Николай Ободников

Мокакыкл

– Вес «бритвы»? – спросил техник.

– Там же всё видно, дубина! – не выдержал Юрик. Он привстал на цыпочки, пытаясь разглядеть данные сканирования.

Техник зевнул и повторил вопрос:

– Вес «бритвы»?

– Девяносто девять килограммов. – Галактион скривился. Ему, как и Юрику с Мишкой, не нравилось проговаривать очевидное. Он, скрестив руки на груди, торчал в диагностической капсуле, пока техник бритвадрома «Скальп» выискивал причины для дисквалификации самой странной команды предстоящего состязания.

– Мощность «бритвы»?

– Как у земного тепловоза! – огрызнулся Юрик.

– Десять тысяч киловатт. – Мишка оттеснил напарника, пока тот опять чего-нибудь не ляпнул.

Техник оторвал глаза от планшета:

– Что-то мало. Предел – пятнадцать. Что за ядро?

– Модифицированная «Шхуна» пятого поколения.

– И вы с этим старьем сунулись в «Бритвашторм»?

Мишка затрясся от возмущения, а Юрик ахнул.

Галактион щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание. Поймав взгляд техника, сказал:

– И мы с этим старьем выиграем, браток.

– Хорошо. «Бритва», можешь покинуть капсулу.

Киборг выбрался наружу и распрямился во весь двухметровый рост. Гибкая вольфрамовая пешка, лелеявшая мечту стать ферзем.

– Что теперь?

Техник со вздохом открыл файл с текстом памятки. Откашлялся, прочищая горло.

– Не думали сменить название команды? Это привлекло бы спонсоров.

– Наша команда называется «Мокакыкл», понял? – Шипящий голос Юрика, словно закрывающиеся двери, отсекал любую вежливость.

– Будто ребенок учится говорить. – Техник осекся, заметив покрасневшие лица пареньков. Еще разок кашлянул. – Команда «Мокакыкл», вы предупреждаетесь о следующем. Для перемещения по трассе нельзя использовать больше шести конечностей. Запрещено любое наступательное оружие, в том числе превышающее пределы необходимой самообороны. Запрещены любые авиационные или спортивные нагнетатели и турбины. Запрещены…

– Дядя, это мы и без тебя знаем, – перебил его Мишка.

Техник мычанием изобразил чтение дальнейших пунктов. Ему и самому не терпелось поскорее оказаться среди зрителей.

– Выйдя по зеленой световой дорожке, вы автоматически примете условия, регламентирующие участие в ежегодных экстремальных гонках «Бритвашторм». В скобках: «летоисчисление – согласно григорианскому календарю». Желаете ознакомиться с полным текстом соглашения между командой-участницей и организатором гонок?

– Нет, – ответил за всех Мишка.

– Отказ зафиксирован. Команда «Мокакыкл», доминион «Балесто» напоминает: в случае смерти, полной или частичной, обусловленной выгрузкой цифровой копии мозга в виртуальную среду, ваши органы и имплантаты будут использованы для популяризации «Бритвашторма».

– Как это? – не понял Юрик.

– Если кто-то из нас умрет, они вывесят его останки на заборе и скажут, что «Бритвашторм» – это круто, – пояснил с мрачным видом Галактион.

– Именно. – Техник смутился, сообразив, что умалил собственную профессиональную роль. – Нет-нет, доминион «Балесто» демонстрирует выбывших «бритв» и членов их команд исключительно для подчеркивания опасности участия в «Бритвашторме».

– Во заливает. – Юрик покачал головой.

– Мы закончили? – спросил Галактион.

Техник замялся. По его забегавшим глазам было видно, что ему хотелось узнать еще кое-что.

– А вы правда с той дрянной планеты?

Никто из команды «Мокакыкл» ему не ответил. Да, их родина – бугорок, обожженный сумасшедшей звездой. Всего лишь пятнышко на картах освоенного космоса, в которое даже неприятно ткнуть пальцем. Но этот палец они готовы были перекусить в трёх местах сразу. Только помаши.

Киборг и двое десятилетних парнишек направились на бритвадром.

Рев толпы слышался даже здесь, в светящемся белом коридоре, по которому они шагали. Мишка воспользовался последним шансом поговорить наедине, хоть и был уверен, что их подслушивают. Где-то вдалеке распинался ведущий.

– Этот бритвадром опаснее всех предыдущих. За «макгаффинами» не гонимся. Если припрет, беремся за тот, что на водной преграде. За всю историю «Бритвашторма» лишь двое сцапали его и добрались до финиша.

– Водная! – Юрик фыркнул. – Скажешь тоже. С каких это пор тоннель, затопленный полугазообразным океаном с Венеры, называется «водным»?! – Он еще раз фыркнул.

Галактион провел ладонью по нагрудной броне. Приуныл. Мозг, позвоночник и легкие были единственными клочками человека, отделявшими его от полного перехода в стан кибернетических организмов.

– Чёрт, не хотелось бы потерять последние внутренности.

– Так проходи круги в первой пятерке. – У Мишки в горле рос противный ком. Как бы не разныться. – Пять баллов за лидерство. Ну? Попал в пятерку…

– …получил «пятюню», – в унисон закончили Юрик и Галактион.

Они назубок знали правила гонок. Иногда до посинения повторяли таблицу получения очков, лишь бы успокоиться. А потом хохотали как ненормальные, будто маленькая секта, поклонявшаяся деяниям, дарующим цифры.

Наконец Галактион и семенившие мальчишки вышли на исполинский бритвадром. Самый крупный из когда-либо виденных. В западном углу титанического купола наблюдалось мерцание: там чернел и лопался мусор, бултыхавшийся в вакууме. Но куда интересней мусора была трасса.

Она представляла собой чудовищную закольцованную ленту, напоминавшую кардиограмму сердечника. Поле боя для «бритв», профессиональных кибернетизированных бегунов, и потеха тем, кому не нужно сковыривать задницу с дивана. Миллионная толпа раскачивала трибуны. На горизонте всходил символ «Бритвашторма» – злобный белый карлик по имени Гнев Марии. Дар и проклятие Ювенты.

– Господи, – прошептал Юрик. Вид ревущих людских масс ошарашил его. – Во что мы ввязались?

– Продолжительность трассы – десять километров. – Мишка с заиканием принялся выдавать общеизвестные факты. Противный ком в горле всё раздувался. – Десять кругов. Время гонки – чуть больше полутора часов. Иной раз все два.

Галактион схватил ребят за шкирку и встряхнул.

– Втяните сопли! Кругом соперники!

Мальчики, опомнившись, огляделись. В десяти метрах от старта, обозначенного голографическими танцовщицами, находились боксы – места будущих пит-стопов для «бритв». Представители человечества, собравшиеся со всей обозримой вселенной, являли собой удивительные эволюционные коктейли. Но куда необычней выглядели «бритвы». И Юрик приметил самую странную из них.

– Как думаете, для чего это? Явно же не для бега, да?

Мишка и Галактион вытаращились на красного киборга команды «Бордовый порез», с чьего торса свисали безжизненные щупальца. Казалось, к осьминогу прилепили руки-ноги, а сверху нахлобучили голову с хищными фасеточными линзами. Жуткий экземпляр.

В следующим миг команда «Мокакыкл» вздрогнула, заслышав Зефирикса. Голос искусственного интеллекта имитировал речь блюзмена-невротика, подбрасывавшего монетку в подворотне.

– Сто километров попутного направления, крошки! Сто километров пролитого наномасла и выплаканного пота, если он у кого-то еще остался! Вакуум Ювенты пахнет болью, чувствуете? – Зефирикс заулюлюкал, и трибуны застонали от восторга.

Юрик потащил Галактиона и Мишку к боксу с надписью «Бритва 51, Мокакыкл». На них уже глазели остальные команды.

– Свыше пятидесяти «бритв» изрежут друг друга за главный приз – несколько Карточек Трифона! – продолжал Зефирикс. – Мандат основателя «Бритвашторма» дает право на исполнение любого законного пожелания! Доминион «Балесто» гарантирует это! Полная кибернетизация тела с пожизненной заменой комплектующих? Легко! Сертифицированный перевод разума в виртуальную реальность? Раз плюнуть! Решение геополитического конфликта, набившего оскомину? Да всё что угодно, детки!

– Говорят, одна из «бритв» после победы попросила ночь поцелуйчиков с Оливией Бон, – проворчал Юрик. Он уже пришел в себя. Махнул рукой, показывая, чтобы Галактион согнул в колене правую ногу.

Мишка побрызгал на поднятую ступню киборга из баллончика с жидким вулканизированным каучуком. Ее обтянуло пористой прозрачной пленкой, способной противостоять ударной нагрузке больших скоростей.

– Поцелуйчики с самой президентшей доминиона?

– Ага. И ее муж такой: «Ой, пойду-ка я груш поем!» Вот тебе и законное пожелание.

– Для доминиона «Балесто» нет такого понятия, как «законное пожелание». – Галактион поднял вторую ногу. – Они исполняют всё. На том их власть и держится. А еще, скорее всего, на похищениях и убийствах, потому что ту «бритву» никто больше не видел.

Команда «Мокакыкл» притихла. У их «законного пожелания» тоже могли быть последствия. И далеко не самые приятные. Мишка поежился, но прокомментировать побасенку не успел. Зефирикс опять завел свою шарманку снисходительного трепа.

– Корпорации, колонии, скопления, кластерные ОПГ – все могут выставить «бритву»! Но все ли могут расстаться с одним миллиардом рубкоинов – стартовым взносом? А это, сладенькие мои, цена плодородного орбитального спутника! Но есть те, кому платить не пришлось! Эта команда прошла все мыслимые и немыслимые чемпионаты, чтобы заслужить право сразиться с лучшими из лучших здесь и сейчас – на «Бритвашторме» три тысячи тридцать третьего года! Это…

– Боже, – произнес Галактион.

– …команда «Мокакыкл»! – проорал Зефирикс, и бритвадром затрясся от гогота. – Похоже, кое-кому не помешала бы помощь логопеда, а? Хотя чему удивляться? Команда с Земли насчитывает всего троих членов, и двое из них – обычные пацанята!

«Обычных пацанят» сейчас же показали на экранах, плававших голубоватыми роями над бритвадромом. Юрик покраснел, обнаружив у себя на носу прыщ. Воспаленный бугорок на пару-тройку секунд стал общечеловеческим достоянием.

– Готов потратить Карточку Трифона на то, чтобы Зефирикс прополоскал рот с мылом, – прошептал Мишка.

Ведущий захохотал: голосок парнишки попал в трансляцию.

– Твое право, малыш. Но сперва придется заслужить его.

– Ермолаев, соберись. – Галактион несколько раз подпрыгнул на месте, проверяя работу мышц. Приемлемо.

– До начала бритвенного великолепия – восемнадцать минут! – оповестил Зефирикс.

Ведущий взял паузу, и заиграла «Калинка-малинка», исполняемая на гериальском орга́не. На экранах пошла реклама техобслуживания умных домов. Хор роботизированных дамочек в платьях пел о «человеческом подходе ко всему нечеловеческому».

Юрик с облегчением выдохнул и быстренько потер нос. Ему не нравилось повышенное внимание, особенно когда оно включало в себя обзор его прыщей. Мишка выкладывал на столик инструменты на все случаи жизни. Никогда не знаешь, что может потребоваться – выкрутить миллиметровый болтик или провести кислородную реанимацию мозга.

Подготовку к гонке оборвал неприятный визит.

– Упор на ловкость, а?

К боксу команды «Мокакыкл» подошла золотистая «бритва», начиненная новейшими спортивными имплантатами. Мишка присвистнул, опознав в шипастом значке на груди неизвестного кордитовую вуаль «Эхо-140». Такая на скорости свыше сорока километров генерировала газовую оболочку, сжигавшую сопротивление воздуха. Можно было двигаться так же стремительно, как в вакууме. Если сумеешь, конечно.

Юрик из вредности крикнул Мишке в ухо – чтобы тот не восхищался конкурентами. Мишка побледнел, схватившись за ушную раковину, в которой словно поселился комар-ревун. В ход пошли кулаки.

Галактион нахмурился и заслонил собой сцепившихся ребят. Он узнал золотого. Хубал из «Промкиллеров», победитель позапрошлого «Бритвашторма». С помпой потратил свою Карточку Трифона на урегулирование территориального спора между колонистами с Кеплера и центральной промышленной палатой. Колонисты ведь мечтали переехать в пояс радиационных астероидов, не так ли, миротворец хренов?

– Потерял золотой унитаз, Хуби? – спросил Галактион.

Хубал скривился. Его губы при этом словно нащупали гнилую виноградину.

– Устаревшие ножные протезы, симуляция опорно-двигательного аппарата, паленая операционка. Что ты можешь, мусорщик?

– Могу, Хуби, пробежать по твоей заднице так быстро, что она заболит только к вечеру.

Хубал растерялся, не зная, смеяться ему или нет. С раздражением прикрикнул на чужого техника и отправился восвояси. К «Мокакыклу» подошел еще один визитер – «бритва», раскрашенная под эйсферийскую радугу, изобиловавшую черными всполохами. Шейные динамики «бритвы» проигрывали какую-то старую песню, исполнитель которой страшно грассировал.

– Француз? – Юрик с неодобрением покосился на видимые имплантаты «бритвы». Судя по измененным кистям, та была способна бежать на манер гепарда.

– Жамаль. – «Бритва» протянула когтистую лапу для рукопожатия. – На Земле правда всё так плохо?

Галактион поднял руку, чтобы принять жест знакомства, но на ней повис Юрик. Его ноги на миг замолотили по воздуху.

– Не вздумай, Галактион! Вдруг там энзовирус!

Киборг всё равно поприветствовал соперника, и тот польщенно улыбнулся.

– Откуда столько дружелюбия, Жамаль?

– Таланты располагают к себе, знаете ли. Команда с комичным названием пробивается на «Бритвашторм»? Да еще и с самой печально известной радиоактивной пустоши? Такое не пропустишь.

– Зубоскалишь над нашим названием, придурок? – Глаза Мишки покраснели, будто в них сыпанули горячего песка. Ком в горле вернулся и грозил стать еще больше.

Жамаль окинул их быстрым взглядом и улыбнулся, показав бледно-жемчужные зубы аристократа.

– Так и думал: ваше топливо пострашнее октановых чисел будет. – Сухо помахав рукой, он направился к своему боксу.

Юрик некоторое время таращился удалявшейся «бритве» в спину, а потом накинулся на Галактиона:

– Что он сказал? Что это значит?

– Только одно, Юр: «Мокакыкл» победит.

Не сговариваясь, они опустили головы. Название команды наполняло их болезненной решимостью дойти до конца. Даже если ради этого придется разжимать челюсти всем «хубалам» освоенных миров. Обещания ведь надо выполнять, так?

Особенно когда даешь их тем, кто верил в лучшее, а познал худшее.

На бритвадроме царила предстартовая суета.

– Галактион, первый километр – чистый бег. Разогреваешься, пыхтишь, всё как обычно. – Юрик сверился с картой трассы. Взглянул на монитор, транслировавший обзор из глазных имплантатов киборга. – Потом – вход в зону толкучки, подъём под сорок пять градусов и…

Мальчика оборвал синтезированный голос Галактиона. Чтобы во время бега не сбивалось дыхание, мысли киборга преобразовывались в чуть гнусавые слова.

– Господи, ну тут и вонь!

Мишка, сортировавший в этот момент вакуумные брикеты с разогретыми мышцами марки «Беловек», встрепенулся.

– Ты зачем запахи оставил, ненормальный?

– Иногда вонь скажет больше, чем заглючившая диагностика.

– Зануда.

Галактион топтался среди прочих «бритв». Пока остальные участники занимали места согласно результатам квалификационного забега, он разминался на поул-позиции, выделенной специально для «Мокакыкла». Их команду поставили двадцать шестой – в золотую середину, коей обозначали наикошмарнейшую позицию для старта. Многие «бритвы» умышленно занижали результаты, чтобы не быть раскатанными по трассе в первые же мгновения.

Из-под купола ударил голос Зефирикса:

– Грядет «Бритвашторм»!

Пошел обратный отсчет, и трибуны задрожали в экстазе. Адреналиновое напряжение пронизывало каждую клеточку и пощипывало разъемы. Наконец Зефирикс проревел «СТАРТ», и Мишка шлепнул сменную ягодичную мышцу Галактиона наудачу.

Гонка началась.

Еще на Земле Галактион обожал дразнить чернохвостых кураров, мутантов, напоминавших помесь ирбисов и ожившей нефти, и это привило шестое чувство во всём, что касалось бега. И оно шепнуло, что неплохо бы подпрыгнуть. Прямо сейчас, дружок. Галактион отпружинил от трассы, и под ним столкнулись три соперника, намеревавшиеся стереть его в порошок. Оказавшаяся внизу гофрированная «бритва» заискрила.

– Ненавижу, когда они так делают, – заметил Юрик.

Мишка взглянул через его плечо на экраны:

– Не выделывайся, Галактион! Набирай обороты!

– Хорошо, мамочка.

Лавина «бритв», толкаясь и сминая друг друга, ринулась вперед по трассе. Над массой подпрыгивавших разноцветных голов то и дело показывался Галактион. Бритвадром изнывал от восторга, видя, как любимые игрушки набирают скорость.

– Смотрите, смотрите! – заорал Зефирикс, захлебываясь несуществующими слюнями. От манер блюзмена-невротика не осталось и следа. – «Бритву» команды «Мокакыкл» решили пустить в расход прямо на старте! «Бритвашторм» дозволяет силовые приемы, перекочевавшие прямиком из древнего хоккея, и, похоже, бегуны подумали, что «бритва» с Земли – одна большая шайба, заслуживающая хорошего пинка!

Юрик закатил глаза:

– Не могу на это смотреть.

– Так дай я буду! – заявил Мишка.

– Ну уж дудки! Я…

– Кто в лидерах? – прервал их Галактион. В эту секунду он отбрыкивался от наседавшей массивной «бритвы», принадлежавшей команде с Секиры-5.

– Секунду. – Мишка пробежал глазами по таблице лидеров и поцокал языком.

– Что там? Не томи.

– Впереди Хубал. Достигнет зоны применения оружия через шестнадцать секунд.

– О, люблю сюрпризы.

– Только не мешай ему, Галактион, слышишь? – взвыл Юрик.

– А вот этого не могу обещать.

– Он опять это сделает, – простонал Мишка. В сердцах отвесил синтетической ягодице карательный шлепок.

Пареньки взглянули на экраны, парившие над бритвадромом. Их внушительные полотнища содержали все основные видеопотоки – от кадров с «бритвами» до панорамы гонки.

Золотая «бритва» приближалась к гололенточке, за которой разрешалось применять сдерживающие ловушки, способные вывести из строя соперников.

И Хубал сделал свой ход.

Из его поясничных отсеков выстрелил монокулярный трос. По всей ширине трассы раскинулась мерцающая холодная нить, закрепившаяся с глухими щелчками на бортиках безопасности. Первая ловушка из многих.

Мчавшуюся следом «бритву» команды «Орбитальный джекпот» сложило полам и отшвырнуло назад. Образовалась свалка. Бежавший в первой двадцатке Жамаль нырнул и задействовал руки, трансформировавшиеся в лапы. Имитируя бег гепарда, радужная «бритва» проскользнула под монокулярным тросом.

Галактион стиснул зубы и упрямо наклонил голову. Юрик пришел в ужас, видя, что их единственная надежда на победу прет на коварное препятствие корпусом.

– Это же дурацкий монокулярный трос! – заорал Мишка в передатчик. – Он просто калечит, а не убивает! Не вздумай, Галактион! Оставь!

Но Галактион уже выставил предплечье правой руки, подперев его левой. Казалось, он на бегу показывает неприличный жест. Крошечный закаленный вулканический осколок, закрепленный в локте, принял на себя трос и перерезал его.

Лавина «бритв», перепрыгивая пострадавших оппонентов, устремилась вперед.

– Он опять это сделал, да? – спросил Юрик, не отнимая рук от лица.

– Да, – процедил Мишка.

– Ничего не могу с собой поделать, – вклинился Галактион. – Я хороший человек.

– Ты уже давно не человек, забыл? Но мы купим тебе любые органы, только не помогай больше никому!

Юрик изобразил кривляющуюся версию Галактиона:

– «Не могу этого обещать».

– Я не могу этого обещать, парни.

– Я же говорил!

Мальчишки с унынием уставились на трассу. Ловушек становилось всё больше – гравитационные мины, портальные ямы с жидким азотом, коррозийные пятна и прочие шедевры оборонительного арсенала «бритв».

– Надо было ему веник с совком имплантировать – чтобы прибирался за всеми каждый круг, – пробормотал Мишка.

– Я тебя слышу, – отозвался Галактион, – и это отличная идея.

– Впереди подъём, так что не отвлекайся! – напомнил Юрик.

– Понял.

Подъём представлял собой вздыбленный каменистый участок, напичканный крошащимися под ногами выступами. Материалом участку послужили фрагменты скорлупы фальш-атмосферы Эхиола, небезызвестного астероида из туманности Гантель. Так что двигаться приходилось быстро: частички фальш-атмосферы Эхиола где-то через полторы секунды распадались, стоило прикоснуться к ним, и чуть позже собирались обратно.

Первые замешкавшиеся «бритвы» уже скатывались вниз, становясь толчковыми пьедесталами для остальных.

Галактион поднажал. Там, где другие продвигались благодаря уловкам, вроде электрических разрядов в семьдесят ватт, вызывавших затяжной спазм почвы, он использовал технику паркура. Скачок за скачком, без раздумий и сомнений. Хубал, занимавший первую позицию, занервничал.

– Боже мой, вы только посмотрите, что творится! – завопил Зефирикс. – «Бритва» с Земли просто бежит! Никаких технологий! Лишь работа ногами и корпусом!

– Давай же, Галя, давай! – Юрик от возбуждения затряс кулаками.

– Не называй меня так, сопляк! – выдохнул синтезированный голос Галактиона.

– А ты заставь нас, Га-аля! – пропел Мишка.

Галактион сдавленно хрюкнул, а потом рассмеялся. Мальчишки тоже расхохотались. Смех был уздой, контролировавшей клокотавший адреналин, не давая тому мутировать в тревогу и страх, и они доверяли этому способу. В конце концов, кто откажется от дармового стаканчика эндорфинов? Только не такие горемыки, как они.

Хубал и прочие «бритвы» тем временем прыгали с сорокаметрового обрыва, которым заканчивался подъём. Включались индукционные парашюты из дуговой энергии – не так быстро, зато безопасно. Многие предпочитали вингсьюты, способные намазать зарвавшуюся «бритву» по трассе тонким слоем. «Бритвашторм» не ограничивал участников в способах изувечиться.

Пролетев почти сто метров на вингсьюте из паутины серциальских пауков, Хубал взял «макгаффин». Золотистая рука коснулась спроецированного в воздухе кольца с эмблемой «Бритвашторма», и на счет «Промкиллеров» легли десять очков.

– Наш золотой малыш играет по-крупному! – объявил Зефирикс. – Ждем «макгаффин» на том же месте через пятнадцать минут! Так что лучше бы вашей «бритве» или бабуле быть поближе, когда это случится, детки!

– Галактион, правое колено запаздывает на семь сотых! – предупредил Мишка.

– Я знаю!

– Покажи им карусельку, – шепнул Юрик.

Галактион, добравшись до обрыва, прыгнул, и бритвадром ахнул.

«Бритва» команды «Мокакыкл» ничего не использовала.

Исполнялся чистый и артистичный «винт», будто после соскока с трамплина намечался вход в воду. У самой трассы падавший Галактион перегруппировался и вмял ноги в асфальтовое покрытие. Стрелой рванул вперед, гася инерцию бесхитростной трансформацией в шар неправильной формы. Позади брызнуло черной крошкой.

– Так, срочно пришейте мне яички: они только что должны были втянуться от ужаса! – Реплика Зефирикса вызвала громогласный хохот трибун.

Галактион разложился и вновь побежал, существенно прибавив в скорости. Спланировавший поблизости Жамаль поаплодировал ему.

– Левая тазобедренная мышца – износ тридцать четыре процента, – отрапортовал Мишка, сверившись с диагностическими данными.

– Еще круг протяну? – спросил Галактион.

– Протянешь еще два, если нагрузку в пять процентов отдашь правой.

– Попробую.

– Поле бластоидов! Не спите! – выкрикнул Юрик.

Нет такой «бритвы», которая бы хоть раз не пострадала от бластоидов, напоминавших черные баскетбольные мячи, парившие в метре над трассой. Стоило жертве оказаться в зоне их контроля, как они притягивались к ней и детонировали через три секунды. Иной раз дарили царапину, а иногда разрывали «бритву» пополам.

«Бритвам» приходилось усиливать руки, чтобы в фигуральном смысле отрывать от сердца эти непрошенные подарки. Магнит в этом случае деактивировался, и оставался шар, готовый рвануть в любой момент. Некоторые пытались метнуть такой снаряд в противника, но обычно это заканчивалось плачевно. Бластоиды карали и неуклюжих, и самонадеянных.

Но в этом году поле левитировавших мин, похоже, освятил сам дьявол. И его помазанником выступила красная «бритва» команды «Бордовый порез», приковавшая внимание Юрика еще перед стартом.

Замыкая десятку лидеров, она помчалась прямиком на бластоиды. Шары, начиненные магнитами, жидким взрывчатым пластиком и позором, постукивающей вереницей потянулись к глупцу. Щупальца на корпусе «бритвы» пришли в движение. Они перехватывали приближавшиеся бластоиды и отстегивались. Затем «бритва» с хохотом подхватывала отработавшие тентакли со снарядами на концах и, раскрутив, метала в противников.

Первые жертвы прямых попаданий усеяли трассу катящимися обломками.

– Боже мой! Боже мо-о-ой! – Зефирикс заскулил от восторга. – Это войдет в учебники «Бритвашторма»! Думаете, нет таких книжек? Будьте уверены, после такой-то игры обязательно появятся!

– Вот же ублюдок, – произнес Галактион. Он ринулся к «бритве» с щупальцами.

– Мы ее еще не проверили! Стой, дурень! – Глаза Юрика расширились, словно крик выталкивал их из черепа.

– Лови.

Галактион подпрыгнул и наподдал по ближайшему бластоиду. Магнитоионная накладка, спроектированная Юриком и раскатанная по ноге Галактиона на манер сползшего футбольного щитка, подобрала нужный магнитный полюс. Бластоид устремился в полёт и саданул красную «бритву» по голове. Вспыхнуло, и жуткие фасеточные глаза вышибло из черепа.

– Вы только посмотрите на это! Похоже, мы наблюдаем рождение легенды! Это… – Зефирикс как-то странно умолк. – Да он просто идиот.

Мишка и Юрик прильнули к экрану. У них на глазах Галактион подхватил какую-то безногую «бритву» и потащил на себе, будто вынося раненого с поля боя. «Бритва» таращилась на него как на ненормального.

– Прекрати-прекрати! Ты что творишь, дурень?! – крикнул Юрик.

– Нет проблем. Я деактивирую ему руки. – Мишка потянулся к карте тела киборга, чтобы исполнить угрозу.

Галактион опомнился и отпустил охнувшего соперника. Тот, злобно сверкая глазами, покатился по трассе.

– Я… Извините, парни.

Мишка и Юрик промолчали. У каждого из них были свои плиты прошлого, которые приходилось тащить на себе. И так уж вышло, что одна из плит Галактиона называлась «синдром выжившего». И этого уже не изменить.

«Бритвы» всевозможными способами калечили друг друга и собирали «макгаффины». Закончилась секция с прыжками через препятствия, где отличился Жамаль. Участок виатлона, требовавший подбирать дискоболы и поражать ими на бегу расставленные вдоль трассы цели, тоже завершился без особых происшествий. Здесь каждое успешное попадание давало очко, а промах вычитал сразу два. Крутые повороты также были милостивы к «Мокакыклу».

Оставалась заключительная часть круга – Глотка Венеры.

«Бритвы» на бегу впрыгивали в обширный прозрачный тоннель, внутри которого колыхался клок полугазообразного океана с одноименной планеты. Затопленные рукава и пещеры – всё это приходилось преодолевать на пределе возможностей. Низкая плотность океана не позволяла совершать полноценные гребки и максимально нагружала имплантаты.

Именно здесь находился самый соблазнительный «макгаффин» гонки, способный принести сразу сорок очков. Запрятанный в узком перешейке, омываемом с двух сторон мощным течением, он манил, словно песня древних сирен. Но мало кто имел энергоемкие имплантаты для плавания или длительного экранирования океанического газа. Поэтому команды сосредотачивались исключительно на основных маршрутах.

Галактион наравне с остальными преодолел Глотку Венеры. Закончился первый круг.

– Какие у нас результаты? – Киборг бегущей пулей пролетел по трассе, едва кивнув в сторону боксов.

– Довольно-таки неплохие, – отозвался Мишка. – Ты на четырнадцатом месте – по очкам и на седьмом – фактически. Держись пятерки лидеров, забыл? Попал в пятерку – получил «пятюню».

– Сколько выбыло?

– Одиннадцать.

– Прилично.

На третьем круге Галактиону потребовался пит-стоп: левая тазобедренная мышца всё-таки лопнула.

Шумно дыша, он вбежал в бокс. Занял подсвеченное место. Легкие горели огнем. Юрик сунул ему кислородную маску, и Галактион поднял большой палец, показывая, что теперь всё окей. Мишка открыл бедро киборга и сорвал остатки порванной мышцы. Ошметки синтетического мяса полетели в портативный утилизатор.

– Миша, ты опять положил к ним бутеры?! – Юрик аж передернулся от негодования.

Мишка виновато повел плечами. Снял с брикетов разогретых мышц два бутерброда с витаминизированным сыром. Тоже приятно разогретых.

– Тут и тебе, между прочим.

– Эй, а про меня забыли? – Галактион убрал маску.

Пока Мишка, жуя, крепил бедерную мышцу, Юрик подал киборгу голографический хот-дог. Галактион не питался в прямом смысле этого слова. Хот-дог просто выполнял роль системной команды, активировавшей подачу питательных веществ к органике. Галактиону нравилось чувствовать себя человеком.

Именно анатомическая имитация позволила им зайти так далеко. Пока прочие корпели над технологиями, Галактион совершенствовался во владении лучшим природным инструментом – человеческим телом.

Прикончив хот-дог, он рванул обратно на трассу.

Другие команды таращились на это с откровенным изумлением. «Бритва» заменила порванную мышцу, сожрала какую-то голографическую дрянь и уже в строю? Никаких тебе сложных манипуляций. Словно марафонец попил воды. Полное отрицание негласного правила «третьего круга», когда «бритву» намеренно уводили с трассы, чтобы откалибровать, заменить комплектующие и сыпануть в карманы побольше оборонительных хлопушек.

– Признаю, это очень изобретательно.

Парнишки вздрогнули. Говорил Жамаль. Он наслаждался секундами отдыха в двух боксах справа от них. Ему охлаждали реактор и меняли разбалансированные кисти, которые он активно задействовал во время кошачьего бега.

– Ну чего тебе? – Юрик нахмурился.

– У вас нет притирки деталей. Только разогретые мышцы, будто после интенсивной тренировки. – Жамаль усмехнулся, пораженный простотой и эффективностью замысла.

Мишка обнял засопевшего Юрика, зашептал:

– Победим – и нашу тактику разберут по косточкам. А пока – пусть брешут. Лишь бы остальные были потупее этого… француза.

Пока они переговаривались, Галактион преодолел последние метры полосы разгона и выскочил в поток «бритв», перепрыгнув при этом чью-то подножку.

Гонка напоминала закипавший адреналиновый суп.

«Бритвы» выбывали одна за одной. «Макгаффины» по-прежнему представляли собой очаги наиболее ожесточенных стычек. Число действующих «бритв» уменьшилось до двадцати двух.

А к концу девятого круга стало ясно, что победы команде «Мокакыкл» не видать.

– Ну почему? За что? – Юрик психовал и злился, таращась на таблицу лидеров. «Мокакыкл» отставал от «Промкиллеров» всего на десять очков.

Мишка с прищуром поглядел на график, прогнозировавший, сколько они и Хубал получат очков за последний круг.

– Однозначно продуем, если продолжим в том же духе.

Слова прозвучали осторожно, точно буквенный шест прощупывал зыбь. Пауза затянулась.

– Как же я ждал этого, ребятки! – Галактион гомерически хохотнул.

Побледневшие Мишка и Юрик переглянулись. Маленькая сверкающая точка, летевшая на всех парах по юго-западному участку трассы, уже ныряла в пену Глотки Венеры. Бежавший следом Жамаль ахнул, видя, как Галактион гребет в сторону коварного перешейка с самым дорогим «макгаффином» гонки.

– Консервация мозга? – Пальцы Юрика запорхали по пульту, выставляя таймер блокировки цепей жизнеобеспечения.

– Сорок шесть секунд, – отозвался Мишка. Его лоб покрывали бисеринки пота.

– Отсчет пошел.

– За «Мокакыкл»! – взревел Галактион.

Завопил и Зефирикс:

– Вы только посмотрите на это безумие! «Бритва» команды «Мокакыкл» суёт нос в наиковарнейшую норку! Со всей ответственностью заявляю: они – беспросветные тупицы! Кто в своем уме откажется от второго места? Зачем отпихивать крылышки спонсоров? Обидно! Как обидно! Такая перспективная команда и такое глупое решение!

Ведущему вторил колоссальный гул взволнованного бритвадрома. Продвижение Галактиона по затопленному рукаву приковало всеобщее внимание.

Киборг отдался течению, и его выбросило в опасный карман, в котором встречались два океанических потока. Галактиона завертело, будто блестящую конфетную обертку, но он всё равно сумел коснуться «макгаффина». А потом его обесточило.

Показатели присмирели и упали до нуля, показывая, что Галактион мертв.

Бритвадром замер, не понимая, что происходит. На счет «Мокакыкла» упали заветные очки… которые ничего не значили, если «бритва» не пересечет финишную черту.

– Господи, Миш, а если мы его убили? – прошептал Юрик.

– Заткнись! Нас же слышат!

– Закономерный итог глупости и амбиций, детки! – Сострадание в голосе Зефирикса было не дороже мятой фольги.

Клокотавшие течения ослабли, давая персоналу бритвадрома возможность вытащить «бритву».

Но аварийному люку Глотки Венеры в тот день суждено было остаться запертым.

– Врубай! – заорал Юрик.

Взмокший Мишка клацнул по кнопке, включая самую невостребованную функцию на «Бритвашторме» – автопилот. Обычно на откуп автоматике отдавали моделирование поведения прочих «бритв» или корректировку бросков. Словом, что-то несущественное. Но чтобы полностью доверить программно-аппаратному комплексу управление «бритвой»? Нет, такого еще не бывало.

Галактион, будто во сне, поплыл наружу. Нагнетатели течений безмолвствовали, безошибочно определяя в киборге мертвеца. Наконец Галактион в полнейшей тиши выбрался на трассу и продолжил бег.

– Господи боже! – проорал Зефирикс. – «Мокакыкл» надурил нас!

– Только бы добежал. – Мишка похолодел от страха: на Галактиона с плотоядным интересом поглядывали соперники. – Вдовин! Реанимируй!

– Я пытаюсь, блин! Пытаюсь! – огрызнулся Юрик, тщась дистанционно вдохнуть жизнь в Галактиона.

Автопилота недостаточно для многого – сложных трюков, блефа. Но что важнее – ему катастрофически не хватает смекалки, чтобы обезопасить свою бегущую скорлупу. И Галактиону, без царя в голове, нужно было как-то дотянуть до пит-стопа, где его уже поджидали нервничавшие Юрик и Мишка.

Ко всеобщему изумлению, за сопровождение Галактиона взялся Жамаль. Он занимал восьмое место и уже не мог претендовать на главный приз. Но это не помешало ему полосовать искрившими когтями «бритв», налетавших на Галактиона.

– Я ни черта не понимаю! – раскапризничался Зефирикс. – Я хочу смотреть старый «Бритвашторм», а не этот!

Жамаль проследил, чтобы Галактион забежал в бокс, и заскочил в свой.

– Спасибо! – крикнул Мишка радужной «бритве».

– Это сделка, приятель. Я рассчитываю попасть в благодарственную речь победителя.

– Заметано. – Мишка повернулся к Юрику, занимавшемуся перезапуском систем Галактиона. – Почему он еще не на ногах?

– Потому что он в коме! Или пьян! Или спит! Или что мы там с ним сделали, имитируя смерть!

– Подключай меня.

Юрик хотел возмутиться, но слова застряли в горле. Вероятно, в какой-то параллельной реальности их было бы четверо, но только не в этой. Судьба переработала одного из них в прах для своей пепельницы. И в том прахе родилась сверкающая, размахивающая крыльями мечта.

– Ладно, Миш, сделаем из тебя черепашку.

Галактион, повинуясь автопилоту, присел. Мишка, не снимая рубашки, прижался к его спине своей. Под треск ткани моторчики соединили парнишку и киборга. Юрик отстегнул бионические протезы напарника, заменявшие тому ноги. Это пришлось сделать по нескольким причинам. Во-первых, чтобы не мешались. Во-вторых, чтобы не превышать допустимый вес «бритвы», хотя лишние килограммы на полезные никак не тянули.

Юрик нацепил на Мишку закрытый шлем орбитальных войск туманности Угольного Мешка, в котором при желании можно было сунуть голову в ядро планеты. Правда, секунды на две, не больше. Поджал губу, разглядывая предупреждающие сигналы на экране.

– Всё равно не проходим по весу. Надо бы и руки отчекрыжить.

– Мои натуральные, балбес! Снимай с Галактиона. Любую.

Юрик оперативно отсоединил левую руку киборга и с удовлетворением крякнул. Показатели веса вошли в зеленую зону. За соблюдением «бритвами» ограничений следили не только перед стартом, но и на протяжении всей гонки.

– Ну всё, побежали. – Мишка засунул руки в подмышечные впадины, напоминая обиженный армейский рюкзак.

Юрик дал отмашку, и Галактион выскочил на трассу. От чемпионства их отделял всего один круг. Мишка поежился. На всякий случай втянул голову в плечи.

– Да, да, да! «Бритвашторм» уже не тот! – Зефирикс хохотнул. – Похоже, в следующем году будет бег в мешках! Вы только посмотрите на «Мокакыкл»! Один из техников… Секундочку. Да, так и есть! Один из техников заявлен и как член команды, и как комплектующее нейроустройство! И знаете что? Я в востор-р-рге!

– Как Галактион? – спросил Юрик.

– У него какое-то аутогенное замыкание.

– Он… как будто спит?

– Похоже на то. Стимулирую медиальную часть мозга.

– Миш, ты ведь в курсе, что и половину его трюков не сможешь выполнить?

Мишка не ответил. Он и так знал это. Уникальный прыжок с обрыва придется заменить на дешевенькое индукционное парение. Большего и не требовалось. Главное, оголить нервную систему Галактиона, сотворив из него бегущий инстинкт выживания. Что Мишка и сделал.

«Мокакыкл» уверенно вел по очкам, и это кое-кому не понравилось.

За Галактионом и Мишкой увязался Хубал.

К злости золотой «бритвы», однорукий Галактион с болтавшимся позади безногим мальчиком избегал любых силовых атак. Юрик с отчаянием наблюдал за их лихорадочным танцем и грыз ногти, едва ли подозревая, что бо́льшая часть аудитории «Бритвашторма» тоже предалась вредным привычкам. Даже Зефирикс умолк.

Всё сводилось к простой истине: если Галактион сходит с трассы, побеждает Хубал.

Впереди замаячило последнее испытание трассы.

– Глотка Венеры, – сообщил Юрик трагическим голосом. – Миш, ты хоть понимаешь, что это значит?

– Что мне придется задержать дыхание?

– Начинай вентилировать легкие, Ермолаев!

Шлем обладал всевозможными фильтрами, в том числе бактериологическими и от мелких радиационных взвесей. В агрессивной среде он наглухо блокировался, получая кислород от системы очистки доспеха. Но самим доспехом орбитальных войск Угольного Мешка «Мокакыкл» так и не разжился. Да и не производили их в расчете на десятилетних пацанов.

Овеваемый дурными предчувствиями, Мишка задержал дыхание, и они с Галактионом нырнули в полугазообразный океан. Система шлема пискнула, оповещая носителя о блокировке и скором удушье.

Глотка Венеры объяла тело мальчика, наводя на мысли о пропущенных через работающий вентилятор струйках азота. Благо, живой плоти это не вредило.

Мишка замычал от ужаса, увидев гребущего следом Хубала. С перекошенным от злобы лицом, тот пытался ухватить Галактиона за ногу. Золотистая «бритва» уже просканировала «человеческую комплектующую» и пришла к выводу, что сражалась именно с ней. Дело в шляпе: задержи противника, и мальчонка задохнется.

Мишка тоненько заскулил. Нервная система мальчика послала Галактиону адреналиновый импульс, и тот заработал руками и ногами как сумасшедший, вытаскивая их из Глотки Венеры на трассу.

– Слава богу, – выдохнул Юрик.

«Бритвы» ритмично затопали в сторону финиша, преодолевая последние метры. Трибуны раскачивало. Воздух бритвадрома полыхал от воплей. Шлем опять пискнул, и Мишка жадно глотнул воздуха, будто мороженого в жару.

А в следующий миг воздуха стало чересчур много.

Хубал с рычанием сорвал с головы мальчика шлем, оставив на его шее красную полосу. Нащупал волосы паренька, планируя сдернуть и эту почву – до белого основания.

Мишка истошно заорал, и Галактион очнулся, будто всё это время только и делал, что дремал, ожидая сигнала вопящего будильника. Он перехватил доступной конечностью руку Хубала и плечом вышиб того на обочину.

Мир утонул в криках и аплодисментах.

Спустя двадцать пять минут вспотевшая и ошарашенная команда «Мокакыкл» предстала перед Оливией Бон. Галактион, Юрик и Мишка только что получили заветные Карточки Трифона, от которых прямо-таки разило надушенной безнаказанностью. Награждение транслировалось по всему освоенному космосу. У спуска со сцены толпились спонсоры.

– Желаете использовать Карточки Трифона сейчас? – Голос главы доминиона «Балесто» сочился обманчивой доброжелательностью. Элегантная и чересчур высокая, Оливия Бон с легкой улыбкой изучала победителей.

– Да! – Юрик расправил плечи. Его губы задрожали, готовясь вытолкнуть заветную просьбу. – Хочу, чтобы следующий «Бритвашторм» прошел на Земле.

Галактион помахал своей карточкой:

– И мне порцию того же.

– И мне, – произнес Мишка.

Оливия Бон оглядела насупленную команду «Мокакыкл». Явно ожидают отказа, потому речь шла о сложнейшем терраформировании радиационного уголька, затерянного в рукаве Ориона. Даже частичное «облагораживание» грозит расходами, превышающими взносы участников «Бритвашторма» за последние пять лет. Но брошенные слова не отменить и не переиграть. Победители выставили счет.

– Так и что же у вас за история?

Команда «Мокакыкл» переглянулась, и за всех сказал Мишка:

– Дело было на ядерной свалке, которую вы все называете Земля…

Content

Николай Ободников
Мокакыкл