Огненная Любовь

Неженка

Любовь Огненная

Неженка

Пролог

– Да, я получил документы.

Отложив стопку листов в сторону, молодой мужчина, занимающий массивный рабочий стол, вновь помешал остывающий кофе. Пригубить напиток во время разговора по ифону не позволяло воспитание, но чарующий бодрящий аромат так и манил. Оттого и размешивал он его уже в пятый раз за прошедшие минуты, попеременно вглядываясь то в полученную документацию, то в камеры видеонаблюдения.

На трех широких экранах, подвешенных на уровне его отливающих серебром глаз, одновременно отражалось видео с восемнадцати камер. Но его интересовали только три. Именно они следили сейчас за девушками, которые фактически являлись его воспитанницами.

Молодые, взбалмошные, потерявшие себя – каждая из них провела на этой ферме свой определенный срок, но еще ни одна из них не была готова вернуться в реальный мир. Потому что он заставлял их находить себе цели и идти к ним, пункт за пунктом выполняя поставленные задачи.

Эльдер Тарль уважал труд. Он считал, что именно труд когда-то сделал из обезьяны человека, а потому ежедневно его воспитанницы трудились на благо своего временного дома и на свое. Например, сейчас они боролись с сорняками. Успешно, между прочим, боролись.

– Да-да, я вас слышу, – вновь вернулся мужчина к разговору.

– Понимаете, – ярился собеседник, хотя имситам – носителям идеального гена, модифицированным ровно настолько, чтобы превосходить людей буквально во всем, – эмоции были не присущи, – она совершенно отбилась от рук. Никого не слушает, постоянно сбегает из дома: для нее нет авторитетов. Мне нужна покладистая дочь.

– Прошу прощения, не могу не спросить: зачем конкретно вам нужна покладистая дочь? Насколько я вижу по документам, господин Мерль, девочка на вас не зарегистрирована.

– Будет зарегистрирована, – скупо пояснил имсит, не желая вдаваться в подробности.

– Вам придется сказать мне правду. Психологическая составляющая моего эксперимента крайне важна. Я должен понимать, как именно необходимо влиять на объект и к чему направлять.

Несколько секунд неуверенного молчания дали Эльдеру гораздо больше ответов. Сверхлюди в принципе никогда не вмешивали посторонних в дела семьи, надежно пряча свои скелеты за семью замками. Он это знал не понаслышке. Сам принадлежал к влиятельному роду, но вовремя успел сбежать на другую планету. Не только от ответственности, которую на него хотели

повесить, взвалив на его плечи дела семьи, но и от контроля отца, что фактически до сих пор являлся главой рода.

– Напоминаю, я подписал бумаги о неразглашении. Все, что я услышу, навсегда останется при мне, – произнес он в ифон, чтобы поторопить собеседника.

Время Эльдера стоило слишком дорого. И дело было совсем не в деньгах. Просто мужчина умел ценить себя и эту жизнь в целом.

– Я действительно собираюсь признать дочь. Через два месяца ей назначена процедура введения сыворотки…

– А затем вы выдадите ее замуж. Ваш случай не единичный, – усмехнулся хозяин закрытого колледжа, но лишь в мыслях.

Как уже говорилось ранее, имситы скупы на эмоции, и Эльдер не являлся исключением.

– Совершенно верно. И раз уж вы узнали правду, у меня к вам будет еще одна просьба. Научите Веролику самоконтролю. Мне известно, что вы славитесь своей стальной выдержкой.

Знал бы его собеседник, чего ему стоил этот железный самоконтроль. Годы ежедневной борьбы с самим с собой. Годы, что кажутся вечностью.

Эльдертарион Тарль трижды терял контроль. Впервые животные гены взыграли в нем почти шесть лет назад. Тогда его младшая сестра пропала на целых три дня, не позволяя себя не то что найти, а хотя бы убедиться в том, что она жива.

Ее крупная ссора с отцом тогда обернулась самой экстравагантной ее выходкой: девушка отправилась учиться в военную космическую академию, абсолютно не думая о том, что это место не для женщин. Даже мужчины не все проходили обучение до конца, а уж хрупкой человеческой девушке, привыкшей к комфорту и роскоши, там делать было нечего и подавно.

Но она отправилась, а он узнал об этом лишь позднее, когда до вылета космолета оставался всего лишь час.

А мог бы и не узнать.

Если бы отец отправил его в клинику для утративших контроль имситов, откуда сверхлюди редко возвращаются, он бы не пришел в себя как раз в тот момент, когда в особняк доставили письмо. Элааиза написала его и отправила отцу в надежде, что тот остановит ее от необдуманного поступка.

Но правда в том, что их общему отцу на дочь, которая не унаследовала идеальный ген, всегда было наплевать. Он замечал ее лишь тогда, когда ее выходки выходили за рамки дозволенного.

Эльдер сам отправился на пусковую арену. Пытался отговорить сестру не поступать неблагоразумно, но, как он и предполагал, его доводы она слышать не захотела. Тогда он принял решение лететь в космическую военную академию вместе с ней. И второй раз, как и в третий, он потерял контроль над собой именно там.

Вместо одной девушки в группе, для которой он был назначен капитаном, их было две. Каролина во многом отличалась от его сестры. Если не сказать во всем. Эта девушка точно знала, чего хочет, не играла в гордость, а держалась за нее до конца. Принципиальная, сильная, умная, смелая. Для Кары Эльдертарион не жалел комплиментов, потому она ему действительно нравилась.

Но не ему одному.

Один из курсантов попытался надругаться над ней прямо в душевых, и это выбило Эльдера из себя. Тогда этот молодой привлекательный имсит впервые убил. Голыми руками сломал шею зарвавшегося идиота и до сих пор нисколько не пожалел об этом.

Даже если бы знал, что его за этот поступок упекут в клинику навсегда, все равно не поступил бы по-другому. Однако его не упекли. Оставили в секрете реальное положение дел, пролечили его в медицинском корпусе и отпустили снова учиться. Потому что отец походатайствовал за единственного наследника.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Впрочем, в третий раз его не упекли в клинику тоже исключительно благодаря отцу. Эльдертарион потерял контроль над собой, когда сыворотка, позволяющая людям кратковременно обрести все преимущества имситов, вдруг дала неожиданный результат на двух самых важных в его жизни девушках.

Он обезумел, потерял себя, напал на курсантов и медперсонал, что привело к его немедленному переводу в другую группу. Виной всему являлась прочная связь с Эльзой, которую он фактически вырастил. Сестра была для него всем, смыслом жизни, но ему пришлось эту связь разорвать.

Не отношения, нет. Они и спустя пять лет после того злополучного дня хорошо общались, но болезненную привязанность, сверхопеку ему в себе пришлось задушить. И он душил каждый день, выкорчевывал, напоминая себе, что она уже взрослая. Она сама способна о себе позаботиться.

– Я постараюсь обучить вашу дочь самоконтролю, но ничего не могу обещать. Носители идеального гена нового поколения слишком сильно отличаются и от людей, и от имситов в эмоциональном плане. Пусть им и не грозит утрата разума, эмоциональные вспышки чаще всего выходят наружу истерикой и неоправданной яростью. Боюсь, моя методика для вашей дочери будет попросту бесполезна.

– Но вы попробуете, – не спросил – констатировал факт собеседник.

– Попробую, – согласился Эльдер. – И последнее: вы не выслали фото Веролики.

– Уже высылаю.

Неподвижное изображение вылезло из его печатного ринтера уже через минуту. Необъятными голубыми глазами на мужчину смотрела молоденькая блондинка. В ее документах было указано, что ей всего двадцать – второе совершеннолетие она еще не прошла, и, пожалуй, именно на свои двадцать эта девушка и выглядела.

Странно, но в ней отчего-то он одновременно видел и Элааизу, и Каролину. Не тех, какими они стали сейчас, а тех других, коими являлись пять лет назад. Упрямая, гордая, хитрая, взбалмошная, сильная и яркая – эти качества в девушке преобладали со стопроцентной вероятностью. И за что ему такой коктейль?

А впрочем, Эльдеру нравилось, когда на его ферме появлялись новенькие. Он любил ломать их жизненные устои, переворачивать их мир с ног на голову, любил учить их жить, а не подстраиваться и существовать. Ему нравилось менять их мировоззрение. И он работал для них, а не ради прихоти их родителей.

Если бы не двусторонний договор о неразглашении, обеспокоенные родители давно узнали бы, что в этом учебном заведении учитывают совсем не их интересы. Но никто не мог поделиться собственным опытом, потому что неустойка, согласно договору, была настолько огромной, что Эльдер мог бы купить вторую такую же ферму.

Да и предъявить беснующимся родственникам ему было нечего. Согласно все тому же договору он не гарантировал стопроцентный результат оправдания их ожиданий. Он вообще ничего не гарантировал, обещая лишь обучение и трудовые будни. И обещания свои, что уж скрывать, выполнял.

Забрав со стола кружку с остывшим напитком, имсит подошел к большому панорамному окну. Ему нравился его кабинет. Нравилась массивная мебель из темного дерева, нравилась его личная маленькая библиотека и вот это окно-дверь. Через него отлично просматривался цветущий сад, который сегодня был вновь оккупирован.

Три девушки, занимающие простую деревянную беседку, к его воспитанницам никакого отношения не имели. Иногда ему казалось, что они являлись его личными проблемами, потому как свое свободное время предпочитали проводить исключительно втроем и исключительно на его территории, но он-то знал настоящую причину их появления здесь.

Элааиза снова пряталась от своего благоверного, точно зная, что на ферму Эльдера никто ступить не посмеет.

Хотя благоверным племянника главы племени его сестра не считала, это нисколько не мешало Фави ежедневно устраивать охоту на строптивую девушку. Не принято было в племени дикарей отказываться от понравившейся самочки. Эльдертариона вся эта беготня только забавляла.

Ну а Каролина и Малика приходили сюда вслед за подругой. Одна отдыхала здесь от своих обязанностей главы человеческого поселения, а вторая от работы в центре помощи женщинам, попавшим в трудную ситуацию, что располагался в семи часах полета отсюда – на Земле.

Обе уставали от той ноши, которую взвалили на свои плечи, но и обе вызывали у него – у Эльдера – восхищение.

И не только восхищение.

Эльдертарион по-прежнему был неравнодушен к Каролине. Даже находясь на шестом месяце беременности, она вызывала у него улыбку. Он любовался ею, но всегда издалека, изредка позволяя себе подумать о том, что было бы, не облажайся он пять лет назад. Каролина могла бы принадлежать ему, носить его ребенка под сердцем, но вышло как вышло. В конце концов, все мы делаем выбор и никогда не знаем, правильный ли он.

Эльдеру нравилась и Малика. Прояви он пять лет назад немного настойчивости, немного особого шарма, коим когда-то владел, эта предприимчивая девушка тоже могла бы сейчас принадлежать ему. Видно, судьба у него такая – встречать в своей жизни тех, кто уже принадлежит другому, чье сердце прочно занято, даже если они об этом еще не догадываются.

Три блондинки – три его личные проблемы – почти что синхронно обернулись и помахали ему, тем самым показав, что мужчина обнаружен, как бы ни прятался за тяжелой портьерой.

Сделав еще один горький глоток, пропитанный легкой сладостью мяты, Эльдер вновь взглянул на фотографию, что по-прежнему удерживал в руке. Девушка, сидящая на моте последней модели, была сверху донизу облачена в черную кожу. Черный же шлем преспокойно висел на ручке мота, хотя должен был спрятать ее светлые распущенные волосы. И пусть эта картинка должна была ассоциироваться у мужчины с бунтарством, со вседозволенностью, с тяжелым характером, исходя из своего опыта, он точно знал, что перед ним сидит очередная неженка, свалившаяся на его голову.

Та, в чьем сердце слишком много боли и обид. Та, что подсознательно стремится дополучить любовь, которой ей не хватило в детстве. Та, что абсолютно точно беспомощна для любой из трех планет. Но ничего. Он подарит путевку в жизнь и ей, как делал это десятки раз до нее.

– Эльдер, а у тебя поесть ничего не завалялось с обеда? – раздвинув скользящие двери, нагло вторглась в его кабинет Элааиза.

Вслед за ней вошли Каролина и Малика.

– Здравствуй, Эльдер, – улыбнулась кошка, которая гуляет сама по себе.

Взгляд Малики мужчине сразу же не понравился. Он не успел даже сестре ответить, как уже точно знал: сейчас его снова будут о чем-то просить. И он не откажет. Этим двум он ни в чем отказать не мог.

– Так завалялось или нет? – вновь спросила его сестра, переводя все внимание на себя.

Даже с возрастом Элааиза по-прежнему нуждалась быть в центре любого внимания.

– Завалялось. Сходи посмотри на кухне. Малика, ты что-то хотела?

– Ты прямо-таки читаешь мои мысли! – засветилась девушка радостью. Среди них трех она единственная, кто по-прежнему оставался человеком. – Слушай, будь другом, сгоняй завтра на Землю, а? Нужно новый груз забрать и пару десятков пассажиров.

– А что случилось с Ирадием и РиАнтом? – не спешил Эльдертарион соглашаться, хотя точно знал, что этот бой уже проиграл.

– Один улетел подписывать торговый договор с нигейцами, а второй и без того на Земле. Что-то у них там опять восстания в Верграйзе, – ответила вместо подруги Каролина.

– Что-то серьезное? – забеспокоился Эльдер.

– Пустяки. Молодежь балуется, – отмахнулась девушка, точно знающая всю политическую кухню Земли изнутри.

– Так поможешь? – спросила Малика. – Одна надежда только на тебя. А иначе придется платить неустойку, аренду за место на складке, и продукты опять же испортиться могут, и…

– Я понял, понял, – остановил он девушку жестом руки и строго добавил: – Помогу. Но это в последний раз.

Абсолютно все в этой комнате знали, что далеко не последний.

Глава 1: В гостях у сказки

– Джаз, ну можно я переночую у тебя? Мне сегодня ни в коем случае нельзя домой, – бессовестно давила я на жалость.

Стояла, привалившись к своему моту, и наблюдала за откровенной халтурой. Парень писал на стене министерства краской из распылителя фразу: «Свободу людям!» – но буквы выходили настолько корявыми, что у меня пальцы зудели от желания выхватить баллончик и сделать все самостоятельно.

– Не думаю, что мать обрадуется. – Парень будто специально на меня не смотрел, и это вызывало вопросы.

– Она же на смене? – припомнила я.

– Но утром-то придет.

– Джаз, в чем дело? – спросила я с нажимом.

Тяжело вздохнув, парень обернулся и наконец-то взглянул мне в глаза.

– Прости, Вери, но ты не нравишься моей маме. Она против того, чтобы мы общались.

– Ты серьезно? – опешила я.

– Она считает, что ты плохо на меня влияешь.

Ответить на этот абсурд мне было нечего. Забрав у друга баллончик, чтобы чем-то занять руки, я начала переделывать его надпись, придавая ей объема, аккуратности и цвета. Злилась. Не на парня, нет. Он всегда был ведомым, а потому злиться на него не имело смысла. Я злилась на саму ситуацию, ведь домой мне действительно возвращаться было никак нельзя.

И дело было не только в том, что я в очередной раз сбежала через окно. Я в принципе хотела сбежать. Навсегда.

– А у тебя хорошо получается, – похвалили меня, видимо, чтобы смягчить отказ.

Закатив глаза, я продолжила свое грязное дело.

– Джаз, вы скоро? – окликнул друга тощий парень в зеленой толстовке. – Мы уже закончили.

– Да, мы тоже, – громко ответил Джаз.

Именно в этот момент недалеко от нас раздался знакомый вой сирены. Представители правоохранительных органов появились в конце улицы на летных машинах, заполняя собой обе полосы. Не нужно быть гением, чтобы понять, по чью душу они прилетели. Даже до Джаза сразу дошло.

Спешно закинув остальные баллончики в сумку, он бросился наутек. Я тоже не отставала. Надев шлем, завела мот и выехала на дорогу. Здесь каждый был сам за себя.

– Давай же! Давай же! – подгоняла я свою тарахтелку.

Мот набирал скорость, но слишком медленно. Одно из летных авто фактически село мне на хвост.

– Черный мот, немедленно остановитесь! – услышала я сквозь шлем грубый мужской голос, раздавшийся из передатчика.

– Да сейчас, ага, – ответила я, хоть и знала, что меня не услышат. – Только шнурки на ботинках завяжу.

– Черный мот, если вы сейчас же не остановитесь, я буду вынужден стрелять, – предупредили меня, а я снова ускорилась, до боли сжимая зубы.

Едва мы выехали на более-менее свободную трассу, соединяющую второй и третий уровни, я поняла, что меня преследуют сразу два экипажа. Заняв собой обе крайние полосы, они сокращали тот разрыв, что мне удалось за это время обеспечить. Понимала: еще немного – и деваться мне будет некуда, а потому резко ударила по тормозам.

Авто улетели далеко вперед, пока я рывком разворачивалась. Теперь расстояние между нами стало гораздо больше, однако отставать представители правопорядка и не думали. Развернувшись, они вновь летели за мной и...

Выстрел я сначала услышала, а уже потом почувствовала, что они попали по заднему колесу. Впившийся в шину датчик сбивал магниты, что соприкасались с магнитным полем. Он менял их полярность, а потому я почти сразу же потеряла управление.

Потеряла, но не сдалась.

Рухнув на дорогу, мой мот едва не завалился, но мне удалось его выровнять. Скорость падала, я выворачивала на узкий проспект. Еще немного, и я скроюсь в проулке, куда летным авто пути нет. Еще немного...

Летное авто появилось у меня на пути как гром среди ясного неба. Перегородив собой дорогу, оно и не думало двигаться, а мне тормозить было уже слишком поздно.

– Да чтоб вас! – попыталась я развернуться, но тщетно.

Врезавшись боком в дверцу, я уже точно знала, что все пропало. И даже знала, что за этим последует дальше.

– Руки держать так, чтобы я их видел, – грубо произнес полиционер, за шкирку стаскивая меня с мота.

Еще две летные машины остановились недалеко от нас. В одну из них меня и запихнули, зачитывая мои права. Я их знала наизусть, потому что эта встреча с полиционерами была в моей жизни далеко не единственной.

Сканировав штрих-код с моего запястья, эти ребята обрадовались мне как родной.

– Ну что? Полетели домой или в участок, госпожа Мерль?

– В участок! – мигом отозвалась я, стаскивая с себя шлем. – И я не госпожа Мерль.

На меня посмотрели, как на полоумную. Демонстрация планшета повергла меня в ужас, потому что на экране действительно было указано, что я Веролика Мерль. Все уже куда хуже, чем я предполагала. Гораздо хуже, потому что отец официально признал меня своей дочерью. Спустя двадцать лет признал.

– Может, все-таки в участок? – взглянула я на полиционера с мольбой.

Мне не ответили, но по глазам было видно, что участок – это последнее, куда меня повезут. С составления протокола столько не заработаешь, сколько мой отец готов платить за молчание. А он всегда платит, потому что шумиха ему не нужна. Тем более теперь.

К особняку Мерль мы подъехали через десяток минут. Выходить из летного авто не хотелось совершенно. Если бы не решетка, разделяющая машину на две части, я бы, быть может, попыталась ее угнать, но мне не дали и шанса. Вытащив меня с заднего сиденья, полиционер отправился к крыльцу. Я уже заранее готовилась к худшему.

Маленький шанс на то, что к дверям никто не подойдет, быстро рассыпался в прах.

– Добрый день, эта девушка здесь живет? – поинтересовался полиционер, с должным почтением дернув спрятавшуюся меня к себе.

Представать перед отцом в наручниках мне было не впервой, так что в его серебряные глаза я взглянула без страха. А он был в бешенстве. Нет, это никак не проявлялось внешне – имситы вообще были скупы на какие-либо эмоции, но в миг, когда их охватывала злость, их глаза начинали светиться ярче. Сейчас они прямо-таки полыхали.

– Это одна из моих служанок, – соврал имсит привычно, видимо еще не подозревая, что моя фамилия в общей системе уже изменена. – Что опять она натворила?

– Написала несмываемой краской “Свободу людям” на здании военного министерства. Это уже второй случай за неделю, а за месяц... – начал было мужчина перечислять мои заслуги, попутно снимая с меня наручники.

Одним уверенным шагом отец вышел из дома. Прихватив полиционера за плечо, имсит отвел его в сторону. Хрустящие купюры шелестели, собираясь в весомую стопку.

Сложив руки на груди, я привалилась к стене в ожидании бури. Могла бы запросто сбежать вот прямо сейчас, но правда в том, что отец меня быстро догонит. Люди уступали имситам и в силе, и в ловкости, и в скорости, и по ряду других параметров. Мы с ними и рядом не стояли, но все-таки нам приходилось уживаться в мире, где всем заправляли они.

Правда, другим повезло гораздо больше. Они не жили с имситом под одной крышей и не были вынуждены ему беспрекословно подчиняться.

– И мот мой верните! – выкрикнула я собирающемуся уйти полиционеру.

– Войди в дом, – процедил вернувшийся отец.

В особняк я входила с неохотой. Прекрасно знала, что, как только дверь закроется, не будет этой показной вежливости.

– Между прочим, никто не поверил в то, что я ваша служанка, господин Мерль. – не удержалась я от замечания. – Не подскажете, почему в общей системе вдруг изменилась моя фамилия?

– Замолчи, – приказали мне, не собираясь отвечать на мой вопрос. – Немедленно отправляйся в свою комнату. Ты наказана.

– На сколько дней? – спросила привычно.

– До конца своей жизни! – вдруг повысил имсит свой голос, что было удивительно. – Ифон на стол.

Вытащив старенький ифон из кармана, я спокойно положила его на стол. Он достался мне по наследству от мачехи и уже давно беспрестанно глючил.

– И второй тоже! – добавил отец, которого своим отцом я, по сути, и не считала.

Потому что он меня своей дочерью никогда не считал, а мое существование не то что игнорировал, а гораздо хуже.

– Но это мой ифон! Я купила его себе сама!

– За мои деньги, – упрекнули меня, проигнорировав и мое негодование тоже.

Достав из заднего кармана штанов второй компактный ифон, я с неконтролируемой злостью бросила его на пол. А потом еще и потопталась, измельчая до крошки.

– Довольны, господин Мерль?

– Не доволен, – отчеканил мужчина, усаживаясь на светлый кожаный диван в гостиной. – Убери это и иди в свою комнату.

Теперь игнорировать училась я. Пройдя мимо остатков ифона, я взобралась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Моя комната была самой маленькой и самой ближайшей. Толкнув дверь, которая не имела замка внутри, но была оснащена им снаружи, я так и застыла.

По ступенькам я слетела гораздо быстрее, чем поднялась.

– С каких пор на моих окнах решетки?!

– Ты наказана, – повторил имсит, словно заведенный. – Только попробуй выйти из дома еще хоть раз.

Психанув, я вернулась к лестнице. Была раздражена, раздосадована и обижена. Да лучше бы я действительно угнала чужую летную машину и скрылась в одном из соседних городов, чем не имела ни шанса вырваться отсюда.

– Завтра ты отправишься на Малли, – вдруг донеслось мне в спину, вынуждая молниеносно обернуться.

– Вы не посмеете упрятать меня в тот колледж! – закричала я, распрощавшись с разумом.

Никто не позволяет себе так разговаривать с имситами, но мне действительно уже было все равно. Я понимала, что означает этот колледж. Что для меня означает изменение фамилии.

– Еще как посмею, – прошипел отец. – Когда тебе введут третий ген...

– Я не хочу быть модифицированной! Я хочу поступить в космическую военную академию! – мой голос звенел от гнева.

– Мне плевать, чего ты хочешь. Ты – моя собственность. Ты полетишь в этот колледж, ты получишь третий ген и выйдешь замуж за того, за кого скажу я, – поднялся мужчина на ноги. – И приоденься к ужину. Сегодня ты ужинаешь с нами.

– Ненавижу вас! – Слезы стояли в глазах стеклом, но я не дала им волю.

– Мне плевать.

Бессильная ярость, всепоглощающая ненависть – они бились в моей груди вместе с сердцем. Я ненавидела этого имсита, ненавидела его семью и этот проклятый дом. В нем я с самого детства чувствовала себя заложницей, пятой ногой у собаки, той, за чье появление на свет всем вокруг было стыдно.

С силой, на какую только была способна, я захлопнула дверь своей комнаты. Как была – обутая, одетая, – так и рухнула на кровать, что в тот же миг неприятно скрипнула. Эта кровать, как и ифон, досталась мне по наследству, но уже не от мачехи, а от младшего брата, которого и братом-то никогда назвать не могла.

Никого из них я никогда не могла назвать своей семьей. Няня строго запрещала мне называть отца отцом, а братьев братьями. Именно няня стала моим единственным близким человеком в этом доме, потому что мама умерла при родах, а другим я попросту была не нужна.

Совсем не нужна.

Каждый раз, когда в этом доме появлялись гости, меня представляли дочкой служанки. Я никогда не присутствовала на общих завтраках, обедах или ужинах. Меня никогда не приглашали на праздники. Мне даже из дома выходить было запрещено до определенного возраста, но раньше я тоже сбегала через окно. Сначала во двор – немного посидеть в саду, пока никто не видит, – а потом и в город к друзьям, которыми несмотря ни на что сумела обзавестись.

Однако в связи со сменой власти в Верграйзе военных в столице стало значительно больше. Все последние акции протеста полиционеры успешно разгоняли, а мы с друзьями так или иначе попадали под их всевидящее око. Но продолжали свое дело, поддерживая тех людей, которые не хотели, чтобы Землей правили веркомандиры.

Я тоже не хотела, потому что все пять веркомандиров являлись имситами. Фактически мы поменяли шило на мыло. Вместо одного верглавнокомандующего правителей стало пять, и к ним прибавился совет из людей, который не смог продавить ни единой поправки, ни единого закона.

Стащив с тумбочки сумку, чтобы взять мамин кулон, я обратила внимание на упавшую на пол брошюру. Эти брошюры попадались мне на глаза все чаще. Если бы не мачеха, отец даже никогда не узнал бы о том, что на Малли существует колледж для трудной молодежи. Это мачеха рассказала ему, притащив в особняк целую стопку листовок.

В брошюре обещали поистине райское место и полное перевоспитание для того, кто попадет в колледж. Изображение красивого дома, цветущего сада и лопаты абсолютно не вдохновляло. Я понимала, что это та же самая тюрьма – для меня ничего не изменится, но, кроме того, меня еще и попытаются сломать.

Да как вообще можно перевоспитать взрослого человека? А я себя в свои двадцать считала взрослой.

Неимоверно злилась на отца, на всю ситуацию, в которой оказалась, но не знала, что могла придумать. У меня никогда не было своих денег. Мне не разрешали работать, но при этом и наличными не баловали. Даже мот, хоть и был подарен мне на двадцатый день рождения, зарегистрирован все равно был на младшего брата. Потому что это был его старый мот и, когда ему подарили новый, эта роскошь досталась мне.

Ни своей крыши над головой, ни какого-либо образования, ни работы. Для отца я всегда являлась всего лишь собственностью, своевременным вложением, которым он собирался удачно распорядиться. И то его желание вершить мою судьбу возникло лишь в последние пять лет, когда он понял, что и я могу ему пригодиться.

Влияние имситов на Земле несколько лет назад упало в связи с тем, что поменялось управление. Федерация выкупила все большие предприятия, оставив имситам жалкие пятнадцать процентов вместо шестидесяти-семидесяти в прошлом, что, естественно, сказалось на доходах высших семей.

Пятнадцать процентов здесь, еще пятнадцать на Касио, второй планете Тримиды – объединения трех планет. Потеряв власть, имситы искали любые способы эту власть вернуть, стать сильнее. Самый простой вариант – объединиться с другими высшими семьями, но правда в том, что десятилетиями на свет у имситов появлялись только мальчики, которым и передавался ген второго поколения, а значит, об объединении речи не шло.

Моему отцу повезло: у него родилась я, но мое появление на свет он скрывал. Потому что человек в семье – это слабость. И эту самую слабость сейчас он желал превратить в силу. У него нашлось преимущество над всеми другими семьями, но было несколько проблем, с которыми ему еще предстояло разобраться.

Первая и самая серьезная – мой характер. Если он думал, что я вдруг стану повиноваться ему, то очень сильно прогадал. Даже тот факт, что он признал меня своим ребенком юридически, лично для меня ничего не менял. Но у него была надежда на колледж для трудных подростков.

Вторая проблема – я была человеком. Всего лишь слабым человеком, который не мог сравниться с имситами ни в уме, ни в силе, ни в скорости, ни по другим параметрам. Исправить это недоразумение могла сыворотка – разработка частной лаборатории. Эта сыворотка на определенное время наделяла простого человека всеми преимуществами имситов, изменяя ДНК, но имелось одно веское но.

Да, я была человеком, но человеком, рожденным от имсита. Несколько лет назад научно было доказано, что ген второго поколения, который передавался только по мужской линии, точно так же имелся и у девочек, рождения которых сверхлюди не допускали.

Выяснили этот факт совершенно случайно, когда сразу двум девушкам, рожденным от модифицированных, вкололи сыворотку. Ген второго поколения, что являлся спящим, не только активировался, но и смешался с геном третьего поколения, явив миру новых модифицированных – улучшенных, с активной репродуктивной функцией, с эмоциями, которые не угасали под влиянием измененной ДНК. Только эффект для них не был временным.

Я не желала становиться модифицированной. Ни за что и никогда я не хотела бы превратиться в монстра, но кто бы меня спрашивал?

Третья проблема отца заключалась во времени. До моего второго совершеннолетия оставалось всего два месяца, и за этот срок отец должен был успеть не только изменить мою ДНК, но и выдать меня замуж, потому что в день моего рождения его власть надо мной закончится. Юридически я стану полностью взрослым человеком, который волен распоряжаться своей жизнью так, как захочет.

Выдав же вовремя меня замуж, он объединится с какой-нибудь семьей, а значит, увеличит свои активы, увеличит влияние семьи. Да, у него было целых три проблемы на пути к его целям, и ровно столько же проблем было у меня.

Я не хотела в закрытый колледж, где из меня попытаются воспитать податливую и на все согласную дочь. Я не хотела становиться модифицированной, монстром в человеческом обличье. И я ни за что не хотела замуж за модифицированного, потому что это не свобода. Это еще одна тюрьма под надзором нового имсита, где у меня не будет ни прав, ни голоса.

Я не хотела всего этого, и вариант был только один – бежать.

– Да вставай ты, лентяйка! Вставай, кому говорю! – больно дернули меня за плечо, вырывая из подобия сна.

Бесцельно провалявшись на кровати несколько часов, я все-таки задремала, а теперь имела неудовольствие выслушивать гадости от мачехи. Худая как палка женщина с каштановыми волосами стояла над моей кроватью, уперев костлявые руки в не менее костлявые бока.

– Живо поднимайся! До ужина мало времени.

– Я не хочу есть, – ответила, все еще не отойдя от полусонного состояния.

– Ну и не ешь, но на ужине присутствовать обязана. У нас сегодня важные гости. И только попробуй что-нибудь выкинуть, ты меня поняла?

– Что за повод пустить меня за общий стол? Жених свататься придет? – усмехнулась я, усаживаясь и спуская ноги на пол.

По тишине, что стала мне ответом, я с ужасом поняла, что невольно попала в точку. Расширившимися от злости глазами прицельно испепеляла мачеху, но та не поддалась. Знала, что стоит пожаловаться отцу, как она получит от меня все, что хочет, – так или иначе.

– Вы не посмеете выдать меня замуж. Я опротестую все в суде!

– Да кто тебя пустит в тот суд? – Эстера скривила тонкие губы в подобии усмешки. – Живо в ванну. От тебя невесть чем воняет.

Лично я не хотела ни мыться, ни переодеваться в дурацкое платье, которое из своих старых запасов принесла мне женщина, ни спускаться к первому в своей жизни семейному ужину, но этот метеор было не остановить. Если бы я заупрямилась, попало бы в первую очередь служанкам, а девчонкам и так не сахарно жилось. Взять хотя бы то, что им приходилось мыть взрослого человека, в то время как работы по дому у них и без того было хоть отбавляй.

Платье и вправду было дурацким. Длинное, вечернего кроя, из тонкой синей ткани с V-образным вырезом на груди и глубоким на спине. Оно мне совершенно не шло, как и любые другие платья, но, кроме того, еще и возраста прибавляло. Я разом будто лет на десять постарела. А может быть, этому поспособствовал толстый слой макияжа и миллион кудрей из моих бедных волос.

– Пошевеливайся! – грозно окликнула меня Эстера. – Мы должны встретить гостей все вместе. Ох, мальчики! Какие вы сегодня красавцы.

– Не надо, мама.

Последние два восклицания адресовались моим младшим братьям, оказавшимся в коридоре в самое подходящее время. И если я полностью и безоговорочно походила на свою мать, то эти двое целиком пошли в нашего отца. Те же черты лица, те же темные волосы, отливающие серебром глаза и полное отсутствие эмоций. Они держались так, будто им было не семнадцать и тринадцать, а все сорок лет. Они даже поведение отца копировали, ни во что не ставя собственную мать.

– Веролика! – отрывалась мачеха, подгоняя меня все интенсивнее.

В тот самый миг, когда я спускалась на пыточных колодках по ступенькам лестницы, на подъездной дорожке, что просматривалась через большие широкие окна, появилось черное летное авто. Под светом фонарей из машины вышли два имсита, упакованные в дорогие деловые костюмы. Этот предмет гардероба был нежно любим всеми модифицированными. Иногда мне казалось, что в своих костюмах они даже спят.

Я не знала, куда себя деть. Под придавливающим к полу взглядом отца стояла посреди гостиной вместе с мачехой и братьями и не понимала, что нужно делать. Раньше меня никто не приглашал на семейные ужины, да еще и в присутствии гостей. Я всегда ела у себя и о хороших манерах давно забыла.

Отпустив слуг, господин Мерль сам открыл дверь вечерним визитерам.

– Как добрались? Надеюсь, полет прошел без эксцессов? – поинтересовался отец, пожимая мужчинам руки.

Один из них был примерно одного возраста с ним, а другой едва ли старше меня. Посмотрев на всех нас как на пустое место, оба гостя вновь вернули все свое внимание хозяину дома.

– Все отлично. Мы пользовались личным космолетом, – скупо ответил, видимо, отец моего будущего жениха.

– Я рад. Позвольте представить вам моих сыновей: Эркстар и младший ШарлиАт.

Мальчишки одновременно сделали шаг вперед. Представление вышло коротким, но им хотя бы выразили должное уважение, назвав имена и имя рода. Конечно! Ведь в отличие от нас с мачехой они являлись имситами.

– А это моя супруга Эстера и дочь Веролика. Они проводят вас к столу.

Собственно, мы и толики внимания не были удостоены. Об элементарной вежливости по отношению к людям модифицированные совершенно точно не слышали.

И об уважении тоже.

Весь вечер представители семьи Фарль смотрели на меня как на зверюшку в зоопарке – оценивающе и с огромным превосходством во взгляде. Холодные, надменные, высокомерные. Мои младшие братья вели себя за столом точно так же, копируя поведение отца и гостей. Не понимала, что я в принципе здесь забыла, если мы с мачехой все равно что пустое место. Обо мне разговаривали так, будто меня здесь вообще не было.

– Я думал, вы передадите нам все предприятия, – с неудовольствием заметил господин Фарль-старший.

– Все, но только на Земле. Сами понимаете, я не могу оставить сыновей без наследства. Однако я хотел бы внести в договор еще один пункт. Объединив наши предприятия, мы увеличим нашу прибыль, и эта прибыль тоже будет оставаться в моей семье.

– Господин Мерль, так дела не делаются. Что в таком случае получим мы?

– Поддержку нашей семьи в любых вопросах, увеличенную прибыль, часть предприятий на Земле и мою дочь, чьи дети со стопроцентной гарантией будут модифицированными вне зависимости от пола. Мне кажется, это немало в сложившихся обстоятельствах. Если вы не согласны, мы найдем другого кандидата.

– Не думаю, что вам стоит торопиться. Условия не так хороши, как мы рассчитывали, но лучше, чем могли бы быть. Внесите измененные пункты в брачный договор и пришлите для ознакомления моему юристу. Подписание не займет много времени. Однако нам уже сейчас стоит начать готовиться к свадьбе. Когда вашей дочери введут сыворотку?

– Наша очередь подойдет через два месяца.

– Я не... – хотела было возмутиться я, сказав, что никогда не позволю вколоть себе сыворотку, но мачеха пнула меня под столом.

А я взяла и мстительно пнула ее в ответ!

Даже не взглянув на нашу возню, господин Фарль-старший продолжил:

– Значит, на подготовку к свадьбе у нас два месяца. Надеюсь, вы согласны, что торжество не должно быть ни тайным, ни скромным?

– Излишняя скромность нам ни к чему. Утром я вышлю брачный договор.

Я с трудом дождалась окончания ужина. Под их неспешные безэмоциональные беседы, будто они обсуждали кильку в консервной банке, я разгоралась все сильнее. В тот миг, когда гости наконец-то покинули особняк, мое терпение лопнуло.

– Я не стану модифицированной! – воскликнула я, обращаясь к отцу.

Мальчишки поднялись наверх переодеваться и спать, Эстера пошла гонять служанок, чтобы убрали со стола, а я отправилась вслед за имситом в гостиную. Не знаю, чего я ждала. Понимала: спорить с ним бесполезно, но обида и негодование не давали мне промолчать. Меня использовали, использовали как вещь – в открытую, намереваясь улучшить свое положение за мой счет. Но почему я?

Да меня всю мою жизнь приравнивали в этом доме к зверушке, что должна сидеть на цепи!

– Еще как станешь! – произнес отец абсолютно спокойно, но его глаза сверкнули в полутьме. Сократив расстояние между нами, он вдруг позволил себе схватить меня за шею и поднять над полом. В его руки я вцепилась как в последний раз. – И замуж выйдешь, и сыворотку получишь. Ты сделаешь все, что я прикажу, поняла? А иначе я выброшу тебя на улицу.

– Так выброси! – прохрипела я и почувствовала, как пальцы на шее сжимаются сильнее.

Воздуха не хватало, пульс стучал в ушах, в глазах потемнело. Я открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег. Никогда я не боялась отца, не испытывала священного ужаса перед ним, какой испытывали перед модифицированными другие люди. А теперь, похоже, и во мне взыграл этот страх. Сознание медленно покидало меня, а лучше бы я и вовсе умерла.

Но нет.

Проснулась я рано утром от стакана ледяной воды, вылитого мне на голову.

– Собирайся. Через три часа космолет, – счастливо проскрипела мачеха, бросая посреди моей комнаты чемодан и ворох своих платьев.

Она была рада наконец-то избавиться от меня. А я после вчерашнего была рада избавиться от них всех.

Оставалась всего одна загадка: как мне сбежать с космолета?

Глава 2: Побег – дело хитрое

До пусковой арены, что находилась на втором уровне столицы на окраине, мы добрались на двух летных авто. В одном перемещался господин Мерль со своими сыновьями, а второе, чуть попроще, служило транспортным средством его жене, а сегодня и мне.

Я представляла свое появление на пусковой арене совершенно по-другому. Должна была войти не в левые ворота, а в правые. Там пусковая площадка служила точкой отправления для военных космолетов, и именно оттуда на Касио улетали новобранцы для космической военной академии. Через два месяца я хотела стать одной из тех, кто удостоится чести служить Федерации. И пока от своей мечты не отказывалась несмотря ни на что.

Во-первых, потому, что пять лет назад обучение в академии стало бесплатным. Во-вторых, потому, что брали туда только по достижении второго совершеннолетия – когда исполнялся двадцать один год. А в-третьих, потому, что знала себя. Кто бы что ни говорил, я была упрямой и упертой и к своим целям шла точно так же, как и отец, – напролом.

Я готовилась с детства. Изучала все о космолетах, военной иерархии, законах, космосе и других расах. Таскала все книжки у мальчишек, которым их охотно покупали, и читала ночи напролет, постепенно переходя к более тяжелой литературе. Могла бы запросто с закрытыми глазами разобрать стандартный космический корабль на автоматическом управлении, что ходил лишь по одной траектории. Могла бы абсолютно спокойно починить артиллерийский корабль класса “Малыш” и управлять им, обстреливая пиратов. Могла бы встать за штурвал “Алмаза” – поднять его в воздух, совершить полет и посадить, но...

Все мои знания были только теоретическими.

Проскочив через левые ворота, летное авто остановилось. Чуть дальше у пусковой арены, что представляла собой плоский восьмигранник со сдерживающими клешнями, толпился народ, окруженный чемоданами, коробками и сумками. На Малли, третью планету Тримиды, насколько мне было известно, частный космолет отправлялся только один раз в месяц, и этот полет был совсем не туристическим. На данный момент на корабль затаскивали груз – огромное количество ящиков беспрерывно подвозили к мостику. Затем на судно должны были ступить пассажиры, которые в основном отправлялись на третью планету навсегда.

Многие хотели сбежать с Земли и получить шанс на новую жизнь. Только удавалось это далеко не каждому. И не потому, что билет стоил дорого – я знала, большинство из этих людей отправляется бесплатно по программе переселения, – а потому, что брали туда лишь тех, кто может и готов работать, приносить пользу планете и ее жителям. В том числе коренным, о которых ходило множество нелепых слухов.

– Веролика, поторопись, – подгоняла меня мачеха.

Вытащив тяжеленный чемодан, она всучила его мне, в то время как отец уверенным шагом направлялся прямиком к мостику космолета. Поймав члена команды, он что-то размеренно ему говорил, вручая нехилую стопку купюр. Действо это происходило скрытно от других, но нам с мачехой все было прекрасно видно.

– Что, не терпится от меня избавиться? – проговорила я вслух.

– Не говори ерунды. Через два месяца ты вернешься. И я надеюсь, что вернешься поумневшей. Брак с модифированным – шанс и для тебя достойно прожить эту жизнь.

– Вот как? Вы действительно считаете, что проживаете свою жизнь достойно? Что достойного вы сделали в своей жизни? Защитили свой дом? Накормили голодных сирот? Отстояли права людей?

– Не смей говорить со мной в таком тоне! – взбеленилась мачеха.

– А иначе что? Отправите меня в закрытый колледж для трудной молодежи? Так вы уже.

Дернув чемодан, я отправилась к мостику сквозь цветную толпу, не дожидаясь Эстеры. Но вот так просто подняться на борт корабля мне не дали. Тот самый мужчина, которому имсит всучил стопку хрустящих купюр, остановил меня и забрал мой чемодан.

– Веролика Мерль? – уточнил он, пока я оборачивалась, чтобы взглянуть на свою “семью” в последний раз.

Очень сильно надеялась, что больше никогда их не увижу.

– Нет, – ответила я чисто из вредности.

– Смешная шутка, – произнес мужчина, утаскивая мой чемодан все глубже. – Идите за мной.

На космолет я взошла покорно. Ощущала и трепет, и волнение. Стоило лицам семейства Мерль скрыться из виду, как я тут же забыла о них, как о досадном недоразумении. Меня охватывал настоящий восторг. Сердце трепетало в груди, отдаваясь в животе щекоткой предвкушения.

Я впервые попала на настоящий космолет первого класса, а потому жадно осматривала каждый угол, все, что попадалось нам по пути. Вот бы хоть одним глазком заглянуть на мостик веркомандира. Все-таки картинки, пусть даже объемные, не давали полного представления о том, как все происходит по-настоящему.

– А можно я тут немного погуляю? – спросила, а сама задирала голову, чтобы понять, что сейчас происходит на втором и третьем уровне корабля.

– Не положено. Сейчас вы займете свою каюту, и до взлета вам оттуда выходить запрещено.

– Кем запрещено? – нахмурилась, чуть не врезавшись в шест, по которому команда быстро спускалась на первый уровень.

– Мной, – отрезал мужчина, поднимаясь по лестнице.

– А экскурсию после взлета не проведете? У вас ведь наверняка здесь есть что-нибудь интересное.

– Займите свою каюту, – настойчиво повторили мне, открывая сначала шлюз коридора, а потом и дверь, что вела в одноместную скромную комнату. – Это ваша ключ-карта. Не потеряйте.

Вложив мне в руку белый пластик, мой сопровождающий и не думал меня покидать. Ждал, пока я войду в каюту и затащу за собой чемодан. Наверняка на моем лице сейчас было отчетливо видно все мое неудовольствие от нового заключения, но спорить и качать права я не стала.

Вот дождусь, когда он уйдет, а потом устрою себе полноценную экскурсию.

Дверь закрылась, отрезая меня от общего коридора. Сев на узкую кровать, закрепленную на стене, я разгладила ладонями простое белое постельное белье. Каюта была настолько узкой, что сюда помещались лишь эта твердая кушетка, пробник стола, железный стул, вкрученный в пол, и узкий шкаф, в который даже мой чемодан не поместится. Прекрасно знала, что на космолете имелись и более комфортные каюты, но родитель, видимо, решил на мне сэкономить. Хоть бы я больше никогда с ним не встретилась.

Я абсолютно не жалела о том, что покидаю Землю. Мне не за что здесь было держаться: у меня не имелось хороших воспоминаний, не имелось друзей, которые встали бы за меня горой, не имелось ничего, что могло бы удержать меня от побега. Старая няня давно уволилась и нашла себе место спокойнее и прибыльнее, так что даже ей я была не нужна.

Единственное, что мне все же жаль было оставлять, – это подаренный мне мот. Если бы мне разрешили, я бы обязательно взяла его с собой, но отец был неумолим. Мне даже не разрешили взять вещи, в которых я чувствовала бы себя комфортно. На мне было короткое красное летнее платье – выбор мачехи, в чемодане же этих платьев имелся целый ворох.

Но кое-что служанки все же спрятали среди бесполезных тряпок, несмотря на страх быть застигнутыми Эстерой: мои ботинки, удобные штаны, футболку и кожаную куртку. Эти вещи я купила сама, как и новый ифон, безжалостно заложив в ломбард подаренный отцом кулон на цепочке. Этот кулон он подарил мне в тот день, когда впервые заговорил о моем замужестве и получил мое первое категоричное «нет».

Сердце стучало словно сумасшедшее, когда космолет взлетал. Казалось, что тряслось все вокруг, вибрировало, и эта вибрация проходила даже через меня. Сейчас, в этот самый миг, откреплялись клешни, позволяя кораблю воспарить над ними. В таком положении судно должно было подняться на определенную высоту. Эта высота зависела от класса космолета и его размеров.

Когда необходимая высота достигалась, нижние двигатели отключались, а задние синхронно включались. В этот же момент активировалось гравитационное поле, позволяющее тем, кто внутри, не воспарить в невесомости и не попадать при изменении наклона. Корабль же с этого мгновения мог лететь хоть задом наперед, хоть носом перпендикулярно Земле.

Раскрыв чемодан, я отыскала в нем свои вещи. В мешочек к ботинкам переложила куртку, футболку и штаны. Это единственное, что мне было по-настоящему нужно кроме документов, так что из каюты я выбиралась налегке.

Не собиралась мириться со своей судьбой. Будь на моем месте кто-то другой, у него не осталось бы выбора, кроме как прибыть на Малли, но у меня решение моей проблемы имелось. Странное, взбалмошное, необдуманное решение, но лучше так, чем покорно ждать своей участи.

Я собиралась выкрасть артиллерийский корабль “Малыш” и добраться на нем до Касио. Там у семейства Мерль имелся дом, где бы я могла скрыться на некоторое время. В идеале – до своего совершеннолетия, чтобы сразу поступить в космическую военную академию. Тут подождать-то осталось всего два месяца с небольшим.

Осторожно выглянув из каюты, я ступила в пустой коридор. Создавалось стойкое ощущение, что в этом крыле каюту занимала только я, тогда как все остальные пассажиры были размещены где-то в другом месте.

Подкравшись к автоматической двери, вдохнула, выдохнула и приложила к замку выданную мне ключ-карту. Три, два, один...

Но шлюз открываться не пожелал. Более того, экран замка сверкнул красным, оповещая меня о том, что доступ для меня закрыт.

– Да чтоб вам месяц одной крупой питаться! – выругалась я, поминая недобрым словом не только отца, но и того мужчину, который привел меня сюда.

Если бы у меня были инструменты, я бы могла незаметно разобрать замок и открыть его вручную, но голыми руками я его просто сломаю, и это обязательно кто-то заметит.

Возвращаться обратно в каюту не хотелось, но что еще я могла сделать? Только подождать, пока кто-нибудь с действующей ключ-картой заявится сюда.

Не успела я закрыть дверь каюты, как за моей спиной раздался характерный звук, с которым открывался межкоридорный шлюз. Обрадовавшись, из каюты я вышла в тот самый момент, когда глухие шаги стали ближе. Вышла и сразу налетела, судя по одежде, на одного из пассажиров, без зазрения совести залезая пальцами в карманы его болотного цвета куртки.

Ловкость рук, и вот уже к одной ключ-карте прибавилась вторая – золотая, позволяющая свободно передвигаться по космолету.

– Смотрите, куда идете! – огрызнулась я, изображая крайнюю степень неудовольствия от этой встречи.

Подняв глаза выше чужой груди, встретилась взглядом с черными солнцезащитными очками и блондинистой шевелюрой. Ни одна черточка на лице мужчины не дернулась. Так и не дождавшись ответа, я хмыкнула и обошла его по дуге, удивляясь тому, какой он высокий и коренастый. Как скала, честное слово.

– Вы считаете, что это я должен смотреть? – раздалось размеренное мне в спину, а у меня по коже отчего-то пробежали мурашки, оповещающие об опасности.

– Ну не я же! – произнесла, оборачиваясь, одновременно прикладывая к замку чужую ключ-карту, прикрытую моей.

И вот лучше бы я не оборачивалась.

Сняв солнцезащитные очки, безэмоциональным взглядом на меня смотрел незнакомый имсит. Серебро его глаз тихо тлело, что хотя бы давало мне надежду на дальнейшую жизнь.

Наверное.

Я испугалась. Всего на миг, но я испытала страх перед неизвестностью. Это отцу я могла нагрубить и остаться в живых до тех пор, пока нужна ему, но у всего имелись границы. Вчера мне это отчетливо продемонстрировали. Продемонстрировали настолько, что синяк на шее сегодня пришлось замазывать косметикой.

Извиняться было поздно. Идти на попятную тоже. Сделав шаг в коридор, я так и продолжала смотреть на него, ему в глаза, совсем позабыв о том, что делать это строжайше запрещено. Модифированные могли принять это за вызов и напасть.

Мужчина провожал меня странным пытливым взглядом. Крылья его носа хищно дернулись, прежде чем чертов шлюз все же вернулся на место. Я едва на пол не стекла, испытав невероятное облегчение. Даже не подозревала, насколько была напряжена всего несколько секунд назад. Имситы всегда источали эту мощь, эту силу, ауру, которая буквально придавливала к Земле.

Видимо, за годы проживания с отцом иммунитет у меня все же не выработался.

Сделав желанный вдох, я и вовсе закашлялась. Не представляла, что сделают со мной за кражу у модифицированного, но отступать уже было поздно. Осталось всего ничего – добраться до одного из “Малышей” и молиться, чтобы украденная ключ-карта позволила в него забраться. А иначе все это было бесполезно.

Я не стала задерживаться в коридоре и дальше. Миновав еще два отсека, вышла на общую палубу на втором уровне. Здесь уже было заметно, что на космолете есть пассажиры: они делали фото на фоне внутреннего убранства корабля, расползшись по всей палубе и даже за ее пределами. Один смельчак и вовсе спускался на шесте, предназначенном исключительно для пользования командой корабля. Однако замечаний ему не делали.

“Малышей” у таких больших кораблей всегда было несколько. В зависимости от класса и предназначения, их количество варьировалось. Если память мне не изменяла, мы летели на одном из кораблей первого класса, что приравнивался к военным, а значит, артиллерийские корабли были расположены по всему его периметру. Как минимум несколько я могла найти прямо на втором уровне, но тут было слишком много свидетелей.

Спускаться на первый уровень тоже не вариант. Там должно быть народу не меньше, чем на третьем. Но если на первом уровне мне как пассажиру действительно делать было нечего, то на третьем со стопроцентной вероятностью располагался медицинский отсек, а это уже весомая причина, чтобы подняться туда, если, например, я себя плохо чувствую.

Может, у меня вообще боязнь гиперпространственных прыжков? А нам предстояло сделать два таких – от Земли до Касио и от Касио до Малли. Общее время полета составляло около семи часов.

Я не пошла сразу на третий уровень. Вместо этого отправилась в столовую, которая находилась здесь же. Меня смутили члены команды, которые то и дело появлялись на верхней палубе, а еще я хотела обеспечить себе алиби. Рассматривала внутреннюю железную обшивку, рассматривала различные датчики, что были прикреплены к потолкам, но на самом деле искала камеры. Только или спрятаны они были слишком хорошо, или их здесь и вовсе не было.

Столовая оказалась забита битком, что тоже было мне на руку. Собрав себе на поднос закрытые контейнеры с едой, я абсолютно не краснела перед персоналом на раздаче. Обед входил в стоимость билета, но не было указано, что взять можно определенное количество блюд, так что набрала я от всей своей широкой души – сколько поместилось в наплечный мешок. Мне же надо чем-то питаться в пустом доме?

– Извините, а вы не подскажете? – обратилась я к дородной даме в белом накрахмаленном переднике. – У меня голова разболелась. Есть ли на корабле медик?

– Вам необходимо подняться на третий этаж и свернуть направо в первый коридор. Медицинский отсек расположен там, – ответили мне с мягкой улыбкой.

Поблагодарив женщину за столь ценные сведения, я медленно вышла на палубу, осматривая третий уровень. Членов команды там поубавилось, так что наверх по железной лестнице я поднималась спокойнее. Главное – вести себя уверенно, будто я стремлюсь к своей цели и знаю, куда иду.

– Девушка, вам сюда нельзя, – окликнули меня, едва я ступила на палубу третьего уровня.

Сердце нервно дернулось, но я не позволила и тени сомнений проступить на своем лице.

– Меня отправили сюда из столовой, – проговорила с легким недовольством и раздражением. – У меня после взлета сильно разболелась голова. Это мой первый полет. Мне сказали, что медика я могу найти именно здесь.

– Тогда вам нужно повернуть направо и войти в первый коридор. Вызвать медика вы сможете через громкоговоритель. Потом дождетесь, когда вам откроют отсек. Но не задерживайтесь здесь. Пассажирам на третьем уровне находиться запрещено.

Скупо кивнув, я последовала рекомендациям. Идти в медицинской отсек не собиралась, но нужно было это сделать, чтобы молодой мужчина в синей военной форме убедился, что я здесь именно с этой целью.

Остановившись перед шлюзом в коридоре, я некоторое время постояла перед сенсорным экраном, делая вид, что пытаюсь понять, на какую кнопку необходимо нажать, чтобы громкоговоритель включился. Никто не пришел мне на помощь ни через пару минут, ни через пять. Отсчитав про себя до десяти, я несмело выглянула на палубу. Которая, к моему облегчению, пустовала!

Это был самый быстрый забег в моей жизни. Обогнув палубу по кругу, я глазами спешно искала отметки над шлюзами, выискивая знаки, что указывали бы на двойные двери, ведущие к “Малышам”. Отыскав такие, с трудом взяла себя в руки.

Если ключ-карта не подойдет... Если...

Приложив золотой магнитный пластик с встроенным в него уникальным кодом, я на несколько секунд словно выпала из собственной жизни. Ожидание угнетало, давило надежду, завязывало все внутренние органы в узел. Когда экран загорелся зеленым, я, должно быть, выдохнула слишком громко, потому что на мгновения меня попросту оглушило от звука собственного голоса.

Первая дверь, вторая – они открывались поочередно и закрывались в противоположном порядке. Приподняв ногу, чтобы переступить через высокий порожек, забраться в артиллерийский корабль я уже не смогла.

Чужая тяжелая рука неожиданно легла на мое плечо и больно дернула назад.

– Я так и знал! – радостно воскликнул молодой парень, встреченный мною всего с десяток минут назад. – Она мне сразу странной показалась!

– Не голоси, – произнес второй, который и дернул меня за плечо, а теперь удерживал, больно впившись в него.

– Эй, я ничего не делала! – состроила я мину оскорбленной невинности. – Я просто хотела посмотреть!

– Ага, посмотреть, – ухмыльнулся этот второй, насильно забирая у меня обе ключ-карты. – А ключ-карту ты где взяла?

– Это же ключ-карта веркомандира! – ошарашенно выдал молодой, глядя на меня с ужасом. Так, словно уже выкопал мне ямку, а заодно и себе по соседству.

– Да она здесь валялась, – сообщила я обиженно и только потом осознала, что он сейчас сказал.

Тот имсит, которого я обокрала в коридоре, являлся веркомандиром этого корабля!

Все. Теперь мне точно нужны ямка, холмик и цветочки. Именно в такой очередности.

Меня не слушали. Через весь третий уровень брыкающуюся меня протащили в кабинет веркомандира этого корабля. Кабинет, к слову, оказался пуст, как и секретарская, но заперли меня именно в кабинете.

Точно заперли: обе двери я проверяла, подергав за ручки, но они тоже открывались с помощью ключ-карты, которую у меня отобрали.

Ожидание было томительным и нервным. Обойдя весь кабинет, я в отчаянии заглянула в каждый ящик стола, но не нашла ничего, что помогло бы мне защитить себя. Ни тяжелой книги, ни напольной вазы. Даже железный стул и тот был прикручен к полу, так что мне оставалось только сидеть. Сидеть и ждать своей участи.

Может, мне повезет и меня высадят на Касио? Неплохой шанс сбежать разбился вдребезги о суровую реальность, но чего я хотела? Это был всего лишь шанс, а не стопроцентная гарантия.

Когда дверь наконец-то открылась, я накрутила себя по самое не могу. Подпрыгивала от каждого уверенного шага мужчины, который прошел мимо меня, словно бы и не заметив. Заняв свое кресло, тот самый блондин из коридора будто в насмешку взялся за бумаги. Они теперь не без моего участия лежали в беспорядке, тонко намекая на то, что я особым воспитанием не отличаюсь.

Рассортировав бумаги в одном ему понятном порядке, имсит отложил их в сторону и все-таки посмотрел на меня. А я так надеялась, что меня не заметят. Даже не шевелилась. И дышала через раз.

Выдержать тяжелый взгляд модифицированного мало кто мог. Люди преимущественно сразу отводили глаза, терялись, старались сжаться, сгорбиться, будто это сделает их незаметнее. По всем канонам я тоже должна была поступить именно так, но поздно проверять обшивку, когда космолет уже взлетел.

Веркомандир смотрел на меня долго и утомительно. Я же смотрела в ответ, тщательно скрывая страх. Да что там страх? Во мне поселился настоящий ужас. Я не знала, что он предпримет. Я не знала, что меня ждет, но изо всех сил молилась, чтобы меня высадили на Касио. Правда, попадать в тюрьму в мои планы не входило.

– Вам никто не говорил, что нельзя смотреть имситам в глаза? – произнес он неторопливо и даже размеренно.

– Вам никто не говорил, что вам невероятно идет эта форма? – брякнула я и тут же смутилась, но лишь на секунду.

Взяла себя в руки и натянула маску невозмутимости. Ну кто виноват, что он так долго молчал? Я за это время как раз добралась до темно-синей военной формы с золотыми пуговицами и нашивками. Мужчина и правда смотрелся в ней хорошо. Или она на нем.

Правая бровь веркомандира медленно поползла вверх, выражая недоумение, но больше он своих эмоций никак не выразил. Что с них взять? Модифицированные были лишены подвижной мимики. Они вообще не показывали своих чувств, вечно скрываясь за маской отчужденности.

– Зачем вы украли ключ-карту? – задал он следующий вопрос, так и не получив ответ на предыдущий.

– Я не крала, – проговорила с самым честным взглядом. – Она лежала на полу.

– Вы лжете. – Это была констатация факта, но...

– Чем докажете?

Левая бровь медленно встала на уровень правой. Да я сама в шоке! Видимо, от страха во мне взыграла наглость, расцвела, так сказать, пышным цветком, и остановить ее я была не в силах. Если бы имсит меня сейчас заткнул кляпом, я была бы ему очень благодарна. Даже грамоту выписала бы!

– Вы собирались угнать малыша. – И это тоже был факт.

– Я всего лишь хотела посмотреть.

– Посмотреть боевой артиллерийский корабль? – Его брови окончательно завоевали новое место.

– А что в этом такого? – спросила я обвинительно. – Мне нравится военная техника.

– Вам?

Я прямо-таки видела, как он взглянул на мое короткое красное платье, ничуть не закрывающее колени. Как прошелся взором по туфлям на бесконечно высоком каблуке. Я на них ходила не без усилий, так что взгляд мужчины прекрасно понимала. Не выглядела я как человек, интересующийся космолетами. Но это не означало, что я ими не интересуюсь!

– А что? Девушкам не могут нравиться боевые корабли? У вас есть на этот счет какие-то предрассудки?

– То есть не признаетесь?

Я замолчала, упрямо поджав губы. Все, что я хотела сказать, уже было произнесено. Я же не робот, чтобы повторять заданную программу.

– Отлично, – подвел мужчина неутешительный итог. – До конца полета вы будете находиться здесь под моим присмотром.

– С чего такая радость? – теперь опешила я. Опешила оттого, что меня никак не накажут!

– Или здесь, или тюремный отсек, – поставили мне ультиматум.

– Тюремный отсек, – выбрала я, не думая ни секунды.

– Вы серьезно? – Нет, все-таки его брови прилипли.

– Более чем, – хорохорилась я, гордо приподняв голову. – У меня нет желания лицезреть вашу физиономию дольше необходимого.

И вот тут я поняла, что меня сейчас будут убивать.

Он поднялся резко. Настолько резко, что и стул, и стол, прикрученные к полу, заскрежетали, норовя рассыпаться. Я даже не сжалась, в диком ужасе наблюдая за тем, как мужчина преодолевает расстояние между нами в три шага. С такой скоростью преодолевает, что картинка смазывается: мое зрение за ним просто не поспевало.

Имсит ударил. Не меня, слава богу, а по экрану, что отвечал за открытие двери. От его кулака монитор с хрустом смялся, вынуждая меня подпрыгнуть на стуле, но дверь все-таки открылась.

– Бросьте ее в тюремный отсек, – он произнес это абсолютно спокойно, но в его голосе однозначно звенела сталь.

Модифицированный точно желал меня разорвать, но каким-то чудом еще сдерживался.

Никто не посмел войти в его кабинет. После секунд промедления, что показались мне вечностью, я сама вылетела в секретарскую, понимая, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Этот взгляд, пылающий серебром, словно два светильника, я не хотела бы увидеть больше никогда.

И другие не хотели. Замерев в нерешительности на пороге, они не смотрели на него, отводя глаза. Пришлось брать дело в свои руки и буквально тащить по коридору своих конвоиров.

– Скорее! Скорее! Да шевелите вы ластами! – торопила я мужчин. – Если повезет, мы успеем спрятаться в тюремном отсеке до того, как он озвереет! Там защита надежная?

– Толщина стали не меньше метра! – ответил мне молодой. – Но она нам не поможет!

– А что поможет?

– Инъекция успокоительного, что находится у него на запястье, – затормозил широкоплечий уже на первом уровне. – Кому-то из нас надо вернуться.

– Вот вы и возвращайтесь! – воскликнула я, выхватывая из его рук ключ-карту желтого цвета и прикладывая ее к экрану. – А я, пожалуй, в тюрьме отсижусь.

Ключ-карту, как ни странно, у меня никто не отобрал. Вместе с ней я проскользнула через все коридоры до тюремного отсека и самолично под удивленным взглядом дежурившего охранника вошла в свободную камеру. Честно говоря, они все были свободны, но я выбрала самую дальнюю.

От греха подальше.

В этой камере я провела весь оставшийся полет. При наличии ключ-карты могла бы снова попробовать свистнуть “Малыша”, но при всем своем безрассудстве и помутнении самоубийцей не была. Верила, еще немного – и меня бы просто убили, разорвали голыми руками за мой острый язык и полное отсутствие мозгов и инстинкта самосохранения.

Одноместная камера представляла собой подобие каюты. К стене точно так же была прикреплена узкая койка, на этот раз ничем не застеленная. В закутке подальше от стеклянной стены имелось что-то вроде унитаза – очень неудобное и миниатюрное. На этом экскурсия по камере заканчивалась.

Ан нет! Еще здесь не было освещения, так что есть мне приходилось исключительно на ощупь.

На самом деле отсутствие удобств и света было очень даже оправданно. В эти камеры на военных кораблях в основном попадали пираты, работорговцы или другие искатели легкого и незаконного заработка. Тратить на них ресурсы я бы и сама не стала, учитывая, сколько зла они приносили ежедневно.

Взять, например, тех же космических пиратов. Больше сотни лет назад именно они напали на Землю, вынуждая все разрозненные страны сплотиться в поиске способа им противостоять. Различные расы, с которыми мы не сталкивались, другие технологии, о которых мы не подозревали, магия, о которой мы слышали только сказки. У нас не было ничего, чем бы мы могли ответить взамен.

Но мы это создали.

После облучения ударной дозой радиации появились первые сверхлюди, а уже они придумали идеальный ген, модифицированный ровно настолько, чтобы превосходить людей по десяткам параметров, но при этом позволяющий имситам не особо отличаться от людей внешне.

Если бы не космические пираты, люди никогда не сотворили бы монстров собственными руками. И никогда не узнали бы, что такое рабство, ведь фактически они пришли к тому, от чего бежали.

Я нисколько не пожалела, что выбрала тюремный отсек. Просидеть даже несколько часов в компании неуравновешенного имсита, да еще и наедине с ним, я бы все равно не смогла. Да, была сама виновата в том, что он разозлился, но кто не безгрешен? Тут бы любой на моем месте нервничал и нес околесицу!

И нет, я не ненавидела модифицированных. Среди имситов было много нормальных существ, ведь не раса определяет характер человека. Но это был незнакомый мне имсит, от которого я не знала, чего ожидать. Сидеть под его надзором на неудобном стуле – это худшее, что мне вообще могли предложить. Лучше уж одиночество и тишина, пусть и на узкой скамейке в тюремной камере два на один.

Было жаль, что не получилось улететь. Я бы действительно могла это сделать. Мои знания, пусть и теоретические, позволили бы не только завести “Малыша”, но и прибыть на Касио, и даже приземлиться на летной площадке возле дома.

Личные корабли не были чем-то необычным, неординарным. Да и разрешение на посадку маленьким космическим кораблям на Касио не надо было получать, в отличие от Земли. Да, это был хороший план, но не проработанный детально.

Я могла бы попытаться улететь еще раз, когда будет посадка. Могла бы спрятаться на корабле, например в складском помещении, но навряд ли мне это удастся. Теперь команда за своими ключ-картами будет следить в два раза интенсивнее, а о той, что до сих пор при мне, стопроцентно вспомнят в самое ближайшее время. Если еще не вспомнили и не дезактивировали.

И вот вопрос: почему я до сих пор оставалась спокойна?

Наверное, потому, что у меня имелся план Б. Еще тогда, когда отец только заикнулся о моем скором замужестве, а мачеха принесла буклеты домой, я подумала вот о чем: если сбежать не получится, мне все же придется выйти замуж.

Но не за имсита, совсем нет.

У меня на примете был Джаз, которого уговорить не составило бы труда, но теперь я, к сожалению, была далека от Земли. Однако все еще могла спешно выйти замуж. Только кандидата теперь придется искать в колледже для трудной молодежи.

Ну ничего. Уж я-то точно сумею найти достойную жертву. Потому что мне позарез необходим этот брак. Потому что мне нужна моя свобода.

Пристроившись на узкой скамейке, я каким-то чудом задремала. Если бы корабль не тряхнуло при посадке, я бы и вовсе не проснулась, потому что будить меня не торопились.

– Эй, дежурный! – погромче воскликнула я, прежде откашлявшись. – Я выхожу!

Приложив ключ-карту к экрану, я прождала и минуту, и две, но монитор абсолютно не реагировал. Заблокировали все-таки – это было даже ожидаемо.

– Дежурный! Выпускай давай, мне выходить пора! – проорала я, нетерпеливо тарабаня в стекло.

То ли стекло не пропускало звуки, то ли дежурный не собирался меня открывать: что бы я ни делала, никто и не думал реагировать. За мной не пришли ни через час, ни через два. Создавалось стойкое ощущение, что про меня просто забыли.

И я этому, что уж скрывать, несказанно обрадовалась.

Даже притихла, не желая напоминать о себе, но за мной все-таки явились.

Явился веркомандир этого корыта собственной персоной.

– Ну что, Неженка, готова? – произнес он, едва толстое стекло отъехало в сторону.

– К чему? – опасливо вопросила я, понимая, что о помощи тут, кажется, не докричусь.

А меня все-таки зверски убьют!

– К худшим месяцам в твоей жизни, – произнес имсит, слегка приподнимая уголки губ в очень относительном подобии улыбки. – Разреши представиться. Директор колледжа для трудной молодежи, Эльдертарион Тарль. Твой худший кошмар на ближайшие пару месяцев.

Глава 3: Сумасшествие

Меня словно по голове ударили. Я не верила ни собственным ушам, ни глазам. Просто отказывалась верить. Шла за имситом словно сомнамбула, растеряв связь с реальностью, и уже не надеялась на хороший для себя исход.

Все, что могло пойти не так, я уже испортила, а сбежать из-под внимательного взгляда директора колледжа просто не получится. Меня перехитрили – это я понимала отчетливо.

Мы покидали корабль вместе. Со своим чемоданом в тюремный отсек мужчина принес и мой, нарочно оставленный в каюте. Закинув в него мешок, я в нерешительности постояла. Имсит же стоять не стал. Взяв свой чемодан, он направился дальше по коридору. Мне ничего не оставалось, кроме как схватить свою поклажу и плестись за ним.

Корабль уже был пуст, как и пусковая арена, выстроенная на ярко-голубом песчаном берегу джунглей. Собственно, на мостике ровная поверхность и закончилась, а дальше колеса моего чемодана начали увязать в словно выцветающем песке. Нести чемодан над песком не представлялось возможным: он и сам по себе был тяжелым, не считая запиханных в него вещей. На чемодан, который сам летит над любой поверхностью, отец и мачеха не расщедрились, так что приходилось пыхтеть, сопеть и тащить.

Хоть помог бы, что ли! Однако имсит мои пыхтения напрочь игнорировал. В тот самый миг, когда я подумала, что догонять его уже не буду, а просто затеряюсь среди джунглей, этот модифицированный, чтоб его, остановился и обернулся. Я едва миновала ворота пусковой арены.

– Ты еще долго собираешься копошиться? – поинтересовались у меня абсолютно безэмоционально.

– Я иду так, как могу, – процедила я.

– Так попробуй двигаться быстрее.

Колеса увязали в светлом песке, спотыкались о камни. Чемодан падал несколько раз, пока мои каблуки утопали в замаячившей под ногами земле. Идти было просто невероятно тяжело, но я и не думала просить о помощи. Просить имсита о чем-то вообще верх глупости. Гораздо дороже обойдется.

Сжимая зубы, я ползла вслед за Эльдертарионом, но мое терпение подходило к концу. А все потому, что черно-зеленые джунгли казались необъятными и бесконечными. Вязкая пыльная песчано-каменная дорога уходила далеко вперед, кое-где перемешиваясь с грязью. Я такое странное сочетание вообще впервые в жизни видела.

– А что, у вас нет летного авто? – проскрипела я, в очередной раз поднимая чемодан.

Он уже вымазался и был похож на прямоугольного монстра, что бесчувственного имсита нисколько не смущало. Словно назло мне, он стал идти значительно медленнее, будто подстраиваясь под мой темп, не оставляя мне ни единой лазейки на побег.

– Здесь вообще нет никакого транспорта, если ты не заметила, – ответил директор колледжа.

– Совсем? – уточнила я для проформы. Ни одного летного авто не то что видно, даже слышно не было.

Выразительно на меня взглянув, модифицированный не ответил. Некоторое время мы так и шли молча. Лично я пребывала в некотором шоке от увиденного. В основном в раскинувшихся по сторонам от вытоптанной дорожки джунглях преобладали три цвета: зеленый, черный и коричневый, но не обходилось и без их оттенков. Однако то тут, то там я замечала разноцветных птиц и, кажется, даже каких-то животных. Они прятались в шелестящих кустах и на дорожку, к счастью, не выходили.

Звуков было много. Тишиной здесь и не пахло. Где-то звонко пела птица, рычал какой-то зверь, а сами джунгли и вовсе казались живыми. Какофония сбивала с толку и немного напрягала, не давала расслабиться. А еще не давала расслабиться неизвестность. Вопросов было слишком много, но спросила я о насущном:

– Идти еще долго?

– Четыре километра.

– Сколько?!

Я аж запнулась от возмущения и непременно улетела бы носом в грязь, которую здесь называли дорогой, но меня поймали за платье и...

Тонкая ткань треснула по швам от рывка имсита, в итоге оставаясь у него же в руке, а я таки свалилась коленками в грязь, не столько больно, сколько обидно ушибившись.

– Вы! – возмутилась я излишне громко, но в руках себя совершенно не держала.

Меня съедало негодование. И злость. Приходилось руками прикрывать обнажившуюся грудь, а сидеть вообще вполоборота.

Серебро в его глазах опасно вспыхнуло, но меня и это не остановило. Да как можно бояться, когда ситуация настолько патовая? Я абсолютно не видела выхода из нее. Как вообще со мной могло произойти нечто подобное?

– Я, – тем временем спокойно произнес модифицированный, не отводя взгляда.

Пальцы его разжались, изорванное платье упало в грязь.

– Да отвернитесь вы! – кипела я возмущением.

– Что я там не видел?

И сказано это было так, будто мы говорили о чем-то обыденном. О дождике за окном или о зеленой траве.

Поставив чемодан в грязь, Эльдертарион снял с себя синий военный китель веркомандира. Миг, и он протянул его мне. Это было неожиданно и абсолютно бесперспективно. Так как что в нем, что без него я, по сути, по-прежнему оставалась без одежды. Посреди пустынной дороги в самом сердце джунглей.

Проигнорировав широкий жест, я поднялась. Очень надеялась, что выглядела при этом невозмутимо и достойно.

Взяв собственный чемодан, я гордо отправилась в кусты. Да, ситуация на время выбила меня из колеи своей нестандартностью, но разум-то у меня есть! А еще имеется целый чемодан моих, ну или относительно моих вещей.

– Я бы не советовал тебе идти в джунгли, – донеслось мне в спину.

Клянусь, я уловила раздраженные нотки в его голосе!

– Я в ваших советах не нуждаюсь! – ответила в том же тоне.

Я старалась отойти как можно дальше, чтобы меня не было видно с этого подобия дороги. Стать общественной байкой мне не улыбалось совершенно, так что от возможных свидетелей я решила избавиться наперед.

Забравшись в высокие кусты, разувалась остервенело. Туфли на высоком каблуке разлетелись в разные стороны. Ненавидела каблуки! И туфли ненавидела! И чужую одежду, доставшуюся мне в наследство!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Вытащив одно из ненавистных платьев, я вытерла им колени и ноги. Второе платье натянула на себя. Оно мало чем отличалось от прежнего – тоже короткое, тоже из тонкой ткани, но на этот раз голубое. Могла бы облачиться в штаны – своя одежда мне была куда привычнее и удобнее, – но боялась испачкать их. Платье же можно было натянуть через голову и о новой порции грязи не беспокоиться.

Расправившись с одеждой, я вдруг подумала о том, почему вообще должна идти вместе с этим типом. На дороге за кустами стояла тишина. Я посмотрела в джунгли. Потом на свой чемодан и опять в джунгли. Схватив свой мешочек с документами и прочим, я бросила чемодан и рванула по кустам. То, что я была босиком, меня сейчас мало заботило. А зря.

Я не пробежала и трех шагов. Закричав от резкой боли в стопе, повалилась на извивающуюся траву. Что-то впилось мне прямо в кожу.

Но самое страшное, что имсит оказался рядом со мной в мгновение ока.

Вооруженный ресталкой.

Пожалуй, это было самое ужасающее, что я видела в своей жизни. Передо мной стоял зверь в человеческом обличье. Черты его лица заострились, глаза сверкали, переливались серебром. Кажется, модифицированный даже стал больше – шире плечами, выше, и это пугало. Он сам пугал.

Пугал настолько, что я даже о боли забыла.

Но при этом не могла не восхититься оружием, что остановилось прямо перед моим носом.

Я никогда прежде не видела ресталку вживую. Это особо прочное оружие было создано из титана. Не больше полутора метров в длину, по сути, она была сплошной трубкой диаметром пять сантиметров. Идеальна для ближнего боя: ею можно было не только как следует врезать, но и одним ударом расправиться с врагом, потому что на обоих ее концах выдвигались изогнутые толстые иглы – суженые и заостренные.

Но это было еще не все.

Ресталку использовали и в качестве огнестрельного оружия. Заряжались они исключительно на станке – вручную перезарядить было невозможно из-за опасности ожога. В качестве зарядов брались круглые пули из жидкой лавы – по пять с каждой стороны. Холодные внутри орудия из-за специальной оболочки, спадающей при выстреле, они насквозь прожигали даже металлы. Единственное ограничение – дальность выстрела не больше ста метров, но это сейчас было совсем неважно.

Проводив ресталку влюбленными глазами, я вынужденно перевела взгляд на ее обладателя. Изумленно приподняв широкие брови, имсит смотрел на меня, все так же сидящую на земле. Миг, и его взор переместился на чемодан, одиноко стоящий среди кустов. Лицо модифицированного приобрело скучающее выражение.

– Мне в туалет приспичило, – ответила я порывисто.

– Сделаем вид, что я поверил. Только место для побега ты выбрала неудачно, – произнес Эльдертарион, но голос его вдруг изменился. Он зачем-то стал растягивать гласные. – Тебе отсюда не сбежать, Веролика.

– Что происходит? – уточнила я, с трудом расшифровав последнее предложение.

Теперь его голос еще и звучал отдаленно, а он сам, наоборот, казался все ближе и ближе. Я могла поклясться, что ощутила его дыхание на своих губах. Оно прошлось по коже легким покалыванием.

– Тебе не сбежать, – повторил он мне прямо в губы.

А после пришла темнота.

***

– Швац, прими груз. Продовольственные в пятый и второй, непродовольственные в третий и шестой.

– А вы? – осведомился парень.

– А я проконтролирую посадку пассажиров. Постарайтесь не нарушить время вылета.

– Да это всего один раз случилось, товарищ веркомандир.

– Где один раз, там и второй.

На самом деле контролировать посадку пассажиров не было необходимости. Команда прекрасно справлялась со своими обязанностями. Дело было в другом. Эльдер уже очень давно не отправлялся на Землю, а теперь стоял на трапе, смотрел вдаль поверх железного забора и абсолютно не чувствовал ностальгии.

Ему никогда не нравилось здесь жить. Слишком шумно, слишком грязно, слишком много летных машин и слишком широкие границы между рабочим, средним и высшим классом. Настолько широкие, что преодолеть их просто нереально, даже если всю жизнь пахать с раннего утра до темной ночи. Ты либо родился в удачной семье, либо тебе изначально не повезло.

Эльдер считал, что относится к последнему варианту. Его всегда угнетал образ жизни, который вели имситы, угнетала ответственность, с которой они рождались. Модифицированные входили в этот мир с определенными целями, и эти цели были куда выше всего насущного. Фактически именно семьи имситов управляли Землей, а теперь еще и Касио, но к этому дню их влияние значительно снизилось благодаря долгой и упорной работе пяти действующих веркомандиров.

И Эльдер был этому рад.

Мужчина не желал ответственности. Не желал ответственности в той степени, в которой ее на него возлагали. Именно он должен был унаследовать все активы семьи, но пошел наперекор отцу, чьим любимчиком и гордостью всегда являлся.

Так и не закончив обучение в Космической Военной Академии, Эльдертарион отправился на Малли. Его помощь и связи пригодились Малике – девушке, завоевавшей третью планету и доверие ее коренных жителей, а сам модифицированный нашел способ заработать на этом сотрудничестве и вскоре перестал зависеть от семьи. После этого и мать, и отец отказались от обоих своих детей, но ни Эльза, ни Эльдер из-за этого нисколько не расстроились.

Он бы очень удивился, если бы эти события привели к другому исходу.

Скинув с плеч груз, что так тяготил мужчину, модифицированный оказался совершенно свободен в своих целях и желаниях. В первое время он даже растерялся, не понимая, чему хочет посвятить свою жизнь. Ведь центром его жизни всегда являлась его несносная младшая сестра.

Именно в раздумьях об Элааизе, Малике и Каролине он и пришел к тому, что имел сейчас. Каждая из них внесла свой вклад в его жизнь, и каждой он так или иначе смог помочь, но ведь таких, как они, запутавшихся, нуждающихся в своевременной поддержке – сотни, а то и тысячи.

Ему захотелось создать место, куда девушки в трудном положении могли бы уйти, где могли бы спрятаться и научиться воспринимать этот мир по-другому. Ему захотелось помогать не только этим трем, но и тем другим, кто в этом нуждался. Так и появился закрытый колледж для трудной молодежи, куда он брал исключительно девушек, дабы избежать ненужной темы отношений и разбитых сердец. Даже преподаватели и те были женщинами – все, кроме него, но в себе мужчина был уверен. Для него воспитание девушек – это работа и ничего более.

Кто бы знал десять лет назад, что в его жизни все так обернется?

Услышав раздражающий запах, имсит в один миг нашел в толпе пассажиров незнакомую девушку. Она уверенно поднималась по трапу в десяти шагах от него под цепкими взглядами других модифицированных и обычной женщины.

Поймав за руку своего первого помощника, Эльдер попросил выяснить данные незнакомки в красном. Ему стало любопытно, с какими целями она ступила на этот корабль, но это любопытство было не праздным. Среди немногочисленных пассажиров и провожающих имелись и другие молодые девушки, по которым он пробежался взглядом. Одна из них – его будущая подопечная.

– Товарищ веркомандир, разрешите доложить? – через некоторое время вернулся к нему первый помощник. Получив скупой кивок, означающий согласие, мужчина продолжил: – Все пассажиры на борту и заняли свои места в каютах. Груз закреплен и проверен.

– А та девушка в красном платье? – Развернувшись, имсит поднимался по трапу, чтобы проконтролировать взлет.

– Веролика Мерль, товарищ веркомандир. Летит в...

– Я знаю, куда она летит, – отчего-то расстроился Эльдер, не сумев подавить вздох разочарования.

И даже сам не мог себе объяснить, почему испытал эти эмоции. Будь его подопечной другая девушка, наверняка его реакция не стала бы столь необычной. Возможно, все дело было во внешнем виде Веролики. На фото, отправленном ее отцом, она предстала... другой. Не настолько похожей на Элааизу, которая даже на борт космолета умудрялась заходить не в синей форме космических войск, а на каблуках и в платье.

Эльдер заранее готовился к проблемам.

Но это нисколько не помешало ему взять себя в руки. Разузнав, что ее поселили в каюте в крыле персонала, мужчина решил досрочно познакомиться со своей будущей воспитанницей. Тем более что его каюта находилась здесь же и ему требовалось переодеться в форму.

Только пошло все не по его плану.

Столкнувшись с Вероликой в коридоре, модифицированный на миг потерялся. И даже растерялся, вдохнув сбивающий с ног аромат терпкой корицы. Исключительно по этой причине он не произнес то, что собирался. Зато дважды удостоверился в том, что перед ним стоит прежняя Элааиза.

– Вы считаете, что это я должен смотреть? – произнес он с удивлением.

– Ну не я же! – возмутилась эта гарпия, едва не сбившая его с ног.

Обернувшись, она не глядя приложила ключ-карту к экрану, активируя механизм, открывающий дверь. Эльдер же снял очки, чтобы лучше рассмотреть девушку. И этим испугал ее. Страх осел в самой глубине ее голубых глаз, едва она осознала, что перед ней имсит.

Обычная реакция для человека.

Необычным было другое: она продолжала смотреть ему прямо в глаза до тех пор, пока двери не закрылись. Боялась, но смотрела.

А он вдыхал въедливый аромат корицы. Казалось, что он заполонил собой все вокруг. Обжигал легкие, скатывался по горлу, забивал нос. Эта специя ему никогда не нравилась.

Двери встали на место. Скинув с себя вязкое наваждение, Эльдер пошел дальше по коридору, но уже у самой каюты ключ-карту в своем кармане не нашел. Но она там точно была! Всего несколько минут назад!

Когда корабль взлетел, Эльдер прошел через несколько отсеков. Да без нее он даже с мостика веркомандира не вышел бы!

Вариант был только один: ключ-карту у него просто украли. Только что.

Активировав ручную панель, он от распирающей его злости едва не выдавил экран, набирая код разблокировки. Переодевался быстро – рваными движениями, кое-как застегнув чудом уцелевшие золотые пуговицы на кителе.

В два счета вновь оказавшись в своем кабинете, Эльдертарион открыл записи с видеокамер, установленных по всему космолету. Он злился, да. Да что там злился – его распирало от ярости, которую он пока еще успешно контролировал – сказывался опыт в борьбе с самим собой. Но еще больше его раздирало любопытство. Зачем-то же Веролике понадобилась его ключ-карта?

Он жадно следил за тощей фигуркой в красном платье. Отследив ее путь от столовой до третьего уровня, с каким-то нездоровым азартом ждал дальнейшего развития событий. Вот она вошла в коридор, ведущий к медицинскому отсеку, постояла там недолго, а затем вышла и бегом направилась в противоположную сторону. Через несколько секунд, тяжело дыша, его воспитанница прикладывала карту к замку, что открывал внутренний и внешний шлюзы, за которыми находился один из артиллерийских кораблей.

Честно говоря, Эльдер даже не знал, что думать, как оценивать ее выходку. В команде этого корабля он был уверен на сто процентов, вместе они совершили не один полет, а потому удивления появление ребят не вызвало. Они быстро скрутили девушку и отобрали у нее украденную ключ-карту, а вот сама Веролика вызывала у него целый ряд вопросов.

Ну не сбежать же она собиралась? Без должных знаний и практики в управлении “Малышом” воровать корабль – чистое самоубийство. Да и не рассчитан он на дальние полеты. Да она бы даже не нашла, как активировать пульт управления!

Модифицированный ждал. Отстраненно наблюдал за тем, как девушку тащат через весь третий уровень. В тот миг, когда Веролика оказалась перед дверью в пустую секретарскую, мужчина осознал, что может не справиться.

Может не справиться с собой и нахлынувшими на него чувствами.

Да ему ее отшлепать хотелось! Взять ремень с золотой бляшкой и надавать по заднице малолетней дуре, но подобное он не практиковал даже с Эльзой. А с этой мог не удержаться. Если она действительно собиралась выкрасть “Малыша”...

То на еще один труп на его совести стало бы больше.

Порывисто поднявшись из-за стола, Эльдертарион в два шага оказался на мостике веркомандира. Захлопнув за собой дверь с недюжинной силой, он достиг металлического шеста, с помощью которого мог быстро спуститься на первый уровень – к пульту управления, за которым сидел первый помощник и другие спецы. Обычно со своего мостика он руководил их действиями, но сегодня впервые спустился, удивив команду.

И еще больше удивил, когда просто ушел, направляясь к лестнице.

Эти скоротечные минуты мужчина дал себе, чтобы успокоиться. И почти поверил в то, что пришел в себя, но стоило ему вновь войти в кабинет, проигнорировав доклад подчиненных о странной пассажирке, как ему в нос опять ударил невыносимый аромат корицы.

Однако на этот раз останавливаться он не стал. Не позволил себе сбиться с шага, заняв место за столом. На девушку он даже не взглянул, на время погрузившись в бумаги, которые отчего-то лежали в беспорядке. Неужели она позволила себе и сюда засунуть свой маленький нос?

Такая же беспринципная, как и Эльза.

Рассортировав бумаги – ради новой порции успокоения, – имсит все-таки взглянул на Веролику. И взгляд его был далеким от доброго. Он злился по многим причинам, но сейчас основной была эта:

– Вам никто не говорил, что нельзя смотреть имситам в глаза?

– Вам никто не говорил, что вам невероятно идет эта форма? – проговорила она и неожиданно покраснела.

Изумление Эльдера можно было измерять ковшами. Она вообще понимает, что и кому говорит?

– Зачем вы украли ключ-карту? – перешел он к более насущной теме.

– Я не крала. Она лежала на полу, – потупила девушка взор, изображая святую простоту.

– Вы лжете, – произнес он уверенно, все больше раздражаясь. Да от одного ее присутствия здесь раздражаясь!

– Чем докажете?

Модифицированный окончательно потерял лицо, перестал контролировать собственные эмоции. Никогда не думал, что такие банальные, ничем не примечательные фразы могут выбить его из колеи, но именно так все и было. Глубоко вдохнув, мужчина медленно выдохнул.

Ему нельзя терять контроль над собой – он слишком многое отдал за то, чтобы его обрести. Это всего лишь очередная проверка его нервов на прочность, но он ведь не поддастся? Сумеет совладать с собой.

– Вы собирались угнать “Малыша”, – перешел он к третьей теме, так и не получив ответов на предыдущие два вопроса.

– Я всего лишь хотела посмотреть.

– Посмотреть боевой артиллерийский корабль? – Худшего бреда он своей жизни не слышал.

– А что в этом такого? – спросила Веролика обиженно. – Мне нравится военная техника.

– Вам?

Короткое красное платье, туфли на высоких каблуках, след косметики на лице и светлые пряди, лежащие на ее плечах волнами, – эта девушка могла интересоваться последними моделями ифонов, новыми коллекциями одежды от именитых дизайнеров, но никак не военной техникой. Да она наверняка с ней рядом никогда не стояла!

– А что? Девушкам не могут нравиться боевые корабли? У вас есть на этот счет какие-то предрассудки? – продолжала она гнуть свою линию.

– То есть не признаетесь? Отлично. До конца полета вы будете находиться здесь под моим присмотром, – сначала произнес, а уже потом осознал, что именно произнес.

Да зачем она тут ему нужна?! Впрочем, все правильно. Лучше она будет у него на виду, чем снова попытается что-нибудь натворить. Его раздражение – меньшая плата за спокойствие команды и пассажиров.

– С чего такая радость? – Девушка выглядела изумленной.

– Или здесь, или тюремный отсек.

– Тюремный отсек, – выбрала она, вынуждая его замереть на секунду.

Пройдясь по ней тяжелым взглядом, Эльдер снова постарался успокоиться. Ключевое слово “постарался”:

– Вы серьезно?

– Более чем. У меня нет желания лицезреть вашу физиономию дольше необходимого.

Это был конец.

Ощутив, как стремительно теряет над собой контроль, имсит неосознанно поднялся на ноги, кажется задевая собой предметы мебели. Три широких шага до двери мужчина проделал почти что вслепую: перед глазами стояла чернота, и лишь боковым зрением он отмечал свое передвижение относительно кабинета.

Стук собственного сердца оглушал его. Не видя перед собой сенсорную панель, он ударил по ней наугад. Под тяжестью его кулака экран с хрустом смялся, но дверь при этом открылась. А большего ему было и не нужно.

– Бросьте ее в тюремный отсек, – каждое слово давалось ему с величайшим трудом. Ни одна эмоция не просочилась в его бесцветный голос.

Он не видел, как Веролику вытащили из кабинета. Судя по ненавистному аромату корицы, она и вовсе выбежала сама, но это было неважно. Как неважно было то, что, кроме собственного тяжелого дыхания, мужчина больше ничего не слышал.

Важным сейчас являлось лишь одно: проклятая дверь вернулась на место, отрезая его от остального судна и от этого аромата, что не давал дышать. Неожиданное желание отправиться за ней в тот же миг он успешно подавил, пусть на это и потребовалось время. Много времени, пока он прислонялся лбом к холодному металлу двери, постепенно возвращая себе почти утраченный контроль.

Сам себя не понимал. Копаясь в собственном я, Эльдер настолько погрузился в себя, что пропустил все на свете, но никто не посмел его побеспокоить. Команда успешно справилась со всеми задачами в его отсутствие, но он все равно задержался на судне еще на несколько часов после посадки.

Ему требовалось заполнить отчеты, проконтролировать выгрузку доставленных товаров, да и просто прийти в себя. Часть привезенного отправлялась на один материк, вторая часть – на другой. На нем проживало коренное население Малли, так называемые перевертыши – люди, имеющие два облика: человеческий и животный, нисколько не уступающий первому в размерах, а скорее наоборот.

Они разговаривали на своем особом языке, но при этом сумели наладить контакт с переселенцами. Малика очень многое сделала для них и многому их научила.

За продукты и прочие товары племя щедро расплачивалось жемчугом и уникальными алмазами, стоимость которых на Земле оценивалась в запредельных цифрах. Именно поэтому товаров всегда привозили много, особенно семян, но без излишеств, потому что портить и эту планету никому не хотелось.

Да, имсит оттягивал момент, когда ему снова придется встретиться с Вероликой лицом к лицу, но этот момент все же пришел. Только его отчего-то посетило двоякое чувство. Он словно стремился к этой девушке всей душой и одновременно с этим, как от огня, хотел оказаться от нее как можно дальше.

Может быть, это первый за долгое время полет так повлиял на него?

Вернув себе решимость, он почти что не ощущал колебаний эмоций. Даже нашел в себе силы посмеяться над воспитанницей, немного подняв себе настроение за счет ее растерянности. Ему однозначно стоило признаться в том, кем он является, раньше, потому что выражение ее лица было непередаваемым. Только за это мгновение мужчина готов был простить Веролике ее выходки. Он был с лихвой отомщен.

Ему трудно было находиться рядом с ней. Новая воспитанница всем своим видом показывала характер, но опыт подсказывал Эльдеру, что это всего лишь маска.

Элааиза была такой же – колючка снаружи и нежная внутри. Только брату она позволяла видеть свои слезы. Для остального мира она являлась бездушной стервой, и это положение ее более чем устраивало.

Впрочем, делать выводы касаемо Веролики еще было рано.

Эльдертарион принципиально не взял ее чемодан. Терпеливо ждал, что девушка попросит его о помощи, но нет. Слишком гордая, слишком самостоятельная. Он даже молчал в ее присутствии специально – оценивал, надолго ли ее хватит.

Ненадолго.

И его терпения хватило ненадолго.

Имсит мог бы обвинить ее в той ситуации, в какой они оба оказались. Дорога на Малли была не предназначена для того, чтобы вышагивать по ней в туфлях. В любых туфлях: песок, камни, земля и грязь даже его ботинкам поддавались с трудом. Но девушка не додумалась переобуться, а может быть, даже не захватила с собой удобную обувь. В любом случае она предпочитала спотыкаться всю дорогу, а не разуться, так что ее вина в произошедшем была, но косвенная: ей не хватило разума достойно подготовиться.

Но и себя модифицированный стороной не обошел. Он тоже был виноват, и тоже косвенно – не рассчитал силу, не додумался схватить ее не за платье, а, например, за плечо. Как итог – платья не стало, а перед ним коленями в грязи сидела Веролика, облаченная лишь в нижнее белье.

Эльдер застыл. Желание схватить пронзило его. Всего миг, но ему понадобился весь контроль, весь опыт, чтобы удержать себя на месте. Понадобилось все имеющееся когда-либо самообладание, чтобы снять с себя китель и протянуть ей.

Кажется, он даже что-то говорил ей, а она отвечала, но не запомнил мужчина ни слова. Лишь отметил, что джунгли, в которые она поперлась, для нее действительно небезопасны.

Каждый ее шаг сочетался с его пульсом. Едва девушка скрылась за высокими кустами, имсит ладонями растер свое лицо. Ему даже пришлось ударить себя по щеке, но не помогало. Ничего не помогало вытравить удушающий аромат корицы, вырвать из памяти образ сидящей на земле Веролики.

Он тяжело дышал, его бросало в жар и, кажется, лихорадило. Нужно было срочно показаться врачу в поселении. Да, он работал лишь с людьми, но что, если Эльдер поймал какой-нибудь местный вирус? Некоторые насекомые являлись разносчиками болезней, которые местным были не страшны, а переселенцам очень даже передавались.

Мог бы призвать мот из гаража и быстро добраться до дома, но мужчина всегда вел девушек от пусковой арены до фермы пешком. Обычно ему хватало этого времени, чтобы составить о новых воспитанницах свое собственное мнение, чаще всего отличающееся от мнения их родителей. Ведь все мы становимся собой, когда на нас не давят “особые” обстоятельства.

Пронзительный девичий крик разнесся по джунглям со скоростью света, перепугав и птиц, и животных. Эльдер настиг Веролику настолько стремительно, что даже не запомнил, как пролетел через кусты, и тем более не заметил, как в его руках оказалась раскрытая ресталка. Пелена с его глаз спала лишь тогда, когда он увидел девушку целой и относительно невредимой.

И сразу понял, что она пыталась сбежать. Идиотка! Бежать ей тут было совершенно некуда, учитывая, что она ничего не знает об этой планете и ее обитателях. Да тут вокруг на ближайшие сто метров таилось столько опасностей, что на тысячу человек хватило бы.

На одну из них, относительно безобидную, она и напоролась. Наступила на фсербо-фрукт – твердый фиолетовый шарик с иголками. Его яд повсеместно на Малли использовали как снотворное. В джунглях же наколоться на него в одиночестве было опасно. Эффект приходил уже через несколько минут, что позволяло всем ближайшим хищникам полакомиться свежениной.

Теперь эта Неженка проспит до самого вечера.

– Сделаем вид, что я поверил, – произнес мужчина размеренно, склоняясь над жертвой яда. – Только место для побега ты выбрала неудачно. Тебе отсюда не сбежать, Веролика.

– Что происходит? – заплетающимся языком спросила она, теряя контроль над собственным телом.

На этот раз он успел поймать ее. И поймал удачно, обнимая, придерживая левой рукой ее спину. Пальцами правой коснулся светлой пряди волос, заправляя ее за ухо.

– Тебе не сбежать, – повторил имсит, ловя ее дыхание губами.

Он сам не понял, почему поцеловал ее. Как это произошло? Что на него нашло? Отстранившись на расстояние ладони, всматривался в бледное лицо и не верил в происходящее. Похолодел, помрачнел, напрягся.

Эльдертарион никогда не позволял себе переступать через эту черту, даже если воспитанницы вызывали у него симпатию. Никогда! Он был для них наставником, учителем, директором, пропуском в другую жизнь, но никем больше.

А теперь его принципы летели в черную дыру. Против его воли.

Эльдер все-таки вызвал мот, он сам приехал по заданным с ифона координатам. На Малли не имелось силовых линий для транспорта, а потому его пришлось переделывать, чтобы он ездил по тому, что тут называли дорогами.

Закрепив оба чемодана, мужчина усадил Веролику вперед. И весь путь сходил с ума, пытаясь не дышать, не вдыхать этот сумасшедший аромат. Хорошо еще, что на моте дорога заняла гораздо меньше времени, а иначе он не знал, не мог предположить, как завершилась бы эта поездка.

Открыв ворота с ифона, мужчина остановил транспорт и в первую очередь занес в особняк воспитанницу. Другие девушки сейчас должны были находиться в саду, так что странную картину никто не видел. А она действительно была странной, непривычной, сюрреалистичной для него и для его жизни.

Настолько неправильной, что до свободной кровати Эльдер донес Веролику в считаные мгновения. И снова едва не поцеловал, в последний момент поймав связь с реальностью. Мотнув головой, имсит так же спешно покинул комнату.

Ему срочно требовался доктор. Ему и этой сумасшедшей.

Глава 4

Глава 4: Женский колледж

Девичий смех ворвался в мой сон, сплетаясь с ним воедино. Мне снилась моя мечта: я стояла за штурвалом космолета. Не такого большого, как корабли первого класса, но и не такого маленького, как артиллерийские корабли.

Передо мной открывался бескрайний космос – пространство, где не было ни низа, ни верха. В нем, среди немигающих звезд и десятка планет, я ощущала себя свободной. Дышала свободой – она пронизывала меня, мою душу, наполняя умиротворением.

И в этом умиротворении женские голоса были абсолютно лишними.

Распахнув веки, я не сразу сообразила, где нахожусь. Белый потолок в сгущающихся сумерках выглядел совершенно обычным, но чужим. В моей спальне в особняке он имел три оттенка серого, а потому находилась я...

С кровати я слетела мгновенно, но тут же ойкнула от небольшого дискомфорта в стопе. Вспомнив свой очередной неудачный побег, я окончательно сложила всю мозаику. Это модифицированный доставил меня в свой колледж и уложил на одну из шести кроватей, что заполняли эту комнату. Возможно, он же и оказал первую помощь, перевязав ногу пропитанным в каком-то лекарстве бинтом.

Нога под бинтом немного саднила.

У меня было время осмотреться. Комната пустовала – женские голоса слышались где-то за дверью, а потому я могла спокойно подготовиться к первой встрече с обитателями этого колледжа. Что примечательно, в этой комнате занята была только одна кровать – она была не только по-особому заправлена темно-синим покрывалом, но и обложена личными вещами.

Поверх самой кровати лежала книга в зеленой обложке с закладкой где-то посередине. На подоконнике рядом с кроватью стояло настольное зеркало в круглой серебряной оправе. На прикроватной тумбе вразнобой лежала косметика, выглядывая из раскрытой ярко-зеленой косметички, а из чуть приоткрытого шкафа, что стоял по другую сторону кровати, торчали вешалки с одеждой.

Такие тумбы и шкафы из темного дерева имелись рядом со всеми кроватями.

По левую сторону от моей кровати, у светлой стены стоял массивный камин из красной кирпичной кладки. Рядом с ним левее находилась одинарная межкомнатная дверь. Вторая такая же дублировалась у противоположной пустой стены.

Мой чемодан, покрытый засохшей грязью, нашелся под кроватью.

Понимала: медлить нельзя. У меня был только один шанс произвести правильное первое впечатление на мужскую половину колледжа. Выбрав более-менее симпатичное платье с широкой юбкой и босоножки на тонком низком каблуке, я отправилась в душ приводить себя в порядок. Как я и предполагала, ванная комната находилась за второй дверью.

Но ванной комнатой ее трудно было назвать ввиду отсутствия самой ванны. Здесь стояли две душевые кабины, два унитаза, огороженные стенами, и две раковины. Стопки разного размера полотенец заполняли узкий вытянутый стеллаж. Ни зеркала, ни каких-либо украшений для создания уюта, ни... светильников.

Я вообще не нашла ни одного выключателя и ни единой розетки. Но и на этом сюрпризы не заканчивались. Когда я вышла из душа, то поняла, что волосы высушить мне здесь совершенно нечем. Переносной мини-файн я с собой не брала, а стационарного нигде не нашла. Как не нашла и элементарного – стимов, чтобы постирать, высушить и погладить грязную одежду.

Пришлось вытираться полотенцем, насколько это было возможно. Волосы еще оставались влажными, когда я переодевалась. За окном все больше темнело. Так и не найдя источников света, я взяла с каминной полки длинные спички. Зажигать их умела: в особняке Мерль имелись камины, а потому одинокую свечку, занимающую подсвечник в форме рыбки, я зажгла.

Только светлее почти не стало.

Постояв в нерешительности у двери, я вдохнула, выдохнула, улыбнулась и вышла из спальни. Голоса мигом стихли. Шесть пар любопытных глаз смотрели на меня в некотором недоумении, а я в таком же недоумении рассматривала подобие гостиной, где на двух угловых диванах сидели девушки в абсолютно одинаковой одежде.

Большой кирпичный камин в этой комнате, обитой деревянными панелями, горел. Дерево тихо потрескивало, но в этой тишине этот звук казался оглушительно громким.

Сделав вывод, что это женское крыло колледжа, я повторно натянула на губы улыбку. Еще пять таких же дверей, как и та, из которой я вышла, видимо, вели в другие спальни. Остальное место было заставлено полупустыми шкафами с книгами и... черным роялем, что занимал место у стеклянной стены, за которой просматривались зеленые растения.

– Привет, – поздоровалась я, закрывая за собой дверь.

Свечку, что я держала в руке за подставку, пришлось погасить. В этой полутемной комнате она нисколько не прибавляла света. Весь свет давал камин.

– Привет, ты новенькая? – произнесла симпатичная рыжая девушка.

Ее лицо усеивали веснушки, а копна вьющихся волос торчала во все стороны. С улыбкой меня встретила только она, остальные же оставались словно настороже. Я тоже ощущала себя не в своей тарелке.

– Новенькая. – Я кивнула, поставив подсвечник на полку ближайшего книжного шкафа.

– Садись к нам, скоро ужин, – предложила другая – жгучая брюнетка с карими глазами. – Я Маиша. Это Васита, Пелана, Курта, Зана и Габриэлла.

Присев на край одного из диванов, я кивнула каждой девушке. Габриэллой оказалась рыженькая, которая не переставала радостно улыбаться.

– А ты? – спросила блондинка с тонкими розовыми прядями в волосах. Маиша представила ее Васитой.

– А я Веролика, – назвалась и я, совсем позабыв о том, что не представилась.

Так и хотелось стукнуть себя по голове. Честно говоря, увидев девушек, я растерялась. С новыми людьми мне всегда было сложно знакомиться.

Повисло неловкое молчание.

– Я хотела высушить волосы, но не нашла чем. И как включить свет, тоже не нашла, – произнесла я, ни к кому конкретно не обращаясь.

– И не найдешь, – усмехнулась Пелана, перекинув за спину свою роскошную пепельную косу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Здесь нет света. И другой техники тоже нет, – заметила Васита, не скрывая негодования. – Даже ифон зарядить невозможно.

– А как же вы тогда тут живете? – Сказать, что я была в шоке, – это ничего не сказать.

– Так и живем, – пожала плечами Васита. – Без электричества.

– Но ты не переживай, – решила подбодрить меня Габриэлла. – Это только первую неделю сложно, а потом привыкаешь. Хорошо еще, что горячая вода есть.

Нет, ну если в таком ракурсе рассматривать...

– А парни в другом крыле живут, да? – задала я тот самый вопрос, который интересовал меня значительно больше удобств.

– Парни? – Зана громко и заливисто рассмеялась, глядя на меня своими синими глазищами как на умалишенную. – Здесь нет парней.

– Это женский колледж, Веролика, – добавила Пелана. – Ты не знала?

Я похолодела. Да что там похолодела? Наверняка побледнела. Паника и неверие настигли меня в тот же миг, едва я осознала всю степень подставы. Ни в одном буклете, принесенном мачехой, не было указано, что это женский колледж. Ни в одном!

Да если бы я знала, то никогда бы не взошла на борт корабля. Устроила бы истерику, побег прямо из летного авто. Да все что угодно – тысячи вариантов возможного развития событий проносились в моей голове, но я не сделала ничего. Потому что не слишком старалась сбежать. Потому что знала: у меня есть план на крайний случай. Я была готова им воспользоваться, была готова выйти замуж за кого угодно, чтобы отец потерял надо мной власть, но...

Я не учла, что возможности реализовать план мне просто не предоставят.

– А преподаватели? Мужчины-преподаватели здесь есть? – спросила я с надеждой.

В моем положении уже было не до выбора. Да я бы и за старика замуж вышла, сумев бы с ним договориться!

– Единственный здесь мужчина – это наш директор, – ответила Васита. – Но тебе ничего не светит, как и нам всем. Наша Курта пытается охмурить его вот уже полгода.

– Безрезультатно, – пожала плечами шатенка с пронзительными серыми глазами. От всех девушек, она, пожалуй, сильно отличалась. Отличалась непревзойденной, слепящей красотой.

– Да я и не собиралась... – произнесла я заторможенно, едва слышно, теряя последнюю надежду. Но! – А с территории колледжа вы выходите?

– В основном мы изолированы от остального острова. Один раз в неделю кто-то из нас вместе с имситом Эльдертарионом выходит за продуктами, но на этом все.

Я даже не поняла, кто именно мне ответил. Сжав зубы до боли, пыталась не взвыть вслух, тогда как очень хотелось. Хотелось взяться за голову и от души пореветь, потому что положение, в котором я оказалась, было просто безвыходным.

Почти безвыходным.

Вариант оставался только один – имсит, но он мне совершенно не подходил. Зачем я вообще тогда пыталась сбежать, если на место одного модифицированного придет другой? Он не даст мне свободы, не даст жизни. Я окажусь в еще одной тюрьме.

Громкий противный звук неприятно резанул по ушам.

– Это что? – спросила я у девушек, переговаривающихся между собой.

Ответила мне поднимающаяся с дивана Маиша:

– Пора собираться на вечернее построение.

Дугообразная арка из общей гостиной вела сразу в просторный холл, где девушки выстроились в единую линию. На их фоне в другой одежде я ощущала себя не в своей тарелке. Впрочем, дело было, скорее всего, вообще не в одежде. Просто я не вписывалась в это место от слова совсем и находиться здесь в принципе не желала.

На больших окнах висели тяжелые бордовые портьеры. Кроме уже привычных взгляду подсвечников и двух каминов, на стенах имелись странные кованые фонари. В них огонь горел будто на свече, но самих свеч видно не было. Лично я таких ни разу в жизни не видела.

Позади нас стояли круглые деревянные столики в окружении небольших диванчиков и кресел. За ними по углам вились массивные растения в горшках, с распустившимися на концах белыми и розовыми цветами. Несколько картин, каминные полки со статуэтками и шкатулками для спичек – вот и все убранство почти пустой комнаты. Гораздо больше места занимали арки и двери.

– Все собрались? – раздался холодный голос имсита.

Он вышел из боковой двери, оглядывая нас невозмутимым взором. Взгляд его совсем не зацепился за меня. Скорее наоборот, прошел сквозь меня, будто я не являлась значительным элементом этой композиции.

Впрочем, на фоне имсита мы все выглядели незначительными.

В брюках цвета хаки, в темно-зеленой футболке и массивных ботинках он выглядел как-то по-военному. Не строго, нет, скорее так, будто собирался на охоту. Мой отец примерно так и одевался на подобные мероприятия, которые увеселительными я нисколько не считала.

– Итак, сегодня вас стало на одну больше. Думаю, вы уже успели познакомиться с Вероликой. В ближайшие дни вы должны приучить ее к нашему распорядку и рассказать обо всех нюансах проживания в колледже, – подошел мужчина ко мне, не глядя протянув белый лист.

Взяв его, я пробежалась глазами по предоставленному расписанию.

– Просыпаться в пять утра? Вы шутите? – возмутилась я, застопорившись уже на первой строчке.

– Нисколько, – невозмутимо ответит имсит, сверкнув серебром. – Мы поднимаемся так ежедневно.

– Работа в саду, уход за животными, – читала я вслух, вырывая строчки из распорядка. – Это колледж или тюрьма?

– А это уже решать вам.

– Я хочу уйти! – смяла я лист в кулаке, решительно глядя модифицированному в глаза.

Девушки негромко рассмеялись на мою реплику, но я осталась непоколебима, нисколько не смутившись. Ждала ответа, и мне его предоставили:

– Отсюда вы, Веролика, сможете выйти только в трех случаях. Первый: я посчитаю, что вы готовы покинуть это место. Второй: вам исполняется двадцать один и вы принимаете решение покинуть мой гостеприимный дом. Третий: вас забирают родители. И не пытайтесь сбежать. Этим вы только навредите себе. А теперь ужин. Надеюсь, что Агнес сегодня ничего не сожгла.

Девушки неспешно последовали за имситом. Я тоже поплелась, но все как есть оставлять не собиралась. Пройдя через другую арку, мы оказались в просторной столовой. Миловидная пышнотелая блондинка в белом фартуке как раз заканчивала сервировку стола. Количество приборов, тарелок и бокалов поражало воображение. Тут будто готовились к званому ужину: белоснежная скатерть, темно-синие салфетки, цветы в вазе и серебро. Много-много серебра.

– Агнес, все готово? – поинтересовался модифицированный.

– Да, директор Тарль. Я почти закончила, – улыбнулась девушка, упорхнув обратно на кухню.

Для этого ей пришлось сделать всего несколько шагов, потому что кухня и столовая были единым помещением, разделенным при помощи длинного кухонного острова.

– Каждый день в обязанности одной из воспитанниц входит готовка на всех, а после мытье посуды, – методично добивал меня мужчина, усаживаясь во главе стола.

– А учеба? – спросила я, потому что на колледж это заведение походило меньше всего.

– Все есть в расписании, которое вы так лихо смяли.

Усевшись за стол, я развернула измятый лист. На ужин давалось всего двадцать минут, а потому было ясно, почему все ели быстро и в тишине. Я тоже последовала примеру девушек, но вскоре жевать стало затруднительно. Ощутив на себе чужой въедливый взгляд, я даже отвлекаться не стала – и так знала, кому он принадлежит.

Тому, кто поел быстрее всех.

Когда время закончилось, девушки поднялись и унесли свою посуду на кухню, складывая ее в корзинку. Эта корзина стояла в одной из двух больших раковин, что были вмонтированы в столешницу. Сам кухонный гарнитур оказался массивным и длинным, но привычной техники я не увидела. Пыталась отыскать взглядом духовой шкаф или варочную панель, но не нашла ни того, ни другого. Даже холодильного шкафа не нашла.

Всю остальную посуду из столовой забирала Агнес. Девушка мило улыбнулась мне, когда я выходила из столовой обратно в холл.

– Веролика, – окликнул меня директор, стоило только пройти мимо него.

Я в этот момент отчаянно надеялась, что поджидает он совсем не меня. Зря надеялась.

– Вы что-то хотели?

– Завтра твоя очередь дежурить на кухне. Тебе предстоит приготовить завтрак, обед, полдник и ужин...

Мужчина явно хотел добавить что-то еще, но я его нагло и бессовестно перебила. Мне даже стыдно не было:

– Послушайте, ну зачем я вам здесь нужна, а? Отпустите меня.

– Все просто. Мне за тебя платят.

– Так пусть и дальше платят, но меня здесь не будет. Об этом никто не узнает. А потом вы просто скажете, что я сбежала и мои поиски не увенчались успехом. Тут же живут эти – люди-животные. Скажете, что меня сожрали.

– Веролика, они не едят людей, – ответили мне насмешливо. – Но даже если бы ели, ты все равно останешься здесь, как и все другие. Тебе придется с этим смириться. А теперь иди спать. Завтра рано вставать. Впрочем, как и во все последующие дни.

Мне казалось, что модифицированный получает особое изощренное удовольствие, видя мои смятение, злость и беспомощность. А я злилась. И беспомощной ощущала себя тоже, потому что абсолютно не знала, как отсюда сбежать, можно ли вообще отсюда сбежать и, самое главное, где потом скрываться.

Но бежать совершенно точно было необходимо.

Смерив мужчину негодующим взглядом, я отправилась в спальню. Даже спрашивать не стала про ту странную шипастую колючку и свое ранение. Было понятно, что именно имсит притащил меня в дом и оказал помощь, а лишний раз разговаривать с ним не хотелось. Потому что неприятно. Неприятно, когда на тебя смотрят снисходительно, как на маленькую глупую девочку.

В комнату я возвращалась не торопясь. Попутно осматривала, где есть выходы из дома на улицу. Ближайшие от спальни стеклянные двери находились в общей гостиной и закрывались и открывались только изнутри. Даже не на замок, а на простую вертикальную щеколду.

Когда я вернулась, моей соседки по несчастью в спальне еще не было. Учитывая, что остальные девушки зашли в другую комнату, я могла сделать вывод, что со мной проживает Агнес – не самая худшая компания. Некоторые девушки показались мне не слишком приятными.

До отбоя я занимала себя как могла. Перебирала вещи, доставая их из чемодана и развешивая и раскладывая в шкафу. При свете трех одиноких свечей делать это было не очень удобно, но лучше так, чем бесцельно лежать и смотреть в потолок. В момент, когда на кровати остался только мешочек с документами и комплектом удобной одежды да несколько платьев, на пороге комнаты появился неожиданный визитер.

– Форма, – сухо произнес имсит, кидая стопку одежды мне на кровать. – Признаться, поражен, что ты разобрала чемодан. Я думал, что ты сегодня же попытаешься сбежать.

– Вы слишком много думаете обо мне, – вырвалось у меня против воли в жгучем желании хоть как-то укусить мужчину.

Это было дерзко и неоправданно. В тот же миг я осознала, что и кому сказала, но забирать свои слова назад уже было поздно. Язык мой – враг мой.

Имсит помрачнел. Не разорвал меня на части голыми руками, не припер к стене, пытаясь задушить. Вообще не дернулся, ничего не сказал. Молча вышел из спальни, и только серебро его глаз выдавало всплеск эмоций.

Мне в очередной раз повезло, но станет ли это уроком? К огромному сожалению, я, кажется, на собственных ошибках совсем не учусь. Я ведь видела его в ярости – в кабинете на космолете – и все равно не промолчала. И скорее всего, и дальше молчать не смогу, а потому оставаться здесь для меня просто небезопасно.

Оставив рядом с кроватью мешочек с вещами, я разбирала стопку принесенных мне вещей. На каждой футболке, каждой куртке имелась золотая эмблема “Трудового колледжа” – перекрещенные между собой лопата и грабли. Это было даже не смешно.

Зато в комплекте к вещам шли удобные кроссовки. Их я с удовольствием примерила и с сожалением отправила в шкаф.

Самое ужасное в моем положении – это отсутствие денег и знаний. На то, чтобы разобраться с этими проблемами, требовалось время, которого мне вечно не хватало. Среди ночи я точно не обзаведусь жильем и работой, но завтра собиралась найти и то и другое. Что же касается пропитания – в джунглях наверняка можно отыскать что-нибудь съестное. В конце концов, здесь должна водиться какая-то рыба. Уж рыбу палкой на мелководье я смогу поймать.

Именно с этими мыслями я и отправилась в кровать. Агнес вернулась через несколько минут и предложила мне книжку почитать. Это оказалось единственное развлечение, которое было доступно девушкам перед сном. Выбрать себе увесистый томик на вечер можно было в библиотеке или в общей гостиной, куда девушки складывали понравившиеся им книги. Для меня Агнес выбрала любовный роман.

– Спасибо, – улыбнулась я несколько неловко.

Читать точно не собиралась, но почему бы и нет? Бежать можно было только тогда, когда все уснут, а это время придет еще не скоро.

Однако почитать у меня так и не получилось. Агнес оказалась той еще болтушкой, но при этом вполне позитивным человеком.

– А ты откуда? – спросила она, удивив меня вопросом.

Сходив в душ – не представляю, как она делала это в темноте, – девушка переоделась в форменную пижаму и забралась под легкий плед.

– С Земли.

– Да нет же, – рассмеялась она. – Мы тут все с Земли. Я имею в виду, с какого уровня? Вот я со среднего. Мои родители держат кондитерские лавки. Они небольшие, но в Верграйзе их несколько, а за пределами столицы больше десяти.

– Я... – говорить о том, что я с верхнего уровня, не хотелось, потому что это вызвало бы новые вопросы, а потому я солгала: – Тоже со среднего. Мои родители работают на семью имсита. Отец водитель, а мать горничная. Они так и познакомились.

– Повезло, – совершенно серьезно заметила девушка.

– Это чем же?

– Ты наверняка бывала в их доме. Я всегда хотела посмотреть хоть одним глазком на эту роскошь. Говорят, их дома очень большие.

– Наверное, – пожала я плечами, не желая вдаваться в подробности.

– Так ты не видела? – разочаровалась Агнес. – Жаль. Знаешь, я хотела бы лет через десять купить особняк на третьем уровне. Представляешь, просыпаешься, выходишь на балкон с чашечкой чая, а вокруг тебя зелень и цветы. Никакой грязи, никакой серости, никакого шума...

– И летные авто имситов носятся за высоким забором, – пробурчала я.

– Тебе не нравятся имситы?

– А что в них хорошего? Они фактически поработили планету и людей. Они как пиявки, высасывающие все ресурсы.

– Ну не все же, – обиделась девушка. – Все девчонки влюблены в нашего директора. Он вообще не похож на имситов. Совсем не высокомерный и не страшный. Правда, никому до сих пор не удалось его увлечь.

– И не удастся. Проще заставить камень влюбиться, чем имсита. Все они бесчувственные монстры.

Вспомнив отца и то, что ждет меня после колледжа, я снова разозлилась. Понимала, действительно понимала, что не все модифицированные такие говнюки, как он, но большинство совершенно точно были сделаны из одного теста. Каким являлся директор этого колледжа, я выяснять не собиралась.

Мы с Агнес немного помолчали. Я пыталась разглядеть хоть строчку под светом свечи, а девушка просто смотрела в никуда, думая о чем-то своем. Наконец вернувшись в реальность, она задала новый вопрос:

– А почему тебя сюда отправили?

– Убегала из дома, – пожала я плечами. Почти что и не соврала. – А тебя?

– Чтобы похудела. Это ведь трудовой колледж. Родители считают, что тяжелый труд пойдет мне на пользу. – Было видно, что девушке не очень приятно говорить на эту тему.

– Ну и как результат?

– Отлично, – широко улыбнулась Агнес. – Я не похудела, но перестала комплексовать по этому поводу. Неважно, кто и что думает обо мне. Главное, что я себе нравлюсь.

– И это правильно. Скажу тебе откровенно, ты совсем не выглядишь... – тщательно подбирала я слова.

– Толстой? – усмехнулась она. – Я знаю. Просто у меня объемные формы. Но когда тебе каждый день говорят, что ты толстая, хочешь не хочешь, а поверишь. Но теперь все действительно нормально.

Мы поболтали еще какое-то время. Агнес рассказывала о распорядке, который заведен в колледже, но я ее почти не слушала. Вскоре девушка и вовсе заснула, но я дождалась, пока ее сон станет крепким.

Переодевалась почти в темноте. Брюки, футболка, куртка и ботинки – все вещи были моими и очень удобными. Единственную свечу погасила уже перед уходом. Сам мешочек с собой брать не стала, только переложила во внутренний карман куртки документы. К тому моменту, когда я была полностью собрана и готова, в доме воцарилась полная тишина, так что в общую гостиную я выбиралась с осторожностью.

Ни одного скрипа, ни одного звука – я не могла позволить себе ни единой ошибки, потому что слух у имситов был гораздо лучше человеческого.

Медленно приподняв щеколду, я потянула в сторону стеклянную дверь, открывая ее ровно настолько, чтобы просочиться наружу. В этом доме в принципе было много окон и дверей для естественного света, но этот факт я просто отметила мельком, потому что гораздо больше меня интересовало то, что творилось снаружи.

Выбравшись на воздух, я на мгновение замерла, осматривая открывшиеся виды. Кажется, передо мной предстал просто безграничный сад. Он тянулся в обе стороны необъятной зеленью, но кое-где имелись небольшие постройки. Что радовало, так это полное отсутствие освещения.

Ступив на дорожку, сложенную из брусчатки, дальше передвигалась уже перебежками, стараясь совсем не выходить из-под крон деревьев. По дороге мне даже удалось нарвать себе фруктов, но много унести не получилось. В два кармана залезло только по яблоку.

Было страшно идти вот так. Даже не столько страшно, сколько жутко. В высоких кронах деревьев прятались певчие птицы, то по сторонам, то прямо у меня за спиной слышался треск, а то и вовсе неясный скрежет. Очень боялась, что здесь есть собаки, и, как назло, вдалеке кто-то завыл.

Я ускорилась. Высокий забор был все ближе с каждой минутой, но через ворота я выходить все равно не собиралась. Ушла несколько левее – туда, где близко стояло мощное дерево, ветки которого свешивались наружу. Вот по нему-то я и начала карабкаться, что было проблематично. Но я упертая – ни ободранная ладонь, ни дыра на штанах меня не остановили.

Ветка опасно наклонилась. Она была слишком тонкая для того, чтобы слезть по ней. Пришлось прыгать с немаленькой высоты, но другого варианта оказаться на другой стороне я для себя просто не видела. К разодранной ладони как итог добавилась ушибленная нога. Та самая, которой сегодня и без того пришлось несладко.

Но... Мне удалось сбежать.

Прямо в бескрайние джунгли.

Шла, немного прихрамывая. Старалась вообще сильно не наступать на больную ногу. Держалась за высокий забор, вдоль которого передвигалась. Конкретно в этой части джунглей дорогой и не пахло, но она была мне нужна, чтобы выйти к поселению. О том, что люди с Земли здесь давно живут, я слышала немало.

Как и предполагала, по другую сторону забора нашлись еще одни ворота и еще одна дорога. Моему облегчению не было предела, но ровно до того момента, пока я не услышала скрежет отъезжающих ворот. Просто чудом успела вновь юркнуть за угол.

Я едва не попалась имситу! В том, что это он, не было никаких сомнений. Имсит Эльдертарион уверенно выезжал на своем черном моте. Вот лжец! А говорил, что здесь нет никакой техники!

Мот был наишикарнейшим. Гладкий, с обкатанными линиями, с тонкими полосками подсветки под колесами. Да, силовых линий на этой планете абсолютно точно не имелось, а иначе бы он уже взмыл в воздух, но разве это было главное? Я бы и по этим ухабам, разгоняя пыль, с удовольствием прокатилась бы. Да что там прокатилась бы? Я во что бы то ни стало желала оседлать этот мот.

В разросшихся кустах я просидела не менее десяти минут после того, как мот имсита скрылся за поворотом. Хотела выждать наверняка, чтобы точно знать, что никто другой за ним не последует. До этого момента я не видела другого персонала колледжа, но это совсем не означало, что больше здесь никто не работал. Территория учебного заведения была просто запредельной, и горстка людей с такими объемами даже под предводительством модифицированного все равно бы не справилась.

Выбравшись из кустов, я пошла вдоль дороги, но со стороны джунглей, чтобы иметь возможность в случае возвращения директора быстро спрятаться. Идти пришлось долго – не менее получаса.

Не сказала бы, что это была лучшая прогулка в моей жизни. Из джунглей постоянно доносились звуки всякой живности, а то и просто скрежет и шелест растений, но все плохое когда-нибудь заканчивается.

Когда впереди показались складные домики поселения, что проглядывались сквозь распахнутые настежь ворота, я с облегчением выдохнула. Да, это была не столица Земли, и даже не пригород, и не отдаленные города. Это поселение вообще нельзя было назвать современным, но на вид оно было вполне себе нормальным. Несколько веков назад на нашей планете строили именно такие дома – двух- и трехэтажные, каменные, плотно прилегающие друг к другу.

Деревянные двери, деревянные оконные рамы. У каждого домика имелось свое крыльцо и небольшой то ли огородик, то ли цветник. Дороги между улицами представляли собой просто землю – высохшую, вытоптанную и смешанную с песком и мелкими камнями. Высокие крыши в виде треугольников были покрыты странным материалом, но при этом из каждой выглядывала труба. Правда, далеко не из всех в темное небо уходил дым.

Редкие прохожие не обращали на меня внимания, занятые своими мыслями и делами. Заприметив черный мот имсита рядом с шумным заведением, из которого была слышна веселая музыка, я обратила внимание на вывеску. По всему выходило, что это бар или клуб, который назвали «Таверна “Три клыка”».

Решив обойти этот дом с другой стороны, я попала на следующую улицу, мало отличающуюся от предыдущей. Как и в особняке имсита, здесь висели странные кованые фонари с огоньками внутри. Они давали не очень яркий свет, но рассмотреть при желании можно было многое.

Неожиданно прямо у меня за спиной раздался пронизывающий страхом рык. Моментально похолодев, я медленно обернулась, чтобы нос к носу встретиться с невероятным животным. Высотой с меня, эта темно-серая тварь походила на скалящегося волка, но при этом из его тела торчали сотни огромных острых иголок, как у дикобраза.

Я чуть не поседела, ощущая обжигающее дыхание на своем лице. Он стоял так близко, что в единый миг мог бы открыть пасть и оставить меня без головы, но почему-то не нападал. Даже не став искать ответ на этот вопрос, я просто рванула с места.

Бежала так быстро, как только могла. Сказать, что я сильно испугалась, – это ничего не сказать.

– Помогите! – орала я, лишившись разума, петляя по широким улочкам, поднимая в воздух осевшую пыль.

У меня перед глазами пронеслась вся моя бесцельно прожитая жизнь, в которой не произошло ничего, за что бы я могла собой гордиться, за что бы другие могли меня уважать.

Со всей дури врезавшись в кого-то, я с трудом сфокусировала ошалевший взгляд. На вытянутых руках, словно какую-нибудь заразную или бешеную, меня удерживал крепкий парень, которому я доставала едва ли до груди. Зыркнув мне за спину, он снова посмотрел на меня своими причудливыми оранжевыми радужками. Коренастый, крупный, коротко стриженный под ежик – сейчас он прельщал меня гораздо больше ненормального монстра.

– Помогите! За мной гонится страшный зверь! – пискнула я с надеждой.

В сомнении приподняв левую бровь, он тряхнул меня и обвел взглядом с ног до головы, непонятно к чему присматриваясь. Покрутив, словно игрушку, нахмурился сильнее.

– Вы меня понимаете? – с подозрением вопросила я, пытаясь уже наконец-то коснуться ногами дороги.

– Р-р-рав, – произнес он довольно и...

Бесцеремонно закинул меня себе на плечо.

– Эй! Ну-ка, немедленно отпусти меня! – возмутилась я произволу, но ни удары по мощной спине, ни моя возня его не остановили.

У меня даже руку его отодрать от себя не получилось, настолько эта скала была сильной. Только увидев, как нас неспешно, но тем не менее уверенно догоняет имсит Эльдертарион, попытки вырваться я мигом прекратила. Наоборот, еще и посильнее ухватилась за свое бесцеремонное транспортное средство.

– Фави, – произнес модифицированный негромко и абсолютно спокойно, но волосы дыбом у меня почему-то встали.

Видимо, уже предчувствуя нагоняй.

Замерев, груда мышц медленно обернулась, лишая меня обзора. Пришлось срочно выворачиваться, чтобы не только слышать, но и видеть что-нибудь.

– Фави, это мой детеныш, – добавил имсит, активно жестикулируя.

– Я не детеныш! И не его! – возмутилась я, забрыкавшись сильнее.

– Хир-тыр-раыв! А и хы тши... – тоже в свою очередь возмутился парень.

– Да, ты ее поймал, добыча, – согласился директор, зыркнув на меня так, что я мигом замолкла. А жестикуляция продолжалась: – Но это мой детеныш. Детеныш глупый, сбежал. Надо воспитывать.

Сложив руки на груди так, что я чуть не навернулась с его плеча, Фави зло рыкнул и произнес что-то совсем уж неперевариваемое, но модифицированный, как ни странно, его понял.

– Нет, на сестру обменивать не буду. Давай такой обмен: ты мне глупого детеныша, я тебе два ящика помидоров. Согласен?

– Я не глупая! И не детеныш! – окончательно разозлилась я, уцепившись за увальня и ногами, и руками. – Не смейте обменивать меня на помидоры!

– Тоже считаешь, что я за тебя слишком много предложил? – зло усмехнулся Эльдертарион, пожимая руку без раздумий согласившемуся парню.

– Да вы вообще! Не отдавай меня ему, слышишь? – Схватившись ладонью за гладкую щеку, я повернула лицо ненормального к себе. – Не отдавай меня ему!

Сказав что-то явно нелицеприятное, Фави взял меня за шкирку рукой, снял с себя, как щенка, и бросил прямо в руки имсита. Еще и языком поцокал напоследок, выказывая недовольство. Его широкая спина вскоре скрылась за ближайшим домом.

– Если тебе интересно... – начал было модифицированный зло, стопроцентно собираясь меня отчитывать.

– Мне не интересно, – перебила я его без зазрения совести, вставая на твердую землю.

И стоило мне только поймать равновесие, как я ударила мужчину в самое уязвимое место, вынуждая согнуться пополам. Мой выпад, судя по его расширившимся глазам, стал для него полной неожиданностью.

Не теряя ни мгновения, я рванула вперед по дороге. Но не пробежала и двадцати метров, как меня догнали. Мои попытки отбиться в драке привели к тому, что я была повалена на пыльную дорогу. Усевшись мне на ноги, таким образом обездвиживая, придавливая весом своего тела, имсит накрепко перехватил мои запястья.

– Итак, варианта у нас с тобой два. Или ты возвращаешься обратно в особняк сама вместе со мной, или я вырубаю тебя успокоительным, которое используют имситы, и ближайшие три дня ты проводишь под замком в подвале. А может, и не три дня – все зависит от того, как быстро мы с тобой найдем взаимопонимание.

– Пытаетесь запугать? Как это низко! – выплюнула я, делая слабые попытки высвободиться. Слабые, потому что свободно вертеть я могла только головой.

– Что ты, Веролика? Я никогда не пытаюсь. На данный момент я расписываю твои ближайшие перспективы. Ну так что? По-плохому или еще хуже?

– Сама пойду, – дернулась раздраженно. – Но при одном условии! Ваш мот поведу я.

– Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия. Наглость – второе счастье?

– Первое. Вам что, жалко? – насупилась я, напрочь проигнорировав протянутую руку модифицированного. Сама поднялась и отряхнулась.

– Для тебя жалко.

– Знаете что? – Пальцы бессильно сжались в кулаки.

– Что? – спросил имсит, даже не скрывая язвительную улыбку.

Я мстительно промолчала и первая пошла по дороге, искренне надеясь, что хотя бы иду в ту сторону. Вскоре и мужчина приноровился к моим шагам, делая вид, будто между нами совсем ничего не произошло.

Да, сегодня мне пришлось временно отступить, но в следующий раз я обязательно отсюда сбегу.

И угоню его мот.

Глава 5: Под надзором

– Кто-нибудь, выключите это! – взмолилась я, пряча голову под подушку.

Я легла спать вот буквально только что. Едва закрыла глаза, как была вынуждена проснуться. Но просыпаться не хотелось. Да что там не хотелось? Я бы душу продала за то, чтобы поспать еще пару-тройку часов.

– Веролика, вставай, – тронула меня поверх одеяла Агнес.

– Не хочу, – буркнула я, поглубже закапываясь в одеяло.

– Вставай немедленно, – произнесла она твердо. – Если кто-то не соблюдает режим дня, наказывают всех. Лично я не хочу остаться из-за тебя без свободного времени или без ужина.

– Тогда сделайте так, чтобы меня отсюда выгнали! – зло сбросила я с себя одеяло.

– Никто тебя отсюда не выгонит! – повысила блондинка голос. – Или ты поднимаешься сама, или я зову девчонок. Поверь мне, до душа мы тебя как-нибудь дотащим.

Поджав губы, я была вынуждена встать и в темноте отправиться в душ. Стоя под теплыми струями, я продолжала засыпать. Огонек единственной свечи трепетал на подоконнике, пока я всеми силами умоляла себя собраться. Побудка в пять утра оказалась для меня адом. Я просто не привыкла подниматься так рано.

Да что там рано?! Фактически среди ночи!

Вернувшись в спальню, я в темноте под неусыпным взглядом Агнес переодевалась в спортивную форму колледжа. Ненавидела этот колледж, но еще больше, как оказалось, я ненавидела зарядку.

Последовав за соседкой в общий холл на построение, я была вынуждена лицезреть до омерзения бодрого имсита. Директор Тарль просто лучился хорошим настроением, будто и вовсе не был модифицированным. Проявление эмоций для них то же самое, как если бы камень вдруг взял и улыбнулся.

– Итак, неженки. Через одного два шага вперед, руки в стороны. На счет раз...

Да, я определенно ненавидела зарядку! Да как они вообще способны в пять утра шевелиться?! Я ощущала себя вареным пожеванным и выплюнутым овощем, по которому еще и летное авто прокатилось. Единственным моим желанием сейчас было вернуться обратно в кровать и не вылезать из нее до самого обеда. Хотя нет, имелось и еще кое-что. Я бы с удовольствием перевернула на голову имсита ведро с холодной водой, чтобы посмотреть, как исчезнет с его каменного лица это довольное выражение.

– Закончили, – произнес модифицированный, и только я с облегчением выдохнула, усаживаясь прямо на пол в холле, как Эльдертарион решил меня добить: – А теперь на пробежку.

– Да вы издеваетесь! – не выдержала я, за что получила полный предвкушения взгляд.

– Я, Веролика, еще даже не начинал.

И вот лучше бы я даже не пыталась встать! Лучше бы имситу вообще пришлось отдирать меня от пола!

Нет, поначалу все было очень даже замечательно. Утренняя прохлада коснулась разгоряченных щек, подарила коже долгожданную свежесть. Какие виды здесь были! В предрассветных лучах сад да и ферма в целом выглядели просто волшебно. Золотые лучи освещали сочную зелень, а небо, черное поначалу, все больше приобретало фиолетовые, а потом и вовсе розовые тона. Пористые облака казались перьями, что застыли в воздухе.

– Рот не разевай, букашка залетит, – буркнул модифицированный, спускаясь по ступенькам мимо меня. – Десять кругов вокруг особняка.

– Я умру уже на втором! – предупредила я.

– А ты умеешь радовать, Неженка.

Я помирала. Пробежав первый круг, на втором я искренне желала придушить директора этого тюремно-учебного заведения. Перейдя на шаг уже на середине, мысленно придумывала ему всевозможные кары.

– Веролика, бегом! Хватит ползти! – прилетело мне вдогонку.

– Но я не могу бежать!

– А вчера бегала очень даже хорошо. Мне позвать ту волчицу к нам в гости?

Стиснув зубы, я снова побежала. Так и знала, что тот монстр – дело рук имсита. Только такие, как он, могут притягивать таких же жутких существ!

Я бежала на чистом упрямстве, подстегиваемая злостью. Последние круги фактически ползла, но это абсолютно никого не волновало. Когда десятый круг наконец-то остался за моей спиной, я просто упала на землю, в то время как остальные девушки спокойно стояли у входа в особняк. Они прибежали гораздо раньше меня.

– Вот, – подошел ко мне модифицированный, загораживая собою солнце. – А будешь тренироваться ежедневно, может быть, в следующий раз тебе даже удастся сбежать от меня.

– Мне и так удалось, – напомнила я все нюансы нашей вчерашней встречи.

– От меня – да, а от Фави – нет. А теперь все в душ и не задерживайтесь, – отдал мужчина приказ, глядя на воспитанниц. – Нужно успеть почистить животных до завтрака. Кстати, о завтраке. Веролика, ты помнишь, что сегодня твоя очередь готовить?

– А можно я просто умру?

Умереть мне не дали. К сожалению.

Отпустив меня в душ, имсит встретил мою побитую тушку в холле, сопроводив под конвоем на кухню. Честно говоря, я бы и без него вспомнила, куда идти. Помещения этого особняка совсем не представляли собой лабиринты.

– Что я должна приготовить? – спросила я, несмело останавливаясь у кухонного островка.

– То, что умеешь, – просто ответил Эльдертарион, усаживаясь с другой стороны острова на высокий барный стул. – Тебе необходимо приготовить три блюда из расчета на количество человек.

И вот ему легко сказать: три блюда. Я в принципе готовить не умела, потому что у отца работал повар и меня к плите никогда не подпускали. Да и я не рвалась: для этого не было причин.

Пораскинув мозгами, я решила вспомнить, что обычно на завтрак готовил наш повар. По всему выходило, что из тех продуктов, которые я нашла в шкафах, можно было сделать оладьи, кашу и овощной салат. Вроде бы совсем неплохо.

– А вы так и будете здесь сидеть? – уточнила я, пытаясь напрячь память, чтобы вспомнить рецепт теста.

– Должен же я быть уверен, что ты нас не отравишь, – даже не взглянув на меня, прокомментировал мужчина свое нахождение на кухне.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Хотела бы – уже давно бы отравила, – буркнула я обиженно.

Имсит на мои слова лишь негромко посмеялся. Ну да, слух у него – сто раз обзавидуешься.

Меня нервировало присутствие директора. Сидя за стойкой, он совсем не обращал на меня внимания, занимаясь какими-то бумагами, но тем не менее я прямо-таки чувствовала затылком его пристальный, пробирающий взгляд, а шеей – его дыхание.

И эти ощущения вдруг стали сильнее, вынуждая меня замереть. Ледяные иголочки страха прокатились вдоль позвоночника. Я не хотела оборачиваться, но и не обернуться не могла. Потому что должна была убедиться, что попросту не схожу с ума.

– Что ты делаешь? – спросили у меня еще до того, как я полностью обернулась.

И как тут не вздрогнуть, когда между нами даже шага нет? Он подкрался ко мне абсолютно беззвучно, опаляя дыханием, обжигая взглядом. Ком встал в горле, не давая нормально дышать.

– Тесто для оладий, – выдавила я из себя.

– У тебя не получатся оладьи. Тесто слишком жидкое, и знаешь, скорлупу вообще-то не едят.

– Я не хотела добавлять скорлупу, – отошла я на шаг в сторону.

А потом еще на шаг, чтобы было хоть немного легче дышать.

– А это что? Каша? – попытался он вытащить деревянную ложку из кастрюли, но сделать этого не смог. С первой попытки. – А ты не думала, что кашу нужно мешать? И солить. И вообще, для каждого вида каши необходимо свое количество воды.

– Так, может, сами приготовите? – возмутилась я стольким комментариям.

– Да еще чего? – бросил имсит ложку в мойку. – Бери новую кастрюлю, времени до завтрака осталось мало. И для яиц кастрюлю поставь.

Отставив в сторону чашу с “тестом”, модифицированный перенес на ее место пустую. В его руках все выглядело максимально легко и просто. Пока я пыталась зажечь вторую конфорку допотопной плиты, он соединил все ингредиенты для нового теста. И снова взглянул на меня.

– Так, тебе спички в руки не давать, все ясно, – заключил он, увидев мои потуги. – Воды в кастрюлю налей до четвертой отметки. И крупу бери из второго пакета: она сварится за пять минут без твоего участия, но забросить нужно, когда вода закипит. Ровно четыре стакана крупы. Третье блюдо какое?

– Овощной салат, – со стоном отозвалась я.

– Сама-то нарежешь?

Мне хотелось убивать. Искренне. Никогда еще я не вымещала свою злость на ни в чем не повинных овощах. Стругала разноформенными разногабаритными кусками, отыгрываясь за все утро целиком и полностью.

Модифицированный, увидев “салат”, только головой покачал.

– Жарь оладьи. Зачерпываешь большой ложкой тесто и выливаешь на горячую сковороду. Как только на оладьях перестанут появляться новые дырочки, переворачиваешь их лопаткой на другую сторону. Еще минута – и перекладываешь на тарелку.

Отсалютовав мужчине ложкой, я принялась за оладьи. На удивление, они не только получались, но и выглядели даже лучше, чем у нашего повара. Справившись со всей чашей, я осталась довольна собой и своими успехами. Имсит же в это время остужал вареные яйца и нарезал сыр. У меня бы так тонко точно не получилось.

– Что дальше? – поинтересовалась я, воодушевленная успехом.

– Сервируй стол.

Девушки вошли в столовую как раз в тот момент, когда я под диктовку Эльдертариона закончила с сервировкой. Они с удивлением и смехом смотрели на миски с салатом.

Когда все расселись по местам, повисло напряженное молчание. Причем его инициатором стал сам директор, неодобрительно посматривающий на тарелки с кашей. Как варить ее, он мне рассказал, а через сколько выключать – нет, так что каша ожидаемо подгорела. Те, кто рискнул ее попробовать, отодвинули тарелки подальше. Я и сама попробовала, но она была не только пересолена, но и пахла гарью.

Зато оладьи удались – их все и ели. Только тесто для них готовила не я. В общем, за завтрак мне почему-то было стыдно.

Я не чувствовала ни ног, ни рук, убирая со стола и вымывая посуду. Только одних тарелок получилась внушительная гора, не говоря уже о столовых приборах и кружках. Выключив воду, я устало села на стул, чтобы перевести дыхание. Хорошо, что имсит ушел, потому что под его пристальным взором мне бы гордость сесть не позволила.

– Что, Неженка? Уже закончила? – появился модифицированный.

Вспомнишь... Уж лучше бы не вспоминала.

– Закончила, – бодро поднялась я на ноги, складывая кухонное полотенце.

Прогулявшись по кухне, мужчина остановился у подставки, на которой высыхала посуда. Взяв поочередно несколько тарелок и кружек, повертев их в руках, он вернул все на место.

– Вся посуда жирная, а на некоторых тарелках не отмылась каша. Перемывай, – приказал этот... этот...

Да у меня слов не было! До занятий оставалось всего полчаса на отдых, и теперь я должна была потратить их на посуду, которая не отмывается!

– Так, а это что? – заглянул он мне за спину.

Из мусорного контейнера торчала кастрюля с пригоревшей кашей, отмыть которую у меня вообще не получилось. Каша просто не отдиралась.

– Еще раз увижу подобное, будешь с утра до вечера чистить хлев, – произнес Эльдертарион зловеще, пригвождая серебряным взглядом. – Кастрюлю тоже вымой.

Я с трудом дождалась, когда имсит покинет столовую. Дрожала. То ли от переполняющей меня злости, то ли от убивающего бессилия. Слезы стояли в глазах стеклом, но недолго. Вскоре они заскользили по щекам, обжигая, капая на тарелки.

Я снова перемыла всю посуду. На этот раз перетирала по несколько раз, чтобы даже пятен от пальцев не осталось, чтобы этому монстру не к чему было прикопаться.

Ненавидела.

И его ненавидела. И это место. И мачеху. И свою жизнь. Я проклинала тот день, когда в нашем доме появились эти чертовы буклеты колледжа. Хотя нет, я проклинала тот день, когда родилась. Потому что именно в тот злополучный день умерла моя мама. Если бы она осталась жива, у меня бы была совсем другая жизнь.

Та жизнь, о которой я всегда мечтала.

– Итак, открываем тетради. Веролика, для моего предмета вам понадобится толстая тетрадь в клетку, – произнесла миловидная шатенка в строгом деловом костюме: юбке, блузке и пиджаке.

Мне в принципе было интересно узнать, как в этом колледже проводились занятия. У меня не было опыта, чтобы сравнить: я не училась ни в школе, ни в высших учебных заведениях. Читать,

писать и считать меня научила няня, а все остальное я узнавала из тех немногочисленных книжек, которые мне перепадали от братьев. И не всегда с их разрешения.

Мне понравились и история, и география материков. Оказывается, на Малли было всего два материка в отличие от нашей планеты. На первом проживали люди-звери – коренные жители Малли, а второй присвоили себе люди с Земли по обоюдовыгодному для обеих сторон соглашению. С непривычки я не успевала все записывать вовремя, поэтому преподавателям приходилось меня ждать.

Но только сегодня и в качестве исключения.

Преподавательница по математике даже тренироваться посоветовала в свободное время, между делом похвалив меня за правильно решенную задачу. Еще бы у меня было это свободное время.

Четвертым и последним на сегодня занятием стала литература. Немолодая женщина в черном платье-балахоне заставляла нас поочередно читать вслух отрывки из произведения. Последней в этой очереди оказалась я:

– ...И губы губ касались боязливо.

И сердца стук все затмевал собою.

Жар ночи околдовывал. Пытливо

Я любовался только лишь тобою.

Скользила ткань, рвались границы. Очи...

Чернее них не видел, не увижу.

Бывает так: светило затмевает ночи,

А я все больше, больше ненавижу.

Я ненавижу взгляд, которым смотришь.

Я ненавижу блеск твоих волос,

Их аромат. С ума меня ты сводишь –

Твой профиль, стан и аккуратный нос.

Я ненавижу миг той первой встречи,

Я ненавижу сладость твоих губ,

Я ненавижу те пустые речи,

В которых оказался слишком груб.

И губы губ касались боязливо.

И сердца стук все затмевал собою.

Я помню все, что ты мне говорила.

Я помню миг, как заболел тобою.

(Автор Любовь Огненная)

– Прекрасно, Веролика, – похвалила меня преподавательница, вынуждая смутиться. – У вас определенно есть талант. Я бы посоветовала вам попробовать себя на актерском поприще. Никогда не думали связать себя с театром?

– Я хочу стать офицером космической армии, – произнесла я твердо.

– Вот как? – удивилась женщина.

– Похвальное стремление, – внезапно раздался голос имсита, заставляя всех воспитанниц обернуться. Мужчина стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. – Асандра, разрешите, я заберу Веролику?

– Да-да, конечно, – спохватилась преподавательница. – Мы уже закончили.

Забрав все свои принадлежности, я молча последовала за модифицированным. Мысленно уже готовилась к худшему, потому что мне предстояло готовить обед. И не просто готовить, а, судя по всему, опять делать это под неусыпным контролем директора.

– Какие планы? – поинтересовались у меня, стоило нам оказаться на кухне.

– Никого не отравить, – коротко отозвалась я, по памяти открывая шкафы, чтобы достать из них ингредиенты.

– Будем считать, что это почти успех, – занял он все то же место за островком. – А готовить что собираешься?

– Что-нибудь.

– Необходимо первое, второе, напиток и салат.

Ну, это я знала и без имсита. Как и то, что для любого супа сначала варили бульон. Как его варить, я даже почти помнила. Однажды мне довелось побывать при этом знаменательном событии – мама Джаза стояла у плиты, пока я дожидалась парня. Так вот в кастрюлю она положила куриные окорочка, очищенную морковь, лук прямо в шелухе, немного соли, перца и сушеные листики. Я тогда еще спросила, почему лук не очищен, на что женщина ответила, что из-за шелухи бульон для супа станет золотого цвета.

Но на этом мое любопытство не закончилось. Я просто не понимала, как из целых окорочков и овощей должен получиться суп. Оказалось, что через час из бульона вынимали абсолютно все, а в ход шли нарезанные овощи, крупы или вермишель и разделанное на более мелкие куски мясо, избавленное от костей. Ее советами я сейчас и собиралась руководствоваться.

Покидав все в кастрюлю с водой, я принялась избавлять корнеплоды от толстой кожуры.

– Почему ты не очистила шелуху с лука? – раздался голос модифицированного у меня над ухом.

За своими мыслями я и забыла, что нахожусь на кухне не одна, настолько тихо сидел директор. До этого момента.

– Так варится бульон на суп, – с важным видом отметила я, не прерываясь ни на секунду.

Получалось, честно говоря, из рук вон плохо. После моих издевательств с ножом от корнеплодов оставалось совсем немного. Но я упрямо продолжала делать вид, что все идет по плану.

Эльдертарион же делал вид, что абсолютно мне не помогает. Так, в отсутствие его помощи сама собою на плите оказалась вторая кастрюля, а из подвала были принесены консервы в банках, которые я даже открывать не умела. Зато это умел делать директор.

– Куда столько вермишели? – перехватил мужчина мое запястье, не давая засыпать и четверть пачки в кастрюлю.

Однако меня в этот момент почему-то перестала волновать вермишель. Меня вообще что-либо перестало волновать, потому что одно-единственное касание вызвало во мне противоречивые чувства: и испуг, и что-то такое, чему я пока не могла подобрать описание.

Я не только вздрогнула, нет, когда пальцы мужчины обожгли мое запястье. Меня еще и в жар бросило от того, как близко директор ко мне стоял. Он в буквальном смысле касался телом моей спины. Я ощущала его учащенное сердцебиение сквозь слои одежды.

Когда ладонь его свободной руки скользнула у меня под грудью, перемещаясь на талию, а сухие губы вдруг коснулись линии роста волос у основания шеи, я окончательно потерялась в том, где и зачем нахожусь. Была ошеломлена, объята страхом и абсолютно потеряна.

– Директор Тарль, можно... – раздался звонкий голос Агнес.

Друг от друга мы с модифицированным тут же отскочили в разные стороны, но...

Уже случившегося это нисколько не меняло.

– Да, Агнес, что ты хотела? – хриплым голосом произнес имсит, опустившись на корточки.

Пакет с вермишелью выпал из моей ослабевшей руки в миг, когда в арочном проеме появилась моя соседка. Бросившись помогать, я едва не ударилась лбом о чужой лоб. Очень сильно надеялась, что Агнес ничего не успела рассмотреть.

– Эм, директор Тарль, позвольте мне помочь Веролике с обедом, – отозвалась девушка, которую я по-прежнему предпочитала не видеть.

Уж лучше собирать по крупицам вермишель. Тем более что меня до сих пор трясло.

– Так сильно хочется нормально пообедать? – усмехнулся мужчина как ни в чем не бывало. – Веролика слишком горда для того, чтобы принять помощь.

– И ничего подобного! – пробурчала я, поднимаясь. – Конечно, если помощь мне предлагаете не вы.

Наткнувшись на ледяной предупреждающий взгляд, я запоздало поежилась и отвела глаза. В стрессовых ситуация мне редко удавалось себя хорошо контролировать, так что язык мой нес и не такие вещи. За что мне совсем не было стыдно.

Потому что лично я ничего предосудительного не совершила. В отличие от модифицированного.

Покидая столовую, имсит зло чеканил шаг. Пачка вермишели, которую он до сих пор удерживал в руке, с треском была передана Агнес. Несколько крупинок снова разлетелись по полу, но раунд был выигран: мы с соседкой остались вдвоем.

– А... – протянула она неуверенно.

– Лучше ни о чем не спрашивай, – устало покачала я головой, выравнивая дыхание. – Так ты действительно пришла помочь?

– В какой-то мере, – призналась девушка. – Я и сама не очень хорошо готовлю.

– Ну, я вообще готовить не умею, так что все лучше, чем ничего. Итак, что будем делать?

Всего за час мы с Агнес в четыре руки успели сварить сносный суп, сделать гарнир для второго и нажарить рыбных котлет из консервов. В качестве салата в глубокую миску девушка набросала различной зелени и приправила все это маслом, а вместо напитка был подан странный чай – к синим размятым ягодам соседка добавила листики мяты и чайные листья, после чего все залила кипятком. Получилось на удивление вкусно.

Мою благодарность можно было измерять тоннами, о чем я не уставала повторять, пока мы сервировали стол.

– И самое главное: всегда нужно пробовать то, что готовишь, – давала она мне последние наставления. – И конечно, лучше солить понемногу в самом начале. Добавить соли в процессе готовки можно всегда, а вот убавить уже навряд ли получится.

– Да ты настоящий кладезь знаний, – восхищалась я, поправляя салфетки.

– Какие ароматы витают... – протянула Васита, перекручивая пальцами свои розовые пряди.

В столовой девушки появились одна за другой под предводительством молчаливого директора. Заняв свое место за столом, он не произнес ни слова, пока я разливала по тарелкам суп и накладывала второе. Стаканы чаем наполняла Агнес.

Когда и мы расселись по местам, в столовой воцарилась гробовая тишина. Все с ожиданием смотрели на Эльдертариона.

– Да можно это есть! – возмутилась я. – Мне Агнес помогала готовить.

И чтобы подтвердись свои слова, я первая взялась за ложку. Голодная до жути, меньше чем за минуту я с удовольствием расправилась с первым и приступила ко второму. Только после этого приборы застучали по тарелкам.

Вычистив все до крошки, я сыто откинулась на высокую спинку стула. Сейчас мне больше всего на свете хотелось поваляться, подремать хотя бы часик, но нет. Пока все отдыхали после обеда, я должна была снова перемыть всю посуду. На этот раз ее оказалось еще больше, но справилась я гораздо быстрее. Потому что сразу вымывала и вытирала до чистоты.

– Молодец, – раздалось от входа в столовую, когда я наконец-то закончила и уже вытирала руки о кухонное полотенце.

– Мне ваша похвала не нужна, – проинформировала я мужчину отстраненно, ничем не выдав своего истинного к нему отношения.

На данный момент мною вновь овладел страх, потому что ситуация, которая произошла в этой кухне между нами, абсолютно точно относилась к тем, что можно было назвать из ряда вон выходящими. Честно говоря, мне просто хотелось забыть этот день как самый страшный сон в своей жизни.

– Иди в сад, – никак не прокомментировал имсит мои слова.

На этом наш странный диалог был закончен, потому что в сад я предпочла выйти прямо из кухни.

Я помнила расписание. Солнце нещадно палило, пока воспитанницы собирали в плетеные корзины фрукты и овощи под предводительством смешливой женщины в широкополой шляпе. Она подбадривала девушек, много улыбалась, а между делом успевала смотреть, кто и что делает неправильно. Мою скромную личность тоже не обошли вниманием – Озданья не отходила от меня ни на шаг, пока я боролась с овощами.

В неравной борьбе пока выигрывали овощи.

Наполнив все корзины под завязку, мы перетаскали часть из них на кухню. Но большая половина отправилась в огромный ангар, где находился склад фруктов, овощей, зелени и ягод.

– И почему мы должны это делать? – негромко ворчала я, заталкивая корзину на одну из полок железного стеллажа. – Этот директор зарабатывает на вас, используя вас как бесплатную рабочую силу для своих дел. Уверена, что он нехило наживается на продаже.

– А ты попробуй откажись, – со смехом посоветовала Васита.

Пелана же – та, что с роскошной пепельной косой, – веселья подруги не разделяла:

– И тогда проблемы будут у всех. Тебе мало того, что было на прошлой неделе?

– А что произошло на прошлой неделе? – заинтересовалась я.

– Курта отказалась готовить, и директор ее не пощадил несмотря на всю ее красоту. Весь день нам была доступна только вода.

– А это вообще законно?

– На территории фермы действуют свои законы, – добавила Зана, проходя мимо нас. – Пойдемте, там последние корзины остались.

Пот катился с нас градом, но кого это волновало? Точно не имсита. Он-то наверняка сейчас где-нибудь прохлаждался.

Выполнив задание, все так же под предводительством Озданьи мы снова оказались на кухне. В расписании дня этого не было указано, но сегодня женщина учила нас готовить разные булочки с начинкой из одного вида теста. Такое занятие абсолютно всем пришлось по душе, и даже я счастливо вымазалась в муке, делая из теста смешные гульки.

Меня и уборка не напрягла. Пока противни с булками стояли в печи, мы протирали свои рабочие места и вымывали за собой посуду. Теперь понятно, зачем здесь нужен такой длинный остров: чтобы все поместились в случае внепланового занятия, которое лично мне было только на руку.

Обязанность готовить полдник для всех при наличии булочек отпадала сама собой.

Полдничали мы прямо на кухне, не перемещаясь за общий стол в столовой. Воспитанницы вместе с преподавательницей пили холодное молоко прямо с горячими булочками, а я, на свое счастье, отыскала в застенках холодильного помещения обыкновенный кефир, чему была несказанно рада.

Молоко я с детства не переваривала ни под каким соусом.

На запах свежей выпечки на кухню ожидаемо заявился модифицированный. Еще бы не прийти с его обостренным обонянием!

Взяв с подноса сделанную мной булочку с яблочной начинкой, он кивнул почему-то Озданье – видимо, в знак благодарности – и отправился в холодильное помещение, откуда почти тут же раздался его осуждающий голос:

– А где мой кефир?

Все взгляды предательниц тут же скрестились на мне. Даже садовница смотрела то на меня, то на бутылку с кефиром, что стояла рядом с моим уже опустевшим стаканом.

Как назло, в помещение вернулся имсит, и взор его тут же прикипел к моей бутылке. Ну а потом и ко мне. И вот кто бы знал, зачем я это сделала?

Демонстративно отвертев крышку, я почти залпом допила всю бутылку с кефиром, что заставило модифицированного недобро прищуриться.

– Ну теперь я знаю, кто сегодня поедет со мной за продуктами, – проговорил он размеренно, не торопясь, давая мне возможность насладиться каждым словом. – Веролика, собирайся прямо сейчас.

Стон, полный отчаяния, мне подавить не удалось. Кажется, мне все еще мстили за вчерашний побег.

Глава 6: Модифицированная

– А у вас здесь разве доставки нет? – нарушила я молчание, двигая вперед деревянную тележку на крупных колесах, однозначно взятых с какого-то летного авто.

За покупками нам нужно было идти в то самое поселение, где я героически пыталась сбежать от модифицированного. Причем идти пешком, а не ехать на моте, что привносило в нашу прогулку легкий налет напряжения. Оно витало в воздухе, пока я пыталась оказаться от имсита как можно дальше.

В первую очередь потому, что пока не понимала свои реакции. Меня определенно беспокоило то, что мужчина делал вид, будто ничего не случилось, а остальное...

Думать об этом я пока была не готова.

– Ты не на Земле.

– Да я уже это заметила.

Подкатив тележку к воротам, я ждала, пока директор их откроет. Думала, что изнутри есть какие-то кнопки, рычаги или механизмы, но мужчина элементарно достал из кармана небольшой пульт всего с тремя кнопками. Одна из них эти ворота открывала, вторая – закрывала, а вот насчет третьей я терялась в догадках.

– Здесь же нет электричества? – нахмурилась я, следя за тем, как ворота съезжаются.

– Где-то есть, а где-то нет, – загадочно ответил Эльдертарион, коротко усмехнувшись. – Но это не означает, что воспитанницам позволено пользоваться благами цивилизации.

– А третья кнопка на пульте для чего?

– Активирует электрический ток, пущенный по забору. Хочешь испытать на себе – попробуй еще раз сбежать.

Предупреждению я не вняла, но сделала вид, что очень даже да. Просто директор этого учебного заведения еще не знал, насколько я упертая, но в этом случае меньше знает – крепче спит.

Всю дорогу до поселения я мысленно костерила имсита на все лады. Тележку он у меня так и не забрал – толкала сама, безрадостно встречая ухабы и грязь, пока мужчина тихо насвистывал какой-то незнакомый мотив. Своим хорошим настроением модифицированный меня невероятно раздражал.

– Не сопи так интенсивно. Своим сопением ты все зверье в округе соберешь.

– Мне тяжело! – вызверилась я, вновь пытаясь протолкнуть тележку через грязь.

– Зато спать будешь как убитая и на дурные мысли времени не останется. Давай-давай, сегодня дождь обещали. Стоит поторопиться.

Задрав голову, я посмотрела на абсолютно ясное небо. К вечеру не то что тучки, даже облачка не было.

– Я спросить хотела, – все-таки протащила я телегу.

– Так спрашивай.

– Та волчица страшная... Она...

– Ата – глава племени перевертышей, – сразу понял меня имсит. – Она почувствовала незнакомый запах, поэтому ты и привлекла ее внимание. На Малли чужаки появляются редко, и все друг друга знают. Новеньких в первую очередь ведут знакомиться с племенем, чтобы не было казусов.

– Чтобы никого не сожрали?

– Можно и так сказать. Двуликие запоминают запахи, чтобы знать, что это свои. Конечно, кого попало на Малли не берут: это закрытая планета, живущая по своим правилам, но время от времени сюда пытаются несанкционированно высадиться пираты. Вот их-то перевертыши и преследуют.

– А за счет чего живут? Ну, двуликие эти.

– Им в принципе не нужны какие-либо доходы, как нам. Забрав себе один из материков, они добывают еду охотой и собирательством. Построить дом – подручные материалы, одежду – звери и птицы. Они в нас не нуждались и не нуждаются, но кое-какую пользу мы все-таки им приносим. Люди научили их разводить скот, выращивать овощи, фрукты, зелень и ягоды, даже строить лачуги. Раньше они всем племенем жили в пещере под водопадом, а сейчас у них своя деревня. Мы даем им развитие, но тщательно фильтруем все новое, оставляя за порогом то, что может навредить.

– А торговля? – Мне действительно было любопытно побольше узнать об этой странной расе, потому что в случае успешного побега я могла бы ненадолго спрятаться на их территории. – Я видела, сколько всего грузили на космолет.

– Торговля тоже потихоньку развивается. Мы обмениваем ценные ресурсы на продукты, одежду и прочие блага, но с другими планетами племя не торгует: высаживаться здесь чужим кораблям категорически запрещено. Мы являемся прямыми посредниками между сделками.

– То есть перекупщиками, – кивнула я в знак того, что все поняла. – А кроме двулицых вы еще какие-нибудь другие расы видели?

– Двуликих, – поправил меня мужчина. – Видел, и немало. Время от времени мне приходится совершать разные рейсы. Действующих веркомандиров в штате мало, а абы кому управление космическим кораблем не доверишь.

– Чтобы уметь управлять космолетом, не обязательно быть веркомандиром. – Телега въехала через ворота в городок, так что особых усилий по ее передвижению теперь от меня не требовалось. – Я, например, могу управлять кораблями любого класса.

– Ты? Откуда? – в голосе модифицированного легко читалась насмешка.

Даже удивительно, что я так хорошо могла читать его эмоции. И дело было совсем не в том, что я бок о бок всю свою жизнь провела с отцом-монстром. Нет, было что-то такое конкретно в этом имсите, что позволяло мне улавливать мельчайшие изменения в его настроении. Не сразу, не быстро, но я запоминала его мимику, что значительно облегчало наше общение.

Вру. Ничего это не облегчало после того, что произошло сегодня на кухне.

– Ну, в теории, – с неохотой призналась я.

– В теории и на практике – это не одно и то же.

– Вы не правы. Я действительно смогу, и я это знаю. – Эмоции сдержать было трудно.

– Ты излишне самоуверенна, Веролика. Поживем – увидим.

Обязательно увидим, но эту простую фразу я оставила при себе.

В свете дня, а точнее, уже вечера, что незаметно подкрадывался угасающим солнцем, городок выглядел сошедшим с мониторов старинным поселением. Не используй люди современную одежду, и я бы поверила, что каким-то чудом перенеслась в восемнадцатый, а то и семнадцатый век.

Маленькие домики выглядели аккуратными и вызывали симпатию, а горожане приветливо улыбались. Не мне конкретно, а скорее имситу, которого здесь явно любили и уважали. Со мной здоровались больше за компанию.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Пройдя городок насквозь, то и дело останавливаясь в лавках, чтобы закупить продукты по внушительному списку, мы наконец добрались до края материка. У большой деревянной пристани стояли совсем крохотные узкие лодки. В них едва-едва помещались рыбаки и их улов. Сюда мы пришли за свежей рыбой, которая не напоминала мне ни один из известных видов.

– Честно говоря, я не понимаю, зачем вам вообще летать на Землю, если вы уже производите сами все товары первой необходимости, – произнесла я, рассматривая наши покупки в тележке.

В картонных коробках лежали разнообразные домашние продукты, наверняка ничуть не уступающие в качестве нашим магазинным. Молоко и сливочное масло, кефир и творог, сметана и мука – это только то, что я видела сверху, в то время как мы посетили не меньше четырех лавок и в каждой что-то покупали. А если учесть, что у Эльдертариона была своя ферма и он не нуждался ни в мясе, ни в яйцах, ни в овощах и фруктах, то полеты на Землю и вовсе удивляли.

– Далеко не все. Многие культуры на Малли не прижились, а кое-что и вовсе производить никто не планирует. К тому же никому не хочется засорять планету заводами и их отходами. Сейчас мы имеем примерно девяносто процентов своих товаров и лишь десять привозных – в основном это одежда, мебель и прочие блага цивилизации. Если договор между Тримидой распадется, мы мало что потеряем.

Мужчина рассказывал интересно. Мне было легко его слушать, легко с ним разговаривать, но колкое напряжение до сих пор стояло между нами, отражаясь в глазах, в коротких взглядах, брошенных искоса.

Задумавшись над тем, что второй материк находится отсюда не так уж далеко – его было отлично видно с берега, – я пропустила тот момент, когда с воды пришел холодный порывистый ветер. Он трепал мою одежду, гулял по коже, вынуждая ежиться. Пока нам в телегу загружали рыбу, другие рыбаки спешно затаскивали на берег свои лодки. По губам одного из мужчин я успела прочитать слово “шторм”.

– Веролика, пойдем. Нужно поторопиться, – окликнул меня имсит, разворачивая нашу телегу.

Но я все так же недвижимо стояла на причале, вслушиваясь в разыгравшуюся стихию. В воздухе сильно пахло озоном, в затянувшемся темно-фиолетовыми тучами небе сверкали молнии. Гром гремел, то и дело слышался грохот, а чуть дальше стеной уже вовсю лил дождь, за которым невозможно было что-либо разглядеть. Он надвигался на нас – неизбежно, быстро, устрашающе, напоминая мне о свободе, к которой я так сильно стремилась.

Ну если уж природа на моей стороне...

Порывисто развернувшись, я побежала по деревянным дощечкам, образующим причал. Модифицированный оставался спокойным, наблюдая за мной. Спешно вез телегу по дороге и даже отвернулся, отметив для себя, что я следую за ним. Но, сойдя с причала, я резко повернула влево, ныряя в узкий проход между домами, за которыми через несколько метров начинались джунгли.

Ливень пройдет быстро – в этом я почему-то была уверена, но Эльдертарион не побежит искать меня прямо сейчас. Во-первых, у мужчины повозка с продуктами, которые нужно спасать, а во-вторых, за стеной из ливня все равно ничего не видно.

Холодные капли с силой обрушились на деревья, прибили траву и широкие листья. Проскочив сквозь джунгли, я выбежала все на тот же берег, но несколько правее от причала. Очень надеялась, что здесь кто-нибудь оставил лодки, спасаясь от стихии, но голубой песок, светлеющий к джунглям, был абсолютно пуст.

– Веролика! – раздалось разъяренное у меня за спиной.

На этот раз я все сделала гораздо раньше, чем вообще обдумала самую абсурдную идею, которая только могла прийти мне в голову. В два прыжка добежав до воды, я, как была, в одежде нырнула и поплыла, то полностью уходя под воду, то всплывая на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.

Порывистый ветер, пригоняющий высокие волны, и стихающий ливень нисколько меня не остановили. Подумаешь, проплыть от одного берега до другого! Зато там не будет имсита, не будет колледжа, и вообще я стану свободной.

Обернувшись, чтобы оценить обстановку, я очень сильно удивилась. Модифицированный как стоял на берегу, так и остался стоять. Только руки на груди сложил, наблюдая за моим заплывом. Это что это? Он не собирается меня догонять?

Я даже плыть перестала. Не только от удивления, но еще и потому, что уже выбилась из сил. Противоположный берег почему-то не становился ближе, в то время как я очень устала.

Расслабившись, качаясь на волнах и время от времени выплевывая попавшую в рот воду, я думала, что же делать дальше. Абсолютно точно не могла больше плыть вперед, но и назад не имела никакого желания. А мужчина все так же стоял. Будто чего-то ждал и, кажется, дождался.

Ощутив, как моей ноги что-то коснулось под водой, я напряглась. Всматривалась в воду вокруг себя, но ничего не получалось разглядеть. Ровно до того момента, пока нечто темное не начало всплывать прямо передо мной. Огромная серая голова ящерицы появилась в мгновение ока, раскрывая свою зубастую пасть...

– Мамочки... – прошептала я, холодея от страха.

Я закричала. Заорала так громко, как только могла, изо всех сил рванув к берегу. Усталость как рукой сняло. В рекордные сроки я оказалась на голубом песке, но на достигнутом не остановилась. Ужас гнал меня дальше – к единственному монстру, который сейчас был куда привлекательнее того, что остался в воде.

Достигнув имсита, я едва не запрыгнула на него, зацепившись за его расстегнутую рубашку, надетую поверх футболки.

– Наигралась в беглянку? – поинтересовался мужчина сухо.

– Все равно сбегу, – стучала я зубами от страха, а сердце в ужасе пыталось вырваться из груди.

– Не сбежишь, Неженка, – как-то устало и зло усмехнулся модифицированный, сверкнув серебром глаз. – Здесь бежать некуда.

Сняв с себя клетчатую рубашку, он накинул ее мне на плечи, слегка потянув за ворот. Создавалось стойкое ощущение, что это была попытка меня придушить, но Эльдертарион вовремя передумал.

Вовремя для меня.

Ливень закончился так же быстро, как и начался. Забрав тележку с улицы, где мужчина оставил ее без присмотра под чужим навесом, мы отправились обратно на ферму. После случившегося я чувствовала себя неуютно. Даже виноватой себя ощущала, но упорно молчала, не желая ничего признавать.

Да почему я вообще должна извиняться? Меня засунули сюда против моей воли!

Но, как ни странно, совесть грызла только меня. Имсит же от меня извинений не требовал. Он молчал всю дорогу до тех пор, пока мы не оказались прямо перед домом, где у входа был припаркован мот. Чужой мот. Он отличался от директорского цветом. Насыщенные алые линии повторяли контуры мота на бордовом фоне. Такое транспортное средство нигде не затеряется.

– Веролика, иди сушиться и готовить ужин, – произнес мужчина, глядя на вход.

Я тоже туда смотрела. Из центральных дверей с грацией кошки выходила девушка ненамного старше меня. Яркая, вызывающая внешность не отталкивала, а скорее наоборот – приковывала взгляд. Уверена, кожаный комбинезон с глубоким декольте стал причиной не одного сердечного приступа.

Когда расстояние между нами значительно сократилось, я поняла и еще кое-что. Передо мной предстала девушка, получившая ген нового поколения, – модифицированная с неестественными голубыми глазами, в которых проскальзывало серебро. К привлекательной, манящей внешности добавилась неприкрытая опасность. Сейчас я бы даже сказала, что она куда опаснее нашего директора.

– Эльза, ты опять прячешься от Фави в моем доме? – окликнул имсит блондинку, всем своим видом выражая недовольство.

– Да он достал меня, Эльдер! – эмоционально жаловалась девушка, но ее взгляд неожиданно перешел на меня. – А это кто с тобой? Новенькая?

– Иди в дом, Веролика, – приказали мне неоспоримо.

– Добрый вечер, – поздоровалась я неловко.

Ощущала неловкость в первую очередь потому, что все прошедшее время беспардонно пялилась на модифицированную, но ничего не могла с собой поделать. Меня ждала та же участь, если я так ничего и не придумаю. Отец хотел сделать из меня подобие себя, которое принесло бы выгоду только ему.

В дом я попала через кухню. Дотащив телегу с продуктами, так и оставила ее у стеклянных дверей. Обернувшись напоследок, чтобы убедиться, что имситы все еще стоят и разговаривают, я вдруг поймала на себе оба взгляда. Складывалось впечатление, что темой их беседы стала моя скромная персона.

Отогнав от себя эти странные мысли, я вошла в дом и сразу попала в эпицентр урагана. Все воспитанницы сидели на кухне и, судя по всему, пили чай в ожидании нашего возвращения.

– Веролика, почему ты такая мокрая? – обеспокоенно спросила Агнес, осматривая меня с ног до головы.

– Что случилось? Вы не укрылись от ливня? – включилась в допрос Маиша. – Он же шел не больше минуты.

– Ну, вымокнуть я за это время успела, – пожала я плечами, не желая вдаваться в правдивые подробности.

Сейчас на небе снова не было ни тучки, но вымокшая одежда высохнуть не успела. Попади я под ливень, возможно, все было бы не так печально, но у меня был свой персональный дождь, в котором я как следует искупалась.

Сбежав в спальню от ненужных расспросов, я обтерлась сухими полотенцами и переоделась. Возвращаться на кухню к девушкам не хотелось. Я бы с удовольствием повалялась в кровати хотя бы полчаса, но время поджимало: мне предстояло приготовить ужин.

Приготовить и не испортить.

Когда я вошла через арку, девушки обсуждали приезд той блондинки.

– ...классная. Вот бы и мне стать такой, как Эльза. – мечтательно проговорила Агнес.

– Модифицированной? – ужаснулась Курта, перекинув за спину свою пепельную косу.

– Ты что? – всполошилась моя соседка. – Нет. Конечно, нет. Я имею в виду такой же уверенной в себе, такой же...

– Сногсшибательной? – подсказала правильное слово Габриэлла.

– А кто эта Эльза? – спросила я, вставая по другую сторону островка.

Нужно было готовить, но я даже не представляла, за что взяться сначала.

– Эльза? Сестра нашего директора, – отозвалась Маиша. – Они здесь часто бывают.

– Они? – озадачилась я. Кроме модифицированной, я больше никого на улице не видела.

– Эльза, Малика и Каролина. Они дружат и часто навещают директора, – продолжила брюнетка. – Эльза служит на военном космическом корабле штатным медиком, а потому редко бывает на Малли, но, когда прилетает, обязательно заезжает к нам.

– А Малика и Каролина?

– О Каролине Арль ты, должно быть, слышала. Да о ней каждый на Земле слышал, – на этот раз отвечала Курта. – Что? Нет?

Я отрицательно покачала головой. Не знаю, насколько известна эта девушка, но лично я не встречала упоминаний о ней. А если и встречала, то не настолько она известная, раз я ничего не запомнила.

– У Каролины на Земле есть центр поддержки женщин, попавших в сложную ситуацию. Туда можно обратиться, если нужна помощь. Любая помощь, – произнесла шатенка уверенно. – Для нее безвыходных ситуаций не бывает.

– Я вообще не знала, что такое место существует. – Сколько бы я ни напрягала память, вспомнить ничего подобного не могла. – Курта, ты точно уверена, что такое место реально есть?

– Я попала сюда, обратившись в этот центр, так что да, уверена. Он находится в Верграйзе. Возможно, поэтому ты о нем не слышала. Ты же не из столицы?

– Не из столицы, – поспешно соврала я, уже позабыв о своей маленькой лжи.

– Ну а с Маликой ты просто обязана познакомиться, если собираешься после колледжа задержаться на Малли, – подошла ко мне Агнес, чтобы достать кастрюли и сковороду. – Она главная на этом материке.

– Да, я слышала, что здесь правит женщина, – кивнула я, забирая большую кастрюлю. – Она кто-то вроде верглавнокомандующего.

– Ну, скорее нет, чем да, – не согласилась соседка по комнате, но никакой конкретики так и не дала, переключившись на другую, более важную тему: – Дамы, чем будем кормить важную гостью?

Готовили, что примечательно, все вместе. То ли девушки забыли, что сегодня дежурная я, то ли хотели точно быть уверенными в том, что я ничего не испорчу, но к ужину я приложила минимум усилий. Пока готовили, продолжали обсуждать приезд директорской сестры, которая успела побывать в этом доме до нашего возвращения и поделиться с воспитанницами свежими сплетнями.

Оказывается, у нашего директора появилась новая пассия. Миленькая блондинка с большими голубыми глазами работала в той самой таверне в поселении, около которой стоял мот имсита, когда я совершала первую попытку побега. Вчера их видели вместе разговаривающими, но, на мой взгляд, это еще ничего не означало. Совсем не означало. Да мало ли с кем он разговаривал?

Я, например, тоже голубоглазая блондинка, с которой модифицированный провел едва ли не весь этот день. Что же, теперь считать меня его пассией?

Но, судя по всему, мужчине действительно нравились блондинки. Девушки обмолвились, что у нашего директора несколько лет назад были отношения с Каролиной, когда он учился в космической военной академии, и чуть не случились с Маликой. Этими новостями я была по-настоящему ошарашена.

Попытавшись отогнать дурацкие мысли, далеко от них отойти я все равно не смогла. Мой единственный шанс выбраться с этой планеты – это попасть на корабль, что летал на Землю раз в месяц. Эльдертарион был прав: здесь мне действительно некуда бежать, тогда как на Земле я чувствовала себя гораздо свободнее.

Только проблема в том, что на корабль просто так мне не попасть. Самый идеальный вариант – уговорить директора взять меня в следующий полет. Еще не знала как, но я это обязательно сделаю, а пока...

Имсит был единственным мужчиной на этой ферме, а значит, моим единственным шансом освободиться от гнета отца. Договориться с ним было невозможно – это я уже проверила, а потому оставался только один вариант развития событий, который мне абсолютно не нравился.

Я должна была его соблазнить.

Соблазнить так, чтобы он был вынужден на мне жениться.

Ужин удался на славу. Элааиза сидела за столом вместе с нами, беседуя ни о чем и одновременно обо всем. Двадцать минут, выделенные нам на ужин, превратились в час, а мы еще так и не опустошили свои тарелки. Впервые за этот день в этой столовой было по-настоящему светло, тепло и весело. И дело было не в камине или свечах, вставленных в канделябры. Такую атмосферу праздника задавала сестра директора.

– Эльза, мы не разговариваем за едой, – все-таки не выдержав, сделал мужчина замечание.

– Ну и не разговаривай, – шкодливо улыбнулась она, подмигнув нам. – Мы с девочками и без тебя прекрасно болтаем. Правда, девочки?

Элааиза мне понравилась. Она была другой. Девушка значительно отличалась от людей и еще больше от имситов. На нее было по-настоящему страшно смотреть, ощущалась подавляющая аура, но тем не менее она мне действительно понравилась. Я искренне восхищалась тем, что она служит на космолете, что она смогла окончить космическую военную академию в годы, когда все вокруг искренне считали, что женщинам в космических войсках не место. Она вызывала уважение.

– Веролика тоже хочет поступить в космическую военную академию, – сдала меня с потрохами Габриэлла.

Я еще даже покраснеть не успела, как Эльза прямо на глазах изменилась и помрачнела. Следующие ее слова несколько пошатнули мои симпатии:

– Это плохая идея для такой неженки, как ты. Там не щадят. Причем не щадят ни физически, ни морально, в то время как просто взять и отказаться от обучения у тебя возможности не будет. Стоит пятьдесят раз подумать, прежде чем поступать туда.

От обиды поджав губы, я промолчала. Прекрасно знала, что своего все равно добьюсь, а насчет отказа... Как будто я здесь имела право на отказ. Да вся моя жизнь прошла под флагом несвободы. Лишний год ничего не сделает, но даст огромные перспективы.

– Кого-то ты мне напоминаешь. Она очень похожа на Каролину, да, Эльдер? – вдруг проговорила Эльза, приглядываясь ко мне через стол, но неожиданно ее интонации изменились на насмешливые. – О да, Эльдер. Она очень похожа на Каролину.

Буквально посерев лицом, имсит, на которого все посмотрели, резко ударил ладонью по столу. Посуда подпрыгнула, несколько бокалов перевернулись, а по столешнице прямо на наших глазах пошла глубокая трещина.

– Ужин закончен, – произнес он таким ледяным тоном, что вздрогнули все. Все, кроме его сестры. Несмотря на то, что многие еще не доели, девушки освободили стулья. – Все свободны.

Мы покидали столовую спешно, оставляя наедине недовольных друг другом брата и сестру. Мне, честно говоря, было все равно. Даже если они поубивают друг друга, мне будет это только на руку, но...

Слова Элааизы меня задели. Я не хотела быть ни на кого похожей. Как и любая девушка, я хотела быть одной-единственной.

Глава 7: Как воздух

Воспитанницы спешно покинули столовую, но Эльдера, кажется, их испуганный вид нисколько не волновал, как и испорченная столешница. Все его мысли сейчас занимало вызывающее поведение сестры.

– Что ты себе позволяешь? Сколько раз я тебе говорил: держи язык за зубами, жить будешь дольше.

– Это бесплатный совет? – мрачно спросила девушка.

– Если хочешь.

– Тогда я тоже дам тебе бесплатный совет: не смей связываться с этой малолеткой. Эти блондиночки тебя когда-нибудь погубят.

– Да, – кивнул мужчина покладисто, цедя слова сквозь стиснутые зубы, – и ты в их числе. Переночевать не приглашаю.

– Ты не посмеешь выгнать меня на ночь глядя! – обескураженная новостью, воскликнула Эльза.

Такой подставы от брата она никак не ожидала.

– Еще как посмею, – поднялся Эльдер из-за стола. – Езжай к себе, Эльза. Ты баламутишь умы моих воспитанниц. В прошлый раз ты устроила среди ночи вечеринку с коктейлями.

– Но им тоже нужно отдыхать! Ты тиран! – девушка даже не пыталась сдерживать свои эмоции.

Утратить контроль она все равно не могла. Слишком сильно отличалась от имситов, превосходя их по многим параметрам.

– И тиран, и деспот, но это мой дом и мои правила.

Разозлившись, Элааиза поднялась, специально опрокинув свой бокал. Кухню этого дома она покидала стремительно через ближайшую стеклянную дверь, но еще не знала, что ее уход из особняка Эльдер заранее спланировал.

Еще до того, как войти в холл, он связался с Фави по внутренней межматериковой связи. Через радиопередатчик связисту – отцу Малики и супругу главы племени – было передано письмо, перевод которого и получил племянник волчицы. Услышав невнятный возглас, полный изумления, имсит гаденько улыбнулся.

Фави все-таки поймал Эльзу.

Этот парень давно бегал за его сестрой. Эльдер точно знал, что девушка любила волка, но, как и многие, боялась своих чувств к тому, кто целиком и полностью отличался от людей и имситов. Боялась, а Фави становился все решительнее и настойчивее.

Что, несомненно, нравилось Эльзе, как бы она ни пыталась это скрыть. Его сестра вообще не умела скрывать эмоции, была открытой книгой в отличие от Эльдертариона. Вот он-то в этом деле, как оказалось, был почти мастером.

Ему невероятно трудно давалось нахождение здесь Веролики. Он едва ее выносил. Эльза была права: эта девушка походила на Каролину – глазами, цветом волос, чертами лица, но на ту Кару, которую он помнил со времен космической военной академии. Спустя шесть лет Каролина сильно повзрослела и стала другой.

Однако пахло от Веролики абсолютно по-другому. Этот ненавистный аромат корицы просочился, казалось, в каждый уголок этого дома. Эльдер натурально сходил с ума. Он не мог смотреть на эту девушку, но желал смотреть только на нее. Он не мог свободно дышать в ее присутствии, но жадно вдыхал аромат корицы. Он не мог находиться рядом с ней дольше мгновения, но все его естество стремилось именно к ней.

Доктор из поселения не нашел у мужчины никаких отклонений. Все показатели были в норме, если не считать слегка пошаливающих гормонов, но причиной этого врач считал долгое отсутствие отношений. Эльдеру хотелось получить четкое, правдивое и более реалистичное объяснение происходящему, но другого у специалиста не имелось.

А имсит знал другой вариант, и он ему совершенно не нравился.

Говорили, что у каждого модифицированного есть своя слабость – идеальная девушка, подходящая ему если не по всем, то по большинству параметров, но Эльдертарион в эти бредни не верил. Он ни за что не хотел, чтобы это было правдой. Только не с ним. Потому что он не собирался себя ограничивать браком. Ему вообще не нужен был никто: он привык быть один. Одиночество его не угнетало.

Эльдер пытался вырвать себя из этого сумасшествия. Чтобы развеяться, он решил вчера съездить в бар, прозванный на Малли таверной. Беседуя за дальним столиком у окна с милой официанткой, что давно была симпатична ему, мужчина вдруг остро ощутил аромат корицы. Он попал в помещение через распахнутые настежь створки, и никаких сомнений не оставалось: Веролика находилась не в особняке. Она была здесь – прямо на улице.

Увидев ее, имсит едва не вывалился в окно. Девушка убегала от Аты – главы племени двуликих, что патрулировала материк вместе со своим племянником. Окликнув женщину, модифицированный вышел на улицу. Ему не составило труда догнать беглянку: ее поймали раньше него.

Эльдер готов был разорвать Веролику на месте, но одновременно с этим невероятно желал девчонку в этот момент. Если бы она произнесла хоть одно неосторожное слово, он бы взял ее прямо там – на пыльной дороге. Себе-то он мог не врать: все благородство могло идти в задницу, когда дело касалось этой девушки.

И сейчас он тоже хотел ее.

Даже ее неосторожное касание ногой под столом стоило ему всего его самообладания. А еще и Эльза треплет нервы!

Нет, с этим срочно нужно было что-то делать, но эту девушку так просто, как сестру, он выпереть из особняка не мог. Потому что ей требовалась его помощь. Не меньше, а может быть, даже больше, чем остальным. А ему нужна была она.

К сожалению.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 8: Бойся своих желаний

Я уснула, едва моя голова коснулась подушки, а проснулась от стойкого ощущения, что на меня пристально смотрят. Пока села, пока зажгла свечу, странное чувство пропало. Да и в комнате, кроме спящей Агнес, никого не оказалось. Подложив под щеку обе ладони, девушка смешно причмокивала губами.

Решив оставить свечу гореть, я снова легла под одеяло и закрыла глаза. Пять, десять, пятнадцать минут – я крутилась, вертелась и никак не могла найти для себя удобное положение. В конце концов, решив для себя, что уже выспалась, я нехотя поднялась и отправилась в душ. Судя по всему, спать я могла бы еще пару часов точно, но желания поваляться не возникало.

Меня обуревало другое желание. Как никогда раньше, мне хотелось выпить горячего шоколада с орехами. Я прямо-таки ощущала его аромат, чувствовала сладкий привкус на языке...

Переодевшись, я решила устроить маленький рейд по кухне. Прокравшись туда, тихо шуршала по шкафам в поисках шоколада. Нашла исключительно по запаху, потому что белые мешочки были не подписаны. В них лежала шоколадная стружка.

В другом шкафу мне удалось отыскать орехи. Взяв немного, я растолкла их и переложила в турку, где уже закипало молоко. Щедро насыпав шоколада, жадно вдыхала аромат, разлившийся по кухне. Это было единственное, что я умела готовить. Хотя и готовкой это было не назвать. Зато горячий шоколад у меня всегда получался.

Правда, оценить его вкус было некому. Никто дома не пил этот сладкий напиток, который я попробовала в одном из кафе на окраине второго уровня, а для меня отдельно его готовить запрещали. Тогда кухарка, сжалившись, меня и научила. Только делала я это исключительно по ночам, чтобы никому не мешать и чтобы меня хозяева особняка не видели.

Доварив шоколад, я взяла с собой турку и чашку, разместив их на деревянной подставке. Далеко уходить не собиралась. Открыв стеклянную дверь, ведущую из кухни в сад, села прямо на ступеньки. Вот так, в тишине ночи, любуясь прекрасным садом и ежась от утренней прохлады, я и наслаждалась самым невероятным напитком.

К сожалению, не в одиночестве.

Я не услышала шагов, не почувствовала чужого приближения. Только вздрогнула от жесткого:

– Встань.

И я встала, даже не подумав ослушаться. Сейчас за меня говорил проснувшийся инстинкт самосохранения. И еще немножко страх. Страх того, что мы с имситом снова остались наедине.

– Садись, – отдал он новый приказ.

Прежде чем сесть, я на всякий случай посмотрела вниз. Подо мной, к моему личному удивлению, обнаружилась подушка. И это было самое странное, что я могла увидеть в это ранее утро. Кроме модифицированного.

– Нельзя сидеть на холодном, – абсолютно безэмоционально произнес он за моей спиной. – Тебе еще детей рожать.

– Не рожать, – возразила я насмешливо. Смех этот был скорее нервным. – Отец хочет сделать из меня модифицированную.

На мои плечи неожиданно опустился плед. Точно плед, я его даже пощупала. Сказать, что я была шокирована, – это ничего не сказать, но виду старалась не подавать.

– А ты?

– А что я? – Я нахмурилась, почувствовав, как мужчина сел рядом со мной на ступеньки. Пришлось немного подвинуться, чтобы мы не касались локтями. – Простите за прямолинейность, но я не хочу становиться монстром.

На мою реплику имсит лишь коротко усмехнулся. Но ведь они действительно не были людьми. Были похожи внешне, но не более.

– Моя сестра, как ты уже, наверное, успела заметить, носитель гена нового поколения. И моя... – Секундная пауза показалась мне бесконечной. – Подруга. Каролина беременна сейчас. Но да. Слишком мало проведено исследований, чтобы говорить утвердительно, что каждый носитель способен зачать и выносить дитя. Но ведь дело не в этом?

Вопрос застал меня врасплох. Я была не готова к таким откровениям. Честно говоря, вообще не понимала, почему мы до сих пор сидим и разговариваем.

Тяжело вздохнув, я ответила предельно честно:

– Я не хочу меняться. Не хочу быть другой, понимаете? Я человек, и мне этого достаточно.

– Но от тебя ничего не зависит. – Это был неоспоримый факт, который я вполне готова была оспорить. Но не здесь и не с таким собеседником.

– К сожалению, – уныло признала я и внезапно вспомнила о кружке, к которой в последние минуты не прикасалась. – А хотите горячего шоколада?

– Признаться, я на него рассчитывал, когда шел на запах.

За неимением еще одной кружки, я залпом допила свое сокровище и вновь наполнила, протягивая сосуд имситу. Он отказываться не стал. Так, в уютной тишине, мы посидели еще какое-то время. Первым, как ни странно, заговорил директор:

– Я хочу, чтобы ты понимала. Ты здесь ровно на два месяца, и я ничего с этим не смогу поделать. Ты уедешь отсюда до своего дня рождения, но при этом и бежать тебе здесь некуда. Ты могла бы попросить защиты у племени, но слишком мало шансов, что тебе ее дадут. Да и у них другие законы. Свободы ты там не обретешь.

– Зачем вы мне все это рассказываете? – Я испытывала смятение.

Не смотрела на модифицированного, продолжая пялиться на сад. Где-то далеко на стыке темного неба и суши появилась первая узкая полоска. Она имела темно-фиолетовый цвет, насыщаясь ярко-розовым отливом с каждой секундой. Холод все еще касался щек, но скорее остужал их, нежели морозил. В остальном, завернутая в теплый плед, я чувствовала себя под надежной защитой.

Мне однозначно не хотелось уходить. И еще больше не хотелось начинать этот долгий день с зарядки. После вчерашнего тело ломило непередаваемо, но я старалась не замечать эту тянущую боль в мышцах. Однако вскоре не замечать ее просто не получится.

Тем временем имсит продолжал быть со мной предельно откровенным:

– Чтобы ты не питала иллюзий. Если ты и сможешь сбежать, то только по прибытии на Землю, но сама понимаешь, что твоему отцу ничего не стоит тебя найти. Тебе лучше смириться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Последняя фраза стала тем самым ржавым гвоздем в крышку моего гроба. Я знала, что никогда не смирюсь, ни за что не смирюсь. Чего бы мне это ни стоило, я добьюсь своего. Любыми способами.

И почему бы не начать уже прямо сейчас?

Заметив шоколад на губах мужчины, я решила не откладывать с соблазнением. Мне выпала просто невероятная возможность испытать свои умения и выдержку модифицированного.

Пока мужчина смотрел на меня в ожидании хоть какой-нибудь реакции на его слова, я медленно притронулась подушечками пальцев к его губам, стирая шоколад. Мое запястье стиснули в то же мгновение, накрепко перехватывая руку и отстраняя.

– Никогда так больше не делай, – процедил Эльдертарион, отпуская мою руку.

Белая чашка треснула в его пальцах, но он этого даже не заметил. Тягучие капли коснулись ступенек, следом рассыпались черепки. Я не дышала, затаила дыхание, ожидая новой порции льда в свою сторону.

И она не заставила себя долго ждать:

– Убери за собой и иди на зарядку.

Поднявшись со ступенек, модифицированный скрылся в дверном проеме. Вскоре его спина исчезла за аркой, что вела в общий холл. Я же была собой просто невероятно довольна, даже несмотря на то, что мне придется убирать беспорядок. Потому что в тот самый миг, когда я коснулась губ мужчины, его глаза жарко сверкнули серебром, а значит, реакция есть.

Только не такая, какая мне была нужна. Вскоре я в этом убедилась.

Мы бежали уже шестой круг вокруг особняка. Силы мои иссякли еще на четвертом, а теперь я просто тихонечко выла, потому что мышцы сводило от боли, а голова кружилась от слабости. Пульс стучал в ушах, сердце налилось кровью. Казалось, что оно увеличилось в размерах и стремилось вырваться наружу.

Понимая, что вот-вот элементарно рухну без сил, я сделала вид, что подвернула ногу. Свалившись на землю, застонала громче, привлекая к себе всеобщее внимание. Слезы из глаз при этом почему-то брызнули натурально. Наверное, потому, что, падая, я ободрала коленку.

– Продолжаем бег! – скомандовал имсит остальным воспитанницам, спешно направляясь ко мне.

Присев рядом со мной на корточки, он прикоснулся холодными пальцами к моей лодыжке, вынуждая вздрогнуть от контраста. Через несколько минут таких обманчиво мягких поглаживаний я поняла, что что-то не так. Поведение директора повергало меня в замешательство.

Прежде чем Эльдертарион отреагировал, я успела окликнуть его уже дважды.

– С твоей ногой все нормально, – произнес он зло, порывисто поднимаясь.

– Но я не могу бежать, мне больно! – возмутилась я, откровенно собираясь реветь. – Даже подняться сама не могу!

– Из тебя плохая актриса, Веролика. Еще десять кругов. – Его хладнокровию можно было только позавидовать.

– Да вы с ума сошли!

– И ты просто не представляешь насколько, – припечатал мужчина, сверкнув серебром. – Двадцать.

Я поднималась со слезами на глазах. Они стеклами стояли в глазах, пока я преодолевала круг за кругом и себя. Девчонки уже давно закончили свой забег и отправились в душевые, а имсит все стоял, ожидая, когда мои издевательства наконец закончатся. Он еще и подгонять меня пытался, но я и без того ползла из последних сил, не чувствуя собственных ног. Ничего не видела, ничего не слышала и лишь мечтала, чтобы Эльдертарион отравился моим горячим шоколадом.

– Закончила! – прогрохотал голос модифицированного.

Разобрав одно-единственное слово, я обессиленно свалилась прямо на землю. Сдерживаться уже не было никаких сил. Соленые дорожки скользили по щекам, ничуть не охлаждая разгоряченные щеки.

Чужая тень загородила собой просыпающееся солнце.

– Вставай, – приказал имсит. – Я сказал: вставай.

– Ненавижу вас! – воскликнула я, размазывая слезы.

Схватив меня за футболку на спине, директор поднял меня за шкирку, словно котенка. В его страшном шепоте неприкрыто читалась угроза:

– А мне и не нужна твоя любовь. Живо привести себя в порядок!

В этот самый момент, бесстрашно и с ненавистью глядя в тлеющее серебро его глаз, я окончательно приняла решение, в котором этим утром еще сомневалась. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы этот монстр влюбился в меня, чтобы дышать без меня не мог.

Я сделаю все. И тогда он поплатится за свои издевательства.

Вволю нарыдавшись в душе, я не пошла в вольеры ухаживать за животными. Более того, я даже столовую посещать не собиралась, решив в это утро питаться исключительно солнечными лучами, попадающими через окно на мою кровать. Лежала, бездумно глядя в потолок, и все ждала, когда за мной придут.

Потому что мне было что сказать этому модифицированному.

Но вместо него дружной злой гурьбой в спальню ввалились девушки.

– Из-за тебя мы лишились завтрака! – обвинила меня Пелана.

Она стояла ближе всех к моей кровати, сложив руки на груди, в то время как остальные толпились за ее спиной. Их осуждающие взгляды говорили о многом и даже трогали меня, вынуждая страдать угрызениями совести, но что я могла сделать? Эльдертарион должен был понять, что со мной так обращаться нельзя. Девушки пострадали именно из-за его дурного характера, так что все претензии лучше бы предъявляли по адресу.

– А я тут при чем? – развела я руки в стороны. – Я сказала, что подвернула ногу. Я не могу ходить.

Им на это возразить было нечего. Пристально осмотрев мое зареванное лицо, они так же дружно вышли из спальни. Понимала, что мне этого не простят и не забудут, но была готова к последствиям.

Только удовольствия никакого не испытывала. Директор мое отсутствие на завтраке просто проигнорировал.

Через минуту, когда я уже собиралась покинуть тепленькую кровать, в спальню вернулась Агнес. Было видно, что соседка хочет мне что-то сказать, но ничего произнести она так и не решилась. Молча взяла свои тетради и вышла, немного потоптавшись у двери.

Я тоже задерживаться не стала. Быстро одевшись, схватила тетради и...

Очень медленно поковыляла в класс, что располагался аккурат рядом с кабинетом имсита. Специально хромала на одну ногу, шла с трудом, и не заметить этого мужчина не мог. При моем появлении в холле он как раз выходил из своего кабинета. Лично я на него не смотрела, но краем глаза отметила, как он остановился и не продолжил свой путь до тех пор, пока я не скрылась в классной комнате.

И да, я хромала ему назло.

И да, я знала, к чему это приведет.

Мне нравились занятия в этом колледже. Строгая статная дама в сером костюме, представившаяся лично для меня госпожой Клаис, учила нас грамотно общаться, подбирать слова и выражения согласно случаю и компании. То, как мы могли вести себя с близкими людьми, абсолютно не походило на ту манеру общения, что предполагалась, например, при знакомстве с теми, кого бы мы только могли в будущем представить своими друзьями.

И это было понятно, даже естественно, но тем не менее все равно любопытно. Так я узнала, что воспитанная женщина в большинстве своем должна загадочно молчать, позволяя выговориться своим собеседникам. Лишь изредка необходимо вставлять сопутствующие реплики, чтобы собеседник был уверен, что вы его слушаете, а не игнорируете. Свои печали и секреты воспитанная женщина должна была переживать в одиночестве.

Честно говоря, все ее высказывания я ставила под сомнения. Если ей верить, то все женщины должны вести себя подобно моей мачехе. Вот она была просто идеалом, описанным госпожой Клаис, в связи с чем у меня возник закономерный вопрос:

– А можно узнать, где вы раньше преподавали? – задала я вопрос после позволения.

– Я веду индивидуальные занятия для невест уважаемых имситов, – важно ответила дама и тут же с подозрением прищурилась. – У вас возникли сомнения в моей компетенции?

– Что вы! – натянула я на губы улыбку. – Просто стало любопытно.

Девушки неодобрительно косились на меня все занятия. Их взгляды то и дело прикипали к моей ноге, которую я держала вытянутой. Таким образом она выглядывала из-под парты, а мне было проще сидеть. Первые два урока. Потом, когда нога затекла, мои мучения стали самыми натуральными.

Урок этикета продолжил тему хороших манер. Сначала под запись мы делали пометки, как хозяйка дома должна встречать гостей, а дальше разбирали сервировку стола для дружеских посиделок и официальной встречи. От всех этих видов вилок, ложек и ножей у меня кругом шла голова, но к ним неизменно добавлялись различные тарелки, бокалы, стаканы и чашки. Да зачем вообще кому-то столько посуды? Чтобы кухарка всегда была занята работой?

Записав два вида сервировки, преподавательница приступила к практической части. Точнее, к ней приступили девушки, которым предстояло все разложить по своим местам на столе. Я же бессовестно отлынивала, пожаловавшись на больную ногу. Мне скакать вокруг стола сегодня совсем не улыбалось.

Следующий урок должен был раскрыть для нас мир творчества. Я вообще не понимала, зачем люди тратят время на бесполезные штуки, которые потом будут пылиться в углу, пока их не выкинут. Лично мне картина из гипса и цветных пуговиц была совсем не нужна, но я послушно выполняла задание, творя что-то очень отдаленно похожее на букет цветов.

После небольшого перерыва длиною в одно занятие к нам снова вернулась госпожа Клаис. На этот раз женщина преподавала нам экономику в масштабах одного дома. Она учила нас расшифровывать платежные чеки, что приходили ежемесячно на почту. Потом мы искали на продуктах из кухни печати со сроком годности и отмечали, что и сколько хранится. Затем еще один урок был посвящен составлению меню на четыре персоны и списка продуктов, которые необходимо купить, чтобы эти блюда приготовить.

– Лишние продукты, купленные без причины, – это чаще всего лишние расходы, – наставительным тоном объясняла женщина. – Если для салата вам необходимо четыреста грамм копченого мяса, а вы купили пятьсот, то ваше меню на следующий день должно включать в себя нарезку из этого мяса, а иначе вы просто потратите деньги. Но кроме того, лишние продукты занимают лишнее место в холодильном шкафу и в других шкафах. Большое количество лишних продуктов ведет к тому, что вы забываете, что именно у вас есть, а сами продукты портятся и выкидываются. Чтобы этого не произошло, следуйте простым правилам. Покупать нужно только то, что вам необходимо: первый вариант – на день-два, второй вариант – на неделю, но с учетом того, что меню у вас уже составлено.

Закончив с записями, я устало привалилась к спинке стула. За прошедшее время нога у меня не просто начала болеть – ее сводило от напряжения и неудобной позы. Собрав тетради в стопку, я повернулась и попыталась встать. С первого раза у меня это сделать не получилось, а со второго помогли исключительно крепкие словечки и изрядная доля упрямства.

Что примечательно, больше я на себе не ловила злых взглядов. Взоры девушек наполнились искренней жалостью к обманщице, что еще больше распаляло мою и без того беспокойную совесть.

Мне моя идея уже перестала нравиться.

Но приходилось доигрывать до конца.

Выбравшись в общий холл, изрядно прихрамывая, я пошла вслед за остальными. Сейчас у нас по расписанию значилась уборка особняка, что совсем не радовало. Убираться и хромать было проблематично, а не убираться я не могла: да меня бы совесть окончательно ногами запинала.

– Веролика, задержись, – окликнул меня директор.

Именно в этот момент я почему-то отчаянно не хотела на него смотреть, но обернуться пришлось. Жестом предложив мне занять ближайшее кресло, мужчина опустился передо мной на одно колено. За тем, как Эльдертарион снимает с моей “больной” ноги ботинок, я наблюдала с огромным изумлением. Даже ойкнула не сразу, а с опозданием, чему имсит тотчас нахмурился.

– Веролика, объясни мне, зачем ты продолжаешь лгать? – его голос был требовательным, на грани злости.

И я, как ни странно, ответила ему тем же:

– Может быть, потому, что я хотела еще раз побыть с вами наедине?

Все следующие дни я не раз задавалась вопросом, что было бы, ответь я мужчине по-другому. Как бы он тогда отреагировал? Потеплели бы его чувства ко мне? Возможно, мне даже стоило заплакать, ведь мужчины абсолютно беспомощны перед женскими слезами, но...

Я произнесла то, что произнесла, и получила четкий и твердый ответ, лишенный каких-либо эмоций:

– Пошла вон.

Все следующие дни, что текли словно песчинки в часах – так же скоротечно, – имсит отыгрывался на нас, а в частности на мне за каждое необдуманно произнесенное мною слово. Отдыхать нам с девчонками удавалось только на занятиях, где мы учились шить, жить и выживать. Еще иногда готовить, но не всегда успешно.

В остальное же время мы были завалены работой в саду и физическими нагрузками, которые от одного моего открытого взгляда, от пристального внимания к мужчине становились все больше. Зато бегала я теперь неплохо, а еще неплохо страдала от одиночества, потому что, кроме Агнес, со мной больше никто не разговаривал. Когда на уборке выяснилось, что я притворялась больной, жалостливые взгляды стали почти ненавидящими.

Что же касалось Агнес, она просто не умела молчать. Нет, конечно, она очень пыталась, но по вечерам, когда у нас появлялось свободное время, делать ей это было затруднительно.

Правда, сохранять молчание я девушке помогла. Не специально, не с этой целью я каждый вечер покидала нашу спальню, но теперь мы общались значительно меньше. Я же вечерние часы проводила в компании книжек, заняв собой небольшой диванчик в холле. Это стратегически выгодное место было выбрано мною не просто так. Я читала аккурат рядом с кабинетом директора, каждый раз надеясь на то, что он заметит меня, когда пойдет в свою спальню, и опять отнесет меня в мою кровать.

И он замечал. Просто не мог не замечать меня все эти дни, потому что я была очень настойчива.

Невероятно настойчива.

Когда была моя очередь готовить, я рисовала едой и соусами сердечки на тарелках мужчины. Каждый раз старалась остаться с ним наедине, первая раньше всех прибегала на зарядку, непременно преследовала его на территории особняка. С глупыми, даже тупыми вопросами я прибегала к имситу по два раза на дню и с ошалевшей от радости улыбкой слушала его нервные ответы, произнесенные чаще всего сквозь стиснутые зубы.

Но это было еще не все. Моя настырность распространялась и еще на кое-что. По вечерам, отправляясь на кухню, я неизменно заваривала чай или готовила горячий шоколад, после чего порцию молча приносила в кабинет модифицированного.

Первые такие акты воспринимались им с откровенным удивлением, но в дальнейшем мое ежевечернее появление начало заметно напрягать директора. Вчера мы даже пустились в диалог.

– Зачем ты это делаешь? – спросил он прямо, делая глоток обжигающе горячего травяного чая. – Тебе абсолютно ничего не светит, как и всем остальным.

– Вы о чем? – насупилась я, отчаянно делая вид, что ничего не понимаю. – Я просто приготовила себе чай и решила поделиться с вами. Мне для вас чая не жалко.

– Веролика, ты прекрасно понимаешь, о чем я. – Его глаза предупреждающе сверкнули серебром. – Ты играешь в опасную игру.

– Простите, но нет. Я не понимаю вас. Если вы не против, я пойду читать. День сегодня был тяжелый.

Отрицательно качнув головой, я развернулась, чтобы уйти, но была настигнута уже в дверях. Хорошо, что только словами, эдаким очередным предупреждением:

– Остановись, пока не поздно.

Поздно.

Естественно, я ничего не ответила, но мстительно улыбнулась, уже предвкушая тот вечер, когда Эльдертарион наконец-то сорвется. Для нас обоих пути назад уже не было: я видела, как он смотрит на меня, как зависает, стоит мне задержать на нем свой очаровывающий взгляд. Я чувствовала себя соблазнительницей, искусительницей и думала о том, что победа уже за мной.

Но, как и всегда, страшно ошибалась.

Именно сегодня я решилась сама поцеловать директора, потому что мое время ускользало сквозь пальцы. Он был не стар, далеко не стар. Не противен, даже симпатичен, несмотря на присущую модифицированным странную красоту. Его вид очаровывал и пугал одновременно, но за прошедшее время я окончательно перестала бояться имсита.

И да, я готова была поцеловать его, но ничем не выдала свои намерения. Как обычно, сварив горячий шоколад, я на подносе отнесла чашку в кабинет мужчины. Его холодный взгляд обжигал. Казалось, что он все понимает, видит меня буквально насквозь, отмечает все, что я делаю для того, чтобы соблазнить его.

Короткие спальные шорты, тонкий обтягивающий топ – эта одежда подчеркивала все изгибы тела, открывала то, что я хотела открыть, чтобы заинтриговать модифицированного, заставить его желать большего.

Ставя поднос на массивный рабочий стол, я неизменно слегка склонялась, чтобы оказаться как можно ближе к Эльдертариону, чтобы он заметил неплотно сомкнутые губы, трепет ресниц, тяжелое дыхание. Никогда не представляла, что вообще умею так, но с каждым пройденным днем умело обманывала и... обманывалась.

Потому что имсит действительно начинал мне нравиться. Больше того, он мне нравился, но... Я не была уверена в том, что мои чувства правда.

Я уже сама ничего не понимала, но невозможно остановить летное авто, слетевшее с магнитного поля. Оно уже летит в пропасть, и до взрыва остаются считаные мгновения.

Закрыв за собой дверь, я вновь устроилась на излюбленном диванчике. Подложив под голову руку, под светом напольного канделябра читала приключенческий роман, время от времени прислушиваясь к тому, что происходило в кабинете. Спать на самом деле хотелось просто жутко, но я стоически боролась с собой, а вскоре уже могла сделать вид, что снова заснула прямо с книжкой в руках.

Дверь кабинета открылась с тихим скрипом. Я не могла услышать шагов мужчины, настолько бесшумно он ходил, но его тяжелый вздох уловить получилось. Как и во все прежние ночи, он стоял рядом с диваном и рассматривал спящую меня.

Только кое-что сегодня изменилось.

Горячие пальцы вдруг коснулись моего виска. Подушечки прокатились по щеке, останавливаясь на подбородке, чуть сжимая его. Мне так сильно хотелось судорожно вдохнуть воздух, но я не могла себе этого позволить. Я должна была дышать ровно, размеренно, что и делала, мысленно уговаривая себя не шевелиться.

Ровно до того момента, как его пальцы переместились мне на шею.

Моя кожа в единый миг покрылась мурашками, но меня при этом бросило в жар. Как не распахнула веки, ума не приложу, но стоило мне это просто невероятных усилий. Особенно когда подушечки чужих пальцев вдруг прокатились по краю топа, очерчивая вырез.

– Знаешь, а я ведь чувствую, прекрасно слышу, как ускоряется твое сердце, – вкрадчивый шепот коснулся моего уха. – Зачем ты это делаешь со мной, Неженка?

Я продолжала лежать максимально расслабленно. Стоило только имситу напомнить мне о своем нечеловеческом слухе, как мой пульс ускорился в разы. Потому что все это время, все эти дни он точно знал, что я не сплю, а лишь притворяюсь. Знал, но все равно играл в эту игру.

Последняя мысль придала мне больше уверенности.

Когда мужчина уже привычно взял меня на руки, а раскрытая книжка слетела на диван, я сонно приоткрыла глаза и обняла Эльдертариона за шею, тесно прижимаясь. А он будто окаменел весь, остановился, замер, имитируя статую. Дышал тяжело и рвано, порывисто, вторя моему сбившемуся дыханию.

Окончательно осмелев, я коснулась ладонью щеки модифицированного, погладила его, чуть приоткрывая глаза. А он все так же стоял, изображая камень. Не шевелился, ничего не говорил, не возразил...

И тогда я прижалась к его губам. Поцеловала неловко, чуть стыдливо, отчаянно и тут же спрятала раскрасневшееся лицо, уткнувшись в его шею. Я горела вся, все еще ощущая на губах привкус горячего шоколада. Я пылала вся, но нашла в себе силы прошептать робкое:

– Простите.

Несколько секунд, что показались мне вечностью, абсолютно ничего не происходило. Я терялась в себе, все больше путаясь в своих чувствах к этому мужчине, а он внезапно сжал меня в своих объятиях так сильно, что я тихо вскрикнула.

Попытавшись выбраться, разжать его руки, встать на ноги, я потерпела крах. Мои силы были ничем по сравнению с силищей модифицированного. Только тогда, когда он решил спустить меня на пол, я смогла уверенно встать на ноги, но отодвинуться от него хотя бы на миллиметр у меня не получилось. Мне просто не дали этого сделать.

Стиснув меня в болезненных объятиях, Эльдер пальцами сжал мою шею, волосы на затылке и впился в мои губы пугающим поцелуем. Казалось, что мужчина себя не контролировал. Казалось, что он просто сошел с ума.

– Отпустите! – вскрикнула я, мотнув головой, чтобы избавиться от чужих губ.

– Нет, – холод, с которым он произнес это одно-единственное слово, поражал. – Нет, – повторил он тверже, ярче, опалив мои губы дыханием, и вновь попытался меня поцеловать.

– Прошу вас, мне больно! – Как могла в этой скованности, я крутила головой, не давая прикоснуться к своим губам.

Быстро обездвижив мою шею, вынуждая запрокинуть голову из-за сжатой в кулак косы, он с поразительной злостью, даже с ненавистью припечатал:

– Но ты хотела именно этого. Ты провоцировала меня, Веролика.

– Нет, пожалуйста, н...

Он больше не выпускал мои губы из плена собственных губ. Целовал с каким-то отчаянным сумасшествием, с бешенством, будто мстил мне за все слова, которые я не имела права говорить ему как директору, за все взгляды, которые бросала на него, и не думая смущаться или отворачиваться. Да я даже не делала вид, будто наши глаза встретились случайно! Я действовала открыто, откровенно и ни в чем себе не отказывала.

А теперь расплачивалась за все и сразу, застигнутая врасплох.

Ужас от неизбежного смешивался с желанием. Да! Меня волновало каждое прикосновение Эльдера! Кожа покрывалась мурашками от его тяжелого дыхания. Каждая секунда нескончаемого поцелуя рождала жаркие волны, что расходились по телу от поясницы до затылка, проникая даже в кончики пальцев на ногах. Эти волны собирались в самом низу живота, накапливаясь, сворачиваясь в тугой узел.

Я была натянута как струна и в то же время стойко осознавала, что еще немного – и сил сопротивляться у меня уже не останется.

Тонкая ткань трещала по швам, буквально разрываясь под напором имсита. Уложив меня прямо на ковер в холле, он болезненными поцелуями покрывал мое тело, целовал ключицы, шею, лицо, прижимая руки к полу, не давая ни шанса на инициативу, к которой я все равно пока была не готова.

В эту самую секунду я не могла решить, готова ли я переступить через порог, через грань, за которой все навсегда изменится. А оно изменится – он женится на мне, я добьюсь этого, в крайнем случае, шантажом.

Почувствовав себя настоящей дрянью, ощутив активное копошение совести, которая до сих пор не давала мне покоя по поводу моего обмана, я вдруг не смогла сдержать слез. Не хотела плакать, не планировала, даже мысли подобной не было, но, подумав о том, как мне придется поступить с Эльдером, я нашла в себе жалость.

Именно жалость. К себе. Потому что я не хотела поступать так с ним. Меня вынудили, приперли к стене, не давая иных вариантов. Но я не хотела и тем не менее собиралась.

Услышав мой всхлип, заметив мои слезы, мужчина замер надо мной. Серебро его глаз, что плавилось, чернело, затягивало поволокой страсти, неожиданно посветлело. Тихий протяжный стон, дикий рык и слова, что сочились сквозь зубы:

– Я просил тебя не играть. Я просил!

Казалось, он подумал, что я плачу из-за него, но это было совсем не так. Да, мне было страшно, потому что для меня это первый раз. Да, я ощущала стыд, потому что фактически лежала нагая перед модифицированным: пижама давно превратилась в тряпочки. Но я ощущала желание, пылала от страсти и...

Проклинала себя. Все должно было случиться не так и не здесь. Я стремилась к этому, но все же планировала перейти к стадии ухаживаний. Цветы, незначительные подарки от имсита – все это должно было случиться с нами. Он должен был влюбиться в меня, потерять голову, а не вот это вот все на холодном полу. Он должен был, но...

Страшное шипение, переходящее в звериный рык, меня напугало. Увидев, как меняются его глаза, как пылают ярче, а черты лица заостряются, в то время как плечи словно разрастаются, становятся больше вместе с руками и шеей, я сделала то единственное правильное, что вообще должна была сделать в этот момент. То, что всегда делала мачеха, когда отец был на грани того, чтобы утратить контроль.

Я поцеловала Эльдера, стараясь вернуть человечность, не дать зверю обрести контроль. Я его поцеловала и получила ответ на свой поцелуй:

– Неженка, нежная моя... – шептали его губы, пока пальцы мягко скользили по изгибам моего тела.

Но в следующую секунду они сомкнулись на моей талии, причиняя реальную боль, а холл сотряс новый рык. Уже не приглушенный, не контролируемый.

Зверь отчаянно рвался наружу и, кажется, выигрывал.

Не собираясь ждать развязки этой истории, находясь в шаге оттого, чтобы быть разорванной на части, я выхватила один из шприцов с запястья модифицированного. Все имситы обязаны были носить такие браслеты с инъекциями на видном месте, чтобы в случае непоправимого их могли экстренно вывести из строя, а фактически – успокоить, на несколько часов лишая возможности двигаться.

Вколов инъекцию прямо в шею, я услышала звук, с которым раствор ввелся под кожу.

Серебряные глаза мужчины, что освещали своим потусторонним светом весь холл, опасно вспыхнули ненавистью. Зажмурившись, я ждала удара, но вместо этого директор выпустил меня из своих объятий. Упав на спину рядом со мной, он часто дышал.

– Беги. Просто беги, – произнес он еле слышно, дрожащей рукой доставая из кармана своих штанов связку пультов и ключей.

Схватив все без разбора, я впервые последовала его совету. Потому что знала: через несколько часов он очнется. И не факт, что человеком. В этом случае мой запах будет последним из тех, что он ощущал.

В этом случае монстр возьмет мой след.

Глава 9: Особое предложение

По щекам неспешно, будто отдельно от меня, катились обжигающие слезы. Ворвавшись в нашу с Агнес спальню, я растормошила ее и вкратце объяснила причину ночной побудки, велев разбудить и остальных девушек. Все мы должны были срочно покинуть территорию фермы и обратиться за помощью в поселение.

А впрочем, не мы...

Страх сжигал сознание, туманил голову. Не глядя побросав в чемодан все свои вещи, я спешно одевалась и обувалась. Блондинка смотрела на меня огромными глазами, плохо соображая со сна и не понимая, что со мной творится.

– Живо разбуди остальных! – рявкнула я от души, тормоша девушку за плечи. – Все на выход!

Найдя в связке пультов и ключей пульт от ворот и ключ от мота, я забрала только их. В связке имелись целых два ключа от летных авто, и именно их я всучила Агнес. В том, что у Эльдера есть здесь транспорт, я не сомневалась. Чего только в его ангарах не было, так что быстро смотаться из особняка воспитанницы точно успеют.

Не желая вновь видеть распластанного на полу имсита, я выбежала в ночь прямо из общей гостиной. В темноте найти гараж было проблематично, но я сумела, пусть и потеряла около пятнадцати минут.

Как я и думала, кроме мота здесь стояли два летных авто и какой-то странный транспорт, похожий на мот на четырех колесах. Не акцентируя на нем внимания, я шире открыла высокие гаражные ворота и оседлала черный мот, предварительно закрепив на нем чемодан. Пальцы дрожали, руки тряслись, поэтому завести его мне удалось лишь с третьей попытки, но я была упрямой и эту черту характера в себе очень любила.

Главные ворота, ведущие к поселению, открывала уже на ходу. Пульт выбросила здесь же, закинув его в ближайшие кусты. Точно знала, куда ехала, поднимая клубы пыли: мой путь пролегал к пристани, что располагалась на краю городка.

Промчавшись через распахнутые настежь ворота, я пролетела улицу и с трудом успела затормозить, описывая задним колесом полукруг. Отцепив от крепления чемодан, дотащила его до ближайшей лодки. Их здесь на берегу было несколько, но я выбрала самую маленькую, а значит, самую юркую, на мой взгляд.

Вытолкнув ее на тихую водную гладь у причала, спешно забралась, едва не свалившись, и села на весла. Шум от мота разбудил кого-то – в нескольких домах загорелись те самые странные лампы без свеч и электричества, но меня это уже не волновало. Я гребла что было силы, чтобы поскорее оказаться на соседнем материке.

Что я буду делать там? Я не знала, но и здесь оставаться для меня было просто небезопасно.

Я плыла долго и упорно. Работала веслами в этой кромешной темноте, но то ли берег все еще был далеко, то ли ночь не позволяла увидеть дальше собственно носа. Тяжелое небо совершенно точно заволокло темными тучами, раз я не видела ни светила, ни мерцания звезд. Но меня это не приводило в отчаяние. До поры до времени.

Когда силы просто иссякли и даже упрямства не осталось, я со всем прискорбием была вынуждена признать, что окончательно потерялась в этих водах. Понимала, что мой поступок снова не был продуман и я действовала на авось, и оттого еще больше расстраивалась. Но что я могла сейчас сделать?

Повернуть назад? А в каком направлении это “назад”? Огни поселения давно скрылись из виду, и я даже примерно не представляла, в какой стороне находится причал. Плыть дальше? Я была опустошена, слишком устала за эти несколько часов. Сил на очередное сражение с несправедливостью этого мира у меня просто не осталось.

Хотелось плакать, разрыдаться в голос и просто исчезнуть. Раствориться, словно меня и не было. Тогда бы этот кошмар точно закончился. Тогда бы меня наконец не трогали, вынуждая идти на отчаянные, нелогичные и в какой-то степени даже сумасшедшие поступки. А кто еще, кроме сумасшедшей, мог посреди ночи выкрасть чужую лодку и отправиться на другой материк, зная, что воды кишат страшной живностью, а в поселении двуликих мне не обрадуются?

Только сумасшедшая, и этой сумасшедшей была я.

Я разревелась. Позволила себе это, понимая, что здесь мне прятаться не от кого, меня просто никто не увидит. Плакала с чувством, пытаясь избавиться от страхов, от невыносимой тяжести в груди, просто от мыслей, от которых уже устала. Не знала, сколько рыдала, и даже не поняла, в какой именно момент уснула. Зато проснулась с четким осознанием, чего хочу от этой жизни.

Расслышав тихие голоса, что изъяснялись на непонятном для меня наречье, я с готовностью распахнула веки. Над лодкой, а значит, и надо мной склонились незнакомые мужчины и женщины в нарядах, что несли в себе собирательный образ из привычных для меня вещей, шкур животных и плетений из листьев и камней.

Я как-то сразу поняла, что каким-то чудом все-таки попала по адресу – возможно, лодку прибило к берегу и уже потом ее вытащили на голубой песок, чтобы найти в ней меня. Что самое интересное, чемодан по-прежнему лежал у меня под ногами.

Не заметив, что я очнулась, женщина продолжала о чем-то спорить с мужчиной, пока все остальные предпочитали молчать. Нормальная такая женщина, я бы даже сказала – обычная, с нормальным таким, совершенно обычным мужчиной.

Не желая прерывать их в разгар эмоциональной беседы, что сопровождалась жестами, я выждала несколько минут, а потом все-таки не вытерпела и взяла женщину за руку, что лежала на краю лодки. Шесть заостренных копий тут же были наставлены на меня в нескольких сантиметрах от моей шеи. Но, даже не обратив на них должного внимания, я, с чувством шмыгнув носом, попросила:

– Съешьте меня, а?

И слезы снова полились стеной, но эту истерику, в отличие от прошлой, я хотя бы могла контролировать.

Сказать, что я удивила двуликих, – это ничего не сказать. Явно засомневавшись в моей адекватности, мужчина произнес какую-то абракадабру, обращаясь все к той же женщине. Выслушав его, она с беспокойством взглянула на меня и сама сжала мои пальцы. Ее ответ я тоже не поняла.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Зато, к своему удивлению, услышала родную речь. Заговорил со мной, как ни странно, мужчина. Выглядел он примерно лет на пятьдесят.

– Твою лодку принесло на материк двуликих, – пояснил он даже без акцента, будто наш язык для него был родным. – Это Ата – глава племени двуликих, – показал он на ту самую женщину, которую я по-прежнему продолжала держать за руку. – А я ее муж, Пастин Торль. Они не едят людей, но твоя просьба ее обеспокоила. Тебе требуется помощь?

– Требуется, – кивнула я с готовностью и поспешно. – Спрячьте меня, пожалуйста, а?

Пастин Торль оказался кем-то вроде переводчика между двуликими и людьми. Перестав угрожать мне копьями, коренные жители племени по приказу Аты отправились обратно в поселение. Мы же неспешно шли позади них, тихо переговариваясь между собой. Женщина тоже шла с нами, но преимущественно молчала, больше слушая то, что для нее переводил супруг.

А переводить пришлось многое. Понимая, что от моей искренности напрямую зависит моя судьба, я была предельно откровенна. Рассказала о том, как оказалась здесь, на этой планете, какой жизнью жила на Земле и какое будущее ждало меня, если Ата откажется мне помогать. Мне действительно нужна была их защита, а они должны были понять, какие проблемы это может принести. Подставлять племя я не желала.

– Ата разрешает тебе остаться в племени, но ненадолго, – спустя некоторое время перевел для меня Пастин.

– Мне нужно чуть больше месяца. Как только мне исполнится двадцать один год, я окончательно стану совершеннолетней и буду свободна от любых притязаний.

Расшифровав для женщины мою торопливую речь, Пастин выслушал ответ. Пока глава племени говорила, я старалась по ее мимике заранее понять ее решение, но сделать мне это не удалось. Слишком эмоциональными были ее речь и жесты.

– Моя супруга не может принять решение так скоро. Ей необходимо время, чтобы все как следует обдумать. Окончательное решение будет зависеть от того, как ты проявишь себя в племени.

Ответ меня разочаровал, но я постаралась не показать этого, чтобы Ата не посчитала меня неблагодарной. Кивнув в знак того, что приняла такое решение женщины, больше не проронила ни слова. Да и не осталось времени на пустые речи, честно говоря. За поворотом показались высокие ворота, сделанные из деревянных столбов, связанных между собой. По такому же принципу был сделан и забор, ничуть не уступающий по высоте воротам. Только столбы были вбиты в землю.

Открыв перед нами ворота, полуобнаженные мужчины заперли их, стоило нам только оказаться внутри поселения. От городка на другом материке оно отличалось самым кардинальным образом. Здесь не использовали ни дерево, ни кирпич для строительства домов. Да и самих домов как таковых не было. Вместо них по периметру забора стояли лачуги, сделанные из глины, высушенной травы и палок, похожих на тростник.

Дорога, ведущая от ворот, петлей огибала круг, выложенный из камней и шкур, в центре которого ярко пылал огонь. На шкурах сидели представители племени всех возрастов, но больше всего было женщин и детей. Последних сейчас, видимо, кормили завтраком, что заставило мой живот громко заурчать.

– Простите, – повинилась я, чувствуя себя неловко.

– Можешь присоединиться к завтраку, пока мы уладим некоторые вопросы, – указал мужчина рукой в сторону костра, но, заметив мою стеснительность, сам провел к камням.

Как на инопланетянина на меня смотрели только дети. Получив широкий зеленый лист, на который было наложено странное белое пюре в окружении ягод и орехов, я с сомнением пробовала выданное мне блюдо под любопытными взглядами малышей. Они смешливо шептались, а женщины одергивали их, но речь я все равно не понимала.

Пюре оказалось на удивление вкусным. Теплое, будто его варили, оно не напоминало мне ничего из того, что я ела раньше. Я даже не могла сказать, из чего оно, а спросить было не у кого. Мой переводчик ушуршал вместе со своей женой.

Я старалась есть медленно, чтобы дождаться возвращения главы племени или ее супруга, но они все не приходили. Дети завершили завтрак, женщины ушли по своим делам, а я все сидела на камнях, не зная, куда себя деть. Чтобы как-то себя занять, переплетала косу, достав из чемодана расческу.

А дети подбирались все ближе ко мне, обступая, словно жертву охоты. Сначала я не понимала, чего это они так странно себя ведут, но потом разглядела в их руках расчески. Самые обыкновенные гребешки разного цвета.

– Вы хотите, чтобы я вас заплела? – спросила я, пытаясь жестами показать, что хочу сказать. – Ну, волосы вам красивыми сделать? Расчесать?

Не знаю, как они поняли меня, но дальнейшие мои объяснения не понадобились. Выстроившись в своеобразную очередь, они друг за другом занимали место передо мной, притащив мягкую шкурку. Усаживаясь между моими коленями ко мне спиной, протягивали расчески. Видимо, для них это было не в новинку, чего не скажешь обо мне.

Сначала я чувствовала себя несколько скованно, но чем больше детей я заплетала, тем проще мне становилось с ними общаться. Мальчишкам заплетала скромные простые косы, с которыми они не выглядели бы смешно, а на девчонках отыгрывалась как могла. Тут были и сложные плетения, и кольца, и рогалики, и даже сетки. Последние занимали больше всего времени, потому что состояли из множества тонких косичек, переплетенных между собой, но оно того стоило. Прически на длинных волосах смотрелись красиво и аккуратно.

Когда я уже заканчивала прическу последней девочке, а рядом со мной дети играли в камешки – игру, которую я придумала для них тут же, чтобы занять любопытных, – рядом со мной появился Пастин. Осмотрев дело рук моих, он неопределенно хмыкнул, но ничего не сказал.

– Пойдем, заселяться будешь. Мы тебя пока в дом Малики поселим.

– А это не слишком неудобно? Наверное, надо сначала у нее спросить? – забеспокоилась я, но в противовес своим словам спешно поднялась и схватила чемодан, готовая следовать, куда скажут.

Лачугу мне выделили на самом краю поселения, недалеко от грядок. То, что передо мной именно грядки, было видно отчетливо. Здесь росли кукуруза и перец, зеленый горошек и, кажется, картофель. Что там было дальше, разглядеть не удалось.

Отодвинув серую шкуру какого-то животного, я забралась в крепкое на вид строение. Крепким оно казалось и изнутри. В центре находился небольшой очаг – отделенное камнями место под кострище, а слева имелась неплохая кровать. Я видела матрас, постельное белье, подушку и даже шкуру, что использовалась в качестве красоты, добавляя уюта.

Справа стоял небольшой шкаф. За одной створкой можно было на вешалки повесить вещи, а за другой находились полки с книгами, полотенцами и сменным постельным бельем. Пол тоже был устлан шкурами.

Поставив чемодан рядом с кроватью, я обернулась к мужчине, ожидая от него каких-нибудь заданий.

– Как обустроишься, найдешь меня, – произнес Пастин, собираясь уходить.

– Да мне и обустраивать-то нечего, – пожала я плечами и запоздало расщедрилась на благодарность: – Здесь уютно, спасибо.

– Это дом моей дочери. Если не хочешь обустраиваться, то пойдем. В поселении всегда есть работа.

В этом я убедилась почти тут же. Сначала мне поручили принести воды. Не стакан и даже не ведро. Я сбилась со счета, пока ходила туда-сюда к озеру и обратно. Причем выпускали меня через противоположные ворота, что находились за огородом. Вода нужна была женщинам, чтобы сварить обед. Готовили здесь не каждый для себя, а сразу для всего племени. Работу выполняли поочередно, и ответственных назначала Ата.

Натаскав воды вместе с молоденькими девушками, что пару раз ругались на меня за то, что вместе с водой в ведро попадали мелкие блестящие камушки, я отправилась помогать готовить обед. Но меня быстро выперли. Я даже без переводчика поняла, что у меня руки-крюки и растут они из другого места.

Пристроив меня к Ате, усмехающийся Пастин снова ушел. Глава племени на берегу все того же озера собирала с детьми блестящие камушки. Эти камушки буквально и были берегом. Насколько я поняла, их приносило с озера.

– Знаете, я, конечно, плохо разбираюсь, но, кажется, вот эти красные – это рубины. А эти зеленые – изумруды, – показала я женщине, пытаясь поделиться своим мнением. – Может, вам стоит обратиться к ювелиру?

– Алы-мази, – проговорила она по слогам, указывая на все камни в моей ладони.

– Алы... Алмазы?! – изумилась я, по-новому взглянув на камни, по которым все без стеснения топтались. – Да вы шутите!

– Нит, – отрицательно покачала она головой. – Иза.

«Иза» переводилось как что-то вроде «продолжай». Я и продолжила, не посмев ослушаться, но все равно про себя не прекращала удивляться. Мы сортировали камни по деревянным коробам, собирая их по цветам. Множество красных, зеленых и белых разбавлялось изредка найденными синими и желтыми. Племя фактически проживало в окружении невероятных богатств, но относилось к ним как к чему-то незначительному, что валялось под ногами.

Набрав коробки, мы вернулись обратно в поселение уже к обеду. Судя по всему, меня причислили к детям, потому что в очереди на умыться и вымыть руки я стояла вместе с ними. С ними же отправилась к костру, чтобы получить деревянную миску с супом, который здесь преимущественно пили.

Выхлебав все без остатка, я получила горсть странных листьев и кусок зажаренного на костре мяса. Аромат этого мяса разносился по всей округе. Сыпанув мне поверх мяса розовых ягод, женщина, отвечающая за кормление детей, пошла к остальным, а я поняла, что выбора-то у меня особо нет. Просто приборов мне снова не дали. Глянув, что дети едят прямо руками, захватывая мясо листьями и дуя на обожженные пальцы, я последовала их примеру.

Ата стояла в стороне вместе с мужем и отстраненно наблюдала за мной.

Разобравшись с сытным обедом, я помогла другим женщинам накормить малышей. Они бегали вокруг нас в своих вторых ипостасях, что несколько напрягало и создавало некоторые проблемы. Их приходилось отлавливать по одному и кормить с рук все той же едой, только перемолотой или порезанной на мелкие кусочки – это зависело от возраста.

Кого мне только не приходилось держать и кормить. Первым был темно-зеленый котенок, чья вторая часть совершенно точно была от змеи. Она вырывалась, царапалась и даже пыталась меня несколько раз куснуть, но, унюхав еду в моих руках, жадно кинулась, чуть не откусив мне пальцы.

Вторым мне попался оранжевый бычок, который прыгал в длину не меньше полуметра. Вот с его отловом я очень сильно навозилась, но упрямства мне было не занимать, так что и он был накормлен.

Страху на меня нагнал резвый паучок с телом то ли собаки, то ли волка. Он долго отказывался от перемолотого супа, но стоило намешать туда мяса, как дело сразу же пошло.

Последней мне доверили накормить маленькую волчицу, так похожую на щенка. Она стрелялась острыми иглами, что росли прямо из ее спины. Приходилось прятаться за камнями и дожидаться особого момента. Стоило ей только потерять меня из виду, как я бросилась на нее сбоку и быстро уложила мягким пузиком на себя. Миску пришлось просить поднести. Так и кормила ее лежа, придерживая за лапы.

Отпустив безобразницу к остальным накормленным, я поднялась и отряхнулась. Мои любимые штаны были перепачканы, но меня это мало волновало.

– А ты молодец, – похвалил меня Пастин. – Еще не устала?

– Да как-то не до усталости было, – весело усмехнулась я, наблюдая за носящимися малышами. – А почему они не оборачиваются?

– Одни – потому что еще слишком маленькие, а другие – потому что во второй ипостаси им безопаснее. Сразу после рождения двуликие оборачиваются и не трогают свое человеческое тело примерно до года. Так им проще принимать пищу и выживать. Животная ипостась сильнее, и ей требуется особое развитие. Человеческая часть также растет и развивается, но навыки они начинают получать только после года. Где-то до шести лет половину дня дети проводят в одном виде, а вторую в другом. Затем меняют при необходимости.

– Честно говоря, это очень сложно для меня.

– Сложно, потому что в первый раз в своей жизни ты столкнулась с другим видом. Вот поживешь здесь и ко всему привыкнешь. Если ты не устала, у меня для тебя есть еще одно задание.

Для того чтобы выполнить еще одно задание, мне пришлось покинуть поселение вместе с мужчиной. Мы вышли через главные ворота и прошагали вдоль забора до поворота, где я и увидела стройку. На расчищенной земле уже установили часть ограждения, что продолжало забор по одной стороне. Там же стояли уже две построенных лачуги и одна в процессе.

– Поможешь ребятам со строительством? – предложил мне Пастин.

– Я? Не уверена, что у меня хватит навыков для этого, – поделилась я откровенностью. – Я не... я не умею строить... эм... такие дома.

– Было бы желание. Научиться не так уж и трудно.

Проводив меня к недостроенному домику, мужчина остановился, высматривая кого-то в его нутре.

– Эй, Эльза. Я привел тебе помощницу, – заглянул он внутрь и тут же отклонился, пропуская блондинку.

Увидев недавнюю знакомую, я немного стушевалась. Во-первых, не ожидала встретиться с сестрой Эльдера в ближайшее время, а во-вторых, не ожидала встретить ее именно здесь.

Несколько потупившись, я выдавила из себя натянутую улыбку.

– Неженка? Ты чего здесь забыла? – воскликнула она излишне эмоционально.

– О, так вы знакомы? – обрадовался Пастин. – Тогда я оставлю вас одних. У меня еще есть на сегодня дела.

Спешно покинув нас, мужчина скрылся за поворотом. В молчании проводив его взглядами, мы снова посмотрели друг на друга. Я тянула время, не желая отвечать на вопрос, а модифицированная сверлила меня заинтригованным взором.

– Ну и? Как ты здесь оказалась? – Девушка явно сгорала от нетерпения.

– Я попросила политическое убежище, – нехотя выдавила я слова.

– Чего?

– Я тут, как бы так сказать, скрываюсь. От всех.

– И от моего брата?

– И от него тоже, – кивнула я. – Так ты покажешь, что я должна делать?

– Э, нет! Не отходи от темы, сестренка! – отрицательно покачала она головой, а ее глаза буквально засветились от азарта. – Я хочу знать все!

Я честно пыталась отвязаться от Эльзы, но она оказалась просто невыносимой девушкой. Первое впечатление о ней дало лишь приблизительное понимание ее характера, а теперь она раскрылась передо мной во всей красе. И пусть она меня не допрашивала, но легче было выложить все и сразу, чем терпеть ее нытье еще несколько часов.

Сухо изложив только факты, уложив свои проблемы в три предложения, я замолчала, ожидая реакции, но все мои даже самые невероятные предположения не оправдались. Обозвав мое семейство неласковыми словами, модифицированная громко и бурно выругалась.

Интересно, а если бы я рассказала о том, что произошло у нас с ее братом, она бы так же эмоционально отреагировала?

– А ты здесь какими судьбами? – перевела я тему, не желая ничего больше рассказывать о себе.

– Ну... Я, конечно, не убегала посреди ночи в никуда. Все было гораздо проще: меня похитили.

Рассказ Элааизы был куда больше и эмоциональнее моего. Попутно обучая меня использовать глину для строительства лачуги, она начала еще с тех времен, когда только впервые прилетела на Малли. Ее знакомство с Фави – тем самым парнем, который пытался выкрасть меня в неизвестном направлении на своем плече, – было не менее экспрессивным. Он просто схватил ее и утащил в поселение, а на всех, кто пытался подойти к его дому, где сидела взаперти модифицированная, недобро скалился.

Она могла бы ему противостоять запросто. Ее сила превосходила его, но уже тогда девушка не могла причинить ему боль. Он понравился ей своим напором, понравился тем, что пытался общаться с ней несмотря на языковой барьер. Таскал ей полевые цветы, выдранные с корнем; тушки мелких животных и птиц и полную пасть драгоценных камней и жемчуга. Он пытался за ней ухаживать, пусть и в странной манере.

Словно подслушав, что мы беседуем о нем, на горизонте появился Фави. Я даже не рассмотрела его среди тех, кто устанавливал забор. Они работали лопатами, выкапывая ямы для столбов.

Заметив парня, Эльза мгновенно изменилась. Из нее будто ушли сила и та мощь, что ощущалась придавливающей стеной. У всех модифицированных была тяжелая аура, однако теперь она словно исчезла. Передо мной была молоденькая девушка, влюбленная, счастливая, мягкая и покладистая. Она, словно кошка, ластилась к Фави, касаясь кончиками пальцев его обнаженной груди.

Смутившись, чувствуя себя будто за подглядыванием, я отвернулась. Их объятия, их взгляды напомнили мне о том, что произошло вчера между мной и Эльдером. Все это время я отгоняла от себя тягостные мысли, но они с упорством наглой мухи возвращались.

Я снова ощущала его губы на своих губах, снова чувствовала бесшабашные поцелуи, что лишали меня силы воли, выбивали дух. Я была ошарашена, дезориентирована, но наслаждалась каждой секундой, каждым касанием.

Колкие мурашки вновь прокатились по коже, стоило мне вспомнить... вспомнить все. Не будь он на грани утраты контроля, неизвестно, чем бы закончилась эта ночь.

– Эй, Неженка, мы работать-то будем? – окликнула меня девушка.

Повернувшись, я поняла, что пропустила расставание этой влюбленной парочки. Эльза снова была одна.

Мы занимались строительством дома до самого вечера. К ужину почти закончили – работали уже над крышей, когда за нами пришла Ата. Осмотрев лачугу, женщина осталась довольна и, судя по мимике, похвалила нас. Я светилась, как начищенный чайник. Это было первое мое такое масштабное задание, и я гордилась тем, что смогла помочь Эльзе.

Ужин прошел отлично. Уставшая, но при этом действительно чувствующая привкус свободы, я не ожидала, что этот день может стать еще лучше.

Сначала заголосила ребятня, побросав свои тарелки и ринувшись к воротам, а уже потом я увидела симпатичную блондинку. Она совершенно точно не была модифицированной.

– Это Малика, – кивнула Эльза в сторону девушки и приветливо помахала ей.

В свете огней от костра и факелов, что были вставлены прямо в землю, освещая дорогу, я все всматривалась в тонкий стан, но никак не могла понять, как она стала первопроходцем, фактически верглавнокомандующей этой планеты. Да даже эта планета была названа в честь нее – Малли.

Мне всегда казалось, что на ее месте должна быть взрослая женщина. Такая жесткая, сильная, непрогибаемая дама, а на самом деле она была совсем ненамного старше меня. А еще ее явно любили в племени.

– Что за выражение лица? – спросила Элааиза, едва девушка остановилась рядом с нами, бросив на меня неопределенный взгляд. – Это Веролика, она временно живет в племени. Так что с лицом?

– Завтрашний рейс срывается, – тяжко вздохнула Малика. – РиАнт задерживается на Красной планете: там песчаная буря и они не могут взлететь. Придется снова просить кого-нибудь подменить его.

– И в чем проблема? Найти веркомандира здесь не трудно.

– Да это как раз и не проблема. У меня нет первого помощника веркомандира. Рапс ногу сломал. А второй помощник только-только окончил космическую военную академию. Без страховки нельзя отправлять корабль.

– Да ну тебя. Как будто ни разу не летали с ограниченным командным составом. Подожди минутку, я сейчас вернусь. – Поднявшись с камней, Эльза юркнула между нами и вскоре потерялась среди домов.

Малика же села рядом со мной. В ее компании мне было не очень уютно. Пусть Эльза и не сказала, кто я и как сюда попала, я заранее ожидала этих неудобных вопросов. Чтобы избежать этой темы, я быстро выпалила то, что вообще не собиралась произносить:

– А можно я?

– Что можно? – не поняла Малика.

– Займу место первого помощника на вашем космическом корабле.

– И ты сможешь руководить полетом и командой? – усомнилась она.

– Запросто. Я прекрасно знаю, что делать.

– В худшем случае тебе придется садиться и взлетать трижды на Касио и на Земле. Сколько полетов у тебя уже было?

– Шесть, – соврала я, но иначе меня просто не подпустили бы к кораблю.

А мне нужно было на этот космолет! Я должна была попасть на Касио и переждать там этот месяц, а потом поступить в КВА, как и собиралась. Это был мой реальный шанс сбежать и скрыться.

– Ну, особых вариантов у меня нет, – пожала девушка плечами. – Вылет рано утром. В шесть ты уже должна быть готова. И кстати, а как ты оказалась здесь?

– Это долгая история.

– А я как раз не тороплюсь.

Я снова рассказала только часть правды. Малика узнала ровно то, что я говорила Эльзе, за исключением одного маленького факта. Про то, что я воспитанница Эльдера, я умолчала. И про свой побег от него умолчала, чтобы не шокировать девушку. И чтобы избежать других вопросов, на которые тоже не готова была отвечать.

И как хорошо, что с возвращением Эльзы я смогла сбежать спать.

За два часа до вылета ко мне явился Пастин. Я не то что уже не спала – я вообще не спала в эту ночь, так и не сумев сомкнуть глаз. Получив от мужчины самую настоящую форму первого помощника веркомандира, я долгих десять минут любовалась ею, боясь даже прикоснуться. Это была моя мечта. Мечта, которая уже начинала исполняться.

Переодевшись, я заплела две косы, чтобы волосы не мешали. У берега меня уже ждала лодка с Фави. Именно он переправил меня на противоположный материк, прямо к пусковой арене, где меня дожидалась Малика. Мы прибыли прямо перед самым запуском, поэтому у меня не было времени познакомиться с командой.

На взлетную площадку я ступала с трепетом. Не ощущала его тогда, когда впервые попала на корабль. Нет, меня тоже переполняли чувства, но они не были и половиной того, что я испытывала сейчас. Сердце стучало быстро-быстро. Нервничала невероятно, но виду не подавала, воскрешая в воспоминаниях те знания, что получила из книжек. Это был мой самый первый полет, когда я была частью команды.

Прежде чем занять свое место внизу за пультом управления, я пересекла весь корабль. На меня особо не обращали внимания, и это радовало. Основной пульт управления, за которым стоял веркомандир, находился на третьем уровне, и попадаться ему на глаза я не планировала. Вчера мое вранье вышло легким и простым, а сегодня уверенности в себе я не ощущала совершенно.

Уверенности в том, что снова смогу соврать, наделив себя опытом, которого не имела.

Усевшись в потертое кожаное кресло, я по команде веркомандира активировала пульт, выводя изображения на главные экраны. Сейчас от меня ничего не требовалось: взлет взял на себя веркомандир, но следить за показателями я все равно должна была.

И я жадно следила, пытаясь выгнать из головы затапливающую меня мысль. Я точно знала, кто сегодня занял место веркомандира за главным пультом. Стоило мне только услышать голос Эльдера, как с меня мгновенно семь потов сошло. Меня охватил просто нереальный страх, невиданный ужас. В спинку кресла я фактически вжималась, до скрипа стискивая подлокотники.

Если он только узнает... Если...

Корабль совершил взлет согласно программе. Сдерживающие клешни открепились, двигатели заработали в полную мощь. Идеальный уровень, идеальный набор высоты, идеальный градус.

Замерев на определенной высоте, что была для каждого класса космолетов своя, веркомандир активировал гравитационные плиты и выключил нижние двигатели. Этот стремительный полет вниз длился всего лишь мгновение, но сердце успело подскочить к горлу и гулко свалиться в пятки, стоило заработать основным двигателям. Угол корабля плавно изменялся по мере движения. Теперь мы набирали просто запредельную скорость, стремясь в бесконечную темноту.

Сбежав на Касси, я лишу себя возможности самостоятельно повторить такой взлет, и это угнетало, но не настолько, чтобы я билась в истерике. Истерика у меня вполне могла случиться сейчас совсем по другой причине.

– Первый помощник, передаю управление, – сухо и громко приказал Эльдертарион. Его голос доносился не только сверху, а как будто сразу отовсюду.

– Есть, товарищ веркомандир, – выпалила я почти что скороговоркой. – Управление приняла.

Мне казалось, что образовавшаяся тишина оглушила меня. Она была какой-то нереальной, ненастоящей, искусственной, но я не могла себе позволить зациклиться на чужой реакции. Просто знала, что ответила согласно внутреннему уставу, а все остальное меня сейчас мало интересовало.

Трясущимися руками схватившись за рычаг с черной ручкой, что находился справа на пульте управления, я установила его в необходимое положение – на три четверти. Штурвал в моих руках натянулся, чуть наклонился в сторону, пока я выравнивала корабль согласно курсу, отображающемуся на мониторе. На кораблях класса “Алмаз” никогда не было автопилота, поэтому вели его строго вручную попеременно веркомандир и его первый помощник.

Сравнявшись, я гулко выдохнула, испытывая облегчение, но, как оказалось, рано.

– Ты! – прогремело наверху.

Подпрыгнув в кресле от этого гневного оклика, я тем не менее не выпустила из рук штурвал, чем очень даже гордилась.

– Так точно, товарищ веркомандир, – громко подтвердила я.

Мой голос срывался, но я вела корабль, не сбиваясь с координат. Космолет сохранял набранную скорость и даже немного ускорился в рамках позволенного ограничения. Робкая улыбка скользнула по моим губам. Все в груди трепетало, щекоталось, а я во все глаза смотрела на экраны. Чернота затягивала, завораживала, привлекала вкраплениями звезд. Казалось, не существовало ничего, кроме бескрайнего манящего космоса и меня.

Но да, так только казалось.

– Второй помощник, взять управление космолетом на себя! – Эльдер явно пребывал в бешенстве, а я затряслась сильнее.

– Есть! – в шоке пискнул молодой парень, что сидел сбоку от меня.

От Малики я точно знала, что он лишь недавно закончил обучение в космической военной академии. Будь моя воля, я бы не оставила на него управление кораблем. Слишком бледным он был, слишком неуверенным в себе выглядел, слишком...

Слишком походил сейчас на меня – трясущуюся и загнанную в угол обстоятельств. А Эльдер тем временем не останавливался:

– Первый помощник, живо ко мне в кабинет!

– Есть, – едва выдавила я из себя.

Освободив кресло, я шла словно на казнь. Медлила как могла, еще больше краснея и бледнея под откровенно сочувствующими взглядами. Мысль захватить артиллерийский корабль и улететь появилась сама собой и так же спешно покинула мою и без того больную голову. Да, теперь у меня была своя личная карта допуска, но я прекрасно понимала, что это не поможет.

Судя по всему, мне уже ничего не поможет.

Потоптавшись на пороге по-прежнему пустующей секретарской, я сделала один маленький шажочек. И еще один. И еще, едва преодолев половину расстояния. В тот момент, когда я уже собиралась развернуться и трусливо сбежать куда глаза глядят, дверь, ведущая из секретарской в кабинет, отворилась, а корабль тряхнуло. Не так чтобы это сильно ощущалось, все-таки гравитационные плиты выполняли свою работу, но легкий скачок все равно почувствовался.

Сверкнув своими серебряными очами, имсит неожиданно вернулся за рабочий стол. Теперь он смотрел на меня оттуда, и чего только не было в этом взгляде. Желание сбежать окрепло до максимальных высот, но я его мужественно преодолела вместе с оставшимся расстоянием. Только дверь за собой на всякий случай закрывать не стала.

– Как ты здесь оказалась? – голос Эльдера казался спокойным и совершенно противоречил его внешнему виду. Он выглядел напряженным, собранным, словно для прыжка.

– Меня Малика попросила заменить первого помощника веркомандира, – доложила я максимально отстраненно и тут же торопливо перешла к насущным вопросам: – Разрешите вернуться к управлению кораблем?

Модифицированный смотрел на меня молча, даже не мигая. Тяжело дышал и громко сглатывал, будто ему плохо. Космолет снова тряхнуло.

– Так можно мне... – робко начала я, боясь, что меня просто не услышали.

Мужчина поднялся. С грацией хищника он медленно обошел стол и направился ко мне. Каждый его шаг рождал во мне желание тоже сделать шаг – назад, но я не позволила себе отодвинуться даже на миллиметр.

– Я предупреждал тебя, Веролика, – произнес он неожиданно вкрадчиво, останавливаясь в полушаге от меня. – Я говорил тебе бежать.

– Так я сбегу! – поторопилась я обрадовать имсита. – Как на Касио посадим корабль, так сразу и сбегу. Вы только не мешайте, ладно?

– Нет, моя нежная девочка, – вдруг мягко коснулся он пальцами моих косичек и резко сорвал с них резинки, порывисто расплетая рваными движениями. – Не сбежишь. Я никогда не позволю тебе сбежать.

Пока я пыталась переварить полученную информацию, что ошарашила, оглушила меня, модифицированный вызвал своих людей. Его приказ запереть меня в спальне, принадлежащей ему, поставил последнюю точку в моем понимании происходящего. Я смотрела на модифицированного с ужасом, но он словно и не видел этого. В его глазах опасно сверкало серебро.

Не сопротивлялась, когда два офицера в темно-синей форме настойчиво провожали меня с третьего уровня на второй. Уже когда шла в кабинет имсита, предполагала, что чем-то таким наша беседа и закончится. Правда, я ожидала увидеть тюремную камеру, а не чужую спальню, и, честно говоря, последний вариант казался мне куда страшнее.

Замок, запирающий дверь, щелкнул за моей спиной, напоминая о том, что я теперь пленница. О последних словах Эльдера думать не хотелось совершенно, но не думать не получалось. Что означает “я никогда не позволю тебе сбежать”? То, что я думаю, или...

Или он намерен слепо следовать договору? А быть может, собирается сдать меня на руки отцу прямо на Земле? Это был бы идеальный вариант. Директор колледжа сам от меня отказался, а из дома я в таком случае найду способ сбежать. Что-нибудь придумаю. Обязательно. В конце концов, хоть раз мне должно было повезти?

Пометавшись по комнате, я не придумала ничего лучше, чем запереться в ванной. Одновременно мне хотелось и не хотелось прояснить те вопросы, что успели накопиться. Как выяснилось, появления имсита я боялась гораздо больше, чем сгорала от любопытства, так что дверь ванной я еще и стулом изнутри подперла, притащив его из спальни.

В ожидании бури мне удалось даже задремать, нагоняя недостающие часы сна. Разбужена я была тихим окликом мужчины:

– Веролика, с тобой все хорошо?

– Уходите, – попросила я сипло, еще толком не проснувшись.

К тому, что эту несчастную дверь сейчас просто снесут с петель, я была очень даже готова, но, к моему огромному удивлению, ничего подобного не произошло. Вместо этого мне предложили невероятное:

– Веролика, давай поговорим.

Глава 10: Сопротивление бесполезно

У Веролики не было ни единого шанса. У Эльдера просто срывало голову. Ей было не сбежать. При всем желании, при всех успехах, при сопутствии удачи ей было не сбежать. Он предупреждал неоднократно. Просил, умолял, требовал, угрожал...

Все без толку.

Теперь же у нее просто не было выбора, потому что она была его целиком и полностью, принадлежала ему безраздельно. С того самого дня, как впервые ступила на этот чертов космолет.

Покинув пульт управления, имсит время от времени морщился. Пока он шел по коридорам, перемещаясь между уровнями, космолет смещался с курса несколько раз. Мальчишка-выпускник еще не чувствовал габаритов корабля, терял направление и спешно выравнивал судно, чтобы снова отклониться от курса.

Честно говоря, Эльдер не разрешил бы ему взять управление ни при каких обстоятельствах еще минимум с год, но неожиданно такие обстоятельства нашлись. Причина всеобщих опасений за свои жизни сейчас была заперта в спальне веркомандира и ожидала серьезного разговора, к которому мужчина и сам был не готов.

Но откладывать его не имел права. Да и не хотел, потому что единственное желание, сводящее его с ума все последние недели, мешало спать, не давало есть да и просто жить. Эльдер не мог без Веролики, пусть и отрицал саму возможность привязанности. Он не мог без нее и уже смирился со своим сумасшествием.

Смирился настолько, что принял самое важное решение в своей жизни. Когда они вернутся на Малли, а они туда обязательно вернутся вдвоем, модифицированный пошлет отцу Веролики прошение о браке. У господина Мерль не будет ни шанса отказать.

Эльдера с головой накрыли воспоминания, стоило ему приложить ключ-карту к сенсорной панели. Одна из причин, почему мужчина так маниакально учился возвращать себе контроль, даже испытывая сильные эмоции, – это минимальное влияние сыворотки, что обездвиживала имситов.

Люди называли ее успокоительным, но на самом деле модифицированные, которым ее вкалывали, максимально расслаблялись, не имея возможности пошевелить даже кончиками пальцев. На Эльдера сыворотка тоже действовала, но, к сожалению, недолго.

Десять-пятнадцать минут, и он спокойно поднялся с пола, разминая мышцы. Вчера он снова почти лишился контроля. Настолько почти, что будто бы разделился на две половины. Одна вела его инстинкты вперед, заставляя нагонять аромат корицы, вынуждая его зверя жадно втягивать воздух и бежать сломя голову по следу, а вторая оставляла его разум холодным, позволяя мыслить как разумному существу.

Это было нечто новое не только для Эльдера, но и для имситов в целом. Никогда еще две ничем не связанные половины модифицированного не сливались в единое целое.

Он быстро пересек проснувшуюся улицу, в кратчайшие сроки достигнув берега, но все равно не успел. Идти в море на деревянной лодке среди густой темноты ночи было сродни безумству. Пусть полулюди-полурыбы давно не показывались на поверхности воды, предпочитая отсиживаться в своих глубинах, существовала другая проблема – черный туман, что застилал водную гладь по ночам.

Не сбиться с пути было попросту невозможно.

Именно поэтому Эльдер, проклиная свою несдержанность, до первого просветления неба просидел на берегу, до треска сжимая в руках переговорный аппарат. Он был единственной связью между двумя материками. Сонный голос на том конце не испытывал никакой радости от ранней побудки, но обещал сделать все, что в его силах. На Пастина и Ату Эльдертарион мог положиться.

Так он думал, пока ему не сказали, что теперь Веролика находится под защитой племени.

Прошедшие сутки вдалеке от девушки показались ему настоящим адом. Он несколько раз порывался отправиться на материк к двуликим, но снова и снова брал себя в руки, понимая, что ни к чему хорошему эта поездка не приведет.

Но и отсутствие Веролики ни к чему хорошему не приводило. Чтобы не срываться на окружающих, он заперся в своем кабинете и не выходил оттуда до самого утра, пока на порог его дома не заявилась Малика. Ей даже слезно умолять его не пришлось – он сразу согласился на полет, чтобы хоть на время отвлечься от всепоглощающих мыслей о девушке, что так терпко пахла корицей.

Только не срослось. Стоило Эльдеру почуять ее аромат, услышать ее голос, как он ощутил невероятное облегчение. Нет, сначала это, конечно, была невероятная злость, сносящая все на своем пути, но потом мужчина действительно ощутил облегчение. Его дыхание выровнялось, его пульс пришел в норму – в норму для имситов, а голова стала ясной и светлой.

Настолько ясной, что он знал каждое слово, которое произнесет в своей спальне наедине с Вероликой.

Однако милая запуганная слушательница заперлась от него в уборной, лишив возможности поговорить с глазу на глаз.

– Веролика, с тобой все хорошо? – произнес он с тяжелым вздохом, прислонившись плечом к двери, которая существенной преградой для модифицированного совершенно не являлась.

– Уходите, – прошептала Веролика, откликаясь. Что невероятно обрадовало Эльдера.

– Веролика, давай поговорим. Открой, пожалуйста, дверь. Я не причиню тебе вреда.

– Простите, но я вам не верю, – раздалось твердое за дверью.

– И имеешь на это полное право, – согласился мужчина. – Возможно, ты поверишь мне, когда услышишь то, что я хочу тебе рассказать. А впрочем, твой отец имсит – ты, должно быть, уже слышала эту историю.

– Какую историю?

Эльдер улыбнулся, разгадав в ее голосе любопытство и интерес.

– Про то, что у каждого модифицированного есть его слабость. Та, что может навсегда лишить его контроля или стать для него всем, самим миром, самой жизнью. Ты слышала об этом от отца?

– Никогда. – За дверью завозились от нетерпения.

– Тогда тебе все же стоит открыть.

Мужчина терпеливо ждал, когда Веролика отворит дверь. В том, что она отопрет створку, он уже не сомневался. Она была его провокацией, личным ядом, мучением, но, что удивительно, он уже начинал ее понимать. Понимать и предугадывать ее мысли, ее действия, даже слова. Она стала для него раскрытой книгой и той, что он вожделел.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Он желал ее так сильно, что ни с кем не хотел делить. Возможно, Эльдер даже готов был запереть ее в собственном особняке. Возможно. Пока эта навязчивая мысль еще не сформировалась в решение.

Осторожно открыв дверь, девушка несмело взглянула на веркомандира этого корабля. Было видно, что каждый шаг дается ей с неимоверными усилиями. Обойдя мужчину стороной, Веролика заняла единственный в комнате стул, тем самым обозначив место Эльдера. Ему оставалось присесть только на кровать, что находилась от стула на расстоянии четырех шагов.

Рассказ модифицированного не занял много времени. Он вообще предпочитал не тратить лишние минуты, если никакой пользы это не принесет. Пустые разговоры пользы за собой точно не несли, а потому он дал лишь краткую выжимку самой сути проблемы.

Так странно, но сам имсит никогда не верил в существование “слабости”. Эта присказка передавалась от модифицированного к модифицированному и нередко становилась темой для шуток. А как иначе? Идеальная девушка, подходящая по всем параметрам, являлась мечтой, фантазией – и никак иначе. А еще была стопроцентной угрозой для любого имсита. Если существует слабость, значит, когда-нибудь найдется тот, кто захочет по ней ударить.

– И вы думаете... – неловко проговорила Веролика.

– Да, я думаю, что ты и есть моя слабость. Другого объяснения своему поведению я не нахожу.

– А может быть, вы просто ненормальный? – ляпнула девушка и тут же покраснела, заставив Эльдера весело усмехнуться.

– И такой вариант я не исключаю. А теперь будь добра, объясни, что ты собираешься делать?

– В каком смысле? – Она нахмурилась, и между бровями залегла неглубокая складка.

Увы, мужчина замечал в ней каждую мелочь. И тонкую белую полоску шрама между большим и указательным пальцами. И темные волоски, затесавшиеся между белых прядей. И неровно остриженные ногти. Даже маленькую родинку на шее.

– Что ты собираешься делать с той ситуацией, в которой оказалась? И если ты не против, я бы предпочел совместить нашу беседу с завтраком. Я, признаться, вчера не ужинал.

И вообще не ел, но эту мысль модифицированный решил оставить при себе.

Против Веролика не была. Эльдер прекрасно видел, как она собиралась с силами, с мыслями, оттягивая время ответа. Забрав поднос у офицера, который нервно топтался за дверью уже несколько минут, мужчина специально поставил его на низкий кофейный столик, а сам столик придвинул к кровати.

Он хотел, чтобы девушка начала к нему привыкать. Начала привыкать к тому, что он находится очень близко.

– Я собираюсь покинуть космолет на Касио, – откровенно призналась Веролика, отведя взгляд, будто ей было стыдно за то, что она подведет команду. – Отсижусь оставшееся время в доме отца, как и планировала изначально, а через месяц поступлю в космическую военную академию.

– Сразу скажу, что это не вариант, – отрицательно качнул головой имсит, пододвигая к ней ближе тарелку с простой яичницей и нарезкой из свежих овощей.

Расправив салфетку, он в секунду расстелил ее на коленях девушки. Веролика даже моргнуть не успела. А когда моргнула, в ее руках оказались вилка и нож.

– Почему? – несколько ошарашенно выдала она. Ее удивили не слова Эльдера, а его забота.

– Кто-нибудь может доложить твоему отцу о том, что в его отсутствие в доме кто-то есть. Бдительных полно, а среди имситов и подавно. Тем более что выходить тебе все равно придется. Хотя бы за теми же продуктами.

– Ну, я могу делать это ночью. Или заказывать доставку.

– Это лишь твои предположения, и они абсолютно не продуманы, как и все твои попытки побега. И потом, что ты будешь делать, если тебя не возьмут в академию? А тебя вполне могут не взять, если претендентов на одно место будет несколько. Ты не соответствуешь по росту.

– Я знаю, но это ведь мелочь. Главное, что по другим, более важным показателям я подхожу, – обида так и сквозила в словах девушки, но она и сама понимала, что обижаться было не на что. Эльдер был прав, и Веролика это знала.

– Не мелочь, если все остальные претенденты будут соответствовать по всем параметрам. Кроме того, даже если тебя действительно возьмут, ты можешь попасть в одну из групп особого назначения, и тогда тебе все равно вколют сыворотку с геном третьего поколения, что приведет к тому, от чего ты бежала. В твоем плане слишком много дыр, нежная моя.

– Не называйте меня так. Пожалуйста, – попросила она, смутившись. Это смущение невероятно понравилось мужчине. Он был доволен собой, этим разговором и своей уже бывшей воспитанницей.

Однозначно бывшей.

– Почему тебе не нравится, Веролика?

– Я не привыкла слышать от вас что-то ласковое. Это... странно.

Знала бы она, как это странно было для него, но имсит чувствовал потребность говорить ей нечто ободряющее, мягкое, доброе. А еще ему хотелось поскорее донести до девушки то, что она принадлежит только ему, заклейменная словом “моя”.

– Я испытываю к тебе нежные чувства, – это признание далось Эльдеру на удивление легко.

– Мне жаль, – вдруг произнесла она, закрываясь в себе, словно отгораживаясь от него.

Такого имсит себе позволить не мог. Его откровение девушку однозначно напугало. Потому что то, чего она и сама хотела, но скрывала эти мысли и желания даже от себя самой, сбывалось со скоростью сносящего все на своем пути урагана. Как все могло так измениться за одни-единственные сутки?

Жаль, что Эльдер о ее метаниях даже не подозревал. Наверное, тогда бы он поступил совершенно иначе.

– А мне не жаль, – улыбнулся он с некоторой грустью, – но вернемся к теме.

Корабль снова изрядно тряхнуло, что заставило мужчину поморщиться. Этот разговор нужно было срочно заканчивать и забирать управление у мальчишки, пока они не столкнулись с каким-нибудь астероидом.

– Да чтоб его, – выругался Эльдер, на мгновение прикрыл глаза и тут же успокоился. – У меня есть только одно действенное решение твоей проблемы. Тебе необходимо срочно выйти замуж.

– Это я и без вас знаю. – Веролика окончательно уткнулась в свою тарелку.

– За меня.

В этот момент Эльдер ощущал себя почти победителем.

Зря.

Глава 11: Успешная попытка

Я была шокирована. Да что там шокирована? То открывала рот, чтобы что-нибудь произнести, то закрывала его, потому что подходящие слова никак не находились. После такого заявления мне кусок в горло не лез, в то время как Эльдер невозмутимо продолжил есть свой завтрак, словно это совсем не он только что фактически сделал мне предложение.

Вот оно – то, чего я так сильно хотела, чего желала всем сердцем, но в свете услышанного идея выйти замуж больше не казалась разумной. Только не за имсита, который имеет на меня какие-то виды. А иначе смысл мне вообще за что-то бороться? Свободы от него я никогда не увижу.

– Простите, но нет, – нашла я в себе силы ответить. – Лучше я поищу другую кандидатуру.

– Не получится, – улыбнулся модифицированный, глядя на меня как на неразумное дитя. – И я объясню почему. Любого, кто к тебе приблизится, я разорву на части. Кандидатура у тебя только одна, и если это не я, значит, через месяц тебя заберет отец. Что дальше, ты и так знаешь.

– Вы что? Меня шантажируете? – Эта беседа становилась все опаснее.

Опаснее, потому что вилка и нож в моих пальцах вполне могли стать оружием. Такого я не могла предположить даже в самых страшных своих снах. Начав разговор с того, что я его слабость, Эльдер без переходов перешел к тому, что в ближайшем будущем я вполне могу лишиться даже того подобия свободы, что у меня было.

Потому что он так захотел!

– Это не шантаж, нежная меня. Я стараюсь быть предельно откровенным с тобой. Давай поразмышляем вместе о том, какой станет твоя жизнь, если отец все-таки заберет тебя. Глава семьи Мерль славится особой жестокостью. Проверку на совместимость ты уже проходила в восемнадцать и ни одному из других имситов не подошла, а значит, ничего хорошего в семейной жизни тебе не светит. Ты не сможешь найти общий язык с модифицированным, с которым тебя ничего не связывает. Ты снова станешь заложницей чужого дома.

– Вы не можете быть в этом убеждены, – возразила я напряженно.

– Могу, потому что отлично знаю твоего так называемого жениха. А теперь давай разберем то, что предлагаю тебе я. Со мной тебя ждет не существование, а жизнь и пусть не полноценная, но тем не менее свобода. Мы заключим брачный договор, где пропишем все пункты, которые оговорим. Я не стану ограничивать твои передвижения по Малли, буду содержать тебя, оплачивать любые покупки, не стану настаивать на более... близких отношениях сразу после брака. Подожду, пока ты сама этого захочешь. Согласись, такое предложение тебе навряд ли поступит от кого-то другого. Не тороплю тебя принимать решение прямо сейчас. В твоем распоряжении будет неделя, но на Малли ты вернешься вместе со мной.

Не тороплю... Речь имсита была как раз таки быстрой и торопливой. Я была уверена: он уже все для себя решил, а меня сейчас просто ставил перед фактом, предлагая мне мнимый выбор, давая возможность думать, что все зависит именно от меня.

Но мне казалось, что от меня совсем ничего не зависело.

Мне хотелось срочно остановить время. Требовалось хотя бы несколько минут тишины и одиночества, чтобы я пришла в себя и смогла как следует обдумать услышанное. Да у меня голова все больше шла кругом от каждого слова модифицированного.

Странно, но я даже о своих чувствах в этот момент не задумывалась. Ни о страхах, ни о симпатиях – ни о чем. Меня просто опустошили до дна, вытягивая все жизненные силы. Ощущение сюрреалистичности никак не проходило. Будто все сейчас происходило не со мной, а с кем-то другим. С кем-то, кому очень сильно не повезло.

В глубине души я надеялась, что Эльдер просто шутит. Жестоко и бессмысленно.

– Мне нужно подумать, – это все, на что меня хватило.

– Я же сказал, у тебя есть неделя на то, чтобы все как следует обдумать. А теперь доедай и иди за пульт управления.

– Вы позволите мне вести корабль? – я просто уже устала удивляться.

Эльдер ведь прекрасно знал, что у меня абсолютно нет опыта.

– Исключительно под моим присмотром, но да. И обращайся ко мне на ты, – вдруг попросил он, вытирая губы салфеткой. – Ты ведь уже делала это раньше. Смешно выкать после того, как ты сама меня поцеловала.

Это был удар под дых. Все мои метания тут же вернулись, вынуждая покраснеть не только лицо, но и уши. Они пылали так, что хотелось опустить голову в ведерко со льдом.

Не найдя ничего лучше, я уткнулась в тарелку и заработала вилкой, хотя вкуса еды совершенно не чувствовала. Знала бы я, что это было только начало. Впереди меня ждала самая изощренная пытка.

Меня не пустили на первый уровень. Вместо этого Эльдер отвел меня наверх. Проведя через свой кабинет, мужчина направился прямиком к основному пульту управления. Он был гораздо массивнее, чем тот, за которым сидел первый помощник веркомандира.

– Второй помощник, передать управление на основной пульт, – громко приказал имсит, вынуждая меня содрогнуться от неожиданности.

– Есть, товарищ веркомандир! – раздалось снизу с явным облегчением.

И вот стою я, оглядываюсь по сторонам, кнопочки рассматриваю, сопоставляя их с теми, что видела в книге, и совершенно не ожидаю подлянки.

– Первый помощник, вы принимаете управление? – спросили у меня лениво.

– Я? – На экране уже загорелось предупреждение, что мы сошли с курса.

– Если ты не примешь управление прямо сейчас, мы столкнемся с астероидом через пять, четыре, три...

За пульт управления я не встала – вскочила. Паника схватила за горло, не давая нормально дышать. Трясущимися руками я вытягивала рычаг и бралась за штурвал, стабилизируя направление, выравнивая его согласно заданному курсу.

Мы чудом избежали встречи с астероидом!

Все было очень даже хорошо, за исключением одного маленького факта. Остановившись у меня за спиной, Эльдер обнял мои плечи. Его ладони прокатились по моим рукам, замирая на пальцах, крепко сжимая их. Слегка потянув штурвал влево с моей помощью, веркомандир окончательно выровнял космолет по заданной траектории.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍И заставил мое сердце остановиться.

Я боялась лишний раз сделать вдох. Каждое мимолетное и наглое касание вынуждало мою кожу покрываться мурашками. Сердце то билось как сумасшедшее, то не билось вообще, пока я пыталась сконцентрироваться на экране. Да вообще хоть на чем-нибудь сконцентрироваться, чтобы не думать о том, что происходит.

Нет, с виду наверняка могло показаться, что Эльдер просто помогает мне управлять космолетом, но на самом деле он словно испытывал меня, мое терпение, мое самообладание.

– Для первого раза ты действительно неплохо справляешься, – был вынужден признать имсит, вроде как делая мне комплимент. – Не расскажешь, почему Малика согласилась взять тебя?

– Я соврала, что уже летала, – ответила я быстро, максимально отстраняясь от мужчины.

Взяв прядь моих волос, модифицированный заправил ее мне за ухо. Я даже дернуться не успела, а он уже стоял как ни в чем не бывало.

– Ах ты маленькая обманщица, – попенял он мне.

Скосив взгляд, я пыталась следить за малейшим его движением, чтобы предугадать намерения. Он сбивал меня с толку, сбивал с мыслей. Я терялась в чувствах и ощущениях, что накатывали волнами, подгребая под собой.

Да что уж скрывать? Эльдер мне нравился, черт возьми, но я уже видела его другим – монстром, и мне было по-настоящему страшно. Страшно ощущать себя беспомощной, страшно чувствовать, как он играет со мной, словно кошка с мышкой.

Да, его предложение было идеальным. У меня на данный момент не было других вариантов, но что-то мне настойчиво подсказывало, что мужчина лжет. У меня не будет даже относительной свободы, если я соглашусь, а мне нужна была именно она: свобода мыслить и свобода действовать так, как я считаю нужным.

Управление полетом с центрального пульта для меня оказалось тем еще испытанием, но главные волнения ждали впереди. Я вся перетряслась, вспотела, пока сажала космолет на пусковую арену на Касио. Так боялась забыть последовательность или промахнуться мимо клешней, что полностью погрузилась в свои переживания, уже не реагируя, а чаще игнорируя чужие прикосновения.

Когда корабль был посажен, а клешни надежно закрепились, я смогла наконец-то спокойно выдохнуть. Выдохнуть с облегчением, стереть пот рукавом со лба и сесть прямо на металлический пол, потому что ноги не держали совершенно. Да я их просто не чувствовала!

– Ты как? – Имсит вдруг уселся рядом, беря мои безвольные пальцы в свои, чуть сжимая ладони.

– Жить определенно буду, – выдохнула я, привалившись головой к стойке пульта управления.

– Это радует. Пойдем, у нас много дел.

Я бы предпочла, чтобы меня просто на полчасика оставили в покое, но на отдых у меня не было и шанса. Таская везде за собой, Эльдер крепко удерживал меня за руку. Не отпускал ни на секунду, пока одни коробки выгружали на площадку перед пусковой ареной, а другие, наоборот, заносили в складской отсек. Мы на этом празднике труда были обычными наблюдателями, и я даже испытывала некоторую неловкость оттого, что другие работают, а мы просто стоим.

Впрочем, смущалась я не только поэтому. На меня пытались не пялиться, но стоило только кому-то заметить наши сцепленные руки, как головы моментально сворачивались. А потом вжимались в плечи, едва их настигал беспощадный взгляд имсита.

– А нам обязательно... Ну... Держаться за руки? – подергала я пальцами, которые, по сути, просто висели в воздухе. Сама я Эльдера за руку не держала.

– Нет, конечно, но мне нравится.

А мне не очень, ибо на виду у всех, но об этом история умалчивала.

Мне нравилось на Касио. Здесь было гораздо больше зелени, чем на Земле. Здесь дышалось свободнее, потому что не было зданий-великанов, уходящих под самое небо; не было уровней, разделенных и разделяющих; не было летных авто, заполняющих каждую трассу.

Население Касио сейчас едва ли достигало пары тысяч человек, и это уже с учетом тех, кто жил и работал в космической военной академии. Я надеялась стать одной из них и от своей мечты отказываться не собиралась.

Встретившись взглядом с Эльдером, я уже знала, какое решение приняла, но ему свой ответ озвучивать намерений не имела.

После погрузки, сверив товары с документацией, мы вернулись обратно на главный пульт управления. Мне позволили самой поднять космолет в воздух, и на этот раз я ощущала себя несколько увереннее. А если бы мне не мешали, не стояли бы за моей спиной, почти касаясь губами шеи, опаляя кожу дыханием, я бы вообще не нервничала!

– Товарищ веркомандир, будьте любезны, два шага в сторону, – произнесла я твердо.

Принятое решение расставило мои приоритеты по местам, даровав изрядную долю спокойствия.

Как ни странно, мне ответом стал тихий смех. Я вообще не знала, что имситы умеют смеяться.

– Я даю тебе возможность привыкнуть к себе, нежная моя.

– Но я не хочу привыкать, – возразила я стойко.

– А придется. Нам ведь еще жить вместе.

Наверное, именно в этот момент я поняла, что мое решение самое правильное. Мне не зря показалось, что Эльдер уже сделал выбор. Он действительно все обдумал как следует и хотел взять меня хитростью.

Но никто не мешал и мне немного схитрить, чтобы притупить его бдительность. А он проявлял именно бдительность, таская меня за собой по кораблю за руку.

Сделав полшага назад, я сама прижалась к мужчине спиной. Его пальцы впились в мою талию. Обнимал крепко, так, что мне стало трудно дышать, но на этом я не остановилась. Прижавшись затылком к его груди, я максимально расслабилась. Если он отойдет, я попросту упаду, но это был самый удачный вариант показать свое расположение, доверие, которого пока не было и быть не могло.

Вдруг погладив меня по щеке, модифицированный прикоснулся кончиками пальцев к моему подбородку. Заставив задрать голову, посмотреть на себя, он провел подушечкой пальца по моим губам. Дыхание мое стало тяжелым, порывистым, и эта реакция совсем не являлась игрой. Она, к сожалению, была естественной.

Я позволила ему себя поцеловать. Всего лишь прикоснуться губами к губам. Изо всех сил старалась не потерять голову, но и пыталась не напрягаться, чтобы мой проигрыш, моя уступка выглядела натурально. Я хотела, чтобы он поверил в свою победу. Поверил в то, что я согласилась на его предложение.

И он поверил.

Все четыре часа, что длился наш полет от Касио до Земли, Эльдер простоял у меня за спиной. То и дело касался, целовал шею и волосы, обнимал, сжимая до боли. Я сгорала в самом натуральном пожаре, противостоять которому было крайне трудно, но я знала, что поддаваться ему нельзя, как бы ни было нам вместе хорошо.

Он не станет моим ключом к свободе. Максимум, на что я могу рассчитывать, – это смена обычной клетки на золотую.

Вторая посадка далась мне куда легче первой. Я чувствовала себя гораздо увереннее, хотя кое-какие ошибки все-таки допускала. Но исправляла их сама еще до того, как веркомандир этого космолета указывал на них. Все-таки для того, чтобы спокойно управлять этой махиной, требовался опыт. Мои теоретические знания не давали мне возможности довести все действия до автоматизма, но это было легко исправить.

Поступлением в космическую военную академию.

Эльдер снова вел меня за руку, перемещаясь между уровнями, но на этот раз я взяла его сама. Просто переплела наши пальцы, чуть смущенно улыбаясь. Я действительно стеснялась своего поступка, но так было нужно.

Я хотела получить свободу.

Приземление на главной пусковой арене безмерно радовало меня. Прошел почти месяц с тех пор, как я здесь же в первый раз в своей жизни под своеобразным конвоем ступала на борт корабля. Теперь же я стояла, удерживая за руку веркомандира этого космолета, и улыбалась ему – радостно, искренне, немного неловко.

Только счастлива я была не из-за имсита. Вокруг корабля собралось много народу – здесь были и новые переселенцы, и провожающие, и те, кто отвечал за доставку товаров до космолета. Я была счастлива видеть толпу, в которой без проблем из-за своего роста могла бы затеряться.

– Я должен лично передать кое-что... – обратился ко мне модифицированный, поглаживая мою ладонь большим пальцем.

– Хорошо, – согласилась я, легко расцепляя руки.

Внезапный поцелуй в щеку смутил меня еще больше, но я осталась стоять на месте. И стояла даже тогда, когда Эльдер подошел к седому старику в деловом костюме. Пожав ему руку, он обернулся, чтобы взглянуть на меня. Я в ответ помахала ладонью. Мы стояли на противоположных концах мостика, прекрасно видели друг друга, но стоило только имситу отвернуться, как я рванула с мостика в толпу.

Большое количество припаркованных летных авто стало моим спасением. Прячась за ними, я быстро продвигалась к углу здания, за которым находились ворота. Сейчас они были распахнуты из-за очередного рейса, так что меня никто даже не пытался остановить.

Пробежав через них, я юркнула в ближайший проулок. Петляла по городу, не останавливаясь ни на секунду, чтобы отдышаться. Сил не было, я хрипела, ноги подгибались, но я все равно упорно бежала вперед, еще не понимая, в каком направлении вообще должна бежать.

– Извините, а вы не подскажете, где находится “Центр помощи женщинам, попавшим в трудную ситуацию”? – окликнула я немолодую даму, мирно шествующую по запыленной тротуарной дорожке.

– Прямо через две улицы и направо до самого конца! – отозвалась она удивленно, выдав все это почти скороговоркой.

– Спасибо! – крикнула я уже в пути.

Я боялась, что меня догонят. Не могла себе позволить лишиться и этого шанса на свободу, а потому готова была даже драться при необходимости. А впрочем, я была готова поднять шум, кричать о том, что меня хотят похитить, добровольно сдаться правоохранительным органам, лишь бы не попасться в руки разъяренному имситу.

В том, что он будет в бешенстве, я не сомневалась.

Добежав до большого темно-серого здания, что казалось крепким, массивным и каким-то удручающим в свете разрастающегося дождя, я рывком распахнула створки, чтобы едва не сбить с ног беременную девушку в темно-синем пиджаке. Только ее сверкающие голубые глаза меня и остановили. Передо мной стояла модифицированная.

– Помогите мне! – выдохнула я хрипящим шепотом. – Меня преследует имсит!

Мне дали отдышаться. Мягко взяв меня за руку, девушка с удивительной силой втащила мою тушку в здание и заперла двери изнутри. Несколько десятков кодовых и механических замков щелкнули разом, отрезая нас от целого мира.

Внутри помещения выглядели не такими мрачными. Бежевые, светло-зеленые и нежно-голубые стены попадались нам на пути. Большой холл с высокими потолками был просторным. Множество столиков, даже на вид мягких диванов и кресел занимали скромные островки. Длинная стойка у противоположной от входа стены тянулась от одного края до другого. В этот час горело только одно окошко, из которого с любопытством выглядывала молоденькая девушка.

На предложение пройти в кабинет я ответила нервным кивком.

Кабинет, в отличие от холла, был невероятно маленьким, но очень уютным. Та самая девушка из окошка принесла для нас поднос с чаем и хрустящим печеньем, а после спешно удалилась, оставляя нас одних.

Заняв скромное темно-коричневое кресло, я рассматривала книжный шкаф, красивые статуэтки кошек и массивный рабочий стол из темного дерева, за которым миниатюрная модифицированная даже несколько терялась.

– Итак, я хочу знать подробности. И мне нужны все подробности, даже самые мельчайшие детали, которые не кажутся тебе важными, – произнесла она с самым серьезным видом и вдруг прикрыла глаза, коснувшись кончиками пальцев своего лба. – Прости, я ведь не представилась. Меня зовут Каролина Арль, но можно просто Кара. А ты?

– Веролика. – Тяжелый вздох удержать не удалось. – Веролика Мерль. Боюсь, что мой рассказ будет очень долгим.

Меня не торопили. Я рассказывала свою историю от начала и до самого конца. Говорила о том, как осталась без матери, как жила с отцом, который стыдился меня, представляя другим дочерью служанки. Объясняла все, выкладывала правду не таясь, как если бы была на исповеди. В какой-то степени исповедью наша беседа и являлась. Каролина была первым человеком, а точнее, не человеком, который целиком и полностью погрузился в мою безрадостную жизнь.

Глядя на себя словно со стороны, я прекрасно осознавала, сколько ошибок совершила. Понимала, насколько я беспомощна перед этим миром, насколько не самостоятельна, и все же...

Я была готова учиться. Была готова преодолевать трудности, с которыми столкнусь. Наверное, это мало кто понимал, но мое решение поступить в космическую военную академию было более чем осознанным. Потому что там меня научили бы самостоятельности, научили бы сражаться за себя, за свою жизнь, за свои интересы. И я знала, что будет трудно. Намного сложнее, чем в колледже Эльдера, но, стиснув зубы, я готова была вытерпеть многое.

Потому что там мне дадут образование, которого у меня нет. Там меня совершенно точно трудоустроят на ближайшие годы. И я буду не просто Вероликой Мерль – девушкой, чья жизнь ничего не стоит. Я стану кем-то большим. Кем-то, кого будет за что уважать.

Каролина молчала долго. Нахмурившись, она отставила чашку, к которой едва притронулась. Ее вердикта я ожидала с непередаваемым волнением. Меня так не трясло даже за пультом управления космолета. От этой миниатюрной блондинки сейчас зависела моя дальнейшая жизнь.

– Знаешь, в твоем случае я вижу только один выход из этой ситуации, – проговорила она задумчиво, будто что-то прикидывала.

– Замуж? – усмехнулась я горько, не желая думать, что и здесь мне не смогут помочь.

– Нет, милая. В твоем случае все исправит только смерть.

– В каком это смысле? Я вас не понимаю.

Да, умереть мне еще не предлагали. Модифицированной удалось меня по-настоящему удивить. Да что там удивить – ужаснуть!

– Не стоит пугаться раньше времени, – ободряюще улыбнулись мне. – Мы подстроим твою смерть, а ты получишь новые документы. Я знаю Эльдера. Он очень хороший человек, а точнее, не человек, но в этих поступках даже я его не узнаю.

– Так вы мне действительно сможете помочь? – Надежда на «долго и счастливо» вспорхнула крыльями, но тут же шандарахнулась об землю. – Только мне нечем вам заплатить. У меня вообще ничего нет.

– На этот счет можешь не переживать. Мой центр живет за счет благотворительности. Значит, так. Мы спрячем тебя здесь на несколько дней, но мне нужен слепок твоих зубов. Труп возьмем в крематории, там часто бывают невостребованные. И этим вечером ты должна угнать под камерами летное авто, а потом заехать в слепую зону, чтобы мы могли подменить тебя. Причиной возгорания станет короткое замыкание – это мы тоже соорудим. Когда тело обгорит, идентифицировать его можно будет только по зубам. Ты согласна?

Я была одновременно поражена и восхищена этой женщиной. Меньше чем за минуту она выдала идеальный план, который готова была помочь мне воплотить в жизнь. Если все удастся – а я пока не могла поверить в то, что все удастся, – то моя жизнь действительно изменится. Она начнется с чистого листа.

– Конечно, – прошептала я сдавленно, с трудом удерживая внезапно появившиеся слезы.

– Отлично. Но сначала нам нужно выдержать натиск Эльдертариона, – девушка усмехнулась, осторожно поднимаясь из-за стола.

– Натиск?

– А ты думала, он так легко сдастся? Модифицированные все донельзя упрямые. Тара проводит тебя в свободную комнату, подожди меня там.

Выглянув в коридор, Каролина окликнула свою помощницу. Брюнетка в белой блузке и черной юбке длиной чуть ниже колена с улыбкой проводила меня на второй этаж. Когда мы оказались в коридоре, женщина, стоящая у окна, быстро юркнула в третью дверь. Меня же проводили в шестую.

– Вот, располагайся, осматривайся. – Открыв дверь ключом, меня пропустили вперед. – Вообще, здесь есть все необходимое, но, если тебе вдруг что-нибудь понадобится, набери меня по ифону. Номер ресепшен уже забит. И это... Не тушуйся, ладно? Мы здесь всем помогаем. ...

Дверь за Тарой закрылась, но маленький ключик девушка оставила на столе. Кроме него в комнате стояла односпальная кровать, не застеленная постельным бельем. На прикроватной тумбочке находился светильник с дугообразной лампой, а высокий шкаф был поделен на две секции. Одна была частично открытой – полки и ящики занимали эту половину, а вторая скрывалась за плотной створкой. Там нашлись тапочки, мягкий халат, стопка полотенец, постельное белье и одеяло.

Решив проверить шкаф, что располагался под столом, я обнаружила небольшой холодильник, под завязку набитый продуктами. Все, включая готовые обеды, было запаковано в специальные пакеты, увеличивающие срок годности продуктов. Такими пользовались на космических кораблях, когда отправлялись в долгие рейды.

Рядом стояла небольшая печка – готовить на ней было нельзя, но разогреть готовое вполне реально. Посуда, чайные сборы, сахар, печенье. Стим, зубная паста, новая щетка, шампунь и мыло. Здесь имелось абсолютно все для такой, как я, – нищей и беспомощной. Даже тевиз имелся – экран занимал собой стену, но включить его, чтобы разрядить тишину, я не успела.

Услышав ругань, я осторожно приоткрыла дверь. Откуда-то снизу шел разговор на повышенных тонах, и, кажется, его слышали все.

– Кара, отдай мне Веролику! – дерзко потребовал Эльдер.

Не узнать его голос я просто не могла.

– В этом месте никто не в праве требовать от меня чего-либо, – тем же тоном ответила Каролина. – Девушка пробудет здесь как минимум до завтра, и тебе здесь не место. Вы, имситы, все время забываете, что женщина – это не ваша собственность. Ваши чувства не дают вам права ставить на них свое клеймо.

– Я желаю ей только добра, – произнес мужчина не в пример тише.

– Эльдер, она не любит тебя, она не доверяет тебе, она не желает быть с тобой. Прими это как данность, – послышался усталый вздох. – Хитрее нужно быть, Эльдер. Не стоило говорить ей все это в лоб. Ты должен был ухаживать за ней, а теперь сам все испортил. У вас нет будущего, смирись.

– Обязательно смирюсь, – кажется, имсит усмехнулся. – Как смирились Ирадий и РиАнт. И да, она пока не любит меня, но уже влюблена. Для меня это кое-что значит.

Только по тому, как громко хлопнула дверь, я поняла, что модифицированный ушел. Прикрыв створку, я обернулась, но так и застыла, не делая ни шага. Не обиделась на то, что Кара давала мужчине советы. Быть может, если бы он действительно проявлял внимание и ухаживал, я бы поддалась, позволила бы себе поверить, что меня ждет лучшая жизнь, чем заготовленная мне участь.

Но получилось так, как получилось.

На данный момент я считала, что неправильно принимать его навязчивое предложение. Потому что никакая любовь не стоит свободы.

– Веролика, все в порядке? – после короткого стука заглянула ко мне в комнату Кара. Неуверенно кивнув, я позволила себе благодарную улыбку. – Тогда давай поскорее ешь, приводи себя в порядок и вперед. Стоматолог прибудет через полчаса.

Итак, игра началась.

Глава 12: Птичка в клетке

Стоматолог действительно прилетел через полчаса. С плаща мужчины, который появился в холле, на пол стекала вода. Темные тучи сформировали настоящий ливень над Верграйзом, и Кара считала, что им это только на руку. Дождь убьет мой естественный аромат, по которому Эльдер может меня найти.

Процедура снятия слепка зубов проходила в кабинете Каролины. Мне было неудобно оттого, что поздним вечером я заставляю ее задерживаться в центре, но на мои извинения девушка лишь махнула рукой. Для нее помощь другим была в радость.

Изготовление зубов заняло около двух часов, но никто, кроме меня, не терял времени даром. Пока Тара наливала мне уже шестую кружку чая, через два квартала отсюда подогнали летное авто, которое я должна была “выкрасть”. Специалисты Каролины, что развернули настоящее поле боя в холле, подключались к камерам в городе, а сама девушка разговаривала по ифону с кем-то, кто смог подтвердить, что космолет первого класса, летающий раз в месяц с Малли и обратно, отправился вместе с Эльдером, а точнее, под его управлением.

– Он улетел, как я и предполагала, – сообщила она мне. – Не смог подставить Малику. Но мы все равно на всякий случай перестрахуемся. Ты должна умереть абсолютно для всех.

Еще через четверть часа я, страшно нервничая, покинула “Центр помощи женщинам, попавшим в трудную ситуацию”. Шла по темным улочкам и никак не могла перестать оглядываться по сторонам. В мое ухо был вставлен передатчик – я слышала все, что говорила мне Кара. Через камеры за мной следили, но в стопроцентной безопасности я себя не ощущала. Не понимала, с чем связано мое волнение, даже паника, но при этом мне удавалось держать себя в руках.

Пройдя в тени серых домов два квартала, я еще раз осмотрелась по сторонам. На парковке перед торговым центром стояло множество летных авто. Я сразу заметила то, что мне нужно было угнать, но для надежности подошла сначала к двум другим, подергав их дверцы и покрутившись с магнитом возле их датчиков. Таким образом создавалось впечатление, что я выбираю не прицельно, а ищу любую машину, которую можно украсть.

Сделав вид, что работаю с магнитом, закрывая своей спиной обзор камере, я подняла дверцу и села за руль. Подцепив пальцами провода, что скрывались под передней панелью, с помощью все того же магнита завела летное авто – эти умения во мне действительно были. Я любила не только моты и космолеты, но и всю технику в принципе. Именно таким способом мне однажды удалось сбежать из дома на отцовском летном авто, выломав двери гаража.

– Отлично, Веролика, – раздался голос Кары в передатчике. – Теперь, соблюдая маршрут, ты должна отправиться на первый уровень. Давай, я в тебя верю.

Отвечать Каролине я не могла. Нельзя было, чтобы на записях с видеокамер увидели, что я с кем-то разговариваю, потому что это однозначно вызовет вопросы. Вырулив на широкую трассу, я пролетела вниз, резко разворачиваясь на повороте. Слепая зона, которую мы выбрали, находилась через два перекрестка отсюда. Между двумя домами имелся узкий закуток, в который летное авто могло поместиться лишь в единственном экземпляре. Даже люди бы там не прошли в этот момент.

Между домами меня уже ждали. Нарочно замедлив скорость на камерах, я резко разогналась, стоило только попасть в слепую зону. Где-то на середине дома пришлось затормозить.

Дальше мы играли на скорость.

Выбраться, снять одежду, переодеться в балахон с капюшоном – это то, что требовалось от меня. Пока я натягивала на себя черную безразмерную тряпку, двое мужчин сноровисто переодевали белозубый труп, на который я старалась не смотреть. Его привезли сюда буквально несколько минут назад, сразу после того, как стоматолог закончил свою работу. Моя одежда нужна была, чтобы на трупе остался мой запах. Ну и клочья, которые найдут после пожара.

Засунув труп в авто, мужчины буквально мгновение шуршали в его нутре. Увидеть зародившийся пожар мне было уже не суждено. Как только транспорт тронулся с места, набирая скорость перед широким освещенным шоссе, меня затащили в окно первого этажа многоквартирного дома. Из чьей-то пустующей квартиры мы выбрались сначала в подъезд. Оттуда попали в подвал, а уже после через дыру в фундаменте в канализацию.

Это были не самые радостные минуты в моей жизни. Зажимая нос пальцами, я под светом фонарей двигалась за молчаливыми спутниками. Ноги, обутые в выданные мне ботинки, хлюпали в неприятно пахнущей жиже. Эта же жижа попадала на ноги и плащ, но я бы и не такое вытерпела на пути к свободе. Тем более что до нее оставалось всего ничего.

Из канализации мы выбрались там же, на первом уровне. Выше, на втором, прямо над нами находилось здание центра. Летное авто последней модели поджидало нас под разбитым фонарем, укрываясь в тени. За рулем, как ни странно, находился имсит. Пожалуй, это единственное, что меня напрягало, но Каролина сказала ни о чем не беспокоиться. Ее муж никогда ее не предаст.

– Добрый ночи, Веролика, – поздоровался он, ничуть не поморщившись от сопровождающего меня аромата. – Меня зовут Ирадий.

– Мне... приятно с вами познакомиться.

Прямо с грязными ботинками я забралась в салон дорогого авто и, честно говоря, чувствовала себя отвратительно. Понимала, что после меня мужчине придется долго проветривать и лететь в чистку, но исправить ничего не могла. Только сказать робкое: “Извините”.

Мы летели молча. Я украдкой рассматривала темноволосого мужчину, изредка встречаясь в зеркале с серебром его глаз. Странно, но его радужки были темнее, чем у Эльдера. Волевой подбородок, прямой нос и татуировки на висках. Я прекрасно знала, что меня везет один из пяти веркомандиров Тримиды – нередко смотрела его выступления по тивизу, но никогда не думала, что смогу встретиться лично.

Ни один из веркомандиров в особняке отца ни разу не появлялся.

Официальная причина, по которой Ирадий подъехал к черному входу в центр, была простой и вполне объяснимой. Он нередко забирал задержавшуюся жену, так что его появление здесь вопросов ни у кого не вызовет. Другое дело, что все освещение у заднего входа было выключено для того, чтобы никто не заметил юркнувшую в дверь меня.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Расслабиться я смогла, только когда увидела довольную улыбку встречающей нас в холле Каролины. Но спешно отвернулась, стоило супругам вдруг начать целоваться.

– Теперь можно домой? – раздался умиротворенный голос Ирадия.

– Нужно, – счастливо улыбнулась Кара и обратилась ко мне: – Веролика, твои новые документы будут готовы к утру. Скоро пожарным поступит сигнал и машину найдут. К тому времени все уже выгорит, поэтому тебе не о чем переживать. Мои люди дадут правильную информацию в СМИ. Думаю, уже завтра мы сможем отправить тебя на Касио. Да, дорогой?

– На военном корабле, – подтвердил имсит, нежно прижимая к себе жену. – Поживешь месяц у нас, а потом поступишь в академию.

– Ирадий сможет повлиять на зачисление не в группу особого назначения. Лишь бы ты, милая, была готова к службе.

– Я готова! – воскликнула я и тут же стушевалась под двумя понимающими взглядами. – Спасибо вам. Вы сделали для меня столько, сколько не сделал никто и никогда.

– Да брось, – отмахнулась девушка. – Мы будем рады, если твоя жизнь сложится так, как ты задумала. А теперь, милая, отправляйся спать. Завтра будет не менее трудный день.

На второй этаж по широкой лестнице я поднималась в разрозненных чувствах. Одна часть меня до сих пор не могла поверить в то, что все действительно получилось, а другая хотела петь и плясать, потому что мои фантазии и мечты наконец-то осуществлялись.

Впервые за последние месяцы я засыпала с улыбкой на губах.

А проснулась с чувством тревоги.

Густая ночь скрывалась за настежь распахнутым окном. Оконная створка издавала тихий скрип, а прохладный ветер свободно расхаживал по комнате. Лично я к подоконнику сегодня не подходила и окно не открывала, но, быть может, его просто не закрыли еще до меня?

Поднявшись с кровати, я настороженно подобралась к окну, но стоило мне прикоснуться к створке, как чужая рука сомкнулась у меня под грудью, а горячая ладонь накрыла рот.

– Может, всех других тебе и удалось обмануть, но меня – никогда. Я найду тебя где угодно, моя нежная девочка, – прошептал Эльдер, едва касаясь губами моего уха.

Ладонь лишь на мгновение освободила рот, но вскрикнуть я не успела. Почувствовав укол в шею, даже не смогла закончить мысль о том, что же это такое было. Темнота накрыла меня с головой.

В себя приходила медленно и лениво. В первые минуты даже не задумывалась о том, где нахожусь. Под мягким пледом было тепло, подушка не хотела меня отпускать, но солнечный луч назойливо светил прямо в глаз, никак не желая оставить меня в покое.

И вот тогда-то я и распахнула веки, чтобы обнаружить себя в чужой, в совсем чужой спальне. Я совершенно точно находилась не в центре, но и не в комнате для воспитанниц. Воспоминания нахлынули разом. Прикоснувшись к шее, ранку я нащупать не смогла. Зато отчетливо понимала, что меня похитили прямо среди ночи, и более того, я даже знала кто.

Вместе с этим знанием пришло и другое: скорее всего, я сейчас находилась в спальне Эльдера. За все время пребывания в колледже заглядывать в нее у меня не было причин, поэтому, какой она была, я не знала, но раскидистая зелень за панорамным окном четко указывала на мое нахождение на ферме.

Рванув к дверям как была – в простой белой сорочке, найденной перед сном в ванной, – я попыталась их открыть, но ни одна из створок не поддавалась. Ни та, что вела на улицу, ни та, за которой скрывался остальной дом.

Наверное, это был миг отчаяния. Понимая, что за эту ночь лишилась того, чего фактически еще даже не обрела, я затарабанила в дверь. Не прошло и минуты, как замок щелкнул, а дверь спокойно открылась. Как ни в чем не бывало Эльдер переступил порог своей спальни, держа в руках поднос, сервированный завтраком.

Аромат горячего шоколада тут же наполнил комнату.

– Доброе утро, нежная моя, – произнес он, чуть приподняв один уголок губ.

Поднос с завтраком я просто перевернула. Была настолько зла, что мне не хватало самообладания, чтобы держать себя в руках. На язык рвались самые ругательные выражения, но я сумела ограничиться требовательным тоном:

– Немедленно выпусти меня отсюда!

– А кого я должен выпустить? – нарочито медленно проговорил имсит, оглядывая дело рук моих, образовавшееся на светлом ковре. – Тебя больше не существует, нежная моя. Для всего остального мира ты умерла. Твой отец зол и немного расстроен. Не твоей неожиданной кончиной, разумеется. Он сожалеет об упущенной выгоде.

– Если ты меня сейчас же не выпустишь...

– То что?

Мужчина, сверкнув своими серебряными очами, наверняка хотел сказать что-то еще, но выглядывающий из его штанов ифон неожиданно зазвонил. Рванувшись к ифону, я была мягко остановлена одной рукой.

– Да? – произнес он недовольно. – Скажите ей, что я сейчас выйду.

Смерив меня многозначительным взглядом, модифицированный так же легко вышел из спальни, заперев дверь прямо у меня перед носом. Ударив по створке от досады, я взвыла, лелея ушибленную руку. Ни дерганье замка, ни расшатывание двери – не помогло ничего. Схватив одинокий стул, я бросила его прямо в стеклянное окно, но он лишь отлетел, не оставив и трещины. Зато я получила возможность увидеть разъяренную Каролину.

Девушка стояла вместе с Эльдером на ступеньках особняка. Все ее эмоции стали для меня открытой книгой: она активно жестикулировала и отрывисто выговаривала что-то мужчине. Услышать суть их беседы я не могла, но логика подсказывала, что говорили они обо мне.

Активно забарабанив по стеклу, никаких результатов я не добилась. Металась по комнате, не зная, за что схватиться, чтобы это дало хоть какой-то результат. К тому моменту, как я вооружилась увесистой статуэткой ангела с крыльями, собеседники уже исчезли со ступенек.

Снова пытаться разбить стекло я не стала. Вместо этого замерла у двери, обеими руками удерживая статуэтку над головой. Отчаянные времена требовали отчаянных мер.

***

– Каролина, я уже все сказал. Спасибо, конечно, за документы для Веролики, я все компенсирую, но больше она в твоих услугах не нуждается,– произнес Эльдер решительно, не желая грубить девушке.

Несмотря теплые дружеские отношения, мужчина был готов отстаивать свое решение. Никто не сможет забрать у него Веролику, и уж тем более никто не сможет уговорить его отпустить ее. Как невозможно жить дальше без вырванного сердца, так и Эльдер не мог без нее. Просто не представлял, как будет не то что жить, а выживать, ведь тот единственный день в разлуке для него стал настоящим адом.

– Но, Эльдер, так просто нельзя. Она не вещь, чтобы ты мог ее себе присвоить. Она...

– Она умерла твоими стараниями прошлой ночью, Каролина. И давай закончим на этом наш разговор. А это еще...

Закончить мысль имсит не потрудился. Слетев со ступеней, он решительным шагом направился к воротам – навстречу новым гостям. На помощь к своей подруге уже спешили Эльза и Малика, но для всех девушек у него был только один ответ. Встретив их на середине подъездной дорожки, он прошипел одну-единственную фразу:

– Вон с моей фермы.

– Вон с моей планеты, – ничуть не растерялась Малика.

Скрип зубов модифицированного расслышали все. Снизив градус беседы, девушки уже втроем перешли к уговорам и даже угрозам. В конце концов, рассердившись, Эльдер решил раз и навсегда расставить все по своим местам.

– А может, это вы наконец вспомните о совести? – вспылил мужчина, с трудом сдерживая собственный гнев. – Элааиза, я потратил три месяца своей жизни, вслед за тобой поступив в космическую военную академию, наплевав на все свои планы и желания. Припомнишь, сколько раз до этого я вытаскивал тебя из разных передряг? Как покрывал перед отцом? А ты, Каролина? Уже забыла, к чему привело твое поступление в КВА? Если бы не отец, меня бы закрыли в клинике для обезумевших имситов. Ну и, конечно, ты, Малика. Из-за помощи тебе верглавнокомандующий Федерации запретил мне находиться на Земле, а после я не раз и не два бросал все свои дела, чтобы помочь вам всем. Вам ли призывать меня к совести? А теперь можете уходить, потому что Веролику я не отдам. Я заслужил свое счастье точно так же, как и вы все. Выход там.

Махнув на ворота, Эльдер широкими шагами пересек подъездную дорожку. Устыдившиеся девушки еще долго смотрели ему в спину. Ни одна из них даже не подумала обижаться, потому что мужчина был прав. Они действительно приходили к нему со своими проблемами, и он решал их по мере сил и возможностей, а они в ответ не делали ничего.

Потому что раньше имсит никогда не просил о помощи. Он вообще никого никогда ни о чем не просил, самостоятельно разбираясь со своими проблемами. Теперь же единственным его желанием было, чтобы их оставили в покое, что ни одной из девушек, конечно же, не понравилось.

Но каждая нашла в себе силы проглотить возмущения. Потому что Эльдер больше всех заслуживал счастья.

– А Ирадий меня тоже как-то раз выкрал. Правда, мы в тот день поженились, и я была совсем не против, но раньше... – вдруг вспомнила Каролина.

– РиАнт тоже был не подарком. Он меня в своем особняке держал и шантажировал, – добавила Малика.

– И вообще, мой брат не плохой человек, – резюмировала Эльза. – Вреда он ей точно не причинит, а вот она ему нервы еще потреплет. И так ему и надо, упрямому барану. Пойдемте, девочки, нам здесь больше не рады.

Эльдер не видел, как девушки покинули территорию фермы. Сидя в своем кабинете, он рассматривал новые документы для Веролики. Ей изменили и имя, и имя рода, и даже дату и место рождения. Переделать эти документы труда не составит, но, глядя на них, он вспоминал вчерашний поздний вечер.

Он дышать не мог, когда увидел летное авто, которое преследовал, пылающим. Чтобы не привлекать к себе внимания, Эльдер шел от самого центра пешком, ориентируясь на до боли знакомый аромат корицы. Если бы не чудо, не обыкновенное стечение обстоятельств, он бы рванул за этим летным авто, въехавшим в непреодолимое препятствие в виде заброшенного склада.

Его мало интересовали ожоги, которые он мог бы получить. Он о себе в тот момент вообще не думал. Тысячи мыслей проносились в его голове, пока он бежал по узкому проулку. Он думал о том, что надо было сразу перехватывать Веролику, как только она вышла из центра, но ему было крайне любопытно, куда вел ее путь.

И он последовал за ней, теряясь в тени домов, отставая на несколько десятков метров. Он в любом случае нашел бы ее по запаху даже среди сотен тысяч людей, и в этот раз обостренное обоняние его тоже не подвело.

Пролетев мимо зияющих черными дырами окон, мужчина резко остановился и вернулся назад. То, что его нежная девочка абсолютно точно забиралась в это окно не так давно, было таким же фактом, как и луна, прячущаяся за тучами. Правда, к ее естественному аромату были примешаны два других запаха, что тонко намекало на то, что в дом она проникала не одна.

Забыв об автомобиле, Эльдер снова ринулся по следу. В какофонии злостных запахов он едва улавливал терпкую корицу, но тем не менее успел выбраться из канализации до того, как два летных авто скрылись из виду. Одно из них совершенно точно принадлежало Ирадию.

Добравшись до центра в считаные минуты, имсит застал появление Веролики из летного авто. И только увидев ее в вычурной темноте, облаченную в какую-то черную тряпку с капюшоном, он смог по-настоящему выдохнуть. Сердце, что гулко билось все это время, лелеемое надеждой, усилило натиск. Пульс стучал в ушах, перекрывая все звуки, но то облегчение, которое модифицированный ощутил, невозможно было описать словами.

Дождавшись, когда Ирадий и Каролина покинут центр, Эльдер пошел на штурм. Ну как на штурм? В этом центре ему и раньше доводилось бывать: именно отсюда он забирал одну из своих воспитанниц, потому примерное расположение помещений мужчине было известно. Без зазрения совести разбив окно, ведущее в подсобное помещение, он спокойно поднялся на второй этаж – девушка за стойкой спала, положив голову на руки, – и по запаху отыскал нужную комнату.

Веролика тоже спала.

Несколько долгих минут он потратил на то, чтобы просто постоять рядом с кроватью. Наверное, в этот самый момент он пытался понять: как же его так угораздило? Меньше месяца назад он начал сходить с ума, но успешно держал дистанцию, пока она его не поцеловала.

А ведь ему было трудно.

Он не мог надышаться этой девушкой. Увидев горящий автомобиль, он словно умер вместе с ней. Только желание вырвать ее тело из летного авто, только неоспоримый контроль над собой дали ему возможность относительно оставаться в себе.

Понимал. Да, черт возьми, он прекрасно понимал, к чему приведет похищение. Она будет ненавидеть его за то, что он разрушил ее мечты, за то, что сломал идеальный план, выстроенный Каролиной.

Но Эльдер был готов к этому. Он был уверен, что сможет изничтожить ее ненависть, потому что уже видел другое – влюбленность, что совсем не была игрой. Невозможно так реагировать на прикосновения, играя. Ее тело полностью откликалось на его касания. Она откликалась.

Космолет первого класса давно улетел с Земли. Эльдеру пришлось просить друга, чтобы тот его подменил. Аскер давно хотел побывать на Малли и, в отличие от Эльдера, окончил космическую военную академию. Не стал действующим веркомандиром – этот чин упразднили еще пять лет назад, – но имел все необходимые навыки и документы для совершения полетов на крупногабаритных кораблях.

Ночное отправление для мужчины тоже не стало проблемой. Рейсы на Касио ходили регулярно, а вот от Касио до Малли долететь уже было непросто. Пришлось договариваться с руководством космической военной академии, чтобы их аускомандир совершил внеочередной рейс. Его за материальное вознаграждение прописали как внезапные учения, только высадиться на Малли их корабль не мог. Существовал запрет на посадку для любых других космолетов. Ребятам пришлось спускать их с воздуха на берег в наскоро сколоченном ящике.

Да, Эльдер умел добиваться своего и добивался любыми способами.

– Агнес, принеси в мою спальню новую порцию завтрака, – попросил имсит, заглянув на кухню.

Не став дожидаться, пока девушка соберет поднос, он отправился к Веролике. Ему хотелось как-то успокоить девушку, приободрить, наладить с ней отношения, чтобы их беседа прошла как можно мягче, но, едва открыл дверь, лишь чудом успел перехватить ее руку.

Громоздкая коричневая статуэтка ангела упала на пол, разбиваясь на десятки осколков.

– А мне она нравилась, – со вздохом отметил имсит, глядя на увеличившийся бардак.

– А мне нет! – воскликнула Веролика.

– Ну и замечательно. Потом выберешь что-нибудь на свой вкус. Можешь даже ремонт везде сделать.

– Я ничего не буду выбирать! – вырвала она свою руку и отошла на несколько шагов.

– Будешь, нежная моя, – заявил он уверенно. Перешагнув через бардак, он стал на шаг ближе к девушке. – У тебя только один шанс выйти из этой спальни. Если подпишешь брачный договор и мы поженимся. Можешь ознакомиться.

Кивнув на низкий столик, рядом с которым валялся перевернутый стул, Эльдер уже собирался уйти, как на пороге его спальни появилась Агнес с подносом. Увидев Веролику, стоящую за ним, девушка застыла. Она смотрела на бывшую воспитанницу огромными глазами и никак не могла отойти от шока. Потому что точно знала: Веролика Мерль мертва. Так сегодня утром сказал ее отец, проведший в кабинете директора не меньше часа.

– И поешь, – добавил Эльдер вполне миролюбиво. – Чтобы показывать упрямство и гордость, необходимы силы.

– Ненавижу тебя! – в сердцах выкрикнула девушка.

– Вот видишь, ты уже обращаешься ко мне на ты. Молодец, – похвалил он свою заложницу, забирая у воспитанницы поднос и оставляя его на комоде. – Агнес, на выход.

Глава 13: Под напряжением

На этот раз я не стала переворачивать поднос. Убрав бардак на полу, вымыла руки, пытаясь успокоиться и найти в себе здравомыслие. Но оно никак не желало находиться.

Разместив поднос поверх одеяла, завтракала прямо на кровати. Подходить к столу, на котором лежала стопка белых листов, я не собиралась. Смотрела на них с омерзением, но через несколько часов, наворачивая по спальне круги, я все-таки сдалась.

Только я хотела подойти к столу, уступая своему любопытству, как щелкнул дверной замок. На другом конце спальни я оказалась моментально. Стоило двери открыться, как я медленно обернулась, пронзая имсита ненавидящим взором.

Но вместо Эльдера на пороге стояла Агнес. Быстро поставив очередной поднос на комод, она собиралась вот так просто уйти.

– Агнес! – окликнула я ее, рванувшись к двери.

Но створку снова закрыли прямо у меня перед носом.

– Тебе что-то нужно? – раздался голос девушки по ту сторону преграды.

– Помоги мне! – взмолилась я, дергая ручку. – Выпусти меня, пожалуйста!

– О, нет. Прости, подруга, но мне еще дорога моя шкурка, – открестилась от меня соседка. – Нам категорически запрещено тебе помогать, а иначе вылетим из колледжа. А если вылетим, то потеряем то будущее, которое директор нам обещал.

– Какое будущее?

– Свободу выбора.

Сколько бы я ни упрашивала, какие бы слова ни подбирала, ничего не тронуло Агнес. Вскоре она и вовсе перестала отвечать. Возможно, ушла, а возможно, просто сделала вид. В любом случае от девушки я ничего не добилась, только еще больше расстроилась и разозлилась.

То есть им можно свободу, а мне нет? Чем я отличаюсь от них? Тем, что перешла дорогу не тому модифицированному?

От злости покромсав обед, я бесцельно лежала в постели. Бездумно листала книги, которые нашла на полке, но настроения читать так и не появилось. А ведь я всегда любила читать. Больше того, чтению я посвятила изрядную часть своей жизни.

Бросив взгляд на стол, я закрыла очередную книгу. Любопытство так и подбивало прочесть условия, но разум голосил о том, что читать их нам просто не нужно. А зачем нам их читать, если мы их в любом случае не подпишем?

Присев на стул, я побарабанила пальцами по деревянной столешнице. Кроме ручки и листов, на нем ничего не было, как и под ним – ни ящиков, ни полок. Взяв первый лист, я придвинула его ближе. Просто поправила, чтобы стопка лежала ровнее. Глаза сами зацепились за строчки.

Через десять минут я уже качалась на стуле, задумчиво рассматривая потолок. Сам потолок меня, в принципе, не интересовал. Я ошалело обдумывала прочитанное и никак не могла поверить в то, что увидела. Этот брачный договор, за исключением двух пунктов, целиком и полностью защищал только мои права и интересы. Такого прочесть я никак не ожидала.

Эльдер обещал мне учебу в космической военной академии. Он собирался содержать меня, выделяя деньги на любые траты. Он намеревался не ограничивать мое передвижение на Малли, но при этом сопровождать меня за пределами планеты. А еще хотел отпустить меня на все четыре стороны через пять лет, если я решу, что мы по-прежнему друг другу не подходим.

Были еще пункты по разделению имущества и финансов, по рождению детей и прочему, но они показались мне не такими важными. В каждом предложении мужчина действовал, опираясь на мои интересы, и это крайне настораживало. Его интересы отображали только те самые два пункта, что занимали собой половину страницы.

Согласно этим пунктам, мы должны были спать в одной кровати; завтракать, обедать и ужинать вместе; вместе составлять планы на день и на будущее, а еще разговаривать не менее двух часов в день. Кроме того, два раза в неделю у нас должны были проходить свидания. Эти предложения я еще могла понять, но от еженедельных осмотров доктором, прохождения теста на совместимость и обязательных трат на одежду и прочее пребывала просто в шоке. Мне грозил полный контроль над моей жизнью несмотря на обещание мнимой свободы.

Имсит действительно сдержал слово, за что я даже, наверное, начала его еще больше уважать. Вот только это был мой брачный договор, а не какой-то там девушки, чья жизнь меня абсолютно не волновала.

Глядя на белые листы, я боролась с огромным желанием подписать их прямо сейчас, но нет. Если я их подпишу, это будет означать, что я вот так просто сдалась. Что все, за что я боролась, не стоит абсолютно ничего. Моя свобода не стоит ничего, а это было не так.

Да и имя, что было прописано в документах, больше мне не принадлежало, а это значит, что, даже если я подпишу договор, он все равно будет недействительным. Потому что меня теперь не существует.

Отложив листы, я вернулась в кровать, но стоило мне только упасть на подушки, как замок снова щелкнул. Я даже выглядывать из своего укрытия не стала, не желая разговаривать с Агнес. Когда шуршание по спальне изрядно затянулось, я поняла, что что-то не так.

– Что ты делаешь? – спросила я отстраненно, наблюдая за тем, как имсит сервирует стол.

Этого стола, как и двух мягких кресел, до этого момента в комнате совершенно точно не было. Теперь он занимал самый центр просторной спальни, заманивая праздничной сервировкой. Вино, бокалы, свечи, наверняка вкусная еда, что аппетита абсолютно не вызывала.

Присев рядом со мной на кровать, Эльдер несколько мгновений с улыбкой просто смотрел на меня. Видеть модифицированного улыбающимся было просто жутко. Теперь я понимала, почему они все время ходят с каменными лицами.

– Поужинаем? – предложил он мягко.

На что получил мое твердое «нет». Я не боялась смотреть в серебро его глаз.

– Я не стану с вами ужинать.

– Очень жаль, потому что блюда отменные. Но раз так, придется тебе ложиться спать голодной.

– Я не голодна, – возразила я, и, словно по команде, мой желудок издал такую руладу, что не покраснеть я просто не могла. Щеки запылали огнем, заставляя мужчину коротко усмехнуться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Нет так нет. Морковные котлеты под ягодным соусом я, пожалуй, съем сам. Ну и мясо то...

С постели я слетела в то же мгновение, обвинительно ткнув в Эльдера пальцем:

– Вы специально! Откуда вы узнали, что это мое любимое блюдо?

– Поговорил с кухаркой, что служит в доме твоего отца. Она многое рассказала о «бедной девочке». Садись есть, ненавижу выбрасывать продукты.

За стол я все-таки села, но предпочла молчание. Просто представила, как буду крутиться в кровати, не имея возможности заснуть из-за чувства голода. Такое бывало не раз, стоило мне совершить очередную попытку побега. Таким образом отец пытался меня наказать и проучить.

Было трудно жевать под пристальным взглядом имсита. Казалось, он смотрел на меня, не отрываясь. Выдохнуть я смогла лишь тогда, когда ужин подошел к своему логическому завершению.

– Как ты можешь есть эти котлеты? – вдруг спросил Эльдер. Скосив взгляд, я отметила, как он, морщась, размазывает ягодный соус по тарелке. Морковные котлеты превратились в месиво, которое мужчина с явным мучением жевал. Почему-то его несчастный вид вызвал у меня улыбку.

Не получив ответа, модифицированный задал новый вопрос:

– Ты уже познакомилась с брачным договором?

Тяжело вздохнув, я решила прояснить ситуацию.

– Мне не нужна половина свободы, – процедила я, нервно отбросив салфетку. – Мне нужна вся свобода.

В этот момент я готова была ругаться. Острое желание выплеснуть всю скопившуюся за день злость обуревало меня, но реакция Эльдера не оправдала моих надежд. Он ограничился тихим смехом.

– Нежная моя, серьезные отношения не предполагают абсолютную свободу. Связывая себя узами брака, мы вдобавок получаем обязанности и обязательства. Мы больше не отвечаем только за себя, мы несем ответственность еще и друг за друга. Любовь и наплевательское отношение не уживаются друг с другом, а иначе это просто не любовь.

– Я своего мнения не изменю.

– Посмотрим, – не стал он спорить со мной. – Кто из нас первый в душ?

Не утруждая себя ответом, я поднялась и вышла из-за стола. Его самоуверенное “посмотрим” еще долго подогревало мою злость. Стоя под теплыми струями, я вновь и вновь прокручивала в голове наш разговор и думала о том, как могла бы ответить, чтобы добиться своего.

Что примечательно, ванная комната Эльдера совсем не отличалась размерами от санузлов, что находились в спальнях воспитанниц. Однако наполнение комнат было абсолютно другим. Кроме душа здесь стояла большая ванна, в которой запросто можно было поместиться втроем. Унитаз никак не был огорожен от остального помещения, а вместо нескольких раковин имелась одна, но с большим зеркалом, что занимало всю стену. Правда, ни стима, ни файна здесь все равно не было.

Не дружил мужчина с современной техникой.

Я максимально оттягивала момент своего появления в спальне. Во-первых, потому, что сорочка – единственная моя одежда здесь – как-то уж очень сильно липла к влажному телу. Во-вторых, я надеялась, что мужчина не дождется меня и, как обычно, уйдет в свой кабинет работать. Тогда бы я смогла уснуть в одиночестве, но не свершилось.

Выбравшись в полумрак спальни, я осталась недовольна. Да что там недовольна? Имсит заставил меня покраснеть. Лежа поверх одеяла в одних домашних штанах, под светом свечей Эльдер читал книжку, оставленную там мной.

Заметив меня, он отложил ее на прикроватную тумбу и спокойно направился в уборную. Я ожидала совсем не такой реакции и... обиделась. Правда, еще пока не поняла, на что именно, но стойко решила забрать себе как минимум одну подушку и одеяло. Завернувшись в него, прикрыла веки, настроилась мечтать и...

– Вы что делаете? – возмутилась я, ощутив, как за моей спиной прогнулся матрас.

В комнате Эльдер появился совершенно бесшумно.

– Спать ложусь, – последовал вполне конкретный ответ, который меня совсем не устраивал.

– Ложитесь в другом месте.

– Это моя спальня, – напомнили мне, повернувшись спиной.

– Тогда дайте уйти мне. Я не буду с вами спать!

– Нет, нежная моя, – рванул он на себя одеяло. – Отныне ты будешь спать только со мной.

Такого я стерпеть уже не могла. Отобрав одеяло и забрав подушку, я упрямо встала с кровати, но, осмотрев спальню, пришла к выводу, что на полу спать точно не буду. Зато мне на глаза попались кресла, которые я с удовольствием сдвинула. С удовольствием, потому что получала истинное удовольствие оттого, что отстояла себя и свои принципы.

Увидев, как я укладываюсь, прижимая колени чуть ли не к подбородку, модифицированный лишь посмеялся, зато ночью мне приснился отвратительнейший сон. Мне снилось, будто Эльдер держит меня на руках, мягко целуя мое лицо, лишь едва-едва касаясь губ. Во сне этих нежных касаний, шепота о любви было до обидного мало, а утром оказалось, что ничего из этого мне было не нужно.

Потому что проснулась я в постели, завернутая в одеяло, тогда как кресел в комнате не обнаружилось.

Все последующие дни мы отчаянно воевали за территорию. Ну, отчаянно это делала я, а имситу, судя по всему, это приносило какое-то изощренное удовольствие. Не сумев поделить кровать на вторую ночь, я отправилась спать на ковер.

Утром ковра в комнате не стало.

В последующие дни Эльдер с таким же успехом избавился от письменного стола, затем стула, затем от ванны, в которую я перебралась. На шестой день я была вынуждена улечься на самый край кровати, и следующим днем ее тоже забрали. Вместо нее в комнату была втащена односпальная кровать.

В конце концов мне все-таки пришлось спать с имситом под боком, но, пока я засыпала, он меня и пальцем не трогал. Зато стоило мне только нырнуть на поверхность сна, как мужчина тут же меня обнимал. После такой наглости ни о каком сне, естественно, речи не шло, но я почему-то делала вид, что сплю.

Странно, да? Но рядом с Эльдером мне было тепло и уютно. К собственному стыду, мне нравилось чувствовать его руку у себя на животе поверх пижамы, нравилось то, как он бережно и как-то по-свойски прижимал меня к себе. Я слышала каждое слово, произнесенное шепотом, но была не готова в этом признаться. Была не готова принять его чувства, а точнее, все то, что к ним прилагалось.

Правда, я была не уверена, что ему нужны мои признания. От каждого его поцелуя моя кожа покрывалась мурашками. И он наверняка это ощущал. Наверняка чувствовал, когда прикасался губами к шее по линии роста волос на затылке, когда целовал плечо, медленно освобождая его от футболки.

В такие моменты мне было трудно дышать, трудно думать, трудно оставаться безучастной. Но я продолжала не реагировать. Только сердце стучало быстро-быстро, сливаясь в единую мелодию с чужими ударами.

Мы неизменно ужинали вместе. Каждый из прошедших дней знакомил меня с новыми блюдами, с экзотическими продуктами, названий которых я не знала. В один из таких ужинов Эльдер признался, что мы дегустировали его любимую еду. В тот вечер ничего сверхъестественного на тарелках не лежало. Всего лишь крупа, разваренная до состояния каши. Всего лишь мясо, прожаренное до аппетитной корочки. Всего лишь маринованные овощи и овсяное печенье на десерт. Из напитков был только травяной чай, с непривычки показавшийся мне горьковатым. Имсит любил простую еду и, честно говоря, я ему по этому поводу симпатизировала.

То, что относилось к экзотике, мне в большинстве своем не понравилось от слова совсем.

Эльдер приносил мне множество книг. Я много спала и много читала, поглощенная то романтическими историями, то устройством новых космических кораблей нулевого класса. Их еще не производили в промышленных масштабах, но первые экземпляры уже были собраны. Упрощенное управление, меньшие габариты, улучшенная маневренность. Закопавшись в книги, я нередко выплывала только к ужину, и то потому, что мужчина отбирал у меня талмуды.

Обычно во время ужинов мы обсуждали что-нибудь. На самом деле обсуждали все на свете, словно бы примериваясь друг к другу. Поначалу я пыталась сохранять молчание, игнорировать модифицированного, день за днем он находил, чем меня зацепить. Да и разговаривать мне больше было не с кем. Его воспитанницы ко мне совсем не заглядывали.

Привыкнув к абсолютно одинаковым дням, что летели, не щадя календарь, я совершенно забыла о том, что жизнь существует и за пределами этой комнаты.

А она существовала. В этом я убедилась, когда однажды утром обнаружила дверь спальни не запертой. Не поверив своим глазам, я выбралась в коридор прямо в пижаме. По холлу, что показался мне таким родным, сновали какие-то люди. Их одежда напоминала форму обслуживающего персонала, что работал в особняке отца. Замечая меня, женщины и мужчины неизменно улыбались и здоровались.

– Доброе утро, госпожа. – Моложавая женщина в черном платье и белом переднике остановилась рядом со мной. – Завтрак подан в столовой.

– Подан? – словно загипнотизированная, переспросила я. – А девушки уже там?

– Какие девушки? – мягко поинтересовалась женщина. – Простите, госпожа, мы сегодня работаем первый день...

– Первый день?

Рванув к входным дверям, я разочарованно застонала. Эти двери оказались заперты.

– Я хочу выйти на улицу, – потребовала я.

– Простите, но это невозможно, – было видно, что женщине самой неудобно мне отказывать, но все же...

– Меня удерживают здесь силой. Мне нужно срочно отсюда уйти.

– Простите, госпожа. – Служанка спрятала взгляд. – Ваш завтрак на столе.

Топнув с досады ногой, я направилась прямиком в столовую. В конце концов, там тоже имелись стеклянные двери, но, кроме них, меня там поджидал имсит. Поднявшись из-за стола, за которым сидел и просматривал новости на буке, он отодвинул для меня стул. Стоило мне присесть, как меня поцеловали в щеку.

– Приятного аппетита, нежная моя, – произнес он, занимая не свое место во главе стола, а то, что находилось напротив меня.

– Не уверена, – проговорила я, с подозрением осматривая донельзя благодушного модифицированного.

– Нежная моя, я бы порекомендовал тебе позавтракать. У нас сегодня очень насыщенный день.

– Куда ты дел девушек? Кто все эти люди?.. – начала было я забрасывать его вопросами.

– Эти люди – прислуга, полагающаяся тебе по статусу, – перебил он меня, положив мне на тарелку собственноручно сооруженный бутерброд. – Что же касается моих воспитанниц, то они закончили свое обучение и отправились в свободное плаванье.

– И куда же?

– Для нас с тобой это не столь важно, но если тебе любопытно, то кое-кто из них остался жить на Малли. На данный момент колледж закрыт, – огорошил меня Эльдер. – Впрочем, я не уверен, что хочу и дальше этим заниматься. Бесплатная рабочая сила хоть и была кстати, но не покрывала и тридцати процентов расходов. Думаю, пока с меня благотворительности достаточно...

Он говорил и говорил. Объяснял, что идея сделать колледж была обусловлена необходимостью занять себя и потребностью заботиться о ком-то. Теперь у него есть я и есть ферма, которой тоже необходимо заниматься. В ближайшем будущем он собирался наладить прямую торговлю с планетами, которые находились за “Синей Звездой” – завесой, что разделяла космос. Пробная партия выращенных овощей и фруктов зашла на ура, теперь стоял вопрос о постоянных поставках.

– Как-то так, – улыбнулся он одним уголком губ. – Если ты уже закончила, то советую тебе переодеться.

– Зачем? Меня устраивает моя пижама.

– Поверь мне, меня тоже полностью устраивает твоя пижама, но боюсь, что прислуге она тоже может понравиться, и тогда я кого-нибудь убью. Пожалей несчастных работников. Их только в саду больше тридцати человек.

– Что? Прямо из дома выйти можно? – не знаю, чего было больше в моем голосе: удивления, радости или возмущения.

– Не ерничай, нежная моя. За территорию тебе все равно не выбраться.

– Это еще почему? – Не то чтобы я намеревалась устраивать побег прямо сейчас...

– Забор под напряжением.

Впервые выйдя на улицу после долгого заключения в четырех стенах, я ощущала себя странно и даже потерянно. На ферме было столько народу, что я тушевалась и откровенно смущалась. Каждый встречный здоровался со мной, называя госпожой, а я им даже возразить не могла. Ну не стану же я всем подряд объяснять, что у нас с хозяином фермы сложные отношения и меня вообще держат здесь в плену?

Хотя на плен наше общение с каждым днем походило все меньше.

Мы провели вместе весь этот день. Несмотря на то, что помощников теперь хватало, мы все равно принимали участие в жизни фермы. Сначала кормили животных – одному особо прыткому гусю я чем-то не понравилась, и он решил побегать за мной по загону. Потом собирали в саду поспевшие ягоды. Они слегка отличались размером от тех, что я видела и ела на Земле, но на вкус никаких различий не нашла.

В последнюю очередь уже под вечер мы решили немного побродить по огороду. Я наслаждалась этой свободой, наслаждалась небом над головой, воздухом и никак не могла надышаться. Была готова собирать огурцы до самой ночи, но у Эльдера имелись другие планы.

Пока мы занимались делами, мужчина ограничивался словно нечаянными касаниями и мягкими и интригующими улыбками, а также ненавязчивой помощью, но стоило жаркому дню смениться не менее душным вечером, как ему захотелось большего.

– Куда мы идем? – спрашивала я в который раз, но вразумительного ответа не получала.

Вместо этого меня продолжали тащить через сад, а после третьего вопроса и вовсе схватили на руки.

– Скоро узнаешь. – От имсита так и веяло хитростью.

– Как скоро?

– Да прямо сейчас.

Я и моргнуть не успела, как модифицированный прыгнул вместе со мною в воду. Небольшое, наверняка рукотворное озеро скрывалось в тени плодовых деревьев. На его поверхности плавали яблоки, которыми было очень удобно кидаться.

– Ты! – завопила я, пытаясь высвободиться из тесных объятий.

– Я! – согласился Эльдер, хохоча.

Поцеловав меня в кончик носа, окончательно обескураживая, он рванул по водной глади, уплывая от меня. Желание догнать его во чтобы то ни стало охватило мою мстительную натуру, но, погнавшись за ним, вскоре убегала уже я сама.

Правда, поймали меня быстро. И не только поймали, но и вытащили на берег.

Завернув в пушистое полотенце, мужчина усадил меня на расстеленный на земле плед. Корзинка, из которой торчало горлышко бутылки, тонко намекала на то, что сегодняшний ужин мы проведем под открытым небом.

– За тебя, – провозгласил имсит очередной тост.

– Опять за меня? Да сколько ж можно? – шутливо повредничала я, но глоток напитка послушно сделала.

– Всегда за тебя, нежная моя. – И вот мне сразу не понравились эти вкрадчивые нотки в его голосе, но я еще не подозревала, что буря меня не минует. – Почему ты ведешь себя как колючка? Я же вижу, что нравлюсь тебе.

– Я хочу сама строить свою жизнь, – повторила я то, что говорила уже не раз.

– Хорошо, – согласно кивнул мужчина, озадачивая меня своим ответом.

– Что означает твое “хорошо”?

– Послезавтра у тебя будет возможность отправиться на Касио и поступить в космическую военную академию.

– Не понимаю, – прошептала я, подозревая, что у меня начались слуховые галлюцинации. Никак от этого коварного напитка, которым меня так злостно спаивали.

– Я отступаю, – легко ответил Эльдер. – Завтра твой день рождения. Послезавтра будут принимать очередную смену новобранцев. Я договорился, завтра мы отправимся на Касио, а послезавтра утром ты попадешь в академию. Конечно, если ты не передумала.

– Не передумала, – поспешила убедить его я, но при этом старалась сохранять максимальное спокойствие, которым и не пахло. В моей душе сейчас творилось что-то невероятное, неописуемое. С десяток различных эмоций давили на меня. – Но что взамен?

– Проведи завтрашний день со мной. Не пытаясь сбежать, не ерничая, не кусаясь. Просто насладись этим днем, не думая ни о чем. Будь откровенна в своих желаниях.

– Только один день? – переспросила я недоверчиво.

– Только один день.

В его глазах была не просьба – мольба. Склонившись над нашим импровизированным пикником, он ждал моей реакции. Ждал того, что я отклонюсь, не позволяя себя поцеловать, а я понимала, что это проверка. Он ведь попросил не убегать, не кусаться, быть откровенной в своих желаниях.

Мне было стыдно признавать это даже перед самой собой, но я хотела этого поцелуя. И я позволила его себе, нам, потому что Эльдер мне действительно нравился. А впрочем, моя симпатия давно стала чем-то большим. Наверное, в тот самый день, когда его внешность отошла на второй план, а я забыла о своих страхах, знакомясь с тем Эльдером, что скрывался внутри имсита. С умным, начитанным и приятным собеседником. С мужчиной, что умел ухаживать за девушками, проявляя знаки внимания.

Я позволила нам этот поцелуй. Этот и десятки других, что заполнили собой до обидного короткую ночь. Рассвет мы встречали под ароматными яблонями, в тесных объятиях друг друга, сразу под двумя теплыми одеялами. И, пожалуй, это был мой лучший рассвет.

И худший день в моей жизни.

Этот день мне толком и не запомнился. Позавтракав прямо на борту корабля, мы проспали все четыре часа, пока длился полет. От пусковой арены на Касио до ближайшего города мы добирались на нанятом летном авто, но всю дорогу вместо того, чтобы любоваться прекрасными зелеными полями и безоблачным голубым небом, я дремала на плече у имсита.

Если бы кто-то спросил у меня, как назывался тот ресторан, в котором мы обедали, я бы просто пожала плечами, потому что его название мне не запомнилось, как и вкус тех блюд, что нам подавали.

Я даже не помнила, какую одежду выбрала. При поступлении в академию при себе я должна была иметь два комплекта одежды и кое-какие мелочи, но свои покупки, оплаченные Эльдером, я просто не запомнила. А ведь мы покупали что-то еще, пока бесцельно гуляли по городу, держась за руки. Удивительно, но в тот момент меня совершенно не волновало, что нас мог обнаружить мой отец. Я о нем даже не думала. Все мои мысли были заняты другим.

Единственное, чему я все-таки дала оценку за этот день, – это дом модифицированного. Он был не в пример меньше особняка на Малли. Всего одна спальня, небольшая гостиная, кухня, столовая и санузел. Никогда не думала, что у кого-то из имситов может быть такой маленький дом, но он мне понравился. В нем было уютно, спокойно и тепло душой. А еще имелся один-единственный камин, который мы разожгли при условии, что в этом доме электричество очень даже имелось.

Да, мне понравился этот дом, но больше всего мне понравилось молча сидеть на полу в гостиной в объятиях Эльдера. Это молчание было не тягостным. Оно было другим. Наполненным мыслями, чувствами, поступками.

Оно было наполнено сомнениями, и создавалось стойкое ощущение, что мужчина все прекрасно читает на моем лице.

Читает, понимает, но ничего не говорит, ни на чем не настаивает, не подталкивает к правильным, выгодным для себя решениям. И это в какой-то мере угнетало.

Проснувшись, я обнаружила себя в постели, хотя точно засыпала в гостиной, на плече у Эльдера. Со вчерашнего вечера мои терзания нисколько не утихли. Наоборот, к ним прибавились нервозность и волнение, затопившие меня.

Но развеять их было некому.

Эльдера в доме не оказалось.

Я ждала его до самого победного конца. Летное авто уже прилетело за мной, водитель нервно поглядывал на время, не решаясь меня поторопить, а я все ждала. Ждала, что мужчина вот-вот покажется, проводит меня, попрощается, но он так и не появился. Ни тогда, когда я выходила из дома. Ни тогда, когда я пересекала ворота. Ни тогда, когда летное авто тронулось с места.

Я уезжала с тяжелым сердцем. Желание развернуть авто было почти непреодолимым. Почти. Я знала, что поступаю правильно. Я же хотела свободы, правда?

Эпилог

И все же человек – существо нелогичное. Мы ошибаемся очень часто, делаем неправильный выбор: не сердцем – так разумом, не разумом – так сердцем. И даже зная, что мы совершаем ошибку, мы умудряемся пересечь точку невозврата.

Ту самую точку, от которой начинается новый отчет.

Наши жизни похожи на ломаные линии. Каждый поворот – событие, каждая прямая – тихая гавань, у которой есть свое время. Но что, если на наши жизни мы просто смотрим не под тем углом?

Ведь стоит всего лишь изменить угол, и ломаная станет прямой. Той самой прямой с двумя главными точками. Той самой прямой, что и является нашей жизнью.

Эльдеру было невероятно трудно переступать через собственное я. Имситы славились этим “я”, своими желаниями, что всегда были в приоритете над судьбами других. Получая воспитание в семье, каждый имсит с рождения знал, что он лучше, круче, богаче, сильнее. Что он превосходит людей буквально во всем, но лишь немногие находили в себе желание по-настоящему самостоятельно оценить этот мир.

Да, вместе с преимуществами приходила и ответственность, но никто никогда не говорил о совести. Никто никогда не думал, что один маленький, слабый человек способен изменить модифицированного. Разрушить всю его жизнь и построить заново, показав, что подхватываемый ветром серый пепел не менее красив, чем сорванные с яблони цветки.

Да, Эльдеру было трудно переступать через собственное я, отпуская Веролику, фактически признавая поражение. Но иногда стоит пожертвовать меньшим, чтобы получить гораздо больше.

– Добрый день, – произнесла Веролика скованно.

Выбравшись из летного авто, она тут же попала под прицельный взгляд встречающего новобранцев аускомандира. Оценив ее внешний вид, мужчина в темно-синей военной форме недовольно скривился.

– Имя и имя рода? – произнес он требовательно.

Ручка замерла над планшетом, готовая делать записи.

– Ве... Патриция Кафт, – произнесла девушка, чуть не оговорившись.

Именно на это имя у нее при себе были документы.

– Предъявить документы и личные вещи к досмотру.

Документы у Веролики забрали – сразу и безоговорочно. Еще раз смерив будущего новобранца нечитаемым взглядом, аускомандир не нашел в личных вещах ничего, что было под запретом. От других будущих новобранцев, прибывших сегодня, его коллекция для сожжения пополнилась на упаковку печенья, целый чемодан вещей, книгу в твердой обложке и статуэтку космолета. Два последних предмета он намеревался оставить себе.

Для Веролики уже было поздно передумывать. Выслушав вступительную речь, она отправилась вслед за имситом. Что странно, прямо за воротами академии, стоило только попасть на ее территорию, развернулся целый полигон по отбору новобранцев. Десятки девушек и парней в штатском проходили полосу препятствий, взвешивались, измеряли свой рост и тут же проходили обследование у военного врача. Ее же провели мимо, не удостаивая чести пройти проверку.

Стоило ей пройти вслед за аускомандиром дальше по дорожке, что вела к трем одинаковым зданиям, по правую сторону она заметила группу, торжественно вышагивающую по плацу. Ее любопытство распространялось не только на белую парадную форму космических войск, но и на сверкающие глаза курсантов. Она была готова поспорить на что угодно, что это и есть группа особого назначения, а точнее, одна из них.

Волнение охватывало Веролику все сильнее. Войдя за аускомандиром ее будущей группы в крайнее слева здание, она во все глаза рассматривала курсантов, а быть может, таких же новобранцев, что поступили в академию три месяца назад. Парень и девушка в простой синей форме из грубого материала и без нашивок стояли на первом этаже прямо в холле у колонн, держа в руках самые настоящие автоматы. При появлении аускомандира они вытянулись словно по струнке.

Проследовав по лестнице на второй этаж, крепко прижимая к себе свою поклажу, Веролика вошла в не слишком просторное помещение, заставленное двухъярусными кроватями. Кроме них имелись узкие шкафы, несколько столов и стульев. Помещение выглядело словно стерильным.

– Капитан, принимай новобранца, – громко произнес аускомандир и вышел в коридор.

Замерев на пороге, Веролика с нетерпением ждала знакомства со своим капитаном – таким же новобранцем, как и она. Но вместо незнакомого парня из распахнутой настежь двери, ведущей, судя по всему, в общий санузел, вышел Эльдер.

В первое мгновение у Веролики не нашлось слов. Она безуспешно открывала и закрывала рот, а мужчина терпеливо ждал, сложив руки на груди. Темно-синяя форма шла ему просто невероятно.

– Что ты здесь делаешь? – произнесла Веролика сдавленно, находя в своих мыслях десятки причин и отвергая их все.

– Новобранец, я хочу, чтобы вы сразу поняли, что дело не в вас, – проговорил он сухо, жестоко, холодно, тоном, который она давно позабыла. – Так случилось, что я в свое время не окончил академию и решил это исправить. Согласитесь, веркомандир корабля, не имеющий ни чина, ни разрешения на полеты, – это недопустимо.

Она смотрела на него целую вечность на расстоянии десяти шагов. Испуганно и в то же время жадно, пытаясь отыскать в его холодности, в таких до боли знакомых чертах тепло. Хоть что-нибудь, хоть самую малость в этой бескрайней пропасти...

Мало кто знает о том, что имситы – носители идеального гена, модифицированные ровно настолько, чтобы превосходить людей буквально во всем, – умеют улыбаться. Еще меньше тех, кто способен эту улыбку пережить и не умереть от сердечного приступа.

Мало кто, но этим утром один модифицированный совершенно точно улыбался одной прекрасной сильной девушке. А она почему-то улыбалась ему в ответ, хотя в ее глазах слезы уже стояли стеклом. И кто его знает, кто из них сделал тот первый шаг навстречу? Разве это важно, если две кривые вдруг сошлись в единственную прямую?

Только вместо двух точек было три. И с самого центра этой прямой началась их новая дорога.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Конец

Content

Огненная Любовь Неженка

Любовь Огненная Неженка

Пролог

Глава 1: В гостях у сказки

Глава 2: Побег – дело хитрое

Глава 3: Сумасшествие

Глава 4

Глава 4: Женский колледж

Глава 5: Под надзором

Глава 6: Модифицированная

Глава 7: Как воздух

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 8: Бойся своих желаний

Глава 9: Особое предложение

Глава 10: Сопротивление бесполезно

Глава 11: Успешная попытка

Глава 12: Птичка в клетке

Глава 13: Под напряжением

Эпилог