Андрей Усачев

Флюм-пам-пам!

На чем держится Земля?

Давным-давно-предавно Земля стояла на панцире гигантской Черепахи. Черепаха эта лежала на спинах трех Слонов. А Слоны стояли на трех Китах, плававших во Всемирном океане…

И держали они так Землю миллионы лет.

Но однажды пришли к краю Земли ученые мудрецы, заглянули вниз и даже ахнули.

— Неужели, — удивились они, — мир наш так неустойчив, что Земля в любой момент может полететь в тартарары?

— Эй, Черепаха! — закричал один из них. — Не тяжело ли тебе держать нашу Землю?

— Земля не пушинка, — отвечала Черепаха. — И с каждым годом все тяжелее. Но можете не беспокоиться: пока живы Черепахи, Земля не упадет!

— Эй, Слоны! — закричал другой мудрец. — Не надоело ли вам держать Землю с Черепахой?

— Не волнуйтесь, — отвечали Слоны. — Мы любим людей и Землю. И обещаем вам: пока живы Слоны, она не упадет!

— Эй, Киты! — закричал третий мудрец. — Долго ли вы сможете удерживать Землю с Черепахой и Слонами в придачу?

— Мы держим Землю миллионы лет, — отвечали Киты. — И даем вам честное слово: пока живы Киты, Земля не упадет!

Так ответили людям Киты, Слоны и Черепаха.

Но ученые мудрецы не поверили им: «А что, — испугались они, — если Китам надоест нас держать? А вдруг Слоны захотят уйти в цирк? А если Черепаха простудится и чихнет?..»

— Пока не поздно, — решили мудрецы, — мы должны спасти Землю.

— Железными гвоздями нужно прибить ее к панцирю Черепахи! — предложил один.

— И золотыми цепями приковать к ней Слонов! — добавил второй.

— И морскими канатами привязать к Китам! — прибавил третий.

— Мы спасем человечество и Землю! — закричали все мудрецы.

И тут Земля зашаталась.

— Честное слово Китов крепче морских канатов! — в гневе сказали Киты и, дружно ударив хвостами, уплыли в океан.

— Честное слово Слонов прочнее золотых цепей! — протрубили рассерженные Слоны и ушли в джунгли.

— Честное слово Черепахи тверже железных гвоздей! — обиделась Черепаха и нырнула в глубину.

— Стойте! — закричали мудрецы. — Мы вам верим!

Но было поздно: Земля закачалась и повисла…

Мудрецы в ужасе зажмурились и стали ждать….

Минута прошла. Две. Три…

А земля висит!

Час прошел. День. Год…

А она держится!

И тысяча лет прошла. И миллион…

А земля не падает!

А некоторые мудрецы и до сих пор ждут, что она вот-вот упадет.

И никак не могут понять — на чем же она держится?

Сколько времени прошло, а им все невдомек, что если Земля на чем еще и держится, то

ТОЛЬКО

на честном слове.

Флюм-пам-пам!

На Вечерней полянке сидел Козлик и наигрывал очень странную песенку:

Флюм-пам-пам,

Дрын-козлю,

Я играю

Тру-лю-лю…

Это был очень маленький Козлик. Поэтому все ему казалось новым и удивительным — и Вечерняя полянка, на которую он случайно забрел, и дудочка, которую он нашел… Но удивительнее всего была песенка, которую он только что сочинил. Сам Козлик не мог в ней понять ни слова. «Ладно, — размышлял он, — Флюм-пам-пам — это Флюм-пам-пам. Но что же тогда означает Дрын-козлю?.. Очень странно и загадочно! Я играю Тру-лю-лю! Я играю — понятно, а Тру-лю-лю — не очень… И потом, какое отношение имеет Тру-лю-лю к Дрын-козлю, а Дрын-козлю к Флюм-пам-пам?..»

Размышления Козлика прервал Старый Козел, большой любитель танцев. Увидев на Вечерней полянке Козлика с дудочкой, он ужасно обрадовался:

— Эй, племянничек, сыграй-ка мне нашу, Козлиную!

— Я знаю только одну песенку, — сказал Козлик. — Но, по-моему, она не очень Козлиная.

Он приложил дудочку к губам. Но песенка на этот раз получилась немного другой:

Флюм-пам-пам,

Дрын-козлю,

Скачет старый

Тру-лю-лю!

— Что ты играешь? — рассердился Старый Козел. — Я Козлиную просил, а ты мне — Дрын-козлю? Вот я тебя сейчас выдеру!

Ох, и досталось бы Козлику! Но в этот момент на полянку вышли три волка с огромными рюкзаками — и Старого Козла след простыл.

Эти Волки, надо сказать, были сущие разбойники: родную бабушку ограбят и не моргнут! Вот и сейчас они что-то стащили и собирались отпраздновать это событие.

— Ого-го! Будем гулять с музыкой! — закричал старший и скинул рюкзак. — Эй, Козлик, сыграй-ка нам нашу, Волчецкую!

— Я знаю только одну песенку, — сказал Козлик. — Но, кажется, она не слишком Волчецкая. И заиграл:

Флюм-пам-пам,

Дрын-козлю,

Волки пляшут

Тру-лю-лю!

— Да он издевается над нами! — возмутился старший. — Сейчас мы тебе устроим Трулюлю!

Но тут рядом так затрещали кусты, что волки подхватили рюкзаки — и бежать.

— Играешь? — вывалившись на полянку, спросил Медведь.

— Играю, — ответил Козлик.

— Это хорошо, — сказал Медведь. — Тогда сыграй-ка мне что-нибудь этакое, широкое — чтобы свернулось и развернулось!

— Что свернулось? — удивился Козлик.

— Как что? Душа, конечно.

— А развернулось?

— Тоже душа.

— Я попробую, — сказал Козлик и заиграл:

Флюм-пам-пам,

Дрын-козлю,

Все медведи

Тру-лю-лю!

— Ну как, развернулось? — с любопытством спросил Козлик.

Но Медведь так глянул на него, что он, выронив дудочку, припустился бежать со всех ног.

— Я тебе покажу, хулиган, все медведи Тру-да-хлю! Я тебе такое Тру-да-хлю сделаю… — неслось ему вслед.

Прибежав домой, Козлик еще долго вздрагивал и заснул лишь под самое утро.

А когда взошло солнце, птицы со всех концов леса уже весело распевали понравившуюся им песню:

Флюм-пам-пам,

Дрын-козлю,

На полянке

Тру-лю-лю!

— Странно, — почесал в затылке Медведь. — Если все поют, значит, песня хорошая. Только что-то слов не разберу. Увижу Козлика, обязательно спрошу.

Волки тоже удивились:

— Надо же, такая модная музыка, а мы и не знали.

Со Старым Козлом была та же история:

— Надо будет извиниться, — подумал он. — А то еще решат, что я — невежа!

Но Козлик ничего этого не знал. Он проснулся поздно и твердо решил никогда больше не играть свою песенку. Одни неприятности от нее! Но дудочку было жалко. И он отправился, на Вечернюю полянку.

Волки давно уже поджидали его.

— Стой, Козлик! — закричали они. — Мы твой инструмент нашли. А вчера — мы это так, пошутили.

— Песня у тебя что надо, — сказал старший. — И Флюм-пам-пам, и Дрын-козлю, но лучше всего: «Волки скачут Тру-лю-лю!». Только не очень понятно, что такое — Тру-лю-лю? «Очень хорошо», да?

— Да, конечно, «очень хорошо».

Он проиграл песню три раза. Волки ушли, страшно довольные, и обнявшись, всю дорогу пели:

Волки скачут

Тру-лю-лю —

Очень хорошо!

За ними на Полянке появился Медведь.

— Ты не бойся, — сказал он. — Меня вчера пчелы искусали, вот и озверел. А мелодия у тебя получилась задушевная. И слова какие! Флюм-пам-пам, Дрын-козлю, но «Все медведи Тру-лю-лю» — настоящий шедевр… Только скажи мне, что означает Тру-лю-лю — «самые добрые звери», да?

— Да, конечно, — вздохнул Козлик. — «Самые добрые звери».

— Это ты верно подметил, — умилился Медведь. — Мы самые добрые звери… Птицы сегодня что-то другое пели. Но ты уж, пожалуйста, про медведей, а?

В конце концов Медведь даже расплакался и от смущения забыл попрощаться. Только он ушел, из кустов выскочил давно переминавшийся с ноги на ногу Старый Козел.

— Здравствуй, Козлик, — затряс он бородой, — ты уж не сердись на меня. Погорячился. Сам знаешь — мы, козлы, ух какие горячие!.. А музыку я люблю. И хоть в школах не учился, понимаю, что Дрын-козлю — это, ну как его… одним словом «Слава и Почет Козлу».

Козлик ничего не ответил и поднял дудочку к губам.

Козел так высоко прыгал и скакал — чуть Луну не задел рогами!

— Ух, и порадовал ты меня, — сказал он отдышавшись и хотя был немного скуповат, пригласил Козлика в гости на пирог с капустой.

Когда Козлик возвращался домой, над лесом уже висела Луна. Он шел по знакомой тропинке и сонно бормотал:

— Дрын-козлю я теперь знаю… Тру-лю-лю — тоже… Но что же такое Флюм-пам-пам? Флюм-пам-пам…

В лесу все давно спали, только на самой высокой ели заболтались две вороны.

— Морочит этот Козлик всем головы, — говорила одна.

— Ну, нет, — не соглашалась другая, — такой талант! Никто ничего не понимает, а всем нравится.

— Что же такое тогда, по-твоему, Флюм-пам-пам? — не унималась первая. — Ты знаешь?

— Конечно, — ответила вторая. — Флюм-пам-пам означает, что вороны — самые умные птицы. Ты, главное, вслушайся!

И она закричала на весь лес:

Кар-кар-кар!

Потому что сделать Флюм-пам-пам мог только Козлик.

Тигр в клеточку

В одной обыкновенной тигриной семье родился самый обыкновенный тигренок. Звали его, как и вас, — Вася, или Миша, или Стасик.

Папа-тигр, конечно, ужасно обрадовался, побежал в хозяйственный магазин и купил банку самой лучшей черной краски. Ведь тигры, как известно, рождаются без полосок. А полоски им подрисовывают родители.

Так бы все вышло и в этот раз. Но папе-тигру очень хотелось, чтобы его Вася, или Миша, или Стасик был необычным тигром, и поэтому решил нарисовать ему полоски вдоль. Мама же считала, что сын у них и так необычный, и полоски у него должны быть, как у всех нормальных тигров, — поперек.

И никто другому не хотел уступать:

Папа говорит: Вдоль!

А мама: Поперек!

Папа кричит: ВДОЛЬ!!!

А мама ему: ПОПЕРЕК!!!!

В конце концов, они поссорились и легли спать: папа — ВДОЛЬ кровати, а мама — ПОПЕРЕК.

Маленький тигр Вася, или Миша, или Стасик, конечно, сильно огорчился: что же хорошего будет дальше, если папа и мама начинают ссориться в день твоего рождения? Но он был очень сообразительным тигренком. Ночью он вылез из своей кровати, взял кисточку и сам нарисовал себе полоски: ВДОЛЬ — для папы и ПОПЕРЕК — для мамы.

Утром родители проснулись, посмотрели на сына и ахнули: тигренок был в КЛЕТОЧКУ!

— Ах! — сказала мама.

— Ах! — сказал папа.

И они помирились.

А тигренок и вправду был необычным: рос он таким воспитанным и добрым, что его никто не боялся. Школьники играли на нем в крестики-нолики и устраивали шахматные турниры. А некоторые рассеянные математики даже решали на нем сложные арифметические задачи. Так что в два года он уже знал таблицу умножения и имел первый юношеский разряд по шахматам.

— Какой необычный этот тигр в клеточку! — удивлялись окружающие. — Он просто вундеркинд!

Но однажды тигр Вася, или Миша, или Стасик ушел гулять и попал под сильный кислотный дождь. Когда он прибежал домой, все горизонтальные полоски — ВДОЛЬ — смыло. И стал он выглядеть как самый обычный тигр.

Впрочем, сильно он не расстраивался. Ведь внутри он, как был, так и остался — ТИГРОМ В КЛЕТОЧКУ!

Сказка без конца и начала

Приполз Муравей на берег моря. Поглядел, как волны одна за другой на берег накатываются, и загрустил: «Море такое большое, а я такой маленький… За всю свою жизнь я не смогу увидеть даже конца его. И зачем я живу на свете?».

Сел Муравей под пальму и заплакал — так стало обидно ему.

Тут пришел на берег Слон и спрашивает:

— Ты чего, Муравей, плачешь?

— Конца моря не видно, — всхлипнул Муравей. — Посмотри, Слон, ты большой, — может, ты увидишь?

Стал Слон смотреть: смотрел-смотрел, даже на цыпочки привстал — а ничего не увидел. Сел Слон рядом с Муравьем и тоже заплакал.

Плакали, плакали… Вдруг Муравей говорит:

— Слушай, Слон! Давай, ты влезь на пальму, а я на тебя залезу — и посмотрим!

Забрался Муравей на Слона, а Слон на пальму: смотрели-смотрели — все равно ничего не видно!.. Сидят они на пальме и плачут.

Тут подплывает к берегу рыба Тунец.

— Эй, — кричит, — на берегу! Чего ревете-то, вода и без того соленая!

— У моря конца не видно, — отвечают Муравей и Слон.

— Как? — удивилась рыба Тунец. — А это разве не конец моря? По-моему, здесь оно как раз и кончается!

— И правда! — обрадовался Муравей. — Ура, Слон! Мы видим конец моря!

— Ура! — затрубил Слон и стал спускаться с пальмы — но по дороге вдруг задумался и спросил:

— А где же тогда начало?

Небесное зеркало

Давным-давно-предавно вместо неба было Огромное Зеркало, в котором отражалась вся Земля — с горами и лесами, морями и пустынями, облаками и птицами…

И люди, глядя на небо, могли увидеть и себя, и своих соседей, и все, что им вздумается… Если, конечно, была хорошая погода.

После работы любили они посидеть возле дома на завалинке и поглядеть на другие страны и народы, узнать, как здоровье дальних родственников, или просто передать привет жителям соседних континентов.

— Эге-гей! — кричали жители Южной Америки жителям Африки или Австралии и дружно махали им руками: мол, как там у вас дела?

— Эге-гей! — дружно махали в ответ африканцы или австралийцы: мол, спасибо, хорошо, а как у вас?

— А у нас колесо изобрели, вот! — показывали через океан южноамериканские индейцы.

— Когда изобретете пароход, приезжайте в гости! — знаками показывали африканцы или австралийцы.

И не было на Земле ни вражды, ни подозрительности, ни войн. Все жили в мире и согласии. И матери не боялись отпускать детей далеко от дома. Ведь стоило только выглянуть из окна и посмотреть наверх…

— Сейчас же перестань мучить кошку! — грозила с неба какая-нибудь древнегреческая бабушка древнегреческому внуку. — Мне сверху видно все, ты так и знай!

И если, случалось, кто-нибудь совершал зло, то долго потом не смел поднять глаз к небу.

И жила в те давние-предавние времена на горе Арарат большая глупая горилла, которой и в голову не приходило посмотреть на небо. Целыми днями высматривала она путников, проходивших внизу, и швыряла в них сверху финики и бананы… Люди, конечно, знали об этом, но не обращали внимания.

— Обезьяна она и есть обезьяна! Что с нее взять? — говорили они и старались обойти гору стороной.

И вот однажды горилла с горы Арарат от нечего делать посмотрела наверх… и увидела прямо над собой ГОРИЛЛУ, СИДЕВШУЮ НА НЕБЕ.

Глупая горилла ужасно обрадовалась и состроила ей рожу. ГОРИЛЛА, СИДЕВШАЯ НА НЕБЕ, тоже состроила ей рожу.

Горилла с горы Арарат разозлилась и запустила в нее фиником. ГОРИЛЛА, СИДЕВШАЯ НА НЕБЕ, тоже запустила фиником — и попала глупой горилле прямо по голове.

Глупая горилла рассвирепела, схватила огромный камень и, вскарабкавшись на вершину горы, швырнула его с такой силой, что камень долетел до неба…

И разлетелось Небесное Зеркало на миллион сверкающих осколков.

И рассыпались они по небу миллионом сверкающих звезд.

Поглядели люди на небо и ничего в нем не увидели: ни себя, ни своих соседей, ни далеких стран и народов…

И появилось на Земле одиночество, и подозрительность, и вражда.

И стали бояться матери отпускать детей своих далеко от дома.

И если кто-нибудь совершал зло, то не боялся уже смотреть на небо.

Давным-давно висело над Землей Небесное Зеркало. Так давно, что никто этого и не помнит. Но до сих пор ясными вечерами выходят жители Земли из домов и долго и зачарованно смотрят в мерцающее звездное небо, словно надеясь в нем что-то увидеть.

Сбежавший рассказ

Сидел я за столом и думал, о чем бы мне написать рассказ. И вдруг ко мне на подоконник впрыгнула кошка.

— Ага! — обрадовался я. — Сочиню-ка я рассказ про эту кошку!

Стал я разглядывать ее с разных сторон. Кошка как кошка: серая, пушистая, лапы, уши, хвост — в общем, ничего особенного. И вдруг я заметил, какие у кошки удивительные глаза — круглые, желтые, как луна. Точнее, как две луны. Пригляделся я к одной и увидел на ней разные темные крапинки — прямо настоящие лунные кратеры. А между ними лунная пустыня простирается…

Посмотрел я еще внимательнее и вижу — в центре луны, там, где у обычных кошек зрачок, ракета стоит. Большая такая, блестящая, из неизвестного сплава…

— Вот это да! — думаю. Надел я очки, смотрю: неподалеку от ракеты какие-то совсем маленькие точки шевелятся… Присмотрелся — а это самые настоящие марсиане, идут к ракете и в щупальцах несут что-то…

— Эй, марсиане! — закричал я им. — Вы что там делаете?

А кошка испугалась и выпрыгнула на улицу.

Я прождал ее у окна до самого вечера, но она больше не вернулась. Так что я и не знаю, чем закончилась эта история с марсианами. Но если вы случайно встретите на улице кошку (обыкновенную серую кошку), посмотрите внимательно в правый глаз. Может быть, вам удастся узнать, что они все-таки там делали?

Грамотная мышка

В одной библиотеке жила грамотная мышка по имени Нюра. Она не пропускала ни одной новой книжки, ни журнала, ни даже самой что ни на есть скучной газеты… И все из-за кошек! — уж очень она любила их есть. Увидит на картинке кошку — цап! — и тут же слопает, увидит другую — хруп! — и готово. А потом выйдет на крыльцо и говорит:

— Тошнит меня от этих кошек! Штук пять больших съела, а уж маленьких и вовсе без счету…

Остальные мышки, как услышат это, так даже заикаться начинают:

— Ти-ти-ти-ти-тише, Ва-ва-ва-ва-васька… — и больше ничего сказать не могут.

И вот как-то выходит Нюра на крыльцо и, как обычно, говорит:

— Ну и объелась я… Просто тошнит меня от этих кошек!..

Глядь, а перед ней кот Васька сидит и ехидно так прищуривается:

— Ну-ка, ну-ка, — говорит, — погромче. А то я плохо слышу.

Но Нюра не растерялась:

— Да, — говорит, — так наелась кошек, что на тебя и смотреть противно!

И преспокойно к себе в норку направляется…

Васька от такой наглости даже опешил: сидит и глазами хлоп-хлоп!.. Потом опомнился, бросился следом, да опоздал — только лапой по спине чиркнул…

А на следующий день, как обычно, вышла на крыльцо Нюра и говорит:

— Нет, что ни говори, а книжные кошки куда лучше. Попробовала я Ваську — ничего в нем хорошего: и когти — жесткие, и зубы — твердые!

Content

Андрей Усачев
Флюм-пам-пам!

На чем держится Земля?

Флюм-пам-пам!

Тигр в клеточку

Сказка без конца и начала

Небесное зеркало

Сбежавший рассказ

Грамотная мышка