Ирина Вольная

Небеса. Близнецы

Глава первая

Утренняя прохлада чувствовалась во всем даже сквозь стекла мчавшегося по дороге автомобиля. Сквозь эти запотевшие стекла то и дело мелькали сельские пейзажи, возвращая мою память в тот домик на краю маленького сельского городишки, в котором я, Ева Гиллмор, прожила вместе с отцом все свои семнадцать лет. Сейчас, спустя всего неделю после его похорон, мне казалось, что прошла целая вечность. День, когда та женщина из отдела по опекунству сообщила, что теперь я должна жить с матерью, я не забуду никогда. Помню, я тогда слабо усмехнулась, насколько это было возможным в тот момент, ведь до этой минуты я и не вспоминала об ее существовании. Нет, конечно, само ее существование не вызывало у меня сомнений, ведь наличие матери и отца безусловно было у каждого, но моя мать ни разу за все семнадцать лет ни чем не напомнила о себе. Да и в моей жизни все было устроено так, что ее отсутствие было само собой разумеющееся.

Несколько дождевых капель кривой дорожкой сбежали вниз по стеклу. Проводив их путь взглядом, я оторвалась от своих мыслей и поерзала на сиденье – мысли о матери вызывали у меня двойственные чувства. В салоне было тепло и уютно, в другой раз я бы уже давно уснула, укачиваемая плавным движением автомобиля, но сейчас… сон не шел, а я была бы ему так рада. Вздохнув, я наклонила голову к окну и мысли снова унесли меня в тот день…

…Я была дома одна, в полураскрытое окно пробирались ночные звуки, выцветшая занавеска слегка колыхалась от дуновения ветра, я подошла к окну с книгой в руках, и глубоко вдохнула запах ночи. Впереди было темно, наш городок был маленький, ближайшие соседи находились не так уж и близко, поэтому рассмотреть огни их домов, было практически невозможно. Отца давно не было, утром уходя на работу, он, как и обычно поцеловал меня в макушку и быстро убежал к своим пациентам.  Я не волновалась, я уже привыкла к его задержкам на работе, к ненормированному графику, который то и дело срывал его с места посреди ночи. Три дня назад мне исполнилось семнадцать. Ничего примечательного – обычный завтрак, обычный день в школе, обычная вечерняя книгозаедаловка времени – ни разноцветных воздушных шариков, ни тортов с кремовыми розочками, ни поздравлений от верных друзей. Моя спокойная жизнь была настолько спокойной и ровной, что в ней отсутствовало исключительно все, что вызывало эмоции и скачки настроения. Я не жаловалась, мне казалось, что такой жизнь и должна быть, и я по-своему была здесь счастлива.

В дверь постучали. Или мне это показалось? Сделав шаг назад от окна, я прислушалась. Стук повторился. Странно, это не мог быть отец, ведь обычно, возвращаясь, он всегда звал меня по имени и я спускалась. Кто бы это мог быть? Любопытство росло во мне, когда я спускалась по ступенькам вниз. Уже с лестницы я увидела темный силуэт за дверью. В дверь постучали еще настойчивей, на этот раз стук был жестче, но меня это не поторопило.

– Ева! – раздался за дверью голос, и я его узнала. Наш местный участковый полицейский, Бил Трештон, он часто работал в паре с отцом, когда требовалось врачебное вмешательство. И я без единой нотки сомнений открыла ему дверь.

Он практически завалился на порог, и сразу же сгреб меня в охапку, прижимая мою голову к своей широкой груди.

– С тобой все в порядке? Ты одна? – спросил он голосом полным тревоги. От него пахло землей и дымом.

– Бил, – пыталась выбраться я из его крепких объятий, – отца еще нет дома, – подняв глаза на мрачное лицо Била, я почувствовала, как меня резко кольнуло. Я непроизвольно дернулась, будто меня ущипнули, чтобы вывести из оцепенения, – Бил, где папа?

Остальное я помню смутно… Вокруг все завертелось, группа полицейских, рыщущих по дому, перевернутый кем-то стул, наверное, он до сих пор остался на кухне в том же перевернутом положении. До меня еле доходили обрывки фраз, мимо мелькали фигуры, а потом все стихло.

– Ева, дорогая, тебе нельзя сегодня оставаться одной, – Бил подошел ко мне и с пониманием провел своей широкой ладонью по моей голове.

– Пойдем сегодня к нам, переночуешь у нас, – опустив ладонь за спину, он слегка подтолкнул меня к двери, напротив которой я стояла все это время, безмолвная и шокированная тем, что отца больше нет.

На удивление Трештонов, я быстро уснула, мои ощущения, будто отключились, а может просто я не могла поверить случившемуся. Поверить, что мой отец не справился с управлением и попал в аварию. Под сочувственные взгляды и утешительные слова Маргарет Трештон, я легла на приготовленный для меня диван, и отключилась, так и не проронив ни звука.

Разбудили меня голоса, исходившие из кухни. Оглянувшись, я вспомнила причину своего здесь появления и последние новости. Глаза заболели от напряжения.

– Миссис Груммер, дайте девочке время, – услышала я голос Маргарет, – у нее кроме Питера никого не было.

– У нее есть, и всегда была мать, миссис Трештон, – женский голос был мне незнаком.

Упоминание о моей матери заставило меня подняться. Впервые за свои уже полные семнадцать лет, я услышала про ту, которая по сей день не вспоминала обо мне. С чего вдруг ей сейчас это делать?

– И больше того, она уже в курсе случившегося, – женщина была явно нацелена на быстрое разрешение вопроса, ее скорости передачи данных можно было позавидовать. Я вздохнула, с появлением в моей жизни этого слова – "мать", я совсем не могла думать об отце. Как бы я хотела сейчас остаться одна и оплакать его, без всех этих дышащих в затылок людей.

– Ева, дорогая, – Маргарет слишком резво подскочила ко мне, заприметив мое пробуждение, – ты уже проснулась, – я так и не поняла, вопрос это был или утверждение, – тут к тебе пришли.

Вышедшая ко мне женщина, голос которой показался мне завышено рабочим, увидев меня, изменилась в лице, помимо сочувствия ее глаза выражали что-то еще, чего я не могла объяснить. Мне на минуту показалось, что она поддалась вперед, с желанием обнять меня и ей стоило больших усилий остановиться. Я никогда не видела свою мать, и в тот момент безумная мысль, что это она и есть, посетила меня. В тот момент я не была ни в чем уверена. Ночью, я оказалась будто отрезанной от всего, и лишь сейчас мысли и вопросы стали одолевать меня.

– Мисс Гиллмор, – начала она и ее голос звучал уже мягче, – Ева…, – продолжила она после небольшой паузы, переходя уже насовсем неформальный тон, – меня зовут Лея Груммер, специалист по делам опекунства, я понимаю, что сейчас не время, и ты совсем не готова справиться с этим в одиночку, но твоя мама…она примет тебя.

Я усмехнулась, – "Значит не она". Внутри загорелась маленькая обидная искорка. Мама. Я даже внутренним голосом не могла произнести это слово, не то чтобы вслух.

Заметив мою усмешку, она присела передо мной на корточки и заглянула в глаза.

– Не бойся, – убирая прядь волос с моих глаз, – мы поможем тебе, ты не одна, – чуть помедлив, она продолжила, – завтра организуют похороны, позволь нам со всем разобраться, хорошо?

Я и не сопротивлялась, наоборот, я совершенно не хотела заниматься делами похорон, встречаться с людьми, даже просто говорить у меня получалось с трудом, поэтому я лишь кивнула в знак согласия.

– Вот и хорошо, – Лея поднялась во весь рост, а я уставилась на ее ярко-красные туфли. Мой взор был отрешенным от всего, а потом я почувствовала, как мое тело вновь падает на диван.

– Бедная девочка, – услышала я шепот Маргарет перед тем, как снова погрузиться в сон.

Легкое потряхивание за плечо заставило меня проснуться.

– Ева, дорогая… пора, – я не сразу сообразила, о чем говорит мне Маргарет, – через час похороны, мисс Груммер обо всем позаботилась, тебе надо собраться.

Поддерживаемая Маргарет я смогла подняться. Что со мной не так? – созрело в голове. Я не плачу, я даже не говорю, мой отец погиб, а у меня не слезинки, только давящая на глаза боль. Я чувствую ужасную слабость и сильнейшую потерю сил, со мной никогда такого не было, даже когда я болела, я не чувствовала себя хуже, чем сейчас. Полная апатия овладела мной, я не хотела ничего, я просто не могла принять тот факт, что отца больше нет.

Через час я стояла у двери пикапа, который должен был отвезти меня на последнее прощание с отцом. Я с трудом вспоминала, как меня переодели в черный свитер и черную до колен юбку. Монахиня, она и есть монахиня, а я в этот момент выглядела именно так. Но сейчас меня не заботил мой внешний вид. Может это было действие успокоительных, которые меня убедили выпить перед выходом, а может я просто черствая и бездушная кукла, которая не чувствует ничего, что должна чувствовать любящая дочь после смерти отца. Что-то кричало во мне, пытаясь вывести меня хоть на какие-то эмоции, но я молчала. Мое выражение лица не изменилось, и я видела как Маргарет, глядя на меня, лишь сокрушенно качает головой.

Путь на кладбище не занял много времени, да и людей, пришедших проститься с отцом, было совсем чуть-чуть. Среди них я не могла не заметить ярко-красные туфли Мисс Груммер, которые привлекли мой потупившийся взор еще в доме Трештонов. "Она явно решила не соблюдать траурные правила", – почему-то подумалось мне.

Все прошло тихо. Присутствующие явно ожидали от меня реакции на происходящее, хотя бы всхлипываний, и уж точно не ожидали, что я как тень буду стоять, безмолвно и безучастно ко всему. Я упрашивала себя подойти, протянуть руку, сделать шаг, но все было тщетно, мое тело отключилось от мозга и не повиновалось мне. Я обессилено сдалась, мысленно оплакивая отца, который вырастил и воспитал меня один, без той особы, которую все называли моей матерью.

И вот я здесь, спустя четыре дня непонятной суматохи, коротких, но частых звонков, подписания каких-то бумаг, в машине, мчавшей меня к этой женщине. За эти дни я не раз слышала ее имя в череде звонков и перешептываний – Глория Гиллмор…

– Мисс, мы скоро приедем, – ровный голос шофера вернул меня из моих воспоминаний. Я выпрямилась и снова взглянула в запотевшее окно, которое уже не было таковым. Солнечные блики играли на слегка затемненном изнутри стекле, капельки уже давно высохли, оставив после себя серые контуры. Снаружи пейзаж так же полностью сменился, мои глаза ловили строгие отточенные дома, витрины прилавков, вечерний свет уже ложился на крыши домов и кое-где уже зажигались уличные огни. Я никогда не видела больших городов, да и средних тоже, мой прежний маленький мир потонул в тех красках и городских строениях, что проносились мимо меня. Зеленые деревья, трава, кустарники и цветы в клумбах города, по сравнению с серым, вечно чахлым видом моего городишки, бросались мне в глаза и не могли не вызывать интерес.

Машина сбавила ход, а в груди стало нарастать неизвестное мне чувство. За поворотом меня ждал огромный красивый двухэтажный дом, большая веранда у входа и лестница в несколько ступеней упиралась в широкую входную дверь из белого дерева. Светлые высокие окна были почти все открыты, я во все глаза смотрела на эту красоту, которая ни в какое сравнение не шла с тем самым стареньким домом моего отца.

Схватив лежащий рядом рюкзак, я вышла из машины, дверь которой распахнулась передо мной. Одновременно с этим распахнулась и входная дверь особняка, и из нее вышла женщина. Золотистые вьющиеся волосы, утонченная форма лица, дорогие украшения, совершенный макияж – она была во всем идеальной. В проеме распахнутой двери, где за ее спиной пробивался яркий свет гостиной, она казалась мне явившимся ангелом. Черт возьми, женщина была очень красива. Неторопливо, королевской поступью она спустилась вниз по ступенькам, уголки ее губ приподнялись в легкой улыбке.

Я замешкалась на месте. Вот теперь я готова была провалиться сквозь землю, в своем невзрачном, убогом костюме.

– Наконец то, – услышала я ее голос. Что-то мне подсказывало, что она и есть та самая женщина, которая меня родила. – Милая моя, – она подхватила мои руки в свои и крепко их сжала, необыкновенно приятный аромат дорогого парфюма стал щекотать мне нос, – как дорога? Ты голодна? Устала? – вопросы сыпались один за другим. Вместе с этой встречей во мне просыпались все новые  и новые чувства, – нам с тобой о многом предстоит поговорить, но сначала…, – Марк, занеси вещи мисс в ее комнату… пойдем, – последнее явно предназначалось мне, так как, не выпуская моих рук Глория, так я ее теперь называла про себя, потянула меня к лестнице, ведущей в дом.

Внутри дом был еще красивее, светлый мрамор и дерево были повсюду, стены, потолки, пол, – везде чувствовался изысканный вкус дизайнера. Большой холл плавно переходил в гостиную, уставленную мебелью пастельных тонов, на расписных комодах стояли красивые цветы, а в нишах стен расставлены очень милые сувениры.

– Девочка моя, – в голосе Глории прозвучало заметное волнение, – я знаю, что у тебя очень много вопросов, – ее рука нежно погладила меня по щеке, приподнимая за подбородок. Я подняла на нее глаза. – Я обещаю ответить на все твои вопросы, но сначала ты должна отдохнуть.

Она замолчала, ожидая ответа от меня, но я не собиралась ей отвечать. Я уже поняла, что выдавить из себя хоть слово будет практически невозможно, даже при желании произнести что-то, мой голос отказывался заявлять о своем существовании. Да и честно говоря, иногда я была даже рада такому протесту.

– Ну, хорошо, – понимающе вздохнула Глория, – у нас еще все впереди, я очень рада, что теперь ты снова со мной, – Глория обняла меня. Снова? Мои глаза округлились, но Глория не могла этого увидеть. Нет, определенно в моей жизни было темное пятно, которое скрывало от меня что-то.

Комната, в которую меня проводили, находилась на втором этаже, я заметила, что рядом была еще одна дверь. Но ведь это и понятно: дом большой, наверняка и комнат здесь достаточно. Наконец-то дверь за мной закрылась, и я осталась в комнате одна. Прислонившись к двери спиной, я огляделась. Просторная. Светлая. Я сделала шаг вперед, мои глаза пробежались по потолку, по стенам, опустились на кровать, заправленную покрывалом крупной вязки цвета пудры, задержались на большом зеркале над туалетным столиком. Отражение в зеркале мне не понравилось, и я поморщилась – серое пятно среди этой чистоты. Я почувствовала сильнейшую усталость. Еле уловимые звуки раздались со стороны окна. Скинув рюкзак с плеча на край кровати, я подошла к окну, слегка отодвинув край шторы. Окна выходили на передний двор, обзор был достаточно большой, я с удивлением заметила, что, напротив, через дорогу стоял такой же особняк. Соседи. Так близко, что можно было увидеть в окно, что происходит в доме. Но дом казалось, спал.  У входа остановилась серебристая Феррари. Двери с обеих сторон открылись. Парочка видимо возвращалась с вечеринки. Светловолосая девушка на высоких каблуках, небрежно откинула вьющиеся волосы с плеч, держа в другой руке женский клатч, ее лица не было видно. Ну конечно, вздохнула я, даже со спины с ее точеной фигуркой и светлыми волосами она напоминала Глорию. Я перевела взгляд на парня. Высокий, темноволосый, он очень свободно держался, показывая всем своим видом полную уверенность в себе, а мне показалось, что еще и самонадеянность. Обойдя машину, он облокотился на открытую дверцу авто. Я прищурилась, мне очень хотелось рассмотреть его черты лица, но свет лишь автомобильных фар не дал мне такой возможности. Слов я так же не могла разобрать. Я видела, как девушка подскочила к парню и, обвив руками его шею, крепко поцеловала в губы, удерживаемая за талию его руками. Стоп! Его глаза метнулись к окну. Я не сразу сообразила, когда наши взгляды встретились, и резко задернула штору. Черт! Сердце бешено забилось, а я, закусив губу, отскочила от окна, как ужаленная. Мой пульс взметнулся куда-то вверх. Да что в этом такого? Ну, подглядела, да. Но это, же не конец света. Набрав побольше воздуха, я выдохнула. Так, хватит с меня на сегодня впечатлений.

Подойдя к краю кровати и повернувшись спиной, я опустила руки вниз и качнулась назад. Чувство падения быстро сменилось другим… и я погрузилась в глубокий сон.

Глава вторая

Проснулась я от яркого света в глаза. Никогда утро не было таким солнечным. Прикрыв рукой глаза, я приподнялась. Так я и знала, я проспала всю ночь в одежде, не разбирая кровать. Зеркало напротив показало мне совершенно замученную, заспанную девочку, спутанные волосы торчали во все стороны, а мятая рубашка, выбитая из-под пояса юбки, завершала столь неопрятный облик. Боже, на кого я похожа, – внутренний голос ругал саму себя. Мне стало стыдно. Наверное, все еще спят, и я успею прошмыгнуть в ванную комнату, пока меня никто не видел.

Приоткрыв тихонько дверь, на ходу протирая все еще заспанные глаза, я боком пролезла в дверной проем и на цыпочках направилась по коридору, ощупывая пальцами стены. Неожиданно на что-то натолкнувшись, я резко повернулась. Ее крик оглушил меня, и я тоже закричала. Лишь на мгновение я увидела ее лицо перед собой, но и этого мне хватило. Меня будто пронзило током, ледяной холод прошелся от корней волос до кончиков пальцев.

– Мамаааа, – раздался уже вполне ясный, громкий и не в меру возмущенный голос. Она стояла напротив меня, в розовой майке и шортах, с полотенцем на голове и с ужасом глядя на меня. Я не шевелилась. По лестнице был слышен звук приближающихся каблуков. Глория выглядела немного растерянной, но быстро собралась с мыслями.

– Девочки, – твердо заявила она, – быстро умываться и переодеваться… я жду Вас в гостиной.

– Маааам… она…, – указательный палец был направлен прямо в меня.

– Знаю, Лаура, знаю, я все объясню, – Глория, держась за перила, уже спускалась с лестницы, – даю Вам полчаса, – уже откуда-то снизу донеслись ее слова напоминания.

Лаура осторожно не произнося ни слова, обошла меня вокруг, будто я прокаженная и, ускорив шаг, скрылась за дверью соседней с моей комнатой.

Я же поспешила в ближайший открытый проем, и только закрыв за собой дверь, смогла вздохнуть. Меня все еще била мелкая дрожь. Открыв кран с холодной водой, я набрала полные ладони и несколько раз брызнула в лицо водой. Подняв голову, я увидела свое отражение в зеркале, которое ничем не отличалось от предыдущего, не считая теперь уже мокрых волос. Что это было? Мои пальцы коснулись моего лица, провели по щекам, носу, спустились к губам. Я ведь это видела, мне это не приснилось? Девушка, с которой я столкнулась, была как две капли воды похожа на меня. Я фыркнула. Конечно не всем, но лицо, лицо-то одинаковое. И что теперь? Когда эти перемены в моей жизни, наконец, то обретут стабильность? Что меня еще ожидает? Может, стоит покончить с этим прямо сейчас? Да, я хочу все знать.

Быстро расправившись с утренними процедурами, я вернулась в свою комнату, где заметила, что моя одежда отсутствует и мне не во что переодеться. Выбора особого не было, поэтому пришлось надевать мятую рубашку и свою старую юбку. Волосы я собрала в длинный хвост, при этом поймав себя на мысли, что цвет волос то у нас разный.

В гостиной разливался утренний свет, Глория стояла в центре, заломив пальцы в замок. Лауры еще не было. Спускаясь по лестнице, я затылком почувствовала ее взгляд. Лаура перегоняя меня, спустилась по лестнице. С невозмутимым видом она села на край дивана ко мне спиной. Видимо так она решила вести себя, показывая свое пренебрежение и свое превосходство. И она была права, рядом с ней, я была простушкой, она во всем превосходила меня, от макушки до ярко салатовых ногтей на пальцах ног. Салатовые босоножки на стройных ножках смотрелись убийственно хорошо, облегающее платье выше колен подчеркивало фигуру, а струящимся белокурым локонам позавидовала бы любая топ-модель. Посмотрев на свои черные потертые старые туфли, я остановилась. Что я тут делаю? Это противное чувство стыда снова накатило на меня, и я повернула обратно.

– Нет, нет, Ева, постой, – Глория даже на каблуках умело оказалась рядом, – не уходи, прошу тебя, мне есть, что тебе рассказать.

Я обернулась. Лицо Глории было озабочено не меньше моего, она совсем по-другому представляла себе эту встречу, как и я. Я видела это в ее взгляде, – пойдем, присядь.

– Маааам… только давай побыстрей со своей историей, – Лаура сидела в кресле, положив ногу на ногу, в одной руке был леденец, который она с демонстративным видом облизывала, – меня ждет Томас, а я не хочу опаздывать на нашу встречу.

– Лаура, это очень важно, ты ведь понимаешь, – Глория устремила на свою дочь укоризненный взгляд, – итак… Лаура, Ева… вы сестры…

Минута молчания прошла. Думаю, Глория и сама понимала, что этим не раскрыла никакой тайны. Те полчаса, которые я провела в сборах, помогли мне правильно рассудить ситуацию, к тому же, подглядывание с окна, еще вчера навело меня на мысль о дочери Глории.

– Вы обе мои дочери, – Глория порциями выдавала информацию и проверяла реакцию на нее, – и у вас был один отец…

Лаура выпрямилась.

– Мам… это все понятно, ну приехала сестричка погостить на выходные, пусть повеселится, а потом возвращается туда, откуда приехала, – выпалила Лаура разом, – я отца не знала и меня все в моей жизни устраивает.

– Лаура!  – голос Глории стал жестким, – Ева твоя сестра, и она никуда не уедет.

– Но мам…, – Лаура вскочила, пытаясь возмутиться.

– Сядь, Лаура и послушай, что я скажу… мы с Вашим отцом были знакомы очень давно, поженились, а спустя год родились Вы.

Я подняла глаза на Глорию, она смотрела прямо на меня. В моих глазах застыл один немой вопрос, и Глория прочитала его, – да, вы близнецы.

– Ты, наверное, шутишь, мам, – лицо Лауры исказилось от негодования, – посмотри на нее и на меня, разве мы похожи? Разве эта…, – я почувствовала направленный на меня взгляд полный отвращения, – может сравниться со мной?

– Лаура, ради бога, да… у вас разный характер, но внешне Вы – одинаковые. Спустя три месяца после Вашего рождения у вас развилась аллергия, сильная, такая, что вы начинали задыхаться. Проведя еще три месяца на различных обследованиях, мы нашли причину аллергии, и эта новость стала для нас очень тяжелым испытанием. Как оказалось, вы и были этой причиной, стоило вас разделить, как вам становилось лучше, но как только вы приближались друг к другу, вы снова не могли дышать. Мы с Питером приняли решение жить отдельно, и каждый взял себе одну девочку. Чтобы не навредить вам мы готовы были на все, чтобы Вы выросли без осложнений, – Глория замолчала. Я переваривала услышанное. Отец никогда не упоминал про аллергию, про сестру, про мать, он всегда жил своей жизнью, ценил то, что имел и ни на что не жаловался, справляясь с трудностями своими силами. У него была я, и кажется, ему меня вполне хватало, как в принципе и Глории хватало одной дочери.

– Мы с Питером поддерживали связь, – опережая мой немой вопрос, осторожно продолжила Глория. Лаура фыркнула и снова подскочила, бросив взгляд на миниатюрные часики на своем запястье.

– Ну, все, мне надоело, – Лаура обогнула диван и, подойдя к длинному трюмо, взяла в руки свой клатч, – не хочу заставлять своего парня ждать, надеюсь, к моему возвращению ты уже закончишь свою историю, мама.

– Лаура, постой, – Глория попыталась остановить ее, но той уже и след простыл.

Какая же она все-таки стерва, эта Лаура. Высокомерная и самонадеянная стерва. Понятно, что она даже не поинтересовалась про отца, она его совсем не знала, но такое отношение к собственной матери, с которой она прожила под одной крышей семнадцать лет, просто немыслимо. Мне стало жаль Глорию.

– Ева, милая, все будет хорошо, – она улыбнулась мне самой нежной улыбкой, отчего на сердце у меня сразу потеплело. Глядя на нее, я чувствовала, что тоже улыбаюсь в ответ. Немного глупо улыбаться, не сказав при этом ни слова, но мне было все равно, ужасно хотелось поддержать ее. Обида на нее прошла, я и сама не заметила как.

– А знаешь что? Сейчас мы с тобой поедем за покупками, – Глория вся светилась, – тебе нужно срочно сменить гардероб, не пойдешь же ты в школу в этих лохмотьях.

О, боже, школа! Как я могла о ней забыть. Я уже больше недели не брала в руки учебники, а что такое ручка и вовсе забыла. В прежней школе я не была отличницей, но некоторые предметы мне давались довольно легко. Если вспомнить, что подруг и друзей у меня там не было, мне только и оставалось, что заниматься.

День прошел на ура, впервые я осознала, что такое походы по магазинам, когда покупаешь не одну, а сразу несколько вещей, когда глаза разбегаются от такого количества платьев, платков, юбок и блузок. Мы вернулись уже ближе к вечеру, Марку пришлось три раза возвращаться к машине, чтобы перенести все пакеты с вещами в дом. Я чувствовала одновременно и прилив сил и усталость, раскрасневшиеся щеки горели от активно проведенного дня. Я любовалась городом, его улочками, жизнь кипела в городе, и мне самой захотелось стать частью этой жизни. Рядом была Глория, она всю дорогу рассказывала мне, то про кафе французских булочек, то про цветочный магазинчик за углом, то про бутик своего любимого парфюма, не обращая внимания на мое молчание. Я продолжала кивать, слушать, улыбаться и кивать, сама не замечая того, как проникаюсь доверием к этой женщине.

Покупок было много, разноцветные пакеты и сумочки заполнили всю мою кровать, Глория не поскупилась на траты, хоть я и мотала головой, отказываясь от очередной пары туфель, она настаивала и несколько раз сама покупала мне что-то, выбирая на свой вкус.

Я взяла в руки самый верхний пакет, но не успела его даже раскрыть, дверь моей комнаты подозрительно скрипнула и я обернулась. В самой наглой и самодовольной форме Лаура перешагнула порог и захлопнула дверь. Ее взгляд упал на ворох не разобранных вещей.

– Может мою мамочку ты и обманула, – ядовитым голосом произнесла та, – но со мной у тебя этот номер не пройдет. Думаешь, приехала сюда, прикинулась простушкой, поплакалась мамочке и все у тебя в кармане? Нет, дорогуша, – Лаура прохаживалась по комнате с видом полновластной хозяйки, – запомни, я не позволю тебе дурачить меня, в этом доме я единственная дочь Глории, а если ты решишь остаться, поверь мне, – ее многозначительный жест указательным пальцем не предвещал мне ничего хорошего, – я сделаю твою жизнь невыносимой. Сестра!

Последнее слово было брошено с такой ненавистью, что я вздрогнула. Не дожидаясь моего ответа, но довольная своей речью, она поспешила выйти, оставив меня наедине с грузом произнесенных ею слов.

И мне бы точно пришлось принять этот груз на себя, если бы в тот самый момент в окне напротив не вспыхнул свет. Бог мой, соседи. До сих пор дом не подавал признаков жизни, никто не выходил, никто не входил, ни звуков, ни света, ни движений. А тут раз и ожил. Обуреваемая любопытством, я кинулась к окну: урок, вынесенный прошлой ночью, заставил меня быть осторожнее с подглядыванием, поэтому я прислонилась к стенке и стала наблюдать из-за угла. Свет в окне был не ярким, по-моему, включили даже не комнатное освещение, а всего лишь лампадку. Кто-то не хотел привлекать внимание. В окне появился темный силуэт, высокий, мужской силуэт. Силуэт направился к окну, упершись руками в подоконник, он стал всматриваться вдаль, и я могла поклясться, что его взгляд был направлен в мое окно. Я вжалась в стену, надеясь, что он меня не заметит. Уж не маньяк ли мой сосед? Иначе с чего бы ему следить за моим окном? Я не считала себя трусихой, но ведь я здесь всего день, а это так мало, что бы успеть стать для кого-то объектом повышенного внимания. Пробравшись по стене, а потом мимо шкафа и туалетного столика к двери, я одним взмахом руки дернула переключатель, и комната погрузилась в темноту. Я расслабленно вздохнула, чувствуя себя в безопасности от посторонних глаз. Теперь я могла повнимательнее рассмотреть фигуру в окне, но будто мне назло, человек сразу же отошел от окна вглубь комнаты. Какой предусмотрительный, – подумала я. Рисковать и включать свет, я не стала. Похоже, это становится обычным для меня делом – спать в одежде, правда уснула я на краешке кровати все равно после того, что свет в противоположном окне погас.

Глава третья

Старшая школа Лотердейла в сто раз превышала численность учащихся в моей старой школе, да и по своим масштабам занимаемого участка, оставила ее далеко позади себя в списке. Массивное здание с несколькими пристроенными корпусами, проложенной к главному входу широкой дорожкой и зелеными лужайками по обе стороны, предстало передо мной во всей красе. Чтобы обойти его и побывать во всех уголках школы, не хватило бы и дня. Что я знаю о ней? В прошлом году школа была удостоена первого места среди образовательных учреждений округа, после того, как во главе школы встал новый директор, кстати, очень хороший знакомый Глории.

А между тем, к главному входу подтягивался народ, обычный учебный день для всех, кто уже привык к школьной обстановке, завел друзей и не первый день был знаком с учителями. Меня же естественно это не касалось, я была новенькой, а значит, мне все это было в новинку.

Поправив за спиной рюкзак и зажав в руках папку с бумагами, которые мне утром вручила Глория, я сделала первые шаги навстречу новой школе.

И надо сказать уже с первых шагов я пожалела о том, что не осталась дома. Каждый, кто проходил мимо или мимо кого проходила я, провожал меня взглядом, я чувствовала на себе эти пристальные взоры, перешептывания и смешки. Не понимая в чем дело, я оглядела себя: джинсы в обтяжку с широким ремнем, закрытая кофта цвета фуксии, летние босоножки на невысокой платформе, волосы собраны в хвост – все предельно просто. Может слишком простовато? Зато комфортно, – выступил внутри меня голос защиты. Тогда почему такое внимание?

И тут я поняла. Впереди, у самого входа, стояла группа учащихся, которую возглавляла… да, да, моя новоявленная сестра-близнец. Сразу бросилась в глаза существенная разница между нами. Несмотря на то, что лицом мы не отличались, в остальном нам было далеко друг до друга. Вернее мне до нее. Карамельного цвета платье намного выше колен, открытое декольте, обнажившее прелестную ложбинку и утопающую в ней подвеску в виде жемчужной капельки. Три девушки за ее спиной, такие же светские львицы, одарили меня одним из взглядов "с головы до ног и обратно", ни капельки не скрывая своего пренебрежения.

Ну и пусть, – я старалась убедить себя в том, что мне все равно. Мысленно собравшись, я поднялась на первую ступеньку, и тут же почувствовала, как падаю. Это было худшее, что могло произойти, папка вылетела из рук, раскидав по ступенькам вложенные бумаги, волосы выбились из-под резинки и теперь торчали в разные стороны. Вот оно! Во мне вспыхнуло негодование, первые сильные эмоции за столь долгое их отсутствие. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто помог мне так неудачно приземлиться на глазах у всей школы. Я стала подниматься, не обращая внимания на смешки позади себя. Рука резко заныла. Я поспешила поднять папку и разлетевшиеся листы и отойти немного в сторону.

– Держи, это твое, – раздался совсем близко голос. Потирая ушибленный локоть, я обернулась и увидела протянутый мне лист бумаги – мое расписание занятий на сегодня. На меня смотрели темные глаза, жирно обведенные черной стрелкой, короткие выкрашенные в синий, почти черный цвет волосы не касались плеч, а накрашенные темно синей помадой губы напомнили мне сцену из фильма ужасов.

Я взяла лист, кивнув в знак благодарности. И снова играешь в молчанку, – отругала я сама себя. Когда же ты, наконец, проявишь себя, дурная твоя голова!

В эту минуту к входу подъехала машина, и из нее кто-то вышел. Все взоры устремились туда, и не только взоры. Лаура, щелкнув зеркальцем и вложив его в руки одной из подруг, бросилась навстречу идущему. Мои глаза непроизвольно последовали следом. Это был он, тот парень у машины, я знала это наверняка, когда, не спуская с него глаз, при свете дня могла разглядеть его. Высокий, хорошо сложенный, с правильными чертами лица, с темными стрижеными волосами, немного приподнятые гелем для волос, его улыбка, поддернутая самоуверенностью в собственном обаянии, оставляла ямочки на щеках, а глаза, яркие, чистые, как горный хрусталь, немного отдающий синевой, проникли мне в душу, чтобы пустить там свои корни.

– Он бесподобен, – шепот был похож на что угодно, но только не на мой шепот.

– Это Томас Бредли, он звезда школы, – все тот же голос ужасной готессы рядом со мной, вывел меня из оцепенения, поняв, что я что-то произнесла, я зажала рот рукой. Какого черта сейчас?

В эту секунду толпа, сопровождавшая Томаса и повисшую на его руке Лауру, поравнялась со мной. И снова этот разряд, когда наши взгляды встретились. Да провались я сквозь землю! Он на секунду задержался и улыбнулся мне, сверкнув кристалликами глаз.

– Не советую, – передо мной возникла тень и закрыла собой удаляющегося Томаса, – так, как ты, на него смотрит половина всей школы, – усмехнулась готесса, надувая пузырь из жевательной резинки, – но твоя сестра крепко за него зацепилась. Вы ведь близнецы?

Я посмотрела в эти черные, полные грима и краски глаза, и кивнула.

– У тебя сейчас историшен, – смена темы была как раз вовремя и избавляла меня от последующих объяснений своего родства с Лаурой, – прости, подсмотрела твой лист занятий, у меня кстати тоже. Я – Таша О'Браск, – отказываться пожать руку первому, кто заговорил со мной в этой школе, было бы сверх невежества. Холодная, как у мертвеца, – подумала я, незаметно вытерев ладонь о карманы джинс.

Занятия тянулись подозрительно долго, после истории я не видела больше ни Лауры, ни Томаса, ни даже Таши. Меня же ожидало последнее – посещение кабинета директора школы, папку с бумагами пришлось таскать всюду с собой, и она мне уже порядком надоела. Кабинет директора находился на втором этаже, он был так хорошо замаскирован в самом дальнем и темном углу, что я несколько раз прошла мимо него, прежде чем рассмотрела табличку на двери.

Подойдя ближе, чтобы уже постучать, я услышала голоса. Несколько фраз долетели до меня сквозь приоткрытую дверь.

– И все же молодой человек, я не совсем понимаю, что вы от меня хотите, – твердый мужской голос принадлежал взрослому мужчине, – ваша просьба выглядит, мягко говоря, странной.

– Мистер Дорс, – второй голос был на пару возрастных тембров ниже, – вы уже получили все инструкции в этом конверте, и я полагаю, не захотите получить их лично, – угроза повисла на последних словах.

Директор громко кашлянул.

– Нет, нет, вы правы, можете на меня рассчитывать, сегодня же все подготовлю.

– Рад это слышать, Мистер Дорс.

Дверь открылась прямо перед моим носом, который я слегка поморщила, вовремя избежав удара. Яростный взгляд выходящего устремился на меня – высокий, брутальный, в черной облегающей футболке с коротким рукавом, из-под которой заметно вырисовывались мускулы. Его глаза отливали черным жемчугом, а чувственные губы выдавали в нем самого настоящего мачо.

Метнув на меня холодный и безразличный взгляд, он повернулся ко мне спиной и быстро зашагал по коридору. Было в его фигуре что-то знакомое, но времени, копаться в памяти у меня не было – меня ждал мистер Дорс.

Мужчина средних лет, в деловом костюме сидел за массивным дубовым столом и нервно перебирал в пальцах позолоченную ручку, на его лице замер выбор: подписывать или не подписывать документ, лежащий перед ним.

– Мисс Гиллмор, – ровно минуту я стояла и ждала, когда он меня заметит, – я ждал Вас, проходите.

Я последовала его приглашению и подошла к столу из красного дуба, положив на край папку с бумагами, любопытства ради, я бросила взгляд на документ, который заботил сейчас директора больше, чем мой приход. Выделенное жирным слово "приказ" сразу привлекло внимание.

– Оставьте бумаги тут, мисс Гиллмор и можете идти, я посмотрю их завтра.

Я вздохнула с облегчением, ведь была уверена, что директор начнет длинную и нудную беседу с расспросами. Не заставляя себя долго ждать, я поспешила выйти и закрыть за собою дверь, оставив директора наедине с его выбором. Домой, скорее домой, в свою комнату, сейчас же! Остаться одной, чтобы переварить этот насыщенный день.

Только оказавшись на пороге школы и вдохнув свежего воздуха, я невольно улыбнулась. Впереди у ворот школы раздался рев мотора. Крупный, черный мотоцикл, отливавший серебром и натертой до блеска кожей, собрал рядом с десятка любопытных. Сверху на мотоцикле восседал недавний собеседник директора, странный разговор которых довелось мне услышать. Не обращая внимания на окруживших его мотоцикл, он смотрел прямо на меня, своим пронизывающим насквозь взглядом. Я замерла на месте, оставаясь неподвижной до тех пор, пока его мотоцикл не рванул с места, оставляя за собой клубы пыли и мою безмерную заинтересованность таинственным незнакомцем.

Глава четвертая

Увы, за мной никто не приехал. Обидно, досадно, но ладно, может Марка отправили по более важным делам. Глубоко вздохнув от безысходности, я достала из рюкзака вчетверо сложенный лист бумаги, где от руки был нарисован план возвращения домой. Поражаюсь, предусмотрительности Глории, кто бы мог подумать, что в первый же день он мне понадобится. Выйдя за ворота школы и повернув направо, я медленно зашагала по дорожке, изредка опуская глаза, что бы взглянуть на нарисованный маршрут.

Проще простого, – подумала я.

Рядом заскрипели тормоза и серебристый Феррари остановился одновременно со мной. Я уставилась на окна автомобиля, которые медленно сползали вниз, открывая просторный салон и нагнувшегося через сиденье Томаса.

– Привет, – он широко улыбался, – садись, подвезу, – серо-голубые глаза снова пересеклись с моими, заставив меня дрогнуть от волнения. Я молчала, не двигаясь, – да садись уже, я не кусаюсь, – мой вид его развеселил, глаза искрились задором.

А я, как по магнетическому велению, уже открывала дверь машины. Сев прямо, я поймала на себе его любопытный взгляд. Он сидел, повернувшись ко мне всем торсом, локтем упираясь в подголовник, а ладонью подперев голову. Легкая усмешка играла на губах. Ничуть не смущаясь, он бесцеремонно разглядывал меня, я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лбу, бровям, полуопущенным ресницам, носу и задерживается на губах, от чего мне сразу стало не по себе. Я поддернула ресницами и резко подняла глаза, чтобы перенаправить его взгляд. Это сработало, и вот – мы уже не смотрим в глаза друг другу. Не знаю, какая такая воля проснулась во мне, что бы вытерпеть этот прямой взгляд его глаз, но я чувствовала, как серо-голубое облачко окутало меня, унося на небеса.

Громкое "кхе, кхе" вернуло меня на землю. Глаза Томаса улыбались, а я, поняв, что была застигнута за райским наваждением от произведенного впечатления, отвернулась, уставившись в окно. Что это было? Я что и правда поддалась на это очарование? Я попыталась прислушаться к себе, но мое состояние было мне незнакомо, сердце билось с удвоенной силой, ладони вспотели, а губы и щеки сгорали от стыда.

– Лааадно, – мягко произнес Томас, ужасно довольный результатом, – отвезу тебя домой.

Три минуты, всего три минуты рядом с ним, открыли во мне ощущения, о которых я ничего не знала. Боковым зрением я ловила каждое его движение, впитывала аромат его парфюма, и почему-то была уверена, что это не осталось не замеченным. Наверное, он считает меня немного придурковатой, раз с его лица не сходит эта дьявольски самонадеянная усмешка.

Машина остановилась около знакомого особняка. Сказать спасибо? Но как это сделать? Я сама не слышала свой голос вот уже столько дней.

Я повернулась в порыве что-то сказать, но замерла, не решившись. Его лицо выражало любопытство, глаза не переставали блестеть, извергая игривые искорки.

Передумав, я быстро развернулась и надавила на ручку. Дверь не поддалась. Я повторила попытку и снова одержала неудачу. «Нет, это неспроста», – от волнения я снова обернулась. Томас, потирая кончик своего носа, умиленно улыбался моей беспомощности.  Его вид убедил меня, что дверь закрыта именно хозяином машины. Снова эмоции, волнение и эмоции, я не могла в них разобраться, они накатывали сразу и все: возмущение, страх, стыд, нелепость ситуации, чувство отчаяния и еще куча всего, что я испытывала впервые.

– У нас сегодня вечеринка, – голос Томаса перекрыл все эти эмоции, – скажи, что придешь вместе с Лаурой?

Я вновь посмотрела на Томаса, но сказать ему ничего не могла, лишь стала яростно дергать ручку машины. Вдруг на мою руку легла его рука, Томас придвинулся ко мне почти вплотную, чтобы добраться до ручки. Его лицо было очень близко, так близко, что уровень наших глаз и губ был почти одинаковый. Сердце безжалостно забилось в груди, отбивая ритм по венам. Я часто-часто закивала головой, и это был не ответ, а мой единственный возможный жест в тот момент. Томас вернулся на место, убрав ладонь с моей руки, раздался щелчок, и я почти вывалилась из машины.

Сгребая в охапку рюкзак, я почти бежала по ступенькам вверх.

– Ева, детка, – Глория выпорхнула мне навстречу, – Лаура сказала, что ты уехала раньше нее с занятий, что случилось?

Но мне было не до Глории, и уж тем более не до Лауры. В голове пульсировала одна мысль: быстрее оказаться в своей комнате и закрыть за собой дверь.

– Это что…машина Томаса? – на моем пути встала Лаура, во все глаза смотревшая в окно, до нее вдруг дошло, кто привез меня домой, – а ну стой, – и она с силой схватила меня за руку, пытаясь развернуть к себе лицом, но я вывернулась и умчалась вверх по лестнице.

– Мааам, ты только посмотри, эта дрянь запала на моего парня, – Лаура была в бешенстве, – я это просто так не оставлю! – сжав кулаки, она выскочила из дома.

Захлопнув дверь за собой, я закрыла глаза. Боже, что происходит? Я дышала, как загнанная охотой лань, в голове все перемешалось: Томас, Лаура…Лаура, Томас, до боли колючие мурашки побежали вдоль рук, если в машине мои ладони вспотели, то сейчас они похолодели. Я подбежала к окну и увидела бурную сцену ревности, Лаура и Томас громко ругались. Вот они, эмоции. Я всю жизнь жила без них, всю жизнь дышала равномерно, была окружена тишиной и спокойствием, мне были неведомы бушующие в человеке страсти, сомнения, страхи. Я впервые все это чувствовала сейчас, и мои ощущения меня пугали.

– Ева, – Глория вошла в мою комнату.

Обуреваемая нахлынувшими на меня эмоциями, я не выдержала и в поисках зашиты, бросилась в объятия Глории. Видя мою панику, Глория обняла меня, присев на край кровати. Женщина нежно улыбнулась, она сидела молча и гладила меня по голове, пока мое дыхание не стало ровным. А я все думала, почему она пришла ко мне, а не побежала следом за Лаурой.

– Милая, – оторвав мою голову от своей груди, Глория посмотрела в мои глаза, – мне так жаль, что жизнь иногда распоряжается нами совсем не так, как нам хочется… поговори со мной, расскажи мне о своих переживаниях, я обещаю, что сделаю все, чтобы помочь тебе преодолеть их.

Я глубоко вздохнула. Сейчас мне и самой хотелось этого: заговорить, поблагодарить, расспросить, но будто ком в горле не давал мне  этого сделать. Как долго я еще буду такой? Я не знала.

– Ну что ж, – Глория помрачнела, – наверное, еще не время, да?

Я слегка пожала плечами и опустила голову, чувствуя себя виноватой. Как бы мне хотелось дать этой женщине надежду, подарить доброе слово, сказать какая она замечательная. Я впервые почувствовала, что нуждаюсь в ней, в ее заботе, любви, внимании.

– Отдохни, – Глория поднялась, проведя рукой по моим волосам.

Я осталась в комнате одна, за всей этой паникой, я даже не заметила, что моя кровать пуста. Та куча подарков, что еще утром возвышалась над подушками, исчезла. Я открыла дверцы шкафа, все вещи были аккуратненько развешаны и уложены на полках. Я подошла к окну, машины Томаса уже не было у входа, Лауры тоже не было видно. Зато мой взгляд упал на соседний двор, где едва прикрытый листвой, стоял шикарный черный мотоцикл, а шлем висел на руле. Я медленно подняла глаза, в оконном проеме, напротив моего окна, стоял он, хозяин мотоцикла. Интересно, он видел весь этот спектакль с участием Лауры?  Все в той же черной футболке, облокотившись плечом о раму, он смотрел на меня. Я насторожилась, было в нем что-то, что и пугало и завораживало, мой таинственный незнакомец оказался моим соседом, тем самым "маньяком", фигура которого прошлой ночью неустанно наблюдала за мной. Не совпадение ли? Почему он на меня так пристально смотрит? Что ему надо?

Вопросы, вопросы и вопросы…на этот раз я не стала прятаться, я стояла, обдумывая последние события.

Дверь моей комнаты с шумом отворилась и в комнату, как самое настоящее торнадо, влетела Лаура, за секунду преодолев расстояние от двери до меня.

– Ах, ты курва, оборванка несчастная, решила увести моего парня? – с криками набросилась на меня Лаура, я видела, как ее рука взметнулась в сторону и зажмурилась, уже представив след от удара на своей щеке, как вдруг Лаура вскрикнула и схватилась за руку. Открыв глаза, я уставилась на красный след на ее ладони, как от ожога. Он растекался по внутренней части ладони, напоминая маленькие язычки пламени.

– Видишь, что ты наделала, у меня снова аллергия на тебя, паршивка, – в ее глазах было столько ненависти и злобы, – ну ничего, может хоть так, ты уберешься из этого дома, – Лаура скрылась за дверью с той же скоростью, как и появилась.

Неужели и правда снова проявилась аллергия? Я раскрыла свои ладони, что бы взглянуть на них, но ничего подобного не увидела. Мои глаза метнулись на соседнее окно. Парень стоял, не двигаясь, засунув руки в карманы. Он все видел.

Глава пятая

Второй день в школе уже не был таким необычным, косых взглядов на меня, как на двойника Лауры, было гораздо меньше. Видимо, я переставала удивлять их своей схожестью с первой красавицей школы. Меня снова привез Марк, Глория пообещала, что теперь он будет привозить и забирать меня постоянно, после вчерашней злой шутки Лауры. Поверить не могу, что мы близнецы, внешние данные Лауры были прямопротивоположны ее характеру. Я и утром то проснулась, ожидая от нее подвоха. Проступившая на ее руке аллергия, дала мне повод думать только о плохом. Вероятнее всего меня снова отправят в какую-нибудь глушь, чтобы держать подальше от куколки Лауры и не мешать ей жить. Я грустно вздохнула, ведь терять сейчас Глорию и новый дом совсем не хотелось.

Краем глаза я заметила сестру, она стояла не как обычно в окружении своих подруг. Ей составляли компанию двое высоких молодых парней, с крепкой мускулатурой, они внимательно слушали жестикулирующую им Лауру, ехидно улыбались и потирали свои сжатые кулаки.

– Это братья Свенсоны, Зак и Чейз, – Таша появилась из ниоткуда, – отморозки еще те, все время тратят на свою прокачку. Что от них надо твоей сестре?

Я не знала, что думать. Свою сестру я знала плохо, а уж их и подавно. Что их связывает или может эта связь зародилась только сейчас? Наблюдая за жестами Лауры, я поймала взглядом ее правую руку, где еще вчера во всю ладонь алело красное пятно – сейчас его не было! Как это объяснить? Не маленькое и не бледное, оно не могло исчезнуть всего за одну ночь. Это показалось мне очень странным, радовало только одно – теперь она никому не могла представить доказательства аллергии и причины, почему мне надо убраться из дома.

– Пошли уже, – толкнула меня Таша, сегодня ее кощеевское одеяние пополнилось серебряными цепочками вокруг шеи и колечком в носу.

Мы с Ташей сели рядом, класс медленно заполнялся учащимися, когда мы услышали шепот и переглядки заходящих в класс, они на кого то оборачивались. И тут я увидела его, в черной кожанке с металлическими вставками. Его пальцы были запущены в копну почти черных волос, когда он входил в класс, холодные, прищуренные глаза с темной дымкой оглядывали всех впереди себя, пока не остановились на мне. Черт возьми, мой сосед  производил невероятный фурор. Не нарушая зрительного контакта, он демонстративно расстегнул молнию на куртке, обнажив подтянутый торс в легкой обтягивающей футболке. Легко сбросив куртку и закинув ее на плечо, он твердым шагом направился к нам.

Таша с широко раскрытыми глазами смотрела на него, как на божество. Я видела, как в ее глазах зажегся огонек заинтересованности к этому любителю черного стиля.

– Можно, я займу это место? – его низкий с хрипотцой голос, совсем обескуражил подругу.

–Ммм, нет… то есть да…я…, – Таша не могла связать и двух слов, – но…тут я…

– И все же…, – его голос стал почти металлическим, – уверен, ты освободишь его…для меня, – делая акцент на последних словах, он наклонился ниже, почти касаясь щеки Таши.

-Д-да, к-конечно, – заикаясь, Таша обернулась ко мне с немой просьбой "прости" на лице и, вскочив, пересела на свободное место.

Я, не понимая, что происходит, гневно посмотрела на парня, который наглым образом выгнал мою подругу с ее же места. Но его жесткий взгляд, без капли сожаления, дал мне понять, что у Таши просто не было другого выхода.

– Алан Майерс, – бросил он в мою сторону, – тебя зовут Ева, я знаю.

Мои глаза расширились от удивления, хотя чему я удивляюсь, он мой сосед, который уже не первый день глазеет на мои окна.

Таша все занятие не сводила глаз с новоявленного красавца. Я поняла, что он произвел на нее сильное впечатление, когда та, подскочила ко мне с вопросами, стоило ему выйти из класса. Я лишь пожала плечами, не в силах дать ей все ответы.

– Как же иногда с тобой сложно, Ева Гиллмор, – голос Таши звучал разочарованно.

Мысли о голубоглазом парне не оставляли меня, я то и дело пыталась высмотреть его среди старшеклассников или в их компании. Неужели из-за ссоры с Лаурой, он не пришел в школу?

Как бы в ответ на мой вопрос, я нашла его. Он стоял, облокотившись спиной об стену и скрестив ноги, о чем-то разговаривал с незнакомым мне парнем, на его плече зависла Лаура, сладко заглядывая ему в глаза. Будто почувствовав мое появление, он отвел глаза в сторону и, заметив меня, выпрямился, порываясь пойти навстречу мне, но какая-то сила остановила его, и он вернулся в исходную позу. Эти двое помирились, – ревностной ноткой отозвалось в груди, в эту минуту мне так захотелось вернуться к моменту уединения в машине, когда его рука легла на мою, а он был так близок, что стук его сердца перекликался с моим. И не важно, что меня колыхало, как осиновый листок. Я подняла глаза к небу, когда увидела, что глубокий взгляд Лауры дал свои плоды, и эти двое бессовестно присосались друг к другу.

– Черт, – мой шепот снова заставил меня прикрыть рот рукой. Неужели мой голос дает о себе знать? Значит ли это, что я смогу полностью им пользоваться?

– Вы разные, как небо и земля, хоть и близнецы, – голос рядом звучал по-судейски твердо и однозначно, – и я не имею в виду сравнение, я имею в виду этот мир и тот, – Алан оторвался от стены и, не оглядываясь, зашагал по направлению к выходу.

Что он имел в виду, сказав "этот мир и тот"? Понятное дело, что мы с Лаурой разные, как день и ночь, например, как небо и земля, тоже, как свет и тьма, или вода и суша, но при чем тут этот мир и тот? Какой еще тот мир? Странный он какой-то.

Остаток занятий я только и успевала отмахиваться от расспросов Таши, она оказалась еще той занозой, когда ей что-нибудь приспичит. И сейчас ее идеей фикс стал Алан Майерс, по совместительству мой сосед, поэтому дорога домой предвещала быть в компании с новой подругой.

Неожиданно прямо передо мной упал смятый бумажный комочек. Я посмотрела по сторонам в поисках отправителя, но все были заняты своими делами. Взяв в руки записку, я развернула ее. "Жду тебя на заднем дворе школы в два часа. Томас". Сердце сначала бешено забилось, а потом провалилось куда-то в пятки, потому как ноги стали ватными и задрожали в ритм сердца. Томас назначил мне встречу? Я почувствовала, как мои щеки заливаются краской. Зачем? Почему? Идти или не идти? Меня снова охватили эмоции, с которыми я еще не научилась справляться. В голове крутилась только одна мысль – я увижу его. Мое сердце знало наперед, что я пойду на эту встречу, во что бы то ни стало.

Звонок как колокольный звон разлетелся по зданию школы и в моей голове. Я быстро собрала свой рюкзак и вынырнула из помещения в числе первых. Задний двор школы напоминал просторную спортивную площадку, несколько лавочек по бокам, бак с мусором и высокое ограждение по периметру. Томаса еще не было, и я присела на одну из лавочек. С угла школы показалась фигура, сначала одна, потом вторая. В обоих я узнала братьев Свенсонов, о которых мне поведала утром Таша: два брата с разницей в возрасте в один год, много времени проводят в тренажерном зале, старший специально остался на второй год обучения в школе, чтобы не расставаться с братом, оба накачены и оба агрессивны.

– Брат, смотри какая крошка, – один из них ухмыльнулся, – наверное, как раз нас ждет.

Я затаила дыхание, их тон и поведение мне сразу не понравились, в голову закрались нехорошие подозрения.

– Но брат, нас же двое, как ее делить будем? – второй верзила поставил ногу на лавочку, упираясь ботинком в мое бедро.

Я чувствовала, как страх стал нарастать во мне, чувство опасности, как что-то физически ощутимое  двигалось по венам и подступало к горлу. Я попыталась встать, но на мое плечо легла тяжелая рука второго брата, его пальцы с силой впились мне в кожу, под его натиском, я снова присела.

– Знаешь, мне не нравятся длинноволосые, – скорчив гримасу, признался первый, – пожалуй, сначала мы поможем ей избавиться от них, – с этими словами он запустил свои пальцы в мои волосы и с силой потянул их в свою сторону. Моя голова самопроизвольно дернулась на бок.

Второй глухо заржал. Я оказалась зажатой меж двух ботинок, а две ухмыляющихся рожи братцев нависли надо мной, как хищники над жертвой.

– Ты, наверное, ждала Томаса? – сильные пальцы схватили меня за подбородок и подняли вверх. Услышав знакомое имя, я вскинула глаза вверх. В эту минуту до меня дошло, кем была подкинута записка. Моя наивность и желание увидеть Томаса, сыграли мне злую шутку, и я попала в ловушку. Захотелось вырваться, но натянутые на руку волосы ограничили мои движения, сильная боль прошлась по всей голове.

– Ей, ей, ей, ребят, полегче, – этот голос разлился по мне будто родниковой водой после изнуренного жаждой дня. Оба брата отпустили меня и обернулись. Через их спины, я увидела Томаса, находящегося на вполне еще приличном расстоянии от меня. Братья переглянулись, я всем нутром почувствовала угрозу, но угрозу не себе, один брат спустил ногу со скамейки и повернулся лицом к Томасу. Взгляд Томаса изменился, глаза потемнели, приобретая оттенки стали, его кулаки были крепко сжаты, тело напряжено – он готовился к драке.

Все внутри похолодело, когда я увидела, как тот, что шел ему навстречу запустил руку за спину, вытаскивая из-под жилетки за поясом зазубренный нож.

– Томас, у него нож, – вдохнув побольше воздуха, прокричала я на одном дыхании, и тут же получила сильный удар от второго брата. Все закружилось вокруг, страх сменился болью и…бабочками, улетавшими далеко в небеса.

Глава шестая

Сознание медленно возвращалось ко мне, отзываясь пульсирующей болью в голове.

– Ева, – услышала я свое имя, сквозь пелену обморочного состояния, – очнись, пожалуйста, – голос Томаса был очень взволнован. Я приоткрыла глаза, увидев встревоженное лицо Томаса в нескольких сантиметрах от себя, – как ты себя чувствуешь?

Приподнявшись, я постаралась удержать равновесие своего тела, но чувствовала, как меня раскачивало из стороны в сторону.

– Я в порядке, – как ни в чем не бывало, ответила я и замерла. Я действительно это сказала?

Томас присел передо мной, вглядываясь в мое лицо, будто пытаясь прочитать на нем тайные знаки.

– У тебя кровь, – моя рука потянулась к лицу Томаса, где над бровью, рассекая саму бровь и верхнюю часть лба, простиралась рана. Мои пальцы слегка коснулись его виска, и задрожали. Томас прищурился, цвет глаз стал почти не виден через тонкий прищур, он изучал мое лицо, но совсем не так, как было тогда в машине. Сейчас его пронзительный взгляд всматривался в меня через глаза, будто совершая экскурсию по моему внутреннему миру. А я не могла оторвать глаз от него, не только зрительный, но и многозначительный физический контакт приковал нас друг к другу.

– Это ерунда, – нарушил он молчание, но глаз не отвел, – я очень рад, что ты очнулась, – легкая улыбка тронула его губы. Во мне что-то колыхнулось, и тепло медовой патокой расплылось во мне, когда он опустил глаза и взял мою руку в свою. Он стал перебирать мои пальчики, поглаживая их, затем запустил свои пальцы под мои, упирая их  в центр ладони, и расправил пальцы. Таким образом, наши ладони соприкасались, а пальцы оказались переплетены в  довольно таки незамысловатый жест. Он поднял глаза на меня. Грустные. Мне показалось, что яркие искорки, которые я видела в них раньше, потухли, голубизна ушла, сменившись серой туманностью взора. О чем он думал в тот момент, я не знала, но была уверена, что какая-то тень легла на них, скрывая истину.

– Нам надо идти, – Томас неожиданно поднялся, разрывая сплетение и отпуская мою руку, – ты сможешь подняться и идти?

– Думаю да, – я вздохнула, очарование момента было прервано, и я снова вернулась к своей действительности. Меня не удивляло даже проявление голоса. Я говорила без труда, будто удар по голове одним из братьев, стал для меня точкой отсчета для возврата моего голоса. – А куда делись те двое?

Я медленно поднималась, придерживая голову, но слабость все же взяла свое, и ноги мои подкосились. В то же мгновение, я оказалась в его руках, сильных, крепких, подхвативших меня так быстро, будто этого и ждали, будто этого и хотели все это время – прижать меня к себе. Мои руки, следуя реакции, уперлись в грудь Томаса, глаза широко раскрылись, а губы предательски приоткрылись. Жгучее волнение охватило все мое тело, а в местах, где его руки сжимали мою талию, сосредоточился самый настоящий пожар, такой близости я никогда еще не испытывала. Но Томас, казалось, был равнодушен, глаза поражали туманностью, уголки рта опущены, отчего не было видно таких привлекательных ямочек, сдержанность и бывалое спокойствие  выражал весь его внешний вид.

– Они получили то, что заслужили, – негромко, но довольно твердо ответил Томас, расслабляя руки и выпуская меня из своих объятий.

– Я ведь так и не поняла, как ты тут оказался? – я пыталась устоять на своих ногах, и с каждой минутой во мне росла уверенность в том, что я справлюсь без поддержки этих крепких и горячих рук.

– Мне все рассказала, Таша, – Томас развернулся ко мне спиной, – пойдем, она ждет нас у входа. Она увидела, как Чейз и Зак беседовали с Лаурой сегодня утром. Зная репутацию братьев, она не сомневалась, что Лаура что-то задумала, раз обратилась к ним. Она нашла меня, и рассказала об этом. Я проследил за ними и рад, что оказался рядом, – Томас остановился и повернулся ко мне, в тот момент, я семенившая следом за ним и не ожидавшая его резкой остановки, благополучно столкнулась с ним нос к носу, – Ева, будь осторожна, – голос стал мягче, но взволнованней, – я на некоторое время сбил с них спесь, но они могут повторить попытку. Я не всегда смогу оказаться рядом. Если бы небеса…

Его голос осекся, он поднял глаза к небу, лицо напряглось, глаза выражали чувство внутренней борьбы. Я тоже подняла глаза к небу, голубое, бескрайнее, загадочное, изредка испещренное нечеткими, размытыми облаками, медленно проплывающими мимо нас, заполнило мои зрачки своим отражением, а мою душу умиротворением.

– В чем же виноваты небеса? Они такие далекие и невесомые…– я уже грелась лучиками солнца, подставляя свое лицо и закрыв глаза.

– Они послали мне…твою сестру, – грустно ответил Томас, – пойдем.

Я промолчала, вспомнив о Лауре. Он ведь не просто так вспомнил о ней. Значит ли это, что Лаура занимает в его жизни одно из первых мест? Наверное, так и есть, ведь они снова вместе.

Еще издали я увидела нервную фигуру Таши у входа, она стояла у ворот, переминаясь с ноги на ногу. Она, одетая во все черное, испускала густой дым вокруг себя.

– Ну, наконец-то, – залпом выплюнула она задымленным голосом, завидя нас, – что??? – она с вызовом посмотрела на Томаса, когда тот раздраженно сверкнул глазами в сторону сигареты, – я тут с ума сходила! – да, причина оказалась действительно стоящей.

– Таша, напомни мне, отучить тебя курить, – я, будто и не было всех дней молчания, подошла к подруге и, взяв зажатую между пальцев сигарету, отбросила ее в сторону.

Надо было видеть лицо Таши, когда я это произнесла. Ее глаза округлились, и она стала похожа на панду.

– Ты…это ты…, – запинаясь, Таша не сводила с меня темных глаз.

– Таша, – спокойно произнесла я, разворачиваясь, – теперь ты будешь слышать меня каждый день, – упиваясь этой новой мыслью, я поспешила догнать Томаса. С возвращением голоса я чувствовала растущую во мне уверенность, придававшую мне сил. Я как будто очнулась от сковавшей меня и мое внутреннее я, немоты. Не имея возможности выговориться, выразить себя, я пребывала в какой-то раковине, поглотившей мою свободу и чувство раскованности. Я жила лишь наполовину, потому что потеря и боль лишили меня полноценной жизни. Я не хотела думать, что именно этот удар вывел меня из этого состояния, иначе мне бы пришлось благодарить моего обидчика, чего я, конечно же, не собиралась делать.

Томас твердой рукой открыл заднюю дверцу машины, предлагая нам с Ташей воспользоваться приглашением, и оставив ее открытой, обошел машину сзади, что бы сесть за руль. Он молчал, приняв задумчивый вид, рассеченная бровь уже не кровоточила.

Я первая залезла на заднее сиденье автомобиля, Таша последовала за мной, что-то бурча себе под нос.

– Диктуй адрес, – коротко буркнул Томас, в полуоборота взглянув в сторону Таши.

– Брю-Бедбери, четыре, – так же быстро и коротко отреагировала та, – ты обязательно мне все расскажешь, – по ее тону, я поняла, что это было утверждение.

– Обязательно, – улыбнулась я, утвердительно кивая головой. Теперь я могла в полной мере насладиться обществом появившейся у меня подруги, и я мечтала поскорее это сделать. Но не сегодня.

– Ты должна благодарить подругу, – Томас смотрел на меня через стекло заднего вида.

– И тебя тоже, – тихо произнесла я, не опуская глаз. Сегодня эти два человека спасли меня от издевательств, помогли мне, чем стали мне намного ближе, чем моя собственная сестра.

Машина остановилась перед домом Таши, подруга выскочила из машины, и в последний момент, обернулась.

– Томас Бредли, ты отвечаешь за нее, надеюсь, ты понял? – Таша с вызовом глянула на Томаса, а я умиленно улыбнулась, она мне нравилась, не смотря на ее странный наряд и вызывающую раскраску, Таша готова была стать для меня верной и преданной подругой.

– А то что? – в Томасе взыграл самонадеянный упрямец.

– А то я ночью проберусь к тебе в комнату и придушу тебя твоей же подушкой, – стараясь быть серьезной, продолжала Таша.

Дверь захлопнулась, не дав возможности ответить на столь явную угрозу. Томас хмыкнул и снова взглянул в зеркало.

– Я отвезу тебя домой.

– Но я не хочу домой, – еле слышно прошептала я, отворачивая голову к окну и пряча глаза от пристального взгляда Томаса. Меня охватило чувство расставания, что вот сейчас он отвезет меня домой и закончится эта незримая связь, возникшая между нами. Автомобиль набирал скорость, я чувствовала на себе короткие взгляды Томаса, но поднять глаза не посмела, пока машина не проехала мимо особняка.

На губах Томаса снова появилась игривая усмешка, а глаза сверкнули своими искорками.

Городская полоса вскоре закончилась, машина выехала за город и свернула вправо, дорога сузилась до одной полосы, сменяя ровное дорожное покрытие на естественное природное. Вдали показалось открытое пространство, заполненное солнечным светом. Огромная светлая поляна, на которой в самом центре возвышалось высокое деревянное строение, из больших круглых бревен.

– Не бойся, – Томас приглушил мотор и развернулся ко мне, – пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

Не долго думая, я вышла из машины следом за Томасом, почувствовав мягкую землю под ногами и услышав сильный шум, исходящий откуда-то сверху. Теплая рука Томаса обхватила мою ладонь и потянула за собой. Приблизившись к строению, я невольно подняла глаза вверх, туда, откуда доносился этот шум. И ахнула…

Прямо надо мной, на высоте пяти-семи метров, движимые по кругу и поднимаясь ввысь, возносились голуби. Белые голуби. Их было настолько много, что они закрывали почти все небо над голубятней. Все внутри меня дернулось навстречу, красота их полета, шум крыльев и громкое гурчание, вызвало во мне столько восторга, что мне хотелось слиться со всем этим, стать частью этой свободной небесной стаи. Томас потянул меня внутрь, и я готова была бежать впереди него, если бы не узкая витая лестница, ведущая вверх.

Мы быстро преодолели это расстояние и оказались на открытой площадке, выступающей над землей в виде козырька, слева от нас была открытая дверца внутрь голубятни. Голуби были везде. Они буквально облепили все строение, практически везде из бревен торчали жердочки, на которых располагались птицы. Томас обернулся ко мне, и я увидела в его глазах сияние, в них было столько света, столько жизни и тепла, что я покачнулась от их потрясающего вида. Громкое воркование голубей, взмахи их крыльев со всех сторон и это удивительное сочетание, наполняло меня небывалой энергией, будто пустой сосуд живительной влагой.

– Как же тут красиво! – мой голос дрожал. Я переводила глаза с голубей на Томаса, с Томаса вверх, где все еще кружила белокрылая стая, и обратно.

– Тебе нравится?

– Как же тут может не нравиться? – я протянула свободную руку вперед, даже не пытаясь освободить первую, которую все еще сжимал Томас, – тут невероятно!

– Когда я нашел это место, здесь был лишь маленький скворечник на дереве, и около пяти голубей,  – Томас решил поведать мне историю этого места, и я с благодарностью вслушивалась в его слова, – когда я построил им новый дом, спустя два дня их количество увеличилось втрое и стало увеличиваться с каждым днем. Я приезжал сюда каждый день, и они встречали меня, – Томас сделал паузу и присвистнул.

В этот же момент, я даже не поняла с какой стороны, на его плечо опустился голубь.

– Я назвал его Арчи, он один из тех пяти, которые не хотели покинуть родное место и ютились в старом скворечнике.

Я подошла поближе, маленькие темные глазки тут же устремились на меня. Протянув руку, с блаженной улыбкой на губах, я прикоснулась к белоснежным перьям. Крохотное тельце дрогнуло, но не покинуло знакомое плечо. Поглаживая перышки, я подняла глаза на Томаса, который с нежностью смотрел и на меня и на своего подопечного. Вся эта идиллия казалась мне сказочным наваждением, от которого мне совсем не хотелось избавляться.

– А Лауру ты тоже сюда приводил? – мои мысли вдруг приобрели голосовое сопровождение. Томас напрягся, и Арчи, почувствовав это, тут же снялся с плеча. Взгляд Томаса поник, и я почувствовала, как он отпускает мою руку. Черт, черт, зачем я это спросила? Какая же я дура! Томас отвернулся, и мой взгляд уперся в его крепкую спину, которая уже удалялась по лестнице вниз.

– Томас, постой, – я летела следом за ним, сожалея о столь неосторожных словах. Как я могла? Как он мог! Мой голос, то он спит, когда нужен, то озвучивает мысли, которые стоит держать при себе, – прости, я не хотела  вспоминать о Лауре, мне правда очень тут понравилось.

– Это уже не важно, – как-то очень задумчиво ответил Томас и уже более громким голосом продолжил, – ты можешь приезжать сюда, когда захочешь, Арчи запомнил тебя.

– Я думала, мы сможем приезжать сюда вместе,  – я робко посмотрела на Томаса, стоявшего ко мне полубоком, его лицо не выражало никаких эмоций, казалось, мыслями он был где-то очень далеко. Сердце сжалось, ожидая ответа, хоть  бы маленький намек на то, что ему, как и мне, не показалось, и между нами действительно зажегся огонек.

– Это врядли, – внутри все оборвалось, резкий ответ прошелся по моей душе безотрывным эхом, – садись в машину, Ева.

Заломив руки в замок, я с огромным грузом на сердце, залезла на заднее сиденье автомобиля и притихла. Все-таки немного странно вел себя Томас, его резкая смена настроения настораживала меня. Да, я, конечно, сама виновата, что не сдержала своих слов, но я же извинилась. Почему любое упоминание о Лауре имеет над ним такую власть?

Я полностью погрузилась в свои мысли, между тем, как Томас – в свои. Его лицо было все так же серьезно, мягкость и миловидность исчезли, дав невозмутимой решительности и выдержке отразиться на лице четко выраженными скулами, нахмурившимися бровями и плотно сжатыми губами.  Машина подъехала к особняку и остановилась в тот момент, когда прямо навстречу ей,  преграждая путь, вышел темноглазый парень в черной кожанке.  Расставив ноги, он стоял посреди дороги, держа руки в карманах.

– Ева! – позвал он громко, в его взгляде была тревога.

– Алан? – вздрогнув от звука своего имени, я удивилась появлению Алана. Что он тут делает?

– Это кто еще такой? – Томас  был раздражен.

– Это мой сосед, – я выскочила из машины, чувствуя, как в воздухе начинает собираться совсем неблагоприятная атмосфера, – что-то случилось? Алан смерил меня рентгеновским взглядом своих темных глаз, и я поежилась.

– Ты где была? Я потерял тебя из виду, – мои глаза округлились от неожиданного укора. Какого черта? Что это за допрос?

– Почему она должна тебе отвечать? – в разговор вступил подошедший Томас, – добрососедские отношения, да? – сарказм был на лицо и Алан не мог этого не заметить.

– Тебе бы следовало находиться рядом со своей…, – Алан сделал паузу, глядя на Томаса с вызовом.

Алану не нужно было продолжать, создавалось впечатление, что эти двое сразу поняли, что скрывалось за этими словами.

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – придя в себя и втискиваясь между двух парней, повысила я голос.

– Тебе пора домой, Ева, – это был самый настоящий приказ в голосе Алана.

– С чего вдруг? – во мне вспыхнуло негодование. Объявившийся ниоткуда парень, во все глаза пялившийся на мои окна, преследовавший меня и в школе и около дома, отчитывает меня за позднее возвращение домой? – почему ты вообще вмешиваешься в мою жизнь?

Но вопрос не застал Алана врасплох, даже Томас, казалось, знал ответ, потому что напрягся, бросив косой взгляд на Алана.

– Потому что эта жизнь не твоя, – отвечая, Алан заглянул в самую глубину моей души, заставляя кровь бежать быстрее.

– Что?

– Он хотел сказать, что тебе и, правда пора, Ева, – Томас взял меня за плечи и подтолкнул к резным воротам, – иди.

Я была озадачена. Напротив меня стояли два парня, один лучше другого, оба завораживали, оба разжигали во мне интерес, но если к Томасу меня тянуло тепло, то к Алану…холод.

– Держитесь оба от меня подальше, – меня переполняло смутное чувство обиды, оба парня вели себя странно, от обоих веяло недосказанностью, что меня ужасно злило. И в этот момент я оставила их, оставила стоять посреди дороги, обдумывая сказанные мною слова, пусть даже сказаны они были на эмоциях.

Глава седьмая

Прошел почти месяц с того момента, как я бросила те самые слова, не проходило и дня, чтобы я не вспоминала о них. С тех самых пор мое желание строго соблюдалось обоими, ни Томас, ни Алан не делали больше попыток сблизиться со мной или провести время рядом.  Не смотря на это, между нами закрепилась незримая связь, которую я чувствовала всеми фибрами своей души, стоило одному из них оказаться поблизости. Алан все так же издали наблюдал за мной, и я не раз и не два ловила на себе его взгляд, а ближе к вечеру он превращался в моего личного ночного сторожа. Я так привыкла к его ледяному посылу в свои окна, что без доли стеснения ложилась и засыпала под его зорким оком.

А вот Томас удивлял меня все больше, по сравнению с Аланом, в школе я встречала его чаще, и всегда в обществе Лауры, то ли он сам не отходил от нее, то ли просто позволял полностью заполнить свое личное пространство белокурой бестией. В моменты, когда наши взгляды встречались, Томас спешил разорвать мимолетный контакт и переключался на Лауру, демонстративно сливаясь с ней в поцелуях. Зачем тогда он был со мной таким милым? Зачем заставил проникнуться к нему? Чтобы мучить меня показательной близостью с моей сестрой?

Лаура же была выше всех похвал! Что касается внешности… В остальном же, ее несносной натуре тоже не было равных, вся школа была свидетелем ее истерик, скандалов и нападок. Но от меня, слава богу, она отстала, не потому ли, что была все время поглощена Томасом, или кто-то просто напросто заставил ее ослабить натиск? Дома мы почти не виделись, так как избегали друг друга. Единственное, чего я никак не могла понять, как Глория оставалась в неведении ее импульсивного и вздорного поведения. Зачинщиков последней ее выходки, братьев Зака и Чейза, я пару раз видела в школе, но они даже головы не повернули в мою сторону, будто ничего из произошедшего и не было. Все вдруг странным образом стали держаться от меня на расстоянии, словно те слова у порога моего дома были брошены всем сразу.

Всем, кроме Таши. Дружба с ней радовала меня все больше и больше. За эти дни мы сильно сблизились, вернувшийся голос позволил мне наконец-то в полную силу раскрыться перед подругой, да и сама я тоже изменилась. Таша призналась, что эти перемены мне к лицу, забитая скромность от неловкой немоты исчезла, бледность ушла, а ей на смену вернулся румянец, осанка стала ровнее, походка более сексуальной.  Я и сама это чувствовала, по моим венам текла жизнь, я стала дышать полной грудью, смеяться и радоваться, выражая свои эмоции и чувства не только мимикой и жестами. Мне стали нравиться эти перемены, жизнь приобретала очертания приятного и интересного будущего. Но я совсем забыла до боли забитую фразу, что жизнь – это зебра, где за белой полосой идет черная…

Уже выходя из машины, перед школой, я сразу почувствовала, что что-то не так. Лужайки возле школы были пусты, не было никого и вдоль дорожки, ведущей к входу, все учащиеся стояли одной большой группой с правой стороны здания. С левой же стороны я увидела скопление людей в полицейской форме и несколько преподавателей. Приближаясь к толпе учащихся, я слышала тихое перешептывание, все взгляды были устремлены на левый корпус школы.

– Ева, – услышала я тихий, но требовательный зов Таши, – иди сюда, – подруга жестом позвала меня к себе.

– Что происходит? – так же тихо, снижая голос до полушепота, спросила я.

– Да кто что говорит, – Таша кивком головы указала на Томаса, Лауру и еще двух друзей Томаса в метрах десяти от нас. Я приподняла голову поверх ее и поняла, что тем самым спалилась. Томас сразу же перехватил мой взгляд, отчего я испуганно согнулась, пряча голову. Но и этого беглого момента хватило, чтобы заметить его обеспокоенность, серьезное выражение лица и напряженную позу, – говорят, что на школу было совершено ночное нападение.

– Кто-то проник в школу ночью? – удивилась я.

– Не просто проник, разбили окно, вырвали с корнем дверь в кабинет директора и все там разгромили,  – скороговоркой выдала Таша.

– Это точно пришельцы, – вмешался в разговор, рядом стоявший паренек, в синей жилетке и с книгой в руках.

– Чтооо? – Таша вытянула голову, чтобы посмотреть на того, кто сделал такое сногсшибательное предположение.

– А что? Вы знаете хоть одного человека, который смог бы голыми руками выдернуть массивную дверь с корнем? А следы на стенах вы видели?

Мы с Ташей переглянулись. Кто-то из учащихся, более пронырливый, наверняка уже побывал внутри и вынес оттуда все интересные подробности случившегося, разнося их среди любопытных сплетников. Но, как и положено, в сломанном телефоне, кто-то не так понял, кто-то добавил своего и в итоге получался чуть ли не жанровый триллер с элементами апокалипсиса.

Рядом кто-то громко кашлянул. Я обернулась. В паре шагов от меня стоял Алан, он слышал все до единого слова, и случившееся его тоже беспокоило, раз он подошел ко мне так близко.

Неожиданно к входу подъехала машина скорой помощи, из нее вышли санитары с носилками.

– Кто-то пострадал? – я насторожилась, ведь если нападение и правда было и было оно ночью, то кто в тот момент мог быть в школе?

– Мистер Дорс, – Алан без тени сомнения был уверен в своем ответе, стоило мне задать вопрос.

Директор школы и, правда часто задерживался в школе, его статус и должность накладывали на него немалую ответственность, что требовало от него покидать школу одним из последних.

Вокруг нас послышалось шушуканье, новая информация стала передаваться из уст в уста, смакуя и преувеличивая каждое слово. Краем глаза я заметила, как Алан и Томас переглянулись и кивнули друг другу. С каких пор эти двое стали друзьями?

Ответная волна прошлась по рядам стоявших, приближаясь к нам. Я стала вслушиваться, стараясь уловить идущую волну новостей, когда меня резко схватили за локоть.

– Уходим отсюда, сейчас же, – ледяной голос Алана раздался прямо перед моим ухом, я попыталась вырваться из цепких пальцев, но тот лишь сильнее сжал мой локоть. Я обернулась, в надежде найти защиту в подруге, но увидела как Томас, держа под локоть Лауру с одной стороны, а Ташу с другой, уже шел впереди нас, уводя обеих негодующих девушек подальше от толпы.

Привлекать внимание своим возмущением я не стала, сжав губы, я стерпела боль, но лишь на время. Когда нас увели на вполне приличное расстояние от школы и толпы, впитывающей любое, пусть даже не совсем правдивое слово, я дала волю чувствам.

– Да что ты себе позволяешь? – развернувшись, я с силой ударила ладонью в грудь Алана, – отпусти меня!

Алан усмехнулся, но схватку ослабил, что позволило мне вырвать локоть. Моему примеру последовали и Таша с Лаурой.

– Томас отвечай, что это сейчас было? – Лаура не просто метала молнии, она почти визжала от злости, белокурые локоны пружинили во все стороны, она готова была разорвать Томаса на части.

– Послушайте, – Томас попытался всех успокоить, но я то чувствовала в его голосе нотки волнения, – Лаура, поверь мне, сейчас не время для истерик – это серьезно.

– Хватать меня и куда-то тащить вместе с этими…, – Лаура смерила нас с Ташей ненавистным взглядом.

– Не продолжай! – резко остановил ее Алан, подойдя вплотную. Лаура осеклась и быстро заморгала, если с Томасом она еще позволяла себе вольности в разговоре, то Алан внушал совсем другие чувства, его она побаивалась.

– Вы же не просто так вытащили нас оттуда? – Таше первой пришла в голову здравая мысль.

– Тебя это не касается, ты можешь уйти в любую минуту и мой тебе совет…уходи прямо сейчас, – Алан без сожаления и слишком резко бросил той, которую считал лишней.

Я готова была взорваться, мало того, что рука еще болела от его зверской хватки, так еще он тут командовал, кому что делать и куда идти.

– С каких это пор ты тут все за всех решаешь? – возмутилась я.

Алан обернулся. Его темные глаза пронзили меня, и я не сдержалась и опустила глаза, сознавая, что не выдержу его взгляда.

– Стой, – Томас выставил вперед руку,  приостановив движение Алана в мою сторону. Я сама невольно сделала полушаг назад, желая находиться подальше от его темных глаз, лишающих меня стойкости, – это не решит проблемы.

– Какой еще проблемы? – Лаура обвила руками торс Томаса и выглядывала из-за его плеча. Томас раздраженно переступил с ноги на ногу, но ее рук не убрал, между тем бросив мимолетный грустный взгляд на меня.

– Ты уверена, что хочешь остаться? – вопрос Алана был обращен к Таше.

– А ты думаешь, я оставлю Еву с  парнями, по уши засекреченными и блондинистой истеричкой? – У Таши откуда-то появились силы противостоять магнетизму Алана. В такие моменты она выглядела почти победоносной.

Лаура пыталась было открыть рот и возмутиться оскорблению, но холодный взгляд Алана снова остановил ее.

– На школу и, правда, было совершено нападение. Ночью. Тот, кто это сделал, пришел сюда с определенной целью. Директор мертв.

У меня перехватило дыхание от этой новости, я во все глаза уставилась на Алана, не веря своим ушам. Как мертв? Таша была поражена не меньше, округ считался самым спокойным районом, где последние лет тридцать не происходило никаких происшествий чрезвычайного характера, а тут сразу целое убийство.

– Мертв? – Лаура отпустила Томаса, и я заметила облегчение в его глазах, будто ноша была сброшена, – а полиция уже знает?

– Это сделал тот, кто проник в школу?

Алан кивнул, оставив вопрос Лауры без ответа.

– Нападавшие что-то искали, – продолжил Томас, – они пробрались в кабинет, директор пытался им помешать.

– Они нашли что искали? – внутри меня маленькая тучка предположения стала разрастаться в большую тучу. Мой голос задрожал, я схватила руку Таши и сильно сжала ее. Почувствовав мое волнение, подруга ответила мне тем, что тоже сжала мою.

– Да, нашли, – голос Томаса упал до хрипоты, он уже не смотрел мне в глаза, будто часть вины за происходящее лежит на нем, – они вынесли из школы личные дела близнецов.

– О… – я не сразу сообразила, что это значит и переводила взгляды то на Алана, то на Томаса, ожидая подробностей.

– Неужели Дорса убили из-за каких-то бумаг? – Лаура совсем не сожалела о смерти директора, она уже успела достать из своей сумочки зеркальце и самовлюбленно себя в него разглядывала.

– Близнецов в старшей школе всего двое, – Таша побледнела еще больше, если это возможно было различить под слоем грима. Я услышала ее тихий шепот рядом с собой и обернулась. Так вот почему Томас выглядел таким обеспокоенным, вот почему Алан вел себя так грубо. Все дело во мне! То есть в нас, во мне и в Лауре, что меня, конечно, же еще больше напрягало, так как я стремилась иметь как можно меньше общего со своей сестрой.

– Да ладно, – Лаура хихикнула, – разве воры не должны грабить банки и похищать драгоценности? Зачем им какие-то бумаги?

Да, надо признать Лаура права, ни сокровищ, ни драгоценностей в школе не было, кому понадобились какие-то личные дела учащихся, тем более наводить столько шороху и убивать человека.

Томас и Алан переглянулись. По их лицам я поняла, что эти двое что-то скрывают, я и раньше подозревала Алана в чем-то подобном, но что и Томас был в этом замешан, я с трудом могла принять.

– Вы явно что-то не договариваете.

– Пока Вы не готовы ко всем ответам, – прямолинейность Алана и его уверенность в главенстве, выводили меня из себя. То есть хватать меня за локти, применять силу, вмешиваться в мою жизнь это нормально, а вот объясниться и сказать правду – так я еще не готова. Я усмехнулась.

– Если вы не хотите сказать правду, я сама ее узнаю, – сделав акцент на словах "вы"  и "сама" я вздернула голову и решительно посмотрела на обоих, – а это значит, что…продолжайте держаться от меня подальше. Таша, пойдем, – схватив подругу за руку, я дернула ее за собой. Ушла, не оборачиваясь. Так им и надо. Я гордилась собой, впервые я была так решительно настроена, впервые я задалась целью и планировала идти до конца.

Глава восьмая

-Ева, может, дождемся Марка? – мы с Ташей решительно удалялись от школы. Все занятия отменены, в школе проводится расследование трагедии, поэтому всем учащимся было объявлено, что можно расходиться по домам.

– Он приедет не раньше чем через три часа. Будем стоять ждать?

– Неееет, – растянуто заныла Таша, – но я бы предпочла сидеть в машине, чем разгуливать по улице, когда как убийцы еще не пойманы. О чем ты думаешь, Ева? Ведь это все тебя касается…

– Вот я и хочу все выяснить,  – твердо заявила я. В голове проворачивались последние события, всплывали сказанные слова и возникали все новые и новые вопросы.

Повернув за угол, я увидела невдалеке особняк Глории. На душе стало тревожно, у входа стояла полицейская машина.

– Ева?

– Я вижу, – я прибавила шаг, что-то меня торопило, волнение усиливалось. Что там случилось? Где Глория? Беспокойство за мать естественным образом выступило на первое место, я искала глазами Глорию и с облегчением вздохнула, когда увидела ее выходящей из дома. Таша еле успевала за мной, я почти бежала к дому. Глория тоже заметила меня.

– Милая, у тебя все хорошо, ты в порядке? – Глория поравнявшись, обняла меня.

– Да, все хорошо, – поспешила я ее успокоить, – Глория, что происходит, в школе полиция, тут тоже полиция, только не говори, что…

Я не договорила, увидев, как часто закивала Глория. Да что за день такой?

– Добрый день, мисс Гиллмор, – подскочила запыхавшаяся Таша. "Вовсе не добрый" – внутренний голос уловил иронию слов.

– Мэм, все чисто, – отчеканил подошедший полицейский, – сейчас все силы брошены на школу, так что простите, что не можем выставить у вас охрану. Три пары глаз снисходительно проводили его взглядом к машине и дождались пока он уехал.

– Сегодня утром, как только Вы ушли, кто-то пробрался в дом, – Глория взяла мои руки в свои, – пойдемте в дом, сейчас на улице небезопасно.

– Так и в доме, похоже, тоже, – Таша почти прошептала, но Глория ее услышала.

Зайдя в дом, я увидела осколки вазы на полу, первый виток лестницы, ведущей наверх в наши с Лаурой спальни, был искорежен, на деревянной части лестнице виднелись глубокие отметины чем-то очень острым.

– Ты их видела? – мы с Глорией давно перешли на ты, после возвращения ко мне голоса, у нас состоялся очень эмоциональный и трогательный разговор, после которого наше доверие и симпатия друг к другу только закрепились.

– Слава богу, нет, – стараясь быть как можно спокойней, что бы не пугать нас с Ташей, улыбнулась Глория, – я усилю сегодня охрану дома, как что не волнуйся, через день и следа не останется, – ее рука коснулась края лестницы, где зияли глубокие порезы.

– Это все так странно, сначала школа, теперь наш дом.

– В нашем округе давно не было ничего подобного, – Глория прошла на кухню и уже оттуда продолжала свой монолог, – все жили, не закрывая двери своих домов…

Я сделала Таше знак по направлению своей комнаты, и та шустро побежала по лестнице вверх, а я следом за ней. Снизу еще доносился голос Глории, но мы плохо разбирали слова, а потом они и вовсе прекратились, когда дверь моей комнаты захлопнулась за нами.

– Что ты собираешься делать? – Таша не первый раз у меня в комнате, но окно, в котором каждую ночь появляется Алан, притягивало ее как магнитом. Вот и сейчас она подошла к нему, дотронулась рукой до подоконника, перевела взгляд на противоположное окно и разочарованно вздохнула – окно, как окно.

– Хочу увидеть все своими глазами, – я переодевалась в удобные джинсы и футболку персикового цвета, облегающую мою фигуру.

– Может оставить все как есть? – подруга повернулась ко мне, – через неделю все уляжется, утрясется, все забудут об этом.

– Таша, – я взяла ее за плечи, – если я что и поняла за последнее время, так это то, что нельзя жить так, как я жила целые семнадцать лет: вести аморфный образ жизни и ничем не интересоваться, плыть по течению и не тянуться выше, не выражать эмоций и зарывать свои чувства в глубокой яме страха, – я говорила на одном дыхании, чувствуя прилив сил и энергии. Меня распирало желание сделать что-то самой, эмоции, спящие во мне до этого, просыпались и заявляли о себе с новой силой, – ты со мной?

Я оперлась руками в подоконник и залезла на него одной ногой, собираясь впервые совершить самый рисковый поступок в своей жизни.

– Куда я теперь от тебя, – прозвучало это немного обреченно, но я улыбнулась. Не такой уж и высокий был второй этаж, тем более что можно было спуститься, придерживаясь за  рядом отведенную трубу, спрыгнуть на козырек гаражного отсека под моими окнами, а там уже и на землю.

Первое, что я хотела сделать, это наведаться в школу, там все началось, и там, я была уверена, что найду хоть какие-то ответы на то, какое отношение я имею к происходящему.

Школа опустела, за два часа нашего отсутствия, все учащиеся разошлись по домам, даже самых любопытных не было видно, полиция, закончив расследование и получив все необходимые следы и улики, протянула вдоль левого корпуса желтую ограничительную ленту и покинула место происшествия.

– Полиция наверное уже у вас дома, – шепотом предположила Таша, пока мы пробирались тайком к заднему входу школы. Через него выносили мусор, к нему подъезжал грузовик с книгами, мебелью и строительными принадлежностями, через него  выходили из школы разнорабочие, все это знали и очень часто учащиеся тоже пользовались этим входом, что бы проникнуть в школу незамеченными.

– Стой здесь, – так же тихо прошептала я подруге, – если кто-то появится, дай знать.

– И как я это сделаю?

– Держи, – я сунула в руки Таше металлическое ведро, стоявшее у входа, смахнув с него высохшую половую тряпку, – только громко.

Я просунулась в приоткрытую дверь, оставив Ташу на подстраховке. Желтая ограничительная лента была и здесь, но располагалась так низко, что я ее просто перешагнула и продолжила подниматься по лестнице на второй этаж. Едва я коснулась лестничных перил, как почувствовала, что во что-то вляпалась, моя ладонь была в крови, уже полузасохшая, но все еще липкая кровь кровавым пятном пристала к моей ладони. Я чуть было не вскрикнула, но вовремя зажала рот свободной рукой. Меня начинало трясти от вида крови и от осознания, чья она может быть. Проглотив первый вскрик, я все той же свободной рукой достала платок из кармана джинс и с отчаянием стала протирать ладонь. У меня дрожали руки и губы, пытаясь справиться с охватившим меня страхом, я медленно поднималась дальше. Длинный, неосвещенный коридор казался мрачнее прежнего, по всему полу были разбросаны щепки и остатки от дверного проема и самой двери, которая искореженной грудой лежала в стороне. Я прислушалась. Мне показалось или я слышу голоса? Нет, я точно что-то слышу. Я сделала несколько шагов по направлению к темному углу, где был кабинет директора. Да, голоса раздавались все четче, еще несколько шагов и я смогу разобрать слова. Стараясь не наступать на щепки, я продвинулась почти к самому входу в кабинет и замерла.

– Он был один, – о боже! Я снова зажала рот рукой, что бы сдержать возглас, этот голос я могла узнать из всех голосов на планете. Томас.

– Публичное раскрытие не входило в его планы, видимо Дорс дал бой, – второй голос я тоже знала, к горлу подступил комок, и мне с трудом удавалось дышать, – никогда бы не подумал, что он на это способен.

– Почему так рано? Откуда Тудоры узнали о местоположении близнецов?

– Ты забыл, кто послал меня, – голос Алана звучал глухо, – пария появился здесь, потому что здесь появился я, сейчас самое важное, это не дать ему достичь цели.

– Лаура под моей защитой, – я слушала и не могла поверить в услышанное, это был какой-то бред, неописуемый бред, который не укладывался у меня в голове.

– А почему ты решил, что защищать нужно Лауру? Думаешь, она та самая? Ты уверен, что выбрал ту сестру?

– А ты уверен? – прозвучал вызов, в нем скрывалась злость и сильное раздражение.

– Я сделал свой выбор давно, когда ей еще не было шестнадцати, – Алан не обращал внимания на раздражение Томаса, – я уверен в своем выборе на все сто.

– Тебя послал Орден, а я не подчиняюсь Ордену, я сам по себе, и сам решаю, кого мне защищать.

– О, даааа, – Алан рассмеялся, и его смех раскатами мог достичь первого этажа, – слышал я о таких одиночках как ты, их жизнь слишком коротка, потому что Орден не дает защиты их близнецов и те не доживают до своего двадцатилетия после охоты Тудоров. А где же твой близнец?

– Не волнуйся, он в безопасности и от Ордена и от Тудоров, – голос Томаса все тяжелел и тяжелел.

Я чувствовала спиной холод бетонной стены школы, и не понимала ничего из услышанного. Я уже готова была уйти прочь от этого более чем странного подслушанного разговора, но меня остановил повторно заданный вопрос.

– Так все же, ты уверен, что выбрал ту сестру?

– Уверен! Лаура может быть взбалмошная и капризная, но это последствия воспитания ее, как обычного человека. Ева же пустая, в ней нет силы и быть не может, она, как мягкий и податливый зверек, готова есть с твоей руки, стоит только протянуть ее.

Если до этого момента мое сердце еще билось, то после этих слов его не стало, ноги подкосились, и земля стала уходить у меня из-под ног. Зажав рукой рот, я оперлась об стену, глаза заволокло подступившими слезами, и меня бросило в жар. Еле передвигая ногами, я поспешила к лестнице, я больше ничего не слышала и не видела. На ощупь я спускалась вниз, а в голове продолжали звучать слова Томаса, ударяя с каждым словом все больнее и больнее.

Глава девятая

Я стояла перед зеркалом, глядя на свое отражение, пугающее меня красными от слез глазами и дрожащими губами. Капельки воды по всему лицу освежали разгоряченную кожу, но мне хотелось закрыть глаза и не открывать их. Я с трудом вспоминала, как оказалась дома: первые минуты после выхода из школы, ведро, упавшее из рук Таши при виде меня и расплывающееся очертание окружающего меня мира. С поддержкой Таши мне кое-как удалось добраться до дома, на мою удачу в гостиной никого не было и нам удалось беспрепятственно подняться в мою комнату. И вот я, не сдерживая льющиеся слезы, пытаюсь придти в себя.

Он сказал, что я пустая! Эти слова обжигали мне грудь, как ни старалась я не могла унять дрожь и проглотить эту обиду.

Поверхность зеркала покрылось испариной, и я одной рукой провела по нему, чтобы снова посмотреть в свои глаза. Что же ты будешь делать, Ева Гиллмор? Снова запрешься в себе и будешь ходить, набрав в рот воды? Снова будешь молчать, опуская свой взгляд каждый раз, когда захочется кричать о своих эмоциях и чувствах?

Нет. Я уже не хочу так. Перемены в моей жизни показали мне, что можно и нужно жить по-другому, что жизнь не ограничивается книжками и стенами твоей комнаты, что мир внутри тебя поразительно разнообразен. Оказывается, я даже саму себя плохо знаю, умею ли я злиться, могу ли хохотать до слез, могу ли бороться за что-то важное, могу ли любить? Знакомство с Томасом открыло во мне новые чувства, и, глядя на него, я могла поклясться, что могу. Меня переполняло счастье, теплое, даже нет…горячее чувство восторга, светлого почти божественного наслаждения, так хорошо, мне никогда не было. Но кем стала для него я? Чувство обиды и разочарования сильно щемило сердце – я вздохнула. В тех словах, он выразил свое отношение, поставил точки под всеми вопросами: Лаура важна ему, а я нет. Я лишь податливая зверушка, ничего собой не представляющая, ничтожно малая и незначимая фигура, волей случая появившаяся на его пути.

Слезы снова стали душить меня, отразившиеся глаза смотрели с укором. Нет, так нельзя. Да, это больно! Да, это обидно! Но Томас не прав и когда-нибудь он это поймет. А пока он свой выбор сделал, значит, так тому и быть. Но я не стану зависимой от его слов, не стану мучить себя иллюзиями  и ожидать невозможного. Теперь этот вопрос решен, так как я знаю на него ответ.

Набрав побольше воздуха, я снова вздохнула, но в этом вздохе была решимость. Выключив кран, я вытерла оставшиеся капли с лица, улыбнулась отражению в зеркале и вышла из ванной комнаты.

Лаура уже была дома, из комнаты доносился ее голос. Не успела я дойти до своей двери, как раздался звонок, и я замерла у порога. Второй звонок. Похоже, никто не собирался открывать. На третий звонок я не выдержала и, спустившись с лестницы, открыла дверь.

– Ева! Слава богу, ты в порядке! – Томас перешагнул порог и на мгновение прижал к себе, – я только что узнал, ты как?

– Лаура у себя, – не обращая внимания на его волнующий голос и объятия, я отстранилась.

– Постой, – Томас схватил меня за руку, удерживая от того, что бы я ушла, – я знаю, что с Лаурой все хорошо, я спросил про тебя.

Я сжала губы, чтобы не сорваться и не выкрикнуть ему в лицо, что я слышала каждое его слово.

– Со мной тоже все хорошо, – процедила я сквозь зубы, – не стоит беспокоиться, – я выдернула руку, как раз в тот момент, когда к нам летящей походкой подкатила Лаура.

– Даже не думай о нем, – кинула она мне, проходя мимо и впиваясь в губы Томаса страстным поцелуем.

Я быстро отвернулась, почувствовав желание провалиться сквозь землю. Лицезреть Лауру и Томаса в обоюдном поцелуе, было тяжело, как бы я не старалась это скрыть. Оказавшись снов в своей комнате, глазами я искала что-то, за что могла зацепиться и забыть об этом инциденте. А нашла кого-то. На своем месте как всегда. Но на этот раз я смотрела на него совсем по-другому, я воспринимала его по-другому. Мне вспомнились его слова "я сделал свой выбор давно" и на душе потеплело, за всей его холодностью и сдержанностью я впервые увидела человека, которому я была не безразлична.

Следуя первому порыву, я слегка помахала ему рукой в знак того, что рада его присутствию. Может мне стоит присмотреться к нему поближе? Но как тогда быть с Ташей, которая  сохла по Алану с тех пор, как увидела его. Подумаю об этом завтра.

Я не заметила в школе видимых перемен, не считая того, что убрали ограничительную желтую ленту у левого корпуса.  Значит расследование завершено. В переднем холле столпилось много учащихся, все галдели между собой, из-за плотного круга нельзя было разобрать кто в центре.

– В связи с тем, что школа осталась без руководителя, – услышала я голос одного из преподавателей, – центральный округ назначил нового директора школы.

Меня это мало интересовало, с мистером Дорсом я почти не контактировала, после услышанного странного разговора между ним и Аланом, я побывала в кабинете директора лишь дважды, один раз, когда принесла бумаги на зачисление и второй раз, после встречи на заднем дворе с Чейзом и Заком. Директор вызывал к себе всех, чтобы провести профилактическую беседу о поведении на территории школы. И только я хотела обойти стороной эту толпу, как мои глаза поймали что-то чертовски знакомое. Я опустила глаза в пол, всматриваясь сквозь мелькающую обувь. В душе нарастало странное чувство дежавю. Нет, вот оно, я не ошиблась!  Ярко красные туфли урывками появлялись то тут, то там, вводя меня в крайнее возбуждение. Не может быть! Я узнала бы эти туфли даже среди тысячи туфель. Это точно она!

– Прошу всех познакомиться, наш новый директор, мисс Груммер, – как снег среди ясного неба на меня свалился образ из моего прошлого, где я, казалось, не обращала внимания ни на что. Но почему-то эти туфли и ее обладательница, отложились в моей памяти. Лея Груммер, специалист по опекунству несовершеннолетних теперь директор школы? Как такое возможно? Разве это может быть совпадением? Ведь тогда она появилась в самый трудный момент моей жизни и помогла мне.

– А теперь прошу всех разойтись по своим занятиям, – в своих раздумьях я пропустила пламенную речь нового директора. Я стояла, не двигаясь, когда та самая Лея Груммер, которая организовала похороны моего отца, которая сочувственно обнимала меня и была самой первой претенденткой на роль моей матери, выйдя из толпы, на секунду остановилась рядом. Лишь на секунду, а затем в сопровождении преподавателей скрылась за углом.

– Ева, ты чего? – Таша толкнула меня плечом, – ты ее знаешь?

– Неужели мир действительно настолько мал, что люди, которых, я думала, никогда больше не увижу, вновь появляются в моей жизни, – посетила меня жизненная мудрость, пока я провожала мисс Груммер взглядом.

Весь день мне не давала покоя мысль, что ее появление неспроста. Она, да еще и директор! Может мне спросить ее прямо, что ей от меня нужно? Нет, это слишком, ведь она сильно помогла мне, когда я в этом нуждалась. Тогда мне следует поблагодарить ее, раз уж я не сделала этого раньше. Да, это будет отличным поводом заговорить с ней и что-то выяснить.

Едва закончилось занятие, я с завидной скоростью выскочила из класса.  Кабинет директора временно перенесли в свободное помещение на первом этаже, о чем гласило объявление при входе. Туда я и направилась. Мне ужасно хотелось увидеть ее снова, только теперь я не страдала в безмолвии, и могла от всей души высказать слова благодарности.

Я постучала в дверь и сразу же ее открыла.

Стоявшая у окна женщина тот час же повернулась ко мне лицом. Ее глаза сияли.

– Ева, – с придыханием выдохнула она мое имя и, бросившись ко мне, обняла, – как я рада тебя видеть, проходи, я ждала тебя.

Я удивилась еще больше, она как будто и правда ждала меня, на столе стояли две чашки чая и вазочка с мармеладом.

– Ты очень изменилась, – она немного отодвинулась от меня, рассматривая меня с ног до головы, – стала такой красавицей.

– Миссис Груммер, – начала было я, – я хотела…

– Никаких миссис Груммер, – покачала она головой, – только Лея, для тебя я Лея, – ее глаза увлажнились, а я все больше задавалась вопросом, чем обязана столь теплому чуть ли не материнскому отношению. Не перегибает ли она палку?

– Помню, ты и двух слов связать не могла, – Лея улыбнулась, а я почувствовала себя неловко, воспоминание о былой немоте меня расстраивали, – когда он рассказал мне, я сначала не поверила.

– Он? – слетело у меня с губ.

Лея обернулась.

– Мой сын, ты ведь с ним знакома…Алан?

За моей спиной раздался шорох, и я, обернувшись, увидела его. Затемненный угол кабинета хорошо скрыл его присутствие, поэтому я сразу и не заметила, что в кабинете был кто-то еще. Алан сын Леи? Мои глаза широко открылись. Сколько еще сюрпризов меня сегодня ждет? О внешнем сходстве не могло быть и речи, белокурая Лея и брутальный Алан заставили меня теряться в догадках. Может просто он сын своего отца? Череда их появлений в моей жизни вызывала массу вопросов, а я как раз за ответами на них и пришла.

– Алан, ты ей ничего не рассказал? – Лея укоризненно взглянула на сына, и мы обе увидели, как Алан замотал головой.

– Она еще не готова, – его глаза прожгли мои и спустились на губы, отчего мои щеки сразу вспыхнули.

– Сейчас как раз самое время, – Лея стала расхаживать по кабинету, не обращая внимания на вспышку между нами, – если бы не активизация тудоров, то у нас еще было бы время, но пария не оставит ей ни шанса, а Ордену важно дождаться ее восемнадцатилетия.

– Что простите? – я  который раз становилась слушательницей подобных разговоров, и мне казалось, что я сплю, и мне снится фантастический сон. Лея остановилась и посмотрела на меня.

– Прости меня, дитя мое. Ты ведь ничего не поняла из сказанного мной. Алан?

– Мам, она, правда, не готова, – Алан мотнул головой.

– Ты ведь так мечтал рассказать ей обо всем. Ты верил, что именно она nebesis, и я верю, что все, через что прошел мой сын, чтобы оказаться здесь, рядом с ней, не зря. Так что давай расскажи ей все. Иначе это сделаю я.

Я переводила взгляд то на Лею, то на Алана и упорно ждала развязки. Ультиматум, выдвинутый Леей, подсказывал мне, что я, наконец-то, все узнаю, наконец-то мне объяснят, что вокруг меня происходит.

Алан замер, обдумывая свой шаг и глядя на меня. Я снова почувствовала пронзающий душу взгляд его темных глаз, решающихся на что-то серьезное. Неожиданно, он рванул с места, снова пропадая в затемненном углу кабинета, где лишь шорох говорил о его присутствии там.

– Ева, что ты знаешь о близнецах? – Алан появился передо мной с огромной книгой в руках. Пока я соображала, что это был за вопрос, он прошел мимо меня и положил книгу на стол. Увесистый фолиант, испещренный незнакомыми символами, испустил под собой столб пыли. На меня снова вопросительно взглянули, ожидая ответа.

– Нууууу, то же, что и все, – я напрягла свою голову, чтобы дать точное определение, – двое или более деток, выношенных женщиной при многоплодной беременности. Причиной многоплодной беременности является наследственность. Близнецы генетически и внешне схожи друг с другом, но могут отличаться темпераментами.

– Ты права, так думают все на Земле, – Алан выпрямился, – но это ошибочное мнение, которое много тысяч лет назад было выгодно распространить среди людей, когда рождение близнецов подверглось изучению. Это было безопасной версией в отличие от истинной причины.

– Хотите сказать, что близнецы появляются иначе? – пока мне не совсем было понятно, что именно имелось в виду. Но я и Лаура были близнецами, поэтому в том, что это касается непосредственно меня, я была уверена, а значит, я, во что бы то ни стало, дослушаю все до конца.

– Иначе, – подтвердил Алан, – и не здесь, не на Земле.

Я открыла рот, вот это новость. Не знаю чему верить, или тому, что Алан не сошел с ума, или тому, что я все же на яву, а не во сне.

– Выслушай его, Ева, – Лея подхватила мои руки, сжимая их в своих. Только сейчас я почувствовала, какими холодными стали кончики моих пальцев, руки Леи почти обожгли меня, – тебе может показаться все это очень странным, непривычным…но, пожалуйста, выслушай все и ты поймешь, что в мире есть то, что обычным людям не дано увидеть. Подойди.

Она потянула меня за собой, туда, где на столе лежала та самая книга. Вблизи она казалась еще стариннее, толстый переплет, поверх него кованый ремешок, скрепляющий, даже на взгляд, тяжелые страницы. На обложке фолианта грубой вырубкой прорисовывались облака и написано странное название COELUM.

– В переводе с латыни означает Небеса, – пояснил Алан, когда я дотронулась пальцами выбитых букв, – фраза "между небом и землей"  всегда имела второе значение, но для тех, кто не владел этим тайным смыслом, она всегда оставалась просто красивой фразой. Видишь ли, Ева, в обычном понимании небеса – это пространство над землей, видимый, но неощутимый мир, скопление облаков и частиц атмосферы. Но между Небом и Землей существует некая связь, которая неразрывно связывает эти два мира, – Алан открыл книгу, перелистнув первую страницу. Я с любопытством осмотрела первые страницы, язык и символы были мне не знакомы, я могла только разглядывать рисунки, – Небеса – это параллельный мир, когда на Земле рождается человек, на Небесах рождается его близнец, он так же растет, развивается, живет своей жизнью, пока жив его близнец. Иногда, некоторых из них отправляют на Землю и именно тогда на земле рождаются близнецы. До своего восемнадцатилетия nebesis живет обычной жизнью, а затем пробуждаются его способности.

– Способности? – переспросила я, это уже было интересно, фантастическая история будто сошла со страниц  сказочной книги, которую я перелистывала, сопровождая рассказ Алана рисунками.

– Верно, способности, – Алан таинственно улыбнулся, видя, что я не воспринимаю его рассказ всерьез. А разве я могла иначе? Все его слова были настолько неправдоподобны, будто я слушала пересказ нового фантастического блокбастера, – Ева?

Я подняла голову и увидела Алана, в его глазах мелькнул огонек, и тут же мимо меня что-то пролетело, закружило вокруг меня по спирали снизу вверх и обратно. Я не могла понять что, лишь почувствовала горячий след и увидела яркую вспышку. Неожиданно меня что-то ослепило, крохотная искра, мерцая и горя, остановилась прямо перед моим лицом. Я, приоткрыв рот, смотрела на эту маленькую огненную звездочку, которая медленно отдалилась от меня и, вспыхнув еще раз, погасла, как спичка. Алан смотрел торжествующе.

– Что это было?

– Мои способности, – он наблюдал за мной исподлобья, будто ждал реакции, оценивал ее, что бы продолжить, – я nebesis, и наделен силой управлять огненной вспышкой.

– Тогда, у окна…это был ты? – вдруг осенило меня. Я вспомнила тот самый ожог Лауры, появившийся внезапно и так же внезапно исчезнувший. Тогда это смахивало на вновь открывшуюся аллергию, но теперь…

– Я не мог допустить того, что там могло произойти, – Алан пристально всматривался в мое лицо, выискивая на нем признаки страха. Но его не было. В голове возникала масса мыслей, прокручивая рассказ Алана, я начинала понимать, что все это может оказаться правдой.

– Зачем вы здесь? – я обернулась к Лее, но вопрос предназначался обоим.

– Мы здесь, чтобы защитить тебя, – Лея подошла ближе, – с тех пор, как способности Алана пробудились, он только и говорил что о тебе, увидев ваши с Лаурой фотографии в картотеке Ордена.

– Какого еще Ордена? – я не первый раз слышала про него, но сделала вид, что удивлена.

– Орден Близнецов, – Алан подошел к книге и перелистнув несколько страниц, сделал мне знак подойти, – nebesis,  что родились здесь, на Земле со своими близнецами и у которых пробудились способности, основали Орден для организации и контроля всех близнецов. Магия, что пробуждается у nebesis, должна была быть под контролем, чтобы не спровоцировать гибель этого мира. Но появились те, кто был с этим не согласен, кто утверждал, что nebesis должны захватить этот мир и править им, их изгнали из Ордена и прозвали тудорами, по фамилии их лидера, Виктора Тудора. Тысячи лет Орден скрывал тайну, находил новых близнецов, пополняя свои ряды, как впрочем, и тудоры. Обе стороны испытывали интерес в том, что бы заполучить в свои ряды самых сильных nebesis.

– А как же Лаура?

– Вы близнецы, – Лея обняла меня за плечи, – но, к сожалению, никто наверняка не знает, кто из вас nebesis, пока вам не исполнится восемнадцать. Конечно, не все nebesis даже при достижении восемнадцатилетия приобретают силы, есть близнецы, у которых они отсутствуют. Алан уверен в тебе, а я верю в выбор своего сына, – с гордостью произнесла Лея.

Вот почему Алан выбрал меня, теперь мне становятся понятны и поступки Томаса. Бог мой, он тоже nebesis! У меня перехватило дыхание, я отошла от стола и присела на краешек большого кожаного кресла.

– Хватит на сегодня, – голос Алана вдруг стал немного охрипшим, – я отвезу Еву домой.

– Да, да, бедняжке столько пришлось сегодня услышать, пусть отдохнет, – запричитала Лея, подхватывая меня под руки и помогая подняться.

Правда о Томасе никак не могла уместиться у меня в голове. Но ведь даже если все это, правда, Томас все равно выбрал не меня, это не изменит его мнения обо мне, для него я всегда останусь той, что не стоит его внимания.

Глава десятая

Как же долго тянется время в ожидании важного события в жизни. Вот и я, с тех пор, как узнала, что возможно являюсь девушкой с необычными магическими способностями и в свое восемнадцатилетие я, опять же возможно, смогу летать, читать мысли или испускать огненные стрелы, я ждала этого дня и с нетерпением и с потаенным страхом. Но прошло всего ничего, до моего дня рождения еще целых полгода, а я уже перевела и изучила половину Книги Небес, ведь должна, же я все знать о своем втором мире. К тому же у меня появился очень хороший учитель в лице Алана, теперь он стал практически моей тенью, свободно посещал мой дом, иногда через парадный вход, как положено со звонком и с одобрения Глории, но чаще тайком, через окно моей спальни. Я все больше привыкала к его присутствию, его ледяной взгляд уже не казался таким холодным и безразличным, скорее даже наоборот, иногда его глаза вспыхивали ярким огоньком и обжигали меня совсем другим чувством.

Пария, тот самый изгой Ордена, что примкнул к тудорам, и по их указанию пробрался в школу, убив бывшего директора, больше не появлялся. Алан говорил, что, скорее всего, он исполнил приказ тудоров, достал для них нужные сведения о близнецах и на этом, его миссия закончилась. Дальнейшие действия тудоров были нам не известны, Лея предполагала, что они появятся вновь не раньше, чем пробудятся силы nebesis.

Я выдохнула и опустила голову на книгу, все свое свободное время я тратила на ее изучение. Это помогало мне не думать о Томасе и Лауре. Первый не выходил у меня из головы, хоть я и старалась избегать его, но сердце возмущалось моим стараниям и каждый раз, когда он приближался, начинало лихорадочно стучать. С того момента, как я узнала, что Томас – nebesis,  мне хотелось узнать, какой же силой он обладает, но на мои вопросы об этом, Алан сначала просто молчал, а затем это стало его раздражать, и я прекратила свои расспросы.

Я подняла голову со страниц книги и планировала закрыть ее, что бы уже пойти спать, как вдруг перед глазами все поплыло, буквы и символы со страницы стали растекаться, как кисельные берега, собираясь в центр к моей руке, лежащей на странице. Я уставилась на свою ладонь, она была сплошь покрыта строчками из книги, которые медленно, но верно ползли вверх по руке, впитываясь в кожу и исчезая у запястья. Засмотревшись на то, как моя ладонь буквально впитывала в себя все буквы и символы с пожелтевших страниц, я пришла в себя лишь, когда страницы окончательно опустели. Перевернув ладонь и осмотрев ее, я не обнаружила никаких следов от странного явления. Ух ты, ничего себе! Куда они делись? Неужели это…? Я резко закрыла книгу и посмотрела по сторонам. Так, не знаю, что мне там померещилось, но буду думать, что это из-за усталости.

Сон долго не шел, мысли стаями проносились в голове, каждая клеточка мозга возвращалась к моменту с книгой. Может это не я? Может это все книга? Ведь как бы то ни было этот фолиант очень древний и является источником неведомых мне сил. Тревога уходила вместе с убеждением, что так оно и есть.

Утренний дождь я считала самым противным. «Начинать новый день с дождя, значит, весь день глотать слезы», – так говорил мой отец, поэтому проснувшись утром, я поняла, что совсем не хочу никуда идти. Но разум и сознательность взяли вверх.

Ташу я увидела сразу, идущей быстрым шагом по узкой дорожке к школе. Я окрикнула ее, но та не сбавляя шаг, шла вперед, крепко прижимая к груди свой рюкзак. Я почуяла неладное, Таша всегда ждала меня у входа, так как приходила раньше и потому встречала меня первой. Я прибавила шаг, пытаясь догнать ее.

– Таша…Таша, – все громче и громче звала я ее, пока, наконец, не коснулась ее плеча, – да что с тобой такое? – Она обернулась, – ты не слышала, как я звала тебя?

– Слышала,  – угрюмо пробурчала Таша, – но сегодня я просто хочу побыть одна, – ее глаза не были подведены, отчего видимыми стали  темные круги под глазами и размазанный на скулах грим.

– Боже, Таша, что с тобой? Ты видела себя в зеркало?– я попыталась взять у нее рюкзак из рук, но Таша резко перехватила его.

– Ничего нового, – огрызнулась она, пряча взгляд, и я поняла, что что-то произошло.

– Так не пойдет, – быстро сообразила я и, схватив ее за руку, потянула за собой, – иди за мной. Я повернула к выходу, на пути успешно преодолевая столкновение с Лаурой.

– Ээээй, одна слепая, другая тупая, – кинула она нам вслед, но я ее не слышала, меня волновало лишь состояние подруги.

– Ева, постой, мы же прогуляем урок, – взмолилась Таша, но вырываться не стала, а послушно последовала за мной.

– С каких пор тебя это волнует? Садись и рассказывай, – я указала на скамейку на заднем дворе школы и тоже села, – ты сама не своя сегодня, я подозреваю, что ночка у тебя была не из легких и готова стать и жилеткой и бальзамом.

– Ты, правда, хочешь это услышать? – Таша села, на ее глаза наворачивались слезы.

– Ну конечно, глупенькая, мы же подруги, – ласково и участливо ответила я и погладила ее по руке, – говори, что у тебя стряслось?

– Вчера я его поцеловала! – признание прозвучало как приговор, а мое молчание и округлившиеся глаза скорее испугали ее, чем успокоили. Называть имена было излишне, я и так знала, в кого Таша была влюблена с самого первого дня их знакомства. Алан.

– Он подвез меня, как ты и просила, но мне пришлось всю дорогу обнимать его, Ева, ты просто не представляешь какой у него стальной торс, какие мышцы…я… я просто не смогла от него оторваться, а потом…потом я просто поцеловала его, – Таша взахлеб рассказывала мне о вчерашнем вечере, когда мы с ней прогуливались в парке, а Алан, оказавшийся там случайно, хотя я то знала, что он просто наблюдал за нами со стороны, вызвался довезти до дома. Я села спереди, а Таша сзади, благо внушительных размеров мотоцикл это позволял. Меня он высадил у ворот моего дома и по моей же просьбе согласился отвезти домой и Ташу. И вот, что из этого вышло.

– А он что? – мое любопытство взяло вверх, с одной стороны я хотела, что бы привязанность подруги была взаимной, но с другой стороны в душу прокралось едкое чувство, в котором я сама себе боялась признаться.

– А он…, – Таша поникла, ее голос срывался на плач, – сказал, что я не в его вкусе и чтобы больше так не делала. Ева, он такой…когда он рядом, я забываю обо всем. А тут еще мотоцикл, скорость, его близость…

– Что значит не в его вкусе? Да вы подходите друг другу больше, чем кто бы то ни был, – я решила поддержать подругу, загнав подальше в темный угол души свои собственные, мягко говоря, интересные ощущения к Алану.

– Он сказал, что его привлекают нормальные девушки, а не готическая неформалка в образе черной королевы, – Таша снова хмыкнула носом и растерла рукой выступившие слезы.

– Нормальные значит, привлекают, – мне в голову пришла совершенно очумелая мысль. Да, Ташу нельзя было назвать нормальной девчонкой, но именно она стала моей подругой, я приняла ее такой, какая она была, но сейчас, ее внутренний мир раздвоился на тот, что был до знакомства с Аланом и тот, что после. Она не умела прятать свои чувства, и я не удивлюсь, если Алан уже знал о них, – значит, будем делать из тебя нормальную, – я загадочно улыбнулась и встала.

Дома никого не было, и это было мне на руку, чтобы воплотить то, что я задумала. Закинув на кровать рюкзак, я потянула Ташу за собой в ванную комнату.

– Что ты задумала?

– Ты мне доверяешь? – ответила я вопросом на вопрос, держа в руках приготовленное полотенце, кивок головы в знак согласия, приятно подзадоривал меня, – если Алана не привлекаешь ты в виде девушки-гота, то будем менять твой имидж на что-то совсем иное.

Закинув полотенце на плечи Таши, я открыла кран с горячей водой и подставила ее голову под струю воды. На дно ванны закапала иссиня-черная краска, понадобилось целых полчаса, чтобы почти вся краска сошла с волос. Обмотав поверх ее головы полотенце, я повернула Ташу лицом к себе и сощурилась, с ее лицом придется повозиться, постоянный грим пересушил кожу лица, темные круги под глазами из-за использования неправильной подводки и скрываемые под слоем грима, теперь открыто оттеняли глаза. Уроки Глории не прошли для меня даром, я стала кое-как разбираться в косметике и средствах ухода, а уж Глория со своим чувством стиля оказалась очень хорошим учителем. Одна процедура сменяла другую, брови, ресницы, кожа лица, – все подверглось моему вмешательству, Таша оказалась первой подопытной, добровольно отдавшейся в мои руки во имя прекрасного.

Закончив с макияжем, я еще раз взглянула на лицо Таши, оценивая всю проделанную работу целиком. Я была довольна. Три часа  непрерывной творческой работы над исправлением въевшегося образа готессы, заставили меня вздохнуть с облегчением. Хоть я и устала, но мне было ужасно приятно видеть перед собой результат своего труда. Я выпрямилась, Таша широко распахнула глаза и посмотрела на меня заворожено, готовая ко всему. Я стянула с ее головы полотенце и распустила волосы, принявшие свой естественный каштановый цвет.

– Еще рано, – остановила я ее, стоило ей попытаться развернуть стул к зеркалу, – осталась еще одна деталь.

Я подскочила к своему шкафу, открыв створки, и стала перебирать вещи. Начинать нужно с малого, глупо предлагать модное платье девушке, которая столько лет носила лишь черные одежды в пол, корсеты и брюки. По себе знаю. Поэтому я выбрала идеальный и в тоже время простой вариант, который был проверен на мне лично: джинсы и футболка.

– Переодевайся, – Таша замешкалась, в ее глазах промелькнула тень сомнений, ведь преобладание черного цвета в одежде, было не чем иным, как принципиальным ее отличием от других, – выбирай…или это, – я протянула ей ее новые вещи, – или забудь об Алане.

Ультиматум был убийственным, но услышав его, Таша ни на минуту не сомневалась в своем решении. Любовь творит чудеса, как же приятно на все это смотреть. Если Алан и сейчас сыграет в дурачка, я сама его прибью. Таша была очаровательна, перенасыщенность черного цвета отталкивало от нее взгляды и заставляло обходить стороной, а сейчас она стояла перед зеркалом рядом со мной совершенно обновленная и сияла от удовольствия. Мало того, что мы смотрелись одинаково и нас это сближало еще больше, так еще и Таша, не подозревавшая о существовании нормальной себя, разглядывала свое отражение с большим интересом.

– Я вроде была блондинкой, – она провела рукой по волосам, – или это было так давно, что кажется неправдой.

– Я могу попросить Глорию, она поможет перекрасить их, – я встала за спиной Таши и пальцами стала расчесывать ее волосы, – я уверена она не откажет, если ты правда этого хочешь.

– Да, пожалуй, хочу, я помню себя в детстве со светлыми волосами, когда они успели поменять свой цвет или это краска уже так въелась, что не отмывается…

Но, я уже не слушала Ташу, с ее волосами происходило что-то необъяснимое, каштановый цвет волос, начиная от корней, стал медленно сползать вниз к моим пальцам, перебираться мне на ладонь и утопать где-то не выше запястья. Я будто завороженная смотрела, как мои пальцы вытягивают цвет из волос, пока светлый цвет полностью до самых кончиков не сменил темный. Я выдернула руки с осознанием того, что на этот раз это была не книга. Со мной что-то происходит.

– Как ты это сделала?  – Таша превратилась в самую настоящую блондинку. Мгновенно. Без химии. На моих глазах. Ее лицо выражало удивление, но никак не страх, – Ева?

Глава одиннадцатая

Таше я рассказала все. Став нечаянным свидетелем поразившего меня феномена, она просто задавила меня вопросами, как любая настоящая фанатка сверхъестественного. В ее глазах не было ни тревоги, ни паники, ни страха, а лишь одно сплошное восхищение. А новость, что сразу и подруга, и ее возлюбленный не от мира сего, вызвали в ней не просто восторг, а громкое ликование. Тут-то я и узнала, чем был вызван ее интерес к готической культуре и ко всему нетрадиционному, она всегда верила в мистические силы, порождение зла и ведьминские истоки, субкультура помогала ей скрывать ее немалый интерес ко всему потустороннему, а другие миры и магия так вообще привели ее в неописуемую эйфорию. Но мне пришлось сильно потрудиться, что бы убедить ее никому об этом не рассказывать. В книге говорилось, что у всех nebesis силы пробуждаются строго в восемнадцатилетнем возрасте, почему же у меня они проявились так рано? Как узнать, с чем это связано, может дальше в книге есть ответы на мои вопросы?

Таша убежала домой воодушевленная своим внешним видом и открывшимися ей тайнами, а я достала книгу, что бы продолжить перевод и найти ответы на новые вопросы. Положив нераскрытую книгу на туалетный столик, я подошла к окну, мне нужно было подышать свежим воздухом, хотелось и себе немного той эйфории, что испытывала Таша, а вместо этого появилась грусть и тоска. Глаза Томаса возникли передо мной из ниоткуда, я отпрянула от окна в замешательстве. Мне это чудится? Как бы в опровержение этому, Томас спрыгнул с подоконника прямо ко мне в спальню.

– Привет, – выравнивая складки на брюках, он поднял на меня свои отливающие синевой глаза.

Я непроизвольно отступила. Он здесь, так близко, могу поклясться, я слышу стук его сердца! А эти глаза…

– Ева, нам надо поговорить, – он сделал шаг ко мне, а я снова отступила, сознательно сохраняя дистанцию. Одному богу известно, как меня манит его близость, – ты все время избегаешь меня, и я не понимаю почему.

– Ты, наверное, перепутал окно, – большей глупости я в жизни не слышала, слова сами собой сорвались с моих губ.

– Вовсе нет, – Томас приблизился ко мне еще на шаг, причудливые блики заиграли в его глазах. Все, я попалась, он точно понял, что со мной творится, – Лаура тут не причем.

– Наврядли она будет рада, что ее парень влез в окно спальни ее сестры, – отступать было уже некуда, сзади меня была стена и я впечаталась в нее спиной и затылком.

– Знаешь, я был бы очень рад, окажись ты на месте Лауры, стань ты ею, – еще один шаг приблизил его ко мне, дистанция между нами сократилась, и я почувствовала, как мое дыхание дало сбой.

– Но я не она, – во мне вспыхнул протест, – я не моя сестра и не смей даже мысленно менять нас местами, – это был вызов, сразу вспомнились его последние слова обо мне, обида снова проросла во мне как бобовое зернышко, стоило Томасу напомнить о сделанном им выборе между нами. Даже теперь, зная его мотивы, я не могла простить ему тех слов. Я поддалась вперед, поравнявшись с Томасом, встретившись с ним взглядом, аромат парфюма ударил в голову, но я устояла и не отвела взгляд, благодаря полыхающему во мне гневу, – ты наивно предположил, что можешь влезать ко мне в окно и делать недвусмысленные намеки. Если ты думаешь, что я, как Лаура, позволю тебе это, то ты ошибаешься.

Взгляд Томаса потемнел, еще один его шаг оттеснил меня снова к стене, его руки уперлись в стену по обе стороны от  меня. Сердце безжалостно заколотилось в груди, а когда он приблизил свое лицо ко мне, в один миг остановилось.

– Ты уверена, что правильно расценила мои намерения? – хрипло произнес он, его взгляд скользнул по моим губам, в голосе слышалась досада.

– А ты уверен, что правильно выбрал время и место для разговора? – парировала я, и, пригнувшись, выскользнула из кольца рук, – Томас, пожалуйста, уходи,  – сделав над собой усилие, выдохнула я, указывая Томасу на окно и отодвинув шторы в сторону.

Секунды две Томас не шевелился, а потом сдался, видимо разум взял вверх.

– Не избегай меня, Ева, – эти слова прозвучали совсем по-другому, с мольбой в голосе, мне показалось даже, с отчаяньем. Томас двинулся к окну, но его взгляд упал на стол и лежащую на нем книгу. Он резко остановился, губы сжались, глаза метали молнии.

– Откуда у тебя это? – прошипел он сквозь зубы, – Ева, отвечай!

Я вздрогнула от его тона, Томас был в ярости, которую с трудом сдерживал.

– Это он дал тебе ее? Алан? Он рассказал тебе?

На меня сыпались вопросы. Жесткий тон заглушил все ощущения ранее, исчез и гнев и волнение.

– Да, да, да! – не выдержала я, – я все знаю. Алан все мне рассказал.

– Чертов Майерс! – Томас одним прыжком выпрыгнул из окна, забыв о трубе в стене и козырьке гаража. Он приземлился на обе ноги, согнув их в коленях и опершись ладонью о землю, второй этаж оказался для Томаса сущим пустяком, если не прикидываться обычным человеком, а передо мной теперь это делать было бессмысленно. Томас пересек проезжую часть и приблизился к соседским воротам. Я никогда не видела, что бы с такой легкостью выпрыгивали из окон и преодолевали высоту в два метра, но Томас сделал и то, и другое, ухватившись за край забора, он уперся в них обеими ногами, подтянулся и без труда перемахнул через него.

Я почувствовала беспокойство. Что такого в том, что Алан рассказал мне? В соседнем доме зажегся свет, что поторопило меня тоже спуститься вниз. Что до ворот, то я открыла их без проблем, зная от Алана установленный на замке пароль. Еще со двора я услышала громкие голоса. Входная дверь была распахнута, я осторожно зашла, прикрыв ее. В центре гостиной стояли трое, Алан и Томас готовы были вот-вот броситься друг на друга, и Лея между ними, которая как третья сторона, пыталась не дать им этого сделать, расставила руки в стороны, упираясь ими каждому в грудь.

– Какого черта, Бредли, ты врываешься в мой дом со своими претензиями?

– Нет, это ты, какого черта, Майерс, рассказал ей обо всем…или тебя не волнует, какой опасности ты ее подвергаешь?

– Это не твоя проблема, Бредли, иди занимайся Лаурой, ведь, по-твоему, это она nebesis.

Я прошла через арку гостиной, в момент, когда накал страстей только начал раскаляться. Я чувствовала, что должна остановить их, пока оба не применили свои силы, в глазах Алана уже искрилась вспышка.

– Томас, – крикнула я и через десять шагов встала рядом с Аланом. Лея опустила руки, видя, что причина, по которой весь этот сыр-бор, уже тут, – давай поговорим спокойно…пожалуйста…

Томас посмотрел на меня и его взгляд смягчился, а кулаки разжались. Я понимала, что нам придется поговорить, ведь если Алан мой защитник, то Томас защитник моей сестры, ее телохранитель от тудоров. Пока они не знают, кто из нас кто, опасности подвергаемся мы обе, но и это не раньше, чем через полгода.

– Как давно ты знаешь?

– Пару месяцев, – я опустила глаза, что бы не видеть укора в его глазах.

– И ты мне ничего не сказала? – снова взорвался Томас, – поэтому ты избегала меня?

– А почему она должна была тебе рассказывать? – Алан выступил вперед, – не забывай, Бредли, Ева мой выбор – не твой и тебе давно уже пора уяснить это и оставить ее в покое.

– Не нарывайся, Майерс, – Томас снова сжал кулаки, – наши отношения с Евой тебя не касаются.

– Ваши отношения? – Алан специально прибавил голосу побольше сарказма, – что ты себе возомнил?

– Прекратите! – я больше не могла это слушать. Их разговор, если его можно было так назвать, смахивал на спор двух разъяренных ревностью самцов. Когда все вышло из-под контроля? Почему я чувствую себя неподеленной между этими двумя? – как вы можете спорить? Это я узнала обо всем совсем недавно, это моя жизнь изменилась с вашим приходом, это мне нужна помощь, чтобы понять, что делать дальше. А что делаете Вы? Вы, почему-то решили, что я какой-то трофей, и делите, кому он достанется. Вам самим не противно?

Мукам совести еще никому не удавалось противостоять, вот и сейчас, я задела то, что нужно, чтобы эти двое сбавили обороты.

– Прости, Ева, – первым совестливым оказался Томас, – я бы не хотел, чтобы ты так думала, – он присел на край дивана и заломил пальцы в замок.

– Если это все, что ты хотел сказать, думаю тебе пора, – Алан все еще был зол, темные глаза сверлили Томаса насквозь. Между ними явно шло противоборство, только вот непонятно за что.

– Орден очень придирчив к неразглашению, когда они узнают, что ты все рассказал близнецу, проблемы будут не только у тебя, – Томас встал, он был чем-то озабочен, – они пришлют Фабиана.

– Что? – в глазах Леи отразился страх, – откуда ты знаешь про Фабиана? – она вышла вперед, удивленно глядя на Томаса, – ты не состоишь в Ордене.

Томас хмыкнул. Когда Орден находил новых близнецов, он приставлял к ним наблюдателей, которые на протяжении всего времени до их восемнадцатилетия, наблюдали со стороны за близнецами, охраняли, если это понадобится от парий тудоров. Если у одного из близнецов пробуждались силы nebesis, Орден вербовал новоявленных в свои ряды. Бывали случаи, когда никто из близнецов не обладал силой nebesis,  тогда они сразу теряли интерес всех представителей Небес. Но тудоры так же нуждались в пополнении, поэтому они пытались перехватить новобранца или, в крайнем случае, убить. Обе стороны вели беспощадную войну за каждую единицу nebesis. Кто-то оставался в Ордене, и его близнец получал полную защиту, а кто-то переходил на сторону тудоров и становился изгоем, парией. Но Томас не выбрал ни одну из сторон, он предпочел остаться один между двух огней, действуя сам по себе и никому не подчиняясь. Причин этому я не знала, но было странно, что обе стороны признали в нем одиночку и не пытались вновь переманить к себе. Это была еще одна загадка для меня.

– Это не важно, Лея, я уже ухожу…но если твоя оплошность, – Томас угрожающе приблизился к Алану, растягивая слова, – будет стоить ей встречи с Фабианом, я вернусь за тобой…, – тихо, почти шепотом произнес Томас и, развернувшись, направился к выходу.

– Боишься, что она забудет тебя и даже не вспомнит? – прилетело ему вслед. Томас остановился и посмотрел на меня, с тоской и странной задумчивостью. Ничего не ответив, он вышел, хлопнув дверью.

Глава двенадцатая

– Ну что, готова? –  сидя в машине, я и Таша находились в приподнятом настроении, – готова разнести Алана в пух и прах?

– Готова! – с придыханием ответила Таша, улыбаясь, а в глазах плясали чертики.

– Сочувствую я этому Алану, мисс, – покачал головой Марк, взглянув в зеркало заднего вида. Он тоже улыбался.

Мы таинственно переглянулись, и, взявшись за ручку двери, я распахнула ее. Из машины показались стройные ножки в открытых темно-синих босоножках на высоком каблуке, короткая юбка в крупную складку намного выше колен, белоснежная облегающая блуза с открытым V-образным вырезом и небрежный, но чертовски стильный темно-синий галстук поверх блузки. Распущенные прямые волосы водопадом спадали на плечи и спину, последний штрих – нюдовый макияж, почти невесомый и неощутимый,  воздушно-пудровый и нежный, ласкающий бледно-розовый блеск на губах сверкал на солнце бриллиантовой россыпью. За мной следом из машины вышла Таша, на которой были босоножки цвета бордо и юбка в бордовую клетку, белая полупрозрачная блуза с круглым вырезом, стянутым по кромке тонкой витиеватой канителью белого цвета, ставшие белокурыми волосы, были прихвачены по бокам еле заметными   декоративными заколками. Выглядели мы сногсшибательно, и мы это знали, а изумленные взгляды, восторженные посвистывания и отпавшие челюсти говорили сами за себя.

Войдя внутрь, внимание только усилилось. Мы не были одеты в гламурные дизайнерские платья, но ведь главное правильно преподать себя, и моя задумка удалась со стопроцентной отдачей. Таша улыбалась, впервые девушка, которую все считали пусть не белой, но точно черной вороной, сумела всех удивить.

Мои глаза наткнулись на глаза Томаса. Он стоял слева в десяти шагах от меня, напряженный и сосредоточенный, глаза отливали сталью переполнявшего гнева. Справа от меня чуть ближе, но, ничуть не меньше разгневанным, Алан таранил меня взглядом своих черных, как оникс глаз. Оо, – в голове отчетливо прозвенел звоночек, я и подумать не могла, о такой реакции.

– Между сциллой и харибдой, – прошептала я тихо, закусывая нижнюю губу, – ты Алана, я Томаса, – быстро поделила я и свернула налево.

Томас уже приближался ко мне, решительно схватив меня за локоть и прикрывая собой, протолкнул меня в дверь ближайшего кабинета.

– Ты сошла с ума! Что это за маскарад? – прислонив меня к стене, прошипел он, едва сдерживаясь.

– Тсссс, – я приложила палец к губам, стараясь не замечать, что он все еще держит меня за локоть, – это маленькая импровизация для Таши и Алана.

– Это Таша? – лицо Томаса вытянулось, на нем застыло удивленное выражение, будто он увидел вовсе не человека, а единорога в центре школы. В следующую секунду он довольно усмехнулся, осознав, что это значит, – они что…вместе?

– Пока еще нет, но надо быть последним идиомом, чтобы сейчас не рассмотреть ее, – я аккуратно высвободила свой локоть, но Томас тут же схватил меня уже за руку.

– Ева…, – смягчившийся голос и звук моего имени из его уст, заставили встрепенуться мое сердце. Какими же глубокими могут быть его глаза, когда так на меня смотрят. Его пальцы дрогнули, и я почувствовала легкое поглаживание на своей руке, отчего вверх побежали мурашки, приятно щекоча кожу, – мне бы очень хотелось, чтобы и мы узнали друг друга получше…

Ох, как ёкнуло сердце в предвкушении. Его голос, его прикосновения, его запах одурманивал меня, и я все быстрее плыла по течению его волнения, которое передавалось и мне.

– Лаура не одобрит этого, – как предательски тоскливо звучит мой голос.

Томас отпустил мою руку и, развернувшись, прислонился спиной к стене рядом со мной. В его движениях было столько отчаянной безнадежности, что мне стало совсем печально, – почему ты выбрал Лауру?– этот вопрос не давал мне покоя многие ночи подряд. Я никак не могла понять, что двигало этим выбором, мое сердце не хотело верить, что те слова, сказанные обо мне однажды, и являлись этими причинами.

– Она nebesis, я должен защитить ее, – тихо прошептал Томас так, будто убеждал в этом не меня, а самого себя, – nebesis очень ценные, противостояние Ордена и тудоров приводит к разреживанию рядов с обеих сторон. Новоявленные не успевают учиться  контролировать свои способности.

– А если ты ошибаешься? – предположила я тихо.

– Мой…, – но Томас осекся, не договорив. Снова тайна, – просто поверь мне, Ева, иногда правда может быть очень болезненной.

– Фабиан, кто он? – я перешла к следующему вопросу, которых у меня было очень много и хотелось как можно быстрее восполнить эти пробелы, Я чувствовала, что Томас что-то не договаривает, и в такое короткое время я все равно не смогу получить развернутый подробный ответ.

– Nebesis, чистильщик Ордена, когда ситуация выходит из под контроля, когда тайна Ордена становится кому-нибудь известна, они посылают Фабиана на зачистку, – Томас сделал паузу, – он забирает память, Ева, а я очень не хочу, чтобы это случилось с тобой.

Томас отлипнул от стены и навис надо мной, отчего сердце подпрыгнуло, как ужаленное. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего, глаза неотрывно смотрели на меня, я боялась поднять на него свои, ощущая, что сделай я это, все остальное перестанет существовать.

Громкий гул разлетелся по коридору и достиг кабинета, в котором мы находились. Звонок. Я с облегчением вздохнула и отошла от двери, пропуская внутрь всех, кто столпился за дверью. Томаса оттеснили в другую сторону, и между нами образовалась толпа, а потом он и вовсе исчез из виду. Через секунду меня схватили за руку, и я уж подумала, что это снова Томас, но нет… Таша, чем-то серьезно озабоченная, потянула меня за собой. На ее лице не было и намека на утренний позитив. Теперь уже она, махнув на звонок и начавшиеся занятия, тащила меня куда-то, по ее прерывистым жестам и грубой хватке, я поняла, что она не просто чем-то расстроена, она в негодовании.

– Таша, пожалуйста, остановись, мы уже и так далеко от школы, – сделала я попытку достучаться до подруги. Да что ж это такое? Она как будто не слышит меня и продолжает тащить за собой. Я оглянулась, пытаясь понять, где мы находимся, но ритм заданный Ташей, позволял лишь смотреть себе под ноги, чтобы не споткнуться. Все мне это надоело.

– Таша, стой! – я сделала выпад ногой, и резко выдернула руку, – что происходит? – потирая красное от хватки запястье и наконец, оглядываясь. Слева от меня витрина небольшого кафе с мигающей вывеской, справа пешеходный переход, а через дорогу высокое здание закрытого торгового центра. Слава богу, мы не так уж и далеко, но я так и не поняла, куда вела меня Таша, пока я не остановила ее.

– Ты знала, да? – в голосе Таши я услышала горечь разочарования, – не притворяйся, Ева, ты ведь знала с самого начала.

– Да что я знала? – ситуация начинала нервировать. На каблуках, знаете ли, не побегаешь, да и рука ныла.

– Ты знала…какой же я была дурой, согласившись на твою импровизацию, – Таша сделала пальцами виртуальные кавычки, в знак иронии и подтекста, – я пошла на это думая, что у меня есть шанс…какая же я дура…а ты, подруга называется, вы оба решили посмеяться надо мной, да?

Я оперлась руками о стену кафе, стараясь ослабить резь в ногах, краем уха вникая в сказанное Ташей. Я ничего не понимала, или это боль в ногах не давала мне сосредоточиться на том, что она говорила. Но нет, она не говорила, она уже почти кричала, заведенная собственными домыслами.

– О чем ты? Я сейчас плохо соображаю.

– Алан! – одно слово и я поняла в ком дело, ведь это я сегодня утром оставила ее разбираться с Аланом, а сама занялась Томасом.

– Таша, прости, но в тот момент мне пришло в голову только это,  – все еще упираясь об стену одной рукой, я другой приспустила туфлю с ноги и с облегчением вздохнула, – надеюсь, его глаза раскрылись и вы, наконец, то, сой…

– Он влюблен в тебя! – Таша оборвала меня на полуслове, – да-да-да, и меня он отвергал не, потому что я не в его вкусе, а потому что…"он уже давно влюблен в другую девушку", – процитировала та. Я стояла в полусогнутом состоянии, раскрыв рот и хлопая ресницами. Боже, что за ерунда?

– Теперь ты понимаешь, Ева? – в голосе Таши было столько боли, обиды и горечи, что ее глаза наполнились слезами, а губы слегка  поддергивались от переполнявших ее чувств, – парень, от которого я без ума, влюблен в мою лучшую подругу!

Сознание сказанного полностью отключило сдержанность, и Таша, в отчаянии сорвав с шеи галстук и смяв его в руке, бросила его в меня. Она убежала, скрылась за поворотом улицы, оставив меня стоять у стены с одной туфлей в руках. Над головой раздался треск и несколько неоновых искр осыпались на тротуар. Я подняла голову, не отлипая от стены. Неоновый свет выливался за рамки вывески, проследив за течением света, я обнаружила уже знакомое мне явление: свет стекался к моей руке, он поднялся по ладони до запястья и исчез внутри него, полностью обесточив саму вывеску.

Глава тринадцатая

– Кажется, я зря отказалась от телефона, – вздохнула я, когда Глория отозвалась на мою просьбу поговорить. Впервые дни моего приезда, это была единственная вещь, от которой я решительно отказалась. Я не видела в ней необходимости, так как тогда вовсе не планировала выходить из дома, заводить друзей и вообще быть частью совершенно другого параллельного мира. Весь вечер меня одолевала потребность поговорить с Ташей, услышать ее голос, успокоить свое внутреннее чувство, утверждавшее, что я потеряла подругу. Вот тогда-то я и пожалела о том, что под рукой нет этой мобильной безделушки.

– Конечно, милая, – Глория с радостью откликнулась на мой намек, – я ведь сразу знала, что этот день придет, а потому…, – ее губы расплылись в лучезарной улыбке, она подошла к комоду рядом с камином и, выдвинув ящик, достала небольшую коробочку, – я заранее подготовилась.

Мы не разговаривали с Ташей уже три дня, смиряя друг друга безрадостными, выжидательными взглядами и глухо вздыхая. Я была чрезвычайно расстроена и все три дня провела в мучительных переживаниях. Но это было после того, как я, придя в себя, там, на краю улицы, осознала, что произошло. Таша влюблена в Алана, Алан влюблен в меня, я… А я? Этот вопрос вызвал образ Томаса в моей голове, но мотнув головой, я поспешила прогнать его. В любом случае я оказываюсь между Аланом и Ташей. Но как этот глупец мог так поступить с Ташей? Тогда я и взорвалась, негодование, что Алан растоптал надежды и чувства подруги, подтолкнули меня вперед. Я нашла его быстро и без проблем и тогда выпустила на свободу своего маленького разгневанного зверя. Как он мог так поступить с девушкой, которая ради своих чувств решилась расстаться со своими принципами? Как мог быть настолько черствым, чтобы подвергнуть ее чувства такому разочарованию? Ведь теперь ее сердце разбито, а я – лучшая подруга, стала ее соперницей, сама того не желая. Я так разгорячилась, что не заметила тогда мрачного вида Алана, только сейчас я припоминала, что он все время молчал, не пытаясь оправдаться. Помню, я выпалила ему, что он бесчувственный и самонадеянный эгоист, и я больше не хочу его видеть. Да, я тогда была ужасно зла и испугана тем, что Таша может возненавидеть меня, и только спустя эти три дня, я начинала понимать, что тоже была не права по отношению к Алану. У него ведь тоже есть чувства, а я в порыве злости нещадно их раскритиковала.

Я переживала, Таша сторонилась меня, я сторонилась Алана, одна Лаура усмехалась, глядя на нас и осыпая едкими шуточками.

За всем этим я совсем забыла и про книгу Небес, и про Орден, и про тудоров, да и вообще чувства переживания захлестнули меня с головой так, что острее их в моей жизни я сейчас не испытывала ничего. Я скучала, и это чувство съедало меня изнутри.

– Сестричка, – ядовитый голос Лауры я ожидала услышать меньше всего, когда закрывала на замок школьный шкафчик, – как же все-таки приятно наблюдать за вами обеими, – улыбка лживой тенью легка на ее губы в ярко розовой помаде, – страдаешь, наверное, да? И пожалеть бедняжку некому? Так может, поддержишь свою горемычную, которая сейчас подписывает документы на отчисление и тоже порадуешь нас своим уходом?

Что? Я резко обернулась. Сердце гулко забилось. Я правильно расслышала?

– Лаура, что ты несешь? – волнение в голосе было, увы, неподавляемым. Оттолкнув сестру, я бегом кинулась к кабинету директора. Нет, она не может так поступить! Таша не может уйти из школы вот так! Это ошибка! Я успею, я остановлю ее, я сделаю все, что бы этого не случилось!

Вихрем влетев в кабинет Леи, я остановилась, озадаченная, у большого открытого окна стояла Таша. Леи в кабинете не было, темный угол, прятавший в себе желающих укрыться, тоже пустовал. Дверь за мной с шумом захлопнулась, и в замке провернулся ключ.

– Лея? – дверная ручка не реагировала на открытие, как бы я ее не дергала.

– Алан, это ты? – Таша присоединилась ко мне, обеспокоенная тем, что пути к отступлению оказались перекрыты, и пару раз постучала открытой ладонью по запертой двери.

– Девочки, спокойно, – за дверью раздался бодрый голос Томаса, – пришло время вам поговорить.

– Томас, открой сейчас же, – но попытка была слабой, голос подвел меня, так как сознание само стремилось к разговору.

– Ева, не борись с этим, – крикнул Томас через дверь, – вам нужен этот разговор, вспомните, что вы подруги, вспомните как вы ими стали, чего достигли, просто вспомните, что для вас значит эта дружба.

Я замерла и через секунду отошла от двери. Всем сердцем я понимала, что он прав. Таша моя подруга и мне плохо без нее, эта мысль звучала реверсом в моей голове, пока на смену моему внутреннему голосу не пришла решимость.

– Таша…,– начала я, оборачиваясь, – прости меня.

– Нет, Ева, это ты прости меня, – Таша рванулась ко мне навстречу, – я повела себя неправильно, я злилась на тебя, потому что ревновал, но мне так плохо без тебя, хуже, чем я могла себе представить, – слезы ручейками потекли по ее щекам.

– Подружка, – я не смогла сдержаться и бросилась в ее объятия. Слезы радости и облегчения подступили к глазам, и мы обе разрыдались, избавляясь от накопившихся за эти дни переживаний.

– Давай пообещаем друг другу, что ни один парень больше не встанет между нами?– мое предложение может, и было по-детски наивным, но тогда оно оказалось самой настоящей демонстрацией нашей дружбы. А другого нам и не надо.

– Согласна, – Таша улыбалась и плакала одновременно, – я ведь знаю, что ты сохнешь по Томасу.

– Тсссс, – я указала пальцем на дверь, где с другой стороны, как я думала, их подслушивал он. Я взяла руки Таши в свои, – впредь ни кто, ни друг, ни враг, не подвергнет сомнению нашу дружбу, обещаю. Так?

– Так! – выдохнула Таша, с твердостью вверенной ей клятвы, – обещаю!

Я снова заключила ее в объятия, поглядывая на входную дверь. Что-что, а я должна быть благодарна Томасу, за этот шанс восстановления дружбы. Стоило бы догадаться, кто надоумил Лауру преподнести мне плохую новость во всей красе, и ведь я попалась на эту удочку, раз угодила в эту хитро продуманную ловушку. Но сейчас я была рада этому, и пусть у Лауры была минута злорадства и превосходства, меня это мало волновало, ведь, Таша была мне ближе, чем моя родная сестра.

За окном раздался шорох крыльев и на подоконник приземлился белый голубь, расхаживая то влево, то вправо, одновременно громко курлыкая.

– Арчи!  – смахнув последнюю слезинку со щеки, я подошла к окну. Голубь не улетал, я знала, что его появление было символично тому миру, который мы сегодня обрели.

Ключ скрипнул в замочной скважине, и дверь из кабинета приоткрылась, приглашая выйти. Томаса за ней не было, видимо не стал смущать нас своими взглядами типа  "я же говорил". Зато он ждал нас у ворот школы, облокотившись на дверцу своего Феррари и искренне улыбаясь, будто он заранее знал, чем все закончится. И ведь он точно знал.

Ничего не говоря, мы расположились на заднем сиденье, а Томас обошел машину с боку и присел за руль. Только вот заводить ее он не спешил.

– Предлагаю отпраздновать примирение где-нибудь в кафе, – и, повернувшись к нам, весело подмигнул.

– О, да, шикарная мысль, – подхватила идею Таша и заговорщически переглянулась с Томасом.

Я подняла глаза вверх, сейчас мне совсем не хотелось с ней спорить, даже если я понимала, что Таша пыталась свести меня и Томаса вместе.

– Сегодня все, что хотите, – улыбнулась я. Вот бы всегда так и было, рядом лучшая подруга и тот, кто заставляет мое сердце трепетать. Об этом можно было только мечтать.

Довольный сложившимися обстоятельствами, Томас развернулся и завел машину. Подъезжая к воротам моего дома, автомобиль остановился, на пути стоял Алан. В душе тотчас же поселилось беспокойство, которое стало нарастать, как снежный ком. В руках Алан держал древний фолиант.

Томас с нескрываемым раздражением ударил ладонями по рулю. Я вышла из машины, но не успела произнести ни слова.

– Что это? – Алан открыл книгу на закладке и передо мной предстал совершенно пустой разворот и осиротевшие по своему содержанию страницы. Томас и Таша уже подходили к нам, нарастала серьезная пауза, в течение которой я заметила, как сменились лица парней, и сошла улыбка с лица Таши, – из книги сами собой не пропадают страницы, что произошло?

Таша взволнованно взглянула на меня. Я молчала, пока Томас изучал страницы до и после тех, что оказались пустыми.

– Ева? – Томас обернулся одновременно с вопросом, – это не шутка, кто это сделал?

– Я…, – выдавила я из себя, – я и сама не знаю, как это произошло, это был первый раз, и все случилось так неожиданно, – в этот момент я поняла, что скрывать далее свои странности от них не удастся.

– Ты хочешь сказать, что это ты стерла все записи со страниц? – Алан медленно двинулся в ее сторону, захлопывая книгу.

– Не совсем стерла, – вмешалась Таша, – ну вы понимаете, о чем я? Как у вас это принято, руками, наверное?

– Таша, помолчи, пожалуйста, – стараясь сказать это мягко, но все же тоном, не требующим отговорок, продолжил Алан, – магия? – брови Алана приподнялись, когда он спросил.

– Этого не может быть, – теперь и Томас заметно занервничал, – у нее нет магии, nebesis Лаура, а не Ева.

– Кто так решил? – теперь уже я, вскинула гордо голову, с вызовом глядя на Томаса, – это ведь  только ты один думал, что я пустая.

Томас вздрогнул, он не забыл это слово, слово, однажды брошенное им в мою сторону, не подозревая, что я могла его услышать. Навязчивое утверждение Томаса, его непоколебимая уверенность в своей правоте, выводила меня из себя, напоминая каждый раз о том, кем я для него являлась.

– Ева, как действует твоя магия? – настороженность Алана не спадала, а наоборот увеличивалась, нависнув темной тучей.

– Здесь не то место, где стоит задавать вопросы, если магия действительно пробудилась, Еву нужно срочно увести отсюда, – потухшим голосом произнес Томас, пряча от меня глаза. Я видела, как в нем боролись два противоречивых чувства, одно жаждало поверить мне, другое, почему-то еще, видимо, настаивало на своем. Мне безумно захотелось узнать, что это за причина, которая не позволяет ему поверить мне и которая выстраивает тем самым стену между нами.

– Ты прав, – неожиданно для всех согласился Алан, – Еве нельзя оставаться ни здесь, ни дома, Лея сможет скрыть потоки и определить ее магию.   Нужно срочно уходить отсюда, – он впервые при мне назвал свою мать по имени, это звучало странно, но вспомнив, что и я зову свою мать Глорией, я согласилась и с тем, что в их взаимоотношениях, возможно, тоже есть темные пятна, – Ева, идем, – Алан схватил меня за руку и потянул за собой. Я оглянулась, призывно посмотрев на Ташу, девушка поспешила за нами, Томас шел последним, оглядываясь по сторонам.

– Мааам, – позвал Алан с порога, – спускайся, ты нужна нам.

За Томасом дверь закрылась, и Алан выпустил мою руку. Я плюхнулась на диван в гостиной, как-то очень быстро изменились планы и настрой, всего полчаса назад день предвещал смениться в приятный вечер в кругу друзей, и тут такой облом. Таша приземлилась рядом, положив свою руку поверх моей, в знак поддержки.

– Алан? Ева? – удивленный взгляд Леи перешел на меня, в ее голосе я всегда слышала нотки заботы и умиления, когда она обращалась ко мне, – что случилось?

– Кажется, у Евы пробуждается сила.

– Это невозможно, – Лея расплылась в улыбке, наливая себе в стакан воды из стеклянного графина, – магия дремлет в nebesis строго до восемнадцати лет, таков закон nebesis, во всей нашей истории не было ни одного случая, когда магия проявлялась раньше, что бы у Евы сейчас не было, это не магия.

Внутри меня что-то ёкнуло, мне снова не поверили! Маленький возмущенный комочек набирал обороты и подступал к горлу, сердцебиение участилось. Таша почувствовала мое состояние и уже обеими ладошками накрыла мои руки, боясь, что сила вырвется наружу. Одна она была свидетельницей моей магии, поэтому безоговорочно верила мне. Жест Леи, короткий и небрежный взмах руки, словно она отмахивалась от наваждения, уязвил меня. Я чувствовала себя обманщицей, выдумывая то, чего быть не может. Я резко встала.

– Вы мне не верите! – сжав губы, я прошлась по гостиной и, скрестив руки на груди, повернулась лицом к Леи. Внезапная мысль подорвала меня, глаза наткнулись на графин с водой, из которого Лея наливала себе пить. Подбежав, я схватила графин и у всех на глазах с силой опустила его на стол. Графин треснул, осыпавшись осколками на стол, вода разлилась маленьким озерцом по всему столу. Не успел первый ручеек доползти до края стола, как я запустила руку в самый центр лужицы. Повисшая капля была готова упасть вниз, но неведомая сила остановила ее и затянула наверх, разлившаяся вода начала свой обратный ход, полностью перечеркивая все законы физики, вода собиралась обратно, к моей руке, обволакивая ее и пропадая в запястье.

– Вода, – прошептал Алан, – твоя сила в воде, – казалось, он был рад этому.

Я снова оглянулась, не давая опомниться Лее и Томасу, которые, по сравнению с Аланом, угрюмо молчали, глаза поймали огромный напольный горшок, доверху наполненный землей, толстый ствол пальмы торчал из него вверх. Подбежав к нему, я запустила другую руку в рыхлую землю, взглядом ловя помрачневшие лица всех присутствующих. Земля в вазе стала убавляться, моя рука до запястья вся покрылась крупинками земли, они двигались по спирали вверх, но дальше не поднимались, а утопали в моей руке, пока вся земля в горшке не исчезла.

– Видимо и земля тоже, – Алан тяжело сглотнул.

А я снова оглянулась в поисках следующей жертвы для демонстрации своей силы. Глаза поднялись вверх, на высокий потолок и свисающую  трехуровневую люстру, и яркий электрический свет над моей головой. Я подняла руку ладонью вверх,  лишь слегка согнув ее в локте.  Свет заискрился и стал потрескивать, тонкие световые молнии тронули кончики моих пальцев и нервно задергались в раскатах, уводя свет внутрь моего запястья. Последние вспышки прошлись по краям хрустальной люстры, и потонули в моей руке до последней искорки. В гостиной сразу потемнело, а я опустила руку.

– Но этого…не может быть, – прошептала Лея, в полутемном помещении мне даже показалось, что она покачнулась.

Томас молчал и не сводил с меня глаз. Сердцем я чувствовала, как он сейчас борется со всеми своими противоречиями внутри себя, его глаза потемнели и смотрели, будто сквозь меня, куда-то вдаль. Алан подошел ко мне и обнял, его руки легли мне на голову, гладя по волосам, через его плечо я видела, как Томас отвел взгляд. Да, после всего увиденного, теперь он понимал, как же глубоко ошибался, и возможно, эта ошибка будет стоить ему очень дорого.

Глава четырнадцатая

– У нас мало времени, – Алан обернулся, все еще прижимая меня к себе, – тудоры начнут охоту, как только почувствуют волну магии, – одним движением руки Алан вызвал вспышку и метнул ее в сторону. Маленькая искорка сделала полукруг  по гостиной, прошлась по верхушкам свечей в золотистых подсвечниках, зажгла их и растворилась в воздухе. Гостиная осветилась светом.

– Это невероятно, что nebesis пробудилась так рано, – Лея подошла ко мне, и Алан неохотно разжал свои объятия, – девочка моя, ты удивляешь меня все больше и больше, – пытаясь прочитать меня, Лея заглянула в мои глаза, будто спрашивая, кто я на самом деле.

– Ты сможешь определить ее силу? Кто она? – Алан озвучил немой вопрос своей матери.

Я стояла, не двигаясь, я уже знала из книги, что силы nebesis определяются опознавателями, так прозвали тех, чья сила в сокрытии и опознании магии nebesis, они способны скрыть магию от простых людей, создать иллюзию, при которой магия становится невидимой для этого мира, лишь поэтому Ордену и удавалось столько времени существовать тайно. Имея в своих рядах опознавателя в лице Леи, все стычки с тудорами были скрыты завесой ее сил. Скрывая потоки магии, опознаватели так же и открывали ее, определяя в nebesis, кем он являлся. Я знала, что Алан, подчинивший себе вспышку пламени, являлся элементалем, сюда же входили и те, кто мог управлять элементами воды, земли или воздуха, это был самый распространенный вид nebesis. Особо редко встречались инфанты, которым было даровано управление светлыми материями и целительством, и воливеры, способные к подчинению воли и разума. Орден Близнецов вел строгий контроль за каждым nebesis, отводя ему статус в той или иной группе. Я вполне подходила к виду элементалей, раз вода и земля оказались мне под силу, но подчиняющаяся энергия света и всплывшая в сознании сцена метаморфозы с волосами Таши, относила меня к инфантам.

Ответ на этот вопрос интересовал всех присутствующих.

– Попробую,  – прошептала Лея с сомнением и принялась часто отщелкивать пальцами и трясти кистью руки, стряхивая в воздух незримые песчинки. Лея коснулась сомкнутыми в завязь пальцами моего лба. Очень хотелось рассмеяться, но я сдержалась, а вот Таша  не стала, поэтому сидела на диване, прыская от смеха в кулак. Внезапно, я почувствовала жжение, кожа на лбу горела, рука сама дернулась вверх, но была остановлена Леей.

– Чтоооо? – вопросительно воскликнула я, четыре пары глаз бесцеремонно пялились на мой лоб, и я была единственная, которая не могла этого сделать, – кто-нибудь мне объяснит, что вы там увидели?

– Метка nebesis, – Томас глубоко выдохнул и опустил голову, – желтая – элементалы, белая – инфанты, воливеры – зеленая. У тебя – фиолетовая! – он заметно нервничал.

– А фиолетовая это чья? – поднялась с дивана Таша, с любопытством рассматривая что-то у меня на лбу.

– Ничья, – Лея сделала шаг назад, отступая, – еще никто не имел метку такого цвета, поэтому я не могу определить твою магию.

Она присела на край дивана, задумчивая тень скользнула по ее лицу. Каково это было, всю жизнь выполнять свою функцию, направлять новоиспеченных, помогать с открытием магии, быть важной частью магического процесса и однажды натолкнуться на стену, почувствовать свою беспомощность, потерпеть неудачу там, где тебе нет равных? Я не знала, каково это, но сейчас, все это отразилось на лице Лее и мне стало ее жаль.

– И что…теперь? – я все-таки потерла горевший лоб, – я что, какая-то не такая? И магия то у меня раньше, и метка то у меня другая. Что же со мной не так? – непонятное чувство пружиной натянулось внутри меня, я думала, что все будет просто: опознают, определят, утвердят. На деле же оказалось все куда сложнее, – может я не nebesis?

– Nebesis, – Алан снова обнял меня, – ты просто особенная, – его горячие руки коснулись моей спины, что не ускользнуло от затуманенного взгляда Томаса. Прижимаемая к груди Алана, я чувствовала стук его сердца. Этому парню видимо понравилось обнимать меня, что-то часто он стал это делать. А мне самой, тем временем, безумно хотелось оказаться в объятиях того, другого, который отвернулся и отсутствующим взглядом смотрел куда-то в сторону.

– Лея! Скажи мне, что ваш дом скрывает потоки магии! – настороженный голос Томаса дрогнул.

– Я не успела…, – снаружи послышался шум, оборвавший ее ответ, темная тень коснулась окна и тут же исчезла. Лея снова щелкнула пальцами, видимо сделав, то, что не успела сделать.

– Они здесь! – коротко и резко объявил Томас, – Алан, готов принять бой?

Я подняла глаза на Алана, наши взгляды встретились на пару секунд, а потом он перевел свой на мои губы. Я почувствовала эту волну, но ловить ее не стала, и поспешила опустить голову.

– Не волнуйся, я не позволю им забрать тебя.

Таша примкнула к моему плечу, обхватив обеими руками мою руку. В гостиной запахло воском и потухшей дымкой свеч, погрузивших ее в полумрак. Лея обвила меня кольцом своих рук и потянула вниз, призывая нас пригнуться.

– Все будет хорошо, – услышала я шепот у самого уха, – нам  очень повезло, что Томас тоже с нами, он сильнейший воин nebesis. Алан, конечно, тоже тренировался, но Томас прирожденный воин.

Воин? Сказать, что я была удивлена, это ничего не сказать. Я взглянула на него совсем по-другому, он стоял вполоборота, ноги широко расставлены, руки опущены и напряжены, как в вестернах, готовые в доли секунды выхватить револьвер и выстрелить прямо в яблочко, он вслушивался в полумрак гостиной, застыв на месте, будто мраморная статуя.

В ту же секунду, передо мной вспыхнули две яркие вспышки, первая у Алана – в его ладонях загорелись два огненных клубочка, будто из язычков костра. Вторая. Я закрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть, руки Томаса были сжаты в кулаки, в которых потоком стала скапливаться энергия, пока они не засветились голубоватым светом, белые световые прожилки пульсировали в них, будто электрические разряды. Он был инфантом.

Со второго этажа раздался шум, и сверху вниз кто-то спрыгнул.

– Не ожидал тебя здесь встретить, Томас, – усмехнулась тень в капюшоне, выпрямляясь после прыжка, – не поверил, когда услышал, что ты остепенился.

Высокий, широкоплечий парень, плотного телосложения, лицо которого нельзя было разглядеть, прошелся полукругом возле Томаса, пытаясь усыпить его бдительность, но тот, как коршун следил за каждым его шагом.

– Боюсь, ты зря обрадовался, Дрейв, – прошипел Томас, почти не шевеля губами, – я дам тебе шанс уйти по-хорошему.

– Ну, Томас, уйти мы всегда успеем, – усмехнулся Дрейв, – а у меня ведь так давно не было достойной тренировки.

С противоположной стороны я услышала смешок, второй  пария стоял напротив Алана, маленький, щупленький,  с узкими глазками-щелочками, одной рукой источал плотный шлейф серого тумана, змейкой круживший над ладонью.  Шлейф натянулся и резко рванул в сторону Алана, но тот, отклонившись в сторону, пропустил удар, одновременно выпуская клубочки пламени из рук. Те взметнулись, начав свой путь по окружности, один из них прошел сквозь туманный шлейф противника, отсекая его конец, который тот час же рассеялся в воздухе.

Алан сделал оборот и пустил еще несколько вспышек, пока узкоглазый противник испускал новый шлейф своей магии. Я перевела взгляд на Томаса, между ним и Дрейвом шел рукопашный бой, в местах, где Томас отбивал кулаками удары, белые прожилки магии в них, усиленно светились. Без труда я поняла, что Томас лидирует, он отбивал удары противника, приняв лишь оборонительную позицию и не нанося своих. Он уверенно давил на противника вытесняя его подальше от нас, но даже я поняла, что Томас не использовал магию, удерживая ее в центре сжатых кулаков. Он ждал. Но чего? Ответ пришел сам собой, Дрейв тоже не использовал магию, поединок был похож на проверку своих сил, и Дрейв, выдыхаясь, понял, что на кулаках ему победителем не выйти. В ту же секунду он поднял руку вверх, выставив указательный палец, и стал крутить им, рисуя в воздухе воронку. Вокруг Томаса образовался воздушный водоворот, который с каждой секундой увеличивал скорость. Я видела, как Томас прикрыл глаза руками, согнувшись в попытке противостоять затягивающему водовороту. Дрейв рассмеялся, на его смех обернулся Алан. Оценив ситуацию, он на секунду развернулся, чтобы послать две яркие вспышки в сторону Томаса. Огненные клубочки, достигнув водоворота, лишь примкнули к его бешеному темпу вокруг Томаса, незаметно растворившись в его скорости. В этот момент противник воспользовался паузой и вновь замахнулся шлейфом своей магии на Алана, и густая туманность, приняв очертания толстого каната, затянулась удавкой на его запястье. Лицо Алана исказилось от боли, он не мог пошевелить рукой, скованный неведомой силой, низкорослый парень тут же оказался рядом, вторым шлейфом закрепляя и вторую его руку.

– Все так просто! – Дрейв снова заржал, – Юлиан будет очень рад такому подарку, – он медленно подошел к тому месту, где находились мы, оказавшись спиной к Томасу. Алан дернулся в попытке освободить руки, но магическая петля только сильнее сдавила запястья, заставляя сжимать зубы от боли.

В эту же секунду Томас разжал кулак, расправляя ладонь, в которой накопившаяся энергия приняла форму большого светящегося диска по всей поверхности ладони и выше. Одним резким движением он поместил руку  прямо в водоворот, разрезав его магическим световым диском, как мягкий бублик. Приложив усилия и не вынимая руку, он начал движение супротив скорости движения водоворота. Световой диск, подавлял водоворот, который не мог пройти сквозь него. Лишившись точки соединения, водоворот ослабел, обернувшись вокруг себя на 360 градусов, Томас до основания смел его последние следы. Одним прыжком он достиг Алана, схватил рукой за магический канат, сковавший руки, световые прожилки заискрились, и шлейф распался, освобождая одну руку. Почувствовав свободу, Алан тот час же метнул вспышку в низкорослого парня.

Дрейв исчез, как только Томас вырвался из ловушки. Мы приподнялись, второй парень ушел вслед за Дрейвом.

– Ева! – Алан бросился ко мне и снова прижал к себе, не дав мне даже опомниться.

– Вот это да! – Таша передала свои эмоции глазами, которые восторженно сияли, потому что слов ей явно не хватало.

– Кто такой Юлиан? – только и спросила я, легонько высвобождаясь из объятий Алана.

– Воливер, потомок Виктора Тудора, уже двадцать лет является лидером тудоров, амбициозный и очень опасный тип, – отозвался Томас, стараясь не смотреть в мою сторону.

Лея метнула на него вопросительный взгляд, но ничего не ответила.

– Они знают о Еве, понять, что ее магия пробудилась раньше восемнадцати лет, не составит труда, у них на руках все данные на нее. Юлиан просто так не оставит ее в покое, он сделает все чтобы уникальный nebesis был на его стороне.

Я вздрогнула, речь шла обо мне, из простой nebesis, я превратилась в уникальную. Разве я просила такого для себя?

– А значит, их следующим шагом будет Глория и Лаура, – Томас наконец-то смотрел прямо на меня, в глаза, в которых просыпался страх, страх за тех, кто мне дорог, за единственных близких мне людей. Пусть моя несносная сестра и была монстром в юбке, но подвергать ее жизнь опасности, я совсем не хотела.

– Глория и Лаура? – голос дрожал.

– Да, – Алан, снова попытался обнять меня, но я отстранилась. Да что ж такое! Эти его преждевременные и частые желания сближения, были совсем не к месту, видимо мне предстоит в ближайшем будущем об этом с ним серьезно поговорить, – тудоры не брезгуют шантажом и если nebesis добровольно не хочет примкнуть к ним, они прибегают к иному виду убеждения. Таким образом, они привлекли на свою сторону уже немало сторонников, или вернее сказать слуг.

– Но ведь Лауру защищает Томас, – вспомнила Таша, чем озадачила всех присутствующих. Томас опустил голову, а я, и с надеждой, и с разочарованием посмотрела на него. С надеждой, потому что, если он останется с Лаурой и Глорией, я буду спокойна за них, а с разочарованием, потому что мне ужасно не хотелось его отпускать, мысль, что здесь и сейчас он защищал меня, согревала мое сердце.

– Томас и дальше будет ее защищать, – Алан попытался придать уверенности своему голосу, но слова прозвучали скорее вопросом, чем утверждением. В глубине души он таил надежду, что этот парень не будет прямой угрозой его с Евой отношениям.

– Нет, – Томас поднял голову, в отличие от Алана, его голос звучал твердо и уверенно, – я защищал Лауру, но защищал ее по иным причинам. И я ошибся. Теперь, я хотел бы остаться с тобой, Ева, – он подошел ко мне, заглядывая в глаза и ожидая ответа. В его глазах отразилось небо, голубое, открытое, безбрежное, и я растворилась в нем, погружаясь в теплую ванну бездонной лазури. Я не могла отказать, сердце бешено стучало набатом "да", "да", "да", и голова сама закивала в ответ. Сложно управлять чувствами, когда внутри играет целый любовный оркестр на всех существующих во мне струнах, – я буду рядом.

– Это лишнее, – Алан резко встал между нами, – для этого у Евы есть я, – разряд глубокой ревности всколыхнул воздух.

– Алан, – Лея позвала сына и потянула его к себе, – по факту Ева становится мишенью тудоров, ей не помешает защита Томаса, когда она примкнет к Ордену, он позаботится о защите ее родных.

– А если Ева не захочет быть в услужении у Ордена? – ох уж эта Таша, вечно она вставляет то, что заставляет всех призадуматься.

Видимо это был не лучший вариант, так как Алан, Томас и Лея с опасением переглянулись.

– Думаю, что у меня нет выхода, да? – я посмотрела на Томаса.

– К сожалению это так, – Томас оперся об рядом стоящий стол, – Орден действительно защитит Глорию и Лауру, и так, что обе не будут знать об этом, их жизнь не изменится, Орден позаботится обо всем, чтобы ни случилось, твой близнец не будет знать ни проблем, ни болезней. Если ты откажешься, то подвергнешь их опасности и со стороны Ордена и со стороны тудоров, так как обе стороны будут оказывать на тебя давление. Что бы ты ни решила, я буду рядом, – последние слова Томас произнес с особым ударением.

Я задумалась, на меня накладывался ответственный выбор, выбрать неизвестный мне Орден, принять его правила, законы, постулаты и обеспечить защиту своим близким или оставить все как есть, и обречь себя на гонения, а жизнь родных поставить под угрозу. Стоило мне лишь подумать о том, что с Глорией или Лаурой может что-то произойти, я сразу исключила второй вариант. Да, у меня не оставалось выбора, как вступить в этот самый Орден Близнецов и принять этот новый для себя поворот судьбы, как реальность.

Глава пятнадцатая

Нельзя избежать выбора, когда нейтралитет невозможен, – либо одно, либо другое и весь твой выбор сводится к решению в пользу или собственного спокойствия или собственной тревоги. И я выбрала…

– Где находится этот Орден? Мне не надо будет никого убивать? Я смогу вернуться домой?  – назревшие вопросы сменяли друг друга.

– Конечно, сможешь, – Лея улыбнулась и обняла меня за плечи, – все в Ордене продолжают вести свою обычную жизнь, их связь с Орденом закрепляется клятвенным ритуалом, а желающие, как Алан, могут пройти курс обучения магии, что бы раскрыть свои возможности.

– Ее магия  не определена, наврядли в Ордене ей помогут, – Алан не был так позитивно настроен, как его мать.

– Еве нужно к Просвещенному, Орден сможет обеспечить и это, – голос Томаса прозвучал глухо, его что-то тревожило. Лея снова вскинула на него вопросительный взгляд.

– Не слишком ли ты много знаешь для того, кто не состоит в Ордене?

Томас только усмехнулся. Да, этот парень умел удивлять. Я тоже уже не раз замечала, что Томас знает больше, чем прописано в книге. Откуда у него информация, если она тщательно скрывается Орденом? По реакции Леи было понятно, что Томас не должен был знать ни про Фабиана, ни про этого Просвещенного. Он хорошо разбирался в законах и знал историю своего мира, из всего, что я слышала о Томасе, я поняла, что и тудоры и Орден были бы не прочь иметь его на своей стороне, к тому же Томас единственный, кому удалось сохранить нейтралитет между двумя воинствующими сторонами. Но как ему это удалось?

– Ева, идем, – услышала я голос Алана.

– Постой, а как же Глория? А Таша? – я обернулась на подругу, – я не могу их просто так оставить.

– Ооо, обо мне не беспокойся, – Таша многозначительно махнула рукой, – со мной все будет в порядке. Я и о Глории позабочусь…Главное ты там недолго, и поскорее возвращайся, ладно?

Я обняла подругу – грустно сознавать, что тут наши пути расходятся. Как скоро мы вновь увидимся? – задала я себе вопрос, провожая фигуру Таши до дверей, пока она не скрылась за ними. Мои ряды поредели, и эта мысль вызвала во мне нехорошее чувство одиночества, которое уже через секунду пропало, когда моей руки коснулась рука Томаса.

– Я рядом, помнишь? – мягко напомнил он недавние свои слова, – при иных обстоятельствах, я бы посоветовал держаться подальше от Ордена, но сейчас это единственное место, где нам смогут помочь.

Впервые он сказал "нам", и это связывало нас сильнее, чем что либо. Теперь не было по отдельности ни меня, ни его, а были "мы" и, это произнесенное слово, имело свою магическую интонацию, от которой сердце застучало в удвоенном темпе.

Я кивнула. Его голос придавал мне уверенности, я чувствовала каждой клеточкой, что пока он рядом, я со всем справлюсь.

Алан схватил меня за руку, увлекая за собой внутрь коридора.

– Когда мы войдем, не отходи от меня ни на шаг, – посыпались первые инструкции. В тупике коридора я разглядела Лею, с прижатой к стене рукой. Опознаватели скрывали не только дома, погружая их в иллюзию, Орден так же был скрыт от посторонних взглядов именно завесой опознавателя.

– Томас, – Алан повернулся к нему лицом и подал руку, – не буду  лгать, что был рад нашему знакомству, но, тем не менее, спасибо за все, дальше мы справимся. Надеюсь, выход ты найдешь без проблем.

– И не подумаю искать, – уголки губ Томаса приподнялись в усмешке, – я иду с Евой!

– Это исключено, – резко отчеканил Алан, неистово сжав кулаки и готовый остановить его, если тот будет настаивать.

– Хочешь попытаться остановить меня?

Алан сделал шаг вперед и поравнялся с Томасом лицом к лицу. Узкий коридор стал еще уже, мне показалось, что стены сдвинулись под натиском брошенного вызова.

– Портал не пропустит тебя внутрь, – прошипел тихо Алан прямо в лицо Томасу, – забыл? Ты в черном списке Ордена.

– Это, правда? – услышанное мне не понравилось, внутри сразу всколыхнулся страх, и пропало былое спокойствие и уверенность. Хотелось прочитать в глазах Томаса, что Алан ошибается.

– Вот дьявол! – выругался Томас, – он прав, я вне Ордена.

– Я не пойду без Томаса, – я взглянула на Лею, – и ты, и Алан, и Томас – все, что я знаю об этом мире. Я никому так не доверяю, как вам, а там…, – и я указала на стену, прозрачность которой уже была на виду, – неизвестные мне люди, Орден и бог знает, что еще. Я не пойду туда без Томаса, как не пошла бы и без вас.

Я перевела дыхание, сама удивившись порывам, с которыми я это говорила. С первого и до последнего слова, без остановки на одном вдохе. Даже Алан не посмел возразить, лишь безмолвно стиснул зубы, теряя надежду на быстрое избавление от соперника.

– Хорошо, – не отрывая руки, кивнула Лея, – Орден будет только рад, если Томас согласится, но его нужно предупредить, чтобы портал пропустил Томаса. Мы с Аланом пойдем первые и вернемся за вами.

– Но, ма…, – Алан дернулся, – я не оставлю Еву с… – двусмысленность фразы было уже не остановить. Томас фыркнул, его забавляла ревность Алана, благодаря которой тот почти "кричал", что видит в Томасе прямого соперника, демонстрируя свою неуверенность.

– Со мной Еве ничего не грозит,  – и я была согласна с его словами на все сто процентов, я верила, что Томас защитит меня. Единственное, что мне грозило рядом с ним, так это сойти с ума от собственной реакции на его взгляды, прикосновения, от ощущения его близости мое сердце начинало посылать тепловые всполохи, отчего становилось жарко в груди.

– Мало в это верится, – прошептал тихо Алан и обреченно шагнул в образовавшийся портал в стене. Лея быстро скрылась вслед за ним, и стена вновь материализовалась.

Я вздохнула и прижалась к стене. Что ждет меня там, на территории Ордена, как меня примут, какие правила мне придется соблюдать?

– Томас? – позвала я в полумраке темного коридора, – как тебе удалось сохранить нейтралитет? Почему ни Орден, ни тудоры больше не пытаются склонить тебя на одну из сторон?

– Со мной никто не мог справиться, – воздух рядом со мной  колыхнулся, и совсем близко от моего лица я почувствовала горячее дыхание и увидела игривую улыбку, заставившую сердце забиться в волнении. Это было самонадеянно, я склонила голову и тоже усмехнулась, – отчасти это правда, – уже другим голосом продолжил Томас. Впечатлить меня не удалось, и он посерьезнел, – когда я отказался от предложения Ордена, они решил использовать свои нестандартные методы и извлечь пользу для себя путем шантажа. Обычно это всегда срабатывало, но на меня точек давления они не нашли.

– Родные?

– Мать умерла, не выдержав вторые роды подряд, отец не смог смириться с потерей и отдал меня на воспитание другой семье, а сам исчез, его так больше никто и не видел. Я рос представленный сам себе, уже с детства зная, кто я, поэтому свою подготовку начал очень рано. Когда мне исполнилось восемнадцать, и силы nebesis пробудились, я был к ним полностью готов, хоть и не знал, какие силы мне определены.

– Прости, – тихо прошептала я, – я не знала про мать, и про отца…у нас чем-то похожие ситуации, моя мать тоже оставила меня на воспитание, – я вдруг осознала это, приняла так близко к сердцу, что к горлу подкатил ком, – а твой брат?

– Он родился мертвым.

Я вскрикнула. Для nebesis это было большой удачей, ведь там, на Небесах, их жизнь заканчивалась в тот момент, когда прерывалась жизнь близнеца на Земле. Когда земная женщина понимала, что ждет ребенка, на Небесах, тоже зарождалась жизнь. Жизнь nebesis. Каждый человек имел своего двойника там, на Небесах, лишь с одной разницей – на Небесах близнец обладал магией. Спустя несколько дней, на теле женщины, ребенок которой был уготован судьбой отправиться на Землю и родиться там вместе со своим близнецом, появлялась метка, метка nebesis. Так еще не родившихся младенцев Небеса отбирали в качестве близнецов, которые после и рождались на Земле. Если Томас был послан небесами на Землю, то очень вовремя, иначе бы он умер сразу же, как закончилась жизнь его близнеца. Волею провидения он избежал этой участи и теперь, его жизнь не зависит от жизни его брата. Теперь он действительно был сам по себе, nebesis одиночка.

– Не переживай, Ева, – его пальцы коснулись моей щеки и спустились ниже, приподнимая мою голову за подбородок, – с тех пор, как ты появилась, я на все смотрю иначе, – его голос томный и мягкий проник в самое сердце, заставляя кровь нестись по венам навстречу его взгляду, который вот-вот опустится на мои губы.

В стене показался просвет и она начала медленно растворяться, открывая портал.

– Ева!  – Алан первым делом бросился ко мне, и я уже знала, что объятий не избежать, поэтому просто не стала сопротивляться, но в голове прочно засела мысль о разговоре.

– Что сказал Орден? – Томас поспешил отвлечься от своих мыслей, ведь всего минуту назад был тот самый миг наедине, которого он так ждал и который был прерван.

– Как мы и думали, – повернулся к нему Алан, загораживая меня собой, будто опасаясь, что тот набросится на меня, – Орден ухватился за возможность твоего вступления, как за золотую жилу. Чем ты их там так зацепил, я не знаю. Лея осталась, Орден осторожничает, на случай, если ты или я передумаем, моя мать – это гарант моего возвращения в Орден вместе с Евой.

– Как только мы войдем, скрыть уже ничего не удастся, ни раннее пробуждение сил, ни новую магию, – предупреждение было скорее для меня, потому что Алан лишь кивнул в ответ в знак согласия, – надеюсь, ты понимаешь, что сейчас Еве нужна любая защита и там у нее будем только мы? – Томас сделал глубокую паузу, суровая морщинка пересекла его лоб, демонстрируя наивысшую степень заинтересованности, и протянул Алану руку, – Предлагаю хотя бы на время забыть взаимную неприязнь и сосредоточиться на ее защите.

Глаза Алана потемнели. Из-под темных бровей, Томаса прожигал взгляд двух черных ониксов, пытающихся рассмотреть в его предложении тайный умысел. Толи здравый смысл победил, толи отсутствие этого самого тайного умысла, но Алан молча протянул руку и взаимное рукопожатие состоялось.

Томас жестом пригласил меня пройти вперед, и я под присмотром этих дымчатых глаз, переступила прозрачную стену. Яркий свет на секунду ослепил меня, и я прикрыла веки, но ненадолго. Алан вступил на территорию Ордена, встав с правой стороны от меня, по левую руку шагнул Томас. От них исходила такая сильная волна энергии, обволакивающая меня, воинственный вид источал такую силу, твердость и непоколебимость, что я почти осязала ее.

– Ничего не бойся, – прошептал мне на ухо Томас и, слегка коснувшись моего плеча рукой, подтолкнул вперед.

Я сделала шаг вперед, еще один…еще…дальше я уже не помню, как ноги сами передвигались вперед, между тем как мои глаза пожирали взглядом все вокруг. Я шла по длинному, извилистому проходу, по обе стороны которого возвышались правильной формы круглые платформы, поддерживаемые большими колоннами по четырем направлениям. Платформы возвышались над землей и стыковались одна с другой с помощью металлических мостов. Где-то платформы пустовали, где-то на них были заметны стойки с различным оружием, где то массивные столы и стулья. На всех платформах находились люди, в большей степени молодые, но были среди них и более зрелые. Все взгляды присутствующих были устремлены на нас, и у меня возникло чувство дежавю, как в мой самый первый день в школе. Я обернулась, да, мои подозрения подтвердились, на нас смотрели с любопытством, интересом. Кто до этого беседовал – тот прервал беседу, кто читал рукописи – тот оторвался от книги, кто тренировался – тот прекратил тренировки. Все смотрели на нас. Мне стало не по себе, но еще больше мои глаза расширились, когда я стала понимать, в чем дело. Я быстро взглянула на Алана, метка на его лбу становилась все четче. Я снова посмотрела на всех этих людей, у каждого на лбу пририсовывалась метка – белая, желтая, зеленая, они проносились у меня перед глазами, как гирлянды лампочек. До меня дошел смысл слов Томаса, что ничего скрыть не удастся. Значит, все они видят и мою метку, которая среди уже привычных видов несла в себе страхи и опасения перед неведомым.

Глава шестнадцатая

шестнадцатая

– Алан?– услышала я, вернее мы, за спиной, почти достигнув конца прохода и приблизившись к проему, похожему на двери лифта, и все трое обернулись. Бритый парень, с резкими чертами лица стоял перед нами, потирая руки в черных кожаных гловелеттах, – давно не виделись, перестал узнавать старых друзей?

– Привет, Велес, – сухо отозвался Алан, без особого энтузиазма пожимая парню руку, – немного другим был занят, как видишь.

– Вижу, вижу, – парень с любопытством глянул на Томаса, а затем на меня, Томас и Алан одновременно прикрыли меня собой, – у тебя интересная компания, познакомишь?

– Мы спешим, – отрезал Томас, видя замешательство Алана, – могу познакомить с этим, – и в его кулаке сверкнул столп света.

– Все, все, понял, – парень поднял руки в знаке стоп, – мне не нужны проблемы, тем более с тобой, ты здесь местная знаменитость, Томас, не каждый день в Орден заглядывает кумир всей молодежи.

Ого! Любому бы польстили такие высказывания в свой адрес, но, ни один мускул не дрогнул на лице Томаса, как бы восхищенно не звучали эти слова.

За спиной что-то пикнуло и двери раздвинулись в разные стороны. Все трое шагнули вглубь полутемного помещения, и в тот же миг надо мной зажглись огни, освещая огромное просторное помещение с высоким потолком, каменными колоннами и с прорубленными в полу линиями. Окна полностью отсутствовали, отчего зала становилась еще мрачнее и подозрительнее. Двери позади нас тут же закрылись, сравниваясь со стеной.

– Что-то не так, – прошептал Алан, медленно обернувшись вокруг себя.

Скрипнула дверь, и свет с потолка стал ярче настолько, что озарил все вокруг, в помещение вошли трое мужчин, все в черных деловых костюмах. Выглядели они, как владельцы крупных бизнес-корпораций, а я почувствовала себя пришедшей на собеседование по вопросу трудоустройства. Впереди всех шел мужчина с волевым выражением лица, короткие светлые волосы, широкий лоб, квадратное лицо, которое не по возрасту было слишком морщинистым, пухлые губы, маленькие, почти крохотные глазки и ядовитая ухмылка сразу вызвали во мне отвращение.

– Томас, – его улыбка была еще более отталкивающей, глаза сузились и почти сравнялись в одну сплошную массу морщин, – мы очень рады, что ты изменил свое решение и сам пришел к нам.

– Где моя мать? – не обращая внимания на то, к кому обращался мужчина, Алан озвучил главный вопрос, его голос выдавал волнение, кулаки сжались.

– Спокойно, Алан, ты отлично справился со своей миссией, – мужчина подошел ближе и одобряюще похлопал его по плечу, приобнял, как друга и слегка увел в сторону, – Лея отдыхает у себя, можешь прямо сейчас пойти к ней и убедиться, – широкая улыбка, разведенные руки, жестом показывающие на выход, откуда они пришли, все напрягало. Я смотрела на все это как в замедленной киносъемке.

Алан бросил быстрый взгляд на Томаса, потом на меня и выпрямился.

– Уверен, что с ней все в порядке, Орден же не причинит вреда своим,  – утверждение это или вопрос, знал только сам Алан.

– Ты привел к нам очень интересный экземпляр, Алан, – второй мужчина с меткой инфанта на лбу приблизился ко мне, высокий, смуглый, с небольшой щетиной на лице,  довольно приятной наружности, приподняв вверх темные очки, заглянул мне в глаза. Я обомлела, зрачков у него не было, только сплошной желтоватый свет с белесыми прожилками. Стало жутковато и меня передернуло. Томас прикрыл меня собой, почувствовав мою дрожь.

– Лукас, убери это!

– Не горячись, Томас, – мужчина опустил очки, скрывая за ними свои пугающие глазницы, – я и не думал прибегать к этому, мне и так все очень даже хорошо видно, – мужчина саркастично улыбнулся, делая ударение на "очень даже".

– Дорогой мой, Томас, – мужчина с морщинистым лицом, снова подошел к Томасу, – мы обязательно поможем Еве, обещаю. Для вас двоих уже подготовлен ритуал Ордена. Понимаешь, у нас особые планы на тебя и на Еву, Томас.

– Я знаю все Ваши планы, Доминик, – голос Томаса прогремел с вызовом и ультиматумом, -поэтому у меня будет условие – вы помогаете Еве, устраиваете встречу с Просвещенным, не чините препятствий в наших делах… и можете рассчитывать на меня.

Третий мужчина фыркнул, светловолосый, с бледной кожей лица, такими же бледными, тонкими губами и небрежно сдвинутым на бок галстуком.

– Твои условия нам слишком дорого обходятся, – оскалился он и поднял перед собой руку в кожаной перчатке.

– Один палец, еще не вся рука, Грегорай, – отрезал Томас.

Прошлое и совсем не радостное объединяло этих четверых, я стояла и слушала, понимая, что эти связи сейчас совсем некстати, Орден имеет определенные возможности, чтобы помочь мне, и я хотела побыстрее с этим разобраться. Понять, кто же я и как это отразится на моей жизни, кого мне избегать, а кого наоборот считать другом – все, к чему я стремилась в этот момент. Я посмотрела на Алана и Томаса, эти двое точно друзья, я не сомневалась в этом ни на секунду.

– Послушайте, – я попыталась, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, – я совсем не знаю местных правил, совсем не готова к тому, что со мной происходит, и совершенно не хочу этим кому-то навредить. Если Вы поможете с этим разобраться, не создавая новых разногласий, я согласна пройти ритуал. Мои близкие не смогут самостоятельно о себе позаботиться, – последние слова дались с трудом, Алан дернулся вперед в попытке занять свое место рядом со мной, но что-то остановило его.

Невидимые силы сковали его движения и лишь по выражению его лица, я видела усилия, прилагающие им для преодоления этих сил. Ладонь Доминика воздействовала на его движения, парализуя их, как воливер, его сила была в управлении волей человека.

– Отпустите его! – я не могла устоять на месте и рванула к Алану, но Томас одной рукой остановил меня, другая, тотчас же засветилась. Прожилки света пробежались по венам, собираясь в сжатом кулаке, – зачем вы это делаете, мы же сами пришли к Вам?

– Все намного сложнее, девочка, – Доминик криво улыбнулся, – с твоим появлением возникло много вопросов и проблем. Они требуют решения. Мы не можем допустить, чтобы ты покинула стены Ордена, пока не узнаем наверняка, кто ты и как это контролировать.

– Я пришла к Вам за помощью, что бы и самой понять, что со мной. Меня не надо контролировать, я не причиню никому вреда, – пыталась я объяснить свой настрой.

– Доминик, – поддержал меня Томас, включив дипломатию и первым убрав признаки магии, свет медленно тускнел, покидая его руку, – магия только проснулась, мы сможем вместе во всем разобраться, добраться до истины не применяя силу. Нужно лишь время и немного терпения.

– В этом то и проблема, Томас, – отозвался Грегорай, – времени-то как раз у нас и нет.

С последним словом я услышала шум и оглянулась, Доминик сделав пружинный жест ладонью, оттолкнул Алана вглубь помещения, тот упал, прокатившись по полу несколько метров, и тут же приподнялся на руках и поднял голову, готовый ринуться в бой. В одно мгновение из пола вырвался столб света, там, где были прорублены линии, тонкий прозрачный световой барьер возвысился до самого потолка, преграждая Алану путь, заключая его в ловушку. В следующую секунду Грегори бросился на Томаса и повалил его на землю, между ними завязалась драка, кулаки Томаса вновь осветила магия света, а я попятилась назад и уперлась спиной в одну из холодных каменных колонн. Из пола вырвались еще два световых столпа, разделившие все помещение на три отсека. Мы оказались отрезанными друг от друга световыми барьерами, каждый в своей части.

Все произошло так быстро, что я не успела опомниться. Грегорай отвлек Томаса, что бы расстояние между нами увеличилось, и мы попали каждый в ту часть, где проходил барьер.

– Это была ловушка! – зарычал Томас и ударил по барьеру кулаком, соприкосновение световых волн вызвало молнию искр, обрушившихся на Томаса и оседая, прожигавших его одежду, а на коже оставляя выжженные черные точки.

– Они все рассчитали заранее, – Алан гневно сверлил взглядом Доминика, его вспышки так же потерпели поражение в попытке пройти сквозь барьер.

– Ты прав, Алан, – Доминик победоносно потер руки и подошел к моему барьеру, – кстати, я не обманывал тебя, Лея действительно в безопасности и отдыхает у себя. А вот тебе придется здесь ненадолго задержаться, – он внимательно разглядывал меня своими  маленькими, сощуренными глазами, от которых пробивал озноб и хотелось сжаться.

Я чувствовала его скользкий взгляд по всему телу, к глазам стали подступать слезы беспомощности. Я ничем не могла ответить. Впервые я пожалела, что у меня нет моей магии, что я не умею ее контролировать, не умею использовать ее для своей защиты и защиты своих друзей.

– Что вам надо от нас? – тихо прошептала я, уже чувствуя слезы на щеках.

– Тоже что и всегда, девочка, Орден должен знать все о nebesis. Ты – новое открытие в нашей истории, с тобой ничего не случится, пока ты будешь хорошо себя вести и работать на Орден. И с твоими родными тоже, – намек был более чем ясный. Развернувшись, Доминик направился к выходу, Грегорай, послав Томасу ехидную улыбку, последовал за ним.

– Мы еще встретимся, красавица, – голос Лукаса стал вдруг приторно сладким, а вслед за ним возникло и ощущение, что за этими словами меня ждет много неприятных моментов.

– Ты не посмеешь, Лукас! Я убью тебя, если ты к ней хоть пальцем притронешься! – взревел Томас, снова сбивая кулаки о барьер.

– Всего лишь глазами, Томас…всего лишь глазами, – многозначительно улыбнулся тот на выходе.

– Доминик! – громко крикнул Томас, им вслед, выводя меня из оцепенения, – я знаю, ты меня слышишь!

Я прислушалась, тут не было, казалось, ничего кроме холодных стен и уходящих в потолок колонн. Световые барьеры так же разделяли нас, удерживая по отдельности.

– Черт тебя подери, Доминик! Я хочу поговорить!

– Зря стараешься, – Алан поднялся с пола и подошел ближе к барьеру, – здесь звукоизоляция, никто не услышит.

– Он услышит! – уверенно отозвался Томас, – Доминик! – снова крикнул он во весь голос и уже тише добавил, – я согласен рассмотреть Ваши условия!

Я отпрянула от колонны и тоже приблизилась к барьеру.

– Томас, что это значит? – во мне нарастало беспокойство, шестое чувство подсказывало, что приближается что-то очень нехорошее.

– Ева, все будет хорошо, верь мне!

В ту же секунду раздался шум и пол под ногами Алана и Томаса начал опускаться, – Ева, послушай, не верь никому, чтобы тебе здесь не говорили и не обещали, не смотри в глаза Лукасу, если он придет, жди, я найду способ связаться с тобой… Ева…

– Томас, – прошептала я, выдыхая, Томас и Алан исчезли под каменными сводами нижнего этажа, слезы защипали глаза и покатились крупными ручейками по щекам, я снова отступила к колонне и медленно сползла по ней, пока каменные платформы возвращались на свои места уже без Томаса и Алана.

Глава семнадцатая

Я очнулась не сразу, мое сознание возвращалось ко мне медленно и неохотно. Глаза, слипшиеся, словно не слезами, а смолой, открывались с трудом. Попытавшись пошевелиться, я уперлась ладонями в холодный каменный пол, затекшие мышцы сразу заныли. Нужно встать и размяться. Я оглянулась. Все те же безмолвные стены, удушающая тишина, и лишь мой неуклюжий шорох окружали меня. Сколько времени я провела в небытие? Я приподнялась, опираясь спиной на колонну, в голове все зазвенело от давления и напряжения, почти потухший верхний свет в моей темнице, бессмысленно поблескивал. Может обо мне забыли?

Где-то в глубине помещения раздался скрежет, и я обернулась, световой барьер освещал лишь небольшую часть пространства по обе стороны от себя, остальное тонуло в темноте. Спрятавшись за колонну, единственное, что было в этом помещении, я притаилась в ожидании. Через секунду скрежет смолк, но ему на смену послышался другой звук и вскоре из темноты к барьеру пробрался силуэт. Сквозь барьер было трудно что-либо различить, поэтому сразу сказать, кто это был, я не могла.

– Эй, ты еще тут? – тихий  шепот раздался за барьером, – меня прислал Алан.

Я затаила дыхание, а в душе зародилась надежда. Значит с Аланом все в порядке, значит, он не забыл обо мне. Если то, что говорит этот парень правда и Алан действительно кого-то прислал.

– Кто ты? – прошипела я в темноту.

– Велес. Мы встречались там снаружи, меня прислал Алан.

– Где он? Где Томас? – мои ладони вспотели, не смотря на холодный камень колонн и стылый воздух – наврядли солнечный луч хоть раз касался этих стен.

– Они в порядке. Ну и всполошили Вы Орден, – Велес выпрямился и усмехнулся собственным словам, – nebesis требуют ответов от Ордена, до сих пор никто не знал о существовании четвертой магии, и это стало для всех сильным потрясением.

– Почему они держат меня здесь? – мое положение было не лучше пленницы, это и угнетало и внушало страх.

– Орден боится тебя, Ева. Они всегда все держали под контролем, а тут ты…– Велес стал серьезным, – никто из них не знает, что от тебя ожидать, поэтому они решили…

Велес замолчал, в его тоне я услышала предупреждение. Сердце бешено забилось в ожидании приговора. Что со мной сделают?

– Продолжай, – с мольбой в голосе попросила я и вышла из-за колонны.

– Ты нужна Ордену, – продолжил Велес, но издалека, – ты новая ветвь эволюции nebesis и Орден попытается тебя контролировать. Но для этого им нужно изучить тебя. Поэтому они не отпустят тебя добровольно, Ева.

Пугающая мысль сжала горло. Я сама пришла к ним за помощью, доверилась Ордену, признала в них совершенную силу, согласилась принести клятву в служение их идеалам, а что взамен? Холодные стены темницы и сомнительные эксперименты?

– Томас! Он знает? – в глубине души я верила в произнесенные им слова, что он найдет способ, что он будет рядом, что он защитит.

– Сейчас его готовят к ритуалу клятвы.

– Так быстро? – я даже немного разочаровалась, мне хотелось пройти его вместе, ведь я с каждым разом убеждалась, что рядом с Томасом, все кажется совсем другим, а главное – отступает страх и чистый абсолют проникает в каждую частичку меня.

– Орден уже давно жаждал заполучить Томаса, но до сих пор ему нечем было его зацепить, – я слушала Велеса и не могла определить его тон, говорит он с сожалением или с довольной ухмылкой, – пока не появилась ты.

– Я?

– Томас всегда был сам по себе. Сам занимался, сам тренировался, не заводил друзей, чтобы не давать Ордену повода для шантажа, будто он заранее предугадывал события. Он никогда не проявлял слабость, и это восхищало в нем всех. Когда ему исполнилось восемнадцать, он отказался  клятвы и ушел из Ордена. Эту часть истории знает каждый nebesis. Остальное лишь долетало до нас обрывками, его противостояние с Орденом и тудорами было для нас ежедневным глотком воздуха, он стал главным героем для всех, неудивительно, что его появление в Ордене вызвало переполох, не меньше, чем твое. Всем стало очевидно, что ты дорога Томасу, раз он пошел на переговоры с Орденом и согласился принять их предложение.

Я стояла, задумавшись, тяжело сглотнув, поняла, что мое горло пересохло. Оказывается, Томас вырос здесь, в Ордене. Мне и раньше хотелось знать как можно больше о Томасе, а этот рассказ открыл мне новую сторону его жизни. Мои мысли остановились на словах "ты дорога Томасу" и кровь бросилась в лицо, залив мои щеки краской. Я инстинктивно отвернулась, не подумав, что при тусклом свете барьера Велес врядли различил  эти эмоциональные перемены на моем лице.

Раздался треск и на меня обрушился шквал искр. Я обернулась, одновременно отступая к колонне.

– Черт, – раздался сдавленный голос из угла, – это будет труднее, чем я думал.

– Что ты пытался сделать?

– А ты как думаешь? – Велес снова показался в поле моего зрения, потирая ладони рук о штаны, – пытаюсь вытащить тебя отсюда.

Вытянув руки перед собой, он сомкнул их запястьями, в центре ладоней появился водоворот, постепенно нарастая и образуя каменную глыбу с заостренным концом. Острое сверло приближалось к стенке барьера, с целью продырявить брешь в магической стене. Едва сверло коснулось ее, снова раздался треск и, камень осыпался на пол, отбрасывая Велеса в тот же самый угол.

– Ты в порядке? – бросила я в темноту.

Велес закряхтел, поднимаясь. При свете барьера я все же увидела клочья оборванных рукавов.

В барьер полетели камни, Велес пробовал барьер на наличие слабых мест, то тут, то там камни врезались в него и осыпались на пол кучкой гальки. Если в нем есть слабое место, то сверло пойдет впрок. Но барьер стоял намертво.

Устав от этой игры в теннис, Велес нагнулся, упираясь ладонями в коленки и переводя дыхание от бесполезных усилий.

Парень, которого я знала всего ничего, пытался мне помочь. А ведь он nebesis, он принес клятву Ордену, у него на Земле есть брат-близнец, которого защищает Орден и от защиты которого он может отказаться, если узнает, что Велес помогал мне. Парень очень рискует. Чем же я могу помочь ему и себе?

Внезапно пришедшая мысль, будто расставила все точки над i.

Я медленно приблизилась к барьеру, держа ладони перед собой открытыми. Сердце замерло в ожидании того, что из этого выйдет. Мои ладони были уже совсем близко, когда его энергия отозвалась на их близость. Велес выпрямился, с интересом наблюдая. По барьеру сверху донизу прошлась волна, мои ладони почти касались его, и я остановилась. Одновременно с моим глубоким вдохом, мои ладони стали вбирать в себя всю световую энергию барьера, тонкие ниточки тянулись от барьера к моим рукам, барьер светлел, пока не превратился в паутину, каждая ниточка отрывалась и исчезала в моих ладонях. Барьер пал.

– Ого! – Велес стоял не шелохнувшись. Больше слов не нашлось. То, что ему не удалось сделать за столько времени, я добилась за минуту.

Глава восемнадцатая

Я совсем не планировала такой исход, поэтому, что делать дальше я не знала. Куда идти, искать Алана, или Томаса, или бежать от Ордена, куда глаза глядят? А может и тудоры не такие уж и плохие, раз пошли против существующего режима Ордена и его правил? Или это только со мной они так? Столько вопросов и как найти на них ответы? Как поступить правильно?

– Отведи меня к Алану, – тихо прошептала я. Велес понимающе кивнул.

Двери в стене разъехались в разные стороны, когда тот коснулся двумя пальцами метки nebesis на своем лбу и прикоснулся ими к дверному проему. Я поняла, что метка служила печатью для открытия дверей. Если это так, то все помещения Ордена доступны мне, и я беспрепятственно смогу войти или выйти из любого. Это немного обнадеживало.

Открывшийся взору коридор, походил на часть гигантского лабиринта, проходы которого уходили в разные стороны. Я растерялась, обилие поворотов привело меня в замешательство,  но Велес чувствовал себя уверенно.

– Одень это, – бейсбольная кепка, темно-синего цвета с эмблемой золотистого льва по центру, уткнулась мне в руку, – так к тебе будет меньше внимания.

Я кивнула и приняла кепку из его рук, сразу же одев ее на голову и сдвинув ниже на лоб, пряча под ней свою метку. Все правильно, я еще помню какой эффект произвело мое появление там, в центре, и сейчас мне совсем не нужно было, чтобы меня по ней узнали.

– Иди за мной и никуда не сворачивай.

Я снова молча, кивнула.

По уверенным шагам Велеса, я сразу поняла, что он знает дорогу. Мимо нас прошла пара, парень с девушкой, о чем-то оживленно беседуя. Поворот, снова поворот, уже восьмой по счету, женщина в очках лет сорока прошла мимо нас, и я почувствовала взгляд, брошенный мне в спину, но оборачиваться не стала, боясь потерять своего проводника из виду.

Велес остановился перед дверью, подозвав меня жестом ближе. Я наклонила голову, как это сделал он, и припала ухом к дверному проему. Но неожиданно почувствовала легкий толчок в спину, в этот момент двери распахнулись, и я почти ввалилась в огромную залу, похожую на мою прежнюю темницу, только хорошо освещенную.

– Очень рад снова видеть тебя, Ева, проходи, мы как раз ждем тебя, – знакомый голос Доминика заставил меня окинуть взглядом все помещение. Ближе к одной из стен в полу зияла дыра, довольно правильной квадратной формы.

– Ева! – услышала я голос Алана. Тот стоял у другой стены, в нескольких шагах от него я увидела Лею. Выражение ее лица было напряженное и беспокойное. Я уже была готова к тому, что Алан кинется ко мне со своими очередными объятиями, но этого не произошло, оба стояли неподвижно. Его налитые злостью глаза смотрели мимо меня, где довольно потирая руки, стоял Велес, не скрывая своей усмешки.

Я подошла к Алану, встав между ним и Леей. А ведь Томас предупреждал меня никому не верить, чтобы мне не говорили, никого не слушать. Я оказалась слишком доверчива, мне хотелось верить, что незнакомым парнем действительно двигали наилучшие побуждения.

– Где Томас? – прошептала я, отгоняя самоосуждающие мысли.

И тут я его увидела, пустующее место в полу у стены заполнила поднимающаяся платформа. На ней стояли уже знакомые мне лица, Томас, Грегорай и Лукас. Два последних тот час же, как платформа сравнялась с поверхностью, переступили ее край, а сама платформа поднялась еще на дюйм от пола и остановилась.  Томас стоял, не шелохнувшись, наши взгляды встретились, на мгновение я увидела в них знакомый теплый огонек, через секунду сменившийся стальным оттенком. Развязная поза Велеса тут же изменилась, он сжал плечи и отступил назад под его суровым взглядом. Про слепое поклонение он не соврал, стыдливо опущенные глаза, разжатые и опущенные, как знак собственной беспомощности, руки – все указывало на то, что его поступок перед лицом всеобщего кумира был для него тяжелой ношей бесчестия. Осталось, что только преклонить колено.

– Так, так, так, вот мы и встретились, – раздался слащавый голос Лукаса. Я не видела его глаз, но уловить в голосе жадные нотки не составило труда. Я была готова поклясться, что он даже облизнулся при виде меня, – птичке удалось выпорхнуть из клетки.

– Она прошла первое испытание, – отозвался Велес, не поднимая головы.

– Испытание?

– Да, дорогая Ева, – Доминик обошел Алана со спины, чтобы приблизиться ко мне, – как видишь твое обучение и наше изучение, уже началось. Ты просила помощи, мы дадим тебе ее, ты просила защиты, мы защитим твоих близких. С Томасом мы так же пришли к полному согласию, – при этих словах Доминик матеро усмехнулся, Томас же опустил голову, губы сжались в неистовой злобе.

– Тогда к чему все это?

– Ева, твой страх понятен, – он снова приобнял меня за плечи, но это был не жест сочувствия или понимания, так легче было увести меня подальше от друзей. Слегка сжимая меня за плечи, он целенаправленно подталкивал меня за собой, – но тебе нечего бояться, для всего рода nebesis ты бесценный экземпляр, который нам дан шанс изучить, и мы не причиним тебе вреда, наоборот, мы будем оберегать тебя, как единственную в своем виде.

Я пошатнулась, пол подо мной дрогнул, и квадратная плита поднялась вверх. Руки Доминика отпустили мои плечи. Внутри что-то сжалось, чувство тревоги охватило меня.

– Советую этого не делать, – угрожающий тон Доминика остановил меня, когда я собиралась шагнуть в сторону, – эти меры предосторожности, – он жестом показал на места Алана и Леи, – были предприняты не зря. Стоит кому-то из Вас сделать хоть шаг в сторону, и кто-то из вас пострадает. Хочешь ли ты, что бы пострадал Алан, Ева? Или Лея? А может Томас?

Мой взгляд переходил в порядке называния имен, страх охватывал меня за каждого, пульса почти не было, дыхание, казалось, исчерпало себя, глаза застилал туман подкативших слез. Я поняла, что меня снова поймали в ловушку. Орден в моих глазах все меньше походил на того, кому можно доверять и все больше на того, от кого нужно бежать. Я начала понимать Томаса и причины, почему он не захотел остаться и принять на себя обет преданности Ордену.

– Томас согласился добровольно принести Ордену клятву верности, но не только его он решил признать своим, не правда ли Томас? – Доминик встал напротив Томаса в выжидательной позиции, – ну же Томас, ответь нам…

– Да, отец, – тяжело выдавил из себя Томас, опустив голову.

Глава девятнадцатая

Кто бы мог подумать?!

В памяти всплыл разговор с Томасом и его рассказ о семье. Наверное, в моих глазах отразилось все мое недоумение, потому что Томас так же не отрываясь, смотрел на меня. Меня терзала мысль об обмане, неужели он все это выдумал? Выдумал, чтобы привлечь мое внимание, что бы ввести в заблуждение и отвлечь от истинного положения вещей. Но зачем? Я отвела взгляд и осмотрелась, по выражению лиц Алана и Леи, я поняла, что для них эта новость тоже оказалась впечатляющей.

– Браво, сын, – Доминик торжественно аплодировал, – теперь все на своих местах, начнем.

Я, молча, смотрела на происходящее вокруг, между тем как Томас не сводил с меня глаз. Алан стоял в двух метрах от меня, заметно нервничая, поведение Томаса было красноречивей слов, и спокойствие Алана преломлялось вспыхнувшей ревностью.

Доминик прошелся по зале, отстукивая каблуками по каменному полу.

– Позови, Соломею, – приказал Доминик, слегка наклонив голову в сторону Грегорая, – думаю, Томасу понадобится ее помощь, и его глаза злобно сверкнули.

Ядовитая усмешка Грегорая исказила его лицо, и он исчез в едва видимом проеме стены.

Провожая его взглядом, я успела заметить резкий жест Доминика, и одна рука Томаса взметнулась в сторону, будто связанная и натянутая невидимой петлей, жест другой рукой заставил и вторую руку взмыть в сторону. Я ахнула, поза на секунду зависшего в воздухе Томаса привела меня в трепет, но он стоял на ногах, широко расставив их в сторону и удерживая равновесие. Томас сжал кулаки, пытаясь побороть довлеющие над ним силы, мышцы напряглись как канаты, вены выступили над кожей ставшей блестящей от капелек пота. Руки Доминика задрожали в схватке с волей Томаса, и с глубоким вдохом он призвал всю свою силу, чтобы побороть ее. Накаленные до предела мышцы покраснели, все его тело Томаса напряглось, плотно сжатые зубы  заскрежетали, и я поняла – с его губ вот-вот сорвется крик.

– Томас, – прошептала я тихо, но не настолько, чтобы никто не услышал, особенно он. Мой шепот обезоружил его, и я с ужасом поняла, что желая поддержать его, я сделала только хуже. Томас тяжело упал на колени, и наш зрительный контакт прервался, мой голос ослабил его волю. Вспышка мелькнувшей мыслью ужалила в самое сердце, он слаб, слаб из-за меня. Я стала его слабым местом, это из-за меня он пошел на сделку с Орденом и теперь тот упивается этим мучительным для него ритуалом.

– Ева, пожалуйста, оставайся на месте! – в отчаянии крикнула Лея, заметив мой порыв сойти с места, –  если ты сделаешь хоть шаг, никто из нас не выйдет отсюда живым.

Ее слова подействовали, я остановилась, как вкопанная, с мольбой взглянув на Томаса.

– Ева, все нормально – я вздрогнула, и холодная дрожь пробежала по телу, стоило мне услышать его надрывный голос, – слушай Лею.

– Томас, Томас, ты ведь не думал, что твои многократные отказы останутся без внимания Ордена, – раздался сладкопевчий голос Лукаса, – ты знал, что тебя ждет, придя сюда. Поэтому твоя клятва будет особенной, – злорадная улыбка обнажила исключительной белизны зубы.

– Можешь даже не сомневаться, Лукас, – усилием воли процедил сквозь зубы Томас.

Тому явно не понравился ответ. Тяжело дыша, Томас снова поднял на меня глаза, будто эта связь имела для него свое, чрезвычайно большое значение.

В руках Лукаса что-то сверкнуло и своим блеском привлекло мое внимание – кинжал! Холодное лезвие, уходящее под черную гладкую рукоять, отбрасывало огромную зловещую тень, от которой меня затрясло.

– Орден решил, что слишком часто предлагал тебе свою помощь, а ты слишком часто пренебрегал нашим покровительством, чтобы утолить нашу гордость одной каплей, сын, – Доминик говорил быстро и порывисто, сдерживать волю Томаса и говорить одновременно, было не так уж и легко, костяшки его пальцев побелели, руки била мелкая дрожь, голос хрипел, – ты полностью перейдешь во власть Ордена и станешь нашим аскари. (убийца, палач прим. автора).

Томас усмехнулся и покачал головой.

– Вижу, Вашей деспотичности нет предела… отец, – в последнее слово было вложено столько скрытой ненависти и презрения, что одна из рук Доминика дрогнула, и Томас тут же потянул на себя невидимые путы, и левая рука тут же соскользнула с крючка, освобождаясь.

Но в тоже мгновение кинжал пронзил его левое плечо насквозь, и Доминик снова смог подавить уже раненную волю, пригвоздив руку обратно на прежнее место. Мой вскрик отскочил от стен клятвенной залы и пронесся по всем углам. Алан и Лея замерли точно статуи, любой их порыв мог спровоцировать смертельный исход.

– Caelum, audite!/Да услышат, Небеса! – Томас заговорил, и я снова взглянула на него. Мои глаза приковала кровь, сочившаяся из-под рукояти кинжала. Она растекалась по его светлой рубашке кровавым пятном.

Лукас, метнувший кинжал, подошел вплотную и одним движением рук разорвал края рубашки и обнажил грудь и раненное плечо.

– Перестаньте, прошу Вас, – попыталась я образумить  их, слезы уже стекали по моим щекам, страх и тревога за жизнь Томаса буквально затмила меня. Я была готова на все, лишь бы это прекратилось, лишь бы кошмар, в который я попала, не был частью моей жизнью. К таким испытаниям я не готова.

– Скоро все закончится, куколка, – сладко пропел Лукас и ухватился на рукоять кинжала, с силой выдернув его. Томас издал наполненный болью рык, но сам крик сдержал, – Грегорай многое упускает, но, черт возьми, он будет доволен.

– Trado me virtus mea, et mea voluntas est oculus tuus/Вверяю свою силу и свою волю в угоду твоему оку, – снова странный язык сорвался с губ Томаса.

Лукас отступил назад на несколько шагов, капли крови из раны на плече упали на пол и засветились тем же цветом что и метка. Тело Томаса содрогнулось, когда капли стали стягиваться с одно целое, падали новые и тоже как магнит тянулись к остальному скоплению крови.

– Ego dabo tibi ius, ut videre me ubique. Verum. Fidelis. Easten/ Даю тебе право видеть меня везде и всюду. Верен. Предан. Истинен, – голос Томаса ослаб, сознание блекло и слова произносились с большими паузами.

Мгновением позже, из проема в стене показались две фигуры.

– Черт возьми, я все пропустил,  Грегорай с сожалением хмыкнул, заглядывая под поникшую голову Томаса.

Вторая фигура сбросила с себя черный плащ с капюшоном. Женский силуэт, тонкий, как тростинка возник посреди залы. Совсем худенькая, буквально невесомая фигурка в прозрачном зеленом сари, плавно приблизилась к Томасу.

– Бедный Томас, – ее чересчур высокий голос резанул слух, – что они с тобой сделали?

– Не тяни, Соломея, – Доминик устало поторопил ее, – бездыханным он будет бесполезен Ордеру.

Девушка опустилась на колени перед Томасом, и изящной ручкой приподняла локон волос.

– Признайся, ты давно этого хотела, – ехидно оскалился Грегорай.

– Но не с той целью, по которой я здесь, – ее жутко писклявый голос  портил весь ее ангельский образ.

Томас еще был в сознании. Соломея взяла его лицо обеими руками и приподняла. Мои слезы застыли на щеках, а сердце перестало биться. Я смотрела, как девушка жадно припала к губам Томаса, ее маленькое хрупкое тельце, извиваясь от желания,  прижалось к его обнаженной груди, а ладошки нежно гладили его лицо и волосы. Глаза Томаса раскрылись, и он встретился с моим изумленным взглядом, только кроме изумления, он увидел в них еще и боль. Болезненный разряд ударил по сердцу и снова заставил его биться. Биться и чувствовать, чувствовать отчаяние и боль от увиденного. Томас поддался назад и оторвался от поцелуя.

– Еще рано, Томи, – голос девушки был полон стремления продолжить страстную сцену, – ты не…

– Достаточно, Соло, – оборвал он, но ее сорвавшееся сокращенное имя говорило о многом. По крайней мере, о том, что они уже были знакомы и близки настолько, чтобы называть друг друга сокровенными краткими именами.

Я опустила затуманенный взгляд. Моя боль не укрылась и от Алана, подняв на него глаза, я почувствовала его облегчение и уверенность, что о соперничестве можно забыть.

– Продолжай, Томас, твой сангетум (окаменевшая кровь прим. автора) еще не готов, – Доминик терял терпение.

Соломея легко приподнялась и отплыла в сторону, все ее движения напоминали блуждающую тень, чьи ноги почти не касались земли, а плавно левитировали над ней. И тут я увидела, что рана нанесенная кинжалом затянулась и бесследно исчезла.. Неужели это поцелуй Соломеи имеет такой исцеляющий эффект? Вот уж не подумала, что целителям обязателен такой близкий контакт.

– Sanguis meus vere est dux ad virtutem, et pignus meae sacramentum/ Моя кровь – путеводитель силы и залог моей клятвы, – голос Томаса был тверд, и я чувствовала, что произносил он эти слова, глядя на меня. Но я не поднимала головы, капли крови на полу сгустились, образовав гладкий кровавый камень, свет магии в нем потух и Доминик с облегчением опустил руки. Томас оперся об пол свободными от магии воливера руками.

– Наконец-то, – Доминик держал в руках поднятую окаменевшую кровь, – твоему упрямству пришел конец, Томас.

– Не так быстро, отец, – Томас уже поднимался с колен, – я не закончил клятву… Ego constituere, ut testis et iudex hoc sacramentum spiritus originali Extravaganza/Назначаю свидетелем и судьей моей клятвы дух первородной Феерии.

Я не понимала незнакомых слов клятвы, но я увидела расширенные от ужаса глаза Доминика. Он сжал камень в кулак, и его лицо побледнело, ладонь раскрылась, и лишь облачко кровавой пыли поднялось вверх. Широко шагнув вперед, он резким движением вскинул обе руки в направлении Томаса, но ничего не произошло, Томаса не тронула магия воливера.

– Что происходит? – Грегорай подскочил к Доминику, – где его сангетум?

– Откуда? – Доминик поднялся на платформу, но подходить ближе не стал, – я недооценивал тебя, Томас, ты оказался намного умнее. Но откуда ты узнал об этом?

– Доминик! – свирепый тон Лукаса требовал безотлагательных объяснений.

– Ты даже своим приближенным не сказал, да, отец? – Томас насмешливо усмехнулся, глядя на него сверху вниз, – ты не хотел делиться с кем-либо такой невероятной информацией. Тебе важно быть всегда впереди всех, сильнее всех, выше всех. Но на этот раз ты просчитался, я узнал древний секрет клятвы и не стану Вашим аскари…Когда же ты поймешь, отец, что действуя шантажом и принуждением, – Томас присел на корточки и заглянул Доминику в глаза, – ты потерял не только меня, но и самого себя?

– Что за бред ты несешь? – Грегорай ступил на платформу с целью схватить Томаса, но уткнулся в незримую стену, вибрация которой волнами прошлась вокруг Томаса.

– Клятва имеет своего рода антипод, с помощью которого можно ее обойти, – Томас выпрямился, – вы захотели сделать из меня своего личного убийцу, подчинить, как раба, нарушив священный завет nebesis,  "не больше одной капли".  Поистине Ваша жажда власти переходит все границы…Любой, кто произносит клятву, имеет право обезопасить себя, воззвав к духу Феерии, если посчитает, что сила его сангетума, нуждается в защите первородной, – Томас заявил об этом громогласно, охватив взглядом всех, кто присутствовал в зале.

Доминик отступал, его фигура обмякла, то, что он считал своей привилегией, стало достоянием общественности. Соломея и Велес крадучись, медленно двигались по стене к выходу. Обналиченная правда о клятве, до сих пор не знавшая выхода, уже не могла оставаться сокрытой в этих стенах.

– Ловко же ты нас провел, – Лукас пересек залу и подходил все ближе ко мне. Я видела его ухмылку и почувствовала слабость в ногах от приближения чего-то неотвратимого, – но Томас, ты не учел одной вещи.

Алан первым понял намерения незрячего.

– Лукас остановись, ты наживешь себе как минимум одного смертельного врага, если коснешься ее, – тревога в его голосе передалась и мне, словно нарастающий снежный ком, паника охватила всю меня до кончиков пальцев.

Томас обернулся при этих словах и, оценив задуманное Лукасом, сделал попытку сойти с платформы, но лишь уперся руками в незримый барьер, который минуту назад  служил защитой, а теперь стал преградой.

– Лукас, чертова ты пиявка, отойди от нее!

– А что ты сделаешь? – уже и Грегори перенял от Лукаса игру, которую тот затеял.

– Я ждал этой минуты, красавица, – вкрадчиво пропел Лукас, подходя ко мне. Даже сквозь его темные очки, я будто видела его бездонные глаза, чувствовала, как он жадно осматривает меня со всех сторон. Меня передернуло. Он остановился напротив и тонкими пальцами снял очки, обнажив свои мутные глазницы.

– Ева, помни, что я говорил – не смотри ему в глаза! – выкрикнул Томас.

Я с ужасом зажмурилась, окунаясь в темноту, внешние звуки сразу же показались мне подозрительными, каждый шорох обострился до предела.

Пульс стремительно взметнулся вверх, и его толчки я почувствовала прямо у себя в голове.

– Томас, ты хоть представляешь, как вкусно она пахнет? – я вздрогнула, почувствовав прикосновение к своей щеке, и поспешила отдернуть невидимую руку, но лишь прорезала пустой воздух, – ты ведь тоже это чувствуешь, не правда ли?

Лукас рассмеялся.

– Я вижу, как вы оба на нее смотрите, – Лукас задумчиво дотронулся до моих волос, а я мотнула головой, чтобы отогнать от себя противное ощущение, – каково это, подавлять в себе это желание коснуться ее, чувствовать тепло ее кожи, вкус губ? Не говори мне, что ты ни разу не хотел насытиться этим.

Меня обдало холодом, я обняла себя за плечи и еще сильнее зажмурилась, пытаясь не слышать этих слов.

– Весь этот мир – это арена для насыщения, и мы каждый день преследуем друг друга, охотимся, выслеживаем, соблазняем, что бы утолить свой голод, – Лукас ходил вокруг до около, касаясь меня, – а ведь я сделаю вам обоим одолжение, прекратив это соперничество…

И вдруг все смолкло, ни звуков, ни шороха – тишина, которая порастала мхом неизвестности и загоняла меня в вакуум опустошенности.

Я осторожно приоткрыла глаза и первое, что увидела – мутные окоченевшие глазницы лиходея Лукаса. Кровь в жилах похолодела, я не слышала криков Томаса, не видела отчаяния Алана и побелевшее лицо Леи, меня затягивало в эти тусклые, запотевшие от сладострастия глаза.

С меня будто снимали одежду вместе с кожей.

– Сама невинность и такая сладкая, – прожурчал голос Лукаса где то совсем рядом и я схватилась за него, мысленно разрывая на мелкие кусочки ужасный образ этого существа с пустыми рыбьими глазами.

Туман перед глазами стал постепенно рассеиваться, сознание возвращаться, а глаза различать окружавшее пространство, покидая зависимость от этого взгляда.

Возможность моргнуть полностью вернула меня к действительности. Мои пальцы, вцепившиеся в руку Лукаса, утопали в таком же мутном тумане, каким светились когда-то его глазницы, только сейчас на меня с ужасом взирали уже не они, а самые обычные темно-карие глаза человека.

Глава двадцатая

– Что ты со мной сделала?! – завопил Лукас, очки выпали из его рук, ударившись об пол, и разбились. Пальцами он ощупывал свои глаза, и водил зрачками в разные стороны.

В этот момент барьер вокруг Томаса колыхнулся и опал к его ногам легкой серой дымкой. Это был знак. И Томас воспользовался замешательством, быстро сообразив, он схватил Грегорая, который оставался стоять рядом, за плечо, и ловко крутанувшись, поменялся с ним местами. Не дав возможности опомниться, Томас раскрыл ладонь, и сила света полыхнула в ней, прожилки скатились с пальцев и в продолжение руки, быстро сформировались в острый клинок. Резко подскочив к Доминику со спины, он приставил клинок к его горлу.

– Убери толоки, – жестко произнес Томас, – или ты меня знаешь, я стану для тебя тем, кем ты хотел, чтобы я стал, отец.

Доминик медлил. Грегорай, поняв, что своим весом он заменил вес Томаса на предназначенной не ему ловушке, замер на месте.

– Убери толоки, – по слогам с еще большей угрозой прошипел Томас и надавил на клинок.

Доминик поднял руки с раскрытыми ладонями вверх, жестом обозначив, что сделает это. Томас ослабил хватку, и Доминик развернул ладонь в сторону стены, раздался щелчок, и плита подо мной резко опустилась, сравнявшись с полом. Алан бросился в сторону Грегорая за несколько секунд до того, как тот спрыгнул со своего постамента. Огненные вспышки одна за другой окружили его.

Лукас беспомощно взирал на все вокруг, на его лбу сохранилась лишь видимость бывшей метки, больше похожая на бесформенные багровые рубцы.

– Верни мне мою силу! – Лукас метнулся ко мне и схватил меня за плечи, но вовремя подоспевшая Лея, извернулась и возникла прямо между нами, отпихивая того подальше от меня.

– И что дальше, Томас? – Доминик искоса посмотрел на сына, – убьешь меня и отправишься к тудорам?

– Нет, отец, – Томас разжал руку, клинок света в его руке развеялся так же быстро, как и появился, – у меня есть другое предложение.

Томас вышел из-за спины Доминика и, не сводя с него внимательного взгляда, сделал несколько шагов назад, оставаясь с ним лицом к лицу.

– Ты ведь понимаешь, что второго ритуала не будет? И теперь все новоявленные nebesis смогут, как и я, воспользоваться своим правом, это приведет к полному краху Ордена. Да, у тебя останутся те, чьи сантегумы в твоих руках, такие, как Алан, Лея, или Грегорай с Соломеей, но пополнение Ордена новобранцами будет уже сомнительным. Я предлагаю тебе выход, я останусь в Ордене…добровольно…я буду защищать Орден, выполнять задания, соблюдать законы…но не как аскари и не по принуждению, взамен ты позволишь Еве встретиться с Просвещенным, только он сможет пролить свет на происхождение ее магии. Ты видел ее, это что-то совершенно новое…

Я не верила своим ушам. Томас снова жертвовал собой, предлагая себя в качестве зарока и все для того, что бы помочь мне раскрыть тайну моей магии.

– Согласен, но Ева тоже останется в Ордене, – даже не обдумывая слова Томаса, Доминик протянул руку, чтобы закрепить уговор рукопожатием, – конечно, же на тех же условиях, что и ты…добровольно…

Алан опустил руки, и все его вспышки тот час же исчезли. Он подошел ко мне настолько близко, что я услышала его тяжелое дыхание.

С нескрываемым ужасом я вспомнила про Глорию, Ташу и Лауру…вот кому я не пожелала бы того, что в последние дни выпало на мою долю, вот за чью безопасностью я переживаю больше, чем за свою…и да, не смотря на всю развернувшуюся передо мной ипостась Ордена, я все еще готова была согласиться на вступление. "Только если он будет рядом", – заключительный аккорд мыслей поставил жирную точку в этом решении.

И я, обогнув Томаса, сама протянула руку в ответ. Рука Доминика резко отпружинила назад, на его лице отобразился нескрываемый ужас, и он посмотрел на Лукаса.

Томас усмехнулся. Лукас теперь был никем иным, как живым примером того, что случается с теми, кто осмелится поднять на меня руку.

– Десятый уровень ваш, ваши комнаты готовы. Добро пожаловать в Орден! – и развернувшись, Доминик покинул помещение. Грегорай и Лукас последовали за ним.

Томас вздохнул и впервые за последнее время с неким облегчением.

– Кажется, самое ужасное осталось позади, – Лея приобняла меня, поглаживая по плечам.

– Не стоит на это надеяться, – Томас, уже развернувшись к нам лицом, впился в меня взглядом, но я тут же опустила глаза. Мне было все труднее сдерживать его взгляд, такой притягательный, такой манящий к себе. В глубине души я понимала, что почти ничего о нем не знаю, он загадка для меня, полная секретов и последние события это подтвердили.

– Думаю, какое-то время мы все равно выиграли, – Алан взял мои руки в свои, сжимая пальчики в ладонях, черный оникс блеснул в глазах, – сможем обдумать все спокойно, подготовиться. Сейчас нам всем нужно отдохнуть и набраться сил.

Я слегка потянула руки на себя, чтобы освободить их, но Алан лишь сильнее сжал их, настойчиво притянул к себе и коснулся губами. Я негодующе посмотрела на него, но он не обратил внимания на мое недовольство. Томас стоял мрачнее тучи, серые глаза отливали свинцовой яростью, готовые выстрелить очередью в любую минуту.

– Какое-то время придется провести в Ордене прежде, чем можно будет выходить. Лея – десятый уровень!

– Да, – отозвалась та, наклоняясь ко мне с объяснениями, – это жилой уровень, пойдем.

Кто бы знал, с каким чувством облегчения я покидала эту залу, оставляя позади эти несколько часов жуткого эмоционального, и не только, плена. Маховик уровней закрутился перед проемом в стене, Лея сделала тот же жест, что и Велес, прислонив два пальца к метке, а затем к стене и через минуту мы вышли в широкий коридор, уходящий далеко за поворот. Над потолком, в свободном полете медленно плыла вереница небольших круглых по форме световых шаров. Они покачивались из стороны в сторону, словно живые лампочки и довольно хорошо освещали весь коридор.

Неподалеку, в десяти шагах от нас, я увидела молодую девушку, она формировала в ладонях светящиеся комочки, будто лепила пирожки, и движением рук отправляла их наверх, где они выстраивались в очередь, выполняя роль светильников.

– Нейли! – позвала ее Лея.

– Мисс Груммер, – девушка легко и быстро оказалась рядом и кивнула в знак приветствия, густая челка заслонила ее метку на лбу, но по клубочкам света я и так догадалась, что девушка – инфант, – задание Академии, – пояснила она, кивнув на светящиеся лампочки. Ее глаза остановились на Томасе и вмиг расширились, на лице застыло выражение глубокого изумления и восторга.

– Томас, – прошептала она, глядя на него будто на божество, раскрыв рот, – я слышала разговоры, но не надеялась увидеть вот так близко, – она смутилась, покраснела и потупила взор.

– Сегодня готовились комнаты…

– Да, – слишком громко выкрикнула девушка, вновь поднимая голову и поспешно обрывая Лею, – я уже успела осветить ту часть коридора, идите за мной.

За следующим поворотом мы остановились около еле заметного дверного проема.

– Вторая келья следующая, – показав рукой чуть дальше по стене, девушка обернулась.

– Постой, – резко остановил ее Алан, – две комнаты рядом? – но тут же осекся, поняв, что выдал свою тревогу относительно близости моей комнаты с комнатой Томаса. Я осуждающе посмотрела на него. Это же не одна на двоих в самом-то деле!

– Хорошо, Нейли, можешь идти, – сдержанно улыбаясь, ответила Лея, и уже обращаясь ко мне, подтолкнула за плечи, – ну же, Ева, попробуй.

Девушка отошла на несколько шагов, но не сводила с нас взгляда, все время оборачиваясь.

Я огляделась, Алан нервничал, но старался держать себя в руках, Томас, прислонившись к стене, слегка улыбался, свинцовый блеск его глаз постепенно сменился на серебристый и излучал то же тепло и искорки, что и при первой встрече.

Я прикоснулась пальцами ко лбу, почувствовав легкое покалывание, и прижала их к двери.

– При первом входе на келью накладывается печать метки и после этого уже никто посторонний не войдет в нее, кроме ее обладателя, – Лея довольно улыбалась, – ты заслужила свой укромный уголок, милая.

Двери растянулись в сторону, и я вошла первая.

Небольшая комната, как я и ожидала, без окон, но хорошо освещенная, была разделена на две части символической перегородкой, легкий балдахин в несколько слоев спадал с потолка до самого пола. Сквозь матовую ткань я увидела очертания кровати, по другую сторону ширмы передо мной предстал стол, пододвинутый плотно к стене, два кресла по обе стороны от стола и  несколько настенных полок. Самый необходимый минимум для того, чтобы обеспечить комнате жилой вид.

– Могу пригласить Кавеля, он перемещает вещи, сможешь изменить здесь все, что захочешь, – Лея увлеклась проектированием моей новой комнаты, – Нейли поможет с освещением, этой девочке практика не помешает…

– Мам…

– Если пригласить Одрика, то он наполнит комнату цветами, или я смогу создать для тебя иллюзию любой точки на планете…

– Мам, мам, успокойся, ты даже со своей так не носилась, – Алан рассмеялся.

– Ева, нам нужно поговорить, – Томас подошел ко мне и заглянул в глаза. Я избегала его взгляда, не могла поднять на него глаза. Чувство, что он обманул меня, преследовало с той минуты, как он назвал Доминика отцом. Что еще он скрывает и недоговаривает? Как я могу теперь верить ему?

– Единственное, что сейчас нужно Еве, это отдых, – ледяным тоном произнес Алан, и, взяв меня за руку, потянул к себе, – Томас Бредли, твоя опека слишком полигамна, Лаура, Соломея…кто-то еще о ком мы не знаем? –  этот вопрос кольнул меня в самое сердце. Он будто прочитал мои мысли и медленно подливал масла в огонь, не  осознавая, какую боль это причиняло мне. Стало ужасно горько, и усталость навалилась на меня с еще большей тяжестью.

– Не думал, что копаться в чужом прошлом это в твоем духе, – резко парировал Томас. Алан вскинул на него полный ярости взгляд и будто пара острых мечей сошлись у меня над головой.

– Прекратите оба! – не выдержала я и Лея обернулась.

– Мальчики, – подскочила она ко мне на выручку, – кажется, пора напомнить вам обоим о личном пространстве каждого из нас.

– Буду у себя, – буркнул Томас и, будто внезапно вспомнив о чем-то, развернулся и скрылся в проеме стены. Хотел ли он сам так быстро уйти или слова Алана задели его, мне оставалось только догадываться, но с уходом Томаса, словно часть меня перекочевала в соседнюю келью, и слабость совсем одолела меня.

Когда наконец-то Леи удалось вывести Алана из моей кельи, и тишина заполнила ее, я в один момент бросилась на кровать и отключилась.

Глава двадцать первая

Я верила, что в этом мире пробуждение ото сна, подобно естественному вздоху, должно быть свободным и непринужденным, что бы душа компенсировала полноту ощущений и потерянную энергию. Если проснуться через силу под посторонние звуки или по принуждению, то душа обречена печально предаваться обыденной суете весь день. Я верила, что настроение дня формируется от того, насколько  приятным окажется утро.

Правда, какое сейчас время суток, я знать не могла, но открыв глаза, сразу почувствовала, как потягиваюсь, релаксируя от удовольствия после полноценного сна. Сколько же я времени проспала?

Сознание восстанавливало последние события, я лежала на спине, открытыми глазами уставившись в потолок, но мысли мои были очень далеко.

Итак, я в Ордене, хоть клятву и не приносила. Теперь Таша и Глория с Лаурой под их защитой, а меня ждет встреча с каким-то Просвещенным. Кто он? Меня начинают пугать новые знакомства, если они будут такими же, как и с главенствующей троицей. Орден удерживает  в своих рядах nebesis не только путем шантажа родных, сантегум, окаменевшая кровь,  позволяет Ордену определять местонахождение nebesis и призывать его, где бы он не находился, древние законы позволяли пользоваться только одной каплей крови, но Доминик пошел дальше, чем больше крови, тем выше его власть над nebesis. Но как он мог прибегнуть к этому со своим собственным сыном и подвергнуть его такому контролю? Томас!

В голове сразу же возник его образ, и тепло стало разливаться по мне, как парное молоко, глубокий вздох вырвался из груди, и внутри меня проснулась стая трепещущих бабочек. Но сцена с Соломеей предстала перед глазами и бабочки забились пуще прежнего. Она целовала его! Касалась руками, гладила и прижималась так, будто взывала к его мужской природе. Мне снова стало горько, так сильно захотелось оказаться на ее месте, прикоснуться к его щеке, почувствовать тепло его рук, как тогда на скамейке за школой. Поцеловать его! Боже, я об этом и не мечтала. Я встала и прошлась по комнате, провела рукой по балдахину, крупными волнами струящийся к полу, затем по спинке кресла и столу. Я что-то чувствовала. Меня тянуло, звало что-то вперед, сердце бешено застучало и я, не противясь зову, маленькими шажками подошла к стене. Ведь эта стена смежная! – осенило меня. Стена, за которой располагается комната Томаса, и он был так близок, если бы она не разделяла нас. Я прикоснулась рукой к стене, почувствовав сильное томление в груди, мне стало так жарко и трепетно, что руки задрожали. Что со мной? Я прикасаюсь к стене, будто к чему-то живому, ощущаю практически пульс и стук сердца. Или это мой собственный? Закрыв глаза, я стала медленно гладить поверхность стены, чувствуя, как мной овладевает сладостное ощущение, опустив голову, я уперлась лбом в стену. Вихрь невероятных ощущений закружил меня, образ Томаса, его глаза, легкие прикосновения, горячий шепот- все образы калейдоскопом сменялись в голове,  мое дыхание участилось, по коже пробежали мурашки, обгоняя друг друга. Я приоткрыла глаза и отпрянула от нее.

– Томас! – в ужасе, что была застигнута врасплох, прошептала я. Как? Что такое?

Напротив меня, будто мое отражение, стоял Томас, примерно, в той же позе, что и я, прислонив руку к стене и упираясь лбом. Обнаженный торс красиво играл мышцами.  На его лице застыло выражение крайнего очарования момента, закрыв глаза, он словно переживал те же самые ощущения, что и я. И тут я заметила раны, над бровью, на плече, на боку под ребрами – следы борьбы с небольшими кровоподтеками, лишь на боку рана была скрыта эластичной повязкой.  Что же случилось? Его снова пытали? На мой шепот он не отреагировал, я снова ощупала стену, физически она была, но я смотрела сквозь нее, как сквозь хрустальную завесу. Я пододвинулась поближе. Неужели это еще одно чудесное действо моей магии? Я прикоснулась к тому месту, где по ту сторону была рука Томаса, наши пальцы уже давно бы сомкнулись, но они уперлась в преграду.

– Томас?! – тихо позвала я его, но он не шелохнулся. Перебирая пальчиками по стене, я приблизилась к его лицу и готовая вот-вот коснуться его волос, вновь наткнулась на прозрачную, но твердую поверхность.

Моя проверка доказала лишь одно, он меня не слышит. Значит ли это, что стена прозрачна только с одной стороны? Я вздохнула и, не сдерживая порыва, прижалась к стене, будто ее и не было. Это выглядело так нелепо со стороны и так безрассудно чувственно внутри, но в этот момент я  ощутила эту близость, волна блаженства и нежности окутала меня, проникая в каждую клеточку, в каждую частичку меня.

Томас шевельнулся, поднял голову и открыл глаза. Да, он не видел меня. Не убирая руки от стены, он резко повернул голову в сторону, словно услышал шум. Я оторвалась от стены, наблюдая за ним. Он быстро подошел к краю кровати, схватив лежавшую на ней белую футболку, и поспешно натянул ее на себя, подходя к дверному проему. Как только футболка облегла его  подтянутый торс, в комнату вплыла Соломея. Ее тонкие изящные ручки сразу потянулись к Томасу, ладошки легли на грудь, но Томас, сжав их двумя руками, тот час опустил вниз.

Я не слышала их разговора, стена осталась непроницаемой для звуков, я лишь стояла и смотрела, как Соломея всеми силами старалась прильнуть к Томасу в поцелуе. Он сдержанно отстранялся, тактично убирал ее руки со своего пояса, что-то одновременно ей объясняя.

Глупо было бы не замечать ее усилий. И уж еще глупее не признаваться самой себе, что цель ее визита мне вполне понятна. Она пришла соблазнить его. В красном сари, будто в нижнем кружевном белье, она то и дело пыталась привлечь его внимание. Томас старательно уворачивался, что вызывало у меня глубокое облегчение. Что было бы со мной, если бы он не стал сдерживаться и пошел на поводу у инстинктов? Да еще на моих глазах, где прозрачная поверхность стены, как в зеркале, демонстрировало все происходящее.

Я опустила взгляд. Что же мне теперь делать с этой чистого вида панорамой в моей комнате? Дааа, преподнесла же мне сюрприз моя магия!

Не успела я опомниться, как Соломея исчезла, а Томас остался один. Он прошелся по комнате, снова коснулся смежной стены, замер на одно лишь мгновение, а затем резко вышел из кельи. Спустя несколько секунд, я услышала у своей двери стук. Это он! Меня охватил трепет и волнение. Что делать? Открыть ему? И как я объясню декорацию своей стены? Признаться, что я видела его, видела Соломею в его спальне и ее попытки обольщения? Нет, нет, не открою! – решила я, пусть думает, что я еще сплю или меня вообще нет.

Стук повторился еще раз, а затем стих. Как хорошо, что ничья магия, кроме моей, не откроет эту дверь, Лея права, этот уголок может стать самым укромным, тем более когда я вижу многое, а меня не видит никто.

Томас вернулся в свою комнату и упал спиною на кровать.

Я вздохнула и повернулась к нему спиной. Вновь оглядела свою келью, а потом себя. Интересно здесь предусмотрен душ или что-то в этом роде? Да и переодеться тоже бы не помешало.  Я обошла всю свою келью, осматривая каждый уголок на наличие выступов или наоборот выемок, вдруг где-то предусмотрительно сокрыта тайная комнатка для личных нужд. Но я ничего не нашла. Вот бы сейчас домой, в свою ванную под теплый душ, смыть с себя следы прошедших дней, вот тогда я бы точно задышала полной грудью. Повидать бы Ташу, обнять  бы Глорию, убедиться, что они в порядке. Тоска расползлась внутри меня как кофе, пролитое на белую скатерть. Ничего же страшного не произойдет, если я на полчасика отлучусь домой?

С этими мыслями я подошла к двери, заветная печать легла на дверь и проем открылся. Ряды светильников Нейли поредели, некоторые клубочки света развеялись, оставив пустые места – кому-то сегодня придется поработать. Прямой коридор привел меня прямо к выходу. Я не знала наверняка, как действует механизм перемещения уровней, но надеялась на удачу и свою магию. Печать сработала, и двери распахнулись, передо мной предстал главный центр, который хранил в себе выход в дом Майерсов. Вокруг было довольно оживленно, небольшие группы то тут, то там что-то обсуждали. Я сделала несколько шагов, чтобы двери за мной сомкнулись, и тихонько пошла вперед. Гул снова смолк, очередной раз я почувствовала устремленные на меня оценивающие взгляды.

– Ева! – и передо мной возник бритоголовый, – что ты здесь делаешь? Разве ты…

– Разве я, что, Велес? – резче, чем хотелось бы, оборвала я его, – не ожидал увидеть меня целой и невредимой?

– Да ну, Орден не причинил бы тебе вреда. С Вашим появлением тут многое изменилось.

– Что же именно? – рассеянно спросила я, заглядывая ему за спину, видимость прохода таяла на глазах, кольцо любопытных сужалось.

– Это правда то, что ты сделала с Лукасом? – раздался голос за спиной. Широкоплечий брюнет смотрел на меня с излишним беспокойством.

– А, правда, что Томас призвал богиню и теперь стал бессмертным? – очередной вопрос представительницы женского пола поверг меня в легкий шок.

– Новости распространяются слишком быстро, – рассмеялся Велес, – слухи о тебе и четвертой магии и о вступлении Томаса в Орден дошли до тудоров, они пытались нанести удар.

Пугающая мысль взорвалась в моей голове. Так вот откуда у Томаса ссадины и раны – его послали на бой!!! Сердце ахнуло и упало куда-то вниз.

– У тудоров не было шансов, – снова рассмеялся Велес, – Томас один справится с десятком противников, к тому же Соломея всех излечила.

Пазлы стали складываться воедино. Ссадины на его теле, появление Соломеи и ее попытки сближения. Только Томас отказался от ее услуг, даже ради исцеления собственных ран. И все это ему досталось, пока я безмятежно спала.

– Ева! – услышала я свое имя и обернулась. Ярко-красные туфли Леи снова оказались в поле моего зрения, – дорогая, мы все так долго ждали твоего пробуждения, Алан с ума сходит.

– Долго? – удивленно вскинула я брови, пока Лея обнимала меня, а толпа рассеивалась.

– Целые сутки! – выдала Лея, – ты куда-то собиралась?

Вот это да! Я проспала целые сутки?! Взгляд Леи устремился по проходу до самого портала, и я уже знала, что она догадалась обо всем.

– Пойдем со мной, я тебе кое-что покажу, – мягко улыбнувшись, Лея приобняла меня за плечи.

– Постой! – плеча коснулась рука Велеса, и я повернулась к нему лицом, – я хотел извиниться перед тобой за тот поступок, – с виноватым видом начал он, – иногда задачи Ордена не совсем нам по вкусу, но мы обязаны их выполнять.

– Поступки человека, который себе не принадлежит, врядли заслужат моих извинений, – с грустью ответила я и поспешила вслед за Леей.

Может зря я так? Пусть он и зависим от Ордена, но, как и все, лишь из лучших побуждений – защитить своих родных. Как он мог противиться, если в руках Ордена их защита?

Лея сочувствующим взглядом посмотрела на меня и погладила по моей руке.

– Всего лишь на полчасика, – с виноватым видом прошептала я, – и переодеться тоже.

– С ними все в порядке, а на счет второго это поправимо и здесь.

Я как прикованная проследила за печатью Леи, с грустью понимая, что встречу придется отложить.

Глава двадцать вторая

Келья Леи была ни больше, ни меньше моей, а точь-в-точь такой же. Пригласив меня к себе, она загадочно улыбалась, пока я рассматривала ее апартаменты.

Я задержала взгляд на фотографии молодой женщины с двумя близнецами. В центре фотографии я узнала Лею, и у меня не было сомнений, что двое других – ее сыновья, Алан и его брат-близнец.

– Алан и Кай, – с грустью в голосе прокомментировала Лея, – на фотографии им шестнадцать. До восемнадцати лет определить, кто из близнецов nebesis, невозможно. Как только стало ясно, что это Алан, я все рассказала обоим. Я уже была в Ордене, и Алан последовал моему примеру, чтобы обезопасить брата. Кай все время был с ним, поддерживал и, когда Алан получил задание

Ордена стать проводником нового nebesis, он среди десятка пар, выбрал тебя, Кай помогал в поисках. Только Орден посчитал угрозой знания Кая и послал к нему Фабиана, – Лея замолчала, ее голос дрожал, а я вспомнила, что мне говорил Томас о Фабиане. Я была потрясена рассказом Леи, и жестокостью Ордена, который в одно мгновение разрушил семью, лишил мать сына, а Алана родного брата. Насколько надо ощущать свою власть, чтобы использовать ее в таких целях?

– Где он сейчас? – осторожно спросила я, боясь еще больше взбередить раны Леи, как матери.

– Он в столице, у него все хорошо, – Лея повернулась ко мне, ее глаза были влажными от гордости за сына, – он учится на юриста, живет с отцом и ни в чем не нуждается, – сквозь показную радость, я все равно почувствовала боль от разлуки с сыном. Я тоже, когда-то думала, что у меня все есть и я ни в чем не нуждаюсь и, лишь узнав Глорию, поняла, как мне не хватало материнского тепла и заботы. Ох, как же Лея заблуждалась, говоря так, или этими словами она и себя убеждала верить в это? – мой сын очень любит тебя, Ева. Любовь к тебе компенсировала ему потерю брата. Если и ты полюбишь его…

От подобного откровения стало не по себе. Незаконченная фраза вызывала ощущение неприкрытого стремления, чтобы так и было. Но как сказать Леи, что мое сердце уже не свободно?

Мой взгляд остановился на большом зеркале в центре стены, зеркальная поверхность которого была преломлена стоявшей напротив меня фигурой. Взгляд Алана был прикован ко мне. До конца выйдя из межкомнатной арки, он оказался рядом и взял меня за руку.

Стук в дверь раздался неожиданно, и Алан схватив меня за руку, потянул к себе.

– Томас?

– Лея, ты Еву не видела? Мне кажется, что она слишком долго не выходит. Я начинаю беспокоиться, – голос Томаса был действительно взволнованный, и только я сделала шаг, что бы показаться ему, как Алан снова потянул меня в сторону.

– Нет, Томас, я не видела Еву, – интонация Леи стала ледяной, – и вообще, оставь девочку в покое, ничего кроме неприятностей ты ей не принесешь.

Лея соврала!? Но зачем? Я была удивлена поступком Леи, и мой вопрос отразился в моих глазах, когда я посмотрела на Алана. Его рука вдруг скользнула по моей талии, сильно сжимая ее, и мы мягко, как нож масло,  прорезали зеркальную поверхность и оказались в смежной келье. Меня охватило неприятное чувство чужой игры, где мне отвели главную роль, но забыли посветить в сценарий.

– Ева, – прошептал Алан, и его рука коснулась моей щеки. Взглянув в его глаза, я увидела в них разливающееся черное золото, оплавленное жарким пламенем чувств. Схватка на моей талии ослабла, но рука никуда не делась, – я сходил с ума, пока тебя не было рядом. Ни какой бой не остановил бы меня, чтобы вернуться к тебе, – я слышала, как рядом учащенно бьется его сердце, пытаясь попасть в ритм моего, чувствовала, как сбилось его дыхание, стоило глазам упасть на мои губы.

– Алан, – все заходило слишком далеко, его чувства вот-вот преодолеют предел сдержанности и я понимала, что сейчас настал как раз тот момент, чтобы поговорить об этом, как я и хотела, – Лея сказала…

Но была остановлена прижатым к моим губам пальцем.

– Я слышал, что сказала моя мать, – охрипшим голосом оборвал он, не сводя глаз с моих губ, и я сделала попытку вырваться из объятий и отойти в сторону, – но не она должна была это говорить.

– Алан, если это правда, то, пожалуйста, не надо продолжать, – я сделала несколько шагов назад, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Это еще почему? Ева, я влюблен в тебя! – решительно признался Алан, – не было ни дня, когда бы я не думал о тебе, с тех пор, как увидел на фотографии. Но и это не сравнится с тем потоком чувств, которые бурлят во мне, когда я рядом с тобой. С момента, как я увидел тебя, все в моей жизни изменилось, понимаешь? Пустота ушла, я нашел ту, что делает мое сердце живым. Ты не можешь просить меня не продолжать, потому что, ты нужна мне, – голос Алана был настолько волнительный, что моя уверенность дрогнула. В его глазах вспыхнула уже не вспышка, а целый пожар, обдающий меня своим жаром, проникающий под тонкую ткань, дальше под кожу и в кровь, – если есть причина, по которой ты не можешь принять это, назови ее.

Я обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь во всем теле, и невольно взглянула в сторону зеркальной арки, мысль о Томасе всколыхнула сознание.

– Он? – вдруг осенило Алана, – из-за него? – надломленным голосом прорычал он, – господи, зачем он тебе, Ева? С ним одни проблемы. Он с первых же дней не верил в тебя, предпочел другую. У него сомнительное прошлое и дерьмовая наследственность, он привык лгать, скрывать и обманывать, – ревность выводила его из себя, – он убийца, Ева!

Каждое слово Алана било по сердцу словно плетью, я вся сжалась от подступившего потока слез, – Ева…, – он протянул руку, но я отпрянула в сторону, – я понимаю, что ты еще слишком юна, чтобы разобраться в истинных чувствах, – сам сделал удобные ему выводы, Алан, – просто не отвечай сейчас, хорошо?

Голос Алана смягчился, и я тоже стала успокаиваться, буря прошла. Совсем не так я представляла наш разговор, когда речь заходит о чувствах, я теряюсь и замыкаюсь. Почему такая неуверенность? Откуда сомнения и растерянность?

– Мне надо побыть одной, – сейчас мой голос был ровный и твердый, что же было несколько минут назад, когда я тряслась, как осиновый листик на ветру? Я шагнула в зеркальную арку и снова очутилась в келье Леи, которая нервно ожидала моего возвращения.

– Он мой единственный сын, который знает и помнит меня, Ева. Я всегда буду на его стороне. Что стоит и тебе полюбить его? – взгляд Леи был почти умоляющим.

– Это будет стоить мне сердца, – тихо прошептала я, выходя из ее кельи.

Решительность и ясность вновь вернулись ко мне. И все последние события предстали в несколько ином свете. Чувства Алана были настолько глубоки, что их нельзя было назвать увлеченностью, да и вспышки ревности игнорировать было глупо. Он год провел в академии Ордена, чтобы научиться контролю магии, весь этот год он лелеял мысль, что станет моим проводником, и он все это время верил, что я это я, вопреки всему. А Лея, лишившись второго сына, всю себя посвятила тому, что остался с ней и когда его выбор пал на меня, она решила во всем ему помочь. Не смахивает ли это все на заранее подготовленный план по соблазнению?

Но и как ее можно винить в этом, ведь любая мать хочет лучшего для сына?

Я остановилась. Коридор, который вел к моей келье, был погружен во мрак, под потолком не осталось ни одного светильничка Нейли. Я не боялась темноты, с детства привыкшая бродить по дому, пока отец бросался по вызову к пострадавшим, научили меня стойко и с привычным терпением относиться к темным углам и проходам. Но, то был мой дом. Здесь же от Ордена можно было ожидать все, что угодно.

Я осторожно шагнула вперед, другого выхода не было, мое укрытие было так близко, всего шаг и я смогу уткнуться в подушку и забыться сном. От неожиданного касания я вздрогнула, кто-то схватил меня за руку и куда-то потащил за собой. Руку отпустили лишь, когда я оказалась в освещенной келье. Напротив меня стоял Томас, в белой футболке и черных кожаных штанах, таким я видела его, когда проснулась.

– Что ты делаешь?

– Нам надо поговорить, я ждал, когда ты проснешься, чтобы все тебе объяснить. Ты ведь была там, с ним…, – голос Томаса болезненно дрогнул, – Лея солгала мне и я прекрасно понимаю зачем, но не могу оставить все вот так.

– Как так?

– Я расскажу тебе все, а дальше ты сама все решишь, – Томас был удручен этой мыслью, а я с усилием сдерживалась, что бы не прикоснуться к его щеке, так безумно хотелось его успокоить, – присядь, рассказ будет не из легких, но я не хочу, что бы между нами остались секреты.

Взгляд Томаса затуманился. Я присела на подлокотник кресла и затаила дыхание, собрав все чувства в один большой комок. Я сосредоточилась на том, что мне решил поведать Томас.

– Когда моя мать узнала, что ждет ребенка, срок уже был около трех недель. Обычно женщина отмечается меткой nebesis уже на третьи сутки и узнает о своей беременности раньше тех способов, которые применяли обычно. У матери метка не появилась, а значит, я должен был остаться там. Мой отец…, – и Томас сделал непроизвольную паузу, – не только занимал высокий пост в Правлении, но и обладал редким даром воливера – третьим глазом, который позволял преодолевать любые временные и континентальные расстояния, что бы общаться мысленно и видеть то, что не видно другим. С помощью третьего глаза он увидел моего брата близнеца, увидел, как тот умирает сразу же после рождения. Это означало только одно, что я тоже умру, потому что наши часы жизни отсчитывают ровно столько, сколько длится и жизнь близнеца. Этим мы повязаны с близнецами. Мать и отец решили направить меня сюда против существующих законов nebesis. И они сделали это когда начались роды. Я родился там, где не должен был рождаться. Остальное ты знаешь, брат умер, мать умерла, а отец отказался от меня…, – и снова пауза, – меня усыновил Доминик. Я рос в Ордене и считал его своим родным отцом ровно до шести лет. Тогда-то и появился мой настоящий отец, – Томас постучал по виску указательным пальцем, – он воспитал меня, научил сражаться, помог развить волю и стать независимым от Ордена и Доминика. Он всегда твердил, что мне нужно подготовиться к грядущему. Затем он назвал имя. Лаура Гиллмор…, – Томас внимательно посмотрел на меня, я внимала каждому его слову, а в голове все складывалось в весьма понятную очередность, – что она новая nebesis и мне во что бы то ни стало нужно ее защищать. К 18 годам я и без магии стал сильнее, чем любой, кто был в Ордене. Отец рассказывал мне все, законы, правила, обходные пути и слабые стороны противников. После того, как магия пробудилась, и я покинул Орден, я нашел Лауру и сблизился с ней…, – Томас виновато опустил голову, – я понял, что напутствие отца сыграло со мной злую шутку, когда появилась ты. Если Лаура была олицетворением безбашенности и высокомерия, то ты наоборот. И я понял что пропал, пытался следовать велению отца, выполнять его волю и держать свое слово, но тщетно. Один взгляд на тебя рушил все мое стремление придерживаться плана. Когда твоя магия пробудилась, я понял, что отец солгал мне, назвав вместо твоего имени, имя твоей сестры. Я пытался спросить с него объяснений, но отец молчит. Я не знаю, зачем он повел меня по ложному пути, зачем заставил верить ему и игнорировать собственное сердце. Но это знает Просвещенный, как знает и то, что происходит с тобой, – Томас подошел ко мне и присел передо мной на корточки, он мягко коснулся моих рук, повторяя тот же самый жест, как когда-то за школой, – теперь ты знаешь все.

– А как же Соломея? – получить ответ на этот вопрос было для меня не менее важно.

Томас улыбнулся краешком губ, а глаза посветлели.

– Между нами ничего не было, я помог ей однажды, когда у нее возникли проблемы с даром. Для исцеления ей достаточно просто коснуться губами внешней стороны руки, то, что произошло там, лишь плод ее прошлых фантазий, которые позволили ей воспользоваться ситуацией.

Я смотрела на Томаса и не могла отвести глаз, нежное поглаживание рук делало момент сказочным. Я снова верила ему, уже безоговорочно, безусловно, и в полную силу, мне стали понятны многие недосказанности, пробелы заполнились, передо мной все предстало как на ладони. И не было ни страха, ни сомнений.

– Теперь между нами нет секретов, – Томас поднялся, – ты знаешь обо мне все, кем я был и кем стал. Осталось добавить только одно…, – Томас пристально посмотрел на меня, – я люблю тебя, Ева Гиллмор. Но если сейчас ты захочешь уйти, знай, что это ничего не изменит.

Сердце обливалось медовой патокой, когда я встала и выпрямилась. Задержав дыхание, я шагнула к выходу и остановилась через несколько шагов. Томас стоял, не шевельнувшись, он смотрел мне вслед хмуро и с отчаянием.

– Я не хочу уходить, – осторожно прошептала я, обернувшись.

– Что?

– Я не хочу уходить, – повторила я чуть громче и решительней.

Через секунду Томас был около меня, его глаза засеребрились, будто звезды и я почувствовала как тону в его объятиях. Я обвила его шею, прижимаясь к нему, как в своих утренних фантазиях, его руки скользнули по моей талии и поднялись по спине выше. Он зарылся лицом в мои волосы и много-много раз прошептал мое имя, отчего я почувствовала слабость во всем теле. Какую необыкновенную эйфорию могут принести всего лишь легкие прикосновения и омут его глаз, смотрящий на тебя с обожанием и нежностью, его улыбка озаряла все вокруг, а в моей груди заиграла божественная арфа. В этот момент я поняла, что такое Любовь.

Глава двадцать третья

Казалось, время остановилось, и вместо маятников часов, удары секунд отсчитывали  наши сердца. Я грелась в объятиях Томаса, и мне не хотелось прерывать эти мгновения, он одной рукой гладил мои волосы, а другой прижимал к себе,  не стремясь даже поцеловать. Мы просто стояли посреди кельи и наслаждались своими новыми ощущениями, боясь их спугнуть.

– Теперь я тебя никуда не отпущу, – нежно прошептал Томас, чем привел в трепет мое сердце, которое уже и так билось ради него.

– Придется, – немного обреченно вздохнула я, – умираю, как хочу спать, но обещаю, что на этот раз тебе не придется меня искать.

Томас приподнял мою голову за подбородок и заглянул в глаза. Серебристое озеро поглотило меня, он ласково провел рукой по моей щеке и улыбнулся. Я обвила руки вокруг его пояса, и лицо Томаса тут же скривилось от боли. Я совсем забыла про его рану.

– Больно? – встревожилась я.

– Ерунда, – отмахнулся он и снова улыбнулся, но я то знала, что он пытается сдерживать боль, – Соломея не единственный целитель в Ордене, завтра прибудет Шан Тао, и я избавлюсь от повязки.

– Почему тудоры напали? Что им нужно было?

– Борьба за власть идет давно, уступать никто не хочет. До тудоров дошли новости о тебе и новой магии, конечно, же их не устроило преимущество Ордена и они решили отобрать его силой. Только скорее мир перевернется, чем я позволю им забрать тебя, – его пальцы скользнули по волосам, нежно проделали путь по виску, очертили за ухом полукруг, едва коснувшись мочки, и перешли на скулы. Сердце бешено забилось в предвкушении, глаза Томаса упали на мои губы. Момент настал, все внутри меня тянулось к этому, душа кричала "наконец-то" а кровь потоками неслась по венам, когда он медленно приблизился, что бы поцеловать меня.

Это был бы самый головокружительный поцелуй в моей жизни, если бы он состоялся. Монотонный стук в дверь ворвался в келью и барабанной дробью прогремел над нами.

– Какого черта!? – проревел Томас, поднимая голову вверх и издавая недовольный рык.

– Просвещенный ждет Вас, – оповестил мужчина в наглухо закрытом балахоне по самый пол, не переступая порога. Глубокий капюшон спадал вниз так, что лица не было видно, но голос и походку спрятать за темными складками все же не удалось. Мужчина был очень стар, осипший дряблый голос и походка старика, трясущегося от ходьбы, бросались в глаза.

Томас вернулся ко мне.

– Надо идти, – он взял меня за руку, сцепляя наши пальцы, – ничего не бойся, я рядом. Когда все это закончится, я обязательно тебя поцелую, – он ласково провел большим пальцем по моим губам, и меня бросило в жар, но прохлада коридора тут же охладила. Распахнув ладонь, Томас призвал свою магию, и большой световой шар осветил пространство коридора на несколько метров вперед. Мы не спеша следовали за стариком, и время тянулось нескончаемо долго, пока мы не приблизились к выходу. Но двери портала распахнулись раньше, и из него вышел Алан. Один взгляд на нас с Томасом и на наши сцепленные руки исказило его лицо от злости. Он сделал резкий выпад в нашу сторону.

– Что это значит? – угрожающе прошипел он.

– Просвещенный позвал нас, – я чувствовала, что это я должна объясниться с Аланом. После его признания, у меня в душе поселилась тревога за него и легкое чувство вины за то, что причиняю ему боль.

– Нас? – его лицо исказилось в гримасе, а глаза почернели.

– Молодые люди, время не бесконечно, – прервал его старческий голос, укутанного в плащ посланника, – Вам дан шанс познать древнюю мифику, следуйте за ней, пока эти врата открыты.

Фигура старца исчезла в стене. Алан и Томас перекинулись многозначительными взглядами, кивнули друг другу и Алан первым последовал за старцем. Томас потянул меня за собой, свет в его руке быстро угас, и мы перешагнули порог, едва успевая поймать взглядом край плаща. Большое помещение и знакомые колонны вызвали во мне неприятные воспоминания. Длинный, наполовину каменный стол делил помещение на две половины. С правой стороны сжатой кучкой стояли фигуры, в таких же длинных и закрытых плащах, как и наш проводник. Я насчитала пять. При нашем появлении круг расступился, и я увидела сидящего в передвижном кресле костлявого старца. Его сморщенное лицо, обтянутое кожей, ставшей серой, как пепел от нехватки солнечных лучей и свежего воздуха, ужасало. Впалые глаза бессмысленно смотрели в одну точку, то, что осталось от волос прилипло к почти прозрачному черепу. Тонкие бескровные губы что-то шептали.

– Святые Небеса! – прошептал старик сиплым дрожащим голосом, – значит это правда, ей все-таки удалось! – старик из последних сил приподнялся в кресле, что бы встать на ноги, но их не хватило, и он обессилено упал обратно,  болезненно охая. Старцы вокруг него засуетились, проверяя зрачки, пульс, дыхание. Не трудно было догадаться, что дни его на исходе, но приставленные к нему старцы сделают все, что бы продлить их, как можно дольше. Передо мной и был Просвещенный.

Мы все трое переглянулись. Перед лицом неизвестного, все остальное отошло на второй план. Слова старика вызвали у меня массу вопросов. О ком он говорил, что именно удалось, касалось ли это меня?

– Подойти поближе, дитя, – старик протянул костлявую руку.

Я обернулась на Томаса и разжала пальцы, Томас молча отпустил мою руку, а я сделала несколько шагов вперед. Что-то очень важное и значимое ожидало меня, и я чувствовала приближение этого момента, но чувство это было далеко не безоблачным, – даааа, – протяжко подтвердил старик только одному ему известную истину, – она самая…

– Пожалуйста, – я присела на корточки перед ним, голос дрожал, – Вы ведь знаете, что со мной? Расскажите мне, прошу Вас…– я смотрела в эти исхудавшие, затуманенные глаза с надеждой, что получу хоть какие-то ответы на мучавшие меня вопросы.

Его скрюченные пальцы легли мне на голову, и стали гладить мои волосы, но вскоре перебрались ниже и уже касались моей метки.

– Она самая…, – вновь повторил старик с благоговейным трепетом.

– Вы уже видели ее раньше? – Алан подошел ближе и склонился над старцем, – эту метку…

– Видел ли я ее? – старец попытался рассмеяться, но из его горла вырывались лишь хрипы, – я знал ее!

Последняя фраза звучала так гордо, будто он был знаком с самим Папой Римским.

– Прошу Вас, расскажите мне, – снова попросила я сдавленным голосом, хотелось поставить на двойное ускорение слова этого Просвещенного, я чувствовала, что терпение медленно покидает меня, – Вы единственный, кто может мне помочь, кто я, что за дар у меня, как им управлять?

Старец застыл на месте, воздев глаза на потолок, будто прислушивался к звукам на крыше. Только вот крыши не было, а я начала думать, что старец уже давно выжил из ума.

– Наверное, зря мы пришли, – разочарованно вздохнула я и поднялась с корточек, – он не совсем в своем уме, – я вернулась к Томасу, надежда, с которой я шла на встречу с Просвещенным, таяла в моих глазах.

– Оставьте нас, – услышала я за спиной голос старца и обернулась. Фигуры в балахонах спешили покинуть помещение, оставляя своего подопечного по первому же слову, – мой возраст не ограничивается одним веком, дитя мое. И все же, я еще не выжил из ума. Я знаю, что привело тебя ко мне.

Он говорил вполне ровно и обдуманно, и искорка надежды вновь зажглась во мне.

– Прошу Вас, помогите мне…я не знаю, как контролировать эту магию, как ее использовать и что мне с ней делать, – я стремительно оказалась рядом с ним, – все произошло так быстро и неожиданно…

– Слушай меня очень внимательно, дитя, – перебил меня Просвещенный, а я, как послушная ученица перед своим учителем, с замиранием сердца стала ждать.

Томас подошел ко мне ближе и положил свои руки мне на плечи в знак поддержки, в нашу сторону метнулся темный взгляд Алана, но он тут, же отвел его, сдерживаясь от порывов.

– Все имеет свое начало, и даже nebesis. Ты не единственная, кто обладал подобной меткой. Об этом не написано в книге Небес, но появление первого близнеца на Земле повлекло за собой множество событий. Близняшек звали Фейерия и Юстина, какими же они были красавицами, особенно она… – старик причмокнул беззубым ртом, глаза его заблестели, а тело содрогнулось в мелких конвульсиях, – моя Фейерия, белые, как облака волосы, голубые, как небо глаза, гибкий стан, пухлые губки, идеальная грудь…

Алан кашлянул, старика заносило совсем не туда, заблестевшие от вожделенных воспоминаний глаза,  забегали в разные стороны, морщинистые губы дрожали, пока он их обильно облизывал языком. Выглядело это так отвратительно, что меня передернуло. Видимо покашливание Алана спустило его на грешную землю и снова прояснило его память.

– Так о чем я… Фейерия родилась уже с меткой и с магией, но сколько бы она не искала других близнецов, она не находила их. В отчаянии найти себе подобных, она оказалась виновной в ранней смерти Юстины. Бедная девочка, погибла так рано…, – старик судорожно сглотнул, переводя дыхание, из горла уже были слышны хрипы и свист, но он продолжал, – Фейерия мечтала найти других близнецов, но тогда она еще не знала, что была единственной. Прибывшей.

– Я уже где-то слышал это имя, Фейерия, – Алан подозрительно глянул на Томаса, но тот и бровью не повел на его намек.

– Фейерия и Ева как-то связаны? – вопрос Томаса был обращен к Просвещенному.

– Фейерия обладала особой магией, и метка у нее была особая. Прям как у нее, – и старик посмотрел на меня, хоть его взгляд и был стеклянным, но я почувствовала, как он прожигает меня насквозь, – но если Фейерия открыла портал между небом и землей, то Еве предстоит его закрыть.

Сердце замерло. Незнакомый старец определял мой путь, назначал мне цель и подталкивал к сомнительному предназначению, сути которого я не понимала. Зачем закрывать? Зачем вообще открывали? Вопросов стало еще больше…

– Если Фейерия открыла портал, почему она сама его не закрыла? – задал Алан вполне логичный вопрос.

– Она не вернулась обратно, – вздохнул старец  и протер костяшками пальцев морщинистые веки, – но после этого на земле стали рождаться другие близнецы, а в моей голове появились эти голоса.

– Голоса, – удрученно повторил за ним Томас.

– Да, я был обычным человеком, но первый голос сказал, что меня выбрали в качестве носителя и проводника информации. С тех пор голос дает указания, а я передаю Ордену. Про Фейерию так никто больше и не слышал.

Почему-то я сразу вспомнила о третьем глазе, но следующий вопрос Алана переключил мое внимание.

– Что за магию несет в себе эта метка?

– Магию Баланса, – тихо ответил Просвещенный, – поглощение и нейтрализация. Ей подвластны остальные виды, и она может поглотить и нейтрализовать любую магию.

Я выпрямилась. Ну вот, услышала? Узнала что хотела? Все не так уж и страшно, наоборот, теперь мне не нечего бояться направленной против меня магии.

Я посмотрела на Томаса в надежде увидеть его довольные глаза, но он был угрюм. Его глаза не выражали той радости, что мои, я с досадой увидела в них настороженность и сомнения. Алан тоже особо не радовался, его голова была настолько занята мыслями о возможных последствиях этой магии, что на меня он даже не глянул. Но не одна я заметила это.

– Твои друзья не рады услышанному.

– Может потому, что очень осторожны, – предположила я.

– И они правы, – со вздохом проронил Просвещенный, – магия баланса имеет две стороны, и если одна – поглощает магию, то вторая – наделяет. Магия баланса сложна и, к сожалению опасна, ее нужно обуздать, так как бесконтрольная она может привести к хаосу.

Глава двадцать четвертая

Теперь я начинала понимать, почему с каждой минутой лица Томаса и Алана тускнели. Было слишком наивно думать, что моя магия безопасна.

– Хотите сказать, что она может, как лишить магии nebesis, так и поместить ее в человека? – Алан снова задал очень волнующий вопрос.

– Лишить, нейтрализовать, наделить, – повторил старик, – но при умении этим пользоваться.

– Что нужно сделать для того, что бы контролировать магию?

– Увы, учителей в этом мире Вы не найдете, кроме Фейерии никто не обладал подобной магией и знаниями о ней.

Услышав ответ, Томас без колебаний подошел к старику и присев рядом, схватил его за плечи.

– А теперь, – очень серьезным и проникновенным голосом практически приказал Томас, – задайте этот вопрос моему отцу и пусть, черт побери, он ответит, как имя Фейерии попало в слова клятвы Ордена, где она сейчас и как ее найти?

– Доминика? Он знает? – тут же поинтересовался Алан.

– Нет. Доминик – приемный отец, – сухо ответил Томас, – мой настоящий отец – Верховный Приам Небесного Пантеона – Виттарион…, – и Томас встал.

– Одного отца тебе мало? – усмехнулся зло Алан.

– Все, что мне нужно, уже со мной, – голос Томаса смягчился, и он улыбнулся, привлекая меня к себе, обхватывая за талию и прижимаясь губами к моим волосам.

Алан осекся, принимая этот удар. Я понимала, что это неправильно, Томас не должен был демонстрировать перед Аланом свою победу и играть на его чувствах, но, боги, как же приятно быть в его объятиях, ощущать его тепло и прикосновения рук. Я просто таяла, чувствуя, как уходят страх и сомнения, а свет разливается во мне божественным потоком. Мне хотелось только одного, закрыть глаза, остановить время и остаться с Томасом наедине.

– Сын мой, – вдруг услышала я и повернулась к тому, кто произнес их. Застывшее лицо Просвещенного напоминало мраморную статую, и лишь губы едва шевелились, я впервые стала свидетелем действия третьего глаза. Человек по ту сторону, находился даже не в этом мире, но голос его звучал, будто тот стоял рядом, – ты хотел  слышать меня.

– Расскажи о Фейерии, – требовательно попросил Томас, освобождая меня от объятий, – кто она и как может помочь Еве?

– Будь по-твоему, сын, но и у меня будет просьба.

– И я выслушаю ее. Начинай уже, – в голосе Томаса чувствовалось раздражение. Хоть отец и спас ему жизнь, нарушая законы, но он же и обманул его, заставив идти по ложному пути. Я знала, что Томас очень хотел узнать причину такого поступка, но счел более важным сначала решить мой вопрос. А может и не стоит уже ворошить то, что было? Ведь мы нашли друг друга наперекор всем напутствиям его отца, и сейчас, когда мы вместе, они уже не возымеют действия. И облегченно вздохнув, я снова вернулась к Просвещенному, вернее к голосу внутри него.

– Фейерия открыла портал в наш мир в тот момент, когда в нем не было порядка, и царил хаос. Перенаселенность нашего мира, бессвязная магия, блуждающая от одного к другому и неумение ею управлять, исковерканные судьбы и кровопролитная вражда царили на небесах.  Мечта, которую она лелеяла, осуществилась. Но мир нуждался в устоях, и спустя год Фейерия выстроила из него то, чем он сейчас является. Она связала магию со своим земным миром, установила баланс среди новорожденных, добившись рождения избранных в другом мире, привязала свободную магию к трем видам и призвала всех следовать своему порядку. Она основала Небесный Пантеон и выбрала проводника в земной мир, что бы сохранить контакт между мирами, потому что планировала вернуться обратно на землю. Портал был открыт только в одну сторону, открыв его сюда, она захлопнула его за собой, тоже самое она сделала вновь, войдя в уже открытый портал, и оказалась в ловушке между мирами. Чтобы найти ее, нужно снова открыть портал, без ее помощи магия Евы превратит земной мир в тот же хаос, что творился и на Небесах.

Я ахнула, прикрывая рот рукой. Я совсем не ожидала, что очарование от владения магией, обернется для меня сущим наказанием и вероятной гибелью моего мира. Быть виновницей распада жизни на Земле я совсем не желала.

– Ты ведь помнишь, что я рядом? – раздался волнительный шепот около уха, – и всегда буду, обещаю, мы найдем выход.

– Как открыть этот портал? – Алан старался не смотреть в нашу сторону.

– Это знала только Фейерия, но есть человек, который сможет указать его местонахождение.

– И кто же он?

– Юлиан Тудор.

Я спиной почувствовала, как Томас напрягся, Алана же просто прорвало.

– Это самоубийство! Его нельзя и близко подпускать к Еве! Стоит Юлиану узнать о том, каким даром она обладает, он не остановится ни перед чем, чтобы захватить Орден.

Только кому он высказывал свое негодование? Перед ним сидел сухенький старик, которому неведомы были все эти политические механизмы борьбы за власть, его дни жизни были и так сочтены, а вселившийся в его голову голос и вовсе отнимал последние минуты собственного сознания.

– Согласен, – отчеканил Томас, – Еву надо держать подальше от Юлиана, иначе хаос постигнет Землю раньше, чем это сделает магия Евы. Я сам попытаюсь поговорить с ним.

Я с беспокойством обернулась, чтобы взглянуть ему в глаза. Оберегая меня, он сам рискует.

– Ты ведь обещал быть рядом, – зацепилась я за первую попавшуюся возможность остановить его от безумств.

– Я и буду рядом, маленькая моя, – в его глазах было столько нежности, уголки губ тронула улыбка, и он указательным пальцем дотронулся до кончика моего носа, как по волшебству искореняя плохие мысли из моей головы. Самый момент для поцелуя, но мы были не одни.

– Говори свою просьбу, отец, – наклоняя голову на бок, громко напомнил Томас.

– Оставь Еву, не она твоя судьба!

– Что?!

Надо было видеть Томаса в тот момент, сдержанный и рассудительный он взорвался в один миг, как бомба замедленного действия, все накопившееся возмущение обманом отца вырвалось наружу. Если раньше он и решил, что не стоит затрагивать эту тему, раз теперь они с Евой вместе, то сейчас, просьба отца повергла все в прах.

– Как ты смеешь! После того, что сделал! Ты заставил меня поверить, что nebesis это Лаура, целых два года я верил в эту выдуманную тобой версию и соглашался с тобой. Я связал себя с ней, чтобы угодить тебе. Тебе удалось убедить меня, потому что я доверял тебе. Черт возьми, отец, я доверял тебе! – гнев Томаса граничил с отчаянием. Не было сомнений, что обман отца причинил ему боль, обида настолько поглотила Томаса, что на его руках стали собираться всполохи света, готовые поразить любую цель, – но теперь нет, – упавшим голосом, собрав свою силу в кулак, произнес Томас, – я никому не позволю встать между нами, даже тебе, отец. Пойдем, Ева, нам тут больше нечего делать.

Томас развернулся и взял меня за руку. Алан, слышавший все, с неким подозрением смотрел то на одного, то на другого, но был готов уйти следом за нами.

– Тогда я обращусь с той же просьбой к Еве, – раздался все тот же голос и мы все трое обернулись от неожиданности.

– Нет, нет, нет! – поспешил пресечь отца Томас, – тебе не удастся и ее втянуть в свои игры, отец.

– Если ты ей не безразличен, она выслушает меня.

Тучи сгустились над моей головой, омрачая мои мысли. Ожидание худшего охватило меня, сердце остро кольнуло, и я прижала одну руку к груди. Что? Что еще, на мою голову?

– Ева! – мое имя звучало, как рок, растекаясь эхом по стенам, – я отец, а долг отца заботиться о своих детях. Поэтому я прошу тебя оставить Томаса.

– Ева, послушай, все это бред, как и то, что он говорил о Лауре, ему нельзя верить, – Томас взял мои руки в свои и заглянул в глаза, пытаясь поймать мой взгляд, но я смотрела только на сидящего в кресле старика.

– Продолжайте, – вдруг заговорил Алан. Его глаза зажглись, искренне хватаясь за то призрачное препятствие, которое могло оттолкнуть соперника от той, кого он любил.

– Это правда, я видел это! Я видел это, как и то, что брат Томаса умрет при рождении. Я пытался спасти своего сына, отправив его на Землю, считая, что ему ничего не грозит и он в безопасности. Но ты, Ева Гиллмор, стала для него новой угрозой.

Я почувствовала слабость в ногах, перед глазами все расплылось и слезы нахлынули  потоком на мои отражавшие ужас глаза.

– Томас погибнет, Ева.

– Прекрати! – взревел Томас, – ты не имеешь права вмешиваться в нашу жизнь!

– Имею, сын, – спокойно ответил голос, – я видел, как она поглотит твою жизнь до остатка.

– Она поглощает магию, отец, ты сам сказал! Не велика потеря!

– Но не в твоем случае, сын. Ты не должен был родиться. Магия Баланса возьмет свое обратно, так как ты лишний в этом мире. Судьбе было угодно свести вас в одном мире, чтобы завершить равновесие, и это может произойти в любой момент, во время прикосновения, поцелуя или чего-то большего. Но она заберет твою жизнь, сын!

Я не могла в это поверить! Мы ведь только обрели друг друга. Я подняла глаза на Томаса, в них читалась боль, жгучая, острая, отчаянная. Слезы текли по моим щекам, спадая и омывая губы. Томас погибнет от моей руки! Опуская взгляд, я заметила, что мои руки все еще в его руках. Стремительно выдернув их, я отпрянула от него. То, что казалось таким желанным, его прикосновения и объятия, теперь внушали страх нанести вред в первую очередь ему.

– Неееет, – сдавленно прошептал Томас, не сводя с меня глаз, – только не это, Ева. Мы найдем выход, обещаю, только не делай этого!

Перед глазами все закружилось, и чьи-то руки подхватили меня. Алан.

– Пожалуйста, уведи меня отсюда, – хватило сил вымолвить только это, прежде чем упасть в беспамятстве.

Глава двадцать пятая

Я  очнулась от страшного сна, отголоски которого до сих пор ощущала пробирающим холодком по спине. Какой-то слишком реальный сон. Я оглянулась, в полумраке заметив, что лежу на кровати. Алан? Я резко обернулась, увидев краем глаза лежащего рядом брюнета. Бог мой, что происходит? – вопил голос внутри меня, – как я тут оказалась? Где Томас?

Я скинула ноги с кровати и села, стараясь не разбудить Алана. Медленно, с кошачьей осторожностью, добралась до двери, хорошо, что магия лишь не впускает без печати хозяина, чтобы выйти она не нужна.

Коридор освещен, Нейли молодчинка, хорошо поработала и мне не придется пробираться по темным зигзагам уровня. В голове все еще всплывали кадры из сна, щемящие сердце, лицо Томаса и страшные голоса, будто пророчившие жуткое будущее. Да уж, осадок на весь день останется. И почему плохие сны не сразу выветриваются из головы, а продолжают мучить?

Чем ближе я подходила к своей келье, тем волнительней становилось внутри, ведь я увижу Томаса. При мысли о нем, я не могла не улыбнуться.

Печать легко открыла мою дверь, и я вошла в келью. Взгляд тотчас же упал на прозрачную панораму, желание увидеть Томаса подстегнуло меня быстрее подойти к стене. Келья Томаса была пуста. Небольшое разочарование помогло понять, как я устала, от  беглого взгляда на кровать,  я лишь призывнее стала ощущать потребность выспаться.

Внутренний голос твердил мне раздеться и лечь под одеяло, а вот логика в отношении того, что я делала в комнате Алана и почему проснулась рядом с ним в его постели, напрочь отказывалась сотрудничать.

Морща нос, я сняла с себя футболку с длинным рукавом, но тут же снова обернулась, реагируя на движение за спиной. Сквозь прозрачную стену, я увидела вошедшего в келью Томаса. Нет, не вошедшего – вбежавшего, его взгляд был сломлен, движения отчаянно резки, запустив пальцы в волосы, он взъерошил их. Я с болью в сердце смотрела на его метания, и память стала отчетливо выводить моменты моего сна. Но сна ли? Томас резко остановился, он тяжело дышал и был похож на загнанного зверя. Внезапно, он подскочил к стоявшему столу и одним движением смел все, что на нем находилось. Схватив стул, стоявший рядом, Томас с яростью поднял его и с разворота зашвырнул в дальний угол. Я вздрогнула, когда стул с треском упал и раскололся, мое сердце сжалось, душа кричала, ведь я начинала понимать, что мои страхи не были сном.

Кошмар, в котором я – неминуемая погибель для Томаса, ударил в полную силу по моему сердцу. Казалось, что еще чуть-чуть, и я не выдержу. Ноги отказывались слушаться, все мое тело трясло, когда я видела всю боль любимого, его неистовую ярость от осознания потери. Я стояла, почти не дыша, тугой комок подкатывал к горлу. Лучше бы не было этой чертовой витрины, раскрывающей, как на экране всю жестокость нашей участи.

Я смотрела, как Томас неистово раскидывал по углам все, что попадалось, его руки вспыхнули яркими молниями света, и он не стремился погасить вышедшую из-под контроля магию. Издавая отчаянные крики, он посылал во все стороны бесцельные молнии. Некоторые отскакивали от стен и рикошетом проходили сквозь него. Но он будто ничего не чувствовал, словно причиняя себе таким образом физическую боль, он облегчал душевную. Сильный крик, которого я не услышала, но увидела, вырвался из его горла и свалил его с ног. Упав на колени, он обессилено опустил руки, которые искрились и мерцали световыми молниями.

Превозмогая тряску и дрожь во всем теле, я все же добралась до стены. Я не обращала внимания на слезы, яростно сжимая пальцами снятую футболку.

– Томас, милый Томас, – шептала я сквозь пелену жгучих слез, понимая, чем было вызвано это буйство, – прости…прости…

Я закрыла глаза и отвернулась, прижавшись к стене спиной, медленно сползая по ней, и не в силах больше сдерживаться, разрыдалась.

Не помню, как и сколько времени я просидела вот так спиной к стене, но, повернув голову на бок, заметила и Томаса в таком же положении. Если не учитывать стену, то мы сидели спина к спине. Подогнув колени и упершись в них локтями, Томас поддерживал свою голову руками. Выплеснув свою ярость и отчаяние на все вокруг, он был эмоционально раздавлен.

Выплакав все слезы, я не желала двигаться. Все потеряло смысл, зачем куда-то идти, зачем кого-то спасать, зачем вообще что-то делать? Гори все синем пламенем! И эта магия и небеса и тудоры и я вместе с ними!

Я задыхалась, понимая, что больше и минуты не протяну в этой комнате, рядом с мнимой стеной, за которой как напоминание того, что я сделала – его боль и страдание.

Я поднялась, последний раз, взглядом упираясь в сидящего ко мне спиной Томаса. Футболка обреченно выпала из рук и я, не обращая на нее внимание, направилась к выходу. Уже привычный путь от кельи до центра незаметно закончился, смотря только вперед, я преодолела узкий проход, огибая стороной всякого, кто попадался на пути. Шаг, и я вышла из Ордена так же, как и вошла, не останавливаясь, двигаясь вперед по коридору дома Майерсов и дальше, и дальше.

Достав из заднего кармана джинс мобильник, я набрала номер, продолжая идти вперед.

– Алло, Таша О'Брайн слушает, – слезы потекли по моим щекам, голос подруги встряхнул меня.

– Таша, – прошептала я, но не узнала свой голос, – это Ева.

– Боже, Ева, ты где? Когда вернулась? Ты в порядке?

– Нет, буду дома, приходи…пожалуйста, – и завершила вызов.

Был уже вечер. Выйдя из дома Майерсов, я подставила мокрое от слез лицо вечерней прохладе и глубоко вздохнула, наполняя легкие свежим воздухом. Казалось, прошла вечность с того дня, как я покинула это место. Взгляд упал на свет в окнах противоположного особняка. Сердце заныло. Душа рвалась обнять Глорию, даже Лаура с ее небывалой стервозностью, заставила почувствовать, как же все-таки сильно я соскучилась. Что я им скажу? Как объяснить все?

Не знаю, будь что будет. Я уже стояла на пороге и движением руки открыла входную дверь. Мягкий свет гостиной бросился в глаза. Оставив за плечами все, что я пережила в Ордене, домашняя обстановка и уют, тепло камина и запахи  ужина обволакивали заботой и успокаивали меня. Осторожно ступая, я прошла в гостиную и увидела сидящую на диване Глорию с журналом в руках.

– Ева! Милая! – подняв голову, увидела она меня и, отбросив журнал в сторону, радостно бросилась ко мне навстречу, – ты, когда приехала? Почему не сообщила?

Немного опешив, так как ожидала совсем других взглядов и вопросов, я стояла, опустив руки, пока материнские руки Глории обнимали меня.

– Лаура! – крикнула она куда-то вверх, – твоя сестра приехала!

Дверь на втором этаже с шумом открылась и по лестнице вихрем слетела моя сестра-близняшка.

– Сестричка! – Лаура повисла  у меня на шее следом за матерью. Мои глаза расширились от изумления, светлые до этого пружинки волос, теперь были выпрямлены и выкрашены в цвет темной карамели. Я замерла, ожидая очередную пакость с ее стороны, но Лаура была так искренне рада, что я чуть не поперхнулась, хотелось закрыть глаза и снова открыть их, чтобы увидеть привычное течение жизни, – что за манера устраивать такие сюрпризы?

– Я как-то не подумала, – рассеянно изрекла я.

– И напрасно, поэтому с тебя подробный рассказ о поездке, – Лаура чарующе улыбнулась и подмигнула мне.

Куда делась ее спесивость, заносчивость и пренебрежительность?

– Ева! – раздался за спиной запыхавшийся голос Таши и меня снова захватили в объятия, – я тебе все объясню позже.

– Девочки, я потороплю с ужином, а Вы пока поболтайте, – Глория со своей неподражаемой улыбкой тут же удалилась.

– Идемте, – и, схватив меня за руку, Лаура потащила меня вверх по лестнице, – все, как и было до отъезда, – распахнув дверь моей комнаты, объявила та.

И, правда. Все как я оставила, любимое пудровое покрывало крупной вязки, мой шкаф, туалетный столик с зеркалом и открытое соседское окно напротив.

– Ты знала, что она приезжает сегодня и скрыла от меня? – раздалось шушуканье за спиной, и я обернулась.

– Я сама не знала.

Я, сощурившись, посмотрела на обеих – что-то изменилось. Они стояли рядом, плечом к плечу с невинным видом улыбаясь и моргая ресницами, будто две закадычные подруги. Последний раз, когда Лаура посещала мою комнату, она метала глазами молнии и совсем не по-сестрински обрушивала на меня свои ругательства. Сейчас же Лаура была другой, вместо гламурных платьев – чинные брюки в обтяжку, вместо ненависти и презрения в глазах – огонек радости и сестринской любви.

– Ну, рассказывай…

Глава двадцать шестая

Вечер пролетел незаметно, я почти перестала ощущать тяжесть на сердце, мы болтали и болтали, и я с огромным умилением наблюдала за Лаурой, как она смеялась и шутила, светилась от общения с теми, на кого раньше даже со стороны смотрела с презрением. Оказывается моей легендой, на время моего отсутствия, была поездка на блиц-курс истории этики по поручению школы. Лея постаралась. Директор школы иногда отправлял учащихся на различные конкурсы между школами, для поддержания рейтинга.

Но меня поражали изменения в Лауре – совсем другой человек. И Глория восприняла легенду, как должное. Я чувствовала, что за этим скрывалось что-то еще – Лаура ни разу не вспомнила о Томасе.

Томас. Мои мысли бегущей строкой унеслись к нему. Увлекшись, я не заметила, как девушки замолчали и внимательно приглядывались ко мне.

– Знаешь, – спохватилась вдруг Лаура, – я, пожалуй, пойду уже. Завтра утром жду у входа, на занятия поедем вместе, отказ не принимается, – и, попятившись, быстро исчезла за дверью.

– Она очень изменилась, правда? – Таша посерьезнела.

– Правда, – согласилась я, – Орден, да?

– Что ты, – Таша махнула рукой и, подогнув ноги под себя, устроилась поудобнее на середине кровати, – если бы это было указание Ордена, боюсь, они бы вообще ничего не вспомнили бы.

От удивления я вздернула брови.

– Это все Томас, – объяснила Таша, – после вашего ухода, я смогла убедить Глорию, что ты переночуешь у меня, но этого бы хватило только на одну ночь, а на следующий день ко мне пришел человек и передал от Томаса послание, – Таша потянулась к краю кровати и, вытащив из под матраса сложенный лист бумаги, протянула мне, – не знаю, что бы мне пришлось выдумывать еще, если бы не он.

Я развернула сложенный вчетверо лист, с тоскою прочитав то самое послание: "Он друг, сделай все, что он попросит для помощи Лауре и Глории. Верь мне, это безопасно. Томас."

Рука сорвалась и упала на колени. Имя Томаса, написанное его почерком, накалило тоску.

– Фабиан просто душка, – продолжала Таша, – я представляла его жестоким похитителем памяти, но это не так. Мы даже поболтали с ним немного, – Таша покраснела и смущенно опустила глаза, – он сделал это в доме Майерсов, потому что только там стоит защита от тудоров. Ты не представляешь, сколько потребовалось усилий, чтобы привести Лауру в тот дом. Фабиан рассказал, что он убрал из их памяти только те детали, о которых просил Томас. Правда, круто получилось?

Таша улыбалась, ее сильно вдохновила эта история, в которой она приняла непосредственное участие. Магия возбуждала ее все больше, она с придыханием говорила о ней, жажда, быть как можно ближе к этому магическому миру была на лицо.

– А ты?

– Я отказалась, – голос Таши зазвучал решительнее, – я хочу все помнить и все пережить сама, не упуская ни одной детали. Фабиан это понял.

– А у них выбора не было, – вздохнула я.

Теперь я понимала, почему Лаура не говорила о Томасе, почему у них не вызвала подозрений моя поездка и мое возвращение. Да, с одной стороны, я своими глазами видела, что произошедшие изменения были только на пользу и жизнь моей семьи в безопасности, пока они ни о чем не догадываются. Но с другой стороны, чувства Лауры к Томасу тоже исчезли. Они-то ни чем не мешали. Или все-таки мешали?

– Так, – Таша взяла меня за руки, прервав мои размышления, – Ева, я знала обо всем с самого начала и меня не пугали эти знания, поэтому я могла выбирать. Даже не думай сомневаться в Томасе, уж я-то теперь точно на его стороне.

Я сорвалась с места и бросилась на шею подруге. Слезы прорвались бушующим потоком.

– Из-за него, да? – растроганно спросила подруга, гладя меня по волосам, и я закивала в ответ.

Полночи, я делилась с Ташей всеми превратностями судьбы в Ордене, поведав ей обо всем, что со мной произошло. Она слушала меня, а ее глаза то и дело загорались огнем, восхищено ловя каждое слово.

– А ты не  думала, что отец Томаса мог и тут солгать?

– Мы не можем этого знать. В одном я уверена, он спасает своего сына от чего-то и, если эта причина – я, то мне следует держаться подальше от него.

– Но ведь это временно? Когда ты научишься контролировать свою магию, то уже не будешь представлять для него угрозы, ведь так?

– Не знаю, я ничего не знаю о своей магии, а единственный человек, который знает, застрял в пространстве между мирами.

– И где этот портал, знают только тудоры, – подытожила Таша, – очень занимательно. Пусть они и дальше считают, что ты в Ордене.

Я вскинула взгляд на Ташу, стремительная мысль ворвалась в мое сознание, прокручивая созревший план в голове.

– В Ордене, говоришь, – я поднялась с кровати и стала оглядываться по сторонам в поисках чего-то подходящего, – ты мне подала отличную идею.

Таша насторожилась, тоже оглядываясь вокруг и силясь понять, что за идея пришла в мою безрассудную голову.

Я прошлась по всей комнате, прикасаясь ко всему, к чему только можно: стены, пол, кровать, книги, одежду, шторы на окнах. Таша с нарастающей тревогой не сводила с меня глаз.

Я раздвинула шторы, и обратила свой взгляд вниз, на лужайку возле дома, в комнате не осталось ничего, к чему бы я не прикоснулась. На горизонте заходила утренняя заря, еще совсем узкая  полоска света выглядывала из-под горизонта, распрямляя восходящие лучи и заставляя небо над собою алеть и переливаться. Я нетерпеливо поднялась на подоконник и тот час же спрыгнула вниз на козырек, придерживаясь за трубу. Этот маневр удался мне на редкость быстро и ловко.

– Ева, что ты делаешь? – слишком громко выкрикнула Таша обеспокоенно. Подбежав к окну, она посмотрела на меня. Мой взгляд говорил только одно – отступать я не собиралась.

Я приложила свои ладони на черепицу крыши, спрыгнув – коснулась земли, запустив пальцы глубоко в почву.

Рядом со мной приземлилась Таша.

– Мне не нравится эта идея, Ева.

– У тебя есть другая, чтобы вызвать их? – моя ладонь легла на ствол растущего под окнами молодого дуба, – без иллюзии, как только тудоры почувствуют поток магии, они придут.

Но ничего не происходило, мои попытки вызвать магию не находили отклика. Я тяжело дышала, в очередной раз убеждаясь, что моя магия живет отдельной от меня жизнью и совсем не хочет быть прирученной. Силы покидали меня, бросаясь ко всему, что попадало в поле моего зрения, я с надеждой ждала проявление своего дара.

– Ева, постой, так нельзя, ты изматываешь себя.

– Почему? Почему она не реагирует, когда так нужна? – я с отчаянием рухнула на землю, и сжав в кулаках газонную траву с силой вырвала ее, рассматривая, как тонкие травинки падают меж пальцев на землю, – ничего не получается…, – и мои руки вновь уперлись в землю.

– Ева, – сквозь туман в голове, услышала я встревоженный голос Таши.

Земля под ногами задрожала, и я резко отпрянула, почувствовав, как земная дрожь переходит в пальцы. Сжав кулаки, я прижала их к груди, чтобы прервать страшно неожиданный эффект.

– Что это было?

– Что-то очень сильное, – прошептала я тихо, и в голове всплыли слова Просвещенного о хаосе, созданном неконтролируемой магией,  – сейчас тебе лучше уйти.

– Нет, я останусь, – возразила Таша, – пусть они приходят.

Дрожь под ногами утихла, но ощущение надвигающейся бури сковало меня, утренние звуки погрузились в глубокую тишину.

– Это нечестно, – раздалось за спиной, и на лужайку вышла Лаура, кутаясь в атласный халат и зевая, – не стоило вас оставлять.

– Лаура, зачем ты проснулась? – бросилась я к ней, подталкивая за плечи обратно, – Таша, умоляю, отведи ее в дом.

Меня охватила паника, и я не могла справиться со страхом, что в любой момент могут показаться тудоры.

– Ты хочешь от меня избавиться? – Лаура обиженно возмутилась, – о чем Вы тут секретничаете?

Сильный порыв ветра откинул мои волосы назад, по спине пробежал холодок – верный признак появления элементаля.

– Ева, они уже здесь, – выдохнула Таша, отпихивая Лауру назад к дому.

Я обернулась. Они появились слишком быстро – значит, тоже используют порталы. Его я узнала сразу – моя первая встреча с тудорами в виде Дрейва.

– Девочки одни? – хмыкнул он, довольно оглядываясь по сторонам.

– Это частная территория, сейчас же покиньте ее! – из-за спины Таши вспыхнул раздраженный голос Лауры.

– Тише, молчи! – шикнула на нее Таша, заграждая собой, все-таки она уже, как ни как встречалась с Дрейвом.

– Глупышки, – снова усмехнулся Дрейв и взмахнул рукой – стремительной воздушной волной их сбило с ног.

– Дрейв, не надо! – крикнула я и встала между ними, – прошу, не тронь их, здесь нет ни Алана, ни Томаса, а я пойду с тобой и без драки.

– С нашей последней встречи ты стала умней, – позлорадствовал Дрейв.

– Что…что это такое? – Таша помогла встать Лауре на ноги, отряхивая ее халат от прилипшей травы, голос сестры не был испуганным, скорее растерянным от неожиданного падения под действием неизвестной силы.

– Я твой утренний кошмар, сестричка, – усмехнулся Дрейв, – Шанель?! – крикнул он в воздух, и я ритмично завертела головой, чтобы понять, кого он позвал.

Мои глаза с ужасом остановились на Лауре, за спиной, которой стояла высокая блондинка с приставленным к ее горлу клинком. Таша тоже обернулась, еще секунду назад там никого не было, блондинка появилась из ниоткуда, возникнув просто из воздуха. Невидимка?

– Нет, нет! – рванула я вперед, но вовремя остановилась, – Дрейв, прошу тебя, я сделаю, все, что ты захочешь, только отпусти их…

Ситуация разворачивалась стремительно, я совсем не ожидала появления Лауры, будучи уверенной, что она спит. Страшное чувство обиды за обладание редким даром и не возможностью или неумением им пользоваться, охватило меня. Хотелось обрушить на голову блондинки град из камней, или поджечь ярким пламенем ее длинные волосы, или сковать ее движения цепким магическим лассо, чтобы двинуться не могла, но реальность была такова, что магия была мне не подвластна. Но как будто в исполнение моего желания, тяжелый удар пришелся на блондинистую голову, и та, пошатнувшись, рухнула на землю. Позади Лауры, с самыми решительными намерениями, стояла Глория, внушительная ваза разбитыми осколками рассыпалась рядом с телом Шанель.

– Не смейте трогать мою дочь! Убирайтесь сейчас же! – слышать угрожающий голос от самой милой и славной женщины в мире, было для меня крайне поразительно, но ведь и правду говорят, что защищая своего ребенка, женщина превращается в дикую кошку.

Дрейв так же не ожидал подобного и слегка растерялся. Выпустив очередную воздушную волну на трех безоружных женщин, Дрейв схватил меня за руку.

– Ты пойдешь со мной, и не вздумай рыпаться, – зло прошептал он и дернул меня за собой. По его бесстрашному прикосновению к моей руке, я сразу поняла, что тудоры еще не в курсе последних событий, произошедших в Ордене.

Я отступила за ним следом, со страхом взирая, как Таша и Лаура склонились над упавшей Глорией.

– Ева! – крикнула мне вслед Таша, вскакивая на ноги.

– Стой! Не надо, все в порядке, позаботься о них!

Дрейв разъяренно вышагивал вперед и тянул меня за собой.

– Можешь отпустить, я никуда не денусь.

– Ха, еще скажи, что хотела этого.

– Так и есть. Мне нужен Юлиан.

Дрейв остановился и внимательно посмотрел на меня.

– Нет, я все-таки ошибся, ты не стала умней. Думаешь, тебя спасет Томас?

– Он не знает, где я, – немного наивно, но вполне осознанно ответила я.

– Тем хуже для тебя, – Дрейв остановился у кирпичной стены одного из зданий, и жестом указал на сквозной проем, – прошу, уверен, скоро ты пожалеешь о своем решении.

Не обращая внимания на его слова и уже воспринимая в порядке вещей скрытые порталы перемещений, я шагнула вперед и на пару секунд растворилась в межпространственном переходе.

Глава двадцать седьмая

Переступив порог портала, я оказалась в весьма старинном, величественном коридоре, устланном красной дорожкой, хоть и обветшалой, но в свои времена, видимо, представляющей высокое положение хозяев. Коридор не был глухим, справа от меня открывался колоссальный обзор. Доходившие почти до самого пола окна и возвышающиеся до самых верхов потолка, они кристально чисто отражали небывалую красоту за окном. По ощущениям высоты был примерно третий этаж.  За окном виднелись небольшие одно и двух этажные домики, купала церквей, крыши мансард и других строений, змейки дорог и парковые участки, утопающие в зелени. Было так странно видеть все это, по сравнению с темными и мрачными коридорами Ордена.

– Впечатлена? – Дрейв слегка подтолкнул меня плечом в плечо.

– Немного неожиданно, – отозвалась я тихо, завороженная раскрывшимся пейзажем.

– Дворец Тудоров с начала его основания в 15 веке, – столь редкий исторический факт был действительно впечатляющим, – идем, Юлиан уже в курсе твоего прибытия.

Преодолеть весь коридор с молчаливым пристрастием не составило труда, сменяющаяся картина за застекленными окнами захватила все мое внимание, пока небольшая арка не известила меня о том, что коридор закончился, и я вошла в закрытую часть дворца.

Высокие, резные двери распахнулись передо мной, и я очутилась в освещенной зале в желто- красных тонах, все та же красная дорожка устилала пол до самого королевского трона, возвещающегося над полом в три ступени.

В свои времена, этот дворец вполне мог быть резиденцией королей или особо знатных родовых персон.

Но мой взгляд был прикован к трону, на котором я увидела сидящего мужчину. По всем меркам повстанцев и революционеров, которым хватило смелости бросить вызов режиму и системе, я ожидала увидеть в тудорах кучку свободолюбивых изгоев, прячущихся по пещерам, и никак не думала, что столкнусь с древним родом независимых аристократов.

– Желаю удачи, крошка, она тебе понадобится, – прошептал мне над ухом Дрейв.

Я инстинктивно отклонилась и, сделав шаг вперед, пошла по красной дорожке. Атмосфера старины и вековых традиций царила вокруг, но теперь я старалась сосредоточиться не на убранстве, а на человеке, от которого зависит, возможно, даже моя собственная жизнь.

Чем ближе я подходила, тем отчетливей могла разглядеть сидевшего на троне. Мужчина лет тридцати пяти, черный кожаный охотничий комплект одежды, высокие сапоги, будто он только-только вернулся с охоты. Он сидел слишком раскованно, закинув одну ногу на другую и подперев кулаком подбородок, тронутый двух-трехдневной щетиной. Его напряженный взгляд следил за моим приближением. Внутри нарастало беспокойство, внутренний голос содрогнулся под натиском нахлынувших ощущений. Что-то очень темное и зловещее подкрадывалось ко мне с той стороны.

Я остановилась в нескольких шагах от ступенек, поднимающихся к трону. Дрейв прошел дальше и поднялся по ним, наклонившись, что-то прошептал мужчине. Выражение его лица не изменилось ни на йоту.

Вдруг, на моих глазах, из-под трона выползло темное пятно, оно змейкой двигалось по полу, приближаясь ко мне. Страх сковал меня, ужас отразился в глазах, когда эта субстанция остановилась передо мной и начала материализоваться, очертания мужской фигуры предстало передо мной, ни глаз, ни каких либо других выраженных форм – лишь четкий контур телесной оболочки, заполненной темнотой.

Силуэт покрутился вокруг меня, будто принюхиваясь, наклоняясь ко мне совсем близко, так близко, что я могла рассмотреть темно-серое, как густой туман, наполнение фигуры. Я боялась дышать, настолько зловещей она казалась, пугающая пустота, как пропасть расстилалась вокруг меня. Шаг вперед – и моя жизнь прервется.

Силуэт дернулся, обернулся к сидящему на троне и, как послушная собачка, бросилась к ногам хозяина.

Мужчина встал, звякнули висевшие на широком набедренном поясе охотничьи ножи.

– И почему сила достается таким слабым и неумелым, не знаешь? – обратился он ко мне, его каленый голос не скрывал раздражения, – сколько проблем можно было бы избежать, если бы сила давалась не юным, не окрепшим душам, а тем, кто действительно знает, что с ней делать.

– Я не просила, – сама того не желая, я стала тихо оправдываться, – поэтому и пришла за помощью.

– Пришла? – мужчина был крайне удивлен, – а я думал, тебя привел Дрейв, да, Дрейв?

Стоявший до этого в расслабленной позе, элементал, с опаской выпрямился.

– Ну, конечно, привел. Юлиан, ты же сам приказал найти ее, вот я и нашел, – свой вариант он преподнес в более выгодном для себя виде.

Юлиан, а это был он, повернулся ко мне, вопрошающе разводя руками, смотри, мол, кто прав.

– Я использовала магию, чтобы вызвать вас, – справедливости ради мой голос прозвучал более решительно.

Юлиан резко изменился в лице, его глаза почернели, а губы сжались в одну жесткую линию.

Темная фигура у трона поднялась и, изгибаясь, почти не касаясь пола, подлетела к побледневшему Дрейву. Я успела увидеть лишь взмах темной рукой, перед тем, как она насквозь прошла через грудную клетку Дрейва в области сердца.

– Говори!

– Да, да, это правда, магия была, – сломленным нагрудным голосом выдавил Дрейв, – Юлиан, прости, я лишь хотел…

Темная рука вышла из его груди и фигура, обратившись снова лишь в серое пятно, быстро подползла к ногам Юлиана и приняла очертания его тени. Я обомлела. Дрейв все еще задыхался, нервно глотая воздух, а я, наконец-то, поняла, какой темной магией воливера обладает Юлиан Тудор – магией повелителя теней.

– И какой же магией обладает столь юное создание, – Юлиан снова переключился на меня, – учитывая, что ей понадобилась моя помощь?

– Просвещенный сказал…

– Просвещенный? – удивился тот.

– Да, он сказал, что Вы знаете местоположение портала, который открыла Фейерия.

Взгляд Юлиана взметнулся вверх, его зрачки увеличились.

– Постой, – неожиданные догадки, возникшие в голове, выразились на его лице, – это имя не вспоминали уже несколько тысяч лет. Что еще тебе рассказал об этом старик?

Голос Юлиана изменился, в нем было не простое любопытство, в нем появилась прямая заинтересованность. Это не единственный раз, когда имя таинственной Фейерии, порождало изумление и благоговение. Наверное, она была настолько особенной, что говорили о ней с трепетом и чуть ли не поклонением. Из рассказа Просвещенного ее считали богиней, прародительницей, самой могущественной и удивительно красивой.

– Фейерия открыла портал на Небеса, но так и не вернулась обратно. Я тоже могу открыть этот портал, если найду его.

– Чтобы его открыть, нужно обладать такой же силой, что и она, – сказав это, Юлиан тут же замер, – илиии…?! – внезапная догадка посетила его, – Дрейв, отведи ее в покои и глаз с нее не спускай, отвечаешь головой.

– Юлиан, прошу Вас, моя магия нестабильна, – я попыталась как можно быстрее объяснить все, так как подошедший Дрейв уже подхватил меня под локоть и тянул к выходу, – боюсь у меня мало времени, я не могу ею управлять. Она растет, и я буду не в силах остановить то, что происходит.

Но Юлиан меня не слышал, он вовсю ушел в себя.

– Идем, если жить хочешь.

– Я так понимаю уйти отсюда я не смогу, да? – я шла следом за Дрейвом.

– А чего ты хотела? – зло усмехнулся Дрейв, припоминая мне мои же слова, – сама же пришла.

Он прав, на что я рассчитывала, привлекая внимание тудоров, на их доброту, человечность, понимание? Или Орден разочаровал и испугал настолько, что любой, кто пошел против него, виделся мне с куда более лучшей стороны?

– Как ты попал к тудорам? – неожиданно спросила я и наткнулась на подозрительный взгляд.

– Разводишь на откровенность? И не думай даже, я тебе не Томас, шагай вперед молча.

Я покачала головой и решила больше не расспрашивать, тем более напоминание о Томасе скребущимся зверьком снова проникло в душу. Безумная тоска заполнила меня.

– Мы пришли, заходи, – Дрейв был зол, деревянная дверь с большой железной задвижкой открылась, что бы представить мне на обозрение махонькую коморку два на три, полупустую, затхлую и промерзлую.

– Это совсем не похоже на покои. Я пленница?

– Рассчитывала на королевские апартаменты, принцесса? – все больше злился Дрейв, – думала, что тебя тут примут со всеми почестями, так вот спустись с небес, благородства и рыцарства ты здесь не найдешь, – Дрейв с ожесточением закрыл передо мной дверь, задвижка звонко захлопнулась. Я осталась одна в глухой клетке, коморка напоминала комнату прислуги, лишь одно маленькое окошко под самым потолком давало надежду на спасительный глоток воздуха. Убитая влажностью кровать, была совсем детской  и больше походила на удлиненное кресло, стоявший табурет видимо служил столом, на котором стояла металлическая кружка с жидкостью.

Даже не взглянув, вода ли это, я присела на край кровати – чтобы лечь на нее пришлось бы хорошенько поджать ноги. Бессонная ночь дала о себе знать, и меня тут же потянуло в сон.

Глава двадцать восьмая

Тяжелые шаги и скрип открываемой задвижки, вывел меня из состояния сна. Издав нестерпимый стон от занывших в неудобной позе мышц, я поморщилась и облизнула пересохшие губы. Кисловатый запах грибка, казалось, въелся в мою одежду настолько, что вызывал тошноту.

– Юлиан хочет тебя видеть, вставай, – лицо Дрейка выглянуло через приоткрытую дверь.

– Ты, правда, можешь открыть этот портал? – пока мы шли, странным образом злость Дрейка и его несговорчивость сменились желанием побеседовать.

– Я не знаю, так говорят.

– А еще говорят, что небеса это рай для грешников, – проведенная параллель между желаемым и действительностью была очевидна, но что я могла? Мои мысли, спутанные в клубок, с каждым разом все сильнее и сильнее меня запутывали.

– А ты там был, чтобы знать наверняка? – с намеком спросила я, но ответа так и не услышала, двери раскрылись настежь. Юлиан смерил меня нетерпеливым взглядом. От неожиданности я даже опешила, чтобы сам Тудор снизошел до меня, данный факт, верно указывал на то, что ему что-то от меня надо. Безмолвная тень бороздила воздух вокруг него и клянусь, я бы подумала, что она тоже находится в нетерпении от беседы со мной.

– Оставь нас, – бросил он Дрейку, и тот поспешил скрыться с глаз.

– Знаешь ли ты, дорогая Ева, почему именно Тудоры знают, где находится портал? – дверь за мной закрылась, и секундой после поинтересовался Юлиан.

– Нет, – живо ответила я, обращение "дорогая" мне совсем не понравилось.

– Фейерия была удивительно красива и естественно, что у нее был возлюбленный, она же его чувства не разделяла, Лаффаер был обычным человеком. Найденный портал Фейерия от него скрыла, и в последний момент вместе с сестрой открыла его. Лаффаер долго уговаривал ее не оставлять его, но Фейерии не было до него дела. Сойдя с ума от злости и ревности, он схватил Юстину и под угрозой вырвать сердце сестре, требовал от нее закрыть портал и вернуться к нему. Но Фейерия сама до безумия грезила мечтой о подобных ей, поэтому бросила сестру на растерзание.

– Он убил ее? – я стояла с широко открытыми от удивления глазами. История, вскользь упомянутая Просвещенным, виделась уже с более расширенной стороны.

– Да, он вырвал ей сердце на глазах у Фейерии, – Юлиан же был спокоен и даже холоден, видимо рассказ не затрагивал струны человечности в его душе, – Лаффаер не забыл свои деяния, как и место, где все произошло, перед самым входом в портал, он завещал своим будущим поколениям хранить эту тайну, свято веря, что однажды портал откроется. Спустя столетия его правнук добавил к своему имени фамилию Тудор.

Я обомлела. Значит, предок Юлиана убил сестру Фейерии? Значит Фейерия при всей своей красоте и добродетели и правда была виновна в смерти сестры, предпочтя ее гибель осуществлению своей мечты?

– Я открою тебе то место, где находится портал, – сухо и с явным умыслом продолжил Юлиан, – но с двумя условиями.

Внутри все сжалось. Вот оно! То, что неминуемо должно было обрести свою цену, то, за что придется платить и платить немало. Неужели я еще мало заплатила тем, что мне пришлось отказаться от Томаса? Что еще я должна принести в жертву ради того, чтобы обуздать силу своей магии, которая становилась все сильнее с приближением восемнадцатилетия?

– А если я откажусь? – осторожно задала я вопрос, сразу ища пути отступления.

– Я вправе вообще не отпускать тебя отсюда живой. Но, тебе, как и мне не безразлична судьба мира, в котором мы живем. Мы ведь не хотим, чтобы все живое в этом мире поглотил хаос? Друзья, семья, любимые, что будет с ними?

Я сжалась. Еще не зная всех условий зреющих в голове Юлиана, я уже чувствовала, что на кону будет стоять все, а самое главное жизни тех, кто мне дорог. Весы сомнений медленно, но верно взвешивали все за и против и неумолимо склонялись не в мою пользу.

– Что я должна сделать? – обреченно спросила я.

– Ну, во-первых, принести клятву, твой сангетум обеспечит гарантии сделки.

– В Ордене у меня друзья, я не пойду против них.

– За два дня в Ордене произошли очень серьезные изменения, – Юлиан повернулся ко мне спиной и зашагал в сторону своего трона.

– Что произошло? – мне пришлось идти за ним следом, чтобы не пропустить ответ. Взбудораженное воображение уже рисовало ужасный сценарий развернувшихся событий.

– Ты ведь покинула Орден тайком. Любой, кто знает Доминика, не стал бы этого делать. И я всегда восхищался Томасом, его силой, знаниями, я хотел, что бы он был здесь, – указательный палец Юлиана жестко прорезал воздух рядом с ним, – только здесь… Теперь, с твоей помощью это станет возможным…

– Я не понимаю…

– Руководство Ордена свергнуто, Ева. Доминик совершил ошибку, приказав вернуть тебя живой или мертвой. Томас выступил против, вместе с ним еще один, Алан Майерс, кажется, – Юлиан щелкнул пальцами, вспомнив имя, – час назад был избран новый совет.

Я молчала. Мой уход стал точкой отсчета для новой революции внутри Ордена.

– У тебя ведь есть друзья и вне Ордена, Ева. Ты о них подумала? – продолжал свое маленькое, но эффективное давление Юлиан. Ведь он не просто так рассказал мне историю смерти сестры Фейерии, тонко продуманный план должен сработать безукоризненно, подталкивая меня к другому выбору. И я отдавала себе отчет в том, что, сколько бы я сейчас не оттягивала момент, выбор я сделаю. Мое сердце всегда будет выбирать любимых, душа – родных и близких, а сознание и вся моя сила будут всегда направлены на защиту друзей. Я осознала, что другого выбора я не сделаю никогда, пусть я не всесильна и не одарена исключительной красотой, как Фейерия, но жизнь дорогих мне людей всегда будет на первом месте.

– Я всего лишь обеспечиваю защиту своим людям, Ева. Томас не пойдет против тудоров, если ты будешь одной из них. Война закончится, а договориться с Орденом о перемирии при новом руководстве, думаю, не составит труда.

Его аргументы были весьма убедительны. Все его слова строились на прекращении противостояния между Орденом и тудорами. Если я приму предложение, то тем самым моя семья и друзья будут в безопасности, Орден не окажет на них давления – за этим проследит Алан и Томас, и тудоры не навредят им, так как я присягну им. А то, что – своя среди чужих, меня это мало волновало. Всю надежду что-то изменить я возлагала на портал и помощь Фейерии.

– Я согласна! В чем заключается второе условие?

Раньше я думала, что все перемены в моей жизни лишь из-за того, что меняется мир вокруг меня, но сейчас, стоя на балконе дворца Тудоров и глубоко вдыхая свежий воздух, я начинала понимать, что меняюсь сама. Пусть я все еще святая простота, но я уже чувствовала в себе эти перемены. Наивный взгляд на мир, доверчивость и простодушность, заложенные отцом, все больше казались чем-то посторонним, мне не принадлежавшим.

Я вздохнула, вспоминая принятые мной условия Юлиана и последовавшую за этим клятву. Конечно, на этот раз, не было связывающих меня канатов, клинков и глубоких ран тоже не потребовалось. Хватило лишь разреза ладони для того, чтобы капля крови упала в серебряную чашу и под тихо произносимые слова клятвы, превратилась в ярко багровый камень.

Я разжала свой кулак и посмотрела на лежащий на ладони сангетум, мой сангетум. До сих пор не могла понять, зачем Юлиан отдал мне его. Маленький камень переливался на свету, капелька моей крови тоже хранила в себе особую магию: если его поднести к карте, сангетум покажет расположение своего владельца, являясь частичкой nebesis, сангетум всегда сохранял связь между камнем и хозяином, например, если поместить камень в холодную воду – nebesis почувствует холод, если в огонь – nebesis будет испытывать жар. Есть и обратная связь между ними – если nebesis погибает, камень снова расплавляется в каплю крови. И вот сейчас мой сангетум лежит на ладони, как часть второго условия Юлиана – взять его с собой в портал. Должна признать, выполнить это условие было самым легким делом, ничем не обременяющим, ни к чему не обязывающим.

Я задумчиво повертела камень в руке и вернула его в карман брюк. Юлиан сдержал свое слово, и теперь я знала, где находится портал. Было бы логично не терять времени и броситься к нему, но я не спешила, здесь у меня было несколько причин задержаться и все они касались моей семьи и друзей. Я не могла покинуть их, не попрощавшись.

Вдруг несколько сильных вспышек озарили нижний двор и давно высохший древний фонтан. Подойдя к краю балкона, я увидела группу в черном, человек семь воинственно настроенных мужчин, двое из которых возглавляли группу.

– Алан! Томас! – я их узнала, руки Томаса плавно перетекали в двуручные световые лучи, а Алан держал в ладонях две крупные огненные вспышки.

– Нападение! – крикнул кто-то за моей спиной, пробегая по коридору.

Внутри вспыхнуло беспокойство. Боже, они решились напасть на тудоров! Мне и в голову не могло придти, что Орден пойдет на это. Сердце тревожно заклокотало – война не закончена, перемирия нет и не будет, пока я здесь, ведь это за мной они пришли. Я бросилась вперед по коридору. К лестнице! Вниз! Только бы успеть!

Я резко остановилась, услышав крик своего имени! Вся битва проходила за стенами дворца, я слышала тупые удары об стены, а сердце продолжало кричать – "скорее, скорее".

– Ева! – услышала я сквозь стены такой сильный и требовательно зовущий голос. Колени подогнулись, и я оперлась о перила лестницы.

Собираясь с силами, я заставила себя идти дальше, еще десяток ступеней и я – у входа, двумя руками распахивая двери в стороны.

Сильный порыв воздуха обдал меня холодком, откидывая волосы назад.

Вся битва предстала перед моими глазами, взгляд поймал сверкающие мечи Томаса и черные мечи противника, вспышки Алана, располосовавшие стены дворца.

– Томас!

Но он уже рвался ко мне навстречу. Черная тень взметнулась между нами прямо из-под земли, Томас пригнулся, обернулся на 360 градусов и крест-накрест полоснул тень по силуэту, отчего она тот час же взорвалась в воздухе редеющим туманом.

Глава двадцать девятая

Томас оказался почти вплотную ко мне, так близко, что его частое дыхание обжигало меня. В его глазах я увидела неимоверное облегчение при виде меня и огромное желание обнять, привлечь к себе.

– Дай руку, мы уходим отсюда, – Томас тряхнул рукой и световой меч скрылся в его ладони, отступив на шаг, он протянул руку мне, но я медлила, – Ева, дай мне руку, быстрее!

Я мотнула головой, слишком рискованно было прикасаться к Томасу, я боялась любого, даже малейшего прикосновения, пока необузданная магия грозилась вырваться наружу.

– Ева, прошу тебя, дай руку, – снова требовательно, но с болью в голосе попросил Томас.

Рядом с рукой Томаса оказалась другая рука, Алан смотрел на меня с пониманием, и я схватилась дрожащей рукой за него, как за спасительную соломинку.

– Как же я рад тебя видеть, – привлекая меня к себе и обнимая, продемонстрировал Алан плюсы своего присутствия. С мучительным выражением лица Томас отступил, отвернувшись к нам спиной, чтобы никто не заметил, как сильно он закусил губы от боли.

– Отходим! – крикнул Алан в воздух и потянул меня за собой.

– Постой, – быстро пресекла я эту попытку, – я не могу пойти с Вами, Орден не примет меня обратно.

– Что за ерунда, конечно, примет, тем более сейчас, – Алан улыбнулся. За его спиной, прекратив битву, но все еще готовые к атаке, стояли пять бойцов Ордена. Но и за моей спиной образовалась группа их противников, тудоры один за другим выстраивались позади меня.

– Не в этом дело, Алан, – сбивчиво, но все-таки старательно произнесла я, высвобождая руку из его руки, – я принесла клятву, теперь я с ними.

Я опустила глаза, заранее понимая, что мне не выдержать их осуждающе отчаянных взглядов.

Яростный стон Томаса заставил поднять глаза, болью отозвавшись и в моем сердце. Я продолжала причинять ему боль, и мне становилось только хуже от этого. Нужно поспешить с открытием портала, чем дальше я буду от Томаса, тем легче ему будет смириться с моим отсутствием.

– Томас! – голос Юлиана за спиной раздался в самый подходящий момент, – чем обязан Ордену на своей территории? Ворвался, устроил драку, развеял мою тень.

– Юлиан. Я убью тебя! Ты все это подстроил!

– Ева сама пришла ко мне, мы поговорили, заключили сделку и все остались довольны, – Юлиан хитро улыбнулся.

– И ты уверен, что сделка честная? Что ты не утаил от Евы ни одной ее детали? – Алан был напряжен, в отличие от меня он всегда сомневался в истинных намерениях других.

– К вашему сожалению, – Юлиан усмехнулся, его поведение меня озадачило, он вел себя играючи, как кошка с мышкой. Я была его главной защитой, его политикой сдерживания. Он правильно сказал, что Томас не станет нападать, если я буду одна из них. Сейчас они пришли за мной, чтобы спасти, считая меня пленницей тудоров, но совсем другое дело, если я сама, по воле клятвы, с ними. И Юлиан понимал, в чем теперь его преимущество.

– Пришла пора сесть за стол переговоров, не так ли мистер Майерс? Как думаете, теперь Орден способен на здравые рассуждения и компромиссы?

– Несомненно, мистер Тудор, – сухо ответил Алан, – назначайте время, я передам Ордену Ваше предложение.

– Очень хорошо! А теперь попрошу Вас покинуть территорию дворца.

Алан взглянул на меня. Я сама обняла его, что бы успокоить.

– Через час… дом Глории, – прошептала я тихо и обернулась к Томасу. Его мрачный вид сжал мне сердце, и я подошла поближе.

– Томас, – голос дрожал, я готова была разрыдаться, – мне так жаль.

Он молчал, лишь пристальным, испытующим взглядом смотрел на меня.

Я опустила голову. Он злился, отчаянно злился, хоть и не подавал вида, но я знала, что внутри него горит пожар и как и в тот день в его келье, останься он один, отпустил бы эту злость на все четыре стороны.

Томас так ничего и, не сказав, развернулся и, минуя бойцов Ордена, пошел прочь, оставив меня смотреть ему вслед глазами полными слез и неприкрытой горечи.

Я вернулась во Дворец Тудоров. Отведенные мне покои не прельщали меня не своим богатым убранством ни сладкими ароматами благовоний, лишь принятый душ и сменянная одежда даровали облегчение на короткий промежуток времени, прежде чем все вокруг снова стало серым и тоскливым. Мне предстояло прощание, но в одной вещи я боялась признаться даже самой себе. В глубине души жила маленькая надежда, что Томас не оставит меня одну, махнет рукой на все преграды, чтобы пойти в портал со мной, что бы разделить со мной этот путь и вместе искать выход из того проклятья, которое нас постигло.

Пора.

Вложив сангетум в карман джинс, я поднялась, поправляя все еще мокрые после душа волосы. Время, назначенное Алану, приближалось, они будут ждать меня.

И они ждали. Все: Алан, Томас, Лея, Таша и Глория с Лаурой. Сильно защемило глаза, когда я увидела всех на лужайке перед домом Глории – неизбежность прощания еще большим грузом сдавила плечи.

– Ева, милая! – Глория первой раскрыла мне свои объятия. Слава небесам с ней все было в порядке! Она лучилась все той же светлой улыбкой, и лишь покрасневшие от слез глаза, полные волнения и тревоги выдавали бессонную ночь, – как же так, разве такое возможно?

– Самой не верится, – прошептала я, сдерживаясь от эмоций.

– Когда нам все рассказали, мы долго не могли поверить этому, – Лаура бесшумно подошла к нам, – да-да, сестренка, мы обо всем знаем, второй промывки мозгов нам не потребовалось.

– Я обняла сестру. Как же все-таки удивительно она изменилась с тех пор. Жаль, что сейчас у меня нет шанса узнать свою сестру именно с этой стороны, наши пути разошлись, и знает ли кто – сойдутся ли вновь.

Таша, моя верная Таша, с непревзойденной сдержанностью она стойко вынесла и объятия и мои слезы. Да, несомненно, она была сильнее меня.

– О нас не переживай, меня больше волнует, что ты идешь туда одна, – она бросила косой взгляд на Алана и Томаса, которые в задумчивости стояли неподалеку и, Таша была уверена, слышали ее, – ну что вы призадумались?– вырвалось у нее с чувством, – неужели вы отпустите ее туда одну!?

– Будет лучше, если мы останемся здесь, – глухо ответил Алан, не вникая в подробности.

– Тебе что Орден мозги промыл? Алан – это же Ева! – возмущению подруги не было предела.

Меня, как хлыстом огрели – ни Томас, ни Алан и не собирались присоединиться ко мне, только сейчас последняя хрупкая надежда, что все-таки есть шанс просто не остаться одной, рухнула как карточный домик.

– Когда Ева окажется в портале, жизни Лауры и Евы снова будут связаны узами смерти, – мрачный голос Томаса огорошил всех позабытой информацией. Как я могла забыть?! Ведь лишь благодаря земному притяжению наши жизни существуют отдельно. Но когда близнецы по разные стороны миров, смерть одного влечет за собой смерть другого, – только здесь мы сможем обеспечить Лауре защиту Ордена, только здесь мы сохраним ей жизнь, а значит и жизнь Евы.

Наступила тягостная минута , которая длилась почти вечность. В эту минуту я думала о том, как так вышло, что все, что бы я ни делала, оборачивалось против меня? Это рок или судьба?

– Где находится этот портал?

– Старая часовня на окраине, в те времена не совсем понимали магию, вот и огородили.

– Я отвезу, – быстро отозвался Алан, чтобы не опередили.

Я попыталась улыбнуться, кивнув в знак согласия. Воздух становился совсем тяжелым, он давил на меня будто прессом, пока стало совсем невыносимо это жуткое молчание.

– Я очень сильно всех вас люблю, – в последнем порыве обернулась я, – и я вернусь, обязательно вернусь.

Не оставив больше никому возможности приблизиться я стала пятиться назад. Алан оказался рядом. Еще один разочек взглянув на Томаса, в надежде вновь увидеть такие любимые глаза, я выдохнула. Он даже не смотрел в мою сторону. Больше ждать нет смысла – я села в машину и Алан нажал на газ.

Глава тридцатая

Я сидела на заднем сиденье автомобиля, неистово сжав края его обивки, ногтями врезаясь в плотную кожу и напряженно всматриваясь в лобовое стекло на горящие в темноте фары переднего вида.

Алан не трогал меня, внимательно наблюдая за мной через окно заднего вида. Он мчался быстро явно с превышением скорости, но, ни его, ни меня сейчас это не волновало. И вдруг он резко нажал на тормоза, заглушил мотор и вышел из машины, хлопнув дверью.

Не понимая, я вышла за ним следом.

– Что случилось?

– Что случилось? – вопросом на вопрос отреагировал Алан, – Ева, разве ты не понимаешь, что я теряю тебя? Я совсем не так представлял нашу жизнь! Будь хоть немного больше времени, я уверен, мы нашли бы выход, заключили бы договор с тудорами, я бы забрал тебя, увез подальше от этого кошмара, и тебе не пришлось бы сейчас открывать этот чертов портал!

Голос Алана срывался, даже у него сдавали нервы.

– Я бы любил тебя, Ева! – совсем отчаянно и так страстно выпалил он под конец. Решившись насовсем крайний шаг, Алан прижал меня к боковой дверце машины. Одна рука легла на мою талию, а вторая скользнула по волосам к шее. Я не успела опомниться, как его дыхание обожгло мне шею, теплые, жаждущие губы прильнули к пульсирующей жилке и этот, чуть влажный след от поцелуя, обдало прохладой.

– Алан, остановись, – приглушенно прошептала я, но мои слова развеял ветер, – хватит!

Второй раз прозвучал приказом и возымел свое действие, Подавшись отчаянному желанию Алан, потерял самоконтроль и сейчас мой резкий крик привел его в чувство. Он стоял передо мой обезоруженный собственной несдержанностью. Я не злилась на него, разве можно злиться на того, чье сердце живет любовью, даже если она не взаимна?

– Алан, прошу тебя, – и я нежно погладила его по щеке, – ты заботливый сын, любящий брат, чудесный друг и, я уверена, станешь великим лидером для Ордена, только не надо ждать меня, прошу.

– Ты сама не понимаешь, о чем просишь.

– Я прошу всего лишь о шансе, для тебя самого. Дай себе шанс подарить свою нерастраченную любовь кому-то еще. Не жди меня.

Оттолкнувшись от машины, я открыла дверь и снова села по центру заднего сиденья. Но сейчас стало даже как-то легче, нет, не потому, что ожидала от Алана стопроцентного выполнения наказа, скорее потому, что наконец-то сказала ему об этом прямо, поставив жирную точку в наших сложных отношениях.

Немного постояв, Алан вернулся в салон автомобиля. Оставшийся путь мы провели молча, погрузившись каждый в свои мысли. Полуразрушенная маленькая часовня встретила нас заунывным завыванием ветра сквозь деревянные ставни, покосившийся купол скрипел на ветру как несмазанный вентиль.

Дверь, обитая двумя досками крест-накрест, издала протестующий открытию скрип и, так и повисла на одной петле, когда Алан просто отодвинул ее в сторону.

– Не очень-то тудоры следили за своим наследием, – саркастично усмехнулся он.

Внутри пахло плесенью и подгнившей древесиной, обветшалая крыша пропускала в самый центр часовни лунный свет, ложившийся ровным кругом на пыльную поверхность пола.

– Алан, смотри, – я стерла мыском обуви плотный слой пыли, под которой виднелась часть надписи, – здесь что-то написано.

Алан схватил лежащую рядом доску и, приложив к полу одним движением смел пыль в сторону. Мы переглянулись, древним языком латыни на полу были выбиты шесть букв, как на фолианте – COELUM.

У входа раздался шум, и в руке Алана тут же вспыхнуло пламя. Он придвинулся ко мне ближе, оттесняя меня в тень часовни и прикрывая собой.

– Алан! Ева!

– Мама?

На середину часовни вышли четыре женщины, Глория куталась в шерстяной плед.

– Что Вы здесь делаете?

– Нельзя чтобы девочка оставалась одна, если мы не можем пойти с ней, хоть проводить ее мы можем, – Лея ответила за всех.

– Томаса нет с Вами? – заметила я, и волнение охватило меня.

– Нет, милая, он ушел сразу же после Вашего отъезда, – сочувственно ответила Глория, – иди ко мне.

И я не заставила себя ждать – когда еще случится насладиться материнскими объятиями? Оборачивая вокруг меня свой плед, Глория улыбалась, а я вспомнила детство, как отец завидя меня вечерами на подоконнике подходил и укутывал пледом, что бы не замерзла.

– Это он и есть? Портал? – Таша присела на корточки и тронула руками выбитые буквы.

– Похоже на то. Осталось его активировать.

– Еще минутку, – буркнула я из-под пледа и зарылась носом еще глубже. Тепло. Тихо. И так не хочется вылезать, – мама, – прошептала я с трепетом и почувствовала, как Глория еще сильнее прижимает меня к своему сердцу.

Время шло, то ли действительно настолько пригрелась, забыв, зачем я здесь, толи мое внутреннее я сознательно оттягивало момент в надежде дождаться его.

– Он ведь не придет, да? – мой голос дрогнул.

– Дорогая, – видя мое отчаяние и дрожь, Лея пыталась успокоить меня, – не вини его, мужчинам прощание дается сложнее всего, тем более влюбленным.

Я честно пыталась держаться, но ровно дышать не получалось, ресницы все время вздрагивали он накативших слез, пальцы не слушались, глаза то и дело возвращались к утопающему в темноте входу, ожидая увидеть знакомый силуэт.

Я прошла в центр часовни и присела на корточки.

– Я даже не знаю, получится ли, – коснулась ладонями пола.

Все затаили дыхание. Тишина окутала всю часовню, будто в один миг стих ветер и наглухо закрыли все окна. Опять двадцать пять! Ничего!

Я закрыла глаза, пытаясь настроить себя на волну портала, пытаясь почувствовать поток магии, но единственное что стояло перед глазами это образ Томаса.

– Про меня не забыли? – звонкий голос эхом взлетел под самый купол часовни.

Образ перед глазами буквально материализовался, а душа ушла в пятки от охватившего меня волнения. Он пришел! Он здесь!

Слабый лунный свет стал стекаться вниз, становясь видимее, а коснувшись моей руки исчезать в моем запястье.

– Алан! – выступая вперед, Томас бросил на пол небольшой походный рюкзак, и присев рядом расстегнул молнию бокового кармана, извлекая оттуда что-то, – возьми, это мой сангетум, с его помощью ты откроешь мою келью в Ордене, отведи туда Лауру, в Ордене она будет в безопасности, после пусть носит мой сангетум с собой, на нем защита, он не даст ей погибнуть, а остальное излечит Соломея или Шан Тао. И еще, найди Сиквела Ковейта, дни старого Просвещенного на исходе, Сиквел – его приемник, – все это Томас произнес быстро и четко на одном дыхании, застегивая молнию и набрасывая рюкзак на плечо.

– А ты сам?

– Меня здесь не будет.

Все произошло так быстро, что я не успела сообразить. Лунный свет покрывал мои ладони и казалось, проникал в самую душу, наполняя меня изнутри тонким ароматом шэн пуэра.

Решительной походкой Томас направился ко мне, а я, сверкая всем поглощенным лунным великолепием, боялась даже пошевелиться. Он оказался совсем рядом, так желанно близко, что я могла заглянуть ему в глаза. Но то, что я увидела, меня испугало, тревога и страх быстро преодолели все другие ощущения, и я замотала головой.

– Нет, нет, Томас, не надо!

Но он взял мое лицо в ладони, останавливая бессмысленное отрицание, и пристально посмотрел мне в глаза.

– Я ведь обещал поцеловать тебя.

– Не делай этого, прошу… если с тобой что-то случится…, в панике прошептала я, не договаривая.

– Все-таки это моя жизнь, – Томас уже все решил, я прочитала это в его глазах, решимость, желание, упорство и готовность на любые последствия.

И он прильнул к моим губам, так осторожно и нежно, так мягко и волнительно, что у меня захватило дух, падала я или взлетала, было не понять. Лишь грани реальности постепенно начали стираться, стоило одной его руке заскользить по волосам, ладонью придержать голову за затылок, а другой провести по спине и прижать к себе со всей страстью, не прерывая поцелуя. Миллион тонких иголочек прошлись по спине приятным жарким покалыванием, когда я ответила на поцелуй, напрочь забыв обо всем на свете. Голова кружилась от эйфории первого поцелуя, отчего мне и неведомо было то, что творилось с моей магией. Я вся светилась, поглощенный ранее свет теперь рвался наружу, и я стала самостоятельным источником выходящих из меня лучей. Из моих пальцев струился тоненький как нить поток света и, касаясь пола, разливался по нему правильной окружностью.

Неожиданно я что-то почувствовала, сильный удар потряс стены часовни. Я успела лишь широко распахнуть глаза от прерванного поцелуя, увидеть, как следующий сильный удар отбрасывает от меня Томаса будто разнополярный магнит, а стремительно нарастающий поток приподнимает над землей и затягивает меня в неведомую высь. Правда буквально на секунды две, я успеваю пару раз моргнуть, как яркий свет слепит глаза.

– Наконец-то! – услышала я как в тумане чей-то звонкий голос, – я заждалась тебя, Ева.

Content

Ирина Вольная
Небеса. Близнецы

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая