообще уже не боялась знакомства… потому что теперь боялась предстоящей ночи.

— Ой, какие чудесные цветы! Мои любимые! Спасибо, сынок. Ну проходите же скорее! — раздался приветливый голос, и мы шагнули через порог.

У Матвея очень красивая мама. Какой-то тёплой, уютной, располагающе-домашней красотой. И цвет глаз он взял от неё.

— Знакомьтесь, это моя Диана, — он подтолкнул меня вперёд и положил на плечи руки. — Диана, а это моя сестра Ольга, — а с сестрой они вообще не похожи, — и мама Светлана Павловна.

— Очень приятно, — я тепло улыбнулась и протянула Ольге торт.

— О, а я тебя знаю! Ты же дружила с Катей Лисуренко? — объявила она неожиданно.

— Да-а, — осторожно созналась я, мысленно перебирая в голове, чего мы с Катюней плохого могли натворить в прошлом, — мы и сейчас дружим.

— А я с её младшей сестрой общаюсь, ты меня наверняка не помнишь, но мы пару раз пересекались в квартире Лисуренок.

— Прости, правда не помню.

Вот в чем проблема маленьких городов! Всё друг друга знают. Не удивлюсь, если завтра позвонит отец и скажет, что кто-то видел мою машину в городе.

— Ой, да я все понимаю! Сама никого и не помнила из младшеньких братьев и сестёр своих подружек, пока не пришла в школу работать. А там как понеслось! — она сделала большие глаза.

И я рассмеялась. Оля очень обаятельная девушка и коммуникабельная. Как и ее мама. Мы легко и быстро нашли общий язык. Я рассказала, где работаю, что делаю, где живу. Матвей в лицах пересказал, как мы с ним познакомились — все, и даже я, смеялись в голос. Спустя четыре года и с его точки зрения наша встреча в боулинге действительно выглядело смешной.

Потом Светлана Павловна достала альбом с фотографиями, и мы принялись их разглядывать. Грифин и в детстве был красавчиком, а ещё я поняла, что они с Павликом похожи даже сильнее, чем мне казалось. Матвей пошёл в отца, в отличие от Лёли, как домашние звали Ольгу.

Вечер проходил замечательно до тех пор, пока не пришло время резать торт.

Когда сестра Матвея поднялась и стала собирать тарелки, чтобы освободить место для десерта, я вызвалась ей помочь. И вот в кухне, когда мы остались одни, она меня и озадачила.

— Я так рада, Диан, что вы с Мотькой вместе, ты не представляешь! — поделилась она, забирая у меня из рук тарелки. — Очень боялась, что он сойдется с этой своей Ангелиной. Не нравится она мне...

— Честно говоря, мне тоже, даже не могу понять почему. Мы и не общались толком.

— Да потому что у неё на лбу написано: «Эгоистка. Живу для себя». Мамуля бы очень расстроилась, приведи он её в дом, а ей вообще нервничать нельзя...

— Почему?

— У неё сердце слабое, а операцию она делать отказывается. Все уши нам прожужжала, как хочет увидеть внуков. Ну а при одном взгляде на Ангелину ей бы стало понятно — не видать ей малышей, как своих ушей.

Оля говорила это шутливо, с улыбкой, а меня вдруг накрыло осознанием. Это был не стыд, не вина, а нечто большее. Я не только лишила эту замечательную женщину Светлану Павловну возможности нянчить внука, радоваться его первому зубу, первой улыбке, первому шагу, первому слову… Я лишила и самого своего любимого человечка любви бабушки. Боже, я своими руками сделала сына менее счастливым, чем он мог бы быть!

С этого момента вечер был бесповоротно испорчен. Как я ни старалась не подавать вида, Грифин заметил и постоянно кидал на меня внимательные взгляды. Будто рентгеном просвечивал, стремясь проникнуть в голову. Я заталкивала в себя торт и заливала чай, улыбалась, поддерживала беседу, хвалила ужин, но как только мы сели в машину, он тут же спросил:

— Диан, что случилось? Лёлька сказала тебе что-то неприятное? Тебя как подменили.

Надо же какой внимательный. Но я внутренне готовилась к этому вопросу, поэтому ответ у меня был.

— Нет, нет, ничего такого. У тебя замечательная сестра. И мама... Понимаешь, я просто внезапно вспомнила свою, и накатила тоска. Мне её очень не хватает...

Это была не ложь, и стыдно мне не было. Я действительно в какой-то момент ощутила острую тоску и позавидовала Ольге и Матвею. Без мамы жить тяжело…

— Прости, — Грифин погладил меня по руке и сжал её, выказывая поддержку.

Навернулись слёзы, и я закусила губу, чтобы не разреветься.

Но был во всем этом и положительный момент: мысли о поцелуях с Грифиным и прочих волнительных глупостях выветрились из головы как по щелчку. Камень, лежавший на душе, оттянул на себя всё внимание.

В итоге, когда мы приехали к Матвею, я сослалась на усталость и попросила показать мне мою комнату. Если хозяин дома и был разочарован, виду не подал. Подхватив мою сумку, Матвей занёс её в уютную гостевую спальню на втором этаже, показал, где удобства и, пожелав спокойной ночи, оставил одну.

Как я могла ошибаться в нем настолько сильно всё это время? Почему тогда, четыре года назад, я считала его невоспитанным и наглым? Он очень деликатный и понимающий, а я просто дура. Но, скорее всего, я тогда так сильно испугалась вспыхнувшей неожиданной симпатии к красавцу спортсмену, что кинулась яростно убеждать себя в том, что он меня недостоин. Очень вероятно, что так и было.

Таращилась в потолок я той ночью долго. Ругала себя за легкомыслие, особенно после того, как поговорила перед сном с Павлушкой по телефону.

— Мама, а папа Стёпы настоящий байкр, — сообщил он мне с еле скрываемой завистью.

— Ух, ты! Правильно говорить байкер, — а у тебя, малыш, тоже папа ничего такой, а мама вот — идотка.

— Да-да, байкер. Он приехал в сад на настоящем мотоцикле! Блестящем!

— Здорово!

— Я когда вырасту, тоже такой себе куплю!

— Обязательно, сынок.

Лежала и удивлялась тому, что посмела взять на себя такую ответственность — лишить родных людей друг друга. Поплакала даже немного.

Утром проснулась с таким острым желанием покончить со всеми тайнами, что за завтраком буквально напала на Грифина с вопросами о предстоящем рекламном контракте.

— Я завтра утром приеду в Москву окончательно подписывать бумаги, мои юристы согласовали все пункты контракта. А фотосессия намечается в эти выходные.

— Отлично, — облегчение невозможно было скрыть, — значит, с понедельника придёт время моей работы.

— Ты будешь присутствовать на моей фотосессии?

— А ты хочешь?

— Конечно! Мне нужна будет поддержка. Ненавижу фотосессии эти, — со скорбной миной заявил Матвей и тяжко вздохнул.

Врёт и не краснеет. Я видела его фотографии и интервью. Не нужна ему никакая поддержка. Он вполне раскованно себя чувствует и перед камерой, и в толпе людей, но я ему подыграла.

— Обязательно. Как я могу бросить друга в беде?

— Друга? — многозначительно поднял он бровь, но я сделала вид, что не поняла намёк.

Рано, рано пока обсуждать отношения. Вот раскрою тебе секрет, тогда и обсудим, кем мы друг другу приходимся.

— Давнего, — покивала и улыбнулась как можно искренне и беззаботно.

Доехали до делового центра, там я пересела в свою машину и даже поцеловала Матвея в щёку на прощание.

И вроде бы всё нормально складывается, конец мучений виден, но теперь меня одолевали и другие мысли. Я думала о том, что дом у Матвея шикарный. Прямо как я когда-то мечтала. Большой, уютный, и детскую площадку есть где разместить, и дом на дереве построить... Теперь я честно признавалась себе, что хочу попробовать выстроить отношения с отцом своего ребёнка.

А ещё боялась. Сильно боялась последствий, которые навлекла на себя по дурости, скрыв рождение сына. А ведь Ксения меня предупреждала...

Глава 9

— Диана Викторовна, я хотела с вами поговорить.

Воспитательница сына поймала меня в раздевалке, пока я ещё не успела заглянуть в группу и показаться ему на глаза. Трагический тон не предвещал ничего хорошего.

— Слушаю вас, Татьяна Витальевна, — обречённо вздохнула я.

Просто уже примерно догадывалась, о чем пойдёт речь.

— Ваш Павлуша очень развитый и смышленый мальчик. У него прекрасная память, отличный для трехлетки словарный запас и дикция. Сразу видно, что малышом в семье занимаются, — начала она за здравие, чтобы подсластить пилюлю. Правда, быстро перешла к сути разговора, — но порой он проявляет излишнюю агрессию по отношению к другим деткам. Например, сегодня Павлик отобрал у Степы игрушку и ею же ударил мальчика по голове. Это хорошо, что все обошлось, а если бы попал в лицо? Мне даже страшно представить последствия!

И мне страшно. Очень!

— Я обязательно сегодня же с ним серьёзно поговорю, Татьяна Витальевна, обещаю! — искренне заверила я.

— Знаете, Диана Викторовна, я бы посоветовала вам поискать хорошего детского психолога. Специалист поможет разобраться в причинах такого поведения...

Да не нужен нам специалист! Причину я знаю. Бывают дети, которые совершенно безболезненно переносят отсутствие одного из родителей, но это не наш случай. Павлику остро не хватает отца и мужского воспитания. Возможно, если бы я хотя бы деда у него не отбирала, это было бы не таким ощутимым, но... Что сделано, то сделано.

— Я обязательно прислушаюсь к вашему совету и сегодня же начну поиски.

— Очень надеюсь, что это у вашего сына пройдёт, — покивала Татьяна Витальевна и позволила мне позвать мелкого.

Домой мы с ним шли пешком и разговаривали. Нам до сада десять минут медленным шагом — повезло. В хорошую погоду мы всегда ходили пешком.

— Зайка, помнишь, мы учили стишок про то, что только трусы с дураки спор решают кулаками?*

— Угу, — мелкий сразу понял, к чему я клоню, и надулся, — а чего он хвастался? Ты сама говорила, что нельзя хвастаться!

— Нельзя, конечно, но и бить других детишек нельзя. Разве ты видел когда-нибудь, чтобы мы с Ксеней дрались?

Сын заливисто рассмеялся. Видимо, представил эту картину.

— Вы — девочки, — привёл он железный аргумент, и я не стала его просвещать, что порой и девочки дерутся не на жизнь, а на смерть.

Но смех смехом, а проблему надо решать.

— Сынок, давай я отведу тебя на секцию какую-нибудь, где учатся спортивным единоборствам? Хочешь? Там можно бить такие специальные штуковины и за это тебя никто не будет ругать.

Интересно, в таком возрасте детей принимают? Я вроде видела где-то в сети спарринги карапузов. Точно! Надо узнать.

— И купишь мне боксёрские перчатки и грушу?

— Боже, откуда ты о них знаешь? — иногда она выдавал такое, что я диву давалась.

— Мам! Ну ты что?! — возмутился сын, будто я спросила величайшую глупость. — По телеку же видел, на спортивном канале!

Павлушка высвободил руку и смешно изобразил боксера, сопровождая неумелые удары воздуха звуковыми эффектами.

А, ну да. Там мог. А я уж было про генетическую память подумала. Точно, надо секцию искать. Ну или надеяться на благоприятный исход разговора с Матвеем. В котором я совсем не уверена. Ведь маховик событий набирал обороты, заставляя меня нервничать. Сегодня, пока доехала до дома, мне не позвонила лишь самая ленивая из подруг, и первой была Вика.

— Привет, Ди, вот это новость! — заявила она.

И я поняла, что затишье перед бурей закончилось.

— Привет, Ви, ты про что? — надежда ещё теплилась, и я не стала прямо сразу раскалываться.

— Да про вас с Грифом! А я-то ещё удивилась, когда он начал меня о тебе расспрашивать, — предчувствие меня не обмануло. — Оказывается, не просто так!

Точно. Вика вышла замуж за Костю Вишневского, а тот дружил с Грифиным. Понятно теперь хотя бы, откуда Матвей знал, где я работаю.

— А что спрашивал?

— Да всё. Замужем или нет, где живёшь, где работаешь. Но это фигня, ты мне расскажи, как он на тебя вышел? Неужели прямо в Москве разыскал? Это так романтично, Ди!

Хм-м, то есть он не следил за мной, что ли, четыре года? Даже фото не рассматривал в соцсетях? Ну очень странный у него выходит интерес.

Вика просто захлёбывалась восторгом. Небось, уже планировала совместные ужины.

— Да случайно совсем встретились, и как-то завертелось… — а я даже ума не могла приложить, что говорить, чтобы все выглядело естественным.

Но, к счастью, Вика в подробности вдаваться не стала. Пожелала нам совет да любовь, и попрощалась.

Зато Машуне надо было знать все подробности. Эта подруга у меня крайне любопытна особа.

— А я ещё когда говорила, что между вами искрит и пожар неминуем! — торжественно заявила она в трубку. — Ну, рассказывай! Мне нужны все грязные подробности!

— Маш, я за рулём, не могу разговаривать, — отмазалась я.

— Позвони, как сможешь разговаривать! — приказала подруга, прежде чем сбросить вызов.

После неё позвонили и Рита с Катей… В общем, придётся что-то для подруг выдумывать. А вот с отцом сложнее. Ему каким-то образом нужно выдать правду. Ох! Насколько бы мне сейчас было легче, если бы хотя бы он был в курсе!

— Мам, купим чипсы? — вывел из задумчивости голос Павлушки возле супермаркета.

— Давай.

Ну а что? Мне нужно заесть стресс.

Ксения дежурила, поэтому вечер мы провели вдвоём. Смотрели добрые мультики, лопали вредности. Это я так ненавязчиво пыталась настроить сына на мирный лад. Вроде бы у меня получалось. Перед сном Павлуха пообещал мне в садике не драться, и я даже расслабилась. Но ненадолго. На телефон пришло сообщение от Грифина:

«Завтра встретимся? Я останусь в Москве до вечера воскресенья».

Нет-нет-нет. Лучше нам пока свести контакты к минимуму. Одно дело — на фотосессии, где толпа народу будет поприсутствовать, и другое — опять остаться наедине. Это я снова начну переживать, нервничать...

«Прости, завтра никак не получится. Скинь адрес, куда и во сколько мне приехать в субботу» — написала, подумала и добавила скорбный смайл.

«Пока не знаю, завтра напишу» — прилетел сухой ответ, и я даже через экран ощутила его недовольство.

«Спокойной ночи» — написала и выключила гаджет, чтобы даже не ждать реакции Матвея.

Но всё равно лёжа под одеялом я строила планы на ближайшее будущее и никак не могла заснуть. Сейчас мне нужно пережить выходные, потом на неделе смотаться к Грифину, желательно без ночёвки — отмажусь работой над его рекламной компанией… Да! Точно! Но приглашу в гости к нам в субботу и познакомлю Матвея с Павлушкой и Ксенией...

Или нет? Или лучше это сделать наедине, на нейтральной территории, дать отойти от первого шока и только потом вести в квартиру? Ох, как всё сложно-то! Завтра с тёткой посоветуюсь, и вообще — утро вечера мудренее.

Ну а когда оно, это утро, наступило, пришла с работы Ксюша и план мой разнесла в пух и прах. Мы пили кофе на кухне, я отвела Пашу в сад, а она как раз к этому времени вышла из душа.

— Ты издеваешься, да? — спросила она, дав мне почувствовать себя дурой. — Ты поставь себя на его место. Нет, я понимаю, что тебе страшно, но не надо из нас с мелким делать громоотводы, — тут мне ещё и стыдно стало. А ведь это я и пыталась подсознательно провернуть — прикрыться тёткой и сыном.

— А что же мне делать? Я вообще не представляю, как начать разговор, Ксень, — жалобно протянула я.

Она умная, она что-то подскажет.

— Значит, так. Едешь на неделе к нему, выбираешь предварительно его и Пашино фото, где сходство особенно видно, делаешь коллаж, чтобы это подчеркнуть. Открываешь на экране и показываешь Грифину. Думаю, после этого он сам начнёт разговор.

Откуда у неё только фантазия на такие выкрутасы берётся?!

— С ума сошла?! А вдруг он не поймёт?

— Он же не слепой...

Хоть я и пофыркала тогда на теткино предложение, но идея засела и прижилась в моей голове, особенно после фотосессии, когда у меня появилось множество фотографий Матвея.

К счастью, в выходные все прошло по моему плану, и наше общение было сведено к минимуму. Мы только кофе пили и обедали оба дня вместе, да и то в окружении людей. И ещё Грифин попросил фотографа сделать несколько наших с ним совместных фото. И под этим предлогом мы немножко пообнимались, но это не страшно.

А вот когда я во вторник входила в деловой центр родного города с ноутбуком, на заставке которого красовался свеженький коллаж, колени тряслись.

— Здравствуйте, Лена, Матвей у себя? — у меня даже голос немного дрожал, когда я входила в приёмную.

— Здравствуйте, вы проходите в кабинет, Диана. Он вышел, но сейчас подойдёт, — радушно встретила меня секретарь.

Ура! Отсрочка!

Вошла, подошла к столу, достала из сумки ноутбук, открыла крышку и, сев в кресло Матвея, нажала кнопку пуск. Теперь оставалось только ждать и дышать. Глубоко, ровно, так, чтобы привести в норму пульс...

Спустя минуты три у меня вроде бы начало получаться. Ещё и мордашка сына, улыбавшаяся с экрана, меня воодушевляла. И я уже почти поверила в то, что все будет хорошо, когда дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Матвей, а с ним висящая на его руке рыдающая Ангелина. Неприятный холодок дурного предчувствия мгновенно осел комом где-то в солнечном сплетении…

— Я клянусь тебе, Матвей! Это правда! — рыдала сотрудница Грифина. — У неё есть ребёнок! Синицкий Павел, в апреле исполнилось три года!..

Грифин заметил меня и нахмурился. Я стала медленно подниматься с кресла. Это совсем не тот сценарий, который я себе расписала. Сейчас я остро почувствовала приближение паники.

— …ты бросаешь меня, беременную твоим ребёнком, ради девки с нагулянным не пойми от кого пацаном?

У меня волосы зашевелились в предчувствие катастрофы. Честно, я не знала, что в тот момент из услышанного поразило меня сильнее: что его бывшая раскопала мою тайну или что она носит его ребёнка.

— Заткнись, Лина, — Матвей стряхнул цеплявшуюся за него женскую руку и двинулся ко мне. Глаза его полыхали гневом. — Диана, Павел — твой сын? Не тёткин?

— Лина от тебя беременна? — задала я встречный вопрос онемевшими губами одновременно с ним.

*Имелось в виду стихотворение Юны Мориц

Глава 10

Грифин буквально выставил Ангелину за дверь и повернул замок. Вот же козёл! Так обращаться с беременной женщиной! И пусть я не испытывала к его подруге тёплых чувств, но подобное демонстративное пренебрежение возмутило меня до глубины души! Захлопнула крышку ноута, пока он не увидел коллаж.

— Ты не ответила на мой вопрос, Диана, — в его голосе клокотала едва сдерживаемая ярость. Гриф подошёл к столу и оперся на него ладонями. Я стояла напротив в не менее агрессивной позе. Всякий страх перед ним улетучился как по волшебству. — Павел тебе не племянник, а сын?

— А ты не ответил на мой! — прошипела ему в лицо.

— А что это изменит? Мальчик перестанет быть ребёнком, которого ты от меня скрыла?

— А с чего ты взял, что он твой?

— Я умею считать и знаю тебя, ледышка. Он — мой!

— Ошибаешься. Он — мой! Не думаю, что Павлушке нужен отец, который выставляет пинком под зад своих беременных любовниц ради прихоти!

Под прихотью я имела в виду себя, разумеется.

— Какая же ты дрянь, Синицкая! — желваки Грифина ходили ходуном, но голоса он не повышал. — У меня в голове сейчас не укладывается твой поступок! Как ты посмела решить все за меня и за сына?!

— Ты хотел дать мне денег на его убийство, помнишь?

— Че-го? Ты совсем больная! Никогда бы я этого не сделал на самом деле!

— Я не страдаю склерозом! Я прекрасно помню, что ты мне тогда сказал.

— Уйди, Диана, — внезапно усталым голосом сказал он и посмотрел на меня больными глазами, — пока я не сказал или не сделал что-то такое, что ты потом обернешь против меня. Уйди.

Повторять мне не надо! Подхватила ноут, запихнула его в сумку и бросилась к двери...

— И да, предупреждаю сразу: не думай, что я оставлю всё как есть. Готовься к суду, — догнали меня брошенные в спину слова.

Это был очень, очень плохой день и разговор.

Пронеслась через приёмную, где Лена успокаивала всхлипывающую бывшую Грифина, и поспешила на воздух. Меня даже не задели брошенные ими осуждающие взгляды. Меня колотило от злости. Ничего, ничего! Пошёл он куда подальше! Пусть нового ребёнка воспитывает! С Ангелиной своей пусть в люди выходит и с семьёй знакомит! Пусть она им внука и племянника рожает!

Так, стоп! Ольга и Светлана Павловна тут ни при чем. Они не виноваты, что у них такой козёл родственник. Это же надо до такого дойти?! Меня уши пока не подводят, и мозги тоже. Выводы из услышанного сделать могу. Получается, он знал о том, что его бывшая — беременна, отправил её в дальние дали, возможно, даже денег дал на «устранение проблемы», как мне когда-то предлагал. А сам нацелился на меня. При этом он ведь даже понятия не имел о Пашке! Я бы ещё могла как-то понять, если бы он знал, но ведь нет! Всё же я не ошибалась тогда, четыре года назад, когда считала его моральным уродом и эгоистом.

Уф-ф! Запрыгнула в машину, положила руки на руль — они мелко дрожали. Так! Надо успокоиться. Мне по трассе ехать... Попыталась подумать о хорошем, но добилась противоположного результата.

Чёрт! А что будет с контрактом? Хоть бы он не устроил скандал и не сорвал его. Хотя... Нет, не должен. Какие у него основания? Вывалит наше грязное бельё на всеобщее обозрение? Не думаю. Он слишком тщеславен и себя любит. Нет, за контракт можно быть спокойной.

Беситься и ругаться я могла бы ещё, наверное, долго, но, к счастью, здравый смысл меня не покинул и подсказал, что нужно ехать домой. Оставаться мне в городе не у кого: ни болтовня с подругами, ни общение с семьёй отца меня сейчас в порядок не приведут.

А что приведёт? Вылить эмоции в разговоре с тёткой — она сегодня как раз дома, а вечер провести с сыном. Потискать его от души и, возможно, даже сегодня спать лечь с ним. А ещё нужно поскорее закончить работу с рекламными проспектами Грифина и отдать всё менеджеру Злате. Пусть она ведёт с ним и заказчиком дальнейшие переговоры.

И так мне захотелось поскорее всё это воплотить в жизнь, что я почувствовала себя в силах спокойно преодолеть дорогу до дома.

* * *

— Боже, что стряслось? — встревоженно вскрикнула Ксения, которая, услышав звук открывающейся входной двери, выскочила в коридор со скалкой в руках. — Я подумала — воры!

— Успокойся, это всего лишь я.

У неё был такой смешной воинственный вид, что я не сдержалась. Сначала пару раз хихикнула, а потом разразилась таким диким ржачем, что сползла по двери и уселась на пол. Уже и рот себе руками зажимала, и щеки надувала, задерживая дыхание — бесполезно. Успокоиться не выходило.

— Это истерика, Ди. На вот, выпей, — Ксюша успела сходить в кухню, принести мне стопку коричневой жидкости и бокал воды, — а то я уже подумываю над тем, чтобы залепить тебе пару пощечин. Тоже, говорят, помогает.

Я махнула рюмку, как выяснилось, коньяка, осушила стакан и внезапно успокоилась. М-да, такого со мной ещё не бывало. Тётка протянула мне руку. Я поднялась, а потом крепко-крепко обняла Ксюшу и, уткнувшись в плечо, поделилась бедой.

— Он знает, но все прошло совершенно не так, как мы с тобой предполагали...

— Он не обрадовался?

— Да кто ж его знает? Я не спрашивала.

— Ну-ка, ну-ка, давай подробнее. Только пойдём хоть в зал. Чего в дверях-то стоим?

И то правда.

Забрались с Ксюшей на диван с ногами, обнялись, и я все тётке в красках пересказала. Она слушала молча и только головой иногда качала.

— …В общем, сказал готовиться к суду, Ксень. Прикинь. У него там беременная Ангелина, а он грозится за Павлика судиться. Дебил!

— Ох, Диана, Диана. Чую одним местом, что все не так однозначно. Дай ему остыть. Конечно, мужик в шоке...

— Чего? — ну вот подобной реакции я от неё не ожидала, даже высвободилась из объятий и извернулась, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ксень, ты меня слушала вообще?

— Да, слушала, — совершенно не смутилась тётка. — Но я просто считаю, что серьёзные дела следует обсуждать с холодной головой. Помяни моё слово, он скоро объявится...

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

— Конечно, объявится! С повесткой!

— Не-а, не думаю. Ты только, главное, сама не тупи и на рожон не лезь. Вам лучше договориться по-хорошему...

— Знаешь, Ксень. У меня иногда возникает подозрение, что он тебе зарплату адвоката платит! — я поднялась с дивана. — Пойду-ка я лучше в ванне поваляюсь. Мне сейчас от неё гораздо больше пользы выйдет!

Матвей

Это просто какой-то гребаный трындец! У меня в голове не укладывалась выходка Дианы. Как, как она могла так поступить? Запустил пятерни в волосы и подергал, чтобы не начать орать матом. Мне срочно требуется ринг и хороший мордобой, чтобы все тут не разнести, а ещё попытаться упорядочить мечущиеся в голове мысли. Конкретного ответа на мой вопрос ледышка не дала, но сомнений в том, что Павел мой, у меня не было. Она тогда забеременела, скрыла от меня этот факт, а потом родила сына. Но почему об этом никто не знает? Почему она выдаёт нашего ребёнка за племянника? Нет, я так свихнусь, теряясь в догадках. Схватил телефон и набрал Вишню.

— Здаров, побиться не хочешь? Мне надо.

— Всегда с радостью. Чё, где?

— Давай ко мне.

— Минут через тридцать буду.

— Жду.

На сегодня никакой больше работы. Вышел в приёмную и наткнулся на опухшие, полные надежды глаза Ангелины. Не-а, не угадала. Теперь-то мне и подавно не до тебя и твоих афер, дорогая.

— Лен, я уехал. Всех переноси на завтра, — кинул секретарше.

— Матвей! — Ангелина поднялась со стула и сделала шаг ко мне. — Видишь, я оказалась права, а ты мне не верил...

Поднял руку в останавливающем жесте. Не нужно ко мне приближаться.

— Благодарю тебя, Лина. Ты оказала мне неоценимую услугу. А то я так и оставался бы неизвестно сколько в неведении, что у меня растёт сын.

— Что? — она отступила и, сев обратно, уставилась на меня, будто я превратился в чудовище.

— Что непонятного? Павел — мой сын. Я говорил не один раз, что давно с Дианой знаком и что у нас есть прошлое. Так что делай выводы, Лина. Я верю, что ты женщина неглупая.

Разжевывать намёк я не стал, просто ушёл. Уверен, что Ангелина прекрасно поняла: дальше ей разыгрывать беременную карту смысла нет.

Я, правда, сам пока не имел понятия, что между нами с ледышкой будет дальше, но бывшей об этом знать ни к чему. Пусть считает, что у нас с Дианой на днях образуется новая ячейка общества.

Костян приехал, как и обещал. Я встретил его у ворот, молча пожали руки, молча спустились в оборудованный в подвале моего дома зал с рингом, переоделись, размялись и вошли в октагон. За что люблю Вишню — мужик всегда тонко улавливал чужое настроение и не лез с лишними вопросами.

Ну а после жесткого и продолжительного боя я почувствовал себя просветленным. Травмированное колено давало о себе знать и ныло, из губы сочилась кровь, в голове шумело, но нудная тяжесть с души отступила.

— Хорош на сегодня, — остановил я бой, когда понял, что хватит, — выпить хочешь?

— Расскажешь?

— Да, пойдём.

Ну а после душа мы сидели в гостиной с вискарем, и я выложил Вишне всё как на духу.

— Я в шоке, Гриф! Просто нет слов. Вот это Синицкая учудила, — друг действительно от моих слов охренел, и это было заметно, — я думал это её племянник. Я же видел пацана, но хоть убей не вспомню лица...

Ну а я не собирался покрывать ледышку и скрывать, что Павел — мой сын. Поэтому и рассказал все Костику. А завтра ещё и матери с сестрой расскажу.

— А я-то в каком, представь.

— Что делать будешь?

— Проконсультируюсь для начала с юристом, а потом буду с ней разговаривать. Прикинь, она и не собиралась мне говорить!

— Да уж. Держись, брат!

Вишня похлопал меня по плечу, поддерживая. Выпили ещё.

Засиделись допоздна, друг вызывал такси, когда его жена уже задолбала нас звонками. Но мне хватило. Я был ему очень благодарен за сегодняшнюю встречу — помог реально.

Спать я ложился, уже точно зная, что буду делать завтра.

Глава 11

За два дня гробового молчания Грифина я немного успокоилась. Полностью доделала работу и сдала менеджеру — мне передали, что Матвей и фирма-заказчик все одобрили. Хоть с этой стороны можно не волноваться!

Ну а по поводу наших личных отношений я решила твердо: никаких игр в фальшивую пару! Нет, подумав хорошенько, я пришла к выводу, что не имею права осуждать Матвея за то, что он не хочет жениться на матери будущего ребёнка. Уверена на сто процентов, что он не оставит их голодать, а Лина знала на что шла. Но меня всё равно душили обида и ревность. Иррациональные, глупые, новые для меня эмоции заставляли психовать: и по поводу того, что он не звонит, и по поводу того, что вообще занимался любовью со своей помощницей. Кстати, интересно знать, когда именно закончились их отношения? А ещё я психовала из-за того, что он меня выгнал из своего кабинета — это вот особенно неприятно было вспоминать. Ну и немного боялась скандала, который вскоре разразится, если я не пойду к нему на поклон, а ещё если не сообщу своему отцу первая, что он уже три года как дед. С этой стороны меня тоже ждут ох какие крутые разборки.

Поэтому в пятницу я отвела Павлушку в сад и, вернувшись домой, влажными от волнения ручонками взялась за телефон, чтобы позвонить отцу. Три раза выдохнула и нажала вызов.

— Ди? Привет, ты чего звонишь? Случилось что-то? — удивился папа.

Правильно, я никогда не звонила ему в это время — на работе он работает и не любит, когда его отвлекают. Но это был запланированный ход — он хоть орать при сотрудниках не будет.

— Привет, папуль, — тьфу ты, он сейчас ещё больше испугается. «Папуль»? Когда я его так называла в последний раз? В пять лет? — ничего не случилось. Можешь сейчас говорить?

Да-да, вообще ничего не случилось, просто у меня для тебя потрясающая новость: дочка твоя уже три года как полная дура.

— Могу, Диана. Ты меня пугаешь!

Ну вот! Так и знала. Все у меня через одно место.

— Пап, ты только не нервничай, но Павлик — мой сын, а не Ксенин. Так получилось, пап. Прости! — выпалила, как в прорубь нырнула, и услышала разлившуюся в трубке тишину.

По моим ощущениям, пауза длилась час, но на самом деле не прошло и тридцати секунд сопения, как отец разразился тирадой:

— Ты меня в гроб решила загнать такими шутками? Сегодня не первое апреля и тебе не десять лет, дочь, чтобы такое выкидывать. Немедленно скажи, что пошутила!

Я тяжко вздохнула. Какие уж тут шутки?

— Нет, не пошутила. Павлушку родила я. Говорю тебе это сейчас, потому что, скорее всего, на днях новость разлетится по городу. Не хочу, чтобы ты узнал её из средств массовой информации или от знакомых...

— Я ушам не верю! Погоди... Мария Михална, у нас есть валерьянка или ещё какое-то успокоительное в аптечке? Хорошо. Принесите, — отвлёкся он на секретаршу, а мне аж поплохело. Доведу сейчас родителя до приступа! — А отец кто? Почему это событие наделает шума?

— Матвей Грифин...

— Ох... Диана, у меня к тебе только один вопрос: почему ты мне не сказала?

— Тебе не до меня было, пап...

— Что за бред ты несёшь? Мне всегда до тебя! — праведно возмутился отец.

Сейчас-то я это понимала, но что мне было говорить? Других-то оправданий не было.

— Прости, я сама не знаю, почему тогда так поступила. Матвей тоже не знал про отцовство до недавнего времени...

— И он? Ну ты даёшь! У тебя неприятности? — тут же прикинул что к чему отец.

— Пока не знаю...

— Приезжай с Павлом домой. Я хочу услышать все подробности не по телефону и ещё хочу ближе узнать внука, — не терпящим возражений тоном велел он, и я не посмела возражать. Мне потребуется его поддержка в случае чего.

— Хорошо, пап. Приедем завтра...

Мы попрощались.

Уф-ф, ну, вроде всё прошло не так уж и плохо. Я ожидала худшего. На душе ещё немного полегчало.

* * *

Следующим утром мы с сыном собирались в дорогу и ждали тётку с суток, чтобы попрощаться.

— А дедушка Витя хороший?

Павлик ходил за мной хвостиком по квартире, пока я бродила между ванной, кухней и нашей комнатой в поисках забытого необходимого. Так, вроде все сложила: и туалетные принадлежности, и попить, и поесть, и игрушки, и одежду на смену...

— Конечно, хороший! Мы же уже ездили с тобой к нему, не помнишь? Там у тебя и братик ещё есть — Кирюша...

— Кирюшу помню! Ура! Мы будем с ним в роботов играть, — так, а роботов-то я и не взяла. Пошла в комнату. — А дедушку не помню.

Ничего удивительного. Папа на Павлика, как на сына Ксении, вообще особого внимания не обращал и к сближению не стремился.

— Ну вот и познакомишься.

Из прихожей донеся звук открывающейся двери, и сын с радостными криками умчался встречать Ксюшу, а у меня зазвонил телефон. Думала, что это отец звонит спросить, когда мы выезжаем, но нет, на экране высветилось фото Грифина. Лучшее фото. Надо поменять. Во рту пересохло, когда я нажимала на кнопку «принять».

— Слушаю, — и голос был не мой. Какой-то глухой и хриплый.

— Здравствуй, Диана. Привези сегодня ребёнка. Мама в больнице и хочет видеть внука.

Ох, кошмар! Надеюсь, она не из-за новости про меня с Павлушкой туда попала.

— Да, конечно, я привезу. С ней все будет хорошо? Куда подъехать?

— В городскую. Как будете на месте, позвони, я спущусь, — на этом Гриф скинул звонок.

Ну вот и началось! Где бы взять машину времени и перенестись в завтра, когда всё самое страшное будет позади?

Мелкий дорогу переносил хорошо: его не укачивало, рассматривать в окно машины и пейзажи не надоедало. К тому же восторженные комментарии об увиденном давали мне возможность поддерживать беседу не менее восторженными угуканьями и поддакиванием. Самой же в это время можно было сосредоточиться на дороге и продумать линию поведения с Матвеем и его семьёй.

Да, я виновата. Да, мне бесконечно жаль, что Светлана Павловна не знала о внуке. Но ведь сделанного назад не вернуть. Я попрошу у неё прощения, но выглядеть побитой собакой не стану. Во-первых: это против всей моей природы. Во-вторых: Грифин тоже виноват. Ну а в-третьих: в связи с тем, что у нас у всех обнаружился общий родственник, теперь придётся выстраивать отношения и начинать их с положения бессловесной терпилы я не стану. Если потребуется, буду биться за сына в суде. Продам машину, возьму денег у отца. Да и вообще! Чего мне бояться? Я хорошая мать. Прав лишать меня не за что. А то, что скрыла ребёнка — не преступление. Уверена, что таких ситуаций, как наша, где женщины по разным причинам утаивают ребёнка — полным полно.

В общем, к городской больнице я подъезжала настроенная весьма решительно и, набрав Грифина, сухо ему сообщила о том, что мы на стоянке, а затем отсоединилась, не дожидаясь его ответа. А то взял манеру первым трубку бросать!

Вытащила Павлушку из детского кресла, вручила маленький букетик ромашек и астр, который мы купили по дороге. А потом присела перед ним и провела инструктаж — на ходу я ему про ещё одно знакомство рассказывать не стала.

— Сынок, сейчас мы пойдём навестить в больнице твою бабушку Свету. Очень тебя прошу, будь хорошим мальчиком и разговаривай с ней, как будто давно знаешь, — вообще-то он у меня очень контактный и со всеми разговаривает, будто всю жизнь знает, но я подстраховалась. — А ещё, как войдем в палату, поздоровайся и подари ей цветочки. Хорошо?

— Какая моя бабушка Света? Как у Миши из сада? — уцепился за важное Пашка.

За Мишей часто в сад приходила бабуля, и мы ходили домой вместе.

— Да. Только у Миши — Зина, а у тебя будет Света.

— Ух ты! А где она раньше была? — а вот ответ на этот вопрос я придумать не успела...

— А раньше, малыш, она про тебя не знала, — раздался за спиной голос Грифина.

Я вздрогнула, резко поднялась, взяла Павлушку за руку и уставилась на его папашу с предупреждением. Если он собирается порочить меня перед сыном, я этого просто так не оставлю.

— Мам, а это кто? — мигом заинтересовавшись незнакомым большим дяденькой, спросил Павлушка, подергав меня за руку.

Грифина он разглядывал с огромным любопытством.

— Привет, Павел, а я твой папа, — теперь Грифин опустился перед ним, протянул ладонь для мужского приветствия, которую мелкий с радостью пожал, и принялся жадно рассматривать сына. А сын его.

— Честно? — прошептал Павлушка и ухватился за мой палец сильнее.

Я сжала зубы, чтобы не брызнули слезы, и затаила дыхание.

— Честно, — серьёзно ответил Матвей.

— А где ты был? — спросил сынок и несмело потянулся пухлой ручкой к рассеченной брови Грифа.

Тот не отшатнулся, только сглотнул — я отчётливо увидела движение его кадыка.

— Я... Я очень хотел тебя увидеть, но...

— Так. Всё. Давайте потом обо всем поговорим, ладно? — перебила я Матвея в страхе, что он ляпнет про меня что-то плохое Пашке. — Навестим бабушку Свету, а потом поговорим.

Последнюю фразу произнесла с нажимом, и Грифин глянул на меня хищной птицей, готовой растерзать глупую жертву. Ну а потом подхватил Павлика и поднялся вместе с ним на ноги. От этого сын вынужденно отпустил мою руку, и в тот же миг я почувствовала себя осиротевшей. Господи, дай мне сил пережить сегодняшний день!

Пока поднимались в отделение, отец и сын о чем-то разговаривали, а я шла чуть позади, поэтому о чем они беседовали не знала. Слышала лишь безостановочный Павлушкин лепет, кажется, он рассказывал Грифу историю всей своей трёхлетней жизни. Расслышать подробности мне мешал гул в ушах. Я видела перед собой лишь напряженную спину Матвея и детские ручки, обнимавшие его за шею. Меня основательно потряхивало. Ну а когда мы подошли к палате, и Гриф, опустив Павлушку с букетом на пол, толкнул дверь, у меня вообще перед глазами потемнело.

— Здравствуй, бабушка Света, — сказал мой храбрый мальчик, переступая порог незнакомого помещения без всякого страха, — а я тебе цветочки принёс!

— Боже мой! Боже! — раздался голос Светланы Павловны, в котором отчётливо слышались слёзы. — Внучек мой, как на Мотьку похож, и зовут как папу моего — Павел! Иди скорее ко мне, малыш!

И всё, больше моих сил не осталось. Я только бросила, что подожду в коридоре, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, кинулась к подоконнику. А там, опершись на него руками, уставилась ничего не видящими от солёной влаги глазами в окно.

Глава 12

Матвей

Даже не верится — у меня сын! Мой собственный! Плоть от плоти, кровь от крови! Когда увидел его, смотрел на свою маленькую копию и боялся дышать. Это было словно удар под дых — неожиданно и остро. Он у меня просто офигенный получился. А ещё говорящий! Настоящий говорящий трехлетка! Если честно, я понятия не имел, в каком возрасте они начинают так складно, чисто, а главное — разумно разговаривать, но мне казалось, что позже. Скорее всего, мой отпрыск — вундеркинд. А ещё он бесстрашный и открытый. Запросто пошёл ко мне на руки, а потом и к бабушке, и к Лельке... Я не ожидал. А ещё я не ожидал, что, несмотря на обиду и злость, у меня в душе поселится восхищение Дианой как матерью и какое-то странное чувство, напоминавшее сочувствие. Она выглядела такой испуганной и несчастной, хоть и старалась не показывать вида, но смотреть на неё было больно. Хорошо, что она не осталась в палате, а вышла в коридор — я мог на неё не отвлекаться. Так лучше.

Мать с Павлухой сидели на её кровати и разговаривали о всякой ерунде — недаром она у меня педагог. Все сложные вопросы сына про то, где мы все это время пропадали, она ловко обходила, уводя беседу в сторону. А я никак не мог на мелкого насмотреться.

— Всё-таки это правда! — подошла ко мне ещё не до конца пришедшая в себя сестра.

— А ты думала, я шутил?

— Если честно, то да. Думала, ты нашёл способ уговорить маму лечь на обследование таким образом...

— Ну ты даёшь! Я, по-твоему, совсем отморозок? У меня ничего святого нет?

Сестра стыдливо отвела глаза.

Я рассказал им два дня назад. Мама поверила сразу, а Ольга, как выяснилось, нет.

— Но как же так, Матвей? Как это вышло? — Первым делом спросила у меня тогда мать.

Мы сидели все втроём в кухне и пили чай с тортом, который остался от ледышки.

— Диана скрыла от меня, мам. Скажем так: она не считала меня достойным стать отцом её ребёнка, — позавчера во мне обида говорила громче, чем здравый смысл.

— Не нужно быть таким категоричным, сынок. Я уверена, у неё были на то причины, — внезапно встала на защиту лгуньи мать. — Возможно, ты себя с такой стороны показал...

— С нормальной я себя стороны показал, — огрызнулся, пытаясь вспомнить события четырёхлетней давности.

Ничего криминального не припоминалось.

— Я помню, ты в то время несерьёзно относился к девочкам! Возможно, обидел её и не заметил, — она не сдавалась.

К Диане я всегда относился серьёзно, но да, грызлись мы с ней тогда часто…

— Ох, мам, чего теперь гадать? Дело сделано, и трех лет мне никто не вернёт. Но что больше всего меня бесит, она и не собиралась рассказывать мне о Павле. Я случайно узнал!

— Знаешь, что я тебе скажу, Моть? — мама накрыла мою руку своей маленькой тёплой ладошкой. — Мне тоже безумно жаль потерянных лет, которые я могла бы провести рядом с внуком. Но! Сейчас у малышей самый интересный возраст. Важный очень. Поэтому если ты немедленно поклянешься, что привезёшь мне внука, а ещё попробуешь договориться с Дианой по-хорошему, я лягу в больницу. И даже в Германию твою треклятую поеду. Можешь ты мне это пообещать?

На этом месте и Лёлька оживилась.

— Смотри на это с другой стороны: тебя обошли бессонные ночи и грязные подгузники, ну а если вдруг захочется такое пережить, заделаете с Дианой ещё одного ребёнка.

Ясно теперь, почему сестра тогда выдала эту ерунду: просто не поверила, что Павел — мой сын. Но в тот день я пообещал матери всё, о чём она просила. А сейчас смотрел на них и понимал, что хочу узнать сына ещё ближе. Хочу укладывать его спать. Хочу покупать ему игрушки. Первые боксерские перчатки и многое другое. Хочу учить его драться и читать ему книги. Поэтому мне придётся выйти из палаты, засунуть свою злость на его мать куда подальше и спокойно рассказать ей о своих планах на дальнейшую жизнь. Потому что её, ледяную принцессу, я тоже по-прежнему хочу.

— Не отморозком, но целеустремленным бараном, который всегда добивается всего, что хочет, не брезгуя средствами. А твоя цель — отправить маму на операцию, — выдернула меня из мыслей Лелька. А я-то думал, что задал риторический вопрос и она уже от меня отстала. — Ну и что ты теперь планируешь делать?

Отстанет она, как же. Кто ещё из нас баран.

— В каком смысле — что я буду делать, Оль? Ясно же. В первую очередь установлю отцовство и дам сыну свое отчество и фамилию, ну а как быть дальше, будем решать с его матерью.

— Матвей, будь с Дианой помягче. Она мне нравится, и Павлушка такой замечательный у неё вырос. Помни, что самое главное — не навредить ему. Смотри, чтобы ваши разборки не сделали из этого солнечного зайки несчастного и угрюмого...

— Оля, хватит! Я, по-твоему, сам не понимаю? — прямо вывела меня из себя. Психологиня нашлась тут!

— Ну и молодец, раз понимаешь. Пойду к Диане, проверю, как она там...

— Да, сходи. И скажи, что я не монстр и не собираюсь её убивать, а то она смотрит на меня как на злейшего врага.

Прекрасная идея. Пусть сходит и на Диане попрактикует свои психологические навыки, а я лучше с матерью и сыном пообщаюсь.

Диана

Не могу сказать точно, сколько я так простояла у окна, но вернуло меня в реальность аккуратное прикосновение к локтю.

— Привет, Диан, — Ольга улыбалась вполне дружелюбно и искренне. Это хорошо, значит, есть шанс на мирное сосуществование. — Павлик такой потрясающий ребёнок! Спасибо, что привезла его! Ты не представляешь, что это для нас значит...

— Прости, Оль. И маме передай, пожалуйста, что я прошу у неё прощения. Я, конечно, потом сама, лично...

Попыталась я покаяться, но из-за волнения выходило как-то коряво.

— Диан, перестань. Не надо. Мы с мамой все понимаем и уверены, что у тебя были на то причины.

— Спасибо. Мне стало гораздо легче. В последнее время я чувствую себя перед всеми виноватой. Это так тяжело и непривычно... — Не знала, зачем я все это ей вывалила, но мне действительно полегчало, и я даже пожала Ольге руку.

— И Матвея не бойся, — внезапно сказала она.

— Я и не боюсь, — я тут же встала в стойку, — я знаю свои права и закон. Никакой суд не отберёт у меня сына...

— Суд? Ты о чем? Какой суд?

— Я не знаю пока, гражданский, наверное. Матвей сказал, что будет со мной судиться...

— Пф-ф-ф, — не сдержала смеха Ольга, — это он так сказал?

— Да...

— Ой, дура-ак! Ой, дура-ак! Это он зря. Не бери в голову, Диан. Ничего он тебе не сделает... Ну если, конечно, ты сама не решишь пойти на конфликт. Ты же не решишь? — уставилась она на меня, слегка сощурив глаза.

— Нет, конечно. Я за мирные варианты.

— Ну и славно!

Тут в палату к Светлане Павловне вошёл высокий мужчина в голубом хирургическом костюме. Мы проводили его взглядами, и не успел он скрыться за дверью, как Матвей с Павлушкой были выдворены в коридор.

— Мама! — как только увидел, вспомнил обо мне, наконец, сын и кинулся к подоконнику.

Я подхватила его на руки и привычно чмокнула в щёчку. Грифин проследил за всем этим странным взглядом и обратился к сестре:

— Мать сейчас забирают на обследования. Сказали приходить завтра. Оль, возьми Павла, пожалуйста, и пройдите с ним вперёд. Мне надо поговорить с Дианой.

Она с готовностью кивнула.

— Пойдёшь ко мне, Павлуш? — спросила Ольга, протягивая к мелкому руки. — Я тебе расскажу, кто такой племянник.

— Иди, зайка, не бойся, — подбодрила я сына, и он протянулся навстречу тёте. — Нет, ногами, — отрезала я, — ты тяжёлый уже.

Поставила Павлика на пол, и он, вложив ладошку в Ольгину, смело пошёл с ней вперёд. А мы с Грифом остались стоять напротив друг друга. Я прямо кожей ощущала, как хищник хочет меня растерзать, но сдерживается и подыскивает слова, чтобы начать мирный диалог. Решила ему помочь.

— Матвей, я понимаю тебя прекрасно, поэтому совершенно не обижаюсь на твою грубость и готова обговорить детали: как именно вы с Павлушкой теперь будете видеться и общаться. И, разумеется, если ты хочешь дать ему свою фамилию, я не стану возражать.

— Естественно, ты не станешь, Диана, — перебил он меня. — Но вот только у меня к тебе теперь будут совсем другие требования.

Мне показалась, что вместо того чтобы успокоиться, он ещё сильнее разозлился.

— Требования? Ты, вообще, о чем? — я не поняла, о чем он говорит.

— Ну, к нашему прошлому договору добавится ряд пунктов, и первый из них: вы с сыном в ближайшее время переезжаете жить ко мне.

Ну вот что такое, а?! Только я настроюсь на нормальную беседу, только успокоюсь, а он обязательно все испортит!

— Пойдём-ка на воздух, Матвей — предложила я.

Вдруг это больничные стены так действуют? Мы двинулись по коридорам на выход. Я ничего ему на странное заявление не отвечала, пока мы не вышли из стационара и не остановились недалеко от парковки.

— Грифин, какой, блин, договор? — тут уж я не сдержалась. — У тебя беременная любовница. С ней в свет выходи и дома у себя сели!

— А вот Ангелина не имеет к нашему прошлому договору ни малейшего отношения. Если бы я хотел иметь что-то с ней, я бы его имел. Но я не хочу!

— А со мной, получается, хочешь?

— А с тобой у нас теперь нет выбора, дорогая.

— Чушь!

Разговор наш шёл на повышенных тонах. Хорошо, что народу вокруг не было.

— Ошибаешься. На кону стоит операция и здоровье моей матери. Я все сделаю, чтобы она поехала в Германию на шунтирование.

— Я не понимаю, причём тут я? Ладно Павлик, но я каким боком?

— А мне мать условие такое поставила. Я налаживаю с тобой хорошие отношения, и тогда она соглашается на операцию.

— Матвей, хорошие отношения — это не обязательно жить вместе. Мы вполне можем просто не ссориться...

— Мне лучше знать, что имеет в виду моя мать! Вы с сыном переселяетесь ко мне на ближайшие несколько месяцев. Точка!

— А о Павлушке ты подумал? Что будет с ним после этих взрослых игр? — спросила я, пытаясь воззвать к здравому смыслу.

— Он будет сча...

Гриф оборвал фразу, так и не договорив, и уставился на меня злыми глазами. Видимо, дошло, к чему все может привести. Меня же просто трясло от бешенства! Светлана Павловна — прекрасная женщина, но втягивать в аферы ни в чём неповинного сына я даже ради неё не стану.

— Поэтому сейчас мы поедем к моему отцу, а ты, как придумаешь нормальный вариант развития событий, напиши или позвони…

Я попыталась шагнуть к машине, но не тут-то было. Грифин ухватил меня за локоть и развернул к себе.

— Не беси меня, ледышка! — он вышел из себя. — Ты сама довела до этого. У нас равные права на сына, и если ты готова отдавать мне его на полгода одного — катись куда хочешь! Просто я думал, что ты побоишься, поэтому и предложил тебе жить у меня, но я не настаиваю…

Блин! Блин! Блин! На такое я точно не пойду! Как же мне до него достучаться-то?

Глава 13

К отцу нас Гриф всё-таки отпустил. Случилось это после кровопролитных боев, в ходе которых мне пришлось признаться, что отец тоже не знал о внуке, и сейчас нас ждёт.

— Оу, Синицкая, а ты меня поражаешь всё сильнее! Я сейчас даже посочувствовал на миг твоему отцу. Хотя он сам виноват, что не вложил в твою голову понятия о том, что в жизни делать можно, а что нельзя.

Я скрипнула зубами, но усугублять не стала, а то мы так и до драки дойдём. А в ней я чемпиону не соперник. Скрутит, запихнет в багажник — и поминай как звали.

— Ты абсолютно прав! Поэтому позволь нам поехать и огрести очередных люлей, — не сдержала я сарказма.

— Конечно, конечно. Не смею отказывать твоему отцу в этом удовольствии, — проявил мужскую солидарность Гриф, — но вечером жду у себя.

На этом мы расселись по машинам и разъехались в разные стороны, а по дороге Павлушка заснул. Конечно, время подходило к обеду, но у бабушки в больнице сын угостился конфетами, бананом и пряником — это он мне успел рассказать сонным голосом, — поэтому есть не хотел и в машине быстренько отрубился. Я восприняла это как временную передышку и возможность не ехать прямо из огня в полымя. Отъехала в тихое место и воспользовалась возможностью получить помощь друга. Машину я припарковала на стоянке местного НИИ, который расположился в лесу, и в выходной в его окрестности пустовали. Можно спокойно разговаривать.

Быстренько написала отцу и предупредила, что задерживаюсь, а потом набрала Ксению.

— Ну как? — тётка ответила сразу. Будто держала в руках телефон и ждала звонка.

— Да капец, Ксень. Гриф хочет, чтобы мы у него пожили, прикинь? Видите ли, у него равные права и половина времени — его!

— Вы вдвоём?

— Да!

— Ну так-то он прав, и скажи «спасибо», что не требует отдать ему Павлушку, чтобы общаться без твоего присутствия.

— Ксень, вы с Грифом такие умные, прямо сил нет! Допустим, мы сейчас переселимся. А как я Павлику объясню наш отъезд, когда придёт время съезжать? Вдруг ему понравится жить рядом с нами двумя, и мелкий не захочет возвращаться? Расстроится.

— Думаешь, на сто восемьдесят второй день ровно в полдень Матвей вас выставит за дверь?

— Не смешно! Если ты таким образом решила освободить от нас квартиру, так бы и сказала! — вспылила я.

Сдуру ляпнула и тут же осеклась.

— Дурочка ты, Диана. Это сейчас было очень обидно.

— Прости, я вся на нервах, — жалобно повинилась.

Ксения тяжко вздохнула, но дуться не стала.

— Диан, попробуй пожить у него. Ничего от этого страшного не случится. Работаешь ты удалённо, принуждать к интиму и обижать тебя Матвей не будет — я уверена, возможно, за это время он наиграется в папашу и свободы захочет. Или Павлушке он не понравится...

— Уже понравился.

— Ну или и тебе тоже понравится.

Да было бы всё так просто! Разве же достаточно для счастья одной моей симпатии?

— У него Ангелина беременная, — напомнила я.

— А это к вашей семье каким боком? — удивилась Ксюша.

Не, ну они точно сговорились! Неужели только меня этот момент тревожит и возмущает? Неужели по нынешним временам наличие беременной на стороне бывшей — норма и никак не мешает развитию новых отношений? Не знаю...

— Ладно, Ксень. Я подумаю. Можешь веселиться и вести в квартиру мужиков. Сегодня мы точно не приедем.

— Ура! Мне же только это и мешало для организации оргии века! Пойду обзванивать всех знакомых и ловить на улице незнакомых!

— И старого маразматика не забудь позвать.

— Ну ты что?! Как можно?! Без него никакого веселья!

В общем, на этой позитивной ноте мы и попрощались. После пикирования привычными шутками настроение немного поднялось. Ну и ещё минут сорок, пока Павлуха спал, я сидела с открытой дверью и всё обдумывала. С каждой минутой план Матвея выглядел всё менее пугающим. И вправду, ну что случится, если мы у него погостим? Дом у Грифа большой, встречаться мы с ним можем редко. Хочет узнать сына ближе — пускай. Я не буду препятствовать. Может, это и сыну пойдёт на пользу.

Павлушка проснулся от протяжных сигналов машин — неподалёку проехал свадебный кортеж. Мелкий перепугался со сна, собрался расплакаться, но я сунула ему бутылку с соком, отвлекла разговорами, сводила в кустики, и мы отправились на очередную встречу с новыми для него родственниками.

Вот чего бы я в отчем доме видеть совсем не хотела, так это торжествующего выражения лица Лили. Но, к сожалению, реальность такова, что мечты сбываются редко, поэтому именно оно нас и встретило.

— Проходите, проходите. А мы вас уже заждались, — зловеще сказала мачеха, открыв нам дверь, а в глазах её читалось: «Я знала, всегда знала, что ты распутная и непутевая! Теперь-то твой отец мне точно поверит!».

— Привет, дочь. Привет, внук, — в прихожую вышел отец и присел перед Павлушкой.

— Привет, — настороженно поздоровался сын, — а где Кирилл?

— Спит, не дождался вас, — ответила ему мачеха. — Ну пойдём в кухню, чего мы тут у порога мнемся…

— Как Павел хорошо у тебя разговаривает, дочь, — сделал по дороге комплимент отец. — А наш все ленится.

— Это нормально! Я консультировалась, Витя! Не наговаривай на ребёнка! — сразу встала на дыбы Лиля.

И я поняла — Павлик в этом доме станет раздражителем и предметом для споров. А может даже удостоится и щипков исподтишка — с моей мачехи станется. Вот ещё одна причина бежать как можно скорее в дом Грифина.

— Диан, из машины надо что-то принести? — не стал развивать тему отец.

— Нет, не нужно. Мы не останемся ночевать.

— С ума сошла? Мотать ребёнка в один день туда и обратно? — возмутился папа.

— Нет, мы в Москву не поедем, — поспешила успокоить я его. — Мы поживём какое-то время в городе, остановимся у Матвея.

— Он что, тебя принял?! — от удивления не успев надеть привычную доброжелательную маску, расстроенно воскликнула Лиличка и тут же прикусила язык.

Просто отец глянул на неё очень тяжёлым взглядом.

— Давайте уже обедать, девочки и мальчики, — предложила я, — мы голодные…

…В целом, визит к отцу прошёл нормально. После обеда мы пошли с ним в кабинет обсудить моё положение без лишних ушей, а Павлика оставили играть с проснувшимся Кириллом под присмотром Лили. Я, конечно, не питала иллюзий на её счёт, но в том, что она не станет открыто вредить моему сыну в первую же встречу, была уверена.

— И даже тест ДНК не затребовал? — удивился отец, когда я ему все рассказала.

Ну, почти всё. Про Ангелину и договор умолчала.

— Нет. Павлик похож на него очень.

— Но ты ведь говорила, что он его только сегодня увидел. А до этого просто так на слово поверил? — продолжал допытываться папа.

Не понимаю, какая разница? Что это мне может дать?

— Да я ему и не доказывала ничего, пап! Он просто посчитал и сам сделал такой вывод.

— Странно... Ты ведь тогда встречалась с другим мальчиком, насколько я помню, отцом мог быть он...

— Не мог! Пап, мне не хочется обсуждать с тобой тему зачатия Павлика и копаться в прошлом, — прервала я его следственные мероприятия и перешла к тому, что меня действительно беспокоит: — Ты мне лучше скажи: поддержишь ли в случае, если Матвей захочет ущемить мои права?

— Ну, если ущемить, то — да, а вот препятствовать получению его законных прав на ребёнка не стану. И не проси!

— Да я и не прошу. Ты же слышал, что мы согласились пожить у него в доме.

— Вот и правильно! Мне нравится Грифин. Я следил за его карьерой и за делами сейчас слежу...

Понятно. Ещё один чемпионский фанат…

…Мы пробыли в семье отца до вечера. До тех пор, пока дети не надоели друг другу хуже горькой редьки и не устроили драку. Кирюха разорался сиреной, и это послужило сигналом к бегству.

Грифин позвонил, когда мы с Павлушкой уже подходили к машине.

— Вы где? Я не шутил, Диана. Я вас жду, — сразу же наехал он.

— Едем уже, едем, — проворчала я в ответ. — Встречай минут через пятнадцать.

— Мам, а мы к папе, да? — оживился сын, услышав мужской голос из динамика.

— Да, сынок.

— Ура! — вскрикнул Павлушка.

Признаться, я думала, он отрубится в машине — слишком уж насыщенный у него сегодня день. Но нет. Сообщение о том, что мы едем к его папе, открыло у мелкого второе дыхание.

Ввела в навигатор адрес Грифина — боялась в сумерках заблудиться — и поехала в сторону коттеджного посёлка.

На КПП нас ждали и пропустили, едва машина подъехала к шлагбауму. Ну и сам хозяин стоял у открытых ворот дома, дожидаясь нас.

Почему-то дрогнуло сердце, как только я его заметила. Вроде бы он был сейчас такой домашний: в черной майке, цветных шортах по колено и стильных шлепках, растрёпанный… а выглядел, как ходячий секс-символ.

Глава 14

Спать в комнате одной, без сопящего на соседней кровати Павлушки, было непривычно. Но у сына теперь была целая собственная комната, и он так проникся речами Грифина, что прямо с сегодняшнего дня решил стать взрослым. То есть засыпать самостоятельно, без лежащей рядом мамы. Да и вообще попросил рассказать перед сном сказку папу, а меня клюнул в щеку и выставил за дверь.

Было обидно. Я понимала, конечно, что ревновать глупо, но разве не я три года была с ним рядом и в радостях, и в печалях? Не я ли ещё вчера была его самым близким человеком? Но вот так несправедлива жизнь. Стоило в ней появиться большому и сильному папе, как в сердечке Павлушки в одночасье нашлось для него равное моему место. Хотя, надо отдать Матвею должное, он для этого очень старался.

Как только я загнала машину во двор, Грифин вытащил сына из детского кресла, подхватил наши сумки в одну руку, мелкого в другую и понёс в дом.

— Вы не голодные? — только и спросил у меня, а после того как я заверила, что мы только что из-за стола, все остальное время посвятил Павлушке.

Я же в их компании оказалась «не пришей козе баян».

— Пойдём, Павел, я покажу твою комнату.

Грифин поставил сумки в гостиной, типа дальше сама с ними разбирайся, и повёл сына на второй этаж. А меня даже не позвали, будто я пустое место. Но я все равно пошла за ними следом. Я должна видеть эту самую комнату, чтобы оценить её удобство, а главное — безопасность.

— Ой, это же черепашки-ниндзя! — завопил мелкий, едва переступив порог, и кинулся к обоям, чтобы внимательно рассмотреть.

В пустой комнате, обклеенной изображениями героев любимого мультика сына, из мебели стояла лишь удобная кровать. Господи, откуда Матвей узнал, что любит Павлушка? Хотя угадать несложно. Наверное загуглил, чем интересуются трёхлетки.

На окнах висели весёлые шторы, ну и все розетки были защищены заглушками — не придерёшься.

— Нравится? Я подумал, что такие классные бойцы тебе точно должны понравиться, — довольно спросил Гриф у сына.

Явно радовался произведённому на мелкого впечатлению.

— Да! Особенно Леонардо и Рафаэль... И мастер Сплинтер... И Донателло, и Микеланджело! — немного запутался в предпочтениях Павлушка.

У него просто глаза разбежались от изобилия мутантов в разноцветных повязках.

— Ну вот и отлично. А ещё с такими защитникам не страшно одному оставаться в комнате, да, сын?

— Да! Но я и так не боялся, просто у меня не было целой своей комнаты. У нас Ксюша ещё живёт, а я с мамой… — охотно принялся делиться деталями нашей жизни Павлик.

— А теперь есть. Завтра мы с тобой поедем в магазин и выберем остальную мебель. Я не стал её без тебя покупать...

— Какую мебель?

Ну молодец, Грифин! Ещё бы проконсультировался с трехлеткой, что ему купить поесть и из одежды.

— Стол, стул, игрушки всякие...

— Ура! Игрушки! — мебель сына вообще не воодушевила, а вот игрушки... — Хочу скорее завтра.

Так обрадовался, будто у него игрушек никогда не было.

— А меня с собой пригласите? — подала я голос от двери, где всё это время тихонько стояла и за ними наблюдала.

Грифин обернулся, посмотрел на меня удивлённо, будто до этого надеялся, что я испарилась, а потом соизволил ответить.

— Конечно, возьмём, куда мы без тебя?

Возможно, сарказм в его голосе мне только послышался, потому что я себя к тому времени порядком накрутила.

— Это хорошо, что вы это понимаете. А сейчас Павлику пора спать. У него отбой в девять, а уже десятый час. К тому же он мало поспал днём.

— Ну ма-а-м! — закапризничал сын.

— Паш, ну ты же хотел, чтобы поскорее наступило завтра? — Сын с готовностью закивал. — Ну вот! Давай тогда ляжем спать, как говорит мама.

— Давай, — мгновенно согласился сын с Матвеем.

Ну и вот так получилось, что меня незаметно оттерли на второй план. Как же хорошо, что я решилась переехать к Грифину вместе с Павлушкой, а то бы он точно все сделал для того, чтобы мелкий и думать обо мне забыл через недельку. Мне было так сильно обидно, что я оставила их укладываться самостоятельно, и ушла в свою комнату — ту, что хозяин выделил мне в прошлый раз, и больше оттуда в тот вечер не выходила. Ничего страшного не будет, если мы с Грифом перенесём обсуждение плана на совместное проживание на завтра.

Ночью не спалось. Слышала, как ходил внизу наш хозяин, как он ушёл спать, как в соседнем доме играла музыка — окна были открыты. Постоянно прислушивалась, не плачет ли Павлушка — вообще-то он у меня хорошо спит, с девяти и до шести-семи утра не просыпаясь, но мало ли что? Новое место, множество впечатлений. В общем, не уснула, пока глубокой ночью не прокралась к сыну в комнату, не подоткнула одеяло и не поцеловала.

Зато утром подскочила с кровати аж в девять! Странное дело. Никто меня ни свет ни заря не разбудил.

Привела себя в порядок, надела домашний костюм — бриджи с длинной майкой — и вышла в коридор. Снизу раздавались голоса — мужской и детский. Ничего себе! А я подумала, что мелкий ещё спит, поэтому не побежал меня искать, а они, оказывается, проснулись и развлекаются без меня!

Опять поднялась волна ревнивого раздражения. Задавила её усилием воли и поспешила посмотреть, чем заняты мужчины.

Они сидели за столом в кухне и рассматривали на планшете наборы «Лего». Перед Павлушкой стояла яркая детская кружка с какао и недоеденный пудинг.

— Мама, мама проснулась! Ура, пап, можно ехать в магазин! — обрадовался сын не столько мне, сколько предстоящему развлечению.

— Доброе утро. Погоди, сынок, это весь твой завтрак? — спросила я, даже не глядя на Грифина.

— Нет же, мам! Я ещё ел омлет, мне папа приготовил...

В этот момент мне захотелось затопать ногами и заорать: «А ты, отец года, узнал у меня, что Павлушке можно, а что нет? Может, у него аллергия на шоколад или яйца?». Но дело в том, что никакой аллергии у сына не было, слава богу, а бесилась я из-за того, что Грифин пока был действительно идеальным отцом. Прямо вообще придраться не к чему.

— Молодец какой твой папа. Ну тогда я тоже попью кофе, если можно, и пойду собираться. Вы же помните, что решили вчера взять меня с собой?

Ох, какой кошмар! Это так унизительно прозвучало… Ужасно! Я как какая-то сварливая истеричка.

Вот и Гриф наверняка думает так же — во всяком случае смотрел он на меня нахмурившись.

— Конечно, можно. С кофемашиной справишься? А омлет на сковороде. Мы тебе оставили.

В общем, чувствовала я себя в то утро круглой дурой, ну а когда мы приехали в торговый центр, почувствовала ещё хуже.

Во-первых, Грифин взял за одну руку сына, а за вторую меня, и передвигались мы по заполненному горожанами популярному месту как настоящая семья. А Грифин у нас — личность известная, поэтому внимания мы привлекали много.

Во-вторых, в огромном «Детском мире», который занимал весь третий этаж, начался настоящий беспредел и разбазаривание денег. Отказа Пашке не было ни в чём! Хочешь вон ту дорогущую большую машину — пожалуйста! Будешь кататься во дворе. Хочешь вертолёт на радиоуправлении — получи, дорогой сынок! Сегодня же научимся летать! Фигурки супергероев — заверните нам все, которые есть! Качели во двор — это вообще обязательно. В комнату — тоже не вопрос! Самый большой набор «Лего» — а это точно самый большой? А то нам надо самый-самый!

Меня поколачивало от того, что Гриф натуральным образом покупал сына, и пока я с трудом, но сдерживалась, тихо бесилась и ждала вечера. Прямо как ворон крови! Чтобы наедине рассказать этому папаше-олигарху, что так делать нельзя!

Еле выдержала, пока они скупили весь магазин, а когда вышли на улицу, поняла, что следующий пункт сегодняшней программы уже не осилю.

— Матвей, вы поезжайте к Светлане Павловне без меня, хорошо?  - сказала я у машины.

Маму Грифа отпустили на выходные домой, она сегодня утром позвонила и сказала, что ждёт нас на обед. Я тогда промолчала, а сейчас поняла, что не смогу. Вот просто сдадут нервы, и я опозорюсь, закатив истерику. Поэтому решила технично слиться.

— А ты куда?

Не думала, что это Грифа волнует. Хороший вопрос. Идти мне было некуда совершенно, кроме как обратно к нему в дом.

— Если ты дашь мне ключи, я пойду к тебе. Разложу вещи, схожу в магазин за продуктами и приготовлю ужин...

— Садись в машину, Диана, мы тебя отвезем, а заодно выгрузим покупки. В холодильнике все продукты есть, но если тебе хочется чего-то особенного, можем заехать по дороге и купить.

Тьфу ты! От того, что Гриф такой понимающий и спокойный, я бесилась ещё сильнее.

— Нет, не надо мне ничего особенного, раз ты не хочешь давать ключи, я обойдусь без магазина...

— Мама, а почему ты ругаешься на папу? — недоуменно спросил сын.

Взвыла про себя. Мой ребёнок всегда чутко реагировал на интонации и сразу же понимал, когда назревает конфликт.

— Я не ругаюсь, сынок. У меня просто голова в магазине разболелась. Прости, Матвей, если тебе тоже показалось, что я чем-то недовольна, — сбавила я тон, пытаясь сгладить момент.

Грифин покачал головой и закатил глаза, показывая мне всем своим видом, что прекрасно понимает мои уловки и ни капли не верит. Ну и черт с ним! Раз понимает, значит, и разговаривать вечером будет проще.

Глава 15

Матвей

У моих побыли пару часов, а потом Павлуха вдруг вспомнил о маме и начал тереть глаза. Диана предупреждала, что сын спит днём, видимо, пришло его время. Вообще-то пацан у меня просто зачётный! Я не знаю, у всех мужиков существует отцовский инстинкт или это у меня он аномальный, но я прикипел к мальчишке всей душой с первого взгляда. А ещё у него улыбка Дианы... И мимика. Временами. Мне хотелось дать ему все, что он только пожелает. И научить всему, что умею сам. Мы здорово оторвались в «Детском мире», но вот Диана это явно не одобряла. Хмурилась, злилась, пыхтела. Неужели не понимает, что я наверстывал упущенное?

— Павлушенька, а давай я тебя у нас положу? — предложила Ольга, но сын наотрез отказался и даже собрался разреветься.

— Домой поедем, сын. Давай сходи в туалет на дорожку, да будем выдвигаться, — распорядился я, — там мама твоя тоже, наверное, уже одна заскучала.

— Я проконтролирую, — проявила инициативу свежеиспеченная тётка.

А мать, воспользовавшись тем, что мы остались одни, задала главный вопрос:

— А почему Диана с вами не приехала, Матвей? Вы не помирились?

Вываливать на мать свои проблемы не хотелось, но и делать вид, будто у нас с Ди идиллия, я не мог.

— У нас всё сложно, мам, но я разберусь. А ещё мне кажется, что она ревнует сына ко мне...

— Ха! Конечно, она ревнует! А как иначе? Ты сам представь: Диана три года в него душу вкладывала, а ты появился, как дед Мороз, и оттянул внимание мальчика на себя. А на неё, небось, волком смотришь? Знаю я тебя.

И рад бы не смотреть волком, но как представлю, что мы бы уже четыре года были женаты и вместе растили сына, так и хочется её взять за плечи и потрясти хорошенько. Естественно, если бы она мне тогда сказала о беременности, я бы её ни за что не отпустил! Уехали бы в Америку вместе. А сейчас ледышка припоминает ещё деньги, про которые я ляпнул в тот раз, потому что она меня взбесила. Как она тогда моих детей назвала? Маленькие грифики? Кстати, да. Надо прямо в понедельник съездить в ЗАГС, узнать про установление отцовства и смену фамилии Павлу. Диане я её тоже сменю, конечно, но позже. Над этим придётся поработать... Сейчас она как колючий ёж на все реагирует.

— Да нет, мам. Не переживай. Мы работаем над тем, чтобы притереться.

В общем, уезжал я от матери с твёрдым намерением сегодня же с Ди откровенно поговорить. Выяснить, какие у неё ко мне претензии, кроме тех брошенных слов в прошлом и якобы беременной Лины.

В дом заносил полуспящего сына на руках.

— Засыпает? Давай я его уложу, — Диана встретила в гостиной и попыталась у меня его забрать.

Такая хрупкая и нежная в своей длинной свободной футболке. И глаза такие печальные-печальные...

— Я донесу, он тяжёлый, — шепнул и двинул к лестнице на второй этаж.

Мебель из магазина ещё не привезли, а вот игрушки Ди уже занесла и разложила на полу. После сна займёмся с сыном обустройством его логова...

— Мам, мама, — жалобно позвал сын.

— Тш-ш-ш. Я тут, малыш, я с тобой.

Я положил сына на кровать, Ди тут же примостилась с ним рядом, а я вышел, чтобы не мешать. Помялся у комнаты в раздумьях: дождаться её тут или вниз пойти, начать собирать уличные качели самому? А потом вдруг понял, что веду себя как нерешительный подросток, и пошёл в свою комнату принять душ и переодеться. Незачем показывать Диане, как мне не терпится с ней поговорить.

А когда спустился вниз, она уже уложила сына и поджидала меня в гостиной — явно хотела того же, чего и я. Она стояла у окна и нервно мяла руки. Что ж, хорошо, раз она не планирует бойкоты с молчаливыми акциями протеста.

— Присаживайся в кресло, Ди. Поговорим, — я прошел к дивану и занял место на нем, откинувшись на мягкую спинку.

— Да, Матвей. Давай, — она стремительно подошла к креслу и буквально упала в него, — я хотела сказать, что так продолжаться не может...

Взяла с места в карьер.

— Как — так? — уточнил.

Хотелось бы знать, какие именно у неё ко мне претензии.

— Ты покупаешь любовь Павлушки: балуешь, заваливаешь подарками, а так нельзя!

— Ты просто ревнуешь, Диана...

— Конечно! — не стала отпираться она. — Но я имею на это полное право. Я стараюсь воспитать сына правильно, честно заработать авторитет своим примером, поощрять его за хорошие поступки подарками. А что делаешь ты? Скупаешь весь магазин и обесцениваешь все то, что я дала сыну за три года, в один миг! — в её голосе послышались истерические нотки.

Ди была готова расплакаться, и в тот момент я её понял. И даже в чем-то согласился. Но она тоже должна меня понять.

— Диана, ты лишила меня возможности размазать все эти подарки по трём годам. Мне тоже хочется дать сыну все самое лучшее, понимаешь?

Она отвернулась от меня, посмотрела в потолок и часто поморгала — точно сдерживала слезы. Мне было неприятно осознание, что я делаю ей больно.

— Но кого мы из него вырастим, Матвей? — она взяла себя в руки и вновь попыталась до меня достучаться. — Павлушке нужна привычная колея: детский сад с занятиями, режим, и ещё он должен хоть в чем-то знать отказ...

Но она могла особо и не стараться. Я её позицию понял и ломать Павлухину жизнь не собирался.

— Я тебя услышал, Диана, и постараюсь сдерживаться. Не баловать сына. Но у меня к тебе вопрос. Ответь мне честно. Ответишь? — Она посмотрела на меня удивлённо, а потом кивнула. — За что ты меня так ненавидишь?

— Яа-а-а? — неподдельно изумилась Ди, и у меня немного отлегло. — Ничего подобного! Меня возмущают твои поступки, но я не испытываю к тебе ненависти...

А вот тут хотелось бы поподробнее.

— Какие поступки? Ты тогда соврала мне, что не беременна, и сейчас не собиралась сообщать про Павла! А плохие поступки совершаю я?

— Да ничего подобного! Я тогда сама не знала, что беременна. А сейчас собиралась тебе всё рассказать…

— То есть я должен верить тебе на слово, а ты меня будешь за что-то там непонятное осуждать? Какие же поступки тебя возмущают, Диана?

Мы незаметно перешли на ругань. Шипели друг на друга тихо — боялись сына разбудить, — но эмоционально.

— Ну хотя бы то, как ты обошёлся с беременной от тебя Ангелиной! — Ох ты ж боже мой! Женская солидарность! — Я была на её месте, я могу понять её чувства, а вот твои...

— Ты никогда не была на её месте, Диана! Если бы я знал, что ты беременна, я бы ни за что не оставил тебя одну!

— Но чем я отличаюсь от Ангелины, Матвей? Ты совершенно спокойно вытираешь об неё ноги и хочешь убедить меня в том, что со мной бы поступил иначе?

— Естественно! По той простой причине, что Лина не беременна! — выдал я Диане правду.

В конце концов, она не должна думать, что я мерзавец.

— В смысле — не беременна? — резко сбавила она тон и захлопала на меня удивлёнными глазами. — Я что-то совсем запуталась...

— В прямом. У меня не может быть детей, но Ангелина об этом не знает, поэтому решила развести меня таким образом на женитьбу или деньги — точно сказать не могу...

— Погоди, погоди, что с тобой случилось? Я не понимаю, почему ты не можешь иметь детей?

Она выглядела ошеломленной, и я задумался: может, стоит ей рассказать? Мы с Дианой теперь в одной лодке, возможно, если я доверю ей свой секрет, мы станем немного ближе.

Глава 16

Диана

— Что-что ты сделал? Вазэктомию? Но зачем? — сдавленно выдавила из себя я.

Честно говоря, я прибывала в лёгком шоке от откровений Грифина.

Они с Павлушкой надолго в гостях не задержались и вернулись домой к дневному сну. Я даже не ждала их так рано. Ключи Матвей мне перед отъездом-таки выдал, но сходить в магазин я не успела. Только разложила купленные игрушки да поговорила с Ксюшей.

— Да, тяжко тебе, Ди, — посочувствовала мне тётка, когда я ей пересказала события сегодняшнего утра, — прекрасно тебя понимаю. Но и ты попробуй проявить гибкость. Поговори с ним по-хорошему. Не забывай, дорогая, что выхода-то другого нет. Матвей — отец, и от этого никуда не деться. Мы же не хотим, чтобы он пошёл отстаивать свои права в суд, правда?

— Правда, — согласилась я с её разумными доводами.

И вот теперь, когда в ходе серьёзного разговора вскрывались новые факты, я сидела и тихонько офигевала.

— В этом нет ничего особенного, Ди, — мне показалось, Гриф стыдился своей операции. — В Америке, в отличие от России, это довольно распространённый способ контрацепции, а сама вазэктомия обратима. К тому же я подстраховался и заморозил свой репродуктивный материал. Профессиональный спорт — дело травмоопасное и нервное. В общем, мне порекомендовал эту процедуру врач, — он явно передо мной оправдывался, и от этого я немного злорадствовала. Ибо нефиг только мне это постоянно делать. — Но суть в том, что Лина либо врёт о беременности, либо отец ребёнка не я.

— Но почему ты ей об этом не скажешь? Зачем позволяешь играть в эту игру?

— Знаешь, я ей сделал множество намёков на то, что она ничего своим обманом не добьётся, в надежде на ее здравый смысл. Мне не хочется делиться с Линой своими интимными подробностями, а усложнять вопрос требованием сделать тест ДНК — крайняя мера.

— То есть если бы не твоя уверенность в отсутствии беременности, ты бы на ней женился? — этот вопрос для меня был необычайно важен.

— Боже избавь! Нам с ней совершенно не по пути, — и совершенно иррационально на этом месте я выдохнула с облегчением, — но и на аборт бы я её не послал. Признал бы ребёнка и нёс за него равную ответственность. Так что твои обвинения несправедливы, Диана. Если бы я знал о Павле, всё было бы иначе... А вот ты. Ты даже не собиралась мне о нем сообщать...

— Собиралась! — горячо возразила я. Что ж, откровенность за откровенность. — Погоди. Я тебе кое-что покажу.

Я сходила в спальню за ноутом и, открыв коллаж, поставила гаджет Грифину на колени.

Он рассматривал экран долго. С такой тёплой улыбкой и мягким светом в глазах, так что у меня сердце защемило.

— А ещё есть фотографии сына? — наконец, тихо спросил Матвей. — Я не нашёл их в сети, но хотел бы посмотреть на совсем маленького Павла.

Я подсела к Грифину на диван и, вздохнув, открыла папку с детскими фотографиями, разложенными по мере взросления от нуля до трёх.

Матвей долго их разглядывал, а потом попросил скинуть ему на почту. Что ж, вроде бы в наших отношениях наметился прогресс. Надо пользоваться.

— Матвей, мне нужно съездить в Москву за вещами. Мы ведь не планировали тут задерживаться надолго.

— Съездим.

Он со мной хочет? Ну ладно, нестрашно.

— Ещё нужно узнать про детский сад. Пашка не может сидеть дома. Ему нужно общение с другими детьми...

— Я все узнаю в понедельник, — опять с готовностью взялся решить и этот вопрос Гриф. — А ещё я хочу дать сыну свою фамилию...

Справедливо.

— Хорошо, я не буду препятствовать, — согласилась я.

Вот так общаться и договариваться мне нравилось гораздо больше.

— И, Диана, давай попробуем хотя бы на людях сделать вид, что мы нормальная семья. Это важно и для моей репутации, и для моей семьи...

Вот тут я нахмурилась. Именно такой вариант развития событий меня смущал и вызывал протест.

— Понимаешь, Матвей, в чем загвоздка… — попыталась я объяснить свою позицию. — Таким образом мы не только введём в заблуждение окружение, но и дадим ложную надежду сыну на полную семью... Разве он заслужил обман?

Грифин резко помрачнел, но тут с лестницы раздался сиплый со сна голос Павлушки:

— Мама, я проснулся!

— Иду, — поспешила я отозваться. — Подумай над этим, Матвей... — бросила я Грифину, поднявшись с дивана, и пошла помочь Павлику умыться и одеться после сна…

…Весь вечер мы усердно создавали уютную атмосферу в доме и пробовали мирное сосуществование. Привезли мебель, и мужчины занялись ею, а я принялась за ужин. У Грифина действительно в припасах было все, что душе угодно. В магазин я тогда хотела пойти, чтобы купить продукты на свои деньги и не чувствовать себя сидящей на шее у хозяина дома, но раз мы договорились прекратить войну, я решила не лезть в бутылку и воспользоваться тем, что есть. Поставила в духовку запекаться красную рыбу с овощами, нарезала греческий салат и пошла посмотреть, на какой стадии у парней работа. Ещё в коридоре услышала голоса и встала у открытой двери, наблюдая за общением отца и сына.

— МужиГ, сын! Молодец! Дай-ка теперь я попробую, — Матвей забрал из рук Павлушки отвёртку и закрутил шуруп, а под шумок и ещё три.

— А ты мне ещё разрешишь? — спросил сынок, заглядывая ему в глаза.

— А как же?! — очень серьёзно отвечал ему Гриф. — Мне без твоей помощи никак!

Они уже собрали стул, стол и прикроватную тумбочку, остался вещевой шкаф, качели и комод для игрушек — комната выглядела хоть и жутко заваленной, но потихоньку приобретала жилой вид.

А ещё за ними было приятно наблюдать. За тем, как светятся глаза мелкого, как преображается суровое лицо Грифа, когда он общается с сыном. Может, это все и к лучшему.

— Вам ещё долго? — я вошла в комнату с улыбкой. — Ужин почти готов. Может, прерветесь, а потом продолжим вместе?

— Пойдём есть, Паш? Не знаю, как ты, а я проголодался, — тут же поддержал меня Матвей.

— Пойдём, — не стал капризничать и сын.

Я решила собрать плёнку и фрагменты упаковки, разбросанные по детской, Гриф потянулся за тем же куском пенопласта, и наши руки на миг встретились. Меня будто током ударило, я дернулась, а он погладил мою кисть и посмотрел в глаза. Момент был слишком интимным и неловким. Как ни крути, а физическое влечение к Грифину как к мужчине никуда не делось... Поспешила наклониться за следующей картонкой...

— Оставь, Диан, я потом все уберу, — сказал он хрипло, и я трусливо предпочла скрыться из комнаты, скомандовав сыну мыть руки…

…После ужина я присоединилась к ним, и в две с половиной руки дело пошло веселее. На завтра мы оставили лишь сборку качели, да освоение новых игрушек.

Удивительное дело — сын так был увлечён отцом, так боялся потерять хоть минуту его внимания, что в тот вечер даже не вспомнил ни про вертолёт, ни про Лего, ни даже про любимые мультики.

Укладывать Пашку я снова доверила Грифину, но почему-то вчерашнего раздражения сегодня уже не было. Смирилась? Привыкаю?

— Диан, поедешь завтра с нами навестить маму? Они с Ольгой про тебя сегодня спрашивали... — спросил Матвей, когда, усыпив мелкого, спустился вниз.

Я сидела в гостиной с чаем и листала новости в соцсетях.

— Да, поеду, — помогать так помогать, — как она? Что врачи говорят?

— Сейчас мать пройдёт полное обследование, сдаст анализы, и они с Лёлькой полетят в Германию на операцию. Я уверен, что теперь у неё всё будет хорошо.

— Дай Бог...

— Спасибо тебе… — Да мне то за что? Даже как-то неудобно стало. — Может, сериал какой-нибудь посмотрим? — внезапно предложил Матвей.

— Давай, — осторожно согласилась я.

Ох, чувствую, в опасное дело я ввязалась. Такими темпами мы скоро не только до совместного просмотра сериалов дойдём, чует моё сердце.

Глава 17

В воскресенье жить стало ещё чуточку легче. Не то чтобы я полностью распахнула душу навстречу Грифу, нет — у меня по-прежнему оставалось к нему множество вопросов, которые просто так не задашь. Например: что за странная у него одержимость мной? Или как вообще назвать всё происходящее? Зачем он меня разыскал? Зачем принудил разыгрывать из себя его девушку? Зачем подарил ложки? Можно было бы подумать, что Матвей в меня влюблён. С тех самых давних пор. Но тогда с этим всем не вяжется Ангелина и вазэктомия. То есть в связях Грифин себе не отказывал, а мне казалось, что если человек в кого-то влюблен, то он не скачет по койкам... В общем, несмотря на все недосказанности, пропасть между нами становилась меньше, и мостиком через неё служил, естественно, Павлушка.

Этот день начался с того, что Грифин опять дал мне выспаться! За одно это я была готова его терпеть сколько угодно. Ведь я толком не высыпалась уже больше трех лет. Павлуха уродился жаворонком, а я сова. И даже когда Ксения в свои выходные забирала сына, чтобы дать мне поспать, это было совсем не то. Одно дело, когда мелкий играет в соседней комнате, и совсем другое, когда на первом этаже большого дома.

В общем, к завтраку, который приготовил Матвей — сегодня у нас была овсяная каша из мультиварки с ягодами, бутеры с маслом и сыром и напитки на любой вкус — я спускалась в прекрасном настроении. Хотя стоило бы задуматься о фигуре и расстроиться — с таким питанием я скоро в дверь боком буду проходить. Если не озабочусь занятиями спортом…

— Мам, а мы с папой зарядку делали, — заявил мне с гордостью сын, — а ещё у папы есть целый подвал, и там ринг. А ещё большая груша! Скажи же, пап?

— Да, Паш, только не у папы, а у нас в доме. Это ведь и твой дом, помнишь?

Сын серьёзно кивнул и продолжил делиться со мной впечатлениями об утре:

— Но мы сегодня на улице зарядку делали. Там есть турник, и я на нем висел! Меня папа подсадил!

— Здорово! — порадовалась я и решила вставать раньше, чтобы делать зарядку с ними.

После завтрака мы повесили качели: во дворе и в детской, собрали Павлушкин шкаф и комод, а на обед поехали к Светлане Павловне.

Сегодня мама Матвея выглядела цветущей и полной сил. А главное: ни она, ни Ольга косо на меня не смотрели и неудобных вопросов не задавали. Мало того, Пашина тётя вызвалась приезжать к нам и заниматься племянником, пока мы не пристроим его в сад. Я ведь работаю. Хоть и на удаленке, но всё же должна выполнять свои обязанности. К тому же утром мне написала клиентка с подработки и заказала обложку для электронной книги. Их я делала уже два года — неплохое подспорье для матери-одиночки.

Перед ужином, когда вернулись домой, парни занялись разбором купленных игрушек. Послушав меня, Грифин половину из них где-то припрятал, но сыну хватило и оставшихся, чтобы почувствовать себя счастливым. Мне же было очень приятно, что мои слова для Матвея не пустой звук. Ну а пока они были при деле, я немного поработала над заказом, а потом приготовила ужин.

Тем же вечером, после того как я уложила Павлушку, мы сидели с Матвеем в гостиной перед плазмой, на которой шёл сериал, но не смотрели его, а разговаривали.

— Мать дала мне телефон бывшей коллеги, которая открыла частный детский сад. Ты во сколько освободишься, чтобы поехать и посмотреть? — спросил Матвей.

До этого он принёс мне креманку с мороженым. Моим любимым, к слову. И я его с удовольствием смаковала.

Ольга обещала быть к девяти, пару часов поработаю, и можно съездить.

— Давай к одиннадцати где-то...

— Я договорюсь, — кивнул Матвей. — А ещё я планирую завтра прокатиться в ЗАГС. Я глянул в интернете, для добровольного установления отцовства нужны лишь наши удостоверения личности и заявление от обоих родителей. Ты же не передумала?

— Нет. Заедем и в ЗАГС.

— Прекрасно. Я хочу, чтобы Павел пошёл в новый детский сад уже с фамилией Грифин...

— Хорошо, только всё равно придётся в Москву ехать. Наверняка потребуется медицинская карта.

— Давай тогда во вторник смотаемся днём?

— Давай…

В общем, это был почти идеальный день идеальной семьи, если бы мы ею были. А так даже не могу точно сказать, нужна мне такая фальшивая идиллия или нет.

В понедельник круговорот дел закружил с самого утра.

Матвей уехал в офис рано, ну а я дождалась Ольгу и, оставив их с Павлушкой развлекаться, принялась за текучку. С основной работы прислали техзадание на пару баннеров — это ерунда, за час набросала с десяток макетов и отправила на рассмотрение, а второй час посветила обложке.

Грифин, как и обещал, приехал за мной в одиннадцать. Первым делом мы отправились в ЗАГС, где улыбчивая тётенька в считанные минуты решила вопрос об установлении отцовства. Свидетельство об отцовстве и новое свидетельство о рождении Павлушки Матвей получил, не отходя от кассы. А в интернете писали про тридцать дней... Но деньги, связи и положение в обществе творят чудеса, как известно.

В сад мы устраивали уже Павла Матвеевича Грифина.

Город наш славился дороговизной жизни и продвинутостью, поэтому я совсем не удивилась ни шикарной обстановке частного детского сада, ни набору предлагаемых занятий, ни стоимости. Восточные единоборства, английский язык, танцы, музыка, рисование, плавание — это не полный список занятий, которые можно выбрать для своего чада всего за сорок пять тысяч в месяц. В эту сумму так же входили: видеонаблюдение, которое могли вести родители за детьми прямо из дома, пятиразовое питание, охрана и медицинское сопровождение. А на двенадцать детишек приходилось две няни и один воспитатель.

Шикарно, конечно. Сама бы я никогда себе такого не позволила, но для Матвея это копейки. И уж точно для сына ему денег было совершенно не жалко.

Как я и предполагала, заявление у нас приняли, но отправили за медицинской картой.

— Хочешь, сама съезжу? — предложила я Грифину, когда по дороге домой он предупредил, что сегодня задержится из-за завала на работе.

— Нет. Вместе поедем, — категорически отверг он мою инициативу. — Я сегодня всё разгребу, а завтра доделаю, что сегодня не успею.

— Как хочешь, — пожала я плечами.

Честно говоря, я не понимала его настойчивого желания меня сопровождать. Не думает же он, что я укачу в Москву и больше не вернусь? Брошу Павлушку? Но причин взбрыкивать по поводу его компании я не видела: хочет — пускай едет. Мне ещё лучше. Сумки таскать не придётся. К тому же с Ксенией познакомится. Она давно хотела посмотреть на него и как раз завтра выходная.

— Класс! — предсказуемо воодушевилась тётка, когда я ей об этом сообщила. — Хочешь, я начну собирать ваши вещи?

— Было бы здорово, Ксень! — обрадовалась я. — Хоть Павлуха и останется завтра с Ольгой и Светланой Павловной, — маму Матвея завтра выписывают домой готовиться к поездке в Германию, и она тоже вызвалась побыть с внуком, — но у меня всё равно душа будет не на месте.

— Ещё бы! Прекрасно тебя понимаю. Слушай, — переключилась тётка на другую тему, — а про вас вяленько треплются в сетях, видела?

— Да, я видела фотографии из торгового центра и комментарии к ним.

Кто-то всё-таки нас нащёлкал, зараза, и выложил в тематическую спортивную группу, а оттуда лица, интересующиеся личной жизнью спортсменов, растащили по чатикам.

— Вот и стала моя племяшечка звездой, — подколола Ксю.

Никакой звездой я не становилась. В комментариях в основном строили предположения: чьего ребёнка Гриф держит на руках? Благо лица Павлушки, как и моего, неумелый папарацци не запечатлел. Фотки вышли смазанными. Поэтому кто-то из комментаторов утверждал, что это племянник Матвея, а я — сестра. Кто-то предполагал, что чемпион закрутил интрижку с разведенкой с прицепом. Кто-то вообще настаивал на том, что это случайный малыш, который упал, а геройский боец его поднял и пожалел, а я просто непутевая мамаша, которая не доглядела за пацаном. И никто, совершенно никто не предполагал, что Гриф держит на руках своего сына.

Ну и хорошо. Мне совершенно не хотелось повышенного внимания и шумихи. К счастью, Матвей мою позицию разделял. Он хоть и не собирался Пашку скрывать, но и шоу из этого устраивать не планировал. Смею надеяться, что хотел сберечь моё доброе имя и нервы.

— Ладно, это всё ерунда, Ксень. Расскажи лучше, как ты там без нас? Не скучаешь?

— Ох, дорогая моя! Скучаю, конечно, но у меня тут такое… — на этом Ксения замялась, — что, честно говоря, и некогда особо тосковать.

— Какое «такое»? Что случилось? — не на шутку разволновалась я.

— Помнишь, мне пришлось из-за тебя пойти с Галюней в клуб?

— Помню, — пришла тогда тётка утром, но вроде бы всем довольная.

— Так вот пока Галя охотится за своим миллионером, он охотится за мной... — сообщила мне тётка сенсационную новость. При этом голос её звучал не напугано, а довольно.

Да неужели?! У Ксени моей в прошлом было короткое неудачное замужество с неприятным разводом, и с тех пор она мужчинам не верила. Я рада, если моя красавица вылезла из своей раковины.

— Да ты что?! Расскажешь?

— При встрече, не по телефону — нагнала интриги она, и я разозлилась. Ну что за манера? Сказала «а», говори и «б»!

— Блин, Ксень, при Грифине расскажешь? Он же со мной потащится в квартиру!

— Нет, я к вам в гости на свои следующие выходные приеду. Мне как раз надо будет из Москвы смотаться..

— Ну и навела ты таинственности, интриганка! Я теперь от любопытства умру!

— Ничего с тобой не сделается. Потерпишь, — отрезала эта коварная женщина. — До завтра.

И положила трубку. А я потом весь вечер мучилась догадками. А Грифина, кстати, так с работы и не дождалась. Только сквозь сон услышала, как он вернулся.

Глава 18

Матвей

Я вдруг внезапно понял, что не хочу отпускать Диану от себя слишком далеко, например, в Москву. Это не ревность, не собственничество, а нечто большее. Наверное, страх потерять. Вот сейчас она есть, а как только скроется из глаз — пропадёт навсегда, исчезнет. Не сбежит, нет, а просто без меня с ней может что-то случиться… Ужасное чувство. Внутри всё дребезжит и ёкает. Умом я понимал, что это бред. Она жила без меня вполне самостоятельно и уж в столицу-то моталась много раз. Но пока я сопротивляться себе не мог. Надо поскорее сделать её своей…Её и сына, точнее, и обеспечить их безопасность. Может, тогда меня отпустит. Правда, для этого одного моего желания мало. Нужно, чтобы Диана сама захотела оказаться под моей защитой. Я это прекрасно понимал, поэтому решил зарыть топор войны раз и навсегда, как и обиду за пропущенные годы. Какой в ней смысл? Я чётко осознал, что больше не хочу тратить своё и её время на всякую ерунду. Вчера это понял, когда пришёл домой, а Диана спит. А вот если бы я не был козлиной, она бы меня точно дождалась… И вообще, спать бы мы пошли вместе. В одну кровать.

А спать вместе ой как хотелось. Дымилось всё буквально который день. Что совсем не удивительно. Диана всегда была для меня эталоном, верхом совершенства. Мне нравилось в ней абсолютно всё. Лицо, фигура, движения и жесты, мимика, голос и даже характер. Вредный, стервозный, но так сильно меня заводящий. И если раньше, до нашей нынешней встречи, я ещё мог как-то заниматься сексом с другими — ну в самом деле, никто же не страдает от воздержания, восхищаясь какой-нибудь звездой, — то сейчас я даже помыслить о подобном не мог. Когда принцесса оказалась так близко, все остальные женщины перестали для меня существовать. Раньше я говорил себе, что моя одержимость ледышкой не имеет никакого отношения к любви, а вот сейчас я в этом уже не был так уверен. Повзрослел и задумался, что, возможно, это она и есть — любовь. Не совсем нормальная, не такая как у всех, но она. И почему-то с каждым днем во мне крепла уверенность, что другой любви у меня уже никогда не будет. Ну а раз я это осознал, мне и разруливать нашу ситуацию. А начать решил, не откладывая. Прямо сегодня по дороге в Москву.

Дождались моих, договорились с сыном, что он будет слушаться бабушку и тётю Олю, а скучать не будет, и тронулись в путь.

— Матвей, давай решим, на какие занятия запишем Павлика, — первой начала разговор Ди, а я порадовался, что она сегодня не вредничает и идёт на контакт.

Во вторник в десятом часу трасса, как обычно, была уже более-менее свободной, и я спокойно топил в третьей полосе.

— Давай, — согласился. — Ты лучше знаешь таланты сына, предлагай.

Диана развернулась в кресле боком, лицом ко мне и принялась делиться:

— Я недавно задумалась о том, что надо бы его отдать на какие-нибудь единоборства. На него в садике жалуются, представляешь? Высказывают, что Пашка чуть что — сразу дерётся. Даже к психологу порекомендавали…

Я хмыкнул. Весь в меня.

— Сами пусть сходят. Я тоже таким был, Диан, пока мама в семь лет не отдала меня в секцию. Но, знаешь, что? Павлухиным тренером буду я. Поэтому в садовскую секцию мы его отдавать не будем, ладно?

— Хорошо. Тут тебе точно виднее, — с облегчением отдала мне решение этого вопроса Ди. — А куда тогда отдадим?

— На плавание — однозначно, а какие выбрать развивашки — решай сама. Единственное, что попрошу, не нагружай его сильно. У парня должно быть детство. Успеет всему научиться.

— Я тоже так считаю. Тогда плавание, английский, музыка с танцами — это у них всё в одном занятии, рисование и лепка.

— Ого! Вот это ты так не нагрузила называется! Не перебор?

Не, я всё понимаю, сейчас времена такие. Но три года пацану! А играть ему когда? В лужах валяться?

— Ну по разу в неделю же, Матвей! Вполне нормально.

— Ладно, ладно. Посмотрим, как пойдёт, — я решил внимательно следить за Пашкиным развитием и, если что, защитить от лишних нагрузок. — Диан, а расскажи мне про сына. Он у нас здоровенький? Я имею в виду, часто болеет или нет?

— Нет, слава богу, температурил, только когда зубы лезли, и всё. Тьфу, тьфу, тьфу. Но мы каждое лето на море ездили с ним на месяц...

Это правильно. Это точно полезно. Правда, жесть как неудобно…

— Значит, поедем и в этом году. Куда?

На месяц! Твою ж мать! Придётся, наверное, мотаться между работой и отдыхающей семьёй. Если, конечно, не придумаю до того времени, как раскидать дела.

— Мы в Крым уезжали. Там у Ксениной подруги родители живут, они сдавали нам квартиру подешевле...

Непроизвольно сжал руль до белых костяшек. Они нуждались в деньгах эти годы? Зараза! Не прощу себе!

— Ну теперь-то можно выбирать, что душе угодно. Так что посмотри внимательно, где лучше всего отдыхать с трёхлетним ребёнком...

— Да нет, Матвей, ты не понял, — горячо возразила Ди, — я не жалуюсь. Мы прекрасно отдыхали в Крыму, это я просто сама за границу с мелким не хотела лететь. Мне казалось, что так безопаснее.

— А-а-а, ну всё равно решать тебе...

— Знаешь, ты сегодня какой-то подозрительно сговорчивый, — вдруг заявила Ди и уставилась на меня своими обалденными глазами цвета переспелой черешни, — так и хочется спросить: что ты задумал?

Ух ты, прозорливая какая! Вот хороший шанс раскрыть карты и рассказать, что отпускать их с Павлушкой я не собираюсь. Что люблю её и сына. Что готов идти на компромиссы, лишь бы она согласилась стать моей женой. Только не напугает ли её такая откровенность? Вот в чём вопрос.

Отвлёкся от дороги и глянул на неё: сказать-не сказать? Нет, не буду рисковать.

— Ничего я не задумал, Диан. Просто чтобы ты там про меня ни воображала, я от всего сердца тебе благодарен за сына. Он у нас замечательный. И нет ничего удивительного в том, что я хочу ему и тебе дать все самое лучшее.

— И больше не будешь меня упрекать за молчание? — недоверчиво спросила она.

— А какой в этом смысл? Обратно время не вернёшь, а наши разногласия Пашку счастливым не сделают.

Мы выехали на МКАД, и движение стало оживленным. Нет, правильно я решил промолчать. Не время для признаний.

— Да, ты прав, и я рада, что ты пришёл к такому выводу. Просто у меня паранойя какая-то уже развилась, и я во всём вижу подвох, — развела она руками. — Но у меня есть основания: ты подстраиваешь нашу встречу, уговариваешь стать твоей фальшивой девушкой, помнишь про моё хобби — это всё наталкивает на определённые выводы… Но! При этом монахом ты эти годы не жил, чтобы я могла возомнить о твоей большой и светлой любви... Зачем я тебе, Матвей? Я бы очень хотела тебе доверять, но я не могу, понимаешь?

Ух, прямо так и подводит к признаниям. Но не в машине же мне рассказывать ей про свои странные чувства.

— Диан, это сложный вопрос. Я обязательно попробую тебе всё объяснить, но давай не по дороге, ладно?

— Да, конечно. Прости, что отвлекаю, — спохватилась она и даже села прямо.

Дальше мы ехали, слушая музыку и перебрасываясь не обремененными серьёзным смыслом фразами. До московской квартиры добрались за два часа. Просто крупно повезло, что не было пробок. Я помог Диане выйти из машины и с превеликим интересом отправился посмотреть на место, где три года жил мой сын, и познакомиться с тёткой Дианы. Кстати, надо будет ещё и с отцом Ди познакомиться.

— Соскучилась, — практически копия Дианы кинулась с порога обнимать мою ледышку и, только вдоволь её потискав, обратила внимание на меня. — Я Ксения. Приятно, наконец, с тобой познакомиться, Матвей, а то все через экран, да через экран четыре года наблюдаю... — она протянула руку и крепко пожала протянутую мной.

Вот это новость. Выходит, от тётки принцесса меня не скрывала. И эта мелочь внезапно разлилась в душе приятным теплом. Хоть кто-то знал, что я отец Павла.

— И мне приятно, Ксения. Вы с Дианой похожи, словно близняшки, — сделал я комплимент.

На самом деле тётка при более внимательном рассмотрении моей Ди проигрывала. Волосы точно крашенные, а у принцессы свои, тёмные, блестящие. Глаза болотно-жёлтые, а у моей чёрные, как ночь. Другая мимика, на щеке нет ямочки… В общем, тоже, конечно, ничего, но совершенно не моя.

— Ты мне льстишь! — рассмеялась Ксения.

А смех приятный, но сам голос чуть ниже и взрослее…

— Ксюшь, мы приехали буквально туда и обратно. Не будем тут с тобой задерживаться, — прервала наш с Ксенией обмен любезностями Ди и потянула тётку в комнату.

— Проходи на кухню, Матвей, — только и успела крикнуть Ксения перед тем, как скрыться в зале.

Я прошёл. Правда, в одиночестве оставался не долго. Буквально через пять минут тётка Дианы вернулась и, вплотную подойдя ко мне, стоявшему у окна, достаточно угрожающе зашептала:

— Во всей этой истории меня больше всего волнует будущее Павлушки. Пока что я полностью на твоей стороне и верю, что ты сможешь сделать их с Дианой счастливыми. Но только посмей их обидеть...

Ну прямо боевой хомяк! Ни дать ни взять. Порадовался, что у моих есть такая родственница. Мама Дианы умерла, но, слава богу, её сестра не забыла племянницу.

— Даже в мыслях такого нет, бог с тобой...

— Матвей, пойдём, поможешь мне сумки вынести, — Диана вошла в кухню в разгар беседы, не дав мне закончить фразу, и нахмурилась.

А вскоре вообще выставила меня с сумками за дверь. Что происходит? Она ревнует, что ли? К своей родной тётке? Хм-м... Если она у меня такая собственница, то представляю, как её раздражает Лина, находящаяся со мной рядом каждый рабочий день. Надо завтра же её уволить. Дать хорошую денежную компенсацию и распрощаться — хватит уже ждать, пока она сама уйдёт.

Но теорию о Дианиной ревности лучше проверить, чтобы убедиться наверняка.

Она как раз вышла из подъезда и направилась к машине.

По ледышке всегда сразу видно настроение. Ну лично мне всегда было видно. Так вот сейчас она не могла скрыть раздражения, хоть и старалась.

До самой трассы я молчал, а Ди смотрела в окно, поджав губы. Не знаю, что она там себе думала, но три раза сменила радиоволну, позвонила Ольге и сказала, что мы выехали, ну и вообще вся издергалась.

— Диан, а сколько Ксении лет? Почему она не замужем? Такая интересная девушка… — наконец, закинул я зонд, чтобы прощупать почву.

И вот тут её прорвало!

Глава 19

Я ужасно злилась. На себя! Вот всё же шло хорошо, что на меня находит? По дороге в Москву мы прекрасно с Матвеем общались, и я даже отважилась озвучить ему, что именно меня тревожит, мешает расслабиться и пустить всё на самотёк... Правда, он не ответил. С темы съехал, пообещав объяснить все позже, а вскоре мы доехали до нашего дома, и Матвей увидел Ксению...

Умом я прекрасно понимала, что ревность моя глупая. Ксюша никогда в жизни не станет кокетничать с Грифиным, но сделать с собой ничего не могла. Мне слушать их любезное общение было примерно так же, как пенопластом по стеклу, а уж тайные перешептывания вообще невыносимы. А всё почему? Потому что Матвею я не доверяла и мотивов его не понимала, хоть убей!

В общем, сидела в машине по дороге обратно, ругала тихонько себя за дурной характер, когда он решил продлить масла в огонь и начал расспрашивать про тётку и её личную жизнь. И тут уже я не сдержалась!

— Вот! Об этом я и веду речь, Грифин! — подскочила я на сиденье и обличающе наставила на него палец. — Я совершенно тебя не понимаю! Ты постоянно меня путаешь! То даёшь понять, что неравнодушен ко мне, то проявляешь интерес к другим женщинам! Прямо при мне!

Мы в это время уже выехали на трассу, но Грифин внезапно начал перестраиваться в крайнюю правую полосу и вскоре затормозил на обочине. А потом… Потом он повернулся ко мне, обхватил моё лицо руками и поцеловал!

Это было... неожиданно. Совсем не так неожиданно, как тогда в кабинете, а неожиданно возбуждающе и нежно. Его губы и язык действовали, не завоевывая и подчиняя, а будто утешая и обещая все исправить. И от этого у меня из глаз почему-то покатились слёзы, а руки сами собой вцепилась в плечи Матвея и скомкали футболку.

Я всхлипнула, и он тут же прижал меня к себе сильнее, а потом принялся убирать лишнюю солёную влагу губами, шепча между поцелуями слова утешения.

— Тише, тише, принцесса, — говорил Матвей, баюкая меня в руках, — прости меня, прости. Я должен был давно попытаться тебе все объяснить, но не знал как…

Я боялась дышать, чтобы не спугнуть его откровения. Мне жизненно необходимо было во всем разобраться.

— …Ты мне всегда нравилась, и ты сама это знаешь. Знаешь ведь?

Ну да. Теперь-то знала. Это тогда, четыре года назад я была слишком молодой, и за потоком своих противоречивых чувств совсем не догадывалась о симпатии Матвея. Я в то время искренне считала, что он цепляется ко мне из-за того, что я не таю от одного его взгляда. А переспал со мной, чтобы поставить галочку напротив имени в огромном списке трофеев.

— Знаю, — прошептала ему в шею. К чему скрывать?

— Так вот то чувство, которое я испытывал к тебе четыре года назад, оказалось сильным и незабываемым. Я постоянно тебя вспоминал, Диана. Каждый день. А ещё хотел попробовать завести с тобой серьёзные отношения. Но, помня твой характер, я не знал, как к тебе подступиться. Поэтому пошёл таким сложным путем. Через контракт, — он хмыкнул. — И уверен, если бы не Павлушка, мы бы с тобой уже вовсю...

Да-да, спали бы вместе. Можно не продолжать.

— А зачем тогда ты держал рядом Ангелину? — перебила я его логичным вопросом.

— Ну, во-первых, про её якобы беременность я узнал после нашей с тобой первой встречи. Я не думал, что Лина осмелится на такую аферу. А потом... Я дурак, Ди. Думал, что она подстегнёт твой интерес ко мне… Ну знаешь: всем надо, значит, и мне тоже… Я уволю её завтра же.

— Не стоит! Я не заставляю! — испугалась я и высвободилась из объятий. — Вдруг она правда беременна?

— Я потребую справку и анализ ДНК, не переживай...

— Матвей, я не об этом сейчас. Ты перевёл разговор на другую тему и отвлек меня от важного. Например, для меня осталось загадкой, почему ты мне ни разу не написал за эти годы? Да даже фотку не одну ни разу не лайкнул. Почему вообще не интересовался моей жизнью? Почему?...

— Мне так было легче находиться вдалеке от тебя… Я не знал, как ты отреагируешь на мой лайк. Вдруг вообще заблокируешь? Я же знаю тебя и твой характер… Но ты не думай, ты мне и им тоже нравишься.

Горько усмехнулась. Допустим. Но это ещё печальнее. То есть он любит во мне стерву, а спокойная и нормальная я ему разонравлюсь? Но я не хочу постоянно истерить!

— Я хочу тебе доверять, но не могу пока, — с сожалением призналась Грифину. — Я не ревнивая истеричка и не стерва, как ты думаешь. Я уже давно спокойная и рассудительная женщина. Пока ты меня выводишь из себя, и я реагирую остро, а что будет, когда успокоюсь? Тебе станет неинтересно?

— А давай ты не будешь додумывать за меня, а? — огрызнулся он — Я прекрасно вижу какая ты с сыном, и я не моральный мазохист мечтать о постоянном выносе мозга. Но я рад, что в настоящее время вызываю у тебя противоречивые эмоции, Ди. Это значит, что я тоже тебе нравлюсь.

Да. Что уж там? Очень нравится.

— Я услышала тебя, Матвей, — не стала я признаваться в ответных чувствах, хотя и решила пойти на компромисс, — но у меня к тебе просьба: давай не будем спешить. Пожалуйста. Давай присмотримся друг к другу, а ещё постараемся наедине быть такими, какие есть на самом деле...

— Давай, я согласен.

— Ты не понимаешь... Я не хочу, чтобы ты во всём со мной соглашался. Я хочу, чтобы мы попытались быть искренними друг с другом... О прошлой мне и не мечтай.

Я не знала, как ещё ему объяснить свой страх того, что он грезит не обо мне, а о том образе, который у него сложился четыре года назад. Это ту языкатую, дерзкую стерву он вспоминал четыре года, а не меня нынешнюю. Но ледяной принцессы больше нет, я сильно изменилась. Поэтому решила больше не тратить слова, а посмотреть, что получится дальше. Главное — уши не развешивать.

— Я это понимаю, Диана. И точно не собираюсь тебе во всем угождать, и не мечтай. Я тоже хочу, чтобы мы узнали друг друга ближе и окончательно разобрались в чувствах...

— Тогда не целуй меня больше! Ты меня этим сбиваешь с мыслей, — я стукнула его легонечко по плечу и оттолкнула.

— Чего это? Я буду! И не мечтай, что перестану к тебе приставать, — опять вернул мне мои слова про мечты Матвей, и я еле сдержала улыбку.

На душе полегчало.

— Поехали домой, — предложила.

Так стоять на обочине и выяснять отношения можно долго, а нас там сын ждёт и скучает.

— Да, поехали. Ты в сад завтра сама карту отвезёшь?

— Конечно!

Оставшуюся дорогу мы непринуждённо болтали. Напряжение и тугая пружина раздражения после этой важной остановки меня отпустили.

Когда мы въехали во двор, Павлушка с бабушкой и тётей качались на качелях. Увидев паркующуюся машину, сын с радостным визгом бросился к нам навстречу, и Ольга едва успела его подхватить. Я аж за сердце схватилась от ужаса. Но Павлушка у нас бесстрашный. Он даже не понял, что мог пропахать носом землю. Он стремился скорее показать нам, как скучал и как рад. Удивительно, но когда первым Пашка упал в руки Матвея, я не испытала приступа ревности. Совершенно спокойно восприняла этот факт хотя бы потому, что Грифин к нему был ближе — наобнимается с ним и вспомнит обо мне. Больше того, я осознала, что раздражающее чувство, которое я испытала, увидев Ксению и Матвея рядом —  я не до конца понимала, его к ней ревную или её к нему, — тоже развеялось, как дым, ещё по дороге домой. Наверное, когда Матвей рассказал, что тётка ему угрожала — тут я даже посмеялась. Ну а я ему сообщила, что Ксюша хочет приехать к нам в выходные в гости, и он сказал, что совершенно не против, если не против я.

А может, это случилось  после нашего серьёзного разговора на обочине. Не знаю. Но дышать однозначно стало легче.

После ужина Ольга и Светлана Павловна засобирались домой, Матвей с Павлушкой пошли открывать ворота, а я, извинившись, попрощалась у порога дома. Мне позвонил отец:

— Привет, дочь. Как ваши дела? Всё хорошо? — спросил он, и я догадалась, что звонит мне родитель не просто так.

Вообще-то мы с ним вчера разговаривали, и я подробно рассказала о наших делах: про сад, про отцовство, про то, что в Москву сегодня поедем, что у нас всё хорошо... Ладно, узнаем, что папе нужно.

— Так же как и вчера, пап — отлично. Мы уже вернулись. И туда, и обратно добрались хорошо.

— Молодцы… Я вот что подумал, Диан. Пора бы нам с Матвеем познакомиться лично. Приезжайте к нам на обед в субботу. И Лиля хочет тебя подробно про сад расспросить...

А, ясно. Лиля не переживёт, если у Кирюхи будет что-то хуже, чем у Павлушки — в том числе детский сад. Ну и отцовский интерес тоже, конечно, понять можно. Но вот только на выходные приедет Ксюша...

— Пап, давай я спрошу у Матвея и завтра тебе точно сообщу, ладно?

— Конечно. Буду ждать звонка.

На этом мы попрощались.

Я немного опасалась, что вечером, после того как я уложу сына и спущусь в гостиную, Грифин воплотит в жизнь свои угрозы и начнёт грязно домогаться... Вернее, не грязно домогаться, а умело меня соблазнять, конечно. Перед этим я сто процентов не устою, и дело закончится постелью — а сейчас это наши отношения только усложнит. Поэтому предпочла воспользоваться отцовским звонком и немного преувеличить проблему, чтобы отвлечь Грифина от разврата.

— Матвей, отец нас зовёт на обед в субботу, но у них с Ксенией очень натянутые отношения, и её он, само собой, не зовёт. А одну я тётку тоже не могу оставить... Даже не знаю, как теперь с этим быть…

Я сидела на другом конце дивана и делала озабоченный вид.

— Ну и в чем проблема, Ди? — даже ухом не повёл Грифин и не дал мне сгустить краски. — Давай позовём их к нам. Я тоже хочу познакомиться с твоим отцом. Устроим пикник, пожарим шашлыков, а детям я бассейн надувной поставлю. Погоду обещают хорошую. Так что давай, иди сюда ближе, будем дальше сериал смотреть. Всё будет хорошо.

Идеальный план. Возразить было нечего, а серьёзных проблем больше не находилось. Вздохнув, я внутренне приготовилась отбиваться от домогательств и подсела к Грифину под бок. Но ничего крамольного он и не подумал делать. Мы просто сидели на диване перед телевизором в обнимку, накрывшись тонким пледом, и много-много целовались. Без рук. А потом пошли спать. Честно говоря, я прямо даже и не знала: радоваться мне или расстраиваться. Гормоны и даже какой-то кусочек мозга требовали большего.

А в среду утром я проснулась со смутным предчувствием чего-то. Проверила рабочий чат — там всё спокойно. Позвонила отцу, передала слова Матвея и пригласила их к нам — папа с радостью принял приглашение. Даже не поворчал, когда я сообщила, что Ксения тоже будет. Но тревожное предчувствие меня не отпустило. Позвонила тётке, сообщила всё то же самое, что и отцу — опять не полегчало. Маята с души не пропала. Подумала, может, это из-за детского сада, но тоже нет. Мы съездили туда с Павлушкой, отдали карту и справку о контактах. Сыну показали группу, и он тут же изъявил желание пойти поиграть с детишками — он же у меня суперобщительный... Всё это тоже не убрало неясное томление. Что же это такое? Неужели неудовлетворенность?

Ответ на свой вопрос я получила только вечером, когда Матвей вернулся с работы.

— Ну всё, принцесса, можем выдохнуть с облегчением. Лина на меня больше не работает, — сказал он мне тихонечко в висок.

Я в это время стояла у плиты и переворачивала котлеты, а Грифин подошёл сзади и обнял. Вот тогда у меня в мозгу и щелкнуло. Точно! Именно это меня весь день и тревожило. Матвей же вчера обещал, что уволит бывшую. И хоть я тогда ему и возразила, оказывается, всё равно подсознательно этого ждала и опасалась возможных последствий.

Глава 20

Матвей

— Ты просто её уволил? Взял и уволил? — испугано спросила Диана, развернувшись в моих руках. — По закону же нельзя этого делать!

Заправил выбившуюся у неё из хвоста прядь за ухо, коротко поцеловал и отпустил. Сын увлечённо играл игрушками в гостиной, и я улучил минутку для вольностей.

— Нет, не просто так. Вечером подробно расскажу.

— Ладно. Но что-то мне весь день тревожно, Матвей.

— Брось. Всё будет нормально, — поспешил успокоить я свою принцессу.

А сам поймал себя на том, что тоже подсознательно жду от Лины подвоха. Не тот она человек, чтобы проигрывать достойно. И расстались мы не совсем мирно.

Утром я первым делом, как пришёл, попросил Лену пригласить ко мне Ангелину.

— А она предупредила, что сегодня задержится, Матвей Дмитриевич. Вроде бы у неё плановый визит к врачу, — озадачила меня секретарь.

Что-то неприятно кольнуло в груди. Вот бы залезть к Лине в голову и точно узнать, каков её план. Верить в то, что я попал в мизерный процент неудачников, не хотелось. Предположить, что она купила мой биологический материал и оплодотворила себя — я тоже не мог. Это вообще что-то из сферы фантастики. Во-первых, Ангелина вообще не знала, что он где-то есть. А во-вторых, Штаты всё же не Россия, где всё продаётся и покупается. Оставалось лишь два варианта: либо Ангелина симулирует беременность, либо она беременна не от меня.

И тут меня озарило. А чего я, собственно, мучаюсь? У меня есть Вишня, у которого есть агентство, специализирующееся на сборе всевозможной информации. Достал телефон и набрал друга.

— Здоров, Костян. Дело есть.

— Здоров, коль не шутишь. Подъехать?

— Не, лучше я к тебе. Не нужно светиться в офисе...

— Ого. С бизнесом связано?

— Приеду — расскажу.

— Жду.

Предупредил Лену, что буду через пару часов, а если Ангелина появится, пусть ждёт меня, и рванул в офис к Вишне.

— Фига се ты там бразильский сериал развёл, Гриф, — хохотнул друган, когда выслушал мою историю.

Офис у него небольшой, но упакованный как в шпионских боевиках: мониторы, приборы, папки… Чувствовал я себя тут странно.

— Вообще не смешно. Ты сможешь что-то выяснить по этому поводу?

— Надо подумать и попробовать. Сам знаешь: врачебная тайна, то, сё. А если врача она купила, то придётся перекупать. Но вообще я бы тебе посоветовал отправить её за справкой из консультации и озадачить тестом ДНК. Мы хотя бы сможем узнать, к кому она ходит, и начать разматывать цепочку с врача: был ли замечен за махинациями с больничными, кредитная история...

Ход его мыслей был мне понятен.

— Ну, именно так я и планировал сделать.

— Правильно. Давай мне все данные этой Ангелины: телефон, домашний адрес, фио...

Предоставил Вишне всё, что он просил, и вернулся в офис. Ангелина к тому времени уже явилась и ждала меня в приёмной.

Круглой дурой моя менеджер никогда не была. Излишне самонадеянной — да. Считала всех вокруг себя глупцами — да. Но понять, что дело пахнет жареным, она точно способна, поэтому попыталась сделать ход конём.

— Матвей, я только что от своего гинеколога, — трагическим тоном заявила, как только мы вошли в мой кабинет, — у нас с малышом проблемы! Угроза выкидыша. Мне выписали дорогущие таблетки и постельный режим.

Ну вот об этом я и говорю. Она искренне считает, что я поверю, будто с угрозой выкидыша её отпустят расхаживать по городу, а не уложат тут же в больницу.

— И говоришь ты мне об этом, потому что… — подбодрил я её на продолжение.

— Потому что это и твой ребёнок. А на таблетки мне нужны деньги, и я рассчитывала на твою помощь!

Ну а вообще, надо признать, что она придумала хороший план. Если бы не вазэктомия, он бы сработал. Сейчас она потянула бы с меня какое-то время деньги «на таблетки», а потом они бы не помогли, и случился выкидыш. Так Лина поимела бы с паршивой овцы, то есть меня, шерсти клок. Но не судьба…

— Видишь ли, Ангелина, я глубоко сомневаюсь, что ты беременна... от меня беременна, — всё же этот вариант тоже не стоит сбрасывать со счетов. — Поэтому давай-ка мы поступим так: сейчас ты напишешь заявление на увольнение, я его подпишу и выплачу тебе компенсацию в размере пяти месячных окладов, которую ты получишь прямо сегодня. Это приличная сумма...

Я бы на её месте согласился, но Лина решила взять тайм-аут. Возможно, с кем-то посоветоваться… Поэтому разыграла концерт.

— Как ты можешь?! Я никогда не думала, что ты усомнишься в моей честности!

Она переигрывала. Слишком много патетики.

— Видишь, мы оба ошиблись друг в друге, — развёл руками я. — Поэтому нам стоит прекратить любое общение. Ну а если ты надеешься на мою постоянную помощь, напомню: мне нужна справка о беременности от твоего врача и тест ДНК.

Глаза Лины метали молнии, а губы кривились в неконтролируемой злобе, но больше она ничего возразить не смогла.

— Мне нужно подумать, — выпалила и покинула кабинет.

Думала она, кстати, недолго. Видимо, прикинула или подсказал кто-то, что синица в руке гораздо лучше, чем Гриф в небе. Поэтому в свой следующий визит Лина явилась уже с написанным заявлением.

— Вот, — швырнула на стол бумагу. — Подавись. Но это из-за безвыходного положения. Я всё равно сейчас не могу работать, и мне очень нужны деньги. Справка от врача будет, а про тест мне нужно проконсультироваться...

Я пожал плечами и позвонил в бухгалтерию.

— Деньги перечислят сегодня. Всего хорошего, Ангелина, — пожелал я бывшей и помолился, чтобы на этом все и закончилось.

Я рассказал всё это Диане вечером, когда мы, по уже маленькой традиции, уложив сына, сидели на диване в обнимку. Таким образом я потихоньку её приручал. Целовалась она со мной уже с удовольствием. Думаю, не сегодня-завтра можно переходить к более взрослым ласкам. Конечно, можно было бы затащить её в постель ещё вчера, но мне хотелось добиться того, чтобы инициатива шла от принцессы. В этом случае шанса обвинить меня во всех смертных грехах у Дианы не останется. Но, к сожалению, это точно случится не сегодня, потому что после того как она меня внимательно выслушала, её высочество вынесла вердикт:

— Ох, Матвей, не нравится мне всё это, — она нахмурилась, и я разгладил нежную кожу лба пальцами, стирая следы тревоги, — ты себе даже не представляешь, на что способны брошенные и обиженные женщины!

— Диан, ну что она нам сделает?

— А вдруг она и вправду беременна от тебя? Вдруг вот случилось чудо, и теперь она носит твоего ребёнка?

Не дай бог, конечно, но я не понимал, какое это имеет отношение к нам?

— Ну а что это изменит между нами, Ди? Ты соберёшь Павлуху и уедешь? — я немного злился. — Будешь препятствовать встречам?

— Нет, конечно! Я не про это. Вдруг ей на самом деле нужны деньги на сохранение беременности?

Ах, вон оно в чём дело!

— Я в этом очень глубоко сомневаюсь, Диан. У неё была хорошая зарплата, я выдал ей щедрую компенсацию, к тому же без работы она не останется, у неё же профессия пиар-менеджер, а это сейчас хлеб. Ангелина всегда говорила, что будь у неё побольше времени, она бы давно блогерством занималась и впаривала народу тренинги какие-нибудь...

— Ладно. Допустим. А вдруг она решит раскрутиться и построить карьеру блогера на хайпе? Начнёт вываливать в сеть наше грязное бельё?

— Нет. Не осмелится. Во-первых, за клевету она пойдёт в суд, ну а рассказывать правду ей невыгодно. Не переживай.

— Не могу почему-то... Вот одним местом чую, что она ещё объявится.

Всё. Хватит на сегодня.

— Тогда и решим. Иди сюда.

Я перетянул лёгкую, как пёрышко, Диану к себе на колени и закрыл ее рот поцелуем.

К сожалению, как и ожидалось, сегодня мне не удалось полностью переключить Диану на себя, и её нервозность передалась и мне... Я даже поздним вечером, когда мы разошлись по комнатам, позвонил в Штаты своему врачу и только после его заверений в том, что мои замороженные живчики находятся в полной неприкосновенности и кража их исключена, а факт беременности Лины естественным путем маловероятен, немного отлегло. Но после я всё равно написал Костику:

«Говорить можешь?»

И он тут же перезвонил:

— Могу. Ты по своему заданию? Есть новые факты?

— Да, — я ему коротенько пересказал разговор с Линой, а потом поинтересовался: — Ты уже начал что-то делать?

— Естественно. Она уехала в Москву сегодня ближе к вечеру. Больной не выглядела. Бодро несла самостоятельно большую сумку. Я отправил за ней сотрудника. Егор у меня шустрый мужик, опытный. Даже не переживай, не упустит.

— Спасибо, Костян!

— Это моя работа, Матвей, и я получаю за неё очень хорошие бабки, — хмыкнул друг, — так что спасибо не надо, денег достаточно.

И вот только тогда мне стало гораздо спокойнее. Вернулась прежняя уверенность в том, что Лина врет. А то под впечатлением от Дианиной паранойи я чуть ею и сам не заболел.

Глава 21

За прошедшие до субботы, на которую у нас был запланирован пикник дни, я немного успокоилась. Ангелина, слава всем святым, пока о себе знать не давала. А так, если честно, мне вообще было не до неё. Потому что я познавала нечто для себя новое и уникальное…

Наши отношения с Матвеем вышли на совершенно неожиданный уровень. Как-то незаметно мы стали сближаться, и я отпустила себя. Наверное, моё доверие к нему рождалось из той заботы, которую Грифин дарил и мне, и Павлушке. Из его уважительного ко мне отношения — он держал себя в руках, даже когда я забывалась, и, властно закинув на плечо, в постель меня не тащил. Ну и, конечно, оно появилось благодаря тому, что он мне изначально нравился как мужчина. В общем, после тесного общения с Грифом меня поджидал огромный сюрприз. Я, наконец, узнала, что такое настоящая влюблённость. Именно настоящая. Та, с которой ты не борешься и не пытаешься подавить. Та, что захватывает целиком и полностью…

Раньше мне ощущать такое не доводилось, я этого не понимала. А теперь искренне кайфовала от нашего букетно-конфетного периода. Когда-то я удивлялась: как можно радоваться бесконечным сообщениям в мессенджере? Теперь же сама не выпускала из рук телефон. Наслаждалась приятными мелочами типа накинутого на плечи пледа, когда мы вечером сидели на улице. Или деликатесом, принесенным для меня и сына. Поцелуями, касаниями случайными или намеренными — неважно. Всё сейчас между нами было ярко, остро, волшебно. Я пребывала на подъёме и вся светилась.

Ксюша, которая приехала в пятницу вечером, так мне об этом и заявила. Ну а потом у нас с ней состоялся очень интересный разговор, после которого я сделала окончательные выводы.

У Грифина большой дом... или пора уже привыкать говорить «у нас большой дом»? В общем, не знаю пока, как правильно, но мы выделили Ксюше удобную гостевую комнату.

— Нехило! — порадовалась тётка, оглядевшись. — И ты ещё носом воротишь?! Он тебе и нянька, и охренеть какой спонсор!

Матвей возился с Павлушкой во дворе, пока я пошла показать Ксении дом и перекинуться новостями наедине. Заявления о спонсорстве я точно от неё не ожидала.

— Ой, будто бы все счастье только в деньгах, Ксень. Не прикидывайся, что не понимаешь этого. Сколько у тебя было возможностей закрутить роман с очередным кошельком? — напомнила я тётке о её же осторожности.

Ксюша после развода с состоятельным мужем вообще от всех мужиков старалась держаться подальше. А от него, кстати, она ушла, не взяв и копейки, хоть тот и предлагал. Обидел он её страшно и посеял кучу комплексов...

— Так, давай мы не будем «всех» сравнивать с отцом твоего ребёнка, а меня с тобой, — зачем-то встала в позу она.

— Это почему же мы не будем меня с тобой сравнивать? — искренне возмутилась я. — Ты мне, вообще-то, заменила маму, и твой пример для меня — основа основ. Недоверие к мужчинам я от тебя, между прочим, почерпнула, дорогая моя.

Я валялась на широкой кровати, а Ксюша раскладывала вещи, но после моих слов она забросила то, что держала в руках, на полку и развернулась ко мне.

— Ты права, Дидишка, это моя вина, — внезапно покаялась она убитым голосом. — Но знаешь что? Я решила поменять свою жизнь кардинальным образом! И первое что я сделала — уволилась...

— Что? — я подскочила и уставилась на Ксюшу. — Немедленно рассказывай, что случилось?!

— Да ничего не случилось... Просто… — она смяла в руках очередную вещь, а потом не глядя зашвырнула её обратно в сумку. — Когда вы с Пашкой уехали и квартира опустела, я поняла, что не хочу оставаться одна. Внезапно поняла, что ребёнка хочу. — У меня на глазах навернулись слёзы, я остро почувствовала её одиночество на фоне своего счастья. — Посмотрела на вас с Грифиным и поняла, что тоже хочу чего-то такого... Подобного вашему, — моя Ксюша сейчас выглядела такой несчастной и уязвимой, что я внезапно испытала вину за то, что у меня всё хорошо, а я ещё и выделываюсь. — Видишь, ты берёшь пример с меня, а я с тебя, — преувеличено весело заключила тётка и вновь развернулась к шкафу.

Что-то она точно не договаривает. Чувство вины как рукой сняло.

— Ты мне зубы-то не заговаривай, дорогая. И с темы не съезжай, — вернула я разговор в прежнее русло. Меня так просто с курса не собьёшь. — При чем тут работа? Почему уволилась? Я внимательно слушаю.

Ксения бросила раскладывать вещи, тяжко вздохнула и завалилась ко мне на кровать.

— Ох. Стыдно мне о таком рассказывать, Ди, — признаваясь, она даже покраснела, и я навострила уши, — но, с другой стороны, кому, если не тебе?

Именно! У меня аж душа зазудела в предвкушении, и я толкнула Ксюшу легонько локтем в бок. Неужели она решилась на отношения после стольких лет? Хоть бы!

— Вот-вот! Признавайся, — подбодрила я её.

И она раскололась.

— Помнишь я тебе говорила, что Галюнин миллионер меня преследует?

— Помню, — я кивнула, выказывая заинтересованность.

— Ну так я с ним переспала не один уже раз... и первый был прямо там, в клубе, — начала сыпать сенсациями Ксю, и я себя даже ущипнула за ногу, чтобы её не перебивать, — и Галюня увидела. Сама понимаешь — обиделась...

— Боже! Она оклеветала тебя перед маразматиком, и он тебя уволил? — предположила я самое страшное.

Но ошиблась.

— Нет. До этого не дошло. Я сама уволилась. Не хочу с ней ежедневно сталкиваться и читать в глазах осуждение...

Чего? Это с чего это Галюня смотрит на мою практически непорочную монашку Ксению осуждающе?

— С какой стати, мне интересно? Уж кому-кому, но не Галюне тебя осуждать...

— Ну тут всё скопом, Ди, — пожала плечами тётка. — Как-то так получилось, что я решила: мне нужно полностью поменять жизнь…

— Ну и правильно! — тут вообще никаких вопросов, но меня интересовала периодически проскальзывавшая в разговоре тёмная лошадь. Вернее конь. — А от миллионера ты почему теперь прячешься?

— Ой, у нас всё сложно. Сама пока не разобралась почему бегу, но как разберусь, расскажу тебе первой, — отмахнулась Ксения. Ну всё. Дальше — тайна, и выпытывать её бесполезно. Пробовала. Знаю. — Сейчас лучше ты мне расскажи, радость моя, зачем выделываешься и чем тебе не угодил Матвей? А ещё расскажи, почему вы до сих пор по разным комнатам спите?

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

Ну и вот тут у меня произошёл окончательный щелчок, с которым мозг встал на место. Просто я не смогла найти ни одной причины, которую можно было сейчас выдать тётке за уважительную.

В общем, я тогда тоже схитрила и увела разговор в другую сторону, предложив своей обожаемой родственнице пожить у нас сколько захочет.

— Ну уж нет, — тут же заявила она, — зачем я буду вам мешать? Два дня вполне достаточно. — Я ей это и предложила, не посоветовавшись с Матвеем, потому что на сто процентов была уверена, что тётка откажется. — Познакомлюсь с мамой и сестрой Грифина, наиграюсь с мелким и поеду домой определяться с направлением, куда дальше двигаться.

— Моё дело предложить и напомнить, что здесь тебе всегда рады.

— Я знаю, Ди.

В открытое окно с улицы донёсся восхитительный аромат, и мы дружно повернули носы в ту сторону.

— О, чуешь, как шашлыком запахло?

Матвей купил много мяса и сам его замариновал, а сегодня мы решили устроить в честь приезда Ксюши генеральную репетицию.

— Ох, да! А прикинь, я только сейчас поняла, что в этом году ещё ни разу не ела шашлык!

— Я, кстати, тоже. Но когда бы мы с тобой успели? Ладно, давай раскладывайся, а я пойду Матвею помогу накрыть в беседке.

Захватила с кухни тарелки, приборы и бокалы для красного вина и поспешила во двор. А беседка — отдельная тема! Я прямо предчувствовала  , как она расстроит Лилю. Огромная, деревянная, увитая диким виноградом — к Матвею три раза в неделю приходил специалист, ухаживающий за растениями — с удобными мягкими лавками и длинным овальным столом, она могла вместить человек пятнадцать, но выглядела при этом уютной и изящной. Не удивлюсь, если в скором времени отец озадачится продажей квартиры и приобретением дома. Лиля ни за что не будет жить хуже, чем я...

— Мясо готово. Пашку я накормил, — отчитался Грифин, занося внутрь беседки и ставя на деревянный стол закрытое крышкой блюдо.

— Запах волшебный, аж слюни потекли, — сделала я заслуженный комплимент.

— Для тебя старался, — как только руки освободились, Матвей обнял меня и поцеловал в висок.

— Мам, я хочу мультики смотреть, — заканючил сын, и я поняла, что он наелся, набегался на свежем воздухе и отрубится сегодня пораньше.

— Иди сюда, заяц, сейчас я тебя устрою удобно, — я выскользнула из рук Матвея и поспешила заняться мелким. — На телефоне посмотришь или планшет принести?

— На телефоне.

Сын был на все согласен, и из этого следовало, что уснёт он совсем скоро. Даже до девяти не дотянет. Соорудила ему ложе из подушек, усадила в них и, укрыв пледом, дала в руки телефон с мультиком.

— Слушай, а это не вредно? Ну вот эти мультики на телефоне смотреть? — тихонько поинтересовался Грифин. — А то я читал...

— Злоупотреблять очень вредно. Но изредка — можно. Сегодня исключительный случай. К тому же он сейчас уснёт, вот увидишь.

И правда, Павлушка уплыл в мир черепашек-нинзя ещё до того, как пришла Ксения, и вечер мы провели исключительно взрослой компанией. Матвей рассказывал про Америку, Ксения — смешные истории из ветеринарной практики, я — из жизни Павлухи. Тихонько, чтобы не разбудить мелкого, от души насмеялись. И у меня вот вообще в этот раз нигде не кольнуло при виде того, как Матвей и Ксения любезно общаются. Вот так за несколько дней Грифин умудрился завоевать моё доверие.

В дом пошли ближе к полуночи, Матвей понёс сына в детскую, а я загружала посудомойку под пьяненький шепот тётки:

— Просто слов нет, какой он у тебя классный! Руки, задница, а голос какой! А мозги! Не трать время, дурында! Потом сама жалеть будешь… — учила она меня уму-разуму.

А я только посмеивалась. Кстати, тоже пьяненько. У меня и в голове шумело, и пошатывало немного. И это от двух бокалов вина! Совсем пить разучилась, или нервная система ни к чёрту.

— …Дело тебе говорю! Иди надень сексуальное бельё, красивый пеньюар... Нет, лучше просто пеньюар, и иди к нему в комнату! А я пошла спать. Сейчас как вырублюсь и буду спать до утра как убитая! Даже можете не переживать, что меня разбудите.

И ушла! Вот прямо взяла и стремительно ушла. А я вдруг решила, что тётка плохого не посоветует. Поднялась в комнату, расшвыряла всё бельё, естественно, ничего сексуального не нашла. Откуда бы ему взяться, если и не было? Зачем-то надела купальник новый, красного цвета, и на цыпочках прокралась к комнате Матвея. Приоткрыла дверь, прислушалась. Из ванной раздавался шум воды. Воодушевившись, я смело вошла и, откинув одеяло, легла на кровать, приняв сексуальную позу.

...А проснулась я рано... Как только рассвело. Часа в четыре. Истину говорят, что сон алкоголика чуток и краток... Хотя какой я, на фиг, алкоголик? До вчерашнего и не помню, когда последний раз спиртное нюхала. Зато эти два бокала стали роковыми. И хотя похмелья не чувствовала, стыдобень испытала жуткую. Особенно когда осознала, что спала под практически голым Грифом, который, закинув на меня руку и ногу, сопел сзади. Ну и нечто твёрдое упиралось в мой нарядный низ купальника.

Кошмар! Как я ему теперь в глаза посмотрю? Соблазнительница хренова!

Здравая мысль, что надо выбираться, громко била молоточком в голове и подтолкнула меня к действию. Медленно и осторожно я попыталась убрать с себя руку Матвея и выползти из-под его ноги. Но не тут-то было! Маневр привёл к противоположному результату...

— Куда? — хриплым от сна голосом спросил Грифин и подмял меня под себя полностью.

— В туалет, — пискнула я сдавлено, — пусти, ты тяжёлый.

На самом деле это была приятная тяжесть, такая остро возбуждающая, что ухнувшая в низ живота горячая волна отдалась покалыванием в пальцы на ногах и вызвала мелкую неконтролируемую дрожь. Я жутко испугалась настолько ярких ощущений и решила бежать любым путём. Но у Грифина были другие планы, озвучивание которых только добавило возбуждения, и теперь у меня ещё и во рту пересохло:

— Тут сходи и возвращайся скорее, хочу тебя до одури.

— А ты что, сам в туалет не хочешь? — начал молоть язык несусветную чушь.

Видимо, в момент сексуального возбуждения мой мозг полностью отключается.

— А я уже вставал, пока ты спала. И вообще, ты струсила, что ли? А я так обрадовался вчера...

Матвей снял с меня ногу и откатился в сторону. Что же делать? Давать заднюю? Ох-ох-ох, это вообще какое-то детство будет! Мне нужен перерыв, чтобы привести мысли в порядок.

Соскользнула с кровати и юркнула в ванную. Ну а там сразу же уткнулась в своё отражение. Зеркало над раковиной большое, и не полюбоваться своим нелепым видом — нереально. Я невольно скривилась. Включила холодную воду и хорошенько поплескала на лицо, чтобы остудить пылающие щёки. Расчесала волосы, пригладила мокрыми руками торчащие в разные стороны завитки и заплела косу. Потом подумала и почистила на всякий случай зубы пальцем... А потом ещё подумала и полезла в душ. Может, Матвей уснёт, пока я тут вожусь? Тогда я потихоньку прокрадусь в свою комнату и лягу досыпать. Сомневаюсь, конечно, что усну, но когда встану в следующий раз, дом оживёт. Проснётся Павлуха и Ксения, навалятся дела, а там и гости... В общем, инцидент спустится на тормозах. Идеально.

Плескалась минут пятнадцать, потом всё-таки вышла, вытерлась, глянула на красные лоскутки и... сняла с сушилки чистую футболку Матвея. Вот в ней, закрывающей меня до колен, я почувствовала себя гораздо лучше. А купальник скомкала в руке и, подойдя к двери, прислонила к ней ухо.

Тишина. Ни единого звука... Хоть бы уснул, хоть бы... С максимальной осторожностью повернула замок, нажала на ручку, приоткрыла маленькую щёлочку и… тут же угодила в лапы хищника! Он ждал меня за дверью.

— Сбежать хотела? — выдохнул Грифин мне в губы и, забравшись под футболку двумя руками, обхватил обнажённые полупопия.

А потом прижал к себе тесно-тесно, не оставляя и миллиметра между телами, и провел языком по моей нижней губе.

— Нет, — тихонько соврала я и бросила на пол дурацкий купальник.

Металлическая застежка стукнулась о паркет, и изданный ею при падении звук послужил спусковым механизмом, сорвавшим все стоп-краны.

Матвей подхватил меня, я обвила его шею руками, а талию ногами, и уже через пару его больших шагов мы упали на кровать...

…Первая моя мысль, посетившая мозг после того, как я пришла в себя и немного отдышалась, была: вот я дурочка-то! Зачем я от такого удовольствия так долго отказывалась? Нет, я не сохранила о своём первом разе каких-то негативных воспоминаний, но и не распробовала даже сотой доли кайфа, который получила сейчас...

— Сегодня же перенесём твои вещи, больше я ни одной ночи один не сплю, — промурлыкал, реально промурлыкал сытый Гриф, поглаживая моё бедро.

Никогда не слышала у него такого голоса.

— Сегодня некогда. Гости, — напомнила я и, совершенно потеряв стыд, сама забралась на него, чтобы поцеловать.

Ну а потом вскочила, подхватила с пола футболку и быстренько натянула её на себя.

— Куда?! — возмутился Грифин.

— Побегу. Сейчас сын проснётся, а потом салатов нарезать надо. Завтра вещи перенесём.

— Но спим всё равно вместе.

— Вместе, вместе, — утешила я Матвея, — мне тоже понравилось. Я же не дурочка от такого отказываться.

Грифин расслабленно откинулся на подушку и, заложив руки за голову, мечтательно заулыбался потолку. Такой всё-таки красивый он у меня — аж дух захватывает. Но любоваться некогда.

Глава 22

Лиля явилась на пикник будто на великосветский приём. Даже бриллианты натянула, помимо шпилек и коктейльного платья. Правда, оглядев с ног до головы нас с тёткой, одетых в шорты и майки, фыркнула и спросила, где можно переодеться — к счастью, она взяла с собой спортивный костюм, а выплыла из машины при полном параде только чтобы произвести на всех впечатление. Моя мачеха из тех женщин, что красятся и делают прическу даже чтобы вынести мусор.

Я проводила её в гостевую комнату, показывая по пути дом, и оставила расстроенную увиденным в одиночестве.

Если откровенно, то я не могу сказать, что Лиля совсем уж отвратительная баба. Хочется верить, что она искренне любит отца и Кирюху. Что старается сделать их жизнь только лучше, повторяя всё за успешными людьми, и папа с ней счастлив. А весь мой негатив из-за того, у нас с ней с первого взгляда возникла взаимная неприязнь и ревность. Возможно, её чёрная зависть — лишь плод моего воображения, но... я постоянно её ощущала.

День сегодня обещали отличный, и Матвей набрал детский бассейн, в котором мелкие с удовольствием плескались, пока мужчины занимались мангалом.

Ну а мы, девочки, накрыв стол закусками, сидели в беседке и болтали. Лиля уселась между мной и Светланой Павловной, чтобы усиленно изображать из себя мою вторую мать, интересуюсь подробностями жизни Матвея. А мы с Ольгой и Ксюшей обсуждали всякую ерунду типа светских сплетен, блогеров, моды, новинок кино и куда лучше походить, чтобы подкачать к купальному сезону нужные места.

Кстати, этот вопрос — вообще не ерунда. Матвей же сказал, что мы поедем отдыхать все вместе, и воспоминания о сегодняшнем отражении в красном купальнике не давали мне покоя. Хочу быть идеальной для своего идеального мужчины, у которого фигура — просто отпад, нет ничего лишнего...

— Оль, а правда, куда у нас в городе стоит пойти на фитнес? В «Планету красоты» или в «Клуб-идеал»? — зацепилась я за эту тему.

В последние годы в городе открылось множество фитнес-центров, но я выпала из местной жизни и в них не ориентировалась.

— О! Дианочка! В «Идеал», конечно! — вклинилась в разговор Лиля, не дав ответить сестре Матвея. — Я сама туда хожу.

— Да-да, я тоже об этом слышала, — подтвердила Ольга слова мачехи.

— И знаешь что, Ди, — продолжила Лиля, — у меня как раз есть бонусное занятие для друга. Хочешь, я тебя проведу? Как раз сама все посмотришь.

Нет. Ни капельки не хочу, но что делать? Вроде бы у нас семейные посиделки и атмосфера взаимной любви. Я не имею права огрызаться как маленькая капризная девочка.

— Было бы отлично, — пришлось выдавить из себя.

— Давай тогда во вторник в четыре встретимся в «Скале».

Это наш центральный ТЦ, и дорога в огромный фитнес центр «Клуб-идеал» лежит через него.

— Ой, не смогу во вторник в четыре, Лиль! — обрадовалась я подвернувшейся отмазке. — Я же Павлика из сада как раз заберу в это время, а оставить не с кем.

Ольга и Светлана Павловна в понедельник улетают в Германию, а Матвей на работе.

— Так пойдём с детьми. Я тоже Кирюшу возьму. Там отличная детская комната.

Отмазка не прокатила, пришлось соглашаться.

А вскоре к нам присоединились мужчины с готовым мясом, и время потекло в расслабленном ритме шикарного отдыха на природе. Мне так понравился этот день — передать невозможно. Мы были настоящей семьёй, а главное: я ощутила, что теперь нахожусь под надёжной защитой сильного мужчины. Я ни на миг не почувствовала себя одинокой — Матвей постоянно был рядом и окружал ненавязчивой заботой. Весь день старался меня коснуться, обнять или легонько мазнуть губами. Но при этом зорко следил за Павлухой и с удовольствием им занимался. Это невероятное чувство, когда ты можешь полностью расслабиться и отдыхать, точно зная — твой мужчина всё решит.

Матвей

Я летал. Реально летал от глубочайшего удовлетворения. Пожалуй, это чувство можно сравнить с тем, что ощутил, когда добился приглашения в ММА… Или когда одерживал наиболее сложные и важные победы. Но все же эти эмоции отличались. Эта моя победа стала жезнеопределяющей и от того самой желанной. Теперь, после того как полностью заполучил принцессу и сына, я готов свернуть горы для своей семьи. А ещё загорелся идеей смотаться в Штаты и сделать обратную операцию. Хотелось ещё детей. Страшно хотелось. Неважно — девочку или мальчика, главное, чтобы на этот раз быть рядом с самого рождения и не пропустить ни мгновенья из их жизни.

Ну и пожениться скорее нужно. Мы сегодня и с отцом Дианы об этом поговорили.

Виктор Синицкий с женой и сыном прибыли с помпой к нам последними. Я так и не понял, зачем было выряжаться на природу в платье и каблуки. Хотя… Может, они до этого куда-то заезжали. Не суть. Меня немного напрягло другое. Если отца Дианы я шапочно знал — встречались пару раз в мэрии или ещё в каких-то местах скопления деловых людей, поэтому знакомому лицу совсем не удивился, то почему-то глянув на мачеху Дианы, поймал себя на том, что и её вижу не первый раз. А она точно деловой леди не была, а по светским городским тусовкам я не ходил. Но как ни старался, вспомнить её не смог. Может быть, это ощущение узнавания возникло, потому что Лилия Синицкая — типичная жена бизнесмена? Они ведь как стэндфордские жены — все на одно лицо. В общем, этим я не особо долго мучился, потому что погрузился в заботы хозяина дома.

Пока я в компании будущего тестя жарил мясо и рыбу, обсудили с Виктором всё на свете. Начиная с обстановки в городе, моей карьеры и заканчивая нашими с Дианой планами на дальнейшую жизнь. Общий язык мы с ним нашли мгновенно и общались по-приятельски.

— Да всё как в сказке сделать планирую, — ответил я, когда отец Дианы меня об этом спросил, — поженимся, слетаем в свадебное путешествие, родим ещё детей и будем жить счастливо.

— Одобряю. Давно мечтаю отвести дочь к алтарю, как в кино, а ещё заказываю тебе, Матвей, внучку.

— Будет сделано!

В общем, знакомство семей прошло по высшему разряду, но самое главное, что вечером Диана без всяких возражений и напоминаний сама явилась в мою комнату. И без ста грамм для храбрости, что важно. А то они, как выяснилось, действуют на неё как снотворное, и накануне я еле утра дождался...

Зато сегодня мы оторвались по полной. И я, и она с удовольствием наверстывали упущенное время, познавая все чувствительные места друг друга.

А когда вымотанная марафоном Диана уснула, я ещё долго размышлял и пришёл к выводу, что тогда, четыре года назад, был в корне не прав, отпустив её. Зря выбрал карьеру и деньги. Ошибся, что они для принцессы были самым важным в жизни показателем надёжности, и поэтому решил, что без них бесполезно к ней подкатывать.

Диана вообще не такая. А ледяная стервозность — это просто защитный панцирь, и сейчас, когда она его сбросила, я узнал её настоящую — мягкую, ласковую, страстную… И влюбился ещё сильнее, если сильнее возможно.

Теперь ни за что никому не позволю разрушить наше равновесие. Поэтому я ещё вечером нашёл минутку позвонить Вишне, узнать что, как там с Линой.

— Работаем, Гриф, нормально всё. Есть результаты. Получили доступ к её телефону, — обнадежил друг, — ничего подозрительного она пока не делает и ни с кем не встречалась, кроме родителей. Ты знал, что у её матери молодой муж, на двадцать лет моложе, а отец — опустившийся алкаш?

— Про отца не знал, а про мать что-то слышал. Как понял, у нее есть деньги.

— Да. Кошелёк в той семье именно она. В Газпроме работает бухгалтером.

— Ясно.

На самом деле — нет. Я понятия не имел, зачем мне эта информация, но в работу профессионалов вмешиваться не считал нужным. Пусть делают свое дело спокойно. Ну а то, что Лина сидит тише мыши — мне только на руку. Вот бы так и продолжалось.

Глава 23

Вторник наступил непростительно быстро — когда всё хорошо, и время летит стремительно. Тем более если помимо друг друга у вас есть маленький ребёнок и текущие дела. Поработать, приготовить поесть, пошуршать по дому — у Матвея хоть и имелась приходящая три раза в неделю домработница, но не оставлять же ей грязную посуду и Павлухины игрушки. Ну и дома мы не сидели.

В воскресенье отправили на такси Ксению в Москву, а потом поехали в «Скалу», чтобы купить мне необходимую для тренировок амуницию: сланцы с шапочкой для бассейна, кроссовки, костюм и модный спортивный рюкзачок, чтобы всё это складывать. Я теперь не имела никакого морального права показываться на людях в своих стареньких поношенных вещах и выглядеть простецки, ведь уже весь город судачил о нас с Матвеем.

Об этом мне сообщили подруги в нашем чате. Прямо налетели, засыпали вопросами и затребовали подробностей. Им я пообещала встретиться в среду или четверг.

А в понедельник мы проводили Ольгу и Светлану Михайловну в Германию. Мама Матвея держалась молодцом и выглядела отлично. Я вот нисколечко не сомневалась, что с таким её боевым настроем операция пройдёт успешно, и вскоре они благополучно вернутся домой. Матвей тоже был в этом уверен.

А во вторник, как мы с Лилей и договаривались, я забрала Павлушку из сада, и без десяти четыре мы с сыном стояли у входа в фитнес-центр.

— Вы с Кириллом поиграете в детской комнате, пока мы с тётей Лилей будем заниматься спортом, договорились, зайка? — в сто пятый раз уточняла я у сына.

Волновалась что-то за него.

— Ну, мам, я же сказал, что да, — отмахивался от меня деловой карапуз. — Я же тоже теперь зарядкой и драками с папой занимаюсь, и тебе надо.

— Умничка мой, — я присела и чмокнула сына в нос, а он меня в глаз.

Говорят, когда они становятся старше, то начинают стесняться всех этих телячьих нежностей, поэтому я с удовольствием ловила момент.

— Привет, а вот и мы, — раздался над головой преувеличено радостный голос мачехи, — готовы?

— Готовы, — я взяла сына за руку и повела через открытый Лилиной клубной картой турникет.

В «Клуб-идеал» мне нравилось. Всё новое, современное, очень приятный персонал, отлично оборудованная детская комната — уровень не хуже столичного. Оставили детей под присмотром двух аниматоров, и пока мачеха занималась по своей программе, я сходила на консультацию к врачу, получила двадцать минут рекламного массажа и индивидуальные тренировки в бассейне и в зале. Через пару часов мышцы приятно тянуло, а в душе поселилось удовлетворение собой. Ах, какая я молодец! Слежу за фигурой и занимаюсь своим здоровьем.

— Ну, что решила? — поинтересовалась такая же удовлетворенная Лиля. Она ещё и сауну успела посетить.

— Мне нравится. Пожалуй, куплю абонемент.

— Вот и правильно. Ты тогда иди к менеджерам, а я возьму мальчишек и буду ждать тебя в ресторанной зоне, они, небось, проголодались там, наскакались.

— Хорошо, — вообще не подозревая подвоха, я пошла в офис оформлять карту.

Заполнила анкету, подписала договор, оплатила абонемент и уже через пятнадцать минут открывала турникет собственным ключом .

Ресторанная зона находилась на третьем этаже торгового центра и ничем не отличалась от таких же в других городах: всем известные сетевые кафе выстроились буквой «П» по краю, а множество столиков разбросали в центре. Вечером народа в подобных местах и так было достаточно много, а сегодня кому-то пришло в голову устроить в этой толчее детский праздник. Или это проводилось запланированное администрацией комплекса мероприятие — не знаю. Ростовые куклы — герои детских фильмов и мультиков — устроили шоу, а вокруг них скакала толпа детишек. Шум и гам стояли страшные. Пошла вдоль рядов, обводя взглядом зал, в поисках своих и спустя пару минут наткнулась на одиноко сидящего за столом Кирюшу. Он невозмутимо пил молочный коктейль и совершенно не паниковал. А вот у меня ёкнуло сердце. А где же Павлушка? На столе стоял ещё один стакан с коктейлем и бутылка воды. Может, он запросился в туалет, и Лиля его повела? Боже, неужели она не побоялась оставить трёхлетнего Кирилла одного? Какой кошмар!

Я поспешила к брату и не успела задать ему вопрос, как заметила приближавшуюся с другой стороны мачеху с подносом в руках... Павлушки рядом с ней не было. У меня подкосились колени и сердце застучало так, будто стремилось выпрыгнуть, а в глазах потемнело.

Где. Мой. Сын?

— Павлушка. Где он? — прохрипела я, стремительно преодолевая оставшееся между нами расстояние.

Видимо, глаза у меня были безумные, потому что Лиля не на шутку перепугалась.

— Успокойся, Диана. Ты чего? Тут он где-нибудь, рядом. Наверное, побежал на кукол посмотреть...

Точно. Я развернулась, бросила сумку и полетела туда, где собрались дети. Оббежала кругом хоровод — сына нигде не было. Слезы уже градом катились у меня из глаз и всё тело трясло мелкой дрожью. Что делать? Надо, наверное, бежать в администрацию?

Матвей! Мне нужен Матвей! Он точно знает, что делать. Вытащила из кармана телефон — руки слушались плохо — и, с невероятным трудом попадая по сенсору, вызвала Грифина.

— Диана, я уже тут, — он ответил после первого же гудка, как будто ждал, что я позвоню. — Не переживай. Ты где сейчас? Стой на месте. Слышишь меня?

Я слышала, но в этот момент мой взгляд уткнулся в парочку. Недалеко от ресторанной зоны на лавочке сидела Ангелина и что-то рассказывала моему Павлушке. Мелкий держал в руке яркий шарик и внимательно её слушал. Я зарычала и пулей полетела к ним, забыв про телефон.

Я не верю в такие совпадения. Эта тварь тут явно неспроста.

События, развернувшиеся дальше, я наблюдала как будто со стороны. Разъяренной фурией я подлетела к скамейке и, сдернув с неё сына, спрятала за спину, а сама кинулась на мерзавку, попытавшуюся его украсть.

Лина поднялась и стояла напротив, совершенно невозмутимая. Высокая и вообще крупнее меня, но разве это могло остановить разъярённую мать?

— Как ты посмела?! Что тебе нужно от моего ребёнка?! — шипела я ей в лицо.

— Уймись, ненормальная! Я просто увидела, что малыш потерялся, и посадила его на лавочку, чтобы не убежал ещё дальше! Я вообще понятия не имела, что это твой сын! — заявила она, но почему-то я нисколько ей не верила. — Я уже даже отправила охранника в администрацию дать объявление о потерянном ребенке. Как только таким мамашам детей доверяют?!

Ах вот в чем её план! Она решила меня выставить плохой матерью? Но зачем? Что ей это даст?

— Не ври! Ты увела его!

Я сомневалась, что сын убежал самостоятельно. Она его явно шариком приманила!

— Мама, мам, а ты почему ругаешься? Тётя хорошая, она мне шарик дала!

Вот! Всё как я и думала!

Но надо сбавить обороты. Я же сына пугаю. Мысли скакали, противоречивые желания — выдрать Ангелине волосы и прижать к себе скорее сына, чтобы почувствовать рядом — рвали на части...

— Позорище! Нарожают, а потом бросают... — продолжила гнуть свою линию мерзавка.

Ну всё, я сделала выбор...

— Закрой рот, Лина, — раздался за спиной тихий, но очень злой голос Матвея, и сильные руки легли мне на плечи, останавливая буквально в шаге от броска.

— Ура! Папа! — обрадовался Павлушка.

Мелкий явно почувствовал облегчение, увидев спокойного отца рядом с плохо соображавшей матерью.

— Матвей! Она потеряла твоего ребёнка, а обвиняет меня непонятно в чём! — переключилась гадина на нового слушателя. — Охранник подтвердит, что я хотела найти родителей бедного малыша!

— К чему этот спектакль, Лина? — совершенно не повёлся на её обвинения Грифин. — Не смей приближаться ко мне и моей семье, иначе у тебя будут крупные неприятности, — слова Матвей цедил устрашающе, и в ответ на них Лина закатила настоящую истерику:

— Да что же это делается?! Люди, смотрите! — зарыдала она громко, и вокруг нас начала собираться толпа. Мы и так уже привлекали ненужное внимание, но сейчас, после её обращения к «людям», они стали останавливаться. — Я пыталась сделать доброе дело, а меня обвиняют не пойми в чем! Мне плохо! — Она рухнула на скамью и начала обмахиваться сумкой, а потом сложила руки на животе. — Вызовите скорую, кто-нибудь, срочно! Мне плохо...

Я не знаю, правду она говорила или притворялась, но голос был слабый и пробиравший до мурашек.

К ней подлетел мужчина в костюме и принялся поднимать, приговаривая:

— Пойдемте, пойдемте, скорая уже подъезжает.

Ангелина поднялась, опираясь на его руку, и, согнувшись, побрела прочь от нас.

У меня волосы встали дыбом от ужаса. Народ смотрел на нас с осуждением. Это что сейчас было? Что ей удалось провернуть?

— Расходимся, — гаркнул Матвей в толпу и, обхватив меня за плечи, а Павлушку посадив на руку, повёл к выходу.

Про Лилю и брошенную сумку я даже не вспомнила. Про свою, оставленную на стоянке машину — тоже. Я забралась на заднее сиденье махины Грифа и затребовала сына к себе в объятья. Так и доехали до дома — я гладила и целовала мелкого, не могла остановиться. Сердце ныло, а из глаз продолжали литься слёзы. Я никак не могла перестать представлять себе потерю Павлушки и вспоминать, что пережила. Сын ничего не понимал, но безропотно терпел мои тисканья. Это немного утешало, но зато моему нервозному состоянию добавляло остроты очень плохое предчувствие. Ангелина точно провернула этот спектакль с каким-то умыслом. Но каким?

На этот вопрос мне дал ответ Матвей, когда я немного пришла в себя и смогла нормально разговаривать. Всё это время мы сидели в беседке, и Грифин пытался меня успокоить. Благо, Павлик, завидев бассейн, вырвался из захвата обезумевшей мамаши, вмиг забыл обо всем на свете и теперь с радостью в нем плескался.

— Зачем? — тихонько спросила я Матвея.

Голос от слез сел, и слова произносить было тяжело.

— Думаю, причин несколько, — задумчиво ответил Матвей. — Даже не мог себе представить, что она на такое пойдёт, а то бы приставил к вам охрану… Прости.

Вот кого-кого, а его я в случившемся даже не подумала винить, хотя и могла…

— Она сейчас попытается подняться на хайпе, да? — мне было очень важно докопаться до цели, которую преследовала Лина, чтобы обезопасить семью в будущем.

— И не только. Боюсь, она разыграет карту с выкидышем. — Что-то подобное я и подозревала. — Я же нанял агентство Вишни проследить за ней. Это он мне позвонил и сказал, что Лина вошла в «Скалу». Я мигом понял, что что-то будет, и рванул к вам. Опоздал немного...

А вот Матвей явно винил себя в произошедшем. Но зря. Нам сейчас не до чувства вины.

— То есть она точно не беременная?

— Точно, Костян там что-то раскопал. Обещал завтра полный отчёт дать.

— Как бы не стало поздно, Матвей.

— Прорвёмся, Диан. Самое главное, что мы вместе. Или ты испугаешься скандала и сбежишь от меня? — спросил и затаил дыхание, ожидая моего ответа.

Так вот чего он боится!

— С ума сошёл? Куда я теперь от тебя денусь? — поспешила успокоить.

Я поцеловала его в подбородок — только до него смогла дотянуться из своего прижатого к мощной груди положения.

Мне немного полегчало, но ночь всё равно прошла тревожно. Я забывалась ненадолго сном, в котором опять переживала потерю Павлика: бегала по коридорам, кричала, звала его. Потом появлялся Грифин и печально спрашивал «Как ты могла потерять нашего сына?», я рыдала, оправдывалась… После этого, проснувшись в слезах, я прикидывала различные варианты дальнейшего развития событий.

Глава 24

Утром я почувствовала себя разбитым корытом. Как следствие бессонной ночи, из зеркала в ванной на меня посмотрело чудовище. В глаза будто песок насыпали, немного мутило.

В сад Павлушку, конечно же, не повела. Не могла с ним расстаться, пока воспоминания и ночные кошмары были ещё свежи. И как только Грифин ни пытался меня успокоить, у него ничего не получалось.

— Как только Костик объявится, тут же сообщи мне, хорошо? — попросила его, когда провожала до машины.

— Конечно, не переживай так, принцесса. Всё будет хорошо. Я решу. Научись мне доверять.

— Я доверяю, просто волнуюсь.

Я действительно ему доверяла, просто в такие моменты мне хотелось действовать, а не сидеть у окна, ожидая, пока мой мужчина всё решит сам.

— Это ещё вовремя мама с сестрой уехали, а то бы сейчас и их пришлось успокаивать, — вырвалось у Грифина, и мне стало немного стыдно.

Если что-то и будет, весь удар падёт на него. Мне-то что сделается? Я личность не медийная. Помоют кости пару дней и забудут. А вот Матвею может достаться по полной программе. Помню, как недавно в сеть попало хоум-видео известного спортсмена, так его даже до соревнований после этого не допустили. А я сейчас вместо того чтобы Грифина поддержать и как-то помочь, ещё и накручиваю.

— И не говори, — с жаром поддакнула я ему, взяв себя в руки, — но ничего, мы справимся! И зря ты думаешь, что я тебе не доверяю. Полностью доверяю, просто волнуюсь за тебя.

— Всё, расслабься. Позвоню, если что.

И он уехал на работу, а я действительно попыталась расслабиться.

Но ничего у меня опять не вышло — Ангелина не стала откладывать дело в долгий ящик и сделала свой ход в десять часов утра.

Первой мне позвонила Ксения.

— Привет. Что там у вас случилось? Что эта оглашенная несёт? — встревоженно спросила тётка.

Кого она имеет в виду, я поняла сразу. Ксюша подписана на множество спортивных пабликов, где мелькает информация о бойцах ММА.

— Что там?

— Сейчас скину ссылку. Посмотришь и сразу перезвони, я жду.

Это была сториз из инстаграма Ангелины. Она снимала видео, лёжа на больничной койке под капельницей. Вид имела жалкий и больной. Подозреваю, нанесла грим или наложила на видео какие-то фильтры. Но это фигня. То, что она несла, не лезло ни в какие ворота.

— Сегодня ночью я потеряла ребёнка, — сообщала мошенница подписчикам и всем мимопроходящим, — а виноваты в этом его отец Матвей Грифин и его новая подружка. Они голословно обвинили меня в киднеппинге и довели до нервного срыва. Врачи не смогли спасти малыша, — она скривилась и зарыдала, уткнувшись в ладони, — не могу больше. Подробности в следующем эфире...

Я полезла рыскать по сети, где очень быстро обнаружила ещё и фотографии. На них всё выглядело так, как, наверное, и было: я кидалась на Ангелину как неадекватная истеричка. Ну и её комментарии под ними рассказывали нужную ей историю, какая я плохая мать…

Всё это было ужасно.

— Ну? — спросила Ксюша, как только я её набрала.

— Вот гадина! Она вчера увела Павлушку из кафе, а когда я её чуть за это не прибила, инсценировала выкидыш! Блин, Ксень, боюсь, это ударит по репутации Матвея.

— Как она умудрилась увести Пашку?

Вот тоже вопрос. Надо сына осторожно расспросить, вчера я этого не сделала…

— Я не знаю, он с Лилей был. Боже, Ксень, у меня вторая линия прорывается! Это Матвей, наверное, перезвоню вечером.

Я переключила вызов, но, к сожалению, это был не Матвей. Это был мой шеф.

— Дианочка, добрый день. Ужасные, ужасные новости докатились до нас, — сказал Пётр Васильевич трагическим тоном. — Эти фотографии и заявление некой Ангелины Чайко уже начали творить свое коварное дело. Фирма-заказчик требует переделать рекламную продукцию, потому что хочет расторгнуть контракт с Матвеем Грифиным. Но скажи мне, милая, какое к этому скандалу имеешь отношение ты? Просто пойми меня, Дианочка, если ты начнёшь мелькать из каждого утюга, да в неприглядном свете...

— Я понимаю, Пётр Васильевич, не волнуйтесь. Я могу прямо сегодня написать заявление.

Я действительно его понимала. Наша фирма и так еле держится на плаву. Пошатнуть её может любой скандал.

— Дианочка, не подумай, я не верю, просто времена сейчас...

— Я знаю, знаю это Пётр Васильевич, и совсем не обижаюсь на вас. Так будет лучше.

— Спасибо и прости старика.

Честное слово, я не держала на него зла. Скажу больше: даже обрадовалась. Мне сейчас точно какое-то время не до работы. Так что всё к лучшему.

Я написала заявление, отправила его по почте и принялась ждать звонка Матвея. Сама его отвлекать от дел не решилась. Уверена, он сейчас и без меня носится весь в мыле.

Ближе к обеду позвонил отец, я как раз собиралась кормить Павлуху и укладывать спасть.

— Диана, что случилось? Лиля вчера привезла твою сумку, но ничего внятного рассказать не смогла.

Ясно, отец ещё новостей не видел и, надеюсь, не увидит. Всё же мы не настолько известная с Матвеем пара, чтобы нас по центральным каналам обсуждали.

— Да нормально всё, пап. Просто проведи с женой беседу на тему как опасно оставлять ребёнка без присмотра, особенно в местах большого скопления народа.

— Она оставила Кира одного? — испугался отец.

— Нет, Павлушку. И поэтому я его ненадолго потеряла.

— Вот же разгильдяйка! — посетовал отец на жену. — Обязательно поговорю, дочь. Главное, что всё обошлось.

— Да. За сумкой завтра заеду.

Я не стала сильно нагнетать и обвинять мачеху, потому что подумала: она, наверняка сама всё осознала и испугалась.

А зря.

Когда я, уложив сына, спустилась вниз, в гостиной меня уже дожидались Матвей и Костя Вишневский, который обрисовал нам почти полную картину происшествия.

— Привет, Ди, — поздоровался Вишня, — тебя ждём, не начинаем.

— Привет, — я уселась на диван к Матвею под бок, и он сразу же взял мою руку в свою, — рассказывай.

— Начну с хорошего — Ангелина Чайко не была беременна. Врач, которая помогла ей инсценировать выкидыш, во всём созналась. К сожалению, привлечь её не за что, так как никаких официальных заключений она не подписывала. Она утверждает, что просто помогла подруге дочери записать ролик для раскрутки аккаунта в инстаграм. Типа Чайко её убедила в том, что это безобидный розыгрыш, и доктор не знала, что именно говорит на видео липовая больная.

— Ну ничего ж себе безобидный! Разве таким шутят? — ужаснулась я.

Для меня выкидыш — это что-то ужасное, а наговаривать на здоровье — страшный грех. Как она не побоялась только?

— Подельница Чайко отделается увольнением за свою халатность. Ну а что касается аферистки… Дело в том, что Ангелине нужны деньги любым путём. С момента выхода ролика её подписчики растут, как грибы после дождя. Хайп удался. Риск оправдан, а моральная сторона её вряд ли сильно волнует.

— И что же, ей это сойдёт с рук? — возмутилась я.

— Нет, не сойдёт, — процедил Грифин, — я дам интервью известному блогеру. Уже договорился. Расскажу, что после операции стерилен… Лине придётся оправдываться в суде.

Ох, я представляла, как это признание сложно дастся Матвею.

— А может, есть другой способ? Без разглашения наших интимных тайн. Может, можно как-то заставить её записать опровержение? Пусть эта врач публично признается в том, что это был розыгрыш.

— Нет. Заставить её это сделать невозможно. Нет справок — значит, закон не нарушен. Но попробовать надавить на Чайко можно, — подарил надежду Костик. — Я не все ещё рассказал. К сожалению, тут замешана твоя мачеха, Диан.

— Что? Как? — а вот эта новость стала для меня шоком.

— Они с Чайко знакомы. Давно. Учились в одном универе. И это Лилия Синицкая вызвала Ангелину Чайко в «Скалу». Есть запись их телефонного разговора…

— Погоди, я позвоню отцу…

Вот это уже перебор, и спускать с рук подобное нельзя. Я всегда знала, что Лиля меня не любит, но чтобы так открыто вредить…

Я вызвала отца, и дальнейший рассказ мы отложили до его появления, а пока ждали, я накормила мужиков обедом. Как раз закончили, когда приехал мой обеспокоенный родитель. Косте пришлось ввести его в курс дела с самого начала, а потом дать послушать разговор Лили и Ангелины. И теперь мой шокированный отец сидел, схватившись за голову и повторяя, что эта выходка Лиле даром не пройдёт и она очень сильно о содеянном пожалеет.

— Пап, нам надо, чтобы она убедила подругу дать опровержение, — Костя предложил попробовать этот вариант во время обеда. — Мы не хотим обращаться в суд и трясти там своим грязным бельём.

Естественно, если Матвей предоставит справку о том, что у него сделана вазэктомия, можно спокойно подавать на Ангелину в суд за клевету, но как же мне не хотелось, чтобы он это делал!

— Я попробую. Вызову её сюда, не против?

— Пускай приезжает, — сказал Матвей сурово, — я, кстати, вспомнил, где видел раньше Лилию. У офиса. Она как-то раз заезжала за Ангелиной. Может, и правда Лина послушает подругу…

Пока ждали Лилю, Костя рассказал, почему, по его мнению, Лина вообще все это затеяла.

— Дело в том, что отношения с матерью у Чайко натянутые, а всё, что у неё есть — приобретено матерью и записано на мать. То есть если старшая Чайко будет дочерью недовольна, младшая лишится всего разом. Квартиры, машины, ежемесячной помощи. А молодой муж матери, зная это, Ангелину подцепил на крючок и шантажировал. Чем именно, мы не выяснили, но что она отправляла крупные суммы на его счёт — подтверждено. Естественно, Чайко хотела освободиться от этого гнета и перепрыгнуть на шею Грифу, — Вишня кивнул на Матвея. — Рассчитывала на то, что юный отчим поймёт: ссора с матерью ей теперь не страшна, и шантаж прекратится. Ну или же рассчитывала продолжать ему платить из денег Матвея.

— Мне не понятен вопрос с беременностью, — уточнила я. То, что семья Чайко — настоящий гадюшник, ясно-понятно, но белые пятна в плане Ангелины оставались, и мне не терпелось их заполнить. — Она сериалов пересмотрела, что ли? Где она собиралась брать ребёнка от Матвея? — задала я логичный вопрос.

— Ну, это надо у неё спрашивать, — развёл руками Костя. — Хотя, я думаю, она, не зная о стерильности Грифа, планировала забеременеть в кратчайшие сроки, ну а когда план сорвался, решила инсценировать выкидыш.

— Допустим, но я всё равно не понимаю логики её сегодняшнего выступления. Неужели она настолько тупая, что надеется на то, что Матвей спустит с рук клевету?

— Не тупая, Диан, — включился в разговор Матвей. — Она просто не знает о моей операции и не подозревает, что я нанял Костю. А своим хайпом она убила двух зайцев: прорвалась в новости и показала шантажисту, что со мной у неё отношения хуже некуда, а значит тянуть с меня деньги у неё не выйдет, соответственно, и у него из неё тоже.

Господи, вот бывают же люди с авантюрным складом ума. Мне бы никогда такие махинации в голову не пришли. Будем надеяться, что ей так же хватит ума на то, чтобы дать опровержение, а не продолжать гнуть свою провальную линию.

Лиля приехала на такси. Видимо, за руль сесть не смогла. Хотя ничего удивительного — она была в курсе, зачем её позвали, и теперь горько рыдала.

Мачеха с порога принялась убеждать отца и всех остальных заодно, что ни в чем не виновата.

— Ангелина попросила меня устроить их с Дианой встречу! Она умоляла меня это сделать, потому что ей поставили угрозу выкидыша и нужны были деньги на лечение! Она ничего бы не сделала Павлику, я же её знаю! Просто она хотела как будто бы его найти и привести к матери, чтобы расположить Диану к себе, — тараторила она, захлебываясь слезами, — но Диана сама отреагировала неадекватно и довела бедную Лину до беды!

Ого, да она бесстрашная такое заявлять! Или просто поверила в сказки подруги?

— Ангелина никогда не была беременной, — прервал её Матвей.

Голосом Грифина можно было замораживать.

Н-да, похоже, это последний раз, когда Лиля побывала в нашем доме.

— Идиотка! — отец, наоборот, кипятился. — Сколько раз я тебе говорил по-хорошему: не лезь к Диане! Занимайся семьёй! Прекрати решать бесконечные проблемы своих подружек! С меня хватит, Лиля. Дома тебя ждёт очень серьёзный разговор!

Мачеха зарыдала ещё громче.

— Но, Витя! Как же так? Почему вы думаете, что Лина не была беременна. Она не такая! Она не станет шутить такими вещами.

— Ну, как мы видим, она шутит, и у нас есть тому доказательства, — сообщил ей Костя. — Поэтому мы хотели бы вас попросить донести до подруги всю серьёзность ситуации.

— Я бы и сам ей об этом сообщил, но она не идёт со мной на контакт. Вешает трубку, — вставил Матвей.

Лиля поняла, что пахнет жареным, прекратила истерику и решила сотрудничать:

— Но что мне ей сказать?

— Скажите, что Грифин пойдёт в суд и докажет её аферу. Скажите, что у него есть доказательства того, что она никогда не была беременна. Скажите, что если она не сделает опровержение, он даст интервью и перечеркнет её репутацию навсегда, — выдал ей инструкции Вишня.

— Я постараюсь, — убитым голосом сказала Лиля и достала телефон. — Привет. Да. Рядом. Нет-нет, выслушай, Лина. Они говорят, что могут доказать, что ты обманываешь, что никогда не была беременной... Я не знаю подробности. Матвей сказал, что даст разоблачающее тебя интервью, если ты сама не опровергнешь сегодняшнее заявление… — Мачеха с минуту слушала раздающийся из трубки истеричный голос, а когда он умолк, ответила: — Да, конечно, я поняла. Но давай я передам ему трубку, скажи об этом сама.

Она протянула Матвею телефон, и он включил его на громкую связь.

— Я не шучу, Ангелина. Эта история очень плохо для тебя закончится, если ты продолжишь...

— А я продолжу, — перебил его ехидный голос. К слову, очень даже сильный и здоровый, совсем не такой, как на видео. — Как ты сможешь доказать, что я не была беременна? Как? Я скажу, что выкидыш случился дома, а в больницу я не сразу поехала! Никто не докажет, что я говорила неправду! Я тебя не боюсь, Грифин! — выплёвывала она слова, не давая вставить и звука. — Мне без тебя есть кого бояться, и знаешь что? Подписывайся на мой инстаграм! Пожалуй, сейчас я запишу новый ролик!

И она бросила трубку.

Договориться миром не вышло.

— Ладно. Спасибо, Костя, спасибо, Виктор. Лиля, извини, но тебя мне благодарить не за что, — Матвей встал, давая всем понять, что собрание окончено, — а теперь мне нужно подготовиться к интервью.

Намёк наши гости мгновенно поняли и засобирались, а когда мы их проводили, я обернулась к Матвею и молча обняла, прижав голову к груди. Сердце его стучало ровно и сильно, Грифин вообще не нервничал, и это успокаивало и меня. А любимый с давних пор запах кружил голову, заставляя забыть проблемы и думать совсем о другом. Как же хорошо, что мы вместе!

— Ну что ты, Диан? Переживаешь? Не надо, — он погладил меня по голове. — Ты же понимаешь, что после интервью моя репутация будет восстановлена.

— Да, конечно. Но я не хочу, чтобы ты оправдывался, рассказывал свои секреты...

— Да ничего страшного. От меня не убудет. Наоборот, прибавится, — он грустно усмехнулся, — мужики скажут: молодец, нашёл способ подстраховаться! Надо и себе такую операцию сделать.

Сомневалась я в этом что-то, но, может, он и прав. Я не могла сказать, что хорошо разбираюсь в мужской психологии.

— Может, теперь мне с ней попытаться поговорить? — я всё ещё цеплялась за призрачные шансы обойтись без признаний. — Может, сказать про твоё бесплодие, свалив на травму?

— Ага. А как мы объясним появление других детей в будущем?

— Детей? — удивилась я и, оторвав от груди голову, вскинула взгляд.

— Да. Я хотел с тобой об этом поговорить. Но давай после того, как их папа вернёт себе репутацию и не допустит потери контрактов.

— О, тебе уже звонили?

— Всё утро. Пока поверили в невиновность и дали три дня, чтобы разрулить ситуацию.

— А я уволилась, — поделилась и я своими новостями.

— Из-за всего этого? Это же беспредел! — возмущённо заявил Грифин. — Я надавлю, и тебя восстановят...

— Да нет, не надо, Матвей. У меня же ещё подработка осталась и, если честно, я хотела поискать работу в городе, чтобы не нестись в Москву сломя голову, если вдруг срочно вызовут...

— О, ну раз так, то вообще отлично. И ты не спеши пока искать работу, нам надо кое-что потом спокойно обсудить.

— Ладно.

Что именно обсудить, я примерно догадывалась, поэтому пытать не стала. Пусть будет мне приятный сюрприз.

Глава 25

Матвей на работу возвращаться не стал, но закрылся в своём домашнем кабинете и долго с кем-то разговаривал. Я не мешала. Сама воспользовалась возможностью позвонить Ксюше, пока Павлушка спит.

— Хм-м, мне кажется, это плохая идея рассказывать про свою операцию, — озвучила Ксения и мои опасенья, — не тот у наших мужиков менталитет, Диан. Любые манипуляции с детородным органом они могут воспринять очень негативно.

— Вот и я про тоже. Но что делать? Как без этого заставить Чайко заткнуться и дать опровержение?

— Слушай, может мне поговорить со своим миллионером? — внезапно выдала Ксю на первый взгляд ерундовую идею.

— А он-то чем нам поможет? И вообще, с каких пор он стал твоим, если я даже имени его ни разу ещё не слышала?

— Захар его зовут, — не стала секретничать тётка, — и понимаешь, так получилось, что утреннее выступление Чайко мы с ним смотрели вместе...

— Оу! Продолжай. Очень интересно, как вы от постельных утех дошли до просмотра инстаграма Ангелины.

— Ой, это мелочи! — не повелась на подколку Ксюша. — Главное не это, а то, что Захар знает семью этой Чайко, точнее — мужа матери он знает. Он вообще очень много всякого народа знает. А ещё я ему сказала, что Матвей мой будущий родственник, и Захар ему посочувствовал. Сказал, что Гриф вляпался в дерьмо, связавшись с семейкой Чайко.

— Да ты что?! А чем же он занимается, что всё про всех знает?

— У него сеть ночных клубов и ресторанов, а ещё вроде какой-то пансионат за городом и на море… В общем, много всего, я не расспрашивала подробно.

Хм-м, крупная рыба попала в тёткины сети. Надо его хоть погуглить.

— Тогда, может, и правда получится через этого отчима надавить, а? Костя Вишневский сказал, что это из-за него Лина ввязалась в эту авантюру. Якобы он её шантажирует...

— Решено! — деловито постановила Ксения. — Я попробую договориться с Захаром, Диан. Вы в Москву на интервью поедете или по телефону дадите?

— Я пока не знаю. Но если что, мы тебе Павлуху завезём?

— Само собой. Только позвони мне и скажи, что решили.

— Обязательно, а ты мне сообщи, что твой миллионер скажет.

Поговорив с Ксенией, я испытала какое-то моральное удовлетворение. Всё же я не сижу сложа руки, а что-то предпринимаю.

Проснулся Павлушка, я его покормила и повела во двор, чтобы не мешать Матвею, но вскоре он сам спустился к нам.

— В Москву поеду завтра, — сообщил он, присаживаясь рядом. — Будет что-то типа пресс-конференции. Соберу всех разом.

Он совершенно не подавал виду, что расстроен, но я чувствовала всем сердцем, как он буквально переступает через свою гордость.

— Мы с тобой поедем, — я взяла его руку и легонько пожала.

— Зачем? Оставайтесь спокойно дома, — почему-то не обрадовался он моей поддержке. — Там планируется не праздничное мероприятие.

— Я в курсе. Но я буду там с тобой и буду отвечать на вопросы. Ангелина и меня тоже грязью облила, если помнишь.

— Зачем ребёнка таскать в такие места? — раздражённо поинтересовался Грифин.

Мне не нравилось разговаривать в таком тоне, но я невольно его переняла.

— А мы и не потащим. Завезем к Ксене, — заявила с вызовом, а потом осеклась. Резкость Грифа меня коробила, но я приказала себе войти в его положение и спросила уже с совершенно с другой интонацией: — Кстати, мама с Ольгой звонили? Как они там?

— Нормально, — вздохнул он и погладил меня по руке, будто извиняясь за плохое настроение. — Ольга рвёт и мечет, мечтает вернуться и нанять киллера, а мама ничего не знает. Операция завтра.

— Ох, всё завтра, всё завтра. Тяжёлый день у нас будет завтра. Точно поеду с тобой, и не спорь.

Он и не стал. Он вообще весь оставшийся день ходил по дому молчаливый и угрюмый. Только ночью, лёжа в постели после какого-то сегодня особенно страстного и яростного даже занятия любовью, немного расслабился. Мы даже мирно обсудили ответы на возможные вопросы о наших отношениях.

— Скажем, что ты хотел построить карьеру и заработать денег для начала семейной жизни, а я — истеричка — не отпускала тебя в Америку и вообще вычеркнула из жизни. И даже про ребёнка не сказала...

— Вообще-то примерно так и было, — он шлёпнул меня по мягкому месту, не больно, но я всё равно возмущённо взвизгнула, — но мы скажем, что про ребёнка я знал и сразу тебе сказал, что после завершения карьеры мы поженимся.

— Ага, а сам гулял направо и налево? Нет, Матвей, это не пойдёт тебе на пользу. Давай скажем, ты думал, что я вышла замуж и родила от другого, а когда я тебе призналась, властно взял нас с Пашкой в охапку и заточил у себя дома до полного примирения.

Грифин тихонько рассмеялся.

— Опять почти правда. Мне нравится быть таким властным диктатором.

— Ну ты же понимаешь, что на самом деле так в нашей жизни не будет? — промурлыкала я ему в шею и укусила за плечо.

— Ещё как будет. У тебя просто не получится мне перечить, потому что все мои властные приказы будут направлены на твоё, Павлушкино и вообще нашей семьи благо.

И вот тут у меня промелькнула мысль, что Грифину может наша с Ксенией инициатива не понравиться... Но я всё равно пока ничего Матвею говорить не стала. Вдруг теткин миллионер откажется нам помогать? Вечером мы толком и не поговорили: я ей только сообщила, что мы приедем, а она мне, что пока Захара не видела. Так что я понятия не имела, стоит ли грузить Матвея раньше времени.

А утром мы проснулись от раскатов грома. Небо решило разбавить жару и побаловать нас дождём. Может, это хороший знак? А может, и наоборот — предупреждение, что нас впереди ждёт не только гроза природная... Но нет смысла гадать. В любом случае маховик уже запущен и ничего уже не поделать.

Ангелина на мировую вообще идти не планировала и записала очередную сториз. В этот раз она не стала страдать по несуществующему ребёнку, а решила пройтись по теме «все мужики козлы» — откровенничала о золотых горах, которые ей якобы обещал Грифин, пока добивался её благосклонности. Матвей на это только головой покачал. А еще Чайко предупредила подписчиц о том, что «жадные до денег разлучницы не дремлют» — это был камень в мой огород.

— Вот же гадюка, — прокомментировала я её выступление, — это же уметь надо так всё с ног на голову перевернуть...

Матвей прослушал всё выступление молча. У него только желваки ходуном заходили, когда Ангелина проходилась по мне.

— Может, дома останетесь всё-таки? Я там сам разберусь, — ещё раз предложил он, но я была непреклонна.

В десять мы дождались звонка от Ольги, которая сообщила, что Светлану Павловну увезли на операцию. А мы выехали в Москву. Настроение и у меня, и у Матвея было нервозное, один только Павлушка прибывал в счастливом неведении и смотрел мультики, сидя в детском кресле на заднем сиденье.

На подъезде к столице дождь прекратился, выглянуло солнце — я опять принялась себя убеждать, что это хороший знак. За этим занятием меня и застал звонок от Ксении.

— Привет, всё нормально. Я договорилась. Мы вас ждём.

Ну вот. Точно хороший знак!

— Привет. Будем минут через сорок, если в пробке не застрянем, — отчиталась я и всю оставшуюся дорогу ломала голову: сказать Матвею о Захаре или пусть будет сюрпризом?

Почему-то чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее я сомневалась в правильности нашей с тёткой затеи.

Не выдержала и раскололась я уже в лифте.

— Матвей, только не злись, пожалуйста — сказала жалобным голосом, и Гриф вскинул на меня синий взгляд. Я в тот же миг поняла: злиться он будет, — у Ксении есть один влиятельный знакомый, и мы с ней обратились к нему за помощью. Он ждёт тебя в квартире для разговора, — выпалила как на духу и еле-еле сдержалась, чтобы не зажмуриться.

— Твою ж дивизию, Ди! — от души выругался Грифин, так что стоявший между нами сын напугался. Он обнял меня за ноги и спрятался в складках юбки. Матвей это заметил, потрепал его по голове и сбавил тон. — Зачем? Я же просил мне доверять, Диана.

— Ну прости. Я тоже переживаю и хочу помочь, — развела руками, — не в моих правилах ждать у моря погоды.

Получилось резковато. Нечаянно. Само вылетело. Ну не умею я быть кроткой виноватой овечкой. Тут лифт приехал, и стало не до споров. Пришла пора знакомиться с Ксениным миллионером.

Тётка открыла дверь вся какая-то на себя не похожая. Одета по-домашнему в шорты и майку, волосы собраны в высокий лохматый пучок, на лице никакого макияжа — вроде бы всё как всегда, но... Она как будто вмиг помолодела лет на пятнадцать, и вот глядя на неё я поняла, что значит — глаза горят. Похоже, Ксюша моя влюбилась...

Не успела я отметить другие изменения, как в дверном проёме кухни нарисовался он — виновник её душевного подъёма. Я поражённо окинула с ног до головы впечатляющего мужчину — не Грифин, конечно, но тоже очень даже ничего. И Галюню, и Ксюшу легко можно понять…

— Приятно познакомится, Диана и Павлик, — заговорил Захар первым и улыбнулся мне улыбкой чеширского кота. И даже грациозно коротко поклонился, а потом перевёл взгляд на Матвея и сказал совершенно другим, каким-то деловым тоном: — здоров, Гриф.

— И тебе здоров, Стрелок. Не могу сказать, что рад видеть.

Мы с тёткой только переводили взгляд с одного на другого. Они знакомы? И мой Матвей точно не рад встрече. А вот Захар, похоже, даже очень доволен происходящим. Он шагнул в коридор и протянул Грифину руку для приветствия. Немного обнадёжило, что Грифин её всё же пожал.

— Пойдём на улице поговорим? — лениво предложил Ксенин миллионер.

— Да. Пойдём, — мой мужчина, наоборот, был натянут как струна.

Они скрылись за дверью, а мы с тёткой уставились друг на друга, уже точно осознавая — нам от Матвея влетит. Не сговариваясь, мы бросились к выходящим во двор окнам.

Глава 26

Матвей

Чёрт бы побрал этих не в меру деятельных баб! Прилетело оттуда, откуда не ждал!

Больше всего меня взбесило даже не то, что теперь я стану должником Стрелка, а что Диана мне не доверяет. Видимо, моё хорошее к ней отношение и то, что я всё время во многом шёл ей на уступки, она сочла слабостью и решила, что меня нужно спасать. А то ведь сам я, такой мягкотелый, не справлюсь! Вот прямо цензурных слов нет, чтобы выразить степень моего бешенства, а нецензурными обзывать мать своего ребёнка у меня всё же язык не поворачивался. Хотя приедем домой, уложим сына и поговорим. Очень серьёзно придётся с ней поговорить...

Надо ей один раз и навсегда объяснить, что таким идиотом, как сегодня, я себя больше чувствовать не хочу. Весь разговор со Стрелком я себя ощущал подкаблучником, маменькиным сынком и последним лохом, за которого проблемы решает баба. Тьфу! Вспоминать тошно.

— Ксения мне всё рассказала и попросила тебе помочь, — тоном графа, делающего огромное одолжение нищему, сказал он мне, как только мы спустились вниз и отошли к стоянке.

— Благодарю, я справлюсь. Девочки зря устроили панику, — ничем не уступая ему в высокомерии, отказался я.

Может, на этом и разойдемся? Не то чтобы я был близко знаком с Захаром Стрелковым и за что-то имел на него зуб. Нет. Знакомство наше было шапочным. Общались на одном из приёмов ещё в Америке, где я был приглашенной звездой. Просто мне не хотелось иметь никаких дел с людьми подобного сорта. Скучающими мажорами, тратящими деньги на авантюры и сомнительные мероприятия.

— И зря ты отказываешься, Гриф, — он не дурак упускать шанс записать меня в должники. — Я уже порылся в этом деле и могу точно сказать, что без моей помощи тебе не обойтись.

— Ну почему же? Я легко могу доказать, что Чайко врёт...

— Расскажешь о своей вазэктомии? — спросил он скептически. Спасибо тебе, Диана, за участие! — Ну и будешь дураком. Хочешь, чтобы народ делал ставки на размеры твоего хозяйства, гадая, усохло там всё или нет?

Самое отвратительное, что в его словах была доля правды. Наши русские мужики сто процентов в первую очередь подумают о моей мужской несостоятельности.

— Да и хрен с ними. Адекватных людей больше, — продолжил отпираться я.

Хотелось бы мне в сказанное верить, но нет. Стрелок в людях хорошо разбирается.

— Потеряешь контракты и, соответственно, деньги, а у тебя там стройка идёт полным ходом, насколько я знаю, — умело подлил он масло в огонь.

Черт, и тут он прав! Зараза. До разговора со Стрелком я ещё тешил себя надеждой, что всё обойдётся, а сейчас отчётливо понял, что, скорее всего, будет так, как он и говорит. Что Ангелина, что вазектомия для рекламщиков одна хрень — не комильфо. От этого взбесился ещё сильнее. Выходит, Диана права, что подстраховала меня, такого никчёмного…

— А что есть у тебя на Чайко и что с меня за помощь? — был вынужден смириться я с поражением.

— Подозреваю, что мы можем в недалёком будущем стать родственниками, — с ехидной улыбочкой сообщил Стрелок. Охренеть перспектива. Где Ксения вообще умудрилась его подцепить? — Так вот в счёт будущих практически братских отношений я попрошу у тебя всего один бой с моим бойцом.

О, ну тут сразу разговор окончен, и хрен с ним — с позором по поводу операции.

— Я не участвую в аферах и ложиться ни под кого не буду.

Развернулся к подъезду, давая будущему родственнику понять свою позицию.

— Я не это имел в виду, — Стрелок придержал меня за локоть, и я автоматом стряхнул его руку, но остановился.  — Это будет честный бой. Мне надо протестировать и засветить одного парнишку. Единственное, о чем тебя попрошу: если он перспективный, похвалить публично.

Я недоверчиво поднял бровь.

— И всё?

— Говорю же: разойдёмся по-родственному, — хохотнул Стрелков и хлопнул меня по плечу.

Рука у него была тяжёлая, как у настоящего мужика, а не мажора. Да он, вообще-то, и в целом дохляком не выглядел. Родственничек, мать его…

— Ладно, — согласился я. Хорош кочевряжиться. — Когда?

— В эти выходные.

Глаз дёрнулся. Времени на подготовку почти не осталось, но хрен с ним. Прорвусь. Проигрывать мне никак нельзя.

— Идёт, — мы ударили по рукам, — так как ты собираешься решать мою проблему? Надеюсь, не с помощью киллера, а то моя сестра это уже предлагала.

— Это не мои методы. Мои — информация и манипуляция. Скажем так, отчим Чайко — Сева Голубев — мой очень большой должник. Очень большой. Так вот, я уже поручил ему решить проблему с падчерицей в кратчайшие сроки в счёт уплаты долга. Ну а в противном случае счётчик начнёт свой отсчёт. Сева сказал, что все будет в лучшем виде. Ждём.

О как. Оказывается, он начал действовать, не дожидаясь моего согласия на бой. Либо так был уверен в исходе разговора, либо не такой уж он гнилой мужик…

— Ну что ж. Ждём. Я доверюсь тебе и не стану сегодня в интервью сыпать доказательствами.

— Ну тогда на созвоне. Жду тебя в субботу в «Цепях» часиков в пять.

— Если все пройдёт успешно, то я буду. Не сомневайся.

На этом разговор был окончен, и мы поднялись в квартиру.

— Поехали! — скомандовал я испуганно смотревшей на меня Диане.

Злость и обида на неё притупились, но до конца не ушли. Серьёзно с ней поговорить всё равно придётся.

Диана

Они вернулись минут через двадцать. И хотя мы с Ксенией своими глазами в окно видели, как наши мужчины договорились и пожали друг другу руки, Матвей выглядел хмурым и рычал на меня как на чужую, совсем не любимую женщину. Хотя с чего я вообще взяла, что он меня любит? Грифин мне такого никогда не говорил. Скорее как на какую-то нерадивую сотрудницу он на меня смотрел.

— Ну что, как поговорили? — спросила я его в машине дружелюбно, пытаясь сгладить конфликт.

— Не сейчас, Диана. Вечером дома поговорим, — отрезал он.

Вот же баран упёртый!

— Но мы на интервью едем сейчас! Мне, по-твоему, не надо знать, изменились у нас планы или нет? — я тоже начала понемногу заводиться.

— Всё, что касается тебя и меня осталось, без изменений. Про операцию пока говорить не буду, — нехотя буркнул Грифин.

Ну и слава богу! Подуется и перестанет. Главное, что мы с Ксенией молодцы и всё правильно сделали, обратившись к Захару. Не думаю, что принять его помощь так уж страшно. Пусть Гриф немного усмирит свою гордость. Хотя бы ради нас с Павлушкой.

Накрутив себя этим, я тоже решила надуться и больше до самого кафе, в котором у нас и намечалась типа пресс-конференция, с разговорами к Грифину не приставала. Отвернулась к окну.

Ну а когда мы прибыли на место, надели образы сладкой парочки, которая никогда не ссорится, и вошли в зал, держась за руки.

Вообще, конечно, громкое слово пресс-конференция нашему мероприятию подходило с натяжкой. Грифин просто договорился с тремя блогерами, что они осветят события с нашей точки зрения.

В забронированной кабинке нас уже поджидал приятный молодой человек — блогер с ютуба, собирающий для подписчиков сплетни бойцовского мира, и владелица канала на Дзен, подписчики которой интересовались любыми скандальными историями. А инста-блогер с огромной аудиторией, делившаяся с подписчиками светскими сплетнями, немного опоздала и явилась последней.

Мы заказали напитки, и интервью началось.

В принципе, все прошло так, как мы с Матвеем и планировали. Блогеры интересовались историей наших отношений, как получилось, что мы расставались на четыре года, что связывало Грифина с Чайко и что из её заявлений правда. Но вот тут нам пришлось от плана отступить, потому что на вопрос о доказательствах Матвей ответил коротко.

— Они есть и они неопровержимые, но предъявлять я их буду только в суде, если до него дойдёт дело.

Блогеры пообещали опубликовать свои статьи сегодня же, и мы с ними попрощались. А как только вышли из кафе и сели в машину, тут же перестали притворяться, опять отвернулись друг от друга, надувшись.

Когда забирали Павлушку, Захара в квартире Ксении уже не было, и прощаясь, Матвей счёл нужным её предупредить:

— Ксень, я не имею привычки лезть в чужую личную жизнь, но Захар Стрелков настолько другого поля ягода, что я бы посоветовал тебе сто раз подумать, прежде чем с ним связываться.

— Ох, спасибо, Матвей, я знаю. Только, боюсь, уже поздно, — грустно сказала она, и я посмотрела на неё с осуждением.

Темнит, ничего мне не рассказывает! Я верю в её ум и здравый смысл, но мне было бы спокойнее, если бы я была в курсе всех её дел. Ладно, разгребёмся со своими проблемами и я её с пристрастием запытаю.

По дороге к машине позвонила Ольга с известием, что операция прошла успешно и Светлана Павловна пришла в себя после наркоза. Только после этого хмурая складка на лбу Грифина чуть разгладилась, и по дороге домой он не пугал нас с Павлушкой гробовым молчанием. Разговаривал он, правда, с сыном, но я и этому была рада.

Вечером, уложив Павлушку спать, я полезла в сеть посмотреть вышедшие новости блогеров и первым делом наткнулась на новую сториз Ангелины.

И о чудо! Опять с больничной койки.

— Кисули мои, я нахожусь в клинике неврозов, — вещала она трагично, — дела мои совсем плохи. Лечащий врач сказал, что первый шаг к выздоровлению — рассказать вам правду, — она виновато потупила глазки. — Дело в том, что я вас всех обманула. Я никогда не была беременна от Матвея Грифина, и он никогда мне ничего не обещал. Прошу меня простить, — актриса погорелого театра всхлипнула и вытерла слезы, настоящие, кстати. — В следующий свой выход в эфир я вам расскажу, почему это сделала...

Гениально! Просто аплодирую стоя! Вряд ли «кисули» возмутятся и отпишутся от врушки. Они пожалеют больную головушкой Лину и будут ждать следующего эфира. Ну и фиг с ними! Главное, что репутация Матвея спасена.

Я подскочила с кресла в детской и пошла порадовать Грифина, но он почему-то радоваться не спешил. Смотрел на меня всё так же хмуро.

— Ну хватит уже! — не выдержала я и даже ногой топнула. — Хорошо же всё закончилось!

— Сядь, Диана, — холодно бросил Матвей и кивнул на диван подальше от себя, — поговорим.

Я села, но что-то мне стало так нехорошо на душе... Тревожно и муторно. А вдруг он сейчас меня выгонит? Павлушку оставит, а меня выставит за дверь. Скажет, что я его не уважаю и ни во что не ставлю...

Судорожно уцепилась за край дивана и прикусила щеку, чтобы не разреветься.

Глава 27

— Похоже, ты меня не поняла, Диана. И не восприняла мою просьбу доверять полностью, всерьез, а так дело не пойдёт, — Грифин напоминал директора школы или начальника, отчитывавшего нерадивого сотрудника.

Он сидел в своём кресле весь такой строгий, надменный, и это меня страшно взбесило.

— Грифин, заканчивай с этим мачизмом! Я тебе не овца безголосая, чтобы сидеть, забившись в угол, и трястись, пока ты решаешь вопросы, — бесстрашно огрызнулась я.

Выгонит? Ну и хрен с ним! Пострадаю и забуду! Со временем… Ну а быть при нём бессловесной куклой я все равно не смогу!

Вцепилась в диван ещё крепче, до побелевших костяшек, и уставилась на Грифа с вызовом. Он тоже смотрел на меня недобро. Синие глаза потемнели и метали молнии.

— Ты вообще не понимаешь, как меня подставила, да? — прозвучало тихо, а от того как-то страшно.

Лучше бы он орал.

— Да чем я тебя подставила?! Это всё ваши пацанячьи комплексы виноваты! — мне очень хотелось, чтобы он сбросил каменную маску, поэтому  провоцировала его на эмоции. — А я в итоге нашла выход, как уберечь твою репутацию! И что я получила вместо «спасибо»?

— Да, по «пацанячьим», как ты выразилась, понятиям ты тоже потопталась и выставила меня перед Стрелком бесхребетником. Но это всё хрень, Диана! — он, наконец, начал заводиться. — Ты сделала меня его должником, и в эту субботу я поеду на бой с его бойцом. Без должной подготовки. С отголосками травмы. И если я проиграю непрофессионалу, моя репутация пострадает не меньше, чем если бы я рассказал блогерам про операцию...

— Что?.. Как бой?.. — прошептала вмиг онемевшими губами.

Ох, ох, ох… Почему я думала, что Захар все сделал по доброте душевной? Только из-за одного хорошего отношения к Ксене... Надо ей позвонить и рассказать, какой он козёл!

— Кверху каком! И не вздумайте с тёткой устраивать разборки со Стрелком. Мне не хватало ещё обвинений в том, что чуть что, и я бегу жаловаться тебе, — он будто мысли мои читал.

Ругаться и что-то доказывать мне резко расхотелось. Я никогда не любила все эти драки. Никогда не смотрела бои Грифа. И сейчас мне совершенно не нравилось, что ему придётся выйти на ринг.

— Матвей, прости меня, я не знала, что будут такие последствия... Может, можно перенести бой? — попыталась я повиниться, но Грифин явно не собирался спускать конфликт на тормозах.

— Нет. Нельзя. Но суть не в этом. Я пока вижу только то, что ты испугалась боя, но не вижу и следа осознания своей неправоты. Или ты принимаешь мои правила и не лезешь решать дела в обход меня, Диана, либо мне придётся принять меры.

Ух, ну нет. Ультиматумов я не потерплю!

— Какие это меры? Ты вообще обалдел? Я тебе детсадовка, чтобы меня воспитывать? Знаешь что, Грифин, похоже, мы настолько разные, что не уживемся. Зря сближались только! — меня несло, и в горячке вылетали слова, которые я на самом деле не думала произносить.

Конечно же, я не хотела расставаться с ним.

— Ну что ж. Раз ты так действительно считаешь, разговаривать нам больше не о чем.

Матвей поднялся из кресла и, даже не взглянув больше в мою сторону, отправился к лестнице, ведущей в подвал.

А я разревелась. Ну что за идиотка?! Я же люблю его! И хочу быть с ним! Ну что стоило сказать Матвею об этом и пообещать не лезть в его дела?! Проклятая врожденная вредность!

Утирая слезы, пошла на второй этаж переносить вещи обратно в свою комнату.

Свалила охапку шмоток на кровать и сама свалилась рядом с ними. Аккуратненько их сейчас раскладывать, как будто бы закрепляя этим нашу ссору и мой окончательный переезд, не было ни малейшего желания. Набрала Ксению.

— Одна? Разговаривать можешь?

— Да, одна. Ну что там?

— Что-что, разругалась в пух и прах.

— Серьёзно? Ну ничего, бывает. Помиритесь, когда Матвей остынет...

— Прикинь, твой, оказывается, заставил Грифина участвовать в бою, который он организует в эту субботу, — попыталась раскрыть я ей глаза на подлую натуру Захара.

— Ой, ну и что? Гриф не кисейная барышня, — вообще не увидела в этом ничего плохого тётка. Надо же как её влюблённость ослепила! — Так-то это его работа, и перерыв у него небольшой...

— Ага, а травма? А то, что он к бою этому не готовился? А если проиграет? В общем, козёл твой Стрелок и ни фига он не помог, а даже подставил, — выдала я с жаром, всё ещё надеясь до неё достучаться.

— Ну нет. Тут я с тобой не соглашусь. Я понимаю, что ты волнуешься за своего мужика, понимаю, что вообще не разбираешься в боях, и только поэтому на тебя не обижаюсь...

— А тебе-то из-за чего на меня обижаться?! — возмутилась я.

— За то, что моего Захара козлом обозвала ни за что ни про что.

Эк у неё всё запущено-то!

— Но он подставил Грифа...

— Диана, ничего твоему Грифу не будет. Какой бы там у Захара ни был талантливый боец и самородок, у них разный уровень и опыт. Никто даже и не будет ждать от новичка победы. Скорее всего, это будет тест. Думаю, Захар просто хочет парня засветить.

Я задумалась. Вон оно что! Это получается, Грифин меня специально пугал?! А не выйдет у него ничего. Даже болеть за него не поеду!

— Ты сможешь попасть на этот бой? — я сменила тон на деловой.

— А ты не поедешь, что ли? — удивилась Ксения.

— Нет, — вздохнула, — думаю, что он меня не возьмёт.

И это на самом деле является настоящей причиной, почему я не поеду с Матвеем… Позови он меня, я бы преодолела свою нелюбовь к побоищам и отправилась с ним хоть на край света.

— О, ну тогда точно попаду и буду вести для тебя прямую трансляцию.

— Спасибо, дорогая, что бы я без тебя делала?

— Продолжила бы одиноко просиживать день за днём в московской квартире?

— Вот да...

— Иди и подлижись к нему, — дала мне ценный совет тётка.

— Нет, не сегодня точно. Может, я и не права, но то, чего Грифин от меня требует, мне тоже не нравится.

* * *

В пятницу мы не помирились. И в субботу тоже. Меня это страшно тяготило, и вообще я считала, что вся эта история не стоит и выеденного яйца. Я даже попыталась на следующий день после разговора сделать вид, что ничего не было. Утром, переломив гордость, дружелюбно поздоровалась с Матвеем, но он мою мирную инициативу не поддержал, дружелюбный тон не подхватил, а буркнул в ответ невнятное «доброе утро» и всем видом показал, что так просто мириться не собирается.

Но почему это именно я должна идти к нему с повинной? Я себя виноватой не чувствовала, хотя и была уже согласна пообещать ему, что не стану впредь что-то делать без предварительного совета с ним. Но ведь можно же об этом поговорить спокойно, как взрослые люди, а не вот это вот всё.

К счастью, наша ссора на Павлушке никак не отразилась, он вообще не понял, что над домом сгустились тучи. Скорее всего, потому что Грифин вызвал к нам Костю Вишневского для подготовки к бою, и сын всё свободное время пропадал вместе с ними в зале...

А когда в субботу в полдень Вишня заехал за Матвеем, и они двинули в Москву на его машине, я начала переживать. Очень, очень сильно. Если Грифин не стал брать машину, значит, он допускает, что на обратном пути не сможет сам сесть за руль? Мамочки! И правда, бывают же разные случаи! Можно повредить травмированное колено... Или вообще голову! Ох! Не дай бог с ним что-то случится! Я ведь этого не переживу!

Глава 28

Матвей

В субботу утром я проснулся в боевом настроении и радостью от того, что скоро все закончится. Натянутые отношения с ледышкой меня вымораживали, хотя я сам не шёл с ней на примирение. Мне нужна была для боя здоровая злость и цель, ради чего побеждать. И целью я поставил расстановку всех точек над i с Дианой после победы. Раньше никак нельзя, потому что примирение явно закончилось бы бессонной ночью, а мне нужны неудовлетворённость и нормальный досып. Я на сто процентов был уверен в том, что она всё осознала и впредь постарается такие номера не выкидывать, но тем не мнение у меня для нее был один ультиматум. Хотя нет. Не ультиматум — просьба. И от её реакции на неё будет в наших отношениях очень многое зависеть.

Вишня заехал, как и договаривались, в полдень. Друг помогал мне подготовиться к бою и выразил желание поехать со мной, ну и, само собой, за рулём был он. На обратном пути я точно буду уставшим.

— Готов? — он хлопнул меня по плечу.

— Как пионер. Всегда.

Я закинул сумку на заднее сиденье и занял пассажирское кресло.

С сыном я попрощался и получил от него пожелание победы ещё в доме. А от Дианы... И от Дианы получил. Своеобразное. Она провожал меня, стоя у окна гостиной, и я точно мог сказать, что в глазах её было всё что угодно, но не злость и не пожелание провала. Во всяком случае, я предпочитал убеждать себя в том, что это любовь.

В общем, выехал я в столицу в полной боевой готовности. И даже сидя в раздевалке, когда уже тейпировал руки, излишнего напряжения не чувствовал. Единственное, что меня напрягало — это отсутствие должного тренировочного лагеря перед встречей.

Дверь в раздевалку распахнулась, и нам с Костиком дали команду на выход. В большой зал клуба «Цепи» я выходил под знакомую музыку, которая обычно провожала меня на битву. Кровь начала вскипать, подогреваемая ею и шумом толпы, реагируя на условный рефлекс.

Перед октагоном рефери провёл стандартную проверку и впустил меня в клетку. А подойдя с командой — то есть с Вишней — к своему углу, я впервые увидел противника. Он был в хорошей форме, глаза его горели, всем своим видом парняга показывал, что голоден до боёв.

Ринганонсье вышел в центр клетки — началось представление бойцов. Мои титулы и победы. Его — чемпион России по кикбоксингу, мастер спорта международного класса и прочие достижения. Олег Якутин по прозвищу Якудза выглядел на фоне меня скромно, но далеко не безобидным карапузом.

— Командам бойцов покинуть октагон, — скомандовал рефери.

И Костик, перед выходом посмотрев мне в глаза, дал последние наставления:

— Не торопись, сначала прощупай его, потом видно будет. В конце концов, на нашей стороне опыт.

— Бойцы, в центр! — прозвучала следующая команда, и мы с Якудзой подошли почти вплотную друг к другу.

Теперь я смог точно оценить разницу в габаритах: он чуть выше меня, руки длиннее, тело более сухое. Скорее всего, он ударник, но меня это не пугало.

Взгляды наши сошлись, пытаясь заглянуть в душу и разглядеть страх, но безуспешно. Его там не было ни у него, ни у меня.

— Правила вы знаете, в затылок и пах не бить, по команде «стоп» сразу останавливаемся. Красный готов? — Я кивнул. — Синий? — Якудза тоже кивнул.

— Бой! — крикнул рефери и отскочил назад.

Мы ударились перчатками в знак приветствия и встали в стойку.

Якудза встал с высоко поднятыми руками, зажавшись. Сразу стало видно, что мой опыт давит на него, и он не сможет работать в своём темпе какое-то время. Я же принял более широкую, размашистую стойку, плотно встав на ноги, не используя челнок. Я не планировал опустошать свой «бензобак» раньше времени и сбить дыхание к концу первого раунда. С первых секунд я начал неторопливо расстреливать его защиту джебом, выискивая дыры в обороне. Якудза иногда огрызался, но я хорошо чувствовал дистанцию и вовремя уходил.

— Красавчик! Так держи! Не рискуй пока! — раздалось из моего угла. Костик мою тактику полностью одобрял.

Половину раунда все проходило точно так, как я хотел, но к середине противник начал вколачивать острые лоукики в мою ногу, что в дальнейшем могло сильно замедлить меня и лишить преимущества на дистанции. Я не хотел много работать ногами — травма же, поэтому периодически приходилось пробивать фронткик ему в живот, чтобы он не сокращал дистанцию и у меня оставалась возможность уйти от его адских лоу. Его базой был кикбоксинг, поэтому стоило остерегаться и его локтей с коленями в ближнем бою. Я работал в своём темпе, пока не прозвенел гонг. В свой угол сел довольно свежим.

— Надо его измотать, поработай у сетки, попробуй затащить его на землю, там-то ты и заберешь у него силы, посмотрим, что он после этого сможет, — с подбадривающей улыбкой посоветовал Костя.

Начался второй раунд. Соперник повел себя по-другому. Его выпады стали более раскованными, движения более лёгкими, а удары руками складывались в серии двоек и троек. С начала раунда прессинг рос с каждой новой атакой.

Но ждать, пока он прошьёт меня очередным ударом, не в моих правилах. На начале следующей атаки Якудзы я кинул мощный левый кросс точно в ему голову. Но его рука оказалась прижата к подбородку, прям как в учебнике по боксу — молоток, парень! Хотя это ничего не меняло. Моей целью было отвлечь его и заставить перекрыть себе обзор блоком. Я уже обхватил его правую ногу и резко рванул к сетке октагона. Вдавив в металл, я уперся плечом в грудь соперника, чтобы стеснить дыхание, и начал чередовать удары коленом в бедро, стараясь лишить Якудзу былой подвижности. Вколачивал, как гвозди, резкие удары в корпус, сбивая ему дыхание. Он отлично вязал мои руки, защищаясь от ударов, но это должно было измотать его ещё сильнее.

Прогремел гонг, и мы снова разошлись по своим углам.

По сравнению с первым раундом я сильно просел по выносливости. Вот что значит отсутствие подготовки. Больное колено дало о себе знать.

— Этот раунд за ним, пора включаться по-серьезному. Он хорош в стойке. Тащи его на дно, я хочу увидеть его на полу без сил! — с тревогой в голосе говорил Костян, его уверенности в моей победе как не бывало. — Не играйся с ним в бокс, сделал серию — и переводи на землю! Там он тебе не соперник!

Рефери объявил финальный раунд, и я встал, готовый убить или быть убитым. Меня сильно злил этот новичок своим агрессивным прессингом. Но злость давала сил, я хотел его размазать по канвасу.

В начале раунда Якудза, не теряя ни секунды, сблизился со мной и вошёл в клинч, толкая меня к сетке. Он хотел отомстить мне за прошлый раунд! Сталкивал меня все ближе и ближе, добавляя острые удары коленями в солнечное сплетение. Скорее всего, он уже не сильно хотел биться в стойке, и я все-таки нанес ему урон у сетки в прошлом раунде. Прижав, он надавил левым локтем мне на шею, а правым нанес два размашистых удара в голову. Они были настолько тяжёлые, что у меня потемнело в глазах.

Я сбил его локоть с шеи и нанес комбинацию из трёх ударов — один в печень и два в голову, — заставив Якудзу пошатнуться и отступить. Медлить дальше было нельзя. Я обхватил талию соперника и разорвал контакт его ног с землёй. Пришла пора его прокатить на своих авиалиниях. Подняв противника достаточно высоко, я резким движением впечатал его в настил октагона, заняв позицию сверху. Я надеялся, что обрушившийся на него шквал ударов он не выдержит. В голове мелькала лишь одна мысль — рефери, останавливай бой!

Но соперник быстро сориентировался и грамотно начал выставлять защиту. Эта взрывная атака забрала у меня последние силы. Я почувствовал, как руки наливаются свинцом, а легкие жадно поглощают кислород, но его всё равно мало. Оказывается, колени Якудзы, пробивавшие корпус, сильно меня измотали.

Противник почувствовал мою слабость и резким рывком корпуса скинул меня и сам занял выгодное положение. Я заметил, что и он тяжело дышит. Соперник чередовал удары кулаками и локтями, но в них не было прежней остроты, хотя они и оставались все такие же тяжелые.

Я чувствовал, что у меня над бровью открылась сечка, и кровь начала заливать глаз. Тянуть было нельзя, раунд подходил к концу, и я не чувствовал никакого преимущества. Во время удара локтем я резко схватил Якудзу за шею и подтянул к себе. Второй рукой зафиксировал его локоть на своей груди и накинул ему на шею сложенные в треугольник ноги. Как только я закрыл замок, он оказался в западне.

Боец ещё пытался резко встать, но было уже поздно. Тело его обмякло, и он рухнул на канвас, так и не постучав три раза в знак сдачи. Рефери подбежал, чтобы расцепить нас. Я встал, подняв руки, толпа громко скандировала мое имя.

Это была тяжелая победа.

Парень заслужил мою похвалу, и я её озвучу, как и обещал Стрелку. Ну а сейчас пора сваливать домой. К Диане и к сыну.

Глава 29

Диана

К пяти часам я себя уже так накрутила, что была готова хватать Павлушку в охапку, сажать в машину и мчаться в клуб «Цепи», чтобы упасть на грудь Матвея или на пол ринга, или ещё куда-нибудь, чтобы только не допустить этого боя.

Останавливало меня лишь понимание, что это ненормально, и уверенность в том, что за подобную выходу Грифин меня точно не простит. Ну и разговоры с Ксенией ещё немного помогали. Ей я успела позвонить три раза.

Первый, как только Костя и Матвей уехали.

— Да-да, не переживай, — поспешила успокоить тётка, выслушав моё нытьё. — Я договорилась с Захаром и буду наблюдать за боем с самого лучшего места.

— Сможешь вести для меня прямой эфир?

— В ватсап позвоню по видеосвязи. Всё, не отвлекай, я в салон записалась. Хочу сегодня выглядеть шикарно.

Ясно, ей не до меня и моих душевных терзаний. Попыталась тоже отвлечься и занялась обедом, а когда усадила сына за стол накормить, он мне все уши прожужжал рассказами, как папа вчера дрался с дядей Костей, и как папа дяде Косте то рукой, то ногой... В общем, забыться не было никакой возможности, и кусок в горло не лез.

Пока укладывала Павлуху спать, начался ливень. Я вышла на веранду глотнуть свежего воздуха. В это время написала Ольга — спросила, где Матвей и почему не отвечает. Я написала ей про бой, и она перезвонила.

— А, ясно, — совершенно без всякой тревоги в голосе сказала сестра Грифина, — я ему оставила сообщение, что у мамы все хорошо. Лечащий врач сказал, что её выпишут через две недели. Ты там пожелай Мотьке удачи перед боем и поцелуй за нас.

Конечно, они привыкли ко всему этому мордобою, поэтому так спокойно реагируют. А я-то нет. И, скорее всего, даже не смогу на бой смотреть — как представлю, сразу страшно. Зря только Ксюшу озадачила.

— Конечно, Оль. Всё передам. Он вам позвонит, как освободится, — пообещала.

— Ну раньше завтрашнего дня мы его звонка теперь и не ждём. Скажи, пусть лицо бережёт, нечего маму пугать, — хохотнула Лёля, и я поняла — точно не смогу смотреть бой.

Попрощалась с Ольгой и набрала Ксению.

— Ксюш, не надо видеозвонок. Просто говори, что там будет, ладно? — попросила я тётку жалобно.

Она поржала.

— Блин, Диан. Завязывай. Ты будущая жена бойца. Привыкай.

И трубку положила.

До самого боя я настраивалась на его просмотр. Даже в интернете нашла пару прошлых боев Грифа и мужественно их глянула. Ну, вроде бы не очень страшно выглядело. Я, конечно, кое-где вздрагивала, морщилась и вскрикивала — будто сама получала удары, но в обморок от ужаса не грохалась — и то хлеб. Может, это потому, что мозг воспринимал те бои спокойно, так как чётко осознавал: они в прошлом? Наверное…

А вот когда в пять позвонила Ксения, услышала, что я все-таки решилась бой посмотреть, и включила видеозвонок, эффект от увиденного был совсем другой.

Это какой-то треш и тихий ужас! Жестокий и беспощадный мордобой. Я вскрикивала и закрывала глаза, когда этот Якудза доставал моего Грифа то ногой, то локтем. А когда он сел на Матвея сверху и начал бить по голове — я больше не могла сдерживать слёз и бесконечно ругала себя за то, что вынудила Матвея принять этот вызов.

— Мам, ты чего? — сын заметил мои слёзы и поспешил обнять. Павлушка сидел со мной рядом, смотрел на это месиво с удовольствием и даже что-то азартно выкрикивал. — Мой папа же чемпион! Папа победил! Смотри!

Я видела лишь, что у Матвея рассечена бровь и лицо заливает кровь. Нет. Мне никогда не понять этот спорт.

— Да? Слава богу! — постаралась я успокоиться и даже глянула на экран.

Грифин стоял на ринге, задрав руки вверх. И правда победил. Я вытерла слезы и погладила сына по голове. Не хочу больше никогда в жизни видеть Матвея в этой ужасной клетке. И Павлушку не хочу увидеть в таком состоянии. Пусть занимается плаванием! Лыжами! Лёгкой атлетикой! Ушу, в конце концов, или йогой, только вот не таким ного- и рукоприкладством. Дождусь сегодня Грифина, скажу, что на всё согласна, только пусть пообещает, что больше никаких боёв.

— Поздравляю! — камера показала возбужденное лицо Ксении, и Павлушка помахал ей рукой. — Я же говорила, что нечего волноваться!

Нечего волноваться?! Нечего?! Ничего себе нечего! Матвею наверняка будут зашивать бровь, и вообще, мне показалось, что он прихрамывает!

— Там это всё надолго ещё? — задушила я истеричные нотки и спросила спокойно.

— Да нет. Отдышатся, освежатся, потом поделятся впечатлениями о бое, и на этом всё. Я сейчас отключусь, наберу тебя, когда начнется интервью.

Воспользовавшись передышкой, я поспешила умыться и поставила разогреваться пюре с котлетой — ужин мелкого. Сама решила ждать Матвея и без него ни крошки не есть. Будет, так сказать, пост. Я иногда так загадывала в детстве. Вот не буду ни с кем разговаривать до второго урока, тогда папа проведёт все выходные дома со мной. Или не наступлю ни на одну трещину в асфальте по дороге в школу — меня сегодня не спросят.

Я этим волшебством старалась не злоупотреблять, боялась, что если стану частить, оно перестанет работать. Потом повзрослела и больше фигнёй не страдала. А вот сейчас вдруг вспомнила и решила: в любви и на войне все средства хороши — и загадала:  приготовлю праздничный ужин, но не съем ни крошки и не попробую, тогда мы с Матвеем помиримся, и все у нас опять будет хорошо.

Тётка позвонила по видео минут через сорок. Матвей выглядел сносно, и только рана над бровью и наливавшийся на скуле синяк удручали. Но он улыбался и хвалил соперника. К слову, Якудза выглядел не лучше. И хоть он разливался соловьем, воспевая Грифу дифирамбы, мне все равно совершенно не нравился.

— Ну все, выдыхай, бобёр. Я с ним поговорила. Гриф сказал, что сразу домой поедет, — отчиталась Ксения, переключив камеру на себя.

— Спасибо тебе, родная. Пойду готовиться.

— И патчи на глаза прилепи, а то выглядишь как монгольский пчеловод.

Ох, точно! Столько дел, столько дел к приезду Матвея, а у меня всего пара часов в запасе.

Распрощалась с Ксю и помчалась мариновать мясо.

* * *

Я успела всё. Съездили с Пашкой в магазин, накупили всяких вкусностей вдобавок к необходимым мне продуктам, включая любимое ежевично-черничное мороженое Грифина — большое ведро. А ещё бутылку красного вина — отметить победу. Я запекла мясо с картошкой в рукаве и заморочилась приготовлением салата из баклажанов по рецепту из интернета. И даже испекла хлеб в хлебопечке — она у Матвея имелась, но раньше я ею не пользовалась.

Потом привела себя в порядок: накрутила локоны и сделала вечерний макияж. Надела офигенный сарафан, купленный в шоу-рум и ещё ни разу ни выгулянный. Благородного темно-серого цвета, соблазнительно подчеркивающий верх и загадочно ниспадающий пышными складками до пола, а под него комплект сексуального белья.

Матвея все не было. Время подходило к девяти, сын уже тёр глаза. Укладывала его спать, чутко прислушиваясь к звукам с улицы — тишина. Где-то вдалеке взорвалась петарда, и до меня дошло, что сегодня суббота — на выезде из Москвы пробки…

Всё равно терпеть не могу ждать! Неопределённость убивает.

Стоя у окна гостиной и вглядываясь в сумерки, я уже разблокировала телефон, намереваясь позвонить Матвею, как ворота, наконец, начали разъезжаться. Бросилась босиком на крыльцо, а потом по дорожке к вышедшему из машины Грифину. Сердце стучало в горле, уши заложило, ноги совсем ослабли от отпустившего напряжения.

Матвей подхватил меня на подлете и прижал к груди.

— Ну ты чего босиком то, ледышка? Переживала, да? — спросил тихо мне в висок, и я всхлипнула, пряча лицо у него на груди. — Ну прости меня. Не думал, что ты будешь так нервничать.

— Отпусти, Матвей, тебе, наверное, тяжело и больно. Пойдём в дом, — я вдруг вспомнила обо всех этих страшных ударах и разжала руки, обвивавшие его шею.

— Своя ноша не тянет, — и не подумал меня опускать на землю Грифин.

Завёлся двигатель автомобиля, и шуршание шин сообщило, что Вишня тихонько въехал в открытые ворота, не мешая нам. А Матвей нажал кнопку на пульте и зашагал к дому.

— Прости меня, Матвей. Я такая дура, — не стала я откладывать слова, которые мечтала сказать ему весь день, — я больше никогда в жизни не хочу переживать такое! Не хочу видеть, как ты истекаешь кровью...

Грифин хмыкнул и даже фыркнул, сдерживая смех.

— Это же пустяки, принцесса! Ерунда полнейшая! Я не истекал кровью. Но если ты хочешь получить от меня обещание не выходить на бои, я тоже хочу тебя кое о чем попросить...

Мы вошли в дом, и Матвей направился было наверх в спальню, но я его остановила.

— Ужин. Я приготовила праздничный ужин. Неси меня в кухню.

Он послушно развернулся и пошёл, куда послала. Правда, на отдельный стул меня сажать не стал. Так и оставил сидеть на своих коленях. Но я не возражала. Мне даже есть не хотелось, хотя я свой зарок исполнила честно и ничего из приготовленного даже не пробовала.

— Ух, ты! Выглядит аппетитно! За твои кулинарные таланты я люблю тебя ещё сильнее, ледышка моя.

Я замерла. Любит ещё сильнее? Любит?

— Ты меня любишь? — шёпотом спросила и затаила дыхание.

Грифин вернул ложку обратно в салатник, поднял мою голову за подбородок и пытливо заглянул в глаза.

— А ты в этом сомневалась, что ли? — спросил очень серьёзно.

— Ты не говорил...

— Господи, Диана. Неужели по моему отношению этого было не видно?

— Ну, я не знаю... Вдруг это симпатия или похоть...

— Ага, конечно. Это пожизненная похоть, крайняя степень симпатии и единственная в жизни любовь, — выдал он долгожданное признание.

Глаза защипало, и я уткнулась ему в плечо, пряча слёзы.

— Я тоже тебя люблю, Матвей, — призналась. — Ещё тогда, четыре года назад влюбилась, просто глупая была, чтобы это осознать. Идиотка взбалмошная.

— Ну ты у меня и сейчас любишь отчудить. Поэтому, Диан, выслушай мою просьбу. Вернее, их у меня несколько.

— Я все что угодно готова сделать, лишь бы только больше не ссориться.

— И я. Поэтому первое, — перешёл на деловой тон Грифин, — выходи за меня замуж как можно скорее. Выйдешь?

— Выйду.

— Прекрасно. Вернутся мои из Германии, и поженимся. Праздник устраивай какой хочешь, поддержу во всём.

Ох, боже! Сердце застучало в висках, и дыхание сбилось. А-а-а! Я выхожу замуж! За самого лучшего мужчину! И свадьба у меня будет самая лучшая!

— Я не хочу большую, но хочу запоминающуюся, — сообщила жениху, сев прямо и тоже перейдя на деловой тон.

— Как скажешь. Но у меня есть следующая просьба: в свадебное путешествие мы летим в Штаты, и я делаю операцию.

Просьбы его были похожи на распоряжения, но зачем придираться к мелочам?

— Это точно не опасно? — уточнила я.

Ну а что? Сын у нас уже есть, с потенцией у Матвея все в порядке. Может, и не стоит рисковать?

— Это точно безопасно. Но это ещё не всё. Тут мы переходим к третьей и самой деликатной моей просьбе…

Мне даже в голову не приходило, что это может быть, но Матвей волновался. Я слышала по голосу и чувствовала по учащенному сердцебиению.

— Матвей, всё что угодно. Всё! И я не боюсь тебе это обещать, потому что полностью доверяю, — поспешила его приободрить. — Я знаю, что ты никогда не навредишь ни мне, ни сыну.

— Это так. Но я хочу ещё детей. Твой отец заказал мне внучку. Поэтому, Диан, я хочу, чтобы для подстраховки мы в Америке сделали ЭКО или как там оно называется, из моего хранящегося в их банке спермы материала.

Вот тут я чуть на пол не свалилась. Такого я не ожидала.

Эпилог

— Поздравляю вас, миссис Грифин, вы беременны. Срок чуть больше трех недель.

— Что? — Я приподнялась на кушетке, опираясь на локти, и уставилась на доктора, которая проводила УЗИ, и она повторила то же самое ещё раз.

Я всегда нормально знала английский и уж эту простую фразу никак не могла перевести неправильно, но мозг отказывался верить...

— Дело в том, что мы с мужем готовимся к инсеминации, — я уже выучила, как называется искусственное оплодотворение по-научному, и произносила без запинки, — он только вчера перенёс вазовазостомию — операцию, которая восстановит способность Матвея к зачатию. — Как такое возможно?

— От души поздравляю. Значит, вам повезло!

Дальше доктор мне рассказала о пресловутых мизерных рисках забеременеть при вазэктомии, а я тихо офигевала над тем, что мой Грифин всё-таки настоящий снайпер.

Конечно, в тот день, когда Матвей сделал мне свои заманчивые предложения, я поначалу испугалась и растерялась. Но он нашёл нужные слова, чтобы меня убедить.

— Диан, операция у меня хоть и несложная, а гарантия восстановления поступления семени в сперму девяносто девять процентов, вероятность того, что проблем с зачатием не будет, составляет всего пятьдесят. Перед прошлой операцией я заморозил биоматериал на всякий случай и сейчас я хочу, чтобы мы им воспользовались. Всё же медицина в Штатах куда круче нашей. Давай просто всё узнаем для начала?

И мы узнали. Оказывается, ни о каком ЭКО не шло и речи, а искусственное оплодотворение вообще вещь пустяковая. Мне только нужно пройти исследования на месте, потому что российские они не принимают. Дорого всё обойдётся, но Матвей очень этого хотел, и я согласилась.

— Спасибо большое, доктор. А в остальном у нас всё хорошо? — поинтересовалась я.

— Да, миссис Грифин, все органы малого таза в полном порядке, но я бы посоветовала вам пройти другие исследования и обратиться к специалисту, ведущему беременность.

— Да, конечно. Обязательно! — с готовностью согласилась, а после того как доктор удалила контактный гель с живота, поспешила одеться.

Обязательно пройду все исследования и на учёт встану, но уже дома. В России. Там нас Павлушка ждёт. А сейчас мне нужно поскорее бежать к Матвею и сообщить ему радостную новость. Я как раз собиралась после УЗИ идти его забирать.

Вчерашняя операция прошла успешно и оказалась легкой. У Грифина с момента прошлой прошло не так много времени, поэтому никаких осложнений не было. А в больнице держали сутки всех, поэтому ночь он провёл под наблюдением.

Вышла из женской консультации и, улыбаясь во все тридцать два зуба, отправилась в отделение урологии, где находился Матвей. Я уже точно знала, что он мне скажет, услышав потрясающую новость: «А я тебе говорил, принцесса, что мы созданы друг для друга, а ты мне не верила. Твердила, что так не бывает».

На самом деле я тоже всегда в это его утверждение верила, просто мне очень нравилось, как Грифин горячо меня всё время убеждал в своей правоте. Вот помню, как раз после боя так убеждал, так убеждал, что я аж забеременела, судя по срокам. Это было как раз чуть больше трёх недель назад. Но, вообще, он мне это доказывал постоянно: и все дни до свадьбы, и на самой свадьбе, которую гуляли пять дней назад. Даже не верится, что это было в прошлую субботу. Кажется, что я всю жизнь замужем за Матвеем, и уже с трудом представляется, как без него жила раньше.

Сейчас мне наша роскошная свадьба казалась каким-то дивным, волшебным сном. Наверное, потому что слишком уж насыщенными получились последние дни.

Прилетели в воскресенье, заселились в отель, в понедельник сдали анализы — муж обо всем договорился заранее, а в среду его уже прооперировали...

Но этот волшебный сон навсегда останется в моей памяти.

В организации свадьбы нам очень помог Ксюшин Захар... Я пыталась отказаться от его участия, но ничего не вышло.

— Спасибо, не надо. Хватит с нас его помощи. Боюсь, не потянуть расплату, — так и заявила я тётке, услышав, что Стрелок приглашает нас и всех наших гостей в свой подмосковный пансионат.

— Диан, ради меня. Попробуйте с Матвеем его принять. Нравится вам Захар или нет, но он отец моего будущего ребёнка, и этого не изменить, — выдала козырь Ксения.

Помнится, я даже в кресло рухнула, как подкошенная, от этой новости.

— Чего? — опешила я. — Ты беременна?

— Да. Уже восемь недель! — счастливо сообщила тётка.

Ну и вот как я после этого могла отказать? Никак. Но, положа руку на сердце, нисколечко впоследствии об этом не пожалела. Пансионат оказался шикарным коттеджным комплексом, расположенным в сосновом бору на берегу искусственного озера, и вместил в себя всех гостей.

В числе которых только Лили не было. Она была отцом жестоко наказана и отправлена на работу. Теперь мачеха трудились на пятидневке в отделе кадров фармпроизводства, а в выходные дни  мечтала только об отдыхе кверху ногами. Думаю, она даже не расстроилась, что её не позвали, потому что была счастлива, что отец не подал на развод.

А брат с отцом, конечно, были. Ксения, Захар, мои подруги — кто с мужем, кто с парнем. Костя Вишневский с Викой, Светлана Павловна с Лёлей. Мама Матвея чувствовала себя отлично — мы без всяких опасений оставили сына на бабушку и тётю, отправляясь в Америку. На свадьбу прилетели ещё пара друзей Грифина. Вот и все гости. Но нам толпа и не нужна была.

Отец с Павликом отвели меня к свадебной арке, установленной на берегу озера, где меня ждал потрясающе красивый в чёрном смокинге Матвей. И там, на глазах собравшихся, я стала Дианой Грифиной.

Банкет проходил на улице — погода нам благоволила — в непринуждённой и весёлой обстановке. Я сразу же после церемонии сменила шикарное платье и фату от известного модельера на бриджи с футболкой, как и все остальные гости, и предалась безудержному веселью. Анимация и ведущие у нас были потрясающие! Мы и на батутах прыгали, и в озере купались, и в смешных конкурсах участвовали — оторвались по полной программе!

Все эти три недели беременности я отлично себя чувствовала и даже не подозревала что уже в положении. Может, девочка будет?

В общем, вдоволь набесившись, мы оставили гостей догуливать ещё и в воскресенье, а сами улетели в Штаты...

В корпус клиники, где находилось отделение Матвея, даже не пришлось входить. Он стоял на крыльце и почему-то хмурился. Я прибавила шагу, а он, поймав меня взглядом, расслабился и улыбнулся. Подошла вплотную и обняла за талию, а Матвей меня за плечи.

— Чего телефон отключён? Всё нормально? — спросил муж, целуя меня в макушку.

— Более чем! Мы с тобой беременны! — торжественно сообщила я.

— Уже? Так быстро? Я думал завтра...

— Срок три недели, меткий ты мой стрелок...

Грифин сжал меня в объятьях, оторвал от земли и закружил.

— А я говорил тебе, что истинные пары существуют, и мы одна из них, а ты мне не верила, принцесса!

Я рассмеялась, задрав голову в небо. Ну точно истинная пара. Я уже умею предугадывать всё, что он мне скажет!

* * *

Матвей

Год спустя

— Крепко уснула? — спросила жена, когда я нырнул к ней под одеяло и, пристроившись сзади, прижал ее к себе.

— А то! — с гордостью отрапортовал я.

— Соску выплюнула?

— Естественно!

— Уф, ну слава богу! — Диана развернулась и, закинув на меня ногу и руку, потянулась за поцелуем.

Обхватил её за талию и придвинул к себе ещё теснее, чтобы стало удобнее наслаждаться поцелуем. Очень мне нравились эти моменты, когда дети спят в своих комнатах, и мы в постели, вдвоём, и Диана не обессиленная дневными заботами, а готовая уделить время мужу.

Софья Матвеевна Грифина родилась три месяца назад здоровой оперной дивой пятидесяти двух сантиметров роста и тремя килограммами двумястами граммами веса и периодически давала нам жару. Особенно доставалось Диане. А всё из-за того, что от нянь она категорически отказалась. Моя мама после операции таскать на руках упитанную уже до шести килограммов внучку не могла, Ольга работала, Павлуха в четыре года тот ещё помощник, а я даже без молочной груди имел на Софью Матвеевну благотворное влияние, но, как назло, пропадал на работе. Вводил в эксплуатацию Дворец Спорта, набирал штат и утрясал бумажную волокиту.

— Устала, принцесса моя? — прошептал жене в губы, но рука уже сама тянулась к её пижамным шортам.

— Соскучилась по тебе, — упрекнула она и куснула меня за губу.

— Потерпи. Немного осталось. Запущу работу дворца, и поедем отдыхать, — увещевал, пока руки делали своё похотливое дело. — Куда хочешь? Хочешь, как в прошлом году, уедем на месяц в Грецию? Или куда хочешь в этот раз?

— Не заговаривай мне зубы, Грифин. Я тебе русским языком говорю, что соскучилась и хочу тебя. Ты собираешься выполнять супружеский долг?

— Оу, прости. Замотался. Так сразу и не понял, что у нас сегодня ролевая игра во властную госпожу и нерадивого раба, — хохотнул я и завалился на спину, раскинув руки, позволяя Диане себя оседлать.

Иногда на неё находило игривое настроение, и я с удовольствием поддавался её правилам. Ледышка потом долго ходила умиротворенная и мягкая, как растаявшая зефирка — уговорить её в эти дни можно было на что угодно. Завтра я собирался этим воспользоваться и склонить к тому, чтобы нанять-таки няню для дочки хоть на пару часов.

Диана скинула топик и легла на меня — стало не до рассуждений. А когда в следующий раз пришёл в себя и отдышался, захныкала голосом мелкой тиранши радио-няня.

— Лежи, я схожу, — поцеловал жену и пошёл в детскую.

Моя маленькая копия возжелала сменить памперс и как только получила сухой, опять уснула.

Вернувшись в спальню, застал Диану тоже спящей. Эх, ладно, завтра ей расскажу о новом совместным со Стрелком бизнес-проекте и о том, что мы решили с ним купить землю на берегу моря. Чтобы построить там виллы для своих семей. Может прыгать до потолка — скоро они с Ксенией буду жить рядом. Буквально в соседних домах. И смогут полоскать детей в одном море.

Улыбнулся в темноту и достал из кармана джинсов коробочку с кольцом, вынул из неё подарок, и о-о-очень осторожно, чтобы не разбудить, надел его жене на палец. Завтра у нас праздник. День первого секса. День, когда мы зачали Павлуху. Может, она увидит кольцо и вспомнит? В прошлом году не вспомнила... А я вот все пять лет не забывал. Но ничего, я терпеливый и упорный, не завтра так через год, ни через год, так через пять, она тоже будет этот день вспоминать. Я всегда добиваюсь своего. Не будь я Матвей Грифин. Гриф.

Конец

Content

Сью Санна Охота Грифа

Санна Сью Охота Грифа

Глава 1

глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог