Санна Сью

Осторожно! Работает госпожа попаданка

Пролог

— Ань, сейчас торт вывезут, а невеста пропала! — раздался в наушнике встревоженный голос моего штатного ведущего Жени.

Я распахнула глаза и оторвалась от стены ресторана. Вышла проводить музыкантов и послушать тишину, называется!

— Как пропала? Похищение невесты было три часа назад! Второе мы не планировали! — раздосадовано выдохнула я в гарнитуру. — В туалете смотрели?

— Естественно! Мила всё обежала. Нет нигде невесты, — Женя не оставлял никаких надежд.

— Так, ждите! Сейчас найдём! Главное — не допускайте панику среди гостей! — приказала я и решила обойти ресторан вокруг, раз уж внутри этой козы неуемной нет.

Да что ж такое-то?! Ни на минуту нельзя отлучиться!

Подходила к концу очередная свадьба, организованная моим эвент-агентством «Феерическое торжество». Ноги от каблуков гудели, отваливалась поясница. В голове еще не отшумели конкурсы, желудок бурчал от голода. Но, несмотря на всё это, в душе зарождалось привычное чувство удовлетворения от славно выполненного заказа.

Оставалось каких-то полчаса, после которых мы, приняв благодарности, мчали бы по домам. Куда понесло новобрачную? Не дай бог она решила сбежать! Это худший кошмар всех организаторов свадеб.

Ходит в нашей среде рассказ про подобный случай: молодая жена к концу вечера поняла, что не создана для семьи, и сбежала в закат со свидетелем. Скандалище был ого-го! Родственники во всем обвинили, само собой, эвент-агентство. Недоглядели, мол, не те конкурсы организовали.

Потряхивло от злости.

Этого мне только не хватало! Столько лет зарабатывала репутацию и имя, потом и кровью налаживала нужные связи с лучшими артистами, музыкантами, флористами, костюмерами, фотографами… ох, да со всеми нужными людьми! Личную жизнь задвинула на второй план, пообещав себе, что как только встану на ноги, так сразу же…

И вот встала! Вышла на уровень пять высокооплачиваемых торжеств в неделю! И на тебе! В душе закипало негодования, и я вообще не ведала страха, когда заходила за тёмный угол ресторана.

А там… Там творилось что-то невероятное! Сначала я не поняла, почему воздух как будто стал вязким, как кисель, и, преодолевая его сопротивление, продолжила переть во мрак, как танк. А вот когда непонятное замедление резко отступило, я вылетела на освещенный холодным синим светом пятачок и застыла в шоке: на земле, раскинув руки и ноги, лежала моя бесчувственная невеста, а здоровенный мужик рисовал вокруг нее светящейся краской какую-то пентаграмму.

Это что же делается, люди добрые?! В центре столицы, буквально на глазах у народа какие-то сумасшедшие сатанисты обряды проводят?! Ну нет! Только не на моем торжестве!

С рыком, которому позавидовала бы тигрица, на скорости на зависть гепарду я кинулась на мужика.

— Ах ты гад! — взревела я и со всей дури вонзила ему ногти в шею.

Преступник такого явно не ожидал, заорал от боли и упал навзничь под внезапно обрушившейся на него тяжестью моего весьма фигуристого тела, хотя хлипким и не выглядел. Не теряя ни минуты, бодро развернулась прямо на нём и ринулась к невесте.

— Лиза, Лиза, детка! Очнись! — затрясла я её.

Но безуспешно: Лизок болталась в моих руках, как тряпочка. А я прямо задним местом чуяла, как утекает время. Амбал сейчас очухается, и нам крышка. Надо что-то делать. Недолго думая, я залепила Лизе пощёчину, и она, застонав, открыла мутные глаза.

— М-м-м, где я? — пролепетала она.

— Лиза, Лизонька вставай, бежим! — я подскочила на ноги и потянула бедняжку за собой, но тут мою шею сзади взяла в локтевой захват мужская рука. — Бе-ги-и… — из последних сил прохрипела я и отключилась.

Пришла в себя от головной боли — она сдавливала виски тисками. «Хоть бы Лиза успела убежать и позвать на помощь», — мелькнула мысль прежде, чем я разлепила тяжёлые веки и поняла, что надеждам моим сбыться не суждено: Лиза лежала неподалёку и тихонько выла, слава богу, хоть живая.

Правда, теперь она лежала в стороне, а вот я внутри светящихся линий, на её прежнем месте.

— Ну что ж, безрассудная душа, — раздался глубокий, пробирающий до мурашек мужской голос надо мной, и я с величайшим трудом повернула на него больную голову, — решила пожертвовать собой и заменить юную душу? Хорошо! Так даже лучше.

Смысл сказанных слов до меня не доходил, а вот мужика я рассмотреть успела.

Викинг — первая ассоциация, которая пришла в голову при виде огромного светловолосого красавца с цветными татуировками на руках и нереально светлыми глазами. Да и одет он был странно. Но это и всё, о чем я успела подумать в то время, как мужчина направил на меня кулак, и из большого жёлтого камня на перстне, украшавшего его указательный палец, вырвался яркий свет.

— Нет! Нет! Не надо! — услышала крик Лизы, но луч уже ударил мне прямёхонько в лоб, и я опять провалилась в темноту.

Глава 1

— Проклятая темень меня раздери! Она потухла! — раздался грубый мужской голос прямо над ухом, и я поморщилась..

Вслед за слухом вернулись и тактильные ощущения. Очень неожиданные: я лежала совершенно голая на чем-то мягком, а кто-то твёрдый и тоже голый лежал на мне и ругался!

Хре-на-се пробуждение!

Попыталась поднять руку, чтобы отодвинуть чужое тяжёлое тело, но даже пальцем пошевелить не смогла. А тело, естественно, не поняло, что ему не рады. Хотела попросить мужика с меня слезть — не удалось издать ни звука. Опять начала накатывать паника, но я заткнула себя приказом успокоиться! Хорошо хоть дышать могу. Спасибо тебе, викинг, что не убил!

Стоп! Викинг! Это он на мне лежит?

Перед глазами встала картинка, где умопомрачительный мужик обращает на меня внимание… Потом некстати вспомнились его слова — «безрассудная душа». Никакого восхищения моей внешностью и заинтересованности во взгляде… Мда-а. Что за странный насильник? Почему-то он обрадовался, когда подумал, что я решила заменить собой Лизу. Но какой нормальный мужик предпочтёт сорокалетнюю тётку с солидными объёмами двадцатилетней невесте, которую собирали на свадьбу лучшие стилисты? Хотя о чем я вообще? Зачем с такой внешностью, как у этого викинга, заниматься насилием? Ему в принципе любая даст!

Дурацкие мысли скакали туда-сюда явно после того, как лазерная указка, вмонтированная в его перстень, повредила мне мозг. Гад точно нанёс урон моим умственным способностям, а иначе с чего бы я сейчас думала всю эту хрень, а не придумывала, как вызвать полицию?

Вздохнула шумно и признала: всё же и от них — бесполезных — тоже есть прок. Видимо, они запустили кровообращение, и я начала приходить в себя. Даже приоткрыла глаза.

Зря. Потому что я получила очередное потрясение.

Лежал на мне и сосредоточенно всматривался в лицо вовсе не викинг, а какой-то длинноволосый индеец! Мантигома-ястрибиный-коготь! Маниту! Не знаю кто, но с характерными острыми скулами, смоляными длинными волосами и раскосыми глазами! Но, надо отдать должное, перьев на голове него не было, и он тоже красивый — врать не буду. Правда, это не радовало.

Я распахнула глаза — их целая шайка, что ли? И где Лиза, вообще?

— Эвианна, как ты себя чувствуешь? — совершенно неожиданно спросил у меня вождь краснокожих заботливо, и я промычала ему в ответ что-то нечленораздельное.

Мужик мгновенно подскочил, продемонстрировав свои шикарные мышцы, в особенности ягодичные, и ринулся как есть, не одеваясь, к высоченной двери.

— Ваиз, позови лекаря! Эвианна Лали, похоже, потухла, — рявкнул он в щель.

А меня в этот момент осенило!

Широченная мягкая кровать, высокая резная дверь, комната как в музее… Шайка маньяков-миллиардеров арендует старинные замки и разыгрывает ролевые представления? Вот я угодила! Кто бы мог подумать, что богатые и красивые так развлекаются?!

Странно, но страха не было. Злость на произвол и насилие — была. Страха — нет. Это, наверное, потому что я головой ударилась вдобавок к лучу. Ведь ясно же, что свидетелей они потом наверняка убирают… а я не боюсь… Почему даже эта мысль не заставила меня паниковать? Вместо неё я подумала: «Наняли бы они моё агентство, я бы им такую ролёвку забабахала! И не пришлось бы закон нарушать! Эх, мужики-мужики». Просто отвратительно, что я не возмущаюсь и не злюсь — это очень-очень тревожный знак. Я ведь попала в лапы банды непонятных маньяков! А я вместо того, чтобы планировать побег и возмездие, я мечтаю организовать их преступный собантуйчик…

Точно! Они меня накололи наркотиками! Другого объяснения нет. Не могла же я заработать стокгольмский синдром за пару минут. Кошмар! Сердце заколотилось, готовое выпрыгнуть, и я поспешила себя успокоить.

Ничего! Я ведь слышала, что индеец позвал врача, хоть и обозвал его лекарем. Специалист мне сейчас поможет.

Откинулась на подушки, расслабившись, и принялась ждать.

Вскоре в дверь постучали, затем она открылась, и я услышала разговор.

— Потухла? — проскрипел голос.

— Как же так, Ирфан? Эвианна была сильна как никто другой. Не было ни единой предпосылки к тому, что она не примет моё сияние и потухнет… — забубнил вождь краснокожих недовольно.

Во что они там играют? Что за сияние? Надеюсь, это не синтетические наркотики? От них, говорят, вообще не отходят!

Напрягла слух.

— К сожалению, так бывает, Сиятельный Андор, — голос доктора сказал о том, что тот уже в летах. Надеюсь, опытный, — я её посмотрю.

Раздались шаги, и кровать прогнулась под весом присевшего на неё человека. Я прикидывалась ветошью, ожидая вердикта, что вынесет специалист. Но никаких действий доктор совершать не спешил. Эскулап мафии не собирался мерить мне давление, щупать пульс или слушать дыхание. Он просто сидел, не шевелясь — я не ощущала никаких телодвижений. Примерно через минуту меня разобрало любопытство, и я приоткрыла один глаз.

Сухонький старичок в мятом халате водил надо мной руками. И всё бы ничего, но ладони его светились белым холодным светом. Увидев это, я ощутила скользнувший по коже мороз и поёжилась. А старик, заметив мою реакцию, убрал от меня руки и потёр их друг о друга, согревая.

— Сочувствую, Сиятельный Андор, но ваша сияющая Эвианна Лали действительно потухла, — заговорил он быстро и виновато. — Блика, способного разгореться для вашего сияния, у неё больше нет. К тому же, должен я вам сообщить: возможно, разрушена и личность девушки. Я вижу, как душа хочет покинуть это тело, а мозг уже начал отмирать.

«Че-го?!. У кого мозг начал отмирать?! У кого душа тело покинуть хочет?! Что ты несёшь?!» — хотелось крикнуть, но я опять только промычала.

— Видите, речь уже нарушилась, — прокомментировал моё мычание непонятный врач.

И вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

А вдруг этот экстрасенс прав? Вдруг это из-за того, что мой мозг отмирает, я так спокойно на все реагирую и не могу разговаривать?!

Я вскочила, заметалась по кровати, мгновенно залившись слезами, кинула в кого-то подушкой и… рухнула — силы внезапно иссякли. Что со мной?!

— Ирфан, позаботься о ней, — гаркнул черноволосый, — видишь же, что она пока ещё в уме. Вылечи её, все же Эви мне нравилась!

— Сделаю всё, что в моих силах, Сиятельный, — отрапортовал старичок и чем-то меня спеленал.

— Как поставишь на ноги — распорядись, чтобы ей выдали положенные документы, вещи и компенсацию, а потом отправь в Нижний город, — получив обещание, продолжил уже деловито индеец. — Только сам, а не скидывай её на помощников. Надеюсь на тебя.

— Как прикажете, Сиятельный Андор, — опять согласился старик, и вождь краснокожих ушёл.

Он даже дверью хлопнул от расстройства. Странный такой, путает реал с игрой и переживает по-настоящему, хоть и преступник…

Ну да ладно, это не мои проблемы. У меня своих по горло. Вон уже доктор положил мне ладони на виски и сказал:

— Ничего, ничего, бедняжка. В Нижнем городе тоже есть жизнь.

После его манипуляций я опять отключилась.

Да что ж такое?!

— Ну неужели же ничего нельзя сделать, сияющий Ирфан? — ворвался в уши надрывный женский голос. — Может, есть способ возродить её возможность сиять?

Я пришла в себя и не сразу вспомнила о том, что произошло и где я нахожусь, но знакомое иностранное имя быстро вернуло память.

— Я уже много раз вам сказал, присияющая Анника, ваша дочь Эвианна потухла безвозвратно, — сварливо сообщил женщине знакомый уже врач, и его собеседница зарыдала.

И это мне совершенно не понравилось. Складывалось чёткое впечатление, что женщина рыдает по мне. Это ведь меня индеец называл Эвианной. Поверить в то, что в грандиозном спектакле играют такие гениальные актёры, сложно, да и смысла в этом я не видела. Никакого.

Ужас, пробежавший разрядом по позвоночнику, заколол иголочками пальцы ног. Я упорно гнала от себя мысль, что действительно повредилась головой и лежу в коме, и это у меня такие… галлюцинации? Но как бы мне ни хотелось все это прекратить, оно продолжалось.

— Сияющий Ирфан, но что же с ней будет?

— Вы знаете, присияющая Анника, что потухшим не место в Верхнем городе. Эвианна будет отправлена в Нижний по всем правилам!

— Но ведь её родная младшая сестра Грезэ Лали — сияющая! Она же может остаться при ней присияющей, как я! — настаивала женщина.

— Нет, невозможно, — упёрся старик. — Эвианна потухшая, а не блеклая, а присияющими могут быть только блеклые, вы же сами это знаете, Анника.

Что за бредятину они несут? Блеклые какие-то, сияющие, сиятельные, присияющие… Что за маскарад блесков? Бред вообще перестал укладываться в моей голове, потому что даже больной мой мозг не смог бы выдать подобных фантазий.

Я открыла глаза и замычала, привлекая к себе внимание.

— Доченька! — с горестным криком кинулась ко мне одетая в пышное длинное платье молодая женщина, упала на грудь и зарыдала в голос. Этого ещё не хватало! — Как же так, Эви? Звёздочка моя, ты же так сияла! Мы так все на тебя надеялись!

Ну-у-у, то, что я сошла с ума — не новость, поэтому и испытанному чувству вины удивляться не стоило. Я погладила страдалицу по упавшей на мою грудь голове, и тут мне на глаза попалась моя рука… вернее, это сто процентов не моя рука! У меня такая была лет в пятнадцать! Да и тогда не было у меня таких длинных пальцев и тонких кистей!

Я взвизгнула и затрясла чужой конечностью!

— А-а-а! — заорала я громче, понимая, что чужая рука не проходит.

— Вот! Видите, Анника, она совсем плоха, — прокомментировал мой пассаж врач.

— Нет, нет, Эви, девочка моя, скажи, что ты в себе, — встрепенулась дама, не желая верить в его слова, и приподняла меня от подушки за плечи.

При этом она уставилась на меня полными надежды глазами.

— М-м-м, — вырвалось у меня изо рта вместо слов.

Капец! Я всё же ещё и онемела!

— Сожалею, Анника, но ваша дочь утратила речь. Потухшие неизбежно что-то теряют, — подтвердил мои подозрения старик.

— Но обычно это бывает внешность! — опять попыталась оспорить его заявление Анника. — А моя Эви всё так же прекрасна!

— Ну вот так решило Светило. Судьба, — развёл руками врач, — внешность осталась, а разум бедняжку почти покинул.

Но, вопреки его заявлению, покинувший… вернее, почти покинувший меня разум отчего-то этим врачебным выводам отчаянно сопротивляется. Он припомнил мой год рождения — восьмидесятый прошлого века. Что я Анна Ивановна Летящая — успешная безнес-вумен. Показал мне мою уютную квартиру, напомнил, что я пятнадцать лет вожу машину — новую купила в прошлом месяце в кредит. Что мужа и детей у меня пока нет, но они были в ближайших планах. Затем он сообщил, что прекрасно помнит всю таблицу умножения, перемножив пару цифр. Вчерашний курс рубля к евро и доллару тоже выдал. Задорно отчеканил стихотворение Маяковского про паспорт. Под конец в подробностях воспроизвел картину произошедшего на свадьбе и дальнейшее общение с индейцем. В общем, как мог доказывал, что он на месте и никуда не собирается.

Но, самое интересное, он упорно мне намекал, что произошло что-то не научное, а волшебное, и я сейчас в другом мире и в чужом теле! Именно из-за этого у меня проблемы с речью и узнаванием местных персонажей. От полной безысходности я приняла эту версию за рабочую — а других объяснений просто не находилось — и стала думать, что с этим делать.

А тем временем Анника — судя по всему, мать несчастной, место которой я заняла — продолжила наседать на старикашку, списавшего её дочь в утиль.

— Я не верю вам, Ирфан! Посмотрите на неё! В её глазах блестит разум. — Ура! Хоть одна хорошая новость! — Доченька, кивни, если меня понимаешь! — Я закивала, как китайский болванчик. — Вот! Видите, сияющий! Я же говорила! Эви все понимает, но сказать почему-то не может! Если её отправляют в Нижний город, я настаиваю… Нет, я требую, чтобы дочери вернули речь! Как она сможет жить и себя обеспечивать, оставаясь немой?

— Но, присияющая, что я могу сделать? — попытался отпереться эскулап.

— Пусть Сиятельный Андор РубиЛеск, обеспечит её магическим артефактом, который обращает мыслеречь в звуки!

Ого-го! Мне точно это надо!

— Но… — опешил Ифран от такой наглости.

— Откуда я о таких знаю? — высокомерно хмыкнула Анника. — Я же не дурочка и прекрасно понимаю, откуда берутся говорящие твари. Пусть и моей дочери такой дадут!

Говорящие твари и я в одном предложении как-то не радовали, но за способность общаться я была готова называться хоть кем. Усиленно закивала, поддерживая слова матушки.

— Что ж, я передам Сиятельному ваши слова, — сдался под нашим напором старикан, — но прислушаться ли он…

— Будьте добры, передайте! А если откажет он, я пойду выше! Дойду и до Светлейшего Дамира ТурмаЛеска! — решительно наседала на не горевшего энтузиазмом доктора Анника.

Кажется, с ней мне повезло. Но до конца обрадоваться всё равно не получалось.

— Я сообщу вам о результате переговоров со Сиятельным Андором, а теперь попрошу покинуть палату, — заговорил Ирфан строго и сварливо — видимо, надоело терпеть произвол на своей территории. — Раз Эвианна пришла в себя, мне нужно провести несколько процедур.

А я после упоминания о палате огляделась по сторонам. Мд-а. Это была точно не городская больница моего мира… Их палата больше походила на люкс в пятизвёздочном отеле.

— Я буду ждать, — царственно согласилась Анника, поцеловала меня в лоб и покинула помещение.

Мы остались одни с доктором, который сверлил меня изучающим, как рентген, взглядом.

— Ты понимаешь меня, Эвианна? — наконец, заговорил он и подошёл к моей кровати. Я кивнула. — Это радует, — безразличным тоном сообщил Ифран. — Хочу, чтобы ты попробовала встать и самостоятельно дойти до туалетной комнаты. Готова?

Я снова кивнула, оперлась на поставленную доктором руку, откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Кстати, тоже не мои. Хотя из-под белой ночнушки — к счастью, в какой-то период беспамятства меня в неё обрядили — и выглядывали только лодыжки со стопами, сомнений не оставалось: размер их гораздо меньше моего, а ещё на ногтях вместо яркого гель-лака, который я буквально на днях обновила в салоне, искрилось какое-то новогоднее покрытие! Кто такое делает посреди лета?

Аккуратно встала на чужие ноги и, ощутив головокружение, уцепилась за дедулино плечо. Я оказалась выше его на пол головы.

— Так, так, не спеши, девочка, — подбодрил он меня, — теперь сделай шаг, — я сделала и не упала, — а теперь ме-е-дленно идем.

Мы пошли.

К концу пути по больничной палате — метров пять, не меньше — я уже уверенно перебирала чужими ногами. Да и вообще почувствовала себя окрепшей, поэтому от помощи в посещении туалета отказалась, решительно помотав головой и сделав останавливающий жест рукой, чем заметно порадовала Ирфана.

— Хм-м, есть надежда, что разум задержался в твоей голове, — сказал он, отпуская меня в уборную, — надеюсь, мне хватит его крупиц для работы.

Я закрыла перед его носом дверь, развернулась и огляделась. Надо сказать, после комнаты индейца и палаты я уже и не ожидала обычного больничного туалета, но и помещения размером с бассейн в фитнес-центре не ожидала тоже. Да тут заблудиться можно! Бродить и разгадывать, для чего нужна та или иная штуковина, можно было долго, но в первую очередь меня интересовало зеркало! Поэтому, обшарив взглядом гигантскую купальню, я нашла блестящую поверхность и уверенно двинула к ней.

Пол в купальне был мягкий и тёплый. Босые ноги не скользили и не мёрзли, я бы подумала, что он сделан из пробкового дерева, но голубые плиты не выглядели деревянными — ещё одна диковина, убеждавшая в том, что я покинула свою реальность.

Обогнув наполненную зеленоватой прозрачной водой чашу бассейна, к зеркалу я подходила, готовая ко всему. И, увидев свое отражение, в обморок не грохнулась.

Да. Это вообще не я. Даже отдалённо. Я высокая, пышнотелая, фигуристая блондинка, но в последние годы красилась в рыжий — для работы лучше подходил образ поярче. Ну и формы приходилось поддерживать в зале, чтобы не поплыли. Хотя худой я никогда не была и быть не стремилась. Черты лица я тоже имела крупные, но правильные — комплексов по их поводу не имела. В общем, если кратко, я всегда была большой и яркой дамой, которая нравится мужчинам.

А тут…

Тут на меня лупало большими зелеными глазами хрупкое эльфоподобное существо юного возраста.

М-да… И что мне прикажете делать с такой внешностью?

Стянула ночнушку через голову и оглядела фигуру — обрадовало то, что при всей кажущейся хрупкости развита Эви была вполне нормально: все нужные округлости выросли, а ненужная растительность на теле отсутствовала. А ещё вокруг пупка вилась татуировка из россыпи мелких чёрных звёзд. Потерла ее пальцем — не стирается. Значит, набита навсегда. Вряд ли бы Анника сделала татушку ребёнку, она вроде нормальная мать. Поэтому, судя по всему, Эви — дева взрослая и в койке индейца находилась вполне на законных основаниях.

Перекинула тёмную копну вьющихся волос на грудь и повернулась к зеркалу задом. Заглянула через плечо — там тоже всё в полном порядке. В итоге о том, что это тело болело, говорила лишь бледность кожи. И то, может, Эви всегда такой была.

Чёрт! В минуту слабости оперлась рукой на край зеркала. Просто осознание накатило…

Факт попаданства в чужое тело и чужой мир уже настолько прижились у меня в голове, что я только порадовалась, что не оказалась в теле какой-нибудь гномы — не хотелось бы страдать из-за недостатка роста. Или вампирши. Я проверила клыки — в норме. А пить чужую кровь — бр-р. И вот это вот смирение пугало. Стряхнула страх, сказала себе: «Ну что ж, будем радоваться мелочам и работать с тем, что есть» и шагнула к бортику.

Потрогала ногой воду в бассейне и, убедившись, что она приятной температуры, бомбочкой прыгнула, разрушая её гладь. Вода приняла меня в свои объятья без всякого сопротивления и подарила блаженство. Кайф, который я испытала, ещё немного примирил меня с действительностью. Какой смысл истерить и плакать, когда надо разбираться с реалиями нового мира и искать возможность вернуться обратно?

А пока она не нашлась, придётся как-то выживать. Ведь, насколько я поняла, меня скоро пинком под зад отправят в какой-то Нижний город совсем одну. Значит, до этого времени необходимо хоть как-то освоиться. Некогда страдать.

Вернусь домой — обращусь к психологу… или даже к психиатру.

Проплыла до другого края бассейна — метров пятнадцать — и там в нише обнаружила разноцветные флакончики и скользкие брусочки. Раскинув мозгами, решила, что это моющие средства. Сначала все понюхала, а потом и вылила один из флаконов на голову, естественно, сначала проверив на кончиках волос. Вдруг это средство для депиляции? Но, к счастью, я не ошиблась: жидкость прекрасно пенилась, и вскоре волосы скрипели от чистоты. Тело вымыла жёлтым куском, так скажем, лизуна — это такие мягкие шарики из моей юности, которые можно было мять в руках, но только местные были размером с ладонь и пахли цитрусами. Похоже, эта штуковина оказалась мылом и мочалкой в одном флаконе.

В общем, вылезла из купели я почти счастливая и огляделась в поисках полотенца, но такового не наблюдалось. Зато у двери на вешалке появилась свежая длинная рубаха. А старая так и осталась валяться у зеркала. Я решила промокнуть влагу хотя бы ею, но не успела сделать и двух шагов, как на меня обрушился и тут же исчез поток тёплого воздуха. И всё. Не только моё тело стало сухим, но и волосы высохли крупными кудрями. Магия? Вероятно. Я натянула свежую одежду и покинула купальню.

Теперь моя главная задача — разговорить Ирфана. Только как это сделать при помощи языка мимики и жестов — совершенно непонятно.

Глава 2

— Недурно, недурно, — пробормотал Ирфан, оглядев меня с ног до головы, — присядь на кушетку, Эвианна, я тебя ещё раз осмотрю.

Я прошла к указанному доктором приспособлению, похожему на низкий массажный стол, и присела на краешек, чем вызвала его довольное кряхтение. Видимо, дяденька до этих пор ещё сомневался в моих умственных способностях, а то, что я его поняла и выполнила просьбу, послужило поводом для радости.

Ирфан подошёл ко мне и, вызвав из ладоней тот холодный свет, опять принялся водить ими над моей головой. Но в этот раз он делал это не молча, а бормотал себе под нос комментарии:

— Ни единого блика не осталось. Досадно. Так, так, так: тут норма, тут тоже, а вот тут странно… Эвианна, скажи, ты что-то помнишь о себе? О семье? — я помотала головой. — Похоже, из-за этого и проблемы с речью. Память разрушена капитально, и я сильно удивлён, что ты хотя бы понимаешь, о чем я говорю. Ведь понимаешь? — Я кивнула. — Встань, — продолжил он, и я встала. — Дойди до кровати. — Я дошла. — Ладно. Отлучусь ненадолго, а к тебе сейчас придёт твоя служанка. Помнишь её? — Я опять покачала головой. — Ну да ладно, разберётесь.

Доктор ушёл, а вскоре в палату явилась симпатичная бойкая девица в длинном голубом платье и переднике, которая ну вообще никак своим поведением на служанку не тянула.

— Ну чего сидишь, глазами своими невинными хлопаешь на меня? Довыделывалась? Так тебе и надо! — заявила она и пошла на меня с расческой наперевес.

В этот момент я поняла три вещи: она собирается меня причесать, хозяйку девица не любит, и Ирфан ей не сообщил, что я все понимаю.

Хм-м, а это и хорошо, наверное. Послушаем-послушаем, что она скажет.

Девица развернула меня, как куклу, к себе спиной и принялась разбирать пряди. Надо заметить, аккуратно. То ли я ошиблась и не так уж и сильна её неприязнь, то ли выучка оказалась крепче ненависти, то ли служанка просто была милосердной и не хотела отыгрываться на убогой.

— А хотя нет! Не надо! Это ж меня теперь с тобой отправят в Нижний город! — вдруг дошло до неё, и она таки дёрнула меня за локон, заставив вскрикнуть. — Не вопи, Анка! Мне ещё хуже! Это ж мне теперь тебя, безумную, нянчить! Ох, беда, беда! — запричитала она — Но делать-то нечего! Хоть и вредная ты, воображала, но не брошу я тебя. Проживем как-нибудь. Денег тебе дадут, дом старый есть, открою лавку какую-то. Хотя-бы и швейную. Шить я умею… Или бусы с браслетами делать будем, — тараторила она, ловко работая руками. — Нанизывать-то камешки на нитку даже тебя обучить можно, — размечталась служанка, — а если денег не хватит, тварюшку твою продадим. Толку от неё все равно никакого. Только жрёт. Не боись, Анка, прорвёмся, — девица треснула меня по плечу так, что я чуть на бок не завалилась.

Да уж… Перспектива дальнейшей жизни складывалось пока не радужная. Тем временем чудо-помощница — сама доброта — соорудила у меня на голове что-то замысловатое и достала из шкафа одежду. Бельё, к счастью, было вполне нормальным: трусы — не панталоны с рюшами, а классические трикотажные. Бюстгальтер напоминал спортивный топ без лямок, но форму держал отлично — явно магия. А вот платье не было современным: длинное, с открытыми плечами и летящей юбкой. На ноги дева предложила мне надеть тряпочные балетки без каблука.

— Сияющий Ирфан сказал выгулять тебя в больничном сквере, — пояснила она мне зачем-то.

Могла бы и промолчать, ведь считала, что я безумна. По привычке, наверное.

Она взяла меня за руку и повела на выход прямо из палаты. Оказывается, она располагалась на первом этаже и имела террасу с выходом в сквер.

Оказавшись на улице, я с удовольствием вдохнула вкусный воздух полной грудью и с любопытством огляделась.

Не знай я, что нахожусь в другом мире, подумала бы, что попала на тропический остров — так тут было зелено и ярко. Растения не похожи на наши из средней полосы, но и не выглядели слишком диковинно — стволы, листья, цветы, аромат… Я тропический остров видела только на картинках, но почему-то ассоциация возникла именно с ним. Тут тоже присутствовали избыточная красочность, лианы и деревья, похожие на пальмы. Но, приглядевшись, я нашла и доказательства того, что это не мой мир. На небе я насчитала штук семь радуг, а солнце искрилось, как бриллиант, но не ослепляло.

Дорожки же в сквере выложены обычными серыми плитами, а скамейки сделаны из дерева.

Мы со служанкой прошлись до высокого забора — чувствовала я себя прекрасно: никакой одышки, ноги, руки — да все тело — слушались отлично, будто всегда принадлежали мне…

— Эко тебя, Анка, перекосило всю, — вопреки моему самодовольству радостно заметила моя сопровождающая, устав от тишины, — раньше ходила, задрав нос кверху, крохотными шажочками, а плечи отставляла назад, будто между ними шкатулку с драгоценностями несла. А сейчас прешь, что рыночная торговка за товаром. — Я невольно распрямилась и втянула в себя живот, который у Эвианны и так был плоским. — Вспомнила, как жила простой блёклой в Нижнем? Это хорошо! Это тебе на пользу. Привыкай…

Надо срочно разобраться в этих всех блёклых с блестящими! А то ничего не понятно!

Мы развернулись и пошли обратно. К счастью, из служанки Эвианны слова полились нескончаемым потоком:

— А ведь в детстве мы были равными — обе блёклыми, помнишь, Анка? — Ответами я её не удосуживала. Рано показывать свой разум. — Не думала я, подруженька, что когда Светило одарит тебя бликами, ты зазнаешься. Но, видишь, жизнь как повернулась, Анка. Все вернулось на круги своя. Но твоя верная Фритка не злопамятная, она тебя не бросит. Кто если не я с тобой возиться будет, а?..

Да уж. Повезло так повезло. «Верная» Фритка наверняка натерпелась от Эвианны и теперь будет отыгрываться…

— …Ох, бедняжечка! А как же ты теперь без своего любимого Андора? Без подарков его?.. — с притворным сочувствием спросила она, выйдя на новый виток.

Я осталась равнодушной. Мне что Андор, что Мандор — вообще фиолетово. Сделала вид, что не слышу.

— …А без магии Верхнего города как жить-то будет тяжко! — не сдавалась моя типа подруга — Там, в Нижнем, каждый артефакт бешеных денег стоит. И стирать ручками придётся, и убирать, и готовить…

Тю-ю, эка невидаль! Я ещё помню, как мама постельное в эмалированном ведре вываривала. Фигня, прорвёмся! Ни один мускул на моём лице не дрогнул.

— …Неинтересно с тобой! — в конце концов, расстроилась Фритка. — Вообще как неживая. Даже задирать не хочется. Пойдём, на лавке посидим…

— Эвианна и… как там тебя, идите сюда, — раздался от входа на террасу голос Ирфана, и помощница поволокла меня в палату.

— Ноги-руки работают, голова — нет, — отрапортовала Фритка, как только мы вошли внутрь.

— Много ты понимаешь! — рявкнул на неё доктор и достал из коробочки две маленькие блестящие бусины. — Светлейший Андор был милосерден и подарил тебе, Эвианна, уникальный ретранслятор мыслеречи. Иди сюда, я его на тебя надену…

— Ох ты ж, чудеса! — не удержалась от восклицания служанка и прикрыла рот ладонью, а я шагнула к старику.

Ирфан взял бусины в обе руки и одновременно приложил их к моим вискам. Лёгкий разряд, похожий на удар статического электричества, прошиб кожу.

— Ничего себе хреновина! Неужели сработает? — пророкотал на всю палату бас, озвучивая мои мысли, и я подпрыгнула на месте, а потом заорала: — Это что за ерунда?! Я так и буду разговаривать? Этот Сиятельный издевается? — продолжило громко и чётко выливаться в окружающее пространство все, о чём я думаю.

Опомнившись, я содрала бусины с висков и откинула на кровать.

Сказать, что Фритка и Ирфан были удивлены — ничего не сказать. Бедная служанка была в глубоком шоке. Она держалась одной рукой за стену, другой за сердце, а рот её беззвучно открывался и закрывался — бедолага, видимо, сама онемела от потрясения.

Во взгляде доктора читалось не только удивление, но и осуждение. Ну а как он хотел? Думал, девушки думают только то, что говорят? Как бы ни так!

Кстати, о мыслях. Очень, очень опасный артефакт! Я так и спалиться могу в два счета! С этими бусинами надо думать очень осторожно и вообще надевать их стоит только в случае крайней необходимости.

— Не думал, Эвианна Лали, что ты умеешь так изъясняться. — Я пожала плечами и развела руками. — Я подправлю настройки и надену на тебя артефакт ещё раз…

Я принялась настраиваться на нужные мысли, чтобы, если вдруг что-то не так, думать о белой обезьяне…

— Она что, все понимает? — наконец, и к Фритке вернулся дар речи.

Я не удержалась и, поиграв бровями, коварно ей улыбнулась — служанка опять схватилась за сердце.

— Конечно, понимает, — проворчал Ирфан, поднимая бусины с кровати.

Он покатал их между пальцами, что-то пошептал, а потом вновь приставил к моим вискам.

Но на этот раз я была готова.

— Я ничего не помню. Мне нужна помощь в адаптации. Вы не можете меня выкинуть без знаний о мироустройстве, — выдала я на этот раз писклявым женским голосом и поморщилась, — я даже не знаю, умею ли читать. Не понимаю свою роль в обществе. Лишена представления, как живут в этом Нижнем городе…

— Что с ней, сияющий Ирфан? — завопила Фритка. — Откуда она такие слова знает, тем более если ничего не помнит?

Я тут же содрала с себя артефакты, чтобы не выдать в эфир лишнее.

А ведь я эту Эвианну совсем не знаю. Может, она была глупенькой, как рыбка. Что-то я не подумала об этом.

— Издержки выгорания. Ещё и не такое бывает, — принялся доктор объяснять странности не столько Фритке и мне, сколько себе — мне так показалось. — Я специально читал ночью справочники по потухшим и наткнулся на занятные случаи. Одна двуликая сияющая, потухнув, приняла вторую звериную ипостась и так в ней и осталась.

— Ох, ты ж, батюшки! Страсти какие! — бедная служанка, у неё прямо день открытий сегодня.

— Это ещё что! А другая потухшая в момент затухания перенеслась в загробный мир, где общалась с самим Мраком, а потом вернулась. Но с тех пор стала выдавать лишь пугающие пророчества… Кстати, Эвианна, ты не переносилась в загробный мир?

Я помотала головой, хотя случай и был чем-то схож с моим.

— И что теперь с ней, такой умной, делать? — забеспокоилась Фритка.

— А ничего. Книги я ей дам, а ты иди собирать вещи. Завтра утром вас спустят в Нижний город. Эвианна здорова, и делать ей больше в Верхнем городе нечего.

Служанка развернулась и, бормоча что-то недовольное себе под нос, унеслась.

— Почему ты постоянно снимаешь артефакт, Эвианна? — обратился ко мне Ирфан, как только за ней закрылась дверь.

Я приставила к вискам бусины, настроившись на нужную волну, а потом ответила:

— Чтобы некоторые мои мысли остались при мне.

— Недоразуменьеце! Прости, не объяснил. Ретранслятор не озвучивает все до единой мысли, он передаёт лишь то, что ты хотела бы сказать вслух.

— Да? — сказала я подаренным мне голосом, а про себя подумала: так это ж отлично!

И… артефакт промолчал. Я выдохнула с облегчением.

— Я сейчас принесу тебе книги и оставлю одну до утра. Обед и ужин тебе принесут. Подумай хорошенько, может, тебе ещё что-то надо?

— Нет, спасибо. Ничего не надо, — подумав, я отпустила доктора — что я могла у него попросить?

Интересно, чего он от меня ждал? Проверял мою память? Думал, что я помню индейца и захочу ему что-то передать? Ладно, неважно. Пусть книжки несёт! А то я просто невероятно жажду знаний.

А ещё хочу есть. Впервые желудок дал о себе знать, спев аллилуйю голоду. Интересно, скоро меня накормят?

Не успела я поругать «заботливых» родственников за то, что даже передачку никакую больной не принесли — даже попить ничего, а пить, по закону подлости, захотелось страшно, — как дверь открылась, и дама в белом халате, надетом на длинное серое платье, и белом чепчике ввезла в палату тележку с ароматными блюдами.

К моему величайшему счастью, мясо тут было мясом, овощи овощами, а фрукты фруктами. То есть они, может, и отличались от наших названиями и формами, но сути своей не поменяли. Поэтому обед я определила как куриный бульон с зеленью, тефтели с коричневым рисом и подливой, овощной салат с заправкой и морс из ягод.

Помощница Ирфана накрыла на стол, пожелала мне приятного аппетита и удалилась.

Я же накинулась на еду, как будто неделю не ела. А может, и не ела? Я же не знаю, сколько без сознания провалялась.

Вкус у блюд был немного непривычный, но вполне съедобный. Покончив с последним кусочком тефтеля, я сыто потянулась и зевнула. После обеда страшно захотелось спать. Ну я и не стала себе в этом отказывать.

Глава 3

Разбудили меня тихие шаги — это помощница Ирфана принесла книги. Она положила их на тумбочку стопкой и потрогала ладонью мой лоб.

— Как чувствуешь себя, Эвианна? — заботливо спросила.

— Хорошо, — ответила я и вздрогнула от звука чужого голоса.

Я действительно чувствовала себя лучше, чем до обеда.

— Сияющий Ирфан передал тебе книги и блокнот с писателем, — я глянула на тонкую белую книжицу и длинную палку, похожую на карандаш. — Нужно что-то ещё?

Я нашла взглядом стол, убедилась, что графин с морсом и тарелка с фруктами на нём стоят.

— Нет, ничего не надо, — отказалась я и, как только дама вышла, ухватилась за верхнюю книжку.

Ею оказался какой-то детский учебник. Прямо совсем для малышей лет четырёх-пяти с объяснениями элементарных вещей. То, что надо!

Самое главное, что выяснила первым делом — я умею читать. Благодаря этому, изучив книгу от корки до корки, я узнала: этот мир называется Эри; империя, где я нахожусь — Опс; правят ею всемогущие Сиятельные лорды — сильнейшие маги, как я поняла. Поклоняются в Опсе Светилу — а то блестящее Солнце, которое я видела — его, типа глаз. Радуги — посылаемая на Эри благодать — магическая энергия. Ночью Светило дневной глаз закрывает, но открывает другой — тусклый глаз — Луну по-нашему. А звезды — это окна в домах детей Светилы. Ещё в книге были нарисованы часы — точь-в-точь как наши. Соответственно, и день здесь длился двадцать четыре часа.

Деньги назывались лучи и блёстки. Лучи — крупные бумажные купюры, а блёстки — мелочь. Я не знала, дадут ли мне эти книги с собой, но предполагала, что блокнот с карандашом доктор дал мне не просто так, а для конспекта. Поэтому попробовала его сделать, но выяснилось, что писать я не умею.

Задумалась. Тут определённо прослеживалась тенденция: понимаю, но не говорю, читаю, но не пишу… О чем это говорит? О каком-то дисбалансе. Как будто в мозг знания вложили, а синхронизировать с артикуляцией и мелкой моторикой забыли. Ведь хожу я и двигаю руками нормально. Вероятно, потому что обитатели Эри делают это так же, как и люди. А вот писала и говорила Эвианна совсем не как Анна, поэтому и произошёл сбой.

Что ж… Это даёт надежду на то, что есть шанс научиться и писать, и говорить. Нужно только найти логопеда или, на крайний случай, Фритку заставить мне показать, как она произносит звуки.

Помню, как учительница английского просила нас приносить на урок зеркало, и мы перед ним учились правильно произносить иностранные слова. Точно! Справлюсь! Не хотелось бы мне всю жизнь говорить вот этим писклявым голоском.

Открыла следующую книгу — толстый талмуд под названием «Закон и Порядок Опса». И прямо на первой же странице наткнулась на очень нужную и важную для меня сейчас картинку.

Гордо расправив плечи, на меня смотрели четыре красавца… и двоих из них я знала: индеец и викинг. Сиятельные лорды — гласила надпись над их головами, а у ног красовались выведенные золотым имена.

Сиятельный рубин Андор РубиЛеск — как зовут вождя краснокожих, я уже знала, не знала только, что он рубин. Рядом с ним стоял Сиятельный турмалин Дамир ТурмаЛеск — а это викинг! Его я рассматривала особенно внимательно, поэтому заметила, что на пальце гада блестело кольцо с жёлтым камнем — им он меня сюда и загнал! Перевела взгляд на руки Андора — и да, у него в кольце сиял красный камень. Следующий Сиятельный лорд был темнокожий, но с тонкими правильными чертами лица и длинными белыми волосами — «Сиятельный оникс Камран ОниЛеск» было написано у его ног, но, в отличие от остальных лордов, по нему сразу было видно, что он не земной человек — явный сказочный персонаж. А камень в кольце этого Сиятельного был, само собой, чёрный. Последний Сиятельный лорд ослеплял рыжей шевелюрой и глазами цвета молодой травы. Звался он Сиятельный янтарь Идрис ЯнтЛеск.

Так, так, так… Мысли поскакали, опережая друг дружку. Значит, закинул меня в тело Эвианны проклятый турмалинище. Зачем? Подозреваю, с целью навредить рубину. Понятия не имела чем именно, но разберусь.

Я встала с кровати, посетила купальню, оделась и решила проверить террасу. Дверь в сквер оказалась открыта. Отлично! Мне нужно на воздух. Может, там будет думаться лучше.

Подхватила книгу, какой-то красный фрукт из вазы и вышла. Присела на лавочку, вгрызлась в плод, напоминавший вкусом землянику и банан одновременно, и погрузилась в чтение.

Стояла хорошая погода. У нас такие дни бывают в теплом августе, когда не жарко и не холодно, а приятный ветерок освежает, но не валит с ног. Поэтому ничего не отвлекало меня от постижения мироустройства Опса.

А выходило вот что. Эти самые Сиятельные считались прямыми потомками Светила и обладали уникальными, просто колоссальными способностями! Какими именно — тайна.

Ну, один-то точно по мирам путешествует и души крадёт.

Так вот, они были когда-то правителями четырёх разных стран, но потом объединились в империю, потому что жить внизу, как всем нормальным людям, им сделалось неудобно. Тогда, объединив силы, им пришлось построить Верхний город в небесах…

Ничего себе! Это я сейчас нахожусь на небе?! Страсти-то какие!..

Внезапно вспомнилась моя простая прошлая жизнь, где все было очень понятно и знакомо… Интересно, что там произошло? Как мои сотрудники? Как Лиза? Не упекли ли её в психушку? Заняла ли душа Эвианны моё тело? И достаточно ли она разумна, чтобы и ее не упекли в дурдом?

Все эти вопросы были настолько болезненными и животрепещущими, что я решила об этом пока не думать. Нельзя мне раскисать!

Перевернула страницу и погрузилась в чтение.

Дальше шло про сияющих.

Это, как я поняла, тоже маги, но гораздо слабее Сиятельных. Второго сорта, так сказать. Они периодически рождаются среди блёклых.

Блёклых, твою дивизию! То есть в семьях обычных людей, которых обзывают тут блёклыми. Ну да ладно, не это сейчас важно.

Так вот, когда у одарённых Светилом блёклых просыпаются блики, они получают возможность общаться с высшими лордами и перебраться в Верхний город, поближе к благам.

Как я понимаю, жизнь наверху сильно отличается от жизни внизу.

Свеженьких сияющих могут сопровождать в новую реальность присияющие — родственники и слуги, которые, по сути, так и остались блёклыми, но благодаря одаренному родственнику или хозяину получили возможность просочиться наверх.

Ну и особый класс — потухшие. Несчастные, которые не выдержали слишком тесного общения с Сиятельными и утратили магию. Выгорели. Они, кстати, случались достаточно часто, но изгонялись в Нижний город по причинам, которые в книге не объяснялись.

Я думаю — чтобы не мозолить своим уродством Сиятельным лордам глаза.

Закрыла книгу и решила пройтись до забора. Может, получится найти какую-то щелку и глянуть, что за ним делается? Почему-то остро захотелось это проверить.

Забор был каменный и глухой. Но я упрямо пошла по траве вдоль него и вскоре набрела на небольшую деревянную дверь, и вот в ней и обнаружились щели. Приложила глаз к самой верхней и увидела выложенную серыми плитами проезжую часть и кусок тротуара на другой стороне улицы.

По дороге ездили красивые кареты — у меня иногда на свадьбы такие заказывали, под старину, — а впряжены в них грациозные лошадки. По тротуару неспешно прогуливались дамы в длинных пышных платьях и с зонтиками в сопровождении господ в таких же старинных одеждах.

И всё бы ничего, я бы подумала, что попала в мир, где развитие как в нашем девятнадцатом веке, но вдруг сквозь цокот копыт до меня долетел вполне натуральный звонок мобильного, и одна из дам, покопавшись в сумочке, достала из неё вполне земной аппарат и поднесла к уху.

Я потрясла головой. Что тут происходит? Я могла допустить мысль, что жители Эри используют наши технологии, раз могут путешествовать по мирам… Ну или мы их технологии используем — не знаю. Но почему они тогда так выряжаются и почему у них такой транспорт? Тут проходит маскарад?

И, как ответ на мой вопрос, вдалеке раздался рев мотоцикла, который стремительно приближался. Громкий такой, грозный. Как будто это летел натуральный дорогой байк.

Знаю я их. Устраивала как-то раз байкерскую свадьбу.

Но вскоре я его увидела, и вопросы отпали. Хоть железный конь и пронёсся мимо меня быстро, я прекрасно успела рассмотреть его седока! Викинг турмалиновый! Точно он обитает здесь, а мотоцикл, небось, на Земле украл! Мне очень-очень надо до этого гада добраться!

Подергала дверь — безуспешно! К сожалению, заперта она оказалась на совесть. Я взвыла от досады и пошла обратно.

Ладно! Не буду терять время. Не могу достать турмалинового сейчас — достану позже. Мне главное — во всех хитростях этого мира разобраться и найти возможность пробраться обратно наверх, а потом и домой. Я с этого викинга с живого не слезу!

Решительно двинулась к лавке и принялась грызть гранит науки с усиленным рвением. Читала до тех пор, пока помощница Ирфана не позвала ужинать. А, наскоро перекусив неопознанной запечённой рыбой и такими же неведомыми овощами, по вкусу напоминавшими капусту, кабачок и картошку, принялась за следующие книги.

Уже и на улице стемнело — помощница включила мне свет, стукнув один раз в ладоши. Выключался он двумя хлопками, кстати — это она мне объяснила перед тем, как попрощаться до завтра. А я продолжила читать. Бегло ознакомилась с налоговым кодексом Опса, с религиозными традициями, с праздниками, культурой, международными отношениями… Ого! На Эри живут, помимо людей, гномы, орки, двуликие и эльфы! Прочитала о правах и обязанностях блёклых, об образовании… Уснула на очередной книжке детских сказок…

И мне снилась такая несусветная дребедень из мешанины полученных знаний, что даже вспоминать страшно.

Разбудила меня рано влетевшая в палату Фритка:

— Одевайся, Анка, скоро «светлый путник» подадут! А тебе ещё деньги получать и бумаги подписывать! — выпалила она, а я похлопала сонными глазами и поняла, что очень мало из прочитанного вчера усвоила.

Поэтому все придётся постигать на практике и собственном опыте. Вздохнула тяжко и поднялась с кровати.

Глава 4

В купальне я сняла с себя рубашку и, погрузившись в бассейн, окончательно проснулась. И в этот момент я так остро осознала: пока в моей новой жизни были только цветочки, а вскоре пойдут ягодки, то есть самостоятельная жизнь в совершенно незнакомом мире, что пришлось уйти под воду с головой. Не хватало мне ещё слезами залиться! Я до попаданства сто лет не плакала. С тех самых пор, как осталась совсем одна…

Так! Стоп, Аня. Не вспоминать! А то сейчас воспоминания наложатся на нынешние реалии и вообще утащат в истерику, что, как следствие, превратит тебя в страдающую флегму, которой все вокруг станет безразлично, кроме её бед. А тебе надо глаза и уши держать востро!

Проплыла пару раз бассейн, вымылась, зубы почистила, обсушилась волшебным ветерком. И опять кольнуло сожаление. Сто пудов внизу ничего подобного нет. Эх, непутевая я попаданка. Попала в сказку, и то из неё быстро выпнули в серые будни. Вот так и живу всю жизнь — никаких чудес. Все блага потом и кровью добываются.

Натянула опять не пойми откуда взявшуюся чистую сорочку и вернулась в палату, а там очередной нежданчик. Застыла на пороге, вообще не зная, как на него реагировать. Служанки в палате не было, зато у тумбочки, на которой лежали книги, стоял Ирфан и… викинг-турмалин! Причём местный доктор явно перед ним оправдывался и выглядел испуганно.

Глядя на эту картину, мне вмиг перехотелось кидаться на Сиятельного с криками «Верни меня домой, гад!». Всё же я женщина адекватная, понимаю к кому можно дверь с ноги открывать и что-то требовать, а в какой ситуации лучше помолчать. К тому же, инстинкт самосохранения, который у меня, оказывается, имелся, просто вопил: «Аня! Замри и не выдавай себя! Вы с этим местным божком в совершенно разных весовых категориях. Ты совершенно не знаешь, чего он добивался, поменяв тебя местами с Эвианной. Сначала всё выясни, а потом действуй. Нет гарантии, что он тебя не добьет, если поймёт, что дело пошло не так, как он задумал». Все это пролетало в голове само собой, со скоростью мысли, а мужчины тем временем заметили моё появление и, прекратив разговор, развернулись, чтобы удостоить вниманием.

— Что ты помнишь, Эвианна? — сурово спросил турмалин, уставившись на меня светло-жёлтыми, как его камень, глазищами.

Он меня откровенно пугал: воинственный вид и взгляд явно нечеловеческий. Руки эти мощные, расписные, да и сам викинг мужчина не маленький. А ещё от него веяло аурой власти и… магией! Да, точно! Наверное, это магия заставляет шевелиться все тонкие волоски на теле и колет иголочками пальцы.

— Ничего, — пропищала я дурным, подаренным артефактом голосом, и викинг скривился, как будто скрипач взял фальшивую ноту, оскорбив его слух.

— Значит это правда? — развернулся он к Ирфану.

— Я ещё раз заверяю вас, Сиятельный Дамир, что сказал истинную правду, — поспешил подобострастно оправдаться Ирфан. — Эвианна Лали полностью утратила память, она и душу чуть Светилу не отдала, но её удалось спасти. Я семь дней не отходил от её постели.

Ого, всё же неделя прошла!

Викинг стоял, излучая полное равнодушие. Вообще было не понятно, рад он спасению души Эвианны или расстроен. Или же он вообще знает, что я — не Эва.

— Ни единого блика, говоришь?

— Ни единого, к сожалению, Сиятельный Дамир.

— Выйди! — приказал он доктору, и у меня сердце в пятки ушло. Убьёт-не убьёт?

— Смею напомнить, что потухшую Лали ждёт «светлый путник», — промямлил доктор, пятясь спиной к двери, но викинг и бровью не повёл.

— Подойди, — распорядился он, как только Ирфан скрылся.

Тут я призадумалась: может быть, прикинуться непонимающей? Может, пусть считает, что я идиотка? Хотя нет. Поздно. Наверняка доктор ему все рассказал. Да и книги… Да и высказывалась я уже через артефакт, отвечая на его вопрос, чем показала наличие разума.

Делать нечего. Осторожно перебирая босыми ногами, пошла к Сиятельному лорду.

— Помнишь меня, безрассудная душа, пришедшая из другого мира? — резко приставив ладонь к моему солнечному сплетению, спросил Сиятельный на чистом русском языке, и я почувствовала, как моя эта самая безрассудная душа устремилась прочь из чужого тела. В голове зашумело, а потом я как будто увидела себя со стороны. — Отвечай! — рявкнул викинг.

А что отвечать-то? То, что он говорил со мной по-русски, я поняла каким-то шестым чувством, потому что родной язык звучал как иностранный, но знакомый, правда, мозг его не воспринимал своим, но переводил запросто. А раз местный язык таких ассоциаций у меня не вызывал, значит, гад проверяет, несколько хорошо прижилась моя душа в чужом теле.

Но что он хочет от меня услышать? Ответ на этот вопрос я не знала и решила подстраховаться:

— Я вас не понимаю! — голос ретранслятора, в отличие от моего состояния, граничащего с потерей сознания, звучал бодро и по-прежнему противно. — Что вы со мной делаете? Мне плохо! Я сейчас упаду…

Кстати, очень удачно удалось съехать с темы. Боюсь, что на прямые вопросы мне солгать не удастся — поймёт, он же маг. Значит, надо юлить.

— Не понимаешь, что я говорю? — продолжил он пытать меня на русском, и я помотала головой, немного перефразируя для себя вопрос, так чтобы отрицание выглядело честным: «что» я заменила на «зачем». — Кто ты и откуда помнишь? — перешёл он на местный язык.

Ну тут мне врать было проще.

— Мне сказали, что я Эвианна Лали была сияющей, но потухла…

Сиятельный скривился и, вставив палец в ухо, потряс им, прочищая. Да-да, мне тоже этот голос неприятен. Но выбрать мне не дали.

— Это невозможно, — пробормотал он и, оторвав руку от солнечного сплетения, положил мне её на лоб, а потом сдернул с висков бусины, покрутил их и приставил обратно, — отвечай четко: помнишь Андора?

Руку он обратно не вернул, и мне стало гораздо легче: перестало шуметь в голове и зрение пришло в норму — видимо, душа вернулась на место.

— Нет, но видела, когда со мной произошла беда, — произнёс ретранслятор приятным глубоким голосом.

Аллилуйя! Спасибо и на том, противный гад.

— Помнишь меня?

А вот это засада. Я на миг растерялась, а потом меня озарило.

— Тоже видела, — сказала твёрдо, а когда заметила, как темнеют и наливаются гневом жёлтые глаза, добавила: — Я видела вас в книге, а ещё вчера в дырку, которая есть в заборе там, — я махнула рукой в сторону сквера, — вы ехали на жутко рычащем монстре.

Сиятельный немного расслабился, но не успокоился. А я сделала окончательный вывод, что ему не нужно, чтобы я себя помнила. Он и рассчитывал на то, что я буду не в себе. Ну а если вдруг покажу, что он просчитался, могу и жизнью поплатиться.

— Что ты умеешь делать? — непонятно зачем спросил он.

— Откуда же мне знать? — искренне удивилась я. — И вообще, зачем вы задаёте мне все эти вопросы?

— Как смеешь ты мне дерзить и что-то спрашивать? — светло-жёлтые глаза стремительно налились цветом и засияли.

— А вы кто? Я видела вас в книге, но там не написано, что я не могу задавать вам вопросы.

— Хм-м, слишком дерзкая, — задумчиво протянул жуткий викинг, а потом вытянул руку с перстнем в сторону террасы и вместо неё появилась подернутая дымкой Москва. — Хочешь домой? Иди, — он подтолкнул меня к переходу в родной мир.

По инерции сделала пару маленьких шажков и встала как вкопанная. Нет-нет-нет! Нашёл дуру! Если и возвращаться, то только в свое тело. Что мне делать на Земле в таком виде? И вообще, это сто пудов проверка! Сделаю ещё шаг, и поминай как звали.

— Что это? — завопила я, про себя добавляя не достающие слова «за магия такая». — Я не хочу! — всем доказывать, что я это я, а в итоге загреметь в психушку. — Оставьте меня в покое! Я вас боюсь! — а тут и добавить нечего.

Сиятельный помолчал, подумал, а потом вынес приговор:

— Что ж. Живи, потухшая. Ни единого блика, ни единой цельной личности. Ты мне не помеха, — заключил равнодушно, закрыл переход в мой мир и стремительно покинул палату.

Мд-а… Пронесло. Я, конечно, всегда знала, что обладаю артистическим талантом, но не слишком на него рассчитывала.

А ещё лишний раз убедилась, что выбраться из этой передряги будет задачкой не из лёгких.

Не успела я прийти в себя и по-настоящему впасть в уныние с депрессией, как дверь в палату опять распахнулась и ко мне влетела запыхавшаяся Фритка — где она шлялась, интересно?

— Ну ты чего ещё в сорочке то до сих пор, бедолага никчемная? Я уже все вещи к «светлому путнику» перетащила, а ты одеться даже не смогла. Ох-ох…

— Не до этого мне было, — огрызнулась я и пошла к шкафу, из которого накануне служанка доставала одежду, — гости приходили.

— Ох ты ж, чудеса Светиловы! Ты заговорила своим голосом! — пораженно выдохнула Фритка. — Это кто ж к тебе приходил?

О, так это голос Эвианны?! Приятный.

— Сиятельный Дамир, — с радостью поделилась я с болтушкой в надежде на полезный комментарий.

И она не подкачала.

— А я тебе говорила: иди в его сияющую сокровищницу! — сварливо выдала она. — А ты зациклилась на своём Андоре: «люблю-не могу», — перекривляла Фритка Эви, — а он только и удосужился, что артефакт без настроек прислать, а Сиятельный турмалин, смотри-ка, не злопамятный! Даже речь тебе почти починил, хоть люди шарахаться не будут.

Ага, прямо душка-благодетель. Всю жизнь благодарна буду! Как я только жила без него столько лет? А сияющая сокровищница — это ещё что? Гарем? М-да… Но хоть стало немного понятнее, что причины злиться на Эвианну у викинга были. Она, похоже, его отвергла. Но тут возникал следующий вопрос: кого он наказывал, меняя наши души? Эви или Сиятельного рубина?

Ладно, пока не до этого.

Вытащила из шкафа бельё, первое попавшееся платье персикового цвета и принялась переодеваться, отмечая: хорошо всё же Эвианне — стройным, зеленоглазым брюнеткам почти все к лицу.

— Всё, я готова, — сообщила служанке, расправив складки длинного платья.

Но она оглядела меня скептически:

— И что? Вот так нечёсаная и пойдёшь? — уточнила ехидно. — Ну-ну, иди. Там на проводы все твои заклятые новые подруженьки собрались. Вот обрадуются!

Да откуда ж мне знать, как тут принято появляться на улице? По мне так у Эви прекрасные длинные волосы и с распущенными она выглядит неплохо, но, видимо, неприлично.

— Помоги мне, пожалуйста, Фритка, — вынуждено попросила я вредную помощницу.

— Садись давай, — сделала одолжение она и принялась творить у меня на голове «что-то приличное», приговаривая, что надо было отправить меня в люди как есть, пусть бы они порадовались. А ещё горько сетовала на себя за то, что душа у неё добрая, и месть опять не удалась.

Наконец, служанка сочла мой вид годным для выхода, и мы покинули палату.

Признаюсь, я волновалась. Давненько не приходилось испытывать это чувство: в силу своей врожденной коммуникабельности и выбранной профессии, людей и толпы я не боялась. А вот неизвестность и отсутствие знаний заставили сердце биться чаще, и дыхание сбивалось.

— Подбородок задери, Анка, и смотри на всех, будто они тебе пять лучей должны, — наставляла Фритка, пока мы шли по узкому светлому коридору. — Сначала в канцелярию зайдём, а потом и к отправной площадке потопаем. Провожающие ждут там, и вещи твои тоже.

Коридор резко свернул вправо и изменился: стал гораздо шире, а на обеих стенах появились окна. Но глазеть в них было некогда, я отметила лишь то, что этот переход лежит через парк.

— Сворачивай вправо, — скомандовала моя провожатая на развилке, и мы очутились перед высокой двухстворчатой дверью с надписью «канцелярия». Тут Фритка меня обогнала, постучала, открыла дверь и впихнула меня внутрь.

— Сама там дальше, мне нельзя, — шепнула в спину и оставила одну.

Я огляделась. В просторном помещении, живо напомнившем мне open-space, трудились натуральные клерки. Все были так заняты, что никто на меня даже головы не поднял.

Громко выдать «кхе-кхе» мне удалось и без помощи ретранслятора, и только тогда сидящий за ближайшим столом сотрудник обратил на меня внимание.

— По какому вопросу? — бесстрастным голосом спросил он.

— Я Эвианна Лали, готовлюсь к отбытию в Нижний город, — сообщила о цели визита, не открывая рта.

— Прошу за мной.

Молодой человек так же невозмутимо поднялся, сделал приглашающий жест рукой пройти и повёл меня вдоль рядов вглубь канцелярии, где располагалась следующая дверь, уже без таблички.

— Потухшая, сияющий, — сообщил он, приоткрыв её.

— Пусть войдёт, — дозволили из кабинета.

Я вошла. Тут, судя по всему, обитал канцелярский босс, потому что кабинет его отличался от общего зала роскошью, а сам он мог позволить себе мимику, в отличие от своих сотрудников.

Я подошла к столу, в то время как мужчина доставал из металлического, запертого на замок шкафа толстую книгу, тонкую папку и увесистый бархатный мешок.

В толстой книге он сделал запись и развернул её ко мне:

— Потухшая Эвианна Лали, вы потеряли право жить в Верхнем городе и называться сияющей, отныне вы получаете статус госпожи Нижнего города. Тут, — он потряс тонкой папкой, — все подтверждающие ваш статус документы, ваши права на дом семьи Лали, расположенный по улице Озерная сорок пять, и банковское плато с основной компенсацией. Здесь же, — на этот раз он потряс мешком, — лучи и блёстки на нужды первой необходимости. Распишитесь в получении, — главный клерк протянул мне местный аналог ручки и откинулся на спинку кресла, не мешая изучать документы.

Я пробежала глазами написанное в книге — ничего не поняла, кроме того, что в банке у меня лежит тысяча лучей, а в мешке сотня разным достоинством, и взяла в руку палочку. Попробовать поставить подпись?

Решительно наклонилась над книгой и поняла, что не смогу это сделать! Если сейчас попробую расписаться своей привычной подписью — могу вызвать вопросы и проколоться на мелочи. Выпрямилась и посмотрела в глаза боссу.

— Я потеряла умение писать, — сказал мой ретранслятор клерку, но тот не удивился.

— Это неважно. Поставьте любой знак, хоть точку. Его будет достаточно для подтверждения вашего согласия.

Чуть подрагивающей рукой я вывела жирный крест и на этом была выдворена из канцелярии в вестибюль, где меня ждала Фритка.

Глава 5

— Ну что, много дали? — шёпотом спросила моя помощница, как только мы отдалились от канцелярии на пару метров.

Я понятия не имела, много или мало тысяча сто лучей, поэтому решила от Фритки ничего не утаивать. Как ни крути, а сейчас я могу рассчитывать только на неё.

— Сто лучей на текущие расходы и тысяча в банке.

— Жмот твой Андор! Как есть жмот, — заключила Фритка, и я поняла, что денег у нас мало, — но ничего, проживём, доверься мне! Хотя у тебя и так нет выбора.

Ага-ага, помню про бусики и ателье, но доверяться служанке я не собиралась. Предпринимательская жилка билась во мне всегда, надеюсь, и в этом мире сориентируюсь. Главное — оглядеться. Ну и как выживать в условиях строжайшей экономии, я знаю не понаслышке.

Мы прошли по ещё одному стеклянному переходу и, наконец, оказались на улице.

Радуги дарили Эри благодать, бриллиантовое солнце светило как обычно, а площадь, на которую мы вышли, радовала иномирными достопримечательностями. На другом её конце высился, судя по всему, Храм — на эту мысль меня натолкнули купола, украшенные блестящими дисками. А по периметру расположились и другие грандиозные постройки. В центре красовался какой-то алтарь или капище, или лобное место — не знаю, как это назвать, но огороженный помост с каменным колодцем намекал на ритуальные жертвоприношения.

— Нам туда, — потянула меня Фритка на узкую улочку, берущую начало за углом строения, из которого мы вышли, — торопиться надо, опаздываем.

Она кивнула на большие круглые часы, вмонтированные в стену соседнего здания, которые показывали без четверти девять утра.

Быстрым шагом мы прошли по чистой безлюдной улочке и вышли на… пусть будет — окраину города, которая заканчивалась крутым обрывом… Вот просто раз — и ничего нет.

Тут я убедилась, что город действительно построен в небесах.

Это жутенько, хочу сказать. Высоту я никогда не любила. Всего один раз в жизни прокатилась на колесе обозрения, прокляла все на свете и больше нервишки себе не щекотала. В этот момент я даже порадовалась, что меня ссылают вниз.

— Эвианна! — позвала меня Анника, помахав рукой.

А местные вот дискомфорта не испытывали совершенно. Горстка одетых в пестрые платья дам стояла у края без всякого страха.

Мы с Фриткой поспешили к ним, и не успела я обняться с матерью и сестрой — очень хорошенькой юной девой, похожей на Аннику, — выслушать лицемерные сочувствия от типа подруг, на которые мне было глубоко плевать, как подали этот самый «светлый путник».

Я бы обозвала его скоростным лифтом, если бы вниз шло хоть какое-то подобие шахты. Но светящаяся капсула просто висела в воздухе. Опять магия! Пока я брала себя в руки, настраиваясь сделать шаг внутрь, Фритка ловко закинула туда пожитки и большую корзину с крышкой.

— Пиши нам, девочка моя! — утирая слезы, напутствовала Анника.

Обязательно напишу… как только научусь!

— Эви! Когда я стану главным сияющим сокровищем Андора, я добьюсь, чтобы тебя вернули! — торжественно пообещала маленькая поганка-сестра.

Наверняка же знала, что Эвианна в индейца влюблена, но вот не упустила же возможность ударить по больному. Мне-то пофиг, а Эви, небось, страдала бы…

— Мы будем скучать, Эвианна! — заголосили подруженьки, добавив в голос притворной слезы. — Главное, не отчаивайся и не накладывай на себя руки!

Не дождётесь, милочки! Даже в мыслях не держала. Махнула всем сразу рукой, ослепительно улыбнулась, чем вызвала на лицах некоторых провожающих разочарование, и бесстрашно шагнула в кабину «светлого путника». Раз другого способа спуститься нет, нечего тянуть резину.

Как только я оказалась внутри, двери закрылись, и капсула рухнула в пропасть.

— Вот это я понимаю, горячий приём! — выдал ретранслятор, когда кабина перестала сиять и открыла двери.

На площади, куда приземлился «светлый путник», стояла разношерстная толпа с транспарантами. «Равенство! Свобода! Братство!», «Небо народу!», «Блеклые не хуже сияющих!», «Требуем равных магических благ!» — это то, что я успела прочесть на некоторых. Впрочем, остальные надписи были в подобном духе.

Ох, что-то мне это напоминало… И не только лозунгами. Сам вид жителей Нижнего живо перенес меня в фильмы про начало двадцатого века и Октябрьскую революцию. Хорошо хоть на броневике никто не стоял. Надеюсь, история этого мира пойдёт по другому сценарию.

Сам же открывшийся с перрона вид на город удручал своей серостью. В отличие от Верхнего, этот город был хмурый и недружелюбный. Ну а люди — натуральные блеклые.

Моё персиковое платье смотрелось на фоне их нарядов взрывом цвета, чем наверняка раздражало.

— Добро пожаловать в Нижний город, потухшая сестра! — вдруг с криками ко мне из толпы ринулась женщина в мешковатом коричневом костюме с огромным родимым пятном в половину лица.

Видимо, о таком изменении внешности потухших говорила Анника с Ирфаном.

— Так, дорогу! Дайте отдышаться! — отрезала даме путь ко мне Фритка и сунула мне в руки корзину, внутри которой явно что-то шевелилось.

Я вмиг забыла о митингующих. Мороз пробежал по коже, заставив зябко поёжиться. Я помнила про тварюшку и понимала, кто находится в корзине, но от этого легче не делалось. А вдруг она змея? Я совсем не люблю змей. И червяков…

— Вступайте в профсоюз потухших! Давайте вместе отстаивать свои права! — даму слова Фритки не остановили. Ей было все нипочем. — Сделайте первый взнос! — продолжила свою пропаганду она, напирая на служанку и пытаясь добраться до меня. — Всего десять лучей!

— Ишь какая! — возмутилась Фритка, вставая насмерть грудью между нами.

Но тут, весьма кстати, вдалеке послышался вой сирен.

— Уходим!

— Облава!

— Патруль! — разразилась криками толпа и, резко свернув транспаранты, митингующие брызнули в разные стороны.

— Надо и нам убираться. Не стой столбом, — шикнула на меня Фритка и, сунув в руку ещё и сумку, пошагала на выход с площади.

Я поплелась за ней. На душе было тоскливо-тоскливо.

Я люблю праздник и яркие краски, а бунты и политику нет. Поэтому Нижний город откровенно удручал. Тут даже неба и солнца не было видно. Их закрывал Верхний город. А освещали пространство вмонтированные в его днище прожекторы. И даже, если представить, что они магические и возмещают людям недостаток витамина «Д», тяжёлое коричневое небо будто давило, и наблюдать его любому человеку было бы малоприятно.

— Извозчик! — завопила Фритка, подняв призывно руку.

На её жест к нам двинулась одна из карет, выстроившихся вдоль улицы. Совсем не такая красивая и изящная, как я видела в Верхнем городе.

— Давай мне деньги, что тебе выделили на мелкие расходы, — требовательно протянула руку служанка, когда мы загрузились в обшарпанное нутро наёмного экипажа, — все равно ничего не соображаешь, и расплачиваться за всё придётся мне.

Крылья моего носа раздулись от злости.

Так, Аня. Держи себя в руках. Пусть довезет тебя до дома, а там ты ей объяснишь, кто хорошо соображает, а кто нет.

Я развязала мешочек и, вытащив из него один луч, протянула деловой колбасе.

— Хватит с тебя пока, — сообщил ретранслятор ровно, и я пожалела, что он не передаёт эмоции. Надо скорее учиться говорить, а то с такой возможностью изъясняться я далеко не продвинусь.

Фритка фыркнула, забрав луч, но настаивать на своём не стала. Зато всю дорогу комментировала все, мимо чего мы проезжали.

— Вон то, — она ткнула пальцем в трехэтажный особняк серого камня, — гильдия артефакторов. А вон то, — указала Фритка на грязно-жёлтое здание на другой стороне улицы, — гильдия ювелиров. А вон за тем забором наша школа, помнишь?

За высоким забором не видно было ничего, а за стуком копыт ещё и ничего не слышно.

— Знаешь же, что не помню. А вон там что? — кивнула я на симпатичный особнячок, выгодно отличавшийся от других изяществом и розовым цветом.

— Гильдия актёров! Тебя туда не взяли, когда ты ещё не обрела блики и сбежала из дома, чтобы стать актрисой. Ох и задала тебе госпожа Анника тогда трепку! — мечтательно зажмурилась служанка, погрузившись в приятные воспоминания.

— Далеко ещё? — прервала я её ностальгию.

— Почти приехали. Сейчас свернем на Озерную, минуем рынок и, считай, на месте…

…К дому мы прибыли спустя минут пятнадцать. Карета остановилась у покосившегося деревянного забора и, дождавшись, пока мы выгрузимся и расплатимся, укатила. А мы потащили поклажу по заросшей травой дорожке к крыльцу дома, который меня тоже не порадовал.

— И сколько он уже пустует? — поинтересовалась я.

Не то чтобы это было важно, просто интересно, за сколько времени тут всё так заросло и обветшало.

— Так третий год уже, — тут же сообщила служанка.

— И никто за ним не присматривал? — облупившиеся стены с грязными окнами и без Фритки дали мне ответ на этот вопрос.

— Ну как же? Перед отбытием в Верхний город госпожа купила и поставила на дом артефакт-консерватор. Только он, видать, разрядился.

— Похоже на то.

Мы поднялись по скрипучим ступеням к двери, и я принялась рыться в папке.

— Что ты делаешь? — спросила Фритка спустя минуту моих тщетных поисков.

— Ищу ключ, — сообщила я ей очевидное.

— Анка, порой ты меня пугаешь! Руку к двери приложи, и всё! С чего ты вообще придумала какой-то ключ?

Упс. Кто же знал, что у них двери запирают не как у нас?

Я приложила ладонь к дверному полотну, и она распахнулась.

— Видела, как главный клерк открывал ключом сейф, поэтому подумала, что и дверь такой штукой открывается, — зачем-то запоздало оправдалась я

— Заканчивай думать, Анка! Ты раньше это дело не практиковала, нечего и начинать, — посоветовала мне добрая подружка и первой вошла в прихожую. — Ты глянь-ка, не до конца артефакт сдох-то! — порадовала Фритка, пройдя вглубь дома. — Внутри даже пыли нет.

Я тоже прошла через прихожую и оказалась в гостиной. Поставила на вышарканный ковёр сумку и корзину, которая нет-нет, да давала знать, что внутри кто-то живой. Посмотрела на неё внимательно, силясь сквозь прутья разглядеть, кто там скрывается.

Я любила животных… очень. Но не всех. И уж точно не тех, кого называли тварью. Надо все же преодолеть страх и посмотреть на своего питомца. Вдруг он милый?

Но это чуть позже. Сейчас хочется оглядеться.

Судя по всему, семейство Лали, проживая в Нижнем, не шиковало. Кстати, вопрос: а где папаша Лали? Среди провожающих его не было точно, да и по окружающей обстановке его наличия вообще не ощущалось. Скорее всего, Анника растила дочерей одна. Вот и на висящей над камином картине была изображена только она и Эвианна с Грезэ. Картина, кстати, красивая, в позолоченной раме, и выглядела, в отличие от всего остального, дорого. А вот шторы, диван, кресла и столик явно видали лучшие времена.

Прошла по всему этажу и заглянула в каждое помещение.

— Эх, остужатель, наверное, тоже разрядился, — похлопала Фритка по узкому пеналу, стоявшему в углу кладовки.

— Зарядим, а что делать? — утешила я её.

Потом мы прошли в захламленный кабинет, выполнявший и функцию библиотеки, а потом поднялись на второй этаж. Наверху расположились четыре спальни и один на весь дом санузел. Конечно же, не только не шедший ни в какое сравнение с купальней Верхнего города, но и с моей московской ванной. У кранов стояла деревянная лохань, в которой я смогу поместиться только сидя, но это ладно, благо есть водопровод и горячая вода. А ещё туалет нормальный, не какой-нибудь ночной горшок.

— Чур я занимаю эту комнату! — заявила громко Фритка, заставив покинуть меня санузел и глянуть на её выбор.

Ну что ж, пришла пора объясняться. Потому что служанка явно выбрала себе хозяйскую спальню — самую большую, светлую и хорошо обставленную. С широкой кроватью.

— А домой не пойдёшь, что ли? — начала я разговор издалека.

— Так тут мой дом и есть, — объявила Фритка, — с десяти лет, как госпожа Анника меня в приюте взяла, тут и живу. Мне и доступ открыт ею. Госпоже за меня пособие платили, между прочим, поэтому всё лучшее у меня и было.

Ох, а бедная девочка, оказывается, сирота! На мгновенье захотелось отдать ей эту комнату. Пусть порадуется. Но я себя одернула. Нельзя! Судя по характеру, Фритке у семейства Лали жилось хорошо, поэтому она слегка обнаглела. Уступлю сейчас — вскоре на шею сядет!

— Понятно. Значит, ты жила с нами, а в какой комнате?

— Так в этой и жила! — не моргнув глазом соврала Фритка.

Я покачала головой.

— Милая моя, ты, видимо, чего-то не до конца поняла, — начала я просветительную беседу. — То, что я ничего не помню, не сделало меня умственно отсталой. А то, что я не умею пока говорить без ретранслятора, не значит, что я буду молча терпеть от тебя произвол. Хочешь оставаться в этом доме — вспомни, кто из нас кому служит. Не хочешь вспоминать — дверь там, — я махнула рукой в сторону лестницы.

Девушка часто-часто заморгала.

— Ты стала совсем другая, Анка, — шёпотом сообщила она, будто испугавшись моей отповеди.

— Стоп. Меня зовут Эвианна, — но я решила закрепить результат. — Зови меня Анна или Эви, но никаких отныне Анок. Поняла?

— Да, — она с готовностью закивала.

— А тебя, подозреваю, тоже зовут не Фритка?

— Фритис.

— Очень красивое имя. Таким его и оставим. Про Фритку тоже забудь. Согласна на мои условия?

— Я согласна… куда я пойду? — вздохнув, смиренно сообщила служанка.

— Ну и прекрасно. Но это ещё не всё. Сейчас мы пойдём разбирать сумки, знакомится с тварюшкой, а потом сядем писать список покупок. Вечером ты будешь учить меня говорить. Если будешь во всем слушаться и служить верно, я тебе обещаю новую и интересную жизнь. Ну а если нет — давай прощаться. Думаю, я смогу найти себе…

— Нет! Нет! Анк… Анна. Я согласна на все, как и говорила. Не гони меня, — бедняжка была готова расплакаться, и я сочла её заявления искренними.

— Вот и славно. Так где ты спала раньше?

— Ставила на кухне разборнушку, — нехотя созналась несчастная Фритис.

— Ну а теперь можешь выбрать любую комнату, кроме этой.

Фритис, недолго думая, показала рукой на соседнюю дверь, а я кивнула, соглашаясь с выбором, и мы отправились на первый этаж.

Стоявшая на полу гостиной корзина раскачивалась из стороны в сторону, но никаких звуков из неё не доносилось. Ну точно там змеюка!

— Ты что, боишься свою тварюшку? Тебе же её драгоценный Андор подарил, — заметила мою нерешительность Фритис, — ты с ней вообще, до того как потухла, не расставалась!

И я решилась! Надеюсь, животное, кто бы в корзине ни сидел, меня признает.

Приблизилась к переноске и, помолясь, откинула крышку. А там… А там, закинув ногу на ногу, вольготно развалился неведомый чёрный зверёк размером с кошку, отдалённо напоминающий лемура, но с красными демоническими рожками, лысым хвостом, внушительными клыками и красными крыльями. Глаза его, к слову, тоже светились красным.

— Кто это? — спросил спокойно ретранслятор, разве что немного тише обычного.

А если бы я могла говорить сама, прозвучало бы с придыханием, выражающим крайнюю степень изумления.

— Так мрачный иллюзорник же. Редкая тварь. Ты выпросила его на день рождения.

Мрачный иллюзорник почему-то стойко ассоциировался у меня с бесом или чёртом. Он разглядывал меня каким-то скептическим взглядом и, кажется, ухмылялся. А лапой, похожей на руку, он теребил украшенный рубинами кожаный ошейник.

— А зачем он мне? Для статуса? — задала я логичный вопрос, потому что не представляла, кто в здравом уме заведёт себе такую «красоту».

— Ну, ты думала, что он будет тебе иллюзии создавать, а он, зараза, бесполезный оказался.

Бесполезная зараза зыркнула на служанку с угрозой и показала язык.

— А зовут его как? — то, что это самец, было видно уже по морде, но и красные шёлковые трусы подтверждали наличие у твари мужских половых признаков.

— Лапуська, — на полном серьёзе сообщила Фритис.

И я сразу поняла, что служанка не глумится. Эвианна правда обозвала тварь мрака Лапуськой. Просто рука-лицо. Кстати, питомцу имя тоже не нравилось. Он громко фыркнул, демонстрируя степень своего несогласия с таким оскорблением.

— Какой же он лапуська? — возмутилась я осточертевшим ровным голосом, и иллюзорник посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

— Так, а я тебе это говорила! А ты мне что? — всплеснула руками служанка, обрадовавшись, что в кои-то веке наши мысли сошлись.

— Что?

— «Раз способностей у него нет, пусть хоть в общество со мной выходит, — принялась цитировать бывшую хозяйку Фритис, — и пусть все думают, что мой Лапуська и правда лапуська».

— И что? Он меня даже ни разу не покусал? — очень удивилась я, правда, ретранслятор опять эмоцию не передал.

— Пытался! Но на нем же ошейник. Не может он навредить хозяйке, а то бы наверняка уже сожрал.

Демонический обезьян криво ухмыльнулся и покивал.

И тут я вспомнила, что вообще-то ретранслятор разработан для подобных Лапуске… тьфу ты! Иллюзорнику, а значит он разумный. Или полуразумный. Тварь стало отчаянно жаль, и я, недолго думая, наклонилась, вытащила его из корзины, прижала к себе и поспешила повиниться за Эвианну.

— Прости, прости меня. Мы сейчас придумаем тебе другое имя. Красивое, брутальное, такое, каким и называться будет не стыдно! И я больше никогда не буду таскать тебя в общество, чтобы хвастаться.

Удивительно, но животное обхватило меня лапами за щеки развернуло голову и пытливо заглянуло в глаза с затаённой надеждой. А потом потерлось своим лбом об мой.

А кожица у него нежная и шерстка мягкая, отметила я, наслаждаясь такой демонстраций симпатии. Кажется, мы поладим.

Я уселась на диван, разместив зверя на коленях, и принялась предлагать ему имена.

Фритис застыла у стены с разинутым ртом. Видимо, раньше у Эви не было с иллюзорником подобного контакта.

Сначала я перечислила все имена демонов, которые припомнила — удивительно, но говорящий за меня артефакт произнёс их все на русском. Правда мой питомец решительно отверг предлагаемые варианты, мотая головой. Затем я перешла на название спиртных напитков. На Джине иллюзорник призадумался, но в итоге тоже отказался. Когда и таблица Менделеева не нашла отклика в его душе, я уже начала потихоньку паниковать, но, к счастью, потом я решила пройтись по названиям заемных представителей флоры и на бергамоте питомец резко оживился, закивал и даже заулюлюкал.

— Ну и замечательно! Значит, будешь Бергамотом, — с облегчением выдохнув, постановила я. — А теперь можешь обживаться, пока мы с Фритис сообразим, что делать дальше.

Иллюзорник соскочил с колен и отправился исследовать дом, а служанка оторвалась, наконец, от стены, где так все время и стояла, чтобы подойти ко мне и пощупать лоб.

— Эвианна. Ты меня уже по-настоящему пугаешь, — призналась она, — ты никогда-никогда не была такой умной и понимающей.

— Не бойся, подруга! Всё, что Светило ни вытворяет, все к лучшему, — как могла, успокоила я её. — Давай лучше рассказывай, что нам нужно купить и сделать в первую очередь.

Фритис вздохнула, но достав письменные принадлежности, присоединилась ко мне на диване и разложила их на журнальном столике.

Глава 6

— Кто это, Фритис? — спросила я на минимальной громкости ретранслятора, показав глазами на страшилище, торгующее травами и специями в одном из павильонов ближайшего к нашему дому рынка.

— Орк, — так же тихо ответила мне она. Фритис уже не удивлялась тому, что я ничего не знаю, и просто отвечала на вопросы. — Они подданные эльфов и приезжают к нам с торговыми караванами сбывать редкие растения, которые выращивают их господа.

— А сами эльфы в Опсе встречаются?

— Нет, ты что! Сиятельные лорды не просто так построили Верхний город. Он ведь ещё и как защитный купол работает, не пропускает к нам чужаков без специального разрешения и ограничивает их силы. А вампиры и эльфы — серьёзные маги, на территории империи они теряют свои возможности, поэтому приезжать к нам не любят, — обстоятельно просвещала меня служанка, пока мы шли куда-то в конец рынка. — Только гномы, орки да двуликие безболезненно для себя могут жить в Опсе, потому что маги они слабые и нам не опасны. Вот их в Нижнем городе встретить можно.

Мы отправились на рынок, составив предварительный список необходимых вещей, и ходили по нему уже добрый час. Я с любопытством всё и всех разглядывала, а Фритис даже не выражала недовольства, отвечая на возникающие у меня вопросы.

Таким образом выяснилось, что тысяча сто лучей, которые мне выделили — вовсе не маленькая сумма, как я решила было со слов Фритис. Мы уже купили продуктов — в их выборе я полностью доверилась своей вредной помощнице, потому что вообще в местной еде не разбиралась. Зарядили артефакты: тот, что отвечал за сохранность продуктов, второй который обеспечивал нагрев воды и еще один, от которого зависело освещение — лампочки начали моргать как раз, когда мы дописывали список. Купили и другие, пока непонятные мне, но необходимые — по словам Фритис — артефакты. Ещё затарились всякими моющими средствами: для себя и для дома.

А главным приобретением стало новостное плато! Что это такое, я пока не очень хорошо поняла. Выглядело оно как маленькая плоская коробочка, но, судя по объяснениям Фритис, это было что-то типа телевидения. Я не удивилась почти, когда про это чудо услышала. Просто вспомнила мобильный телефон, увиденный в Верхнем городе, и мотоцикл викинга. Кстати, а мне такое устройство для разговоров надо или обойдусь? Наверное, пока нет. С кем мне разговаривать?

— Сейчас купим ещё костей для Лапусика, — прервала мои мысли Фритис.

— Для Бергамота, — автоматически поправила я.

— Да, ему. И пойдём домой, а то в сумке места уже нет.

Кстати, сумка была у нас волшебная, вес в ней не чувствовался. А я ещё удивлялась на вокзале, как служанка тащит два огромных баула и не морщится.

Вернёмся к деньгам. С чего я решила, что у меня их много? На всё мы потратили всего двадцать три луча. Все приобретения в рублевом эквиваленте обошлись нам примерно в двадцать три тысячи. Это если затраты на артефакты соотнести с вызовом сантехника, электрика и мастера по холодильным установкам, а новостное плато расценить как оплату за интернет. В общем, неплохую мне сумму выделили, учитывая, что дом у меня есть.

— Слушай, Фрит, а почему мы Бергамота дешёвыми костями кормим? — прикинув в уме свои возможности, спросила я. — Не хочу экономить на питомце.

— Светило с тобой, Анна! О кости тварюшка клыки точит, а питается мрачный иллюзорник сам. Мы его ночью просто на улицу выпускали…

— Чем?

— Да кто ж его знает? — пожала плечами Фритис. — Темнотой, наверное…

Тем временем она провела меня мимо кузницы, в которой раздавались удары молотов о наковальни, и свернула на задворки рынка. — Кости и потроха продают с чёрного входа, — пояснила она, подходя к группе ждавших чего-то людей. — Кто крайний? — зычно поинтересовалась Фритис и, получив ответ, мы встали в очередь.

И вот тут я стала свидетелем разговора, который произвёл на меня странное впечатление, а потом заставил задуматься о некоторой своей особенности.

Ожидание было недолгим, но очень познавательным. Стоявшее перед нами колоритное семейство переругивалось.

— Доставай ещё одну сумку, Басыр, — приказала одетая в строгое синее платье и шляпку с пером хмурая плотная дама щуплому мужику в коричневой рубашке, мятой кепке и коротких ему брюках.

Я даже сначала подумала, что это её слуга. Но нет.

— Так я только три взял, — дяденька весь съежился, но всё же огрызнулся: — ты вообще ополоумела с этой свадьбой, Идра!

— Да как у тебя язык повернулся такое сказать, баран плешивый?! — дама треснула его сумочкой по плечу. — Старшая дочка замуж выходит, а тебе хоть бы что!

— Мне не хоть бы что! — возразил бедолага. — Куда ты столько еды собираешься готовить? Гости к нам только жрать, что ли, придут?

— А что ещё делают на свадьбах? — изумилась дама. — Память отшибло? Богатый стол — богатая жизнь молодым!

— Ой, мам, пап, — включилась в разговор невысокая рыжая пампушка — видимо, невеста, — обжираловка — это вчерашний день! Я бы хотела, чтобы мою свадьбу запомнили не за вкусную еду, а за что-то особенное! Вот в «Веселье Нижнего» писали про недавний праздник у…

И вот тут у меня случился «приход». Я отчётливо увидела эту девушку сидящей в свадебном уборе за украшенным цветами, шарами и лентами столом. Она сияла от счастья, наблюдая, как гостей развлекают артисты. Потом увидела, как они с женихом уезжают в нарядной карете с грохочущими за ней пустыми банками куда-то в ночь, а довольные и сытые гости машут им руками. В один миг в моей голове сложился полный сценарий торжества, который сделает это девочку счастливой! Я даже вздрогнула и потрясла головой, прогоняя видение.

Вообще-то у меня примерно такие же приходы случались и на Земле. Каждый раз во время первой встречи с клиентами. Просто не такие яркие. Я считала их интуицией и списывала на неё половину своего успеха. А тут… Это уже не просто предчувствие, а настоящее видение и твёрдая уверенность в своих силах.

А вдруг тут — в мире, где есть магия — мой природный талант вышел на новый уровень? У меня аж руки затряслись от волнения! Захотелось срочно попробовать и проверить, так ли это.

Но мой голос… Да и нет у меня пока связей в Опсе. Не справлюсь…

А мысль всё равно уже зацепилась, породила идею, а та захватила меня с головой.

Я еле дождалась, пока Фритис купит кости, и домой её тащила через толпу на максимальной скорости. Мне не терпелось расспросить служанку о том, какой магией обладала Эвианна, а ещё начать учиться говорить.

Помощница ничего не понимала, но неслась за мной молча.

До дома оставалось всего ничего, я уже видела его крышу, когда с другой стороны улицы меня окликнули:

— Эви, дорогая моя, ты вернулась! — крупный, симпатичный молодой человек в клетчатом костюме и заломленной на одну сторону шляпе стремительно переходил дорогу, направляясь к нам.

Пришлось остановиться.

— Мы его знаем? — тихонько поинтересовалась я у Фритис.

— Ещё как! Это сосед наш. Он сватался к тебе, пока ты не обзавелась бликами.

Час от часу не легче. Вот мне ещё Эвиных бывших и не хватало.

— Сделай что-нибудь, — успела шепнуть, пока парень до нас не добрался.

— Здравствуй, Эвианна! — его улыбкой можно было освещать улицы. — Я же говорил, что ты вернёшься, а я тебя дождусь. — Нежданный поклонник ухватил мою руку и с удовольствием принялся её лобызать — еле её вырвала из цепких лап, чтобы спрятать за спину, и легонько пнула служанку, чтобы принималась меня спасать.

— Здравствуй, Данис, — обратила на себя внимание Фритис, — не старайся, Эвианна тебя не помнит. Выгорание повредило ей голову.

Последние слова служанка произнесла с явным удовольствием, а бывший жених сначала нахмурился, а потом почему-то обрадовался.

— Ничего-ничего! Я о ней позабочусь! Вот прямо сейчас пойду за разрешением на женитьбу в городскую управу…

Я пнула Фритис сильнее.

— Пру-у-у, шустрый! — тут же отреагировала она. — Не так сильно повредилась. Она просто всё забыла и разучилась говорить. Так что придержи коней. Без согласия Эвианны тебе ничего не светит, а она тебе ничего не даст. — Я в подтверждение помотала головой. — Так что всего хорошего, господин Данис.

Я виновато пожала плечами и пошла к дому.

Теперь у меня добавились ещё вопросы, и я терялась в догадках с какого начать. Правда, только открыв нашу калитку, быстро определилась. Даже отсюда было видно у порога штук пять корзин с цветами и торчащими из них открытками.

Что бы это значило?

— Меня все так сильно любили, что спустя три года настолько рады видеть? — спросила я, оглядев подношения.

— Вовсе нет, — развеяла мои призрачные надежды на то, что это всё нормально, Фритис. — Просто ты потухшая, значит, можешь родить детей с бликами. Думаю, к тебе теперь полгорода свататься придёт. — Ехидство она скрыть даже не пыталась.

Капец! Я мысленно взвыла. Мне тут личная жизнь вообще без надобности! Мне нужно думать, как домой попасть, а не от женихов отбиваться!

Глава 7

— Что значит «вероятница»? — я не поняла, что значит: «Эвианна была вероятницей».

Мы сидели с Фритис в гостиной, и она подробно отвечала на мои вопросы, тщательно проговаривая звуки, а я внимательно слушала и следила за её артикуляцией, периодически пытаясь беззвучно повторить. Но вот когда я спросила, какими магическими способностями обладала Эвианна, последовал странный ответ. Я даже подумала, что нельзя делать два дела сразу, а то ни в одном успеха не добьёшься.

— Ты могла влиять на поля вероятности, то есть на удачу или неудачу.

— Оно и заметно. Вон как мне повезло… — бездушно сказал ретранслятор, и от этого ответ прозвучал ещё саркастичнее.

Фритис задорно рассмеялась.

— Ну тут ты была бессильна. Против выгорания удача или неудача не помогут. К тому же у тебя было всего пять бликов. До полной силы предстояло ещё сиять и сиять.

Момент с этими самыми бликами пока оставался неясен. Я никак не могла уяснить, что же это вообще такое.

— А как они во мне проявились, эти блики? — решила я зайти с самого начала.

— Так в одно прекрасное утро зажглись сияющие знаки вокруг пупка — ты верещала так, что соседи сбежались. А потом нас пригласили в Верхний город, там и определили твою способность.

Вон оно что… Значит, те звёздочки — не тату, а индикаторы магии. Теперь они просто чёрные, что, наверное, и символизирует магическое выгорание.

Бергамот вышел из кухни, где до этого самозабвенно грыз кость, и принялся так же самозабвенно точить когти о диван.

— Нельзя, Мот, — возмутилась я совершенно ровным голосом и отцепила его лапы от спинки, — гулять пойдёшь? — Иллюзорник бодро закивал, и я уточнила у Фритис: — Каким образом мы его выгуливали?

— Выпускали просто. Ошейник не даст тварюшке сбежать и навредить кому-то тоже не позволит.

Я поднялась и открыла дверь, ведущую из гостиной на маленький, заросший кустами и травой задний двор. А питомцу других намёков и не требовалось, он пулей вылетел из дома и скрылся в зарослях. Я вернулась к беседе.

— А какие ещё бывают способности у сияющих? — решила прощупать почву с другой стороны.

Как-то я себе магию не так представляла. Я основывалась на наших книгах и фильмах, поэтому думала, что бывают всякие ведьмы, некроманты, целители, стихийники, колдуны с волшебными палочками на крайний случай. А тут какая-то сомнительная способность влиять на вероятности и всё.

— О! Их великое множество, и постоянно появляются новые…

— Что же это за магия такая? И как свежие сияющие учатся ею управлять, раз постоянно что-то новое появляется?

— Магия? Нет, это не магия. Магия в нашей империи есть только у Сиятельных лордов, а сияющие созданы лишь для того, чтобы делиться с ними своими способностями. Усиливать Сиятельных, так сказать. Это я говорю про сияющих женщин. Сияющие мужчины всегда лекари, артефакторы или архивариусы.

Я похлопала ресницами. Это что за гендерная несправедливость?

— То есть сияющие женщины не могут повелевать огнём или оживлять мертвецов?

— Сами точно нет. А подарить такую способность своему Сиятельному, может, и могут — откуда мне знать? Говорю же, кого там, в Верхнем городе, только нет. Например, ты рассказывала, что с тобой в сокровищнице Андора жили: собирательница, стирательница, поисковик, взрывательница…

— Стоп, стоп, стоп! Ты мне не помогаешь, — прервала я хлынувший поток информации. — Давай-ка расскажи мне про сокровищницу. Это что?

— Уф-ф, хорошо… — тяжко вздохнула Фритис, видимо, я её уже достала. — Сокровища — женщины Сиятельных, а сокровищница — дворец, где они живут. Сиятельные бьются над добычей сияющих драгоценностей в свою сокровищницу, как одержимые.

Гарем. Как есть гарем.

— Зачем они их собирают? — в принципе, я уже догадалась, но лучше пусть Фритис подтвердит.

— Потому что они могут перенимать способность своей сияющей. И чем больше сияющих собрано в сокровищнице, тем Сиятельный могущественнее. Какие у кого живут сокровища, никто точно не знает, но то, что ты до выгорания была ценным, хоть и не полностью вошедшим в силу сокровищем — это факт.

Фу-х. С ума сойти! Ладно, потом книжки умные поищу и разберусь до конца, каким образом эти лорды получают способности. Через секс? Вероятно. Но спрашивать Фритис я не решилась. К тому же сейчас пора отвлечься от открытий, а то мозг вскипит. Я перевела разговор на более лёгкую тему.

— Фрит, а скажи, почему люди ездят в каретах, а Сиятельные на какой-то странной, быстрой штуке, которой можно управлять самому? Я видела такую машину в Верхнем городе.

— А, так то не машина! Это ж, небось, мрачный метаморф был. Это разновидность тварей такая. Сиятельные в кого их только не обращают! — живо подхватила интересный разговор Фритис. — Как-то раз Сиятельный янтарь Идрис вообще по небу на страшном огромном чудовище летал.

Ясно, это у викинга был не мотоцикл.

— А вот я ещё видела, как дама разговаривала с кем-то по прямоугольной коробочке, это что?

— А это мрачные сообщатели, — мечтательно закатила глаза служанка. — Везёт им там, в Верхнем! Все современные блага есть! А вот в Нижнем таких нет. У нас тут все по старинке, через почтовый артефакт послания приходят, — она кивнула на стоявшую на камине деревянную шкатулку, — кстати, у тебя там пять писем.

— Потом почитаем, — отмахнулась я. — А вот та коробочка для новостей, что мы купили, она что делает?

— Это просто оплата нашего информативного артефакта. Кстати, давай посмотрим, что в Нижнем нового? — внесла дельное предложение она.

— Давай, — охотно согласилась я, и Фритис пошла за купленной коробкой.

Я села удобнее на диване и приготовилась удивляться.

Фритис подошла к камину и с шумом отодвинула картину в сторону — та отъехала, оказавшись крышкой волшебного агрегата.

— Дорогущий! — с любовью и благоговением погладила служанка матовое стекло с кнопками на позолоченной боковой панели. — Госпожа Анника на гробовые господина Лали купила, когда скряга преставился наконец. Пусть Светило примет к себе его душу! — быстро добавила она и провела ладонью у себя над головой. — Он под матрасом целую кучу лучей прятал, — сообщила она, зачем-то оглядевшись.

Вот так и стала известна судьба главы семейства, а заодно и объяснился диссонанс между картиной и остальной обстановкой дома.

— Ты мне рассказывай заодно, Фрит, как эта штука работает, чтобы я могла без тебя включить, — попросила я служанку.

— Да ничего сложного тут нет. Вставляем оплаченное плато в ячейку, — она всунула коробочку в щель, а я мгновенно вспомнила видеомагнитофон с кассетой, уж очень похож был процесс. А потом Фритис нажала большую кнопку, и экран замерцал. — Готово! Какой канал будем смотреть? Есть городской, есть оппозиционный, есть светские сплетни и непроверенные факты, а есть исторический.

— Начнём с городского.

Само собой, начинать лучше с официально одобренных правительством новостей, а потом переходить к остальным и пытаться найти истину где-то по середине.

Фритис выбрала нужный канал и вернулась на диван.

На экране появилась заставка с изображением карты империи Опс, заиграла торжественная музыка, а потом всё пропало, но появился ведущий в строгом тёмном костюме и гладко прилизанными волосами.

— Добрый вечер, жители Нижнего Опса, с вами Басыр Бахид и новости сегодняшнего дня…

Ну что ж, телевидение Эри смело можно назвать телевидением будущего на Земле. Потому что ведущий этот был объёмный без всяких 3Д очков. Вообще, складывалось ощущение, что этот артефакт — окно, а мы в него подглядываем. Правда, окна менялись в зависимости от сюжета репортажа.

Из интересного: борцы за свободы и блага хорошенько мотали нервы местным властям, постоянно устраивая митинги. Они требовали возможность посещать Верхний город в любое время, хотели иметь самые крутые артефакты, тварей мрака и отменить всякие налоги на брак. Представители верхнего города показывали им фигу, а потом долго и красиво объясняли почему.

Был ещё репортаж о визите иностранных послов в Верхний город — цель переговоров я, признаться, не поняла. Спорные территории, кажется, делили. А следующий репортаж рассказывал о недавно открывшейся фабрике по пошиву модной одежды и призывал выбирать наряды только там. Как самые современные, скромные и недорогие… Брр.

Этот выпуск закончился, следом начался следующий. Практически слово в слово повторявший предыдущий.

— И все? Больше тут ничего не будет? — уточнила я, прежде чем разочароваться.

— А что ты ждала?

Я прикусила язык. Может, у них тут нет кино, а новости — единственное развлечение.

— Разнообразия. Переключай на светские сплетни, — скомандовала я.

Уверена, что у оппозиции те же самые новости, только вывернутые на изнанку.

Фритис переключила канал, и на экране появилась новая заставка с изображением группы экстравагантно одетых танцующих людей, а музыка заиграла энергично-танцевальная. Фритис вернулась, и заставку сменила худощавая дама с мундштуком и в смешной шляпке, ну точь-в-точь звезда немого кино!

— Привет, дорогие мои! С вами я, несравненная Эли Томно и самые пикантные новости Опса! — сказала дама заговорщическим тоном, и картинка перенеслась к внушительному зданию с колоннами — оказывается, тут и такие есть.

Я села поудобнее, а Фритис выдохнула с восторгом:

— Светлейший театр!

— Скандал в главном театре империи! — бодрая дама поднималась по ступеням театра, продолжая вещать. — Прямо в середине сезона исчезла всеми любимая звезда Тиль Шолоэ! Мы провели расследование и расспросили её коллег…

Дальше коллеги неведомой мне Тиль строили теории, куда она могла деться. Мне, признаться, это было совсем не интересно, в отличие от Фритки. Я успела сходить в кухню, взять фрукт, похожий на персик, когда ведущая новостей решила подвести итог:

— ….Так что же получается, дамы и господа? — сделала она большие глаза. — Сиятельные лорды скрываются среди нас под масками обычных людей и развлекаются подобно простым смертным? Мой ответ — да! Мы с вами, дорогие мои, можем встретить детей Светила в любой момент и в зависимости от того, как проживаем свою жизнь, получить от них или наказание, или поощрение!..

— Бред какой-то, переключай на новости оппозиции, Фрит, — велела я, потому что вообще не поняла, как исчезновение актрисы навело ведущую на небожителей.

Мне пока сложно было разобраться во всех хитросплетениях местной жизни.

Служанка моим решением осталась недовольна, но артефакт переключила.

Ну а оппозиционный канал на заставке имел скульптуру рабочего и колхозницы. Не в смысле как у нас один в один, но идея схожая. К тому же и музыка удивительно напомнила «Вихри враждебные».

Хмурый ведущий в мрачном костюме взглядом показывал зрителям, что он по всем вопросам сразу «против».

— Приветствую неравнодушных и сознательных граждан на нашем канале. Сегодня с вами я, Мартен Горн, и мы обсудим новые законопроекты, внесённые Сиятельными в парламент Нижнего города…

Картинка перенеслась к круглому высокому зданию, на крыше которого развевался флаг.

— Доколе?! — завопила в экран непонятно откуда выскочившая дама с чёрной повязкой на глазу и опущенным правым уголком рта. — Доколе нам терпеть произвол, я вас спрашиваю? Почему потухшие должны покидать Верхний город и становиться сосудами для рождения новых сияющих?..

Ах вон оно что! Стало немного понятнее, почему всех потухших опускают. Чтобы они передавали способность по наследству. Я подобралась, чтобы вникнуть в интересующую меня тему.

— …Мы требуем одинаковых прав с сияющими и все причитающиеся им льготы! Пусть сияющие мужчины пополняют генофонд империи Опс, раз они почти на девяносто процентов защищены от выгорания, а мы, женщины, хотим жить свободно и делать что душе угодно! Мы заслужили, отдав свои блики на благо процветания сынов Светила! — дама была очень эмоциональна и вызвала живой отклик в моей душе.

Ведь из её речи следовало, что меня тоже в ближайшее время будут принуждать рожать потомство.

— Согласен с тобой, сестра! — пожал ей руку ведущий, и я мысленно сделала то же самое. — Хочу сообщить тебе и всем остальным, что наше движение «Равные Права» не сидит без дела. Через пятнадцать дней на центральном стадионе состоится ярмарка достижений. Приглашаем всех, кому есть что показать и предложить жителям Нижнего, занимать павильоны уже сейчас. Наше мероприятие позволит вам, потухшие и блёклые, найти работу и избежать зависимости от подачек правительства Опса, ведь, как известно, деньги решают всё!..

Так, так, так… Я всегда была вне политики и вмешиваться в какую-то там идейную борьбу и сейчас не собиралась, но интуиция вопила, что мне очень надо на эту ярмарку. Меня аж заколотило от азарта.

— Выключай ящик, Фритис. У нас всего пятнадцать дней, чтобы научить меня говорить. Нельзя терять ни минуты, — распорядилась я, и служанка поспешила выполнить приказ.

Пока у меня в голове мелькали неясные образы, но я не сомневалась, что вскоре представлю жителям Нижнего города свое агентство по организации торжеств — это то, что я умею делать. А ещё, мне кажется, я всё же имею какие-то уникальные способности.

Глава 8

Сиятельный турмалин Дамир ТурмаЛеск

— Мой прекрасный лорд, вам плохо? — прогремел над ухом как гром среди ясного неба тоненький женский голос, — вы стонали во сне…

Твои же членистоногие твари! Как же башка раскалывается! И кто это там пищит? Голос незнакомый… Хотя сейчас это неважно.

— Нектара небесных лаймов принеси, — прохрипел я, не открывая глаз, и лёгкое тело, соскользнув с кровати, помчалось исполнять приказ.

Ни мрака не помню из вчерашнего вечера! Всё же повторная попытка трансмиграции души через такой короткий срок даром не прошла. А я думал, что обратный процесс провернуть будет легче. Ведь для него даже пентаграмма не нужна: души поменяются, стоит лишь извлечь одну из тела… Но нет, чужая жизненная суть каким-то образом прижилась в теле Эвианны и уходить не захотела. Зря старался и тратился. Но кто же знал, что так будет? Подмену я проводил впервые. Только и успел убраться из лекарни Ирфана, как нагрянул откат. А дальше…

Дальше я не нашёл ничего лучшего как залиться гномьим жилодером — остальные горячительные напитки Сиятельных лордов не берут. Гадость редкая, не надо было его пить.

А вообще не надо было рисковать с повторной трансмиграцией. Но встреча с потухшей Эвианной Лали мне не понравилась, и я решил, что попаданка на Эри совершенно не нужна. Уж слишком странно она себя вела. Показалось, что потухшая все помнит и пытается обвести меня вокруг пальца.

А что она может мне сделать? Ничего!

В гудящую голову эта свежая мысль пришла так отчётливо, что впору было обозвать себя идиотом за вчерашнюю выходку. Всё же даже мне на одной дозе подзарядки от своей сияющей душеуловительницы два раза подряд переселение не провернуть.

Дверь отворилась, и раздались звуки шагов босых ног.

— Вот, мой лорд, выпейте, — неизвестная ночная спутница присела на край кровати и попыталась приставить к моим губам кувшин с нектаром.

Нет, мне интересно — кто это и что делает в моей постели?

Разлепил глаза, порадовавшись тому, что в комнате царит полумрак. Отобрал кувшин у улыбавшейся девушки с совершенно не знакомым лицом и сделал два больших глотка. Блаженство! Живительная влага пронеслась по пересохшему горлу и упала в желудок, разносясь по венам возвращающим к жизни лекарством.

На этом радости закончились. Я понял, что нахожусь не в своей спальне.

— Где я? — голос после нектара окреп и заставил девицу подпрыгнуть от неожиданности. — И кто ты такая?

К счастью, девушка одета, я тоже. Уже легче. Забыть о жарких ночных приключениях стало бы для меня совсем плохим звоночком.

— Так во дворце своих сокровищ, Сиятельный, — растерянно доложила девица.

Хотя даже не девица. Девчонка!

Интересно, зачем я припёрся в невменяемом состоянии в копилку? И что здесь делает это дитя? Со своими сокровищами я имел исключительно деловые отношения донор-реципиент через ритуал и спать для подзарядки с ними перестал давным-давно, а уж чтобы связаться с такой юной бестолковкой — вообще исключено. Потому что дело это неблагодарное и слишком проблемное — они все неизменно влюбляются, замучишься потом склоки и интриги распутывать. Теперь мой формат отношений с принадлежащими мне сияющими: пришёл за даром, получил свое и обеспечил им райскую жизнь. Всё. Ну а посторонние молоденькие сияющие — вообще не моё. Любовниц я предпочитал заводить зрелых, в Нижнем городе еще и инкогнито…

— Я не помню тебя, сияющая. Какие способности дало тебе Светило? — спросил.

Может, девушка всё же из моих сокровищ, просто вчерашнее возлияние ударило по памяти?

— Меня зовут Грезэ Лали, я…

Лали? Младшая сестра Эвианны? Что за мрачный потрох! Не-не-не, таких у меня точно нет!

— Ты не из моих сокровищ! Как ты тут оказалась? И когда начала сиять?

Она же малолетка совсем! Не мог я её сюда притащить, как бы ни напился!

— Вы сами меня пригласили посмотреть дворец, — сквозь слезы принялась рассказывать девчонка, и я закрыл руками лицо, — сказали: «для того чтобы я приняла правильное решение, когда придёт день выбрать себе Сиятельного».

Идиот! Приду в резиденцию — выкину все запасы гномьей отравы!

— У тебя уже проявились способности? — сбавил я тон, чтобы не пугать бедняжку ещё сильнее.

— Нет пока, я только месяц назад засияла.

— Ну ничего, ничего… Я тебя не обидел вчера?

— Нет-нет, Сиятельный, вы уснули сразу же, как вошли в комнату и увидели кровать. Мы даже и не говорили толком, — затараторила она, и я с облегчением выдохнул. — А я осталась тут, потому что боялась уйти. Вдруг вы проснётесь и разозлитесь, что я без спроса…

— Так, ну всё. Позови там кого-то из обслуги дворца, — распорядился, потому что слушать про свою дурость я никогда не любил. Девчонка подскочила и помчалась к двери, а я опять присосался к кувшину с нектаром. Вскоре Грезэ вернулась с дворцовой присияющей, которая, почтительно склонив голову, присела у кровати в глубоком реверансе. — Позови управляющего дворцом. Мигом! — добавил для ускорения. — И пусть срочно вызовет сюда моего секретаря.

Присияющая умчалась выполнять, а я, прикрыв глаза, откинулся на подушку.

Вставать с постели не хотелось, как, впрочем, и решать дела… и использовать силу. А надо…

— Я могу идти, Сиятельный? — спросила несчастным голосом Грезэ.

— Погоди. Присядь пока. Только сиди молча, — велел я и ещё раз попробовал устранить провал в памяти — безуспешно.

К счастью, долго не мучился. Мои служащие не зря ели свой хлеб, и вскоре я лицезрел у подножья кровати управляющего и секретаря.

— Яхран, выдай сияющей Грезэ Лали плато с компенсацией за доставленные неудобства, — первым делом велел я своему верному и бессменному секретарю. Он глянул на меня с подозрением и осуждением. Совсем рехнулся? Я посмотрел на него с неприкрытой яростью, и Яхран тут же склонил голову, признавая, что не прав.

— Я думал, вы у Сиятельного Андора задержались, и не ожидал найти вас в сокровищнице, мой лорд.

У Андора? Я был у братца? Хм-м… что-то такое припоминаю… Какого мрака меня к нему занесло?

— Как видишь, я здесь. Выдай компенсацию, отправь девушку домой в моей карете и возвращайся. Дело есть.

Яхран посмотрел на Грезэ, та поспешно встала и кинула на меня наполненный тоской прощальный взгляд… Нет, нет и нет, я не верю, что дал ей повод в себя влюбиться! От души надеялся в ближайшее время нигде эту свежую сияющую не встретить.

— Теперь ты, Олаф, — принялся я за управляющего, когда за ними закрылась дверь. Надо же хоть иногда интересоваться, что происходит во дворце, и давать профилактических люлей, а то вообще распустились, — скажи, ты видел вчера, как я пришёл?

— Да, мой лорд.

— Почему допустил постороннюю сияющую в мою сокровищницу? — строго спросил я.

— Я не хотел, клянусь Светилом! — принялся поспешно оправдываться управляющий. — Но девушка заверила, что совершеннолетняя, показала документы и заявила, что вы сами её позвали. А вы, мой лорд, это подтвердили.

— М-да… Отныне заруби на носу, что я не мог, находясь в себе, притащить сырую малолетку к своим драгоценностям! — пришлось учить его уму-разуму. — Значит, запомни, что в такие моменты действует приказ: деву — отправлять домой, меня — в резиденцию.

— Слушаюсь, мой лорд, — виновато склонил голову Олаф.

— На первый раз прощаю, — смилостивился я. — Расскажи теперь, как у вас тут дела? Все ли мои сияющие имеют то, что хотят?

— Все и всё, Сиятельный Дамир, — заверил управляющий. — Ваши сокровища счастливы и наслаждаются жизнью. Только вот сияющая Гулла Каис хочет сияющего лекаря Азата Отта, а он ни в какую не соглашается.

— Мерзавец! — с чувством обругал я чёрствого лекаря. Что ему стоит? — Напомни, Гулла — это у нас кто?

— Поисковик, мой лорд, стала вашим сокровищем год назад.

Поисковик, поисковик… Дай Светило памяти, потому что поисковиком я давно не заряжался — необходимости не было.

— Такая пухлая черноволосая хохотушка? — наконец, всплыл перед глазами смутный образ.

— Совершенно верно, Сиятельный.

— Чего ему ещё надо? — возмутился я. Гулла моя вполне симпатичная. — Ладно, приглашу этого Азатта на беседу. Что-то ещё?

— Вроде бы всё, мой лорд, — не стал придумывать новые проблемы Олаф.

С ним мы закончили как раз вовремя, потому что вернулся Яхран.

— Всё исполнено, мой лорд, — доложил секретарь.

— Глянь-ка календарь, Яхран, — перешёл я к действительно важным делам. — Когда и от кого из сияющих у меня следующая подпитка?

— Через пять дней ритуал с манипулятором, — мигом сориентировался он в своих записях.

— Можно поменять её местами с мыслеакселлератором?

— Без проблем.

Сейчас возможность манипулировать людьми вообще не сдалась. Эта способность мне в принципе без надобности — простые смертные и так делают то, что мне надо, а на Сиятельных братьев все эти приблуды не действуют. А вот ускорить мыслительный процесс не помешало бы. Провалы мне не нравились, и я решил с ними покончить:

— А прямо сейчас приведите в жертвенный зал сияющую с абсолютной памятью.

Олаф помчался готовить нужную мне сияющую к ритуалу, а верный секретарь подошёл и принялся приводить в порядок мою одежду при помощи вытащенного из портфеля артефакта. У него в том портфеле на любой случай что-нибудь да припрятано.

— Что на вас нашло вчера, мой лорд? — проворчал он — Чувство вины, что ли? Ну подумаешь — поменяли души местами! Не убили же. А оставлять Сиятельному рубину вероятницу было никак нельзя. Ваша-то на последнем блике сияет, а Лали ещё и наследника могла понести. Не могли же вы дать брату такое преимущество…

— Да я не из-за этого, Яхран. Какое ещё чувство вины? — удивился я тому, что секретарь мог меня в подобных глупостях заподозрить. — Дело всё в том, что эта безрассудная душа, которая заменила глупышку Эвианну, не так проста. Я заподозрил, что она настоящая попаданка и всё прекрасно помнит, поэтому попытался провернуть обратную трансмиграцию и получил откат.

— Ах вот оно что! Но я всё равно не понимаю вашей озабоченности. Ну и что, если она попаданка? Чем потухшая это докажет?

— Да ничем, — согласился я с секретарём. — Просто разум, прибывший из чужой цивилизации, может принести глобальные перемены в нашу. А нам это зачем?

— Согласен — незачем.

— Выходит, надо от неё избавиться, но когда я попробовал вытащить из Эвианны душу, чтобы поменять обратно, у меня ничего не вышло, представляешь?

— Ну правильно — заряд иссяк, а следующий не раньше, чем через сотню дней можно получить — сияющая быстрее не созреет.

— Вот именно! Поэтому пошли надёжного человека в Нижний проследить за попаданкой. Пусть докладывает о каждом её шаге.

— Сделаю, — заверил Ярхан.

После разговора стало гораздо легче, и я, наконец, поднялся с кровати, чтобы посетить купальню. А после подзаряжусь, освежу память, и мне вообще станет хорошо.

Глава 9

Анна

— В настоящее время я не рассматриваю брачные предложения, — чётко выговорила я, глядя в голубые незамутненные деликатностью глаза бывшего поклонника Эви, — позвольте пройти, господин… простите, опять забыла ваше имя.

Имя я не забыла. Данис Вист не давал такой возможности, потому что как минимум пару раз в день появлялся на моем пути. Зато благодаря ему я научилась давать от ворот поворот. Я молодец, я во всём вижу хорошее, ага.

Всего несколько дней мы с Фритис усердно занимались моей речью, и у меня уже были первые успехи. Я даже позавчера впервые вышла из дома без артефактов. Некоторые звуки и слова я ещё иногда путала или произносила невнятно, но прогресс все равно был налицо. Правда, до выставки мне речь предстояло ещё улучшить.

Очень вовремя я вспомнила старый советский фильм, где героиня готовилась поступать в театральный институт и для этого совершенствовала свою дикцию, проговаривая скороговорки, набив рот орехами — я поступила так же. Тем более у местных существовали и свои скороговорки, и при Фритис я тарахтела именно их. «Сиятельный сияющую осветил и присиятельными наградил» — так я упражнялась произносить свистящие звуки. «Лесник лез по лесу лису ловить лассо» — выговаривала мягкую и твёрдую «л». Ну и остальные в том же духе.

— Но, драгоценная моя, — продолжал упорствовать Данис. Жители Нижнего, подражая Сиятельным лордам, величали дам сердца драгоценностями. Мне эта манера вообще не нравилась. Состроила приставале недовольную гримасу, — ты только послушай, что я придумал! — парень просто фонтанировал идеями. Его бы упёртость с фантазией да в мирное русло. — Я найму тебе учителей, чтобы ты заново все узнала, раз память вернуть не можешь…

— Благодарю, но не нужно, — я попыталась его обойти и отправиться дальше на рынок, но безуспешно.

Смотри-ка какой упорный! Хоть вообще без Фритис на улицу не выходи! Та как-то умудрялась быстро его отшить.

— Зря ты боишься, Эви! Когда мы поженимся, сможем проводить больше времени вместе, и ты обязательно в меня опять влюбишься, драгоценная моя…

Это точно никогда не произойдёт. Какой бы Данис ни был распрекрасный, ему, навскидку, лет двадцать, а моим мозгам по-прежнему сорок. Да у меня, в теории, мог сын быть его возраста — о чём говорить?! Так что шансы бедолаги равнялись нулю, если не меньше. К тому же я вообще не собиралась строить отношения в этом мире. Я вообще-то домой собиралась. И именно поэтому я шла сейчас на рынок в свадебный салон. А настойчивый ухажёр стоял между мной и моей целью.

— Всего хорошего, господин, — мне надоело терять время, и я посмотрела на парнишку с хмурой угрозой, которую миленькая Эви наверняка никогда в жизни не демонстрировала.

От растерянности горе-ухажёр шарахнулся в сторону. Вот так то!

Забот у меня — уйма. Я быстро зашагала по гулкому тротуару, стремясь сбежать подальше, пока он не очнулся.

До ярмарки всего девять дней, а у меня ещё конь не валялся. Я пока никак не могла понять, с чего начать и в каком направлении двигаться, как презентовать своё праздничное агентство, и делала всё возможное, чтобы выйти из тупика.

Например, завтра в Нижнем всеобщий выходной день, и мы пойдём на юбилей школьного учителя Эвианны и Фритис. Там я разберусь, как в городе проходят дни рождения. А сегодня, пока помощница — все же познакомившись с врединой поближе, у меня язык больше не поворачивался называть её служанкой — отвечала на мою корреспонденцию, я пошла глянуть на ассортимент свадебных салонов… если такие здесь существуют. Выяснить, есть ли в Нижнем организаторы свадеб и вообще прикинуть, что в данных условиях можно использовать для работы.

Фритис, конечно, ворчала, не хотела меня отпускать одну, но письма сами себя не напишут. У меня пока выходило писать как у курицы лапой, поэтому отказы от свиданий строчила она. Я честно спросила, можно ли проигнорировать знаки внимания, и получила в ответ шокировано распахнутые глаза:

— Нет, ты что, Анна?! Ни в коем случае нельзя! — завопила Фритис, будто я ей предложила убить старушку, живущую по соседству. — Господа же обидятся, а среди приславших послания есть важные персоны! Хочешь, чтобы мы изгоями стали?

— Ой, да брось, станем изгоями — примкнем к оппозиции, нас там с радостью примут, — пошутила я.

Но неудачно. Фритис перепугалась ещё сильнее:

— Светило с тобой, сумасшедшая! У нас тогда не то что праздник не закажут, даже бусики не купят!

В организацию торжеств она, само собой, не верила. Просто даже не понимала, о чем я веду речь. А вот любовь к бусикам никуда не уходила, и на них она возлагала тайные надежды.

— Тогда сиди отвечай, а я пошла по делам.

Вот поэтому теперь я отбивалась от Даниса и пыталась сориентироваться на рынке самостоятельно.

Там было шумно и людно как на любом рынке, но за свой кошелёк я не опасалась, потому что взяла с собой только горстку блёсток на мелкие расходы. Потеряться тоже не боялась — не маленькая. И косые взгляды из-за повышенного внимания народа мне докучать не могли — в Опсе считалось вполне приличным ходить дамам любого возраста без сопровождения.

Но почему-то вдруг в какой-то момент я почувствовала себя неуютно. Как будто что-то липкое прицепилось к моему затылку и преследовало, куда бы я ни пошла.

Бродить среди рядов и лавок с товарами, просто глазея, мне мгновенно перехотелось, и я, выбрав торговку посимпатичнее, спросила ее, где продают свадебную атрибутику.

— Через два ряда будут ковры, — она махнула рукой себе за спину, — иди по левой стороне вдоль них до самого конца, госпожа, а там сама увидишь.

Я поспешила протиснуться сквозь толпу и, ловко в ней лавируя, вышла к искомому ряду.

И нахлынула ностальгия. В детстве я жила в маленьком городке, и рынка рядом не было. А в областной центр меня на большой базар родители не брали. И вот, помню, мы поехали с бабушкой отдыхать на море в большой портовый город, а там… Никогда не забуду свой восторг и шок от изобилия товаров! Но больше всего меня потрясли тогда свадебные ряды… Кстати, я их таких больше нигде и никогда не видела. Всё салоны, бутики, цивилизация…

Вот так свадебная часть рынка Нижнего живо перенесла меня в детство.

И да, я понимала, что в этом городе есть богатые господа и они одеваются не тут. И да, можно было бы просто расспросить обо всём Фритис и никуда не ходить, но мне просто жизненно необходимо было всё увидеть своими глазами и составить собственное мнение. Ведь тут, на рынке, концентрированный срез всего модного и популярного.

На Земле всегда так было — народ попроще стремился подражать народу покруче и копировал все его новшества как мог. Я надеялась, что и этот мир не сильно отличается в подобном вопросе, поэтому с превеликим удовольствием принялась изучать все местные свадебные примочки. Даже липкий взгляд перестала ощущать. Ну или же он меня просто потерял где-то по дороге.

Вверху крытых рядов на обычных вешалках — да уж, промышленную революцию тут не устроить, всё элементарное изобретено, а в сложном я не соображаю, — прицепленных к балке, висели платья. Смотреть на эту красоту было удобнее издалека, чтобы охватить как можно больше моделей из всего представленного их ассортимента.

Меня порадовало разнообразие фасонов и цветовая палитра нарядов невесты: от футляров до взбитых многослойных, от кипенно-белых до чёрных. Закралась мысль, что все это что-то да значит, соответственно, и сценариев праздника может быть великое множество. В душе запел профессиональный азарт, множество сценариев промелькнуло перед глазами.

— Госпожа хорошая, иди ко мне, посмотри какие тиары!.. — неизбежно заметили меня торговки и принялись зазывать на разные голоса.

— Ко мне, ко мне иди, красивая госпожа! У меня скидка на полный наряд!

— А у меня пошив по твоим меркам будет!

Пока я не оглохла, поспешила подойти к прилавку с самым большим, на первый взгляд, ассортиментом аксессуаров. Но привлёк меня даже не он, а яркое рекламное объявление за спиной хозяйки: «Опытный наливайщик со свежими, как утренняя роса, шутками, не даст заскучать и остаться трезвыми вашим гостям» — было написано жёлтыми буквами на красном фоне. Значит, все же ведущие на местных торжествах имеются…

Я провела рукой по ажурному костяному рогу, показывая торговке свою заинтересованность.

— Прекрасный выбор, госпожа! Не пожалеешь! — подбоченилась она, расплываясь в широкой улыбке. — У меня наряды на любую свадьбу: на пробную, на первую, на последнюю. Ты как выходишь замуж: навсегда или по контракту, чтобы родить наследника? — деловито поинтересовалась она, вытаскивая из-под прилавка костяные бокалы в комплект к рогу.

Я в очередной раз подивилась традициям Опса. Интересно они тут живут, однако. Проигнорировала бокалы, но оглядела остальной товар и не нашла ничего знакомого типа колец на капот машины или лент для свидетелей. Решила начать с главного, потому что времени у меня было не так много, а я ещё планировала купить любимых костей Бергамота — пришло время перевести наши с ним невероятно потеплевшие за эти дни отношения на новый уровень.

— А я могу поговорить с вашим чудо-наливайщиком, уважаемая?

— Наливайщик? Минуту… — торговка отодвинула плакат, оказавшийся занавеской, прикрывающей тыл павильончика, и зычно гаркнула: — Ваги-и-т! Просыпайся, пьянь! К тебе пришли!

М-да, я явно ошиблась, поведясь на рекламу.

Почесывая обтянутое красной рубахой пузо, мне пред светлые очи явился лохматый гном. Чудом я заставила себя не таращиться, когда крепенькое тело влезло на табурет, чтобы его было видно из-за прилавка, и предстало во всей красе.

Это был первый гном, которого я встретила в этом мире. То есть вообще первый настоящий гном, которого я видела. Похож он был на мультяшку из Диснеевской «Белоснежки», только вот нос имел сизый, глаза подернутые мутной дымкой, а запах… соответствующий.

— Прекрасной госпоже требуется лучший в Нижнем наливайщик? Значит, госпожа обратилась по адресу! — самодовольно заявил мини-пьяница.

Не поверила ни на миг. У меня и на Земле был принцип «пьющий ведущий — горе торжеству», буду придерживаться его и тут.

— Погодите, милейший, я пока только присматриваюсь, кто что может предложить и за какие деньги, — не дрогнув, разбила я ему надежду, — вот вы, например, только свадьбы ведёте или любые праздники?

— Само собой любые! Меня и на поминки нанимали — ни один гость трезвым не ушёл! — похвастался гном. — А оплата у меня — луч в час и еда с выпивкой без счету.

Я прикинула в уме, что по моему внутреннему курсу это выходит тысяча за час сомнительной работы. М-да, даже для хорошего тамады дороговато.

— Прекрасно! — порадовалась я самооценке гнома. — Я пока ещё посмотрю, а если что — вернусь.

И поспешила пойти дальше вдоль рядов под недовольное брюзжание наливайщика.

Около следующей торговой точки я обнаружила ещё одно яркое рекламное объявление, но уже об аренде кареты.

— Скажите, а у вас одна карета или есть еще? Выбрать из них можно? Или несколько сразу арендовать?

— Это тебе, странная госпожа, в гильдию идти надо, — буркнула недовольно торговка — опытная тетка быстро раскусила, что я ничего покупать не собираюсь и нанимать тоже.

К остальным я с вопросами не приставала, но все, что мне было нужно, всё же узнала и выводы сделала.

Первый: у всех работников существуют либо гильдии, либо другие объединения типа профсоюза, а это значит, что заводить знакомства нужно там. Желательно на высоком уровне.

Второй: единого агентства по организации торжеств в Нижнем городе ни одного нет, иначе меня бы туда хоть раз да послали. Уж не знаю, почему никто до этого не додумался, но мне это только на руку. У нас в России тоже к этому не сразу пришли. Многие до сих пор перед праздником мечутся, как угорелые, и самостоятельно ищут нужных специалистов в разных местах.

Третий: привычный мне бизнес организовать вполне возможно.

Червёртый вывод не самый радостный: пока я даже примерно не понимала, как в Нижнем проходят праздники, и легко могла попасть впросак, случайно оскорбив какую-то традицию. Поэтому нужно было быстро-быстро найти или консультанта по этим самым традициям, или справочник.

Ну и пятый: у меня опять случился мимолетный приступ-видение праздника-мечты. Он нахлынул, когда я случайно стала свидетельницей разговора торговки тортами с бойким молодчиком.

— …А я тебе говорю, что на прощание со свободой мне нужен пирог с кисловкой, украшенный оковами арестантов из шоколада! — доказывал парень тучной даме, у которой на прилавке стояли образцы всевозможных кондитерских изделий.

— Узнает невеста — поплатишься, дурень!.. — увещевала его мудрая женщина, но тот стоял на своём.

А я в тот момент ярко-ярко увидела мальчишник с выпрыгивающей из торта стриптизёршей и ощутила мощную волну положительных эмоций, которые бы испытал это горе-жених со своими друзьями. У меня даже голова немного закружилась, будто я сама побывала на том вымышленном празднике и хлебнула шампанского.

Не знаю, что со мной, но я потерла виски, чтобы прийти в себя, и поспешила на задворки мясных рядов за костями.

А на обратном пути мне опять встретились митингующие. Вообще, как я поняла, жители Нижнего это дело уважали. Они частенько, судя по новостям, собирались в кучки и чего-то требовали. Власти реагировали на них вяло, наверное, потому что ничего не могло пошатнуть мощь Сиятельных лордов, и поэтому правители смотрели на всех недовольных как на лающих собак — типа они лают, караван идёт. Народ же — к счастью — тоже границ не переходил и погромов не устраивал.

Сегодня одна горстка несогласных в красных банданах требовала отдать власть блеклыми. Митингующие ратовали за то, что Опсу нужно выбирать нового правителя каждые пять лет из их числа, а ещё обличала жителей Верхнего города в разбазаривании налогов и зажимании социальных льгот. Как же это знакомо!

Вторая горстка собралась, чтобы требовать свободы мрачным тварям — эти ассоциировались у меня с нашими зелёными, правда, защищали не всех животных, а только пришедших из мрака, потому что поклонялись не Светилу, а Мраку и в честь него носили на лицах тёмные маски.

— Госпожа, госпожа, верите ли вы, что раз существует Светило, существует и Мрак? — вдруг ринулся мне наперерез тщедушный парнишка, и я очень вовремя вспомнила, что совсем недавно не умела говорить.

Я замычала, затрясла головой и, отмахнувшись от него, помчалась в сторону дома.

В этом мире существовало множество проблем, но их объединяло одно: все они были нерешаемыми. Сильные мира Эри слишком сильны, а проблемы простого люда не настолько серьёзные, чтобы идти на решительные шаги, грозящие потерей жизни и существующих благ.

В общем, не до них мне совсем было. Мне сегодня ещё масса дел предстояла: задать Фритис важные вопросы, позаниматься развитием речи и попробовать прилепить Бергамоту на голову артефакты — почему-то интуиция подсказывала, что мрачному иллюзорнику есть что мне сказать.

Глава 10

— Фритис, я вернулась! — крикнула с порога, но встречать меня вышел Бергамот.

Он сунул морду в сумку, одобрительно мне улыбнулся и боднул головой в бедро. Кости почуял, красавчик.

Потрепала его по рогатой голове:

— Потерпи, вечером мне все-все расскажешь. Только дождёмся, пока Фри уснёт, и уйдём на улицу, а то сам знаешь какая она у нас.

Иллюзорник внимательно на меня посмотрел, сверкнул красным глазом и медленно кивнул.

Иногда он меня пугал. Потому что я никак не могла понять, разумный он или не совсем. Звериные повадки у моего питомца соседствовали порой с человеческими реакциями.

— Ох, устала я, Эви, сил нет ужин готовить, — наконец, в прихожую, кряхтя и охая, как старушка, вышла и помощница. Она картинно трясла рукой и разминала пальцы.

— Ты уже все отправила? — не обращая внимания на демонстрацию проделанного тяжкого труда, спросила я о важном.

Звала я её прямо от двери не просто так. По дороге меня осенило мыслью.

— Да какое там?! Только допишу, как новые приходят! — пожаловалась Фритис.

— А ты не обратила внимания, не было ли в числе приславших послания каких-нибудь важных представителей гильдий или объединений?

— Вроде был кто-то, а тебе зачем? Неужто насмотрелась на платья и замуж собралась? — выдохнула Фри, сложив руки у груди.

Если честно, я не смогла понять, обрадовалась бы она моему замужеству или расстроилась.

— Ни в коем случае! Это нам для бизнеса нужно. Я прошлась по рядам и поняла, что конкурентов у нашего агентства не будет, если мы наладим нужные связи.

— Естественно не будет! Как и клиентов, — проворчала она и пошла в гостиную, а мы с Мотей за ней. — Откуда ты вообще такую глупость в голову взяла? Зачем людям платить за то, что они могут сделать и сами?

— Потому что мы можем сделать лучше, а ещё сэкономим им время и нервы, — терпеливо объяснила я ей в сотый раз. — Не бурчи. Проверь отправителей открыток и расскажи мне про свадьбы. Чем они отличаются? Я на рынке видела совершенно разные наряды.

Фритис придвинула к себе стопку посланий и принялась раскладывать в две кучки, не забывая при этом отвечать на вопрос:

— Всё зависит от статусов твоего и жениха. Вот, например, я — блеклая девица. Если мой жених будет тоже блеклый, нас ждёт «единственная» свадьба…

— В смысле, вы можете пожениться только один раз и на всю жизнь?

— Ну почему же? Можно и не на всю, но второй и следующий разы будут называться «ложная» свадьба.

— Но она законна?

— Конечно, только за каждую ложную нужно платить большой налог, чтобы получить разрешение. А ещё такие пары лишают многих льгот…

Сурово, зато заставляет хорошо подумать перед тем, как сделать решительный шаг.

— Ясно, давай дальше.

— Ну а вот ты, как потухшая, если решишь выйти замуж, то будешь праздновать «первую» свадьбу, потом «вторую», «третью»… — разогналась Фри.

— Стоп! Зачем мне столько раз замуж выходить? — умерила я её пыл.

— Чтобы подарить империи как можно больше потенциальных сияющих, конечно, — снисходительно пояснила она.

— А если я не хочу? — этот вопрос мне пока не до конца был ясен, и я всё пыталась его прояснить.

— А если не хочешь, то придётся платить налог за отказ выходить замуж. И с каждым годом он будет расти и расти… — нагнетала голосом жути Фритис. — А вот чем больше раз ты выйдешь замуж и родишь детей, тем богаче станешь. С каждого разрешения на брак тебе на счёт будет капать большой процент.

Ага, племенная кобыла! Фигушки им. Бедные потухшие. Прямо захотелось вопреки своей нелюбви к политике вступить в их ряды.

— Ладно, какие ещё бывают свадьбы? Я слышала на рынке про пробную и последнюю.

— «Пробная» — это без обряда в Храме, — ага, гражданский брак, судя по всему, — но нам, девушкам, лучше не вестись на уговоры парней, которые предлагают сыграть пробную свадьбу — само собой, потом гораздо сложнее выйти замуж по-настоящему. — Я покивала, давая понять, что всё поняла. — А «последние» — это межрасовые. Такие пары делают свой выбор раз и навсегда. А ещё у нас очень редко бывают «искристые» свадьбы: между сияющими мужчинами и блеклыми девушками.

— Ого! В Нижнем живут сияющие мужчины?

— Полным-полно! Их в Верхнем насильно никто не держит, многие занимают здесь высокие посты.

Интересно. А девушек, выходит, насильно держат?

— А сияющие девы не выходят за блёклых мужчин?

— Нет, зачем им это? Они только за сияющих выходят, но не здесь, а в Верхнем городе.

— А-а-а, — протянула я.

Влезать в тонкости традиций я пока не стала. Запутаюсь. Буду разбираться по мере поступления заказов. Сейчас мне надо определиться с тем, какую свадьбу презентовать на ярмарке, и помочь в этом вопросе мне опять могла только Фритис. Она вообще девушка оказалась невероятно талантливая, что касается болтовни. Трёп Фри могла совмещать с любым делом, совершенно не сбиваясь.

Жалко только, что знала она мало. Вот ответа на вопрос, почему сияющие тухнут, она не знала. И сколько точно Сиятельным лет, есть ли у них жены и почему нет наследников. О Сиятельных лордах вообще было очень мало личной информации. Её не обсуждали даже оппозиционеры и сплетники на своих новостных каналах.

Но руки я опускать не собиралась. Возможно, если я пойму, зачем турмалин поменял нас с Эвианной местами, смогу настучать на него рубину. Или ещё кому-то заинтересованному…

Ладно, не отвлекаюсь. Пока мне нужно твёрдо встать на ноги тут, в Нижнем.

— Фрит, а ты сама была хоть на одной свадьбе?

— В живом виде только один раз, в детстве, — разочаровала меня помощница. — Соседка наша выходила замуж, всю улицу позвала.

Она улыбнулась, видимо, вспомнив, как тогда было весело, и стала ещё больше похожа на юную, совсем наивную девчонку, какой, по сути, и была.

— Расскажешь, как там все было?

Я села поудобнее и сделала заинтересованное лицо.

— А чего рассказывать? Наелись, помню, от души, а потом по улице носились всей гурьбой.

— И взрослые? — навострила уши я, готовясь узнать о местных обычаях.

— Ну да ты что глупости говоришь? Взрослые сидели за столом до самого конца.

— Вот вообще просто сидели?

— Ели и пили. Наливайщик придумывал поводы, за что нужно поднять чарку, ну они и поднимали…

— Погоди. Не танцевали, не пели, вообще, что ли?

— Вроде бы пели, — наморщив носик, моя информаторша задумалась, — а чтобы танцевали… Нет, не помню такого. Хотя нас спать отправили в девять, может, потом что-то было.

М-да, тут мне Фритис не помощница. Придётся добывать информацию самой. Ладно. Села прямо и, легонько хлопнув в ладоши, потерла их, пытаясь унять разочарование.

— Фрит, ты можешь разузнать, у кого в ближайшие дни свадьба? — решила я дать ей задание по силам. — Хотя вообще про любые праздники разузнай. Нам нужно, чтобы в ближайшие дни проходили.

— Узнаю. Вот, смотри, — согласилась она и потрясла тонкой стопкой открыток, — вот это важные господа, которые подписались не только именем, но и должностью, а эти, — она ткнула в другую стопку, — господа попроще и просто те, кто должность свою не указал.

— Простых отправляй по адресату, а важных давай мне, — распорядилась я и получила в протянутую руку стопку открыток. — Посмотрим, кто там ко мне клинья подбивает…

Фри отправилась к артефакту возиться с отправкой отказов, а я откинулась на спинку дивана, перебирая ухажёров. Улов оказался небогат. Из всех господ с натяжкой можно было использовать для дела только троих.

Один господин подписался мастером по ремонту карет — наверняка состоит в их гильдии и имеет выход на извозчиков. Второй — владелец пекарни «Воздушный восторг» — его можно прощупать на предмет тортов и вообще общепита. А третий назвался главным осветителем театра миниатюр — на него я возложила надежды по поиску нормальных ведущих и актёров, а не наливайщиков.

Теперь передо мной встала задача придумать деликатный текст для ответной открытки. Такой, чтобы, получив его, мужчины не сильно обнадёжились, но согласились на ни к чему не обязывающую встречу.

А ещё мне предстояло придумать мини-презентацию своего агентства. Но вот как это сделать, я пока не знала. Павильон-то мы с Фритис забронировали на следующий день, как услышали новость про ярмарку — это оказался небольшой шатер размером три на три метра. А вот что там устроить — вопрос.

Стоит ли мне просто украсить помещение, накрыть стол, посадить кого-то в качестве жениха, невесты и гостей, для которых ведущий будет проводить торжество с конкурсами нон-стоп? Или же лучше сажать за стол, предварительно преобразив под роли кого-то из зевак, и сделать, к примеру, четыре мини-торжества за день? Пожалуй, так будет эффектнее, но тогда придётся устраивать перерывы, чтобы заново сервировать стол…

Кстати! А это же идея! Можно будет и программу менять, и декорации…

Мысленно я украшала маленький шатер и прикидывала сценарий коротеньких представлений.

В такие моменты я всегда чувствовала себя счастливой, вот и сейчас даже забыла на время где я и кто…

— Анна, иди ужинать, — выдернула меня из фантазий Фри.

Пришлось прерваться.

Помощница моя хоть и любила поворчать, но хозяйство вела безупречно. Пока что мы и питались хорошо, и имели все самое необходимое, но я прекрасно понимала, что тысяча лучей, которая ещё лежит в банке нетронутая, закончится очень быстро. Стоит только начать готовится к ярмарке плотно.

А ещё же и налоги…

Пока никто у меня не требовал оплату за отказ выходить замуж, но я понятия не имела, сколько будет длиться отсрочка. А ведь и за свой бизнес что-то платить придётся. Я по своему земному опыту знала, что быть хозяйкой агентства — дело недешёвое. Ух, ладно. Не стоит портить настроение перед едой.

Поднялась и отправилась в кухню.

* * *

После ужина, мы посмотрели новостные каналы. Волшебные осветительные прожектора, которые тут называли суточниками, переключили на ночной режим, и я выпустила иллюзорника гулять, а сама ждала, когда Фритис отправится в спальню. Она привыкла ложиться, как только стемнеет, и вот-вот уже должна была начать зевать.

В отличие от меня. Мне ночное небо Нижнего нравилось гораздо больше дневного, и я каждый вечер выходила посидеть на крыльце. Коричневое днище Верхнего города в темноте не видно, небо казалось просто тёмным, а прожекторы становились похожими на россыпь звёзд. В эти моменты мне казалось, что я дома, на Земле, просто уехала куда-то в глубинку, но скоро вернусь…

Вообще, в Опсе тоже, оказывается, существуют нормальные города с обычным небом над ними. Они расположились за границами Верхнего города. Но почему-то люди все равно стремятся жить в столице, совершенно не страдая от того, что не видят неба. И на Земле есть города, где коричневое днище Верхнего с успехом заменяет смог. И там тоже живут люди. Потому что в столицах больше возможностей.

Честно говоря, я и сама уже почти привыкла к особенностям Нижнего, потому что волшебные прожекторы свои функции выполняли исправно. Есть тут и рассвет, и зенит, и закат — жить можно…

— Ой, всё, не могу! — наконец, раззевалась Фритис. — До чего же нудные эти исторические новости! Как ты их только смотришь?..

Так я и не смотрела вообще-то. О своём думала. А новости для тебя, милая.

— …Спать пойду я.

Наконец-то! На историческом были действительно очень нудные передачи — скорее всего, не правдивые — о доблести Сиятельных лордов. А под сказки я и сама прекрасно засыпала, поэтому очень вовремя она засобиралась.

— Давай, сладких снов, дорогая, — пожелала я помощнице, и как только она скрылась в комнате, достала из шкатулки с драгоценностями артефакты-бусины.

Глава 11

Бергамот метался у выхода, явно меня заждавшись. Уж не знаю, чем он там в ночи питается, но сытым иллюзорник никогда не выглядел.

Хотя, может, это мне так казалось, потому что я раньше имела дело только с кошками, а те, как известно, любят, наевшись, поспать.

Мотя же мой постоянно прибывал в какой-то суете и нервозности. Мне частенько хотелось его погладить, удержать на месте и накормить. Однако от обычной еды он неизменно отказывался, радовали его только кости. Почему-то у меня складывалось впечатление, что, грызя их, он обманывал голод. Ну что ж, сейчас попробуем это выяснить.

Я прошла по вытоптанной в траве тропинке к ветхим детским качелям-лавочке и осторожно на них присела, похлопав ладонью по деревяшкам, приглашая Мотю разместиться рядом. Надеюсь, они нас с ним выдержат…

Иллюзорник запрыгнул на лавку, и я, достав артефакты, приставила бусины к его вискам. Признаться, волновалась. Вдруг не получится?

Но напрасно…

— Сними, — тут же проговорил ретранслятор моим, вернее, Эвиным голосом, и Мотя подергал себя за ошейник.

Я мгновенно вспомнила слова Фритис, что это артефакт, который не позволяет мрачной твари нападать на людей и вообще держит на привязи.

— А это не опасно? — зачем-то спросила я у него. Будто он мне правду скажет.

Но Мот сверкнул красными искрами глаз, потом посмотрел в небо и честно признался:

— Опасно. Наверное. Но с ним я говорить не буду.

И тут я подумала: кто дал мне право делать рабом разумное существо? Бергамот точно разумен. А ещё он, как и я, тут не по своей воле. Мы в одной лодке.

Будь что будет!

Я решительно подхватила иллюзоника на руки и принялась ковыряться с замком ошейника, да вот только дело это оказалось непростым…

— Не могу, Моть, застежка не поддаётся… — пожаловалась я спустя пару минут тщетных трудов.

Вот просто даже не смогла ни на миллиметр её сдвинуть, как ни старалась.

— Светилов лорд, проклятый! Своей магией запаял, — расстроился Мот, — а я думал, только против меня эта удавка зачарована…

Мне прямо больно стало от его разочарования.

— Ну погоди, не расстраивайся, может, можно что-то придумать… — попыталась я успокоить подопечного, а в уме прикидывала варианты.

В магии я разбиралась как свинья в апельсинах, но вполне могла догадаться, что ошейник — артефакт, в котором каждая деталь находится строго на своём месте, и именно благодаря этому он выполняет свою функцию. Если что-то отколупать или же, наоборот, добавить, возможно, его структура разрушится и замок падет.

— Есть идея! Сиди тут, а я схожу в дом за ножом, попробую…

— Хм-м, а это ты дело говоришь! Но можно и без ножа. На вот, уколи палец, — иллюзорник сунул лапу с острыми, как иглы, когтями мне под нос, — только когда будешь мазать замок кровью, повторяй, что ты моя хозяйка и в своём праве.

Я вытаращилась на него, не сразу поняв, что он от меня хочет. Вообще-то я думала отковырять ножом хоть один рубин, но, поразмыслила, и идея Бергамота мне показалась более жизнеспособной. Скорее всего, камни в ошейнике тоже зачарованы так, что их не вытащить, а тут хоть какая-то надежда.

Зажмурилась и чиркнула ладонью по когтю, а когда краткая боль прошла, открыла глаза и обнаружила наливающийся кровью порез. Попробуем.

Щедро окропила застежку и твёрдо произнесла, стараясь правильно выговорить все буквы.

— Я хозяйка этой мрачной твари. Подчинись мне, ошейник!

— Да не так, — Бергамот осуждающе покачал головой. — Он тебе живой, что ли? Скажи, что как полноправная хозяйка кровью своей заявляешь на меня права.

Всем нутром чуяла, что куда-то сейчас вляпаюсь, но заднюю уже дать не могла. Может, Мотя меня загипнотизировал?

Хотя нечего придумывать оправдания, Аня. Авантюристка ты по натуре как была всегда, так и осталась.

Никакие силы не смогли бы меня теперь удержать от эксперимента…

— Как законная хозяйка этой мрачной твари, беру всю ответственность за последствия на себя, — опять провела порезом по замку и твёрдо произнесла: — Приказываю снять ошейник!

И он упал. Просто взял и отвалился. А Бергамот расхохотался жутким смехом и скрылся в ночи.

Мама дорогая, что же я наделала! Что теперь будет? Ох, Аня, Аня, сорок лет, а ума нет…

Но не успела я выйти на новый виток самобичевания, как из ночи на меня выскочило огромное существо, отдалённо напоминавшее моего питомца, только раз в сто больше. Оно нависло над качелями, задрав лапы — ну точно как волк над зайцем в «Ну, погоди!». Я, конечно, вздрогнула сначала от неожиданности, но потом рассмеялась. Уж слишком сравнение мне в тот момент показалось смешным. Хотя смешного ничего не было! Это у меня сто процентов было нервное.

— Не боишься? — прорычал подросший Мот не слишком грозно. Наверное, потому что рык раздавался параллельно с говорящим женским голосом ретранслятором.

— Странно, но нет, — созналась я.

Но Мотя и не расстроился:

— Правильно. Чего тебе меня бояться, если мы одинаковые? — заявил и уменьшился до обычных размеров.

Правда, изменения в нем всё же обнаружились: шерсть лоснилась и блестела. У него вроде как даже мускулатура на лапах стала более рельефной, а красные рожки налились цветом и стали светиться в темноте.

— В каком смысле одинаковые? — я даже потрогала голову: вдруг у меня тоже выросли рога?

— Не из этого мира, — невозмутимо пояснил иллюзорник. — Тут нас называют твари мрака.

— Чего? Я не тварь мрака! — поспешила я откреститься от такого лестного прозвища. — Я человек. Я с Земли…

— Неважно. Твоя душа вылетела из тела, значит, неизбежно прошла сквозь мрак, соответственно — стала нашей.

Бергамот развалился на качели и закинул передние лапы за голову, а я… Я ловила воздух ртом. То есть он имеет в виду, что я…

— Не может быть! Я что, умерла? — верить в это не хотелось, и я ущипнула себя за руку.

Хотя какой в этом прок? Это же тело Эвианны, а моё… Ох, лучше не думать. Глаза и так защипало от слёз. Вот и поговорили!

— Ну на время точно. А чего ты так разнервничалась? — неожиданно заметил моё состояние иллюзорник. — Всё же хорошо: сейчас ты жива. И даже мрачный дар получила.

О чём он? Что-то я совсем от расстройства плохо соображать начала.

— Бергамот, знаешь, я сейчас прибываю немного в шоке, поэтому поясни подробнее. Что за дар? Почему ты уверен, что я мрачная тварь?

— Ну не совсем тварь, конечно, но своих я чувствую так же хорошо, как и здешних сияющих, чтоб им пусто было! В тебе есть мрак, — он ткнул мне лапой в живот, туда, где рассыпались тёмные звёздочки.

Я лихорадочно вытащила блузку из юбки и глянула на пупок. Чёрные отметины мерцали! Медленно перевела на Мотю ошарашенный взгляд:

— Я не видела раньше…

— Просто не обращала внимания.

Действительно, могла и не заметить. У меня не было привычки разглядывать свой пупок.

— И что я могу? — спросила шёпотом, заправляя блузку обратно.

Ночью становилось свежо. Или это, скорее, меня начал бить нервный озноб.

— Я не знаю, — пожал он плечами, — это ты должна сама понять. Я только чувствую в тебе мрак.

Заявления следовали одно другого краше. Нет, что-то мне такой разговор совсем не нравился.

— Ох, ладно. С этой мыслью надо переспать, — вспомнилась незабвенная Скарлет и её чудесный метод. Решила им воспользоваться, а то с ума сойду! — Расскажи-ка мне лучше о самом важном на данный момент. Что ты будешь теперь делать? Домой вернёшься?

Я очень надеялась, что хоть он сможет это сделать. Но нет. Это и для Бергамота оказалось делом непростым.

— Не смогу. Надо сначала попасть туда, — он поднял палец, указывая на Верхний город. — Проход в мой мир там.

— А ты не можешь туда попасть? Летать не умеешь? — спросила с надеждой.

Мне так-то тоже туда надо, и, возможно, иллюзорник мне в этом помог бы.

— Нет. Я маленький ещё, — буркнул куда-то в сторону Мотя и насупился, — нет у меня таких сил, а в этом дурацком Нижнем городе слишком мало сияющих, чтобы от них вдоволь питаться…

Вопросов у меня было столько, что я не могла решить, какой задать первым, поэтому спросила самое не важное:

— А как ты вообще попал в этот мир?

Какая разница, как он сюда попал? Он, вон, сказал, что сияющими питается!

— По глупости…

Бергамот вдруг насторожился, прислушался, а потом подскочил и скрылся в ночи… У меня сердце замерло, и я уже приготовилась услышать чьи-то предсмертные вопли, но пронесло.

Вернулся, иллюзорник быстро, сыто облизываясь, ещё немного окрепшим.

— Так, дружочек мой, давай-ка проясним одну маленькую детальку, — осторожно проворковала я и запустила руку в его шелковистую шёрстку. Мот блаженно зажмурился. Пора. — А чем ты питаешься?

— Сиянием, — охотно ответил он, не открывая глаз, и завалился мне на колени пузом кверху, чтобы я его почесала.

— А где ты его берёшь? — продолжила я осторожные расспросы, не переставая его гладить.

— Ох и не спрашивай! — блаженное настроение у него вмиг улетучилось, и Мот сел ровно. — По крупицам собираю. Но без проклятой штуковины стало гораздо лучше, — он кивнул на ошейник.

— А крупицы эти где находишь? — не отступала я в попытке докопаться до правды.

— Всюду, где оно есть. Вот в Верхнем городе его было о-очень много, но он, — опять ненавидяще посмотрел на ошейник, — мешал мне напиться вдоволь, а в Нижнем сияния мало. Когда кто-то более или менее яркий мимо проходит, вот как сейчас — какой-то сияющий у нашего забора околачивался — от него и отъел…

Час от часу не легче!

— Ты питаешься людьми? — мне надоело ходить вокруг да около, и я спросила прямо.

— Не только, — задумавшись на мгновение, выдал он, — во всем живом есть крупица сияния, просто в местных сияющих его много и вкусного…

Ох, чем же мне это грозит? И не придут ли завтра к нам домой власти? Может, уже пора бежать?

— То есть вы, как вампиры — паразиты? Высасываете жизнь из всего живого? — озвучила, и стало ещё страшнее. Просто мороз по коже.

— Не знаю, о ком ты говоришь, — невозмутимо ответил Мот, — но мы такие же, как эти гады Сиятельные: и они, и мы питаемся сияющими…

И он мне поведал удивительную историю, которая многое расставила по местам.

Оказывается, когда-то давным-давно, мрачные твари тоже жили на Эри и с удовольствием лакомились местными сияющими. А Стятельным и самим было мало. Именно поэтому они и построили Верхний город, объединившись в империю Опс — оплот последнего сияния, — чтобы не делиться. Они забрали всех сияющих наверх, а оголодавших мрачных тварей загнали в мир Мрака.

К слову, что это за мир, я так и не поняла, как Бергамота ни пытала. То ли загробный, то ли искусственно созданный в качестве тюрьмы, то ли просто другое измерение. Иллюзорник не мог мне объяснить толком, и я эту тему пока оставила.

— То есть вы попадаете в плен и рабство, когда пытаетесь пробраться в Верхний город? — в конце рассказа уточнила я.

— Да. Но у ворот стоят ловцы, и только самым удачливым и сильным из нас удаётся проскочить в город, напитаться сиянием и вернуться. А многие, как и я, получают ошейник и обессиливают.

— Зачем же вы лезете? — возмущённо спросила я. — Для чего рискуете, ведь с голоду вы у себя во мраке, как я поняла, не умираете.

— Не умираем, но…Я не знаю, как объяснить. Это престиж, это демонстрация силы, это бравада, в конце концов. Ну и желание отведать великий деликатес, о котором рассказывают старики. Много молодых так пропадает, много. Все переоценивают свои силы, — рассказывал Мот, и хоть ретранслятор не передавал эмоций, я прочитала тоску и раскаяние в его глазах.

Мальчишка! Глупый и безрассудный. Прямо разозлилась на него в этот момент. Я-то не по своей вине сюда угодила, а он…

— Сомневаюсь, что хоть кто-то возвращается. Я видела у Сиятельного лорда мрачную тварь, которая превращалась в мотоцикл. Мне кажется, для этого много сил надо, так что твоя вылазка была обречена изначально!

— Есть, есть вернувшиеся герои! — он повысил громкость ретранслятора. Разозлился. — А те, про кого ты говоришь — наши потерявшие волю братья. Им не повезло — или повезло, как знать? — привлечь внимание детей Светила, и те дали им попробовать своего чистейшего света. Теперь они без него не могут и готовы служить Сиятельным хозяевам за дозу.

Зачем я его злю и давлю на больную мозоль? Потянула Мотю обратно к себе на колени, чтобы пожалеть.

— Всё, успокойся. Тебе как раз повезло больше всех. Ты теперь свободен, и мы отсюда выберемся. Только скажи, твоё питание… оно для людей не опасно?

— Нет, ну поболит голова, но жизни я никого не лишаю. Мне и надо-то совсем немного, — успокоил меня Мот, и я предпочла ему поверить.

Тем более он сейчас единственный во всём мире, кто знает мою историю и находится в таком же положении, что и я.

— Это хорошо, нам не нужны неприятности.

— Не будет, только дрянь эту уничтожу, — иллюзорник с ненавистью подхватил ошейник и собрался зашвырнуть его куда подальше, но я вовремя среагировала.

— Погоди-ка, погоди. Не спеши. Он нам понадобится для маскировки — мягко сказала я и, отобрав у него из лап артефакт, засунула его в карман, — нельзя, чтобы тебя кто-то без него видел.

— Но я хочу быть свободным, — не хотел слушать разумные доводы бывший раб ошейника, — я его ненавижу.

— Прекрасно тебя понимаю, — погладила его между рожек, — и ты обязательно им будешь, но для этого нам надо пробраться наверх, помнишь?

Главное — говорить убедительно и самой верить в то, что у нас всё получится.

— Помню, но как? — сдался мой подопечный.

— У меня есть план. Но надо подумать, как тебя в нем задействовать. Фритис сказала, что ты можешь создавать иллюзии?

— Могу, — согласился Бергамот. — Только ты должна нарисовать то, что хочешь от меня получить, иначе я не пойму, что тебе нужно.

Ну здрасти! А вот с рисованием у меня определённые сложности…

— А словами объяснить нельзя? — с надеждой спросила я.

— Нет, не получится. Я работаю только с рисунками.

Шумно вздохнула. Что ж, придётся поднажать в эти дни на развитие моторики. Хотя… я вообще не уверена, что выйдет толк: талантом художника я никогда не обладала.

Глава 12

Если бы я не знала, что мы явились на юбилей, то подумала бы, что нас позвали на поминки, которые устраивала школа в своём актовом зале. Не, возможно, что этот горемычный учитель по имени господин Киванч придёт домой, снимет свой мешковатый коричневый костюм и предастся безудержному веселью в кругу семьи, но пока его выражение лица подобного не предвещало.

Он сидел во главе большого стола, поставленного буквой «П», а гости выстроились в очередь, чтобы одарить юбиляра подарками. Юбиляр на них подслеповато щурился, явно силясь всех пришедших узнать и вспомнить. Мне казалось, что безуспешно.

Мы с Фриткой продвигались в живой очереди, выделяясь из общей серой массы яркими платьями, и ловили на себе завистливые взгляды. Сборище напоминало мне Советский Союз с его жутким ширпотребом — с одной стороны, и стиляг, которые добывали у иностранцев яркие вещи, за что были обществом и правящим режимом гонимы и осуждаемы — с другой. Среди жителей Нижнего нашлись модники, которые тоже пытались выделиться из толпы на этом празднике.

Хотя нет. Ошибаюсь. Кое-кто всё же гонимым и осуждаемым не выглядел.

Их было ещё двое.

Как только мы вошли в зал, в глаза бросился молодой мужчина, сидящий за главным столом по правую руку от господина Киванча — видимо, кто-то важный. Блондин со светло-карими глазами поражал благородством черт лица и широкими плечами, которые обтягивал чёрный блестящий сюртук явно из дорогой ткани, а белоснежная рубашка и яркий шейный платок сообщали — хозяин вещей тот ещё франт.

Второй же, обратившей на себя внимание, оказалась симпатичная девушка в пышном сиреневом платье, прожигающая меня презрительным взглядом.

— Это кто? — спросила я Фритис.

— Одноклассница наша. Звезда класса Самирка Туве. Все думали, что засияет она, а засияла ты, — с готовностью просветила Фри, — но она не теряет надежды. Засиять-то лет до двадцати пяти можно.

Честное слово, не понимала, зачем они хотят сиять? Для того чтобы попасть в гарем к Сиятельному и всю жизнь его питать? Неужели блага Верхнего города того стоят? Или я чего-то не знаю?

— Так я потухла. Чего она сейчас-то глаз не сводит?

— Так завидует, Ань. У неё платье из коллекции верхних дизайнеров пятилетней давности, а у тебя из новой.

Нет, ну а что им мешает устроить здесь модную революцию? Ну и пошили бы себе платьев, каких хотят, кто мешает-то? В общем, я решила не обращать внимания на злобную девицу и разглядеть получше симпатичного мужчину, который мне уже пару раз улыбнулся и тоже постоянно кидал на меня взгляды. Очень мужские и, как ни странно, приятные.

— А он кто такой, Фрит? — шепнула, когда незнакомец мне открыто подмигнул.

— Наверное, из министерства образования кто-то, — задумчиво поделилась она предположением. — И господин явно сияющий.

О как! Интересно!.. Надо бы к нему приглядеться. Я пока других сияющих в Нижнем не встречала. Вдруг он сможет мне помочь? Например, ему праздник организовать надо? Нормальный, а не такой…

Я мило улыбнулась загадочному незнакомцу в ответ на очередной взгляд. Почему-то флиртовать с ним казалось делом не только увлекательным, но и правильным. Вряд ли он станет отирать порог моего дома в толпе других женихов. Его статус виден невооружённым взглядом, а такие унижаться не будут…

Подошла наша с Фритис очередь, и мы шагнули к имениннику. Ещё дома мы условились, что речь будет толкать она, а я вручу подарок.

— Дорогой господин Киванч! Мы, Фритис Фетош и Эвианна Лали, — заговорила моя вынужденная подруга торжественно, но в глазах виновника празднества не мелькнула даже искорка узнавания. Я прямо порадовалась, что не одна такая, кто никого не помнит, — хотим вас поздравить со стопятидесятилетием и пожелать…

Боже! Да для своего возраста дедуля огурцом! Это же сколько они тут живут?

— ….Мы никогда не забудем ваши уроки естествознания…

Фритис разливалась соловьём, а я выпала из происходящего, потому что меня опять отвлек этот невозможно потрясающий то ли проверяющий, то ли ещё кто-то.

Он смотрел на меня, не отрываясь, таким горячим плотоядным взглядом, что я даже смутилась. Что странно. Воробей-то я стреляный, меня таким топорным флиртом не проймёшь. Ох, искуситель! Видимо, мастер по этой части!

Но дальше — больше. Господин, продолжая гипнотизировать, откинулся на спинку и одними губами произнёс «ши-кар-ная», ну или «пе-ре-спим», а может и «по-па-лась» — если честно, мне пока сложно было разобрать точно, я сама разговаривать недавно начала, но выглядело провокационно. Я, кажется, покраснела.

Но тут, очень вовремя, меня в бок локтем ткнула Фритис — значит, она закончила поздравление, и пришло время мне вручить подарок. Я отвернулась от красавчика и шагнула к господину Киванчу, стараясь не коситься в правую от него сторону.

Упакованную в яркую бумагу коробку с огромным бантом на крышке я держала перед собой с гордостью. Это я её так раскрасила быстро сохнущей краской, совмещая приятное с полезным. То есть разрабатывала руку, пытаясь сделать упаковку праздничной. Бант тоже соорудила из того, что было — порезала на ленты шторы, которые нашла в загашнике госпожи Анники. Внутри лежали четки — их собрала из бусин Фри, а ещё полезный бытовой артефакт — заряжатель писалки. На этом настояла я. Почему-то мне всегда было жаль учителей. Вечно им дарят что-то бесполезное типа цветов. Захотелось отличиться.

— Поздравляю, — сказала я, протягивая коробку, но тут гость из министерства встрепенулся, посмотрел на меня удивлённо, а потом подался вперёд быстрее юбиляра и забрал коробку из моих рук.

Наши пальцы на миг коснулись, и меня как будто обожгло. Приятно обожгло. Как обжигает внутренняя жаркая волна, когда проносится по всему телу и отзывается в кончиках пальцев… Я отдернула руку и закусила губу.

— Не пугайтесь, Эвианна, я просто хотел помочь, — сказал таинственный господин голосом Чеширского кота, и по спине опять промчались мурашки.

Откуда он знает, как меня зовут? Да что ж такое происходит вообще?! Веду себя как школьница! Ей богу! Соберись, Аня! Ты красивого мужика, что ли, ни разу не видела?!

— Благодарю, — наконец, проскрипел господин Киванч, разрушая неловкость, — занимайте свободные места, девочки.

Фритис потянула меня к длинному столу, который был занят лишь наполовину — слишком рано мы пришли, но очередь из гостей короче не становилась. Мы сели в стороне от остальных, но это, конечно, ненадолго. Не успели удобно расположиться, как к нам подлетел наливальщик — не гном, а обычный мужчина, но, видимо, тоже любитель заложить за воротник.

— Наливаем, наливаем, не стесняемся! Тарелочки тоже сами наполняем, красавицы! — затараторил он. — За здоровье именинника и за то, чтобы у него все было!

М-да. Вот это вот и вся программа? Если да, то можно уходить.

Зал был украшен… никак! Если тут считают, что стенгазета с изображениями господина Киванча на разных этапах жизни — это украшение, то мне жителей Нижнего искренне жаль. А, ну ещё из украшений на подоконниках стояли цветы в вазах, которые принесли гости.

Зато стол накрыт богато: мясные, рыбные, овощные закуски заставляли разбегаться глаза. Напитки подали на любой вкус. Но разве же это праздник? Прийти, вручить подарок, а потом тупо просидеть весь вечер за столом — это грусть-печаль, а не праздник.

Мне очень захотелось уйти домой, но останавливали три причины. Загадочный незнакомец — он продолжал пожирать меня взглядом так, что я даже вилку на пол уронила. Вторая — надежда, что когда все гости рассядутся, что-то праздничное все же произойдёт. Ну и третья — профессиональное упрямство. Мне обязательно нужно досидеть до конца — вдруг что-то пропущу?

Очередь двигалась, места вокруг нас занимали, наливальщик зорко следил, чтобы все ели и пили, а мы с Фри ловко его обманывали, сливая вино в стоящий под столом пустой кувшин.

Инспектор из министерства продолжал меня волновать. Я чувствовала себя юной девушкой. Неужели гормоны Эвианны взяли меня в оборот? Я как будто перенеслась во времена своих походов в ночной клуб, где вместе с подругами весь вечер флиртовала с понравившимися парнями. Вот только одна загвоздка: здесь никакой светомузыки… да вообще никакой музыки не было. Соответственно, никто не танцевал. И как прикажете в таких условиях заводить знакомства?

В общем, я не выдержала.

— Фрит, а Фрит, можешь разузнать точно, кто он такой и что тут делает? — шепнула я на ухо помощнице.

— Ты, Ань, на слишком большой кусок рот-то не разевай, — она сразу поняла, о ком я спрашиваю, — сияющий господин явно затеял что-то плохое. Такое, что ударит по твоей репутации.

Смешно! Стопятьсот браков по моей репутации не ударят, а один шажок налево сразу сделает меня падшей женщиной?

— Что, например? — уточнила я.

— Он не женится на тебе! Попользуется только.

Я фыркнула и не сдержала смешок. Не то чтобы я собралась вступить в грязные, страстные, тайные отношения с местным красавчиком, просто такие двойные стандарты казались идиотскими.

— Мне не для этого… Я для бизнеса интересуюсь, — успокоила её. — Узнаешь?

— Попробую, — вынуждено согласилась Фри.

Она дожевала все, что оставалось на ее тарелке, решительно отодвинула стул, поднялась и отправилась на выход из зала.

Глава 13

Но вот ведь странность: когда моя вредина скрылась, я вдруг остро почувствовала, что осталась без защиты. Оказывается, Фритис служила для меня щитом, скрывающим от любопытных взглядов и ненужных мне разговоров. А сейчас… Сейчас мало того что острые пики впивались в меня из разных углов зала, так ещё выяснилось, что у нас появились говорящие соседи! Надо же, а я так была увлечена флиртом с красавчиком, что и не видела их.

— Эвианна, как поживает ваша матушка и сестра? — завела вдруг светскую беседу сидевшая напротив меня дама. — Они остались в Верхнем, выходит, Грезе засияла?

Сто процентов даю, что она знает ответ на свой вопрос.

— Совершенно верно. Мама и сестра в Верхнем, и у них все хорошо, — медленно, стараясь правильно произносить все звуки, ответила я и положила на тарелку салата, хотя сил ещё что-то впихнуть в себя уже не было, но, может, они увидят, что я ем, и отстанут?

— Ох, а что с тобой, дорогая? Ты так странно разговариваешь! — раздался голос справа.

Я посмотрела на говорившую. Оказывается, через два места восседала любопытная молодая девушка в старушечьем платье. Тоже одноклассница?

— Ты не налегай так на вино — не нужно, Эви. Тебе ещё детей рожать, — вставил сидевший слева зализанный молодой человек с тараканьими усиками, и мне захотелось всадить ему вилку в ляжку.

Интересно, он тоже среди приславших мне цветы и открытки? Что это он так о моих будущих детях волнуется?

Запихнула в рот фаршированный сыром овощ, напомнивший по вкусу помидор, и принялась его тщательно жевать, игнорируя обоих. Самое противное, что и соблазнительный инспектор от меня не отвлекался — наблюдал, как я общаюсь с соседями по столу с непонятной ухмылкой.

Когда я была готова психануть и отправиться за Фри, ко мне подлетел наливальщик и сунул в руки клочок бумаги.

— Тебе послание, милашка, — шепнул он мне, нагнувшись, а потом выпрямился и как ни в чем не бывало заголосил: — Наливаем, не пропускаем! Здоровье к юбиляру призываем!

Я под шумок незаметно для всех развернула под столом записку. «Встретимся в следующий выходной? М. Р.» — было написано на листочке красивым почерком, и я, подняв голову, обвела зал взглядом.

Наткнулась лишь два заинтересованных моей персоной лица: той девушки, что прилично на фоне других одета, и от моего неожиданного партнёра по флирту. Не думаю, что дева звала меня встретиться, да и взгляд у неё был злобный, а не вопросительный, к тому же имя у неё как-то на «С» — не подходит.

А вот у светловолосого инспектора взгляд ещё какой вопросительный! Он даже бровями поиграл, чтобы у меня сомнения отпали окончательно. Спасибо, конечно, но я была вынуждена отрицательно покачать головой, чем заставила господина нахмуриться.

Мало того что мне не до отношений сейчас. Вообще не до каких. Ни с кем. Каким бы мужчина ни был соблазнительным! Так ещё же в следующие выходные ярмарка.

Эх, не судьба! Отвернулась от него, дабы не искушаться.

— Узнала всё! — Фри вернулась так же стремительно, как уходила, и шумно плюхнулась на свой стул.

Хорошо хоть говорила тихо.

— И кто же он?

Но ответить она мне не успела — внезапно закончились дарители подарков, последние заняли свободные места за столом, а в центр зала таки выскочил наливальщик.

Выходит, программа какая-никакая есть.

Я отодвинула тарелку, готовясь внимательно наблюдать за работой местного профессионала и всё запоминать…

Ну это я, конечно, зря позволила себе такую наивность, потому что начался кромешный ад. Наливальщик оказался типа менестрелем. Он затянул, скажем так, песни, славившие юбиляра и его подвиги. И ладно бы хоть мотив менялся, но нет — баллады шли дружным строем и отделялись друг от друга бодрым призывом:

— Ешь, пей, народ, во славу и здоровье доблестного нашего господина Киванча!

Уже минут через пятнадцать я поняла, для чего наливальщик всех гостей до этого беспрерывно спаивал — чтобы не убили его. А ещё поняла, что пора делать ноги — мы с Фри не пили, поэтому дело может закончиться поножовщиной.

— Что это было, Фри? — спросила я, вложив во фразу всё своё возмущение, когда мы наконец покинули мероприятие.

— Тебе не понравилось? — не поняла помощница, чем именно я недовольна. — Еды было много! Все на высшем уровне. Я еле ногами двигаю — налопалась.

Оно и понятно, мне самой было тяжеловато.

— Я про развлечения. Вот это и всё? Всегда вот так проходят праздники?

— А что тебе не так? Хороший наливальщик. Стихами говорил и даже пел. Дорогой, наверное…

М-да. Народ тут праздниками не избалован. Прямо уверена — мои зайдут на «ура». Главное — грамотно презентовать.

Мне предстоит проделать массу работы для этого. А первоочередная задача — найти вменяемого ведущего. С украшением маленького павильона я справлюсь сама — там много сил и времени не надо, а вот ведущий — задача.

К счастью, застолье закончилось рано, и у меня осталась масса времени на полезные и важные дела. Но сначала нужно удовлетворить любопытство:

— А про сияющего этого что выяснила? Он в самом деле сияющий?

Домой мы возвращались пешком — тут ходу до нас минут тридцать. Самое то после обжираловки.

— Повезло мне! — воодушевилась Фритис, получив возможность выложить информацию. — Я вообще много чего узнала, потому что удалось поймать госпожу Питкинс, завхоза нашей школы — она просто кладезь полезной информации, а не женщина! Она гнома, а память у них ого-го! Не уступает архивариусам!

Подозреваю, Фритис у меня и сама даст фору любым магам по части памяти. Я сделала крайне заинтересованный вид.

— Рассказывай всё, — распорядилась и подхватила её под локоток.

— Ну так вот. Сияющий Малин Рут… — Оу, ну точно записка от него! «М. Р.»! — …появился в школе два дня назад, и он действительно большая шишка, но не в министерстве образования, а — бери выше! — в тайном отделе порядка!

Новость мне вообще не понравилась. Ну почему бы красавчику не быть каким-нибудь учителем труда или физкультуры? Зачем нам внимание тайной полиции?

— И что же он делает в школе?

— Госпожа Питкинс сказала, что раскрывает заговор. Наверх поступила информация, будто в стенах школы ведётся оппозиционная пропаганда.

— Какой кошмар! — воскликнула я.

Ничего удивительного. Нормальная практика: первым делом политтехнологи пытаются влиять на умы молодежи — школьников и студентов.

— Ага! Я думаю, это госпожа Горчо — учительница арифметики. У неё двадцать лет назад жених засиял и поднялся в Верхний. Она с тех пор так замуж и не вышла, — поделилась своими подозрениями Фри.

— Светило с ними, Фрит. Заговоры — не наше дело, — узнав должность обаятельного Малина, я тут же утратила к нему интерес. — Ещё что интересного узнала?

— А Самирка, знаешь, отчего надутая такая была? — интригующим голосом продолжила Фри.

Я, может быть, и заинтриговалась бы, если бы знала кто такая Самирка.

— Почему? — тем не менее поддержала беседу.

— Представляешь, этот подлец Данис начал за ней ухаживать, и она уже мечтала получить предложение, но тут вернулась ты, и он разом переметнулся.

Вот гад! Сосед упал в моих глазах ещё ниже.

— Он так сильно меня любил, что ли?

— Я думаю, дело не в этом. Наверх он метит, Эви. Ты — потухшая, а Самирка всего-то дочь потухшей. От тебя сияющих детей получить более вероятно…

Ах вот о ком она! Я вспомнила, что Самиркой Фри называла ту самую одноклассницу, что смотрела на меня с ненавистью. Стало ясно почему. И почему девушка была одета не как все — у неё мама, оказывается, жила в верхнем. Стало бедняжку очень жаль. До чего же мелочный мужик тут в Нижнем собрался!

На Землю захотелось очень остро. Приду домой и направлю всю свою энергию в полезное русло, буду рисовать и проговаривать слова, набив рот орехами, нарежу лент для украшений, а ещё придумаю, напишу и наконец отправлю письма полезным господам: кондитеру и осветителю. Тот что по каретам мне на данном этапе без надобности — он подождёт. А с этими двумя пора встречаться…

Но как только мы свернули на Озерную и показался наш дом, я поняла, что с грандиозными планами буду вынуждена повременить — у наших ворот стоял чёрный лакированный экипаж с запряженной в него потрясающе красивой вороной лошадкой. Это точно не наёмный и точно дорогой транспорт. Интересно, кто это к нам пожаловал и зачем? Мы с Фритис непроизвольно ускорили шаг.

Глава 14

Каким-то непостижимым образом, почувствовав наше приближение, дверь экипажа открылась, и на ступеньках показалась сначала мужская нога в блестящем чёрном ботинке, а затем и её хозяин — сияющий Малин Рут собственной персоной. Какой настойчивый! Мне это польстило, чего уж лукавить, но откуда он узнал наш адрес? А вот это настораживало, так что вида я не подала и в улыбке не расплылась.

Мы с Фритис застыли на тротуаре, не дойдя до кареты с метр. Типа, идите, господин хороший, куда шли, мы вас пропускаем, и вообще даже не догадались, что вы по нашу душу прибыли.

— Вы так быстро убежали, девушки, — замурлыкал искуситель, стреляя в нас лукавыми взглядами, — хотел подвезти, но не нашёл.

— А, мы просто дворами шли, господин Рут! — тут же выпалила моя простодушная Фри, выдавая, что мы инспектором интересовались и даже имя его уже выведали. — Так объелись, что решили прогуляться.

Горе-кокетка сначала погладила рукой живот, а потом потупилась и поводила носком туфли по красным тротуарным плиткам. Так я её замуж никогда не выдам! Хотелось закатить глаза, но я сдержалась.

— Похвально, похвально. Прогулки полезны для здоровья, — снисходительно одобрил Малин Рут, а Фритис вся зарделась.

Я молчала, как партизан на допросе, и интересоваться целью визита не спешила. Совершенно некстати вдруг застеснялась того, что еще плохо говорю. У Эви, конечно, приятный голос, но раз уж соседи по столу заподозрили меня в чрезмерном употреблении спиртного, то пока мне точно лучше помалкивать.

Но и сияющий господин тоже молчал. И Фритис потеряла от счастья дар речи. Пауза затягивалась. Мы тут до старости стоять будем? Пришлось опять действовать самой.

Беря помощницу под руку, незаметно ущипнула за бок — помогло.

— Ну, мы тогда пойдём. Приятно было повидаться, — мы синхронно кивнули и сделали шаг в сторону, чтобы обойти господина Рута.

В это время он тоже решил действовать и сделал шаг в ту же сторону, отрезая нам путь.

— Эвианна, могу я сказать вам пару слов наедине? — таинственно спросил он и заглянул мне в глаза.

«А радужка у него такая необычная — цвета мёда, и искорки сияют внутри», — внезапно подумала я и, как под гипнозом, кивнула.

— Я тогда у калитки подожду, — расстроенно сообщила Фри перед тем, как высвободить свою руку из моего захвата и пойти к дому.

А мы с Малином Рутом остались стоять лицом к лицу. Что ему от меня надо? Во внезапно возникшую симпатию верилось с трудом, но не может же он всерьёз хотеть от меня детей? Такой как он в Верхнем городе сияющих по рублю за пяток получит.

— Эви, ты так странно отреагировала на мою записку… Ты меня не помнишь? — спросил Малин таким тоном, будто мы с ним сто лет знакомы.

Стало немного понятнее, хотя и не легче. Откуда мне знать, с кем там Эвианна зналась в Верхнем и в каких была отношениях? Ох-ох-ох, конфуз…

— Простите, нет. Не помню, — созналась я сияющему, как на духу, — моё выгорание прошло не по стандарту и затронуло мозг, а не внешность…

— И я этому очень рад!

Я вскинула брови:

— Тому, что я повредилась головой?

Сияющий рассмеялся красивым брутальным смехом, который наверняка не оставил равнодушными много-много дам.

— Что ты осталась все такой же прекрасной! А что касается мозга… Судя по всему, ему выгорание даже пошло на пользу — ты научилась язвить!

Так, главное, не выглядеть слишком изменившейся.

Я пожала плечами:

— Я будто только на свет родилась и теперь учусь всему заново. Возможно, моё воспитание кануло в небытие…

— А я могу помочь тебе с этим, — сказал Малин многозначительно, а взглядом дерзко огладил мою фигуру. Я отчётливо увидела эту помощь с воспитанием, и от возникших перед глазами картинок меня бросило в жар. — Почему бы нам не встретиться в следующие выходные?

— У меня планы, господин Рут, — холодно, несмотря на внутренний пожар, отказала я. Нечего тут меня соблазнять! — Я иду на ярмарку. Начинаю новую жизнь, и мне нужно думать, как зарабатывать на всевозможные налоги, ведь замуж я не собираюсь, — заявила я, давая понять, что ловить ему со мной нечего.

— На ярмарку? Это какую? Ту, что на стадионе?

Инспектор службы местной безопасности принял стойку, почуяв оппозицию, и пропустил мои остальные слова мимо ушей, а я обругала себя за то, что не удержала неумелый язык за зубами! Только лишнее внимание привлекла вместо того, чтобы отвадить!

— Да, туда. Но я не лезу в политику. Можете быть спокойны. Мне просто нужно место, где я смогу продемонстрировать свои идеи, — попыталась я исправить ситуацию, но было уже поздно.

— Увидимся, Эвианна. А если нужна помощь — напиши мне, — пригрозил господин Рут, вручил неведомым образом появившуюся в его руках визитку, хищно улыбнулся, кивнул и запрыгнул в экипаж.

Мда… Это что получается? Я куда-то сейчас вляпалась? Или нет?

Решила раньше времени не паниковать и двинулась к дому. Там, небось, Фри умерла от любопытства. А ещё Бергамот! Интересно, почуял ли он сияющего…

Толкнула калитку и тут же попала под словесную атаку Фритис:

— Ну что, что он хотел?! Непристойное, да? — у моей весьма любознательной помощницы горели любопытством глаза, а ещё щеки.

Могу представить, что там она себе надумала. В рамках своего невинного воображения, конечно.

— Ничего он не предлагал. Спрашивал, помню ли я его, — обломала я любительницу горяченького. — Мы что, были с господином Рутом знакомы?

Фритис сдвинула брови, пытаясь запустить мыслительный процесс:

— Возможно… — наконец, выдала она. — Ты могла пересекаться с ним на приёмах в Верхнем или ещё где-то. Не знаю точно, ты ведь мне только про Андора своего все уши прожужжала, а всякую мелочь, типа сияющих господ, вниманием не удостаивала.

Уф! Прямо отлегло! А то кто эту Эвианну и её нравственность знает? Вдруг она с Малином шашни водила? Судя по его сегодняшнему поведению, такой вариант вполне можно было предположить.

— Ладно, идём в дом, пока Данис опять не примчался, — я подтолкнула Фритис, чтобы шевелила ногами в сторону крыльца, и проворчала: — нюх у него на меня, что ли?

Вот правда! Заколебал уже попадаться на моём пути! Хорошо, что сосед учился в другой школе и сегодня хотя бы на приём не явился.

— Да следилку небось где-то кинул во дворе, — неожиданно «обрадовала» Фри.

А раньше-то почему молчала?!

Я огляделась. Двор у нас — беда-печаль. Что хочешь спрятать можно, не только следилку. У забора, куда наши ноги или лапы Бергамота не ступали, трава доходила до пояса. Надо заняться благоустройством все-таки. Вдруг вскоре клиенты повалят…

— Фри, а можно нанять кого-то убраться во дворе? Это дорого?

— Дорого — недорого, а всё деньги, Анна! — поучительно затянула она любимую песню про экономию, открывая дверь прикосновением — как хозяйка, я могу самостоятельно настраивать доступ в дом, что почти сразу по прибытии для Фри и сделала. — Мы все тратим и тратим! Кажется, что блёстки, а они собираются в лучики. Так скоро по миру пойдём!

— Не пойдём, жадинка моя, у нас получится заработать денег. Вот увидишь! — привычно подбодрила я её.

— Да уж хоть бы! — скептически бросила Фри и прошла в гостиную. — Ах ты ж, гад рогатый! Сколько раз говорила — нельзя включать информационник!

Она всплеснула руками и ринулась к дивану. Я, естественно, за ней — спасать иллюзорника. Который наверняка развалился на мягких подушках и смотрит канал со сплетнями — в последнее время он их страшно полюбил.

С тех пор, как ошейник его стал чистой фикцией — мне-таки удалось его сломать, сделав надрезы, и подавляющая волю удавка стала обычной побрякушкой, болтавшейся на шее Бергамота для отвода глаз. Ну и когда он получил ретранслятор, чтобы новости можно было обсудить. А то ведь держать в себе не интересно.

— Уймись, злыдня, — спокойно бросил Мот разъярённой Фри и, метнувшись к панели, сделал звук погромче, — ещё я у тебя разрешения не спрашивал!

— Эвианна, скажи ему! Зачем ты ему только дала столько воли?! — заголосила Фри, с разбегу кидаясь на диван в попытке поймать иллюзорника, но тот ловко увернулся, запрыгнув на спинку. — А-а-а! Не уйдёшь, тварюшка!

Я рассмеялась. Откуда у нее только силы взялись?! Ведь недавно жаловалась, что дышать не может от обжорства! Хотя… На Мотю силы у неё всегда находились. Этих двоих связывали весьма страстные отношения. Они постоянно ругались или дрались, но с любовью, не зло.

— Фри, оставь его. Пусть смотрит, что хочет, — попыталась я их примирить. — Иди вздремни, если хочешь, а я пока подумаю над письмами. А как проснёшься, напишешь их на чистовик, и будем отправлять.

На самом деле я хотела расспросить Бергамота о сияющем и нарисовать воздушный шарик, чтобы показать ему и приблизительно узнать, как выглядят эти самые иллюзии, которые создаёт мой мрачный иллюзорник. А Фри меня сейчас только отвлекала бы.

— Какое спать, Анна?! — возмутилась помощница, сдувая выбившуюся из причёски прядь со лба. — Нам на свадьбу ещё завтра идти, а подарка нет! Сплету молодожёнам парные браслеты. Разоришься с тобой по праздникам шастать…

А ведь это идея!

— Сплети побольше. Нам понадобятся для призов в конкурсах, — выдала я ей задание, вызвав раздосадованный вздох. — И не жадничай. Купим мы ещё тебе бусин, Фри.

— Сколько лишних делать?

— Штук десять. И если хочешь работать тут — не тарахти! — строго сказала я. — Сбиваешь с мысли!

Я подошла к телевизору и выключила новости, дабы никого не искушать остаться в гостиной. Фри, недовольно бубня что-то себе под нос, отправилась рукодельничать в свою комнату, а Бергамот к миске — погрызть костей, чтобы успокоиться.

Ну а я первым делом решила взяться за письма кондитеру и осветителю.

Начало написала стандартное: «Уважаемый господин такой-то и такой-то, в настоящее время я не рассматриваю брачные предложения…» — с этим проблем не возникло. Дальше предстояло решить, как заинтересовать господ сотрудничеством — уставилась на листок, погрузившись в размышления.

Обнадеживало то, что мужики меня знать не знали, как и я их, поэтому о безответных чувствах и разбитом сердце не шло речи, значит, они на меня за отказ обидеться не должны. Но, с другой стороны, это говорило о том, что господа с лёгкостью могли выкинуть моё послание в урну и вычеркнуть из списков лиц, с которыми нужно вести диалог. Дилемма…

Иметь общий бизнес с женщинами, как я поняла, в Нижнем городе никто не стремился.

Закусила писалку, глубоко задумавшись, но ничего умного в голову не приходило.

— Ох и вкусный сияющий стоял у нашего дома сейчас, — голос Бергамота заставил меня вздрогнуть, — сильный! Прямо чистый свет! Ну почему, почему ты его не завела в дом? Я бы немножечко от него напитался и знаешь какие иллюзии сразу мог бы делать?

— Какие? — с радостью нашла я повод оторваться от важных писем.

— Любые! — сверкнув глазами, мечтательно протянул мой подопечный.

А, ладно! Напишу максимально честно, а то надоело голову ломать. Хочется уже поскорее испытать Мотю.

«… Но у меня к вам есть невероятно интересное предложение. Хотела бы пригласить вас послезавтра к нам на обед», — накарябала на листочке и полюбовалась делом рук своих.

Однозначно, у меня выходило уже гораздо лучше, но пусть пока Фри проверит орфографию и перепишет. Отодвинула этот листок и взяла чистый, чтобы для начала изобразить на нем воздушные шарики для Бергамота.

Глава 15

— С вами приятно иметь дело, господин Кейк! — прощалась я у двери с кондитером — улыбчивым толстячком, который вообще на меня, в отличие от осветителя господина Рампина, не обиделся, — тогда жду свой заказ в пятницу в павильоне к девяти утра.

Я была такая любезная и благовоспитанная, что аж щёки от улыбки трескались.

— Не извольте волноваться, госпожа Лали, — не уступал мне в любезности мой новый компаньон. — Надеюсь, наше совместное дело ждёт успех.

Он загорелся, услышав моё предложение, почуяв, как всякий опытный делец, наживу. Совсем не удивительно, что Джозаф Кейк задвинул матримониальные планы куда подальше, как только узнал, что у меня есть вариант выгодного сотрудничества. А осветитель… Ну, в общем, Вила Рампля тоже понять можно — мне предложить ему нечего, кроме огромного «спасибо». Поэтому он предпочёл оскорбиться и сообщить, что «с дурацкими женскими идеями не связывается». Ну и фиг с ним.

Ведущей я решила сделать Фритис.

У меня и раньше закрадывалась такая мысль, а вчера на свадьбе Фри показала свой потенциал, и я уже без сомнений осчастливила помощницу новой должностью.

А все началось с того, что на «единственной» свадьбе, гостями которой нам удалось стать, работал адекватный наливальщик. Это праздник отличался от юбилея господина Киванча гораздо лучшей организацией застолья. У меня даже от души отлегло.

А то прям уж совсем новатором-новатором этого мира становиться было страшно. А так пойду по проторенной дорожке, неся в массы свежие идеи.

Так вот, этот свадебный наливальщик пытался развлекать гостей, принуждая участвовать в различных сценках, и Фритис моя с удовольствием за всех отдувалась, явив миру свой актёрский талант.

— Так, дорогая моя! Сегодня я напишу коротенький сценарий праздника, и ты начнёшь его учить, — сообщила я ей тем же вечером по дороге домой.

Идеи бурлили, и настроение было шикарным!

— Я? За что?! — возмутилась помощница.

— За то, что ты лучше любого наливальшика. Не бойся, у тебя получится, — подбодрила я её и потрепала за щёчку.

Ну умница же!

— Это не женская профессия, Аня! — поначалу пробовала сопротивляться она. — Кто меня — наливальщицу — замуж возьмёт?

— А, так ты этого боишься?! — рассмеялась я, отмахнувшись от её неоправданных страхов. — Зря! С твоим умением флиртовать, тебе уже терять нечего. Зато если станешь богатой невестой — а ты ею станешь, если будешь слушаться меня — очередь из женихов выстроится длиннее, чем ко мне сейчас.

— Это тебе твой дар сказал, да? — с надеждой спросила Фри, потому что за эти дни усекла — спорить со мной бесполезно.

— Да, — не моргнув глазом сорвала я.

Фри доверяла всякой магии, дарам и прочим чудесам, поэтому я решила её воодушевить, хотя мой якобы тёмный дар молчал уже который день. Может, Бергамот ошибся, и нет у меня его?

А вот его дар креп день ото дня. У иллюзорника уже получались потрясающие шарики, которые я научилась рисовать более или менее ровно, вот только они у нас пока не были воздушными, к сожалению. А ещё сделал пару маленьких лебедей — ну что-то похожее — серпантин и прочую дребедень. За украшение зала я теперь могла быть спокойна.

С облегчением вздохнула, выпроводив гостей. Моим эмоциям вторил питомец:

— Ну наконец-то! — Мот вплыл в гостиную, как только в доме остались только свои.

Он запрыгнул на каминную полку, чтобы сдвинуть картину — сегодня в три обещали свежие сплетни из Верхнего города. Я уже испугался что пропущу.

Маньяк! Мой подопечный — натуральный телеманьяк. Без информационника он тосковал, и это уже начало меня настораживать. Нельзя детям давать гаджеты безконтрольно!

— И вот зачем они тебе? — проворчала Фри, убирая со стола тарелки. Она поняла его слабость ещё раньше меня. — Все равно туда нам путь заказан.

Мы с иллюзорником быстро переглянулись. Естественно, Фритис никто в глобальный план на посвящал — она бы точно не поняла наших целей. Помощница и Бергамота ещё пока не могла воспринимать как разумную личность, а уж сообщить, что я не Эвианна и хочу попасть домой — вообще смерти подобно. Помним мы, помним, как она голосила, услышав впервые осмысленную речь Бергамота. Визжала так, что насилу успокоили. Поэтому про ошейник мы ей тоже ничего не сказали. Меньше знает — крепче спит.

— А вдруг Сиятельные спустятся в Нижний? Мы бы до них прогулялись…

— Так, ты новости боялся пропустить! — оборвала я иллюзорника и грозно глянула, чтобы следил за словами.

О его мечтах я прекрасно знала: отведать сиятельной энергии и возмужать, но Фри не стоит забивать этим голову.

Сообразительный монстр тут же заткнулся и нажал кнопку «пуск».

— …Сенсация, дорогие мои!.. — ведущая канала сплетен спускалась по ступенькам какого-то административного здания вся такая загадочная и таинственная. — …Хоть власти и умалчивают, но из проверенных источников стало известно, что ярмарку, которую устраивают оппозиционеры, посетит кто-то из Сиятельных лордов! — дамочка сделала ещё более загадочное лицо и вставила в рот мундштук.

— А я знал! Знал! Чувствовал, что случиться что-то хорошее! — взвыл Бергамот Эвиным голосом.

Я мысленно выругалась русским матом и закатила глаза.

— Ох, я боюсь, Ань! Я не буду наливальщицей!.. — запричитала Фри, ухватившись за причину отмазаться от ответственной работы.

— Стоп! Это канал сплетен! — прекратила я истерику обоих разом. — Сами знаете, что все новости они выдумывают на ходу. Вспомните, как на днях всерьёз заявляли, что та актриса, что пропала, беременна от лорда…

— А может, это правда… — робко вставила Фри.

Я осуждающе покачала головой.

— Не, это точно чушь, — махнул лапой иллюзорник и растянулся на спинке дивана.

Он-то точно знал, о чём говорил.

— …Не верите? — воскликнула с экрана ведущая, как будто услышала нас. — А как же тогда объяснить интерес тайной полиции к этому никчемному мероприятию? Ха-ха! — рассмеялась она надменным смехом, и мне что-то стало тревожно. — Как сообщил наш источник, сам господин Малин Рут сегодня встречался с организаторами ярмарки! Давайте узнаем, что об этом думает оппозиция! По-ол, тебе слово…

Картинка переместилась на стадион, где стиляга в узких красных брюках и кепи, контрастирующими с зелёным пиджаком и жёлтыми ботинками, зажал в угол унылого оппозиционера. Мне это вообще не понравилось.

— Прошу, господин Камзин, повторите для наших зрителей версию, которой объяснила вам тайная полиция свой интерес к будущей ярмарке.

Мужичок выглядел несчастным и помятым, но делать ему было нечего:

— Их инспектор сказал, что в этом году Сиятельные лорды решили устроить недельные празднования смены года по-новому и интересуются свежими идеями, поделками и достижениями жителей Нижнего…

Мот рыкнул, как мне показалось, голодно. А у меня под ложечкой засосало от предвкушения. На ловца и зверь бежит!

— …Они будут искать талантливых жителей Нижнего…

Оп-па! Есть! Светило или что-то там другое, типа Мрака, мне благоволят!

— Так! Некогда прохлаждаться! — я хлопнула в ладоши, чтобы взбодрить свой коллектив, и принялась раздавать указания. — Фри — учить сценарий. Мот — делать подарки для посетителей нашего павильона. Приду — проверю! Я — за красивой посудой и скатертями.

Я взяла волшебную бездонную сумку и покинула дом. Дальше рынка я пока самостоятельно не заходила — не было нужды. Оказывается, мне даже в банк не нужно идти, чтобы снять с полученной в Верхнем городе карты компенсацию — ею можно рассчитываться через артефакт — земной терминал один в один, — но только в приличных магазинах. Мобильных банков тут ещё не изобрели, а на стационарный артефакт у рыночных торговцев денег не было. Так что сегодня мой путь лежал дальше рынка — на улицу Рукодельную.

До нужного места я решила идти пешком, надеясь, что не заблужусь, а по дороге собиралась хорошо все обдумать — мне всегда на ходу думается лучше. До ярмарки осталось всего три дня, а план у меня сырой — надо с ним что-то делать.

На Земле я работала организатором торжеств. Люди приходили ко мне и говорили: «Аня, я хочу корпоратив в гангстером стиле». Или: «Нам нужна свадьба в стиле фильма Титаник». Или: «Мне нужен юбилей в антураже Нобелевской премии» — было и такое. Ну или я сама клиентам что-то советовала. А потом просто обращалась к нужным специалистам. Я знала, где взять декорации, костюмы, музыку, ведущих под определённую программу, и сценарий был уже их заботой. Я находила фотографа, который делал лучшие снимки в нужных условиях. Нанимала транспорт, флористов, арендовала ресторан — в общем, координировала действия множества специалистов.

А тут мало того, что я никого не знала и возможностей не ведала, поэтому приходилось выполнять многие функции самой, так ещё и дело я затеяла совершенно для Опса новое. Мне ведь придётся сломать барьер недоверия…

А ещё нужно провести с собой беседу на тему: «Не стоит, Аня, так реагировать на имя Малин Рут». Стыдно признаться, но когда ведущая его произнесла, я вздрогнула, а сердце сбилось на пару ударов от мысли, что на ярмарке инспектор будет ради меня.

Хотя с чего такая глупость пришла в голову? Он занимается вопросами оппозиции, само собой что к ее мероприятию у него есть определенные интересы. Причём тут я? Выбрасывать надо из головы глупости и думать над сценарием, а то опять паранойя разыгралась — стоит выйти одной из дома, кажется, что за мной кто-то следит. Бред! Кому я тут нужна? Разве что налоговой службе.

Кстати, надо бы туда сходить и выяснить, когда и сколько я должна заплатить.

Миновала рынок и вышла на Центральный проспект. Фри сказала, нужно его перейти, пройти немного в сторону школы и на перекрёстке свернуть вправо — на улицу Ароматную. Она короткая и упирается в нужную мне Рукодельную.

Господин Кейк говорил, что его кондитерская как раз на Ароматной, как и несколько других объектов общественного питания.

Я бодро устремилась по маршруту.

А, кстати, не зайти ли мне по дороге в какой-нибудь ресторан, чтобы узнать, сдают ли они залы? Или, может, сами устраивают банкеты? Мне эта информация пригодится. Тем более я уже почти на месте.

Прибавила шагу. Но ощущение слежки не проходило. Хорошо. Будем честны. В ресторан я решила зайти, чтобы проверить, пропадёт ли это неприятное чувство или останется. Если за мной следом явится кто-то ещё — я под колпаком. Однозначно.

Осветительные артефакты создавали иллюзию солнечного дня, народ и экипажи сновали по улицам и тротуарам туда-сюда — всё мирно и спокойно. Я оглянулась незаметно пару раз — никого не увидела, а тревога не отпускала.

Внезапно я наткнулась на пристальный голодный взгляд большой жёлтой птицы, сидевшей на карнизе одного из зданий… Стоп! Птицы? Я даже запнулась и притормозила — откуда птицы в Нижнем? Из-за отсутствия нормального неба пернатые тут не водятся. Стало жутковато. Малодушно подумала: может, нанять извозчика? Но тут осталось идти всего ничего, и Фри права — надо экономить.

Поежилась, прибавила шагу и вскоре свернула на Ароматную.

Она действительно оказалась короткой. Четыре длинных трехэтажных дома справа и четыре слева, а на первых этажах каждого разместились рюмочные, кондитерские, закусочные, харчевни и два ресторана — красота!

Нужный мне — «Свежий вкус», с панорамными окнами, оформленный в цветах оппозиции, без охраны на входе, находился в ближайшем доме. Я устремилась к нему.

Почему я решила попробовать сначала поговорить с теми, кто устраивает митинги? Всё просто — потому что они более лояльно относятся ко всему новому и, может, если я скажу, что буду выставлять свой продукт на ярмарке, проявят солидарность и помогут. Или хотя бы встретят без предубеждений.

Я решительно поднялась по ступенькам и толкнула тяжёлую дверь.

Глава 16

— Госпожа… вас ожидают? — удивлённо спросила меня молодая симпатичная девушка в голубом платье, когда я вошла в зал.

Я с любопытством огляделась, не сразу удостоив её ответа.

Я будто попала в ресторан двадцатого века. Из выстроенных в два ряда по обе стороны от прохода столиков были заняты лишь два. За одним сидели трое мужчин. Их обслуживала другая девушка в голубом платье. А за вторым столиком сидела пара с ребёнком. Похоже, в Нижнем дамам появляться в ресторане в гордом одиночестве неприлично. Ничего удивительного. У меня на Земле осталась знакомая, которая тоже уверена, что пойти в кино или ресторан одной — стыдно.

Я расправила плечи и задрала нос.

— Я бы хотела поговорить с вашим хозяином. Это возможно? — спросила я деловым тоном.

Выражение лица официантки тут же сделалось злым и осуждающим.

— Ах, вот как! Уже и сюда добрались распутницы! — прошипела она, уперев руки в бока. — Нет его! И не будет…

Ого, какой отпор! Я даже на миг растерялась. Но не успела дева произнести до конца свою гневную речь, как служебная дверь открылась и на пороге появился… явно хозяин. И я мгновенно поняла реакцию девицы — мужчина оказался просто неприлично, просто до безобразия хорош собой!

— Сири, что происходит? — спросил он строго ласкающим слух низким голосом.

Бедненькая подскочила, в полете разворачиваясь к шефу лицом:

— Господин Таур! Она… Я подумала…

— Добрый день, господин Таур. А я — госпожа Эвианна Лали. Потухшая… — Я прервала её неловкие оправдания и обошла растерявшуюся девочку. — У меня к вам есть разговор, касающийся бизнеса, и ничего личного.

— Даже так? — изумился, судя по всему, избалованный женским вниманием хозяин заведения. — Тогда пройдемте за столик. Разделите со мной трапезу, госпожа Лали?

Хотелось бы, но не могу. Сил нет.

— Благодарю, я недавно из-за стола, — я кокетливо закусила губу. — Если только предложите чашечку чая… — я улыбнулась и под тоскливый вздох официантки последовала за господином Тауром к столику.

— Сири, ты слышала, — кинул ей босс и отодвинул для меня стул.

Я грациозно опустилась на краешек, расправила на коленях платье и решила сразу перейти к делу, дабы избежать двусмысленностей. Парень, несомненно, хорош, но я же тут не за этим.

— Господин Таур…

— Зовите меня Рим, — попросил он, ослепительно улыбнувшись. Вот всё делает, негодяй, чтобы сбить меня с толку! — Простите, что перебил. Слушаю.

— Рим, — я улыбнулась в ответ, — хорошо, — не стала я ломаться и флиртовать. — Я недавно вернулась в Нижний и решила в ближайшее время не рассматривать брачные предложения, а открыть свое дело. — Собеседник удивлённо поднял бровь. — Моё выгорание прошло немного необычно, не удивляйтесь. Как видите, оно не затронуло внешность, но изменило моё сознание.

— Невероятно интересно… И мне очень близко и понятно ваше нежелание следовать навязанным властью законам, — вдруг горячо заговорил Рим и потянулся к моим рукам, но я убрала их под стол. — Моя мать — потухшая… — теперь понятно его сочувствие оппозиции, — и хоть я её единственный сын, наша семья никогда не забывает о тяготах других потухших.

Не дай бог — или их светило — нарваться на фанатика! Я мысленно перекрестилась.

— Так вы сияющий?

Я пока в них не разбиралась, поэтому уточнила.

— Да, но я не поднялся в Верхний город, а остался тут, с семьёй. Так чем я могу быть полезен вам?

Похвальная преданность. Ведь потухшим запрещают жить в Верхнем. Видимо, Рим Таур не захотел оставлять мать, которой повезло избежать участи племенной кобылы.

Надо двигать подальше от этой темы. Она опасная. Знаю я все эти отношения мама-сын. Не одну свадьбу провела…

— Я хотела узнать у вас о банкетах, — увела я разговор в нужное русло. — Проводите ли вы их у себя в ресторане или организуете выездные банкеты? Можно ли у вас арендовать ресторан или его часть для проведения банкетов?

Господин Таур завис, глядя на меня, как на пришельца.

— Знаете, Эвианна, я сейчас понял каждое слово в отдельности и что вы от меня хотите в целом, но не понял, как все это вам в голову вообще пришло… Я имею в виду выездной банкет и аренду ресторана — ничего из этого ни я, ни мои коллеги никогда не делали…

Да неужели?! Ну и зря.

— И это замечательно! — обрадовалась я. — Ззначит, у нас с вами есть шанс стать лидерами на этом рынке!

Рим похлопал ресницами — тёмными, как ночь, подчёркивающими прекрасные зелёные глаза — и с шумом втянул воздух.

— У меня сейчас возникло впечатление, что вы говорите на ином языке…

Да что ж такое?! Я могла и на ином, да…

— Ой, простите! Ко мне только недавно вернулась речь, — сочла нужным оправдаться. — Я могла перепутать слова…

— Да нет, все слова вы произнесли верно, Эвианна, просто они несколько странно звучат. Я не встречал девушек, которые бы так изъяснялись. Вы особенная, Эви…

Ой, блин. Нельзя забываться! Проще надо разговаривать! Языком обычных людей, а не бизнес-леди с Земли. Мне вот этих восторгов, что прозвучали в голосе ресторатора, только и не хватало!

— Простите ещё раз, Рим, если запутала, — я прикинулась скромной овечкой. — Давайте сделаем так: в эти выходные на ярмарке в павильоне А-135 я продемонстрирую то, что собираюсь предложить жителям Нижнего города. Если хотите — приходите посмотреть, — и я встала из-за стола, не дожидаясь пока мне отодвинут стул. — Буду рада вас видеть.

Развернулась и ушла…

…с чувством глубокого удовлетворения. Вышла на улицу и столкнулась с горящим медовым взглядом знакомых глаз.

Меня как в кипяток окунули! Уж кого-кого, а его я тут вообще не ожидала встретить. Нельзя же так бить харизмой без предупреждения! И что выходит? Это инспектор за мной следил? Его внимание я чувствовала спинным мозгом пока шла на Ароматную?

— Так, так, так, госпожа Лали… а говорите, что не имеете дел с оппозицией. Как же тогда вы можете объяснить свою встречу с одним из её лидеров? — грозно, прям до мурашек, спросил Малин Рут и сделал шаг ко мне.

Такой стремительный, будто собирался достать наручники и арестовать меня здесь и сейчас.

— Не говорите ерунды, господин Рут, — невозмутимо, даже не шарахнувшись в сторону, заявила я, хотя внутри все и обмерло, — это был личный разговор.

Я подобрала подол платья и пошла в сторону своей цели — Рукодельной улицы.

— Подыскиваете мужа? — сделал неверный вывод Малин Рут, не отставая ни на шаг. — Таура не советую — он не женится на потухшей.

Гад. Зачем мне об этом сообщать, особенно когда меня всё это не интересует?

— Светило с вами! — высокомерно бросила я через плечо. — Я вам уже говорила, что собираюсь открыть свой бизнес, и сейчас как раз разговаривала с господином Тауром по поводу сотрудничества.

Гад не впечатлился. Шёл рядом и выспрашивал всё ироничным тоном. Примерно как матери у детей, когда забирают из яслей: «А может, котлета не умеет разговаривать с гречкой? Может, это няня тебе их в тарелку положила, а не космический корабль?».

Ой, ладно, это я о своём, наболевшем…

Меня всю жизнь считали отъявленной фантазёркой.

— А может, поведаете мне, что за бизнес такой вы затеяли?

Ну точь-в-точь моя мама! Прямо не получается отрешиться от воспоминаний.

— Это официальный допрос? — огрызнулась я, обозлившись.

— Как можно, Эви?! — мурлыкнул инспектор.

Натуральный гад. У меня от его голоса колени подгибаются почему-то… Но я кремень. Я не из тех, кого предаёт тело.

— Ну, тогда мне нужно идти. Дел ещё масса.

— Я вас провожу, если не возражаете, — заявил настырный господин Рут и подставил мне локоть.

Не возражаю? А я могу без риска для жизни возразить? Глубоко сомневаюсь.

Под руку я его не взяла, конечно, но ускорила шаг. Рут не отставал.

— Не упрямьтесь, Эви, расскажите о своих планах. Возможно, я смогу помочь, — взывал Малин к моему здравому смыслу, воркуя как демон-искуситель.

Да и не отстанет он, скорее всего. Лучше рассказать. Все равно узнает.

— Хорошо. Но только предупреждаю сразу: мне помощь не нужна, — Ага, знаю я такую помощь, потом за нее не расплатишься. — Я верю только во взаимовыгодное сотрудничество, и ничего другого мне не нужно.

Малин на это моё заявление скептически хмыкнул:

— Эвианна, скажите на милость: если вы ничего не помните, как умудряетесь иметь какие-то принципы?

Я резко затормозила и развернулась к нему, чтобы передать степень своего возмущения.

— Ну, знаете, господин Рут, оскорблять я себя не позволю! — прошипела гадюкой. — Я потеряла память, а не внутренние ощущения что правильно, а что нет!

Ох-ох-ох! Ну и вопросики он задаёт! Хотя, наверное, это я забываюсь и веду себя слишком странно. Но его любопытство опасно!

— Не обижайтесь, госпожа Лали, прошу, — Малин тоже остановился, а потом схватил мою руку своими двумя и, поднеся к губам, коротко поцеловал. У меня сердце ухнуло в вниз, как у какой-то восторженной девственницы… — Я не хотел вас обидеть. Мне просто интересно, как, потеряв память, можно так резко поумнеть?

И тут я поняла. Его хамство — тест! Он меня на эмоции выводит, чтобы потом допросить! Поэтому я собрала волю в кулак:

— Знаете что, Малин, я не помню, какой была раньше, но смею предположить, что только прикидывалась дурочкой. В силу воспитания или, может быть, считала, что такой образ более выигрышен в Верхнем городе — не знаю. Не помню, — я улыбнулась ему как можно более беззаботно. — А сейчас, когда вся мишура слетела, я стала сама собой.

Он смотрел на меня странно. Я бы даже сказала — заворожённо.

— А это возможно… — задумчиво сказал инспектор, — возьмём эту теорию за рабочую. Так куда мы идём? — очнулся он резко.

— По магазинам! — попыталась я его напугать сразу самым страшным, но Малин даже не дрогнул. — По посудным, текстильным… — продолжила я нагнетать, ожидая, что он убежит от меня с криком ужаса.

Но нет.

— И какой же вы будете презентовать на ярмарке бизнес? — спросил спокойно инспектор до мозга костей.

— Праздничный, господин Рут, праздничный, — устало выдохнула я. — Буду устраивать праздники.

— Однако… свежо… — не сдержал скептического удивления Малин.

Собрался ещё что-то добавить, но мы как раз вышли на Рукодельную, и спорить мне с ним стало некогда.

Глава 17

О том, что господин Рут составил мне компанию, я ни разу не пожалела — он мне очень пригодился, сам того не зная.

Улица Рукодельная, в отличие от Ароматной, очень длинная. Она изобиловала магазинами и лавками. К сожалению, жители этого мира торговых центров не изобрели. Они вообще почему-то до сих пор не додумались до объединений типа агентства по устройству праздников, супермаркетов или салонов красоты. В Опсе каждый работал сам на себя, хоть стремление кучковаться в гильдиях и профсоюзах присутствовало. Ну ничего, еще додумаются! Особенно когда я им продемонстрирую, что так можно было…

Чтобы найти все необходимое для презентации, я бы потратила уйму времени, не будь со мной местного жителя. А Малин не только подсказал, куда идти в первую очередь, но ещё и дал пару ценных советов. Наверняка он всё это делал не просто так, а с определённой целью — например, чтобы сэкономить свое время для его траты на всякие глупости… типа флирта и нечаянных касаний.

— Но вы же понимаете, Эви, что простой народ не станет платить деньги за то, что может сделать сам, — выслушав мой рассказ о бизнесе, первым делом сказал он.

Прямо слово в слово повторил то же самое, что и моя помощница. Я поначалу загрузилась — всё же уже двое предупреждают, а это плохой знак. Но решила все-таки рискнуть. Правда, пришлось разъяснять элементарные для меня вещи. Мы к тому времени уже пережили посудный магазин и стали намного ближе друг другу.

— Во-первых, я за свои услуги не буду брать много лучей, а всего лишь пять процентов от общего бюджета, — в конце концов, у меня цель не разбогатеть, а удивить местных так, чтобы мной заинтересовались в Верхнем городе. — Надеюсь, что нервы и время разумные люди ценят гораздо больше грошей. Я верю, что в ва… что в таком огромном городе найдутся те, кто оценит мою идею, — пару раз я так увлеклась дискуссий, что чуть не ляпнула «в вашем мире».

Толкнула речь и огляделась в поисках подтверждения своих слов — то есть деловых людей. Безуспешно, к сожалению. Местные жители разбегались по своим делам, как тараканы — шустрые, но блёклые. Мда. Вряд ли я найду на улице желающих прийти в моё агентство…

— Наверняка найдутся, но вы не там ищите, Эви. Ярмарка оппозиционеров — не то место, куда ходят успешные горожане, — усмехнулся инспектор.

— Ничего страшного, я планирую попасть в новости не только оппозиционного, но и канала сплетен, а уж среди его зрителей точно есть мои клиенты.

— Даже так?! — вздернул брови, искренне удивившись, Малин. — С чего вы взяли, что канал сплетен захочет освещать это мероприятие?

Наивн-ы-ый!

— Благодаря вам, господин Рут, конечно, — довольно сообщила я сияющему. — Они считают, что вы посетите ярмарку, потому что Сиятельным лордам нужны свежие идеи для развлечений, а вы их и будете искать. Это правда?

Малин рассмеялся. Так искренне и заразительно, что я тоже заулыбалась. А сияющий положил все-таки мою руку на свой локоть. Идти по улице с ним под руку было гораздо приятнее. Прохожие оглядывались нам вслед, думаю, любуясь — смотрелись вместе мы явно сногсшибательно! Тоненькая зеленоглазая брюнетка Эвианна и желтоглазый блондин с фигурой атлета, выше ее почти на голову, точно никого не оставили равнодушным, тем более и одеты мы были не в типично мрачные наряды. Малин — в элегантный светло-серый костюм в тонкую зелёную полоску и белую рубашку, а я, будто нарочно, в зелёное платье в тон его полосок. В общем, мне нравилось то чувство, которое я испытывала, когда мы шли с инспектором под руку. Триумф оно называется, кажется.

— Кто знает, кто знает, маленькая любопытная Эви, — прошептал мне на ухо Малин, пробуждая мурашки. Да сколько их? Уже толпа десятая-одиннадцатая пробежала с тех пор как мы встретились! — Не буду рассказывать тебе все свои секреты, ты же отказалась со мной встретиться…

— У меня уважительная причина.

Здравый смысл меня пока не покидал, и я не растекалась мороженым, заметно разочаровывая этим Малина. Надеюсь, каждый мой адекватный ответ вонзался ему ножом в сердце, а у меня же он разливался бальзамом. Могу, значит ещё!

— Выходит, после ярмарки ты готова со мной поужинать? — подловил меня искуситель.

Да я бы с радостью! И не только поужинала! Ведь не маленькая уже. С удовольствием бы отнеслась к этому… м-м-м, скажем так, ужину, как к курортному роману — провели время к взаимному удовольствию и разъехались по… мирам: я — на Землю, он — в Верхний город. Но нет. Прикусила щёку, чтобы отбросить дурацкие мысли. Не могу я так поступить с Эвианной. Ей потом тут ещё жить. Надеюсь…

— Господин Рут…

— Эви, прошу, называй меня Малин или Мал — как раньше называла, а то меня коробит от твоего «господин Рут», — попросил сияющий.

— Я не помню, как называла вас раньше.

— Хорошо — не помнишь, но после того, что между нами было сегодня, — он многозначительно ухмыльнулся, остановившись у дверей текстильного магазина, и заглянул мне в лицо, — после всех жертв, на которые я ради тебя пошёл…

Я рассмеялась. Это он намекал на посудный магазин и типографию, где мы заказали флаеры и два больших рекламных плаката с перечнем услуг и объявлением?!

— …ты просто обязана обращаться ко мне на «ты» и просто по имени.

— Ладно, Мал, — не стала я упрямиться, тем более мне нравилось перекатывать на языке его имя.

— О, да! — довольно мурлыкнул инспектор и распахнул передо мной дверь.

— Добрый день, почтенные господа, — навстречу нам поспешила одетая в форменное симпатичное бежевое платье девушка.

Со временем я поняла, что не все жители Нижнего носят унылые наряды. Встречались тут и такие, кто косил под жителей Верхнего, как мы с Малом, выбирая приятные глазу расцветки. Или это я начала привыкать к этому миру и воспринимать все не так остро, как поначалу — а вот этого мне не хотелось.

— И вам доброго дня, — поздоровалась я, а инспектор просто кивнул, как высокомерный зазнайка — он во всех магазинах так делал.

— Чем я могу вам помочь? Ищите приданое для свадьбы? — сделала неожиданный вывод продавец.

И в этот момент у меня случилось видение нашей с Малом свадьбы, но я о такой никогда не мечтала. Неужели это он об этом думал? Мне стало не по себе.

Сначала я увидела, как мы летим по небу на драконе, нарядные — сил нет! Я в фате, которая развивается по ветру метра на три назад. Внизу в Верхнем городе на площади нас встречает яркая толпа гостей, а радуги служат нам арками…

Меня перенесло в огромный зал, там мы с Малом восседаем на тронах рука об руку перед накрытым столом, а внизу сидят гости смотрят в центр, где диковинные существа танцуют под диковинную музыку диковинные танцы…

Какой кошмар!

— К сожалению, пока это в наши планы не входит, — голос Мала разрушил ведение.

Я взглянула на него с подозрением, руку с его локтя убрала и поспешила вглубь магазина.

— Покажите мне, пожалуйста, скатерти и салфетки, а ещё какие у вас есть лёгкие, прозрачные ткани? — обратилась я к продавцу.

Пыталась сосредоточиться на деле, но мысли перескакивали на видение, и я пыталась понять, что оно значит. Я не могла поверить, что Малин Рут мечтает на мне жениться. Зачем? Можно допустить, что он был влюблен в Эвианну раньше, но ведь сейчас я потухшая. Сияющие не женятся на потухших… Я ему совсем не пара. Или это просто мечты, которые живут глубоко в сердце инспектора, но которые никогда не осуществятся — просто фантазии и ничего больше… Как понять? Дурацкий мне дар какой-то достался… А главное, всё это так не вовремя! Волнительно, но досадно — хотел то он Эви, а не меня.

Сосредоточиться никак не получалось, и в итоге я остановила выбор на нежно-сиреневых однотонных скатертях и салфетках, купила для драпировки ткань типа шифона белого и темно-фиолетового цветов.

Как только с покупками закончила, захотелось оказаться от сияющего Малина Рута подальше. Ох, не к добру наше сближение и флирт… Инстинкт самосохранения просто вопил об этом, и я решила к нему прислушаться.

— Спасибо, Малин, за помощь, я все купила, благодаря вам, — попыталась попрощаться, когда мы покинули магазин.

Думала поймать поскорее извозчика — обратно идти пешком ни сил, ни желания не осталось, — но от инспектора не так просто избавиться.

— Всегда рад оказаться полезным, Эви, — твёрдая рука подхватила меня под локоток и повела в нужном ей направлении. — Я подвезу тебя до дома.

Улизнуть он мне не позволил. И мою полную сумку, которую ещё в самом начале шопинга забрал, сияющий мне, разумеется, не отдал. Больше того, опустил свою руку с моего локтя на спину — я опять вздрогнула от приятной тяжести — и деликатно направил к блестящему чёрному экипажу. Оказывается, он следовал за нами все это время, а я не замечала…

Мне не оставалось ничего другого, кроме как забраться внутрь. Не отбрыкиваться же от поездки как какая-нибудь истеричка, да и до дома недалеко — продержусь.

Пару минут мы ехали молча, и мне уже показалось, что пронесло.

— Эви, я не очень понял, а почему ты решила не выходить замуж? — внезапно спросил Мал, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку сиденья напротив меня.

Вот тебе раз… Это он с какой целью интересуется?

Мысли сразу поскакали в сторону недавнего видения. Продержаться будет сложнее, чем я думала.

— Понимаете, у меня в сердце живёт чувство, что, выйдя замуж, я упущу много интересного, которое доступно независимым женщинам, — принялась я фантазировать, но получилось двусмысленно, и глаза сияющего загорелись похотью и вожделением.

Он даже облизнулся, зараза! А меня опять бросило в жар.

— Ты невероятно проницательна, Эви, и мне нравится ход твоих мыслей. Думаю, я даже смогу помочь с тем, чтобы раздвинуть горизонты дозволенного…

Уж не сомневаюсь! Я отодвинула шторку и выглянула в окно карты — где мы едем? К счастью, сворачивали на Озерную. Осталось немного!

— Как только дойду до горизонта, сразу дам вам знать, сияющий, — без зазрения совести обломала я его, когда карета остановилась, — пока что я только на дальних к нему подступах, но ещё раз большое спасибо за помощь и предложение.

Помочь мне выйти я ему не позволила, выскочив из кареты первой. Сдёрнула с багажника свою волшебную сумку, а когда он попытался ее у меня взять, чтобы донести до дверей, я спрятала её за спину. Потому что знала, чего он хочет, но приглашать его в гости даже не думала. У меня там Бергамот голодный и без ошейника! По краю, блин, ходим!

Кстати, надо ещё раз провести с иллюзорником беседу по поводу его поведения на ярмарке.

В общем, чудом вырвалась из цепких лап коварного соблазнителя и упорхнула в дом.

Глава 18

— Мот, заклинаю тебя Мраком, свободой — или кому ты там поклоняешься — на ярмарке держи себя в лапах! — давала я наставления иллюзорнику уже в тысячный раз.

Фри носила сумки с реквизитом в наёмный грузовой экипаж, пока я обрабатывала Бергамота. В его благонадёжности я немного сомневалась, но все равно решила взять с собой. Во-первых, иллюзии держатся, только когда их создатель рядом, а многие украшения — иллюзии. А во-вторых, для развлечения гостей мы с ним приготовили номер — Мот пытался сначала отбрыкиваться, вопил, что он не цирковое животное, но я его убедила. А что делать? Настоящих артистов нанимать дорого, я и так на музыканте и закупках почти разорилась.

— Да не переживай ты так, Анна, — заверял он меня, — да даже если я и отъем у кого-то кусочек сияния, он и не заметит!

Вот-вот! Я очень сильно опасалась, что Мот учует сияющих — инспектора, например, или ресторатора — и сорвётся. Когда Малин меня подвёз три дня назад, Бергамот очень расстроился, что я в дом «вкусняшку» не привела. Охотиться на улице при свете дня мрачный иллюзорник права не имел — исправный ошейник эту возможность блокировал, — поэтому хозяева тварей никогда не выпускали питомцев до темноты. Естественно, и мы не палились. Ну а ночью оставалось не так много пищи в свободном доступе, поэтому Мот мечтал, что к нам придёт в гости какой-нибудь сияющий, и он его потихоньку пожуёт.

— А вдруг заметит? — возразила я. — Никто, слышишь меня, никто не должен знать, что твой ошейник не работает! Иначе тебя у меня заберут и опять сделают рабом! Поэтому не смей рисковать!

— Я же понимаю, не дурак, — тяжко вздохнув, нехотя согласился Мот, — не буду я никого жрать.

— Молодец! Беги в карету, — я открыла ему входную дверь и, подхватив две сумки, принялась помогать Фритис грузить их.

Город ещё спал, осветительные артефакты создавали иллюзию рассвета. У нас будет три часа до начала ярмарки, чтобы приготовить павильон. Меня немного поколачивало нервной дрожью — сегодня решающий день, и я надеялась, что всё задуманное получится.

— Ох, Анна, знала бы ты, как я боюсь… — прошептала притихшая Фри не своим голосом, когда всё нужное было загружено, и мы двинулись на стадион.

— Чего?! — преувеличено изумилась я. — Посмотри на себя, какая ты красавица! Все потеряют дар речи от твоего образа!

Нарядное платье для мероприятия мы выбрали из гардероба Эвианны — бледно-розовое с крупными вышитыми более тёмными нитками цветами. На сиреневом фоне Фритис должна смотреться чудесно.

— Слова помнишь? — Она кивнула. — Вот и умница! Тебе всего-то два конкурса придётся провести три раза, к вечеру так втянешься, что завтра вообще профессионалом проснёшься!

Я решила сделать несколько мини-презентаций и набирать на роли гостей посетителей ярмарки.

— Вот в том и дело, Ань! А вдруг я буду так хороша, что наливальщики увидят во мне конкурента и… Я не знаю что «и», но мне страшно.

Я задумалась. А ведь и вправду такое может быть. Успешных конкурентов нигде не любят, а я вообще планирую революцию в этом бизнесе замутить… Интересно, чем мне это может грозить?

— Но мы же пригласим наливальщиков на курсы и с радостью будем с ними сотрудничать, — не подала я виду, что этот момент не обдумала.

— Ага, ты там написала «без вредных привычек». Где же найдутся такие наливальщики?

— Не бойся, трусиха истеричная, — встрял в разговор, молчавший до этого Бергамот, — там же я буду. Спасу тебя, если что!

— Не вздумай устраивать самодеятельность! — грозно шикнула я на иллюзорника. — Там будет кому поддерживать порядок и следить за безопасностью участников!..

Инспектор Рут там точно будет. Сердце дрогнуло, как только я подумала о нем.

— …Так что все делаем только то, что должны по плану. Фри, ты не отступаешь от сценария. Мот, ты не болтаешь, не охотишься на сияющих, не показываешь, что слишком умный, а просто делаешь иллюзии. Оба поняли? — Помощники кинули. — Я вас верю! Приехали…

…За разговором я даже и не заметила, как пролетела дорога. Карета остановилась, я выглянула в окно и поняла, что мы добрались до центрального входа на стадион, где участников мероприятия уже встречали грузчики с тележками. Все же молодцы оппозиционеры! Позаботились о том, чтобы нам не делать по пять ходок и не обвешиваться сумками.

Ну, с богом! Держись, Нижний, да и весь Опс! У вас начинается новая эра! Эра настоящих праздников. Раз за дело берусь я, как прежде уже ничего не будет!

Решительно открыла дверь кареты и спустилась на тротуар.

Павильоны выстроили на огромном поле, до которого мы петляли вслед за орком-грузчиком по коридорам подсобных помещений. А когда добрались до своего под номером А-135, вокруг уже суетились соседи.

И нам прохлаждаться было некогда. Засучили воображаемые рукава и принялись за работу.

К счастью, мебель предоставлялась организаторами, так что стол и стулья у нас были — хоть и потрёпанные жизнью, но покупать не пришлось. Драпировать стулья, украшать их бантами из лент и сервировать стол я доверила Фритис — не зря же три дня учила её крутить салфетки и практиковаться на нашей мебели. Ну а сервировать стол приборами по местным обычаям она умела лучше меня.

Я занялась преображением стен нашего маленького зала. Стремянка, которую мы заранее заказали, ждала в маленькой подсобке с раковиной — не представляю, в какую сумму обошлись эти временные павильоны организаторам. А главное, зачем они все это устроили? Оппозиция явно не бедствовала.

Пока я закрепляла под потолком сиреневую — светлую и тёмную попеременно — ткань, давая ей свободно ниспадать волнами, Бергамот ваял шарики. В этом он достиг совершенства… когда я додумалась передать их суть с помощью мыльных пузырей, созданных из шампуня и гибкого прутика, который я свернула кольцом.

Закончив с драпировкой стен, я собрала готовые шары в яркие разноцветные связки и прикрепила к корзинам с цветами — вот тут и пригодились подношения моих ухажёров! — и расставила их по углам.

Затем я занялась размещением созданных Бергамотом огромных цветов, похожих на пионы белого и темно-фиолетового цвета. Я нарисовала их схематично и, тыча иллюзорника носом в настоящий цветок, объяснила, чего хочу. И теперь крепила иллюзии на стены: тёмные к светлой к ткани, а светлые к тёмной.

— Я всё, Ань, — отрапортовала Фри, когда я тоже почти закончила.

— Поставь стенды с нашими объявлениями и можешь пока посидеть. Закуски выставлять рано.

— Ох, нет! Я лучше погуляю, на народ посмотрю, а то с ума сойду до начала.

— И я, — подал голос Мот.

Размечтался!

— Ты Фритис, можешь прогуляться, заодно послушай, что болтают. А ты, Бергамот, вспомни, о чем мы говорили…

Я ему совершенно не доверяла и правильно делала — судя по расстроенной и виноватой морде иллюзорника, он всё-таки планировал перекус.

Мы закончили за сорок минут до открытия стадиона для посетителей ярмарки. Осталось получить только заказанный торт, встретить музыканта и дождаться гостей…

Я плюхнулась на стул и огляделась — получилось даже очень нарядно, а главное, необычно для этого мира. Я видела восхищенные взгляды, которые кидали пробегавшие мимо участники ярмарки, теперь цель — заманить к себе участников шоу и зрителей…

Чем меньше оставалось времени, тем сильнее меня бил мандраж и одолевали сомнения. Вдруг не получится? Вдруг местные жители не оценят моих стараний и не готовы к нововведениям?

К счастью, принесли торт из кондитерской господина Кейка, а следом за посыльным явился нанятый мной уличный музыкант — его я посадила завлекать народ у входа.

Фри вернулась с квадратными глазами. Рефлексировать стало некогда.

— Ох, Анни! Там столько народу с оборудованием нагрянуло! — захлёбываясь эмоциями, выложила она. — Представители всех каналов и журналов, безопасники и… господин Малин Рут! — его имя моя помощница произнесла с придыханием, видно, он впечатлил её больше всех остальных.

— Ну, тогда по коням! — скомандовала я, но, заметив раскрытый в удивлении рот Фри и музыканта, поправилась: — Всем занять позиции и приготовиться к бою!

Взгляды моих подчинённых стали ещё более непонимающими. Несу чушь. Но я волнуюсь, мне простительно. Махнула рукой, распахнула дверь нашего маленького зала торжеств…И началось! Народ хлынул на стадион, как только открылись ворота — голодные до праздников и зрелищ жители Нижнего стремились разнообразить свою жизнь, поэтому такое событие пропустить не могли.

Соседи тоже оживились и вышли навстречу гостям. Справа от нас разместился бородатый кузнец с мини-кузницей и коваными изделиями, а слева торговали рассадой и семенами разных растений.

Я поправила яркий рекламный стенд так, чтобы взгляд любого проходящего мимо натыкался на объявление: «У нас вы можете стать участником и зрителем представления под названием “Идеальный праздник”. Начало в 10:00, 13:00 и 16:00. Предварительная заявка на участие — обязательна». Пододвинула второй, который сообщал о том, что мы берём на себя организацию любых праздников и приглашаем к сотрудничеству наливальщиков, актёров, флористов и вообще всех, кому есть что нам предложить, и вгляделась в толпу.

Сначала народ смотрел на нас с любопытством, но обходил по широкой дуге. Я не понимала, чем его могли отпугивать две нарядные девушки — я тоже сегодня выглядела изумительно, надев бледно-голубое нарядное платье Эвианны. Может, наигрывающий красивую мелодию на флейте музыкант? Или очень милый и мирный иллюзорник? Собралась уже паниковать, но тут увидела, что прямиком в нашу сторону стремительно шёл господин Таур.

Глава 19

— Мот, помни об осторожности! — шепнула я иллюзорнику и приветливо улыбнулась приближавшемуся сияющему.

К слову, шёл он к нам не один, а в сопровождении двух дам — одна из них показалась мне смутно знакомой — и господина.

— Эвианна, вы обворожительны! — раскланявшись, сообщил мне ресторатор, а я ощутила, как Фритис удивлённо сверлит мой затылок взглядом. — Знакомьтесь, это моя мать госпожа Валенсия Таур, мой секретарь господин Миг и дочь подруги моей матери госпожа Самира Туве.

Точно! Это же та самая одноклассница, что собиралась замуж за Даниса! Неужели теперь решила заняться господином Тауром?

Вполне вероятно, потому что улыбнулась дева мне очень кисло и поправила рукой явно дорогие серьги, а потом колье, украшавшее её глубокое декольте драгоценными камнями. Что же тут непонятного? Госпожа Туве демонстрирует мне либо свое богатство — то есть более выигрышное положение, либо расположение ресторатора, если вдруг побрякушки — его подарок.

Я улыбнулась ей вполне открыто — мне ваших женихов, девушка, и даром не нать — и переключилась на госпожу Таур, изо всех сил стараясь не таращиться на потухшую, потому что внешность дама имела удивительную: она напомнила мне девушек из нашего аниме — слишком большие глаза и маленький ротик. На Земле таких карикатурных людей не бывает.

— Приятно познакомиться, госпожа Валенсия, — я даже потрясла её руку, лучась гостеприимством. — И с вами, господин Миг, а с Самирой мы уже знакомы. Правда, дорогая?

— Учились вместе, — вынуждена была перенять мой дружелюбный тон бывшая одноклассница.

— А не хотите ли стать первыми участниками нашего небольшого представления? — выпускать жертв из рук я не планировала и для пущего эффекта глянула на Рима Таура умоляюще.

— Хм, с удовольствием познакомимся поближе с вашей задумкой, — как любой воспитанный мужчина не смог отказать он, и я радушно указала им рукой на стол.

— Фритис, накрывай, — скомандовала помощнице, а сама, окрыленная успехом, вышла к робким зрителям.

Надо сказать, что внимание к моему павильону господина Таура собрало у огромных открытых окон множество зевак — к ним-то я и обратилась:

— Господа и дамы, нам требуется ещё четыре человека! Прошу желающих занять места за столом, а тем, кто решил просто посмотреть на праздник со стороны, можно заглядывать в окна и завидовать.

Речь моя произвела на народ нужное впечатление, и две смелые пары сделали шаг вперёд. Ну или же они были самые голодные и поспешили за стол, когда разглядели, что Фри выносит закуски.

— Очень красиво все оформлено, госпожа Лали, — похвалила меня матушка Рима, — такая нежная гамма, и украшения необычные.

Это было приятно. Я ведь не знала, как местные воспримут мой интерьер.

— Благодарю вас, госпожа Валенсия, и это ещё не все, на что мы способны. Пока вы будете пробовать угощение, я расскажу обо всех наших возможностях…

— А рюмочку жилодера подадут? — донеслось из открытых дверей от кого-то из зрителей.

Ага, сейчас! Выпил с утра и весь день свободен — не наш девиз. К тому же, если в прессе напишут о том, что тут наливают, и об этом прознают любители заложить за воротник, мы от них не отобьемся. Нет уж, на эти грабли я не наступлю.

— Наша цель — показать, что праздник может быть весёлым и без жилодера, — сообщила я громко, чтобы развеять ожидания некоторых личностей, и, кажется, часть зевак покинула наблюдательные посты, но им на смену пришли другие.

Толпа у окон не поредела.

Музыкант играл лёгкую мелодию, участники шоу накладывали в тарелки закуски — мы их наготовили с вечера, — Бергамот сидел тихонько в уголочке, Фритис шевелила губами, повторяя слова, а я начала презентацию:

— Дорогие мои! — сказала, выйдя за порог павильона. — Всем известно, что любое торжество — дело важное, ответственное, очень волнительное и трудоемкое. Случается так, что хозяева настолько выматываются к моменту прихода гостей, что даже не могут от души повеселиться на своём празднике… — Одобрительный гул сообщил, что пока я все говорю правильно. — Но я нашла выход из этой ситуации! Агентство по устройству торжеств сделает все за вас и обеспечит лучшее торжество без всяких забот!..

Дальше я расписала всё, за что мы готовы взяться, и огласила расценки. Ну а закончив вступительную речь, дала слово Фритис:

— Господа и дамы, представим, что сегодня вы все коллеги и отмечаете день рождения вашего места работы, — сообщила моя наливальщица сидящим за столом.

— Пусть это будет ресторан, — внёс предложение Рим, и мы все его поддержали.

Я вчера решила начать с корпоратива, следующим презентовать день рождения, а закончить свадьбой. И пока всё складывалось отлично — огромное спасибо господину Тауру за поддержку.

Эта самая первая презентация, которая благодаря ему проходила при лояльно настроенных гостях — ведь под его взглядом даже Самирка не решилась на отказ от участия в конкурсах, — обеспечила нам и дальнейший тёплый приём зрителей, а главное — воодушевило и раскрепостило Фритис.

Если первый конкурс «Кто я?» (мы налепили гостям павильона на лоб бумажки с названиями предметов или животных, которые они должны были отгадать при помощи наводящих вопросов и ответов «Да» или «Нет») Фри вела, заикаясь и бледнея, то когда гости восприняли его на «ура» и от души насмеялись, ко второму она подходила как будто всю жизнь их проводила.

А вторым у нас был конкурс «Самое красивое пожелание боссу» — это когда надо вытащить из трех мешочков (в одном написаны на листочках существительные, во втором прилагательные в третьем глаголы) — по одному слову и составить из них пожелание. Такое развлечение тоже всем понравилось, особенно когда господину Тауру достались слова «нос», «любопытный» и «упал»…

Вообще, надо отдать хозяину ресторана должное: девушки любили его не зря! Рим имел дерзкое чувство юмора и харизму. Его пожелание «Желаю тебе, о наш великий босс, чтобы твой любопытный нос никогда не разнюхал, как ты упал в наших глазах!» все встретили бурными аплодисментами.

Кроме Фритис, которая огляделась по сторонам.

Подозреваю, под «боссом» глава оппозиции имел в виду Сиятельных. А зная, что где-то тут рыщет тайная полиция, говорить такое было очень смело.

Между конкурсами мы с Бергамотом создавали иллюзии: гости называли предмет, я его рисовала — само собой коряво, в том то и была фишка, — а иллюзорник по моей типа команде, будто он дрессированная тварюшка, её создавал. Миниатюрку мы дарили загадавшему. Он мог любоваться своим призом, пока не покинет павильон, ведь вдалеке от создателя иллюзия исчезала.

В общем, начало было положено, и первая презентация превзошла все мои ожидания. Особенно, когда в конце господин Таур задержался и отвёл меня в сторону.

— Эвианна, это было великолепно! Мне есть что вам предложить. Обсудим сегодня после закрытия стадиона за ужином?

Чудесно же! Уверена — это будет какой-то заказ!

— Да, конечно. Я с радостью!

— Тогда я зайду за вами, — сказал Рим перед тем, как уйти, и галантно пожал мне на прощание руку.

Вот тут-то я и увидела господина Рута.

Он стоял у павильона со сладостями напротив и чуть правее моего и сверлил нас тяжёлым, подозрительным взглядом!

О, господи! Да не устраиваю я заговоры! Нечего на меня так смотреть!

— До вечера, господин Таур, — я осторожно высвободила руку и поспешила закончить прощание.

— Рим, — поправил он меня.

— Рим, простите, но мне правда пора.

Так-то нам ещё готовиться к новой презентации надо. Ну и почему-то под взглядом Малина делалось неловко общаться с Римом. Будто я инспектору в верности клялась, честное слово! Дурдом…

Закрыла за оппозиционным лидером дверь и принялась помогать Фритис заново сервировать стол и освежать украшения. Всё время ждала, что вот сейчас дверь откроется и…

…ничего. Малин к нам не зашёл.

Где-то внутри скребнула досада, но я её отогнала. Пусть занимается своим делом, а я своим. Тем более вскоре начала собираться толпа на следующее, назначенное на час дня шоу, а там подтянулось и местное телевидение. Правда, всего лишь оппозиционный канал, но и то хорошо.

В этой партии участников застолья были и зрители первого мероприятия, поэтому конкурсы мы решили изменить: провели вместо «Кто я?» известный всем землянам «Крокодил», где участники делились на две команды и загадывали друг другу слово, которое надо было показать так, чтобы сокомандники отгадали. Кто справился быстрее, тот и победитель. А вместо «Лучшего пожелания» Фри провела «Зачем имениннику этот подарок» — гости вытаскивали из мешка совершенно бестолковый предмет, типа детской погремушки, и пытались убедить воображаемого юбиляра, что без неё у него жизни не будет…

Вторая презентация прошла, может быть, не так зажигательно без господина Таура, но тоже весело. Всем понравилось, и в конце мы с Фритис раздали целую кучу наших рекламных листовок. А потом я ещё и ведущему оппозиционного канала дала коротенькое интервью. После него я уже почти успокоилась и готовилась ликовать, но за десять минут до начала последней презентации, когда мы с Фри и музыкантом только закончили перекус, в стеклянную дверь павильона раздался стук.

Я вышла из подсобки и увидела, что ко мне пожаловал господин Малин Рут собственной персоной, да не один! С той самой ведущей канала сплетен госпожой Тиль Шалоэ! Это однозначно успех! Именно то, чего я и добивалась!

Поспешила впустить важных господ внутрь.

— Здравствуйте, госпожа Лали, — поприветствовал меня Малин официально, будто и не ходили мы вместе по магазинам.

А впрочем — к лучшему.

— Здравствуйте, господин Рут, — ответила в тон ему.

— Позвольте представить вам мою хорошую знакомую госпожу Тиль Шалоэ, — он выдвинул экзальтированную дамочку вперёд, и та манерно протянула мне руку тыльной стороной кверху, будто ждала, что я кинусь её целовать.

Я пожала её пальцы и с улыбкой кивнула.

— Очень приятно, милочка, очень, — царственно покивала она мне в ответ. — Ну-с, показывайте, куда мы можем присесть… Я планирую поучаствовать в вашем этом празднике, а потом сделать репортаж. Мал обещал нечто удивительное.

— Мне тоже очень приятно, госпожа Шалоэ! Очень! И я невероятно рада вашему решению! Прошу, присаживайтесь с господином Рутом на центральные места, — не удержалась и бросила на Малина короткий ехидный взгляд. — Заключительным сегодняшним шоу у нас намечена свадьба. Я приглашаю вас на главные роли: жениха и невесты. Располагайтесь, а я пока принесу реквизит!

Глаза светской львицы загорелись, а лицо приобрело хищные черты. Она даже ухватила Мала за рукав пиджака — чтобы не сбежал, наверное. Я еле сдержала смех. А он сощурил глаза и посмотрел на меня угрожающе. Но почему-то я совсем его не испугалась.

Я больше боялась за то, чтобы Бергамот на него не покусился. Почему-то инспектор казался моему питомцу невероятно вкусным. Самым вкусным сияющим. Поэтому, удалившись в подсобку, я ещё и воспользовалась возможностью напомнить иллюзорнику о безопасности.

А вообще, реквизит для новобрачных у нас тоже имелся. Свадебные уборы жениха и невесты мы приобрели в местном секонде по дешёвке, для того чтобы сделать финальное шоу реалистичнее и ярче…

Вернулась в подсобку и поняла, что не зря переживала. Мот сидел с выпученными глазами, молча таращился в сторону зала и пускал слюни. Пока что он себя контролировал и не болтал, перед музыкантом и прошлыми гостями не палился, но, чую, срыв не за горами. Бергамот явно хотел мне что-то сказать. Я поспешила отправить флейтиста и Фритис встречать остальных гостей, а сама кинулась к иллюзорнику. Присела перед ним, взяла за рога и заглянула в красные глаза:

— Мотя, родненький, крепись! Там твоя любимая ведущая светских новостей. Нас покажут по телеку! Не испорти план, милый мой! — принялась я горячо его мотивировать. — Клянусь, если попадём наверх, я сама сниму с тебя ошейник и подстрахую, пока ты будешь есть перед уходом домой!

— Неужели ты не чувствуешь, какой он вкусный?! У него такая энергия, такая… Почти как у Сиятельных! Я хочу его!

Кольнуло иголочкой тревоги. Мне не нравилось, что иллюзорник выделял инспектора из всех остальных. Что-то в этом было подозрительным.

— Почти? А в чем отличие? — задала я вопрос, пытаясь опровергнуть свои нелепые теории.

— Энергия Сиятельных лордов — божественное сияние! Если бы я почуял сейчас кого-то из них рядом, я бы не удержался и отхлебнул, а потом бы пошёл за ним на край света, забыв о доме. А этот просто вкусный. — Уф… ну слава богу! — Но он точно близок к Сиятельным. Будь осторожна.

— Буду, — пообещала Моту и достала свадебные короны, украшенные цветами — мужскую и женскую.

Ну как короны… по мне так смешные и неудобные штуковины высотой сантиметров двадцать: у невесты — с фатой, а у жениха — с металлическими висюльками на висках. Надеюсь, Малин будет смотреться в ней глупо.

Что примечательно, ничего подобного на наших с ним головах в своём видении я не наблюдала. Вероятно, такие уборы подходят не для каждой свадьбы, но у нас по плану «единственная» — я только на такой была, значит, будем играть её.

Вышла в зал, когда уже участники расселись за столом, и торжественно нахлобучила красотищу на жениха и невесту. Госпожа Шалоэ светилась счастьем и явно была мне благодарна за предоставленную возможность назваться невестой красавца инспектора хотя бы понарошку — можно быть спокойной за освещение в новостях этой моей презентации.

А вот её «жених» был более сдержан: восторгом не светился, но и не капризничал. Воспринял испытание с холодным достоинством, чем немного меня разочаровал. Почему-то мне хотелось, чтобы он злился…

Малин вообще странные эмоции во мне вызывал. Я их отдалённо могла сравнить разве что с моей первой любовью, которая случилась в шестом классе — мы с предметом моей детской страсти Димкой Орловым дрались не на жизнь, а на смерть, и пакостили друг другу исподтишка. Вот тут наблюдалось нечто подобное.

Не дело это! О работе думать надо, Аня!

Свадебная программа у нас включала те же конкурсы, что и в первой презентации, разве что пожелания гости делали молодым, а те им за это отрезали кусочек от трёхъярусного торта, украшенного карамельными фигурками жениха и невесты и другими атрибутами счастливой семейной жизни: мармеладными лучами и блёстками, кремовыми домами и экипажами — произведение искусства, а не торт!

Собравшиеся за столом и зрители у окон ахнули, когда его увидели, а главная сплетница Нижнего достала артефакт и принялась запечатлевать торт на память.

Эта презентация тоже прошла успешно, но для меня более нервно. Естественно, из-за Малина, который вообще не уделял своей «невесте» никакого внимания, а сосредоточил его на мне. Поэтому наше выступление с Бергамотом я вообще отменила. Совершенно не нужно, чтобы из-за меня под внимательный взор инспектора попался и иллюзорник с фальшивым ошейником.

В общем, когда всё было закончено, я вздохнула с невероятным облегчением.

Но рано.

Малин дождался, пока мы раздадим флаеры и я отвечу на вопросы госпожи Шалоэ, а потом бесцеремонно подхватил меня под локоток и прошептал на ухо:

— Ты такая сегодня властная госпожа, всеми командуешь — аж дух захватывает от желания… показать, кто из нас главнее.

Ох! Ешкин кот! Тонкие волоски предательски вздыбились, и в глазах потемнело от таких заявок! Я выдернула руку из его захвата и посмотрела возмущённо:

— Что вы себе позволяете, господин Рут?!

— Только чистую правду, дорогая. Но сейчас не до неё. Отойдём-ка, есть важный разговор… — Он вернул свою руку на мой локоть и мягко отконвоировал меня за пределы павильона к уже закончившей работу кузнице, где не было лишних ушей. — Эви, я и вправду впечатлен! — начал он с лести. — Ты прекрасный организатор. Рад, что выгорание вскрыло твои таланты, а не только забрало сияние.

Было немного обидно, что он даже не разозлился за дурацкую корону, но приятно, что похвалил.

— Благодарю. Для этого надо было тащить меня в укромный уголок? — спросила я, двигая разговор в сторону сути.

Некогда мне с ним зажиматься, потому что от начала ряда «А» по опустевшему проходу к нам шёл господин Таур. На этот раз без группы поддержки.

— Мне просто нравится находиться с тобой в интимной обстановке.

Я нахмурилась и глянула на инспектора недовольно. Вот вообще не вовремя он это все затеял.

Рим нас заметил и остановился у входа в мой павильон, сложив руки на груди. Вид при этом он имел воинственный. Господин Рут ему явно не нравился.

— Мал, мне некогда сейчас, прости. Надо собираться…

— Ты очень жестока ко мне, Эви, — притворно вздохнул инспектор, но глаза его не излучали и капли расстройства. Все его слова были только игрой, — но я все равно хочу нанять тебя для организации приёма, который устраивает департамент порядка.

О, а вот это уже интересно! Первый заказ — и сразу такой крупный!

Я оживилась и перешла на деловой тон:

— Когда, где, по какому поводу?

— Ровно через неделю. Приём будет проведён для важных горожан во славу Сиятельных лордов. — Ответ на оппозиционную ярмарку? Мелковато как-то. — Остальные подробности предлагаю обсудить за ужином: бюджет, место, программу…

Сговорились они, что ли?

— Не могу сегодня, Мал. Я уже обещала ужин господину Тауру. У него тоже ко мне предложение, — я непроизвольно кинула взгляд на Рима.

Мал мигом весь подобрался и, оглянувшись, наткнулся на главного оппозиционера. Угрозу, пыхнувшую от него жаром, почувствовала даже я.

Господа посверлили друг друга тяжёлыми взглядами, а закончив мериться размерами достоинства, Малин процедил:

— Хорошо. Заеду за тобой завтра в обед, — а потом резко выбросил руку, обхватил меня за талию, притянул к себе, оставил на губах лёгкий поцелуй и, так же стремительно отпустив, двинулся на выход. Не оглядываясь.

Я так растерялась, что даже не успела никак среагировать. Понятное дело, что поцелуй был предназначен для демонстрации прав на меня или же для того, чтобы сделать меня неблагонадежной кандидаткой в оппозиционеры в глазах Рима. Но ведь я же должна была как-то на это ответить! Пощёчину там дать или коленом по самому ценному… Или, на худой конец, вскрикнуть и отчитать его… Но нет, я несколько долгих секунд пыталась выровнять дыхание и унять тремор. Бежать или кричать вслед было уже поздно, так что я пошла к Риму, готовясь оправдываться.

Хотя какого? Это будет выглядеть ещё глупее.

Глава 20

Опасалась неудобных вопросов я зря. Господин Таур хоть и смотрел с осуждением, но ярлыков вешать не стал.

— Я не имею привычки лезть в чужую личную жизнь, госпожа Лали, — только и сказал он, — но вы мне очень симпатичны. А беря во внимание момент с вашей памятью, должен предупредить, что господин инспектор — плохой кандидат в близкие друзья. Я бы вам не советовал с ним связываться.

А он то же самое и о тебе говорил, между прочим. Но мне ваши мужские разборки неинтересны. Ни ты, Рим, ни Малин в мои романтические планы не входите.

— Я понятия не имею, что нашло на господина Рута, — вслух вместо всего этого сказала я, — нас ничего не связывает и связывать не будет. Подозреваю, он выкинул этот номер, чтобы дискредитировать меня в ваших глазах, Рим…

— Я рад, раз так. Поужинаем в моем ресторане? Мать хочет познакомиться с вами поближе, а заодно ввести в курс дела, — свернул он неудобную тему.

Настоящий воспитанный мужчина.

— Хорошо. Только мне нужно отправить домой Фритис и Бергамота и закрыть павильон.

— Мы их отвезем. Жду вас тут.

Какой же все-таки Рим приятный молодой человек! Не то что некоторые!

Я поспешила поскорее управиться, чтобы его не задерживать: рассчитала флейтиста, подтвердив, что жду его к девяти завтра, помогла Фри с посудой и сложить оставшиеся закуски в сохранный артефакт, параллельно отвечая на поток вопросов от неё и Мота о том, как я познакомилась с господином Тауром. Точно ли на ужине будет его матушка? Во сколько вернусь? И прочее, прочее.

А потом мы закрыли павильон и покинули стадион. Довезли в экипаже Рима моих до дома, а сами с ним отправились на Ароматную.

Вечером пятницы в оппозиционном ресторане было поживее. Недовольным властями тоже надо как-то расслабляться, и вот они собирались за сдвинутыми столами в компании, чтобы обсудить свои революционные идеи. В воздухе витал аромат еды, алкоголя и парфюма, сопровождающий любое застолье. Мы прошли в дальний угол зала, где за ширмой в нише расположился уютный столик. Сюда даже галдёж отдыхающих и музыка не доносились. Думаю, эта ширма была волшебной. Отличное место для переговоров.

— Эвианна, сын мне рассказал о вашем выгорании. Примите мои глубочайшие сожаления, — сказала анимэ-мамочка, участливо пожав мои руки, как только мы разместились за столиком, — лишиться памяти — это просто ужасно! Поэтому я думаю, что вы так же, как и все мы, возмущены несправедливостью Сиятельных лордов.

Да как бы нет. Я, конечно, возмущена, но вовсе не проблемами потухших, а тем, что турмалиновый викинг закинул меня в свой дурацкий мир. А память моя, слава богу, при мне. Но не сообщать же об этом надеющимся на мою лояльность оппозиционерам? Вдруг они мне работу тогда не дадут?

— Вы правы, это ужасно: ничего не помнить и не понимать, что вокруг происходит, — согласилась я с ней, — я до сих пор не совсем ориентируюсь в мироустройстве. Но зато мне приходят в голову свежие идеи…

— И они замечательные! Мы бы хотели нанять вас организатором благотворительной встречи лидеров оппозиционных ячеек, которая намечается через две недели…

В смысле благотворительная? Мне предлагают бесплатно соорудить из го… из ничего конфетку? Настроение работать как-то сразу пропало.

— Ничего сверхъестественного. Закуски обеспечит мой ресторан, украшение зала нам нужно в цветах оппозиции — материалы мы предоставим, — видимо, заметив выражение моего лица, поспешил успокоить Рим. — Никакая развлекательная программа не нужна — нам будет не до развлечений во время встречи. Мы соберёмся обсудить пункты, которые вынесем на переговоры с Сиятельными. Они согласились с нами встретиться в Верхнем городе в следующем месяце…

О! А вот это уже интересно! Как бы попасть в состав делегации? Этот вопрос стоит изучить, поэтому отказываться от субботника никак нельзя.

— Я с радостью все организую, господин Таур, но вы мне должны рассказать подробнее об этих намечающихся переговорах с Сиятельными.

Само собой, кричать «возьмите меня с собой, мне надо в Верхний», я не собиралась. Но с чего-то же нужно начинать.

— О, Эвианна, мой сын много лет добивался этой встречи, — с гордостью сообщила госпожа Таур, а я вдруг задумалась: а сколько Риму лет? — и вот наконец Сиятельные согласились выслушать оппозицию!

— Ну а вопрос у нас к ним все тот же. Вернее, даже не вопрос, а требование: опустить Верхний город туда, откуда они его подняли — в нынешнюю Великую впадину!

О как! Вот это размах! Прямо сразу быка за рога! Но что-то мне кажется, ничего у оппозиции не выйдет. Слишком хорошо там Сиятельные устроились. Хотя до итогов переговоров мне, по большому счету, дела нет. Мне бы в состав делегации…

— И они знают, о чём вы собираетесь говорить? Думаете, могут согласиться?

— Сиятельный янтарь и Сиятельный рубин к нам более лояльны. Они понимают, какой урон нанесли Эри, убрав тёмный источник с поверхности и изгнав мрачных тварей. Нарушена вся мировая экосистема и изначальный замысел Светила. Уже сейчас видны последствия — потухших все больше и больше! — принялся горячо рассказывать мне Рим о том, что я не была пока готова понять. Слишком мало у меня знаний об их мире. — Достаточно будет убедить ещё одного Сиятельного, и тогда большинством голосов они вернут все, как было. Мы станем жить, как прежде: с небом над головой, птицами, благами, которые приносили в нашу жизнь мрачные твари, а потухшие станут тем, кем и должны были стать изначально — тёмными магами. Вернётся равновесие…

Что? У меня мороз по коже пробежал. О чем это он толкует? Похоже, я не знаю и не понимаю даже половины того, куда вляпалась. Надо все хорошенечко обмозговать, поискать информацию, сделать выводы… Хотя один можно сделать уже сейчас.

— Так это поэтому Сиятельные ссылают потухших вниз? Подальше от источника?

— Верно, но мы хотим это прекратить…

Дальше я уже слушала плохо, потому что поняла: в составе официальной делегации никто меня в Верхний не пустит. И праздник, даже самый лучший, наверх организовывать не позовёт. Мой план затрещал по швам. Срочно нужно придумывать новый.

Но, естественно, отказываться от организации благотворительного слёта я не стала. Какая-никакая реклама, к тому же, может, узнаю ещё что-то интересное. А остаток ужина я думала о своём. Например, почему мне Бергамот об этом не рассказал? Потому что не в курсе? Он родился в своём мрачном мире и свидетелем тех давних событий не был. Мог и не знать.

— Скажите, Рим, а информация о жизни до создания Верхнего города есть в открытом доступе? — задумавшись, я случайно перебила рассказывающую о работе своего благотворительного фонда госпожу Таур. — Ох, прошу прощения, Валенсия, я просто так ошеломлена тем, что рассказал ваш сын, что не могу об этом не думать…

— Ничего, страшного, дорогая. Я вас понимаю. А информации об этом в открытом доступе, конечно же, нет. Её мы узнали случайно совсем недавно, — принялась растолковывать мне добрая анимешечка. — Архив нам принёс житель северной окраины Опса, который нашёл тайник с записками в доме деда — он был сияющим. В то время некоторые сияющие не захотели жить в Верхнем, но и Нижний без неба им не подходил, поэтому они уходили жить на окраины.

— Как бы мне их почитать… — забросила я удочку.

— А вы присоединяйтесь к нашему движению, Эвианна, — принялся за агитацию Рим, — тогда мы с радостью поделимся с вами своими знаниями.

Меньше всего мне хотелось к чему-то примыкать и бороться за интересы иномирян.

— Боюсь, что не смогу быть вам полезной. Вы же видели, что тайная полиция пристально за мной следит. Не хочу как-то вам навредить…

— Понимаю. Тогда пока на этом все. Но вы не расстраивайтесь, господин Малин Рут в Нижнем гость нечастый. Уверен, что вскоре он уберётся к себе наверх, и тогда вы сможете вздохнуть свободно.

— Было бы замечательно! — от души понадеялась я.

От этого инспектора у меня сплошная потеря равновесия и душевного покоя! Пусть поскорее убирается. Кстати, мне ещё надо завтрашнюю программу немного пересмотреть. Он же угрожал меня на обед забрать!

В общем, ужин я потихонечку начала подводить к концу и уже через полчасика попрощалась с семейством Таур у ворот своего дома.

Мои меня не ждали. Они увлечённо щелкали каналами информационника в поисках новостей о ярмарке.

— О, Ань, ты так быстро?! А про нас репортаж показали, представляешь?! — захлебываясь восторгом, сообщила Фри. — Правда, пока только по оппозиционному каналу, но все равно здорово! Я такая там деловая получилась, ух!

— Ну вот, я же говорила, что выведу тебя в люди. А теперь скажи мне лучше, что у нас по закускам на завтра?

— Ой, хорошо все! Господин Кейк подтвердил письмом, что пришлёт к девяти пирожки, пирожные и тарталетки. Сыры, колбасы, паштет и фрукты в сохраннике остались — ты сама видела. В общем, за это не переживай — на завтра всего хватит.

— Просто планы немного меняются, и я страхуюсь, Фри. Инспектор пригрозил, что завтра отвезёт меня на деловой обед, поэтому презентация у нас будет только одна, утром и без иллюзий. Мот остаётся дома.

— У-у-у, — голосом ретранслятора выдал Бергамот свое разочарование.

— Я одна там останусь? — Фритис аж подскочила с дивана. — Я не справлюсь!

— Ещё как справишься. Ты будешь сидеть в красивом павильоне и отвечать на вопросы желающих заказать у нас праздник, а если таких не будет, то встанете с музыкантом у входа, и ты будешь раздавать прохожим листовки.

— А я почему дома? Я хорошо себя вёл, — попробовал оспорить моё распоряжение иллюзорник.

— Идём, выпущу тебя погулять и объясню, раз сам не понимаешь.

— Не хочу гулять, я сытый, — выдал Мот.

— Ну вот именно поэтому и не поедешь, — развела я руками. — Если ты и под моим надзором умудрился нажраться, то одного я тебя ни за что там не оставлю.

— Смотрите, смотрите, нас по историческому каналу показывают! — вдруг перебила Фри. — Я и не знала, что они интересуются ярмаркой оппозиционеров…

Мы отвлеклась от спора и расселись на диване, переключив внимание на занудного ведущего.

На экране мелькнул наш павильон, а вот что он про него говорил, мы прослушали.

— …И поэтому, дорогие друзья, для того чтобы доказать, что оппозиционные идеи вредны для Опса, я проведу сегодня экскурс в историю… — Картинка показала угрожающе скалящихся собратьев Бергамота. — Бунтари утверждают, что до того, как Сияющие лорды создали Верхний город и изгнали мрачных тварей, на Эри не существовало потухших. Но это не так! Потухшие были всегда, только они вместо света наполнялись мраком и становились подобием мрачных тварей, которые питались нами с вами, господа и дамы!.. — трагично заявил ведущий.

— Врёт! — возразил ему Мот. — Не было такого! Просто потухшие получали мрачные дары, и лорды испугались, что их станет очень много. А много сильных магов, у которых они не могут забирать способности — это сила, способная пошатнуть даже их могущество.

Мы с Фритис посмотрели на иллюзорника ошарашено. Я — от того, что раньше он мне таких подробностей не рассказывал, а Фри — из-за того что тварь, которую она ещё недавно считала неразумной, выдаёт такие крамольные мысли вслух.

Так питались тёмные маги сиянием или нет? Я что-то не поняла.

— ….Поэтому Сиятельные великим разделением городов спасли потухших и всех нас от перспектив погрязнуть во мраке.

Ага, ага. Лишили неба и магии, а созданий типа Бергамота вообще выслали из мира. Ясно, что исторический канал — проправительственной направленности, и слушать, что говорит ведущий — затея глупая.

Я встала с дивана и выключила телек:

— Так, всё, мои дорогие, хватит пялиться в экран. Ляжем сегодня пораньше, а то завтра насыщенный день.

— У кого насыщенный, а кому и в четырёх стенах сидеть, — обиженно напомнил Мот.

— Ничего не буду обещать, но, может, после обеда я за тобой заеду, — пожалела я питомца. — Точно гулять не пойдёшь сейчас?

— Пойду, вдруг завтра голодать, — нехотя согласился иллюзорник, и я выпустила его на внутренний двор.

Сама пошла в спальню, чтобы перед сном хорошенько поразмыслить на тему, как пробиться к источнику и надо ли мне это вообще. Я же домой хотела, а не стать тёмным магом. И вдруг я теперь не смогу вернуться в свое тело? Вот тогда мне точно придётся стать революционеркой, примкнуть к оппозиционерам и обрести силу. Потому что жить бесправной потухшей я не намерена.

Глава 21

— Ну и как прошёл вчерашний ужин с Тауром? — таким наглючим тоном, будто бы я обязана ему все рассказывать, поинтересовался Малин, засовывая меня в карету.

Он явился под конец утренней презентации, как и обещал. Терпеливо дождался, пока я отвечу на вопросы зрителей, дам окончательные инструкции Фритис, и забрал меня на обед.

Пока шли по ярморочным рядам, участники провожали меня сочувствующими взглядами, видимо, думали, что инспектор повязал меня как особо опасную оппозиционерку. Хотя на конвоира Малин не смахивал. Мы шли рядом, разве что молчали. Светских бесед не вели. Может быть, именно это наталкивало людей на подобную мысль? Но это к лучшему. Пусть жалеют, чем смотрят как на пособницу властей. Мне на этом стадионе ещё сегодня и завтра работать.

— Сначала ответь мне, что это ты вчера такое выкинул? — наконец, оставшись наедине, смогла я начать разборки по поводу его вечерней нелепой выходки.

А то если замалчивать такую вопиющую наглость, сияющий подумает, что ему дали зелёный свет, и вообще обнаглеет.

— Выручил тебя по-дружески, — невозмутимо заявил инспектор, — прикрыл, можно сказать. А то этот сияющий Таур тот ещё бабник. Знаю я его.

Благодетель! Просто в ноги надо упасть с благодарностью!

— А я просила у вас защиты, господин Рут? — не стала я падать ниц.

— Эви, я решил не ждать, пока ты прибежишь ко мне за помощью, и предвосхитил события…

— Так вот не надо этого больше делать, а если вздумаешь провернуть такое ещё раз — я тебя стукну! — пообещала я служителю закона на полном серьёзе.

Совсем с ума сошла!

Конечно, мои угрозы Малина не напугали, но все же он что-то понял.

— Прости, не хотел тебя обидеть или опорочить. Просто ты мне не чужой человек, Эви. Нам даже приданое на свадьбу предлагали выбрать.

Шут, а не инспектор! Кто только ставит таких на ответственные должности?

— Очень на это надеюсь. И обсуждать других своих заказчиков с вами не собираюсь, — отшила я его и отвернулась к окну, показывая, что разговор окончен.

Но инспектор мне попался вообще непрошибаемый оптимист. Он нисколечко не обиделся и надежду меня расколоть не потерял, а ещё слова, что стукну его, если продолжит распускать руки, пропустил мимо ушей. Потому что, когда мы приехали в незнакомое место к ресторану «Блеск», сияющий вытащил меня из карты, обхватив за талию, а на землю поставил, дав прочувствовать выдающиеся рельефы своего торса. К тому же мазнул губами по виску, уху, шее… Я задохнулась от возмущения!

Ой, ну ладно, это не возмущение было причиной сбившегося дыхания, но и оно тоже присутствовало.

— Малин! — вместо грозного рыка получился какой-то сладострастный всхлип, и я прочистила горло. — Малин! Я не шучу! Я сейчас развернусь и не буду иметь с тобой никаких дел!

Врала, конечно. Ссориться мне с ним никак нельзя. А он и не поверил.

— И на что жить будешь? На благотворительную деятельность? — ехидно уточнил. — Или за соседа замуж выйдешь? Как его там? Данис… Данис Вист, точно!

Всё разнюхал, ищейка!

— В оппозицию вступлю, — буркнула я. — Госпожа Таур звала, а их семья не бедствует, значит и у меня есть шанс.

— А я думал, ты поумнела и научилась правильно выбирать покровителей. Эх, Эви, Эви, ничему тебя жизнь не учит, — покачал головой Мал, — идём внутрь, там поговорим.

Это он мне сейчас намекнул на то, что Эвианне надо было выбрать не рубина, а турмалинового гада? Зачем только о нём напомнил?

Меня весь день преследовала мысль, что жить мне на Эри долго и нудно, поэтому проникнуть в Верхний город захотелось ещё сильнее. Пусть я не попаду домой, пусть не стану тёмным магом, но хоть покусаю Сиятельного Дамира ТурмаЛеска! Всё же корень зла — он.

Подняв подбородок, важно пошла к входу в ресторан, проигнорировав локоть господина Рута.

Этот ресторанчик был уже откуда-то из лихих 90-х, когда любили, чтобы все выглядело дорого-богато. Тут и швейцар встречал на входе, и метрдотель торчал в холле, и официантами работали мужчины в украшенных золотом синих ливреях. Ну и внутреннее убранство перенесло меня в царский охотничий домик: оружие и трофеи на стенах, в центре зала ковёр, в углу камин с живым пламенем, да и музыка тихо разливалась какая-то охотничья.

Правда, в зале мы не остались — Малин заказал отдельный кабинет, и метрдотель проводил нас туда, где стол уже был накрыт холодными закусками. Малин усадил меня, дал оглядеть аппетитные блюда и оценить уют кабинета.

— Видишь, Эви, в Нижнем тоже есть места, где вполне приятная обстановка и умеют встречать и развлекать гостей, в отличие от заведения твоего приятеля Таура.

Вот дался ему Рим! Нормальный у него ресторан, гостям оппозиционерам нравится.

— И я очень рада. Видимо, где-то в подсознании сохранились воспоминания о таких местах и мероприятиях Верхнего города, поэтому они вылились в желание организовывать шикарные праздники, — очень удачно пришла мне в голову мысль для объяснения своих странностей.

— Возможно, но всё же для меня остаётся секретом, как ты придумала все эти застольные игры и развлечения? К слову, на своём приёме я тоже хочу, чтобы ты устроила игру человек на пятнадцать…

Упс. И что делать? Я, конечно, могу такое провернуть. Например, поиграть в «Мафию». Но не станет ли моё «изобретение» совсем уж подозрительным? Вдруг Мал таким образом меня проверяет? Ведь он связан с Сиятельными лордами, а судя по недавнему высказыванию насчёт правильного выбора — с турмалином в особенности. Они даже похожи чем-то…

Я уставилась на инспектора во все глаза, пытаясь рассмотреть его под новым углом.

Ростом, разворотом плеч и вообще мощной фигурой Мал точно Сиятельному лорду не уступал, а вот дальше… дальше я с удивлением отметила, что лица турмалинового гада не помню. Помню, что блондин, что у него светлые глаза, что руки расписаны замысловатыми татуировками, а чёткий образ перед глазами не возникает. Викинг и викинг. Малина тоже вполне можно обозвать викингом…

— Эви, у меня вдруг выросли лишние уши или даже рога? — заставил меня вернуться в настоящее инспектор. — Ты сейчас так на меня смотрела, будто впервые увидела. Нет, я не против твоего пристального внимания, но не такого.

— Какого такого? — автоматически уточнила я, пытаясь отделаться от смутных подозрений.

Как бы на руки его посмотреть? А то всё время закрыты…

— Будто ты что-то обо мне только что поняла неприятное…

Можно и так сказать, но не думаю, что стоит. Если Малин — человек турмалина, и тот послал его за мной проследить, чтобы выяснить, кто живёт в теле Эвианны, то мне, скорее всего, и без таких заявлений крышка. Если инспектор доложит Сиятельному обо всех моих нововведениях и странностях, тот точно поймёт, что я не Эви.

Хотя… Глупости придумываю! Он бы уже доложил, и меня бы уже повязали. Надо успокоиться и переключиться на дело.

— Прости, просто я только что почти придумала игру для твоего вечера. Давай вернёмся к его обсуждению. Каков бюджет, что ты хотел бы увидеть на этом празднике?

— Бюджет неограниченный, а программа… Удиви меня, и сверх твоих пяти процентов получишь ещё два премии.

Нельзя так говорить Малин! Ох, нельзя! Так организатор и озолотиться может!

Во мне загорелся азарт. Все же денежки очень мотивируют в любом мире. Тем более, если у меня не выйдет попасть домой, они мне тут ещё понадобятся.

— А можно вместо премии ты замолвишь за меня словечко в Верхнем городе? Чтобы меня позвали организовать там праздник? — решилась я прояснить этот скользкий и не до конца понятный момент.

Вот если сейчас скажет, что может — тогда он точно мне врёт и что-то разнюхивает, а если откажет — то он просто местный инспектор, испытывающий ко мне странный интерес.

— Эви, умница моя, выкинь эти мысли из головы… — Уф-ф, ну слава богу! — …Тебе нельзя и не нужно в Верхний.

— Почему? Мне этого не объяснили. А вот оппозиция утверждает… — я расслабленно откинулась на спинку стула.

Теперь можно просто поболтать, может, что-то интересное узнаю.

— Бред это, милая. Они сделали свои выводы на вырванных из контекста записок безумного архивариуса — я ведь в курсе, с какими козырями они собираются на переговоры. Сиятельные лорды спасли потухших от превращения в тварей мрака, ведь вместо ушедшего света их наполняла тьма, и несчастные были вынуждены питаться сиянием. Понимаешь? В конце концов на Эри не осталось бы совсем сияния. Наш мир бы утонул во мраке…

Я понимала, что у каждого своя правда, но не до такой же степени! И ещё момент. Получается, турмалиновый викинг сделал из меня мрачную тварь и отпустил? Или он не подумал о том, что душа моя пройдёт сквозь мрак? А если я, как утверждает Мот, из его муравейника, то почему мне не хочется сожрать Рима и Мала?

Хотя вот насчёт последнего стоит задуматься. Может, моя ненормальная к нему тега и есть желание отхватить кусочек его энергии? Как вообще это питание происходит?

В общем, с ума с ними сойдешь! Ничего не остаётся больше, как разузнавать все дальше.

— Знаешь, я чувствую себя ущемленной. Вот, например, ты. Ты ведь живёшь в Верхнем, а тут бываешь набегами, как я поняла, значит, жить под небом тебе нравится больше…

— Эви, детка, поверь, я помогу тебе так хорошо устроиться тут, что никакой Верхний ты даже не вспомнишь. Будешь богатой, независимой, да даже некоронованной королевой Нижнего, если хочешь… Только сделай на этот раз правильный выбор.

Может, я параноик, но в этот момент я опять подумала о том, что инспектор в Нижнем из-за меня, что он тут по приказу турмалина. И мне показалось, что Малин уговаривает не Эвианну Лали не делать глупости, а меня. Попаданку Анну…

Стало немного жутковато, а ещё пришло понимание, что лучше с ним во всём соглашаться — похоже, он пытается меня перед хозяином прикрыть. Может, я ему на самом деле нравлюсь?

В общем, гнуть свою линию и пробираться в Верхний лучше в глубочайшем секрете.

Глава 22

— Назовём их «смутьяны», — постановил Малин.

Мы изобретали нашу игру «Мафия».

Само собой, никакой мафии в Опсе не было и слова такого в лексиконе не имелось. Банды, ОПГ или шайки тут не приживались, в Нижнем вообще с порядком, благодаря магии, все хорошо. А вот смутьяны — те же оппозиционеры — имелись, поэтому игра у нас называлась «Город», злодеи — смутьянами, женщина лёгкого поведения — шалунья. Малин попросил игру на пятнадцать человек, и мне пришлось вводить и её, и доктора, и инспектора, и других второстепенных персонажей: маньяка и гангстера, которых Мал обозвал «мрачная тварь», и «главарь». Ну а мирные жители так и остались мирными жителями.

— Хорошо. А ещё нам потребуется ведущий. Может быть, ты им станешь? — закинула я дровишек в топку своей непричастности к странным идеям. — Ты, считай, всю игру сам придумал.

Конечно, он её придумал, после того как я очень осторожно наводила его на нужные идеи. Я вообще все эти дни после ярмарки усиленно пыталась снять с себя лишние подозрения. Мы с Малином встречались каждый день якобы для обсуждения подготовки его приёма, но на самом деле я чувствовала, что он меня изучает.

— А ты мне на что? Или кто-то из учеников-ведущих, которых ты на ярмарке набрала?

Я и не рассчитывала, что он согласится. Не для того предлагала.

— Понимаешь, мне кажется, в этой игре ведущий должен иметь непререкаемый авторитет, такой, как у тебя… — продолжила я поливать «сиропом» Мала, как и блинчик в моей тарелке.

Мы ужинали в ресторане «Искра», где завтра пройдёт мероприятие.

— Эви, не переживай, я прослежу за тем, чтобы все играли. И я тоже буду за столом, — утешил меня инспектор, а потом вдруг выдал: — Поедем ко мне после ужина.

Он не спрашивал, утверждал, и я передумала делать глоток чая.

— Зачем? — уточнила, потому что сначала не поняла о чём он.

— Ну как зачем? — лениво промурчал Мал. — Познакомимся уже поближе, перейдём на новый уровень, так сказать. Скинем одежды, упадем на кровать, сплетёмся в порыве страсти…

— Ты заболел? — я аж задохнулась от возмущения.

Ничего ж себе новый уровень! Нет, я понимала, что он издевается, слишком уж много патетики было в его словах. Но до этого Мал себе таких вольностей не позволял! За руку брал, комплименты говорил, жарким взглядом окидывал, но чтобы вот так открыто звать в койку? Нет, до такого не доходило. Что на него нашло?

— Я-то не заболел. А вот ты последние дни такая любезная, покладистая, сговорчивая, я и подумал — пора! Ты дошла до нужной кондиции, а значит пришло время переводить наши отношения в горизонтальную плоскость.

Упс. Переиграла, значит… И опять нарвалась на ненужные подозрения. Не видать мне Оскара.

— Малин, ничего подобного. Я просто любезна с тобой, как с работодателем. Мне кажется, что так и должно быть. Ты же мне платишь деньги, а я тебе плачу уважением.

— С Тауром ты такая же любезная? — хмуро спросил он.

— Господин Таур выделил мне помощницу, и по всем вопросам я общаюсь с ней. И да, тоже любезно, — отрезала я.

Хотя тут я сорвала. С Самиркой Туве, которую назначил мне в помощницы Рим, любезно общаться сложно. А ещё и необязательно. Она не была человеком турмалина, ни в чем меня не подозревала и денег не платила.

— И это отличная новость. Так что, ко мне точно не едем? — опять перешёл он на игривый тон.

— Я тебя сейчас стукну, — не поддержала я его, а то точно доиграюсь.

— Шучу-шучу, но знай: ты многое теряешь.

Посмотрела на Малина гневно, а он, ослепительно улыбнувшись мне, вернулся к дальнейшему обсуждению мероприятия, а точнее — передал мне список гостей. Нам предстояло заняться их рассадкой.

Само собой, их имена мне ни о чем не скажут, а вот регалии — да. Я пробежалась взглядом по листку бумаги и между банкиром и владельцем гильдии артефакторов наткнулась на ресторатора господина Рима Таура с сопровождающей. Неожиданно.

Подняла взгляд на внимательно наблюдавшего за мной Малина.

— Вы же не дружите. Зачем ты его зовёшь? — не удержалась от вопроса.

Мне вообще везде мерещился подвох. Казалось, что инспектор делает всё, чтобы вывести меня на чистую воду и сдать Сиятельному лорду. Отслеживает любые мои реакции на события и внимательно прислушивается к каждому слову.

Хотя, скорее всего, это я себя накручивала. Потому что Мал постоянно демонстрировал мне свою симпатию, и я чувствовала, что она искренняя. Женщины ведь чувствуют мужской интерес. К тому же Малин стремился мне во всем помогать, выдал огромный аванс — аж две тысячи лучей! — и свозил в казначейский департамент — налоги в Опсе платили там. Помог заполнить бумаги, провёл к клерку без очереди и вытребовал скидку. Таким образом, я заплатила всего пятьсот шестнадцать лучей за год проживания в Нижнем без мужа. Мне и бумагу с печатью дали. Я теперь могу запросто слать всех женихов — а особенно Даниса — лесом…

В общем, казалось бы, зря я Малина подозреваю. Он точно не желал мне зла, но смутные догадки… даже не догадки, а ощущения… заставляли держать ухо востро. А ещё волновал вопрос: а что турмалин мне сделает, если узнает, что я не Эвианна?

— Знаешь же пословицу: выпивай с друзьями, но первому налей врагу?

Ага, знаю: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе». Чуть не кивнула.

— Откуда, Мал? — развела я руками, вовремя спохватившись. — Я же памяти лишилась.

— Ну да, ну да…

Вот! Опять у меня чувство, что инспектор прекрасно понимает, что я вожу его за нос. Надо его отвлечь и самой отвлечься.

Но легко сказать, а трудно сделать. Вот как, например, удержаться и не начать расспрашивать Малина о событиях прошлых времён? Уверена, что он самый осведомлённый в моем окружении человек.

Я, конечно, Бергамота ещё раз хорошенько расспросила, но мало что выяснила. Он действительно никогда не встречал потухших, ставших тёмными магами, и понятия не имел, как они питаются сиянием. Да и вообще не был уверен, что это правда.

Зато он рассказал, как питается сам. Оказалось, ему не надо вонзать в жертву зубы и откусывать кусок плоти. Достаточно оказаться с ней рядом, в её энергетическом поле, и просто всасывать в себя её сияние. Если не жадничать, то донор и не заметит, что им полакомились.

Правда, когда я у него спросила, а если иллюзорников было много и все бесконтрольно питались, чем бы это грозило людям, Мот ответить не смог. Подозреваю, не все так однозначно и если копнуть, то решения Сиятельных лордов можно объяснить.

Я была больше чем уверена — Мал знает в правду от начала до конца, но интерес Эвианны Лали к этому вопросу объяснить ему проблематично. Я ведь упорно доказывала инспектору, что с оппозицией связываться не собираюсь. И вообще делала вид, что усиленно обживаюсь в Нижнем. Вон и троих наливальщиков в ученики взяла. На будущей неделе организовываю детский день рождения у хозяина обувного ателье. Меня вопросы прошлого волновать не должны.

В надежде на то, что удовлетворённый мужчина потеряет бдительность и станет разговорчивее, можно было бы все же поддаться напору Малина и перевести наши отношения в горизонтальную плоскость, как он и предлагал, но! Это опасный путь.

Во-первых: я была не уверена в том, что это меня защитит впоследствии. Вдруг Мал не станет прикрывать бывшую любовницу? В нашу с ним любовь до гроба я не верила, наоборот — подозревала, что как только он меня добьётся, тут же охладеет.

Ну а во-вторых: я не была уверена в себе. Нравился он мне, чего уж греха таить. А вдруг, став ближе, я вообще растаю, влюблюсь, а потом буду страдать? Нет, такой расклад меня не устраивал.

— Ой, слушай, мне уже домой пора. Надо проконтролировать, как у Фритис дела с украшениями, а завтра вставать рано: к цветочникам забежать, к господину Кейку, за артистов ещё волнуюсь, лучше их сама утром разбужу, — не придумала я ничего лучше, чем сбежать. — В общем, гостей размещай сам. Ты же их лучше знаешь. Справишься.

— И за что только я тебе плачу?.. — беззлобно пробурчал Мал и поднялся, чтобы отодвинуть мне стул. — Идём, я тебя отвезу.

Украдкой вздохнула. Тяжко мне с ним, ох, как тяжко… Отработаю завтра и постараюсь с инспектором больше никогда не пересекаться. Уж слишком он в моём вкусе…

И вот эта его манера вовремя отступить очень подкупала. Малин никогда не был навязчивым. Он словно чувствовал грань дозволенного. Когда я была настроена на флирт — флиртовал и даже мог позволить себе всякие вольности. Но как только я с игривой волны соскакивала, инспектор тут же под меня подстраивался, оставляя гадать: что он ко мне испытывает на самом деле? Это была очень тонкая игра опытного сердцееда, и я, несмотря на жизненный опыт, незаметно для себя увязала в его сетях.

Глава 23

День моего первого заказанного за деньги торжества просто не мог быть лёгким и беззаботным. С самого утра я крутилась как белка в колесе. Фритис, конечно, очень помогала, а вот Мота я оставила дома — сегодня мне за ним не усмотреть, я и так разрывалась.

Но одно радовало: я занималась своим привычным делом — координировала работу остальных. Заявив о себе, а затем получив средства и поддержку заказчика, я просто договорилась с нужными специалистами и обрисовала фронт работ.

Цветочники занимались украшением зала живыми композициями, работники ресторана сервировали стол, а повара готовили обед, который перерастет в фуршет — такая программа в Нижнем была более родной. То есть начнём мы с праздничного обеда, где сначала традиционный наливальщик — один из моих учеников — разогреет публику тостами. В это же время выступят и артисты с мини-сценками. Затем мы перейдём в фуршетный зал и там за большим круглым столом поиграем в «Мафию», вернее «Город».

Торжество осветят в новостях, поэтому работу информационных каналов в зале я тоже обсудила и буду контролировать.

Приём, который устраивался во славу Сиятельных лордов для важных горожан, оказывается, не был ответом на ярмарку, как я сначала подумала. Это такая местная традиция: устраивать застолье в их честь, когда госучереждение отмечает свой профессиональный праздник — а как раз в этот выходной чествовали служителей порядка.

В общем, раз торжество пройдёт в честь детей Светила, гостей мы ждали одетыми по моде Верхнего города, о чем предупредили их в приглашениях. А ресторан украсили в стиле мало кому доступного города в небесах. Были у нас и радужные арки — их изобразили при помощи ткани, натянутой на деревянные конструкции. И голубое небо с солнцем — тут поработали артефакторы. Не очень похоже вышло, конечно, но для тех, кто ни разу в Верхнем не был, сойдёт.

Работа кипела, и всё складывалось относительно гладко, хоть привычное волнение, которое всегда меня охватывает в начале работы, никуда не уходило, пока не явился Малин.

Я расставляла на тарелки карточки с именами согласно его плану рассадки, когда заказчик заявился, и мое и без того нервное состояние стало ещё нервнее.

— Эви, ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел…

Мал сказал это вкрадчиво и интимно, подкравшись сзади. Я чуть не подпрыгнула до потолка, но инспектор придержал меня за талию, отчего не стало легче: его касания просто не созданы для моего успокоения. А он еще и добавил:

— …Ты сегодня будешь моей спутницей на приёме.

Вот тебе раз!

— Мал, я на работе, — буркнула и развернулась в его руках.

— Всё идёт своим чередом, ты организовала отличный праздник. Можно теперь спокойно расслабиться, — отмахнулся он.

— Нет! Все только начинается! Не мешай мне работать, Малин, — немного резче, чем надо, заявила я и, убрав его руки, отошла подальше.

Ну разозлил, в самом деле! Расслабиться я теперь смогу, только когда гости начнут расходиться по домам.

— Эви, нельзя такой красоте пропадать! — не сдавался он и попытался ухватить меня за руку, но я спрятала её за спину.

Хотя комплимент был заслуженный: лазоревое платье из плотной атласной ткани сидело как влитое и очень мне шло, а высокая прическа подчеркивала изящество Эвианниной шеи и нежность овала. Но от этого я разозлилась ещё сильнее — восхищался ведь инспектор не мной.

— Нет, я тут не для этого…

— Будешь сидеть рядом со мной, — продолжил он меня искушать, приводя заманчивые аргументы, будто все только и мечтают сидеть за столом с ним рядом! — Без тебя управятся. Обычная пьянка — ерунда…

— Не смей принижать важность моей работы! И очень прошу — уйди, Мал! А то поругаемся! — пригрозила я ему, окончательно выйдя из себя.

Малин нахмурился, а потом развёл руками и молча ушёл. На душе резко стало нехорошо. Обиделся?

А вообще, я же хотела после приёма наше общение свести на нет… Наверное, все идёт как надо. Прикусила щеку, потому что на глазах готовы были навернуться слезы. Что за напасть такая случается со мной в его присутствии? А ну-ка, дорогуша, отставить сантименты! Ты в этом мире прижиться по полной программе собралась? С любовными драмами и разбитыми сердцами? Нет? Молодец! Так вот бери себя в руки — и за работу!

Провела мысленную беседу сама с собой, и стало гораздо легче, но, к сожалению, ненадолго.

Вскоре стали прибывать гости, а в числе первых — господин Рим Таур и сопровождающая его госпожа Самира Туве.

И нет бы Риму, как делали все нормальные гости, проигнорировав обслуживающий персонал — меня то есть — отправиться общаться с другими важными гражданами Нижнего, он первым делом отыскал глазами организатора праздника и ринулся приветствовать! К естественному неудовольствию Самиры и Малина, который коршуном за мной следил всё это время.

— Эвианна, вам невероятно идёт эта прическа! А платье оттеняет природную красоту! — загнул комплимент Рим, поцеловав мне руку.

Вот что за балда?! Пришёл на приём с девушкой, а поёт дифирамбы другой! Причем даже не из гостей, которые почётные граждане!

Самирку стало искренне жаль. Она явно готовилась, старалась — выглядела, во всяком случае, мило и свежо. Но по какому-то глупому стечению обстоятельств она выбирала себе в объекты симпатии неправильных мужиков.

— Благодарю вас, господин Таур, проходите в обеденный зал, скоро начнётся торжество, — с официальной улыбкой, в которой не было ни грамма кокетства, приняла я комплимент и попыталась избавиться от ненужного внимания.

— А вы где будете сидеть? Надеюсь, наши места окажутся рядом? — не понял намёка ресторатор.

Я украдкой вздохнула, а Самира не украдкой. А ещё она сощурила на меня глаза, демонстрируя степень своей злости.

— А я на работе, я не гость праздника, — опять попробовала донести до Рима очевидное.

— Как же так? Вы проделали огромную работу, превратив это убогое заведение в приятный глазу банкетный зал, а хозяин мероприятия даже не выделил вам места за столом? Это возмутительно! — быстренько нашёл причину упрекнуть соперника Рим, заставив некоторых гостей подойти к нашей троице ближе и развесить уши.

Как он не понимает только, что сейчас вредит моей репутации? Какому хозяину понравится организатор мероприятия, перетягивающий на себя одеяло?

— Благодарю за высокую оценку моих трудов, господин Таур, но как раз благодаря тому, что я работаю, а не участвую в застолье, праздник и получится выдающимся. А теперь прошу меня простить — дела, — присела я в реверансе и поспешила скрыться в кухне.

Потом ему объясню, что так делать нельзя, что он мешает мне работать.

После этого неприятного инцидента на какое-то время мне стало некогда отвлекаться на посторонние мысли: начался банкет. Я бдительно отслеживала работу наливальщика, своевременную подачу блюд и выступления артистов. Ну а затем наступило время игры в «Город», а вмести с ним и очередные волнения.

Ведущим должен был быть мой наливальщик — ученик, кстати, неплохо провел банкет — но на входе в фуршетный зал, где я стояла с мешочком, в котором лежали фишки, определяющие будущих участников, ко мне подошёл Малин. До этого и он, и Рим вытащили счастливые фишки игроков.

— Так, Эви, игра предстоит жаркой, поэтому я хочу, чтобы вела её ты, — заявил он, но при этом кровожадно смотрел на Рима, — за это получишь надбавку к премиальным.

За внезапное изменение планов хотелось ему наступить больно на ногу, но отказывать я не решилась. По двум причинам: чтобы не злить инспектора ещё сильнее, и потому что он прав — лучше взять обязанности ведущего на себя, чтобы быть уверенной в успешном проведении игры. Пришлось звать Фритис, которая прохлаждалась в кухне, и перекладывать на неё заботу о порядке, а самой занимать за столом место ведущей.

Примечательно, что по правую руку от меня поспешил разместиться Рим, а по левую Мал.

Ну и началось!

Об игре и её правилах я рассказала доходчиво, во всяком случае, участники задали всего несколько уточняющих вопросов, а потом заверили, что готовы начинать.

Наливальщик, который превратился из ведущего в ассистенты, надел на всех непроницаемые повязки и прошёлся по кругу с картами, распределявшими роли. И, как насмешка судьбы, Малин получил карту смутьяна, а Рим инспектора…

Игра выдалась жаркой. Эти двое заваливали друг друга, как могли. Шалунья и доктор спасли каждого из них по разу! И все же, в итоге мафия, то есть смутьяны, победили. Как ни крути, а у хозяина банкета поддержки оказалось побольше, чем у оппозиционера. Ну или просто Малин Рут оказался хитрее и умнее.

Гости и игроки ещё долго не могли успокоиться, обсуждая острые моменты, тактику и стратегию, ошибки… Я чувствовала, что игра в этом мире приживется. Правда, сама в это время мечтала, чтобы вечер уже скорее закончился. Плечи болели, и голос немного сел. По ощущениям — я вагоны с углем разгружала, а не вечер отработала. Остро захотелось выйти на задний двор ресторана глотнуть свежего воздуха — я всегда под конец праздников в этом нуждалась… за что и поплатилась, кстати, в прошлый раз на Земле.

Наплевать! Мне очень надо!

Попыталась улизнуть незамеченной, но была перехвачена по дороге Самиркой:

— Вот чего тебе не сиялось в своём Верхнем?! — выплюнула девушка, глотая слезы. — Всегда все самое лучшее тебе достаётся, а ты не ценишь! Я бы всё сделала, чтобы никогда тебя больше не видеть! Ненавижу!

Она вылила все это на меня и, сорвавшись с места, умчалась туда, куда собиралась я — на задний двор. Мне туда идти сразу перехотелось. Я бы и сама сделала все, чтобы убраться из этого мира, но пока никак…

Развернулась, решив посетить дамскую комнату и хоть там на пару минут остаться в тишине, но опять безуспешно — на меня напал коридорный маньяк! Малин Рут, в смысле.

— Эви, ты мне должна! — заявил он, затащив меня в ресторанную подсобку с посудными стеллажами.

Место там было совсем мало, поэтому мы оказались нос к носу, и кровь моя тут же побежала по венам со скоростью и температурой лавы.

— За что? — возмущённо прошептала я и положила руки на его грудь, чтобы немного отодвинуть.

— Как за что?! Я придумал игру, которая сделает тебя богатой девушкой! Ты можешь теперь просто проводить турниры и жить припеваючи!

— Да ты гений, Малин! — похвалила я его. — Готова взять тебя в долю!

А почему не взять? Он точно будет хорошей крышей: и от конкурентов прикроет, и от властей.

— Нет! — категорически отказался он от выгоднейшего предложения, даже не думая.

— Нет?! — изумилась я.

— Нет, — помотал он головой, чтобы до меня окончательно дошло. — Мне нужен от тебя приз.

— Какой?

Ох-ох-ох!.. Я знала, к чему он клонит! Лет то мне не пятнадцать!

— Вот такой! — сказал Мал хрипло и подался вперед с явным намерением меня поцеловать!

Ну уж нет! На это я пойти никак не могу! Я же сразу растаю и не замечу, как своими руками сниму с него штаны!

Шарахнулась в сторону, наткнувшись на стеллаж, заставив своей опой запеть тарелки, и обхватила руками голову Мала, удерживая её на расстоянии.

— Размечтался! — прошипела, а потом стянула с руки сделанный Фритис браслет из красивых деревянных бусин, нанизанных на подобие резинки, и надела Малу на руку. Она была горячей, а пульс его не уступал моему! Ну нельзя же так, инспектор! — Вот, самое дорогое от сердца отрываю. И предложение о доле в бизнесе остаётся в силе. А теперь выпустил меня.

— Трусишка, — хрипло рассмеялся Мал, но отпустил и открыл дверь в коридор, — завтра поужинаем?

— Нет, не могу завтра и вообще я всю неделю страшно занята! — попыталась я воплотить в жизнь свой план по сведению нашего общения на нет, протискиваясь мимо него.

Но кто же меня послушает?

— Ничего не знаю. Заеду за тобой в завтра семь вечера, — пропустил, как обычно, мои слова мимо ушей Мал, ну а я решила пока не спорить.

Надо поскорее свернуть мероприятие, а то очень уж хочется домой — в тишину и покой — и подумать.

Глава 24

А подумать мне было над чем, и очень серьёзно. Малин вёл себя крайне подозрительно. Я давно выросла из возраста, когда верят во внезапную любовь принца к Золушке, внимание инспектора меня настораживало. Мы с ним явно из разных социальных слоёв.

Если бы он просто хотел затащить меня в постель, я бы поняла — мало ли, гештальт хочет закрыть, переспав с Эвианной, ну или просто у него свербело… Но он не просто флиртовал! Он заботился обо мне и пытался сделать жизнь лучше.

То есть что выходит? Любви нет, но есть желание сделать мою жизнь комфортной — налицо корыстный умысел. А если ещё и взять во внимание его тесное общение с турмалином, становится понятно, какой именно: сделать так, чтобы я прижилась в Нижнем городе и забыла о доме. И кто знает, это желание самого инспектора или приказ Сиятельного. Всё это угнетало. А самое неприятное — осознавать, что если бы я была не я, а дева, которая сложила лапки, манипуляции Малина не пропали бы даром.

Но не на ту нарвались! Я пока далека от отчаяния, ведь ещё даже не предприняла ни единой попытки попасть в Верхний город. А ведь помимо моих интересов есть Бергамот, которому я пообещала свободу. Нет, Малин, опускать руки и становиться полноценной местной мне пока рано, и соблазну я не поддамся.

Тем более появилась у меня кое-какая мысль после последнего общения с Самиркой. Её огромное желание сбагрить меня куда подальше может сыграть на руку нашим с Мотей планам.

Я ехала домой с утомительного торжества, намереваясь как раз этот момент с иллюзорником обсудить. К счастью, Фритис так за вечер устала, что очень быстро оставила нас одних.

Как только она скрылась в своей комнате, я вывела Бергамота во двор и уселась на качели, для начала дав ему возможность найти себе пропитание. Ну а когда он вернулся, коротенько поведала свои мысли:

— В общем, хочу попробовать поменяться с ней местами на переговорах, но не знаю, как это сделать, — подвела я итог. — Понятия не имею, как именно люди получают допуск в этот лифт, который «Светлый путник». Ну и если мы всё же поменяемся с Самиркой местами, как мне протащить туда тебя, я тоже не знаю. А даже если протащу, как попасть к источнику — без понятия.

— Ого! А это уже кое-что! — воодушевился Мот моей не слишком оптимистичной речью и заметался вокруг качели. — Дай-ка подумать… — Забег длился минут пять, а потом он плавно, словно кошка, запрыгнул мне на колени и, заглянув в глаза, торжественно выдал: — С тем, как пронести меня наверх и попасть к источнику, все ясно. Я прикинусь мёртвым!

— Зачем? — я пока ход его мыслей не понимала.

— В мире Светила существует закон: мёртвых мрачных тварей скидывают обратно в колодец.

— Ого! С какой целью?

— Вроде чтобы не отравляли их светлый мир мраком, в который превращаются наши тела через какое-то время после смерти, — неуверенно ответил Мот.

— А они превращаются во мрак?

Всё интереснее и интереснее с каждым разом.

— А как же?! А потом опять из него рождаются! Круговорот, — развёл он лапами совсем как человек.

— А-а-а, ясно.

Нет! Ничего не ясно! Но это пока оставим. Интересно услышать что дальше.

— Ну так вот. Я прикинусь мёртвым, и ты спокойно поднесешь меня к источнику, а та-ам… — он сладко зажмурился, предвкушая трапезу, — я напитаюсь сиянием, стану сильнейшим, и вместе прыгнем ко мне домой. Возможно, я стану Главмраком. Заживё-омм!

Чтобы «Остапа» окончательно не понесло, я поспешила спустить его с небес на землю:

— Погоди-погоди, а с Самиркой-то как я поменяюсь?

Оказаться попаданкой ещё и в его мире, мне не улыбалось. И что прыгать в колодец пока не собираюсь, я не сказала — это будет уже следующий этап.

— Да, задачка… — расстроился Мот. — Думаю, что мало заполучить её внешность, нужно ещё и ауру иметь как у человека, а не как у тебя…

— Я человек!

— Ага-ага, продолжай в это верить, а я пока подумаю, как из тебя его сделать.

Вредина он всё-таки. Умчался за забор подумать, так сказать, а меня оставил гадать над своими словами. Зато когда вернулся, глаза его светились красными звездами по-настоящему счастливо, что, само собой, настораживало.

— Придумал! — сообщил Мот, опять запрыгнув мне на колени. — Если ты приведёшь к нам в дом, а по-хорошему — поселишь в свободной комнате вкусного инспектора на несколько дней, я от него незаметно напитаюсь и смогу прикрыть иллюзией не только себя, но и тебя!

Гениальный план! Но что я хотела от мрачной твари?

— Ты серьёзно? — скептически уточнила я.

В том, что Бергамот всё это придумал, чтобы удовлетворить свой гастрономический интерес и полакомиться Малином, я практически не сомневалась.

— Серьёзнее некуда! Ты, главное, договорись с этой человечкой, а остальное я беру на себя!

Бегу и волосы назад! Разумеется, приглашать к нам пожить Малина я и в мыслях не держала. Представила себе эту картину.

Приезжает завтра инспектор, а я ему такая говорю: «Мал, а ты не хочешь переехать из своего шикарного особняка (в гостях я у него не была, но почему-то не сомневалась, что дом у сияющего огромный) в нашу убогую лачугу? У нас и комната есть свободная». А он мне отвечает: «Конечно, Эви! Всю жизнь мечтал!».

Даже разулыбалась этим мыслям, хотя смешного в нашем положении было мало.

На самом деле вопрос был серьёзный, и в первую очередь я решила заняться обработкой Самирки. Всё же она ключевая фигура.

Лучше бы, конечно, бывшей однокласснице согласиться помогать мне добровольно, мне совсем не хотелось организовывать её похищение и обустраивать в подвале тюрьму.

— Ладно, дружочек, я спать. А ты бегай по городу, ищи пропитание так, чтобы обойтись без заселения господина Рута в наш дом, — сказала я, поднимаясь с качели, и напоследок предупредила: — Оставлю открытой форточку, зайдёшь в дом сам.

Сил переваривать и строить дальнейшие планы у меня уже в тот вечер не осталось, поэтому уснула я, едва голова коснулась подушки.

Ну а размышлять продолжила прямо с утра.

Встреча с Самирой Туве у нас была запланирована на полдень в ресторане Рима.

— Я не понимаю, зачем господин Таур тебя нанял? — набросилась на меня девушка, как только я присела к ней за стол. — Я бы сама со всем прекрасно справилась!

— Ну прости, дорогая, — миролюбиво, сверкнув улыбкой, ответила я на претензию, — я не виновата, что мужчин Нижнего тянет на потухших. Мне вот они все даром не нужны.

Зная, на что именно она обижается, я решила сделать нашу конкуренцию основным козырем.

— Врёшь! — ожидаемо не поверила Самирка.

— Ничего подобного. В моем сердце живёт только один мужчина, и он остался в Верхнем, — вложив в голос максимальную тоску сообщила я будущей сообщнице, — я бы все отдала, чтобы попасть туда снова и хоть разок увидеть Сиятельного Андора.

Глаза Самирки заискрились злорадным блеском, и кривая ухмылка намертво приклеилась к губам:

— Ха-ха, и не мечтай! Потухшим вход в «Светлый путник» заказан, — с удовольствием разрушила мои липовые мечты о рубине королева неудачников в сердечных делах.

— Я знаю! И уже готовлюсь к тому, что придётся принять ухаживания Рима, он, если приглядеться, неплохой парень… — приглушила я её радость, притворно вздохнув.

Самира мигом сошла с лица:

— Стерва! — выплюнула она зло.

— Ну а что делать? Приходится ею быть, — согласилась я, нисколечко не обидевшись. — Вот если бы ты согласилась поменяться со мной местами на переговорах — наверняка же тебя взяли в состав делегации. Тогда я бы исчезла из его, да и вообще из ваших жизней навсегда.

— Ты ещё и ненормальная! — сделала в общем-то верное заключение помощница Рима, но всё же мои слова пустили в её мыслительной деятельности нужные ростки. Самирка разговор не свернула. — Я же говорю, что тебя в «путник» не пропустят. На подъем включают проверочный артефакт, и перемещение потухших невозможно.

— А если я найду способ его обойти, поменяешься? — тоном заправского заговорщика спросила я, нагнувшись над столом, чтобы стать к ней ближе.

— С радостью! — сообщила она, так же нагнувшись, что наши лбы соприкоснулись. — Только мне это чем поможет? Тебя всё равно вернут обратно, как только разоблачат.

А я в момент нашего соприкосновения отчётливо увидела «мечту» одноклассницы. Она представляла, как сдаёт меня властям, и служители порядка уводят униженную соперницу под белы рученьки с вокзала, а Рим Таур провожает нашу процессию крайне неодобрительным взглядом. О том, что Самира Туве может меня попросту сдать, я утром думала.

— Только не вздумай меня предать, дорогая, себе же хуже сделаешь, — шепнула я «подружке», и та, нахмурившись, отпрянула.

— Я и не собиралась! — соврала она, не моргнув глазом. — Впрочем, я вообще не верю в твою затею. Даже если бы «Маску иллюзорника» не уничтожили, откуда у тебя деньги на контрабандный редчайший артефакт?

Вот тут я впервые задумалась о том, что, возможно, Бергамот и правда мог бы сделать меня Самирой. В «конце туннеля» забрезжил свет. Я красочно представила, как Малин живёт в нашем доме, но быстро прогнала изображение входящего в кухню в одних трусах растрёпанного и сонного инспектора.

— Хорошо, что не собиралась. Потому что инспектор Рут — мой близкий друг ещё со времен Верхнего, — выложила я козырь. — Я знаю, как перед ним оправдаться, и за попытку проникновения в «путник» мне ничего не будет, а вот если меня разоблачат уже в Верхнем… там сложнее, конечно, — покинула я идейку, которая гарантированно удержит Самирку от стукачества, пока я не окажусь в Верхнем, — Да и тогда мне ничего не сделают, просто спустят обратно. И не достанутся тебе мои платья, которые я собиралась завещать…

— А что ты вообще собралась делать? — возбуждённо перебила меня одноклассница.

Ну вот! Настал ключевой момент беседы, который или окончательно убедит госпожу Туве в том, что мне нужно помочь, или заставит меня придумывать план «В».

— Ох, Самира, я хочу увидеть Андора, а потом броситься в тёмный источник. Без него мне жизнь не мила! Уйду к мрачным тварям…

Самиркина челюсть отвалилась, грозясь пробить столешницу, и я испугалась, что перегнула палку.

Глава 25

— Видишь, Эви, я на все ради тебя иду! Даже тварюшке твоей живот чешу, а ты по-прежнему отказываешься подложить на оппозиционной сходке Тауру в тарелку дохлого мохорога, — с притворной обидой заявил Малин, зарываясь пальцами в шерстку Бергамота.

Да, он действительно приходил к нам каждый вечер и гладил иллюзорника, чтобы якобы не дать моему питомцу помереть от истощения. Взамен Мал каждый раз требовал от меня в награду каких-нибудь пакостей для Рима. Шутил, само собой, а на деле сияющий таким образом меня планомерно очаровывал. Не знаю, зачем ему это было надо, но мы с ним вели взаимовыгодную игру.

А пришли мы к нынешнему положению вещей так.

После разговора с Самиркой, которая подобрала челюсть и все же моим предложением заинтересовалась, я решила пойти на поводу Мота и отдать ему на съедение Малина. Но только легальным способом.

— Мы объявим тебя больным! — поделилась я с питомцем своей идеей.

— И для бестолковой Фри? — очень своевременно уточнил Мот.

— Нет, её придётся частично посветить в наши планы, — поразмыслив, пришла я к выводу. — Скажем, что я решила отпустить тебя домой, а то твоя «смерть» станет для неё ударом.

— Вот-вот, — согласился со мной иллюзорник.

Так и сделали. Сказали Фри, что я собираюсь подменить Самирку на переговорах для того, чтобы выпустить Бергамота в колодец. Она, конечно, поохала, поплакала даже, но в конце концов согласилась с тем, что каждый имеет право на свободу. Ну и пообещала нам во всём содействовать.

Дальше было самое сложное: убедить Малина поделиться с Бергамотом своим сиянием. Вечером того же дня, когда он повёз меня на ужин, я была печальна, задумчива и молчалива.

— Эви, что-то случилось? — спросил инспектор, заметив моё унылое состояние.

— Мотя заболел, — вздохнув максимально тяжко, пожаловалась я, — он слишком сильно потратился на ярмарке и теперь страдает от истощения.

— Лекаря вызывала?

— Конечно, самого лучшего! — соврала я без зазрения совести. — Сказал, что моему малышу нужно много сияния, а где же мне его взять? Если только у Рима в счёт оплаты моей работы попросить…

Ну и, естественно, Малин категорически отмел кандидатуру конкурента и вызвался мою бедную тварюшку поставить на ноги самостоятельно. И вот уже пятый вечер подряд мы проводили на наших качелях втроём.

Наш с Мотей план с каждым днем все более и более совершенствовался, и я уже почти не сомневалась в том, что в Верхний город попаду. Загвоздка оставалась только в том, что мне там делать дальше…

— Эви, Эви, ты где? — раздался недовольный голос сияющего над ухом.

Я вынырнула из своих мыслей, вспомнив, что надо ответить инспектору на очередную провокацию — у нас же игра такая!

— Малин, я тебе очень благодарна, но губить свою репутацию не буду, и не проси, — рассмеялась я, но руку свою забирать из его не стала.

Она как-то незаметно оказалась им захвачена, и теперь Мал поглаживал её большим пальцем. Приятно. Очень.

Бергамот притворно жалобно застонал, почувствовав, что донор отвлёкся от почесывания его любимого.

— Я не понимаю, почему ему не лучше? — нахмурившись, пробурчал сияющий. — Ему уже вполне должно быть достаточно моего сияния. Давай я приглашу специалиста из Верхнего города?

Захотелось Бергамоту дать по ушам, чтобы не зарывался! Всю малину спалит!

— Ему гораздо лучше, Малин! — поспешила я заверить. — Огромное спасибо тебе! Мотя сегодня даже новости смотрел вместе с Фри. Ну а специалисту я буду очень рада! Только давай уже после того, как ты вернёшься с переговоров, да?

Господин Рут — важная шишка, и на переговорах оппозиции с Сияющими обязан быть по долгу службы — он мне об этом сообщил уже давно. Признаться, этот момент меня немного угнетал: всё будет разворачиваться на его глазах.

— Как скажешь Эви, просто тянуть с осмотром столько дней… Стоит ли?

— Да он прикидывается, Малин! — сдала я иллюзорника, и тот, поняв, что запахло жареным, бодро подскочил с колен сияющего, а потом спохватившись, медленно поковылял в дом.

— Знаешь, он у тебя очень странный, Эви, — проводил его задумчивым взглядом инспектор.

— Не то слово… — с досадой согласилась я.

Точно отругаю рогатого гадёныша сегодня! Нам осталось продержаться совсем немного, а жадная тварюшка теряет берега.

Через два дня благотворительный слёт оппозиционеров, а через неделю после него переговоры в Верхнем. Мы решили все это время контактировать с Малом, чтобы питание было незаметным. Мот отхлебывал у него порядочно и продемонстрировал мне новые возможности. Уже сейчас Бергамот мог качественно изобразить из себя мёртвого, а меня сделать Самиркой на полчаса. А к моменту отправления в Верхний иллюзия должна будет держаться час как минимум.

Мы всё-всё продумали!

По плану мой ручной иллюзорник внезапно «умрёт» накануне переговоров, и я попрошу Самиру, с которой «подружилась», организовывая вечер, опустить его в источник. Это будет такое прикрытие сообщницы: типа госпожа Туве придёт за телом, а там коварная я на неё нападу, свяжу и запру в подвале.

Фритис мы тоже обезопасим: утром дня Х я отправлю помощницу на рынок. Она вернётся к обеду и пленницу освободит. Тогда можно уже будет поднимать тревогу. Нам это хуже не сделает, потому что к тому времени Мот, надеюсь, отправится домой, а с меня спадёт иллюзия, и я стану Эвианной Лали.

Вернее, не так. Я заявлю о том, что не Эвианна Лали, а попаданка. Единственное, что мне пришло в голову и я планировала сделать — вызвать всех Сиятельных на площадь к источнику и сообщить им о том, что сделал турмалин. Я не знаю, что они предпримут, но почему-то была уверена — не убьют. Во-первых, мне мой дар это подсказывал, а во-вторых — там будет делегация оппозиционеров. Сиятельные, насколько я понимала их политику, на открытый конфликт не пойдут, значит, будем договариваться. И я попрошу вернуть меня домой.

В общем, план хоть и сомнительный, но он был.

Все шло хорошо. Самирку я держала на крючке, между делом флиртуя с Римом и демонстрируя свои красивые платья, которые перейдут к ней по наследству в случае успеха.

Но вот мой мрачный паразит иногда забывался и переигрывал. В такие моменты, чтобы заставить Малина выкинуть из головы лишние мысли, мне приходилось брать удар на себя. То есть с ним целоваться. Как бы на прощание. Вот уже пять вечеров мы это делали и каждым следующий раз прощание затягивалось.

Испытывала ли я перед Малом чувство вины за обман? Нет, нет и ещё раз нет. Я была на сто процентов уверена, что он мне тоже всё время врал. Примерно, как сейчас:

— Эви, ты меня с ума сводишь, — проникновенно прошептал интриган, оторвавшись от моих губ. Вот! Говорю же — врёт как дышит! Всё у него в порядке с умом. — Не хочу форсировать события, но у меня тревожно на душе, поэтому хочу сделать тебе предложение: давай после моего возвращения из Верхнего устроим пробную свадьбу?

Ага, конечно! Ещё чего? Пробная свадьба — это тот же гражданский брак. И я бы даже на него с радостью согласилась, происходи все на Земле — формальности у нас уже давно никого не волнуют, но в Опсе получить подобное предложение сродни просьбе стать любовницей и заиметь на лбу клеймо распутницы. Мне, конечно, пофиг, я вообще домой собираюсь, но все равно стало обидно.

— Поговорим об этом позже, — шепнула я в ответ, не подавая вида, что вижу его насквозь, сползла с его колен, на которых каким-то чудом оказалась минут десять назад. — Я не готова пока обсуждать такие серьёзные вопросы.

— Поверь, я сделаю все для того, чтобы ты была счастлива и ни в чем не нуждалась. Тебе не нужно будет работать и забивать голову всякой оппозиционной ерундой…

Он положил руку мне на талию, притянул к себе ближе и продолжил искушать, перемежая слова поцелуями в шею, плечи, скулу, губы… Лёгкие и невесомые, они порхали бабочками по всем открытым участкам моего тела. И я бы с удовольствием искусилась, если бы не была по жизни закостенелым прагматиком и не понимала, что Малин все делает для того, чтобы я никуда не лезла и оставалась под его контролем. Больше скажу. Скорее всего, он знал, что я не Эви, а иномирянка, и именно я его тайное задание. Не оппозиция, которой он прикрывался, а я. А это значит, что мне нужно быть предельно осторожной и ни в коем случае себя не выдать раньше времени.

— Мне нравится моя работа, Малин, — произнесла я доверительно, положив голову ему на грудь, — и ты мне тоже нравишься. Но я ведь порядочная девушка, даже не знаю, стоит ли соглашаться на пробную свадьбу.

Малин понимающе хмыкнул:

— Ты права, моё сокровище, поговорим на серьёзные темы после моего возвращения.

Мы ещё последний разок слились в страстном поцелуе, так что у меня в глазах окончательно потемнело, а потом расстались до следующего вечера.

Отчитав перед сном Бергамота, я удалилась в свою комнату, а последней мыслью перед сном была: «Мне будет не хватать этого сияющего гада. И я точно буду по нему тосковать дома, на Земле. Как ни прискорбно это осознавать, но я в Малина Рута зачем-то влюбилась».

Глава 26

— Не забудь, Фри, на этой карте у тебя лежит депозит, его трогать нельзя ещё шесть месяцев, — давала я последние наставления своей помощнице и даже, не побоюсь этого слова, подруге, — а на этой лучи, которые можно тратить в случае чего, ну и в шкатулке лежат деньги на текущие расходы…

— Анна, ты так говоришь, будто уходишь навсегда, — перебила меня Фритис и вцепилась в руку, заглядывая в глаза, — не пугай меня, ты же вернёшься, да?

Я погладила её свободной рукой по голове. Жалко бедную девочку до ужаса. Привязалась я к ней. Но и оставаться в Нижнем городе на нынешних условиях мне совсем не хотелось. Как бы я ни крутилась, сколько бы заказов ни брала, мне придётся постоянно терпеть домогательства желающих заиметь наследника от потухшей и платить налог за возможность жить так, как хочу. А он-то у них прогрессивный! С каждым годом все больше и больше! Так и получится, что буду горбатиться всю жизнь на благо Опса.

Есть ещё вариант — принять предложение Малина на пробный брак, но это вообще гиблый путь к разбитому сердцу и неоправданным надеждам. Вот и приходится плыть против течения, чтобы вырулить к устраивающему меня берегу: либо домой на Землю, либо пусть тут меняют законы!

Да-да! Как-то незаметно мысль, что домой я не попаду, пугать меня перестала, а после «заманчивого» предложения Мала я окончательно решила внести свой вклад в революционное движение. Ибо нефиг! Хочет быть со мной — пусть тоже ломает систему и доказывает, что готов для меня на подвиги. А то слов он сказал много, особенно вчера, прощаясь, но мне их мало. Хочу дел!

— Фри, дорогая, я просто подстраховываюсь, — попыталась я успокоить помощницу, — я же не знаю на сколько задержусь в Верхнем, а у нас мероприятие через два дня. Если меня не будет, придётся справляться самой…

— Ой-ой, не говори так! — запричитала паникерша пуще прежнего. — Я не смогу!

— Ещё как сможешь! Я в тебя верю. Ты и про то, что конкурсы вести не сможешь, говорила, а гляди-ка что вышло! — напомнила я ей о недавних подвигах.

От похвалы Фри зарделась. Но я, между прочим, не льстила, она действительно у меня умница: хваткая, рациональная и память хорошая. Надеюсь, не пропадёт с теми знаниями и деньгами, что я ей оставила.

— Так, она идёт! Одна. Никаких признаков «хвоста» нет, — примчался к нам иллюзорник, поставленный следить за появлением Самирки — мы ей не доверяли и страховались. — Иди скорее прощаться, вредная жадина, да я пойду уже в коробку лягу. А ты, Ань, не забывай, что должна будешь всё время держать её в руках.

— Помню, помню я, не волнуйся.

Фри с Бергамотом обнялись, пошептались, и я сняла с питомца бусины ретранслятора. Мот улегся в купленную мной для этого случая волшебную, облегчающую вес люльку и застыл, прикрывшись иллюзий. Фритис надрывно всхлипнула и села на диван рядом с якобы мёртвой тварюшкой одновременно с раздавшимся дверным звонком.

Открывать сообщнице дверь и впускать в гостиную отправилась я.

— Даже не говори мне как собираешься стать мной, просто отдай бумагу, по которой передаешь мне все свои наряды, — застыв на пороге гостиной, заявила она и оглядела траурную композицию.

Я взяла в руки завещание и помахала у Самирки перед носом.

— Присядь на диван и погладь Бергамота, тогда отдам.

— Дохлую тварь? — взвизгнула бывшая одноклассница и отшатнулась.

— Иначе ничего не выйдет, — пожала я плечами, пряча завещание за спину.

— Даже страшно представить, что именно ты сейчас пытаешься провернуть. Надеюсь, тебя за такое точно посадят в тюрьму, а может даже казнят! — от души пожелала мне «подруженька».

— В Опсе нет казней, — напомнила я, чтобы она сильно не мечтала.

— Пусть сделают для тебя исключение, — продолжила надеяться госпожа Туве и, усевшись на диван с противоположной от Фри стороны, положила руку на Мота, — бр-р-р, ледяной!

Она скривилась, но ладонь от шерсти не отняла! Однако алчность творит чудеса!

Через пару минут дело было сделано. Именно столько нужно было Моту, чтобы считать образ Самирки. Ну а дальше Фри отправилась на рынок, а я отвела подельницу в подвал, привязала к стулу, подхватила переноску и вышла к ожидавшему госпожу Туве наемному экипажу, уже будучи ею.

Едва я взяла в руки временное пристанище Бергамота, как он накрыл меня новым образом — один в один, как показало зеркало на выходе.

Извозчик подмены, как и ожидалось, не заметил. Он распахнул передо мной дверь и помог забраться внутрь.

— К «Светлому путнику», милейший, — распорядилась я и откинулась на спинку сиденья.

А когда карета тронулась, скомандовала Бергамоту расслабиться и попыталась сделать то же самое.

Волновалась ли я? Просто до ужаса! Но, кроме этого, во мне зрела уверенность, что иначе нельзя.

Уж очень странные вещи вчера говорил мне Мал. Он вообще за прошедшие дни разошёлся — видимо, искренне считал, что я у него в кармане. Вёл себя практически как муж с той разницей, что моим невероятным усилием воли мы не добрались до кровати. А так… Он вполне освоился и мало того что чувствовал себя у нас, как дома, он и хозяйничать принялся вовсю. Прислал рабочих, которые привели в порядок двор и отремонтировали старые качели — у меня все руки не доходили этим заняться. Обновил все бытовые артефакты, мотивируя тем, что, занимаясь лечением иллюзорника, проводит много времени в доме, ещё и ужинает иногда, поэтому должен быть уверен, что получает все самое лучшее.

Фритис нарадоваться на него не могла!

Ещё Малин бдительно следил за тем, чтобы я не ходила одна по улицам. Теперь по всем делам меня возил его экипаж, а после каждого мероприятия господин Рут забирал меня лично. А вчера он не терпящим возражения тоном сообщил мне, что мы поженимся, если пробную свадьбу можно так назвать, сразу после его возвращения из Верхнего, и сразу после торжества отправимся в путешествие. Ему типа давно нужен отпуск, потому что все надоело, и мы посетим сначала страну эльфов и орков, а затем гномов и других населяющих Эри народов.

Я не возражала. Я всеми силами пыталась усыпить его бдительность, чтобы он не приставил ко мне охрану на дни переговоров или, не дай бог, не заподозрил, что я что-то замышляю.

И у меня получилось! Инспектор был слишком самонадеян, как любой властный мужчина, к тому же совершенно меня не знал, раз поверил, что я соглашусь быть его послушной и бессловесной женушкой, поэтому отбыл вчера в Верхний совершенно спокойно.

Ну и сам виноват, раз не понял!

Если я когда-то построю с кем-то семью, мы будем с мужем во всём равны. Он не будет мной распоряжаться, как и я им. Мы будем честны друг с другом, будем стоять друг за друга горой и все решения станем принимать сообща.

Экипаж остановился, и я, выглянув в окно, увидела знакомую площадь, на которую чуть больше месяца назад меня спустил «Светлый путник». Волнение вновь бросило тело в озноб, но я глянула в маленькое зеркало, чтобы убедиться — иллюзия в порядке — и взяла себя в руки.

— Всё, Моть, да поможет нам Мрак и Светило. Приехали, — сообщила иллюзорнику, накрыла люльку крышкой и вышла из экипажа.

Нарядные оппозиционеры уже кучковались у отправного перрона, и я зашагала к ним, читая про себя все молитвы, которые помнила.

— Доброе утро, госпожа Туве, что это у вас в руках? Я предупреждал, что багаж нам брать наверх запретили и все необходимое мы должны будем приобрести на месте, — встретил меня словами жутко раздражающий секретарь Рима.

— Это не вещи, господин Миг, — ответила я громким шёпотом. — А где господин Таур?

— А что это? Вы заболели? Что с голосом? — не сдавался настырный оппозиционер.

— Голос пропал сегодня утром на нервной почве, — повторить тембр Самиры у Мота не вышло, и мы придумали такую отмазку.

— Сплошные проблемы от вас, девушек, — проскрипел этот местный сексист и хотел ещё что-то добавить, но очень вовремя явился Рим и вмешался в наш разговор.

— Миг, я уже просил тебя держать порочащие оппозицию высказывания при себе, — строго отчитал он помощника и взял меня под руку, — пойдёмте ближе, Самира, сейчас уже подадут «Светлый путник»… Так что это у вас там?

— Ох, господин Таур, понимаете, мне доверили такое важное дело сегодня…

— Рим, Самира, я просил называть меня Рим, и ты согласилась, помнишь? — многозначительно прокурлыкал ресторатор. Вот кобелина! Пудрил-таки бедной Самирке мозги! — Так что, милая, перестань смущаться и оставь официоз.

— Хорошо, Рим, я просто перенервничала с самого утра. Представляешь, у Эвианны умер иллюзорник! — трагическим шёпотом поведала я. — Внезапно! Бедняжка прислала мне вестник среди ночи и попросила взять сегодня с собой, чтобы опустить в колодец.

— Ничего себе! И ты согласилась?! Она же тебе не нравится… — удивился Рим.

Вот же ж… Они ещё и кости мне перемывали!

— Знаешь, у нас, может, и возникали разногласия, но я порядочная девушка и у меня есть сердце, Рим! — шёпотом, вообще-то, сложно говорить патетично, но я старалась.

— Умница, дорогая! Именно на твоё большое сердце я и обратил внимание в первую очередь, — Рим скосил глаза на грудь Самирки, — надеюсь, там найдётся место и для меня.

Прям даже и не сомневаюсь, что найдётся. Бедная, бедная неудачница Самира.

— Посмотрим, посмотрим, дорогой, все может быть… — пообещала я ему от лица жертвы соблазнения и порадовалась опустившемуся на перрон большому «Светлому путнику».

Этот был совсем не такой, как тот, на котором меня спускали: больше и с сиденьями, а ещё в нём были явно волшебные двери. Ох, Светилушко, хоть бы все получилось!

— Давай я его понесу, — протянул Рим руку к переноске с Мотом.

И я чуть в голос не заорала «Нет!».

— Спасибо, я сама, сумка-артефакт ничего не весит. Можно, я лучше обопрусь на твою руку, а то все происходящее очень для меня волнительно…

Рим ничего не сказал, но посмотрел на меня удивлённо, хотя локоть подставил. Скорее всего, я вела себя странно, надеюсь, все это можно списать на нервное состояние мечтающей о Верхнем городе девушки.

Вот так под руку мы с главой оппозиции и двинулись первыми к открытым дверям лифта, а остальные за нами.

Шаг, другой, третий… Я прекрасно видела, как светится проем двери — проверяющий ауру артефакт. Ещё шаг. Сердце бьётся в горле. И последний…

Я даже зажмурилась, делая его, и дышать перестала. Но, к счастью, всё обошлось!

Не верится, но нас пропустили! От схлынувшего адреналина захотелось смеяться в голос и танцевать чечетку. Но я сдержалась и чинно опустилась в кресло, поставив переноску на колени.

Умница, Бергамот! Первый этап позади.

Глава 27

Подъем оказался не таким стремительным, как спуск, и мы с Римом даже успели провести время за увлекательным разговором.

— Самира, я очень надеюсь, что под лучами Светила твоё сияние проснётся, и ты обретёшь дар, — внезапно сказал он, взяв меня за руку.

Наверняка он этого раньше Самирке не говорил, а то фигушки она согласилась бы со мной поменяться. Но покоробило меня другое.

— Я вам настолько безразлична, что вы хотели бы меня видеть постельной игрушкой Сиятельного лорда? — обиделась я за бывшую одноклассницу.

— Что за глупости вы говорите, Самира?! — изумился сияющий. — Не думал, что вы — та, у которой мать потухшая — верите в эти сказки. Сиятельные лорды далеки от праведников, но ведь они никого ни к чему не принуждают. Моя мать тому пример! Разве она не рассказывала вам, что жила в сокровищнице Дамира ТурмаЛеска, но вернулась в Нижний невинной девушкой? Так что ваши обвинения необоснованны. Вы мне дороги, а если станете сияющей, ничто не помешает нам быть вместе!

Бедная, бедная Самира! Упустила такой шанс! Хотя, может, и наоборот — не бедная. Не нужен ей этот корыстный оппозиционер.

Но информация о том, что гарем — не гарем, меня, признаться удивила. Хотела задать Риму ещё парочку вопросов, но мы прибыли на место, и двери открылись, выпуская нас на окраину Верхнего города.

Я вышла в числе первых, с огромным наслаждением подставила лицо лучам Светила и вдохнула полной грудью воздух. Сердце наполнилось радостью и затрепетало. Так мой организм обычно встречал первый весенний тёплый денёк. Нет, я ни за что не хочу возвращаться в Нижний, к искусственному небу!

Про членов делегации, которые впервые увидели радуги и красоту города, построенного в небесах, я вообще молчу. Они стояли, ошарашенно разинув рты, и оглядывались по сторонам, не веря своим глазам. Представляю, что они в этот момент думали и испытывали.

— Господа участники переговоров, прошу пройти досмотр через артефакт, — скомандовал один из встречавших нас военных и указал рукой на светящуюся рамку, — после благополучного прохода вам будет предоставлено свободное время и транспорт для посещения магазинов или просто экскурсии по городу. Затем вас отвезут в отель, а переговоры состоятся, как и планировалось, завтра утром во дворце Сиятельного рубина Андора РубиЛеска.

Опять артефакт! Ну сколько можно проверять-то?!

Весеннее настроение схлынуло, будто и не бывало. Я напряглась, нервы натянулись, как канаты. На негнущихся ногах я двинулась к рамке вслед за господином Мигом, рванувшим к ней первым. Оттягивать неизбежное у меня не было никаких сил.

Секретаря господина Таура рама приветствовала жёлтым мерцанием. Следом за ним прошёл Рим — артефакт залился белым сиянием, а потом в рамку шагнула я, и гадский артефакт заорал дурниной, заискрившись красными вспышками. Сердце оборвалось и ухнуло вниз, а руки и ноги будто парализовало. Неужели попались?

— Что у вас в сумке, госпожа? — грозно спросил военный.

Ну или стражник. Или хрен знает кто. Понятия не имею, что за служба нами занималась, но форма их похожа на военную.

— Это… Меня попросили… Вот… — со страху я опять разучилась говорить и просто откинула крышку переноски, демонстрируя прикидывавшегося трупом Бергамота.

Слава богу, на помощь пришёл Рим:

— Это мертвый мрачный иллюзорник. Он закончил свой жизненный цикл у одной потухшей, и она попросила госпожу Туве опустить питомца в Мрачные врата, как и полагается делать в этом случае.

— Разрешение есть? — спросил служивый, и они с Римом уставились на меня в ожидании ответа.

— Нет, это случилось внезапно. Хозяйка, госпожа Лали, не успела ничего оформить, а у нас уже поджимало время, — прохрипела я. — Может, я могу получить разрешение сама?

— Можете, — к моему великому счастью сообщил стражник. — Вам следует обратиться в мрачную службу любого сиятельного дома и получить разрешение. Иначе ловцы не пропустят вас к вратам.

Час от часу не легче! Об этом мы с Мотей не знали. Придётся быстро-быстро соображать как действовать дальше. Вдруг в этой мрачной службе какое-нибудь вскрытие проводят или анализы берут? Засада просто!

Что, блин, делать то?!

— Да-да, я тогда обращусь к родственникам потухшей Эвианны Лали, они живут тут, в Верхнем, так как младшая, Грезэ Лали, засияла, — ослепительно улыбнувшись, сообщила я местному, которого улыбка Самирки нисколько не впечатлила, зато упоминание сияющей Грезе подействовало как пропуск.

— Раз так, советую прямо сейчас этим заняться, — сказал он и сделал шаг в сторону, впуская меня в небесный город.

Уф-ф-ф. Сто раз у-ф-ф!

Правда, где живёт семейство Лали, я в душе не чаяла. Придётся искать укромный уголок и «оживлять» Бергамота.

— Самира, ты справишься сама или попросить господина Мига тебя проводить? — спросил Рим, встретив меня по ту сторону рамки.

Боже избавь!

— Справлюсь. У вас масса дел и без меня. Даже неудобно как-то, что согласилась помочь подруге, а теперь всех напрягаю…

— Ну что ты, дорогая, спокойно делай, что обещала, встретимся вечером в отеле, — не стал настаивать он и, махнув рукой, отправился к ожидавшим гостей экипажам.

Я выдохнула с облегчением и отправилась в другую сторону: по знакомой улочке, ведущей к площади. Если мне не изменяет память, там были дворы и кусты — возможно, найду, где спрятаться.

Мне повезло. Небольшой сквер нашёлся буквально за углом второго же дома, и я поспешила свернуть на его аллею, а там вскоре и пустая беседка обнаружилась.

Поставила переноску на скамью и сняла крышку.

— Моть, отомри, переговорить надо, — скомандовала иллюзорнику и полезла под подстилку за ретрансляторами, которые мы там спрятали, но даже не успела их достать.

«Слышал все», — раздался у меня в голове незнакомый мультяшный голос.

Судя по тому, что Бергамот в это время уселся, обхватив себя хвостом, и выразительно смотрел мне в глаза, голос этот принадлежал ему.

— Ого! Это как так?

«Сияния вокруг много, силы прибывают, да и ты вблизи от источника становишься мне роднее. Можем общаться телепатически», — пояснил он.

— Чудесно! Помнишь, где жил? Хочу мелкую сестричку попросить помочь выполнить просьбу Эвианны. Она грозилась тогда очаровать рубина. Может, уже вхожа в его дом и как-то добудет нам разрешение без досмотра?

«Помню, но придётся идти ногами, я буду ориентироваться на местности и тебе говорить. Сделай дырку в сумке».

Переговоры наши прошли никем не замеченные, и вскоре мы с Мотей вышагивали по центральному проспекту.

Нам предстояло пересечь ту площадь с источником и воротами в мир мрачных тварей, а затем найти улицу, где живут Лали.

Тогда-то я и увидела ловцов.

В прошлый раз я их издали не разглядела, зато сейчас своими глазами убедилась, что просто так ни за что бы к колодцу не пробралась и Мотю не выпустила. От неприятных предчувствий и волнения немного подташнивало, но выхода у меня не оставалось, приходилось двигать вперёд под чутким руководством иллюзорника.

По дороге встречались местные жители: за месяц мода в Верхнем сменилась, и теперь они щеголяли в нарядах и с прическами из земных девяностых. Начёсы, блестящие блузки, мини-юбки и агрессивный макияж дам с головой окунул меня в ностальгические воспоминания, но и заставил почувствовать себя крайне глупо в пышном бальном платье до пят. Не удивлюсь, если местные снобы специально это всё провернули, чтобы оппозиционеры издалека были видны и чувствовали себя не в своей тарелке.

Ну да черт с ними.

Пару раз свернув не туда, мы все же добрались до особняка, где раньше жила Эвианна с Лапуськой, и я постучала в дверь. Хоть бы кто-то дома был!

Через несколько томительных минут дверь открыла дама в возрасте — видимо, служанка. Она оглядела меня с ног до головы скептическим взглядом и скривилась. Ясное дело, по одежде она тут же поняла, что стоящая на пороге девушка не принадлежит к элите.

— Здравствуйте, я Самира Туве, пришла к госпоже Аннике с весточкой от Эвианны, — поспешила выпалить я, пока дверь перед носом не захлопнули.

Служанка ответить мне не успела, потому что к порогу выскочила младшенькая Лали.

— О, Самира! Ты что, засияла, наконец? — спросила она без грамма деликатности.

— Нет, Грезэ, я прибыла на переговоры в составе делегации из Нижнего, а вам принесла весть от Эви и её просьбу.

— Эви? Ох, заходи скорее. Мамы нет, она ушла прогуляться по магазинам, но ты можешь все рассказать мне, а я передам.

В общем-то, именно с ней я и хотела поговорить. Поэтому подумала, что везение моё продолжается, и даже к лучшему, что матери нет дома, а то вдруг она умная и начнёт чинить препоны.

Грезэ, выслушав мой рассказ о жизни Эви — письмо старшая Лали не прислала так как якобы не умела писать — и о кончине Лапуськи, обрадовалась. Ну а услышав просьбу подсказать, как попасть в нужную службу при доме Сиятельного, мелкая сияющая не просто обрадовалась, а невероятно оживились! Она стремительно нарядилась по новой моде и, вызвавшись сопроводить меня лично, потащила на улицу.

— Как же ты вовремя! Прекрасный повод посетить его дворец, прекрасный! — лопотала она без остановки, усаживая меня в карету. — А то я уже месяц не могу проникнуть за ворота дворца и вообще его не вижу! Говорят, его и не было в городе! А вчера появился! Ух, прям трясёт всю! Хорошо, что ты пришла!

Бедная девочка так чахла по рубину, что все новости сестры пропустила мимо ушей, а мне вообще с трудом удавалось вставить слово.

— Так я не поняла, ты прямо к Сиятельному лорду хочешь пробиться за разрешением? — все же прервала я поток её восторгов, изрядно перепугавшись.

Не хотелось бы мне раньше времени столкнуться с кем-то из высших магов. Кто их вообще знает, на что они способны? Вдруг могут видеть через иллюзию? Ну и как проходит освидетельствование — тоже вопрос открытый.

— Ну конечно же нет! Просто, пока ты будешь оформлять документы, я погуляю по дворцу — вдруг его встречу?

Ох, совсем юная девочка! Я такой восторженной в школе разве что была. В начальных классах. Надеюсь, рубин не разобьёт ей сердце. Что-то я глубоко сомневаюсь в порядочности Сиятельных. Но мне грустить о сердце Грезэ некогда, тут наши с Мотом жизни на кону.

— А я там долго буду оформлять документы? Как это всё происходит, не знаешь?

— Ой, не переживай! Расскажешь, что поднялась вместе с ним из Нижнего, и тут же получишь бумагу. Вас уже проверяли, — отмахнулась Грезэ.

И я тихонечко выдохнула. Правда, ненадолго.

Когда наша карета остановилась у высоких кованых ворот очень странного цвета — жёлтый плавно переходил в зелёный, коричневый и обратно, — вдруг остро заподозрила неладное.

— Грезэ, а скажи, мы в дом какого именно лорда прибыли? — спросила я, холодея от догадки.

— Какая ты все же тёмная, Самира! Конечно же в дом Сиятельного турмалина! Видишь же, как замок повторяет невероятный, изменчивый цвет этого камня! Турмалин — неповторимый и переменчивый, прекрасный и разный!.. — мечтательно прикрыв глаза, пропела она.

Ещё как вижу! Как не видеть? Когда она успела то разлюбить рубина и запасть на турмалина? Мамочки! Хоть бы не попасться ни Малину, ни его хозяину! Аж в глазах на миг потемнело!

Но делать-то нечего! Шагнула вслед за Грезэ в будку привратника.

Глава 28

Резиденция турмалина поражала изысканной красотой. Хотя чему я удивляюсь? Хозяин вроде тоже был внешне очень даже привлекательный, если мне не изменяет память, но это вообще не помешало ему оказаться последним гадом. Поэтому восхищаться я даже и не подумала. Наверняка за яркой картинкой скрывается уродливое лицо турмалиновой бюрократии и никаких разрешений нам в этом дворце так просто не дадут. Грезэ же, вертихвостка малолетняя — когда только успела сменить сердечную привязанность с Андора на Дамира? — порхала впереди, не забывая вертеть головой, выглядывая предмет своего обожания.

А потом как завопит:

— Это он, он! — младшая Лали уставилась в небо и помахала рукой.

Я невольно задрала голову и обомлела!

Прямо на нас летела огромная жёлтая птица! Та самая жёлтая птица, которую я видела не так давно в Нижнем!

Не бывает таких совпадений! Мне резко поплохело…

— Кто он? — требовательно воскликнула я и потрясла Грезэ за плечо.

От нагрянувшего шока забыла, что нужно шептать, и спросила это Эвиным голосом.

Грезэ вздрогнула, обернулась, но сказать уже ничего не успела… Прямо на подлете к земле, жёлтая птица начала изменяться, и опустился на дорожку перед нами уже турмалиновый викинг!

Первым моим желанием было с громким криком бежать куда глаза глядят, спасаясь. Но все же я взрослая, многое повидавшая на своём веку женщина, поэтому каким-то чудом осталась стоять на месте. Только впилась ногтями свободной руки в ладонь, прикусила изнутри щеку и затаила дыхание.

Вторым моим желанием было убивать…Но я опять сдержалась.

— Что вы тут делаете, госпожа Лали? — раздался знакомый мне ещё с Земли магнетический голос, и мурашки помчались по спине, как по команде.

Я сжала кулак ещё сильнее, боль немного отрезвила.

— Светлого дня, лорд ТурмаЛеск… — тем временем присела в реверансе Грезэ.

В блестящем мини-платье и босоножках на платформе её жест выглядел особенно нелепо. А я продолжила стоять столбом и не могла пошевелиться, потому что хоть Сиятельный лорд и задал вопрос младшей Лали, смотрел он при этом на меня. Не отрываясь!

— …У моей сестры, потухшей Эвианны, — принялась тарахтеть Грезэ, — скончался иллюзорник, и она попросила подругу опустить его во врата, а разрешения нет. И вот я…

— Да что вы говорите? — о-очень недобро протянул турмалин и хищно оскалился — Скончался иллюзорник?

— Да, Лапуська…

— А ну-ка дайте-ка я посмотрю на него.

Сиятельный протянул к Мотиной переноске голую, расписанную татуировками руку, и у меня свет померк перед глазами! На этой самой руке, прямо на турмалиновом запястье, красовался мой браслет! Тот самый, что я надела Малину на руку в день приёма!

Пазл мгновенно сложился! Ну гад! А ведь я так и знала! Ведь с самого начала чувствовала где-то в глубине души, что Малин тесно связан с турмалином, но гнала плохие мысли.

А сейчас… Сейчас мне захотелось вцепиться фальшивому инспектору Малину Руту в лицо.

Он это отчётливо прочитал в моих глазах и стремительно положил ладонь сверху моей, держащей переноску, а другую поднял вверх и щёлкнул пальцами. Мгновенно, как будто из воздуха, рядом с нами появился мужик и склонил голову перед Сиятельным гадом.

Я его точно сейчас убью. В смысле не мужика, а Малина! Ярость вытеснила страх, я просто полыхала негодованием. Ну и ещё я просто не могла бояться Мала, не после того что между нами было…

— Яхран, уведи сияющую Лали за ворота…

— Но, мой лорд!.. — слабенько возмутилась Грезе.

— Да, мой лорд, — невозмутимо ответил мужик и взял сестру Эви за локоток, — пройдемте, госпожа.

Грезэ пыталась что-то ему возражать, упираться, но бесполезно, голосок её от нас все отдалялся и отдалялся, пока совсем не стих.

— А ты идёшь со мной, Эви, — Мал не стал прикидываться, что верит в наше с Мотей представление.

Ну и я решила сбросить маску.

— Ты прекрасно знаешь, что я не Эви! — крикнула и вырвала свою руку из его.

— Знаю, Анна, знаю. Ну и чего ты этим всем добиваешься? — спросил Сиятельный, сложив руки на груди и прищурившись. — Чем тебе плохо живётся?

— Ах ты, гад каменный!

Я задохнулась от такой вопиющей незамутненности, поставила переноску на траву и шагнула к нему ближе, намереваясь исполнить давнюю мечту о кровавом рукоприкладстве.

Но Сиятельный меня опередил и сжал плечи, удерживая на расстояние так, чтобы я ни стукнуть, ни укусить его не смогла. Это меня разозлило ещё сильнее, и я лягнула Мала ногой.

— Ань, ну хватит! Перестань психовать! Перехитрила меня и всех вокруг, пробралась в Верхний город — молодец! Я даже не злюсь ни капли, и вообще горжусь тобой! А теперь успокойся и объясни, что ты хотела сделать?

— Не злишься, говоришь? — зашипела я. — Зато я злюсь! Я тебя и всех твоих подельников ненавижу! Ты разрушил мою жизнь! Не спросив, забросил в чужой мир! В чужое тело! Я хотела ошибаться и думать, что Малин — мужчина, в которого я… Неважно! Я хотела бы думать, что инспектор не при чём, а теперь ты отнял у меня и последнее! Единственное, что осталось дорогое… — и тут я не выдержала, и слезы всё-таки хлынули из глаз.

Так себя вдруг жалко стало, что закончились все силы держаться.

А Турмалин, увидев мою истерику, изменился в лице, ослабил хватку на плечах, а потом обнял и прижал к себе.

— Ань, Анечка моя, ну что ты? Ты же все равно мне дорога, кем бы ни была, — зашептал он мне в волосы. — И я хочу быть с тобой, несмотря ни на что. Мы правда поженимся и поедем в отпуск…

Я вытерла слезы о его тунику. Драться мне перехотелось — навалилась апатия. А ещё и Бергамот выбрался из переноски и прижался ко мне всем телом.

«Не зли, не зли его, — без конца транслировал он мне. — Ох, так вот почему меня все время к нему тянуло! Он не мог совсем спрятать свое сияние. Не зли его, Ань!».

— Ты не понимаешь. Ничего не понимаешь, — обречённо и очень горько прошептала я Сиятельному в грудь. — Не поженимся мы. И в отпуск не поедем. Ты разрушил все мои мечты и надежды. Я знать тебя не желаю.

Помотала головой для пущей убедительности, попыталась высвободиться из его рук, но он не отпустил.

— Не говори глупости, Анна! Чего ты хочешь? Я сделаю для тебя всё! — горячо заверил Дамир и принялся снимать губами слезы с моих ресниц.

— Верни Бергамота в его мир, а меня в мой. В моё тело. А себе забирай Эвианну. Ты её глаза сейчас целуешь, — зло выплюнула я. — И её губы все прошлые дни целовал. На ней и женись!

— Светило с тобой, Ань! Ты зря ревнуешь! — сделал неправильные выводы Сиятельный. — Это невозможно! Моя любовь только твоя, и мне не нужна Эвианна, мне ты нужна.

Три раза ха! Да какой там три? Сто раз! Любовь его!

— Не верю, — покачала я головой. Было настолько тоскливо, что не хотелось ни выяснять с Сиятельным отношения, ни что-то доказывать. Я испытывала горе от потери Малина, моего Мала, дорогого и близкого мне мужчины. — Так ты дашь разрешение на то, чтобы я отпустила Бергамота в его мир?

— Не дам. Тебе нельзя к источнику. Я сам его отпущу…

«Я уже не хочу в мрачный мир! — истошно завопил Мотя в моей голове. — Ань, давай останемся с ним?! Он слишком вкусный, чтобы я мог от него отказаться!».

Ну вот! Ещё не лучше! Вместо того чтобы дать иллюзорнику свободу, я сделала из него наркомана!

— Нет, Мот, ты отправишься домой и станешь главмраком, как и мечтал. Нечего тут тебе делать…

— Ты что, разговариваешь с мрачной тварью? — турмалин от крайней степени изумления даже голос повысил.

— Как видишь, — пробурчала нелюбезно.

Мне теперь смысла нет скрывать свои способности.

— Но как, Аня? Ты что, умудрилась подойти к источнику и получить какую-то силу? Но я не чувствую от тебя тёмной энергии.

— Откуда мне знать, ваше сиятельство? — издевательски спросила я, разведя руками. — Помните — я не местная! Я из мира, где вообще нет никакой магии!

Мне хотелось топать ногами.

— Ничего, ничего, что бы там ни было, я тебя в обиду не дам, не бойся, — сделал турмалин какие-то выводы и утешил сам себя.

— Да я и не боюсь! И защиты мне твоей не надо! — вскипела я на это. — Я не шучу, Дамир! Или Малин. Не знаю как там тебя — без разницы! Мы не будем вместе. Давай отправляй Мотю домой, а меня в Нижний, и покончим с этим.

— Я не отпущу тебя. Ты моя, — заявил сиятельный гад и посмотрел на меня так, что сердце ухнуло.

— А вот хрен тебе! — сквозь сжатые зубы процедила я и показала ему средний палец. — Можешь меня на цепь посадить даже, но твоею я от этого не стану. Буду тебя ненавидеть ещё сильнее, если посмеешь принуждать!

— Да чтоб тебя! Почему с тобой так сложно? — схватился за голову викинг, а я невольно залюбовалась его покрытыми рисунками руками.

Как есть гад и гипнотизёр! Тряхнула головой, пытаясь взбодриться.

— Наверное, потому что я воспитана в другом мире! Я сорок лет прожила в нем и мне никогда не стать такой, как ваши женщины! — отчаянно бросила последний довод. — Забудь меня и не мешай пытаться наладить эту жизнь, если не можешь вернуть мне мою.

— Сорок? Девочка совсем… Мне гораздо больше, — невозмутимо парировал Сиятельный. — Прости, я не смогу поменять ваши души местами ещё два месяца, Анна. А даже когда смогу, подумай хорошенько — тебе это надо? Эвианна — не ты, она не смогла приспособиться к новому миру и телу. Когда я видел её последний раз, она лежала на больничной койке…

Трындец! И он мне об этом так просто заявляет? Убью гада!

— Какой же ты мерзавец, турмалинище! — вместо того, чтобы кинутся на него, я закусила костяшки пальцев, чтобы не разрыдаться. — Бедная девочка! Бедное моё тело! Видеть тебя не могу больше.

На этом я развернулась и пошла к выходу, пытаясь сдержать слёзы. Но он догнал и ухватил за руку.

— Куда ты, сумасшедшая? Тебе нельзя в таком виде за ворота! — рявкнул Мал. — Подожди в моих покоях, пока я выпущу иллюзорника, а потом я сам спущу тебя в Нижний.

— Я тебе не верю. Мне нужно убедиться, что ты не наденешь на Бергамота новый ошейник, а в самом деле отпустишь.

«Да-да! Пусть наденет на меня новый ошейник и оставит себе! И тебя пусть тут оставит! И Фритку заберём», — Мот совсем ошалел от сияния лорда и впал в опьянение.

Я подняла его на руки и прижала к груди.

— Хорошо, идём вместе — скрипнув зубами, процедил турмалин и, активировав свое кольцо, открыл переход прямо к колодцу, а потом обхватил меня за плечи и утянул в светящийся портал.

Глава 29

— В сторону, — гаркнул Сиятельный и ловцы отбежали от колодца, а мы, наоборот, к нему приблизились, и Малин встал за моей спиной, положа руки на плечи.

Мурашки, чтоб им провалиться, проскакали-таки, гады! А мозг тем временем пытался понять: он боится, что я спрыгну вместе с Мотом, или каким-то образом препятствует проникновению в меня тьмы?

«Аня, Аня, не надо!» — тихонечко подвывал Бергамот, как назло, мешая соображать, и я взяла его за рожки и заглянула в глаза, наплевав на то, что нас могут увидеть посторонние.

— Мотя, хороший мой, послушай меня! — от души зашептала я ему. — Так лучше. Ты же не хочешь получить опять ошейник и жить от кормежки до кормежки, да? — Иллюзорник неуверенно кивнул, и я с жаром продолжила. — Ну вот! Давай приходи в себя и становись там главмраком! А я стану самой рьяной революционеркой и буду добиваться, чтобы Верхний опустили на место, а вас выпустили на Эри, — где-то сзади послышался тяжкий недовольный вздох, — и тогда мы обязательно встретимся!

Секундная пауза, что мы смотрели друг другу в глаза, показалась часами, и Мот сдался.

«Да, ты права, Анна, но я буду скучать», — нехотя согласился со мной иллюзорник.

— И я буду. Но верить в лучшее тоже буду. Поэтому говорю тебе сейчас не прощай, а до свидания, — горло перехватило, и я последние слова буквально просипела.

Поцеловала Бергамота в пушистый лоб и поставила на край колодца.

Он махнул мне лапкой и спрыгнул вниз. Сердце зашлось и ухнуло с ним вместе. Я всхлипнула, закрыла глаза ладонями, а потом отняла их от лица и заглянула внутрь, но ничего не увидела. Колодец был заполнен густой тьмой. Прощай, мой дорогой!

Стиснула челюсти, чтобы не зарыдать, и ущипнула себя за руку. Мне нельзя отвлекаться, я же у источника! Приготовилась наполниться тьмой, но увы и ах. Ничего меня наполнять не спешило… Я ничего не чувствовала. Ни-че-го! Тьма не разлилась по мне волшебной волной, не наполнила собой, не поманила к себе… Вот вообще ноль реакции.

— Как ты себя чувствуешь? — видимо, что-то такое от меня ждал и турмалин, поэтому сейчас его голос звучал встревоженно. — Я не ощущаю в тебе никаких изменений.

— А их и нет, — устало обронила я.

Эх, не стать мне тёмной колдуньей… А ведь Малин сейчас рискнул дать мне силу. Подлизывался и рисковал. Бесполезно. Я грустно усмехнулась.

— Но почему? — задал он вопрос не по адресу.

— А я откуда знаю? Это ты переселял наши с Эви души, ты должен знать о последствиях. Получается, это ещё и эксперимент был, да? — осенило меня догадкой. — Ты экспериментировал с моей душой, а теперь хочешь, чтобы я тебя простила? — голос сорвался, и я всхлипнула, а потом утёрла слёзы, но они катились и катились…

Просто резко закончились силы.

Где-то на площади раздался шум, и Малин, прижав меня к себе, открыл переход прямехонько к моему дому.

— Анна, Анечка, мы должны серьёзно поговорить, но не сейчас, там братья всполошились, — сказал прекрасный турмалин, виновато заглядывая в мои заплаканные глаза.

— Забери с собой настоящую Самиру, девочка не виновата, — продолжая всхлипывать, попросила я, не зная почему вспомнив о бедной однокласснице.

— Да плевать мне на Самиру, причем тут она?! — психанул турмалин. — Ты меня вообще слышишь?!

Слышу, слышу…Разве его возможно не услышать? Сиятельный лорд был действительно сиятельным, и я еле стояла на ногах от его великолепия, но при этом моя обида была настолько сильна, что я была готова кусать его, язвить, посылать на все четыре стороны, лишь бы уязвить и никогда больше не видеть!

— Вот поэтому мы друг друга никогда и не поймём! — выплюнула я и ударила турмалина кулаком по груди. Он даже не дрогнул, только нахмурился. — Тебе на всех, кроме себя, плевать, а мне жалко девушку, которую я лишила возможности попасть в Верхний…

Малин зарычал, выругался грязно и тряхнул меня за плечи так, что зубы щелкнули.

Довела…

— Тащи сюда свою Самиру и жди меня дома! — рыкнул он, и я побежала в подвал. Не от страха и не потому что подчинилась, а из-за своей выгоды, конечно. — Я приду, и мы обо всем поговорим.

Мне другого было и не надо. Надеюсь, Фритис бывшую одноклассницу ещё не отпустила, так-то не должна — человеколюбием моя помощница не страдала.

В доме стояла тишина — Фри моих ожиданий не обманула и домой ещё даже не возвращалась. Я тихонечко спустилась в импровизированную тюрьму и, растолкав спящую Самирку, отвязала её от стула. Путы нисколечко не мешали ей досыпать, потому что по-хорошему её и не удерживали, они у нас работали декорацией. Но хорошо, что мы это предусмотрели, потому что следом за мной вошёл в узилище и Сиятельный.

— Всё, Самира, ты свободна — объявила я торжественно пленнице, успев сделать большие глаза и предупредить, что мы не одни.

— Как ты посмела задержать меня, Эвианна? — попыталась подыграть мне она. — Это тебе с рук не сойдёт… Ой! — а потом разглядела, кто именно со мной пришёл, и рухнула на стул, как подкошенная.

— Как только соберёшься открыть рот, не забудь попрощаться с жизнью, — с холодной угрозой бросил гадский небожитель, приняв её слова за чистую монету, и Самирку заколотило крупной дрожью.

— Дамир! — возмущённо воскликнула я и похлопала свою фальшивую пленницу по щекам. — Не пугай её!

— Как ты это сделала? Почему Сиятельный лорд тебя ещё не убил? Кто ты? — прошептала Самирка, приоткрыв мутные глаза.

Ну надо же! Губы белые, еле шевелятся, а любопытство сдержать не может. Знать бы самой, кто я.

— Неважно. Вставай, Сиятельный турмалин перенесёт тебя в Верхний город. Если хочешь жить в благополучии и здравии, прикинься, что опустила мёртвого иллюзорника в колодец, и никому ничего не рассказывай, — дала я прощальный совет, надеясь, что ей хватит ума к нему прислушаться.

Самира встала, одёрнула платье и задрала подбородок. Молодец!

А потом мы вышли во двор, где Малин опять открыл переход и, не обращая внимания на мою бывшую пленницу, развернулся ко мне, взял лицо в ладони и горячо поцеловал.

— Дождись меня, — сказал он, оторвавшись от губ.

Проникновенно, до мурашек и остановки дыхания заглянул в глаза, а потом развернулся и утянул Самирку в портал.

А я… Я со всех ног понеслась в свою комнату плакать. Упала на кровать и горько разрыдалась, оплакивая свои неудачи и потери. Потерю Бергамота, Малина, надежды на возвращение домой и что я никакой не тёмный маг, а неведома зверюшка. А ещё мне было страшно за гадского турмалинового викинга. Что с ним сделают остальные Сиятельные, если узнают о том, что их братец провернул? Так-то их трое, а он один. Он обещал мне всё рассказать, и я хочу услышать его рассказ! Я плакала, потому что боялась, что он не вернётся ко мне и не расскажет.

За этим увлекательным занятием меня Фритис и застала.

— Ани! Ты вернулась?! Что случилось?! — бросилась она ко мне и, устроившись на кровати радом, крепко и тепло обняла.

Я не могла ей рассказать всей правды, поэтому выдала лишь половину:

— Всё, нет с нами больше Бергамота. Отправился в свой мрачный мир, — всхлипнув, прошептала.

Фри ко мне тут же в рыданиях присоединилась, мигом намочив плечо.

Мы ещё немного поплакали — сто лет этого не делала, но с удивлением отметила, что в компании рыдать гораздо душевнее — а потом, когда слезы закончились и стало гораздо легче, упали на матрас, уставившись в потолок.

— Ладно, Фритис, жизнь продолжается, — погладила я помощницу по плечу, постигнув дзен, — будем верить, что Мотя добьётся в своём мире огромных высот, а самое главное, он теперь свободен.

— Да, ты права, Ань, но я все равно буду скучать, — глядя в потолок, согласилась Фри.

— Ну погоди, вдруг оппозиционеры опустят Верхний город? Тогда мы точно с ним ещё встретимся…

— Ты сама-то в это веришь? — скептически спросила моя помощница, поднимаясь с кровати.

А я, между прочим, верила! Потому что… Потому что, стыдно признаться, но мне очень хотелось верить Малину и тому, что он говорил. Тому, что я ему дорога и нужна. А если так, то есть надежда и на то, что Сиятельный лорд пойдёт ради меня на отчаянные поступки. Изменит мир, изменит себя, изменит прошлое, и тогда, возможно, я смогу его простить.

Мне очень хочется его простить! До боли в сердце хочется. А всё потому, что душа рвётся от желания свести к минимуму потери дорогих для неё существ…

— А вот узнаем скоро. Пойдём-ка вниз, посмотрим, что говорят в новостях, — постаралась не подать я вида. — Может, уже есть какие-то предварительные договорённости…

Откуда бы им взяться, если переговоры начнутся только завтра утром? На самом деле я надеялась выловить из новостей хоть намёк на сегодняшние события, случившиеся после моего возвращения в Нижний. Пора себе признаться, что я не просто волновалась за Малина, а жутко волновалась! Мне плевать кто он! Он мне задолжал информацию, и я волнуюсь за её получение. Да!

Мы с Фри набрали еды и уселись перед артефактом в гостиной, но мне кусок в горло не лез. Я тупо пялилась в экран, боясь пропустить важное. Но оно появляться не спешило.

Городской канал вообще про переговоры молчал, будто их и не было. Оппозиционный вещал привычную пропагандистскую пафосную чушь и заверял сторонников в победе мирового пролетариата над буржуазией — точнее, о возвращении к жизни, которая была до поднятия в небо Верхнего города. Про то, чем занимаются члены делегации в настоящее время — ни единого слова!

Внезапно пролил хоть немного света на происходящее в Верхнем канал сплетен и госпожа Шалоэ!

— Дорогие мои! — вещала эпатажная дама с перрона, откуда мы отправлялись не так давно в Верхний. — Информацию на миллион лучей только что сообщил наш анонимный источник, живущий в городе Сиятельных лордов! — ведущая была явно перевозбуждена: ноздри её трепетали, а глаза блестели. — Буквально час назад у «Мрачных врат» собрались все четыре сына Светила и отгородились от зевак щитами! Судя по ярким вспышкам, которыми периодически пугал горожан щит, внутри происходила жаркая дискуссия! Если не битва! Потому как наш источник не может утверждать, все ли лорды вернулись в свои резиденции невредимыми. Когда щит растаял, у врат уже никого не было! Зато утилизаторы наводили порядок целый час! И ходят слухи, убирали кровь!..

У меня всё внутри похолодело. Малин! Боже, пусть он будет в порядке! Я сама его убью!

— …Был ли это спор между братьями по поводу завтрашних переговоров? Не имеем понятия! Как нам известно, два лорда настроены категорически против оппозиционных идей, а два более лояльны. Или все дело в женщине? Ходят слухи, что первым к вратам явился Сиятельный турмалин Дамир ТурмаЛеск в сопровождении обычной девушки, прибывшей утром в составе делегации оппозиционеров. Её имя Самира Туве. Кто она? Неизвестно! — заговорщицким и многозначительным голосом сообщила ведущая. — Сама госпожа Туве от комментариев воздерживается и в настоящее время прячется в номере главы оппозиционеров сияющего Рима Таура. Всё это так интригующе интересно, господа и дамы, что мы продолжим пристально следить за развитием событий. Оставайтесь с нами!

Госпожа Шалоэ красиво развернулась спиной к камере и стремительно отправилась к «Светлому путнику», будто действительно прямо сейчас поднимется в Верхний, чтобы самолично выяснять подробности.

Хотя… Может, у тележурналистов и есть такая возможность? Понятия не имею, но канал сплетен лучше пока не переключать.

Глава 30

Следующие три дня прошли в очень нервозной обстановке.

Новости с переговоров приходили туманные и противоречивые. Государственный канал говорил о том, что Сиятельные лорды едины как никогда и обязательно сообща примут для народа самое лучшее решение. Оппозиционный канал сообщал, что между четырьмя детьми Светила идёт война и в настоящий момент переговоры вообще приостановлены из-за их разборок. Канал сплетен выдал новость о том, что Самира Туве засияла и примкнула к гарему, тьфу, то есть к сокровищнице турмалина, потому что у них жаркий роман.

Тут, признаться, я на миг ощутила острый укол ревности, а потом сама себе отвесила мысленную затрещину: «Что за бред, Аня? Ты прекрасно видела, как Малин обращался с Самиркой! И вообще, к чему эта ревность? Нечего уподобляться бывшей однокласснице!».

К тому же госпожа Шалоэ вещала по прежнему из Нижнего, и я глубоко сомневалась, что её вообще в Верхний пускали.

А на историческом канале шли дебаты о том, что будет с Опсом в случае возвращения Верхнего города в свою впадину. Вот их я с интересом слушала, пока не поняла, что мужики сами ничего не знают и просто фантазируют.

А фантазировать я и без них прекрасно умела. Например, о том, как Малина, объявив изменником, скрутили, лишили магии и приковали цепями к каменной сырой стене в мрачной тюрьме. На этом месте я обычно всхлипывала, а сердце начинало ныть.

Удивительны все же превратности судьбы. Только несколько дней назад это была бы для меня приятная мечта, а сейчас подобная картина рвала сердце. Просто тогда турмалин не был Малином Рутом, ну а когда им оказался, я больше не могла желать ему зла.

Я была страшно обижена и гневалась на него. Я больше не собиралась иметь с ним ничего общего. Нет, не так. Я желала бы выслушать его объяснения, а потом вычеркнуть из жизни и не иметь ничего общего. Но вот страданий ему я вообще не желала.

Все эти тревожные мысли выматывали невероятно, и я ходила взвинченная, как фурия. Ещё и Моти больше рядом не было, а меня так раньше умиротворяло поглаживание его шерстки… Всё одно к одному.

В общем, в эти тяжкие дни Фритис пыталась всячески мне угодить и подсунуть что-то вкусненькое, а любые возникающие по работе вопросы решала самостоятельно. Хотя зря. Работа хоть немного меня отвлекала, а на женихах, желающих получить потомство от потухшей, прекрасно спускался пар.

К концу третьего дня мучений я уже всерьёз начала искать варианты, как отправить послание Сиятельному лорду турмалину, потому что не осталось сил терпеть. Мне даже раздобыли координаты человека, имевшего возможность подняться в Верхний и передать письмо. Стоила услуга полторы тысячи лучей! Огромные деньги! И хоть они у меня были, я взяла время подумать, а на ночь даже приняла немного сонных капель, чтобы хоть этой ночью выспаться и, встав завтра со свежей головой, принять решение.

А утром меня разбудили истошные крики Фритис:

— Анка, Анка! Небо! Над нами небо! Они опустили Верхний! — голосила она со двора, забыв, что я ей запретила звать меня «Анкой».

Я подскочила с кровати, как метеор, чтобы убедиться в её словах своими глазами.

Верхний город больше не нависал над нами коричневой громадой, а вместо артефактов на голубом небе сияло Светило в окружении радуг.

Что тут началось!

Люди выбежали из домов на улицу и никак не могли насмотреться на лазоревую гладь, раскинувшуюся в вышине. Все возбуждено хватали друг друга за руки и поздравляли непонятно с чем. Повсюду царила атмосфера всеобщей эйфории.

Как опускали Верхний, никто не видел, все происходило глубокой ночью, ну и новостные каналы пока молчали, давая жителям Нижнего порадоваться от души.

А вот меня этот факт настораживал, и первая радость быстро померкла перед тревогой, поэтому я отправила Фри на рынок за сплетнями, а сама уселась у экрана в ожидании официального объявления. Уйти я не могла. Вдруг Малин придёт?

Новостной выпуск вышел только в девять утра и, удивительно, на всех каналах одинаковый.

Господин Рим Таур и незнакомый мне мужчина с суровым лицом стояли на фоне дворцов Верхнего города серьёзные и торжественные.

— Дамы и господа! Свершилось! Сегодня мы вступили в новую жизнь! Поздравляю! — эмоционально начался ролик словами Рима.

Но что примечательно, про победу оппозиции он не сказал, а тут же передал инициативу второму мужчине.

— Дамы и господа, просим соблюдать спокойствие и не устраивать панику, — сухо и деловито продолжил тот выпуск. — Немедленно начнутся работы по переходу Нижнего города на новые условия жизни…

Интересно, это он что имел в виду? Фонарные столбы будут ставить или обнесут резервацию колючей проволокой?

— …Вход в Верхний город пока для посещения закрыт. Всем потухшим, желающим подойти к тёмному источнику, надлежит получить разрешение в департаменте порядка. Отвечающий за это отдел сформирован и приступит к работе завтра…

Ну вот! Почти угадала. Не колючая проволока, но все равно не все так просто.

— …Далее, — продолжил грозный мужик, наверное, министр какой-то, — владельцам мрачных тварей так же надлежит явиться вместе с питомцами в департамент порядка. Твари будут освобождены от ошейников и переправлены в свой мир…

Ох, ну прямо глобальные изменения! Как же теперь Сиятельные без привычных благ обойдутся? Надо же какие жертвы! Я даже не знала, что и думать.

Министр, или кто это был, ещё что-то вещал, но дослушать я не успела — раздался стук в дверь. И по тому, как всё внутри меня затрепетало, я мгновенно поняла, кто ко мне явился. Естественно, не ошиблась — дар мой крепчал.

На пороге стоял Дамир ТурмаЛеск, мой Мал.

Внимательно оглядела его с головы до ног и, не обнаружив увечий, тихонько выдохнула. Турмалин выглядел, как обычно, ослепительно красивым, мощным, брутальным и надменным. Разве что сегодня он был одет в тёмный костюм и не светил татуировками. Соскучилась — жуть как!

— Переоденься, и поедем во дворец, нам надо поговорить, — сказал Малин и протянул мне…

…земной пакет с логотипом известного бренда, торгующего одеждой.

Он смотрелся в этом мире настолько чужеродным, что я его сразу узнала и отчего-то испугалась.

— Ты отправишь меня домой? — спросила дрогнувшим голосом, и показалось, что вопрос прозвучал не с надеждой, как должен бы, а с упреком. Поэтому пакет я поскорее взяла, чтобы Сиятельный не подумал, будто бы я мечтаю остаться.

— Нет, не отправлю.

Уф, чуть не выдохнула вслух! Да что ж такое?

— Как нет? Я тогда никуда с тобой не поеду! Я уже говорила, что между нами всё кончено! — сообщила я гордо.

— Я помню, но у меня есть для тебя кое-что, что тебя очень заинтересует, только для этого ты должна поехать со мной, — невозмутимо обрубил мою попытку саботажа Малин, и я, естественно, заглотила наживку.

Интриган! Прямо руки выкручивает! Но на самом деле правильно делает. Поехать к нему во дворец и посмотреть, как он живёт, получить ответы на вопросы — мне очень хотелось, только не хотелось, чтобы это выглядело, будто я его простила и на все согласна. А так он дал мне возможность состроить гримасу оскорблённой невинности.

— Раз так, то хорошо. Но к ночи ты вернёшь меня домой, — сказала я царственно и пошла переодеваться.

В пакете обнаружились джинсы, худи и нижнее бельё. А вот земную обувь лорд купить не додумался. Но и на том спасибо, местные балетки под наряд подойдут. Не стоит придираться, я вообще даже не представляла, как Мал это все покупал, но вещи сели на меня как влитые. На глаз размер определял или на ощупь? Прямо интересно…

Оделась в привычную одежду — как с родней повидалась! Как же мне надоела местная мода! Ужас просто! Надеюсь, теперь эти пушистые платья совсем из обихода уйдут. Тогда и Фри перестанет так тяжко вздыхать, вспоминая, что я подарила свои «великолепные платюшки» Самирке…

Покрутилась перед зеркалом, убедилась, что всё в порядке, и спустилась вниз. Перед выходом накарябала Фритис записку, сообщив, где я и с кем, а потом уж покинула дом.

Малин ждал меня за воротами рядом с припаркованной спортивной двухдверной машиной.

— Это мрачный иллюзорник? — хмуро спросила я, прежде чем в неё забраться.

Почему это он нарушает закон и не отпускает своего питомца? Непорядок!

— Да! — радостно подтвердил турмалин. — Мы с Гонзо уже много лет вместе, и он не захотел меня покидать. — Мал ласково погладил руль автомобиля, и тот заурчал, словно гигантский кот.

А что, так можно было? Мой Бергамот вообще-то тоже не хотел уходить!

— Потому что ты сделал из него наркомана, подсадив на свое сияние, — упрекнула Сиятельного, но в машину все же села.

От иллюзорника шло такое умиротворяющее тепло, что становилось ясно: между этими двумя царит полное взаимопонимание.

По дороге мы не поехали. Гонзо тут же взмыл в небо и помчался на восток, а я с любопытством уставилась в окно. Любовалась на огромный город, который ещё не успела до конца узнать, на цветочные поля за ним и на маленькие деревушки между полями. Все разговоры потом! Вдруг мне больше никогда не доведется увидеть настоящий Эри?

Но спустя час полета на горизонте показались шпили башен Верхнего, и вскоре мы пошли на снижение у знакомого мне дворца.

Ну а как только приземлились, Мал подал мне руку, чтобы помочь выйти из машины, обхватил мою ладонь и больше её не выпускал до самого своего личного крыла. Мы шли в него по длинным широким галереям, переходам и лестницам, а все, кто встречался на пути, низко нам кланялись.

— Малин, куда мы? — собралась я уже возмутиться спустя минут пятнадцать, заподозрив, что он тащит меня прямиком в спальню, но именно в это время Сиятельный толкнул дверь и завёл меня в… больничную палату.

Я в подобной очнулась месяц назад. Чёрт возьми, что происходит? Шагнула внутрь, а там…

Там на койке сидела я! Родненькая я, только за этот месяц сильно исхудавшая, осунувшаяся и светлые корни отросли!

— Это же я! Я! — закричала Эвианна, тыча в меня пальцем. Я сразу догадалась, что это она. А больше в моем теле оказаться было некому. — Я же говорила… Пыталась им сказать, что не сумасшедшая! Но говорить не могла!

Бедная девочка! Я со всей силы ткнула Малина локтем в бок, показывая этим всю степень своего гнева. Он даже не поморщился, но все понял.

— Спи, — сказал он Эвианне, и та послушно легла на кровать, укрылась и закрыла глаза. — А мы с тобой, Анна, теперь пойдём и обо всем поговорим.

Глава 31

После увиденного меня поколачивало. И пока мы опять куда-то шли, чтобы «спокойно» поговорить, голова была готова взорваться от бурной мыслительной деятельности.

Что всё это значит? Когда турмалин перенёс моё тело на Эри? С какой целью? Он говорил, что не сможет поменять наши с Эви души местами еще два месяца, а потом, значит, сможет? И отправить меня домой сможет?

Тут к размышлениям добавилась непонятная тоска. Я что, домой уже не хочу? Так, стоп, Аня! Сейчас все узнаешь, успокойся.

А хозяин дворца, наоборот, всю дорогу был невозмутим, во всяком случае, внешне. Он привёл меня в невероятно красивую — вокруг красное дерево, ковры, книжные полки и умопомрачительный запах — библиотеку, где усадил на диван, а сам уселся в кресло напротив. Между нами стоял низкий столик с чайными принадлежностями, выпечкой и стопкой старинных книг. К разговору Малин готовился заранее — это чувствовалось.

— Анна, я знаю, что у тебя ко мне много вопросов, но позволь начать разговор мне? — спросил, и я кивнула, дозволяя. — Первым делом хочу тебе сообщить, что ни о чем не жалею… — Я сузила глаза и поджала губы. Не жалеет он! Но перебивать пока не стала. — Если бы я не сделал того, что сделал, никогда бы не нашёл тебя, а ты самое ценное, что у меня теперь есть…

Логика железная!

— Эгоист! — тут уж я не сдержалась и вставила ремарку.

Только о себе и думает! Хотя, чего уж греха таить, услышать, что я для него самое ценное в жизни, было приятно.

— Каюсь, но таким меня сделала жизнь, — ни капельки не раскаиваясь, повинился турмалин. — Зато благодаря появлению в ней тебя на Эри произошли и еще произойдут изменения во благо всех жителей империи…

— Да неужели? А медаль мне дадут? От налогов освободят? — язвительно уточнила я и потянулась за чайником, чтобы плеснуть в свою кружку чая.

В горле чего-то пересохло. Приём был запрещённый.

— А то! У жены Сиятельного будет все, что она пожелает, кроме налогов — их не будет.

Он непрошибаем. Сделала глоток, чтобы успокоиться и вести диалог как взрослая женщина. Помогло.

— Ну а теперь перейдём к сути. Какой жены, если я вскоре отправлюсь в свой мир? — спросила я безразлично. — Ты же для этого притащил сюда Эви и моё тело? Чтобы вернуть всё как было?

— Эм-м… нет, — ошарашил меня Малин.

— Нет?!

— Нет. Души я ваши поменяю, исключительно для твоего успокоения и чтобы убедить, что внешность мне не важна, а вот на Земле тебе делать нечего. Можешь потом расспросить Эвианну, чего она там, в твоём мире, наворотила…

М-да уж. Могу представить и без расспросов. И последствия тоже могу представить.

— Допустим, Малин. Но с чего ты взял, что я тебя прощу и останусь с тобой?

— Потому что ты меня любишь, а я люблю тебя, и вообще мы созданы друг для друга, — сказал он так просто, что я не нашла возражений. — Вчера я это окончательно понял и даже нашел подтверждение своим догадкам в оставленных отцом свитках, — он кивнул на стеллаж со скрученными в трубочку рукописями.

Оу, я поняла его прикол! Читала про такое дома в книгах фэнтези!

— Что? Это ещё что значит? Истинная пара, что ли? — не повелась я на развод. — Бред какой-то. Давай-ка, дорогой, рассказывай всё с самого начала и поподробнее.

— Вначале было Сияние… — торжественно изрёк турмалин.

Да он издевается!

— Малин! — с угрозой перебила я его попытку свести всё к шутке.

— Ладно-ладно, я хотел разрядить обстановку, — повинился он без капли раскаяния во взгляде. — Мне не нравится, как ты так напряжена.

— Я не расслаблюсь, пока не вникну в корень происходящего, поэтому доходчиво, но коротко посвети меня в суть, — категорично обрубила я его попытки сделать беседу лёгкой. — Начни с рассказа о том, кто такие Сиятельные, зачем вы на самом деле подняли город и на кой хрен тебе понадобилось менять нас с Эвианной местами.

Малин сел поудобнее в кресло:

— Светило — создатель Эри, и первым его творением стал наш с братьями отец. Несколько тысячелетий он единолично правил миром от имени Светила, а потом ему это надоело. Он устал и обратился к создателю — попросил покоя, а тот указал ему путь, где покой найти. Так с разницей в сотни лет от разных матерей родились мы — сначала Камран, потом Андор, затем я и Идрис. Я предпоследний. И вот когда мы выросли и поумнели, а младшему исполнилось триста, отец разделил Эри на государства. Он позволил иномирянам — эльфам, оркам, гномам — создать свои страны…

— Погоди, — я не сдержалась и перебила его, — они иномиряне?

— Ну конечно! Это вовсе не редкость. Все путешествуют между мирами, — как само собой разумеющееся сообщил мне Мал. Обалдеть! — Но слушай дальше. Оставшийся мир отец разделил на четыре равные части и отдал нам, а потом ушёл в другие миры, и больше мы его не видели. Но перед тем как оставить нас без своей опеки, родитель раздал нам записки… — Малин на пару мгновений задумался и глянул на стеллаж. — Как уж он решил кому из сыновей о чём поведать, я не знаю, но теперь думаю, таким образом он давал нам подсказки и жизненные уроки.

— Либо он плохой учитель, либо вы плохие ученики, — поддела я его. Не смогла сдержаться.

— Наверное, — не стал спорить с этим Малин. — Поначалу мы с братьями не особо общались и наслаждались властью в своих владениях. Устраивали там свои порядки — такие, как у кого душа просила. Ну и между делом соперничали друг с другом: у кого красивее, у кого сильнее, у кого больше… Ну, в общем, ты поняла. Бездумные юнцы. — Я чуть чаем не подавилась. Юнцы? После того как отметили несколько сотен лет? Мда. Но ладно, не перебиваю… — То, что у каждого из нас есть врождённое умение вбирать в себя способности сияющих, мы знали всегда, но отец запрещал этим злоупотреблять, пугая потерей природного баланса. Но в какой-то момент в стремлении превзойти друг друга мы этот запрет забыли и принялись биться за сияющих, создавая для них сокровищницы. Об этом никто не знает и не помнит, но именно тогда и появились потухшие. Это мы их создали…

Ну вот и здрасти…

— И решили минимизировать риски за счёт мрачных тварей, которые тоже питались сиянием? — догадалась я. — Вы побоялись, что вам станет мало сияния?

— Увы, — развёл руками Малин, — мы думали, что это поможет.

— Но не помогло?

— Не помогло. Оказалось, что потребление сияния мрачными тварями совсем мизерное, — согласился турмалин, — больше того: мир продолжил меняться в совершенно неведомую нам сторону, когда потухшие начали наполняться мраком вместо сияния, превращаясь в тёмных магов — непредсказуемую новую силу. Тогда мы закрыли доступ к источнику.

— Капец вы гады, Малин! — не сдержалась я. — Из тебя отвратительный рекламщик! Если ты думаешь, я после этого захочу быть с тобой…

Моему возмущению не было предела.

— Погоди, ты ещё не дослушала, — даже не подумал отчаиваться Сиятельное чудовище. — В общем, с этими нововведениями изменения замедлились, и вроде бы все нормализовалось, но, оказавшись в одном городе на равных правах, мы с братьями через какое-то время заскучали. Жизнь превратилась в рутину, из неё исчезли краски. Пропал соревновательный дух и азарт. И тогда старшие братья — Андор и Камран — начали задумываться о том, почему ни у кого из нас нет детей? Именно они принялись за изучение отцовских трактатов первыми. И именно они поняли, что не смогут закончить жизненный путь, не оставив наследника. Братья принялись убеждать нас в том, что нужно вернуть прошлые порядки, а когда поняли, что не справляются, создали в Нижнем оппозицию. Но мы с Идрисом всё равно были против возвращения к старому мироустройству.

— Почему?

— Из чувства противоречия, — как ни в чём не бывало сознался турмалин. — Терпеть не могу Андора.

Мне оставалось только руками развести. Вот это логика!

— Ну замечательно просто, Малин! Это прямо всё объясняет! — возмущение всё-таки не удержала. — А при чем тут Эви и я?

— Мои шпионы доложили о том, что что Эвианна — вероятница, но девчонка выбрала в покровители брата. А зная его желание заиметь наследника и какие он по этой теме вёл бурные исследования, я решил не рисковать и гарантированно сделать из неё потухшую. Тем более мне было интересно опробовать трансмиграцию, раз у меня есть такая возможность.

Хотелось его встряхнуть хорошенько и донести до этого незамутненного полубога, что нельзя так поступать с живыми людьми! Мы не игрушки!

— Хорошо, что не убил просто-напросто, — зло прокомментировала я это заявление.

— Ну что ж я, изверг что ли? — не обиделся Мал.

Не, мы настолько по-разному мыслим и настолько на разных волнах, что можно умывать руки…

— Это все ужасно. И знаешь, я никогда не смогу тебя понять, а значит и оправдать. Поэтому я, пожалуй, пойду, Малин. Буду ждать дня, когда ты сможешь вернуть мне моё тело, а до этих пор прошу не беспокоить.

Я встала с дивана, собираясь уйти, но не получилось.

— Сядь! — рявкнул Мал. — Я не закончил. — И я почему-то села. — Когда в моей жизни появилась ты, когда я понял, как ты мне дорога, я тоже достал записки отца, до которых мне раньше не было дела. И именно в моей части наследства обнаружились важные слова. Он написал мне о ценности настоящей любви. О том, как она оказалась необходима в деле рождения его наследников… И я всё переосмыслил.

— То есть «по-настоящему» твой папа любил аж четыре раза? — уточнила я скептически.

— Выходит, что так, — подтвердил турмалин.

Я подавила истерический смешок.

— М-м-м, и что это для меня меняет? — вообще не поняла я заманчивости предложения.

— Мы с братьями не равны отцу. Он ведь все разделил между нами ровно на четыре части, соответственно, каждому из нас достанется только одна настоящая любовь за жизнь, и я свою уже нашёл! — торжественно объявил Малин.

От того как он это сказал, мне стало не по себе, и тонкие волоски зашевелились по всему телу, но я использовала проверенный приём — вонзила ногти в ладони. Немного попустило, слава богу.

— Рада за тебя. Но я тут при чем? — нашла в себе силы безразлично спросить.

— Ты меня тоже любишь!

Не поспоришь! Люблю гада.

— Сегодня люблю, а завтра разлюблю, — тем не менее возразила. — Я-то не Сиятельная лорда, я обычный человек. Могу влюбляться хоть через день.

Как заскрипели зубы турмалина, я услышала отчётливо.

— Не обычный и не разлюбишь! — рыкнул он. — И ты не просто человек. Ты уникальное творение — маг без цвета магии. Универсал, которого любит любой мир. Ни тёмная, ни светлая, ни сияющая — просто душа, читающая суть бытия. Пока очень молодая, но ты наберёшь силу и станешь выше нас всех вместе взятых…

— Прекрати, Мал!

Он говорил страшные вещи, и я испугалась не на шутку. Но он не прекратил.

— Ты можешь слышать мрачных тварей, ты предчувствуешь желания и стремления других душ. Про таких магов, как ты, тоже есть в записках отца. Все четыре его жены были именно такими…

— Плевать! Хватит на меня давить и запугивать! Я не стану тебе потакать! — психанула я и опять вскочила с дивана.

Просто ужас мною овладел и никак не хотел отпускать. За что мне такая особенная честь? Я не хочу! Увольте!

— И это отлично! Именно то, что мне надо.

Малин тоже встал и протянул ко мне руку, чтобы погладить по щеке. А в глазах его в этот момент лучилось столько тепла, нежности и любви, что я невольно прильнула к его ладони.

И он продолжил меня увещевать:

— Только ты сможешь влиять на меня. Держать в узде и не дать наделать глупостей. Подумай о судьбе Эри, Анна. О своих новых знакомых, о Бергамоте, который сможет спокойно приходить к тебе в гости, если ты станешь моей женой. Подумай о тех книгах, что есть у меня в библиотеке, и о тех знаниях, которые ты сможешь получить, изучив их. Подумай о возможностях, которые откроются единственной жене Сиятельного лорда: ты сможешь изменить Опс, внедрив достижения своего мира в повседневную жизнь горожан. Ты сможешь принести женщинам империи просвещение…

Я слушала и отчётливо понимала, что не смогу уйти из этого мира.

— …А ещё подумай о ребенке, которого сможешь родить только от меня!

Я вздрогнула всем телом. Откуда он знает о моей тайной боли? Я ведь уже пыталась забеременеть когда-то, но у меня ничего не вышло. Мне поставили диагноз, но я предпочла его задвинуть на долгие годы подальше, убеждая себя в том, что рожу, когда медицина достигнет нужных мне высот…

— …Подумай и о том, что никто никогда не полюбит тебя сильнее меня. Оставайся со мной. Спаси этот мир, иначе я сорвусь с катушек, и всем будет плохо, — сказал Сиятельный очень серьёзно.

Я плюхнулась на место. Каждое его слово отозвалось в моем сердце знанием, что сказанное — истинная правда, а ещё на каждую фразу промелькнуло видение — сработал мой дар…

— Это шантаж, — прошептала я еле слышно.

— О, да, любовь моя! — счастливо подтвердил Мал и, стремительно переместившись к дивану, уронил меня на него, чтобы глубоко и трепетно поцеловать.

Сиятельный лорд турмалин Дамир ТурмаЛеск за несколько секунд фигурально выкрутил мне руки и не оставил ни малейшего шанса от него избавиться.

Не могу же я бросить этот мир ему на растерзание, да, же? Пришлось сдаваться. Правда, не просто так и не без условий. Иначе, я бы была не я.

******

Спасибо, дорогие мои, что были со мной! Вы мне очень помогали своей поддержкой писать историю Анны. Хочу пригласить всех вас в новинку "Хозяйка звёздного медпункта", потому что ужас как не хочется расставаться)))

С любовью, ваша Санна Сью)))

Эпилог

— Как двойня? — приподнялась я на локтях с кушетки, пока Ирфан проводил магическую диагностику моего организма.

Некоторое время назад я почувствовала слабость и утреннюю тошноту и очень надеялась услышать от лекаря радостную новость. Но двойня? Откуда двойня взялась? Малин обещал мне только одного наследника, а в частности — сына.

— Да, у вас двойня. И это совершенно точно, госпожа ТурмаЛеск, вы ждёте мальчика и девочку, которые появятся на свет через семь месяцев. Дети развиваются нормально, и я уже сейчас могу твёрдо заявить, что малыши родятся Сиятельными.

— Как такое возможно? — растерянно протянула я и взглянула на мужа.

Малин стоял у кушетки довольный и даже не думал задавать лекарю вопросы.

— Ты только не нервничай, Ань. Понятия не имею, что происходит, но мы во всем разберёмся.

Это стандартный ответ моего мужа. Но, надо отдать ему должное, слово свое он всегда держал и во всем разбирался. Вот сказал два года назад, что мы поженимся — и мы поженились.

Правда, это произошло далеко не сразу. Нервишки я ему от души потрепала, прежде чем сдаться и простить окончательно. И, естественно, пока Малин не проделал обратное переселение душ, к телу Эвианны я его не допускала. Потом, после переселения, была реабилитация, во время которой я снова привыкала к своему помолодевшему телу (магия Эри скинула с него не только киллограммы, но и года), училась говорит и писать: теперь уже своим ртом и своими руками. Потом я доказывала Малу свою самостоятельность, потом, что его не люблю — безуспешно, естественно. Потом затребовала без утайки мне рассказать, что происходило после того, как они с Самиркой покинули Нижний, и какова его роль в тех изменениях, которые произошли. Мне нужно было знать, насколько Мал проникся и раскаялся. Может, он просто сейчас прикидывается передо мной одумавшимся. Кто его знает?

— И даже не пытайся мне врать, Малин, — сказала я тогда ему, — я почувствую!

Я на самом деле в то время как раз обрела способность отличать правду ото лжи.

— Даже голову не приходило, Ань! Как ты могла обо мне такое подумать?! — возмутился Мал и всё-всё мне рассказал.

Как сознался братьям в том, что забросил Эвианну в моё тело — после этого они немного подрались с Андором. Как объявил, что встретил свою единственную любовь — меня то есть — и теперь будет делать только то, что лучше для его будущей жены. А она хочет того же, чего добиваются оппозиционеры: опустить источник вниз и дать свободу мрачным тварям. Поэтому на переговорах он будет голосовать по этим вопросам положительно — тут они немного подрались с младшим братом Идрисом, который остался в меньшинстве. Затем Мал рассказал, как после драки все они помирились, и он обратился к братьям за помощью — сам бы турмалин переместить моё тело с Земли на Эри не смог, а сообща Сиятельные справились. Потом рассказал про сами переговоры, которые прошли быстро и гладко. Заставив этим фактом оппозиционеров заподозрить подвох и оставшиеся дни, пока шла подготовка к возвращению Верхнего на место, выносить лордам мозги. Ну и в завершении рассказал, как той незабвенной ночью четверо Сиятельных обрубили силовые канаты, удерживающие город в небе, и отлевитировали его в Великую впадину. Вымотались страшно, поэтому он так долго ко мне и не приходил, восстанавливался до самого утра…

В общем, я так расчувствовалась и растрогалась его рассказом, что в тот день Малина окончательно простила.

Но я всё равно молодец.

За те месяцы, пока я вредничала, а Малин за мной ухаживал, в Опсе произошло множество изменений. Оппозиционеры на меня молиться были готовы, между прочим! А Рим с Самиркой даже позвали организатором их свадьбы. А это ого-го какое достижение!

Опять же, благодаря мне теперь в Верхний впускали всех желающих, и потухшие, наконец, смогли попасть к тёмному источнику. Уж не знаю из-за чего Сиятельные лорды так разнервничались в прошлый раз, но пока что среди приобщившихся к мраку не обнаружилось ни одного опасного тёмного мага. Получившие новую силу женщины, только и смогли что вернуть себе утраченную внешность.

Ну а грозные способности… даже говорить стыдно — ими там и не пахло. Я слышала только, что среди потухших появились умеющие создавать иллюзии, гадалки да бытовушницы: повелительницы пыли и земли.

Говорят, есть прогнозы, что в будущем году откроется новая гильдия: женская бытовая.

Ну да ладно, если нужна будет помощь — девочки знают, где меня искать…

А ловцов от врат убрали совсем — нужды в них больше нет.

С мрачных тварей сняли ошейники и отпустили с миром.

Перед великим исходом Малин пугал меня тем, что сейчас из колодца хлынет толпа голодных мрачных тварей, и жителям Опса станет плохо, но ничего подобного не произошло — он ошибся. Бывшие пленники просто ушли в свой мир. Лишь малая часть из них осталась на Эри, чтобы насытиться, а остальные ринулись домой, теряя тапки.

Ну а новенькие… Тут опять была моя заслуга. Когда тварепад закончился, из мрачных врат, как потом рассказывали очевидцы, показалась голова Бергамота в сияющем венце. Он выбрался из мрака, чинно всем поклонился, а потом важно прошествовал через площадь к дворцу Дамира и громко постучал в ворота. Конечно же, Сиятельному тут же об этом доложили, а Мал мигом сообразил, кто именно пожаловал к нему в гости и зачем. И как этим визитом главмрака можно воспользоваться с выгодой для себя. То есть ему пришло в голову срочно вызвать меня к себе, объявить переводчиком и поселить во дворце на время переговоров.

В общем, с мрачными тварями тоже все прошло гладко, и теперь мы с главмраком Бергамотом часто виделись, когда он посещал Эри с целью пожрать сияния. К слову, выяснилось, что разумное питание никому не вредит. Это просто что-то вроде земного фотосинтеза — вполне естественный процесс. В отличие от подзарядки Сиятельных сияющими — это как раз насильственное, инородное и противозаконное теперь деяние.

Я очень старалась, чтобы гаремы отменили. И мне это удалось. Например: Дамир, после того как вернул меня в свое тело (тогда он в последний раз напитался от сияющей способностью к трансмиграции), свой разогнал, и его примеру пришлось последовать братьям. А то бы они бледно выглядели на фоне моего турмалина.

А Фритис взяла под опеку Эвианну и продолжила моё дело. Теперь они организовывали лучшие в мире торжества. Нашу с турмалином свадьбу, кстати, тоже девочки организовывали. Был там и дракон в небе — его изображал из себя Гонзо, — и трехметровая фата, развевавшаяся по ветру, и пир с тронами, а потом и обещанное мне свадебное путешествие по всему миру.

Но это все хорошо. А сейчас меня волновало появление у меня двойни…

— Вместе будем разбираться. Прекращай мне это, Мал! — наехала я на мужа, поднимаясь с кушетки. — Давай-ка я сама посмотрю, что там твой отец написал. Сдаётся мне, любимый, что где-то ты мне наврал.

— О чём ты, родная? — искренняя реакция мужа показала, что он и правда не при делах, и я немного расслабилась.

— Например, про истинную пару и единственную на всю жизнь любовь.

— Аня, ну ты даёшь? С чего такие выводы? В каком месте ты заподозрила меня во лжи?

— Ты говорил, у отца было четыре больших любви и родилось от них четыре сына, а потом он все поделил между вами поровну, и теперь у вас может быть по одной любви и одному наследнику. Так? — с вызовом спросила я и уперла руки в бока.

— Не совсем, родная, не совсем… — виновато сказал мой любимый муж и на мгновенье отвёл глаза к окну. — Любовь одна, а детей должно быть четверо. Я разве тебя не предупреждал?

— Конечно, нет! Впервые слышу… Но двойня, Малин, двойня…

— Нужно же Стятельным как-то размножаться…

Обалдеть! Мне кажется, нормальные люди подобное ещё до свадьбы обговаривают: сколько детей, как их воспитывать, куда поехать в отпуск… Но разве же у нас нормальная семья?

— То есть мы с тобой будем жить, пока нашему младшему ребёнку не исполнится триста лет? — нечаянно повысила я голос, уже прикидывая перспективы.

— Ну да… Не сможем же мы оставить совсем беззащитного малыша одного, правда? — явно стебался муж.

— Ужас, Малин, ужас. Зачем я только с тобой связалась? — театрально воскликнула я и закатила глаза, хватаясь за сердце.

— За тем, чтобы всегда любить и быть любимой, конечно, — поделился «тайной» муж. — Иди сюда, Ань. Обещаю, я не дам тебе заскучать, сколько бы сотен лет нам с тобой ни пришлось прожить. Ты мне веришь?

Я шагнула к Малину в объятья, прижалась к нему всем телом, положила голову на мощную грудь и растворилась в любимом запахе.

Конечно, я ему верю! Ведь мой муж всегда держит данное мне слово.

Конец

Content

Санна Сью
Осторожно! Работает госпожа попаданка

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог