Михаил Игнатов

Ученик. Второй пояс

Глава 1

Сфера боевой медитации медленно скользила вслед за мной, не замечая на своём пути ни стволов деревьев, ни густых, покрытых устрашающими шипами кустов, ни камней, которые то и дело прорывали своими боками ковёр травы и мха.

И могло ли быть иначе, если я — центр этого ощущения, если это я — боевая медиация?

Странное дуновение, тёплое, едва ощутимое. Но и я уже давно не тот Воин, что впервые с семьёй шагнул под сень Небесных Исполинов.

Выбросить в сторону копьё, туда, где идёт один из моих людей.

Широкий наконечник замирает перед самым его носом, принимая на себя острый шип. По стали оружия скользит вниз крошечная прозрачная капля.

Я резко опустил копьё, стряхивая её и укоризненно покачал головой:

— Этот яд тебя, конечно же, не убил бы. Но заставил бы помучаться. Боюсь, Рейка не оценила бы, что за одно утро она должна лечить тебя дважды. Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты ведь не успел даже толкнуть Покров.

— Я почувствовал что-то, хотел… — под моим взглядом Стараг сник, коротко сказал. — Нет, — но тут же вскинулся. — Я буду стараться, господин!

О том, что и это я слышу по пять раз на день, пусть и не от него одного, я промолчал. Лишь хмыкнул:

— Для начала выведи нас туда, куда я прошу.

Мимо города мы, конечно, промахнулись, оно и неудивительно, столько дней идти по лесам напрямую. Карта картой, горы горами, реки реками, это всё хорошие ориентиры, но промахнуться на пару дней пути вполне обычное дело. Никто из нас не настолько хорош, чтобы вывести отряд прямо под стены. Тем более я. И даже невероятная карта Клатира не особо мне помогает. В ней достаточно хорошо показана лишь дорога к Ордену и её окрестности. А никак не глухие леса, по которым идёт мой отряд.

Поэтому за выбор пути теперь отвечает один из людей Кирта. Вот этот невысокий и худощавый Стараг, сумевший за эти три недели не только невероятно продвинуться по пути Возвышения, взяв сразу две звезды и став пиковым Воином, но и освоивший Умножение Техник.

Честно скажу, что не ожидал подобного. Может, так повлияли глухие дебри, наполненные его стихией, может, еда, на которую шло мясо сильных Зверей, но его прорыв… Он окончательно уверил остальных, что они сделали правильный выбор. Хотя не уверил меня. Но я с радостью уступил ему право решать, на сто или двести шагов принять левее, чтобы выйти к нужному месту.

Понять бы ещё в какую теперь сторону идти. И самому, не пользуясь помощью других. Мы вышли до города или уже после него?

Я глянул направо, налево. Дорога и дорога. До ближайших хребтов так далеко, что их не увидеть. Стараг негромко предложил:

— Налево, господин?

Я вздохнул и согласился:

— Почему бы и нет?

К нашей удаче — не прошло и двух тысяч вдохов, как мы добрались до стоянки. Я видел такие ещё во время своего пути от границы Нулевого к Морозной Гряде. Освобождённая от деревьев, поляна рядом с дорогой, огромные скамьи из целых брёвен. И вбитый в землю флаг. Треугольное полотнище с гербом местной фракции, которая и следит за дорогами. Непонятно только, что на нём изображено. Небо и освещающие землю языки солнечного света?

Белый верх герба, серый низ, разрезаемый белыми изогнутыми треугольниками, больше напоминающими языки пламени, чем солнечные лучи.

Но для нас главное то, что на поляне готовились к ночлегу почти два десятка человек, при виде нас прекративших свои дела и теперь настороженно на нас поглядывающие.

Кирт и Гавал, конечно, следили за людьми, иногда, если нужно, напоминая о чистоте и опрятности с помощью кулака, но несколько недель в лесу, это несколько недель в лесу. Например, ту же броню не поправить на коленке, а мои запасы трофеев далеко не безграничны. Поэтому мои люди в большинстве своём по-прежнему щеголяют в посечённой броне, которой Звери только добавили дыр. Хорошо, что поправить тело ни мне, ни Рейке ничего не стоит.

Вперёд шагнул Гавал, расставив в стороны руки. Так себе жест, когда это может быть подготовкой к технике, но незнакомцев он всё же успокоил: в сфере моей боевой медитации чуть стих ветер, который скользил между людей моего отряда.

— Мы немного заблудились, собратья идущие, — Кирт коротко хохотнул. — Звучит, конечно, глупо, но подскажите, в какой стороне Шесть Ручьёв и сколько до него идти.

Пара незнакомцев при этих словах медленно потянулись к мечам на поясах.

Но уже седой мужчина шагнул вперёд и махнул рукой в том направлении, куда мы и шли до этого:

— Продолжайте идти на север, день пути, — голос его был спокоен и ровен. — Мы вышли из него утром.

Гавал спросил:

— Я вижу у вас повозку. Значит, вы двигались без техник?

Мужчина кивнул:

— Брёвна для мастерской мебели. Ни один кисет не вместит их.

Гавал приложил кулак к ладони:

— Благодарю за ответ, уважаемый. Выходит мы можем добраться до него ещё до того, как сгорит большая палочка.

И потерял интерес к перевозчикам брёвен. Они же, когда он шагнул прочь, явно расслабились и выдохнули. Неужто тут находятся те, кто зарятся даже на такой неудобный товар?

Вернувшись ко мне, Гавал замер с незаданным вопросом на лице. Я пожал плечами:

— Раз уж направление верно, то ускоримся.

Кирт хмыкнул, негромко спросил:

— Все слышали? — и засмеялся. — Пора растрясти жирок.

Спустя десять вдохов мы уже мчались по дороге, а ветер рвал наши одежды. Нечасто в лесу моим людям удавалось в полную силу использовать техники передвижения. Там только я, да Кирт с Гавалом могли себе это позволить, способные в одиночку справиться с большей частью опасностей, что могла найтись за ближайшим кустом. Остальным оставалось лишь двигаться по нашим следам, но, конечно, не так быстро.

Сейчас их сдерживали лишь товарищи и уровень освоения техник передвижения. Различалось и качество этих техник. После Поля Битвы и обучения Рейки у меня не осталось больше свитков, на которые я мог бы перенести техники. А по моим записям и объяснениям на словах лишь двое сумели понять и освоить Шаги. Поэтому мы бежали со скоростью слабейшего из моих людей. Который так и не смог пока преодолеть преграду пятой звезды и у которого была не очень качественная техника передвижения. И с этим всем что-то нужно делать.

Мне. Который согласился, что все эти люди будут следовать за мной. И согласился, что со мной они станут сильней.

К слову, Рейка освоила орденские Шаги в полной мере и сейчас совсем не сдерживала отряд.

То и дело Кирт и Гавал вырывались вперёд, убегая так далеко, что скрывались от глаз за изгибами дороги. По мне — лишняя предосторожность, но я не спорил. Это их дело, как вести дела и заботиться о безопасности.

До темноты мы добраться до города не успели, но когда подбежали к воротам, то они ещё не закрылись, а это главное.

Стражник оглядел нас, задумчиво спросил:

— И кто вы такие?

На этот раз вперёд шагнул Кирт. Они теперь и с другими людьми поддерживали ту же игру, что начали в лесах Саул — говорили по очереди. Правда теперь делили поровну не мой возможный гнев, а моё внимание, свои обязанности и заслуги.

— Господин Римило Арадеш путешествует с сестрой.

Я много думал, каким же мне именем назваться. Леграда ищут в пяти фракциях юга, Даргела тоже. Хотел было снова взять имя Ирама, который так помог мне в Ясене Первого пояса, но затем вспомнил об отце. Он мечтал попасть в Первый пояс. Я выполнил его мечту. Сделал большее, ведь вокруг Второй пояс. Думаю, отец ни за что не отказался бы пройти его целиком, по кругу. Пусть он умер, но хотя бы его имя повидает земли и города Второго пояса. Юг мы уже видели, теперь нас ждёт восток Пояса.

Для большего веса я решил назваться выходцем из небольшой семьи. Что-то вроде тех сорока семей, которые считались уважаемыми в Морозной Гряде и слугой которых я притворялся при переходе из Первого во Второй. Это гораздо весомей, чем просто вольный идущий Римило с отрядом.

Кто знает, как сильна моя семья, которая живёт далеко на западе Пояса? Может, эти люди за моей спиной всё, что у неё есть, а может быть, это лишь крошечный отряд, который я согласился взять с собой по настоянию старшего брата.

Все эти мысли наверняка промелькнули у стражников в голове. Старший переглянулся со своими людьми, хмыкнул:

— Добро пожаловать в город, уважаемый Римило Арадеш.

И шагнул в сторону, открывая нам дорогу на площадь проверки.

Имя семьи… С этим оказалось сложно. Я хотел взять что-то связанное с Нулевым. Но Арройо, Крисол и всё подобное звучало очень странно. Да и слишком явно намекало о моих корнях любому, кто немного знал о Нулевом. Вроде, я этого и хотел, но тогда пришлось бы слишком много врать о том, что это дань уважения прошлому семьи и прочее. Выдумывать о каком-нибудь деде, который поднялся оттуда. А я, после произошедшего несколько недель назад с Нарашом Саул, хотел бы избегать лжи в разговорах. К чему врать на пустом месте?

Ведь всегда может не повезти и я снова встречу человека, который ощущает правду и ложь.

К счастью, я вовремя вспомнил о посиделках у костров, с кувшином вина, в которых так любил участвовать отец. И об одном из героев Крисола, имя которого частенько вспоминали, когда речь заходила о Монстрах.

Это то, о чём могут знать только те, кто сам жил в Нулевом. Да и то сомнительно — я жил, а это имя едва вспомнил. Но всё же достаточный намёк и достаточная дань моему прошлому. Эдакая скрытая гордость, которую я объявлял всем, кто спрашивал моё имя. Не всякий поднимется из Нулевого во Второй.

Гавал коротко доложил:

— Господин, для вас и госпожи Рейки комнаты есть, но половине отряда придётся ночевать во дворе.

Я хмыкнул:

— Сомневаюсь, что хозяин и его постояльцы будут этому рады, — заметив, что Гавал хочет возразить, вскинул руку, останавливая его. — Да и не нужны подобные жертвы. Мы же не в лесу. Отыщите ещё одну гостиницу средней руки и устраивайтесь там.

Кирт негромко подначил Гавала:

— Теперь господину не нужно бежать и спасать кого-то из вас из пасти очередного Зверя, но, если что, кричите громче, я тоже прибегу.

Гавал даже не покосился в его сторону, лишь хмыкнул и склонился передо мной:

— Понял, господин.

Я добавил:

— Мы много и упорно шли, много перенесли и у нас не было отдыха с того самого дня. Думаю, мы все его заслужили. Пять дней, — мгновение подумал и кивнул. — Пять дней мы спим, едим и смотрим город.

Кирт ухмыльнулся, спросил:

— Господин, а вино, женщины?

Рейка ядовито фыркнула:

— Ну, конечно! Женщины! Может, вы ещё и господина с собой потащите, а?

Улыбка Кирта стала ещё шире:

— А почему нет, младшая госпожа?

— Ах ты!

Я оглядел Рейку беззвучно потрясающую руками и пожал плечами, сказав правду:

— Мне не нужны проблемы со стражей города. Я не хочу видеть вас пьяными или в непотребном виде. Как и участвовать в этом. В остальном, — я покрутил рукой. — Отдыхайте как хотите. Я вам не нянька. Вы сами решили идти со мной и должны понимать, что я не только не держу никого, но ещё и жду случая выпнуть, сняв эту ношу с шеи.

При этих словах и Кирт и Гавал изменились в лице. А вот я перенял широкую ухмылку Кирта:

— Кстати, напомните людям, что они могут покинуть меня. Этот город неплохое место, чтобы найти вино, женщин и новое место в жизни…

Рейка захихикала и показала язык Кирту.

Но он, кажется, даже не заметил этого, они с Гавалом переглянулись, словно безмолвно разговаривая. Эти двое точно останутся со мной. До конца. До самых ворот Ордена, а может, и дальше. Остальные… У меня много мыслей о нашем будущем, поэтому мы и вышли к городу. Когда я сделаю всё, что хотел, то предложу расстаться ещё раз. На этот раз — последний.

Отвернувшись, я громко позвал:

— Хозяин! — когда он, крепыш с широкими плечами, подскочил, спросил. — У тебя наполняют ванны постояльцам?

Крепыш расплылся в улыбке:

— Обижаете, уважаемый гость. И в вашу, и в комнату уважаемой молодой госпожи уже носят воду. Сотня вдохов и всё будет готово, — подступив чуть ближе и понизив голос, сказал что-то странное. — Господин, я всё слышал и позаботился о выборе. И молодую госпожу задержу. Всё для уважаемого гостя.

О чём он шептал, я понял, только зайдя к себе в комнату. У ванны стояли сразу две служанки. Одна со светлыми волосами, в которых горели огнём красные пряди, другая с чёрными и голубыми прядями. И у одной, и у второй они слишком красиво расположены, чтобы быть следами Возвышения и сродства со стихией. Мне даже не нужно оценивать глубину их силы, чтобы увериться в этом.

Хмыкнув, спросил:

— Ветивер есть?

Левая, со светлыми волосами, со странным придыханием ответила:

— Да, господин.

Я приказал:

— Добавь, — дождавшись, когда они возьмут нужную бутылочку из десятков стоящих на подставке рядом с ванной, вольют её содержимое в воду, я махнул рукой. — Оставьте меня.

Женщины замерли, переглянулись одними глазами, та, что моложе скользнула вперёд, поводя плечами:

— Го-оспо-о-один…

— Мне повторить?

— Как прикажете, го-о-осподи-ин, — уже скользя мимо, та, что с синими прядями задела меня бедром и шепнула, — А жаль, что вы так верны.

Я нахмурился, пытаясь понять, о чём она. Но тут вторая открыла дверь и раздался торжествующий вопль Рейки:

— Я знала!

Как-то это совсем не походит на тот отдых, что я предвкушал.

Раздосадованный, скользнул к двери. Огненоволосая совсем не торопилась выходить, неспешно вышагивая мимо меня. Едва она оказалась в коридоре, как Рейка фыркнула и двинулась вперёд. Я устало выдохнул:

— Можно я наконец отдохну?

И не дожидаясь её ответа, захлопнул дверь, опустил щеколду и вернулся к воде, старательно заглушая слух и отстраняясь от шёпота за дверью.

Пропотевший халат полетел на пол, спустя несколько вдохов на подставку рядом с флаконами легла маска. Она хороша, скрывает оставшиеся шрамы, но сегодня лишь честно меняет лицо, не меняя возраста. Все, в том числе и эти служанки видят во мне мужчину за тридцать. Смешно.

Спустя несколько мгновений я выкинул все эти мысли из головы. Оказывается, прошлое воспоминание о ванной обманывало. Это было ещё лучше, чем мне запомнилось. Вода мягко обнимала, обволакивала, делала тело и мысли невесомыми. И я снова не заметил, как заснул.

Очнулся от того, что ушло ощущение покоя и тепла. Вода давно остыла, а главное, я так и остался грязным. Ругаясь, я кое-как смыл с себя основную грязь. Выходило лишь немногим лучше, чем в обычном ручье. И главное, здесь, в отличие от прошлой гостиницы, никто и не подумал оставить мне кувшин-артефакт. Это неожиданно злило.

Надел маску, перепоясался грязным халатом и распахнул дверь. За ней никого не оказалось, но меня это не остановило:

— Эй, кто-нибудь!

Я ожидал, что на мой голос появится служанка, но вместо этого с лестницы выскочил один из моих людей. Блак. Вытаращился на меня, мокрого:

— Господин?

Я приказал:

— Найди слуг. Пусть сменят воду.

Блак помедлил, неуверенно кивнул:

— Понял, сейчас поищу.

Только когда он скользнул техникой вниз по лестнице, сообразил, что лицо у него было сонное. Он спал. И, должно быть, сейчас уже давно глубокая ночь. Обернувшись к окну в конце коридора, хмыкнул. Скорее уж раннее утро. Похоже, я буду сегодня самым ранним из постояльцев. Пришлось ждать, да и воду в этот раз принесла не девушка, а заспанный парень. Зато он и не подумал забрать с собой кувшин, который греет воду. И кувшин, в который можно будет слить остывшую.

Это обслуживание мне нравится гораздо больше. Я окликнул его:

— Парень.

Подмигнув, швырнул ему духовный камень и запер дверь, торопясь к воде.

Я честно не выходил из гостиницы все пять дней, что определил на отдых. Сначала он, а уж потом дела. Но не всем повезло так, как мне. Рейку уже с первого дня потянуло в город. Что она мне только ни предлагала. Но я сразу сказал, что никуда не пойду, даже в библиотеку города, хотя мне заявили, что седьмой брат ещё пожалеет об этом. Я лишь пожал плечами, свалив эту проблему на Кирта. Так что не всем моим людям удалось отдохнуть все пять дней.

Не торопясь вставать из-за стола, я спросил:

— Подготовили?

Гавал кивнул:

— Да господин.

И положил передо мной кисет, Кирт молча толкнул ко мне ещё один. Я добавил к нему свой, следом Рейка положила четвёртый. В них всё то, что мы решили продать в этом городе. Он уже достаточно далеко от Саул и тех, кто меня ищет. А у нас подошли к концу некоторые запасы. К примеру, соль, зелья, еда и прочее. Неплохо было бы сменить потрёпанную броню и обновить оружие. Купить карту.

На той, что была у нас, земли Пояса становились менее подробными, чем дальше мы уходили от места, где её нарисовали. Лес и лес, казалось бы. Но дошло до того, что недалеко отсюда мы, похоже, забрались в Сердце Лесов. Мне пришлось выложиться там на полную, чтобы никто из моих людей не погиб, и мы все сумели оттуда выбраться. Идти и дальше почти наугад было бы безумием. Тем более идти в болота.

А главное, я должен заняться людьми, раз уж они доверились мне.

Я много думал, пока мы пробирались через леса. Сомневался, стоит ли идти к Сердцу Стихии, о котором мне рассказал Клатир. Насколько сильным, по его мнению, я должен был выйти с Поля Битвы? Сомневаюсь, что в его планах была моя медитация в Зале Стражи и моё Возвышение там.

Если я хочу и дальше следовать его плану, а я хочу, да у меня теперь, по сути, и нет другого выбора. Ведь мне нужно стать настолько сильным, чтобы со мной считался один из сильнейших кланов империи. Мне нужно стать настолько сильным, чтобы со мной считались Небесные Мады, которые в силах вышвырнуть из ворот своего города Стражей.

Даже не уверен, что сумею забраться так высоко. Ещё совсем недавно я валялся под ногами у Виргла в самой большой заднице Нулевого, а теперь думаю о том, как заставить считаться с собой возвысившихся Зверей, которых не может подчинить даже Император, сумевший возродить Империю.

Смешно.

Смешно, но ведь когда-то я и начинал с того, что поставил перед собой вершину, которая сначала казалась недостижимой.

И сейчас, оглянувшись назад, я честно могу себе это признать.

За четыре года возвыситься так, чтобы суметь отомстить Кардо и осуществить мечту отца, вырвавшись из Нулевого?

Узнай об этом Виргл в тот день, когда избил меня, а я нашёл камень Древних, то он бы лопнул от смеха.

Но я сумел это сделать. Даже намного раньше, чем мечтал. Отброс, которому не выдали даже наставления о Возвышении, сумел стать чемпионом Арройо и вырвался из пустошей Нулевого.

Так почему же я затем решил, что это всё, чего я могу достичь?

Я ведь помню, о чём мечтал после, какие цели ставил перед собой в Школе.

Стать хотя бы служителем, чтобы никто в Ясене не поднял руку на мою семью.

Наказать каждого, кто выполнял приказы Бравура Киртано.

Мелкие, никчёмные цели, ради которых я когда-то рвал жилы и обжигал меридианы срывами техник.

Не удивительно, что Виликор смеялась надо мной и говорила, будто цели у меня достойны пастуха из Нулевого — мелкие, словно у воробья.

Может, на меня так давили стены Школы? Ограничивали?

Помню экзамены Школы, когда нас впервые за многие месяцы вывезли в лес и дали свободу.

Тогда я всё ещё не отошёл от разговора с мамой, переживал о том, что моя цель служить Ордену, стать в нём служителем — разрушена. Тогда я хотел увидеть Небо, а видел над собой лишь сплошную завесу ветвей. И захотел прорвать этот покров, чтобы увидеть Небо, следующую свою цель.

Даже не знал, что следующей целью станут Братья, которые поднимались над тем лесом.

Встреча с Мириотом вновь показала мне, что нужно мечтать о великом.

Он мечтал попасть во Второй и верил, что именно я сумею проложить его отряду такой путь. Сначала к подножию Братьев, а затем дальше.

И там, в городе Древних, в Миражном, я сказал духу Каори, что моя цель — стать настолько сильным, чтобы справиться со всем, что встанет у меня на пути и поднимет руку на мою семью. Что мой путь — путь сражений и битв.

И там я поставил себе новую цель — создание новых техник, на которую выделил себе год. Великая цель на самом деле — уподобиться Древним, сравниться с ними. И сначала мне даже казалось, что я сумел достичь её буквально в мгновение, не потратив и десятой части отведённого себе времени. Но ошибался. То, чем я так гордился, на самом деле было не более чем мелкой удачей с Рывком и Куполом Льда. Ведь разве может быть у создания техник одна вершина? Этот путь бесконечен. Вот только на нём я скорее хожу кругами, не в силах справиться даже с земными техниками.

Очень сложный путь. Очень достойный. И путь, который никогда не окончится.

Вот что я вижу оглянувшись. Цели, сражения, победы, успехи и поражения. Ошибки. О некоторых из них я жалею. Другие повторил бы снова.

Сейчас я, собиратель камней и кизяка из Нулевого, во Втором поясе.

Пора ставить себе новую цель. Цель, которой я могу не достигнуть.

Так почему я боюсь поставить себе недостижимую цель?

Чем цель стать таким сильным, чтобы с тобой считались сильнейшие идущие Империи, плоха? Можно не сомневаться, что она займёт меня целиком на ближайшие годы.

Я старательно задавил в себе мысли о том, что годы скорее всего означают десятилетия. Ни к чему думать об этом.

Вершина цели где-то за облаками. Я долгие месяцы жил рядом с Братьями. Я знаю, что в ясные дни облака уходят, открывая вершину взгляду. Я знаю, что можно и не ждать таких дней, а просто карабкаться вверх и подняться выше облаков. Туда, где ничего не мешает взгляду.

Шаг за шагом.

И первым шагом должно стать моё Возвышение.

Я беспокоился о том, что, использовав подарок Клатира — Сердце Стихии, — а затем вступив в Орден и получив наставления и тренировки в нём, превышу предел для входа в город Древних. И была даже мысль пройти мимо, оставив его на будущее, на момент, когда я закончу с городом Тысячи Этажей, посещу там Зал Стражей, найду духов города, задам им вопросы и вернусь в Орден Небесного Меча.

Но взвесив всё, решил, что опасаюсь зря.

Ограничение для входа — седьмая звезда. Сейчас я между третьей и четвёртой. Даже если я получу от Сердца Стихии больше, чем Зотар, то сколько я добавлю к своим узлам? Сорок узлов? Пятьдесят? Даже так я не сумею взять и пятой звезды Мастера, проведя по меридианам непрерывно технику на сто двадцать узлов. Это неисчезающий Купол Роака…

Хотя нет, плохой пример. Техники защиты уже становятся не исчезающими, когда получается освоить Умножение Техник.

Но у меня просто нет другого. Все мои техники либо имеют меньше узлов в созвездиях и к пятой звезде Мастера уже давно будут мной исполняться непрерывно. Длань Возрождения, Поступь Роака, Коготь Роака и прочее. Хотя, конечно, в отношении духовных техник это не более чем хвастовство. Либо я ещё буду далёк от применения своих лучших техник. Небесная Река требует сто тридцать пять узлов, Звёздный Клинок сто пятьдесят узлов.

Ближе всего будет создание татуировки третьего созвездия с помощью Формы Единения со Стихией. Но даже ей требуется сто двадцать два узла. И она гораздо сложней обычной техники.

Всё это говорит лишь о том, что впереди у меня ещё очень длинный путь. И не стоит опасаться использовать Сердце. В конце концов, даже обретя опасно высокое Возвышение, всегда можно остановиться в медитациях, не вглядываться в свою стихию, не пытаться понять её тайны. Сосредоточиться на сражениях, на тренировках, на создании новых техник.

Поэтому к этому городу я вышел, твёрдо зная, что мне в нём нужно. Деньги на то, чтобы сделать свой отряд немного сильней. Деньги на то, чтобы снарядить его припасами для нескольких месяцев пути. С запасом. Затем мы снова уйдём в леса, пересечём в них границу между фракциями и двинемся к Сердцу Стихии. А после него мы снова лесами двинемся дальше, выйдем к городу на землях уже совсем другой фракции.

В этот раз я даже не пытался торговаться сам. Всё, что я делал, это ходил впереди Гавала и Кирта и со скучающим видом стоял в отдалении от них, ожидая, когда они закончат разговоры с очередным лавочником. Чем плох большой город, так это тем, что здесь не выходило продать всё в одном месте. Тот, кто торговал мечами, не хотел покупать доспехи. А тот, кто продавал доспехи, не хотел брать те, на которых находился хоть один след от удара. Требовал только совершенно новые.

И при этом я по-прежнему не мог прийти на аукцион и продать лучшее, что у меня есть. Всё ещё слишком близко к землям Саул и Тамим. Слишком велик шанс, что доспехи и мечи кто-то узнает.

Всё в лавках повторялось из раза в раз и выглядело для меня очень знакомым. Хотя у меня был лишь один такой разговор в лавке старика Энтци.

Сначала нас спрашивали о том, откуда у нас столько вещей.

Знали бы они, сколько вещей сектантов лежало у меня в отдельном кисете, вот у них были бы лица. Но это слишком необычный товар, чтобы продавать его в простых лавках небольшого города. Я вообще не уверен, что его можно продавать.

После уверений, что это всего лишь наши же старые запасы и то, что нам не потребовалось самим, начинали спорить о цене. И здесь вперёд выходил Гавал.

Но вот в четвёртой лавке нас явно ждали неприятности. Ничем другим я объяснить то, что видел, не мог. Впрочем, неприятности ожидаемые.

Негромко предупредил Гавала и Кирта:

— Внутри почти десяток людей. Вдвое больше прячутся за углом лавки, — предупреждая следующий вопрос от них, пожал плечами. — Насколько сильны, пока сказать не могу.

Гавал остановился, сделал вид, словно решает, в какую сторону идти. Без сомнения высказался:

— Стража. Началось.

Кирт скривился:

— Быстрые, — обернулся на меня, неожиданно предложил. — Господин, можем двинуться в другую лавку.

Я удивлённо покачал головой:

— Зачем оттягивать неизбежное? Действуйте, как и решили.

Оба кивнули и уже через вдох толкнули дверь, входя в лавку.

Я шагнул вслед за ними и обвёл взглядом ждущих нас. Никого хотя бы немного опасного. Рядовые стражники — Воины. Их командир и ещё один идущий — Мастера. Сравнимого с Гавалом Возвышения. Вторая звезда. Правда, прозрачность их силы явно говорит, что в схватке они не станут ему и Кирту соперниками.

Немного обижало то, что здесь не нашлось равного мне противника. Неужели меня прошлые лавочники даже не приняли в расчёт? Я словно наяву услышал слова Рейки, которые она сказала мне на Поле Битвы: «Уж прости, на старшего ты не тянешь.»

Обидно.

Впрочем, я лишь ухмыльнулся. Глупости. Лавочникам, ни один из которых не поднялся выше первых звёзд Воина и невозможно было понять, что сильнейший из трёх вошедших — я. Страже и не нужно опасаться каждого гостя города. Подадут сигнал и на помощь им придут их товарищи и старшие. Уверен, в городе найдётся, кому поставить на место зарвавшегося гостя, даже если он будет Предводителем.

Я лично видел, что даже в Приюте, который и вовсе считался управляемым едва ли не самими вольными идущими, нашлись люди, наполненные заёмной силой старших фракции именно ради такой схватки. И сумевшие, будучи Мастерами, убить Предводителя Воинов третьей звезды.

Командир стражников шагнул вперёд, вежливо поприветствовал нас:

— Уважаемые гости города, рад видеть вас, — подцепил с груди медальон, на котором был уже знакомый мне герб с полем, небом и лучами солнца. С намёком качнул им перед нами. — Я десятник стражи города Шести Ручьёв. Хочу задать вам несколько вопросов.

Гавал сложил руки перед собой в приветствии идущих:

— Рад встрече собрат-идущий, — выпрямившись, с улыбкой предложил. — Спрашивай.

— Вы не купцы, но продаёте столько оружия и доспехов словно одни из них, — десятник повёл рукой вокруг, указывая на полки, где не было и следа мечей. Предположил. — Верно, сюда амулетов принесли?

Гавал насмешливо возразил:

— Так и отряд у нас немалый, а выступали мы в путь, запасаясь многим.

Десятник развёл руками:

— Не мне в этом разбираться, моё дело малое, собратья-идущие. Вы готовы пройти проверку на амулете Истины, что вещи, которые продаёте, не получены вами разбойным путём?

Кирт ухмыльнулся, повернулся ко мне:

— Господин, слышали? От нас требуют доказательств. От младшего брата главы семьи Арадеш, требуют доказательств, что он не разбойник!

Я, со вздохом, словно устав, пожал плечами:

— Что поделать, мы слишком далеко от дома, Кирт. Давай дадим их и закончим на этом.

Десятник стражи оглядел меня, помедлив, чуть согнул спину, на миг коснувшись кулаком ладони и показал нам рукой на выход:

— Тогда, собратья-идущие, прошу пройти со мной к ратуше города.

На улице нас уже ждали все два десятка, что прятались до этого за углом лавки. И среди них нашлось ещё четверо Мастеров.

Кирт обернулся и спросил:

— Десятник, ты же не собираешься вести нашего господина под стражей?

Тот на мгновение отвёл взгляд и рассмеялся:

— Собратья идущие, вы же гости нашего города, разве я поступил бы так с вами? Просто так совпало, что наш отряд сейчас сменяют, и люди просто возвращаются в казарму.

Кирт не сдержал ухмылки. Я, впрочем, тоже. Но дальше с нами двинулся и впрямь, только один десяток стражи. Да ещё и следуя впереди, словно помогая прокладывать путь через толпу, заполнявших улицы, людей.

В саму ратушу, совсем не похожую на ту, с которой вёл свою речь Нараш Саул в Приюте, с нами вошёл только сам десятник. Впрочем, на широких ступенях, что вели ко входу в двухэтажное здание, стояли с копьями ещё два десятка стражников.

Путь внутри не занял много времени. Череда коридоров и вот десятник стукнул кулаком в дверь и тут же распахнул её:

— Сотник.

Первым туда скользнул Кирт. Следом я. Затем Гавал.

У дальней от входа стены за столом сидел уже начавший седеть мужчина. При нашем появлении он даже не оторвался от записей, которые аккуратно выводил кистью. Лишь закончив строку, он отложил кисть, но даже после этого сначала взглянул куда-то в сторону, даже, кажется, ниже стола. На мгновение его губы сжались, а затем он поднялся и улыбнулся:

— Уважаемые гости, рад приветствовать вас в нашем городе. Десятник Айвор, по какому вы делу?

Тот тут же ударил кулаков в ладонь:

— Старший, подозрение на продажу вещей с разбоя.

Я лишь хмыкнул, услышав такую прямоту, а вот Кирт не сдержался:

— Следи за языком, десятник.

Я негромко осадил его, этого в плане не было:

— Кирт.

Он тут же оглянулся на меня:

— Простите, господин.

И отступил мне за спину, больше не мешая мне видеть сотника. Десятник по праву называл его старшим. Мастер, глубина силы которого ясно говорила мне, что он Мастер не меньше четвёртой звезды. Но это ничего для меня не значило. Я видел его до дна. Это ещё ясней говорило мне, что он не станет мне противником. Может быть, он получил свои звёзды, не сражаясь: медитациями и зельями. А может быть, он последний раз участвовал в схватке так давно, что уже позабыл, как держать меч, сменив его на кисть.

Над головой его висели десятки, в буквальном смысле десятки печатей. Не так часто я видел подобное, разве что у торговцев.

Несколько мгновений мы глядели с ним глаза в глаза, затем он чуть склонил спину:

— Уважаемые гости, прошу простить десятника за его резкость. На улицах ценится прямота и честность.

Я хмыкнул:

— Разве вы не должны извиниться за своего подчинённого? Взять на себя вину за его ошибку?

Даже не поворачивая головы, я ощутил, как десятник прожёг меня взглядом: между лопаток на миг кольнуло незримой сталью. Но он тут же взял себя в руки и отбросил мысли о нападении на меня. Сотник снова скосил глаза куда-то за стол и кивнул:

— Вы правы, уважаемый гость, — согнулся сильней, коснулся кулаком ладони. — Я приношу свои извинения за слова моего подчинённого.

В комнате на два вдоха повисла тишина — я пытался понять, что же у него спрятано за столом. Списки разыскиваемых? Амулет связи с кем-то из старших? Артефакт, который показывает мою силу?

Спохватившись, я согласился:

— Принимаю.

Сотник выпрямился, улыбаясь, ожёг меня взглядом и негромко сообщил:

— Тогда займёмся делом. Я задам несколько вопросов вашим людям. На амулете Истины. И после вы можете заниматься своими делами, уважаемый гость.

Я пожал плечами:

— К чему задавать вопросы им? Я их господин, и это я собирал для них припасы, снабжал их деньгами и платил им. Я сам отвечу на ваши вопросы.

Шагнул вперёд, подтверждая свои слова. Тем более что для меня это будет и безопасней всего. Сейчас, когда ни над Киртом, ни над Гавалом нет моих Указов, я даже не могу наложить на них тот, который бы позволил им солгать. А вот на себя могу.

Сотник указал рукой влево, видимо, на небольшой круглый столик, что там стоял. Мы оказались возле него одновременно. Он что-то нажал и раздвинул его поверхность, словно разломил на две половинки. Из глубины столика поднялась у нам круглая же площадка с врезанным в неё амулетом. Он отличался от тех, что я видел до этого и был под стать столику и своей подставке — круглый, словно медальон Ордена Гряды.

Без подсказки я опустил на него ладонь и поднял взгляд на сотника. На его губах играла лёгкая улыбка, словно не он сейчас собирался спрашивать меня, не с тел ли идущих мы снимали все наши вещи. Но я ощущал в нём напряжение. В том, как он держит руку, готовую метнуться куда-то к шее, в том, как поставил ноги, готовый использовать технику движения. Мгновение тишины и первый вопрос:

— Ваше имя?

— Римило Арадеш.

Ничего не случилось. Не вспыхнуло, не кольнуло, не рассыпалось пеплом под ладонью. Как я и ожидал. Если уж я обманул когда-то амулет одного из Гарой, то не сотнику одного из сотен городов Пояса вывести меня на чистую воду. Тем более, когда я говорю правду, да отец?

— Ваши люди продавали свои запасные мечи и доспехи?

— Да.

— Это вы купили их им?

— Да.

Дальше вопросы посыпались один за одним, но всё это было бесполезно.

— Вы и ваши люди не сражались с идущими? Не убивали их?

— Сражались. Убивали.

Сотник прищурился, но я лишь усмехнулся:

— Мы в пути уже больше полугода. Неужели вы думаете, что я буду лгать вам в таком? Не раз находились те, кто считал, будто мы станем лёгкой добычей.

— А их вещи? Вы продавали их? — сотник впервые опустил взгляд, впившись им в артефакт.

Но я твёрдо ответил:

— Нет! Они сложены у меня в отдельном кисете. И их тоже немало. Если мы договоримся, то я могу сдать их все вам, страже города.

— Договоримся?

Я вздохнул:

— Мы уже давно в пути и не оплачивали налоги Возвышения. Я хочу это исправить. В вашем городе.

Сотник прищурился, негромко уточнил:

— До срока оплаты налогов ещё несколько месяцев. Вы собираетесь так долго жить в нашем городе?

Я напоказ удивился:

— Нет. Мы двинемся дальше. Но разве это причина отказывать мне? Понимаю, что сложно провести раньше срока, — Я наклонился ближе к сотнику и шепнул. — И понимаю, что в моём случае налог может быть даже чуть больше обычного из-за срочности и сложности дела.

Сотник вздохнул, но спустя миг негромко спросил:

— У вас в отряде?

— Три Мастера и тридцать два Воина, за которых я заплачу налог вашему городу, уважаемый сотник.

Спустя несколько вдохов он кивнул и вернулся за стол. На улицу мы вышли через две или даже три тысячи вдохов. Но на этот раз в моём кисете лежало свидетельство об уплате налогов. Теперь для всех, кто попытается узнать обо мне, будет казаться, что мой путь начался отсюда, из этого города и из этой фракции.

А ещё теперь рядом с нами следовал и тот десятник, что привёл нас в ратушу. И больше ни один из лавочников не задавал нам осторожных вопросов о том, откуда у нас все эти вещи.

Гавал подсказал мне отличный, а главное, почти законный способ дать взятку даже тем, кто связан Указами службой городу. Прибавка к налогу за срочность и сдача оружия «разбойников» страже. И теперь ни одного вопроса от лавочников к самому главному нашему товару: ядрам и травам. А их у нас столько, что вопросов, какую ватагу мы ограбили, было бы не избежать.

Получая деньги в лавках, я каждый раз напоминал себе: они все они разлетятся так быстро, что и не замечу. Поэтому и тратил, не стесняясь заставлять Кирта, а главное, Гавала торговаться посильней. К вечеру у нас появился угол в городе — большой склад недалеко от стены, где мы могли заниматься своими делами.

Оглядывая его тёмные и затянутые паутиной углы, спросил Кирта:

— Нашёл?

— Да, господин. Кузнецов советуют двух, оба одинаково хороши, если верить слухам. Можете выбрать. А вот подобное начертание знает только один мастер.

— Уже отлично, — я довольно кивнул и перевёл взгляд на Кирта. — Что со слухами?

Он развёл руками:

— Ничего. Мы обогнали всех купцов. Никто не болтает о Бедствии или Саул.

Снаружи раздался хохот и гомон голосов.

— Я такое место нашёл — настоящий огонь!

Невольно я слышал всё, о чём говорили собиравшиеся сюда со всего города люди. Мои люди. Пока ещё мои люди.

— Я тебе клянусь — там никакой краски.

— Ты ещё скажи, что и Возвышение у неё под стать.

— И скажу! Мы даже силой померялись. Там честная третья звезда. Да и техни…

— Силой? Ты за что деньги платил? Может, ты мне столько же дашь, а я с тобой тоже силой померяюсь?

— Ну нет, Блак, деньги она получила совсем за другое и сполна отработала каждый камень. Говорю же, я и не знал, что для этого дела есть техники. Настоящий огонь, у меня до сих пор спина не зажила. Показать?

— Да иди ты к гарху, Труек!

Ворота скрипнули, закрываясь за последним из моих людей. Я оглядел замерших передо мной людей, вбил рядом с собой Флаг Тысячи Цикад. Кое-кто поморщился от заполнившего всё резкого звука. Я же громко, не опасаясь, что меня сумеет услышать кто-то из чужих, сказал:

— Эти недели в лесах показали, что ваше намерение следовать за мной — твёрдое. Вы надеялись, что рядом со мной ваше Возвышение не застынет на месте. И сегодня пришло время помочь ему.

На моей ладони появилось несколько фиалов зелья Возвышения. Я поднял их повыше:

— Вы и так стали сильней. Наша добыча в лесах это доказывает. Она так хороша, что теперь вам нет нужды служить кому-то годами ради какой-то человеческой техники или возвышалки. То, о чём вы раньше лишь мечтали. Каждый из вас может сейчас просто подойти ко мне и получить зелье Возвышения. Вы уже давно заслужили его и только моя вина, что лишь сейчас я даю его вам.

Обведя взглядом своих людей, я закончил:

— Мы остановимся здесь на две недели. Займёмся медитациями, Возвышением, отдыхом. Вы получили плату за свою службу. Свою первую, настоящую плату от меня в качестве вольных идущих. Достойную вас и вашей службы. Каждый может решить, на что её потратить. Вы можете купить себе техники в лавке или принести мне пустой свиток, если хотите одну из моих, например, Двойной Шаги или Ледяные Шипы. Эти дни вы потратите на то, чтобы стать сильней. Затем я снова предложу выбор — отправиться со мной дальше или осесть в этом городе и начать новую жизнь.

Вскинул свободную руку, останавливая тех, кто хотел что-то сказать:

— Две недели. Я спрошу вас об этом через две недели.

Глава 2

Не знаю, сколько хотело уйти в тот день, но через две недели таких оказалось двое. Ни медитации, ни возвышалки не помогли им преодолеть преграду Возвышения. Если бы я мог помочь им советом, то сделал бы это. Но я до сих пор не знал, почему для Воинов такое простое дело, как монотонный сбор силы и вливание её в спящие узлы может оканчиваться провалом. Почему вся прорва силы возвышалки не раскрыла им ни одного узла. Я помню, какие сам, стоя на вершине пирамиды в Миражном, вливал реки силы в свои последние узлы перед преградой. Возможно, их узлы, совсем ещё не последние, требовали столько же.

Страшно представить, сколько тогда им нужно силы, чтобы дойти до конца этапа Воина.

Я не мог дать им столько. Да и у них больше не оставалось надежд. Денег, что я заплатил им за службу, должно хватить на ещё одну возвышалку, если они решатся попробовать на прочность свою преграду снова. И это всё, что я мог для них сделать.

Они остались в городе. Над их головами по-прежнему не было ни единой печати. Я вновь положился только на их слово и на их верность. Ту, что не была подкреплена Указом и символом Древних. Впрочем, даже если они его нарушат и решат сообщить о новом имени Леграда, то не случится ничего ужасного.

В Ордене Небесного Меча, куда я иду, всё это не будет иметь никакого значения. До тех пор, пока меня не начнут разыскивать сами Гарой. Но Виостий сказал, что Стражи не допустят, чтобы кто-то из Гарой всерьёз преследовал одного из нас. Да и проверка по отпечатку духовной силы ничего не даст. Что бы кто ни сказал, что бы кто ни заявлял — я не тот Леград, который прошёл через Врата Пояса и не тот Леград, что сражался в Приюте с сектантами.

Глупо, конечно, но… Если уж я выбрал этот путь, то нужно идти по нему до конца. Да и ещё более глупо, и даже жалко выглядела бы попытка повесить Молчание. Недавно я отпустил ненавидящего меня Версама и ещё несколько человек безо всяких условий и Указов молчать. Не буду же я накладывать Указы на тех, кто мне доверяет? Но вот о том, куда мы идём сейчас, я молчал. Пусть это станет наградой для всех, кто идёт рядом.

Поэтому на прямой вопрос Кирта я ответил расплывчато:

— У меня есть одна отметка в этом болоте, нужно проверить, правда ли то, что мне сказали о нём.

Но никто из моих людей не был дураком.

Кто-то из них недоумённо и тихо переспросил, похоже, у соседа:

— Эт кто в Ручьях мог, что такое сказать?

Кирт переглянулся с Гавалом и тот предположил:

— Редкий Зверь? Редкая небесная трава? Или…

Он закончить фразу не решился, эти слова прошептал Кирт:

— Сердце Воды?

Я ухмыльнулся и пожал плечами:

— Поглядим, что там за сокровище.

Люди за спинами Кирта и Гавала начали переглядываться и шептаться. Кажется, все за правду приняли последнее. И все отлично помнили, что и у прошлого Сердца я не жадничал, не запрещал глядеть на него и пытаться постигнуть хоть немного тайн стихии, коснуться её.

— Но это ж его Сердце.

— Тихо.

Я не стал выглядывать, кто шептал. Я и впрямь не собирался жадничать. Мне ли это делать, если я беспокоюсь больше о том, чтобы не взять лишнего?

Самое же главное — это то, что те, кто остался со мной, получат возможность, о которой большая часть идущих Пояса может только мечтать. И вот именно она станет настоящей наградой за верность. Возможно, последней, потому что в Ордене наши дороги окончательно разойдутся, как я и предупредил.

Я ещё раз оглядел людей, отметил их горящие глаза и скомандовал:

— Хватит отдыхать. Двинулись.

К месту, которое отметил мне на карте жетона Клатир, мы пробивались лесами ещё неделю. И делали это только мои люди. Сам я вмешивался считанное число раз, когда схватки становились смертельно опасными. Да, им было тяжело, новые доспехи почти на всех снова оказались пробиты не по одному разу, не нашлось ни одного человека, который бы обошёлся без ран. Многие получали и тяжёлые раны, отравления стихией, которые раньше стали бы для них смертельными.

Но не тогда, когда с ними шли два лекаря. Мы с Рейкой отлично дополняли друг друга. Её техники слабей, но она гораздо лучше меня могла распорядиться их силой. Я же мог победить грубой силой там, где она оказывалась бессильной. И я же взял на себя ношу справляться со стихийными ядами. Две трети средоточия, которые я мог тратить без оглядки — это очень и очень много. Тем более что и я немного прибавил в силе.

Да, из-за того, что и торили дорогу, и сражались лишь мои люди, мы двигались гораздо медленней, чем могли. Они уставали, бывало, к вечеру едва держась на ногах от боли и потери сил. Но я решил, что это единственный для них способ ощутить пределы своих сил и превзойти их. Да, так не справиться с пределами Возвышения, Воины не могут повторить трюк Закалок. Но мне хватало даже того, что с каждым днём они становились всё опытней и всё опасней для Зверей. И всё лучше умели выживать.

С каждым днём на них всё меньше ран к концу перехода, а в них самих всё больше уверенности в себе. Я не знал, какой путь выберут они в Ордене Меча, но придут они туда совсем не теми отбросами, которых взяли на долговой контракт в самую большую дыру земель Саул.

Гавал не выдержал:

— Господин, давайте я растяну людей цепью, и мы обыщем здесь всё. Место выглядит богатым на травы.

Я покачал головой:

— Пока не стоит, — пояснил. — Не будем отвлекаться на мелочи.

Двинулся к невысокому глинистому обрыву, с которого открывался вид на лежащее ниже болото.

Лес резко мельчал, за две сотни шагов здоровенные деревья превращались в своё жалкое подобие, кривое и изогнутое, по пояс взрослому человеку. А затем и вовсе исчезали, не в силах выжить в затхлой воде. Дальше её тут и там прорывали частоколы чёрных голых кустов, осклизлых даже на вид и какой-то острой и ядовито зеленой поросли, торчащей сквозь ряску. И всё это тянулось до горизонта. И за него.

Карта Клатира ясно говорила, что Сердце где-то впереди. Где-то посреди этих болот. Жаль, что она не показывает меня самого, как это было в городе Древних или на Поле Битвы. Я и медлил сегодня с выходом отряда только потому, что слишком погрузился в воспоминания о другом таком же месте. О поездке на спине Змеешеей Черепахи, о схватке со стариками Ордена Гряды, о встрече с Клатиром.

Но это в прошлом. Это другое болото, скорее всего, даже более опасное. И не стоит забывать, что здесь не так безлюдно, как кажется.

Последний раз взглянул на чужой след в двух шагах от себя и наконец привычно скомандовал:

— Двинулись.

Я готовился к этому дню давно. И не зря скупал свитки под техники в Шести Ручьях. Но Шаги Водомерки, несложную технику, которую я выучил на испытании Стражей, не все из моих людей сумели освоить. Честно сказать, это, даже со свитком на три прочтения, сумела сделать лишь половина из них.

Поэтому путь не станет простой прогулкой.

Едва мои люди начали спрыгивать с обрыва к краю болота, как я хмыкнул и принялся разматывать цепочку с запястья. Вернее, сорвал её одним движением. Кирт удивлённо обернулся, но не успел даже задать вопроса, как раздался чужой голос:

— Э! А куда это вы собрались?

Слева, у кромки кустов словно ниоткуда возникла фигура крепкого мужчины. Причём и я, со своим преимуществом, заметил его печати лишь несколько мгновений назад. И печати всё продолжали появляться. Уже другие, в отдалении, скрываясь в кустарнике, где мне казалось, всё видно на просвет, и окружив нас со стороны леса.

Мои люди не замерли при звуках этого вопроса. Кто-то скользнул в сторону, кто-то вперёд, кто-то, напротив, назад, смыкаясь плечом к плечу с товарищами и прикрывая телом Рейку. Делали всё то, что мы тренировали с ними с того самого дня, как они вышли со мной из пещеры Сердца Стихии.

Гавал же заговорил с незнакомцем, насмешливо ответив:

— Если мы пришли оттуда, а движемся туда, — его жест рукой не дал бы ошибиться с направлением никому из глядящих на него, — То выходит, что мы собрались на болота.

Незнакомец отрезал:

— Ты неправ. Пришло время разворачиваться и идти обратно. Вокруг наша территория и мы вам здесь не рады.

Я скользнул взглядом по незнакомцу. Лёгкая кожаная броня, пояс с зельями, а главное, лента на плече. Грязная, замызганная, как и сам идущий, но вполне узнаваемая. Сколько всего у меня случилось на болотах Гряды, но я ни разу не встречался там с ватагами Черепах или Питонов. Понадобилось перебраться во Второй, чтобы встретить тех, кто зарабатывает с таких мест. И увидел ленту не только я. Гавал поинтересовался:

— Ватажник? — после кивка незнакомца пожал плечами. — Мы не собираемся добывать на болоте ни Зверей, ни небесных трав…

Незнакомец презрительно сплюнул:

— Брехло. Кто сказал десяток вдохов назад, что можно набрать трав? — передразнил. — Бо-ога-атое ме-есто.

Гавал лишь пожал плечами:

— Пожадничал, ты прав. Но ведь не сорвал? Эдак девки на улицах будут звать стражу лишь за то, как я на них смотрю? — смешки раздались с обеих сторон. И от моих людей, и от ватажников. Гавал подождал пока они стихнут и спокойно закончил. — Могу поклясться, что ничего не возьмём. Нам лишь нужно пройти болото насквозь, чтобы оказаться на другой стороне.

Незнакомец вытаращил глаза, переспросил:

— Насквозь? — улыбнулся. — Впервые вижу безумцев, что пытаются сократить путь через болота. Похоже, я сделал вам одолжение, запретив через него идти.

Гавал покачал головой:

— Не нужно одолжений.

Незнакомец стёр улыбку с лица:

— Я неясно сказал? Отправляйтесь в обход, по краю и это сохранит вам не только время, но и жизни.

Кирт негромко поинтересовался:

— Угрожаешь?

От его слов мои люди вокруг заворчали, в руках некоторых из них появилось оружие. Незнакомец же изумился:

— Кто угрожает? Я? Ты вроде ещё даже ни разу не провалился в жижу, а она уже залила тебе уши? — медленно, с расстановкой протянул. — Бо-ло-то. Вы бы хоть узнали, куда суёте свои головы. В наших землях есть Сердце Леса, а есть Болото. И каждый идущий поймёт, о каком именно месте идёт речь.

Гавал на миг покосился на меня, прежде чем упрямо повторить:

— И всё же, нам нужно пройти их насквозь.

Незнакомец рассмеялся:

— Очередные охотники за легендарным сокровищем Болот, значит? Ну что ж, придётся сделать ещё одно доброе дело, надеюсь, Небу оно придётся по нраву.

Он вскинул руку и тут, и там из кустов стали появляться люди, которые прятались там до этого. Если я верно понимал, кто-то использовал артефакты, кто-то техники, кто-то формации. Большая ватага, богатая и сильная. Вокруг нас уже едва ли не вполовину больше чужаков, чем нас. Больше сорока человек. Даже среди тех, кого расстояние позволяло мне оценить, уже нашлись три Мастера первых звёзд.

Кирт прошипел:

— Так легко вы нас не убьёте.

Незнакомец сверкнул глазами:

— А ты, наглый, как тебя зовут?

— Кирт.

— Ну а меня зовут Чабол. Это, чтобы ты знал, кто тебя погонит отсюда пинками, — и неожиданно рявкнул. — За твой грязный рот в том числе! Мы честная ватага! И честно зарабатываем свои духовные камни. Это земли нашей ватаги и это вы припёрлись сюда и умничаете.

Кирт повёл рукой:

— Нам и не нужно всё это. Мы хотим лишь срезать путь. Сидите в своих болотах и дальше.

Чабол покачал головой:

— Меч слеп, у него нет глаз. И если сегодня кто из вас и погибнет, то может винить в этом лишь свою глупость. Я последний раз предлагаю вам идти в обход. В последний раз предупреждаю — Болота сожрали и не таких наглецов, как вы.

Воцарилось молчание. Слышно было лишь дыхание десятков людей, скрип кожи и звон металла их доспехов, да крик каких-то далёких тварей на болоте. Это молчание нарушил я:

— И всё же мы двинемся напрямую через ваше Болото, Чабол. И ты верно заметил, младший, что меч слеп. Если ваше Болото и впрямь так опасно, то пропусти нас спокойно, оно сожрёт нас тебе на радость. Если мы ему не по зубам, то к чему вообще пытаться нас остановить? В этом случае ты глупо лишишься части своих товарищей и обессилишь ватагу.

Чабол нахмурился:

— Ты, похоже, их главный, — я промолчал, а он, не дождавшись ответа, с недоумением спросил. — И не могу понять, с чего ты так нагл, что считаешь, будто можешь называть себя старшим, всего лишь наняв двух Мастеров?

Теперь хмурился я. Что он несёт? Сам лишь Мастер едва ли второй звезды. Я вижу его до самого дна.

В раздражении выплеснул из себя духовную силу, отправил её в сторону Чабола.

— Ты забываешься, младший!

Сила послушно скользнула к его ногам, взметнулась выше, вцепилась ему в плечи. Через мгновение он, хрипя, рухнул на колени, выпучил глаза сопротивляясь. И в этот миг я представил, как всаживаю ему под подбородок Коготь Роака.

Ватажники рванули вперёд и только слившийся воедино вопль:

— Стоять!

Остановил их.

И остановил меня, уже готового вписать символы в свои Указы. И я даже не был уверен, Сон это был бы или Смерть.

Кричал Кирт и кто-то ещё. Похоже, кто-то из самих ватажников. Чабол хрипел, уже упираясь руками в землю, но всё ещё сопротивляясь моему давлению. Помедлив, я втянул в себя духовную силу, процедил:

— Знай своё место, младший!

К Чаболу подскочил какой-то ватажник. Едва ли не более сильный, чем он сам. Подхватил его под локоть, рванул наверх:

— Брат!

Чабол выпрямился на подгибающихся ногах, отёр лицо от пота, оставляя разводы грязи, отыскал меня взглядом. Несколько мгновений таращился на меня, затем прохрипел:

— Пропустите их, пусть их сожрёт Болото.

Помедлив, тот, что поддерживал его, махнул рукой. Ватажники тут же отступили на десяток шагов, молча следили, как мы двинулись к кромке болотной жижи, как мы, разделившись на несколько мелких отрядов, по очереди скользнули вперёд Шагами Водомерки. Ну или просто двинулись по колено в воде, оскальзываясь по грязи и тине. К счастью ватажников, ни один из них даже не попытался что-то сделать.

Несколько десятков вдохов спустя, перестав оглядываться на берег и вернув цепочку на место, я возмущённо спросил, обращаясь к, морщащей нос от запахов, Рейке:

— Сколько это будет продолжаться? Что в этот раз было не так со мной, что Чабол оказался настолько нагл?

Но ответила мне не она, а Кирт. Он смущённо хмыкнул:

— Господин, но вы и впрямь странно ощущаетесь. В вас не чувствовалось старшего ни раньше, когда вы были лекарем, ни даже сейчас, когда вы вернулись с Поля Битвы. Мы-то видим доказательства вашей силы, но вот когда просто окидываешь вас взглядом…

Я раздражённо возразил:

— Ну так нечего вглядываться в позу, в одежду, в оружие на поясе. Возвышение, вот что важно. Смотрите в суть.

Неожиданно Кирта поддержал Гавал:

— Господин, но вы с каждым днём ощущаетесь всё слабей и слабей. Я думал, вы нарочно так делаете, привыкнув скрывать свои силы.

Я задумался. Конечно же, я не делал так нарочно. Надо мной нет сейчас Указов, которые бы ограничивали бы меня, их время приходит только во время тренировок. Но есть кое-что другое.

Быстрым движением вновь смотал с запястья цепочку, даже убрал её в кисет и только потом спросил:

— А сейчас?

Кирт с Гавалом коротко переглянулись и дружно покачали головой:

— В вас не чувствуется равного.

Следующая проверка заняла гораздо больше времени. Не так-то быстро разрушить то, что ты создавал много дней. Да и жалко это делать. Только должен же я понять, в чём причина моей кажущейся слабости? Может, дело вовсе не в том, что я привык быть слугой и как-то не так себя веду, как вечно поддевает меня Рейка?

— Сейчас?

Снова короткий обмен взглядами и старшие среди моих людей дружно сообщают:

— Теперь ваша сила видна, господин.

И я даже не пытаюсь сдержать довольной улыбки. Вот она — причина. Оплётка стихией моих меридианов. С каждым днём она даётся мне всё лучше и лучше, я покрываю ей всё больше и больше меридианов. И, похоже, это не только убирает следы стихии из моих волос, но и не даёт увидеть всю полноту моей силы. Для тех, кто может это сделать. Вернее, делает это не так, как я.

Сразу вспоминается, что это не первая оплётка на моих меридианах. Только раньше, когда я был Воином, то использовал для этого простую духовную силу, единственную, которая мне была доступна. И тогда, помнится, тоже множество людей не принимало меня так серьёзно, как должны были.

Например, два наёмника Тигра, которые случайно встретили меня в лесу. Или сектант. Кто мне ещё встречался до того, как я понял беду со своим «стеклянным» телом и убрал с меридианов оплётку?

На самом деле не так важно, хотя это могло бы кое-что объяснить в моём прошлом. Ведь первая встреча с Мириотом тоже случилась тогда, когда я использовал оплётку.

Неважно.

Я отмахнулся от этих воспоминаний, обратился к тому, что происходило здесь и сейчас. Всё же Небо смеётся надо мной. Как только я решил, что не буду больше скрывать свою силу, так сразу же обнаружил, что это стало происходить само собой. Можно, конечно, и отказаться от оплётки стихией, но я всё же не Воин, а моё тело сейчас не «стеклянное», как назвала его та ученица старика в квартале Сорока Семей Морозной Гряды.

Сейчас оплётка меридианов напротив, не калечит меня, а позволяет исправить то, что случилось до этого. А значит, не о чем и жалеть. Как можно показать свою силу, я только что понял. Но и до этого, с ватажниками справился. Хватило выплеснутой из тела силы и желания убить Чабола.

Поняв, что весь отряд так и собрался вокруг меня, ожидая, когда я закончу витать в облаках, махнул рукой:

— Двинулись.

А сам занялся тем, что вновь начал накручивать на меридианы оплётку. Лишь время от времени поглядывая по сторонам. Главными здесь на болоте, снова должны быть другими.

Вон Орнаф всадил копьё в грязную жижу под ногами. Она забурлила, вокруг Орнафа закипели кольца длинного и тугого змеиного тела, раскидывающего во все стороны пучки Рясника. Но он лишь крякнул, удерживая древко. Из жижи взметнулась заострённая башка, целящаяся ему в спину. Через мгновение её отрубили подоспевшие товарищи и судороги тела огромной змеи тут же начали стихать.

Орнаф обтёр лицо, сплюнул грязь, которой успел нахлебаться и с тоской выдохнул:

— Что-то я уже устал брести по этой… — покосившись на Рейку, явно проглотил крепкое словце, лишь выдохнул, — заднице.

Вряд ли бы я услышал его, не будь Мастером. Я ведь ещё после пещеры в Зале Стражей заметил, что и зрение, и слух стали острей. А может быть, дело в татуировке Единения со Стихией.

Но сейчас я лишь скользнул по Орнафу взглядом и отвернулся, не подав вид, что слышал его слова.

Да, им, тем, кто так и не овладел Шагами Водомерки, сейчас приходилось хуже всех. Они не только в грязи по уши, не только сражались чаще всех, но и замедляли весь остальной отряд, вызывая косые взгляды. Но с этим ничего поделать было нельзя. Впрочем, в отряде всё равно не осталось ни одного чистого человека. Да, Кирт и Гавал, как Мастера могли поддерживать технику непрерывно, те немногие, сумевшие овладеть Умножением Техник, тоже могли схитрить, но кто в здравом уме станет тратить свои силы на это непрерывно?

К счастью, топь была проходима. Если осторожно выбирать дорогу, то можно было обойти бездонные места. Поэтому я лишь немного подсказывал как идти, а Гавал и Кирт тропили дорогу. Следом за нами медленно, продираясь через плотные заросли всевозможной водной дряни и вытягивая ноги из ила, передвигались те, кто не сумел выучить Шаги Водомерки. А остальные по пояс в жиже стояли и ждали, готовые прийти на помощь в нужное место и сражаться. Ну и затем, скользя по поверхности, за один раз опередить всех болотодавов.

То и дело нас на вкус пробовали какие-то змеи, пиявки всевозможных размеров, огромные зубастые рыбы, чешую которых пробивали только оружейные техники.

Не обладай мои люди боевой медитацией, то эта грязная вода, заросшая плавучими растениями, поглотила бы нас всех. Сложно сражаться, когда ты не видишь, что враг уже подобрался вплотную и готовится вцепиться в тебя зубами. Ясно, что нужно уносить задницу, но вот куда бить, чтобы враг подавился своим намерением?

Но я пока не вмешивался, хотя мог изрядно облегчить путь всему отряду. Для меня не были тайной движения Зверей в этом болоте. Во всяком случае в ближайшей от нас округе в несколько десятков шагов шириной. Но мне не нужна обуза ни здесь, ни в будущем, ведь наш путь ещё не окончен. А значит, эта тренировка тоже будет продолжаться. И вообще, у меня голова уже трещит от мыслей об отряде и его будущем.

Кирт, рыча, навис над раненым:

— Укутывай, укутывай слоями силы! Плотней, плотней катай шар энергии, не дай яду двинуться по телу.

Тот захрипел, с искажённым мукой лицом вцепился ему в руку:

— Старший, старший!

Но Кирт сбросил его руку:

— Слабак! Что ты будешь делать, если господина или госпожи не окажется рядом? Борись с ядом, я сказал!

Развернувшись, со злостью спросил у его соседа, Блака, с виноватым видом стоявшего рядом:

— А ты чего вливаешь всё в один удар? Чего ты тратишься на сильнейшую технику? Видишь, куда нужно бить в этой жиже? — Блак помотал головой и Кирт возмущённо заорал. — Так используй Иглы! С двух рук, слабые, но много. А вот когда ты заденешь Зверя, когда он дёрнется под водой, покажется, тогда уже можно хвататься за меч. У вас всех есть кисеты! Достать копьё — дело одного мгновения! — ткнул его кулаком в грудь. — Ты понял?

Блак угрюмо буркнул:

— Понял, старший.

Кирт кивнул, развернулся к третьему. Аоту. Целому, но стоящему с виноватым видом:

— Теперь ты, — процедил с презрением. — Защитничек… Ты почему отстал?

И снова я отвернулся. Даже раненому пошла на пользу выволочка Кирта. Пусть он и покрыт грязью с головы до ног, но первое, что сделали его товарищи, прикончив Зверя, омыли руку из фляги. Рану было неплохо видно и с моего места. И она на глазах становилась лучше. Нездоровая зелень не только перестала ползти к плечу, но и принялась отступать. На висках раненого висели бисерины пота. Думаю, дам ему ещё сотню вдохов на эту «тренировку» и только потом помогу.

Такое рвение и Кирта, и раненого нельзя… Я замялся, подбирая хорошее слово. Нельзя обесценивать. Я всё же неправ, думая о нашем пути и обузе. Пусть все эти люди раз за разом называют меня господином и отказываются уходить, в итоге наши пути обязательно разойдутся. Не сейчас, возможно, даже не после прихода в Орден. Но будет ведь и потом. Время после Ордена. И я пока даже не думаю следовать по пути Мириота, который тащил с собой во Второй целый отряд Волков.

Чтобы перейти в Третий пояс нужно стать Предводителем Воинов. Пройти все звёзды Мастера, понять свою стихию, собрать её столько, чтобы хватило создать второе средоточие, каким-то образом создать меридианы стихии. Кто из тех, кто стал в пещере Сердца Ветра моим наёмником, кто из тех, кто вольным вышел со мной из Приюта, способен пройти все эти преграды?

Кирт? Возможно. С ним всё очень и очень непросто. Он годы носил на себе печать ограничения Возвышения. Гавал? Сомнительно. Одно то, что он стал Мастером в свои годы…

Я оборвал сам себя, насмешливо хмыкнул. В его годы? Да Гавал сейчас выглядит моим ровесником. А может быть, и младше, а на самом деле я себе льщу. И у меня вполне получается брать и новые узлы Мастера и по-прежнему учить техники. Пусть нет-нет, но мелькают мысли и ощущения, что теперь это даётся мне медленней и с большим усилием. Та же Поступь до сих пор не постигнута.

И всё же. Мне не верится, что Гавал станет хотя бы пиковым Мастером. Для этого ему не хватает таланта. Будь иначе и он не оказался бы в страже Ясеня. Вероятно, ему дало толчок Сердце Ветра в пещере. Но что дальше? Дальше ему нужно искать Сердца уже для себя. И… Сколько он их найдёт?

Сейчас, конечно, то Сердце, к которому я иду, даст ему многое. Всё же его стихия тоже вода. И вот там только от его таланта будет зависеть мера, которую он сумеет зачерпнуть.

Впрочем, всё может измениться в Третьем поясе. Если мои догадки верны, то там нет сложностей с познанием стихий. Её должно стать там больше. И, может быть, мне и впрямь лучше перейти туда с верным отрядом.

Но есть одно но. Большое.

Все они, даже Кирт — тянут меня назад. Я трачу время и силы, чтобы следить за ними, помогать им, учить и тренировать. Да, в прошлом, когда мы шли от Сердца Ветра к Ясеню за моей семьёй, эти тренировки многое мне дали. Кто знает, сумел бы я выжить без них в схватке с людьми Тамим или Мечами.

Но сейчас я не становлюсь сильней от схваток с простыми Воинами. Даже если снижаю своё Возвышение до равного им. И не могу повторить схватку Сарефа Тамим, который Закалкой вышел против Мастеров в подземелье Тёмного. Мне тоже не хватает таланта. Как Гавалу, как всем моим людям.

Мне нужно стремиться к большему.

Так что сейчас я почти всегда тренируюсь только с Киртом и Гавалом. А вот свободное время трачу на объяснение техник. Всем. Поясняю, как должна струиться сила в созвездиях, иногда пытаюсь увидеть в чём ошибки. Это явно идёт мне на пользу.

Но…

Впереди Орден. Там будут равные мне. Там будут те, кто сильней меня. И талантливей. Как бы ни хвалил меня Клатир, но Орден, который год за годом сохраняет за собой свои земли, не может быть слаб, не может обходиться без талантов. Не может обходиться без Предводителей. Сколько их у него? И может ли быть…

Я вдруг понял, что уже несколько вдохов пялюсь на Гавала, который замер под моим взглядом. Опомнившись, я отвёл взгляд, Гавал тут же откашлялся и спросил:

— Господин, вы чем-то недовольны? Нам двигаться быстрей?

Я буркнул в ответ:

— Нет. Главное слаженность и старайтесь получать меньше ранений.

Но сам задумался. Что было бы, иди я сейчас один? Я бы уже оказался у Сердца.

А главное — только соревнуясь и тренируясь с теми, кто сильней меня, я сам могу стать сильней. Сейчас я трачу своё время, пытаясь не допустить смерти людей, которых назвал своими.

И что сказало бы Небо, знай о моих мыслях? Где здесь граница справедливости? Помочь тем, кто доверился тебе? Бросить тех, кто доверился тебе? Помогать многим идти к Небу или же сосредоточиться только на себе?

Когда со мной будут считаться больше? Когда я сам по себе стану невероятно силён или когда я стану просто силён, но за моей спиной будут стоять десятки и сотни людей, мне верных и готовых поддержать?

Не знаю. Но не буду мешать своим людям в их попытках стать сильней. Кирт верно сказал, что я не всегда буду рядом. И на самом деле им нужно становиться сильней и отвыкать полагаться на мою помощь.

Отмеренное время истекло, я подпрыгнул, выбираясь из оков болотной жижи, и скользнул Водомеркой к раненому. Склонился над ним, ныряя в его тело духовным взором и направляя Очищающий Рассвет. Не так уж всё и страшно у него оказалось. Уверен, не окажись рядом меня, к вечеру, используя простое противоядие, он бы окончательно справился с этим ядовитым укусом. В ране не нашлось и следа стихии.

Но так везло не всегда, намного хуже становилось, когда нашим врагом оказывались те, кто не мог похвастаться ни зубами, ни бронёй, ни даже размером.

Кирт, чья очередь была тропить нам дорогу, служа живой вехой, вдруг вскрикнул, скользнул назад Шагами Водомерки. Раз, другой. Затем рухнул на полпути к нам, взметая брызги. Гавал с ругательствами бросился к нему. Ухватил за плечо, выдёргивая из засасывающей жижи, описав круг, вернулся к нам. Вернее, ко мне.

Я уже было выкинул руку вперёд, но замер. А затем и вовсе опустил её. Глядя в затуманенные болью глаза, рявкнул:

— Борись! Окружай яд своей силой и стихией, ты же Мастер! Что ты будешь делать, когда меня не окажется рядом?

Гавал нерешительно пробормотал:

— Господин…

Кирт зарычал, зажмурился и сжал губы, его лицо застыло какой-то уродливой, пугающей, кровавой маской. А я уставился на Гавала:

— А ты чего замер? Действуй!

Он вздрогнул, неловко ухватился за кисет, одной рукой поддерживая Кирта. К нему подскочил кто-то ещё, уже с флягой в руке. Щедро полил лицо Кирту. Из-под грязи показалась багровая рана, сочащаяся кровью. Через миг Гавал плеснул туда зелье из фиала.

Я кивнул и отвернулся, оглядываясь и проверяя остальных.

Вокруг слышались ругательства и крики. Но пока лишь злости и азарта схватки, а не боли. Всё это случается уже не первый раз. И виной тому — крохотные лягушки, способные плевать ядом. Что делать, моим людям известно. Сначала защитные техники, чтобы прикрыть всех от плевка, затем ответный удар. Этим тварям много и не нужно. Я бы сказал, что они не сильней Воина первой-второй звезды.

Зато их яд сильней, чем всё, что я встречал до этого даже у Зверей Мастеров. А ведь я не раз видел, с каким ядом приносили в Павильон поместья Ясеня людей Домара и Аймара. Я видел, как силён был яд всех тех Зверей, что встретились нам на пути к Сердцу Стихии и обратно.

Не будь здесь меня, с моим запасом сил и моими техниками, которыми меня одарил Фимрам…

На этой мысли я споткнулся. Как всегда, когда вспоминал Фимрама. Кто сказал, что одарил? Если вспомнить то его послание, которое я нашёл в его комнате, то скорее можно сказать — откупился. Я стиснул зубы. Дарсова сволочь.

Нет, может быть, он и хотел увести Лейлу вместе со мной. Но в тот момент, когда истлели его контракты, освобождая от клятв и ограничений, даруя свободу, меня рядом не оказалось. Могу ли я винить его за то, что он не стал дожидаться моего возвращения? Нет. Не могу. Но если я встречу его… Я поправил сам себя. Когда я встречу его, то не буду сдерживать кулака. У кулака нет глаз, а Фимрам лекарь, сумеет поставить себя на ноги, чтобы я перечислил ему все свои обиды ещё раз.

Поверхность болота, всю эту зелень широких листьев лотосов и какой-то ряски взбивали в месиво десятки техник. Только так мои люди могли бороться с крошечным врагом, которого почти невозможно заметить. И опасность от которого ощущаешь только тогда, когда плевок уже касается кожи.

Глянул на Кирта. Его Гавал уже передал в другие руки, сам занявшись отрядом. Заметив взгляд Рейки, помотал головой. Это Воинам можно и нужно помочь со стихийным ядом. Среди них не нашлось ещё ни одного, кто сумел бы ему противостоять. Но Кирт…

Кто, если не он? Справился же он и с ядом, и с моей Жемчужиной, когда ещё был Воином? Теперь он Мастер, это должно даваться ему ещё легче.

Двадцать вдохов. Именно столько потребовалось ему, чтобы отстранить руку помощи и утвердиться на дрожащих ногах. Я коснулся его целой щеки пальцами, использовав первое созвездие Шести Лепестков Лотоса. Всего шесть узлов только для того, чтобы оглядеть тело Кирта изнутри.

Не заметить сияющий сгусток из духовной силы и стихии было невозможно. За его слоями не было даже видно яда. По сути, передо мной висела в темноте тела самодельная Жемчужина. Почти то, что научился делать и я. Только более грубая, неровная и истекающая силой. Но спасающая ему жизнь.

Вернувшись в обычный мир, я сжал плечо Кирта чуть ниже брони и похвалил:

— Ты молодец. Ты очень талантлив.

И тут же отвернулся. Не потому, что сказал всё, что хотел, а потому, что услышал необычный звук, который резко отличался от уже привычных мне за два дня пути звуков болот. Ритмичное хлюпанье. Чуть впереди и справа от нас. Приближается.

Чуть поведя головой из стороны в сторону, сумел определить точное направление. И… Ничего там не увидел. Только прищурившись, впившись взглядом в поверхность болота, сумел заметить странные круги на нём, словно… Словно кто-то невидимый скользил перед нами, используя что-то похожее на Шаги Водомерки.

Через мгновение я уже стоял у самого края защитной техники, которая прикрывала отряд и сжимал в руке своё новое оружие, купленное в Шести Ручьях. Не Молот Монстров, чтобы не оставлять следа, но довольно похожее на него оружие. Что-то вроде тяжёлого копья с приделанными к нему серпами. Фантянь. Я назвал его у начертателя — Лунный.

Расстояние ещё было слишком велико, я не мог даже себе ответить — Зверь это или всё же человек? И даже не мог попробовать применить Указ.

Через несколько мгновений странный звук слышал уже не только я. Уже несколько Воинов провожали глазами пустоту впереди. Ритм звука изменился, а затем над водой вспыхнул изумрудом шар размером в голову. До него оказалось не больше двух сотен шагов. Его сияние становилось всё сильней и ярче. Спустя два вдоха он уже заливал все окрестности зелёным, ядовитым светом, став в несколько раз ярче, чем вечернее низкое солнце.

Я моргнул, затем и вовсе закрыл глаза. Но передо мной так и висел в темноте выжженный светом силуэт — тонкое чёрное древко с сияющей зелёным вершиной.

Это был человек, который применил на нашем пути какой-то артефакт.

Гавал рявкнул:

— Всем приготовиться! Это всё неспроста.

Шаги невидимки начали удаляться. Я хватился за кисет, ища амулет невидимости.

— Берегись!

Лунный сверкнул Звёздным Клинком, снося защиту отряда и давая мне выбраться из-под неё.

Амулет на грудь, созвездие Шагов Водомерки непрерывно поглощало духовную силу, позволяя мне скользить по поверхности болота. И догонять нашего незваного гостя.

Сначала я бежал только на звук. А затем из пустоты передо мной возникли печати. Я ухмыльнулся, привычно отвёл взгляд в сторону, чтобы обмануть врага и туда же, в пустоту, сорвался Рывком, на бегу сменив одну технику другой.

Сон.

Большего не потребовалось. Лунный вернулся в кисет.

Незваный гость, всё ещё невидимый, но уже спящий, неспособный использовать технику, буквально взрезал жижу болота, ясно очерчивая свой путь.

Я выудил облепленное грязью, тиной и водорослями тело, наощупь сорвал с его шеи амулет. Оценил одежду. А вот и лента. Ватажник. Не задерживаясь, вскинул его на плечо и рванул обратно, к отряду.

Вовремя.

Отлично было видно, что вода впереди, там, куда мы двигались и там, где использовал свой артефакт ватажник, словно вскипела.

Тысячи крошечных лягушек спешили в нашу сторону. Тех самых слабых тварей, чей яд свалил с ног даже Мастера Кирта. Одним плевком.

На несколько голосов выругались. Я сбросил тело в руки оказавшегося ближе всех человека и развернулся к надвигающейся волне тварей.

— Гархова отрыжка, там тоже они!

Я обернулся на голос. Позади нас тоже бурлила вода. Здесь тварей оказалось в разы меньше, может быть десятки, но моим людям хватило бы и этого. Человеческие техники защиты не безупречны и плохо действуют здесь: в воде, в иле, среди лотосов, гнилых палок и прочего. Стоит нескольким тварям попасть в зазор применения техник, поднырнуть, пробраться внутрь по жиже дна и…

Отряду конец.

Если бы здесь не было меня. И тех символов, что теперь есть в моих записях. Символа лягушки там нет. Но есть символ Зверь, как ни удивительно. Похоже, и после гибели Древних нашлись те, кто достаточно владел этим языком, чтобы создавать в нём новые слова. Кто знает, может быть, эти слова придумывал сам Рам Вилор?

Я улыбнулся и мысленно очертил над нами большой круг. Вчетверо меньше, чем было в моих силах.

Звери. Сон.

Ощутив, как на плечи легла посильная, но отчётливо ощутимая тяжесть, скомандовал:

— Вперёд.

Вбегая или, вернее будет сказать, впрыгивая в пределы моего Указа, лягушки тут же засыпали, усеивая болото своими телами.

Как только мы сделали десять шагов, я тут же развеял Указы на оставшихся позади тварях, позволяя духу вернуться ко мне. И замер на месте, с тревогой впившись взглядом в них. Прошёл вдох, другой. Они зашевелились, забарахтались, выбираясь на листья лотосов, облепляя торчавшие из воды осклизлые кусты. И остались на месте, даже не думая преследовать нас или, вернее, спешить туда, где сиял ядовитый зелёный свет.

И я довольно ухмыльнулся. Угадал! Нескольких вдохов сна хватило на то, чтобы ошеломить слабых тварей, заставить их забыть о причине, сорвавшей их с места. И даже не пришлось убивать здесь всё живое. Да и немного опасался я использовать Смерть над головами своих людей И вышло это дешевле, ведь дух вернулся.

Впрочем, улыбку тут же согнало с моих губ.

Обернувшись обратно, я ткнул пальцем вперёд и влево:

— Сорок шагов, какая-то сильная тварь под водой. Убить!

Мгновение замешательства, а затем мои люди догадались, чего я от них хочу. Вода там, куда я указывал, вскипела от их техник. Лезвия, щупальца, колья, мечи, шипы перемололи неизвестную тварь, окрасив болото её кровью. А с моих плеч тут же ушла непосильная тяжесть.

Нам понадобилось пройти тысячу шагов, прежде чем безумство лягушек прекратилось.

И должен сказать, что ловушка удалась на славу — я всё ещё не умел определять, сколько духа для Указов у меня осталось, но вот то, что последняя сильная Черепаха, которая попала под печать Указа Сна, заставила меня пошатнуться, и то, что пока она была жива, никто больше из лягушек и не думал засыпать, всё говорило только об одном. Я исчерпал свой дух. Моего таланта едва хватило, чтобы выбраться. Конечно, в конце тварей осталось не так много и можно было просто пробиться силой, даже не получив отравленных, но всё же, всё же.

Несколько мгновений я переводил взгляд с древка с закреплённым на нём крупным ядром Зверя на висящего на плечах двух моих людей незнакомца и обратно. А затем кивнул бледному Кирту. Спящего тут же обыскали, сомкнули на руках красноватые кандалы, а я ещё и обмотал его локоть своей цепочкой. И сменил над ним символы в Указе.

Он вскинулся, рванулся прочь. Но его надёжно держали. Встретившись с ним взглядом, я спросил:

— Дай угадаю. Ты из той ватаги, что встретила нас на берегу болота, верно? Человек Чабола?

Помолчав мгновение, он процедил:

— Да.

А я удивлённо вскинул брови:

— Даже не стал врать. Удивительно.

— Зато о наших тайнах ничего тебе не скажу!

— Тайнах? — я удивился, а затем покачал головой. — А вот это у тебя вряд ли выйдет. Что за тайны у вашей ватаги? Отвечай.

Крепкий мужчина изменился в лице, захрипел, а через вдох ноги подвели его и подогнулись, но мои люди продолжали держать его и не дали рухнуть в жижу.

Не так уж и сильна оказалась его преданность ватаге. Да и тайн никаких не оказалось. Вернее то, что он считал за тайны, у меня вызвало не больше, чем усмешку. Три места Силы, несколько укромных мест с редкими болотными травами, передающийся из поколения в поколение артефакт, способный вызвать ярость у лягушек и три способа сбора их яда, которым они торговали с теневой гильдией. Наверное, хороший товар. Но…

К чему мне всё это? Я пожал плечами, сказал Гавалу:

— Сам видишь, как честна их ватага. Его Возвышение равно пятой, может быть, шестой звезде. Верните ему оружие, выбери человека, который будет равен или лишь чуть сильней его. Пусть он убьёт его в схватке.

Гавал медленно кивнул, повернулся к свои людям, скользя по ним взглядом. Ватажник зарычал, рванулся раз, другой. Я же с изумлением глядел на шагнувшую вперёд Рейку. Не веря своим глазам, спросил:

— Ты куда лезешь?

Она вскинула голову и заявила:

— У меня пятая звезда. Кому как не мне пройти такую тренировку на грани?

Я махнул рукой, невольно выплеснув на неё духовную силу и заставив её отшатнуться:

— Уймись. Это не твой путь. Не хочу даже слышать о подобном.

И хотя Рейка отступила, хотя её прикрыли плечами мои люди, она всё равно упрямо шепнула за их спинами:

— Кто сказал, что этот путь сам не найдёт меня? К этому нужно быть готовым.

Я скривился и отвернулся, скрывая гримасу. Не собирался даже вида подавать о том, что её слова, по сути, верны. Ну уж нет. Я был против, чтобы мама рисковала собой, я долго не собирался даже допускать Лейлу к сражениям и пути идущего. Да, потом не раз сожалел об этом, когда её ранило и она едва не умерла. Но одно дело — понимать разумом, другое дело — сердцем. Я не готов дать в руки той, которую назвал сестрой, меч и отправить её сражаться с тем, кто знает, что сегодня умрёт.

Она лекарь, пусть им и остаётся. То, чему я учил её в пещере Зала Стражи — не более чем подготовка к самому плохому, что может случиться в жизни. И, надеюсь, так никогда и не пригодится.

Когда ватажник рухнул в топь, окрашивая поднятую грязь в алое, Рейка первая рванула к израненному победителю. Вот это и есть её дело. А для остального найдутся другие.

Глава 3

О том, что мы наконец-то достигли нужного места, говорило сразу три вещи.

Первое — резко начавшая увеличиваться глубина. Только что все привычно уходили под воду по колено, по пояс или самое большое по грудь. Но, шедший впереди, заложив петлю Шагами Водомерки, остановился в двадцати шагах от отряда, чтобы первым встретить возможную опасность и вдруг ушёл под воду с головой.

М-да. Тренироваться ему ещё и тренироваться. Ну, судя по взгляду Гавала, стоит ему выбраться с глубины и он узнает о себе много нового.

Второе — неожиданно увеличившаяся плотность силы, словно мы заступили за какую-то формацию, что сдерживала её, собирая внутри себя.

А, ну и ещё сияющая далеко впереди голубая круглая печать. Она висела прямо над поверхностью воды, может быть, на уровне пояса человека.

И судя по тому, что никто из трёх десятков идущих рядом со мной даже не подумал обратить внимание остальных на такую странную и явно могущую быть опасной штуку, видел её только я.

Поэтому я вскинул руку, сам останавливая отряд, и, пока искупавшийся выбирался к нам и ждущему его Гавалу, опустил руку в воду, прикрыв глаза и сосредоточившись на своих ощущениях.

Моё ощущение воды всё ещё было ограничено. Я честно это признавал, даже несмотря на ставшие доступными узлы для Единения и даже на мой успех с переделкой Оков под воду. Последнее буквально окрылило меня на два дня, но нужно быть честным с собой. Это всего лишь человеческая техника и это всего лишь первые звёзды Мастера.

Боюсь, настоящий талант видел бы всё это болото на десятки тысяч шагов, до самого горизонта. Но даже того, что было доступно мне, хватало, чтобы понять, мы словно стояли на краю огромной круглой чаши в две, а то и три тысячи шагов размером, и впереди дно уходило всё ниже и ниже. Ступенями. Само дно перестало быть топким, края ступеней представали передо мной чёткими. Правда, тут и там из него тянулись к поверхности огромные растения, словно редкий подводный лес.

Хмыкнув, я открыл глаза, огляделся. А вот на поверхности лотосы, по которым мы брели последние три дня, исчезли, как и большая часть остальной растительности. Что ещё меня смущало, так это то, что от чистой и глубокой воды впереди ощущалась опасность.

Ну, глупо было бы думать, что подобное место оказалось бы без охраны. Если здесь и впрямь есть Сердце Стихии, то должен найтись и Зверь, который оказался привлечён им. Или местом силы, если Сердце скрыто так хорошо, как я думаю. Главное, чтобы Зверь оказался мне по зубам.

Не в первый раз я задумался, что совет Клатира прийти сюда из Ордена и добрать силы, мог быть связан и с тем, что сейчас мне не хватило бы их для убийства защитника.

И в который раз я отбросил эти мысли прочь. Когда Клатир раздумывал над тем, как сделать меня сильней, то даже не подозревал, что даст мне сразу три духовных техники, что я потрачу немало времени на познание стихии в Зале Стражей и прочее, и прочее. В конце концов, местные полностью уверены, что здесь нет и не может быть Царя.

Скорее меня всё это время удивляла уверенность Клатира, что Сердце меня дождётся. Но теперь я знал ответ. На всякий случай спросил у Кирта:

— Видишь впереди что-нибудь необычное?

— Нет, господин.

Эти слова заставили меня хмыкнуть. То есть огромная светящаяся печать в нескольких сотнях шагов от нас — это обычное дело на болотах, каждый день по пять штук обходим. Вот он ответ, почему Клатир был так уверен. Впереди снова что-то, что доступно только Стражам.

Кирт видимо решил, что ответ мне не понравился и добавил:

— С утра даже соглядаи от ватажников пропали.

Я кивнул. Плевать на них. Рукой очертил круг:

— Оставайтесь здесь. Не пересекайте границу плотности силы.

Кирт встревоженно предупредил:

— Господин, похоже, это и есть логово той твари, о которой говорил ватажник.

Я обернулся к нему и приказал:

— Не вздумайте прийти мне на помощь.

Он катнул желваками на щеках, но кивнул, лишь посоветовал:

— Будьте осторожны.

Я усмехнулся и тут же ушёл Рывком на полсотни шагов вперёд. Туда, где чувство воды подсказало мне отличную цель — огромное растение, поднимающееся к самой поверхности. Я почти оказался прав. Распластанный лист этого подводного «дерева» высотой в два человеческих роста не выдержал моего веса, начал погружаться всё глубже, но жёсткий черешок в итоге справился. Я оказался в воде всего лишь по пояс. Вытащил из кисета Лунный и вновь прикрыл глаза, вслушиваясь в струи воды.

Они медленно закручивались, следуя вдоль краёв огромной чаши-углубления, заставляя подводные деревья плавно колыхаться.

Я открыл глаза, подпрыгнул, выбираясь из объятий воды и, использовав Шаги Водомерки, скользнул к новой цели. Вслушался там, ощущая, как тень угрозы становится всё ощутимей. Рука, опущенная в воду, говорила, что она холодна, как и должна быть холодна ранним утром. Но одновременно я ощущал, как от неё веет жаром. Жаром опасности, о котором мне говорила боевая медитация.

И углубившись ещё на две сотни шагов ближе к центру чаши, я наконец понял, в чём тут дело.

В воде оказалось слишком много стихии. Настолько много, что она внезапно ощутилась дымкой, которую принесло течение. И эта дымка коснулась меня, впилась в поры кожи, проникая внутрь крошечными синими искрами и заставляя вспыхнуть тело болью.

Скривившись, я использовал Небесную Реку, вымывая из себя незваных гостей. Не хватало мне ещё такого соседа в теле. И одной тьмы с избытком.

Из средоточия хлынул туман силы, покрывая меня тонким слоем защиты. И этого вполне хватило, чтобы противостоять рассеянному яду. А в том, что это именно он, у меня не осталось сомнений. Сейчас я делал точно то, чему учились мои люди все эти дни дороги сквозь болото — противостоял яду. Только сразу вне тела.

В сражении мне некогда будет отвлекаться на Небесную Реку.

Пока же я торопливо перебрался чуть в сторону, на другой, более крепкий и большой лист, оказавшись в воде всего по колено.

Повернул на груди фиал с зельем против запаха. Трофей от того ватажника, что пытался нас убить. В пробке крошечная дырочка, проделанная иглой и теперь без моего участия, каждые пятьдесят вдохов, мне под ноги падала капля. Состав его зелья явно отличался от того, что я привык использовать сам. Вместо яркой зелёной волны, капля давала едва заметное голубоватое свечение, которое оказалось практически незаметно при свете дня.

Следом я использовал амулет невидимости, затем толкнул духовную энергию и нити стихии в третье созвездие Вуали Ветра. Медленно опустился на одно колено, погрузив руку в воду и замер.

Сейчас я невидим, неслышим и лишён запаха.

Если течение приносит с собой всё больше яда, то это может означать лишь одно.

Враг всё ближе.

Мне нужно только дождаться его и попытаться решить всё одним ударом. Так как я привык. Охота из засады, способ, о котором Гунир мне рассказывал в числе прочих.

Время тянулось неспешно, тягуче, точно так же, как и вода, что скользила между пальцев. Я непрерывно вливал энергию в технику, в ручеёк, что подпитывал Жемчужину в голове, наполнял тело туманом Духовной Защиты, «вслушивался» в течение, да ещё и тянул в себя силу Неба, погрузившись во что-то среднее между боевой медитацией и простой медитацией Возвышения.

Казалось, даже мир вокруг исчез. Осталось лишь течение воды и течение силы. Во мне, из меня и в меня.

И когда одна из этих вещей изменилась, я даже не сразу понял, что произошло, позабыв, кто я и для чего вообще сюда пришёл, для чего погрузился в созерцание и ожидание.

Течение изменилось. Вода говорила мне, что длинное, могучее тело раздвигает его струи, перемешивает их. И оно всё ближе и ближе.

Очнувшись, сумев прервать медитацию, я настороженно вслушивался в то, что сообщало мне сродство с водой.

Вытянутое тело длиной в несколько десятков шагов. Змея?

Расстояние между нами чуть больше, чем мне бы хотелось. Я уже хотел было отпустить Зверя, дождаться, пока он уйдёт подальше и сменить место засады, как вдруг могучее тело свернулось кольцами, взрезало поверхность воды и замерло, отчётливо различимое под лучами солнца. А затем Змей и вовсе поднял над водой голову и развернул её в сторону края чаши.

Туда, где остался мой отряд. И где осталась Рейка.

Я стиснул зубы. Впился «взглядом» в толщу воды в полушаге от Зверя, чуть позади его головы, сорвал Вуаль и отправил силу в совсем другую технику, в Звёздный Клинок. Сто пятьдесят узлов наполнялись в этот раз мучительно медленно, тело Зверя уже развернулось, готовое рвануть в сторону моих людей, когда я толкнул силу в другое, совсем небольшое созвездие. Зато непрерывно.

Рывок буквально вырвал меня из воды и вбил в воздух. Мне показалось, что я с разбега ударился лицом в скалу, но упорно продолжал вливать в него силу, проталкивая себя через камень воздуха, пронзая его, словно гарпун.

Огромное тело впереди дёрнулось, изогнулось, расталкивая воду, разворачивая Зверя ко мне. Там, куда я стремился, там, где должна была быть пустота, оказалась башка Зверя и мне только и понадобилось, что сместить руки чуть в сторону, точнее направляя удар.

Я врезался в Зверя, руки и плечи пронзило болью, из груди выбило последние остатки воздуха. Древко лопнуло у меня в руках, острый обломок вспорол ладони, рассёк плечо, едва не вскрыв мне шею.

Какого дарса?!

Звёздный Клинок пробил глаз Зверя, он лопнул, обдавая меня жижей и кровью. Но этого мало.

Я едва успел толкнуть силу в Опору, буквально прилипая к телу Змея.

Обдирая пальцы о чешую, вцепился одной рукой во что-то, другую вбил в месиво глазницы, пытаясь нащупать обломок Лунного. Сумел, но вот Звёздный Клинок сорвался, обжигая меридианы болью. Сломанное древко разрушило начертание Сосуда Духа и сделало для меня оружие бесполезным.

Рыча от боли, я вновь наполнил меридианы силой, на этот раз используя Коготь Роака, вбил руку глубже в глазницу. И вновь мучительно медленно потянулись мгновения, необходимые для наполнения третьего созвездия.

Вдох.

Зверь рванулся, сплёлся в клубок, меня зажало между его башкой и кольцом тела, что-то в груди хрустнуло, зато руку вдавило в глазницу чуть ли не до плеча.

Ещё один вдох.

И я рванул руку в черепер Зверя сначала на себя, затем в сторону, затем вверх, пытаясь нанести как можно более серьёзную рану, тут же толкнул Умножением Коготь снова.

От себя, на себя…

Вода вскипела, Зверь забился, сворачивая и разворачивая кольца тела, Опора не выдержала, сорвалась, меня отшвырнуло, через мгновение я потерял ощущение воды, с изумлением обнаружил себя высоко над схваткой, над бьющимся внизу телом Зверя.

Миг полёта и я рухнул в воду, поднимая фонтан брызг.

Полёт оказался так стремителен, что я даже не успел вдохнуть. Рванул к поверхности, кое-как сделал первый глоток воздуха, тут же сжался, готовый рвануться в сторону, уходя от удара Зверя. Но жара опасности не было. Зверь всё так же бился в воде в двух десятках шагов от меня. Но, похоже, это лишь агония почти мёртвого тела. Я поднял правую руку над водой. Даже падение не смыло с неё отвратного вида жижу. Слизь, кровь, мозг Зверя. И яд, источающий мою стихию, которая пыталась отравить меня.

Судороги Зверя становились всё слабей, но это лишь позволило глазами, а не ощущением воды понять, насколько он был огромен. Никогда ещё я не убивал столь большого Зверя. Не Змеешеяя Черепаха, Царь болот Гряды, но в схватке с Ужасным Вороном я бы поставил на эту Змею. Ей впору было бы глотать их целиком.

На поднимающемся всё выше солнце чешуя её кожи явственно отливала синеватым оттенком. Отличный трофей. Этой шкуры хватит, чтобы сделать броню всему моему отряду. Хотелось бы мне знать, какой звезды она была. Но это можно прикинуть и по ядру. Которое, конечно, буду доставать не я.

Как там говорили Гавал и Кирт? Мы можем платить вам только верной службой? Самое время.

И пусть заодно найдут обломки Лунного. Как вообще так вышло, что дорогущее оружие, сделанное на заказ из лучших материалов, что только нашлись в городе, выдержало всего один удар? Да мой Пронзатель, созданный на Пояс ниже, нанёс таких ударов сотню! Не меньше.

Вернувшись к отряду, я коротко сообщил чего хочу:

— Тащите тушу на мелководье и разделывайте. Найдите моё копьё.

Кто-то негромко заметил:

— Надеюсь, эта тварь тут жила одна. Если ватажник соврал…

Справедливо. Я что-то и не подумал об этом. Поэтому добавил:

— И не забывайте глядеть по сторонам, — а затем, подумав ещё раз, добавил и ещё одно указание. — Его кожа источает стихийный яд, поэтому пусть первыми идут те, у кого выше Возвышение и кто овладел Духовной Защитой. И осторожно. Остальные пусть сначала испытают свои силы и чуть что, отступают.

Гавал и Кирт дружно кивнули, принялись раздавать команды, я же поманил Рейку:

— Иди ко мне.

Добредя поближе по пояс в воде, Рейка меня внимательно оглядела. Я буркнул:

— Царапины. И я их уже обработал.

Она лишь сморщила носик:

— Да вижу, но от тебя почему-то так пахнет.

Я засмеялся:

— Мы на болотах, уж запах потерпишь! — не обращая внимания на недовольный визг, сам подхватил её на руки.

Привычно подпрыгнул и заскользил Шагами Водомерки к сияющему кругу впереди.

К удивлению, здесь не оказалось ни надписи, ни герба. Огромная, пустая голубая печать-круг. И глубина под ногами всего лишь по пояс. В центре чаши углубления оказалось круглое возвышение, словно столб. И здесь не нашлось ни водорослей, ни кустов. Твёрдое основание, которое неплохо просматривалось сквозь почти чистую воду.

Несколько мгновений я просто стоял, но ничего не произошло. Радуясь, что со мной только Рейка и глупость происходящего никому больше не видна, я заговорил вслух:

— Прошу разрешения войти, — ничего не изменилось. — Страж прибыл. Открыться.

Рейка глубокомысленно заметила:

— В прошлый раз вышло удачней.

Я ожёг её взглядом, но она сделала вид, что оглядывается, хотя я подметил, как кривятся её губы в сдерживаемой улыбке. В наказание я разжал руки и Рейка тут же оказалась в воде по пояс. Улыбку смыло. Фыркнув, Рейка встала в шаге от меня, сложив руки на груди.

Теперь улыбку сдерживал я. Но она была права. Беда лишь в том, что здесь нет ни герба Стражи, ни какого-то ограничения по рангам.

Сообразив, я обратился к жетону Стража. К привычному списку разделов: наставления, поручения, приказы, пейзажи, образцы, вести, звуки, карты, образы, противники, массивы, формации и прочее. Ничего нового.

Я потёр бровь, над которой уже начал исчезать шрам и обратился к разделу карт. И вот здесь нашёл то, что искал. Огонёк, к которому мы брели все эти дни, неожиданно развернулся в точную копию круга, внутри которого мы сейчас стояли. А ещё над ним появилась надпись: Перекрёсток Тысячи Лотосов.

Протянув руку, я коснулся призрачной, видимой только мне надписи. Ничего не случилось. Я сдержал вздох. Принялся касаться остальных разделов. Наставления — пусто. Поручения — пусто. Приказы — ничего нового, только про Орден. Противники — короткое перечисление големов, одного хранителя, которым Древние обозначили Зверя, убитого на Поле Битвы и десятки сектантов разных сект и уровня силы. Я вновь отбросил мысль о том, что отсутствие противника старейшины секты может говорить лишь об одном. Или жетон просто не сумел понять, что я сумел его убить? Не ощутил его крови, так сказать?

Неважно. Доводы за и против можно в десятый раз пересмотреть ночью, после тренировки.

Формации. И вот здесь нашлось то, что я искал. Новая строка, которой здесь никогда не было. Зал Созерцаний.

Я коснулся этой надписи и мир вокруг словно мигнул. Мгновение и вода исчезла, я стоял на сухом каменном полу, болото до горизонта сменилось огромным залом с тёмными стенами, пространство которого было погружено в полутьму, разгоняемого лишь синим свечением впереди и тусклым светом сверху.

Осторожно, сжимая в руке Верный, который достал неизвестно когда, двинулся вперёд. С меня капала вода, превращая тонкий слой пыли на каменных плитах в грязь.

Впереди, похоже, ровно в центре зала, нашлось круглое озерцо, на дне которого сиял тёмно-синий шар, пронзая своим светом толщу воды. Сердце Стихии, которое подарил мне Клатир. Неудивительно, что он не беспокоился, что его могли поглотить многие годы назад. Кто бы смог попасть сюда? Только тот, у кого есть жетон Древних, жетон того, кто прошёл испытание Стражей и стал одним из них.

Я огляделся вокруг уже другим взглядом. Мокрый след, отметивший мой путь от места появления. Куполообразный свод. Я словно оказался под огромной, перевёрнутой чашкой. Мгновение я не мог сообразить, где это я уже видел, затем понял. Очень похоже на купол Фонтана, только другие размеры. Меньше.

Но вообще, где я? Если бы здесь оказалась плоская вершина и я бы увидел над собой Рейку, то всё было бы понятно. Я торопливо пересёк зал, протёр мокрым рукавом стекло перед собой и прильнул к нему. За ним и впрямь оказалась вода, подтвердив мои догадки. И те самые огромные растения, похожие на деревья. Неясно только, почему так плохо видно и почему снаружи так мало света. Я не ощущал такой глубины здесь, когда сражался со Змеем.

Впереди, там, где вода уже теряла прозрачность, мелькнула огромная гибкая тень.

Я выругался, отпрянул от стекла, Рывком вернулся туда, откуда начинались мои мокрые следы.

Жетон, формации. На этот раз, торопясь, я просто мысленно потянулся к надписи и спустя миг вновь оказался мокрым по пояс, щурясь от слепящего солнца. На всплеск тут же повернулась Рейка, погрозила мне пальцем, я же замер на несколько мгновений, прислушиваясь к воде. Ничего. Ни следа движения. Рывком, вздымая брызги, оказался на краю возвышения, вслушался в то, что было ниже.

Нет движения, нет той глубины, которую я только что видел сквозь стекло. Поманил Рейку к себе. Она не стала использовать ни Шаги Водомерки, ни Двойной Шаг. Воспользовалась той же техникой, что и я. Рывком. И рванула ко мне. Ну, рванула это громко сказано, но спустя десяток вдохов и через две попытки счастливая, пусть и мокрая с ног до головы Рейка оказалась рядом. Это её так восхитил мой Рывок сквозь воду?

Я покачал головой, ухватил её за руку, «коснулся» надписи Зал Созерцаний.

И ничего не произошло.

Рейка подняла брови:

— Чего хмуришься?

Я лишь дёрнул щекой, оборвав ответ раньше, чем из меня вырвалось хоть слово и попытался ещё раз, на этот раз по-настоящему, как и первый раз протянув вперёд руку. Ничего.

Спустя миг я разжал пальцы, выпуская руку Рейки.

Зал Созерцаний.

И я вновь перенёсся вниз, к Сердцу Стихии. Точно в то место, где появился и до этого. Натёкшая с меня вода омыла камень пол, позволяя видеть цвет его рисунка и очерченный вокруг меня синий круг.

Но сейчас меня не занимали ни эти мелкие открытия, ни манящее сияние Сердца стихии.

Здесь, неизвестно где, неизвестно на каком расстоянии от Рейки, я позволил наконец вырваться наружу клокочущей злости:

— Что, Страж Леград, думал ты самый умный? Тебе старший ясно и прямо сказал — после Ордена доберёшь здесь недостающей силы. Ты, всего лишь шэн, решил, что сам лучше знаешь, когда брать силу? Ещё и людей своих решил подтолкнуть в Возвышении? Будто Стражи десятки лет хранили это место для них. Дарсов умник!

Я со свистом втянул в себя воздух, заставил себя замолчать. Заставил себя думать. Уже ясно, что ничего не выйдет так, как я задумал. Не получится отсидеться здесь, у Сердца месяц-другой, созерцая стихию и повышая с ней сродство.

По одной простой причине — если уж я решил заботиться о своей названой сестре, если повёл за собой людей, которые доверились мне безо всяких Указов, то разве я могу сейчас их бросить? Неизвестно, какое между нами расстояние. Я использовал формацию Пути, которой Древние пользовались, чтобы перемещаться между городами. Городами! Да, вокруг вроде то же самое болото. Но я могу быть на другом его краю. Самое малое. А то и вовсе в днях пути от него, на дне похожей грязной лужи.

Подняв голову к своду купола, я вновь выругался.

И это верней всего. За этим стеклом вечер, поэтому вода снаружи так тускло освещена.

Я подошёл к озерцу в центре зала, сел на краю, свесив туда ноги. Неожиданно оказалось, что глубина здесь… Мне неизвестна. Я не ощущал дна, словно подо мной бездонный колодец. Прекратив прислушиваться к воде, я перевёл взгляд на сияние Сердца Стихии.

И ведь я не могу здесь остаться. Отлично помню, как незаметно летит время даже в обычной медитации, как необходимо сосредоточиться на себе и стихии, когда погружаешься в медитацию у Сердца. А там, где-то далеко будут мои люди и Рейка? Что они сумеют противопоставить такой твари, которую я убил? Какой ценой им обойдётся победа, если к ним заявятся местные ватажники в поисках пропавшего товарища? Не потому ли они сегодня перестали следить за нами, что собирают силы для мести?

Однажды я уже пожалел, что потратил время на медитации и попытки стать сильней самому и сделать сильней Зотара. Тогда я едва не потерял семью, рискнуть сейчас Гавалом, Киртом и Рейкой?

Раз в день возвращаться к ним и проверять, как дела? Смешно.

Я и впрямь рассмеялся. Мой смех разорвал тишину Зала Созерцания, отразился от его свода и вернулся ко мне искажённым и безумным.

Успокоившись, я поднялся, огляделся ещё раз, пообещал тишине полутёмного зала:

— Я ещё вернусь сюда.

А затем вернулся к свету и своим людям.

И, похоже, меня не было долго. Потому что рядом с Рейкой обнаружился Гавал. Они развернулись на всплеск моего появления. И если Рейка лишь улыбнулась, то Гавал сразу начал с вопросов:

— Господин, что дальше? Нам разбивать лагерь здесь, на этом возвышении?

Я обернулся, ища взглядом остальных:

— А что с тушей Зверя? Сколько займёт разделка?

— Ещё две, может быть, если нам снова помешают мелкие Звери, три тысячи вдохов.

Я стиснул зубы. Мелкие Звери, которые могут быть гораздо опасней больших. И о которых я ничего не знал там, в зале Сердца.

— Тогда нет, — Я качнул головой. — Не нужно. Как только закончите, то сразу уходим.

Гавал прищурился:

— Господин? Вы уверены? Мы…

Пришлось его оборвать:

— Уверен, — твёрдо добавил. — Здесь не оказалось ничего, что мне обещали. Пустышка.

— Тогда, — Гавал помедлил и спросил, — Займёмся другими делами? Попробуем поймать соглядая или сразу вернёмся к ватажникам и объясним им, что они сильно ошиблись, решив нас убить?

Я снова покачал головой:

— Возвращаться? Это почти середина этой грязной лужи. Как я и говорил — мы пройдём её насквозь и двинемся дальше. К ближайшему городу. Думаю, нужно пустить шкуру Зверя на ваши доспехи, — вспомнив, я спросил Гавала. — Лунный нашли?

Гавал кивнул и в его руках появились останки оружия. Два обломка древка и три осколка стали.

Я скривился:

— И задать там вопросы кузнецам, как такое вообще могло выйти.

Гавал осторожно заметил:

— Кирт нашёл лучшего кузнеца города.

Я лишь отмахнулся:

— Я и не думал его винить. Думаю и кузнецы других земель не будут прикрывать своих товарищей из Ручьев.

Гавал кивнул:

— Я понял, господин.

Развернулся. Несколько мгновений я глядел ему в спину, а затем окликнул:

— Гавал!

Он остановился, оглянулся:

— Да, господин?

— Здесь есть кое-что. Кое-что, что можно считать сокровищем. Но взять это очень и очень непросто. Скорее даже невозможно. Когда-нибудь, когда я стану сильней и буду уметь больше, то попробую сюда вернуться. Но это будет нескоро.

Гавал несколько мгновений молчал, затем поклонился мне:

— Спасибо, господин.

Я добавил:

— Когда закончите с разделкой, то устройте лагерь. Мы возьмём с ватажников платой это место силы. Выпейте его до дна. Может этого не хватало кому-то, чтобы прорвать преграду?

Он ухмыльнулся:

— Отличное решение, господин.

Спохватившись, я спросил:

— Яд этого Зверя, что его выделяет? Действительно кожа?

Гавал пожал плечами:

— Думаю ядро или особая железа. Я сказал позвать меня, когда они уже не сумеют противостоять яду при разделке.

Я кивнул:

— Отлично. Позовите и меня тоже. Этот яд меня очень заинтересовал.

Теперь я глядел в спину Гавалу, думая о том, что можно попытаться познать стихию воды с помощью этого яда. Особенно если это действительно железа. Кажется, тренировок с ядом на ладонях у меня ещё не случалось. Плевать пока на Сердце. Есть много путей к вершине Мастера.

Рейка буркнула за спиной:

— Ты бы не только о копье думал. И заказал бы и себе доспехи из этой змеюки. Тебе бы они тоже не помешали.

Мне оставалось лишь обернуться и рассмеяться:

— Как скажешь, строгая сестра, как скажешь.

Она оживилась:

— Погоди. Я только сейчас сообразила. Если ты аж седьмой брат, то ты, выходит, самый младший! А я тогда — старшая. А старших нужно слушаться!

Я лишь пожал плечами:

— Долгие годы скитался сам по себе. Вырос непослушным и наглым. Никакого почтения. Поэтому сестре со мной приходится тяжело.

Спустя вдох я уже оказался в двадцати шагах от неё, с насмешкой сообщил:

— Похоже, пришло самое время сделать очередную попытку покорить Умножение. Давай, сестра. Если не сумеешь, то ухнешь под воду с головой, — подумав, переспросил. — Или ты этого и хочешь? Помыться?

Рейка ожгла взглядом сначала меня, кружащего на одном месте Шагами Водомерки, затем Гавала, который уже был едва ли не возле туши Змея. И вздохнула смиряясь.

Я немного не угадал с расстоянием до города. Конечно, в моём отряде не было Закалок, но даже Воинам чаще всего легче пройти целый день по лесу, чем ломать на скалах ноги полдня. Подумав, решил обойти небольшой хребет, а не карабкаться на него. И всё чаще от скуки вырывался вперёд, чтобы проверить дорогу и немного поработать искателем. Конечно, как и с болотом, все эти места наверняка поделены между ватагами местной фракции, но я не испытывал особых угрызений совести, отыскивая логово очередного Зверя и отправляя туда своих людей.

Если им не хватило сил или времени, чтобы добыть их самим, то что уж тут поделать? Пусть ищут других, леса Второго пояса огромны. Я не буду отказываться от удачи.

На этот раз ничего толкового не нашлось. Разве что это? Наклонившись, я без затей вырвал из рыхлой лесной земли Фиолетовый Шлемник. Оценил корень. Пятилетний. Мелочь, но приятно. Убрав траву в кисет, привычно расположился под тенистым деревом, настраиваясь ждать отряд. Жаль, что за все месяцы в этом Поясе я ещё ни разу не нашёл Небесных Исполинов, к которым привык в Морозной Гряде. Честно говоря, скучаю по ним.

Я лёг, сначала глазел на зелень листвы, а затем и вовсе закрыл глаза, толкнул в созвездие Ящера энергию и даже чуть задремал, скользя на грани между сном и явью.

До тех пор, пока в привычных звуках леса не послышалась посторонняя нотка.

Кто-то бежал, не умея ступать беззвучно, ломая ветки и тяжело дыша.

Двое.

Через пару вдохов я поправил себя. Трое. Шаги третьего были тише и легче. А ещё короче.

Я шевельнулся, подтягивая тело ближе к стволу, прислоняясь так, чтобы видеть пространство перед собой. Вовремя. Не прошло и пяти вдохов, как из-за стены кустов выметнулись три тени. И замерли. Точно там, где я вырвал траву.

Мужчина, женщина и ребёнок. И именно ребёнок выкинул в мою сторону руку:

— Там!

Спустя миг в меня уже летели техники и даже короткое копьё, которое метнул мужчина. Духовная защита растворила первое, оружие же я перехватил правой рукой. И этим окончательно разрушил маскировку Ящера.

— Бегите!

Проорав это, мужчина рванул ко мне. В его руках появилось ещё одно копьё. От первого удара я ускользнул, просто поднявшись на ноги, второй удар отбил пойманным чужим оружием. Оно не выдержало вложенной мной силы, разлетелось на куски с громким треском.

Мужчину отшвырнуло, он пробороздил ногами лесную подстилку, а в меня прилетел непрерывный поток каких-то Лезвий.

Их с двух рук отправлял в меня мальчишка. Мальчишка, которому вряд ли было больше одиннадцати лет. Мастер в эти годы?

Я вгляделся в него, в его силу. Чистая, прозрачная вода, но как она глубока!

Поняв, что его техника не может даже коснуться меня, мальчишка опустил руки, всхлипнул. Женщина тут же ухватила его за руку, рванула в сторону, но не сумела даже стронуть его с места. А ещё спустя мгновение я услышал треск ломающихся ветвей.

Мужчина замер, не успев сделать даже шага ко мне, затравленно оглянулся на троих здоровяков, что проломили кусты. Те же не остановились даже на мгновение. Один рванул к мальчишке и женщине, двое ко мне и мужчине.

Я без затей пнул набегающего Воина в грудь, отшвырнув его от себя. Это становилось даже смешно. Впрочем, мужчине с копьём так не показалось, ведь он не был Мастером и сцепился со своим противником на равных. Как и женщина. Она отбила первый удар, скользнула вплотную и буквально сплелась с противником в объятьях. А сверху на него прыгнул мальчишка и прижал руки к его голове, обрушивая на него поток лезвий. Два вдоха, короткий вскрик и из-под ладоней мальчишки плеснуло кровью.

Женщина вывернулась из-под трупа, вскочила на ноги, вскинула на меня безумный взгляд и закричала:

— Старший! Прошу защитить нас! Это бандиты, они убили всех в нашем обозе!

Я потёр лоб над бровью, где уже неделю не было даже следа шрама. Мы, конечно, шли к этой самой дороге, от которой, похоже, и прибежали все эти люди, но лес большой, почему они вообще оказались там, где я решил подождать своих людей? Мне даже не нужно поднимать голову, чтобы узнать ответ на этот вопрос. Да я вмешался бы и без этого, не каждый день встречаешь Мастера в возрасте, когда сам только-только начал поднимать мерные гири Закалки.

И я громко приказал:

— Замерли!

Спустя миг, когда понял, что ни мужчина с копьём, ни его противник не собираются слушать меня, подкрепил свои слова выплеском силы. И вот это уже заставило их кхекнуть и отпрянуть друг от друга.

Но вот ничего другого я сказать не успел. Здесь, на крошечной поляне, где я решил было отдохнуть, стало тесно: через проломы в кустах выбежало сразу человек двадцать.

Женщина отчаянно повторила:

— Старший, прошу помочь нам! Мы простые ремесленники!

Я скользнул взглядом по набежавшим, что не спешили нападать, но уже потянулись в стороны, обходя нас и окружая. Печати над головами, разношёрстая броня и оружие, не самое высокое Возвышение. Уверен, среди них нет ни одного Мастера. И тут же поправил себя. Есть. Как раз один. Тот, что стоял, сложив руки на груди и пытаясь пронзить меня взглядом. Уже седой, но всё ещё крепкий мужчина.

Его я и спросил:

— Эта женщина сказала, что вы убили людей в обозе. Это правда?

Он равнодушно пожал плечами:

— Было бы кого слушать. Ты же ватажник? Добываешь Зверей? Он не так уж и силён, чуть сильней меня, не дам ему даже второй звезды. Мы не раз уже убивали таких.

Я не сразу даже понял, что последние его слова предназначались вовсе не для меня, а для его людей. Неверяще ухмыльнулся такой наглости. А седой решительно кивнул:

— Тем более за такой жирный куш можно и рискнуть. Нападайте!

На меня обрушились десятки техник, а следом за ними и сталь тех, кто ринулся ко мне. Я даже не стал никого убивать, лишь толкнул из себя Покров и Духовную Защиту. А спустя два вдоха вокруг стало тесно, меня наконец-то догнал мой отряд.

Им не составило труда ни понять, кто здесь кто, ни справиться с напавшими на того, кого они по-прежнему называли господином. Простых Воинов никто не щадил, лишь главаря Кирт трижды ранил и скрутил, невзирая даже на то, что тот начал сжигать выносливость и попытался сбежать.

Спустя полсотни вдохов всё оказалось закончено. Рейка, которую в схватку не пустил Гавал, напомнила:

— Добычу не забудьте, — тут же вздохнула. — Хотя какая добыча с таких оборванцев и слабаков? — пихнув Гавала, скользнула ко мне, недовольно процедила, ухватив за разрубленный рукав халата. — Ты совсем не ценишь мой труд. Я так долго выбирала его тебе, а ты не потрудился даже защититься. И что теперь? Снова будешь выглядеть как оборванец?

Я пожал плечами:

— У меня ещё много таких.

Рейка всплеснула руками:

— Таких больше нет! У остальных хуже цвет и ткань!

— Рейка! — Я взмолился. — Ради Неба! Ты ведь знала, что я отправлюсь прогуляться впереди отряда, когда заставила меня утром одеть этот дарсов халат.

— Ты должен был его беречь!

— Так! — Я снова потёр бровь. Отрезал. — Займись ранеными.

Рейка поджала губы, отвернулась и громко, с угрозой спросила:

— Ну и кто у нас тут позволил себя ранить?! Кто ещё не ценит мой труд?

Я же обернулся к троице беглецов и хрипящему в оковах седому мужику.

— У меня к вам много вопросов.

Мужчина, всё ещё сжимающий в руке короткое копьё, оглянулся на женщину, ребёнка и шагнул вперёд, сгибаясь в приветствии:

— Старший!

Как я и догадался, дело было в ребёнке. В его таланте. Ему даже не было одиннадцати лет. Начав в обычный срок Возвышение, он всего за два месяца прошёл этап Закалки Меридианов и создал средоточие Воина Развития Духа. Едва поняв, что происходит с их ребёнком и сумев уложить в голове его талант, семья решила: нельзя просто сидеть и ждать, когда он столкнётся с первой своей преградой.

Они справедливо рассудили, что Второй пояс есть Второй пояс, не зря же сюда ссылают тех, кто слаб в Возвышении. Значит, в Третьем поясе талант сына раскроется ещё лучше.

А ещё они решили, что незачем остальным знать, насколько талантлив их сын. Продали своё дело, дом и отправились в путь. Уже в дороге он сначала стал Мастером, а затем и взял вторую звезду этого этапа. И вот это они уже видимо не сумели скрыть. Ничем другим то, что на обоз, с которым они ехали, напали, да ещё и искали именно мальчишку, отец семьи объяснить не мог.

Сейчас же он шагнул ко мне, сгибаясь в поклоне:

— Старший, вы сильны, у вас в подчинении целый отряд, прошу не гневаться, но это самая большая ценность нашей семьи, которой мы можем отплатить за вашу доброту и помощь.

Я оглядел протянутый мне свиток и только хотел спросить, что в нём, как его ухватила Рейка:

— Не стоит благодарности. Это ничего не стоило седьмому брату.

Мне только и осталось, что закрыть уже раскрытый было рот. Слова оказались почти теми же, что хотел сказать и я. Правда, я думал лишь глянуть свиток и отказаться, какие ещё ценности у семьи Воинов ремесленников. Но и одёргивать Рейку уже поздно.

Я лишь сказал:

— Мы проводим вас к Пику Алой Яшмы.

У мужчины, который назвался мне Яргеем, дёрнулся уголок губ, сглотнув, он сказал:

— Старший, прошу простить за дерзость, но нам нужно в город Пасть Мада.

Рейка удивилась:

— Почему? До него дальше, да и нам не нужно в ту сторону. Идите с нами, мы даже свернём немного к Пику. Ворота в Третий есть и там.

Яргей склонился в поклоне, пряча глаза:

— Прошу простить меня, но мы вынуждены отказаться. Нам нужно в Пасть.

Рейка хмыкнула:

— И что? Так и пойдёте втроём туда? Не глупите, второй раз вам может и не повезти встретить такого, как седьмой брат. До Пасти в два раза дальше, чем до Пика, мало ли что вам встретится по дороге? И я даже не говорю про людей. Один приличный Зверь, что случайно будет переходить дорогу и ваш путь окончится. К чему рисковать?

Яргей лишь снова склонился в приветствии идущих, пряча глаза:

— Прошу простить меня, уважаемая, но я откажусь.

Я нахмурился, уточнил:

— А из каких земель вы вообще шли?

Замявшись, Яргей ответил. Развернув карту, я с трудом отыскал эти земли. Дарс знает где. Ещё дальше, чем моя цель — земли Ордена Небесного Меча. Вернее, это земли, что лежат за ними. Соседи их соседей. И если они проделали такой длинный путь только ради того, чтобы попасть в определённый город с Вратами, то это значило только одно — у них есть причина попасть в Третий в том месте. Пасть Мада…

Я поднял взгляд, предупредил:

— Я могу чувствовать ложь. И хочу услышать правду. Для чего вам нужно попасть именно туда? Кто вы такие?

Яргей сглотнул, помедлив, оглядел поляну, мёртвые тела, моих замерших вокруг людей и нерешительно сказал:

— На той стороне живёт наш предок, по моей линии.

— Кто он?

Яргей на мгновение сжал губы так, что они побелели:

— Зверь, что стал человеком.

Женщина за его спиной охнула, ухватилась за кисет. Но Яргей вскинул руку, и она замерла, лишь потянула сына за спину. Истина над головой Яргея продолжала светиться ровным спокойным светом.

— Мой отец был изгнан им, когда не сумел стать Предводителем.

Или же Яргей просто хотел выговориться?

— Отец долго искал себе пару, но в итоге женился на обычной женщине. Поэтому я даже не смог подняться выше Воина, но мне повезло найти Итею. Она тоже потомок Зверя и в нашем сыне проснулась кровь предков.

Больше я не слушал, о чём шептались мои люди, что спрашивала меня Рейка. Я только глядел на Яргела, Итею и их ребёнка.

Я всё угадал верно.

Передо мной и впрямь те, в чьих жилах кровь Зверей. И они несколько месяцев идут к Пасти Мада потому, что там их ждут те, в чьих жилах так же течёт эта кровь. Именно поэтому они не стали никому сообщать о сыне гении. Потому что тогда им либо не дали бы уйти, уговаривая присоединиться к фракции, либо отдали бы, как налог Стражам. Стражам, с которыми не ладят Мады.

Я захохотал, заставив Рейку замолчать на полуслове, своих людей замереть, а Яргела отступить на шаг.

Как смешно. Если бы Стражи не решили наказать Клатира и меня за то, что я скрыл правду о своей сестре, а он не сумел её раскрыть, то сейчас у меня был бы амулет связи с Клатиром и самими Стражами. Хотя бы Виостием. Сейчас я бы отправил ему сообщение, что нашёл гения, потомка Зверя.

Не знаю уж, сумели ли бы они заставить его присоединиться к самим Стражами или куда они там отправляют гениев и талантов, что собрали с Первого и Второго пояса. Но знаю одно точно — получив этого мальчишку в руки, они бы точно сумели что-то получить от Мадов или исправить с ними отношения, хоть немного бы уравновесили то, что у Мадов появилась говорящая с Небом.

Теперь же… Что теперь?..

Я оборвал свой смех. Яргей стоял, сжав кулаки так, что они побелели. Надеюсь, я выглядел не полностью безумным. Впившись взглядом в мальчишку, которого Итее не удалось затолкать за спину, я сказал:

— Мы проводим тебя и твоих родителей в Пасть Мада. Но за это ты пообещаешь мне одну вещь.

Яргей облегчённо вздохнул:

— Конечно, старший, я обещаю…

Я оборвал его:

— Я говорю не с тобой. Как зовут твоего сына?

— Ярим.

Я кивнул, приказал:

— Рейка, верни им свиток, — не услышав движения за своей спиной, с нажимом повторил: — Верни.

Фыркнув, Рейка всучила его Яргею.

Глядя только на мальчишку, я сказал:

— Ярим, за своё спасение и охрану ты пообещаешь мне одну вещь.

Яргей неожиданно шагнул вперёд, закрывая собой сына, вскинул руки, складывая их в приветствии идущих:

— Старший, прошу простить за дерзость, но его никто не стал бы убивать. Он гений, который всем нужен. Вы спасли только меня и жену. Нам и расплачиваться за это. Не сыну.

Кирт взъярился:

— С каких пор ты так осмелел, что дерзишь и ставишь условия господину? Ты решил, что он слишком…

Я поднял руку, останавливая Кирта, рассмеялся. Уже не так безумно, как в первый раз. Презрительно процедил:

— Как ты самоуверен. У человека, которого я одно время называл учителем, однажды похитили всю семью. Только ради крови предка Зверя, что в них текла. Ты думаешь, их оставили в живых? Глупец. Их тела выцедили до дна, чтобы на основе их крови создать новый рецепт зелья. И случилось это буквально несколько лет назад. И недалеко от земель, куда вы так спешите. Мой учитель был известен на две фракции, уважаем в городе, но это не защитило его семью.

Яргей упрямо поджал губы, а вот его жена побледнела. Я же не остановился на этом, вкладывая в свои слова весь яд, что мог:

— Не спас его? Пусть так. Я сделал большее. Я спас его семью. Отца, мать. Кто бы сделал такое для меня? Кто бы вылечил моего отца, когда он умирал от ран, нанесённых Монстром? Кто бы защитил мать, когда я был бессилен, а к ней тянули руки грязные и вонючие подонки? Кто бы спас сестру, когда она умирала на моих руках? В те дни я бы отдал всё, что только у меня было, да ещё и сверху столько, сколько попросили. Даже если бы мне нужно было вскрыть себе горло!

Перевёл дух, скрипя зубами, втянул в себя силу, что уже ползла от моих ног во все стороны. Но и слова лезли из меня, жгли. Не удержавшись, рявкнул:

— Что мне до твоего долга? Бесполезный полукровка Воин, которого родные не пустят даже на порог! Ярим обязан мне в десять раз больше, чем ты! И в отличие от тебя способен выплатить долг!

Яргей сглотнул, облизал пересохшие губы, но из-за его спины уже шагнул Ярим.

Расправил плечи, коснулся кулаком ладони:

— Вы правы, старший. Я признаю, что мой долг очень велик. Говорите, старший, что за вещь вам нужна.

Я же несколько вдохов молчал, переводя дух и успокаиваясь. Даже не ожидал, что простые слова Яргея так меня заденут. Возможно потому, что в них была правда? Возможно потому, что теперь, оглядываясь, я вижу, что недоплатил Мириоту? Справившись с собой, сказал Яриму:

— Меня зовут Леград. Расти, возвышайся, становись сильным, служи своему клану… — Яргей, который так и стоял за спиной сына, вскинулся, уставился на меня. Но мне не было до него дела. Я говорил только с Яримом. — Молчи, что когда-то встречался со мной. Однажды я найду тебя…

Яргей не выдержал:

— Мы уйдём в Третий пояс.

На миг я глянул на него, отвернулся, вновь впившись взглядом в Ярима, и повторил:

— Однажды я найду тебя и попрошу у тебя помощи, — проведя рукой по лицу, добавил. — Я буду выглядеть не так, — на этот раз попятилась не только мать Ярима, но и его отец. Плевать, что они там себе напридумывали. — Но я напомню тебе об этом дне и твоём обещании и попрошу тебя о помощи.

Ярим решительно кивнул:

— И я помогу вам, старший.

Я поднялся на ноги, громко приказал:

— Выходим!

Кирт негромко спросил:

— Господин, что с этим?

Я мельком глянул на лежащего у его ног седого.

— Он мне не нужен. Мастер едва ли второй звезды. Ты знаешь, что делать.

Глава 4

Перед тем как шагнуть на ту сторону формации Древних, перед тем, как оказаться в Третьем поясе, Ярим обернулся. Несколько мгновений он глядел на меня, затем склонился в поклоне идущих, опустив голову так низко, что растрепавшиеся волосы закрыли ему лицо.

Я повторил его жест и склонился не менее низко. Впервые я видел настоящего таланта, одного из тех, о ком рассказывала Виликор. Если не считать Лейлы. Впервые я видел то, о чём раньше читал только в сказках про Рама Вилора. Наш путь к Пасти Мада занял всего чуть больше трёх недель. За которые Ярим успел взять три звезды Мастера, опередив меня в Возвышении.

Да, пока что у него нет и десятой доли моих сил и умений, нет опыта и техник. Но сейчас он присоединился к сильнейшей фракции Империи. Скоро у него будут лучшие техники и лучшие учителя. Насколько он сильным будет, когда я сумею перебраться в Третий пояс и найти его? И будет ли он тогда ещё помнить о своём обещании? Захочет ли выполнить то, о чём я его попрошу? И о чём именно я буду его просить?

Будущее покажет. Сейчас слишком рано обо всём этом думать. Не знаю даже, сумел бы я удержаться от соблазна и попросить в качестве услуги перевести меня в Третий пояс, будь Ярим Предводителем? Продлись наш путь к этим вратам ещё пару месяцев?

Может, и хорошо, что путь не затянулся. Слишком сильное искушение.

Отвернувшись от Врат, я оглядел своих людей.

Пусть я и рассчитывал потратить месяц, а то и два на медитации у Сердца, но то время должно было быть проведено с пользой, а не просто в дороге. Теперь же, вернувшись назад ради Ярима, мы снова, уже в третий раз, пойдём по одному и тому же пути. Эдак я всё время, отведённое мне Клатиром и Виостием, растрачу на дорогу. Мои люди, конечно, были бы не против передохнуть, сдать добычу, пройтись по лавкам в поисках техник, оружия и доспехов. Но…

Если быть честным, то не узнай я от Яргея как обычно проходят экзамены в Ордене, а он рассказал об этом немало, поскольку в своё время искал пути стать сильней, то вряд ли я бы позволил своим людям заняться этим здесь.

Да что там говорить, я вряд ли бы послушал даже Рейку, которая мечтала отдохнуть здесь несколько дней…

Так что им, в каком-то смысле, повезло.

Я глянул на молчаливого Гавала и кивнул:

— К аукциону.

Рейка взвизгнула. Я смерил её взглядом и испортил ей радость:

— А ты выбирай. Или со мной на аукцион или на рынок.

Рейка поджала губы, прищурилась, оглядывая меня исподлобья, недовольно заявила:

— Жестокий седьмой брат. У тебя нет сердца.

Я кивнул:

— Ясно. Значит, идёшь со мной, ругаться с оценщиком, доказывать, что наши травы свежие и…

Рейка вскинулась, торопливо воскликнула:

— Нет! Рынок! Я иду на рынок.

Я позволил себе улыбку, не скрывая её от Рейки, и перевёл взгляд:

— Кирт.

Он на миг поджал губы, больше ничем не выдав своего недовольства. Но у меня не нашлось другого выхода. Он самый сильный из моих людей, а чем сильней будет сопровождающий у Рейки, тем мне будет спокойней. Не совсем та награда для самого верного человека — сопровождать девушку по сотне лавок — но уж Кирт, год за годом, разыскивающий родную сестру, как никто понимает, насколько мне важна безопасность названой сестры.

Кирт взял с собой троих. Я тоже. Гавала, Орнафа с его кисетами и Труека. Остальные…

— Вы свободны до вечера. Не влипайте в неприятности, это всё, что я хочу вам сказать.

И Кирт, и Гавал нахмурились, безмолвно грозя радостным подчинённым всевозможными карами. Может, я, конечно, и неправ, оставляя их без старшего и давая такую свободу, но… Думаю, они заслужили немного отдохнуть от тягот пути, от старших и от меня. Я уже пару раз слышал шепотки, что они, в отличие от их старшего, нормальные и не могут без перерыва день за днём долбиться в свои преграды Возвышения.

И это несмотря на все их прорывы в месте силы на болоте.

Помнится, что-то почти такое же говорила мне Рейка в Зале Стражи. Так что не нужно сомневаться в этом решении. И я молча отвернулся, нацелившись на центр города. Квартал торгового дома и их аукцион именно там.

Служитель или работник аукциона на входе (не знаю даже, как верно называть людей в нём) встретил меня с широкой улыбкой. Но я отлично видел, как его взгляд скользнул по мне сверху вниз, оценивая силу, количество цветных прядей в волосах, одежду, кисет и даже обувь. На всё про всё ему понадобилось всего два вдоха, а затем он, крепкий Воин, согнулся передо мной в поклоне:

— Господин, аукцион торгового дома Чёрной Луны приветствует вас. Что привело вас к нам? Оценка, лоты, записаться на большие торги, может быть, хотите снять номера в их ожидании?

Я уточнил:

— Оценка — это когда я показываю вам вещь, а вы предлагаете мне за неё деньги?

На этот раз брови работника чуть дёрнулись, но улыбка ничуть не уменьшилась:

— Всё верно, господин. А лоты — это когда у вас редкий товар и вы хотите выставить его на будущий аукцион. Наш торговый дом получит свой процент со сделки.

Гавал кивнул:

— Тогда господину нужно и то, и то.

— Рилия!

Рядом со мной тут же оказалась девушка. А я почему-то подумал, что даже хорошо, что Рейка не захотела идти со мной. Небольшого роста, в плотно облегающем традиционном платье, с ярко и полностью окрашенными волосами, эта Рилия живо напомнила мне тех девушек, что когда-то встретили меня за воротами Приюта и предлагали себя. Или на тех, кого подослал мне трактирщик полтора месяца назад.

И улыбка у неё оказалась такая, что я едва не улыбнулся в ответ. Она поклонилась:

— Господин, Рилия рада приветствовать вас на нашем аукционе.

А затем скользнула ближе, ухватив меня за локоть:

— Следуйте за мной, господин.

Я невольно вскинул брови. Это называется следовать за ней? Но молча шагнул туда, куда она меня потянула, ощущая, как при каждом третьем шаге эта Рилия неловко ударяется о меня бедром. Покосился на синюю макушку. Опять эта глупая уловка с Возвышением. Неужели кто-то ведётся на такое?

Будто почувствовав мой взгляд, Рилия подняла голову и снова улыбнулась, обнажая зубки. В этот раз мне почудилось в этой улыбке что-то странное. Может, я широко шагаю и ей неудобно в этом платье догонять меня? Низ узкий, верх тоже облегает так, что непонятно, как она в него влезла. Из выреза в форме цветка прямо таки… Спохватившись, отвёл взгляд. Сбавил шаг, делая его короче, раскинул пошире боевую медитацию, заставив мысли сменить направление. Путь к нужному месту у нас растянулся на почти полсотни вдохов. На мгновение сжав на моём плече пальцы, Рилия распахнула передо мной дверь и выдохнула:

— Господин, прошу.

За ней оказалась небольшая комната, размером, может быть, десять на десять шагов. Большой каменный стол, за которым сидел пожилой мужчина, едва заметный за стопками книг. При виде нас он тут же встал и согнулся в поклоне:

— Господин.

Тоже Воин. Но слабей, чем работник на входе. Но всё же сильней, чем едва шагнувшая за пределы этапа Закалки, Рилия. Я сел на один из стульев, придвинув его ближе к столу, Гавал, Олаф и Труек замерли у меня за спиной. Рилия шагнула ко мне, вновь ударившись бедром, на этот раз о моё плечо. Я поморщился и на миг вскинул на неё взгляд.

Как она здесь работает, если такая неловкая? Не все же так спокойны как я?

Сглотнув, Рилия отступила к столу, присела на него, одной рукой опираясь на столешницу позади себя, а другую положив на талию. И снова улыбнулась, ещё шире прежнего. Но в этот раз улыбка была неживой, застывшей.

Я несколько мгновений смотрел на неё, затем скользнул взглядом по стенам, которые не скрыли от меня стоящих за ней людей и перевёл взгляд на пожилого работника. Хорошо ещё, что она села чуть в стороне и не заслонила мне его. Довела и могла бы вернуться ко входу в аукцион, здесь и без неё людей достаточно. Ну, да не мне влезать в дела других. Может, у них здесь так заведено?

Мужчина потёр руки и улыбнулся:

— Господин, что вы хотите мне показать?

Пожав плечами, я честно ответил:

— Очень много всего, от старого оружия до добычи со Зверей. Но для начала… — Я на миг прервался, решая, как мне обратиться. Вежливо, учитывая возраст и то, что это я, по сути, проситель или используя разницу в наших силах? — Расскажите, как тут всё у вас заведено.

С этим мне ни Кирт, ни Гавал помочь не могли. И дело не только в том, что эти земли и этот аукцион во многих днях пути от привычных им мест, а в том, что они сами никогда не бывали на аукционах и вообще в больших торговых домах. Раньше они были слишком слабы, чтобы у них нашлось то, что можно принести сюда. Работник верно меня понял.

— Господин, можете не сомневаться в нашей честности. Торговый дом Чёрной Луны имеет историю даже более древнюю, чем правящие сейчас этими землями Миврат. Самый простой путь — обычная скупка, к которой привыкли все.

Оценщик чуть двинул в мою сторону одну из книг, лежавших на столе.

— В наших перечнях у каждого товара есть две цены — та, по которой мы готовы приобрести его у вас, и та, по которой вы можете купить его уже у нас. Это исключает обман. Если же речь будет идти о спорных моментах, как-то качество вещи, её состояние или уникальность, то в мою задачу и входит оценка и предложение цены. Если же вы будете не согласны, то можете потребовать моего старшего и оценить спорную вещь уже у него.

Я кивнул:

— Вряд ли до этого дойдёт дело. Я ведь могу просто отказаться от продажи, если меня не устроит цена, верно?

— Конечно, господин. Но моя работа делать так, чтобы вы ушли довольными. Тем более племянница приводит ко мне только тех посетителей, которые хотят не просто быстро сдать товар, но и готовы потратить время и выставить уникальную вещь на торги. Вы сами будете присутствовать в зале и сами услышите окончательную цену. Мы дорожим нашим именем.

Я чуть скривился. Вот с этим и намечались проблемы. Уникальная вещь у меня была. И не одна. Но не было времени ждать этих их торгов аукциона.

— Олаф, первый кисет, — оценщику же я сообщил. — Это небесные травы.

Мы их немало набрали за время пути. Особенно когда вышли с болот. И ведь даже не занимались этим намеренно, многие травы буквально попадали нам под ноги. Тех, что оказались собраны благодаря Поиску Силы, можно пересчитать буквально по пальцам двух рук.

Олаф достал первую небесную траву, на стол упала капля сока и по комнате поплыл терпкий запах. Работник торопливо перехватил стебель, зажёг на столе ещё один Светоч, добавляя света.

— Серебряный Мирт. Отличное состояние. Вес…

Через миг на столе появились весы, на одну чашу которых и лёг стебель. Ещё через два вдоха Мирт исчез в кисете оценщика, а он сам тут же ухватился за кисть. Пояснил мне:

— Сделаем сначала общий список, а затем пройдёмся по нашему каталогу, впишем напротив каждой позиции цену.

Олаф снова коснулся кисета. Я же вздохнул. Как я и думал, это займёт очень и очень много времени. Работник снова потёр руки и спросил:

— Господин, вина?

Я покачал головой:

— Сладкого сока или отвара.

Рилия тут же скользнула со стола к двери. Вернулась буквально через десять вдохов, нагнувшись ко мне, поднесла холодный стакан, а затем снова уселась за стол. Ещё на пядь правей и мне не стало бы видно одной из чаши весов.

За травами последовали потроха Зверей. Затем шкуры. Потом ядра. И вот их оценщик уже и не подумал убирать в кисет и Труеку пришлось выкладывать ядра рядами, уходя на левую часть стола. Туда, где мне ничего не было видно. И мне это надоело. Я махнул рукой:

— Слезь со стола и хватит загораживать мне товар.

Улыбка Рилии дрогнула, искривилась, вновь потеряв привлекательность, но спустя всего вдох она справилась с собой и замерла в стороне, на расстоянии шага от стола. На этот раз положив обе руки на талию. Словно статуя. Кажется, даже почти не моргала, лишь дыхание выдавало её.

Оценщик торопливо забормотал:

— Ох, простите мою племянницу, господин. Она недавно начала работать и ещё неопытна.

Я перевёл взгляд на него и сухо предложил:

— Давайте определимся, сколько у нас получилось.

— Конечно!

Работник ухватил одну из книг, принялся листать, затем ткнул в неё пальцем:

— Вот, Серебряный Мирт. Цена полтора духовных камня за одну сотую меры. Прошу убедиться.

Я представил, сколько таких записей мне предстоит проверить и оглянулся на Гавала.

Я и взял его с собой потому, что после выхода из Приюта открыл ещё одну из его новых сторон. Вернее, сначала я наконец нашёл время узнать, как же так вышло, что в Возвышении он едва не догнал Кирта? Оказалось, всего лишь удачно расторговал всё то, что я оставил им у стен Ясеня. Причём настолько хорошо, что не только снабдил отряд всем нужным, не только выделил прилично духовных камней тем семерым с семьями, которых отослал прочь от меня. Но и сумел прикупить возвышалку.

Талант. Несомненно. Я только так и не понял, в чём. В торговле или всё же в обмане Указов. Ведь это сначала нужно было убедить себя, что трата денег на его Возвышение лишь сделает лучше его господину.

Неудивительно, что Домар ни Кирта, ни Гавала никуда от себя не отпускал надолго. С таким-то опытом борьбы с Указами страшно давать им время. Они ведь могут убедить себя сделать что угодно. Думаю, если бы Аймар тогда в лесу, перед Раух дал Закалкам хоть немного времени, то ни дарса бы у него не вышло, не заставил бы он их шагнуть на ту поляну. Во всяком случае без стали.

Но это всё в прошлом. Сейчас ни над одним из моих людей нет Указов. Они вольны действовать только так, как хотят сами. И ничего не мешает им пускать в ход свои таланты безо всякого принуждения. Да, Гавал?

Он всё понял без слов, шагнул к столу, спустя два вдоха одобрительно кивнул оценщику и тот принялся листать свои списки дальше.

Но мне от этого веселей не стало. Какая трата времени. Вздохнув, я ещё раз подумал и пожал плечами. А почему бы и нет?

Спустя миг я перевернул кружку с недопитым соком. Рилия охнула:

— Господин!

И замолчала, замерев едва ли не на половине шага.

Сок завис над моей ладонью колышущимся шариком. Но не весь. Стиснув зубы, я впился взглядом в брызги на полу, попытался ощутить в них то родство с синими нитями в своих меридианах, которое и позволяло мне провернуть трюк с соком. Выходило плохо. Но выходило. Вот одна капля поползла по доскам, не оставляя после себя ни малейшего влажного следа, вот сдвинулась с места другая. Третья же всего лишь начала мелко-мелко дрожать.

Я привычно согласился: «Не всё за один раз». И сосредоточился только на одной капле. Добравшись до ноги, она тоже начала мелко дрожать, а затем поднялась в воздух и медленно всплыла, коснулась шарика над ладонью и слилась с ним в одно целое.

Гавал откашлялся:

— Кх-м, уважаемый, продолжаем.

Работник спохватился:

— А?! Ах, да. Так… Семилепестовка. Фиолетовая. Сто камней за стебель. А их у вас три.

Гавал хмыкнул:

— И каждый, заметьте, идеального качества, с корнями, сорваны в самый пик силы. Не думаю, что сто камней справедливая цена. И любой алхимик со мной согласится.

— Сто двадцать.

— Согласен. Дальше.

Я же перевёл взгляд на следующую каплю. Ту, что бросил на половине пути.

Шестая же сорвалась. Поднялась от пола, коснулась шарика, но стоило мне отвести глаза, как тут же рухнула обратно, разбившись об дерево пола на десятки крошечных брызг.

Дарсово отродье.

Я по-прежнему не способен довести дело до конца. И навскидку, только сравнивая размер шарика и количество выплеснутого сока, всё ещё топчусь на месте. Самое большее — сделал вперёд крошечный шажок. Возможно, я уже взял от этого упражнения всё, что только мог. И ничего большего не получу.

Но это не значит, что мне не нужно стараться.

Итак. Шестая капля.

Соберись!

Десятки крошечных брызг дрогнули, потянулись к общему центру, сливаясь в каплю. А я позволил себе быструю улыбку. Мы ещё поглядим, у кого упрямства больше.

Мысль о сотнях Мастеров, что застряли на первой преграде, на четвёртой звезде, я вышвырнул из головы.

В настоящий мир меня заставил вернуться негромкий голос оценщика аукциона:

— Господин! Господин, мы закончили.

Я покосился на него, подставил стакан под шарик и позволил ему стечь обратно.

Рилия тут же шагнула ко мне, протягивая новый. Полный сока.

Я принял его, делал глоток, смачивая пересохшее горло. Сладость приятно скользнула по языку, но я лишь молча сделал жест оценщику. Он подскочил, обогнул Олафа и сунул мне в руки три мелко исписанных листа. Сначала я вчитывался в каждую строчку, но затем просто безразлично скользнул в самый конец, на общую сумму. А после поднял на Гавала вопросительный взгляд. Он пожал плечами:

— Что-то дороже, чем у нас, что-то сильно дешевле.

Я кивнул в ответ, перевёл взгляд на оценщика. Он расплылся в улыбке:

— У нас довольно специфичный город, господин. Здесь больше стараются избавиться от вещей, чем купить. Особенно это касается алхимии, оружия и доспехов, артефактов и техник. Прошу не думать, что наш торговый дом пытается нажиться на вас, господин.

Я кивнул и ему, запоминая услышанное, и произнёс вслух цифру, которую только что прочитал:

— Шесть тысяч семьсот два малых духовных камня. Принимаю.

И не сдержал улыбки, вспомнив свою первую большую добычу со Зверей. Ту, что получил вместе с земляком Зимионом и ватажником Гуниром в лесах возле самой Морозной Гряды. Тогда мне тоже казалось, что мы добыли огромную сумму денег. Которую тут же истратили, не сумев купить всё, что хотели. А ведь нас было тогда всего трое.

Сейчас под моей рукой три десятка человек. А значит, на каждого приходится лишь чуть больше двухсот камней. И нужно пополнить растраченные зелья и отвары, купить новые доспехи, кое-кому новое оружие, припасы, специи и соль, хлеб и сыр, кое-кому захочется сладостей.

И это ещё мой отряд ни духовного камня не платил за лечение от ран и, главное, от стихийного яда Зверей. Не такое уж и прибыльное это дело, ватажничество. Но здесь, как верно заметил оценщик, многое дешевле, чем в других местах. Я и сам это знаю по опыту Ясеня. Того Ясеня, что полон жизни в Первом поясе.

Оценщик согнулся в поклоне:

— Господин, приятно иметь с вами дело.

Я кивнул:

— Я рад, — а затем улыбнулся. — Но теперь я стану более требователен и жаден.

Олаф тут же выложил на стол ещё одну траву. Совсем из другого кисета.

Работник ахнул:

— Небесная Призрачная трава!

Ринулся судорожно перебирать стебли:

— Три, пять, шесть, восемь, — растерянно глянул сначала на Гавала, затем на меня. — Почему восемь, если должно быть девять?

Ответил ему Гавал:

— Господин считает, что удаче нужно делать подношение и нельзя оставлять после себя пустое место.

Я пожал плечами:

— Небесная трава становится Призрачной только спустя двадцать пять лет. Кто я такой, чтобы прерывать её путь к Небу? Мы оставили по одному стеблю каждой найденной редкой травы. Пройдёт два-три года, и она снова наберётся сил.

Работник с уважением протянул:

— О-о-о! Господин потомственный ватажник?

Я лишь вежливо улыбнулся в ответ. И промолчал. Что-то я не припомню таких наставлений от Гунира. Да и от меня что в первом, что во втором лагере Волков требовали приносить всё, что я найду. Может, в третьем лагере были другие порядки? Хотя… Были же места, куда мне совсем не советовали заходить. Места силы. Где, как не там, выращивать самые дорогие небесные травы?

Оценщик затараторил:

— Ох, господин, это будет отличный лот. Уверен, что за него начнут сражаться три, а может быть и четыре алхимика.

Я повёл рукой, прерывая его:

— У меня нет времени ждать аукциона. Уже через два-три дня я должен отправиться в путь. Полагаюсь на ваш опыт. Предложите мне хорошую цену и я сдам эти травы, словно на обычную скупку, — оценщик сузил глаза, а я напомнил. — Вы ведь умеете делать свою работу так, чтобы клиент уходил довольным, верно?

Он подумал и решительно предложил:

— Пятьсот сорок камней за каждый стебель!

Гавал кивнул:

— Хорошая цена, господин.

Десятки трав появлялись на столе оценщика и почти на всё он тут же называл цену, даже не заглядывая в свои книги. А вот Гавалу приходилось делать это постоянно. Но дело шло споро. Скоро Олаф протянул уже не отдельную траву или шкуру, а целый кисет. Гавал принял его, подкинул на ладони и ухмыльнулся:

— Комната маловата. Думаю, вам достаточно просто взглянуть, чтобы оценить качество этого товара. Смените привязку.

Оценщик вскинул брови, осторожно принял кисет. Даже Рилия заинтересованно шагнула от стены, словно тоже могла заглянуть туда на расстоянии, да ещё и не капнув на него своей кровью.

Не спешил этого делать и оценщик. Переведя на меня взгляд, он негромко сказал:

— Господин, я хочу сказать вам, что за любой сделкой наблюдают. А в случае спорных моментов последует проверка на амулете Истины.

Гавал процедил:

— Ты намекаешь, будто господин пытается как-то обмануть тебя?

Оценщик криво улыбнулся:

— Всего лишь сообщаю, как всё устроено в торговом доме Чёрной Луны. Нам дорога наша репутация.

Я лишь пожал плечами. Что мне эти стены? Они не скрывают печатей людей вокруг. Которые просто уснут, решись напасть на меня. Но я не собираюсь обманывать с кисетом. Поэтому лишь повторил:

— Привяжите к себе кисет, уважаемый.

Только через десяток вдохов оценщик сморгнул и поднял на меня горящий взгляд:

— Господин! Какая ценность! Клянусь Небом, что впервые за пять лет держу в руках подобную ценность! Один размер этой Змеи чего стоит! А ядро? Где… — оценщик замолчал, оглядывая меня, согнулся в поклоне. — Ах, простите, господин, мою дерзость, конечно же, я понимаю, что ядро вы не хотите продавать, но я должен его увидеть. Это позволит лучше оценить Возвышение убитого Зверя. И исключить возможность ошибки.

Я медленно кивнул. Конечно же, я не собирался отдавать ядро убитого Змея. Оно моей стихии, причём лучшее в моём наборе ядер, которые я использовал для медитации. Лучше, чем всё, что лежало в коллекциях Тёмного и Креода Саул. Оно и понятно, ведь ни один из них не имел синих прядей в волосах.

Вообще, ядер Зверей, которые мы уже сдали здесь, было гораздо меньше, чем шкур и потрохов. Потому что я не только откладывал себе ядра воды, а Рейке ядра стихии дерева, но и сделал ещё пять подобных коллекций для каждой из стихий. И хранились они у Кирта.

Он, как обладающий в отряде самым высоким Возвышением, отвечал за тренировки отряда и он же выкладывал их для медитаций. Я всё же надеялся, что мои люди сумеют извлечь из этого толк. И, кажется, надеялся не напрасно. Впрочем, уж чем я не собирался заниматься, так это подсчётом цветных прядей в волосах своих людей. Но кое-что просто невозможно не заметить. А иногда не услышать. Радостных воплей, когда они берут очередную звезду.

Но ядро Змея лежало у меня.

Я коснулся кисета, а затем в моей руке из пустоты возник синий кристал размером с голову человека. Почти идеальной круглой формы, с мерцающей внутри него искрой.

Оценщик сглотнул и выдавил:

— Господин, я не могу принять решение сам.

Дрожащей рукой ухватил колокольчик, скрытый до этого за книгами с ценами, и потряс, извлекая из него нежный звон. Хотя думаю, он был совершенно лишний, при стольких-то глазах за стенами.

Спустя полсотни вдохов в комнату сначала вошёл неопасный с виду идущий. Какой-то весь небольшой, серый, будто даже помятый со сна. Но глубина и темнота его силы не давала мне обмануться его внешним видом. Удивительно, но он похоже так же силён, как Нараш, глава Приюта, сражавшийся на моих глазах с Предводителем Воинов из сектантов.

Идущий, едва ли не зевая, оглядел комнату, девушку, оценщика, Гавала. Меня. И Олафа с Труеком за моей спиной. Затем кивнул и шагнул в сторону.

В дверь тут же зашли ещё двое. Которые буквально набросились на кисет и ядро Змея. Мне даже пришлось выпустить его из рук, чтобы они измерили и взвесили его.

Суета со шкурой, клыками, сердцем и желчью Змея улеглась нескоро. Отдельного восхищения и я, и мои люди удостоились за то, что шкура оказалась совершенно цела, без лишних дыр. А вот затем оценщик развёл руками:

— Господин, буду честен с вами. Подобный лот есть в нашем каталоге, но он давно устарел. Последний раз шкуру Змея продавали три года назад. И продавали не здесь. Скажу снова — в этом городе нет тех, кто может предложить за него полную цену. Либо торопящиеся уйти в Третий пояс, вырваться наконец из наших тюремных Поясов в Империю. Либо обозлённые люди, которых только что вышвырнули оттуда. Они только что видели изделия мастеров этапа Властелина Духа, слышали о лотах из шкуры Зверей этапа Повелителя Стихий.

Я едва не поперхнулся очередным глотком свежего сока, услышав это. Если оценщик хотел произвести на меня впечатление, то ему это удалось.

Клатир на этапе Властелина Духа. Кто вообще в Империи убивает Зверей этапа Повелителя Стихий? Лично Рам Вилор? Его сын? Главы таких сильных кланов, как Мады? Кто вообще может позволить себе купить шкуру Зверя подобной силы?

Оценщик же вздохнул:

— Конечно, их не впечатляют наши товары. Поэтому наш торговый дом продаёт такие вещи только в столице фракции. И я бы хотел предложить вам, господин, поехать с нашим представителем именно туда. Там вы получите лучшую цену.

Я качнул головой, на язык само вылезло вычурное слово:

— Неприемлемо. Я уже сказал, что не могу ждать даже очередного аукциона здесь, не то что ехать куда-то. У меня свои дела. Поэтому я хочу услышать вашу цену здесь и сейчас.

Оценщик опять вздохнул. Назвать мне её сам он, конечно, не мог.

Спустя сотню вдохов мы сидели совсем в другой комнате. Втрое больше. И вчетверо больше вокруг крутилось девушек. К счастью, тёрлась возле меня только одна, остальные занялись моими людьми. Похоже, Орнаф впервые начал сожалеть о своём виде. И запахе.

А цену мне называл пожилой идущий, который явно добрался в Возвышении не меньше, чем до седьмой звезды Мастера. Не меньше.

Глава всего этого места? Его слова показали, что я, скорее всего, угадал.

— Мой торговый дом готов предложить тебе, младший, сорок пять тысяч средних духовных камней.

И вот сейчас наступало самое важное, ради чего я вообще терял время здесь. Чтобы закупиться для пути, я мог бы обойтись и продажей товара в обычных лавках города. Как в Шести Ручьях. Не так уж и показали дно наши запасы, в крайнем случае обошлись бы в пути и мясом добытых Зверей. Не для того я набивал себе цену, выкладывая все более и более редкие товары.

И раз уж дело дошло до вежливых обращений идущих к Небу…

Я поднялся, не спеша приложил кулак к ладони:

— Старший, цена отличная. Но я прошу ещё об одной услуге.

Глава сделал короткий жест:

— Говори.

— Мне нужны редкие вещи. Вещи, которые у меня нет времени искать и я могу лишь молить Небо, чтобы ваш уважаемый торговый дом Чёрной Луны помог мне с их покупкой.

Глава молча повторил жест, и я продолжил:

— Первой мне нужна вещь, которая поможет мне обмануть проверку возраста.

Глава на миг прищурился, спокойно ответил:

— Пилюли сектантов лишь омолодят твои кости, младший, но формации Полей Битв или городов Древних проверяют совсем не их. Они глядят глубже.

Я потёр бровь, над которой уже не было шрама:

— Мне не нужны пилюли, старший. И мне не нужно обманывать Древних, вполне достаточно обмануть людей и созданные ими артефакты.

Несколько вдохов глава молчал, затем кивнул:

— Хорошо, мы договоримся, младший. Что ещё?

А я постарался сдержать вдох облегчения. Всё же я оказался прав. Где, как не здесь, в месте, где есть Врата в Третий пояс, искать редкие вещи? Похоже, он готов был достать даже пилюли, за которыми Клатир собирался в Третий пояс.

Теперь, главное, остаться хоть немного при деньгах. И выставить вперёд Гавала, чтобы торговался он, уже не выйдет. Ничего, справлюсь как-нибудь. Мне нужна ещё маска, которая лучше, чем та, что лежит сейчас у меня в кисете и оружие. Хорошего качества, а не то, что не перенесёт даже одного удара.

Удивительно, но с последним и возникло больше всего проблем.

Работник, потративший большую часть своей жизни на работу с железом и начертаниями, отложил в сторону Верный, который я дал ему как образец. И помолчав, согнулся передо мной в поклоне:

— Простите, уважаемый, но нашему торговому дому Чёрной Луны не по силам предложить вам вещь такого же уровня.

Я в удивлении поднял брови:

— Как это возможно? Отнюдь не редкий материал, всего лишь земное начертание. Какие с этим сложности?

— Со сталью соглашусь. Есть у нас работа и поискусней, но вот начертание, — работник помолчал. — Я буду честен с таким уважаемым клиентом.

При этих словах я покосился на амулет Истины, которым мне предложили заверять каждую сделку. Начертатель торгового дома, которым, скорее всего, являлся этот человек, развёл руками:

— Мы не сможем его повторить. Это не земное начертание. И это не Сосуд Духа, как вы считаете. Я насчитал здесь три совмещённых начертания. И даже не уверен, что в узорах не скрыто что-то ещё, ускользнувшее от меня. Это самое малое духовное начертание. Да ещё и несколько в одном. Во Втором поясе нет подобных мастеров. В трёх фракциях на юг от нас есть фракция Тёмной Лощины…

Я невольно вздрогнул. Знакомое название. Это ведь те земли, в которых родился и жил Хатий, мастер массивов, что сколотил потом банду, которая заманивала и убивала слабых идущих на Поле Битвы Саул.

— …они славятся своей работой начертателей. Но даже им вряд ли по силам создать такое. Возможно, ваша семья принижала качество этого меча, чтобы избежать жадности окружающих? Может быть, это реликвия, пришедшая из Третьего пояса?

Я нахмурился, пытаясь уложить в голове всё, что только что услышал. Я просил отца Виликор — Винара Тразадо наложить Сосуд Духа земного качества. Но никак не духовного.

Но, это случилось в начале нашего разговора. А ведь чуть позже я не только стёр с него двухцветные Указы, но и попросил его вложить в работу всю силу средоточия, создать шедевр.

Что, если в тот день он и создал такой на моих глазах?

Неужели он, потеряв стихийное средоточие, но вернув с моей помощью знания, оказался способен наложить духовное начертание, объединив несколько в одно?

Поняв, что начертатель ждёт от меня ответа, я пожал плечами:

— Кто знает? Мне меч достался по наследству. Безо всякой истории. Хотя… — помедлив, я повторил чужие слова. — Его называли мечом, достойным наследника фракции.

Начертатель улыбнулся:

— И это правда. Господин, мы с удовольствием выкупим у вас этот меч и продадим его на аукционе нашего отделения в Тёмной Лощине. Они очень ценят такие вещи, вы получите огромную…

Я коротко повёл рукой:

— Нет.

— Господин, думаю мы можем предложить вам не меньше десяти тысяч средних духовных камней.

Я лишь повторил:

— Нет. Это реликвия семьи, — а увидев, что начертатель снова хочет что-то сказать, резко добавил. — Закончим разговор об этом. Вернёмся к оружию, что я хочу у вас купить.

Начертатель поджал губы, проводил взглядом исчезнувший в кисете Верный, вздохнув, сказал:

— Мы можем предложить вам что-то такое же достойное наследника фракции. По качеству стали. Но начертание может быть лишь одно. Как понимаю, выбранный вами Сосуд Духа.

Я потёр бровь. Какой смысл платить за то, что может снова не пережить даже одного моего удара? Причём на полпути к Ордену, где я собираюсь стать одним из лучших учеников? Проверить его здесь? Попросить дать мне возможность нанести этим оружием удар в полную силу?

И я покачал головой:

— Пожалуй, нет. Придётся мне и дальше обходиться мечом.

Начертатель лишь вежливо улыбнулся в ответ. Похоже, мой отказ продать Верный сильно его задел. Может он и сам хотел попытаться понять тайну совмещённых начертаний. Но мне-то что до его надежд?

У меня и своих проблем хватало. Список того, что хотелось купить, был так велик, что деньги таяли на глазах. Возможно, решись я изготовить для всего отряда доспехи из шкуры Змея это вышли бы дешевле, но у меня не было времени на подобное. Поэтому я выбирал из того, что предлагали мне в торговом доме Чёрной Луны. Пусть и не из столь хорошего материала. Но даже так, новые доспехи отряда оказались лучше того, что я купил себе в Приюте перед входом на Поле Битвы.

Покинув Пасть Мада, больше мы не «срезали» путь через леса, двигались только по дорогам. Была мысль купить ездовых Ящеров, но обучение тонкостям езды и ухода тоже заняло бы время. Не считая денег. Я помнил, что в поездке с Ирамом, когда он вызвался довести меня до Ясеня, сожалел о том, что не взял Ящеров, но тогда всё было по-другому.

Тогда со мной шёл Рат, всего лишь Закалка, который не мог выдерживать мою скорость, да и вообще не мог применять техник. Сейчас самый слабый из моих людей был вполне себе средним Воином. Наоборот, чем больше для них тренировки, тем лучше. Поэтому никаких Ящеров, мчались мы по дорогам, используя техники передвижения. Не сказать, что все в отряде становились лучше день ото дня, но всё же такая постоянная тренировка точно не проходила даром.

Каждые пять-десять дней я позволял остановиться на ночёвку в городе, который попадался нам на пути. Но только потому, что легче потерять один день, чем видеть надувшуюся Рейку. Да и эти дни я тратил с умом. Чем ближе мы оказывались к землям Небесного Меча, тем больше мне могли о них рассказать местные.

— Конечно, слыхал. Скажу больше, у меня брат жены дважды бывал у них, ходил в охране у купца нашего. Занятная фракция, я тебе скажу, уважаемый.

Гавал охнул:

— Да ты что? А ну-ка, ну-ка!

И с намёком подтолкнул только что заказанный кувшин пива к нашему собеседнику. Крякнув, тот налил себе доверху и с наслаждением одним глотком ополовинил кружку.

— Ну, то, что Орден, вы и сами знаете. Это значит, что каждый может прийти к ним и стать послушником, — дождавшись наших кивков мужчина, несильный Воин, с ухмылкой спросил. — А знаете, что туда берут вообще всех? Даже тех, что пришёл с ещё действующими контрактами?

Я пожал плечами:

— Не знал, но соседями у нас тоже был один Орден, так они делали то же самое, а на все жалобы семьи, что владела нашими землями, лишь ухмылялись.

Мужчина переспросил:

— И что ваша семья в ответ?

Ответил Гавал:

— Да ничё, утирались, у нас Предводителей меньше.

— Хе-хе-хе, — отсмеявшись, мужчина утёр слезу, ещё приложился к кружке, ополовинив оставшееся. — Не, их соседи каждый месяц Гарой жалобу несут и требуют поединков на границе. Пока, правда, ни гарха у них не выходит.

— Хм-м, — мне в голову пришла одна мысль. — А мы вообще пройдём через их соседей? К Ордену пропускают?

Мужчина пожал плечами:

— Ну, купец, с которым брат жены ходил, как-то прошёл. Не знаю. Сами проверите.

С намёком покачал кувшин, который уж опустел, Гавал тут же крикнул:

— Слуга!

Мужчина снова довольно крякнул, покачал головой:

— Меня в рассказе брата жены всегда удивляло, как силён этот Орден. Тут одна стычка на границе повод пару лет языками чесать, а они на ножах со всеми пятью соседями и ничего, держатся.

И такие рассказы становились тем подробней, чем ближе становился сам Орден и его земли.

Первый наш рассказчик, конечно, сгустил краски. А, может быть, Гавал переборщил с пивом, которым его угощал. По его словам, выходило, что на границах Ордена каждый день идут схватки идущих, но на деле это случалось редко, строго в определённые даты и чаще всего на границе с кланом Дизир.

У остальных соседей Ордена не так уж и много к ним жалоб. Не больше, чем у Саул к Поющим Мечам. Ведь бежали на земли Ордена всякие слабаки, которые заключили контракты с какими-нибудь ватагами, купцами или Домами Найма, а выполнять обязательства не хотели.

Таких в Ордене принимали редко. Чаще в Орден стремились те, кто не ужился в родных фракциях и услышал о невероятной свободе, что можно найти в Ордене. Впрочем, я сам, послужив немного в Ордене Морозной Гряды, не очень в это верил. И хотел увидеть всё своими глазами.

Граница Ордена Небесного Меча впечатляла. Я помню такую же границу Морозной Гряды и Шепчущего Леса — два истрёпанных флага у края дороги.

Здесь же и флаги выглядели так, словно их только вчера выткали. Да и сами они оказались раза в четыре больше. Огромные полотнища. На ближнем к нам, красном, синие струи воды. Земли Плачущего Водопада мы сейчас покидали. Впереди же чёрный флаг со строгим силуэтом серебряного цзяня.

На миг меня пробрала дрожь. И ведь нельзя сказать, что чёрное и серебро — это традиция всех Орденов. Нет, у Ордена Поющих Мечей это синее и красное.

А здесь же… Точь-в-точь та же строгость и чёткость линий, что когда-то, на груди проверяющего Тортуса, так меня впечатлила в пустошах Нулевого.

С трудом отвёл взгляд от флага, переведя его на то, что тоже заслуживало внимания и чего тоже не встречалось ни на одной из границ фракций, что мы пересекли за эти дни. Ряды разноцветных шатров. С обеих сторон. Десятки идущих, что сновали между ними, занятые своими делами.

Я вгляделся, напрягая глаза и сердце вновь дрогнуло. Халаты орденцев оказались знакомых мне цветов. Большая часть серых. Послушники Ордена. Редкие синие. Служители. Словно попал в прошлое.

Но стоило нам приблизиться к флагу Ордена, к десятку послушников, что оглядывали всех, кто въезжал на земли Ордена, как я нашёл ещё одну причину для удивления. Печати. Над их головами нашлись десятки разнообразных печатей. Ярких, тусклых, выгоревших.

А разговоров-то было. Когда ты становишься послушником, то с тебя снимают все Указы! Выходит, очередная байка тех, кто ничего в этих самых Указах и не понимает.

Ухмылка застыла на моих губах. Потому что из-за кустов вышел мужчина в синем. Служитель. И над его головой я увидел всего одну печать. Всего лишь Воин, не таких уж и великих звёзд. И ни разу в своей жизни не заключавший ни одного контракта? Не дававший никаких дополнительных клятв в Ордене?

Размышлял я всего мгновение. Спустя вдох уже шагнул на край дороги, впечатал кулак в ладонь:

— Младший, подскажи, ваш Орден принимает всех?

Тот оглядел меня, людей в одинаковой броне за моей спиной и повторил мой жест:

— Старший, Орден чтит законы и правила. И принимает в свои ряды всех, кроме преступников.

Я хмыкнул:

— Отлично!

Про себя же добавил, что нужно как-то будет проверить, действительно ли меня разыскивают только в пяти фракциях или же отпечаток моей духовной силы Гарой разослали по всем фракциям Пояса. Не то чтобы я собирался признаваться — я тот самый Леград, что вызвал Бедствие на земли Шепчущего Ручья и послужил причиной уничтожения семьи Саул. Ни к чему такой послушник Ордену, так что это останется моей тайной. Но знать самому, насколько сильно меня ищут — необходимо.

Я о многом расспрашивал в гостиницах, где мы останавливались. Обо всех новостях Пояса. Наша задержка с тройным путешествием по одной и той же дороге пошла нам на руку. Нас начали догонять слухи.

О том, что Саул обвинили в небрежении законами, в слабости и недостойности править землями и бросили им вызов. Ходили слухи и том, что эти наглецы то ли отделившиеся от Ордена Поющих Мечей управители, которым стало тесно в Ордене, то ли молодое поколение семьи Тамим, что решили отделиться, а то и выходцы из Биот. А может, и все вместе, решившие основать новую фракцию, а после победы рассорившиеся и начавшие сражаться друг с другом.

Точной правды никто, похоже, не знал. Но Саул больше не правили. Большая часть их погибла в череде вызовов на поединки. В том числе погиб и сам Барерис, глава Саул. Предводитель Воинов. Кем бы ни были бросившие вызов фракции Саул, силы им хватало.

Невольно я вновь вспомнил историю создания Ордена Морозной Гряды. Уже в который раз за последние дни. Ведь они получили свои земли почти так же. Разве что для прямых схваток силы им не хватило и они убили мастеров Указов семьи Тарсил, дав возможность их людям предать и не бояться наказания.

Служитель кашлянул:

— Старший?

Опомнившись, я отвёл взгляд и улыбнулся. Хотя, пока я погрузился в размышления и воспоминания, всем похоже стало не до смеха. Пусть служитель и говорил всё так же вежливо, но он держал руку на мече, который был прицеплен к поясу, не нужно даже тратить мгновения на кисет. Да и его люди зыркали на нас, замерев на одном месте.

Я повинился:

— Прошу простить меня, я проехал четверть Пояса, чтобы добраться до вас, теперь даже не верится. Подскажи, младший, где и когда проходит приём в ваш Орден?

Служитель убрал руку от меча:

— Каждые три месяца во всех городах наших земель, старший. Но раз уж вы проделали такой длинный путь, то, что для вас ещё несколько дней пути? Мой вам совет — двигайте в столицу, в Город Меча. Там больше всего шансов обратить на себя внимание старших Ордена, ведь близится большой приём талантов, — служитель улыбнулся. — Заодно и полюбуетесь нашей главной достопримечательностью.

Я снова коснулся кулаком ладонью:

— Благодарю за совет, младший.

Совет был хорош. Каждый раз, когда моя жизнь круто меняется, обычно это начинается с новых городских стен. Арройо, Морозная Гряда, теперь вот город Меча. И каждый раз эти города меня поражают. Хотя, казалось бы, что может меня удивить после Миражного?

Но оказалось что может. Даже с расстояния во много тысяч шагов. Конечно, я знал, почему город Ордена получил такое название, но знать и видеть своими глазами это две больших разницы.

В городе Меча в качестве ворот использовали огромный меч. Он сиял полированной сталью, притягивая взгляд. И ведь солнце поднялось уже высоко, сейчас не самый впечатляющий вид. Утром, когда на меч падают лучи рассветного солнца, это должно выглядеть ещё красивей. Я решил обязательно увидеть это зрелище. Завтра. Потому что скоро мне предстоит ещё более удивительное зрелище в Академии и боюсь, после него ворот я уже не оценю.

— Чего замерли? Прочь с дороги, да любуйтесь оттуда!

Гавал буркнул:

— Ты женой командуй.

Но нагнавшие нас телеги уже испортили момент и разогнали мысли. А ещё подняли пыль. Хмыкнув, я махнул рукой, успокаивая Гавала, и подал пример, срываясь с места Поступью.

Вблизи меч над головой впечатлял ещё больше.

Рейка запрокинула голову так, что казалось, ещё немного и завалится на спину. Недоумённо спросила:

— Да как они поднимают такую тяжесть?

Это мне тоже было интересно. Но думаю, когда-нибудь я увижу это своими глазами. Не зря же и наверху и на площади ворот полно послушников и служителей?

Прибыли мы удивительно вовремя, не зря я спешил последнюю неделю. До очередного большого приёма талантов в Орден оставалось всего три дня. И самое время решить, как быть дальше.

С трудом, но удалось найти гостиницу, которая вместила нас всех. И теперь я сидел со своими людьми на первом этаже и в очередной раз решал с ними их судьбу.

— Школа Ордена или ватага.

Кто-то на дальнем конце засмеялся. Я наклонился над столом, чтобы увидеть кто. Аот. Встретив мой взгляд, он хмыкнул:

— Господин, простите за прямоту, но вы, может, и ждёте многого от Ордена, да и ваши таланты там оценят по достоинству. Но мы? Я сомневаюсь, что они дадут нам то же, что дали вы: множество техник под наши стихии. И сомневаюсь, что они будут вот так, как вы, сидеть с каждым из нас и пояснять, что же нужно сделать, чтобы техника далась в руки.

Его поддержал ещё кто-то:

— Согласен. Такое случается лишь раз в жизни.

— Так что, — Аот развёл руками. — Мы лучше останемся вне Ордена. Мы теперь не те слабаки, что от безысходности согласились на долговые контракты Домара.

Гавал хмыкнул:

— Я тоже прошу прощения, господин, но и основывать ватагу мы тоже не будем. Все леса давно поделены и у меня нет желания выгрызать свой кусок у местных. Уверен, у них хватит и своей силы, и покровителей из того же Ордена, чтобы выбить зубы у таких наглых пришлых.

Я поджал губы. Об этом я не подумал, всего лишь повторил то, что когда-то слышал от Мириота, главы Волков. Впрочем, ему ведь хватило и силы, и способностей заполучить себе место в лесах Ясеня. Но он тогда был почти пиковым Воином. Здесь же, тому же Кирту нужно быть почти пиковым Мастером, чтобы сравняться с его возможностями. Но ему до этого ещё далеко. Впрочем…

— Ну! — теперь я пожал плечами. — Есть некоторая разница. У вас будет покровитель в Ордене.

Кирт с Гавалом переглянулись, Кирт согласился:

— Вы правы, господин.

Но Гавал тут же добавил:

— Но мы всё же пойдём другим путём. Поищем ватагу покрупней и предложим им принять нас на найм. Сразу целый отряд, у которого есть немалый опыт в лесах и два Мастера.

Мне не казалось, что хоть у какой ватаги есть свободное место сразу для тридцати человек, но и сам город немалый, это не Морозная Гряда, здесь и ватаги, наверное, в сотни человек. В любом случае я лишь хотел донести до них мысль, что если они вступят в Орден вместе со мной, то там наши пути разойдутся, и у меня не будет времени следить за их судьбой.

Гавал кивнул:

— Тут вы правы, господин. Не с нашими талантами искать себе место в Ордене. Вряд ли нам светит большее, чем стража или охрана. Разве что Кирт.

Кирт тут же помотал головой:

— Нет. Не думаю, что в Ордене я достигну сильно многого. Да и не хочу себя ограничивать. Этого в моей жизни уже хватило с избытком. Сейчас моя цель — это деньги. Если у меня будут деньги, то я сумею заплатить за поиски сестры. Четыре кулака всегда сильней двух.

Я согласился:

— Тогда идея с отрядом очень здравая. Немного оглядеться, найти своё место в жизни. Сами слышали, обучение в Академии длится три года.

Рейка фыркнула:

— А тебе они разве понадобятся?

Я потёр бровь:

— Меня, конечно, радует твоя уверенность в моих силах, но ты едва ли не лучше меня знаешь, сколько я открыл узлов за эти недели. И большую часть благодаря той ядовитой железе.

Она лишь беззаботно махнула рукой:

— В Академии найдёшь ещё что-нибудь.

— Ладно, — я покачал головой и вновь заговорил с остальными. Вернее, с Гавалом и Киртом, как старшими. — Обучение продлится не один год, — на новый фырк Рейки я не обратил внимания. — Рассказывают разное, но думаю, мне бы пригодились верные люди. А раз вы станете вольным отрядом, то ученик Академии всегда может вас нанять. Если, конечно, примете найм.

Кирт осуждающе протянул:

— Господин, о чём вы говорите?

Я хлопнул по столу ладонью:

— Оставим это. Теперь вы точно свободны и сами решаете свою судьбу.

Перевёл взгляд на Рейку. Но она опередила меня:

— Я в Школу! Я ведь тебе уже говорила — хочу стать лучшей, хочу чтобы моё имя знали во многих землях. Тебе нужно всего год потерпеть без меня в Академии, седьмой брат.

Я незаметно вздохнул. Признаюсь, строя в мыслях планы о дальнейшем, Рейка была самой большой моей головной болью. И сейчас я оказался рад, что она решила сама, освободила меня от мучений выбора, потому как у каждого из путей были свои недостатки. Как бы я ни представлял её дальнейшую жизнь, везде находил свои за и против. И сейчас мне хотелось быть уверенным, что она тоже знает о них.

Рейка же продолжала:

— Уверена, что новым хозяевам фракции нет дела ни до тебя, ни тем более до меня. Пока завершу обучение в Школе, как раз уляжется вся суета.

Она старательно избегала любых слов о том, что неизвестно, как её семья пережила Бедствие. Как и я. Разве что в который раз вспомнил о Зотаре, который обещал прислать вести. Правда, лишь не так давно до меня начало доходить, что просто найти меня может оказаться невозможным. Зотар даже не знает, как меня сейчас зовут.

Рейка внезапно усмехнулась:

— А может перейду и в Академию. Одна мысль о том, что я буду рядом с тобой и смогу бегать жаловаться на каждого, кто косо на меня поглядел, очень и очень соблазнительна, седьмой брат, — скорчив жалобное личико, Рейка заканючила: — Братик, братик, они меня обижают, накажи их, братик!

Стол грохнул хохотом. Труек так и вовсе повалился ничком и стучал кулаком по столешнице. А вот меня в буквальном смысле передёрнуло. Я погрозил пальцем Рейке:

— Такую сестру я накажу ремнём. И, знаешь что?

— Что, братик?

В голове у меня мелькнуло воспоминание о безвестной деревушке в Нулевом круге, загоне для джейров, Дире и том, как она вывела меня из себя. И я честно сказал:

— Можешь мне не верить, но подобный опыт в наказании таких вредных девушек у меня есть.

Рейка округлила глаза:

— Что? Лег… — под моим взглядом Рейка закашлялась, затем снова обошлась безо всяких имён. — Седьмой брат, ты ничего такого мне не рассказывал! А ну ка, это когда было? С кем?

Я в раздражении потёр бровь. К чему я вообще это вспомнил? И тем более поделился этим с Рейкой, да ещё и при всех своих людях? У Кирта вон брови на лоб уже вылезли.

Отвернувшись, вскинул руку:

— Эй, хозяин!

Рейка перегнулась через стол и ухватилась за меня:

— А ну, стой! Немедленно рассказывай! Мы тут с тобой расстаёмся на год, а ты хочешь утаить от меня такие подробности своей жизни, седьмой брат?!

Глава 5

Послушник оглядел меня странным взглядом, расстроенно покачал головой:

— Я, конечно, вижу всё и своими глазами, но правила есть правила, — поведя рукой, предложил. — Старший, коснитесь артефакта проверки костного возраста.

Вздохнув, я опустил ладонь на пластину, тоскливо спросил:

— Может, артефакт сломался?

Послушник придвинулся ближе, негромко хмыкнул себе под нос:

— Сомневаюсь.

Отодвинув мою ладонь, приложил свою, символы в глубине камня послушно сменились, показав двадцать. Он поднял на меня глаза, возмущённо спросил:

— Старший, ну зачем нужно было прибегать к обману?!

На его громкий голос тут же оглянулся один из служителей в комнате, а затем и вовсе двинулся к нам.

Я вздохнул. Клатир, а как, по-твоему, я должен был пройти вот это? Твёрдо заявил:

— Никакого обмана. Мне ещё нет и шестнадцати! Чтобы выжить в бою, мне пришлось сжечь свою жизнь, поэтому я и выгляжу сейчас вот так.

Я обвёл рукой своё лицо, с которого глаз не спускал всё это время послушник, проверявший возраст претендентов в Академию.

Успевший подойти служитель, Мастер, пусть и более слабый, чем я, усмехнулся:

— И что это меняет, собрат? Тело и разум твои постарели. Ты сжёг не только жизнь, но и свой потенциал Возвышения. Я тоже хотел бы получить наставления в Академии, но оставляю эту возможность молодым, у которых все их достижения впереди, — смерив меня взглядом, он припечатал. — У тебя — нет.

Я выслушал это молча. Подобное я слышал уже раньше, но пока не мог примерить это к себе.

Что с того, что я никак не могу преодолеть первую преграду, взять этот дарсов шестидесятый узел, чтобы действительно называться Мастером четвёртой звезды?

Это ничего не значит!

Всё дело лишь в том, что мне нужны новые ресурсы, новые ядра Зверей стихии воды, какие-нибудь ценные железы, хранящие в себе их стихийный яд. Как только Орден поможет мне с подобным, так я сразу прорвусь на четвёртую звезду!

Я отлично себя чувствую и полон сил!

Разве что теперь, если долго возиться с техниками, у меня начинала болеть голова. Но я по-прежнему мог выучить любую человеческую и земную технику с одного прочтения!

Всё это я буквально выкрикнул в своих мыслях, вслух же глухо возразил:

— Я мог бы пройти любой экзамен, сравнить свой потенциал с потенциалом любого другого Мастера, который только что прошёл в дверь за вашими спинами.

Служитель пожал плечами:

— Так соревнуются ученики Академии, её выпускники. В крайнем случае, если мест мало и не хватает на всех, то выпускники Школы, — помедлив, жёстко отрезал. — Ты не они.

— И что это меняет? — Я на миг стиснул зубы, но всё же не удержал в себе слова. — Вы обещали принять в Академию пятьдесят человек, я и есть тот пятидесятый! Примите меня!

Голос сорвался, и я замолчал, стыдясь того, что только что сказал.

Я просил? Как давно я кого-то просил? Как давно я кого-то умолял?

Служитель, сжав губы, оглядел меня и припечатал:

— Академии нужны лучшие, а не абы какие. Если в этом году их будет сорок девять, значит, так тому и быть.

Я снова словно со стороны услышал свой голос:

— Среди них не было ни одного настолько же сильного, как я.

Шагнув к столу, опустил руку на второй артефакт, что стоял там. Он тут же засиял, показывая число моих узлов. Пятьдесят девять узлов.

Послушник охнул:

— Почти четвёртая звезда! Как у гениев Школы!

Служитель резко обернулся к нему на миг, одарив недовольным взглядом, мне же сказал:

— И что? Даже первая преграда не преодолена. Ты не талант, даже если тебе действительно шестнадцать, — коротко повёл рукой. — Смирись, собрат идущий, и покинь территорию нашего Ордена.

Я упрямо возразил:

— Не тебе это решать, — кивнул на красные отвороты его синего халата. — Судя по твоим цветам, ты не более чем страж Ордена. Я требую, чтобы мою судьбу решал кто-то из учителей Академии.

Служитель нахмурился:

— Наглец!

Шагнул ко мне, но в этот миг от стола с артефактами послышался лёгкий звон. Мы повернулись на звук оба. И я, и служитель. Под его взглядом замер послушник, который только что ударил в крошечный гонг.

— Что? Пусть и правда решает попечитель Ирал, — судя по тому, как вжал голову в плечи этот послушник, служителя рядом со мной он не убедил. И тут же добавил. — И ему хватит сил выкинуть его, случись что.

Теперь взглядом его ожёг уже я:

— Я не собирался доводить до подобного.

Послушник не выдержал нашего давления и, опустив взгляд, зарылся в бумаги, делая вид, что жутко занят.

Так и стояли, пока не появился невысокий мужчина, лет шестидесяти, с окладистой бородой и длинными волосами с множеством ярко-красных прядей в них. Огонь.

Я сдержал гримасу. Не время для личной неприязни. Это мой последний шанс стать пятидесятым учеником Академии Ордена Небесного Меча.

Мужчина со смутно знакомым именем Ирал был одет в красный халат. Рукава и отвороты на груди по цвету могли соперничать с моим ярко-синим халатом. Попечитель Академии. Немалый ранг. Как я и просил.

Он молча выслушал и послушника, и меня, и служителя, глянул на всё ещё горящее в камне артефакта число узлов моего Возвышения и твёрдо сказал:

— Если ты обманываешь и тебе на самом деле тридцать семь, то ты слишком стар для Академии. Если ты говоришь правду и тебе пятнадцать, то ты слишком силён для Ордена. В любом случае тебе не место в нём. Покинь эти стены.

Я замер, сжав кулаки.

И как всё это понимать, Клатир?

Там будут тебе рады, Леград. Ты нужен Ордену, Леград.

И что, просто развернуться и уйти? Для чего я вообще пёрся в этот Орден, теряя недели на путь? Лучше бы я устроил своих людей в Пасти и вернулся на болото, поглотить…

— Римило! Римило! Негодный седьмой брат, сколько ещё ты будешь держать меня под дверью?!

У стоявшего передо мной попечителя Ирала глаза буквально полезли на лоб. Я и сам почувствовал себя так, словно меня ударили по голове. Рейка? Она-то что тут делает? И почему это я держу её под дверью комнаты экзамена? Это вообще территория Ордена. Я-то здесь при чём?

Служитель что-то рявкнул. Но я лишь увидел, как беззвучно раскрылись его губы, а затем он вдруг побледнел и исчез. Всё вокруг исчезло, сменившись сначала белой пустотой, затем чёрной, а затем…

А затем я открыл глаза и уставился на потолок над кроватью.

За дверью снова завопила Рейка:

— Седьмой брат! — и следом ударила в дверь так, что та содрогнулась.

А я наконец понял, что это всего лишь сон и с дрожью отёр лицо.

Дарсов сон. Как давно мне вообще снились сны в последний раз?

Неудивительно, что имя попечителя казалось мне знакомо. Это ведь имя того, кого я чаще привык называть просто старейшиной Павильона Техник или Гранитным Генералом. Странно только, что во сне он оказался совершенно не похож на себя настоящего. Даже стихия другая.

Не обращая внимания на крики и на едва держащуюся дверь, я повторил вслух:

— Это был сон.

Про себя же продолжил остальное.

До экзамена ещё три дня. А вчера я бегал от Рейки, которая жуть, как хотела узнать, где же я получил опыт наказания девушек ремнём.

Нужно ли говорить, что я не сумел отмолчаться? Хорошо ещё, что рассказ этот достался лишь ушам Рейки. Если так подумать, то ни к чему остальным слышать подобные воспоминания о моём прошлом.

Они слишком…

Они слишком важны для меня.

А Рейка, та, кого я называю сестрой, имеет право знать о Дире, которая тоже была сестрой для меня.

Ну, так я себя утешал, когда сдался вчера под напором Рейки. Если же сейчас не отвечу, то с неё станется стоять там и кричать на всю гостиницу до обеда.

И вряд ли она охрипнет. Не лекарь с её-то Возвышением.

Да и дверь… Может и не выдержать.

Поэтому я накинул халат и открыл её.

Рейка победно хмыкнула, потрясла кулаком в воздухе, но через мгновение нахмурилась:

— Ты чего такой бледный, седьмой брат?

Я ещё раз с силой провёл ладонью по лицу:

— Да так, сон плохой приснился.

Через три дня я стоял на площади, где собирались все те, кто хотел вступить в ряды Ордена. Вернее, все те, кто считал себя талантом, невзирая на Возвышение, и рассчитывал в рядах Ордена на что-то большее, чем одежды рядовых послушников.

Стоял и пытался отбросить все воспоминания о недавнем сне. Всё будет не так.

В прошлом, место в Школе мне было уготовано потому, что я стал одним из чемпионов земель Арройо, находящихся в Нулевом. Сегодня всё тоже будет зависеть лишь от меня.

Я стану учеником Академии несмотря ни на что!

Служитель на границе не зря советовал мне ехать в главный город их земель. Здесь сегодня большой набор талантов, проходящий лишь раз в год. Сразу в главную Школу Ордена и в её единственную Академию.

Да и где, как не в этом городе, городе Меча, в столице Ордена, самые большие возможности? Лучшие учителя, лучшие ресурсы. О тренировочных формациях Ордена я уже наслушался, даже не задавая вопросов. Об этом можно было услышать на каждом углу. Орден славился своими формациями на половину Пояса.

Алхимия, начертания, кузнецы, всё это тоже было у Ордена. Как и у его соседей. Но вот за Флагами формаций к Ордену приезжали даже Гарой. Если верить слухам.

И скоро я увижу всё это своими глазами.

Сегодня в главную Школу Ордена примут тысячу лучших Закалок и двести лучших Воинов со всех земель Ордена. А в Академию смогут поступить пятьдесят лучших Мастеров.

Сначала я не очень хотел, чтобы со мной сюда шли все мои люди. Но сегодня убедился, что в этом нет ничего особенного. Мало кто на эту площадь пришёл один, без сопровождающих. Правда, мало у кого их нашлось столько же, сколько и у меня. Но были и такие. И главное, площадь вместила всех этих людей и здесь после этого даже не стало тесно. Интересно, насколько эта площадь больше площади перед Школой Ордена Морозной Гряды? И насколько больше самой Морозной Гряды город Меча?

Вокруг было полно и Воинов, и Мастеров, тут и там вспыхивали перепалки, которые сразу же разнимали сновавшие в толпе послушники. Но нам удалось протолкнуться до самой линии тех из них, что неподвижно преграждали путь толпе.

Они отделяли часть площади, освободив её от зевак и поступающих.

Впереди, на сером камне стен Школы стояли десятки огромных флагов.

Удивительно было то, что несмотря на безветрие, их полотнища развевались, открывая взглядам герб Ордена.

Серебряный цзянь на чёрном фоне.

Артефакты? Что-то, наподобие того, что заставляет развеваться мой собственный Флаг Сотни Убийств.

Пока я глазел на дальнюю часть площади, откуда-то выбежали десятки мальчишек и девчонок, самое большее — лет десяти, может быть, одиннадцати.

Они были затянуты в халаты послушников с жёлтыми отворотами. Ученики Школы.

Скользнув по ним взглядом, я бы сказал, что среди них нет ни одного Закалки, но и Воинами они оказались не самыми сильными. Почти никто не поднялся до середины этапа. Скорее всего, это те Закалки, что поступили в Школу города Меча в прошлом году.

Только их здесь гораздо меньше тысячи. Скорее, около сотни. Скорее всего, это все, кто сумел сформировать средоточие и сдал экзамен для второго года обучения.

Уже одно это говорило об уровне обучения.

И это, честно скажу, не очень и хороший результат. Я сам достиг подобного Возвышения через год после приезда в Первый пояс.

Только они родились, росли и учились во Втором поясе, где больше энергии Неба. И год они учились в лучшей Школе Ордена.

Хотя нет.

Я поправил себя. Ведь мне же сказали, что в Школе учатся два года. И принимают туда даже Закалок середины этапа. Если за год они преодолели пять звёзд Закалки и пять звёзд Воина, то это хорошее достижение.

Удивительно, но глядя на сошедшихся в показательных поединках послушников Школы, я не мог их называть иначе, чем ребятнёй.

А ведь я был ненамного старше их, когда сам поступил в Школу Морозной Гряды.

Что это со мной? Презрение к их невысокому Возвышению?

С чего бы? Я вообще редко давил кого-то высотой своего Возвышения. И обычно это был либо враг, либо неприятный мне человек.

Может, дело в том, сколько всего я пережил за эти годы? За все эти годы даже те, что сжёг в подземелье Тёмного?

Не зря же я во сне так беспокоился о поступлении?

Всё этот дарсов узел четвёртой звезды.

Я знал простой способ доказать себе, что четвёртая звезда давно позади — использовать для проверки не сложнейшее Единение, а обычную технику.

Например, Ледяные Шипы, которые пришли со мной с самого Нулевого круга.

Но, что мне эта техника? Что она докажет? Сейчас она слишком проста. Уже давно она не справляется с врагами, которые встают у меня на пути.

Единение со Стихией. Шестьдесят один узел. Второе созвездие, которое тоже должно что-то изменить во мне. Я надеялся, что моя татуировка станет больше, снова повторив в ней созвездие моих узлов и меридианов.

Пока я решал, какой мерой взвешивать своё Возвышение, ребят сменили парни постарше. Двадцать пять парней и девушек. Все — Мастера. Все не старше четырнадцати лет, если бы кто-то положился на моё умение определять возраст.

И вот их схватки выглядели гораздо зрелищней. И опасней. Но при этом ни одна техника, из тех, от которых они уворачивались, не долетала до зевак. И меня с отрядом и Рейкой, что стояли в первых рядах.

Молодцы.

Вероятно это и есть те, кто отучился в Школе и второй год, пользуясь всеми ресурсами Ордена. Интересно, сколькие из них перейдут в Академию? Все?

Невольно я примерил их как противников. Сложно сказать. Но те, что ближе ко мне — прозрачны до дна.

Вскоре убежали и они, скрывшись за воротами Школы.

А пожилой управитель, что сменил их, громко выкрикнул:

— Большой приём талантов открыт. Тот, кто желает попытать свою удачу и талант, должен заступить за линию стражников Ордена.

Я скользнул взглядом по послушникам перед нами. Красные отвороты. Как во сне.

Обернулся, пожал плечами:

— Что же, пора расставаться.

Все лишь сдержанно кивнули, все слова были сказаны за эти дни, а вот Рейка кинулась на шею:

— Обещай, что мы будем часто встречаться!

Я пожал плечами, не замечая её веса:

— Обещаю.

Рейка разжала руки, вздохнула:

— Врун. Сам ведь слышал, как у них всё устроено в Школе и Академии.

Послушник, странным, словно из моего сна, взглядом скользнул по моему лицу и сделал шаг в сторону:

— Уважаемый, прошу проходить.

Мы с Рейкой одновременно покосились друг на друга. Она даже хмыкнула:

— Давай, седьмой брат, покажем им!

Я шагнул за линию послушников. Но не удержался и провёл пальцами по щеке. Просто, чтобы убедиться, что новая, гораздо более качественная маска на мне. Она не только с лёгкостью скрыла мои дополнительные годы, но и делает это, не перекашивая и не уродуя нового лица.

Так чего же послушник пялился?

Ответа я не знал. Но это точно не глупый сон, в котором я припёрся на экзамен без маски.

Мы с Рейкой молча шли туда, где под стенами толпились те, кто ждал экзамена. Это стены цитадели Школы, Школы, в которой останется Рейка. В Небесном Мече Академия находится далеко за городом, в горах. Вернее, в Хребте Монстров. Там, где находится сердце Ордена. И его главная реликвия.

И похоже, что расставаться нам пора уже сейчас.

Я коротко огляделся, оценивая силу собравшихся. Мне налево.

Шепнул Рейке:

— Я верю в тебя, младшая сестра, ты станешь лучшим лекарем Школы.

Она шепнула в ответ:

— Я верю в тебя, седьмой брат. Ты вообще станешь лучшим в Ордене.

Не удержавшись, я коротко рассмеялся и шагнул прочь.

Сегодня на мне халат, который Рейка выбирала, наверное, половину позавчерашнего дня, протащив меня по двум десяткам лавок одежды. Но и результат того стоил. Я ещё вчера от всего сердца похвалил Рейку за помощь. Сам по себе он очень напоминал одежду Стражей, что лежала в наших с ней кисетах, но вместе с тем и сильно отличался.

И не могу сказать, что был хуже. Один цвет чего стоил. Ярко-синий, насыщенный. Никогда раньше не видел подобного. Казалось, что он живой, а по нему пробегают переливы. Ничуть не жаль ни потраченного времени, ни денег.

Крайним стоял широкоплечий парень, с красными прядями в волосах, в красном же халате, перехваченным широким поясом, который смерил меня с ног до головы наглым взглядом.

А закончив, хмыкнул:

— Друг, а ты не слабоват, чтобы участвовать в экзамене Академии? Не пошёл бы ты отсюда?

Я про себя скривился. Идущий стихии огня. Да, ты тоже мне не нравишься. Впрочем, ты ошибаешься. Это ты видишь меня слабаком, потому что едва ли не две трети моих меридианов покрывает оплётка из стихии.

Поэтому я лишь беззаботно пожал плечами:

— А кто ты такой, чтобы это решать? Восходящая звезда Ордена? Юный гений, что за год преодолел этап Воина и освоил свою первую непрерывную технику?

Парень набычился и покраснел, став теперь весь одного цвета со своими прядями и халатом, с угрозой прошипел:

— Похоже, кому-то не дороги его руки-ноги?

Послушник, стоявший шагах в десяти, безразлично, даже не взглянув на нас, произнёс:

— Ссоры недопустимы, виновники будут наказаны, их не допустят до экзаменов.

Я улыбнулся и вопросительно дёрнул подбородком вверх. Ну, парень, давай!

Он скривился, будто глотнул совсем уж отвратного зелья и отвернулся.

Я поступил так же — отвернулся. Занялся тем, что стал глазеть по сторонам.

Народу всё прибывало. Даже здесь, за линией послушников. Что уж говорить про толпу, которая заполонила площадь. Со всех сторон слышались разговоры, болтали обо всём подряд: делились своим прошлым, знакомились, травили байки, вспоминали, как проходили прошлые экзамены. Вот эти последние разговоры меня и тревожили.

Парень в красном, похоже, принял мою хмурость на свой счёт и с удвоенной силой стал рассказывать стоящим рядом, как однажды проучил наглого соседа по улице и сколько потом тому понадобилось отдать лекарю духовных камней, чтобы снова начать ходить.

Смешно.

Наконец над площадью разнёсся удар гонга. Я вздрогнул, услышав его. Точь-в-точь как в Школе. Следом раздался глубокий, уверенный голос:

— Орден Небесного Меча рад приветствовать всех собравшихся сегодня. Многие из вас проделали долгий путь и сейчас с надеждой и волнением вглядываются в родных, которые решили испытать себя на экзамене в наши ряды.

Я наконец нашёл, откуда разносился голос. С одной из башен над воротами цитадели Ордена, буквально в четверти Рывка. Там стоял старик в белом халате. Управитель Ордена. Сильный, невероятно опасный, с лёгкой и приятной улыбкой на губах. Меня же эта улыбка у тёмной, непроглядной глубины, в которой скользили чёрные тени… Пугала. Управитель такой силы? Он что, Предводитель? И при этом даже не комтур?

Седые волосы распущены, небольшая опрятная бородка. Управитель повёл взглядом по собравшимся внизу, кажется, на миг наши глаза даже встретились, затем поднял руки в успокаивающем жесте. Голос его звучал не так уж и громко, но странным образом был слышен везде и везде заглушал шёпот и говор тех, кто продолжал болтать.

— Не стоит переживать. Орден всегда открыт талантам, Орден всегда рад лучшим, Орден всегда найдёт место для упорных, Орден всегда ждёт умелых. И даже те, кто сегодня останутся разочарованными, смогут попытать удачу в следующем году.

Несколько вдохов тишины, гулкий удар гонга и управитель объявил:

— Экзамен Ордена Небесного Меча в год триста семьдесят первый от Падения Мщения! — мгновение тишины и новый крик. — Закалки!

Я перевёл взгляд направо. Здесь обошлись без привычных мне мерных гирь. Послушники установили на невысокой подставке артефакт. Достаточно было коснуться его ладонью и как только он озарялся белым светом, в толпе тут и там раздавались крики одобрения: родные радовались, что экзамен сдан.

Пять звёзд, впрочем, невеликая мера для экзамена.

Единственное, что я мог отметить, так это то, что ни о какой тысяче Закалок, двухстах Воинах и пятидесяти Мастерах не могло быть и речи. Здесь не собралось и половины требуемого числа Закалок. Воинов считать лень, но Мастеров, что хотят вступить в Орден, рядом со мной всего лишь восемнадцать. На пятьдесят выделенных им мест в Академии. Я никак не мог стать ровно пятидесятым, как во сне.

Не лучшие времена переживает Орден Небесного Меча. К удивлению, нашлось трое Закалок, которые пытались пройти экзамен, не получив даже пятой звезды. На что они надеялись? Один ещё и пытался что-то доказать, когда артефакт даже не осветился.

Впрочем, я вспомнил себя и свой экзамен в Академию Зимней Гряды. Всякое бывает, конечно. Но считать, будто у орденцев зуб именно на этого Закалку из всех сотен остальных… Глупо. Ещё более глупо орать об этом на всю площадь. Я в его время был умней, да и на своей площади мог доказать брошенные слова.

Этот же вообще бездарность? Ну, раз артефакт даже не осветился? Кто знает.

С Воинами дело пошло веселей. Их было меньше, да и сам экзамен выглядел более зрелищно.

Послушник с зычным голосом громко оглашал имя Воина и его возраст, а тот должен был запустить в небо технику. Всё так же в толпе взрывались криками радости при каждой удаче. На этот раз таких криков звучало больше. Может быть, некоторые Воины были хорошо известны в городе Меча, а может быть, люди радовались просто за кампанию.

Но и здесь не обошлось без странностей. Воины стояли гораздо ближе к нам, Мастерам, потому я отлично слышал срывающийся ломкий шёпот вышедшего вперёд парнишку:

— Срывается. Она срывается. Я только два дня, как выучил технику. Старший, — парень и вовсе трясущейся рукой ухватился за рукав послушника. — Старший, я Воин, клянусь Небом!

Рейка, которая уже давно показала технику, покачала головой.

Но послушник, может быть, лишь года на три старше парня, похлопал его по плечу и успокаивающе протянул:

— Ну, ты чего, собрат? Выучил только одну технику? Может, знаешь ещё что?

Тот сначала покачал головой, но тут же вскинулся:

— Покров! Знаю ещё Покров!

Послушник рассудительно решил:

— Нет, зрителям совсем непонятно будет. Но ты успокойся, собрат. Срыв — это совсем не проблема.

Стоило ему махнуть рукой, как от стены подбежали ещё двое послушников, притащив с собой очередную подставку. Как только бледный, едва стоящий на ногах парень опустил на артефакт руку, как тот засиял, а в воздухе над ним появился голубой шар.

Послушник тут же громко выкрикнул:

— Средоточие создано! А ведь претенденту ещё нет даже тринадцати! Приветствуем нового ученика второго года обучения Школы Ордена Небесного Меча!

Парень порозовел, засиял улыбкой, обернувшись к толпе, вскинул над собой руки. Кто-то там начал звонко кричать:

— Ти-ек! Ти-ек! Ти-ек!

Я тоже порадовался за парня. А вскоре и до нас, Мастеров, дошёл черёд.

Здесь уж, показывая непрерывные техники, каждый из выходящих вперёд красовался изо всех сил.

Явно было достаточно создать всего лишь самую простую технику. На один узел. Как это делали те, кто проходил через Врата между Первым и Вторым поясом. Но каждый из пришедших поступать в Академию старался показать самую сильную технику, что только мог. В небо уходили огромные призрачные лезвия, десятки каких-то игл.

Из наших рядов скользнула вперёд девушка. Именно скользнула, притягивая мой взгляд отточенными движениями.

На голове у неё была соломенная шляпа, с небрежно накинутой на неё зелёной тканью, спадающей даже на плечи. И ни шляпа, ни ткань даже не шелохнулись от этого резкого движения. Странная техника, чем-то напоминающая мне техники Зотара. Сама Ирая была одета в двухцветный, синий с серебром халат, поверх чёрная накидка.

Оказавшись в десяти шагах перед послушником, она развернулась, подняла взгляд от мостовой. Идеальный овал лица, обрамлённый выбившимися из причёски прядями тёмных, со стальным отливом волос. Ярко-красные губы.

Я лишь отметил для себя — не воздух. Редкая сталь, дочерняя стихия земли.

Парни же в толпе разразились одобрительным свистом. Ирая обвела толпу спокойным взглядом. Только сейчас я заметил, что она стояла, скрестив руки на груди и прижимая к себе меч в ножнах.

Послушник громко выкрикнул:

— Ирая! Из города Каменных Призраков!

Спустя миг она неспешно развела руки, сжимая меч в правой. Обращения я не видел, но высоко над её головой сверкнуло и вниз рухнул настоящий град из коротких мечей. Они звенели, раскалываясь об камни, высекали из них искры и продолжали падать. Ирая оглядела толпу, остановив взгляд на двух мелких мальчишках, которые сидели на плечах мужчин и кричали её имя:

— И-ра-я! И-ра-я!

Неожиданно губы девушки дрогнули в улыбке, а через мгновение она вновь сложила руки на груди, прижимая к себе меч в ножнах. И град клинков прекратился.

Послушник за её спиной, перед самым носом которого и падала техника, кивнул Ирае, а от нас вперёд уже шагнул новый участник.

— Гилай! Из соседних земель!

Я хмыкнул. А, этот наглый идущий огня оказывается, как и я, не местный. На мгновение я чуть напрягся, вновь обращаясь к своему таланту, который последние дни учился приглушать. Не так-то и легко оказалось ходить по оживлённому городу, когда над каждым человеком сияют десятки печатей. В толпе они так рябили, накладывались друг на друга, что вызывали едва ли не головную боль. Пришлось вспоминать, как это, ходить, не обращаться на них внимания, заставлять бледнеть.

Но стоило лишь подумать о них, как едва заметные тени над головой Гилая налились цветом. Вполне обычный набор. Почти десяток разных печатей, ещё столько же выполненных или тех, что он перерос. Из редкого, разве что три двухцветных печати, которые говорили, что какая-то необычная тайна у парня есть. Не каждому накладывают запреты и условия лично мастера Указов. Может, чтобы освободиться от них, Гилай и приехал в Орден. Но это не моё дело.

Гилай же на мгновение оглянулся на Ираю, хмыкнул и коснулся кисета. В его руках оказались мечи. Обычные цзяни, с алыми кистями на рукоятях. Через вдох его фигуру охватил огонь. Он застыл так, красуясь пылающим и не сжигающим его одежду пламенем, а затем взорвался чередой быстрых движений.

Бой с воображаемым врагом, к которому и я часто прибегал, когда у меня не было противников в жетоне или надоедали схватки с моими людьми. Но у этого Гилая бой проходил сразу с двумя мечами, которые оставляли за собой огненные росчерки.

Напоследок Гилай скрестил мечи перед собой и буквально стряхнул с них пламя в сторону толпы. Там даже кто-то заорал в ужасе, но пламя рассеялось, не долетев добрых десяти шагов до шагнувших вперёд послушников.

И это не их заслуга. Просто техника исчерпала себя.

А затем Гилай медленно втянул в себя горящее на его теле пламя под восторженные вопли толпы.

Но честно признаю, заслужил. С его техникой эта воображаемая схватка вышла очень и очень красиво. Теперь мне было интересно, сколько в ней узлов. А ещё было интересно сойтись с ним в поединке. Только, чур, не с Верным. Так мне точно ничего не светит. Насколько он хорош с мечом? Как Сареф? Как Виликор? Это я узнаю, только когда сойдусь с ним в тренировочном поединке. Талант против таланта. Меч против копья.

Правда, это самое копьё ещё нужно заказать. В Академии у меня должна появиться такая возможность. И надеюсь, уже в первый год из трёх лет обучения.

Стоявший рядом послушник тронул меня за локоть и указал вперёд, туда, где все показывали свою силу.

— Старший, ваша очередь.

Я кивнул, шагнул, перебирая в голове свои техники и решая, что же показать.

Дистанционные техники?

Это уже было. Сделать красивей Ираи я не сумею.

Использовать Панцирь Роака?

Он выглядит необычно, но ничего выдающегося. А вливать в него стихию, чтобы показать всем второе кольцо его обращения я и не подумаю.

Устроить ещё один танец с воображаемым врагом? После завораживающего выступления Гилая? Смешно.

Звёздный Клинок? Солнце уже высоко, половина зрителей, особенно невысокого Возвышения даже не заметят его сияния. Добавить стихии, чтобы Верный сыпал с лезвия синюю пыль? Ей не сравниться с бушующим алым пламенем Гилая, чей яркий цвет не сумело скрыть даже яркое солнце. Тоже и с Рассветом и его жёлтым сиянием.

— Старший, как ваше имя?

Я негромко назвался, и послушник тут же зычно проорал:

— Римило! Из соседних земель!

Несколько мгновений я скользил взглядом по толпе, ища там своих людей. Нашёл — Кирт вскинул над головой руку.

Помедлив миг, я толкнул энергию в Поступь.

Под ногами вспыхнуло, отлично всем видимое, обращение земной техники, вызвав несколько удивлённых криков в толпе.

Шаг вперёд, два шага назад, шаг вперёд, шаг влево, два шага вправо, шаг влево, шаг вперёд и снова, снова и снова повторяя по кругу эту череду шагов.

Быстрей, быстрей, ещё быстрей. Я заставлял себя двигаться по нарисованному воображением кресту на мостовой.

Меридианы послушно принимали в себя энергию из истока, сейчас вся сложность в том, чтобы заставить своё тело шевелиться так же быстро, как это мог делать мой разум. Я ведь меняю направление и должен делать это всё быстрей.

Быстрей! Быстрей! Ещё быстрей!

И всё же я добился своего. Воздух загудел, рассекаемый моим телом, хлопки халата при каждой смене направления слились в единый протяжный звук. Не знаю, как это выглядело со стороны, но мне казалось, что ещё немного и у меня окажется пять пар глаз, глядящих на мир с пяти разных мест: мир размазался в полосу.

Я выдержал этот темп ещё пять вдохов. И замер, часто и глубоко дыша. Рейка, я не мог ошибиться с её голосом, заорала за спиной:

— Римило! Римило! Римило!

Спустя мгновение её поддержали мои люди — в двадцать глоток, спустя два вдоха орала, кажется, половина площади.

Я вернулся на своё место. Гилай смерил меня взглядом, цыкнул и отвернулся с ухмылкой. И я улыбнулся уже его спине. Это будет интересно.

Старик на башне громко произнёс:

— Добро пожаловать в Орден, доказавшие свою силу.

Послушники, что помогали до этого проводить экзамен, выстроились двумя стенами, которые недвусмысленно вели ко входу за стену. Первыми туда потянулись галдящие Закалки, следом Воины. Мы, Мастера, заходили последними. Обернувшись на миг, я вновь нашёл взглядом своих людей. На этот раз руки над головой вскинули все. Все до одного.

— Сюда, старшие, сюда!

Гилай уже стоял возле призывно машущего послушника. Спустя несколько вдохов, мы ещё не успели догнать его, а он уже положил руку сначала на один артефакт, затем на другой и шагнул на дорожку, уводящую к зданию.

Но вот я нахмурился. Я уже видел такой артефакт с символом времени на его поверхности. И не только в недавнем сне. В Школе, когда всех прибывших чемпионов проверяли и записывали. И в этом два Ордена оказались одинаковыми, а ведь я надеялся, что сумею этого избежать. Надеялся, но готовился к этому дню.

В прошлом и во сне всё происходило в комнате. В действительности стол совсем другой и стоит под открытым небом между зданием и стеной. За спиной послушника не дверь в Школу, а дорожка, которая скрывается за живой изгородью. И всё же, кое-что из сна не изменилось.

Сдерживая шаг, я позволил всем остальным обогнать меня и стать первыми на проверке возраста и силы. И каков предел? Восемнадцать, как все и рассказывали? Неважно. Я потратился, но купил артефакт, что маскирует возраст с запасом. Простое невзрачное кольцо должно открыть мне двери в Академию.

Но всё же, я не мог не повторить вопрос из сна. Клатир… Да и Виостий. Как, дарс вас побери, я должен был бы справиться с этим? Почему нельзя было подробно всё рассказать и предупредить?

Послушник, что вёл записи, поторопил меня:

— Старший, прошу, подходите.

Я проводил взглядом спину последнего уходящего парня. Сколько бы я ни уговаривал себя, что это был лишь глупый сон, у меня до сих пор оставались неприятные предчувствия и совсем не хотелось, чтобы у того, что сейчас произойдёт, оказались свидетели. Как и во сне, я отстал, чтобы оказаться последним на проверке.

Стиснув зубы, положил руку на артефакт времени. Послушник всего лишь несильный Воин. Над ним полно старых контрактов. Опасно пускать в свои стены Мастера Указов. Если что-то пойдёт не так, то мой талант сумеет всё исправить.

Молчание, Неподвижность, Верность, Смирение. И послушник станет моим человеком.

Послушник, даже не подозревая, как пристально и опасно я вглядываюсь в него, мельком глянул на вспыхнувшие цифры, ухватился за кисть, вписывая в свиток проявившиеся в камне символы. Шестнадцать лет и семь месяцев.

А я тихо выдохнул сквозь стиснутые зубы. Во сне там высветилось тридцать семь.

Я немного ошибался, думая, что сжёг в подземелье с Тёмным ровно двадцать лет.

Сражаясь с тьмой в своих узлах, я сжёг двадцать два года жизни.

И двадцать один из них прятало моё новое кольцо. Всего один дополнительный год силы артефакта, который удвоил его цену, когда я решил проверить свой возраст в аукционе Чёрной Луны. Но не жалею о заплаченных духовных камнях.

Послушник, всё так же не подозревая о десятках скачущих мыслей в моей голове, спросил:

— Имя, откуда?

— Римило Арадеш, земли Бородатых Лесов, город Сизая Пядь.

Я решил всем говорить, что пришёл оттуда. Несколько недель рядом с семьёй Ярима не прошли даром. Я учил его, его отец рассказывал мне обо всех землях, через которые они прошли. И о своих родных землях.

Сейчас я знал об их Бородатых Лесах лишь немногим меньше, чем о землях Саул или Морозной Гряде. А ещё узнал много интересного о самих Зверях, которые сумели обрести человеческий облик. Оказалось, что не все они получают его, прорываясь на этап Предводителя Воинов.

Не знаю уж, почему Небо дало им такой путь, но Зверь, который ни разу не убил человека, не мог обрести человеческий облик.

Если это тоже справедливость по отношению к тем, кто делал из Зверей возвышалки, то справедливость жутковатая.

Послушник закончил писать и кивнул мне:

— Добро пожаловать в Академию, собрат идущий.

Я украдкой выдохнул, выбрасывая из головы лишние мысли и переживания и кивнул в ответ:

— Спасибо, собрат.

Шагнул на тропинку за его спиной.

Парень в красном, Гилай, встретил моё появление издевательским:

— Я уж думал, тебя там заворотили, друг.

На мгновение меня чуть не перекосило, но я справился с собой. Отмахнулся:

— Не дождёшься, — а затем и вовсе с ухмылкой добавил. — Я ещё тебе задницу не надрал.

Гилай вскинул брови, хохотнул:

— Мечтай!

Послушник, стоявший недалеко от нас, громко крикнул:

— Тишина в стенах Ордена!

Мгновением позже меня коснулась еле уловимая тяжесть. И судя по тому, как резко обернулся Гилай, не только меня.

Все недоумённо принялись оглядываться, потому что послушник явно был всего лишь Воином.

Я же только сделал вид, что кошусь по сторонам. Потому что отлично видел висящие в воздухе двухцветные печати.

Здесь четыре человека, которые используют артефакты невидимости. И которые, судя по всему, проследят, чтобы мы вели себя достойно.

Послушник, видя, что теперь все смотрят на него, указал рукой:

— Следуйте туда, старшие.

Тропинка вывела нас на квадратную поляну, сильно напоминающую поляну в Школе. Ту, где я несколько раз бился с Бравуром. Тогда Тогрим пошёл на хитрость, потревожив техниками старейшину Гранитного Генерала. Он придавил нас всех своей силой, наказывая за дерзость и шум. Сейчас стоявший перед нами управитель использовал этот же трюк чтобы всего лишь приветствовать нас. И использовал самую малость духовной силы, выплеснув её из себя ровно столько, чтобы лишь коснуться нас.

Остальные могли решить, что и немногим ранее нас настигло его же духовное давление и поразиться его силе. Остальные, но не я, который видел глубину его силы. Глубоко, темно. Но и рядом не стояло с тем управителем, что говорил со стен.

Ловко.

На мгновение меня снова охватило странное чувство. Не то страх, не то привычное волнение, когда ты готовишься прыгнуть в пропасть и летишь, поджидая миг, чтобы использовать Рывок и остаться в живых.

Управитель. Белый халат. Синие отвороты Академии. Невысокий рост, недлинные волосы слегка окрашены алым.

Но нет. Это совсем другой человек. Не тот, которого я видел во сне.

Этому лет сорок, лицо покрыто то ли густой, давно небритой, щетиной, то ли необычно короткой бородкой, а сами волосы едва достигают плеч.

Просто совпадение стихии. Он даже рангом выше.

Управитель же дал нам время оглядеть его, втянул в себя духовную силу, которая смутно мелькнула тенью под нашими ногами и заговорил:

— Я заместитель главы Академии Ксилим. Все три года вашего обучения я буду старшим для вас. И первое, что хочу сказать вам, своим новым ученикам, это — добро пожаловать в ряды Ордена!

Послушники, редкой цепью стоявшие по краям поляны, рявкнули:

— Ордену слава!

Гилай рядом со мной насмешливо хмыкнул, а я не удержался от улыбки. Как же всё-таки всё знакомо. Никогда бы не подумал, что я могу по всему этому скучать.

Ксилим же продолжал речь:

— Орден Небесного Меча станет для всех вас домом, — повёл ладонью, словно заключая нас в круг. — Немного истории. Для тех, кто прибыл из других земель. Впрочем, в наше время молодёжь вообще не знает истории своих земель. И зря. В отличие от всех остальных фракций Второго пояса, предки которых попали сюда потому, что лишились поддержки Предводителей Воинов, Орден пришёл в Пояс сам.

Я невольно прищурился. Вот как? Такого я и впрямь не слышал, пока расспрашивал об Ордене. И похоже, не только я не слышал о подобном.

— Больше полутора сотен лет назад попечитель Ордена Небесного Меча предложил своему комтуру отправить во Второй пояс верных людей, чтобы основать здесь внешнее отделение Ордена, которое бы занималось подготовкой талантов к сражениям с Альянсом Тысячи Сект. Магистр дал своё разрешение и комтур Дарен повёл за собой добровольцев, которые отказались от своего Возвышения и основали на землях Второго пояса то, что вы видите вокруг себя.

Невольно я примерил на себя то, что услышал. Мог бы я вернуться в Первый, чтобы…

Нет, не так.

Хотел бы я вернуться в Первый, со всем своим отрядом, чтобы основать там ватагу… фракцию, которая бы выискивала таланты? И стать ради этого просто пиковым Воином, отказавшись от сил Мастера, чтобы соответствовать закону о Возвышении, который гласит, что все Воины должны подняться из Нулевого в Первый, Мастера имеют право подняться во Второй, а Предводители имеют право вернуться на земли Империи.

Почему и нет? Вернулся бы. Если бы моя семья оказалась устроена в безопасности и была довольна жизнью. Тем более что, наверное, я мог бы остаться и Мастером первой звезды. Как старейшины и главы фракций.

А в Нулевой?

Где всё гораздо строже и Воины это только проверящие фракций?

Стать всего лишь Закалкой, стать главой деревни? Это вряд ли. И даже если бы остался Воином — вряд ли. Разве что основать ещё один город на колёсах, подобный Алме Дирмана Стона. Уж слишком пустынно и скучно в Нулевом. Или же пройти ущель Крисола насквозь, собрав головы всех его Монстров.

С другой стороны, кто сказал, что этому комтуру Дарену было легко отказаться от всех благ Империи, её знаний, своего Возвышения и уйти во Второй? Так ведь ещё и нашёл людей, которые пошли вслед за ним. Людей, что пошли на это добровольно. Это не падение семьи Виликор, которых буквально вышвыривали из Поясов, опуская всё ниже и ниже.

Ксилим усмехнулся:

— Но обо всём этом вам ещё не раз расскажут на занятиях учителя Ордена. Я же напомню, что Ордену нужны все. И бойцы, и ремесленники, и знатоки книг или трав. И глупо учить всех одной кучей. В Академии пять Павильонов. Павильон меча, где будут учиться те, кто выбрал путь сражений. Павильон котла, собравший под своей крышей всех ремесленников низких профессий. Павильон лотоса, где учат лекарей. Павильон флага ищет таланты высоких профессий. И Павильон основания, который примет всех, у кого не найдётся яркого таланта и где вас будут учить всему, что знает Орден.

Я невольно покачал головой.

Меня не обмануло такое щедрое обещание для учеников последнего Павильона основания. Если нет таланта, то его нет. Кому нужен неяркий талант?

Я бы…

А мне хоть разорвись. Хотелось бы попасть и в Павильон меча, и в Павильон лотоса. Но если я хочу увидеться с семьёй, то мне нужна сила. Сомневаюсь, что, даже став великим лекарем, я заслужу доверие Мадов. Они клан бывших Зверей. У них своя алхимия, свои лекари. Основа едина, но я достаточно нахватался от Рейки небольших секретов, чтобы понимать, что в меридианах будет множество отличий, которые нужно будет учить годы. Так что этот путь не для меня.

Управитель хлопнул в ладоши:

— Первое испытание!

Я хмыкнул. Мы ещё даже не отправились в Академию, а уже испытание? Я так и думал, что болтуны в трактирах знают не все, что происходит в стенах Ордена.

Ну и ладно.

Затем опомнился и невольно провел пальцем над бровью, задержав руку и пытаясь на этот раз ощутить, что это не моя кожа. И не смог. Ну, за такую-то цену. Мне клялись на артефакте истины, что, если не искать специально, то разоблачить меня невозможно.

Ну и поглядим. И я опустил руку. Что за испытание, заместитель главы Академии Ксилим?

Глава 6

А испытанием оказалась всего лишь пещера. Ничем иным провал в земле, к которому нас привели послушники, быть не мог. Пусть он и прикрыт необычного вида постройкой. Круглая колоннада с широком входом, держащая алую крышу.

Пещера под зданиями Ордена? Это даже интересно.

Заместитель главы Академии Ксилим повёл рукой, указывая на провал.

— Первое испытание заключается в проверке боевой медитации и ловкости. Впереди вас поджидают ловушки. Ваша задача — пройти их все и выйти с другой стороны.

Стоявший неподалёку крепкий, плечистый парень шагнул вперёд, вбивая кулак в ладонь:

— Заместитель главы, а какая награда положена первому, кто пройдёт ваши ловушки?

Ксилим хмыкнул:

— Ты ошибся, награды положены ученикам, которые соревнуются между собой. Вы же, пусть и зашли сюда под сотнями взглядов, до сих пор не более чем претенденты в ученики Академии.

Я вскинул брови. Вот как? А как красиво всё звучало на площади. Большой приём талантов в Орден. Впрочем, я язвил зря. Ксилим ещё не закончил говорить.

— Это испытание должно отсеять идущих по пути сражений от остальных. Ничего более.

Теперь голос подала какая-то невысокая девушка:

— Так, может, мне и нет нужды туда идти? Я алхимик, почти не владею боевой медитацией.

На этот раз Ксилим ухмыльнулся:

— Нет. Идут все. У всех учеников, невзирая на Павильон обучения, будут схватки и проверки в бою. Главная задача нашего Ордена вырастить тех, кто может сражаться. Если алхимик столкнётся с сектантом, то он должен хотя бы суметь забрать его с собой, хотя бы ранить, а не просто пополнить своей кровью и душой их алтари.

Девушку передёрнуло, и она молча шагнула обратно, спрятавшись за плечом одного из парней. Ксилим же указал рукой на провал:

— Защитные амулеты снять. Кому жаль одежду, смените её на что-нибудь попроще. Поворачивать назад запрещено. Учителя Школы и Академии наблюдают за вами и вмешаются, если вашей жизни будет грозить опасность. Каждый должен стараться изо всех сил, — не дождавшись от нас действий, он рявкнул. — Амулеты!

Ко мне протолкался тот невысокий и кряжистый парень, что спрашивал о награде. Ну, как ко мне, к нам. Как-то так вышло, что, хотя я задержался на проверке возраста, да и шёл сюда в числе последних, сейчас рядом со мной оказался не только Гилай, ждавший меня, чтобы сказать несколько язвительных слов, но и Ирая.

И вот сейчас парень со вкусом, со звонким шлепком влепил кулак в ладонь:

— Приветствую, собратья-ученики по павильону. Я Берек.

Гилай хмыкнул и поинтересовался:

— Это с чего, друг, ты так решил? Что мы соученики?

Берек ухмыльнулся:

— Ну, так ваши выступления — это не то, чего покажут алхимики или кузнецы, скажешь не так, собрат ученик? А я, хоть и слабже вас, но в лесах с десяти лет.

Я не удержался и предложил:

— Значит, травы хорошо знаешь. Иди в павильон к тем, кто их собирает.

Берек снова хмыкнул:

— Уел, собрат ученик, уел. Я с удовольствием скрещу с тобой клинки.

Я оглядел его с ног до головы, пытаясь понять, похож ли он на Гунира. Другого моего собрата ученика по другому Ордену, но тоже ватажника. Не похож. Другой рост, другое сложение, другое поведение. Этот Берек скорее болтлив так же, как рыжий Дарит, знавший всё обо всех. И спешивший поделиться своими знаниями с окружающими.

Оглядел, решил всё для себя и занялся делом.

— Ты чего это творишь?

Я недоумённо оглянулся на возмущённую Ираю, пояснил очевидное:

— Халат меняю. Это подарок. Если я его испорчу, то… К-хм.

Едва не сказал, что тогда мне предстоит пара тысяч вдохов непрекращающихся выговоров от Рейки о том, что я не ценю её подарки. А то и появление палки из кисета. Но им это знать ни к чему.

Ирая и не думала переспрашивать, отвернулась, пока я менял верхний халат. Странная. Как будто бы я стал обнажаться перед всеми со своей татуировкой Единения. Да и что в этом такого? Вон, никто из других девушек не отворачивается, хотя не все парни поддели под верхний халат нижний из тонкого полотна, и сейчас красуются обнажённые по пояс.

А Берек тем временем не унимался:

— Я потомственный ватажник из города Серый Клык, — похоже Гилай не понял его, потому что Берек тут же пояснил. — Ну тот, что у подножия Хребта Чудовищ, недалеко отсюда. Решил, что мне в семейном деле тесновато, да и надоело по лесам шляться. Решил стать орденцем. Ну вот так, а вы откуда, собратья ученики? Что привело вас в Академию?

Ещё одно отличие от Гунира. Тот и думать не хотел о том, чтобы стать орденцем, затаив на них обиду. Неудивительно, что Берек на него не похож, ведь у каждого своя судьба.

Гилай ответил неожиданно со злобой:

— Тебе какое дело? Чё ты лезешь? — процедил. — Дру-уг.

Берек даже отшатнулся от неожиданности, рука его метнулась к поясу.

Рядом с нами тут же оказался Ксилим, выплеснувший из себя духовную силу, которая ощутимо коснулась плеч:

— Я разве сказал вам болтать? Чего замерли? Особое приглашение нужно? Вы теперь в Ордене, шевелитесь, ученики!

Я глянул ему за спину. Мы остались лишь вчетвером, увлечённые разговором. Мгновение и я Поступью оказался под сенью навеса, у провала, короткий простой шаг и я рухнул вниз, летя к смутно виднеющемуся полу пещеры.

Едва успел шагнуть вперёд, как позади раздались звуки приземления остальных. А через миг мимо меня промчались их тени. Дальше они сломя глову неслись по изгибам подземных ходов, словно и впрямь соревнуясь, кто первым достигнет конца испытания. То и дело из стен, пола, потолка в нашу сторону вылетали стрелы, копья, металлические иглы, следом к ним добавились духовные техники: плети воды, разноцветные шары и диски, подземные галереи заливало огнём, заставляя выискивать в боевой медитации единственный безопасный путь.

Я отбил ладонью летящую в голову стальную стрелу, выпустил на палец из тела духовную силу, развеивая рвущееся ко мне пламя, от каких-то игл увернулся, припав к полу.

И отметил для себя, что всё это устроили артефакты. Потому что печать незримого наблюдателя я вижу только в двадцати шагах впереди. Он просто не мог бы выпустить в меня технику под таким углом.

Спустя десяток поворотов я понял, что у всех троих бегущих впереди моих новых соучеников равные техники передвижения и никто не может взять верх, обогнав остальных. Кроме меня. Потому как никто из бегущих впереди не использовал земную технику. А мне же приходилось уменьшать длину шагов Поступи, чтобы не наступить им на пятки. И при желании я мог в любой момент оказаться впереди. Но не хотел. Ещё настанет время быть первым. Тогда, когда за это будут положены награды.

Поэтому я лишь сравнялся с остальными. Ширина галерей и тем более редких пещер позволяла это делать.

Сначала вокруг было достаточно светло, но затем Светочи стали попадаться всё реже, а после и вовсе исчезли, оставив нас в темноте.

Гилай выругался, следом возмутился:

— Да где остальные? Не поверю, что та малявка алхимичка могла бы от нас сбежать.

Берек, буквально пробежав по стене, чтобы избежать хлестнувшего по ногам огромного лезвия, с какой-то странной радостью сообщил:

— Ну так их учителя по другому пути направили, — и тут же с гордостью добавил. — Мы, наверное, на самом сложном, том, что точно могут пройти только ученики Павильона меча.

Я это запомнил. Хотя темнота мне не мешала, но вот остальных заставила сбавить ход. А буквально через сотню шагов впереди показалось пятно света. Пять вдохов и мы прыгнули туда, в квадратный проём в потолке над тупиком, оказавшись в большом зале, заставленном столами и шкафами.

У одной из стен замер десяток послушников с разноцветными полосами на рукавах. Академия, Школа, Стража. Я увидел даже белый и серебряный цвет. Дознаватели и хранители. Может быть, у них здесь тоже урок или испытание?

Здесь нашлись и остальные, решившие поступить в Академию Ордена. И многие из них щеголяли сожжённой одеждой и потёками крови. Не успели даже применить Покров? Или удары ловушек пробили его им? Невольно я оглядел своих товарищей по забегу. Ни одной раны, но есть пара подпалин от огня. Как и у меня. Сложно уберечь одежду, если пламя взметается едва ли не до потолка и создано не техникой, а значит, неподвластно Духовной Защите. Хорошо, что я сменил халат. И странно, что Ирая так и держала в руке свой меч весь путь. В ножнах. И не обнажила его для защиты.

— Второе испытание даёт вам возможность показать себя, если вы изначально планировали присоединиться к Павильону котла.

Я обернулся на голос. Как Ксилим оказался за нашей спиной? Ведь никого не было? Тайный ход?

Он повёл рукой, указывая на столы вдоль стен, которые я уже заметил.

— Вы можете сварить зелье, нанести начертание, показать технику ковки, чтобы я мог оценить меру вашего таланта.

Высокая, выше меня на голову девушка шагнула вперёд:

— А если я хочу в Павильон лотоса?

Ксилим безразлично ответил:

— Тогда подойди и залечи это.

С этими словами он выхватил из кисета кинжал и всадил его себе в ладонь. Кто-то охнул. Я и сам в восхищении покрутил головой. Эк он…

Но и девушка смутилась только на миг. Затем упрямо мотнула головой и шагнула вперёд, склонившись над его раной. Пока она раз за разом использовала на ране техники, заместитель главы Академии Ксилим оглядел нас поверх её макушки с зелёными прядями. Негромко сказал:

— Первое испытание выявило тех, кто станет учеником Павильона меча. И их только четверо, — взгляды всех повернулись к нам. Берек самодовольно ухмыльнулся. — Остальным пока грозит быть отправленными в Павильон основания.

Кто-то нерешительно спросил:

— А почему грозит? Сказали же, что Ордену нужны все. И лекари, и…

Голос смолк. Да уж. Пожалуй, и я бы под таким взглядом Ксилима выбрал бы молчание. Ксилим же скривил губы в усмешке:

— Нужны все. Не спорю. И внимательные счетоводы, которые будут пересчитывать травы, и хорошо торгующиеся главы лавок нашего Ордена, и мудрые управители стражи, способные сколотить из разношёрстных новичков прочный отряд. Но разве об этом вы все мечтали, когда шли в Орден? В Орден, который устроил Академию в самом опасном месте наших земель? В Орден, который готовится сражаться с сектантами?

Ксилим оглядел руку, которую всё ещё лечила высокая девушка, поднял взгляд на нас и повысил голос:

— Ну же, почему я должен уговаривать вас показать свои таланты? Для чего вы стремились в Орден? Покажите, в чём вы хороши и Орден поможет вам стать ещё лучше!

После этих слов вперёд шагнуло сразу шестеро:

— Я кузнец, я алхимик, я тоже алхимик, я укротитель, я начертатель, а я кожевник.

Невольно я глянул на последнего, парня, который сказал, что он кожевник. На него же вдох глядел и Ксилим, затем покачал головой:

— Кожа — это низкая профессия. Ей занимаются в Павильоне горы, — покрасневший парень шагнул обратно, сутулясь и прячась за спины остальных. Но Ксилим тут же словно утешил его. — И там тебя научат создавать настоящие шедевры, передав все знания нашего Ордена.

Ксилим поднял к лицу ладонь, с которой больше не капала кровь и вместо раны остался заметен лишь красный шрам, и кивнул:

— Безусловно Павильон лотоса. Как твоё имя?

Девушка вновь выпрямилась во весь свой немалый рост, коротко ответила:

— Кария.

Я не выдержал и спросил:

— А можно учиться сразу в двух Павильонах?

— Нет, — впрочем, через мгновение Ксилим мягко добавил. — Но любой может потратить заработанные баллы рейтинга на уроки других Павильонов.

Я запомнил это. Баллы. Помнится, в Школе Морозной Гряды от них не было никакого толку. Хочется думать, что здесь всё будет совсем не так.

Тем временем парень и девушка, заявившие, что они алхимики, неуверенно шагнули к столам, рядом с которыми возвышался атанор. Парень покрутил в воздухе пальцами:

— Я не готовился к этому, у меня нет с собой нужных трав.

Невольно я ухмыльнулся. Я вот не алхимик, но случись мне выйти к этому столу, наскрёб бы у себя в кисете на десяток рецептов. Беда в том, что ни один из них не вышел бы, испортился в моих руках, но всё же.

Улыбка Ксилима была гораздо приятней моей ухмылки. Мягче.

— Перечисли нужные тебе ингредиенты.

К столу тут же шагнул один из послушников.

Парень откашлялся, неуверенно принялся перечислять:

— Шлемник, Жёлтый Сабельник, Девятилепестковые цветы…

Послушник тут же начал снимать с полок альбарелло и выставлять их на стол, кое-что достал из кисета на поясе.

Я выслушал перечень и кивнул своим мыслям. Простое зелье. Но уж точно сложно провалиться в его изготовлении. С ним справилась бы и моя сестра Маро, только начавшая учиться варить зелья для Воинов, человеческого уровня.

Гилай покосился на меня, спустя несколько вдохов не выдержал и спросил, но глядя перед собой, словно и спрашивал у воздуха:

— И чего это он будет варить?

Я так же в пустоту ответил:

— Зелье выносливости.

Тем временем послушник, закончив с парнем, шагнул к невысокой девушке. Она гораздо уверенней парня принялась перечислять список нужных ей вещей. И он оказался длинней. Гораздо длинней.

Не дожидаясь, пока Гилай снова начнёт на меня коситься, я легко признался:

— Не знаю такого рецепта. Что-то сложное.

Сам же, потеряв интерес к алхимикам, уставился на парня с алыми прядями в волосах, заявившего, что он кузнец. Честно говоря, я не видел здесь ни мехов, ни горна. Только наковальню. Но то, что смутило меня, не смущало парня. Да и горн нашёлся, только выглядел он так, как мне, выходцу из Нулевого, даже не снилось.

На длинном и низком столе, вырезанном из цельного куска камня, нашлось что-то вроде широкой чаши. Парень уверенным движением выхватил из кисета алое ядро Зверя и швырнул его в чашу. Мгновением позже над ней взметнулись языки пламени.

Ого!

Парень же выждал несколько вдохов и отправил следом продолговатый слиток синего цвета. Затем из кисета в одной его руке появились щипцы, в другой небольшой молот. Не прошло и ста вдохов, как парень выхватил из чаши свой слиток. Только теперь он был жёлто-белого цвета, невероятно раскалившись за столь короткое время. И даже без использования мехов.

Короткий шаг и слиток лёг на наковальню, а парень замер с поднятым молотом. Серая вспышка энергии вокруг его рук, следом на короткий миг мелькнуло обращение, и молот рухнул вниз.

Пожалуй, будь это удар топором в схватке, я бы не успел его отбить. Молот просто исчез, переместившись сразу к куску раскалённого металла. И все услышали раскатившийся по залу, звук удара. Странный. Мгновение я хмурился, пытаясь понять, что в нём было не так, а затем услышал тихий шёпот Ираи:

— Три удара.

Парень скривился, вновь вскинул молот и всё повторилось. Только на этот раз я и сам услышал перестук в звуке удара, а следом подтвердивший мой счёт шёпот Ираи:

— Четыре удара.

Я, прищурившись, буквально впился взглядом в молот. Не верю, что это техника усиления тела или использованная с выдумкой оружейная техника.

Парень-кузнец снова скривился и вскинул молот. Лучшее, что ему удавалось, это нанести пять ударов, сливавшихся в один. На лбу его выступили капельки пота, теперь он не только колотил, но и переворачивал слиток, заставляя его принимать нужную ему форму.

Сто вдохов, ещё три разогрева и он поднял перед собой неплохо выкованную заготовку для кинжала. Спросил у Ксилима:

— Старший, мне продолжать?

Тот качнул головой:

— Нет, увиденного хватает с запасом. Хорошее применение техники Молота Ста Ударов. Остальное придёт с опытом. Павильон котла.

Парень-кузнец довольно кивнул, щипцы вместе с ещё горячим кинжалом исчезли в кисете, освободившейся рукой он смахнул пот со лба.

— Как твоё имя?

Парень сложил руки в приветствии идущих:

— Виомат.

Ксилим кивнул:

— Тебя ждёт большое будущее, Виомат.

Довольный и улыбающийся, Виомат вернулся от наковальни к нам.

А я всё продолжал вспоминать то, что видел. Вот уж не думал, что есть техники, предназначенные специально для кузнецов.

Тем временем и парень алхимик закончил показывать своё мастерство. Ну… Судя по цвету, у него всё вышло.

Невысокая девушка же провозилась со своим рецептом ещё больше сотни вдохов и уже даже пару раз оглядывалась на нас и Ксилима, что испытывал в это время начертателя и укротителя. В случае последнего это выглядело забавно, но он сумел верно выбрать еду для приведённого из-за двери Зверя в ошейнике. И сумел накормить его, сохранив все пальцы, чтобы было гораздо сложней.

Чор и Потий.

Судя по виноватой улыбке девушки-алхимика, она уже и сама была не рада, что выбрала такое сложное зелье. Наконец она распахнула дверцу атанора и выхватила оттуда парящий сосуд. К ней тут же шагнул послушник с жёлтыми отворотами, на плече которого я заметил вышитый котёл, принял зелье и поднял его перед глазами. Пять вдохов и он кивнул:

— Зелье Возрождения Костей, заместитель главы Академии. Удовлетворительное качество.

Девушка досадливо цокнула языком, видимо недовольная последним замечанием, но её рецепт явно было не сравнить с рецептом парня. Можно не сомневаться, что она принята.

— Как твоё имя?

— Риола.

Ксилим ещё раз оглядел нас:

— И последнее на сегодня. Если кто-то только подозревает в себе умение ощущать, когда ему лгут, приручать Зверей или создавать массивы, то вам стоит сказать об этом. Орден проверит вас, попытается раскрыть и натренировать этот талант. Нет?

Вокруг все принялись коситься друг на друга. Но вперёд не шагнул никто. Даже я. Я свой выбор сделал давно. И наказ Клатира помалкивать о своём таланте и ранге шэна лишь укрепил меня в этом выборе.

Я пришёл сюда, чтобы стать сильным. Таким сильным, чтобы даже клан Мадов в Империи не осмелился сказать мне идти прочь. Ну или я пришёл сюда, чтобы сделать первый шаг к такой силе. И пока я не вижу, чтобы мастерство Указов давало мне такую возможность. Да. Я ловко справился с Нарашом, который был сильней меня. Да, я переписал Указ старейшины Сектантов, добавив в него Смерть.

И что? Я сумел всё это сделать только потому, что до этого оказался достаточно силён, чтобы выжить, достаточно вынослив духом, чтобы совершить кражу чужой печати и достаточно удачлив, чтобы Небо дало мне шанс.

Нет, печати и талант Указов не более чем приятное дополнение к моим силам. Уж лучше я возьму за баллы рейтинга пару уроков, чем меня сразу утащат в Павильон флага. Или и вовсе заберут из Академии.

Ксилим не дождался ответа и пожал плечами:

— Ну нет, так нет. У нас ещё будет время лучше узнать друг друга. И открыться друг другу, — на губах его появилась лёгкая улыбка. — А пока, последнее на сегодня испытание, испытание на скрытые таланты.

И вот здесь я напрягся. Мне только этого не хватало после всего, что я решил. И что всё это означает? Не проблемы ли для моей маски и моего кольца?

Ксилим развернулся, бросил через плечо:

— Следуйте за мной.

Он провёл нас мимо послушников в двери, за которыми оказался узкий коридор, махнул рукой на стоявшие у стен столы с мечами:

— Никто не видит на них ничего необычного? — палец его указал на парня, что до этого доказывал свой талант начертателя. — А ты помолчи.

Тот, уже начавший что-то говорить, тут же закрыл рот. Совсем другой парень, с яркими голубыми прядями, помявшись, неуверенно проговорил:

— Пылающие зелёным линии — это достаточно необычно?

Я прищурился, ещё раз быстро оглядывая ряды оружия. Где линии?

Ксилим же ещё раз повёл рукой:

— Покажи мне один из таких мечей и не бойся, он не причинит вреда.

Парень шагнул, с опаской постучал пальцем по столу рядом с одним из клинков:

— Ну, вот этот.

— Отлично! — Ксилим радостно улыбнулся. — Поздравляю, самое малое, ты обладаешь Духовным Взглядом, а скорее всего у тебя есть талант к начертанию. Как тебя зовут?

— Затий.

Кто-то буркнул:

— Может, у меня тоже есть такой взгляд.

Ксилим кивнул:

— Может, и у тебя, — снова ткнул пальцем. — Затий и ты теперь молчите. Кто покажет мне ещё один клинок с линиями? Никто? Жаль. Значит, больше ни у кого таланта и Духовного Взгляда нет.

Стоявший от меня в трёх шагах парень набычился. Понятно, кто это говорил и кто не видит теперь ничего. Как я. Хотя, вроде бы у меня и есть этот самый Духовный Взгляд Мастера. Как-то же я вижу выплески духовной силы от сильных техник. И могу проникать в чужое тело с лечебной техникой.

Ксилим показал нам жестом идти за ним дальше. Скоро столы, на которых никто не замечал ничего странного, закончились, зато вдоль стен выстроился десяток послушников. На этот раз вперемешку с красными, белыми, чёрными и серебряными отворотами.

Когда мы привычно остановились, раздался вопрос Ксилима:

— Кто из них использует сейчас технику?

Я колебался лишь мгновение, затем шагнул к темноволосому крепышу, под ногами которого каждые два вдоха растекалась серая пелена. Одновременно с тем самым парнем, Затием, что недавно видел зелёные линии.

И Затий успел сказать первым.

— Этот.

Ксилим снова ткнул пальцем в Затия:

— Ты молчи, — палец переместился на меня, — А ты покажи мне ещё одного человека.

Я, не сходя с места, кивком указал на другую сторону коридора:

— Послушник с белыми волосами и огнём. Из охранителей.

Ксилим довольно кивнул:

— Отлично! Ещё один Духовный Взгляд. Твоё имя?

— Римило.

Ксилим оглядел остальных, задержав взгляд на другом начертателе, Чоре и кузнеце, Виомате:

— Больше никто не хочет ничего сказать? Тогда идём дальше.

Я двинулся, косясь на Затия. Выходит, его Взгляд позволяет видеть и начертания, и техники. В отличии от меня. Ну, неудивительно, помня мои проблемы с медитацией познания. Я уже когда-то слышал от Виликор, что с моим духом я должен иметь талант в одной из профессий и даже пытался увидеть работу начертания, но не сумел.

Всё же стоит признать, что вся сила моего духа сосредоточилась только в одном таланте. Как у тех же Виомата и Чора, которые тоже не видели применения техник послушниками. И пожалуй, я ни капли не жалею о силе своего таланта в Указах. Стоило нам пройти шагов пятьдесят, пройдя несколько отрезков испытания, как охнул Берек:

— Гархова отрыжка!

Если все принялись озираться, то Ксилим тут же оказался рядом с прикрывавшим глаза Береком, потребовал:

— Ты что-то видишь?

— Сияющие круги!

В доказательства Берек отвёл от глаз одну руку и ткнул пальцем в стену, где лично я не видел ничего. Как, похоже, и все остальные. Но Ксилим потребовал:

— Стань перед одним из них.

Берек сглотнул, но, щурясь, шагнул к стене. Не знаю, видел ли что-то сам Ксилим, но он удовлетворённо кивнул:

— Отлично. Талант к формациям. И великолепный талант, судя по тому, как тебя слепит. Это, безусловно, Павильон флага, потому как Орден и славится своими формациями. Поздравляю. Как твоё имя?

— Берек, — Он сглотнул, неуверенно спросил: — Как это Павильон флага? Я же прошёл первое испытание, я же в Павильоне меча.

Ксилим пожал плечами:

— Будем честны. Бойцов там ещё трое, а твой талант к формациям пока один. И не развивать его, означает лишь загубить. К чему? Если уж ты так твёрдо хочешь продолжать совершенствоваться в схватках, то всегда можешь потратить заработанные в Павильоне Флага баллы и сойтись в учебных поединках с собратьями из Павильона меча.

Я хмыкнул, стараясь делать это беззвучно. Как ловко всё поворачивает этот Ксилим. То одних похвалит, то других. И чем он Берека обнадёживает? Потратить баллы на то, чтобы я его отпинал? Вот уж награда. Лучше получить за них технику. Думаю, устроить так, чтобы сойтись в поединке можно будет и без траты баллов. Например, после уроков. Перед сном. Как я привык в Школе Гряды.

Больше никто из нас не видел кругов, и мы двинулись дальше. Похоже, этот коридор и есть сплошное испытание на поиск скрытых талантов. Интересно лишь, как всё это устроено, если нигде на территории Ордена и во время первого испытания Берек не видел ничего, а здесь его едва не ослепило. Или там и не было ни одной формации?

— Никто ничего не видит? Жаль.

Гилай, крутя головой, спросил:

— А здесь какой талант проверяют, заместитель главы?

— Массивы. Но это большая редкость, — Ксилим и не подумал отмолчаться. — Такие таланты встречаются раз в десять-пятнадцать лет. И становятся учениками управителя Кхивеодса.

Гилай удовлетворённо кивнул, а вот я напрягся. Таланты всё возрастали по редкости. От алхимии до массивов. А это значит…

Догадавшийся, готовый, я сдержался от желания прищуриться, но всё же часто заморгал, смахивая, побежавшие от яркого света, слёзы.

— Никто ничего не видит?

Я стиснул зубы. К дарсу. А то ещё и в город Древних не пустят. Посоветуют за баллы купить оттуда пару безделушек.

Заместитель главы Академии Ксилим пожал плечами:

— Ну и к лучшему.

Всё ещё насупленный Берек спросил:

— А тут чего проверяют?

— Талант к указам.

Мало что видя вокруг, я шагнул следом за остальными, положившись скорее на боевую медитацию. И всё равно не справился. Гилай пихнул меня в обратку, недовольно буркнул:

— Следи, куда пр-рёшь.

Слепящее сияние резко исчезло. Я с трудом сдержал вздох облегчения. А затем вдруг раздался голос, в котором я с удивлением узнал свой:

— А почему к лучшему?

И услышал ответ Ксилима:

— Лет сорок, как учить всё равно некому. Пришлось бы ученика оставить здесь, в городе Меча, у тех, кто делает свитки контрактов.

Я постарался не пучить глаза. Нет. Хорошо, что я не признался. Это, конечно, не золотая клетка, но совсем не радует. Если вспомнить Симара Саул, то для такого занятия со свитками нужно иметь ещё и талант к начертанию. Хоть какой-то. А у меня его точно нет. Да и лишиться Академии? С какой стати?

Наш путь закончился снова на воздухе, на открытом пространстве сада, на берегу небольшого озера с цветущими кувшинками. Ксилим повёл рукой:

— Располагайтесь и ждите. Мы закончим проверку Воинов и выдвинемся в Академию.

Я кивнул и шагнул к берегу, выбирая себе камень, на который можно будет присесть. Но за спиной раздался возмущённый голос:

— Это что, Воины важней нас?

Я даже оглянулся, чтобы знать такого наглого глупца в лицо. Как и думал, один из тех, что ничем не выделились за время испытаний. Невзрачный парень с неприятным выражением лица. И синими прядями в волосах. Собрат по стихии, которая не добавила ему ума.

Ксилим тоже с любопытством его оглядел, поинтересовался:

— Как твоё имя, ученик?

Тот видимо понял, что зря вылез, но упрямо вскинул подбородок:

— Митай!

— Для начала, Митай, помни, что, хотя на тебе ещё нет халата Павильона, ты уже ученик Академии и должен проявлять уважение к учителям. А значит, и обращаться к ним соответственно. Либо старший, либо учитель.

Митай недоумённо хмурился, пока один сосед не заехал ему локтем в бок, а стоявшая с другой стороны девушка не шепнула подсказку, пополам с ругательствами, как я услышал.

Только тогда он поднял руки в приветствии:

— Прошу простить меня, старший.

Ксилим едва слышно хмыкнул и ответил:

— Нет, Митай. Ты неправ. Вы, Мастера, важней для Ордена и Академии. Но вы уже давно идёте по пути Возвышения и не один год ищете в себе таланты. А вот с Воинами и Закалками всё сложней. И там чаще есть шанс отыскать сокровище. Ждите. Это займёт не больше двух малых палочек. А тебе стоит поучиться терпению у товарищей по обучению.

Стоило Ксилиму скрыться за поворотом дорожки, как Митаю тут же высказали всё, что о нём думают.

Девушка потрясла руками:

— Мне нравится в парнях доля наглости, Митай. Но всему есть предел!

Но Митай продолжал упрямо огрызаться:

— Зора! Старик, что даже не стал Предводителем, а всё туда же, уважать его, — повернувшись к парню-соседу, он показал ему кулак. — А ты, если ещё раз пихнёшь меня, я тебе нос набок сверну, понял?

Берек, который теперь оказался среди будущих учеников Павильона флага, с вызовом шагнул к нему:

— И что, мне тоже свернёшь? Ты откуда такой наглый взялся? Твои старшие не учили тебя вежливости?

Хмыкнув, я отвернулся от начавшейся перепалки, наконец-то сел на облюбованный камень, оглядел пруд. Спокойная, тёмная поверхность, ближе к берегу густо заросшая кувшинками трёх цветов. Белыми, розовыми и красными. Очень красиво. У поверхности, под листьями, прячась от лучей солнца, мелькают тени. Рыбы? Можно было бы опустить в воду руку и получить на это точный ответ, но лень. На том берегу большая, пустая беседка.

Рядом кто-то сел. Миг спустя раздался голос. Женский.

— Этот болтун теперь не с нами, но он прав. Теперь мы будем часто надоедать друг другу. И раз уж нас связало одним Павильоном, нужно хоть немного знать, кто сосед и откуда, — помолчав, Ирая сказала. — Начну с себя. Моя семья давно связана с Орденом. В каждом поколении есть хотя бы один человек, который вступает в его ряды. И с каждым поколением мы поднимаемся всё выше. Дед был простым послушником отделения стражи в нашем городе. Дядя уже служитель в отделении дорог и у него в подчинении всё северное направление.

Гилай, который тоже устроился в двух шагах от меня, хмыкнул:

— Давно связана с Орденом это два поколения? Негусто. Было бы чем гордиться. Я уж думал, твоя семья одна из тех, что пришла с Орденом из Третьего пояса.

Ирая спокойно ответила:

— Кому-то и ядра Зверей под ногами мелкие, а кто-то и осколку духовного камня в кармане рад.

— Эк талант себя принижает.

Ирая усмехнулась:

— И снова мимо. Мой талант ничтожен. Это всё дядя. У него так и не появилось семьи, поэтому он окружил заботой нас, детей брата. Мой успех целиком его заслуга — этап Воинов я прошла, использовав три возвышалки. Даже моя вторая звезда Мастера — это результат двух возвышалок. Иначе я бы даже не сумела коснуться стихии и понять, как нужно использовать её для непрерывности техник, — с этими словами Ирая подняла руку и ухватила себя за одну из прядей. Ту, что была необычного, стального цвета. — Видишь, редкая стихия. Металл. Ты же знаешь, что освоить подобное без помощи почти невозможно. Не с моим талантом. Может быть, если мои меридианы подлечат в Академии, я прорву первую преграду четвёртой звезды, но вторая точно станет моим пределом.

Я задумчиво произнёс:

— Ты так легко об этом говоришь.

Ирая неторопливо пожала плечами, отпустила прядь, отвернулась от нас, её лицо скрылось за тканью, что свисала со шляпы. Мгновением позже в её руках появилась какая-то травинка, которую она небрежно сунула в рот.

— Я знаю свои пределы. Академии и четвёртой звезды хватит, чтобы стать служителем. И я сразу сравняюсь в должности с дядей, а моя семья станет одной из самых уважаемых в нашем городе. Дети моего брата добьются большего.

Гилай снова подковырнул:

— Дети брата? А сама значит, о них и не думаешь, подруга? Здорово. Значит, с тобой можно не опасаться женитьбы.

Ирая фыркнула:

— Это с тобой-то? Пришлым на земли Ордена? — оглядела его из-под полей шляпы и припечатала. — Голодранец.

— Эй! — Гилай вскинулся. — Ничего я не голодранец.

Ирая фыркнула ещё раз, отмахнулась своей травинкой. Которую я наконец узнал. Жёсткий стебель, колючий даже на вид колосок с характерными серыми полосками на зёрнышках. Стальная Ржевица. Да уж, эту небесную траву Ирая может год грызть, а та останется целой. Редкое, как раз стихии Стали. И видимо, не зря она его таскает с собой. Это, наверное, как и с ядрами, которые я использую для медитаций. Только ядра Зверя стихии стали попробуй ещё найди. Я, например, продал на аукционе только одно такое. И впятеро дороже равного ему ядра воды.

— Римило, друг. Римило! А ты — голодранец?

Я не понял, даже переспросил:

— Чего?

Гилай нетерпеливо повторил:

— Ну ты же тоже припёрся из чужих земель. Ирая сказала, что я голодранец. А ты?

Я пожал плечами. Можно было бы назваться и голодранцем, но к чему?

— Нет. У нас голодранец ты один.

Гилай закашлялся, Ирая фыркнула за своей завесой ткани на шляпе так, что едва её не сдула. А я повторил то, что придумал давно, ещё расспрашивая семью Ярима.

— Я из Бородатых Лесов.

Теперь фыркнул Гилай:

— Ох и название, друг. И что, впрямь бородатые?

Я спокойно кивнул:

— И впрямь. Мох свисает с наших деревьев до самой земли. Моя семья охотники и ватажники. Но мне в наших лесах стало неинтересно. Там главные — семья Орам, в наёмники к ним я идти не хотел. Становиться одним из них тоже.

Гилай рассмеялся:

— А чего? Уж они бы, друг…

Я перебил его:

— Подсунули бы мне какую-нибудь страхолюдину, да ещё и Возвышением не выше Воина. Ну уж нет. Это не для меня. Орден отличный выбор. Здесь я могу добиться чего угодно и это будет зависеть только от меня.

Гилай подхватил с земли мелкий камушек, зашвырнул его на середину пруда и спросил:

— А чего хочешь?

Ответил честно:

— В Третий пояс.

Ирая повернулась, открыв лицо. Несколько мгновений вглядывалась в меня, затем покачала головой:

— Высокая цель. Сколько ты уже использовал возвышалок?

И снова я не стал ничего скрывать:

— Одну. Воином.

Правда умолчав, что считаю только то, что было сварено в гильдиях алхимиков.

Ирая опять покивала, край её шляпы плавно качался:

— Месяцев через шесть-семь нам разрешат отправиться на Поле Битвы. Рассчитываешь добыть там все три возвышалки Древних? — не дождавшись моего ответа, она хмыкнула. — Это ты зря.

Переспросил:

— Зря?

Ирая помахала своей травинкой:

— Узнаешь потом.

Я пожал плечами:

— Ну и скрывай дальше. Не одно Поле Битвы может помочь в Возвышении.

Ирая удивилась:

— Замахнёшься на Тысячу Этажей?

Вот на это я отвечать не стал, но невольно потёр бровь. Эк она меня. Пусть с Полем Боя ошиблась, зато сразу определила главную цель.

Гилай неожиданно со злостью заявил:

— Ещё чего! Город Древних мой!

Ирая запрокинула голову и зашлась в смехе, с неё едва не слетела шляпа, которую ей пришлось ухватить рукой:

— А-ха-ха! Ты тоже, что ли в Третий Пояс навострился? Вот уж не думала, что попаду учиться с двумя таким гениями! Аха-ха-ха! Да уж, мне, с моими ничтожными целями, только и остаётся заглядывать вам в рот.

Гилай дождался, когда стихнет смех, ядовито осведомился:

— Закончила? — тут же, не дожидаясь ответа, процедил. — Плевать мне на Третий пояс. У вас плата бойцами через два года?

Ирая и впрямь уже не смеялась, настороженно ответила:

— Даже не знаю. Никогда не интересовалась. Через два года турнир. Малый, наших фракций. А что?

— А то! Плевать на Третий! Меня интересуют Внешние Поля Битв. Я хочу убивать этих гарховых сектантов! Чего уставились?

Ирая пожала плечами:

— К чему ради этого было ехать к нам? У себя бы и заключил контракт на это. У вас же так? И семье бы помог.

— Семье?! — Гилая перекосило. — Там всей семьи я, да дед остались! Все мои родные погибли! Все! Вся ветвь! Помогать дяде? Да пошёл бы он! Я еле сбежал от его людей, половину Пояса путал следы.

Я, до этого лишь с недоумением выслушивающий эту вспышку гнева и какие-то обрывки истории Гилая, неожиданно похолодел. Эта ненависть к сектантам, побег через половину Пояса. С трудом узнавая свой голос, спросил:

— Половину Пояса? Слыхал, что как раз в тех краях случилось Бедствие. Ты с земель Саул?

Гилай стиснул зубы, сжал кулаки, процедил:

— Почти. Я с земель Биот. Это их соседи.

Я не сумел заставить себя задать следующий вопрос, но его задала Ирая:

— Выходит, вся твоя семья…

Гилай медленно кивнул:

— Дядя отправил отца по торговым делам в Южные Пределы, к семье Хивр. Отец решил, что это отличный повод показать семье чужие земли. Я учился, осваивался со стихией, поэтому остался дома, с дедом. Отец хотел сделать с ними круг по всем нашим фракциям. Их угораздило выехать из леса к Парчовым Небесам ровно во время Бедствия. Отец никогда не скупился на охрану, он сам был Мастером восьмой звезды! — Гилай с трудом продолжил. — Но… их задавили числом. У отца просто закончились силы. Выживших поймали, приволокли к Поглотителю Душ и убили перед ним. А проклятый Барерис стоял на стене и смотрел на это.

Я молчал. Ирая тоже молчала.

Гилай поднял перед собой кулак, который окутался пламенем, сдавленно сказал:

— Дядя лично выдавил жизнь этого гнилого труса Барериса, но разве это вернуло жизнь отцу? Сёстрам? Моей маме?

Пламя потухло.

Гилай глухо выдохнул:

— Забудьте всё, о чём я только что сказал. Я всего лишь хочу стать сильным и убить так много сектантов, как будет в моих силах. И не нужно становиться между мной и силой, я этого не пойму. Награды Тысячи Этажей мои и я не собираюсь ни с кем ими делиться. Ясно?

Я не ответил. В голове метались десятки мыслей. Его отец был так же силён, как Нараш. Восьмая звезда. Его дядя был достаточно силён, чтобы не только бросить вызов главе всех Саул, но и победить. Я вижу всему этому только одно объяснение.

Как и тому, что над ним я вижу три двухцветных Указа.

Не помню, что за семья возглавляет земли Биот, но выходит, Гилай её член. Племянник главы земель Биот.

Неудивительно, что он бежал через половину Пояса. Во всех ближайших землях дядя нашёл бы его. Да и вряд ли кто из них рискнул бы заключить контракт с племянником Предводителя Воинов и заплатить его силой Стражам. Чтобы бы между Гилаем и его дядей не случилось.

Это у Ордена во всех окрестных землях репутация полностью безголовой фракции, которая поступает так, как хочет и не глядит на прошлое тех, кто вступил в их ряды. Вернее, не принимает к себе преступников. И не более. Но Гилай не преступник.

Что-то Небо слишком пристально глядит на меня в последние месяцы. Одна за другой такие невероятные встречи…

Стоило бежать через половину Пояса, чтобы здесь встретиться с тем, кто потерял из-за Бедствия всё, что у…

— Будь прокляты торгаши Саул. Будь прокляты высокомерные Стражи. Будь проклят этот выродок Император!

Я всё же поднял взгляд на Гилая. Он сидел, уставившись на озеро. Я прижал пальцем дёргающуюся бровь и отвернулся.

Так мы и сидели молча, пока через много тысяч вдохов не вернулся Ксилим.

Глава 7

Если главная Школа Ордена находилась в столице его земель, то Академию было там не найти. Она располагалась в трёх днях пути от города Меча. На день пути в глубину Хребта Чудовищ.

И не нужно даже объяснять причину, по которой так сделали. Энергия Неба.

Стоило нам въехать под кроны леса, что раскинулся вокруг Хребта, как любой мог ощутить плотность окружающей его силы. Любой, кто использовал даже боевую медитацию. Да уж, не так давно я с отрядом пересёк огромные пространства лесов, но ничего подобного не ощутил даже на болоте, где убил гигантского Змея, хранителя Перекрёстка и Зверя седьмой звезды.

Впрочем, ничего удивительного. Где-то там, в глубине этих лесов, у подножия гор, вершины которых отсюда даже не видны в дымке, находится главная моя цель. Город Древних. Город Тысячи Этажей.

Так что Древние знали, где нужно ставить город.

Когда мы бежали от Приюта, то мне немало рассказали о городах Древних. Больше всего мне запомнилась история о Поющих Мечах. Возможно, потому что слишком много крови и тьмы связывало меня с ними. Но и отрицать того, что они такие одни во всём Поясе, тоже нельзя.

На землях Поющих Мечей тоже был город Древних, вокруг которого за десятки лет, прошедших с Падения Мщения вырос лес, наполненный в наше время получившими путь к Небу Зверями. Поющие Мечи год за годом вырубали в нём дороги, строили лагеря и сражались со Зверями. И, в конце концов, перенесли свою столицу к самым стенам города Древних.

Судя по тому, что на них так и не обрушилось Бедствие, так делать можно. Интересно даже, почему ни одна из других фракций не поступила так же. Несколько недель упорной работы для пиковых Мастеров и Предводителей фракции и, уверен, они бы тоже разогнали всех Зверей Хребта, освободив место для строительства города у самого подножия формации Древних.

Что-то подобное проделали для Академии основатели Ордена Небесного Меча. Место для неё выбрали у начала хребта. И стоило мне, ещё только думавшему о поступлении, завести о ней разговор, как собеседники начинали расхваливать это место, словно только и думали, как туда попасть.

Бегущий впереди Ксилим остановился. У самого края настоящей стены деревьев, вдоль которой мы мчались последние несколько тысяч вдохов, по засыпанной мусором и листьями старой мостовой.

Остановились и мы. Не добежав до Ксилима каких-то десяти шагов. Он же поднял руку, указывая нам на открывшийся в просвете деревьев склон горы.

И сейчас, увидев её своими глазами, я и сам готов придумать какую-нибудь красочную байку.

Небольшая гора оказалась словно опоясана ожерельем высокой стены. А за ней поднимались к небу большие и яркие здания. Их разноцветные стены и изогнутые крыши резко выделялись на зелени деревьев, карабкаясь всё выше и выше, к вершине и облакам.

Ксилим повёл рукой, словно по очереди подхватывая на ладонь здания впереди, спросил с улыбкой:

— Впечатляет?

Многие, и я в том числе, кивнули. А вот Гилай лишь холодно хмыкнул. Ну, может, он и впрямь видел больше нас. Но меня это укрепление впереди действительно впечатлило. Это не лагерь Волков с его вбитыми в землю брёвнами ограды. Здесь стены сложены из огромных каменных блоков, на башнях подняты флаги Ордена. Пожалуй, это тоже можно назвать городом, пусть и небольшим. Ну, как небольшим. Уверен, он размерами ничуть не меньше Арройо.

Вперёд шагнул парень из числа учеников Школы. Один из тех, кто сдал экзамены и заслужил право обучаться в Академии. Вместе с нами, которые, по моему мнению, вовсе не сдавали никакого экзамена, потому что показ техники на площади города Меча и бег по пещере я не мог принять даже за намёк на испытание.

Про парня я знал пока только то, что он тоже будет обучаться вместе со мной в Павильоне меча. Зовут Хахпет. Крепкий, с меня ростом, стихия земли. Ещё знаю, что он наглый, постоянно нарывается на драку и при этом не очень умный. Мне так казалось, слушая его споры с Гилаем. Но при этом он всегда очень уважителен к Ксилиму. И вот сейчас Хахпет глубоко склонился перед ним, прежде чем задать вопрос:

— Заместитель главы, а где же «он»?

Я встрепенулся. А действительно? Где главное сокровище Ордена?

Ксилим хмыкнул, поманил нас к себе.

Сделав всего пять шагов, я понял, как мастерски Ксилим остановил наш бег. Крайние деревья по левую руку от нас скрывали лишь часть склона горы, но какую часть!

В левый склон горы был вбит меч. Огромный меч, рукоять которого едва не царапала низкие облака наравне с вершиной самой горы Академии!

Плевать, что меч вбит в середину склона, за стеной Академии.

Плевать, что сама гора Академии совсем не Брат Морозной Гряды и, честно говоря, низкая.

В этом мече сотни и сотни шагов длины!

Словно этого всего мало, на гарде меча трепетала на ветру лента. Боюсь даже представить, какого она размера, если отсюда кажется, что ещё немного и хлестнёт концом по вершине горы.

Ксилим засмеялся:

— Вот теперь впечатляет, верно? И сразу понятно, почему наш Орден так называется.

Я промолчал, а вот женские голоса выдохнули:

— Да, старший. Впечатляет.

Хахпет, да и почти все из Школы Ордена глубоко поклонились Небесному Мечу, сложив руки в приветствии идущих к Небу. И разделив учеников Академии на две части: согнувших спину и нет. Вышедших для испытания на площади и перешедших в Академию из Школы Ордена.

Впрочем, поклонилась Небесному Мечу и Ирия, и Берек.

Невольно я переглянулся с Гилаем. Таких, как мы осталось здесь меньшинство. Да и те, глядя по сторонам, один за одним сгибались в глубоком приветствии идущих.

Переглянулся и остался стоять.

Ксилим, хмыкнул, отведя от нас взгляд, довольно кивнул остальным, едва они подняли головы, и двинулся дальше. На этот раз не пользуясь техниками. Видимо, для того, чтобы дать нам наглядеться на становящуюся всё ближе Академию. И на становящийся всё больше Небесный Меч Ордена.

И чтобы завести с нами неспешный разговор.

— Орден твёрдо придерживается традиций. Второй пояс — это место ссылки для тех, кто оказался слаб. Живущие здесь многого лишены. Но в Третьем поясе у любой, считающей себя сильной, фракции есть доступ к тому, что привыкшим жить во Втором, даже и не снилось. Например, к Путям Древних.

Что же, если Ксилим хотел, чтобы его внимательно слушали и отвлеклись от гигантского, невозможного артефакта впереди, то ему это удалось. Во всяком случае со мной. Уж слишком свежими были воспоминания о том, как я сам воспользовался этими Путями, чтобы перенестись с Сердцу Стихии на Перекрёстке.

— Традиции нашего Ордена в том, что отделения называются пиками. Пик меча, Пик котла, Пик лотоса, Пик основания. И на самом деле отделения располагаются на склонах и вершинах гор. Отдельных гор, — Ксилим на миг обернулся, чтобы оценить, поняли ли мы его. — Гор, которые находятся друг от друга на расстоянии нескольких дней пути. Но ученики Ордена за один день могут посетить их все до единого, потому что Пики связывают между собой массивы Пути.

Я потёр бровь. Ну, я могу себе это представить. Сам недавно стоял на перекрёстке Древних. Одна мысль и я унёсся на полдня пути от своих людей. Но могут ли представить себе это остальные?

Незаметно огляделся, увидев вокруг хмурые, сосредоточенный, недовольные и недоверчивые лица. Лица тех, кто не учился в Школе. Они, двадцать пять человек, больше глазели на здания Академии, выглядывавшие вверху из-за зелени леса и на возвышавшийся по левую сторону Меч, чем слушали Ксилима. Видимо, потому, что это всё они уже слышали. Впрочем, та же Ирия слушала внимательно, хотя не могла не знать об этом.

Ксилиму, видимо, к подобному было не привыкать, он всё равно продолжил рассказывать:

— Конечно, основатель Дарен, уйдя во Второй, пусть и добровольно, потерял многое. Всё же законы установлены Рамом Вилором для всех. И было бы глупо по-старому называть наши отделения пиками, и ставить их при этом друг около друга, чтобы учителя и ученики не тратили дни пути от одного здания к другому. Так в нашей Академии Пики стали лишь Павильонами. Но вот от горы основатель отказаться не сумел. Да, Звери часто пробуют на прочность стены Академии, недовольные тем, что мы торчим здесь, словно заноза в лапе. Но это лишь дополнительная тренировка для стражи Академии и для учеников Павильонов. Всех Павильонов. Меча, ученики которого сражаются со Зверями, Флага, которые укрепляют стены Академии, Котла, которые используют добытые из Зверей ингредиенты, Лотоса, которые получают практику в лечении ран и даже Павильона основания, которые становятся тем, что связывает между собой всех остальных учеников.

Я хмыкнул себе под нос. Последнее звучит больше, как слова поддержки для Павильона основания. Ну да не мне судить. Особенно после того, как что-то подобное я сам несколько раз за прошедшие недели говорил тем, кого называл своими людьми.

Ксилим ткнул пальцем в правый склон горы, куда никто из нас, очарованных Небесным Мечом и не думал глядеть:

— Видите темнеющий провал среди деревьев?

Мне понадобилось лишь чуть напрячь глаза, чтобы отыскать его. Как, впрочем, и остальным моим соученикам, каждый из которых был Мастером.

Расщелина в теле горы. Пологий, почти ровный верх, где часто расставлены угольно чёрные столбы в человеческий обхват и в три роста человека. Зелень у их подножия. А вот темнота самого провала очень странная. Неестественная. И в ней мне чудятся отсветы. Разноцветные отсветы.

Ксилим с гордостью сообщил:

— Основателю Дарену пришлось много лет трудиться, чтобы создать это место. Можно считать, что это, как и сам Орден, дело всей его жизни. Всю гору оплетают выстроенные им формации. И не только гору. Они уходят на тысячи шагов и в стороны от неё, в лес, в хребет. Они собирают силу Неба и концентрируют в одном месте, чтобы использовать её для работы главной формации Академии — Ущелья Пяти Стихий.

Я так и понял, к чему он ведёт. К тому, ради чего каждый из нас и поступал в Академию.

— Основатель Дарен прорубил в теле горы пять ущелий, в каждое из которых поместил по Сердцу Стихии и создал формации, которые усилили их действие во много раз. Ему понадобилось двадцать лет, чтобы его задумка заработала в полную силу. Но теперь таким тренировочным местом могут похвастаться лишь три фракции Второго пояса. Это Гарой, Тириот и мы, Орден Небесного Меча. В одном ущелье сотни ручьёв впадают в водопад, наполненный стихией воды, во втором ущелье текут огенные реки лавы, в третьем дует вечный, пронизывающий до костей ледяной ветер, в четвёртом создан каменный лес, в пятом же растёт Небесный Исполин.

Услышав это, я вновь уставился на провал. Местные в тавернах говорили про огромное дерево, но ни один из них не называл его породу. И если это и впрямь Небесный Исполин, под которыми я привык жить в Зимней Гряде, то разве не должна его верхушка торчать из этой расселины? Какой же она глубины, если Исполин не сумел дотянуться до солнца и свободы?

Тем временем дорога, по которой мы шли всё это время, довела нас до чего-то напоминающего ворота. Два больших, в два роста, меча, между которых на цепях висела деревянная табличка с надписью. Академия Небесного Меча.

Честно говоря, эти мечи-столбы совсем не впечатляли на фоне высящегося над нами Небесного Меча. Эту бы вывеску туда, к лесу, где остановился вначале Ксилим. Тогда они бы ещё могли привлечь внимание.

Сразу за мечами-столбами дорога сужалась, превращаясь в мощённую камнем тропу, ступени которой вели вверх.

Мы двинулись по ней вслед за заместителем главы Академии Ксилимом. Теперь кроны деревьев закрывали нам вид и на стены, и на здания. И даже на Небесный Меч. Мы словно шли по дикому лесу. Даже камень ступеней скрылся под опавшей листвой.

Да и шли мы, не пользуясь техниками, спокойным шагом какого-нибудь Закалки. Честно говоря, мне это уже стало надоедать. К чему мы теряем время? Впрочем, заметив довольную улыбку на лице Ираи, которая, не переставая крутила головой, оглядывая склоны, я понял, что есть и довольные этой прогулкой.

Впрочем, скоро я отвлёкся на странный звук. Я, при всём своём опыте не мог даже сказать, что это за звук. Ясно только то, что в лесу ему совершенно не место. Слишком уж он ритмичный. Дело рук человека.

Тропа вела то влево, то вправо, петлями понемногу карабкаясь вверх по склону горы. Не удавалось разглядеть, что ждёт нас впереди, поэтому и к источнику странного звука мы вышли вдруг, неожиданно.

Повернули, и вот перед нами служитель с едва заметным чёрным узором по краю рукавов. И в руках его метла. Теперь-то, видя её, я без труда понял, что слышал всё это время. Да и чистые, освобождённые от листьев ступени за его спиной говорили сами за себя.

— Ученик приветствует заместителя главы Академии.

Я, не обращая внимания на шепотки вокруг, с интересом оглядел отбросившего метлу и склонившегося в приветствии парня. Лет семнадцать, явно Мастер, судя по глубине его силы, но слабый, потому что лишь в паре мест я не могу разглядеть дна его силы за тёмными сгущениями.

Потёр бровь, отрешившись от шепотков вокруг и в который раз оценивая систему рангов Орденов. Всё хорошо, все на своих местах, разделённые на шесть ступеней. Служитель — это второй по старшинству ранг Ордена. Вполне логично, что те же послушники Школы, пройдя экзамен и перейдя в Академию, должны получить зримое подтверждение своих заслуг и сменить халаты, примерив вместо серых — синие.

Чтобы там Ирая не рассказывала о своих мечтах, насколько знаю, те, кто заканчивают все три года обучения Академии, неважно с каким успехом, даже едва дотянув до этого события в Павильоне основания, получают красные халаты попечителей. А ведь это уже третий ранг Ордена, всего на один ранг меньше того же заместителя главы Ксилима, который уже долгие годы служит Ордену и занимает очень важный пост в нём.

По мне, Ордену не хватает ещё трёх-четырех рангов, которые сделали бы всё это более справедливым. Впрочем, не мне, недавнему собирателю камней из Нулевого, давать какие-нибудь советы. Тем более что если Ордены одинаковы в обоих Поясах, значит придумали это все не сами. Взяли у кого-то.

Например, у Стражей Границ с их шестью ступенями рангов.

Я даже хмыкнул, поняв, куда привели меня рассуждения.

И если уж продолжить мысль, то у Стражей сейчас всё ещё хуже, чем в Ордене. Ведь они, считай, выкинули таких, как я шэнов из этой короткой лестницы и оставили всего пять ступеней. А тот же Клатир живёт уже сто двадцать лет и при этом всего лишь… шаул. Сделал за все эти годы всего один шаг по лестнице рангов Стражи.

Эдак простой собиратель камней, которому всего шестнадцать лет, спросит в следующий раз у Клатира, а сколько вообще нужно прожить лет, чтобы стать Гранд-реолом? И есть ли сейчас вообще гранд-реолы в Страже? Стали ли они настолько сильными, насколько сильными были гранд-реолы Стражи Древних, что могли создавать духов?

Невольно я оценил и силу появившегося перед нами служителя.

Дарс его побери, это ведь ученик, который проучился в Академии уже год, а то и два.

Почему он так слаб?

И почему вообще служитель подметает ступени?

Ксилим тем временем кивнул на приветствие ученика-служителя:

— Рад видеть, что в Академии всё идёт своим чередом.

Когда позади нас осталось не меньше двух сотен ступеней, Ксилим хмыкнул:

— Вижу, вы удивлены. Думали, в Академии нет места обязанностями или наказаниям?

Я украдкой оглянулся, окинув взглядом лица своих соучеников. Ну, удивлёнными выглядели явно не все. Как не все и шептались, увидев служителя с метлой. Просто я, наверное, слишком много ожидал от Академии. Кто сказал, что здесь не будет старшего Павильона из числа соучеников или из числа старших учеников? Кто сказал, что здесь не будет ранней побудки и утренней уборки территории Павильона к приходу учителя?

Ксилим же продолжал говорить, не обращая внимания на раздумья отдельных наивных учеников:

— Обучение в Академии длится три года. Первый год Академия присматривается к вам, испытывает вашу обучаемость, таланты, способности, желание учиться.

Вновь подал голос Хахпет:

— Заместитель главы, — со шлепком впечатал кулак в ладонь. — Вы не должны сомневаться в желании выпускников Школы учиться и приносить пользу Ордену! — оглянувшись через плечо, Хахпет ухмыльнулся. — Что до пришлых, уверен, половина попросит об отчислении ещё до конца года.

Гилай процедил:

— Ты, как там тебя, Хахпет? Слишком много болтаешь.

— И что?

— Ничего, если бы ты при этом нагло не смотрел на меня.

Ксилим негромко сказал:

— Довольно.

Но этого хватило, чтобы и Гилай, и Хахпет закончили перепалку и склонились в поклоне:

— Простите, старший.

Ксилим жестом приказал им сделать шаг назад, вливаясь в толпу остальных учеников. Повёл взглядом по нашим лицам и кивнул:

— Доля правды в словах ученика Хахпета есть. Действительно, почти каждый год два-три ученика из тех, кто пришёл на площадь города Меча, покидают стены Академии. Мне их жаль, потому что только на второй год ученики Академии начинают полноценно пользоваться главным благом Академии — Ущельем Пяти Стихий.

Я недовольно потёр бровь. Интересная деталь. И печальная. Терять год? Да мне всего отпущено заданием Стражей три года. Вроде как ровно столько, сколько и длится обучение в Академии, но это срок отмерен Виостием. Тот же Клатир считал, что я справлюсь быстрей. Но он и знал обо мне больше. Но достаточно ли он знал об Ордене Небесного Меча? Может, есть способ ускорить обучение? Заслужить награду раньше срока?

Хороший вопрос, который мне предстоит выяснить.

А рассказ Ксилима продолжался:

— На втором году обучения у вас будут целые месяца медитации в Ущелье Пяти Стихий. Вы наберётесь опыта в схватках со Зверями Хребта, дойдёте до подножия города Тысячи Этажей…

Я вскинулся, услышав это. А вот и возможность выполнить второе задание Виостия. Кто-то лишь дойдёт до города Древних, а я лично собираюсь туда войти при первой возможности. И не только я. Но это не моё дело, я могу лишь пожелать удачи Гилаю.

Ксилим громко, вызвав одобрительные возглас у Хахпета, закончил:

— …а кое-кто и отправится на Внешние Поля Битв сражаться с сектантами.

Я услышал, как изменилось дыхание идущего рядом Гилая:

— И когда вы будете платить налог?

Про себя вздохнул. Вот что его интересует? Когда он отправится мстить? Лучше бы подумал, что это шанс побывать в городе Древних. Впрочем… Мне ли, когда-то сломя голову мчавшемуся через лес по размытым дождём следам, которые я считал следами своей семьи, осуждать его? И вообще, мне ли его осуждать?

— Налог? — Ксилим обернулся, застыл, глядя на Гилая, — Пришлый, да? — Раньше, чем Гилай сказал хоть что-то, с расстановкой произнёс. — Пусть другие считают это налогом. Те, кто сбежал от сражений сюда, в мусорный Пояс, и продолжает сидеть здесь, боясь высунуть нос в Империю. Основатель Дарен создал филиал Ордена Небесного Меча не для этого. Он создал его для того, чтобы растить тех, кто будет сражаться с сектантами, что…

В этот миг я позабыл обо всём остальном. О Гилае, который лишился семьи в Бедствии, о городе Древних, о том, что рядом со мной идут десятки соучеников, даже о том, что я скрываю свой талант.

Я просто не мог отвести глаз от Указа над головой Ксилима. От того, что трёхцветный, созданный Стражами. Вот он-то сейчас налился сиянием и несомненно запрещал заместителю главы Академии что-то сказать.

Справившись с собой, явно изменив фразу, Ксилим договорил:

— …которые напали на Империю. Остальные фракции Пояса могут делать что угодно, платить налог, покупать своё спокойствие, но мы, Орден Небесного Меча, каждые пять лет помогаем Империи сражаться. Это ясно?

Гилай широко ухмыльнулся:

— Ясно, старший. Так когда я могу отправиться сражаться?

Ксилай оглядел его, сурово ответил:

— Это право ещё нужно заслужить. Ордену не нужно, чтобы его попрекали слабыми бойцами. На Внешние Поля Битвы отправляются только лучшие. Если ты хочешь стать одним из них, то у тебя впереди три года. Если будешь достоин имени ученика Павильона меча, то отправишься на Внешние поля сражения.

Гилай процедил:

— Долго.

А я едва удержался от того, чтобы не покачать головой. Какое совпадение. Это ведь время, отмеренное мне Виостием. Нет ли здесь какого-то скрытого от меня смысла? Может, я должен буду тоже туда отправиться? Ну, когда выполню предыдущие два задания? Может, это и есть способ сделать Орден Небесного Меча сильней? Хотя, что моя сила Предводителя для Ордена, который является фракцией Третьего пояса и для которого целая фракция Второго пояса лишь отделение?

Одни вопросы, на которые у меня нет ответа. Но мне очень хочется найти эти ответы.

Тропа наконец довела нас до стен. Теперь Небесный Меч основателя Дарена буквально нависал над нами. Я даже навскидку не мог предположить, какого же он размера. Никогда раньше мне не нужно было измерять высоту Небесных Исполинов или гор. Всё, что я мог, это лишь предположить. Четыреста шагов? Шестьсот? Было бы проще, лежи этот меч передо мной.

Только сейчас я сообразил, что раз он не падает, то глубоко вбит в склон горы, а значит, какая-то его часть скрыта ещё и в толще камня. Как вообще было возможно это сделать? Тем более силами Предводителя, каким сюда пришёл основатель Дарен. Или он сделал это до того, как пожертвовал Возвышением? Властелином Духа как Клатир? Или же он тогда стоял на шестой ступени Возвышения? Повелителем Стихии?

За всеми этими размышлениями я не заметил, как мы преодолели ворота и оказались за стенами. Да что там не заметил, я даже не мог бы сейчас сказать, как выглядели эти ворота, сколько человек стражи охраняли их и была ли эта стража там вообще. Помнил только мгновенную досаду, когда Небесный Меч основателя Ордена скрылся из виду и как ускорил шаг, чтобы убрать досадную помеху стены, что закрыла мне небо.

Но вот пропустить то, что вокруг все замерли, я не сумел. Просто потому, что едва не врезался в спину идущего на шаг впереди Гилая.

А спустя миг и вовсе моей спины коснулась призрачная сталь, холодя кожу между лопаток.

Я медленно повёл головой, готовый толкнуть Покров, сжавший туман Духовной Защиты у самой кожи. Теперь я видел и закрытые за нашей спиной стальные, покрытые шипами ворота и десятки послушников на стенах, окружавших привычную площадь проверки. А ещё видел, что Ксилая рядом с нами не было. Он стоял перед вторыми, внутренними воротами, которые тоже были закрыты, словно не желая нас принимать.

Подняв руку, Ксилим громко сказал:

— Ученики! — убедившись, что глаза всех нас смотрят только на него, продолжил. — Орден редко обращает внимания на требования соседних земель. Среди послушников Ордена множество разных людей, которых привела в наши земли судьба и дорога. Но одно остаётся неизменным. Чем выше ваш ранг в Ордене, тем больше на вас будет ответственности. В рядах Академии не было и не будет преступников, которых разыскивают во всех землях Пояса. Мы праведный Орден.

Я медленно выдохнул. Кажется, я подозреваю, к чему он ведёт. И почему ворота закрыты. Со стены на площадь спрыгнули двое. Не в одежде Ордена, а в сине-чёрных халатах клана Гарой.

— Сейчас вы можете повернуть назад. Клянусь, что не буду выяснять кто вы и в чём виноваты. Это не моё дело. И до этого нет дела и Ордену. Вы просто выйдете за ворота Академии и отправитесь прочь. И никто, даже люди клана Гарой, что сейчас будут проверять вас, не станут вас преследовать.

Рядом насмешливо хмыкнул Гилай. Да, я тоже не очень верил в это. Да и сюда мы добирались не без приключений, толпой в пятьдесят Мастеров, под защитой Ксилима, Мастера шестой звезды с огромным опытом сражений.

Не уверен, что та же алхимичка Риола или даже наглец Митай сумеет выйти целым за пределы Хребта Чудовищ и его леса.

— Нет? Тогда приступим.

В руках одного из Гарой появился знакомый мне шар. Чем ближе они подходили ко мне, тем старательней я контролировал своё дыхание. Даже если Саул перед своим исчезновением и сумели заставить объявить меня преступником на весь Пояс, даже если Самум Тамим сумел заставить Гарой искать меня, то во мне сила Виомаста. Она делает меня совсем другим человеком, с другим духовным отпечатком.

Когда я опускал ладонь на нефритовый шар Гарой, то делал это лениво и плавно, а на губах играла лёгкая улыбка.

Мастер, который держал шар, коротко кивнул мне и шагнул к Гилаю.

Он что-то неразборчиво буркнул себе под нос и резко положил руку на шар.

Не один я волновался. Но страж Гарой точно так же кивнул и шагнул дальше.

Сто вдохов и стражи Гилай запрыгнули на стену, проверив всех до единого.

А я, проводив их взглядом, обернулся к Ксилиму.

Не знаю, совпадение ли это, но едва наши глаза встретились, как в руках Ксилая вдруг появилось нетолстое древко с узким треугольным флажком наверху, которое он вбил в камни. Я едва удержался от того, чтобы не уйти Рывком поверх его головы. Пожалуй, и ушёл бы, не стой Гилай ко мне так близко и не закрывай путь.

Но мгновение промедления всё же случилось. Время оказалось упущено.

Вокруг нас вспыхнуло голубое полотнище.

Формация! Мы оказались заключены в огромную формацию, которая поднялась вокруг нас. Мгновение ничего не происходило, затем кто-то охнул.

Я обернулся на голос. Это был Берек, сейчас уставившийся себе под ноги, на брусчатку. Я сразу же вспомнил его свеженайденный талант к формациям. Видимо, он видит больше, чем я.

Не успел даже усмехнуться, как сам едва удержался, чтобы изумлённо не охнуть.

Я тоже видел. Видел то, чего мгновение назад здесь не было.

Видел то, что принадлежало уже моему таланту.

Под ногами каждого из стоящих вокруг меня учеников, по-над самой брусчаткой медленно разгорались символы, которые мне были прекрасно знакомы. Мало того что это символ Древних, так это ещё и один из самых любимых мной символов.

Истина.

Вокруг неё медленно проявился круг.

Следом вдоль его границы побежала вязь мелких символов. Краткость. Послушание. Спокойствие. Тишина.

И это только те, чьё значение я понимал.

Мгновение и уже их заключил в себе второй, больший круг. Алый. Под ногами каждого из стоящих на площади сияла двухцветная печать Указа.

Каждого.

И Ксилим не стал исключением.

Опомнившись, я обратился к своему таланту, к одному из своих Указов, в котором были записаны пустые вещи для обмана чужих глаз. Что бы ни происходило сейчас, но это явно дело рук не человека. Я знаю, как создаются Указы у меня. Я знаю, как создаются Указы у других мастеров Указов. На миг я замер, сообразив, что это знание получено давно, годы назад, да ещё и в Первом поясе, а значит, может быть бесполезным. Но лишь упрямо сжал губы.

Плевать.

Вряд ли между мастерами разных Поясов есть разница в основах. Конечно, Ксилим мог солгать, когда говорил, что мастеров Указов в Ордене нет. Но… Что случится, если меня раскроют? Может, хватит уже бегать от своего таланта?

На миг я даже захотел оказаться неправым. Захотел, чтобы символы под нашими ногами создавала не формация, а сам Ксилим. Или мастер Указов, стоящий на стене среди стражей Ордена.

Я даже вскинул голову, с вызовом оглядел послушников наверху, отделённых от нас голубым полотнищем формации.

С усмешкой стёр одни символы над собой, вписал другие. Тот самый свой набор, который позволял мне обманывать амулеты Истины, так похожий на то, что сейчас горело у меня под ногами, только одного, алого цвета.

Но нет. Ни один из молодых или старых послушников и служителей на стенах не спешил кричать и тыкать в меня пальцем. И даже Ксилим не глядел на меня.

Он безразлично оглядывал нас всех. Уделяя больше внимания, пожалуй, лишь Береку. Ему же он и кивнул:

— Должно быть, занимательное зрелище, да?

Берек кивнул. Губы его сами расползались в глупую восторженную улыбку. Остальные даже косились на него. Но я не мог не заметить, что бывшие ученики Школы совершенно не взволнованы происходящим или пеленой формации, заключившей нас в ловушку. А значит, отлично знали, что сейчас происходит. В отличие от пришлых.

Гилай всё же не выдержал:

— Может, пора объяснить, что происходит?

На него тут же вызверился Хахпет:

— Где твоя вежливость к старшему?

Помедлив, Гилай нехотя кивнул и повторил уже другим тоном:

— Старший, прошу объяснить, что происходит.

— Проверка, — Ксилим был краток.

— Какая ещё проверка?

Гилаю ответила Ирая:

— Орден не может позволить себе впускать в своё сердце чужаков, которые замышляют против него.

Он хмыкнул:

— Да кому вы нужны.

Ирая промолчала. А вот Ксилим заговорил. Громко, с расстановкой:

— Кто замышляет против Ордена?

Символы под ногами засияли, слепя меня. Я поспешно поднял взгляд, сделав вид, что оглядываюсь по сторонам.

Впрочем, почему сделав вид? И впрямь оглядывая своих соучеников.

Берек, всё с такой же глупой и счастливой улыбкой вглядывающийся себе под ноги.

Спокойная Ирая. Недовольный Гилай, стоящий рядом с ней бок о бок и точно так же сложивший руки на груди. Невысокая худышка Риола. Поджавший губы Чор-начертатель. Гордо вскинувший подбородок Хахпет. Что-то шепчущая ему на ухо девушка, кажется, Зора из числа бывших учеников Школы. Виомат-кузнец…

— Кто желает навредить Ордену?

Я хмыкнул себе под нос. Тупые вопросы. С ними мне даже не нужен был мой Указ-обманка. Мне здесь нечего бояться. И я продолжил глазеть дальше.

Потий-укротитель крутит головой по сторонам. Высокая Кария, накручивающая на палец локон. У неё что-то спрашивает наглец Митай.

— Кого прислали сюда навредить Ордену?

А вот это уже хороший вопрос. Ведь действительно можно оказаться здесь и против воли. Но это точно не я. Ведь я должен сделать Орден сильней, а не слабей. Краем глаза я следил и за теми, от кого уже отвернулся и кто стоял вокруг и передо мной. Сияние под ногами мешало, но пока я не видел, чтобы хоть над кем-то мигнул уже существующий Указ. Все пришли сюда добровольно.

Ганвол, бывший ученик Школы, кланяющийся кому-то на левой от него стене. У него здесь есть знакомые?

Неожиданно позади раздался хрип. Резко обернулся, увидев падающего на колени и сжимающего голову Чора-начертателя.

Кто-то охнул, ученики вокруг Чоры раздались в сторону. А вот Хахпет и Ганвол, напротив, рванули к нему, замерев после окрика Ксилима:

— Стоять!

Его рука метнулась к флагу, а спустя миг граница сковывающей нас формации дрогнула, разделилась, накрыв стонущего Чору отдельным куполом. Я успел лишь раз вдохнуть, а его уже унесло в сторону, под стену, к спрыгнувшим с неё послушникам. Ещё вдох и Указ под его ногами исчез. В отличии от купола формации.

Чор шатаясь поднялся на ноги, ударил кулаком по преграде между нами и закричал.

Беззвучно. Но отчаянно.

Голос Ксилима вырвал нас из оцепенения:

— Хватит на него глазеть. Вряд ли защитные массивы Академии ошиблись. Но дознаватели Ордена проведут расследование, чтобы узнать причины, по которым он пришёл в Орден, — один за одним ученики поворачивали головы к Ксилиму. — Жаль потерянный талант, потому что ему всё равно теперь нет места в Академии.

Помолчав, заместитель главы Академии хмыкнул:

— А мы продолжим. Кто надеется выведать тайны Ордена?

В тишине площади раздалось бурчание Гилая:

— Я надеюсь, что сами их нам расскажете.

Ксилим лишь коротко глянул в его сторону, а через несколько вдохов задал новый вопрос:

— Чьим родным угрожают расправой?

Вопросов у него оказалось почти два десятка. И больше никто не упал на колени, терзаемый болью. Ни у кого из тех, на кого я глядел, не мигали и их старые печати, всё же вопросы Ксилима не задевали их прошлых тайн и обязанностей.

Кроме одного.

— Кто скрывает от Ордена что-то, что Орден должен знать?

Этот вопрос заставил налиться сиянием Указ под ногами Гилая.

Гилая и Ксилима.

Позабыв обо всём, я уставился на Ксилима.

Что дарс его побери, это всё значит? Если тайну Гилая, которая вовсе не тайна для меня и Ираи я могу предположить — признание о том, кто он и что за ним погоня — то что скрывает заместитель главы Академии?

Что бы это ни было, оно тоже не сильно заставляло пульсировать свечением центральный символ Истины под его ногами. И боль, если она и была, не проявлялась на его лице.

Прошло пять вдохов, оглядев всех, Ксилим задал новый вопрос и Указ под его ногами и вовсе успокоился. И больше ни разу, ни на один из последовавших вопросов, не проснулся.

Наконец Ксилим закончил, слегка улыбнувшись, кивнул нам:

— Что же. Я рад. Все остальные пришли сюда с чистым сердцем. И Академия Ордена ответит тем же. Мы не хотим, чтобы старые обязательства сковывали вас, тянули в прошлое. С этого дня для вас начинается новая жизнь.

По-прежнему сжимая одной рукой флаг формации, Ксилим поднял вторую руку и раскрыл ладонь, обратив её к небу.

— Отныне вы освобождаетесь от всех контрактов.

Указы под нашими ногами медленно растворились. Но я не стал щуриться слабей, скорее напротив. Я уже едва удерживался от того, чтобы не закрыть глаза. Хотя бы ладонью. Теперь от брусчатки вверх устремились тысячи ярких искорок, которые стремительно уносились к небу, словно искры костра в потоках воздуха. И мне было отлично видно, как над головой Гилая и ещё одного, стоящего передо мной, парня, имени которого я даже не помнил, стремительно исчезают тени от старых, выполненных контрактов.

Спустя два вдоха и ещё действующие контракты и слабые Указы стали бледнеть и истончаться — их стирали на моих глазах.

Ксилим продолжал громко и размеренно говорить:

— Орден Небесного Меча надеется, что в тех делах, что остались в вашем прошлом, вы будете руководствоваться сердцем, разумом и справедливостью. Справедливость одна из важнейших добродетелей идущих к Небу. Если вы обещали что-то, то должны это исполнить, иначе это может стать не только причиной ссоры с людьми, но и преградой на вашем пути к Небу.

Я внимательно слушал Ксилима. Не так уж часто при мне говорили про эти добродетели. Не будь Рейки, я бы даже не знал, какие они вообще есть, эти добродетели. Впрочем, я не учился серьёзно ни разу в жизни. Школа Ордена Морозной Гряды не то место, где таким вещам уделяли внимание. Там всё было скорее направлено на то, чтобы обучить нас основам выживания. И нельзя сказать, что это стало лишним в моей жизни. Не будь Школы и её знаний, я мог бы и умереть где-нибудь в лесах Гряды. Десятки, если не сотни раз.

Так что я неправ. Любому знанию своё время.

Ксилим же продолжал говорить:

— Будь вы учениками нашей Школы или простыми послушниками, то я бы этим и ограничился. Но вы стоите на земле Академии, в сердце нашего Ордена, там, где на эти земли впервые ступила нога основателя Дарена. Уже сегодня вы станете одним целым с нашим Орденом, станете его частью, получите одежды служителей Ордена. Поэтому вы должны быть свободными от всего своего прошлого. В том числе и того, что связывает вас кандалами с другими фракциями.

Гилай вздрогнул, затем расправил плечи, задирая подбородок.

Ксилим сжал раскрытую ладонь в кулак:

— Отныне вы свободны от всех Указов фракций.

Теперь искр стало десятки тысяч. Они сплошным потоком омывали силуэты стоящих на площади. Нас, учеников. Ксилима. Послушников, что стояли на страже Чора.

И заставляли исчезать, растворяясь и все оставшиеся над нами Указы. В том числе и двухцветные Указы над головой Гилая. Мгновением позже он взволнованно спросил:

— А как же тайны моей семьи? Техники и прочее?

Ксилим, над которым тоже бледнел двухцветный Указ, пожал плечами:

— Ордену они безразличны. Его наследие глубже, чем наследие девяносто девяти из ста фракций Пояса. Что делать со своими тайнами, решать только тебе. Хочешь, поделишься ими с соучениками, хочешь, сохранишь, как и обещал семье, хочешь, поделишься ими с Орденом. Прислушайся к своему чувству справедливости, реши сам.

Всё это я слушал краем уха, потому что был немного занят — на этот раз и мои Указы стали размываться. Но я не противился, лишь внимательно наблюдал, чуть сместив их так, чтобы не косить глазами. Чем больше было запасено духа в Указе, тем дольше он сопротивлялся.

А вместе с этим, трёхцветный Указ над головой Ксилима словно не замечал искр, которые стирали Указы. И это тоже было очень и очень интересно. Ничуть не меньше, чем тайна, которую он скрывал от своего Ордена.

Ксилим громко, отвлекая меня от наблюдений и заставляя опустить взгляд, выкрикнул:

— Добро пожаловать в Академию, ученики! На следующие три года, а для лучших из вас и того дольше, она станет вашим домом. А любой дом нужно беречь и защищать. Повторяйте за мной. Я, ученик Ордена Небесного Меча.

Вокруг раздался многоголосый хор:

— Я, ученик Ордена Небесного Меча…

— Клянусь.

— Клянусь…

— Хранить тайны Ордена и защищать его от врагов.

— Хранить тайны Ордена и защищать его от врагов.

Я же, повторяя вслед за всеми, с трудом удерживался от того, чтобы не ухмыляться от уха до уха. Одновременно с хором голосов над нашими головами появлялся двухцветный Указ. И, кажется, я отлично знал, что в нём сейчас записано. Ловко. Очень ловко. И совсем без участия мастера Указов. Действительно, при таких возможностях, зачем Ордену эти мастера?

Глава 8

Слева и сзади!

Я шагнул прочь от опасности Поступью, изворачиваясь и буквально проскальзывая под опускающимся на меня клинком.

Медленно!

В спину толкнуло жаром, пламя охватило меня целиком, приподняло, отрывая от земли, и швырнуло вперёд щедрым пинком. Несколько мгновений я парил в воздухе, не в силах ни изменить направление, ни извернуться, ни использовать Рывок. А ведь жар опасности не стал ни на меру слабей.

Вспышка обращения, чужого обращения, и в меня устремились десятки огненных клинков. Я отбил восемь из девяти. И этого оказалось мало.

Остановившись в трёх шагах от меня, Гилай насмешливо спросил:

— Ты как, живой?

Я честно ответил:

— Терпеть не могу огневиков.

— Звучит как оправдание. Признаёшь, что десять «мечей» снова мои?

Я лишь вяло махнул рукой, не собираясь спорить. Пусть радуется. Тем более что он красиво меня сделал. Отлично задуманная ловушка с последовательно использованными техниками. Сначала связал меня схваткой, пользуясь тем, что его двум мечам я мало что мог противопоставить, мне просто не хватало таланта в копье, оно ведь у меня одно. Тоже использовать два меча или меч и ножны, как я когда-то делал в Гряде? Глупо. Хотя мысль использовать два копья ещё глупей.

Затем Гилай вынудил меня использовать технику передвижения, лишил опоры, лишил возможности увернуться, лишил времени на использование Панциря и даже Рывка. А затем нанёс последний удар, который и готовил всё это время, наполняя меридианы силой.

Пожалуй, из этой схватки можно вынести очень и очень многое. Нужно учиться пользоваться всеми своими техниками. И учиться их совмещать.

Гилай довольно усмехнулся и спросил:

— Переодеваться идёшь?

Я оглядел прожжённые его Взрывом Пламени дыры в халате и покачал головой:

— Обойдусь. Идите уже.

Ирая, которая пришла с Гилаем, хмыкнула:

— Скоро остальные ученики нашего Павильона забудут, как ты выглядишь.

На это я пожал плечами:

— Главное, чтобы лица старшего не забывали.

Гилай, который и стал старшим среди учеников Павильона Меча, снова самодовольно ухмыльнулся, но вот в голосе его не было насмешки:

— Пошли на большую площадку до занятий. У меня с тобой половины средоточия как не бывало.

И снова я отказался:

— Я предпочту потратить оставшееся и загляну на площадку формаций.

Теперь Гилай пожал плечами, устав уговаривать:

— Как хочешь, а я предпочту помедитировать.

Несколько вдохов я провожал взглядом его спину, а затем вновь с сожалением тронул дырявый рукав халата. Можно было бы использовать Духовную Защиту, чтобы сохранить его в целости, но что это была бы за тренировка?

Впрочем, обучение в Академии сильно отличалось от обучения в Школе. К примеру тем, что мне не нужно было беречь одеяния. Всё, что мне нужно теперь — дойти до служителя Изара, и он выдаст мне новые. Никакого штрафа в баллах ни от учителей, ни от Гилая, который вроде как являлся нашим старшим.

Но, по сути, он ни за чем не следил и почти ни за что не отвечал.

Ещё отличие в том, что ни о какой бурсе не было и речи. Каждому из нас выделили небольшой домик, скрытый от чужих глаз густой живой изгородью. Сидя перед ним в крохотном круге медитации, можно было бы даже подумать, что на склоне горы ты единственный.

Что не изменилось, так это то, что за чистотой приходилось следить самому. Больше того, убирать нужно было не только свой дом и его двор. И не только лестницу, что шла к Академии от подножия горы.

Как нам и сказал Ксилим, в Академии учились три года. А значит у нас, только пришедших в неё, нашлись и старшие соученики. Вот их дома мы и убирали.

До сих пор помню лицо Гилая, когда его перекосило от таких новостей. Но себя он тоже вписал в очередь.

В чём нам повезло, так это в том, что их, старших соучеников, оказалось не так уж и много. Нас, учеников первого года обучения в Академии, пришло сюда сорок два, если считать с теми парнями и девушками, что сдали экзамен в Школе Ордена. И это оказался самый большой приём за последние три года.

Как нам из раза в раз повторяли учителя Академии: «Наши стены выпускают только лучших! Чем меньше будет учеников, тем больше они получат ресурсов для развития. Вырастить десять бойцов, что справятся с десятью противниками — легко. Вырастить одного, что справится с десятью — вызов!»

Звучало красиво. Особенно когда мы, ученики Павильона Меча, хором повторяли эти слова.

Второе везение — это то, что за прошедший месяц я ещё не видел ни одного старшего соученика. Когда мы только двигались по дорогам Ордена к городу Меча, они сдавали экзамены за год обучения. И теперь пользовались наградой за него: медитациями в Ущельях Пяти стихий.

Я пока видел только их имена.

Дорожка привела меня к сердцу Академии, главной площади, на которой установлена высокая чёрная Стела. На ней и можно увидеть имена всех учеников Академии.

С этой штукой тоже связана забавная вещь. На второй день после клятвы нам выдали одежды учеников Академии — ярко-синие халаты служителей с украшенными чёрным узором отворотами, привычным мне способом показать, что наши халаты имели бы синие отвороты в любом случае. В тот же день нас и привели сюда. Чтобы выдать жетоны, которые записывают все наши успехи на тренировочных площадках.

А я решил, что не стоит сообщать о своём жетоне шена и принял тот, что раздавал Ксилим. И после первой же тренировки получил выволочку от старика Урика, главы нашего Павильона Меча за то, что моя награда за тренировку учлась дважды и Стела Достижений не может выбрать, какую запись использовать.

Жетон Академии он отобрал. И даже не взглянул на жетон шена, который я достал. Так что я зря опасался. Каждый в Академии носил на груди точь-в-точь такой же жетон ополченца Древних. Даже Гилай, который, как и я, оставил тот, с которым пришёл на земли Ордена. И это ясно говорило, что фракции Пояса отлично знают о том, что они из себя представляют.

Не знаю уж какова глубина наследия Биот, откуда пришёл Гилай, но возможности Ордена Небесного Меча поражали.

В моём жетоне появилась отдельная строка: Академия Ордена Небесного Меча. И каждая тренировка, каждое наказание и каждое достижение меняли значение этой записи. Что-то подобное я уже видел в Школе, когда каждый учитель вносил заработанные нами баллы в специальный артефакт. Но здесь нужды в учителях не было. Когда мы с Гилаем зашли за ограждение тренировочной площадки, то достаточно было сообщить вслух, что бой рейтинговый, как победителю тут же начислили эти баллы, которые в Академии называли «мечами».

Они так и обозначались в записи жетона — символом крохотного меча и цифрой перед ним. Любой учитель мог лишь взглянуть на нас и узнать, сколько «мечей» у нас есть. И счастье, что в моём жетоне шена они видели только их. А ведь в первый день я носил его в кисете. Но это не помешало ему исправно записать всё, что случилось со мной в формациях Академии.

И вряд ли эта скрытность просто везение. Ведь было ещё и имя. Скорее уж Древние и Стражи позаботились о том, чтобы тайны оставались именно тайнами, которые доступны только избранным. Разделили по фракциям, как сказал бы Гилай.

Как бы там ни было, но теперь у меня на шее жетон шена всегда. И он всё так же продолжает записывать мои победы и поражения. Помнится, я очень недоверчиво отнёсся к этим самым «мечам», которыми нас пообещали награждать в Академии. А всё потому, что когда-то во время обучения в Школе с похожими баллами меня обманули. Всех, кто учился в тот год в той Школе Ордена обманули.

Здесь этого не случилось.

За тренировки, сражения, ответы на уроках и даже за подметание лестницы давали награду. И за лестницу, вполне себе достойно её длинны.

А ещё на территории Академии был Павильон Наград, где всегда можно найти служителя Изара или его помощников. В главном зале этого Павильона стояла ещё одна небольшая стела, на которой записаны цены наград. Алхимия, техники, дополнительные уроки, медитации в формациях сбора энергии Неба, лечебные ванны, заказы у мастеров Ордена и прочее.

Но нельзя сказать, что всё в Академии нужно заслужить или заработать. Нет. Каждый день утром и вечером нас ждали тренировки под присмотром старика Урика, уроки от других учителей. Каждые два дня проходил общий урок, на который собирались все ученика этого года обучения. И все уроки вполне мне знакомые.

Нам рассказывали о Зверях, об их повадках и отличиях. О небесных растениях. Об основах алхимии, формаций и вообще всех ремёсел. Старый служитель из нашего Павильона Меча показывал всем ученикам приёмы для любого вида оружия. И прочее, и прочее.

К примеру, каждый месяц нам обещали выдавать лечебные зелья для тела и меридианов, чтобы залечить те раны, что мы получали в тренировках и Возвышении.

И вот на такие вещи можно было потратить заработанные «мечи». Сорвалась техника, оставив шрамы на меридианах? Не хочешь ждать три недели до зелья? Хочешь взять ещё одну технику? Мало одного урока по формациям? Хочешь не лечебное зелье, а зелье Возвышения для Мастера? Всё в твоих силах — заработай «мечи» и потрать их на свои желания.

Я, например, выбрал уроки игры на цине. До моей первой мелодии ещё очень далеко, но я наконец-то хоть немного узнал про свой инструмент. Научился правильно держать пальцы и приблизительно понял, что и как можно дёргать.

Также нам обещали, что скоро мы сможем раз в месяц брать один свиток из Павильона Техник. Без платы «мечами».

Но что такое один свиток для меня? Смешно.

Но это хорошая новость для всех остальных. Потому как всем приходилось выбирать, на что копить, ведь пока мы зарабатывали не так уж и много «мечей». Человеческая техника за тысячу «мечей»? Если бы я решил тратить их на техники, то с моей скоростью их чтения, наверняка так бы и ходил с пустым жетоном.

Безразлично к этой новости отнёсся не только я. Гилай сразу сказал, что его интересует только сила, а не техники и собирался потратить всё на зелья Возвышения. В семье Биот не сильно отличались правила от тех, что я узнал о Саул и Тамим. Отец и дядя следили, чтобы он не пользовался ничем, полагаясь только на свой талант. Но теперь отца у Гилая не было.

Уверен, что Ирая напротив, будет копить «мечи» на зелья. Это её дело. Но я тоже не собирался использовать зелья Ордена. Вернее, зелья не орденские. В алхимии они не были лучшими среди фракций этой части Пояса. А по оговоркам я понял, что в награду выдают зелья, добытые на Поле Битвы.

В качестве основного, на что я потрачу «мечи», я решил выбрать заказ у мастеров Ордена. До сих пор я вспоминал, как подвёл меня только что купленный фаньтянь. Оставалось надеяться, что уж кузнецы и, главное, начертатели Ордена сумеют сравниться с отцом Виликор, Винаром. Или хотя бы приблизиться к нему.

Нужно только немного подождать, пока нам не начнут наконец давать дорогие задания. Все эти — одна схватка в день за десять «мечей» победителю, десять «мечей» за прохождение тренировки в формации и прочее несерьёзно, когда только один личный урок фехтования у старика Урика стоит тысячу.

Почему я думал, что такие задания будут? Потому что со мной учится не только Ирая, которая многое знает об Ордене, но и ещё двадцать пять человек, только что закончивших Школу Ордена и с восторгом рассказывавших любому желающему, что вообще можно получить на склонах горы Меча.

Да и Стела.

Ведь каждый «меч» в жетоне записывается на неё. На Стеле любой может прочитать имена учеников и цифры напротив. Рейтинг достижений. Сорок два ученика первого года обучения, тридцать шесть ученика второго года обучения и тридцать восемь учеников третьего года обучения.

А ещё три выпускника прошлых лет, которые за свой талант и заслуги получили право остаться в Академии и возвышаться в её стенах дальше.

И глядя на их рейтинг, смешно даже думать, будто столько можно накопить на схватках и тренировках.

Первый ученик Академии. Тола. Сто двадцать три тысячи «мечей». Кстати, зовут его, как одного из погибших в пещере Сердца стихии людей Аймара.

Второй ученик Академии. Файвара. Сто семь тысяч «мечей».

Третий ученик Академии. Арвин. Девяносто восемь тысяч «мечей».

Недосягаемая пока для нас высота.

Особенно, учитывая, что у Гилая, который почти не покидает площадку схваток, за месяц набралось всего-то тысяча двести единиц рейтинга.

А ведь ученики третьего года обучения, вернее их два лидера — не так уж и сильно отстают от Арвина. Шестьдесят одна и пятьдесят девять тысяч «мечей»

Интересно, сколько из этого они потратили на уроки, а сколько на награды. Но это знают только они сами, да Павильон Наград. Стела просто показывает всё, что ученики заработали, а не что они потратили.

Чего я ждал, так это разрешения на вылазки в леса Хребта. Пусть схватки останутся Гилаю. Я вообще очень редко сходился с ним в схватках. И… Честно говоря, несмотря на сегодняшний урок, который он мне преподал, сражался с ним не в полную силу. А среди остальных учеников нашего Павильона не видел достойных соперников. Мастера сектантов в моём жетоне сильней.

А ещё я почти не вылазил из тренировочных формаций Академии. Зря тот же Гилай ими пренебрегает. Не знаю уж, как с этим дело обстоит у Биот, но я, бедный пастух и сборщик камней из Нулевого, никогда даже не думал, что подобные формации существуют.

Камень дорожки оборвался. Дальше лежал мелкий песок квадратной площадки, по краям которой возвышались четыре флага. Нетолстые древки, больше похожие на вбитые в землю копья. Только обвисшие на концах полотнища стального цвета говорили, что это не так. А ещё у подножия каждого флага лежало десять стальных шаров размером с мой кулак.

Стоило мне шагнуть на песок, пересекая границу формации, как она ожила: полотнища расправились на невидимом ветру, затрепетали.

Я же негромко произнёс:

— Один.

Тут же в воздух поднялся ровно один шар и быстро полетел в мою сторону. Я шагнул на полшага влево, пропуская его в пальце от плеча. Шар долетел до границы формации и заложил там петлю, разворачиваясь и снова нацеливаясь на меня.

— Два.

Теперь в воздухе повисло два шара. И это было только начало.

Формация называлась Сорок Летающих Убийц. Видимо она должна изображать те самые артефакты сектантов, с которыми я несколько месяцев назад изрядно намучился в битве у Приюта.

Сейчас же, пусть в воздухе летало уже десять шаров первого флага, опасность от них была не так уж и велика. Но стоило мне шагнуть в своей тренировке дальше…

— Одиннадцать.

В воздух поднялся первый шар второго флага и в то же мгновение и десять первых стали быстрей. Теперь они рассекали воздух со свистом, а пролетая мимо, ощутимо трепали халат.

— Двадцать один.

Шары ускорились так, что теперь полагаться на глаза стало опасно. Меняя направление полёта у границы формации, Летающие Убийцы становились так быстры, что даже глаза Мастера не могли за ними уследить. Да и нельзя одновременно глядеть во все стороны. Приходилось полностью полагаться на боевую медитацию.

Когда нас знакомили с тренировочными формациями, первыми на эту площадку заходили ученики Павильона Котла. И половина из них не добралась даже до шестого шара. Берека, который вроде как собирался стать одним из моих соучеников по Павильону Меча, вынес с площадки как раз одиннадцатый шар. Наглядное подтверждение того, насколько велика разница в нашем владении боевой медитации и телом.

Мне теперь приходилось непрерывно использовать технику передвижения, чтобы успевать уворачиваться.

— Двадцать два…

— Двадцать три…

— Двадцать четыре.

Нужно заставить тело двигаться быстрей. Ещё быстрей!

Я выдержал буквально шесть вдохов. А затем опоздал и шар скользнул по плечу. Этого хватило, чтобы отшвырнуть меня в сторону, а через мгновение в меня врезалось сразу пять или шесть шаров.

И всё закончилось.

Лёжа на песке, пытаясь вдохнуть в отбитую грудь воздух, я только и мог, что поражаться предусмотрительности создателя формации. Пусть я и не сумел остановить формацию, она сама прекратила тренировку. Иначе, уверен, на высоких уровнях смертельные проигрыши стали бы обычным делом. И как быстро бы тогда закончились ученики в Павильоне Меча?

Поднявшись, я с досадой оглядел порванный рукав и наливающуюся кровью ссадину. И ведь это сделал круглый шар. Если бы на его месте оказался настоящий Летающий Убийца, кинжал сектантов, то боюсь, он распахал бы мне мясо до кости. Да и остальные шары мгновенно просадили всю энергию, что я влил в Покров, врезавшись в меня со всех сторон.

Ещё одна грань тренировки. Сумеешь ли ты пережить без ранений даже простой проигрыш? И прийти сюда ещё раз?

На мгновение вызвал перед собой надписи жетона. Число «мечей» и не подумало измениться. Чтобы получить награду в формациях, нужно хоть на волос стать лучше прошлого себя. Я не сумел этого сделать.

Тряхнул головой.

С этим местом на сегодня всё, я не ощущаю в себе уверенности продержаться хотя бы на полвдоха больше, а попытка может быть лишь одна в день.

Ещё поглядел, как зависшие в воздухе шары по одному возвращаются к подножию флагов, как стихает невидимый ветер, позволяя опасть полотнищам, а затем двинулся по дорожке дальше, проходя мимо остальных тренировочных площадок, отделённых друг от друга десятками шагов густого то ли леса, то ли парка. Для первого он был слишком ухоженным, для второго слишком беспорядочным: дорожки петляли, деревья и кусты росли абы как, без строгого порядка.

Не стал я заходить и на площадку, где на тебя обрушивались десятки слабых техник, а ты должен был разрушать их мечом. Не сегодня. Тем более, там оказалась настоящая очередь из трёх соучеников.

Я прошёл мимо, на мгновение коснувшись кулаком ладони в ответ на их приветствие.

Остановился только там, где за невысокой живой изгородью из колючего барбариса открылся вид на толстый столб.

Признаться, впервые увидев это место, я понял его предназначение ещё до пояснения старика Урика, главы нашего Павильона. Трудно забыть штуку, которая причинила тебе столько боли.

Ещё трудней было бы тогда поверить, что наступит время, когда я сам, добровольно буду сюда приходить ради тренировок.

Но старик Урик, знакомя нас с тренировочными формациями, посоветовал хорошо подумать и выбрать те, которые сделают наши сильные стороны ещё сильней, и исправят наши самые слабые стороны.

Моя самая слабая сторона — это никудышная медитация познания. Но ежедневное посещение формации для её тренировки пока не дало никаких результатов. Сильные же…

Честно говоря, сложно оценить самого себя, но я честно попытался. Даже исчёркал записями несколько листов бумаги. И решил, что стойкость — одна из таких сильных сторон.

Во время похода с отрядом Аймара к Сердцу Стихии я не раз видел, как стражники используют зелья заживления. И как после этого меняются их движения, когда они двигаются вопреки боли. Я даже использовал это зелье на тяжёлой ране, чтобы лишить сознания Серпета в нашей короткой схватке в палатке Агоста Тамим. Не каждый идущий и не с каждой раной оставался на ногах после применения Сердца Тигра.

Знаком ли я с такой проблемой? Боялся ли я когда-нибудь лишиться сознания в бою только потому, что вылил на рану зелье заживления? Останавливали ли меня когда-нибудь боль от ран или срывов техник?

Никогда.

Единственное, что лишало меня сознания с завидным постоянством, это боль наказания от моих же Указов. И то, лишь поначалу.

Не то чтобы я ещё когда-нибудь собирался повторить подобное безумство… Хотя цепочка Домара всё ещё со мной, и я постоянно наматывал её на руку, дополняя ей свои тренировки, но…

Но это всё же моя сильная сторона. Глупо не развивать её в спокойной обстановке, ничем не рискуя.

Здесь не нужно было ничего говорить. Столб Боли начинал действовать, стоило хоть кому-то пересечь выложенную красным камнем черту. И прекращал мучить, только когда человек падал на камни сдаваясь.

И в отличие от предыдущей тренировки, здесь я ещё ни разу не проигрывал.

Может потому что всегда чувствовал грань, за которой я не выдержу?

На очередном шаге я ощутил, как невесомый халат, сшитый из ласкающего кожу шелка, начал раздирать тело. Через три шага стало казаться, будто он сдирает с меня мясо кусками. Камень под ногами давил на ступни так, что мерещилось, сейчас лопнут кости, дрожь, начавшая бить тело, только делала хуже, заставляя трещать суставы и словно отслаивая мясо с костей.

Прикусив губу, я медленно, сдерживая себя, вёл про себя отчёт.

Десять, одиннадцать, двенадцать… шестнадцать… двадцать.

Хватит!

Медленно, стараясь не потерять равновесие и не упасть, сделал шаг назад.

И едва не застонал от облегчения, когда боль резко ослабла.

Теперь мне хватило сил на то, чтобы развернуться.

И сквозь мельтешащие перед глазами красные пятна столкнуться взглядами с Ираей. Что она здесь делает? Ведь ушла вместе с Гилаем.

Когда я перешагнул через красные камни, она покачала головой, ловким движением губ перекинула колос в уголок рта и с участием спросила:

— Может, ты больной? У деда был такой человек в подчинении. На каждой стоянке он уединялся с краю и резал себе руку кинжалом. Раз за разом. Пускал сам себя на кровавые ремни по полночи. А потом медленно, по капле поливал раны лечебным зельем. А ещё улыбался и стонал при этом так, словно лежал на ложе с женщиной.

Я даже передёрнул плечами, будто наяву увидев перекошенную бородатую рожу, на которую бросали тени и свет языки костра. Решительно покачал головой:

— Нет. Я не больной.

С досадой покосился на живую ограду. Почти везде она выше роста человека. Нужно же было садовникам именно здесь сделать её такой невысокой. Словно нарочно выставляя тренирующегося у Столба Боли напоказ.

Она покачала головой:

— У тебя ногти посинели, а сами пальцы белые словно ты окунул их в побелку. Даже странно, что лицо вполне розовое. Стоят ли такие мучения десяти «мечей»?

Невольно я коснулся рукой лица, вернее маски. Вот уж не думал, что эта тренировка может меня выдать. Ирая же пожевала стебель и хмыкнула:

— Ну, твоё дело. Не зря же эту площадку здесь поставили. Но я бы советовала тебе потратиться на лечебную ванну. Меня передёргивает от одной мысли, что там творится у тебя внутри.

Теперь плечами пожал я:

— Ничего. Столб Боли не причиняет никаких повреждений. Это всё ненастоящая боль.

Ирая скользнула взглядом по липнущему к моему телу мокрому от пота халату:

— Как знаешь.

Сложила руки на груди, прижав к себе меч, и пошла прочь по дорожке.

Я несколько мгновений глядел ей вслед, а затем отвернулся. Это не её дело, больной я или нет. Способность терпеть боль не раз меня выручала. А всё происходящее у Столба Боли, не более чем иллюзия, как и в некоторых других тренировочных формациях. Только вот такая осязаемая иллюзия, причиняющая боль.

Но вот мысль о лечебной ванне очень хороша. Я ведь видел этот пункт в списке наград, но даже не задумывался о ней, решив копить «мечи» на новый Молот Монстров. Но сейчас, когда воспоминания о боли ещё отдавались дрожью в коленях, мысль о тёплой воде…

Я могу ей противиться.

Но решительно повернул на выход из Сада тренировочных формаций.

Есть у меня одна мысль, которая запала мне в память ещё в день присяги на верность Ордену. Что там заместитель главы Ксилим говорил про: «поделишься ими с Орденом?»

Тем более, несколько дней назад я случайно заметил Гилая на одной из площадок, что слева от наших Павильонов, у подножия Меча. И он там был не один, а с главой нашего Павильона стариком Урием. И всё бы ничего, куда хочет, туда и тратит заработанные «мечи», если бы я заметил его там и на следующий день.

А на одну тысячу «мечей» два урока у старика Урия не получить.

И этому у меня есть только одно объяснение.

Правда, добравшись до Павильона Наград, зашёл я издалека. И мысль о ванне лечебных травы оказалась как никогда кстати.

Послушник Павильона Наград, причём послушник немалой силы, сильней всех моих соучеников Павильона Меча, пришедших из Школы, внимательно меня выслушал и предложил:

— Уважаемый ученик Римило, вы у нас первый раз, поэтому я не могу по своему желанию назначить для вас набор отваров, нужно, чтобы вас осмотрел глава Павильона и дал мне указания, — заметив мой взгляд, пояснил. — Так результат будет лучше, ведь каждый из идущих в чём-то уникален, хотя бы в ранах и меридианах.

Послушник передо мной с красными прядями в волосах. Понятно, что ему нужен совет лекаря. Переспросил:

— Именно глава? Не служитель Изара?

— Нет, уважаемый ученик Римило, первый осмотр всегда делает глава.

Я, который как раз и думал, как напроситься на встречу с главой Павильона наград, довольно кивнул:

— Отлично, — спохватившись, уточнил. — Эти ванны ведь не алхимия Возвышения?

— Нет, что вы. Некоторые отвары требуют участия алхимика высокого ранга, но лишь для того, чтобы сохранить все полезные свойства небесного растения. Многие наши ученики беспокоятся о побочных эффектах зелий Возвышения. Лечебные ванны полностью безопасны. Тело идущего впитывает отвары, отдавая взамен через поры грязь и шлаки. Эта процедура положительно сказывается на мышцах, костях и меридианах. Я вообще рекомендую использовать её самое редкое раз в неделю, — взгляд послушника скользнул по моему разбитому плечу. — Особенно, если ученик интенсивно погружается в тренировки. Даже невзирая на её цену.

Я хмыкнул, шагнул вслед за послушником. Он недолго вёл меня по коридорам павильона. Замерев у очередной двери, негромко произнёс:

— Старший, новый ученик на осмотр.

— Да, входите.

Послушник толкнул дверь, коротким движением руки предложил входить первым.

Я так и сделал, а пройдя пять шагов, склонился в приветствии идущих:

— Старший.

За столом, обложенный десятками книг и свитков, с кистью в руке сидел пожилой идущий. В красном халате. Да ещё и Возвышением не меньше, чем пятая или даже шестая звезда. Ведь глубина его силы была мне видна. Ну, какой бы он ни был силы, не дело простому ученику обращаться к третьему рангу в Ордене на равных. Пусть даже между нами всего ранг разницы. Так было в Ордене Морозной Гряды, так есть в Ордене Небесного Меча.

Попечитель отложил кисть на особую подставку, откинулся, оглядывая меня, я ответил тем же самым.

Он не носил усов или бороды, на вид я бы дал ему лет шестьдесят. И тёмные волосы с зеленью стихии, и брови его уже седы. Бледные губы сжаты в ровную линию, но вместе с чуть оплывшими чертами лица создавалось ощущение лёгкой, всё понимающей и всепрощающей улыбки. Может быть, улыбку я видел в его серых, выцветших глазах?

Спустя пару вдохов он довольно прищурился:

— Ах, какое наслаждение видеть в рядах учеников новые лица. Да ещё и с таким хорошим талантом. Осмотр значит? Верное решение, Римило. Разве может лекарь назначить верное лечение, если даже не видел пациента?

Я, который не раз слышал подобное из уст Рейки, вечно клянущей мою торопливость и желание решить всё просто голой силой и техникой посильней, улыбнулся. Но с трудом. Уж слишком тяжело отказываться от вещей, которые уже словно вросли в саму мою суть.

Слишком много тайн скрывает в себе моё тело.

Но и с этими тайнами я уже не раз обжигался.

Орден же уже много мне дал. Большая площадка медитаций, где собирались по утрам и вечерам ученики всех Павильонов, была разделена на пять секторов. В каждом из них сложена целая гора ядер нужной стихии.

Спустя две недели после прибытия в Академию нас проверили на артефактах Возвышения, который показал, что я Мастер четвёртой звезды.

Всего за две недели медитаций, как завистливо шептал за спиной в тот день наглый Митай, мой собрат по стихии.

Наверное, он думал, что если бы у меня была четвёртая звезда до поступления, то я бы не преминул всем об этом говорить. Интересно, что бы он шептал, если бы знал, что я и не думал проверять, сколько там у меня звёзд?

У меня был свой способ проверки успехов.

И главным достижением этих двух недель медитации я считал то, что сумел провести стихию по шестидесяти одному узлу Единения. И моя татуировка стала в два раза больше. Теперь она делала меня ещё сильней и быстрей, но при этом стала ощутимо поглощать нити стихии.

А ещё, освоив второе созвездие этой Формы, я научился отменять её действие и гасить узор татуировки на теле. Потому сегодня и не опасался взгляда Ираи на моё плечо.

Но что с остальным? С тьмой в моей голове, со сгустком силы Виостия?

С возрастом моего тела, который вполне может определить хороший лекарь, даже не погружаясь в меня духовным зрением?

Так что да, мне предстоит сделать сейчас очень опасный шаг, и я…

Попечитель вскинул ладони перед собой, коротко хохотнул:

— Оу-оу, полегче, Римило. Меня сейчас в спину так резануло сталью, что я вспомнил горячие деньки молодости.

Позади раздалось сдавленное проклятие. Обернувшись, я встретился глазами с послушником, в руке которого уже блестел обнажённый меч. Попечитель тут же рявкнул, едва не заставив меня схватиться за кисет:

— Замерли! Все замерли! — уже спокойней добавил. — Иритим, спрячь меч. Благодарю тебя, что привёл нашего ученика. Думаю, Римило ещё не привык быть одним из нас, а потому горяч. Оставь нас, я всё решу.

У послушника дёрнулся уголок рта, словно он хотел что-то сказать, но сдержался. Спустя вдох он с поклоном закрыл за собой дверь, оставив нас в комнате вдвоём.

Я же тоже постарался вернуть на губы улыбку. Что это я? Неужели и впрямь в моих мыслях мелькнула идея ударить Когтём попечителя, если он что-то поймёт обо мне? Что-то я слишком расслабился за этот месяц в Академии. Хорош бы я был, если бы всем направо и налево в мыслях угрожал.

Тем более, в стенах Академии, где собираюсь исправно и усердно учиться.

Попечитель тем временем негромко произнёс:

— В наши стены приходят самые разные люди. У них за спиной может быть совершенно удивительное прошлое. Иногда смешное, иногда страшное, — мгновением позже попечитель повторил слова, которые я уже слышал от попечителя Ксилима. — Но стены Ордена открыты для всех, кроме преступников, которых разыскивают в Поясе. А ты не преступник, Римило. Даже не знаю, что послужило причиной твоего намерения. Моё желание осмотреть тебя?

Я решил, что хватит молчать, чуть склонил голову, сложил руки в приветствии идущих:

— Старший. Вы всё верно сказали, но, кроме смешного или страшного прошлого, есть прошлое, которое просто хочется оставить позади. Или просто не хочется оглашать. Старший, прошу простить меня за наглость, которая толкнула меня представить в мыслях схватку с вами. Но вы правы, я предпочёл бы обойтись без осмотра.

И снова это ощущение. Попечитель просто смотрел на меня, но мне казалось, что улыбка его стала лишь шире и печальней, словно он готов подняться из-за стола и начать меня утешать. Что за дарсово наваждение? Да его губы даже не дрогнули…

Дрогнули. Попечитель вздохнул и заговорил:

— Юноша, ты пробыл в стенах Ордена всего ничего, позволь мне объяснить. Орден — это семья. А любая семья держится на единстве и доверии. Семья принимает своих членов такими, какие они есть. С их достоинствами и недостатками. С их тайнами и странностями. Оглянись. Ты в самом сердце нашего Ордена, в месте, которое и дало ему название, на горе, откуда начал свой путь основатель Ордена Дарен и его последователи, наши предки, которые и создали нашу семью. Чего ты опасаешься? Того, что твоя тайна так страшна, что мы выбросим тебя за стены Академии?

Поняв, что попечитель ждёт ответа, я солгал:

— Нет, не боюсь.

Про себя же добавил, что ни в чём не виновен. Даже больше. Если я был тем камешком, что стронул лавину Бедствия на земли Саул, то помощью Нарашу в сражении с Предводителем Воинов, а главное, добычей того Поглотителя Душ я бы заслужил прощение, даже если бы лично спёр эту дарсову печать Врат.

Попечитель кивнул, правда, я так и не понял, мог ли он ощущать ложь или я зря опасался и перечислял про себя доводы.

— Никто бы и не стал этого делать. Ты ведь не какой-то там внешний ученик или послушник, что едва ли не просил принять его в Орден. Ты будущая основа Ордена, талант, которых во всех окрестных землях набралось в этом году едва сорок человек.

Слушая его, я невольно хмыкнул в мыслях. Да, не просил. Только во сне. А ещё поправил про себя попечителя: «Сорок два. И речь, скорее, про земли самого Ордена, да двух беглецов, которые, по совпадению, в этом году все с очень далёких земель.»

Попечитель тем временем повёл рукой:

— Это в других местах ты мог скрывать какие-то тайны тела, здесь в этом нет нужды. Орден примет тебя таким, какой ты есть. Он не позарится на твои тайны, ему это ни к чему. Он не какая-то худородная семья, всё богатство которой это три поколения удачи и выкупленные на аукционах техники. Орден добровольно пришёл из Четвёртого пояса и наше наследие богаче, чем у кого бы то ни было во Втором поясе. Техники, Формы, знания.

Попечитель вздохнул и спросил:

— Не убедил?

Я невольно хмыкнул:

— И что вы хотите, чтобы я вам ответил, старший? Старший, давайте вы…

Он вскинул руку с поднятым пальцем, заставляя меня замолчать:

— Конечно, ничего из этого Орден не даст просто так. То, что просто достаётся, не ценится. Да и сам Орден должен понять, что его новый член желает остаться в Ордене, желает делать Орден сильней. Но это работает в обе стороны. То, что мы даём в награду ученикам Академии, делает их настолько сильными, что они и не думают покидать Орден. Пойми, — попечитель развёл руки в стороны, изобразив из себя весы, а затем одновременно начав поднимать ладони вверх. — Чем сильней ты, тем сильней Орден. Но ты должен хоть в чём-то доверять нам. Давай начнём с малого, Римило. Ты ведь пришёл в Орден из чужих земель? Орден щедро платит за неизвестные ему техники. Даже если они всего лишь самые простые. Давай попробуем оценить твои техники?

Я устало вздохнул. Правильные слова. Но… Чтобы я делал, если бы был простым идущим, не обладающим своим талантом? Поверил бы? Открылся? Кто знает…

Но мне проще. Эти долгие речи не только дали мне время повесить над попечителем несколько своих печатей, но и подчинить себе его двухцветный Указ Верности. Точь-в-точь такой, как над всеми в Академии. Если что-то пойдёт не так, то… У меня будет шанс на то, чтобы всё исправить.

И всё же, насколько мне было бы сейчас легче, скажи мне Клатир и Виостий прямо, что я могу, а что не могу делать в этом дарсовом Ордене Небесного Меча. Что значит, тебе там понравится, что значит, путь Ордена правильный, что значит, помоги Ордену? Что значит, сделай Орден сильней?

Впрочем, попечитель сам поднял нужный мне вопрос, мне даже не пришлось ни о чём спрашивать.

Я вздохнул и кивнул:

— Хорошо, давайте попробуем.

Попечитель впервые расплылся в настоящей улыбке, в которой участвовали не только глаза, но и губы.

— Я очень рад, младший. Меня зовут Рамас. Я ещё не вёл у вас уроков, но кроме того, что я старший Павильона наград, я ещё и учитель Академии. Хотя, чаще меня, конечно, можно увидеть на занятиях Павильона Котла и Лотоса. А ты ведь у нас из Павильона Меча, верно?

— Верно, — и, хоть это было и глупо для человека, который видел моё имя рядом с числом «мечей» и уже не раз называл меня по имени, я всеже представился. — Я — Римило, старший Рамас.

Попечитель Рамас неспешно поднялся из-за стола, подошёл ко мне и протянул ладонь:

— Ну, давай поглядим, Римило, что стоит назначить тебе из трав?

Спустя два вдоха я покачал головой:

— Нет, учитель Рамас, не сейчас. Вы ведь сказали, что нужно начать с простого? С техник.

Он чуть наклонил голову:

— Как скажешь. Давай начнём с них.

Помедлив, я предупредил:

— Я просто показываю технику.

Вокруг меня проявился Панцирь Роака: десятки синих пластин, очертивших его границы. Это лучше, чем махать перед носом у попечителя Ордена Когтём.

Пояснил, пусть и излишне подробно:

— Земная техника. Стихия Воды. Панцирь Роака. В его третьем созвездии семьдесят узлов.

Сказал и замер. И что скажет мне попечитель Рамас? Есть такая техника в запасах глубокого наследия Ордена? И скажет ли он мне правду?

Мои печати над головой Рамаса и не думали мерцать. Он задумчиво коснулся пальцем губ, пробормотал:

— Панцирь Роака. Такая техника есть в наших списках, но вот запаса свитков, кажется, нет уже лет двадцать или даже тридцать, — повысив голос, он спросил. — А какое созвездие ты познал?

— Все три.

— Хм. Нужно, конечно, посоветоваться с заместителем главы Академии Ксилимом, но не думаю, что Академия даст тебе меньше тридцати тысяч «мечей» за вложение техники в предмет. Что скажешь? Орден доказал тебе свою честность, недоверчивый ученик Римило?

Я невольно кхекнул, услышав эту цифру. А ведь у меня есть ещё и…

Неважно, на самом деле, ведь имея даже всего тридцать тысяч «мечей» можно не беспокоиться не только о лечебной ванне. Здесь уже можно провернуть и кое-что более интересное. Жаль, что я не особо внимательно проглядывал список наград, но даже того, что я помню, мне хватает, чтобы расплыться в довольной улыбке. И стоило ли так опасаться? Нужно было давно сюда прийти.

Жаль только, что Рамос не может решить всё сам и придётся идти ещё и к Ксилиму. Если я что и понял за прошедший месяц, так это то, насколько он въедливый и язвительный.

Склонился в поклоне:

— Да, старший Рамос. Щедрость Ордена выше всяких похвал. Но у меня ведь есть не только эта техника.

Рамос лишь потёр руки:

— Ну-ка, удиви меня ещё раз, ученик Римило!

Я предупредил:

— В прошлом я сражался на краю гибели с сильным врагом. И получил от него смертельный удар, сгусток его силы в своё тело. Это едва не убило меня, но к счастью, в том сражении участвовал ещё и Предводитель, который спас меня. Но до сих пор в моём узле Тау-Ча-Крон находится сгусток тьмы.

Рамос нахмурился, медленно уточнил:

— Если я верно понимаю, ты не можешь стать Предводителем? — Я молча кивнул, на что Рамос повёл рукой. — Снова буду честен с тобой. Из ста учеников Академии не всегда даже один становится в будущем Предводителем, ты это понимаешь? — Я снова кивнул. — Тогда не переживай об этом.

Я невольно хмыкнул:

— Я и не переживаю. Эта тьма доставляет мне неудобства, но спасший меня Предводитель дал и совет, как победить её в будущем, и дал шанс спасти свою жизнь, если она вырвется на волю.

Рамос нахмурился:

— Она так чиста? Очень редкая стихия. Я и не помню, когда я последний раз сталкивался с идущим, ей владеющим. Значит, в твоём теле сгусток чужой стихии и сгусток силы Предводителя? Ты этим хотел меня удивить?

Я невольно облизнул губы. Вопроса о возрасте моих костей я бы хотел избегать как можно дольше. И поэтому улыбнулся:

— Нет, старший Рамос. Не этим. Но, думаю, вам лучше самому это увидеть.

Отправил стихию в меридианы и протянул ему руку.

Он шагнул из-за стола, негромко сказал:

— Напомню, что когда лекарь осматривает тебя внутренним духовных зрением, то нельзя разрывать контакт или использовать техники.

Я лишь кивнул, а затем стиснул зубы, следя за лицом попечителя Рамоса.

Его взгляд стал рассеянным, отсутствующим, словно он глядел на что-то позади меня или же и вовсе позабыл обо мне, погрузившись в свои мысли.

Так миновало десять вдохов, а затем он выдохнул:

— Потрясающе! Это просто потрясающе. Форма Единения созвездия воды. Вот уж никогда не думал, что увижу его своими глазами. А я ещё, старый хвастун, рассказывал тебе о размерах и глубине наследия Ордена!

Я сжался, но следующие слова заставили меня ухмыльнуться:

— Римило, а ты не хочешь обменять и это знание на «мечи»? У Ордена есть только Единение огня и земли, твоя Форма отлично бы дополнила наследие Ордена.

Хотел ли я? Конечно, хотел!

Глава 9

Прозвонил большой гонг, который было слышно, наверное, по всей горе. От вершины до подножия, а не только в той части, что огорожена двумя стенами Академии. Этим гонгом начинались и заканчивались дни в Академии. Учебные дни. Через двести вдохов начнётся занятие в большом открытом зале. Вполне хватает времени проснуться, привести себя в порядок и примчаться на первый урок. Но мне этого не нужно. Я и проснулся не по гонгу.

Для меня гонг — сигнал открыть дверь и отправиться на короткую утреннюю прогулку.

И не только мне. Одновременно с моей, стукнуло ещё несколько дверей в округе. Гилай и половина тех, что присоединились к нашему Павильону Меча после Школы. Домики учеников Павильона Меча находятся друг возле друга.

Шагнув за живую изгородь, сложил руки в приветствии:

— Доброе утро, братья-ученики.

Получил ответные приветствия и неторопливо двинулся по дорожке. Каждый раз радуюсь, что путь лежит почти точно на восток и взгляду каждый раз открывается поднимающееся солнце, а сегодня ещё и облака, которые окрасились в нежные розовые тона. Красота.

На перекрёстке я и вовсе остановился, позволяя остальным обогнать себя. Двое парней тут же сделали это, а вот Гилай остановился рядом. Встал едва ли не плечом к плечу. Молча. Точно так же, как и я, не спуская глаз с востока.

Сто вдохов мы стояли и любовались восходом. Пока по дорожкам не хлынула говорливая толпа учеников всех Павильонов.

Гилай сморщился, предложил:

— Двинули?

Я кивнул, с сожалением опуская взгляд. Неужто нет другого времени поболтать? Щебечут и гогочут так, словно я одновременно спугнул стаю птиц и обезьян. Ко мне подскочил Берек, не ограничился приветствием идущих, а протянул руку, хватая меня за предплечье и в который раз натыкаясь на наруч Клатира. Но он, не смущаясь, в который раз лишь ухватил покрепче, приветствуя меня как ватажник:

— Собрат Римило! Как отдохнул?

Я вздохнул, вернул пожатие:

— Отлично.

И двинулся бок о бок с ним, выслушивая, как здорово оказалось учиться в Павильоне Флага и что он успел узнать за вчера, и временами поддакивая ему.

Большим открытым залом называлась в Академии круглая площадка под открытым небом. По краям уже привычная, живая изгородь, следом за которой возвышались деревья. В центре пустое пространство, полукругом расположились каменные тумбы-скамьи. Тот, кто строил это место, впрочем, как и все остальные в Академии, рассчитывал на гораздо большее число учеников. Мы же сейчас заняли не больше четверти скамей. Некоторые умники сели сильно в стороне, едва ли не сбоку от места, где появится учитель.

Ну, да не мне их судить. Я пару раз пробовал сделать так же, придя первым. Но добился лишь того, что появившиеся позже Гилай, Ирая и остальные четверо из нашего Павильона, искали знакомые лица. И находили. Усевшись один, к приходу учителя я оказывался в тесной компании. И изменить это не получалось. Разве что приходить последним.

С ударом малого гонга я отбросил эту мысль. Вернее, отложил на подумать. Из-за живой изгороди показался учитель.

Дарс.

Сегодня это Ксилим, заместитель главы Академии.

Не удержался от лёгкой гримасы. Когда я несколько недель назад сожалел, что нельзя всё решить с попечителем Рамасом, то даже не представлял, что меня ждёт у Ксилима.

Не всё так просто оказалось с этой платой за техники и Форму, как рассказывал мне учитель Рамас. Это ему особого дела не оказалось до моей тьмы и вложенной в меня силе, которую я выдавал за силу Предводителя Воинов.

А вот Ксилим буквально наизнанку вывернул меня своими вопросами. Вопросами, на которые я часто просто не давал ему ответов. Что бы я сказал? Вы ошиблись, учитель Ксилим, эту силу во мне оставил не Предводитель Воинов, а Властелин Духа? Нет, учитель Ксилим, не переживайте, это же был Страж, ему нет дела до вашей фракции. Напротив, сказал прийти и помочь вам. Как помочь? Ну… Я не знаю. Вы же вроде как готовитесь к сражениям с сектантами, да? Не хотите Бедствия? Могу устроить. Заодно и потренируетесь всем Орденом. Там, глядишь, и соседи подтянутся.

Бред полный.

И это ещё повезло, что заворожённый появлявшейся в моём теле татуировкой Единения, учитель Рамас не обратил внимания на те признаки, которые выдали бы возраст моего тела. Повезло хотя бы в том, что мы с Рейкой убрали все шрамы на лице. Иначе, осматривая Жемчужину, Рамас бы точно заметил несоответствие — в духовном зрении шрамы есть, а на лице ничего не видно.

Но вот Ксилим… Когда я морщился, думая о том, что он въедливый, то даже не представлял насколько.

До сих пор помню его злые, внимательные глаза:

— И ты предлагаешь мне поверить, что имея такого учителя…

Я возразил:

— Тот человек мне не учитель.

— Что имея такого благодетеля…

— Он мне не благодетель.

— Спасителя.

Я потёр лицо. Эдак я уже сам скоро запутаюсь. Ладно, пусть Виостий будет моим спасителем вместо Клатира. Ложь такая незначительная, что вряд ли амулет Истины вообще что-то показал бы, даже не будь на мне моего Указа. Виостия можно считать спасителем, который принёс мне новость о спасении моей семьи.

Так я и буркнул:

— Хорошо, спасителя.

Стоило мне опустить руку, как я сразу встретился взглядом с Ксилимом. Он чуть склонил голову к правому плечу и спросил:

— И ты предлагаешь мне поверить, что, имея такого спасителя, такие таланты и такие знания, ты сорвался со своего Бородатого Леса и вступил в Орден? И что там вообще за заваруха случилась в вашем Лесу, что в ней участвовал целый Предводитель? Я что-то о таком и не слышал. Кто тебя прислал, а?

— Ну так вы всего лишь заместитель главы Академии. С чего бы вам знать о том, что творится в наших Лесах?

— Особенно если тела спрятать под дёрн, да?

— Зачем? Лучше бросить их в Ядожорку. Она переварит даже кости.

— А опыта тебе не занимать, да?

Висящая в воздухе печать Указа над невидимым остальным человеком сместилась в сторону. Скорее всего, чтобы удобней было напасть на меня.

Весело.

Рамас привстал со своего места. Добрая, невидимая, но легко ощутимая улыбка давно исчезла с его лица. Он негромко вмешался в нашу перепалку:

— Может, стоит успокоиться? Вам обоим?

Ксилим ожёг его взглядом, поинтересовался:

— Что, желание пополнить коллекцию затмило тебе разум?

Я хлопнул ладонью по столу, поднялся:

— Хватит, старший Ксилим. Если мои знания, если я сам не нужен Ордену, то я могу и покинуть стены Академии. Стану внешним учеником, продам свитки на аукционе. Может быть и не в городе Меча, — не сдержавшись, с ядом в голосе процедил. — Ведь как вы там сказали перед клятвой Ордену, заместитель главы Академии Ксилим? — наши взгляды столкнулись, но я не собирался останавливаться. — Вы сами можете решать, что вам делать со знаниями своих фракций, да, заместитель главы Академии Ксилим?

Рамас всплеснул руками:

— Да что ты такое говоришь, Римило? — обернулся к Ксилиму, оборвал очередной его ответ мне. — Чего ты взъелся? Я буду жаловаться главе Шандри. В конце концов кем ты выставляешь меня перед этим юношей?

Ксилим несколько вдохов словно боролся с ним взглядами, затем рыкнул:

— Пошли!

Потащил он меня на площадь между врат, где снова достал свой флаг и добрую тысячу вдохов засыпал меня вопросами, на половину которых я просто отказался отвечать.

Но для главных, что я не связан ни с кланом Дизир, ни с каким-то Тиотием, ни с каким-то Ариком, что я не замышляю против Ордена, что свои техники и Формы получил без обмана — мне не понадобилась даже помощь Указа обмана.

Смешно.

Допрашивать мастера Указов в Указе Истины.

Да ещё и стоя снаружи формации с уже моим Указом над головой.

Допрашивать того, кто прислан сюда Стражами, чтобы не навредить, а помочь Ордену Небесного Меча.

Но крови Ксилим попил мне изрядно. И если бы не учитель Рамас, который всё это время был на моей стороне, даже не представляю, чем бы всё это закончилось.

Особенно после того, как Ксилим заявил, что ни богатство, ни талант, не заставят его отступить от правил Академии и дать мне хоть что-то, что не положено ученикам первого года обучения.

Если не вдаваться в подробности, то он просто замысловато сказал мне, что ни тренировок в Ущелье, ни зелий Древних, ни лишних техник этот чужак (я) просто-напросто не получит.

— Ни за что! На общих основаниях! Выпускники Школы годами верно служат Ордену, прорывают преграды и месяцами потом ждут своей очереди в Ущелье. А он, пришлый, ничего ещё не вложивший в Орден, кроме своих богатств, будет там сидеть неделями? Ни за что!

В отместку я язвительно заметил, что значит и я ограничусь одной техникой и Формой. А всё остальное оставлю на второй год обучения и пусть потом Ксилиму будет стыдно за все свои подозрения и запреты.

До сих пор помню, в какую ярость пришёл Ксилим от этих слов.

А ведь после, когда он велел нам обоим убираться с его глаз и перестать портить ему настроение, учитель Рамас с облегчением обмолвился, что мне повезло. Повезло, что Ксилим немного остыл после упоминания главы Шандри, иначе бы всё это затянулось втрое дольше.

Нет, я, конечно, понимаю, что так и должно быть — интересы Ордена и Академии на первом месте, но ведь всему же должен быть предел, верно? Тем более, когда у человека над головой двухцветный Указ о верности Ордену.

Но всё это давно в прошлом, а здесь и сейчас общий урок всех Павильонов.

И Ксилим, который всё ближе и ближе.

Я в изумлении уставился на него. Где, дарс побери, мой Указ? Когда мы расставались, я стёр лишние символы и вернул те, что были, восстановив Указ Верности Ордену. Но это всё равно оставался мой Указ! А сейчас я вижу над Ксилимом совершенно неподвластную мне двухцветную печать.

На мгновение по спине прокатился холодок. Может, у Ордена Небесного Меча всё же есть мастер Указов?

Нет. Не верю. Будь это так, то меня давно бы уже разоблачили и схватили. Пока я вижу только два объяснения. Или двухцветный Указ со временем растворил вложенный мной дух, переборол меня. Или же Ксилим зачем-то вновь приносил клятву Ордену на площади между воротами. Или в другом, схожем месте.

И ответить на это мне могут печати двух других людей. Главы Павильона Наград Рамаса и того невидимки, что присутствовал в кабинете заместителя главы Ксилима. Нужно только их отыскать и проверить.

Ксилим тем временем, не подозревая, с каким удивлением я пялился на него и о чём думал, остановился точно в середине круглой цельной плиты красного камня, что отмечала место учителя. Обвёл нас всех взглядом и негромко произнёс:

— Другие фракции Пояса могут просто жить, враждовать с соседями, копить богатства и воспитывать наследников, пестуя в них силу. Но Ордену Небесного Меча этого мало. Да, мы тоже хотим быть сильными. Впрочем, мы и так сильны. Наш Орден входит в десятку сильнейших фракций Пояса. Будь Второй пояс полноценной землёй Империи и наш Орден считался бы фракцией седьмой звезды. Из десяти возможных.

Я хмыкнул. Надо же, прямо воспоминаниями детства повеяло. Со времён Нулевого круга не слышал, чтобы кто-то измерял фракции и города звёздами. Думал, это только наша придумка, а выходит, это правило Империи. Удивительно, что в Нулевом ему следуют, а в Первом и Втором поясах нет. Казалось бы, всё должно быть наоборот.

— Но сила ради силы — это утопия, красивая, но неосуществимая мечта. Конечно, вы с детства слышали разговоры о Небе. О том, что нужно идти к нему, стремиться понять, суметь найти свой путь. На самом деле очень и очень верные слова. Но! — Ксилим вновь обвёл нас взглядом, неспешно, заглядывая в лицо каждому из учеников. — Найти человека, который истинно идёт к Небу, не отвлекаясь больше ни на что, почти невозможно. Если добраться до истины, до фундамента этого желания, то окажется, что одному хочется славы. Чтобы о его силе говорили, если уж не по всему Поясу, то хотя бы во всех соседних фракциях. Гений! Талант поколения!

Гилай, сидевший от меня на расстоянии вытянутой руки, хмыкнул и покрутил головой. Видимо, Ксилим напомнил ему о чём-то знакомом. Неудивительно, ведь Гилай, как раз из тех, кто и боролся за это звание на турнирах. Кто знает, не стояло ли его имя рядом с именем Креода Саул или Самума Тамим?

При воспоминании о Саме у меня задёргалась бровь и пришлось прижать её пальцем. К дарсу. Лучше слушать Ксилима.

— Другие хотят богатства, что идёт рука об руку с силой. Хотят, чтобы их семьи не испытывали недостатка. Или хотят, чтобы никто не глядел на их родных сверху вниз.

Справа, где сидели ученики Павильона котла, кто-то недовольно буркнул:

— Так чего, это всё плохо, что ли?

Ксилим, явно услышав эти слова, с улыбкой покачал головой:

— И нет, эти желания совсем не плохи, раз они ведут вас вперёд.

Справа глухо, на этот раз едва-едва слышно выругались. Ксилим же словно нарочно отвернулся в другую сторону, оглядывая крайних учеников:

— Напротив. Дойти до Неба — великая задача. Суметь найти на неё сил не каждому дано. Но ведь не зря дорога к Небу разбита на ступени. Сейчас вы на ступени Мастеров. И, конечно, легче поставить себе цель дойти не до какого-то там невообразимо далёкого Неба, а до вполне близкого Предводителя Воинов, — Ксилим перевёл взгляд. Куда-то совсем рядом. — Или стать попечителем в Ордене.

Я быстро покосился туда, куда глядел Ксилим. Как и думал. Ирая. Сидит, скрестив руки и прижимая к себе меч. До сих пор удивляюсь, разве это удобно?

— И это всё верно. Так и нужно. Я не собираюсь никого в этом упрекать. Но! — голос Ксилима набрал силу, загремел над нашими головами. Мне даже показалось, что он стал выше ростом. — Всего этого мало. Почему основатель нашего Ордена выбрал такое название? Потому что он хотел соединить доступную каждому цель с мечтой, — Ксилим вскинул над головой руку, указывая за спину, на блистающую в лучах солнца полированную сталь. — Меч, который вырос до Небес! Путь ежедневных тренировок, чтобы стать сильней, богаче, известней, умней, крепче и, в конце концов, дойти до Неба. Шаг за шагом, день за днём! Не останавливаясь ни на день.

Я не смог противиться силе голоса и внимательно вглядывался в символ Ордена, ярко освещённый восходящим солнцем. Хорошие слова.

— А ещё хочу сказать, что как у человека должна быть цель и мечта, так и у фракции должна быть и цель, и мечта. Иначе к чему всё это? К чему сила, богатство, известность? Я не буду говорить за других, какое мне до них дело? Я скажу за Орден Небесного Меча. Наша цель ничем не отличается от цели всей Поднебесной Империи.

По рядам учеников прокатился шёпот. Негромкий, неуверенный, редкий. Но прокатился. Ксилим ухмыльнулся, завёл руки за спину, оглядывая нас. Под его взглядом шёпот тут же стихал, словно его и не было.

— Да, Империи. Будь здесь только выпускники нашей орденской Школы, то я бы даже не стал повторять известные им вещи. Но двери Ордена открыты для всех, — на этот раз взгляд Ксилима упёрся в меня. Но я и не подумал опустить глаз. — И каждому, кто надел на себя халат служителя нашего Ордена, я не устану повторять правду. Империя — это все Пояса. И Первый, и Второй, и Третий, и Четвёртый, и Пятый. И в наши земли пришёл враг.

Я хмыкнул себе под нос. А Нулевой забыл упомянуть. Обидно.

— Враг, который живёт совсем по другим обычаям. Вам кажется, что жизнь во Втором поясе сурова. Но это смешно. Альянс Сект относится к своим жителям не лучше, чем к скоту. Они буквально выращивают их. Десять-двенадцать детей в их семьях — это обычное дело. Они живут в нищете и грязи. Мечтают из неё выбраться. Восемь из десяти детей секты забирают, делая их внешними учениками. Учениками, которые ненавидят друг друга, не преминут ударить в спину или отобрать последнее. Они сражаются друг с другом, словно крысы, перегрызая горло или разрушая средоточия. И всё только ради того, чтобы отобрать у побеждённого пилюлю или технику.

Ксилим замолчал, медленно обвёл нас всех взглядом, заглядывая в глаза каждому:

— Никто не хочет задать вопрос?

Нерешительный голос спросил:

— Какой?

Ксилим прищурился:

— Вопрос, а что случается с проигравшим? Тоже, что случается с забитым на бойне животным! Его шкура идёт кожевнику на доспехи, его кровь идёт алхимику на пилюли, его кости превращаются в артефакты, а мясо идёт на стол выжившим ученикам. Сектанты говорят, нет ничего слаще, чем плоть поверженного врага.

Сразу несколько человек стошнило. Они бросились прочь, к изгороди, зажимая рты. Но не все успели добежать.

Ксилим словно не заметил этих учеников, даже не взглянул в их сторону, продолжая буравить взглядом остальных. Тех, кто остался сидеть на своих местах.

— И как? Вы бы хотели так жить?

На этот раз наше молчание Ксилима не удовлетворило, и он рявкнул:

— Не слышу ответа! Вы бы хотели так жить?

Я шевельнул губами, вплетая свой голос в нестройный ответ:

— Нет.

После такого «занятия» многие из соучеников долго не могли прийти в себя. Уже наступил вечер, я вышел с тренировочных площадок, возле Стелы толпилось человек пять, но разговоры у них были совсем не про рейтинг.

Риола, невысокая, худенькая девушка, та, что на вступительных проверках варила алхимию, негромко, но яростно напирала:

— Нет, ты не молчи, ты скажи. Ты что, действительно думаешь, будто они едят, — голос её дрогнул, — человечину?

Парень, Потий, укротитель, от которого она требовала ответа, кривился:

— Ну вот ты алхимик, Риола, да?

— Чего это ты переводишь вопрос?

Потий закатил глаза, потребовал:

— Да или нет?

Риола вскинула подбородок:

— Да!

— Как алхимик, скажи, есть ли у сектантов рецепты, использующие кровь?

При этом вопросе Риола поникла, опустила плечи, став парню едва ли не по грудь, но молчать не стала:

— Есть, много.

Потий кивнул:

— А стоит спросить соученика Берека, как он тебе скажет, что и Летающие Убийцы, и Флаги Убийств делают именно из убитых. Убитых людей.

При этих словах я едва не стукнул себя по лбу. Флаг Ста Убийств! Давно пора усилить его очередным трофеем с поля битвы под Приютом. Что-то я весь отдался занятиям и тренировкам, позабыв об остальном. Правда и заняться подобным на территории Академии выглядит способом добавить себе проблем с заместителем главы Ксилимом. Кто знает, что за формации здесь стоят? Но это ведь для меня не преграда, верно?

Ещё одна девушка, что всё это время стояла молча, кажется, Зора из Павильона Основания, негромко возразила:

— Да, но Риола спрашивала не о костях или крови, а о…

Точку поставил подошедший к Стеле Затий. Он коротко глянул на список, проверяя своё место, и оборвал её:

— Хватит. Ты думаешь, попечителю Ксилиму делать больше нечего, как лгать тебе? Жрут, аж причмокивают.

Риола издала странный звук и зажала рот рукой.

Затий несколько мгновений сверху вниз глядел на неё, затем буркнул:

— Правда в том, что в Альянсе сотни сект. И тех, кто занимается подобным — мало. Но когда ты окажешься с сектантом один на один, ты чего, станешь у него выяснять, будет он тебя жрать или просто попользует? Убей его, и дело с концом, — перевёл взгляд на Зору и добавил. — А не можешь убить, так хоть учись убегать.

Я едва слышно хмыкнул, глянул на свой рейтинг и двинулся прочь. Что-то подобное я и предполагал. Я трижды вёл «беседу» с сектантами. И каждый раз, что настоящие, что созданный испытанием собеседники, много кричали о желании убить меня, использовать моё тело для артефактов или просто для коллекции, но ни разу не звучало, что меня считают пищей. Конечно, я даже сейчас помню, как на испытании старикашка — внешний ученик обещал высосать меня, но там речь шла скорее о жизни, чем о крови. Но Затий прав. Отвратная деталь их обычаев, которая не добавляет желания вести с ними беседы. Плевать, если честно.

Я шэн, я Страж и мне не нужно добавлять причин, чтобы убивать сектантов. Одной, первой встречи хватило, чтобы понять — или они, или я.

Признаться, всё, что обещал мне учитель Рамас, гладко выглядело только в его устах. Прошла целая неделя с выматывающего душу разговора с заместителем главы Ксилимом, пока наконец я сумел разобраться с платой за свои техники и Форму, сумел договориться о списке своих покупок. Жаль, конечно, что Ксилим отказался дать мне разрешение на настоящую алхимию из города Древних. Ну и не надо, я возьму её сам, хотя, конечно, купить в Академии Небесные Слёзы было бы идеально.

Сейчас мой рейтинг на Стеле три тысячи сто. На две позиции ниже Гилая. Никто, кроме учителей и знать не знает, что совсем недавно у меня было шестьдесят тысяч «мечей». Рамас сразу сказал, что все эти «мечи», полученные не за знания или тренировки, отражаются только в жетоне. Стела показывает талант и старание, а не богатство.

Справедливо.

Но я понял это ещё тогда, когда подметил занятия Гилая.

Словно слыша мои мысли, Гилай хлопнул меня по плечу:

— Ну, чего ты загрустил? Подметание главных ступеней Академии это целых сто «мечей». Ты почти догонишь меня на Стеле.

Я помотал головой, отгоняя лишние мысли, ухмыльнулся:

— Да это я так, думаю, где взять метлу побольше.

Гилай согнулся в хохоте, а я, не задерживаясь больше, двинулся прочь. На самом деле в кисете метла и не одна, лежит уже с утра. Это Гилай может думать, что задание я получил случайно, в порядке очереди. На самом деле заместитель главы Ксилим предупредил меня о нём ещё два дня назад.

Ну, как предупредил, сказал, что это лучший способ убрать меня с глаз других учеников. Всё же первый раз покинуть стены Академии мы могли только после полугода обучения. Но я не хотел столько ждать и щедро предложил списать с меня пять тысяч «мечей» за этот выход.

И Ксилим согласился. Для всех я попаду к лекарям после ранения на тренировках.

Правда, не удивлюсь, если это ещё одна проверка от него. Уверен, есть множество техник, которые позволяют наблюдать за человеком. Это, не считая обычных амулетов невидимости. Правда, большинство из них окажутся бессильны против моего таланта Указов. Ну да пусть следят.

Ещё я подозреваю, что задание подметать длиннющий подъём от подножия горы к воротам Академии должно ещё чему-то и учить. Смирению или терпению. Но мне жутко жаль тратить время, поэтому я не собираюсь лениво тут махать метлой до захода солнца. Я неспешно миновал казармы стражи, первую низкую стену, очерчивающую старую территорию Академии времён ещё основателя Дарена. Спустился к новой, высокой стене и уже её площади проверки.

Вышел за ворота и принялся размеренно мести камень ступеней.

Стоило мне свернуть за первый поворот, скрыться от глаз стражи на стенах Академии, как мои руки замелькали. К чему мне крепость тела, татуировка Единения и техники передвижения, если я не могу всё это использовать для таких мелочей, как метла?

Через пару сотен вдохов я поймал ритм и так вошёл во вкус, что позади меня поднялся настоящий столб пыли и листьев. Хоть я и старался махать метлой сильно, но аккуратно, чтобы большая часть мусора летела строго в нужную мне сторону, на склоны горы, и позади меня оставались чистые ступени.

И всё же, пару раз не удержался от озорства, словно случайно так поддавая метлой камушкам на ступенях, что они летели точно в невидимок. И хотя ни разу так и не попал, зато изрядно повеселился, наблюдая, как они метались по лестнице, уворачиваясь.

К тому моменту, когда я остановился у мечей с табличкой, в руках у меня была уже пятая метла. И та, стёртая больше чем наполовину. Зато солнце почти не успело сдвинуться по небу, а значит, всё оставшееся время сегодняшнего дня — тоже только моё.

Вперёд.

Правда, чем ближе я приближался к городу Меча, тем лучше понимал, что мне всё же немного не в него. Обе Нити, что Кирта, что Гавала указывали чуть в сторону. Похоже, что моя цель — лесной лагерь ватаги.

И, честно говоря, я даже не знал, хорошо это или плохо. Плохо, что я не сумел добыть двух квыргалов в одной норе. Хорошо то, что не пришлось выдумывать что-то с охраной Школы.

А ещё хорошо то, что в лесу гораздо проще избавиться от посторонних глаз и ушей.

Указы двух моих соглядатаев давно стали моими, ещё в первый день. Больше времени я потратил на то, чтобы сообразить, как обставить всё хоть немного правдоподобно.

И на попытки это сделать.

Я их не видел, но в Указах горели два имени. Негал и Ория. Нетрудно сообразить, что второе имя женское. И первый способ у меня просто рука не поднялась применить на женщине.

Вздохнув, я добавил в двухцветный Указ небольшую вязь символов и, остановившись у края обросшего мхом камня, скосил глаза, проверяя, где находится Негал.

Ещё чуть.

Медленно шагнул вперёд. Чуть-чуть. Буквально на ширину трёх ступней. И замер, уставившись на груду камней, накрытую изломанными засохшими ветками.

Нет, приятель, меня не обманешь. Ты выдал себя ещё сто шагов назад. Ты не куст. Зверь. Шипастый Богомол. До вашего обиталища ещё полдня бега, но ты попался мне удивительно вовремя.

Неприятная тварь, которая отлично притворяется зарослями. И в этом ей помогают странные наросты по всему телу.

Не люблю тварей, которые метают шипы. Но сейчас она находится удивительно в нужном месте.

Я вскинул ладонь, отправляя в переплетение ветвей Ледяной Шип.

Точно в цель. Он вошёл до половины в то, что было глазом Зверя.

Казалось, груда камней разлетелась на куски, сбрасывая с себя изломанные ветки.

Но лишь казалось.

Шипастый Богомол лишь поднялся над землёй, разворачивая лапы и оказываясь выше меня.

Поднялся, а через миг со свистом метнул в меня десятки шипов.

Я Рывком ушёл вперёд и вправо, взмах Верного и Богомол рассечён надвое Звёздным Клинком.

Ещё несколько вдохов у меня заняла пляска вокруг не желающего умирать Зверя. Насекомые, нашедшие свой Путь к Небу, вообще тяжело умирают. Даже лишившись башки.

Но он не был мне противником. Как это обычно и бывает, за пределы обитания выходят твари, которым не нашлось места и еды среди сородичей. Слабые, старые, а то и раненные.

Важней в этой схватке другое. Копаясь в туше Зверя, я краем глаза следил за Негалом.

И едва скрывал довольную улыбку. Попался. Мой Указ заставил его потерять внимательность, словно задремать на пару мгновений.

Ни один шип Богомола, конечно, не попал в него, зато попал в Споровики, густо облепившие дерево, под которым он прятался.

И сейчас неважно, что для Мастера их споры не опасны. Не с такими старыми Споровиками, не с таким числом осевших вокруг спор. Они жгут всё равно, а чтобы избавиться от них, нужно обработать себя, а ещё лучше смыть их с одежды и тела.

Если я не ошибаюсь…

Указ невидимого Негала скользнул от моей ловушки к другому дереву и замер там. Неуверенно качнулся в одну сторону, затем в другую, а потом я услышал от него странный звук-щелчок.

И это я не мог оставить без внимания. Развернулся, присел, сжимая в руках Верный и пристально оглядывая кусты, траву и кроны деревьев.

Ничего не видно простому идущему.

Только второй Указ Ории скользнул туда, откуда раздался щелчок и едва ли не коснулся Указа Негала.

Поводя взглядом из стороны в сторону, словно продолжая искать опасность, я переписал символы над головой Негала.

Когда же двинулся прочь, то следом за мной отправился только один Указ. Ории.

Пользуясь тем, что она никак не могла видеть моего лица, я позволил себе широкую улыбку. Если бы можно было, то я сейчас бы хохотал на весь лес.

Негалу сейчас совсем не до наблюдения за мной. Он надеется, что, ополоснувшись в ручье и полившись зельем, избавится от жжения?

Наивный. Указ не смыть. А скоро он вообще ослабеет и позабудет о том, чтобы мчаться по лесу сломя голову.

Следующей пришла очередь Ории. Но когда она третий раз ускользнула из моих ловушек, я разозлился и наплевал на скрытность. Остановившись у подножия крепкого Золотого Дуба, я просто уселся прямо на мох, скрестив ноги, и достал из кисета цинь.

Как там меня учили… Высокие горы и струящиеся реки.

Пальцы легли на струны, правой рукой я дёрнул струны, извлекая из них первые звуки мелодии, а левой рукой скользнул по струнам, заставляя звук плыть.

И одновременно в Указ Ории вписался символ Сон.

Я честно доиграл то, что должно было бы называться мелодией до конца и только потом двинулся поглядеть, где же заснул мой соглядатай. И радуясь тому, что она не слышала моей игры. То, что она не упала со своей ветки, тоже отлично. Как и то, что ни на дереве, ни в округе нет ничего опасного. Совершенно не хотелось бы, чтобы я оказался виновным в смерти сестры по Ордену.

Помедлив, я всё же сильно ограничил время её сна, а ещё капнул на её ветку зельем от запаха. Так надёжней будет.

И только потом сорвался с места. На этот раз торопясь изо всех сил в направлении метки.

Мне на самом деле нужно не так уж и много времени.

Едва промчавшись тысяч пять вдохов, я остановился и внимательно огляделся. Ни единой печати. Не доверяя только этому, метнул в расщелину между камней веер Ледяных Шипов. А затем ворвался туда с Верным в руке. Пусто. Отлично.

В мусор под ногами воткнулся Флаг Тысячи Убийств.

— Призываю.

Внимательно оглядел появившегося Призрака, пытаясь отыскать следы неподчинения или чужого облика. Ничего.

Кивнув своим мыслям, достал из кисета ещё один Флаг Сотни Убийств. Добыча с сектантов. Швырнул его к основанию своего. Несколько вдохов и древко чужого флага сначала посерело, словно покрытые пеплом угли в костре, а затем почернело, на глазах превращаясь в истлевшую деревяшку.

А Призрак согнулся в приветствии идущих.

Выждав ещё несколько вдохов, я поднял с земли ставшее хрупким древко, а следом вернул в кисет и свой Флаг. Следующим шагом усиления Призрака будут ядра. А затем мне нужно будет свести его в схватке со Зверем.

А ещё лучше выждать, пока я не возьму пятую звезду Мастера. И только потом заняться этим. Спешить тоже нужно с умом.

На бегу кивнул своим мыслям. Да, так будет лучше.

Когда я вышел к стенам лесного лагеря, под кронами деревьев уже сгущались сумерки. Но это не помешало ватажникам на стене заметить меня. Я молча остановился перед воротами. Ватажники переглянулись, затем левый спросил:

— Что привело уважаемого служителя Академии в наш лагерь?

Я коротко оглядел обоих, всего лишь сильных Воинов, скупо ответил:

— Хочу встретиться со знакомыми, — не дождавшись ответа, спросил. — Впускать собираешься или будешь держать служителя Ордена за воротами?

Ватажники вновь переглянулись:

— Э-э-э, да, старший.

Я кивнул и, оглядев напоследок полотнище с нарисованным на нём серым змеем, опустил голову, ожидая, когда мне откроют ворота и проверят. Гавал считал, что их вообще в десятку лучших ватаг не возьмут, а гляди ж. Питоны.

Ватажник, что провёл меня через лагерь, коротко кивнул:

— Здесь, старший.

Я молча откинул полог входя.

Сидевший там за столом Гавал несколько мгновений пучил глаза, словно не веря, а затем вскочил:

— Господин!

Я улыбнулся при виде его радости, коснулся кулаком ладони:

— Приветствую.

Гавал укоризненно качнул головой:

— Господин.

Я же мимолётно притронулся пальцем к губам, призывая к молчанию. Гавал на миг прищурился, взгляд его невольно метнулся по палатке, но больше он ничем себя не выдал.

Поняв, что он меня понял, я ещё раз махнул рукой:

— Зови Кирта.

Когда они оба оказались передо мной, то мне понадобилось пять вдохов, чтобы установить в центре палатки Флаг, который не позволил бы нас услышать. И только потом я разрешил:

— Ну, хвалитесь.

Гавал и Кирт переглянулись. Словно и не было этих недель расставания, заговорил Кирт, привычно приняв очередь от Гавала:

— Особо хвалиться нечем, господин. Не так уж и много времени прошло с нашего расставания. Есть пара людей, что взяли звёзды, но никого, кто стал бы Мастером за это время. Глава Медного Питона понемногу доверяет нам всё более сложные задания. Но, честно говоря, недалёк тот день, когда мы достигнем своего предела.

Кирт дождался, когда я переведу на него взгляд и спросил:

— Господин, мы рады, что вы пришли к нам, но почему так рано? Говорят, раньше, чем через полгода, никто из Академии не выходит.

Я предвкушающе улыбнулся:

— Потому что пришло время очередной платы за вашу службу.

Кирт и Гавал переглянулись, затем второй осторожно произнёс:

— Господин, вроде как мы ничего больше не требовали, вы и так…

Я оборвал его, подняв ладонь:

— Скажем так, мне улыбнулась удача, часть которой я решил потратить на верных мне людей. Когда через полгода ученики Академии выходят из её стен, то им дают кучу заданий, на которых мне может пригодиться помощь. Помощь сильных бойцов.

Коснувшись кисета, я выставил на стол два узорчатых фиала. Кирт сглотнул, неверяще спросил:

— Это же мастерские возвышалки Древних?

Я поправил его:

— Возвышалки с Поля Битвы, с внутренних его районов. Я оказал Академии несколько услуг, и они открыли мне некоторые свои хранилища.

Сказав это, я поморщился, вспомнив, сколько других хранилищ упрямый Ксилим отказался мне открывать. Например, он отказался даже показать мне другие Формы Единения. А ведь у Ордена должны быть и духовные техники. Не так ли? Раз уж их наследие глубоко, верно?

Гавал видимо меня не понял, покосился на вход, перекрытый почти прозрачной пеленой формации тишины, негромко спросил:

— Услуги вашего «таланта», господин?

Я честно ответил:

— Нет. Другие, — двинул фиалы, серого, даже стального цвета к Кирту, синего к Гавалу. — Это ваше.

Гавал, пожирая глазами светящееся зелье, промолчал, но Кирт, качнув его фиал, переспросил:

— Вы уверены, господин?

— Думаешь, оно пригодилось бы мне, но я пожертвовал им? Отдал последнее?

Кирт хмыкнул.

О том, что оно для меня лишь вредно, я сначала промолчал. Это я, чей талант оказался не так уж и плох, могу мечтать о большем. Им же… Нужно использовать всё, что есть, а не надеяться только на себя. И всё же, глядя на довольного Кирта, негромко напомнил ему:

— В Империи, — поправившись, добавил, чтобы было понятней, — в Третьем поясе считается, что у этих зелий много побочных эффектов, которые могут плохо сказаться на будущих достижениях идущего.

Кирт ухмыльнулся и сграбастал зелья, мгновением позже перекинув синие Гавалу.

Я кивнул и начал выставлять на стол ещё фиалы. На этот раз выглядящие проще. Пояснил:

— Возвышалки Ордена. Лучшие из них, лучше, чем всё, что я давал вам до этого, — повёл ладонью влево, повторяя то, что не сильно изменилось со времён Первого пояса. — Считается, что позволяют одному из тех четырёх, что выпьют их, подняться с восьмой на десятую звезду. Остальным получить девятую, — следом указал на фиалы справа, более пузатые и чёрного стекла. — Эти позволяют одному из трёх прорвать преграду этапа, получить понимание и стать Мастером. Обещания алхимиков, но всё, конечно, будет зависеть от вас самих. Проверьте, не ошибся ли где со стихиями ваших людей.

Гавал, сглотнув, принялся перебирать фиалы, пробки которых были окрашены в один из пяти цветов стихий.

Наконец поднял голову и хрипло сказал:

— Всё верно, господин.

Следующими на стол опустились два вычурных высоких фиала с тёмно-синим, почти фиолетовым содержимым, в котором, казалось, вспыхивают зелёные искры.

— Зелья, которые залечивают раны меридианов. Это первое зелье, которое вы должны принять. Вылечить тело, подготовить разум и место и только затем принять остальные составы. С вашими людьми так же. Разве что для них лечебные зелья вам придётся купить самим. И не жалейте денег, алхимия гильдейских слабей. Им нужны будут три, а то и четыре зелья перед каждым этапом Возвышения, перед каждой новой возвышалкой. Только тогда их шансы станут наибольшими.

На этот раз Кирт помедлил, прежде чем взять фиалы со стола, а когда заговорил, то голос его тоже охрип, не хуже, чем у Гавала:

— Господин, что вы от нас хотите?

Я бы мог усмехнуться, напомнить, что мы давно, ещё перед моим уходом в Академию всё решили. Но не стал. Ведь это была бы неправда. Тогда я лишь подвёл итог наших отношений, раздал долги, чтобы они не висели на мне. Шёл по пути справедливости, как заметил бы кто-нибудь из учителей Ордена.

Но теперь, теперь я не только вернулся, но и давал столько, что должны становились мне. Очень много.

Я заработал в Ордене шестьдесят тысяч «мечей», создав одну вечную статую с Формой Единения и десять свитков с Панцирем Роака. Назло Ксилиму, который требовал от меня два вечных предмета. Обойдётся. Хотя, не буду спорить, полученный со статуей опыт оказался для меня новым и необычным.

И окончательно уверил меня в том, что с моим талантом к познанию — обойтись в этом деле без посторонней помощи — невозможно.

Но это неважно. В Ордене достаточно талантливых людей во всех профессиях.

Половину заработанного я потратил на себя, заказав самые дорогие из разрешённых мне Ксилимом материалов. Ещё отложив нужное количество «мечей» на работу кузнеца и начертателя. Оплатив дешёвые уроки игры на цине на весь год и шесть дорогих уроков копья со стариком Урием, главой нашего Павильона Мечей. Два из них я, впрочем, уже получил и остался доволен. Он, пожалуй, сильнейший из Мастеров, которого я видел в Академии. А все благодаря опыту.

Остальное… Остальное я потратил на зелья, которые так легко выставлял на стол.

Оглядев Кирта, а затем и Гавала, я спросил:

— Вы помните отряд Самума Тамим?

Они переглянулись, и Гавал покачал головой:

— Господин, ваши зелья могут пролиться в нас, как в песок. Так же бесполезно. Если вы хотите создать отряд Мастеров, то лучше пройтись по домам Найма и выбрать талантов, которые упёрлись в последние две Преграды этапа, — он медленно повёл ладонью над фиалами для Воинов, едва не касаясь пробок. — Для них эти зелья станут шансом.

Я отмахнулся:

— Мне не нужны чужаки. Я прошёл с вами столько всего, что глупо сомневаться в вашей верности. Вы выходили вместе со мной за стены, вы пришли мне на помощь, когда меня зажали у вала тел. Сами. Добровольно.

Кирт поджал губы:

— Мы отбросы, долговые, что годы сохли в самой большой дыре Саул.

Я хмыкнул и отмёл его возражение:

— Я отброс, что годы сох в самой большой дыре Нулевого. Это ничего не значит. Вы видели Сердце Стихии, я подробно описывал вам основу Мастера, использование стихии для создания непрерывных техник, я…

Гавал стиснул зубы так, что на щеках вспухли желваки, заставив меня замолчать. Обменявшись ещё одним взглядом с Киртом, он склонился передо мной в поклоне, вытягивая ко мне ладонь с прижатой к ней кулаком:

— Мы поняли, господин.

Я кивнул и добавил:

— Если половина из ваших людей станет Мастерами, я уже буду счастлив.

Теперь и Кирт подхватился, склонился передо мной. Выпрямившись, хотел что-то сказать, но я оборвал его:

— Сюда идёт кто-то чужой.

Тонкие стены палатки не были преградой для моего таланта, как не была мне преградой и формация тишины, а чужак уже достаточно близко и с каждым вдохом лишь приближался.

Я быстро выложил на стол ещё несколько фиалов:

— Это Рейке. Передадите.

Гавал протянул сомкнутые руки над столом. Пальцами одной руки он скользил по горлышкам фиалов, в другой сжимал кисет. Зелья исчезли в нём с огромной скоростью. Три вдоха и стол пуст. Почти.

Когда плывущие в воздухе печати замерли на миг перед палаткой, исчезли последние зелья. Рейкины. А через миг полог палатки откинули. Вдох промедления и к нам, пройдя через пелену формации, зашёл мужчина.

Коротко остриженный, с небольшой, густой бородой и усами. Около сорока лет на вид, в броне, с мечом, который висел на поясе, а не был помещён в кисет. Печатей, которые и предупредили меня, над ним было в избытке. Вверх уходил настоящий шлейф из выгоревших, выполненных контрактов. По силе… По силе он ничуть не слабей заместителя Академии Ксилима. А может быть и сильней.

Вернее, его Возвышение было возможно выше, глубина воды, что я видел глубже. А вот в схватке мне пришлось бы тяжелей с заместителем главы Ксилимом.

Кирт и Гавал повернулись и, чуть склонив голову, прижали кулаки к ладони:

— Приветствуем главу Питонов Селиза.

Сказано было достаточно, чтобы понять, кто передо мной. Мгновение, подумав, я не стал вставать из-за стола. Лишь сложил руки в приветствии:

— Старший.

Передо мной глава не самой сильной ватаги в окрестностях города Меча. Я — не самый слабый ученик Академии Ордена. Личная Сила не всё решает. Нам даже провели несколько занятий, на примерах объясняя, где и как мы должны показывать гордость. Того, что я назвал его старшим, уже достаточно. Я даже польстил ему, признав, что его Возвышение выше моего. А должен был использовать не более, чем слово уважаемый. Во всяком случае так следовало из выученных мной примеров.

Но глава ватаги Питонов Селиз оказался этим удовлетворён, коротко улыбнулся и сам коснулся кулаком ладони:

— Приветствую ученика Академии в своём лагере. Удивлён, что мои люди имеют такие связи.

Кирт негромко заметил:

— Нас связывает с вами всего лишь контракт, глава Селиз. Мы люди господина Римило.

— Так вот кто ваш таинственный господин, с которым вы расстались, — Селиз покивал головой, прищурившись, заметил. — Как вижу, расстались ненадолго.

Через мгновение он пристально, не скрываясь, оглядел меня, скользя взглядом по моему халату. Я предполагал, что он там искал. Отметки отделения. На синем синее не видно и все ученики Академии получили чёрную вышивку по краю рукавов.

Спустя вдох Селиз улыбнулся:

— Но, когда люди не забывают о прошлом, что их связывало — это говорит лишь в их пользу. Нельзя отбрасывать минувшее. А вы как считаете, уважаемый Римило?

— Не я ведь здесь старший, глава Селиз. Это лучший ответ.

— Ох! — он повёл рукой, прищурился на миг. — Оставьте эту лесть, уважаемый ученик Академии. Я всего лишь посредственность, что достигла своего предела. Уверен, мне и куча зелий Ордена не поможет шагнуть дальше.

Теперь прищурился я. Что это сейчас было? Совпадение? Или же о моём появлении под стенами лагеря не только доложили, но и принялись наблюдать и слушать? Сквозь формацию и ткань палатки?

И вообще, почему второй раз в жизни глава большой ватаги оказывается рядом, когда я прихожу в лагерь? Разве у этого Селиза так мало дел?

Я улыбнулся и предложил:

— Давайте откровенно, глава Селиз. Вы не первый глава ватаги, с которым мне приходится иметь дело. Прошлый опыт был не очень удачный. Тот глава очень много скрывал от меня, — моя улыбка стала кривой, щеку потянуло, хотя там давно нет тяжей шрамов. Представляю, как сейчас перекосило моё лицо. — Скажу прямо — он воспользовался мной и моей силой, а когда мне понадобилась уже его сила, то бросил меня. Посреди схватки, среди десятков врагов.

Селиз перестал улыбаться, коротко сказал:

— Я всегда честен в сделках.

— Тот глава тоже никогда не нарушил ни одного контракта, старший Селиз. Нам ли с вами, — Я обвёл руками палатку и всех, кто был в ней, — не знать, как это делается? Что вы хотите? Зелий Ордена?

— Я достаточно богат, чтобы купить их сам.

— Зелий Поля Битвы?

— Тоже нет.

Я перестал улыбаться и отбросил вежливость:

— Селиз, я благодарен тебе, что ты принял в ватагу моих людей, дал им возможность зарабатывать на жизнь, не мешаясь ни у кого под ногами и не крадя ничей кусок хлебного корня. Но если ты пришёл просто выразить уважение мне, то пора прощаться, я пришёл поговорить со своими людьми, а не с тобой.

Селиз прищурился, шагнул вперёд, заставив Гавала напрячься. Но он всего лишь ухватил стул, на котором сидел раньше Кирт и уселся на расстоянии руки от меня. Пожав плечами, заметил:

— Прозвучало грубо, уважаемый ученик Римило. Что, им уже не нужно зарабатывать на жизнь?

— Теперь это им можно сделать не только в ватаге.

С этими словами я коснулся кисета и не спеша выложил на стол два круглых жетона с изображёнными на них мечами.

— Теперь старшие над моими людьми Внешние ученики Ордена и могут выполнять задания внешних отделений найма.

Несколько мгновений Селиз пристально глядел на жетоны, а затем медленно произнёс:

— Что же, уважаемый Римило, я вижу, наш разговор сложится, а я пришёл точно к тому человеку, который мне нужен. Само Небо меня вело.

Я не удержался от гримасы и Селиз тут же замолчал. Прищурившись, кивнул:

— Ты просишь быть откровенным? Хорошо. Я тоже люблю так вести дела, говоря прямо. Все эти недели я присматривался к твоим людям, поручал им всякие мелочи. Пытался найти, куда их пристроить с большей пользой.

Кирт за спиной Селиза скривился. Видимо, все эти мелочи и просматривание оказалось не из приятных. Но и он, и Гавал знали, что так и будет. Им ещё удалось неплохо пристроиться. Стальной Питон — это четвёртая по силе ватага города.

— Но, честно говоря, в лесах возле города Меча тесновато. Питонам уже больше сорока лет. Каждый новый человек — это уменьшение доходов остальной ватаги.

Я повёл рукой:

— Но ты принял сразу два десятка.

Сказав это, я невольно скосил взгляд. Прямо на моих глазах принадлежащая мне двухцветная печать Указа медленно просочилась в палатку. Сквозь формацию тишины и полог, который даже не шевельнулся.

Однако.

Спохватившись, я отвёл взгляд.

Селиз кивнул:

— Я ведь сказал, что буду говорить прямо. Мой человек заметил твоих людей на площади в день приёма в Академию и обратил внимание, как они поддерживали тебя. И когда они пришли наниматься, сразу доложил о том, что видел в тот день. А я понял, что ты вернёшься к ним. И Небо видит, ты появился почти мгновенно. Мне не пришлось ждать. Судя по тому, что я… вижу, — Селиз кивнул на стол и лежащие между нами жетоны Внешних учеников. — Мы вполне способны помочь друг другу.

Я предложил:

— Так не ходи вокруг. Скажи прямо, чего ты хочешь, Селиз.

Он прищурился, с расстановкой произнёс:

— Разрешение моей ватаге на вход в глубины леса Хребта Чудовищ. За отметки Ордена.

Двухцветная печать замерла у стены, за спинами моих людей. Неприятно конечно, что эта Ория так быстро бегает. Но кто же ожидал, что появится Селиз?

А впрочем, почему бы и нет? Кто сказал, что злить Ксилима можно только лично самому?

Покрутив его слова в голове, я пожал плечами:

— А мне-то что с того?

— Я готов отдавать тебе часть выручки за добычу.

Я хмыкнул:

— И что мне с этих денег? Я ученик Академии. Мне открыты все их хранилища и знания.

Про себя же добавил: «И пусть, заместитель главы Ксилим, тебе будет стыдно, когда ты это услышишь!»

Селиз сузил на миг глаза, затем повёл рукой:

— А кто говорит о тебе, уважаемый Римило? Разве тебе не нужно снарядить своих людей? Или они так и будут ходить в дешёвых обносках? Или ты думаешь, Орден будет снаряжать их тебе?

Кирт с Гавалом одновременно рявкнули:

— Господин, не слушайте его!

Я с улыбкой махнул рукой, заставляя их успокоиться. Честно говоря, пока что всё было именно так, как и сказал Селиз. Орден и впрямь, если уж не снаряжал, то возвышал моих людей. А там и свитки исчерпают вложенные в них знания. Истлеют. И сколько понадобится неведомому мне идущему времени, чтобы полностью познать Панцирь Роака? А я вот, всегда готов вложить свою память и умение ещё в пару свитков.

Селизу же я заметил:

— Тогда к чему мне деньги? Предложи их сразу моим людям.

Селиз в ответ на это медленно кивнул:

— Справедливо. И очень мудро.

Я откинулся на спинку стула и спокойно заметил:

— Но я пока не услышал размера доли моих людей, которые они получат за добычу.

Селиз тяжело вздохнул и предложил:

— Одна четвёртая?

Моя улыбка стала лишь шире. Кажется, это будет долгий вечер. И весёлый, судя по тому, как мерцает иногда над головой моего невидимого соглядатая Верность.

Глава 10

И казалось бы, в тот раз мы всё обговорили, но мысли о том дне всё ещё не отпускали меня. Как бы ни возмущались Гавал с Киртом, как бы ни настаивали, что они сумеют и сами заработать на новое оружие и доспехи, я понимал, что это не более чем бравада. Мы уже пытались это сделать, пока шли к Ордену. Наплевав на границы ватаг и отбирая, по своей сути, чужую добычу. Не так уж и много вышло. Здесь же, устроившись в ватагу и завися от её главы, глупо кричать, что сами.

Да и в остальном Селиз прав. Не должен один человек, даже если он ученик Академии, тянуть на себе подобную ношу. Даже если бы я захотел, то не смог бы снарядить их так, как мне нужно. И в нужные сроки.

Когда я потребовал поменять мне на «мечи» кучу зелий и даже жетоны внешних учеников, то Ксилим сразу понял, что всё это не мне.

Но я ведь имел на это право, верно? На общих основаниях?

Ксилим согласился, но выдвинул встречные условия.

Я мог за «мечи» получать зелья из хранилища Академии, но эти зелья не должны появиться на аукционах орденских земель. То же самое я обещал и с первым созвездием Единения и с Панцирем Роака. То, что я внёс в хранилища Академии, не должно было появляться больше нигде.

Так что половина всей добычи ватаги Стального Питона в Хребту — это очень хорошее предложение.

Я бы сказал, что просто великолепное. Начиная свой торг, я надеялся получить треть. Не больше. Но слегка увлёкся. Сумел даже выбить участие людей Гавала и Кирта в вылазках.

Осталась одна малость.

Получить это самое разрешение.

Глава Академии уже третий месяц в какой-то поездке по землям Ордена, а его заместитель Ксилим… Кажется, он меня избегает после моего возвращения из лагеря Питонов. Но от необходимости проводить у нас уроки он сбежать не может. Всего-то нужно было подождать три недели. Сегодняшнего дня. Дня урока от заместителя главы Академии.

Хотя… Нужно быть честным с самим собой. Эти три недели его бегства от меня и мне пришлись как нельзя кстати.

А всё дело в том, что бахвалиться: «а я вот, всегда готов вложить свою память и умение ещё в пару свитков» — легко. А на деле — дарс что вышло.

Решил подготовить заранее товар для торговли с Ксилимом. И… Не сумел вложить Панцирь в орденский свиток. Применять — легко. Изменять форму и количество вложенной силы… Если бы я, ошарашенный, не начал вслушиваться в себя, то мог и не заметить появившегося напряжения.

То, о чём расплывчато предупреждали меня мои люди и книги. Я отдал свою память и знания свиткам. По-настоящему отдал.

И две недели потратил на то, чтобы суметь вернуть всё как было и записать этот дарсов свиток Панциря Роака. Для себя.

Обнаружилась и ещё одна проблема, на которую мне указали случайно. Если бы не уроки игры на цине, я бы мог её и не заметить, пока не стало бы поздно.

Учитель музыки, Ертий с досадой посоветовал мне не злоупотреблять Формами, что меняют тело, если я хочу хоть чего-то добиться в искусстве игры на цине. Мол, пальцы страдают первыми. Становятся толще, грубеют, теряют чувствительность.

Он ещё много говорил о том, что это по сути своей никудышные Формы, недостойные даже учеников Школы. Мол, непристало таланту Академии губить себя Демонической или Звериной Формой циркуляции.

А ведь я не то что не использовал подобные циркуляции, но даже слышал о них в последний раз, наверное, ещё в Первом поясе от Виликор.

И Единение со Стихией никак такой никудышной Формой быть не могло.

А пальцы, которые и впрямь стали непослушней и словно толще, были. Как и ставшие грубее ногти, кожа и прочее, что я нашёл после внимательного осмотра.

Возраст.

Вот причина.

Вот причина изменяющегося тела.

К счастью, два не таких уж и дорогих зелья и особый отвар для умывания, который я теперь готовил для себя в своём домике, сняли большую часть внешних признаков, подмеченных учителем музыки.

А я уж думал, что все эти сгоревшие годы жизни лишь изменили моё лицо, да заставили обманывать артефакты проверки, не более.

На самом же деле, в них наверняка и причина того, что я так долго восстанавливал своё познание Панциря.

Но я всё исправил. Пока. Из того, что мог.

Так что сегодня дело только за тем, чтобы поговорить с Ксилимом. Интересно даже, сколько бы месяцев восстанавливал свои знания идущий, неспособный так быстро, как я, познавать техники?

Может спросить об этом сегодня Ксилима прямо?

А ещё спросить, чтобы два раза не возвращаться, как долго бы восстанавливал свои знания такой старик, как он, да? Вернее, такой как я. Смешно.

Я даже фыркнул своим мыслям.

Старик Урик, глава нашего Павильона Меча буквально пронзил меня взглядом за эту усмешку и негромко сообщил. Всем.

— Сегодня у нас необычный день.

Это было понятно и так. Никогда ещё его уроки не проходили на той, самой большой площадке, где обычно собираются все ученики Академии. Да, попозже здесь будет проходить общий урок, который должен читать Ксилим. Но до него ещё больше тысячи вдохов.

Учитель Урик не собирался мучить нас многозначительным молчанием:

— Я учу вас уже почти три месяца, не раз давал советы или личные уроки. Я отлично знаю, кто и насколько хорош в схватке один на один. Но этого мало для идущего, который выбрал путь бойца. Сегодня я хочу узнать, насколько вы хороши в схватке всё против всех, когда не знаешь, откуда в тебя может воткнуться сталь. Амулеты!

Стоявшие до этого послушники сорвались со своих мест и шустро раздали нам кругляши на цепочках.

Старик Урик усмехнулся:

— Не могу же я из-за своей прихоти сорвать урок заместителя главы Ксилима? Сегодня обойдёмся без ран. Но боли вам амулет вернёт втрое.

Сказав это, Урик шагнул прочь с красного, каменного круга и сделал нам недвусмысленный жест, приказывая занять его место.

Спустя вдох мы дружно шагнули вперёд, расходясь в стороны. Сейчас каждый видел каждого.

Старик Урик оказался у меня за спиной, поэтому я не видел его лица, но голос звучал отчётливо:

— Награда победителю пять тысяч «мечей», — у стоящего напротив меня Хахпета вспыхнули глаза. — Она достанется последнему оставшемуся на ногах, — не давая времени обдумать его слова, Урик быстро отсчитал. — Три, два, один, схватка!

Нас накрыло едва заметным маревом формации, надёжно отгородив и от старика Урика, и от послушников, и от скамей для учеников.

Я потерял мгновение, оглядывая формацию и только жар опасности напомнил мне, что зевать здесь не нужно.

Шаг в сторону, между мной и летящим в меня клинком вспыхнула одиночная пластина Панциря Роака, принявшая на себя удар.

Две недели тренировок. Теперь мне привычней использовать Панцирь, чем уворачиваться.

А я ухмыльнулся. Выходцы из Школы резкие ребята. Уж на что Ганвол слабак-слабаком, ни одной схватки не то что у меня, а даже у Ираи не выиграл, а гляди же — не колебался ни мгновения со своим ударом.

Шаг вперёд, Верный жалит над чужим мечом в горло. Шаг влево, отбить, отбить.

Пять вдохов я крутился между потоков жаркого ветра, а затем в звон стали вплелась музыка.

Я перешагнул хрипящего под ногами Ганвола и бросил быстрый взгляд в сторону. Глава Павильона Урик теперь был не одинок, справа от него стоял Ксилим, а слева и чуть позади на скамье сидел тот старик, у которого я брал уроки циня.

Сидел с инструментом на коленях и его руки мелькали над струнами, срывая с них яростную, как наша схватка мелодию.

И в этом что-то было. Что-то будоражащее, что-то неясное, зовущее за собой.

Я не понимал, в чём дело, но следующий шаг невольно сделал точно в такт мелодии.

Круговерть схватки вынесла меня против Ираи.

Её меч давно покинул ножны, сама Ирая находилась ровно в центре сияющего обращения, которое висело на уровне её пояса.

Знакомая штука. Земная техника, которая позволяет ей создавать десятки копий сжимаемого в руке меча. Тех самых копий, которые сейчас возникли ниоткуда и рванули ко мне.

Не успела.

Пластины Панциря Роака заставили рассыпаться крошевом большую часть её техники, остальное я снёс телом и Духовной Защитой.

Первый удар. В сердце.

Точно в такт, пронзительно взлетевшему к небу, звуку циня.

Покров принял его на себя.

Два вдоха мы обменивались ударами, а затем Верный ужалил ей в плечо. Первое созвездие Звёздного Клинка.

Этого хватило.

Отвернувшись от упавшей на колени Ираи, я глянул на того, кто только что ударил мне в спину.

Гилай.

Мы последние остались стоять на этой красной площадке.

Я поджал губы. Если не использовать Коготь, то без шансов. Очень жаль, что до сих пор не готов мой заказ. И с каждым днём я всё больше думаю, что и металл, и дерево ниоткуда не нужно было везти. Оно было здесь с самого начала, просто Ксилиму не хочется давать мне в руки оружие, которое я просил.

Глупая мысль, конечно. Разве заместитель главы Академии может быть таким мелочным? Может, и впрямь не нужно было назло ему выбирать самое редкое, что значилось в списках Ордена?

Но и выигрывать только за счёт техник мне не хочется. Я ведь брал один урок у главы Павильона Урика и по поводу меча. Попробуем применить на деле некоторые из его советов.

Гилай, окутанный огнём, сорвался с места, устав ждать.

Один его меч я отбил Верным, а второй принял на наруч Клатира. И довольно оскалился.

Получается!

Быстрей!

Скорость ударов стала так велика, что ни о каких сложных техниках не могло уже и речи быть. У меня исчез Звёздный Клинок, у Гилая потух огонь вокруг мечей. Сейчас мы обходились лишь самыми простыми оружейными.

Удар на удар.

Гилай ещё усиливал себя, я же обходился Единением.

Старик музыкант, Ертий играл всё быстрей, словно подгоняя нас.

Быстрей, ещё быстрый!

Ошибка!

Правый клинок Гилая скользнул по наручу, ужалил мне в горло. Я крутнулся на месте, захватывая его руку, выламывая меч, и рухнул, не в силах больше терпеть боль.

Через десять вдохов амулет прекратил мучить меня, и я сумел встать.

Улыбнулся и развёл руками:

— Ты победил.

Гилай повёл плечами и хмыкнул:

— Друг, когда ты с пробитым горлом продолжил сражаться, я было решил, что понадобится два удара, чтобы тебе это доказать.

Я лишь развёл руками и оглядел себя. Халат можно выбрасывать. Там, где я принимал удары мечей на наручи, он порезан на лоскуты. Горелые лоскуты. Кое-где в дырах даже мелькает синяя вязь татуировки.

Спохватившись, я усилием воли словно потушил её, заставив угаснуть нити, связывающие узлы меридианов и кожу.

Музыка смолкла, старик Урик громко объявил:

— Двадцать вдохов вам на то, чтобы привести себя в порядок. Живо, живо! Парни налево, девушки направо.

Пробегая мимо учителей, я заметил взгляды, которыми обменялись Урик и Ксилим.

— Заместитель главы, оставляю учеников и большую аудиторию вам.

— Спасибо, глава Павильона.

Обратно я вернулся с мрачной и многообещающей улыбкой. Вон Ксилим, вот я. Дождался этого дня. Не будет же он на глазах у стольких учеников убегать от меня сквозь живую изгородь?

— Хотя Альянс сект носит название Альянс Тысячи Сект, точное их число постоянно меняется. В Империи принято деление фракций по звёздам. Десять звёзд измеряют силу фракции, мощь её основания. У сект градация проще. Есть Старшие секты, которые основаны задолго до нападения на Империю и Падения Мщения последнего Императора Сынов Неба. В этих сектах их главы родились и выросли ещё в те далёкие времена.

— Боги?

Я покосился в сторону прозвучавшего голоса. Парень из Павильона Основания.

Ксилим спокойно кивнул:

— Да, они называют себя так. По сути, это всего лишь идущие, которые обманом, чужими жизнями избежали Небесных испытаний и достигли ранга Повелителя Стихии. Им нравится себя так называть, нравится преклонение, которое им выказывают в сектах. Но раз ты живёшь в Империи, то будь добр называть их просто главами сект. Я ясно выразился?

Судя по лицу парня, Ксилим использовал давление духовной силы.

— Д-да, конечно, заместитель главы Ксилим!

— Отлично, — Ксилим равнодушно отвернулся от покрывшегося испариной парня. — Есть Средние секты. Они образовались за сто-двести лет до Падения Мщения и тогда назывались Младшими. Во времена, когда и Империя, и Альянс активно осваивали наш материк. Несмотря на то что их главы тоже Повелители Стихии, их сила меньше, как и численность, — Ксилим внезапно кровожадно ухмыльнулся. — Тяжело обманывать Небо, каждый раз может что-то сорваться и Небесные Молнии оставят лишь пепел от такого глупца. Стражи не раз и не два срывали такие ритуалы и секты лишались своих глав.

Ученики вокруг зашептались. Даже я впечатлился. Интересно, когда у Клатира найдётся для меня достаточно времени, чтобы рассказать подобные вещи? Когда закончится его наказание? Или он отправил меня сюда как раз с такой целью, чтобы мне рассказали основы? Единственная фракция Пояса, оказавшаяся в нём добровольно и единственная фракция Пояса, которая не копит богатства и силу просто так, а готовит тех, кто будет сражаться с сектами.

Ксилим, дождавшись, когда шепотки стихнут, продолжил:

— И наконец Младшие секты. Они появились уже после Падения Мщения, когда часть сект оказалась полностью уничтожена Указом последнего Императора Сынов Неба и Стражами. Тогда же Младшие секты стали называться Средними, отдав своё место им. Это слабые секты. На счету нашего Ордена больше десятка полностью уничтоженных подобных сект.

На этот раз ученики вокруг уже не сдерживали возгласов. Я даже расслышал знакомый голос Гилая, который прошептал:

— Да ладно?

Ксилим усмехнулся:

— Конечно, я говорю за основную часть Ордена Небесного Меча, которая располагается в Четвёртом поясе, а не за наше отделение во Втором поясе. И честно скажу, что главы этих сект не достигли этапа Повелителя Стихии и находились на той или иной ступени Властелина Духа.

Для себя я тут же привёл пример. Были равны по силе Клатиру. Или же, убитому мной, старикашке Вайсту. Но не думаю, что прямое сражение с такими идущими легко далось Ордену. Это я, находясь в полной безопасности, сумел использовать лазейку. Чудо, не иначе само Небо хотело, чтобы старикашка сдох.

Впрочем, я до сих пор не уверен, что он умер. Но думать так гораздо приятней. Деяние, достойное легенд о Раме Вилоре. Как сказала бы Рейка. Тем более не думаю, что Орден посылал на такие сражения учеников этапа Мастера.

Урок закончился, соученики, продолжая тихо переговариваться, покидали площадку, а я стоял в главном проходе и неотрывно глядел на заместителя главы Ксилима. И, дарс меня побери, я видел, как он оглянулся на живую изгородь за своей спиной, словно и впрямь примериваясь прыгнуть через неё.

Мне только и осталось, что торопливо, не дожидаясь пока все уйдут, шагнуть к нему навстречу:

— Заместитель главы!

Что бы я там себе ни надумал, сбегать он не стал. Выслушал меня, не перебивая и лишь когда я замолчал, хмыкнул:

— И снова ты требуешь. Да, Академия может повлиять на распределение квот добычи Зверей в лесах Хребта, — я не совсем понял, что значит это слово, но суть уловил. — Убрать часть их с аукциона и выделить этим Питонам ещё кусок леса. Но почему я должен это делать? Ты и так получил больше, чем любой из учеников за последние года три. И эта услуга стоит больше, чем какие-то техники.

Ксилим умолк, сложил руки за спиной и просто глядел на меня.

Я уточнил:

— Или даже Форма?

Ксилим бесстрастно ответил:

— Или даже первое созвездие Формы Единения, которое ты продал Академии за три цены. И неизвестно где взял, — голос Ксилима стал тише. — Знаешь, а ведь у фракции Бородатого Леса нет таких знаний.

Я поджал губы и отрезал:

— Это моя личная тайна, прошлое, которое было до Ордена. Если вы сомневаетесь в цене, то у меня ведь есть и второе созвездие этой Формы.

Ксилим скривил губы:

— И что? Ты думаешь, что в Ордене и Академии можно всё купить?

Я покачал головой:

— Нет, я так не думаю.

Ксилим продолжал молчать и смотреть на меня. Помедлив, я спросил прямо:

— И что мне нужно сделать, чтобы получить эту услугу?

Улыбка Ксилима стала шире:

— Доказать, что для тебя Академия не только место, где ты что-то получаешь. Доказать, что ты будешь приносить пользу Академии.

Его слова неожиданно задели меня. Сколько можно твердить одно и тоже? Надоело. Сказать ему прямо, что я Страж, шэн, которого прислали сюда учиться? Пусть учат, пусть помогают стать сильней, да спроваживают в Третий пояс. Или гонят взашей. Раз уж им мастера Указов и не нужны.

Я уже открыл было рот, когда Ксилим фыркнул:

— Ладно. Давай так. Со дня на день вернётся глава Шандри, а затем вы все отправитесь на своё первое внешнее задание. Ты же не против получить задание гораздо сложней остальных? Ты ведь и просишь много? Справишься и получишь свою квоту на добычу.

Я усмехнулся и восторженно воскликнул:

— Лишь верность, сила и отвага служителей позволяют сиять славе Ордена! Попечитель, скажите, что должен сделать этот служитель?!

Ксилим дёрнул уголком рта, процедил:

— Для начала отправишься на уборку домов своих старших соучеников. Подумать над своим поведением и над тем, сколько яда ты вкладываешь в свои слова. Завтра твои соученики выходят из уединённой медитации, и я не должен услышать ни единой жалобы на порядок в их домах. Ты меня услышал?

Я убрал улыбку с губ и поклонился:

— Слушаюсь, заместитель главы Ксилим.

За столбами входа меня дожидался Берек:

— Наконец-то. Прошлую неделю ты от меня где-то прятался, последние два дня опять тебя не найдёшь. Я тут такую формацию учить начал, ты себе не представляешь!

Я отмахнулся:

— Сегодня тебе придётся рассказать о ней кому-то другому. Ксилим отправил меня на уборку домов старших.

Берек скорчил понимающую физиономию:

— Что? Опять дерзил ему? — Я лишь отмахнулся, не желая давать повод для нового разговора, и Берек меня понял. Вздохнул. — Ну, удачи. Придётся мне тогда искать слушателя среди Павильона Основания.

И отвернувшись, сорвался с места техникой. А я двинул в другую сторону. В сторону домов учеников второго года обучения. Мне уже довелось там побывать и убираться. Работу тогда проверял пожилой послушник Академии, который, конечно, обращался ко мне уважительно, но заглядывал в каждый уголок домиков в поисках пыли. Тогда мне легко удалось заработать свои «мечи» и рейтинг Стелы. Боюсь, сегодня так просто не выйдет.

Так и вышло. Уже знакомый послушник повторил то, что сказал мне заместитель главы Ксилим: «Завтра старшие ученики выходят из затворничества в Ущелье Пяти Стихий. Их дома должны быть вымыты, уважаемый ученик.»

Да уж. Лучше, лучше оттирайте грязь, уважаемый ученик.

Если нас, младших учеников первого года обучения было сорок два, то старших учеников — семьдесят семь. Именно столько домиков мне нужно убрать. К счастью, не все, что прячутся здесь среди деревьев и живых изгородей. Только те, над входом в которые есть полотнища с именами.

Я покосился на метёлку для пыли в одной руке, на ведро с тряпкой в другой руке. Затем на небо, где солнце уже начало опускаться и скоро уйдёт за гору и Меч. Прощай сегодняшние тренировки и библиотека. Прощай и завтрашние тренировки и медитации на площадках стихий. Но делать нечего. Я шагнул вперёд. И не преминул громко воскликнуть:

— Ордену — слава!

Я провёл в этих дарсовых домиках даже ночь. Казалось, что с тех пор, как я смахивал в них пыль месяц назад, этим здесь больше никто не занимался. Всё, буквально всё заросло грязью. А сам я полы не мыл с тех самых пор, как вышел за ворота Школы Ордена Морозной Гряды. Теперь вот — пришлось.

И снова я понимал, в чём причина такого урока от заместителя Ксилима. Но это совсем не облегчало происходящее. Ладно.

В шкафы я, как всегда, даже не заглядывал. Не моё это дело. И не стал бы заглядывать, даже если бы рядом, иногда едва не лезя под руку, не крутилась знакомая мне печать. Та самая, что сначала на пути в лагерь Питонов стала моей, а затем на воротной площади Академии вновь стала лишь орденской.

Я бы не стал открывать шкафы не только потому, что это не моё дело, убирать их за старшими учениками, а потому, что часть домиков принадлежала девушкам. Боюсь даже представить, что у них там может лежать. Мне хватило того, что я пару раз обнаружил на полках. Хорошо, что у меня была сестра, хорошо, что я привык убирать и мамины вещи, когда мы жили в деревне. Хорошо, что у меня не так давно были долгие недели жизни наедине вместе с Рейкой.

Я открыл дверь очередного домика, оглядел его, привычно и уже негромко произнёс свою присказку:

— Ордену — слава.

А затем поставил за порог ведро с водой.

Полдень застал меня в последнем, семьдесят седьмом домике. С трудом его нашёл. У самой стены бамбуковой рощи, под кроной здоровенного клёна, словно спрятанный от чужих глаз. На полотнище знакомое имя.

Тола.

Трудно не запомнить имя, которое видишь каждый день на самом верху Стелы.

Первый ученик Академии. Сто двадцать три тысячи «мечей» рейтинга.

Сам домик внутри оказался едва ли не самым бедно обставленным. В нём не нашлось места для десятка вышитых халатов или полусотни горшков с цветами, которые нужно было бы ещё и полить. Не высились стопки книг и свитков. Не валялись черепа и шкуры Зверей. Полки и стол оказались пусты.

Лишь над кроватью висели два меча. Лезвие одного было выщерблено, а второй и вовсе оказался сломан надвое. Но всё же Тола не выкинул эти клинки, видимо, они очень многое для него значили.

И мне очень понравилась то, что я увидел на этой стене.

В конце концов, разве не найдётся у меня оружия, с которым меня связывает очень и очень многое? Моё первое настоящее оружие, прошедшее со мной множество сражений. И что ему скрываться в кисете? Нет, понятно что, уходя из Академии, я не оставлю его здесь, но вот лежать на кровати, перебирать в голове события прошедшего дня и видеть над собой Пронзатель… Отличная идея.

Я ещё немного постоял, оглядывая комнату, не остался ли где-то пыльный след. Нет, пусть послушник сколько угодно пытается найти недостатки в моей работе, но их здесь нет. Можно и не ждать его проверки.

Скользнув напоследок взглядом по мечам, я развернулся, собираясь уходить.

И понял, что в шаге от меня, заслоняя собой вход, кто-то стоит.

Невольно отпрянул.

— Какого дарса?!

Как этот человек вообще сумел оказаться за моей спиной? Впрочем, голубые пряди в волосах без слов ответили на мой вопрос. Вуаль Ветра или подобная техника.

Незнакомец тем временем хмыкнул:

— Младший ученик?

Широкоплечий, с гордо поднятой головой он притягивал к себе взгляд. Коротко остриженные волосы растрёпаны, приятная улыбка. Широкая, открытая, она освещала всё его лицо. Вот уж кому, наверное, в день экзамена орали все девушки на площади.

Спохватившись, я склонил голову и приложил кулак к ладони:

— Верно, старший Тола. Этот младший приветствует тебя.

Он махнул рукой:

— Ну и достаточно кланяться, — глаза его смеялись, когда он обвёл взглядом комнату. — Как удивительно быстро летит время. Вот уже и я старший, а ученик первого года убирает мой дом, готовя его к моему приходу. Так, ты… — он прищурился на миг и пощёлкал пальцами. — Гилай.

Боюсь, моя улыбка вышла кривой:

— Нет, старший. Моё имя Римило.

Он нахмурился, изогнув широкие брови:

— Этого не может быть. Традиция Академии такова, что подготовкой домов старших после уединённой медитации занимается сильнейший из младших.

На этот раз я точно ощутил, как моё лицо стянуло в ничего незначащей безразличной гримасе. Вот как? Так значит, я бы занялся уборкой, даже если бы не подошёл к Ксилиму с просьбой и даже если бы не дерзил? И как меня назначили сильнейшим, если я только вчера проиграл и лишился пяти тысяч «мечей»?

Тола вновь широко улыбнулся, на правой его щеке появилась забавная ямочка:

— Так ты, выходит, из затаившихся драконов?

Меня уже так называли. Дважды. И оба раза это сделал один и тот же человек. Ирам. Внешний ученик, возмущённый обманом жених, молодой глава купеческой семьи, глава стражи восточной дороги Шепчущего леса и прочее. Но никогда ещё мой собеседник так быстро не понимал, что я скрываю свою силу.

Самое обидное в том, что я, в общем-то, ничем подобным и не занимался в Академии. Да, отставал немного от Гилая на Стеле, но лишь потому, что больше увлёкся библиотекой, тренировочными формациями и музыкой, чем сражениями, да и вчера бился не в полную силу, пытаясь получить новый опыт.

Впрочем… Я перестал скрывать эмоции и тоже широко улыбнулся:

— Выходит, в этот раз один дракон встретил другого? Как я вижу, старший сильней даже заместителя главы Академии, сияние его силы слепит.

Это было, конечно, преувеличение, всё же я вижу силу людей совсем в другом образе. Вода не слепит меня, а показывает свою глубину и темноту. Но если уж я затаившийся дракон, то не стоит раскрывать свои тайны. А вот глубина силы Толы и впрямь поражала, я не сказал ни слова лжи. Глубокая и тёмная. Он был сильней и заместителя главы Ксилима, и главы Павильона Мечей старика Урия. И я даже не мог сказать, сколько у него звёзд. Восемь?

Тола кивнул:

— Думаю, каждый год Академия этого и хочет — встречи старого и нового таланта. Правда, в этот год всё едва не пошло прахом, уж очень ты быстр. Мой домик крайний из всех, и я не думаю, что ты начал с него. Уже уходишь?

Я кивнул:

— Ты прав, старший, я закончил с уборкой ваших жилищ. Желаю тебе хорошо отдохнуть после медитации.

С этими словами я на мгновение коснулся кулаком ладони, а затем скользнул мимо Толы на улицу. Уже с ведром и метёлкой в руках. Вслед мне нёсся смех Толы:

— До встречи, младший.

Уже выходя на широкую главную дорожку, что разделяла жилища учеников второго и третьего года обучения, я столкнулся со старшими учениками. Множество новых лиц, среди которых мелькнуло лишь одно знакомое. Тот самый ученик, что подметал лестницу в день нашего прихода в Академию.

Не было ли в этом ещё одной традиции? Может, он сильнейший ученик второго года обучения? Или слабейший?

Кто у нас может знать традиции Академии? Бывшие ученики Школы? Не обязательно. Послушники, что снуют между Павильонами, обеспечивая учителей и учеников всем нужным? Наверняка.

Может быть, кто-то из них продаёт в Павильоне Наград свои знания? Нужно бы туда заглянуть.

Уже на следующий день череда привычного послеобеденного времени, когда мы занимались каждый своей тренировкой, оказалась нарушена. Большим гонгом. Который означал начало и конец дня. И сбор всех учеников на большой учебной площадке.

Правда, услышал я его с трудом. В это время я всегда находился у Столба и звук гонга едва пробился ко мне через бешеный стук крови в ушах. Впрочем, судя по тому, что за пределом ограды я тут же столкнулся с Гилаем, пропустить сбор у меня бы не вышло.

Он мгновенно шагнул ко мне и спросил:

— После этого урока? Два боя?

Я пожал плечами, расплывчато пообещал:

— Поглядим.

Он глянул на меня исподлобья:

— Почему-то мне кажется, что ты меня избегаешь. Обидно проигрывать?

— Просто я увлёкся другим.

Гилай оглянулся на Столб, всё так же возвышающийся над низкой оградой:

— Да, с раной ты продержался очень долго, только не забывай, что мы ученики Павильона Меча и нам важней умение сражаться, а не терпеть, — оживившись, он повернулся ко мне. — А я уже успел познакомиться с парой старших учеников. Ты знал, что экзамен второго года ученики нашего Павильона сдают почти всегда, а вот в других Павильонах провалившиеся бывают чаще?

Я даже сбился с шага, услышав это. Пока я ломал голову, кто может знать традиции, Гилай сходу сделал верный шаг. Старшие ученики, вот кто знает традиции. Поняв, что Гилай ждёт от меня ответа, покачал головой:

— Нет. Я лишь слышал, что экзамены у каждого Павильона свои.

— И да, и нет. Общие тоже есть. Вообще, мне многое нравится в том, как здесь всё организовано. Кое-что можно было бы использовать и у нас, — голос его стал тише и неразборчивей. — Может и впрямь, написать письмо дяде? Отправить его окольными путями с каким-нибудь торгашом?

Я тоже задумался. Вести от Зотара всё нет и нет. Может мне тоже нанять какого-нибудь торгаша, чтобы он собрал слухи поближе к бывшим землям Саул?

Мы, размышляя каждый о своём, как раз вышли к Стеле, возле которой пересекались основные дорожки Академии. И навстречу нам из-за живой изгороди показался Тола. Бок о бок с красивой и высокой, почти с него ростом, девушкой. Изогнутые брови, большие глаза в обрамлении густых ресниц, лёгкая улыбка на губах. Недлинные, всего лишь до лопаток русые волосы рассыпаны по плечам, слева в них блестела небольшая алая заколка, скрепляющая несколько голубых прядей. Воздух, как у Толы или более редкий Лёд?

Что я могу сказать точно, так это то, что она изрядно слабее Толы. Возможно, равна Возвышением заместителю главы Ксилиму, но слабее и его. В схватке я бы не поставил на неё. Возможно она ученик другого Павильона, не Меча?

При виде старших учеников Гилай замолчал и чуть замедлился, позволяя им пройти первыми, но Тола остановился, сложил руки в приветствии:

— Младшие.

Мы с Гилаем тут же повторили его жест:

— Старшие.

Тола же, обернувшись к девушке, сказал:

— Файвара, это тот, о ком я говорил тебе.

Она тоже подняла руки в приветствии, чуть кивнула. Мне.

— Рада познакомиться, младший.

Спустя вдох они уже шагали дальше, оставив нас за спиной. Гилай хмыкнул, негромко протянул:

— И кто же это у нас может быть рядом с Небесным Цветком Академии? Конечно же, влюблённый в неё Тола, ученик номер один. Гений, которому пророчат стать самым молодым комтуром Ордена, — спустя миг Гилай перевёл взгляд на меня, с досадой заметил. — И тебе я хвастаюсь своими знакомствами со старшими? Да уж. Не расскажешь?

Я только покачал головой, устремившись следом за далеко ушедшей парочкой.

Гилай, чуть отстав, насмешливо пробормотал:

— Ну и не надо. Это могло случиться только вчера. Сказали, что тебе выпало убирать дома к приходу старших учеников. На самом деле, вернее будет сказать, друг, дали шанс увидеть их всех в одном месте.

И снова я не ответил. Хотя, тут он прав. Если бы я был не так быстр, а вернее, не так упёрт с ночной уборкой, то точно успел бы встретить всех. Или они успели бы застать меня за уборкой. Ещё один урок? Но… К чему мне это знакомство?

За этими мыслями мы и пришли.

Если раньше мне казалось, что большая круглая площадка, где проходили уроки у учеников всех Павильонов, немного большевата, и Академия, а с ней и Орден знали лучшие времена, то сегодня я уже не был так в этом уверен. Нам с Гилаем, да и вообще ученикам нашего года обучения нашлось место лишь с краю. Первые ряды, широко и вольготно рассевшись, заняли учителя Академии. И даже их оказалось больше, чем я думал. Многих из сидящих там я видел впервые, хотя до этого дня думал, что уж точно обошёл все закоулки Академии.

Из тех, куда пускали.

Затем места заняли старшие, ученики второго и третьего года обучения, которых мы тоже все эти три месяца не встречали. И только дальние дуги скамей достались нам.

Самое странное в том, что я видел Ксилима, который сидел вместе с остальными учителями. Это что, выходит, урок вести будет кто-то другой?

Я прислушался, пытаясь уловить в десятках тихих разговоров вокруг, что же у нас сейчас будет проходить. Затем сообразил, что можно спросить у Гилая.

Но одного взгляда на него хватило, чтобы передумать. Он в ответ потребует рассказать про встречу с Толой. Но это было… слишком моё. Про драконов и лучших учеников Павильона я пересказывать Гилаю не буду. Тогда… Я развернулся в другую сторону. Через два свободных места сидела Ирая, всё так же прижимая к груди меч и жуя травинку.

Но раньше, чем я решился шепнуть ей вопрос, над головой свистнуло.

Я вскинул голову, но успел увидеть лишь как над нами зависла тень, спустя миг рухнувшая вниз. Тень человека и меча.

Громко закричал Ксилим:

— Академия! Приветствовать главу!

По рядам прокатилась волна и шелест халатов. Первыми встали и склонились в приветствии идущих учителя, затем старшие ученики и только потом мы, только сейчас сообразившие, что произошло и что от нас требуется.

Нет. Тут я был несправедлив. И те, что пришли из Школы, и Ирая вскочили на ноги одновременно с учителями. Привычные и знающие.

Я, кося глазом в их сторону, не торопился выпрямляться. И верно делал.

Ксилим вновь прокричал:

— Академия рада приветствовать своего главу!

— И я приветствую учителей и учеников Академии.

Голос был приятный. Сильный, уверенный, громкий. Глава не кричал, как Ксилим, но его отлично было слышно.

— Поднимите головы.

Снова раздался шелест одежды, и я наконец-то внимательно оглядел нашего главу. Старый. И недлинные, зачёсанные назад, волосы и борода почти полностью седы. Едва угадывается изначальный тёмный, почти чёрный цвет. Зато отчётливо видны редкие красные пряди. Борода, кстати, тоже коротко подстрижена, сливается с густыми усами. Но вот щёки гладко выбриты. Черты лица немного оплыли, под глазами мешки.

Интересно, сколько же ему лет. И очень, очень-очень жаль, что мы, ученики первого года, сидим так далеко. Я не вижу ни печатей, ни его силы. А ведь он четвёртый Предводитель Воинов, которого я встречаю в своей жизни.

Спохватившись, я сообразил, что уже три месяца использую тренировочные формации Академии, перебираю книги в её библиотеке, знатно опустошил хранилище алхимических зелий, но имя главы слышал считаные разы.

— Меня зовут Шандри. И я бессменный глава Академии уже на протяжении сорока лет. В этом году в наших стенах много пришедших с других земель, поэтому скажу, что я Предводитель Воинов второй звезды и я рад видеть в наших стенах так много талантов. Я долгие годы неустанно трудился на благо Ордена и рад, что его земли ими полны. Прошу простить мою задержку и то, что я приветствую вас только сегодня, а не в первый день в наших стенах, но дела Ордена занимают меня даже сейчас, даже на этой должности. Но этот день я пропустить не имел права.

Ряды учеников замерли в молчании, внимательно слушая главу Академии. Не был исключением и я.

— Закончилась уединённая медитация учеников третьего года обучения. Она длилась почти четыре месяца. Кто-то сумел прорвать свои преграды, кто-то нет. К моему сожалению, как бы ни была великолепна формация Ущелья Пяти Стихий, у неё тоже есть свои пределы. И всё, что она могла дать вам, старшие ученики, она дала. Сейчас она для вас бесполезна. Чтобы двигаться дальше, вам нужны другие места, вам нужно время. Пять месяцев вы будете выполнять задания Академии. Объездите земли Ордена, пройдёте насквозь Хребет Чудовищ и только затем, полные новых впечатлений вы вернётесь в эти стены и погрузитесь в последнюю, двухмесячную медитацию.

Что я подметил, в этих словах, так это то, что глава Академии Шандри ни словом не обмолвился о городе Древних. Разве не им должно заканчиваться обучение учеников Академии? Я думал, свою силу Тола и Файвара получили там. Может быть, после этих двух месяцев медитации старшие ученики отправятся именно туда? Последний из экзаменов?

— А пока вы будете заняты заданиями, Ущелье Пяти Стихий будет открыто для младших учеников. Как только мы получим груз из Шахты Духовных Камней и восполним его энергию. Я рад, что в этом году у нас так много талантов. И пора бы вам, младшие ученики уже вливаться в Орден и Академию. Уже сегодня вы наконец-то получите свои первые техники. Уже завтра вы получите первые свои задания и начнёте на самом деле зарабатывать «мечи» и рейтинг Стелы. Уже завтра поведёте Орден к величию и славе.

Я не удержался от улыбки, услышав знакомую речевку. Всё же Орден остаётся Орденом, даже если вокруг другой Пояс. Хотя… Я краем глаза оглядел Ираю, Ганвола, Хахпета, Зору, других парней и девушек, прошедших в Школе экзамен в Академию. Они услышанным воодушевлены. Кто я такой, чтобы смеяться над ними? Это вообще моё задание от Клатира — сделать Орден сильным, что бы это ни значило. Правда, пока всё, что я вижу вокруг, говорит, что он силён и без моих потуг.

Первыми со своих мест поднялись старшие ученики, заставляя нас тоже двинуться на выход. А вот учителя Академии напротив, стянулись к центру, к главе Академии.

На выходе нас, младших учеников, уже ждал служитель. Явно один из помощников учителей, которых мы отлично выучили в лицо за все эти дни. Остальных, не его. Его я видел впервые. Но первые же его слова объяснили, откуда и зачем он здесь.

Нас ждал Павильон Техник.

То самое место, куда я мог попасть «только на общих основаниях».

Всего лишь небольшое одноэтажное здание, построенное из серого, крепкого даже на вид камня. Красные столбы подпирали крышу, покрытую, словно чешуёй, черепицей зелёного цвета. Наверное, сверху, этого здания, скрытого среди деревьев горы Академии, и не заметить.

Перед входом неожиданно встретились старые знакомцы — Скорпионьи Шипастые Мады. Вернее, их статуи. До этого я видел их только в сборниках Зверей, но ни разу не сталкивался ни в Первом, ни во Втором поясе. Здесь же они были высечены из камня с полным знанием дела.

Перед ними служитель обернулся к нам и повторил:

— Внутри вы можете взять только одну технику для изучения. И заменить её только через месяц.

И снова я не сдержал улыбки. Да, конечно, одну. Хорошо. Так и сделаю, а потом буду месяц на неё глядеть. На общих основаниях.

— Выбирайте с умом. Техника должна соответствовать вашей силе и вашим возможностям. Чтобы достать её из ячейки, необходимо влить в неё духовную силу. И тем больше, чем сильней техника. Внимательно читайте описание и честно оценивайте свои возможности. Вряд ли вы выдержите больше двух попыток заполучить технику.

Моя улыбка застыла. Это же нечестно!

— Вы должны выйти до того, как солнце скроется за горой.

А вот тут я окончательно скривился. Не так уж и много времени осталось до этого момента. Лучше бы глава Академии появился с утра, половина дня — это лучше, чем пара тысяч вдохов. Столько разговоров было об этом Павильоне, а на деле сплошное разочарование.

Служитель обвёл нас взглядом и положил руку на лоб сначала одной статуи, затем другой. Я увидел неяркое свечение, соединившее его руку и камень Мадов. По всему выходило, что он отправил в них духовную силу. Теперь я другим взглядом оценил каменных Зверей. Выходит… Это не просто статуи? Часть формации, что защищает это здание? Или они и вовсе могут оживать и двигаться, как големы Древних?

Завертел головой, ища Берека. Нужно будет подойти к нему и задать вопросы. Кто, как не ученик Павильона Флага может ответить на такие вопросы? Обучение в Павильонах сильно отличается. Это у нас схватки на мечах, формации выносливости и ловкости, рассказы об излюбленных приёмах идущих и сектантов. Берека учат совсем другому. И не всё он рассказывает, а только то, что особенно поразило его сегодня или вчера.

— Входите! И соблюдайте тишину. Хранители знаний не любят, когда их покой нарушают!

Я невольно оглянулся на служителя. Это он сейчас о статуях или есть ещё кто-то?

Но спрашивать, конечно же, не стал. Если есть, я сам это увижу. По печатям в пустоте.

Высокие ворота при нашем приближении распахнулись сами. Павильон встретил нас прохладой и тишиной. Высокие и толстые колонны поддерживали крышу. Всё пространство между ними, от стены до стены занимали стеллажи, полки которых были разделены на квадратные ячейки шириной в локоть. И в каждой из ячеек лежал свиток.

Служитель негромко произнёс:

— Внимание, ученики.

Этого хватило, чтобы все без исключения замерли и обернулись к нему.

Он поднял руку, указывая на дальнюю от нас стену, с одним единственным окном:

— Когда исчезнет последний луч, освещающий этот зал, ваше время закончится.

Вслед за остальными я бросил взгляд на узкое окно, в котором было видно заходящее за склон солнце.

— Выбирайте.

Зашуршали халаты ринувшихся в глубину зала учеников.

Я же просто шагнул к ближайшему от входа стеллажу и принялся читать описание техники на небольшой табличке под одним из свитков.

Шипы Бересклета

Дистанционная техника

Ранг: Человеческий. Качество: высокое. Созвездие: полное. Стихия: Дерево.

Судя по описанию самой техники, что-то вроде моих Ледяных шипов, только под стихию дерева. Не моё. Да и слабовато. Я шагнул дальше.

Путь Тумана

Техника передвижения

Ранг: Человеческий. Качество: высокое. Созвездие: полное. Стихия: Воздух.

Это очень походило на технику, что использовал Сареф Тамим — только он расплывался облаком пыли, а здесь туманом. Но ранг маловат, а стихия снова не та.

Ярость Огня

Оружейная техника

Ранг: Человеческий. Качество: высокое. Созвездие: полное. Стихия: Огонь.

Мне даже читать было неприятно. Оружейная техника, которая выплёскивала в тело противника не только духовную силу, но и стихию. И огонь начинал въедаться в рану, сжигая тело. Очень и очень мне знакомо. Когда-то из-за чего-то очень похожего я едва не лишился руки и долгие месяцы был вынужден омывать узлы меридианов водой, вымывая из их ущелий следы чужой стихии. Разве что ранг мне кажется низковат для подобного описания. Хотя, может быть, передо мной не более чем преувеличение.

И снова не моё.

Так я и шёл вдоль полок, быстро окидывая взглядом описание того, что на них лежало. Все вокруг занимались тем же самым. Меня, если честно, раздражало то, как здесь всё организовано. Почему всё лежит беспорядочно? Хуже, чем тот беспорядок у меня в кисете, когда я был завален трофеями моих врагов.

Но у меня хотя бы имелось оправдание — у меня не было тогда времени и сил заниматься наведением порядка. Но Ордену-то десятки лет. За это время можно было бы сложить человеческие техники отдельно, земные отдельно? Можно было покрасить полки в разные цвета, обозначающие стихию техники?

Тогда хватило бы одного взгляда, чтобы понять, на какие полки вообще нужно тратить время.

Странно всё это.

Я покачал головой и шагнул, наверное, в сотый раз. И замер на месте.

Стихийный Доспех

Защитная техника

Ранг: Духовный. Качество: высокое. Созвездие: полное. Стихия: Бесстихийная.

Чего?!

Не веря себе, наклонился ближе, перечитав описание. Духовная, бесстихийная.

Используя свою духовную силу, идущий создаёт материальное проявление своей стихии и покрывает ей тело. Ослабляет направленные на идущего техники, содержащие чужую стихию.

Выпрямившись, я задумался. Выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Духовная техника? Духовная техника, которая подходит любому идущему? Духовная техника, что подходит любому идущему и которую можно взять? Техника, что превращает духовную силу в стихию? Я что-то о таком и не слышал. И не читал.

Я так же не слышал, чтобы в Академии было два Павильона Техник. Значит, ученики всех годов обучения получают их в одном месте. Здесь. Значит, только треть этих техник предназначена для нас, младших. На остальные нам не хватит сил. Пусть у меня их столько, сколько найдётся не у каждого, но можно ли расчитывать, что духовную технику возьмёт тот, что проучился в Академии только три месяца?

Может, это какая-то проверка?

Я оглянулся, не заметив рядом служителя, не заметив в воздухе печатей невидимок. Но всё равно шагнул в сторону. Ну его к дарсу. Будь эта техника для стихии воды, я бы ещё попытался. Всё что мог, из воспоминаний неведомого идущего, я уже взял. Теперь и Поступь, и Панцирь, и Коготь не могут мне больше ничего дать. Возможно, новые знания другого идущего в новой технике духовного уровня могли бы помочь мне глубже понять свою стихию, сродниться с ней сильней. Но явно таких знаний не могла дать мне бесстихийная техника.

Я не успел отойти даже на десяток шагов, как позади меня раздалось приглушённое восклицание. Ещё один ученик обнаружил Стихийный Доспех. Я остановился, не стесняясь, обернулся.

Парень не просто мне знаком, он ещё и мой соученик по Павильону меча. Хахпет. Сдал экзамен в Школе и получил право обучаться в Академии. Не дурак позвенеть мечами, но не сильно умён. Что он тут же мне и доказал в очередной раз, без раздумий ухватив свиток.

Вернее попытавшись. Перед его пальцами возникла серая плёнка, которая не позволила ему даже коснуться свитка. Шёпотом выругавшись, Хахпет стиснул зубы так, что на скулах вспухли желваки.

Пальцы его окутало едва заметное свечение. Едва заметное только мне. Не так уж и много идущих с талантом внешнего взгляда Мастера. Впрочем, и без того понятно, что в преграду нужно вливать духовную силу. И так много, что мне это становится заметно.

Я двинулся дальше, просматривая ближайшие полки этого ряда, откуда мог видеть Хахпета. Прошло всего ничего, а он уже выглядел не лучшим образом. Крепко сжатые губы побелели, по лицу катится пот, дышит так часто, будто полдня бежал. Я поднял голову от очередного свитка как раз вовремя, чтобы увидеть, как глаза Хахпета закатились и он грохнулся на пол.

Спустя три вдоха возле него уже стояли два незнакомых послушника. Пусть и послушники Академии, но всего лишь Воины. Слуги. Они подхватили Хахпета и молча утащили его к выходу.

Я же, бросив взгляд на окно, торопливо двинулся дальше. Всё не то. Невольно я шагал всё быстрей, подгоняемый опускающимся солнцем. Теперь я глядел только на два места в описании — уровень техники и стихия.

Человеческая, огонь.

Не то.

Земная, камень.

Не то.

Земная, вода.

Я замер, вчитался внимательней в описание.

Семь Клинков

Оружейная техника

Ранг: Земной. Качество: высокое. Созвездие: полное. Стихия: Вода.

Вливаемая в технику сила неба выплёскивается из оружия, преобразуясь обращением в его копии, наносящие удары врагу со всех сторон.

Первое созвездие: одна копия.

Третье созвездие: семь копий.

Выглядит неплохо. Жаль, что это не водное подобие Ярости Огня, которую я нашёл в начале Павильона. Вода, проникающая в раны врага и отравляющая его тело…

Хотя, даже с этим справляется моя синяя пыль, которая сыпется с оружия при использовании Звёздного Клинка.

Не то.

Но место нужно запомнить.

И я шагнул дальше.

Не то.

Духовная…

Я замер вчитываясь. Огонь. Пожал плечами и двинулся левей на шаг.

Не то.

Не то.

Не то.

Земная, вода.

Кровавые Плети

Техника сковывания

Ранг: Земной. Качество: высокое. Созвездие: полное. Стихия: Вода.

Вливаемая в технику сила неба преобразуется в плети, которые сжимают врагов в смертельных объятиях, окрашивая воду их кровью. Прочность и острота плетей зависит от созвездия и влитой стихии.

Первое созвездие:…

Третье созвездие: сто двадцать два узла.

Я раздумывал всего несколько вдохов. Земная техника моей стихии. Причём великолепно закрывающая одну из моих слабостей — низкого ранга технику Оков Льда. Да, я сумел изменить её, переделав под воду, но можно ли сравнить технику на восемь узлов и на сто двадцать два?

Если эта техника ещё и может убивать врагов, как следует из её названия, то это позволит мне без оглядки использовать Указ Смерти. Теперь этому будет оправдание.

Мысли мелькнули в голове, а затем я шагнул вперёд, протягивая руку.

Глава 11

Заместитель главы Ксилим обвёл нас внимательным взглядом:

— Вашим первым заданием станет защита имени и земель Ордена. Спускайтесь, внизу вам вручат точные приказы, карты и награду, что поможет в схватках. Не в этих, так в грядущих.

Звучало это всё странно, но я молча шагнул вслед остальным.

Внизу нас и впрямь ждали послушники-Воины с красным кантом на халатах.

Когда один из них назвал моё имя, я молча поднял руку.

Он тут же шагнул вперёд:

— Старший!

В руку мне легли три свитка. Причём один из них оказался свитком техники. Точь-в-точь таким, как и в Павильоне Техник — на основе из голубого камня. Едва ли не вечный свиток, способный выдержать десятки, если не сотни прочтений.

Десять вдохов и весь наш Павильон Меча погрузился в чтение. Я не удержался и первым делом потянул за алую ленту свиток техники, раскатывая его и открывая описание.

Стихийный Доспех

Защитная техника

Ранг: Духовный. Качество: высокое. Созвездие: полное. Стихия: Бесстихийная.

Условие: Открытый узел…

Обращение к Небу…

Вливаемая в технику энергия идущего создаёт материальное проявление его стихии и покрывает ей его тело. Ослабляет направленные на идущего техники, содержащие чужую стихию.

Первое созвездие.

Шестьдесят шесть узлов

…

Третье созвездие.

Двести шестьдесят шесть узлов.

Потрясённый, я медленно поднял голову. Чтобы отыскать печать невидимки рядом. И не нашёл её. Вокруг стояли только послушники отделения стражи и соученики моего года обучения. Не было даже учителей.

Как так?

Я бы мог ещё понять, если бы мне дали земную технику. Но духовная техника? Та самая, на которую я недавно глядел, но так и не решился взять?

Какого дарса?

Всё ещё ничего не понимая, я покачал головой и отпустил ленту, позволив свитку скататься, открыл следующий. Карта какая-то, земель Ордена. Третий…

Из свитка вывалилась лежащая до этого внутри печать на ленте, вклеенной в лист. Я пропустил гладкую шёлковую ленту между пальцев, обвёл большим пальцем силуэт меча на чёрной печати и наконец поднял глаза на текст.

Что тут у нас?

Отправиться во внешнее отделение дорог в городе Меча, предъявить этот приказ, получить ящера и через неделю прибыть в лагерь Ордена на границе с кланом Дизир к реке Ажарма.

Тишину разорвал смех Гилая. Если я просто смерил его взглядом, то Хахпет прямо спросил:

— Ты чего заливаешься?

Но Гилай лишь отмахнулся:

— Ай, не обращай внимания. Тем более тебе, орденцу, не понять.

Хахпет набычился:

— Так-то ты тоже теперь орденец, не забывай об этом.

— Да-да, конечно.

Гилай снова зашёлся смехом, Хахпет несколько раз сжал кулак, процедил:

— Мы покинем вас первыми.

И махнул рукой, срывая за собой остальных соучеников. Перед началом тропы к Академии остались лишь мы трое: Гилай, я и Ирая. Даже послушники успели незаметно исчезнуть, ускользнув на лестницу к Академии, пока я пялился в свиток Стихийного Доспеха.

Смех Гилай наконец стих, он обернулся к Ирае и восхищённо заметил:

— Ловко это у вас в Ордене придумали. Позволить взять земную технику, дать день, чтобы понять, как тяжело идёт освоение такой сложной техники, тут же всучить ещё одну и отправить к гарху на окраину, на границу с землями, с которыми Орден не ладит. Всего немного усилий, немного боли и можно сбежать с этими свитками…

Указ над его головой на мгновение налился сиянием и Гилай тут же хлопнул себя по губам:

— Ах, простите-простите, не сбежать, а отправиться нести учение Ордена на другие земли. А ведь каждая из земных техник это пара лет безбедной жизни, если удачно расторговаться на аукционе.

Указ тут же притих, вернул обычную яркость символам языка Древних. Я пропустил его слова про тяжесть обучения, мне не привыкать это слышать, выделил для себя самое важное — ему дали земную технику. А ещё он отлично умеет обманывать Указы. Ну, в этом я и не сомневался с его прошлым.

Ирая хмыкнула:

— Какой дурак будет терять шанс обучения в Академии?

— Именно что дурак, — Гилай растянул губы в гримасе. — Зря, что ли, нам в Павильоне показывали духовные техники? Но ведь дураки в Ордене и не нужны, верно, Ирая? Другие Павильоны сегодня с утра получили такие же подарки от Ордена? И места их практики тоже близко к границе?

Она дёрнула плечом и раздражённо отрезала:

— Придурок. Хватит нести бред и обвинять Орден непонятно в чём.

Спустя миг она и вовсе сорвалась с места, с каждым шагом набирая скорость и скрываясь за деревьями. Гилай коротко глянул на меня и молча бросился следом. Я огляделся, снова пытаясь отыскать своих соглядатаев.

Не нашёл.

Развёл руками и толкнул силу в созвездие Поступи, оставив мечи с полотнищем «Академия» позади.

Скоро позади остались и все мои соученики. Ни один из них не сумел сравниться со мной в умении мчать по лесу и сталью и техникой затыкать пасть тем Зверям, кто посчитал меня едой.

Возможно, мог бы посоревноваться со мной Гилай, но он держался рядом с Ираей, не пытаясь отрываться от неё. И, кажется, о чём-то с ней говорил. Я обогнул их по чаще огромной дугой, не собираясь влезать в их дела.

Вопросы? Найдётся кому на них ответить.

Что удобно в этой дороге к Академии, так это то, что и ночью бежать легко, с каждым шагом приближаясь к городу Меча.

Получив там в отделении дорог Ящера, я не торопился двигаться к воротам, у меня оставалось ещё одно дело. То, которое вело меня Нитью.

Повезло Кирту. Именно его отряд оказался в городе на отдыхе. Я не заметил бездельников: шестеро сидели на заднем дворе, погруженные в медитацию. Переведя взгляд на Кирта, я представил, как выхватываю Верный и вливаю в него стихию, снося голову…

Кирт вздрогнул, перекатился в сторону, подскочил, разворачивая ко мне ладони. И замер. Спустя вдох согнулся в приветствии:

— Господин, — выпрямившись, пожаловался. — Это было жестоко, господин.

— Не буду спорить, — я оглядел поднимающихся за его спиной. — Чем вы можете похвастаться?

Кирт широко улыбнулся:

— Господин, позвольте представить вам новых Мастеров.

Вперёд тут же шагнули четверо, сложили руки в приветствии и слаженно выдохнули:

— Господин.

Я скользнул по ним взглядом. Труек, Аот, ещё одного зовут Блак, а четвёртого… Не помню. Четверо из десятка Кирта. И это притом, что зелье даёт не такой уж и высокий шанс. Вот тебе и бывшие долговые слуги, которых все считали обделёнными талантом к Возвышению.

Честно сказал:

— Я потрясён. И надеяться не мог, что у вас это выйдет так быстро, — по лицу пятого, стоящего позади, того, кто всё ещё был Воином, скользнула гримаса. И я добавил. — Что же, теперь остаётся ждать остальных. Уверен, новые испытания и упорные медитации дадут им ещё шанс. А ещё я думаю, что вы устали от города и леса, пора немного поглядеть остальные земли Ордена. Ящеры готовы?

Кирт кивнул, приблизившись, осторожно спросил:

— Господин, а что сказать человеку Селиза? Он околачивается в доме.

— Скажи правду. Что всё в силе и скоро он получит разрешение.

Кирт кивнул ещё раз, понизив голос, сказал:

— Господин, у меня есть что рассказать вам. Когда Гавал был на отдыхе со своими людьми, к нему приходил человек из Ордена и задавал много вопросов о вас.

Я коротким жестом оборвал его:

— Расскажешь в пути.

Из ворот города Меча я выехал в сопровождении собравшегося десятка своих людей. Суть задания проста. Добраться до границы и стать одним из тех, кто защищает целостность земель Ордена в схватках. Пусть Ирая и убежала раньше, чем я сумел её расспросить, но мне хватило и служителя дорог в здешнем отделении, который с радостью, смешанной пополам с удивлением, поведал ученику Академии о сути происходящего на границах.

Я сложил его слова с тем, что узнал в Академии о прошлом Ордена, с тем, о чём говорила иногда Ирая или Гилай. С самого первого дня появления Ордена на этих землях, когда он по какому-то выдуманному предлогу бросил вызов прежним хозяевам этих земель и выгнал их прочь, он заслужил нелюбовь окрестных фракций. Не знаю уж, насколько справедлив этот путь, возможно, что и совершенно несправедлив. Основатель Ордена не собирался возвращаться на земли Империи, решив посвятить всю жизнь выбранному делу, так что его не особо волновало Возвышение.

Насколько я понимал из его жизнеописаний, которыми часто делились с нами на уроках учителя Академии, он вообще, чтобы иметь основание для формального изгнания из Третьего пояса, принял какое-то зелье, травмировавшее его Возвышение и до конца жизни так и оставался всего лишь Предводителем первой звезды. А большая часть тех, кто последовал за ним и вовсе разрушили своё Возвышение до Мастеров.

Тем удивительнее то, что они сражались со множеством местных Предводителей и победили. Впрочем, я до сих пор помнил, как Сареф, ещё будучи Закалкой, не сумев освободиться до конца от оков, сражался с Мастерами. И побеждал.

Невольно я скользнул пальцами под рукав халата и огладил наручи, созданные из тех его оков. Последний подарок Клатира. Сейчас они, его стараниями, лишены возможности сковывать мой талант и не мешают мне поглощать силу Неба. Но вот свою удивительную прочность не утратили и не раз помогали мне в тренировочных сражениях. Я не отказался бы от Молота Монстров, созданного из этого металла, но Клатира я не увижу до тех пор, пока не закончится срок его наказания.

Ладно, пустое. Ксилим может рассчитывать, что я сбегу с духовной техникой. Но этого никогда не будет. Первое, что я потребую после возвращения — своё новое оружие. За эти недели этот дарсов металл можно было бы доставить от самого Ясеня, который в половине Пояса от Академии.

Пока же мне должно хватить и Верного. Послужит мне очередной раз.

Кирт, который последний раз давал мне совет, как держаться на Ящере ещё у ворот города Меча, подал своего Зверя ближе:

— Господин, может, скомандуете привал?

Я очнулся от своих мыслей, перестал оглаживать наруч и изумлённо переспросил:

— Я? — покачал головой. — Кирт, я не собираюсь влезать в такие мелочи. У меня есть ты и твои люди. Когда в воротах города Меча ты давал мне совет, как держаться в этом дарсовом седле, ты вроде не был так щепетилен.

— Щепети… — осёкшись, Кирт на миг прищурился, а затем кивнул. — Понял, господин, — следом он вскинул руку и громко выкрикнул. — Привал! Сворачиваем!

Наши Ящеры замедлили бег, дружно потянулись вправо, к узкой тропинке, что примыкала к широкой мощёной дороге. Впереди среди зелени виднелся флаг Ордена. Одна из десятков стоянок, за которыми присматривают стражи дорог Ордена.

Пока остальные занимались наведением порядка, а кто-то изрядно намусорил здесь, не потрудившись даже сжечь объедки, я прислушивался и присматривался к шумящему лесу. Пока рядом снова не оказался Кирт:

— Господин, не сочтите за дерзость, но… Могу я узнать, как ваши успехи в Возвышении? Орден дал вам то, на что вы рассчитывали?

Я пожал плечами и честно ответил:

— И да, и нет. Я прорвался за первую преграду и взял четвёртую звезду. Но площадки Ордена уже почти перестали помогать мне. Что до Ущелья, то после этого задания нам обещают дать на пробу немного помедитировать там, но по-настоящему пустят туда, только когда мы перейдём на второй год обучения, — помолчав, я жёстко добавил. — Слишком медленно.

Кирт кивнул:

— Понимаю вас, господин.

Я хмыкнул и сообщил:

— Пойду к реке.

Именно её я слышал в шуме леса. Шириной она оказалась всего в двадцать шагов. Тихое, спокойное течение, неуловимое на первый взгляд. Но… Как там сказал глава Академии, обращаясь к старшим ученикам?

Вам нужно искать новые впечатления и ощущения?

Как там говорил мне Клатир?

Обойти сотни озёр и рек?

Не будем упускать этот шанс.

Огляделся. Невидимок как не было, так и нет.

Стянул одежду, бросил сверху маску. Растёр ноющее лицо, с наслаждением ощущая под пальцами своё, по-настоящему своё лицо. Скользнул в воду. Замер, только зайдя по шею. Раскинул руки и с закрытыми глазами принялся вглядываться в то, о чём мне рассказывала вода.

А ещё использовал первое созвездие своей новой техники.

Стихийный Доспех.

Забавная штука. Очень странная.

Даже её первое созвездие лишало меня большей части моих техник для боя. Очень необычное и большое созвездие, раскинувшее свои узлы по всем меридианам.

На миг я даже испытал чувство, словно всё это было.

С Единением.

Но если с ним в конце всё изменилось, потому что это Форма, которая создавала на моём теле татуировку, которая больше не зависела от циркуляции, то с Доспехом ничего подобного не происходило.

Вливаемая в его созвездие энергия проявляла обращение. Оно следом словно покрывало меня тончайшей синей плёнкой, придавая мне очень странный облик.

Честно говоря, у Гилая его огонь выглядел внушительней и грозней. Я же словно превращался в странного цвета статую.

Но самый главный вопрос у меня оставался в другом.

Если это техника духовного ранга, то, где, дарс их побери, ещё три созвездия для стихии?

И чем больше я думал над этим, тем больше подозревал, что держу в руках неполную технику.

Но если я сам, передавая Академии Панцирь Роака, вернее, его половину для духовной силы, честно назвал это земной техникой, то Академия попросту обманывала бедных учеников, позабыв уменьшить ранг Доспеха.

Или рассчитывала на жадность некоторых глупцов?

Не знаю.

Я просидел в реке до утра, вернувшись в лагерь поспать только на два часа.

Кирт понял меня без слов. Попросив разрешения поглядеть карту, он проложил наш путь так, что теперь каждая наша ночёвка проходила у реки. В крайнем случае у родника. Приятная забота.

А земли Ордена были велики.

После своей победы основатель Ордена не уничтожил тех, кто правил землями до него, а лишь вышвырнул их прочь. Их приняли в клан Дизир побочной ветвью, дав при этом власти согласно их силе. А ведь их пришло шесть Предводителей. Гилай сказал, что с того времени Дизир и стал считаться вторым по силе кланом в Поясе. Беглецы сами стали именовать себя Дизир, но о своей ненависти не забыли.

А Орден после ещё не раз давал новые поводы. Год за годом он расширял свои владения. Добавил к ним ещё одну Шахту Духовных Камней, Сердце Леса, множество обычных лесов и полей. Нанёс обиды всем окрестным фракциям, а не только Дизир. И теперь каждый год на его границах проходили турниры, в которых все соседи пытались вернуть своё.

Или честней назвать их схватками? Узаконенными сражениями, где все желающие мстили за прошлые обиды, за раны отцов и дедов, за сломанные Возвышения и смерти. Потому что кулак слеп, а у меча нет глаз. Множество раз идущие, вошедшие на арены сражения, там и оставались.

И если Гилай прав, и это задание не более чем проверка новых учеников Академии, то нет ничего удивительного в том, что мой путь лежит к границе с Дизир. К кому бежать из Ордена, если не к их злейшим врагам? И ради чего я повёлся на уговоры учителя Рамаса и создавал свитки со своими техниками, ту статую? Что это, если не доказательство моих намерений?

Когда мы соскочили с ящеров на краю лагеря, к нам тут же шагнул пожилой послушник с зелёными отворотами на халате. Скользнул безразличным взглядом по пыльным доспехам моих людей. А вот на моём халате Академии и вышивке на рукавах задержался. Склонился:

— Старший!

Я ответно коснулся кулаком ладони в приветствии идущих:

— Младший.

Достал из кисета свиток с заданием и хлопнул им по ладони, заставляя вывалиться печать.

— Ученик Академии прибыл для участия в защите земель Ордена. Проводи меня к главе лагеря.

Шагая вслед за послушником, я думал о другом.

Одно дело знания, другое дело — поступки. И с кем сражаться тому, кто так много требует от Ордена? Конечно, с теми, кто никогда его не простит за своё поражение. Впрочем, боюсь, заместителю главы Ксилиму будет мало простой победы. Но уж что я точно не собирался делать, так это убивать по его желанию.

Глава лагеря, управитель в годах и по силе явно близкий к пику Мастера, прочитал мой приказ, проверил его каким-то перстнем, не доверяя печати, и выделил мне палатку. Моим словам о том, что со мной отряд внешнего ученика, пожелавшего присоединиться к защите земель, он если и удивился, то виду не подал. И добавил ещё одну палатку, словно у него есть запас на любой случай.

Впрочем, видя, как её полотнище растягивают на наших глазах, не удивлюсь, если так и есть. С его опытом, каких только умников он не видел за свою жизнь. А я даже до сих пор не уверен, что поступаю правильно, тратя время и силы на создание отряда. Невольно вспоминаются слова Кирта, сказанные им в лагере Питонов — мне бы выбрать для такого дела талантов, а не тех, кто упустил лучшие года своей жизни.

Закончится время, назначенное мне Клатиром для Возвышения и всё изменится. Уверен, всё изменится уже после города Древних. Но я слишком хорошо помню, как всё пошло в дарсову задницу после выхода из Миражного. Если есть возможность избежать этого, то разве не должен я приложить к этому все силы?

И даже это глупость, ведь теперь я ученик Академии и попаду в город по разрешению Ордена и ждать меня оттуда будут люди Ордена. К чему мне тренировать свой личный отряд? Кто его вообще пустит к городу Древних?

Значит будут служить Рейке. Или наконец пойдут своей дорогой, когда я покину Пояс. Жизнь покажет.

Я прибыл в лагерь с запасом, схватки должны начаться лишь через два дня, поэтому это время я использовал по делу. Граница Ордена и Дизир проходила по реке Ажарма. Я уходил чуть выше по течению, где уже не было видно разноцветных палаток, стоявших на обеих берегах, и текла чистая вода. Устраивался по пояс в воде и отдавался созерцанию ощущения воды, пытаясь объять как можно больше.

Мне не особо было интересно, что там водится в глубине реки или растёт на дне. Скорее я вслушивался в саму воду, в её струи и движение. Точно так, как делал это все эти дни пути. Но эта река была больше. И если раньше я познавал скорее вязкую, затягивающую неторопливость, то здесь я ощущал изменчивость и непостоянство. Внешне казалось, что Ажарма несёт свои воды только в одном направлении, мощно и неотвратимо, увлекая за собой ветки, стволы и лодки людей.

Но это было не так. Я ощущал десятки потоков, которые были сильней и быстрей на середине реки и медленней у берегов. Видел холодный родник, бивший на глубине. Его воды долго не смешивались с водой реки и даже пытались двигаться против течения, создав на дне ещё одну реку, более холодную и строптивую.

А самое главное, я ощущал, как в сотне шагов от меня потоки воды раз за разом сплетались, будто в сражении и закручивались в водовороте, словно пытаясь достичь дна.

И раз за разом не мог понять, почему так происходит. Пока не догадался смотреть одновременно и глазами. Вода закручивалась у обрывистого противоположного берега, там, где был выступ и куда добирался один из языков холодной воды родника. И вот тогда, натыкаясь в своём беге на выступ, река и закручивалась в водоворот.

Шагая к лагерю по узкой тропинке в густых прибрежных зарослях, я пытался понять, как применить открытие к себе. Может, я зря сравнивал водоворот реки и Круговорот Формы? И что дало мне понимание того, что виновник — тот выступ? Сколько я не пытался закручивать свою стихию в Единении, новый узел так и не хотел мне поддаваться.

Я оказался так погружен в свои мысли, что очнулся от них, только когда меня окликнули:

— Младший ученик Римило! Так и знал, что тебя отправят именно сюда. Рад тебя видеть.

Подняв голову, я обнаружил в трёх шагах от себя старшего ученика Толу. А ещё с десяток орденцев Армии Предела, которые только изображали, будто ставят палатку, а сами глазели на нашу встречу.

Спохватившись, сложил руки в приветствии идущих.

— Старший ученик Тола.

Он повёл рукой:

— Приглашаю тебя присоединиться ко мне за ужином.

Я не нашёл причины, по которой мог бы отказать ему. Но так и не понял, зачем он пригласил меня. Там оказался не только он, но и ещё трое, включая главу лагеря. И я почти всё время слушал чужие разговоры, в которых понимал хорошо, если половину.

Они смеялись, шутили, вспоминали какие-то случаи из прошлого. Я понял лишь то, что Тола приезжал сюда с момента поступления в Школу. Один, два, а иногда и три раза в год. И каждый раз побеждал. Впрочем, неудивительно. С его-то силой.

Один из орденцев, кажется, отвечавший за снабжение лагеря и всего отряда Армии Пределов в этих краях Ордена, снова решил задать мне вопрос:

— А что думает молодое поколение Академии? Когда Дизир сдадутся?

Я отставил чашу и расплывчато ответил:

— Я чужак на ваших землях, что я могу в этом смыслить?

Глава лагеря ухмыльнулся:

— А если дать честный ответ?

Тола прищурился:

— Ты опасаешься говорить правду, Римило?

Я рассмеялся:

— Так вам нужна правда? — пожав плечами, сказал. — Из того, что я узнал об истории Ордена, следует только одно — Ордену нужно, чтобы те, кто носит сегодня имя Дизир, сражались вечно.

Все четверо переглянулись, глава лагеря кивнул:

— Ты всё верно понял, младший ученик Академии. Орден готовит своих членов к сражениям со Зверями и людьми. И одних только учебных схваток или фракционных турниров мало.

Я покачал головой:

— Одна из моих сестёр как-то сказала, что врага нужно убивать, чтобы он не плодился.

Тола рассмеялся:

— Да разве это враг, Римило? Я ещё могу считать врагами сектантов, а это не более, чем соседи, такие же идущие, как и мы сами. Да, между нами вражда, но не более.

Глава лагеря покачал головой:

— Ты ещё молод, Тола. Между нами больше, чем вражда. Между нами ещё и множество смертей. Но видит Небо, в этом нет нашей вины. И у Дизир перед нами больше долгов.

Тола отставил чашу:

— Вы говорите о Незримой Смерти, старший?

— Он лишь самая яркая фигура. У него хватает не только последователей, но и учеников.

— Не слышал.

— Потому что Армия Пределов, отделения дознания и хранителей не зря едят свой хлеб и пьют свои эликсиры. Но когда-нибудь ты покинешь стены Академии и примешь на себя и эту ношу.

Я лишь молча пригубил из чаши, не собираясь больше ничего говорить и радуясь, что все обо мне позабыли. И так сказал больше, чем собирался, но слишком уж задел меня тон Толы. Впрочем, наверняка это ещё одно испытание Академии. Такое же, как и с техниками.

Лучше я буду слушать.

Когда очередное утро началось с суеты, я понял, что сегодня заняться созерцанием воды не выйдет. Судя по тому, что такая же суета поднялась и на чужом берегу, сегодня наконец-то начнутся схватки.

К обеду мы выстроились чуть ниже по течению. Там был небольшой вытянутой формы остров и к нему тянулся мост с обоих берегов, по которому вечно ползла вереница повозок. Обычно на острове никто не задерживался, но сегодня там обозначили флагами круглую площадку, где, похоже, и будут проходить схватки.

Среди прочих будут и схватки, ради которых я и притащил сюда Кирта. Схватки Внешних учеников. Довольно ему сражаться только со Зверями, Гавалом и ватажниками. Он уже выучил все ухватки и техники соперников.

С острова прибежал послушник, склонился перед главой лагеря и принялся перечислять, кто сегодня бросает вызов Ордену. Мне было важно лишь число Внешних учеников:

— …всего трое…

Я поджал губы, оглянулся. Мы с Толой стояли по правую руку от главы лагеря, по левую руку выстроились командиры Армии. Вольные идущие с медальонами Внешних учеников стояли позади нас, лишь на шаг впереди рядов послушников Армии Пределов. И было их пятеро. Мне бы туда, чтобы повлиять на выбор, но вряд ли Тола оценит, что я сейчас на глазах Дизир, которые выстроились на том берегу, уйду со своего места.

И не пришлось. Похоже, выбирали просто по силе и Кирт как раз стал третьим в высоте Возвышения. Два недовольных Мастера, бормоча проклятья, ушли за спины послушников. Довольный, я отвернулся, и глава лагеря тут же негромко приказал:

— Двинулись.

Не знаю, как его услышали, но тут же в лагере ударил гонг.

Первыми на мост ступил десяток послушников из Армии Пределов. Все очень сильные Воины, скорее всего, даже пиковые, застывшие на последней преграде. Первый нёс флаг Ордена.

Не думаю, что за годы службы Ордену они не сумели заслужить или заработать на зелья возвышения. Вероятно, у них, как и моих людей, просто-напросто ничего не вышло. Как говорится — их таланта недостаточно, чтобы стать Мастерами.

Следом двинулся десяток служителей. Они уже были Мастера.

Затем по мосту пошли три вольных Внешних ученика, включая и Кирта.

Следом шагнул какой-то незнакомый мне мальчишка лет тринадцати.

Тола шепнул:

— Твоя очередь, собрат.

Я задрал подбородок, натянул на себя лёгкую улыбку и шагнул вперёд.

Наша, орденская половинка моста была короткой, не больше сорока шагов длинной. Половина моста ведущая на остров с берега Дизир была длинней едва ли не вдвое. Но они и шагали быстрей. Поэтому на остров я ступил одновременно с парнем, который, похоже, и станет моим противником. Расстояние пока слишком велико, чтобы оценить его силу.

Пока что я занял место точно там, где мне и объясняли. Скоро рядом встал Тола, затем глава лагеря и ещё один служитель, мне незнакомый.

Дизир занимали противоположную сторону круга нашей будущей арены. Но это ещё не все, кто должен сегодня стоять здесь. И речь не о торговцах и путешественниках, для которых сегодня этот мост закрыт и которые глазеют на происходящее из-за спин Воинов Армий Пределов.

Вот со стороны Дизир на мост ступил два десятка одетых в сине-чёрную броню стражников. Над головой переднего покачивался поднятый флаг с гербом. Тёмно-синий фон, на котором белым изображено кольцо горных пиков. Гарой. Наблюдатель от них, который и будет оглашать причины спора между фракциями и подтверждать их результат.

Дойдя до края арены стражники растянулись в стороны, открывая шедшего за ними человека в халате такого же, сине-чёрного цвета.

А я невольно стиснул зубы и медленно выдохнул сквозь них.

Удивительно. Этого человека я отлично знал. Лир Гарой, который приветствовал меня после перехода из Второго пояса.

Невольно поднял руку, чтобы убедиться, что маска, скрывающая моё лицо, на месте. Вот уж кто-кто, а один из Гарой отлично должен знать, как выглядят оба моих лица. Одно он видел лично, другое наверняка видел на портретах, что развешивали Тамим.

Лир тем временем обвёл взглядом сначала Дизир, затем нас. И громко сказал:

— Сегодня проходят схватки между вашими двумя фракциями. Не знаю, как проходили они раньше, я первый год, как назначен наблюдателем от клана Гарой, — сделав паузу, Лир поднял над головой свиток, с которого свисало несколько печатей на цветных шнурах. — Я мог бы, конечно, зачитать весь тот длиннющий список, что достался мне от предшественника, но не буду этого делать. Вы все слышите его иногда по несколько раз в год, думаю, он вам самим надоел хуже похмелья.

Тола рядом со мной лишь хмыкнул, а вот глава лагеря негромко пробормотал:

— Неужели Небо смотрит на меня и прислало хоть кого-то с мозгами?

Лир опустил свиток, с усмешкой произнёс:

— Перейдём к главному. Цена схваток между вами — кусок земель. Победитель либо подтвердит своё право силы на них…

Стоявшие справа послушники и служители Ордена разразились криками. Лир лишь улыбнулся, дождался, когда они замолчат и, повернувшись к Дизир, закончил:

— Либо вернёт их себе.

На этот раз вопили Дизир. И не только рядовые стражники, но и все остальные. Кроме бородатого неулыбчивого мужика, который явно был главой их отряда Армии Предела. Генерал клана Дизир.

Лир дождался, когда стихнут и они, махнул рукой:

— Начинайте.

Из-за его спины выскочил мужчина, вскинул руки, между которыми загорелось земное обращение и зычно, так что его было слышно, наверное, за тысячи шагов от реки, выкрикнул:

— Поединок младших!

Послушники тут же шагнули на отмеченную отсыпкой светлого песка арену. Возможно, это они и бегали здесь с утра, таская этот песок от берега и вычерчивая им круг арены.

С той стороны навстречу им шагнули люди Дизир.

Что наши, что их люди должны сражаться без доспехов. Как объяснил вчера Тола, это сделано для того, чтобы победы были более очевидными.

И быстрыми.

Короткая схватка и на ногах осталось лишь трое. И все трое Дизир.

Их победу остальные Дизир встретили воплями восторга.

Я невольно подался вперёд, пытаясь понять, как так вышло. Все изранены, в крови, которая не особо заметна на фиолетовой ткани, но ярко выделяется на зелёных вставках. А главное, у двоих из них алые глаза!

Тола негромко успокоил:

— Обычное дело. Послушникам запрещено использовать сжигание выносливости, а тем более жизни. Мы заботимся об их будущем и всегда надеемся, что они сумеют сломать преграду Возвышения. Всевозможные усиления, калечащие тело, тоже не приветствуются.

И я это отлично знал, успев за эти дни выспросить правила, но есть одно «но». Чтобы убедиться, я спросил:

— Но у Дизир такого ограничения нет, верно?

Тола ухмыльнулся:

— Схватки простых Воинов и Мастеров мало что значат. Они нужны лишь для традиции. Представление.

— Погоди. А ученик Школы?

Я даже кивнул в ту сторону, где стоял тот самый бледный и решительный мальчишка лет тринадцати. Тола обернулся, смерил его взглядом и покачал головой:

— Что-то лучшие в этом году не впечатляют, — Через миг Тола вновь глядел на меня и улыбался. — Я бы на твоём месте не надеялся на него. Всё решит моя схватка, — его улыбка стала ещё шире. — И твоя.

Сглотнув, я спросил:

— И что будет, если ты выиграешь, а я проиграю?

— Странный вопрос, — ямочка на щеке Толы стала ещё больше. — Ты словно не слышал человека от клана Гарой. Орден потеряет этот мост, эту реку и эти земли до тех холмов. В общем, всё Семихолмье.

Невольно я оглянулся, эти дарсовы холмы виднелись на самом горизонте. За спиной Тола насмешливо посоветовал.

— Поэтому, младший соученик Римило, ты уж постарайся. И не вздумай использовать сжигание. Заместитель главы Ксилим не оценит такого геройства.

Я едва удержал проклятье, что хотело сорваться с моего языка. Оставил его лишь в мыслях. Дарсово отродье. Это не может быть случайностью. Кто вообще в Ордене мог поставить на случайность схватку такого рода? Этот лучший из Школы — да он же даже до пятой звезды Воина не дополз. Я не верю, что он лучший. Лучшие через полгода станут Мастерами и придут в Академию.

Это всё очередная проверка. Дарсов заместитель главы Ксилим. Это наверняка он устроил, словно ему мало духовной техники, которую он мне подсунул.

Отличная проверка! Давайте поглядим, за нас этот странный ученик или против нас? Если выиграет, то за нас. А если позволит победить Дизир, то явно против. Вот и причина всех его странностей.

Отличная проверка ценой огромного куска земель Ордена.

Правда умник Ксилим ошибся. Я ведь могу проиграть и просто потому, что мой противник окажется чересчур силён.

Я попытался понять, кто из здоровяков на той стороне арены будет моим противником, но мой взгляд словно притянул Лир Гарой. И я едва сдержал стон. Дарсовы придурки орденцы.

Да, на мне маска. Да, моя духовная сила изменена Стражем Виостием. И что? Это здесь, на востоке Пояса о Леграде никто слыхом не слыхивал. Но вот Лир Гарой может отлично его знать. Включая любимые техники, которые видели все жители Приюта.

Или я слишком себя накручиваю?

Как бы там ни было, но рисковать тем, что он назовёт моё настоящее имя, я не собирался.

А это значит, что мне не просто нужно победить, а победить техниками, которых не видели под Приютом и на его Поле Битвы. Я принялся лихорадочно думать. Ну, допустим и Шаги, и Поступь довольно обычные техники, без особых внешних проявлений. Тот же Сареф Тамим словно превращался в клуб пыли, такое, конечно, не пропустишь, а у меня всего лишь вспышка обращения под ногами.

Коготь? Точно без него. Я слишком часто убивал с его помощью сектантов. И без Звёздного Клинка. Вот уж какую технику я ни разу не видел на тренировках других учеников. Или в каталогах аукционов.

Я разом лишаюсь своих самых сильных техник.

А ещё Панцирь! Я едва не влепил себе по лбу. Он ведь очень необычен — кружащие в воздухе пластины не спутаешь с какой другой техникой. И её тоже видели на поле битвы под Приютом.

Тем временем на арену шагнули Внешние ученики Дизир.

Я же был занят тем, что перебирал в памяти техники, выбирая те, которые достаточно сильны. Стирал перед собой одни обращения и рисовал другие. И шептал про себя их названия, повторял раз за разом, что использовать для нападения, что для защиты. Хорош же я буду, если ошибусь в созвездиях и стану всего лишь манекеном для битья. Куклой, которую постоянно корчит от срывов. Созвездие от одной техники, а обращение совсем от другой.

Тем временем Внешние ученики Ордена тоже шагнули на арену.

И проиграли. На ногах осталось двое из Дизир и только один наш Мастер. Не Кирт.

К упавшим бросились лекари с обеих сторон.

Я же наконец закончил переписывать обращения к Небу.

Панцирь Роака сменился Ледяным Куполом. Это даже смешно. Столько дней в пещере Стражей переучиваться, менять свои привычки только для того, чтобы сейчас вернуть всё как было. В прошлое. И использовать для важного боя вдвое более слабую технику. И это только считая узлы созвездия! О разнице в настоящей силе я даже думать не хочу.

Для боя же остались лишь недавно выученная техника Кровавых Плетей. Но её я хотя бы немного привык использовать вместо привычных Оков. С остальным дело хуже.

Хуже всего с оружейными техниками. Я не искал ничего подобного на аукционе, прошёл мимо в павильоне техник. У меня есть только то, что досталось мне с трофеями. Больше десятка слабых техник, в самой сильной из которых всего восемнадцать узлов. Смешно. Мне ста пятидесяти узлов Звёздного Клинка не всегда хватало на то, чтобы убить врага.

Впрочем, сейчас не смертельная схватка. Не хватало мне своими руками бросить ещё один камень на весы ненависти между Орденом и Дизир.

— Поединок младшего поколения! До шестнадцати лет!

За линию арены шагнули следующие участники. И я невольно отвлёкся от своих мыслей. С нашей стороны это тот самый мальчишка Воин из Школы. А вот от Дизир здоровяк, которому никак не могло быть шестнадцать. Скорее уж двадцать.

Я не сдержался:

— Это вообще справедливо?

Тола хмыкнул:

— Искать справедливость в схватке? Нужно сражаться с тем, что тебе выпало.

Я скривился, едва удержался от того, чтобы не осадить Толу. Уж кому-кому, а не мне рассказывать о том, как силён может оказаться враг. Но одно дело настоящая схватка не на жизнь, а на смерть, а у нас вроде всё не настолько плохо.

— Разве правилами не должны быть ограничены возраст и сила? Иначе во Внешних учениках выйдет Предводитель. Или в учениках Академии. Как долго мы с тобой простоим против такого противника?

При этих словах на меня покосился даже глава лагеря. Тола же хохотнул:

— Интересная мысль. Выставить трёх Предводителей и решить дело безоговорочной победой. Но ты прав. Ограничения есть. И всё в них более-менее укладывается.

— Более-менее?

Тола пожал плечами:

— Бывает, люди выглядят старше. Например, ты. Возвышение вообще прибавляет идущему и сил, и роста. Но требовать проверки на костный возраст я не буду. Это будет выглядеть смешно и мелочно. Всё равно всё решится в твоей схватке, собрат Римило.

Я огрызнулся:

— Или в твоей.

— Ну уж нет, — Тола рассмеялся. — Я сойдусь с Кетотом не в первый и даже не в десятый раз. Он ветер, и я ветер. Он рвётся к этапу Предводителя, но я начал опережать его. Тем более после последних месяцев в Ущелье Пяти Стихий. Он давно не может ничем меня удивить.

Я ужалил ещё раз:

— Если только не выпьет пары возвышалок или не сожжёт жизнь.

Тола ухмыльнулся:

— Это возможно. Но сомнительно. Он из старшей ветви и, как и в Академии, избегает наносить вред меридианам. Конечно, старейшины Дизир могли бы пойти на такое, приказать, но не ради этих никому не нужных холмов.

Я чуть не подавился теми словами, что уже приготовил. Откашлявшись, спросил:

— Так может мне не стоит и напрягаться? Раз уж эти холмы и поля никому не нужны в Ордене?

Тола пожал плечами и отвернулся:

— Сам решай.

Я беззвучно процедил ругательство и тоже перевёл взгляд на арену.

Мальчишка сражался яростно, не жалея себя. А вот дизирец словно игрался с ним. Закружив в вихре ударов, сумел ударить в брешь защиты точно в тот миг, когда истёк Покров. Мальчишка вскрикнул, рука его обвисла. Дизирец отскочил, но только для того, чтобы использовать технику передвижения.

Размазавшись в тень, он врезался в мальчишку, который был на две головы его ниже, отшвырнул его в сторону, сбивая с ног. Через два вдоха ударил снова, с другой стороны, не давая телу вылететь с пределов арены.

Тола шагнул вперёд:

— Довольно! Орден признаёт поражение в этом поединке.

Дизирец замер, помедлив, сплюнул на песок и двинулся прочь.

Тола несколько мгновений провожал его взглядом, затем перевёл его на меня:

— Твоя очередь, младший ученик.

Я криво усмехнулся и двинулся на арену. Когда мимо меня пронесли стонущего мальчишку, коснулся кисета на поясе, доставая Верный. Последние дни я не раз ругал заместителя главы Академии Ксилима и свою жадность. Но если бы всё сложилось по-другому, и я оставил Верный в своём домике, то я сейчас оказался бы в очень неудобном положении, когда хорошее оружие есть, а показывать его нельзя.

Уж слишком приметная штука — этот Молот Монстров — а Даргел во всей красе успел показать его Агосту Тамим.

С Верным проще. Со стороны это не более чем меч. Даже такой цвет стали клинка довольно часто встречается. И даже в дешёвых мечах. У Верного нет особых примет.

Навстречу мне шагнул мой противник. Ещё три шага и расстояние между нами позволило мне оценить его силу. И скривиться. Глубоко. Темно.

Дарсово отродье.

Почему всё не могло решиться легко и просто.

Словно мне мало было этого, он опустил обе ладони на кисет, а спустя миг в его руках оказалось сразу два меча.

Ну конечно… Талант в мече. Кто бы сомневался?

Мгновение я колебался, не взять ли в левую руку ножны, но оставил всё как есть.

Дизирец смерил меня взглядом, хмыкнул:

— Что-то в этом году Орден сам себя перемудрил. Кто тот умник, что прислал тебя вместо Точтала? Вам больше не нужно Семихолмье? Я, конечно, замечаю, что Орден слабеет с каждым годом, но не думал, что у вас на самом деле всё так плохо.

Я предпочёл промолчать. Какое мне дело до того, что он говорит?

Глашатай вновь зычно огласил:

— Поединок среднего поколения! До двадцати лет.

Он ещё не успел закончить, а меня уже опалило жаром опасности, и я толкнул силу в Поступь.

Вовремя. Противник размазался в череду призрачных фигур, и что-то коснулось моей руки. Скосив глаза, я обнаружил, что рукав зияет прорехой. Повезло, что ближе к локтю, иначе стала бы видна линия моей татуировки Единства.

Ни к чему давать подсказку о моих силах.

Через вдох мне стало не до размышлений и переживаний. Противник вновь размазался десятком фигур, а на меня обрушились десятки ударов. Первые два вдоха я ещё успевал отбивать их Верным, но сразу стало ясно, что не мне соревноваться с ним в таланте меча.

И очередной удар я встретил, вскинул навстречу левую руку.

Лязгнуло.

Противник отскочил, вглядываясь в сталь своего клинка. Мне таким заниматься не было нужды. Я не верил, что простой удар, даже без оружейной техники, сумеет повредить наруч, сделанный Клатиром, Властелином Духа из стали, которую я едва мог прорубить десятком Звёздных Клинков. Нужно подловить его с техникой.

— Ах ты выкормыш орденский, да ты знае…

Я не собирался слушать, сколько стоил выщербленный клинок дизирца. Я наконец наполнил силой Кровавые Плети.

Из земли вырвались голубые струи, больше похожие на щупальца, закрутились вокруг фигуры позабывшего об осторожности противника, заплетая его в кокон. Тот рванулся, с натугой преодолевая сопротивление моей техники, следом махнул рукой, разнося плети в пыль ударом меча.

И мы закружились, обмениваясь вихрем ударов. Он, конечно, был лучше с мечом. А я был быстрей и у меня были наручи. Спустя десять вдохов я всё же сумел подловить его. Снова лязг, вспышка боли в плече, и дизирец отскочил от меня, оставшись только с одним мечом.

Но я не собирался его отпускать. Рывок следом, Плети, сойтись ближе, удар в открывшуюся подмышку. Уже нанося удар, я понял, что Обращения Когтя у меня нет, а выплеснутая в меридианы энергия лишь рвёт их и обжигает, не находя выхода.

Плевать.

Сталь чужого меча обжигает болью. Нестерпимой болью.

Плевать.

Ведь я стою. Не чую ногу, но не падаю.

Крушитель непрерывно впитывает в своё созвездие силу и стихию.

Верным в горло. Ещё раз Плети. Выкрутить чужую руку с мечом. Плети истлевают в духовной силе дизирца, но держатся, добавляя мне свою силу. Через вдох Покров дизирца истекает, а его рука хрустит словно ветка. Он орёт, захлёбывается криком, а в меня со всех сторон бьют огромные каменные копья.

Я в ответ выплёскиваю из тела духовную силу, разрушая их на расстоянии ладони от тела и сам бью клинком в грудь дизирца.

Пробивая его насквозь.

Наконец выпускаю сломанную руку дизирца и делаю шаг назад, едва не падая.

У меня больше десятка ран, на левую ногу даже опираться страшно, она вот-вот грозит подломиться, но это ничего не значит. Главное то, что я стою, а дизирец лежит. И эти дарсовы холмы теперь останутся в Ордене. А кто-то ещё пенял мне, что я слишком много времени провожу у столба.

Через миг я опомнился.

Ничего ещё не решилось.

Впереди ещё поединок Толы.

Кто-то подхватил меня под руки, потащил с арены, изрядно залитой кровью.

Над дизирцем тоже склонились. Руки одного из подбежавших осветились обращением. Сложным, большим, в котором сплелись десятки символов языка Древних.

А через миг из груди дизирца вытащили мой меч. Дизирец захрипел, забился, но я не сомневался в том, что он останется жив. Я не бил в средоточие или сердце, а все остальное Мастер должен выдержать. Тем более, когда сильный лекарь рядом.

Потребовал:

— Меч!

Тащивший меня не понял:

— Что?

Я повторил и ткнул рукой в нужном направлении:

— Меч!

Вперёд, к арене и Верному скользнул послушник Армии Пределов, а я понял, что меня держали двое.

И второй совсем не послушник, а служитель-лекарь. Как раз сейчас выругавшийся:

— Глубокая рана. Старший, давайте я вас уложу. Нужно обеспечить ноге покой, чтобы бедренная жила…

Я выругался:

— И как я, по-твоему, должен лёжа наблюдать за схваткой?

Через миг в моей руке уже был фиал Сердца Тигра. Вдох и его содержимое выплеснулось в рану.

— Аргх!

Я стиснул зубы, давя свой вопль. Что-то я… Что-то я… погорячился.

Но круги перед глазами рассеялись как раз вовремя, чтобы я успел увидеть, как в очерченный песком круг вступили Тола и его противник.

— Приветствую тебя, Кетот.

Этот самый Кетот был словно копией Толы. Тот же рост, та же ширина плеч, тот же цвет волос и прядей в них. Разве что у него следов стихии воздуха больше, сами волосы острижены ещё короче, треугольной шапкой. И нет ни следа улыбки. Черты лица застыли в гримасе презрения.

— А я тебя нет.

Тола пожал плечами:

— Поражения нужно принимать легче, Кетот. А то ведь можно заполучить и преграду Возвышения. Как у тебя, кстати с ним?

Кетот обернулся к глашатаю и рявкнул:

— Чего замер?! Объявляй!

Но до того, как раздался крик о начале поединка, я сумел оценить глубину силы Кетота. И сравнить её с глубиной и темнотой силы Толы.

На что, дарс его побери, рассчитывает этот Кетот?

Глава 12

Тола, конечно, выиграл. И сделал это так уверенно, что сомнений в его силе не оставалось ни у кого из стоявших в тот день вокруг очерченной песком арены. А не только у меня, видевшего насколько глубже и темней его сила, силы соперника Кетота.

В той схватке он напомнил мне Сарефа Тамим. Такая же неодолимая мощь. Ни один удар сталью, ни одна техника даже не сумели коснуться Толы. Пример того, к чему нужно стремиться и мне.

И повод задуматься.

Кетотa при мне назвали Мастером седьмой звезды. Если темнота воды его силы не так непроглядна, как у Толы, то это ещё можно списать на техники, опыт сражений и прочее. Пусть Орден дал Толе лучшее, что у него было, а Дизир пожадничали. Пусть.

Но как тогда объяснить разницу в глубине их силы?.. Какое Возвышение у Толы? В первую нашу встречу я лишь отметил, что он сильней и Ксилима и старика Урия. Отмерил ему восьмую звезду. Сейчас думал, что отмерил мало. Девятая звезда?

Талант.

Но эта мысль лишь заставила меня упрямо сжать губы. Ему уже больше двадцати. А мне всего шестнадцать. Ксилим давал мне два года. Хватит этих рассказов о Зверях и Сектах. Хватит ваших проверок. Дайте мне четыре месяца в Ущельях Стихий, проход в город Древних, и мы ещё поглядим, кто из нас двоих окажется талантом.

В Академию я вернулся вместе с Толой. Потратив на это просто уйму времени, которую мог провести с большей пользой.

Странная проверка Академии. До границы и схваток никакого пригляда, а обратно только бок о бок с Толой?

Зато изрядно насмотрелся лагерей Армии Пределов. И познакомился с полутора десятками их командиров. На третьем спохватился и принялся записывать имена и приметы в отдельный раздел жетона. Боюсь, что это не последняя моя встреча с ними. Думаю, им обидно будет, если я начну мучительно вспоминать имя человека, который мне назывался и склонялся передо мной, учеником Академии, в уважительном приветствии.

Сама Академия встретила нас привычной проверкой на площади врат и привычным же сиянием формации Указов. Оно омыло нас и привычно же не тронуло Указа Верности Ордену. Те, что и так принадлежали этой формации. Я уже знал, проверил и на себе, и на своей тайной надсмотрщице, что с моими Указами всё проходит по-другому.

Что происходит внутри формации? Проверка целостности Указа? Или же проверка на чужой дух? Мне почему-то казалось, что скорее второе. Пусть у Ордена и нет своего Мастера Указов, он ему и не был нужен.

Тола оглянулся на меня, на миг сложил руки в вежливом жесте:

— Увидимся, младший.

Я без слов повторил жест и проводил взглядом его спину.

Тройка послушников стражей, что вошла вместе с нами, склонилась, пропуская меня вперёд:

— Старший.

А вот здесь я не удержался от улыбки. Но оценил их жест:

— Благодарю, младшие.

Первое, что я сделал, это отправился прямиком к заместителю главы Ксилиму.

Недолгое ожидание и я уже склоняюсь перед ним. Всё точь-в-точь как и положено в Ордене. У каждого своё место и ранг.

— Старший, — замерев в приветствии, я поднял взгляд и напомнил. — Я выполнил первое задание. И победил в нём.

Говорить о том, что догадался о проверке не стал. Ну его.

Ксилим вздохнул, отложил бумагу налево, в невысокую стопку. Медленно кивнул:

— Выполнил. Правда, я так и не понял, ты издевался над дизирцем, собой или использовал эту схватку как тренировку?

— Второе.

— Что?

— Простите-простите. Конечно же, третье, оговорился.

Ксилим поджал губы и процедил:

— Что за привычка у молодого поколения дерзить и скрывать свои силы?

Выпрямившись, я пожал плечами. Не объяснять же ему, что я прятался от глаз Лира Гарой? К тому же после схваток, остыв, залечив раны и хорошенько всё обдумав, я решил, что на самом деле мог бы использовать всё, кроме Молота Монстров. Во Втором поясе десятки тысяч идущих, которым известны сотни техник. Ну подумаешь, две техники совпало? За половину Пояса от Саул? У другого человека?

Возможно, заместитель главы и прав. Дурная привычка.

Но всего этого я не сказал, а напомнил о другом:

— Старший, разрешение, — несколько вдохов мы глядели с Ксилимом глаза в глаза. На миг прищурившись от догадки, я спросил. — Или мне нужно выполнить ещё одно задание?

Ксилим фыркнул, протянул руку и взял лист бумаги, который лежал с краю:

— Держи. На пятнадцать человек. До второго кольца.

В пять шагов я оказался у стола, принял бумагу:

— Благодарю, старший.

Ксилим опять фыркнул:

— Тебе начислено двадцать тысяч рейтинга Стелы. Верно служи Ордену, и он заметит твой вклад.

Я широко и нагло улыбнулся:

— Величие Ордена — наша слава.

Двадцать тысяч — это очень много. Одна шестая от всего рейтинга Толы. И очень мало, если считать это платой за все те земли. От реки до холмов. Меньше, чем по три тысячи за каждый холм?

С этими мыслями я проходил мимо Стелы, но замер, едва на неё взглянув. Рейтинг Толы вырос на пятьдесят тысяч. Его победа была оценена как вдвое более весомая. Я пару вдохов глядел на верхнюю строку, а затем фыркнул, точь-в-точь скопировав Ксилима.

Справедливо.

Скользнул взглядом по рейтингу дальше, невольно отметив, что из всех учеников своего года обучения оказался на первом месте. Никто больше не привёз с задания двадцати тысяч. А я ещё тут думаю, не мало ли оценили мою победу.

В спину неожиданно опалило жаром. Я шагнул в сторону, хватаясь за пояс и кисет. Мимо плеча пролетела техника, с тихим звоном рассыпавшаяся на камне Стелы. В трёх шагах от меня стоял Гилай. Набычившись, буквально пронзая меня взглядом. Сквозь зубы процедил:

— И как это понимать, друг?

Я убрал руку от пояса и скривил губы в усмешке:

— Это мои слова. Схватки вне тренировочных площадок запрещены. У тебя с памятью плохо?

— Я был первым в рейтинге. Это я должен был ехать к дизирцам с Толой, а не ты.

— Помнится, когда мы расставались, ты об этом не обмолвился ни словом.

— Тогда мне ещё не ткнули в морду, друг, что задания для сильных дают сильным.

— Я ничем тебя не тыкал.

Гилай оскалился:

— Ещё и смеёшься надо мной?

Я убрал усмешку с губ, честно сказал:

— Даже не думал.

Но мои слова ничуть не успокоили Гилая. Он сжал кулаки:

— Я побеждал во всех наших схватках. У меня рейтинг Стелы был выше твоего. Но это тебя поставили в пару к Толе. Ты скрывал свою силу.

От этих слов я поморщился. В отличие от заместителя главы Ксилима, здесь мне не возразить. Я и впрямь никогда даже не делал серьёзной попытки победить Гилая. И всё же сказал:

— Это не так…

Гилай перебил меня:

— Ложь! Мы с Точталом попросили Толу описать ход схваток. Ты не использовал ни одну из своих сильнейших техник. Обошёлся какой-то мусорной ерундой!

— Потому что этот дизирец был слабей тебя.

— Слабак, которого выбрали для важнейшей схватки последних шести месяцев на этих землях?

Гилай расхохотался. Я пожал плечами:

— Ты можешь не верить мне…

И вновь он не дал мне договорить:

— Конечно, я тебе не верю! Он был двурукий мечник! — ударил себя в грудь кулаком. — Такой же, как я. Ты сломал его, пробил насквозь! В наших с тобой поединках я даже ни разу не ощущал на себе ледяных игл смертельной опасности. Ты всегда держал меня за слабака, с которым можно не биться в полную силу…

На этот раз перебил уже я:

— Да хватит накручивать себя, Гилай!

Но он упрямо закончил:

— Ты ни разу не считал меня за равного! — ударил себя в грудь. — Меня! Одного из наследников… — Гилай оборвал фразу, сглотнул, покрутил шеей, но едва я шагнул, пытаясь обойти его, заступил мне путь и потребовал. — Схватку. В полную силу.

Несколько вдохов я боролся с желанием послать его. Послать далеко и грубо. Но он лишился из-за Бедствия семьи. Лишился самого дорого. И он был в чём-то прав. Поэтому я кивнул:

— Вечером.

Он ухватил меня за рукав:

— Сейчас!

Я оторвал от себя его пальцы и повторил:

— Вечером.

Шагая по дорожке, пытался понять, нужно ли мне и впрямь в полную силу биться с Гилаем или можно обойтись меньшим? Уверить его в том, что это дизирец слаб, а не он? Так ничего и не решил, а передо мной уже появилась часть Академии, что принадлежала Павильону Котла. Именно здесь учились те, у кого нашлись таланты к профессиям. И именно здесь мне сегодня наконец должны начать делать оружие.

Всё ещё распалённый разговором с Гилаем, я невольно передразнил заместителя главы Ксилима: «Твои драгоценные материалы наконец прибыли, жадный младший ученик Римило!»

Как будто я не заслужил?!

Я не только вернулся в Орден с выданными мне свитками техник, но и защитил в схватке земли Ордена, справившись с дизирцем. Доказал, что я действительно связал свою жизнь с Орденом.

К чему было тыкать меня жадностью?!

— Старший, что приве…

От моего взгляда молодой послушник, которому едва ли стукнуло шестнадцать лет, шарахнулся в сторону, словно я был Зверем, что внезапно прыгнул на него из кустов.

Опомнившись, я прикрыл лицо руками, словно стирая со своей маски гримасу ярости и злости. Втянул в себя силу, которая колыхалась вокруг меня.

Опустил руки.

Спокойно и негромко сказал послушнику:

— Ну ты чего? Задумался я, тренируя выплеск духовной силы. Я Римило. Пришёл по поручению заместителя главы Ксилима. К учителю Помоту. Он должен ждать меня.

Послушник спрятал в кисет короткий и тяжёлый меч, сглотнул, прежде чем ответить. Но даже так голос его звучал глухо и дрожал:

— Конечно, старший. Идите за мной.

Он и шёл, стараясь держаться от меня шагах в пяти, самое меньшее. И махнув рукой на дверь, поспешил убежать.

К учителю Помоту я вошёл сам, постучав и дождавшись разрешения.

Глубина его силы была велика, но вот сила, сила человека, с которым я мог бы сойтись в бою — не впечатляла. Хотя, нужно ли ему это? Не зря же учеников разделили по Павильонам? То же самое и с учителями. Это старику Урику положено быть сильным бойцом, как главе Павильона Меча, а вот кузнецу…

— Чего уставился? Вы так и будете ходить ко мне весь год?

Я опомнился, склонился в приветствии:

— Простите, старший. Я пришёл к вам заказать оружие.

Он лишь буркнул:

— А едва год закончится, как набегут новые желающие. И всё начнётся заново, — закатив глаза, глава всех кузнецов, учитель Академии, попечитель, Мастер шести, а то и больше звёзд, простонал. — О Небо, дай мне сил!

Я даже растерялся. Выпрямившись, несколько мгновений глядел на крепкого бородача лет пятидесяти, который вёл себя точь-в-точь как Рейка, когда я доставал её тренировками и она канючила, что заслужила отдых.

Откуда-то сбоку скользнул ко мне парень. Мой соученик. Я помнил его по испытаниям. Он тогда показывал технику ковки. Кажется, Молот Ста Ударов. Правда, к своему стыду, я помню название техники, но не помню имени самого парня, а ведь уже четвёртый месяц сижу вместе с ним на уроках заместителя Ксилима.

Парень улыбнулся мне:

— Собрат Римило, не принимай слова учителя близко к сердцу. Он любит поворчать.

Я невольно покосился в сторону попечителя. Да нет, поворчать это другое.

Парень прикоснулся кулаком к ладони:

— Меня зовут Виомат.

Я тут же повторил его жест и соврал:

— Я Римило, — и соврал. — Да, я помню. Техника Молота Ста Ударов. Ты сумел тогда выполнить пять.

Виомат расплылся в улыбке:

— Ох, ты! Даже не думал, что собрат Римило запомнит меня.

Хорошо, что я давно разучился краснеть от таких мелочей. Но мне было стыдно.

Виомат поклонился попечителю:

— Учитель, я всё покажу, не переживайте.

У бородача забавно задёргалась его борода. Не знаю уж, что там скрывалась за гримаса, но он махнул в нашу сторону рукой:

— Да уж, конечно, не буду же я тратить на подобное своё время!

А затем и вовсе потерял к нам интерес, вновь занявшись тем, от чего я его отвлёк, войдя в кузню. Подхватил в руки меч со стола и замер, пристально на него уставившись. Или в него?

Виомат легонько дёрнул меня за рукав:

— Собрат Римило, так что ты хотел заказать у учителя? Броню?

Я отвёл взгляд, покачал головой:

— Нет. Я не очень люблю её, да и слышал, дороговато это выйдет.

— Смотря что заказывать, — Виомат хмыкнул, поманил меня. — Пойдём, я покажу каталог учителя.

Шагая вслед за ним, я боролся с желаниями. С одной стороны, я вроде всё продумал ещё там, на островке, собираясь сражаться под взглядом Лира Гароя. Я могу ещё не раз столкнуться с ним во время таких сражений. Они проходят два, а то и три раза в год. И это только в одном месте. А с Толой я объехал полтора десятка таких мест за эти недели. И при этом мы оглядели даже не весь запад земель Ордена Небесного Меча.

Слишком уж много обид у Ордена с соседями.

С другой… С другой стороны, так хотелось наконец-то получить хорошее оружие. Я ещё отлично помнил, как меня обманули в Шести Ручьях, продав полный хлам. Где, как не в Академии, кому, как не одному из лучших учеников первого года обучения, сделают по-настоящему хорошее оружие? И заказать обычное копьё, а не Молот Монстров, только из-за того, что три раза в год нельзя будет им сражаться?

Снова глупая перестраховка, нет? Я выгляжу по-другому, у меня другое имя, у меня другой отпечаток духовной силы.

И я не удержался, спросил, благо мы уже оказались на противоположном конце кузни и даже я не услышал бы, что там стал бы говорить себе под нос бородач-попечитель Помот:

— А твой учитель делает редкие виды оружия?

— О! — Виомат расплылся в улыбке. — Учитель только будет рад такому заказу. Он очень любит необычные заказы. Чего он только не делал за свою жизнь. Гляди!

С этими словами он раскрыл передо мной огромный фолиант. Что-то подобное я видел на аукционе, только здесь книга была потрёпанной, а рисунки на её страницах оказались выполнены грубей.

Виомат принялся листать передо мной страницы:

— Цзяни, дао, дадао, дао с кольцами, копья, рунки, рогатины…

Я невольно впился взглядом в страницу. Дао с кольцами. Один в один как десятки моих трофеев, которые до сих пор лежат в кисете и ждут своего часа на продажу. Которая мне уже и не нужна.

Интересно, в числе наследия Ордена есть формации, которые используют Поющие Мечи? Или формации, которые позволяют разрушать их пение?

— Кинжалы, метательные ножи, — Виомат вскинул на меня взгляд. — А вот и редкие вещи пошли. Метательные кольца, серпы, цепы, цепные серпы, молоты. Учитель как-то рассказывал, как ковал набор из цепа и метательных ножей. Так что будем смотреть?

Виомат вновь вскинул на меня взгляд, и я вздохнул:

— Давай полистаем копья и рунки.

Каких только видов наконечников не нашлось на страницах фолианта. Но я уже справился с собой и даже нашёл несколько новых доводов. Раз уж заместитель Ксилим сказал, что молодое поколение вечно скрывается… Да и к чему лишние сложности?

Поэтому на изображение почти точной копии моего Молота Монстров я взглянул спокойно. Сам отлистал назад страницы.

— Вот это.

Виомат разочаровано протянул:

— Ну это же почти обычное копьё.

Я лишь развёл руками:

— Ну прости, таланта в метательных кольцах я точно лишён, — вспомнив о том, как когда-то мучился, не имея под рукой короткого клинка с Сосудом Духа, добавил. — И кинжал-рондель. Четырёхгранный.

Виомат оживился:

— О! Уже звучит лучше.

Я усмехнулся:

— Вот и отлично.

И двинулся прочь.

Вечером я сражался изо всех сил. Не используя Коготь. И проиграл Гилаю. Но, кажется, сумел его успокоить. И ощущением опасности, и сломанной рукой, и разрубленным едва ли не до позвоночника боком.

Впрочем, я и сам пострадал не меньше.

В наказание мы потеряли по пять тысяч «мечей», а ещё оплатили своё лечение.

По мне — невысокая цена за то, что Гилай больше не скалится при виде меня, а нормально разговаривает. Почти всегда.

Это от него я узнал, что двое учеников не вернулись с задания, сбежав с техниками. А ещё одного, из Павильона Основания, выгнали за то, что он попытался силой отобрать свиток техники у одного из соучеников.

А ещё узнал, что просто меняться свитками правила Академии не запрещают. Только одобряют, позволяя расплачиваться «мечами». Главное, чтобы учитель всё знал. Ведь именно он и списывает «мечи» рейтинга.

Дни учёбы полетели один за другим. Нам рассказывали о величии Ордена, вернее, той его части, что осталась в Третьем и Четвёртом поясе. Раз за разом. И однажды я не выдержал и задал вопрос, который буквально напрашивался:

— Учитель, выходит, что у Ордена нет владений в Пятом и Шестом поясах?

Урик, до этого прохаживавшийся перед нашими рядами, остановился, обернулся:

— Всё верно. Нет. И упреждая следующий вопрос — на этих Поясах нет постоянных резиденций ни у одной из фракций. После возрождения Империи и перенастройки формаций границ, Третий и Четвёртый являются самыми богатыми на духовную энергию.

Я удовлетворённо кивнул и сел. Ну и верно, кто пожелает страдать от нехватки силы Неба. Но этот ответ почему-то не устроил Гилая. Теперь встал он:

— Учитель, ученик Римило спросил о владениях, а вы сказали о резиденциях. Так есть ли владения у Ордена в Пятом и Шестом поясах? — Гилай усмехнулся и добавил. — У нашего Ордена Небесного Меча?

Урик пожал плечами:

— Владения в тех землях есть у всех фракций Империи. Наверное, — Гилай хотел спросить ещё что-то, но Урик поднял руку. — Угомонись. Я всего лишь учитель филиала Ордена. Я никогда не покидал Второго пояса. Никогда не видел перед собой отчётов по землям того Ордена, что прислал нас сюда. И никто не видел. Основатель уже много лет как покинул нас, исчерпав срок жизни.

Гилай поджал губы и сел.

Не меньше нам рассказывали и о сектах. Углубились в их отличия. Про младшие секты никто из учителей больше ничего не говорил. Они не считали их достойными соперниками для нас. И на землях империи они даже не появлялись. Я и сам теперь это понимал. Ведь Клатир дал мне артефакт-ключ, который открывал убежища всех сект, что могли попасться мне на пути. И их названия были односложными.

Младшие секты не имели таких именований. В Альянсе Тысячи Сект они довольствовались двухсложными названиями, сразу показывая, из какой средней секты вышли. Всевозможные Чёрные Крысы, Тысячеглазый Туман и прочее.

К средним сектам относились все, чьи названия состояли из одного слова. Те самые Тысячеглазые, Вороны, Пересмешники.

Опасней всего сойтись в сражении с выходцем из Старшей секты. О них мы чаще всего и говорили.

Ксилим остановился, обвёл нас взглядом:

— Каждый год меня спрашивали об одном и том же. Я давно перестал дожидаться этого вопроса, сам теперь задаю его и тут же отвечаю. К чему нужно было делить вас на Павильоны, если мы чаще всего говорим о сектах и сражениях? Почему не заставлять запоминать всё это только учеников Павильона Меча?

Кто-то из учеников хмыкнул. Похоже, Ксилим попал в самую суть и действительно высказал то, что крутилось на языке. Хотя, я ни разу не задумывался об этом.

Ксилим же улыбнулся и сказал:

— Ученики, что горюют об этом, забывают, что суть Ордена в подготовке тех, кто будет сражаться с сектами. Да, вы можете быть учеником Павильона Основания и стать одним из тех, на ком будет держаться весь наш Орден — главой отделения стражи или отделения лесов, год за годом пересчитывающим добычу шкур. Вы можете просидеть всю свою жизнь, делая записи в скучных книгах учёта и принося Ордену духовные камни, которые потратят на мечи. Но каждый из вас должен быть готов, что когда-нибудь может схватиться с сектантом.

На этот раз хмыкнуло сразу несколько человек. А вот Гилай сцепил зубы и побледнел. Кому, как не ему знать, что такое действительно может случиться? Я сглотнул и отвернулся, не желая глядеть на него.

Кому как не мне знать, как простые слова могут обрушить на тысячи людей Бедствие? Я потому и промолчал в разговоре со Стражем Виостием обо всём, о чём стал догадываться. О Мечах, которые притворялись сектантами на землях Саул, о Тёмном, которому они приводили долговых слуг. Чтобы там ни говорил мне Сареф Тамим, будто у фракций хватает преступников, на которых можно безо всяких тайн испытывать новые зелья, я точно знал, что Мечам этого было мало.

Но совершенно не хотел, чтобы за действия Мечей отвечали все жители их земель. Плевать, что Виостий считал это справедливым. Клатир верно сказал — это одна из добродетелей идущих, но у каждого своя мера справедливости. Купец из Шести Ручьёв уже давно должен был доставить мои письма и старшим Тамим, и Самуму Тамим, в котором я описывал, что нашёл Мечей в бывшем логове сектантов, через которое прошли похищенные в Ясене. Те самые похищенные, что потом погибли в логове Тёмного.

Я надеялся, что Тамим не станут жаловаться Стражам. Они могут решить эти обиды другим путём. Тем, участником которого я сам недавно был. Схватки фракций. Схватки, в которых можно сражаться и до смерти.

Я убил Тёмного. И отдал право на дальнейшую месть за жизнь Сарефа в руки его родственников. И за жизни всех тех, кого привели умирать в тайном логове Тёмного. Тёмного и Мечей. Это будет гораздо справедливей, чем Бедствие.

И хотелось бы мне знать, будет ли справедливо, если Гилай узнает, за чей долговой контракт на его семью обрушилось Бедствие. Я покосился на парня и поправил себя. Не так. Справедливо ли будет, если он узнает, что этот виновник сидит от него на расстоянии вытянутой руки?

Возможно, я никогда и не решусь это проверить. И не потому, что боюсь проиграть. Я боюсь, что справедливостью ему покажется моя смерть. Я не хочу умирать. Как бы жалко и трусливо это ни звучало. А ещё не хочу видеть в его глазах ненависть.

И к счастью, никто и знать не знает, что творится у меня в голове.

Ксилим продолжал своё наставлении:

— Вы и так получаете достаточно знаний на уроках учителей ваших Павильонов. Я же веду общие занятия. Они так называются именно потому, что едины для всех. Это тоже основа, на которой строится здание нашего Ордена. Его фундамент. Цель, ради которой весь Орден и существует. И ни один из тех, кто носит халат Ордена, не должен о ней забывать. Альянс должен быть уничтожен! — обведя нас взглядом, Ксилим рявкнул. — Повторить!

Мгновение и мы вскочили, хором выкрикнули:

— Альянс должен быть уничтожен!

Ксилим довольно кивнул. Лицо Гилая горело мрачной ухмылкой. А урок шёл своим чередом.

На медальонах старших сект тоже были Звери. Вернее, звери, которые ещё не знали пути к Небу. И старшую секту легко опознать по силе такого зверя. Это сейчас, почти равно по опасности сойтись с Шипастым Мадом и какой-нибудь Ядовитой Алой Крысой, которая вымахала по пояс взрослому человеку и может отравить стихией даже Мастера. Раньше ведь всё было по-другому.

Ксилим советовал сравнивать силу зверей на этапе Закалки. Крысу легко убьёт квартик, квартика легко убьёт шакал, шакал не одолеет пересмешника, пересмешник уступит пантере, пантера не сравнится с мадом. Среди старший сект не значилось ни одной, что имела бы на медальоне и в названии не хищного зверя. И, конечно, не было среди них крыс. Только большие и опасные звери.

И снова я не удержался от вопроса:

— Учитель.

Ксилим кивнул, разрешая мне говорить.

— А как определить силу такой секты, как тысячеглазые?

Гилай, как всегда сидевший рядом, едва слышно хмыкнул:

— Или Костяных.

Я невольно покосился в его сторону. О такой секте я даже не слышал. И среди моих трофеев нет таких. Ни в записях противников жетона, ни в медальонах. Я слабо представлял, что вообще может быть изображено на их медальоне. Напрашивается очевидное — кость. Но, дарс их побери, какая? Впрочем, не думаю, что меня на самом деле волнует этот вопрос.

Ксилим же задумался лишь на миг:

— Это средние секты. Почему они носят названия отличные от звериных, я сказать не могу, но это не младшие секты. Их наследие глубоко.

Я кивнул, принимая и запоминая ответ. Наследие. Как и у нас, в Империи, так и в Альянсе чем старше секта, тем глубже было её наследие. Убежища, в одном из которых я сражался дважды, сначала с безвестным идущим, укротителем Зверей, а затем с Мечами, могли создавать только старшие секты. Кто-то лучше, кто-то хуже, но все остальные секты покупали эти артефакты у них.

Лучшими в создании Призраков считались Вороны. И с их выходцами Ксилим призывал быть также осторожными, как и с выходцами из старших сект. То есть биться изо всех сил.

За уроками и тренировками летели дни и даже недели. Я никому не отказывал в просьбе обменяться свитками, напротив, сам приставал к ученикам своего года обучения. Ведь у меня была ДУХОВНАЯ техника для ЛЮБОЙ стихии. Никто ещё не удержался от соблазна заглянуть в неё хотя бы одним глазком.

Ученики Павильона Меча быстро понимали, что она бесполезна в сражении. Да и училась очень и очень тяжело, поэтому быстро отдавали свиток Доспеха обратно. Даже я сумел освоить все три его созвездия не с первой и даже не с десяткой попытки. Хотя, возможно, в этом виноват догоняющий меня возраст тела. Как бы ни была сильна душа, но отрубленной ноги и сожжённых лет жизни она восстановить не может. Даже идущему вслед за ней телу.

Хотя… С земными техниками таких проблем не было.

Неожиданно Доспех оказался популярен у всех остальных учеников. Из Павильонов, связанных с формациями, кузнечным делом, лекарским, алхимией и прочим. Они даже составили список — кто, когда и насколько дней берёт у меня свиток.

Техник у меня становилось всё больше и больше. Но это не вызывало особых вопросов. Учителя раз за разом говорили нам, что сосредоточиться в изучении стоит на трёх-пяти сильнейших техниках, но необходимо и иметь набор техник на все случаи жизни.

Неожиданно Сияние Рассвета стало одной из техник, которую нам всем вручили безо всякого Павильона Техник и настоятельно советовали выучить. Хотя Гилай знал её и так.

В день, когда перед нами выложили свитки Сияния Рассвета, я несколько десятков вдохов колебался, спросить или промолчать. Но слухи о случившемся Бедствии давно уже достигли Ордена Небесного Меча. Я краем уха слышал несколько разговоров среди послушников слуг. Ксилим даже использовал сражение возле Парчовых Небес в качестве примера действия сектантов. Не замечая, как кривится Гилай.

Спросить или нет? У нас с Гилаем и так тяжело складывались отношения. Даже после той схватки. А ещё они испортились с Риолой, которая неожиданно посчитала меня виновником того, что мы бились не жалея себя.

Как будто я мог сильно поддаваться в тот вечер.

Пока я размышлял, стоит или не стоит моё любопытство очередной гримасы боли на лице Гилая, вопрос, который я хотел задать, успел задать другой. И к лучшему.

— Учитель.

Это поднялся Берек, невысокий, кряжистый парень, что мог бы сходиться со мной в поединках, но показал талант высокой профессии и теперь ученик Павильона Флага.

— Это ведь одна из тех техник, что нарушают работу формаций сбора энергии Неба?

Ксилим кивнул:

— Учитель Джанит должен быть тобой доволен. Сто «мечей» за знания и вопрос. Секты извратили путь к Небу, но исток их умений там же, где и привычных нам формаций и массивов. И Призраки — это не более, чем сгусток силы Неба, духовной энергии и силы души. Привычное нам триединство, баланс которого и нарушает техника Рассвета.

Я не выдержал:

— Учитель, — Ксилим кивнул и я спросил. — А как же Указы? Исток умений сектантов ведь и там? Почему Призраки послушны своим хозяевам? Разве дело только в формации Флага?

Ксилим помедлил, словно нехотя признал:

— И Римило сто «мечей». Всё верно. Даже в нашем Павильоне Флага изучали вопрос Флагов Сотни Убийств. И как Орден умеет повторять работу Указов формациями, так и сектанты используют схожий путь с Призраками. Но техника Рассвета не влияет на Указы.

Я спросил то, что было мне важней:

— Но на Призраках они есть?

Ксилим лишь пожал плечами:

— Ну ты ведь сам сказал — они послушны своим хозяевам. Которые их, если что, мучили и убили. Значит, Указы есть.

Я поджал губы и сел. Вроде бы ответ именно тот, который я и хотел получить. Но, дарсово отродье, он лишь ещё сильней меня запутал. Ведь кому, как не мне, мастеру этих дарсовых Указов, знать, что ничего над Призраками нет.

Я покосился на Берека. Нужно с ним о многом поговорить. Может быть, я сумею найти ответы на свои вопросы у него? Да и просто его помощь мне не помешает. У меня десятки флагов формаций часть из которых нужно проверить, часть которых я так и не сумел опознать. Даже с помощью каталога торгового дома Чёрной Луны.

Ещё не закончился урок заместителя Ксилима, а с неба начал накрапывать дождь. Ксилим словно и не заметил его, а вот среди учеников стали раздаваться охи и вздохи. Особенно много звучало женских голосов. Но им всем хватило одного взгляда заместителя Ксилима, чтобы замолчать.

Я же запрокинул лицо к небу. Серые облако тяжело нависали над самой головой, скрыв за собой половину горы и половину Меча. Казалось, можно протянуть руку и прорвать их тяжёлое покрывало, взрезать, как взрезала сталь Меча, высящегося на западе.

Но мне сейчас хотелось не столько достичь Неба, сколько получить ответы. Ответы о справедливости. Когда-то под жарким небом пустошей я горячо молил Небо о помощи в мести. Верил, что Небо глядит на каждого и каждому воздаёт по заслугам. Пусть иногда и чужими руками. Но что-то, чем ближе я поднимаюсь к Небу, чем выше поднимаюсь по Поясам, тем больше мне кажется, что часто Небо непростительно медлит.

Можно повторять себе, что Аймар и Домар, да вся ветвь Саул, жившая в Ясене застряла в своём Возвышении именно потому, что нарушала доблести Идущих.

Как там нам раз за разом повторяет заместитель Ксилим?

Почтение, мужество, усердие, верность, справедливость, умеренность, товарищество.

Можно ли действительно считать, что Аймар застрял из-за того, что был неумерен?

Неумерен в чём? В распитии вина? В смене женщин в своём поместье? Был трусом? Несправедливым к родным? Или к чужим?

Расплывчатые доблести, за каждой из которых можно скрыть что угодно.

Аймар был умерен в наградах подчинённым.

Был храбр в бою со Зверями.

Справедлив в помощи Фимраму.

Клатир говорил правду.

Точно так же можно вывернуть все доблести идущего и по отношению к поступкам Тёмного.

Так как взвесить всё это?

Ладно Небо, мне не понять его. Это удел Лейлы. И то, её «интересно», если вдуматься, пугает меня даже больше, чем мои размышления о доблестях.

Остаётся лишь выбрать меру своих поступков, своей доблести.

Удобно считать, что Кардо, Виргла, Аймара, Симара и Тёмного моими руками наказало Небо.

И это лучше, чем Бедствие, которое использовали Стражи по приказу Императора. Может, будь рядом Клатир, он бы сумел объяснить мне всё то, о чём я думаю раз за разом. Но его рядом нет. И мне придётся самому выбрать меру доблестей. Своих доблестей. И продолжать идти к Небу.

— Урок окончен.

Первыми со своих мест сорвались девушки. И вот тут-то, видя их фигуры, облепленные мокрыми халатами, я наконец понял, чем они так были недовольны. В отличие от парней. Я невольно заметил, с каким тупым взглядом замер знакомый мне Виомат, и встряхнулся.

Не дай Небо я сейчас выгляжу со стороны так же.

Шагнул в сторону, встал перед Береком:

— Как тебе погодка?

Он хмыкнул:

— Отличная. Открывает потрясающие виды.

Я понимающе улыбнулся и повёл рукой:

— У меня предложение — не хочешь зайти ко мне согреться горячим чаем? Есть к тебе, как ученику Павильона Флага, вопросы.

Берек хмыкнул:

— Удивительно, обычно это я пристаю к тебе с рассказами, а сегодня ты просишь меня о них? — Я развёл руками, а Берек хохотнул. — Почему бы нет, — глянул мне за спину. — Всё равно сейчас все дороги лежат в одном направлении.

Но стоило нам выбраться за кусты площадки для уроков, как мы обнаружили, что девушек уже и не видно.

Берек вздохнул:

— Эх, не успели, — на миг задумавшись, Берек потянул меня за рукав. — Давай напрямик! — я безмолвно вздёрнул брови, и он замахал руками. — Ну запрещено и что? Дождь, послушники из надзирающих сами попрятались. И мы, конечно, не будем ломать изгороди.

Я помедлил вдох и сам махнул рукой. Давай!

Берек оказался прав. Нигде мы не натолкнулись ни на одного послушника с «глазом» на рукаве. И проскользнув где-то по самому краю живых изгородей, где-то даже через площадки тренировочных формаций, кусты и посадки, используя за их прикрытием техники передвижения и оказались возле наших домиков точно вовремя: девушки если и опередили нас, то не больше, чем на десяток шагов.

Судя по широкой улыбке Берека, он был доволен.

Он даже в мой домик вошёл только когда я уже достал жаровню из кисета и сменил халат на сухой, повесив мокрый сушиться. А пока переодевался он, я успел поставить на жаровню чайник и вскипятить воду.

— Ох, ты! — обернувшись на возглас, я обнаружил Берека стоящим у кровати. И глядящим на Пронзатель, который висел над изголовьем. — Это ведь Молот Монстров? Неужто… — помедлив, и искоса на меня поглядывая, Берек осторожно спросил. — Неужто трофей с памятного недруга?

— Нет. С чего ты так решил? — Я пожал плечами. — Это моё оружие.

— Та-ак! — Берек рывком обернулся в мою сторону, оглядел меня с головы до ног. — Это как понимать, собрат Римило? Неужто ты ватажник?

— Скорее искатель.

Берек хмыкнул:

— День открытий. И если девушки показали свои фигурки, то ты, собрат… — тут он покрутил рукой. — Хотя, о чём это я? Ты ж отлично подходишь под искателя — сильный, сам себе на уме и знаешь явно больше, чем говоришь и показываешь.

Эти слова меня слегка задели, я, не скрываясь, криво улыбнулся и протянул Береку чашу с чаем.

Немного покрутив её в руках, он пожал плечами:

— В такую погоду хорошо было бы вино, но, пожалуй, промолчу, одного нарушения в день уже достаточно. Нужно знать меру.

Я невольно поджал губы. Пусть он говорил о незначительной мелочи, но всё же его мысли оказались удивительно схожи с моими. Мера. Где граница этой меры?

— Так, о чём ты хотел поговорить, собрат ватажник?

Я хлебнул горячего отвара и отставил его. Ни следа Указов невидимки рядом.

Спустя миг в моей ладони лежал артефакт, который я забрал с улицы Поля Битвы, убив гения семьи Саул — Креода.

Синий шар, созданный из ядра Зверя размером с два моих кулака, украшенный рубашкой из металлических нитей, которые медленно разгорались голубым светом.

Невольно я усмехнулся в мыслях.

Верный своей добродетели — умеренности, я не продавал ни в Шести Ручьях, ни в торговом доме Чёрной Луны ничего из флагов формаций или доспехов. Даже после того, как услышал, что с Саул покончено и такой фракции во Втором поясе больше нет. В конце концов, меня могли искать не только они. Но и Тамим. Я и так рисковал, отправив Самуму письмо.

Берек протянул руку, перехватил шар, принялся вглядываться во что-то, мне невидимое. Артефакт, кажется, ускорил своё медленное сияние, пробегающее по его нитям.

Наконец Берек несколько неуверенно протянул:

— Знаешь, тебе бы лучше обратиться с таким к кому-то из старших учеников или и вовсе к моему учителю. Я только начал познавать формации и мне далеко…

Я оборвал его:

— Хотел бы, так бы и сделал.

О том, что я и так был слишком самонадеян, раскрывая свои тайны, я промолчал. Одно дело показать, что у меня есть редкие техники и Формы, совсем другое — дать намёк на то, кого я убил по пути в Орден.

Берек откашлялся, протянул:

— Из того, что я вижу, похоже на что-то из Барьеров. Призрачный, может быть, Звёздный, но точно не Небесный. Да, — Берек кивнул. — Точно. Звёздный Барьер. Накрывает большой, очень большой кусок земли будто чашей. Довольно сложно пробить. Нужно или потратить много сил или воспользоваться артефактом для пролома таких барьеров.

Я довольно кивнул:

— Отлично. А как им пользоваться?

Берек вздёрнул бровь:

— В смысле? Он полон энергии Неба и полностью исправен. Бери и пользуйся.

Пришлось поправиться:

— У меня небольшая проблема. Мне недоступна медитация познания. Я даже не могу пополнить его силой. А когда просто пробую влить в него энергию, как в Светоч, то ничего не происходит, артефакт не действует.

Берек переспросил:

— Совсем?

— Совсем. Этот артефакт даже пополнял энергией другой человек. А я сам могу понять наполненность энергией только вот у таких артефактов.

Из кисета на свет появился амулет, который у меня остался единственным. Поделка ещё орденцев Морозной Гряды — первый мой защитный артефакт. Пожалуй, ему тоже может найтись место над изголовьем.

Берек принял и его, недоверчиво оглядел, поковырял пальцем вделанные в него цветные камушки. Поднял на меня взгляд:

— Это же сделано для Закалок.

Я кивнул:

— Теперь ты понимаешь мою проблему.

— Да уж, — Берек запустил пальцы свободной руки в волосы, задумчиво растрепал ещё мокрые пряди. Неуверенно предложил. — Если кое-что спросить у учителя, то, может быть, я сумею добавить к рубашке Барьера схожий камень, внести в него крохотную формацию дополнение, чтобы она направляла твою силу на активацию Барьера, — Берек запнулся. — Тебе же нужно будет два. Чтобы отменить активацию…

Я, вспомнив, как забрал этот шар, подсказал:

— С этим проще. Я просто протянул руку и шар упал в ладонь, а барьер исчез.

Берек хмыкнул:

— М-да. Спрашивать о судьбе того, кто пытался тебя в него поймать, я не буду.

Я молча оглядел Берека, он положил шар и вскинул ладони:

— Не буду. Не бу-ду. Всё, что было до Ордена, осталось за стенами Академии. Так же говорил заместитель Ксилим?

Я так же молча протянул ему другой артефакт. Из тех, что так и остался неопознанным и выглядел более привычно — как обычный Флаг. Древко и полотнище. Правда, на полотнище не было ни единого символа.

Берек пробормотал:

— Я ведь только начал учиться…

Но Флаг ухватил жадно.

Ему понадобилось больше недели в библиотеке, чтобы опознать всё, что у меня скопилось в трофеях. И только потом, убедившись в нём и его молчании, я перешёл к главному.

— Так, — Берек покрутил в руках бляху толщиной в палец. — Оковы Сущности. Но это работа не наша, — подняв на меня взгляд, пояснил. — Не имперская. Это артефакт Альянса. Сект.

Я мрачно ухмыльнулся. Как много вопросов. Это просто вся семейка Ясеня имела привычку пользоваться сектантскими товарами или как? Домар покупал пилюли для дочери, Симар эти Оковы, которые использовал против моего Призрака.

Вспомнив о дочери Домара и пилюлю, которой она хотела мне помочь, я на миг стиснул зубы. Как ни старался я быть справедливым и за добро отвечать добром, но не всегда это у меня выходило.

В поместье Домара я оказался слишком ослеплён страхом за семью. И ненавистью к Домару, поймавшему меня в ловушку цепочки. Кто знает, что сейчас с этой девочкой? И кто знает, не окажется ли она той преградой, что встанет у меня на пути к Небу?

Но сейчас, спустя несколько месяцев, когда между мной и землями исчезнувших Саул лежит половина пояса… Ничего не изменить. Остаётся только смириться с тем, что случилось. Признать свои ошибки.

Берек подкинул бляху на ладони:

— Рабочая штука и даже ничего знать и уметь для использования не нужно. Да я, честно говоря, и не смог бы ничего изменить. Не наша работа, — в который раз за эти дни Берек предложил. — Может передумаешь? Учитель знает в десятки раз больше моего.

— Мне хватает и твоих знаний, не столь уж и сильные артефакты. Мне достались не только эти Оковы, — с этими словами я достал один из флагов сектантов. Тот, который во время схваток у Приюта не стали использовать. И который ещё не уничтожил мой Призрак. — А с ним что-то можешь сделать?

Берек принял его, не изменившись в лице, не торопясь покачал, словно взвесил на руке, скользнул пальцами по древку, оглаживая и наконец поднял на меня взгляд:

— Например?

Я намекнул:

— Слышал, будто богачи привязывают их к себе. Наёмник, который всегда с тобой.

Берек решительно положил флаг на стол, отрезал:

— Нет. Без меня. Вроде достаточно смазать его кровью. Я ни слова никому не расскажу, но не советую. Мы с тобой орденцы, а Орден создан, чтобы бороться с Альянсом, а не пользоваться их вещами.

Я убрал флаг, уточнил:

— Оковами тоже не пользоваться?

Берек насупился:

— Это… Это другое.

Я кивнул, признал:

— Прости, ты прав. Просто долго ломал голову, что делать с трофеями.

Про себя же добавил, что слишком много ожидал от Берека. Он всё же только начал учиться. Как бы он помог мне там, где не справился с советом даже Клатир? Это скорее жадность. У меня этих флагов и артефактов… Летающие Убийцы, к примеру.

И снова о справедливости. Помнится, когда-то я не один день метался: использовал для Возвышения Жемчужину первого своего убитого сектанта, а после мучился — имел ли на это право? Вроде уговорил себя. Почти теми же словами, которые произнёс сейчас Берек: это другое. Брезговал пилюлями, но использовал Призрака. А теперь следующими хотел положить на стол Летающие Убийцы, которые не вышло привязать к себе простой каплей крови.

А по сути… Пилюли созданы из крови идущих к Небу, летающие кинжалы — из их костей. Своего Призрака я… усиливаю душами убитых людей, что заключены во Флаги Сотни Смертей. Но это другое, да?

Берек побарабанил пальцами по столу, нерешительно предложил:

— Может, ты сдашь все эти штуки в отдел наград?

Я кивнул:

— Ты прав. Сегодня же схожу.

И ответил правильно, хотя даже не обманывал Берека. Но он явно успокоился и разулыбался. Я предложил:

— Ещё чая?

— Давай, — с неловкой улыбкой признался мне. — Ни у кого из наших нет такого вкусного. Словно тебе продают что-то отдельно.

Я спокойно принял похвалу. Чай я брал в лавке Академии, там же где и все. А вот добавлял в него много чего из тех трав, которые встретил на пути в Орден. Таких, может, и впрямь ни у кого из соучеников нашего года нет. Разве что, кроме Гилая.

Едва я успел наполнить наши чашки, как в дверь постучали:

— Собрат Римило, ты дома?

Я узнал голос Виомата и вскинулся. Готово?! Долго же они делали моё оружие.

— Да, входи!

Пришло время наносить начертание!

Глава 13

Нет! Так не пойдёт!

Я открыл глаза и решительно встал. Всё вокруг было наполнено звуками воды и самой водой.

Высокий водопад с оглушительным рёвом вспенивался у подножия ущелья. Сами стены ущелья покрывали десятки извилистых нитей воды, спускающихся сюда, на дно, и наполнявших десятки каменных чаш. У одной из таких я и сидел, погруженный в медитацию.

Впервые за все дни и недели, что обучался в Академии, я попал в это место. В Ущелья Пяти Стихий. Первая медитация познания стихии здесь.

Только у меня ничего не выходило.

Ничего нового я в той воде, что наполняла крошечное озеро у моих ног — не ощущал.

Уж не знаю, что тому виной. Недостаточное сродство со стихией, малое её количество в этой каменной чаше, глубиной мне едва ли по колено, чересчур высокое Возвышение… Конечно, в сравнении с остальными соучениками моего года.

Вот, к примеру, у соседней чаши, буквально в пяти шагах от меня сидит любящий говорить глупости Митай и, судя по лёгкой улыбке, — вполне счастлив.

Но я больше стихии ощущал на обычных медитациях в окружении ядер Зверей, чем здесь.

Столького ждал от этого посещения Ущелья Пяти Стихий и…

Такое разочарование.

Нет, само Ущелье Воды — впечатляет. Красота, мощь, ощущение покоя. Но и только.

Огляделся. Служитель, который привёл нас сюда и развёл среди чаш, исчез. Правда слева, у стены маячила печать невидимки. Но будет ли он меня останавливать?

Я решительно встал. Поглядим. Эта чаша мала для меня.

Через мгновение накинул на шею амулет Тихих Шагов. Подобные штуки не одобрялись в стенах Академии, но я здесь не один и мешать остальным только потому, что я сам не могу получить выгоды от медитации?

Неспешно двинулся вперёд, держась левой стороны ущелья и не пытаясь перейти на другую текущей у ног реки. За спиной она ныряла за поворот ущелья и пропадала в зеве пещеры. Мы проходили мимо него, когда нас сюда вели.

Сейчас же я с каждым шагом всё сильней и сильней погружался в оседающую на коже и одежде морось, приближался к озеру, из которого река и вытекала.

На его берегу в клубах водяной пыли медитировало пятеро незнакомых мне парней. Я бы даже сказал, молодых мужчин. Что-то я не припоминал таких в Академии.

И их халаты… Синий и красный. Служители и попечители. Попечителями в Академии были лишь учителя, помощники некоторых Павильонов и старшие среди стражи стены.

Если бы я не знал, что сюда нет хода посторонним, то заподозрил бы, что передо мной проникшие без спросу, о чём свидетельствуют отвороты их халатов, цветам которых не место в Академии.

Но одно то, что их пустили сюда раньше нас и поставили ближе к водопаду, говорит, что здесь и сейчас Академия считает их важней нас, учеников первого года обучения, впервые вошедших в Ущелья.

Обидно. Ну да мне не привыкать. Я уже понял, что весь первый год в Академии нас скорее испытывают на верность, послушание и прочее. И лишь издалека показывают, что получат те, кто будет верен Ордену.

И я знаю, кого вижу впереди. Лучшие из Ордена. Те, кто своим трудом, своим служением ему заработали право сюда попасть.

Те, о ком в запале, споря со мной, говорил заместитель главы Ксилим.

Конечно, Орден поступает совершенно правильно.

Но…

Но раз уж пришла пора пустить меня сюда, то, незнакомые мне попечители и служители, извините. Как говорил Ксилим: «Пользоваться Ущельем Воды мы с вами будем на общих основаниях».

Кто-то из них просто сидел на краю озера, скрестив ноги и положив на бёдра ладони, кто-то, опустив ноги в воду. Один и вовсе погрузился по пояс. Но все они закрыли глаза, погрузившись в себя. И не видели, не слышали и не ощущали меня.

В очередной раз отерев лицо от капель воды, которая стекала со лба в глаза, я вдруг вспомнил о невидимке. Оглянулся. И нигде не увидел и следа печати. Возможно, это узкое ущелье, заполненное водяной пылью, и не позволит пройти здесь в таком амулете. Я не помню, чтобы пыль Серого Споровика очертила Негала, но здесь водяных капель в тысячи раз больше, чем было спор.

Помнится, на болоте вода и грязь живо очертили ватажника.

Хмыкнув своим мыслям, я вновь двинулся вперёд.

Я осторожно обогнул незнакомцев у самой стены ущелья, время от времени окуная пальцы в текущие сверху ледяные косы воды, оказался на самом краю озера.

Вплотную к водопаду, с рёвом падающему сверху, к водопаду, который ударял в водную гладь и разлетался той самой водяной пылью, что наполняла Ущелье.

Подумав, тоже скользнул в воду.

На мгновение захватило дух, когда она ледяной стужей обхватила меня со всех сторон. Здесь оказалось по грудь.

Сдёрнул с шеи амулет, спустя вдох застыл, закрыв глаза и прислушиваясь к себе и стихии вокруг.

До грохочущих струй водопада было двадцать шагов. Я ощущал, как свиваются вокруг жгуты течений, как смешиваются между собой уже успокоившаяся вода озера и бушующая, буквально кипящая вода, только что рухнувшая с высоты в десятки моих ростов.

Это было уже интересней. Манило и притягивало. Не то, что унылое спокойствие стихии в крошечной чаше. Точь-в-точь как в болоте, где утонул Перекрёсток Древних.

Только этого всё равно было мало.

И поэтому я медленно двинулся вперёд. Туда, куда меня манила стихия.

Вода расступалась передо мной, заливала сверху тысячами крошечных капель, которые висели в воздухе таким густым туманом, что уже стало тяжело дышать.

На мгновение я подумал: «Как жаль, что ущелье глубокое и узкое. Какая великолепная радуга появилась бы здесь, загляни сюда луч солнца.»

А затем мне стало не до размышлений.

Мне на плечи легли первые струи ревущего водопада…

В себя меня привёл звонкий и тянущийся звук. Мерный, повторяющийся. Становящийся всё громче.

Я открыл глаза.

И ничего не увидел.

Вокруг была только вода.

Молотящая по голове, плечам, спине, которая не выдерживала её веса и сгибалась под её тяжестью.

Вода была в воздухе вокруг. Потоками, струями, каплями, моросью, туманом. Казалось, я даже дышу не воздухом, а водою.

И не испытываю из-за этого особых сложностей.

Снова ударил гонг. Так сильно, что я слышал его здесь, стоя под ревущим с высоты водопадом.

Следом раздался и гулкий голос, неузнаваемый в сливающемся с ним рокоте воды:

— Медитация окончена.

С сожалением двинулся прочь, ощущая, как с каждым шагом легче держать спину.

Раздался изумлённый возглас:

— Ты ещё кто такой?

Я откинул назад закрывавшие мне лицо мокрые волосы, наконец-то оценил Возвышение стоящих на берегу озера и приложил кулак к ладони:

— Старшие. Я ученик Академии Римило.

Троица ещё не ушедших от края озера мужчин переглянулась.

— Кажется, я слышал где-то это имя.

— Это не тот молодой и ранний, который месяц назад ездил с Толой по лагерям Армии Пределов?

— Точно!

На мне скрестились три взгляда. Я выбрался из воды, ответил тем же. Указ о Верности Ордену. Сильны. Но не более того. Пятая, возможно, шестая звезда. Опасны. Но не более того. Тёмная вода непрозрачна, в ней сплетаются щупальца опасности.

Возможно, прозвучит самонадеянно, но ещё неизвестно, кто вышел бы живым из смертельной схватки между нами.

Конечно, один на один.

Высокий скривил губы, словно ощутив скрытое за моим взглядом:

— Дерзкий.

Тот, что пошире, в красном халате попечителя, со стальной окантовкой хмыкнул:

— Тебе просто не понравилось, что он забрался в водопад, сумев его выдержать. Мне, кстати, тоже это не нравится, но я спокойно признаю свои пределы, — переведя взгляд на меня, спросил. — Младший, мы пробудем в Академии до вечера. Не хочешь скрестить мечи сегодня вечером?

Я ответил не раздумывая:

— С удовольствием, — изогнув губы в ухмылке, добавил. — Старший.

Высокий скривился, а вот широкий попечитель расхохотался:

— И впрямь, дерзкий. Думаю, мы подружимся, — приложил кулак к ладони. — Я Илиот, глава отделения найма города Серый Клык.

Я повторил его жест:

— Римило, — помедлив, добавил. — Римило Арадеш.

Илиот вскинул брови, услышав моё двойное имя, но всё, что спросил, заглушил оглушительный рёв:

— Медитация окончена!

Высокий вновь скривился, поторопил товарищей:

— Идёмте, только бесполезно мокнем, — мазнул по мне взглядом. — А схватки не будет, Илиот. Как бы этот парень ни был хорош, но он нарушил правила Академии, зайдя так далеко, — вскинул руку, не давая сказать Илиот и слова. — И ты отлично знаешь, что об этом уже стало известно.

Мы уже вышли из густой мороси, и я с удивлением отметил, как Илиот будто невзначай бросил по сторонам быстрый взгляд. Словно искал невидимку. И не нашёл, потому что тот стоял в трёх шагах слева, совсем не там, куда смотрел Илиот.

Тем не менее Илиот пожал плечами и широко улыбнулся:

— Поглядим. Отвага и здоровая наглость всегда должны вознаграждаться. Нет, так схожу к старшему Ксилиму.

Высокий снова скривился:

— Эдак твои запасы покажут дно.

— Боишься, что тебе не хватит? Ты знаешь, кому отнести ядро.

— Не дождёшься!

— Ты всегда так говоришь.

— А вы двое так ни разу и не решились поспорить.

Мы оказались последними, кто вышел из Ущелья воды. Все трое так и перебрасывались какими-то непонятными мне шуточками, но когда мы пересекли серую пелену формации, скрывавшую выход и оказались на большой круглой каменной площадке, то они тут же замолчали. Старик-смотритель лишь смерил нас всех взглядом и кивнул, тут же отвернувшись. Если я верно понимал, к выходу из Ущелья огня.

В центре площадки стояли два каменных столба, между которыми был подвешен здоровенный, в рост человека гонг. И сейчас в него как раз ударил послушник Академии. Или он сделал это в несколько раз сильней, чем до этого, или же пелены формаций приглушали звук. Потому что сейчас он буквально ударил в уши, заставляя на миг оглохнуть.

Скорее, всё же, и то и другое вместе. Такой сильный звук во время столь глубокой медитации… Пусть это не погружение духовным взглядом в тело человека, но всё же это познание стихии. Когда-то я получил множество шрамов на меридианах и даже потерял возможность использовать техники, когда мою медитацию прервали.

Но наверняка этот старый хранитель знает, что и как делать. Он как раз негромко сказал:

— Медитация окончена.

А ведь его голос казался в ущелье ничуть не тише звука гонга, а сам звук гонга нарастал с каждым ударом. Как тут всё забавно устроено.

Спохватившись, я двинулся прочь, не пытаясь догнать далеко ушедшую троицу старших.

Уже на тропинке, ведущей в основную часть Академии, столкнулся с Гилаем. Он явно сидел на камне не просто так, а дожидаясь меня.

— Поединок.

Я пожал плечами, ощущая, как липнет к телу мокрый и холодный халат:

— Завтра с утра.

Он вскинул брови:

— Чего это? Давай сегодня, после твоих занятий, — Гилай вдруг ухмыльнулся, смерил меня взглядом. — Друг… А может, занятия вместе с Карией переросли во что-то большее?

— Что? — Я нахмурился, пытаясь понять, о чём ведёт речь Гилай. Сообразил и недовольно отрезал. — Не выдумывай чуши. А то я тоже начну спрашивать, почему по вечерам твой домик пуст и где в это время Ирая.

Ухмылка Гилая стала ещё шире:

— Ладно-ладно, друг. Я понял. Завтра.

И не дожидаясь ответа, скользнул прочь техникой. Нарушая правила. Я повторять его дерзость не стал.

Тропа к Ущелью Пяти Стихий всегда под наблюдением стражи Академии. И среди них всегда может оказаться один из надзирающих за порядком. Да и не спешу я никуда.

Спустя сотню шагов я и вовсе замер.

От главной и самой большой площадки для уроков взлетела вверх фигура. В Академии лишь один Предводитель Воинов. Никаких сомнений, что это глава Академии Шандри. Наконец-то он снова появился. Я-то думал, что моё дело с разрешением для ватажников будет решать он лично. Опасался, что и он начнёт донимать меня вопросами о моём прошлом.

А он появился на день и снова исчез.

Честно говоря, я до сих пор не понимал, почему людей Гавала просто расспрашивали. Почему не применили амулет Истины, когда задавали вопросы обо мне.

Вновь перебирая в мыслях эти странности, я следил за силуэтом главы Академии.

Он метнулся вверх и в сторону, поднимаясь всё выше и выше над склоном горы. Скользнул по воздуху к Мечу основателя, закружил вокруг него, с каждым оборотом поднимаясь всё ближе к облакам. Замер у рукояти. Перед ним сверкнуло обращение, а спустя миг синяя лента, что свисала с темляка, оборвалась и заскользила вниз.

Если бы я мог замереть, я бы замер, если бы я мог вскочить, я бы вскочил. Но я и так стоял, задрав голову к небу и едва дыша.

Лента рухнула к подножию Меча, накрыв собой часть склона и деревья внизу. Только сейчас, видя, как скрываются под ней развесистые кроны, я начал осознавать, насколько она огромная.

Крошечная фигурка главы Академии крутанулась вокруг Меча, а затем стремительно рухнула вниз, оставляя за собой тонкий алый след.

Нет, не след. Нить.

Нет. Я прищурился, вглядываясь и словно прозревая. Не нить. Новое полотнище.

Глава Академии вывернул над самыми деревьями, рванул в сторону, над самыми макушками, заставив качнуться их за своей спиной. А над ним, в вышине, туго свёрнутое до этого алое полотнище разворачивалось по ветру.

Я вспомнил, что нужно дышать и перво-наперво выдохнул.

Разве можно так пугать? Я, не знаю уж почему, решил было, что падение ленты с Меча основателя нашего отделения Ордена что-то значит, несёт какую-то плохую весть. Но пока что всё выглядит скорее, как замена истрёпанного полотнища на новое. Если, конечно, новый цвет ничего не значит.

Неясно только, почему нельзя было оповестить учеников об этом заранее. Завораживающее зрелище. Я уже представил, как бы отлично всё это смотрелось, если бы мы собрались всей Академией на главной площадке. И все вместе глядели бы в небо, задрав головы. Под какую-нибудь речь о величии Ордена.

Последний раз окинув взглядом Меч и склон под ним, где уже копошились фигурки, стягивающие старую ленту с деревьев, поспешил к себе.

Успел точно вовремя. К домику я вышел одновременно с послушником. Мы вскинули руки в приветствии. Он чуть раньше, я чуть позже, обменявшись обыденным:

— Старший. Младший.

Я привычно уселся за столик на веранде. Здесь он был низкий и сидеть приходилось только на подушечке. Что-то вроде походного варианта, но где только мне не приходилось есть. В развалинах Поля Битвы, к примеру, я ещё не встречал целых стульев и столов.

Послушник принялся выставлять из кисета чашки и тарелки. Кормили в Академии всего раз в день, но сытно, а большего нам, шагнувшим на этап Мастера, и не нужно.

Я осторожно уточнил:

— А что означает смена цвета ленты на Мече основателя?

— Э-э-э, — послушник поднял голову, словно мог увидеть её сквозь навес и пожал плечами. — Ничего. Один, два раза в год глава Академии меняет истрёпанную ветром. Все пять цветов стихии идут по кругу.

— А нельзя пошить ленту, которая не будет ветшать?

— Наверное, можно, но это только отсюда она кажется маленькой, а на деле длинной в три сотни шагов, — послушник задумчиво почесал щеку. — Я и не знаю, взялся бы кто-то наложить начертание такого размера? — оглядев стол, он вновь коснулся кулаком ладони, — Старший, желаю насладиться обедом.

И легко спрыгнул с веранды, спеша дальше, к остальным ученикам нашего Павильона Меча.

Я огляделся. С чего начать? Пожалуй, вот с этого острого салата. Потом приятно погасить пожар во рту мелкими кусочками мяса, тушёного в каком-то кислом соусе, придававшем ему красноватый цвет.

Всё время, пока я ел, мне не давал покоя взгляд от соседнего домика. Гилай стал невыносим последние дни. И чем меньше я сдерживался в поединках с ним, тем чаще он их требовал. И тем меньше мне вообще хотелось сражаться с ним. Глупо, конечно.

Ему что, уже не терпится сойтись в схватке? Сам же согласился на завтра. Мне сегодня ещё, может быть, с этим попечителем встречаться. Или не встречаться, если невидимка доложил о моём самовольстве.

От перекрёстка, где расходились дорожки к нашим домикам, раздался зычный крик:

— Сбор учеников! Сбор учеников!

С веранды Гилая послышалась приглушённая ругань. Я же вскочил на ноги, пытаясь скрыть кривую улыбку. Может ли быть так, что это проступок скромного ученика Римило будут обсуждать перед всеми учениками?

Собирал нас заместитель главы Ксилим. И не обращая на меня никакого внимания, сразу же начал с повторения уже знакомых слов:

— Главная цель существования нашего Ордена — это поиск и воспитание сильных идущих. Кто-то хорош в начертании, кто-то в алхимии, кто-то в сражениях. Но однажды может стать неважно, кто ты и чем занимаешься. Важно будет лишь то, как хорошо ты держишься за меч.

Раздались приглушённые шепотки. Здесь были только ученики первого года обучения. Для нас всё в новинку. Наверняка бывшие ученики Школы знали больше и понимали, к чему ведёт заместитель главы Ксилим — я видел, как предвкушающе блестели глаза у Хахпета. Явно не к моему наказанию, а к тому, что мы сейчас будем драться.

Но не друг с другом же?

Это нечестно по отношению к ученикам других Павильонов. Пока они осваивали профессии, мы только и делали, что сходились в схватках и раз за разом проходили испытания в тренировочных формациях.

— Завтра необычный день. В окрестностях Академии откроется почти десяток пробоев.

Теперь шепотки превратились в гул голосов. Я и сам едва удержался от возгласа. Интересно, а могли ли другие фракции предсказывать такие вещи? Покосившись в сторону ошарашенного Гилая, я понял, что вряд ли.

Заместитель главы Ксилим дождался, когда мы успокоимся и продолжил:

— Ученики Павильона Меча завтра отправятся на свою первую охоту за сектантами. Это их вклад в дело Ордена и их испытание. Но сегодня вы все ощутите на себе — каково это, сражаться с сектантами. Мы испытаем каждого из вас. И чем дольше вы выстоите, тем больше получите «мечей» и рейтинга Стелы.

Кто-то рядом недовольно процедил:

— Ну, конечно, опять этим выскочкам из Павильона драчунов больше выгоды. Почему бы не испытывать, сколько свитков они смогут сделать, пока горит большая палочка?

Я обернулся. Знакомое лицо. Митай. Сегодня я его уже видел. Рядом с собой в Ущелье. Снова у него язык работает быстрей головы.

Он ещё в день приёма в Академию возмущался, что для заместителя главы Ксилима Воины важней нас, Мастеров. Я пожал плечами и равнодушно отвернулся. Пусть его. Насколько помню, уже с неделю впереди всех имён учеников первого года обучения на Стеле значится имя Затия, начертателя и ученика Павильона Флага. Кстати, наверняка и поэтому Гилай так жаждет схватки. Самый быстрый способ добавить себе «мечей».

Ну, пусть сейчас покажет себя и выстоит дольше Затия. Или меня.

Всех нас ждала большая круглая площадка. В той части Академии, где тренировались ученики второго и третьего года обучения. И где я ещё ни разу не был. Даже не представляю, для чего предназначена эта тренировочная формация.

Нас заставили разойтись по ней, держась друг от друга как можно дальше. Вышло по два-три шага расстояния.

Заместитель главы Ксилим замер на краю площадки, не заходя за линию границы.

— Напоминаю, что вы должны пройти испытание, не используя оружия и техник.

Я развеял все свои обращения к Небу сразу после оглашения правил, ещё по пути сюда. Так будет надёжней. Я во многом уже даже не задумываюсь над тем, чем встретить врага. Сейчас закроюсь Панцирем и сразу же провалю испытание.

— Нельзя сходить с места.

С этим сложней, пусть даже техника Поступи и сорвётся без обращения, но вот шагнуть я всё равно успею. Будем надеяться, не случится ничего такого, что заставит меня убегать изо всех сил. Это всё же испытание, а не смертельная схватка. Я бы использовал Опору непрерывно, не будь техники под запретом.

— Всё будет совершенно честно. Ученики Павильона Меча не имеют никаких преимуществ.

Я хмыкнул, не удержавшись от того, чтобы не глянуть на Митая. Его кислая рожа того стоила. Я поскорей отвернулся, чтобы не рассмеяться в голос. И уставился на заместителя главы Ксилима, который явно сказал это ради него.

Спустя два вдоха рядом с учителем, едва ли не плечо к плечу встал Тола. Со своей неизменной улыбкой на губах. Впервые вижу его на занятиях, но такому таланту, каким он считается, наверняка уготовано место в рядах Академии. Может быть, я вижу перед собой будущего учителя Академии. И на втором или третьем году обучения именно он будет следить за нашими успехами. Учитель Урик уже стар, его почти не видно на занятиях последний месяц. Не знаю, как остальные, но я отчётливо вижу, как тяжело ему держать прямой спину во время наших схваток. Может, нужно пока отказаться от уроков с копьём?

Расстояние до Ксилима и Толы было велико, мой талант, позволявший оценивать силу противников, начал подводить. Глубину заместителя главы Ксилима я видел вполне отчётливо, а вот с Толой уже начало твориться что-то непонятное. Вода его силы то наливалась непроглядной тьмой, то резко набирала глубину, то исчезала. А ведь стоит всего на полшага дальше.

Я ожидал, что нам сейчас расскажут, что будет происходить, подготовят. Но заместитель главы Ксилим не стал заморачиваться ничем подобным. Кивнул и сжал руку в кулак.

В тот же миг земля под нашими ногами засияла нестерпимым светом. А может быть, так произошло только для меня. Потому что спустя миг сияние стихло, а мне стало не до него. Потому как я оказался один. В двух шагах от меня висела непроглядная хмарь, скрывавшая за собой всех остальных учеников. И вообще, скрывавшая всё. Даже небо. Над головой с трудом угадывалось пятно солнца.

Больше того, моя боевая медитация неожиданно оказалась сжата до пятачка в эти два шага, до стены хмари.

И вдруг эта хмарь ожила, рванулась на меня туманной фигурой. Наверное, только то, что я не ощутил ни малейшей угрозы, позволило мне остаться на месте. А спустя миг ударить навстречу фигуре кулаком.

Призрак, а это явно был слабый-слабый Призрак, развеялся туманом. Но слева выскочил новый.

Невольно в сердцах помянул Берека. Мы же Орден, мы не используем Флаги сектантов, да? Вижу, вижу, Берек, как не используем.

Спустя двадцать вдохов я отчётливо понял, что каждый новый Призрак становится сильней. Наливается темнотой, уже не исчезает от одного удара кулака.

Но я лишь ухмыльнулся и выпустил из тела туман Духовной Защиты. Это ведь не техника. Следующего Призрака даже не стал бить, позволил ему нанести удар.

И он ударил меня в грудь призрачной рукой, в прямом смысле расплескав сам себя об меня.

Дальше я стоял, опустив руки. Набегающие Призраки рассеивались сами. И всё так же становились всё сильней и сильней.

Вот один из них сумел нанести полновесный удар, тряхнувший меня. Я в ответ оскалился и выплеснул туман силы на шаг от себя.

Прошло ещё десять вдохов, прежде чем Призраки окрепли настолько, что сумели преодолеть этот смертельный шаг.

Я бы сказал, что они наконец стали равными средней силы Воину. Призраку-Воину, конечно.

Ответил тем, что выплеснул туман силы на два шага. До самой границы хмари. Не рискнул дальше. И так, проверив себя, понял, что уже потратил больше четверти силы. Мой предел, которого я стараюсь придерживаться — запас в треть. Но кто знает, что там ещё придёт в голову заместителю главы Ксилима.

Значит…

Половина.

Как только в средоточии останется половина, я сдамся и шагну в сторону.

А едва Призраки окрепли настолько, что сумели прорваться и через два шага моей духовной силы, я и вовсе втянул её обратно в тело, выпустив лишь на палец от кожи. И принялся встречать каждого врага ударом кулака, пытаясь совместить испытание с тренировкой. Я давно уже пытаюсь выполнить совет Клатира: выплёскивать из тела не только духовную силу, но и стихию. Правда, я всегда делаю это с оружием в руках.

Теперь одного удара не хватало, чтобы развеять противника. Прошло совсем немного времени и уже два Призрака колотило меня, затем три, четыре…

Они появлялись из хмари быстрей, чем я успевал их уничтожать. И я вот-вот должен был дойти до установленного себе предела, исчерпав запасы духовной силы в средоточии.

Удар, удар, удар.

И очередной мой пинок пришёлся в пустоту. Исчез набегающий на меня Призрак, исчез тот, что душил меня, исчез тот, кому я пытался сломать или развеять духовной силой шею.

Исчезла хмарь вокруг, открыв мне моих соучеников.

Большая часть корчилась на песке, царапая грудь. Хмарь оказывается скрывала и звуки — всё вокруг заполнилось стонами. На ногах остались лишь ученики Павильона Меча и…

Я огляделся, вглядываясь в лица. Берек. С ним ясно. Он не в нашем Павильоне лишь потому, что обнаружил редкий талант к формациям. А вот Хахпет, какой бы ни был любитель позвенеть мечами, стоит перекошенный, явно держась на ногах из последних сил.

Стоят, вскинув руки и озираясь Затий-начертатель, Виомат-кузнец и Риола-алхимик.

Лица лежавших утратили печать муки, стоны стали стихать, а ученики принялись неверяще ощупывать себя. Чтобы с ними не случилось после проигрыша, приятным это было не назвать.

Лязгнул окрик:

— Встать!

Голос нёс в себе столько силы, что не только лежавшие подхватились с песка, позабыв о своей боли, но и я заполошно оглянулся и выпрямился. Раньше, чем вообще сумел что-то сообразить.

Орал Тола. Впервые я видел его без привычной и вечной улыбки. Заострившиеся черты лица, сжатые в тонкую нить побелевшие губы, прищуренные глаза. Я невольно отшатнулся, когда встретился с ним взглядом. Показалось, что сейчас он ударит меня.

Опомнился, шагнул назад оскаливаясь.

Но спустя миг Тола вновь улыбнулся, превращаясь в того добряка, который хвалил меня за чистоту в комнате и смеялся над ценой моего проигрыша.

Теперь негромко заговорил заместитель главы Ксилим:

— Надеюсь, это испытание охладит некоторые разгорячённые головы учеников Павильона Основы и Флага. Для тех, кто не понял, поясню. Путь к Небу может идти разными дорогами. В наше время путь меча может казаться проще и быстрей. Я даже не буду спорить с этим. Лишь напомню, что из ста шагнувших на него — выживает хорошо если один. В то время как идущие по пути создания погибают редко. Но созидатели ничуть не хуже или слабей идущих по пути меча. И Призраки ясно это показали. Всё зависит лишь от личной силы.

Всё это время я не сводил глаз с Толы, но при этих словах покосился через плечо, другим взглядом оценивая оставшихся на ногах. По сути — лучшие ученики остальных Павильонов.

Голос Ксилима вторил моим догадкам:

— Силы Виомата, Риолы и Затия хватило бы стать отличными бойцами. Их дух силён, они готовы стоять до конца. И это помогает им быть лучшими в своём деле. Но! — голос заместителя главы Ксилима окреп, зазвенел. — Верно и обратное. Если бы Гилай, Римило, Ирая, Хахпет и остальные ученики Павильона Меча выбрали путь ремесла и создания, то поверьте, они бы достигли на нём немалых высот, заставив вас потесниться в рейтинге лучших учеников Основы, Котла или Флага.

Я хмыкнул. Вот уж меня-то он упомянул зря. Я бы, может, и хотел продолжить дело отца, открыть его сундучок для того, чтобы пустить инструмент в ход. Но — не могу. Я лишён способности идти по пути созидания и ремесла. Впрочем, не мне жаловаться. Не мне, мастеру Указов, который сумел смертельно удивить старейшину секты, Властелина Духа.

Заместитель главы Ксилим помолчал и спокойно, негромко объявил:

— Все ученики, сумевшие остаться на ногах, следуют за мной. Их ждёт охота на сектантов. Остальным ученикам заниматься по расписанию своих Павильонов.

К удивлению, никто не возмутился. Сжимали кулаки, сверкали глазами, но молчали. Глупо спорить с заместителем главы Академии, особенно после того, как корчился на песке.

Через лес нас вёл Тола. Улыбающийся и добродушный Тола. А я всё не мог забыть того, каким он предстал на площадке формации Призраков. Не только я умею носить маски и притворяться не тем, кем являюсь на самом деле.

Хахпет недовольно сопел за спиной:

— Хоть бы собраться дали. Нет, гонят так, будто эти сектанты к стенам уже лезут. А на деле? Полдня через лес ломимся и сколько ещё будем.

Риола фыркнула:

— Да хватит уже нудить. Как девка, клянусь.

Я едва сдержал смешок. Из уст худышки Риолы, а не какого-нибудь бородатого ватажника, это слышалось особенно забавно. Для меня. А вот для Хахпета очень обидно. Но она на этом не остановилась, тут же добавила:

— Что тебе собирать, если кисет всегда с тобой?

— Как что? Еды, алхимии, зелий там…

Голос Хахпета становился всё тише и наконец окончательно смолк.

— Да уж, — протянула Риола. — Тебе бы нужно не только мечом махать, Хахпет, но и думать. Хотя бы иногда. Меня одними разговорами не впечатлить.

Тола проломил кусты, скрывшись от взгляда, я скользнул чуть правей, через переплетение ветвей и замер, обнаружив его стоящим на поляне.

Оглядев всех появившихся, Тола улыбнулся ещё шире:

— Половину дня назад здесь открылись пробои из земель сектантов. Воины, а может быть и Мастера. Кто знает? Тридцать человек. Ваше задание — отыскать их и убить. Срок — две недели, — из его руки упал на траву кисет. — Здесь ключи от их логова. Удачи.

Звуки его слов ещё не смолкли, а он уже размазался в тень, исчезая с наших глаз. И оставляя нас с десятками незаданных вопросов. И самый главный из них звучал так:

— Я не понял, — голос Гилая сочился растерянностью. — А как мы их вообще искать должны? И что делать, если они вообще попёрлись к городу, а не покорно ждут, когда мы их найдём?

У меня этих вопросов было гораздо больше. Например, откуда так точно известно место пробоев и их число. Значит, придя во Второй пояс добровольно, Орден не лишился всех связей? Хотя бы со Стражами их ещё что-то связывает, иначе ответов на мои вопросы не было бы. Но это значит, что и те вопросы, что я когда-то задавал Клатиру, тоже имеют ответы.

Хахпет уже поднял кисет с травы, скривился:

— Обычная тряпка.

Но возмущение не помешало ему залезть внутрь. В руках его сверкнула горсть амулетов.

— Их тут ровно по одному на каждого.

Я перехватил брошенный мне. Небольшой металлический овал на шнурке с вплавленным в середину чёрным камнем. Пожав плечами, сунул в кисет. Если я верно понимаю, простое подобие того амулета, что дал мне Клатир. Отмычка к логову.

Хахпет же хмыкнул:

— Кажется, это ясный намёк на то, что каждый сам за себя. Давайте проверим, кто больше принесёт голов проклятых сектантов?

Риола скривилась:

— Бе! Я не буду собирать головы!

Берек успокоил её:

— Хватит амулета, который показывает принадлежность к секте.

Риола обрадовалась, повернулась к нему:

— Да? Я слышала, ты и по лесу ходить умеешь?

Хахпет насупился, рявкнул:

— Я уйду первым!

И рванул прочь с поляны.

Оставшиеся принялись переглядываться. Берек рассудительно добавил:

— Лучше держаться вместе. Ватага всегда сильней, чем один ватажник.

Кто-то из парней насмешливо заметил:

— Сектанты слабей честного идущего, ты забыл уроки?

Риола шагнула перед Береком, заслоняя его своей худенькой фигурой, упёрла руки в бока:

— Вечно вы, ученики Павильона Меча, кичитесь силой. И плохо слушаете. Учитель говорил, что чаще всего слабей. А значит, есть и исключения.

Ганвол пожал плечами:

— Я спорить с тобой не нанимался. Даже за одного награды хватит, чтобы получить пару дней медитаций в Ущелье. Встретимся в Академии!

Я молчал, с интересом наблюдая за остальными. Парни нашего Павильона переглядывались, что-то решая.

Виомат, кузнец, с которым мы немало общались, пока я выбирал себе оружие, ждал его, а потом зачаровывал, шагнул ко мне, сложив руки в приветствии идущих:

— Собрат Римило, честно признаюсь, я горожанин и лес вижу чуть ли не первый раз в своей жизни. В отличие от тебя. Прошу принять меня в свой отряд.

Риола задумчиво протянула:

— Отряд? — тряхнув гривой волос, обернулась к Береку. — Собрат Берек, возьмёшь меня в свой отряд?

— А? — он мгновение глядел на неё, затем мотнул головой и перевёл взгляд на меня. — А ведь и верно. Кому как не искателю, поручить найти этих гарховых сектантов?

Гилай переспросил:

— Искателю?

Риола положила руку на предплечье Берека:

— Берек, я же…

Он не дал ей договорить, ухватил за руку и потащил за собой. Ко мне. А затем радостно заявил:

— Собрат Римило, мы с Риолой в твоём отряде.

Через миг возле меня стояло уже пятеро.

Гилай хмыкнул, негромко сказал:

— Большой толпой по лесу тоже не походишь — от топота все сектанты разбегутся. Пожалуй, нужно разделиться на два отряда. Кто со мной? Ирая?

Она несколько мгновений глядела на протянутую в её сторону руку. Я уже думал, что сейчас она двинется прочь. Одна. Но нет, ошибся. Она молча шагнула на шаг ближе к Гилаю. Не обращая внимания на его руку, но явно присоединяясь к нему.

Спустя двадцать вдохов мы поделились почти поровну. У Гилая оказалось на три человека больше. Считай весь Павильон Меча.

Криво ухмыльнувшись мне, Гилай ушёл с поляны первым. Я оглядел тех, кто остался со мной. Соучеников по Павильону считай почти нет, зато есть все таланты других Павильонов. Риола, Берек, Затий и Виомат.

Невольно потёр бровь. И шрама давно нет, а привычка осталась. Только-только снял с плеч один отряд и тут же получил себе другой. Причём я даже не соглашался на вопрос Виомата. Все всё решили за меня.

Вздохнув, спросил:

— Кто способен переносить боевую медитацию на идущих рядом и ощущать грозящую им опасность?

Парни переглянулись, помотали головами. Берек же осторожно ответил:

— Тренировался с братом в ватаге, но не сказать, чтоб прям уж так силён в этом деле.

Я с облегчением заметил:

— Ну это уже что-то. Не разорваться же мне? Ты впереди. Держите расстояние шага друг от друга, Павильон Меча держится вокруг наших… — на вдох замялся, подбирая слово, которое не обидит, наконец сказал просто и незатейливо, — наших товарищей. Между ними и лесом. Я иду на сто шагов впереди и ищу следы.

Берек поджал губы. Молча.

Но я заметил и, кажется, даже понял причину. Во всяком случае, когда я добавил:

— Тысячу вдохов, затем меняемся.

Берек тут же расплылся в улыбке. Которая тут же исчезла, когда Риола одёрнула его:

— Да отпусти ты руку, ишь, впился!

Я ещё раз обвёл взглядом свой неожиданный отряд, зацепился за знакомое лицо. Этого парня я видел почти каждый день, проходя мимо формации с шарами. И он очень необычно использовал её для тренировок. Не уворачиваясь, а принимая их удары на технику защиты.

— Нефис, ты тоже идёшь в центре и готовишься прикрыть весь отряд.

Он кивнул:

— Хорошо, собрат Римило. Но я тоже хотел бы получить от этого задания всё, что только можно, раз уж нам отмерено две недели. И поучиться читать следы — в том числе.

Мне оставалось лишь вздохнуть:

— Хорошо. Со мной будет идти один, ещё один с Береком, затем будете меняться. Кто хочет учиться читать следы?

Тут же вперёд шагнул Виомаст:

— Я!

Так мы и шли. Неторопливо. Потому что сначала я больше отвечал на вопросы и давал советы, чем действительно искал следы людей. За первые шесть тысяч вдохов мы прошли… Наверное, я с мамой и Лейлой после бегства из Зимней Гряды прошёл больше за такое же время. Но и вокруг сейчас не вычищенные леса Гряды, а окраина Хребта Чудовищ.

За эти шесть тысяч вдохов мы пять раз отбивались от Зверей. Причём один из них мы скорей отбивали Затия. Он отошёл буквально на пять шагов от Берека, обходя упавший ствол, и провалился в Мшистый Колодец. Родственник более привычной мне Ядожорки. Яма в земле, которую заполнял ядовитый мох. Внешне почти ничем не отличим от пятна обычного мха, который везде растёт тонким слоем. Только ядовитый. В колодец уходишь с головой. Вдох и ты уже покрыт ядом, который парализует жертву.

Зато все точно получили от этих шести тысяч вдохов всё, что только можно. Чтение следов, схватки, лечение и нравоучения. Не было, пожалуй, только пинков. И то, потому что я сдерживался изо всех сил и имел кое-какой опыт с Рейкой.

Впрочем, и я узнал кое-что новое для себя. Например, то, почему Тола и заместитель главы Ксилим вообще были уверены, что сектанты не сбегут от нас.

Формация. Огромный, гигантский кусок леса оказался окружён формацией. И мы обнаружили её только тогда, когда в очередном Рывке через кусты я буквально влип в неё. А если честно, то не влип, а врезался носом. И медитация обдала теплом, предупреждая об опасности, и технику я сумел не то сорвать, не то заставить исказиться на середине движения. Только набранной скорости это не отменило.

К счастью, всё произошло за стеной кустов, надёжно скрывших меня от остальной группы. Иначе это было бы не только больно и обидно, но ещё и стыдно. Особенно после моих нравоучений и едких упрёков, озвученных за сегодняшний день.

Когда остальные вышли ко мне, я молча несколько раз качнул зажатым в руке Крушителем. Своим новым тяжёлым копьём. Лезвие в форме длинного и широкого листа, растущего из цветка.

Кончик острого лепестка и касался сейчас воздуха. Размеренно, раз за разом.

В тишине же леса раздавался звук, словно я стучу по камню.

Берек недоумённо протянул:

— Че-е-его?

А через вдох уже стоял рядом, руками ощупывая невидимую стену и расплываясь в глупой улыбке:

— С ума сойти! Я о таком только читал, — голос его стал из восторженного задумчивым. — Недавно. Учитель притащил старый фолиант и сказал, через неделю проверит.

Я присел, ощупывая камень под ногами. Не ошибся, шатается. Формация не касалась его, а проходила насквозь, рассекая на две неравных половины. Скользнул взглядом вдоль предполагаемой преграды. Не будь этого посмешного Рывка через кусты, и я бы сразу сумел понять, что впереди что-то не то: на земле буквально прослеживалась линия срезанных веток и листьев, отчётливо выделяя границу формации.

Поднялся и уточнил:

— А кто в Академии может создать такую формацию?

Берек фыркнул:

— Смеёшься? Глянь, почти не заметен изгиб. Представь себе общий размер этого круга. Хотя… — он на миг задумался, затем покачал головой. — Нет. Тогда бы здесь были флаги каждые десять шагов. Это круг. Самая устойчивая и простая форма.

Я повернул голову сначала влево, затем вправо. Видимость здесь больше, чем десять шагов. Флагов не видно. Только две печати Указа Ордена.

Затий задумчиво предположил:

— Или всё это закопано. Так как делают, когда возводят стены городов.

Берек молча опустился на колени, взрыл мечом землю у подножия формации. Раз, другой, зарываясь всё глубже. Сталь скрежетнула было, но это оказалась лишь горсть мелких камней.

— Да нет, не зря же я три дня корпел над тем фолиантом? Это формация Древних.

Я кивнул, принимая ответ. И добавляя его в копилку своих вопросов к Стражам. И Ордену. Всё же можно делать так, как я и предлагал, — заманивать сектантов в ловушку. И они это делают.

Следующей находкой стала проплешина в зелени. Очень правильной, круглой формы. Буквально вырезанной из леса.

И если тот же Виомат при виде этого места растерянно протянул:

— Это ещё что?

То мне даже не нужно было гадать. Здесь висел пробой. В шаге от земли. Именно он срезал ветки деревьев и бесследно забрал их вместе с половиной куста Бересклета. Теперь я знаю, что не стоит оказываться на пути пробоя.

Берек нагнулся, вглядываясь в траву. Со вздохом признался:

— Никогда не был в этом хорош. И, похоже, за эти месяцы в Академии и вовсе растерял все навыки. Вижу лишь примятую траву там, где он стоял, выйдя из пробоя, — показал рукой на частокол стволов Кровавого Клёна. — Лицом туда, — перевёл взгляд на меня. — А что скажешь ты, собрат Римило?

Я задумчиво поджал губы. Можно было бы попытаться. Я даже, кажется, вижу, куда сектант ушёл техникой: он слишком близко взял к кусту чахлого барбариса. А там не только его колючие ветки, но и плети Жальника. Который попытался оставить в нём свои ядовитые шипы, вон, торчат в стволе липы.

Но мне ли не знать, как может теряться след идущего? Удачно выполненный в просвет кустов Рывок и позади остаются полсотни шагов пространства без единого следа.

— Собрат Римило, так что дальше?

Я глянул на Нефиса, который стоял ко мне боком, готовый прикрыть центр нашего отряда. Скользнул глазами по пустоте с печатью.

Пожал плечами. Надоело.

И вместо ответа коснулся кисета. Несколько мгновений поиска и в одной моей руке чаша артефакта, полученного от Клатира. В другой ядро Зверя этапа Мастера. Свежее, выдранное из Зверя меньше тысячи вдохов назад.

Берек выпучил глаза:

— Это ещё чего? Ты не показывал эту штуку!

Скользнул ко мне, неверяще выдохнул:

— Никогда такого не видел! Виомат, ты глянь на эту работу!

Я замер. Эти двое даже не давали мне возможности использовать артефакт. Хорошо, не вырывали чашу из рук. Правда, Виомат оказался не так восторжен:

— Хорошая работа. Но немного поспешная. Мастер был довольно небрежен в ковке.

Берек толкнул его плечом:

— Ишь ты! А повторить сможешь?

Виомат нахмурился, неуверенно ответил:

— Нужно пробовать.

Берек насмешливо хмыкнул:

— Ишь ты! Ну, сделаешь ты её и что? Я вот честно скажу, что повторить всю ту вязь символов, что вижу — не сумею. Такому ученику, как я — это не по силам. А сколького я здесь не вижу?

Нефис, что вывел меня из задумчивости, нетерпеливо спросил:

— Так что это?

Берек тут же ответил:

— Да без понятия.

Я, ощущая на себе десяток взглядов, нехотя сказал:

— Это артефакт, который помогает идти по следу, — повёл рукой. — Отойдите.

Берек и Виомат послушно вернулись к отряду. А я ещё раз проверил сколько же у меня в средоточии энергии.

Не хватает почти трети. Слишком опасно. В прошлый раз чаша забрала в себя две трети моей силы. Если я использую её сейчас, то окажусь с пустым средоточием. И кто знает, как поведёт себя тьма в своей тюрьме? Конечно, Клатир посмеялся над тем, что у тьмы есть разум. Но это во мне она сидит, это во мне она отращивает щупальца, пытаясь поглотить мою стихию. Легко судить со стороны. Мне же рисковать совершенно не хотелось.

С досадой вздохнув, я опустил ядро и чашу на траву, предупредил:

— Маловато силы в средоточии. Использую Круговорот, но смотрите, могут появиться незваные гости.

Не думаю, что это будет опасно. К тому же это всё равно самый быстрый способ восстановить силу. А Звери… Что ж, нам нужно будет очень много ядер.

Восстановить недостающую силу вышло быстро, и даже никто не помешал, а я наконец опустил в чашу ядро. А затем щедро принялся вливать в неё свою силу. Меридианы гудели, пропуская через себя реку силы.

Вот чаша в руке начала светиться. Всё ярче и ярче. Кто-то выругался, отворачиваясь от меня и её сияния, я же продолжал, щурясь от причиняющего боль света, вглядываться в плавящееся ядро. Даже не знаю зачем.

Ещё вдох и сияние потухло, а через мгновение содержимое чаши выплеснулось наружу, рухнуло мне под ноги и стремительно хлынуло от меня во все стороны красной волной.

На этот раз от возгласа не удержалась даже Риола.

— Ай!

Я не обратил внимания на их испуг, с некоторым недоверием оценивая оттенок средоточия. Выходило, что сейчас я потратил меньше, чем в дни погони по следам семьи. Сильно меньше. У меня осталась ещё половина энергии. И в чём причина? В моём Возвышении, которое после Ущелья резко прибавило звёзд, в качестве использованного ядра Зверя?

А волна сияния, теряя яркость, катилась всё дальше и дальше от меня, проявляя на земле десятки звериных следов. И одинокую линию человеческих, которая вела точно к замеченной мной плети Жальника. И резко сворачивала в сторону сразу за кустом.

Я ухмыльнулся и сорвался с места:

— Догоняйте!

Когда же светящиеся линии следов исчезли, ухмылка не исчезла с моего лица, а лишь стала шире. Я отчётливо видел не успевший вернуть форму мох, в котором отпечатался каблук. И лишь чуть сбавил бег, пристально вглядываясь под ноги.

Но удача не может длиться вечно. А дарсов сектант петлял, словно заяц. Когда остальные нагнали меня, я повёл по ним взглядом выбирая.

— Виомат, ты же почти не растратил силы?

Он расправил плечи:

— Сущую ерунду. У меня большое средоточие, для кузнеца это важно.

— Отлично, — Я поманил его к себе. — Давай, твоя очередь вливать силу в чашу.

Он хмыкнул, принял из моих рук чашу и новое ядро.

Впрочем, через двадцать вдохов улыбка исчезла с его губ. Он трясущими руками протянул мне опустевшую чашу и с неверием выдохнул:

— Я отдал всё и едва не добавил от выносливости. Это какого у тебя размера средоточие, что ты ещё и техники продолжаешь использовать?

Я пожал плечами:

— Да какая разница, — привычно скомандовал, забыв, что рядом стоят соученики, а не отряд моих людей. — На руки его и за мной.

Опомнился, только уже выйдя из Рывка и срубая рванувшую ко мне плеть Багрянки. Обернулся. Но они всё поняли верно и не медлили. Виомата подхватил на спину Берек.

Ну и отлично.

Жаль, что соучеников с такими большими средоточиями среди нас оказалось маловато. Зато лишь один ещё не сумел овладеть Круговоротом.

Не знаю уж, как бы долго мы тут рыскали, не будь у меня чаши. Но очередные следы обрывались у нагромождения здоровенных валунов. И кажется мне, что наш путь окончен. Может, не зря этих сектантов тянет к камням и скалам?

В очередной раз оглянувшись, я оценил свой отряд. У меня самого чуть меньше половины запаса духовной силы. У двоих её вообще нет. Но это не сильно важно. Вдвоём с Береком мы можем справиться с Мастером, может быть, даже седьмой звезды. Ну и не будет же наш соглядатай глядеть, как нас убивают, верно?

Хотя. Не будем рисковать и надеяться на кого-то другого.

Повёл рукой, отводя ветки куста, и позволяя остальным увидеть камни:

— Скорее всего, перед нами логово сектанта. Не знаю уж, здесь ли он, видит ли нас, но предлагаю восстановить силы и наведаться к нему в гости.

Берек оскалил зубы:

— Возьмёшь его на себя, собрат Римило?

Я спросил прямо:

— Хочешь пойти первым?

Берек вздохнул:

— Если ты не возражаешь. Я понимаю…

Я вскинул руку, обрывая его:

— Хочешь — значит пойдёшь, — помолчав, всё же напомнил ему, а остальным сообщил то, чего они обо мне не знали. — На моём счету уже есть сектанты. Так что все — кого мы найдём — ваши.

Парни довольно кивнули, лишь Риола скривилась. Я тут же добавил:

— Риола, никто никого не заставляет. Я вообще считаю, что у каждого своё предназначение. Кто-то горит в драке, а кто-то наслаждается жаром кузни. Если твоё это алхимия, то я ни слова тебе не скажу.

Теперь кивнула и она:

— Спасибо за поддержку, собрат Римило.

Один из парней тут же шагнул к ней:

— Я убью двоих для тебя.

Она фыркнула и молча уселась в позе медитации.

Я же так и остался стоять, приглядывать за всеми, растянув сферу боевой медитации, а главное, приглядывать за грудой камней и окрестностями. Мне ли не знать, что у сектанта может быть два выхода?

Через три тысячи вдохов, когда вокруг уже сгустились сумерки, Берек встал в десяти шагах от камней.

Я негромко напомнил:

— Вслушивайся в боевую медитацию.

Берек кивнул, сжал в кулаке оставленный Толой медальон.

Пять вдохов и в камнях раскрылась щель, из которой вырвался яркий свет. И испуганный крик.

Мгновение и Берек сорвался с места техникой, буквально влетая в логово сектантов.

Я замер, сжимая в руке древко Крушителя и готовый как следовать за Береком, так и защищать тех, кто стоит рядом со мной.

Всполохи техник затухли.

За моей спиной кто-то приглушённо выругался:

— Ну, гарховы выкормышы, что там у вас?

В сияющем мерцающим светом проходе появилась фигура. Берек. Вскинул над головой руку с мечом.

Риола позади недовольно фыркнула:

— Фу-у! Хоть бы кровь стёр.

Само логово меня не впечатлило. Здесь едва хватало места для десятерых. Никакого сравнения с тем огромным логовом, в котором я дважды бывал на землях Саул. Интересно, в чём причина. Но думаю, у меня есть кому ответить на этот вопрос. Наш счастливый охотник на сектантов. Своего первого сектанта Берек буквально разрубил на две части и сейчас с ухмылкой поглядывал на стены пещеры, явно видя больше, чем я.

Виомат разочарованно протянул:

— Чего ж тут так пусто?

Риола тут же осадила его:

— А ты хотел найти здесь все сокровища секты? Не жирно?

— Ну, не все, но хоть…

Под взглядом Риолы Виомат замолчал.

Я оглядел всех, как набившихся в логово, так и заглядывающих снаружи и спросил:

— Отдыхаем до рассвета или продолжаем?

Нефис оскалился:

— Ты ещё спрашиваешь, старший Римило?

Глава 14

— Старший Римило, они же первыми его догонят! Или вон, Хахпет!

Я оглянулся на говорившего. Ганвол. Стоит, смотрит не на меня, а вниз, на лес, в котором с нашего скального обрыва отлично видно, как загоняют сектанта. Последнего сектанта.

Покачал головой:

— Нет. Мы в этом участвовать не будем.

Ганвол набычился:

— Старший! Вы же можете опередить их всех!

— Каждый из вас схватился с сектантом хотя бы по разу, у нас большая часть медальонов, — Я пожал плечами. — Чего тебе ещё?

— Этот неблагодарный придурок Хахпет не заслужил от вас ещё и такого подарка, старший!

Риола фыркнула:

— Ганвол, ну не держит же тебя Римило. Прыгай и беги сам. Снова.

Он обжёг её взглядом, но промолчал. К моему облегчению. Потому что последние дни Берек только и ждал повода сцепиться с кем-то, кто хоть слово скажет поперёк Риолы. Как и ещё пара человек. Я уже устал от их выходок. Надеюсь, это скоро закончится. Вот-вот.

Да и от ловли сектантов я тоже устал. За эти две недели мы, кажется, истоптали весь этот немалый кусок леса раз тридцать, не оставив здесь ни клочка непримятой травы. А заодно извели и всех мало-мальски опасных и крупных Зверей.

Тому последнему сектанту, что сейчас ломился внизу через лес, взметая за собой опавшие листья, я даже слегка сочувствовал. В конце концов, меньше года назад я сам был на его месте.

Только у меня хотя бы был выход и возможность спрятаться. Не в поместьях, так вернуться в подземелья под Полем Битвы, в которые ещё попробуй попади. Я нарисовал карту, объяснил Агосту Тамим все тонкости и то не был до конца уверен, что он сумеет добраться до тел павших и до тела Сарефа.

Здесь же… Берек верно решил, что эта формация осталась от Древних. Никаких Флагов каждые десять шагов, но кольцо знакомых мне по границе Поясов каменных монолитов мы нашли. С той стороны формации. И в её центре — знакомая же ступенчатая пирамида.

Ловушка для нарушителей. Если верить рассуждениям Берека, вернее, пересказу того фолианта, что вручил ему его учитель, то пирамида словно притягивала к себе пробои и затем накрывалась формацией. Ловушка-тюрьма.

Правда, я не считал, что всё здесь так однозначно. По той простой причине, что для меня ступенчатая пирамида имела название. Название, которое видел только я. Точь-в-точь как на Перекрёстке Тысячи Лотосов.

Пирамида называлась Павильон Познания Седьмого Мудреца.

И я очень сомневался, что этот самый мудрец только тем и занимался, что притягивал к себе сектантов и познавал их. Просто Орден поставил себе на службу осколок сооружений Древних. Не без помощи Стражей, я уверен в этом.

Сектанта догнали. Хахпет. Сложно разглядеть с такого расстояния детали, даже со зрением Мастера, но, кажется, не обошлось без сжигания выносливости. Слишком уж резко он ушёл в отрыв от остального отряда. Что ж, Хахпета я тоже мог понять.

Насколько знаю, он пока единственным из всех нас, кто не получил ещё ни одного жетона. Слишком долго пытался отыскать кого-то сам, потом его раны долго лечила Кария.

Кстати, возможно, я ошибаюсь, нет никакого сжигания, и Гилай сейчас просто придержал остальных, дав ему возможность добраться до сектанта. Иначе за что все эти дни служил ему Хахпет?

Сейчас же он вскинул над головой жетон, что-то восторженно заорал. Слишком далеко, чтобы мы могли разобрать слова.

И тут же над лесом раскатился хорошо знакомый голос Толы:

— Испытание окончено. Всем ученикам вернуться в Академию.

Я обернулся к своему отряду:

— Все всё слышали? Кто поведёт?

Они быстро переглянулись, вперёд шагнул Виомат:

— Сначала я.

До самой горы Меча я ни разу не поправлял парней, дав им самим возможность заметить и исправить свои ошибки.

Первым делом, что я сделал, вернувшись, это отправился в купальни Академии, где долго и яростно отскребал с себя грязь этих двух недель. И потратил часть «мечей», чтобы заказать очередную травяную ванну у послушника Иритима. Мне ли их экономить?

Позади остались похвалы заместителя главы Ксилима, сдача жетонов и немногочисленных трофеев. Честно говоря, я цены знал и так, ещё с того дня, как хотел сдать свои запасы. И они меня не впечатлили. Главным в закончившемся испытании была схватка с сектантом. И то, что Риоле почти не начислили мечей, показало всем, что за нашими делами приглядывали и знали, кто вручил ей сектантский медальон.

Ну а я знал о пригляде и так. Правда, с того дня, как я достал чашу, следили за нами почти всегда издалека. Опасались. Почти как я.

Нет, если бы я вывалил перед попечителем Рамасом содержимое своего тайного кисета, с Флагами, медальонами и прочим барахлом, что стало моим трофеем после битвы за Приют, то мог бы набрать солидную сумму «мечей». Но не стал этого делать. Сдал лишь то, что точно не могло мне пригодиться: сломанные Флаги, немного других артефактов, испорченных на мой взгляд.

И верно поступил, считаю. Судя по тому, что при обучении старших учеников используют артефакты сектантов, у меня ещё будет возможность привязать к себе Летающих Убийц. Это Берек считает подобное недостойным. Пока считает. Уверен, когда начнётся второй год обучения, всё может измениться. Хотя бы потому что, когда Гилай попытался сдать Оковы Сущности, попечитель Рамас посоветовал ему оставить их себе.

Не будь за нами пригляда невидимок, не будь сектанты испытания так слабы, я бы попробовал сдать целых Летающих Убийц. Наверняка бы мне подсказали способ привязать их к себе. Но не стал пытаться.

Пока меня не было, в Академию пришло письмо от главы Питонов Селиза. С благодарностью за разрешение, перечнем добытого и отчётом о моей доле. Щедро. На первый взгляд, даже чуть больше договора. Впрочем, приписка, что сложно до аукциона оценить настоящую стоимость ядер и трав, всё объясняла.

Дни в Академии покатились своим чередом. Тренировки, долгие вечера чтения фолиантов в библиотеке, уроки учителей, поединки… Поединки.

Гилай и его отряд, по сути, проиграли, отыскав и уничтожив меньше сектантов, чем мой отряд. Я знал причину — чаша для поиска следов. Но Гилаю было без разницы, что это не более чем удача. Каждый наш поединок он теперь будто пытался убить меня. Но…

Это сложно сделать. И дело не только в том, что за подобными схватками стали приглядывать служители-надзирающие. Но и в том, что теперь в моих руках был Крушитель.

Неплохая тренировка, вот только с каждой схваткой, с каждым своим проигрышем Гилай становился всё мрачней и всё более молчалив. Нужно, похоже, отказаться от поединков с ним. Так будет проще, чем балансировать числом своих побед.

Схватки на грани я могу устроить себе и на утёсе в жетоне. Против пары сотен сектантов-Мастеров. Вернее, это уже схватка за гранью. Такая толпа меня буквально распускает на лоскуты. Но с каждым днём я успеваю убить на одного-двух больше до того, как тренировка останавливается. За моей ненастоящей смертью.

В Академии мне с каждым днём нравилось всё больше и больше. Если не считать глупых ограничений в Павильоне Техник. Не знаю, возможно, не относись ко мне заместитель главы Академии Ксилим так настороженно, мне и позволили бы брать техники чаще, но сейчас эта их одна техника в месяц… Жутко злит. Это почти то же самое, что посадить голодного за стол, заваленный едой и разрешить взять на тарелку не больше одной ложки. Любой еды, но только одну ложку. Я знаю каково это, я это проходил.

Не особо выручали и обмены между учениками. Этот ресурс тоже был конечен и быстро показал дно. Жаль, что в Академии редко увидишься со старшими учениками. Отдельные жилища, отдельные тренировочные площадки, отдельные задания. Да и обмен свитками с ними запрещён.

Но сегодня я намерен схитрить.

Мы приходим сюда уже пятый раз. И больше нет той гонки с бегущим по полу лучом солнца. Теперь день техник начинается с раннего утра. Да и все уже неплохо знают, где и что лежит на полках этого Павильона. И приходят ровно за тем свитком, на который положили глаз в прошлый раз. Правда, не всегда это означает, что им удаётся его заполучить.

Я быстрым шагом прошёл вдоль рядов полок, свернув дважды, и остановился перед нужной мне ячейкой.

Яростный Дождь Пронзающих Капель

Очень и очень… Я замялся, подбирая слово, но быстро нашёлся, вспомнив фразу из недавно прочитанных жизнеописаний. Пафосное название.

Ну да мне без разницы, что у неё с названием. Она лишь удобно закрывала одну из моих слабостей и если есть возможность, то почему я не могу её выучить?

Массовая техника

Ранг: Земной, Качество: высокое, Созвездие: полное, стихия Вода.

Условие: Открытый узел…

Обращение к Небу…

Вливаемая в технику сила идущего преображается в накрывающие место боя сотни водных клинков.

По сути, это то, что использует Ирая в большей части своих схваток. Техника, которая уничтожает всё вокруг неё.

Раньше я всегда использовал Указы для убийства слабых врагов, что пытались навалиться на меня толпой. Или на мой отряд, как было в болотах. И мне хватало. Но почему не получить то, что не нужно ничем маскировать? Несколько раз мне едва хватало запаса духа для Указов, а одна из моих сильных сторон — большой размер средоточия.

Я протянул руку, касаясь ей пелены формации и отправляя в неё духовную энергию. Ещё и ещё. Меридианы едва слышно вибрировали, напоминая этим звуком вибрации струн циня.

Есть.

Формация погасла, позволяя мне взять свиток. Треть запаса средоточия, меньше, чем в прошлый раз. Как я и думал, с каждым узлом, который я добавляю к непрерывным техникам, вместилище моего средоточия увеличивается. Неделя медитации в Ущельях Пяти Стихий, которую в награду получили все в моём отряде, дала мне ещё десять узлов в Единении и подняла меня ровно на середину четвёртой ступени. Девяносто узлов я мог сейчас поддерживать в Единении, которым и измерял своё Возвышение. Но это стало возможно только потому, что я всю эту неделю просидел под водопадом.

Как там говорил попечитель Илиот, которому я проиграл ту схватку?

«Отвага и здоровая наглость должны награждаться?»

Я тоже так считаю.

Уселся прямо перед полкой и прикрыл глаза, погружаясь в чужую память, ждавшую меня в свитке долгие годы.

За все сотни вдохов, понадобившихся мне на то, чтобы дважды, с запасом «прочитать» свиток, никто меня не потревожил. А в средоточии чуть-чуть, но добавилось энергии.

Я положил свиток обратно на полку и двинулся дальше. Повернул трижды и остановился напротив следующей цели. Ухмыльнувшись, протянул руку, вливая в преграду свою силу. И смыкая пальцы на свитке спустя двадцать вдохов.

Воды Итреи

Лечебная техника

Ранг: Земной, Качество: высокое, Созвездие: третье, стихия Вода.

Условие: Открытый узел…

Обращение к Небу…

Вливаемая в технику духовная энергия и стихия лекаря исцеляет рану больного, направляя его тело к душе.

Первое созвездие.

…

Третье созвездие.

Сто семьдесят шесть узлов.

Нельзя посещать Павильон техник чаще, чем раз в месяц? Значит, я каждый раз буду брать отсюда столько, сколько смогу.

Правда, выучив этот свиток, я не решился взяться за третий сразу же.

Не с тьмой в голове. Пусть я давно уже привык к ней, как привыкают к шрамам, татуировкам, как я сам привык к маске, которая давно словно срослась с моим лицом. Я просто не замечал её, позабыл о ней, снимая лишь раз в неделю на ночь, чтобы наполнить энергией с помощью артефакта.

Но рисковать, опустошая себя ради прихоти?

Не стоит.

Не вставая с пола, метнул свиток на полку и коснулся пояса и кисета.

Круговорот на территории Академии использовать можно, но только в специально отведённых для этого местах. Площадки с тренировочными формациями и, конечно, Павильон техник — запретные места. А жаль. Иначе я бы развернулся здесь со свитками в полную силу. Нельзя и выйти, а затем вернуться назад. Я знаю, узнавал.

Приходится обходиться тем, что есть с собой.

Я опрокинул зелье в рот, проглотил едкую горечь возвышалки для Воинов.

Как обмолвился как-то попечитель Рамас: «Твоё самое большое преимущество перед другими, это твоё тело, идущее вслед за душой. Судя по шрамам на твоих меридианах, любой другой идущий уже стал бы калекой, навсегда замерев в своём Возвышении. Твоё же тело справляется со всем этим. Только смотри не загордись и не злоупотребляй этим. Десять шрамов твоё тело вынесло, но вынесет ли двадцать?»

Двадцать? Смешно. Знал бы Рамас, сколько шрамов я и Рейка убрали с этих самых меридианов.

Но я не буду злоупотреблять.

В конце концов, многие вещи, которые со мной происходили, гораздо сильней ранили меня, чем какие-то слабые возвышалки.

Я погрузился в себя, в медитацию, собирая энергию Неба, плывущую вокруг. И прислушиваясь к нарастающему теплу в животе. Печально. Но то, что когда-то наполняло меня полноводной рекой энергии, распирало средоточие и полночи выплёскивалось из него, раскрывая узлы этапа Воина один за другим, сейчас… Едва на десятую часть пополнило опустевшее средоточие Мастера.

Наглядное доказательство того, насколько я стал сильней.

Но пока и этого вполне достаточно.

Спустя три тысячи вдохов я открыл глаза и первое, что сделал, взглянул на стену павильона. Луч света из окна начал опускаться. Ничего. Я успею повторить это ещё один раз точно.

С ухмылкой я двинулся дальше. В пустом Павильоне раздавались лишь мои шаги. Остальные ученики давно уже получили желаемое и покинули его. А вот я останусь здесь до последнего луча света. И в этот раз, и в следующий.

Когда я вышел из Павильона, охрана, служители средних звёзд Мастера, смерили меня внимательными взглядами, но расступились молча. А что они могли сказать, если я вышел без единого свитка?

Едва сдержал улыбку, шагая мимо их старшего. Но впервые задумался над этим. Выходило, что охрана как-то может проверить содержимое моих кисетов? Или, скорее, каждый свиток Павильона имеет отметку, которую не может скрыть кисет? Интересный вопрос. Ведь тогда так можно пометить и вещи. Как раз то, чего я опасался во время своих приключений на Поле Битвы.

Есть о чём спросить Берека или Виомата. Впрочем, их ещё нужно суметь поймать. Мы даже друг с другом последние недели стали видеться редко. Занятия у разных Павильонов Академии сильно различаются. И здесь нужно не только пожертвовать своей тренировкой, но и не помешать чужой.

И в ближайшие дни я так и не сумел найти на это время. Просто потому, что нас снова отправили за стены Академии.

Правда, на этот раз только учеников Павильона Меча.

Заместитель главы Ксилим прошёлся перед нами, сложив руки за спиной. Негромко похвалил:

— Вы молодцы. Отлично показали себя на испытании сектантов. Думаю, две недели назад, когда старшие ученики Павильона Меча отдыхали после задания в Хребте Чудовищ, они рассказали вам, что два последних года это испытание не обходилось без смертей некоторых их соучеников.

Я удивлённо вскинул брови. Первый раз слышу. Как и о том, что наши старшие товарищи по Академии возвращались на гору. Но Гилай, да и Хахпет кивнули при этих словах.

Тогда выходит, что я был излишне самоуверен во время этого испытания? Думал, что опасность грозит лишь одиночкам. Или прошлые годы погибли как раз такие одиночки? И тогда Хахпету повезло, что мы подоспели вовремя? Невидимки не стали бы его спасать?

Одни вопросы. И лень искать на них ответы.

Мне, если честно, с трудом хватает дня на занятия, библиотеку и тренировки. Будь моя воля, я бы занимался и ночью, оставив на сон лишь несколько тысяч вдохов. Но ночью в тренировочных формациях нет энергии, а библиотека закрыта. Есть, правда, Гилай, готовый со мной биться.

А теперь нас ещё и отсылают отсюда. Я не сдержал недовольной гримасы, услышав Ксилима.

— Сегодня вы снова покинете стены Академии. Обычно я с некоторой опаской отправляю учеников первого года обучения на подобные испытания, где вам придётся отвечать не только за себя, но и за других. Вы слишком молоды, слишком горячи и порывисты. Но не в этот раз. Вы отлично показали себя на охоте за сектантами…

Рядом поднялся Гилай:

— Учитель, разрешите вопрос? — Ксилим кивнул, — Мы видели только старшего ученика Толу, а вы?..

Гилай замолчал, но вопрос был понятен и так, неоконченным. Ксилим усмехнулся:

— Это был урок и для него. Но да, я был рядом с вами с самого начала и до самого конца. Видел вашу горячность и порывистость, ваши противоречия и споры, — Хахпет едва слышно выругался, да и сам Гилай недовольно стиснул зубы, на скулах вспухли желваки. Заместитель главы Ксилим с улыбкой пожал плечами. — Но по итогу вы все показали себя достойно. Я горжусь всеми вами. Всеми, Гилай. Всеми, Хахпет.

На этот раз Хахпет прошипел что-то уж совсем невнятное. Но я бы, под взглядом улыбающегося Ксилима, воздержался и от этого.

Пауза явно затянулась, но парней спас Берек, встав и заставив Ксилима перевести взгляд:

— И мной, заместитель главы?

Ксилим улыбнулся:

— И тобой, Берек.

Впрочем, следующий вопрос заставил исчезнуть улыбку с его лица.

— И Римило?

Ксилим недовольно спросил:

— Мне что, перечислить вас всех поимённо, ученик?

Берек согнулся в поклоне:

— Простите, старший.

Ксилим смерил нас тяжёлым взглядом, глухо сообщил:

— Ваше следующее задание будет во многом похоже на то, чем занимался Тола с вами. Надзор за младшими.

Кто-то коротко хохотнул, а вот те ученики, что пришли из Школы, обменялись понимающими взглядами и улыбками.

— Вы сопроводите учеников отделений Меча наших Школ на Поле Битвы.

Поднялся как раз один из таких бывших учеников, Ганвол:

— Учитель, можно вопрос? — очередной кивок Ксилима. — Говорили, что нас, выходцев из Школы города Меча всегда назначают старшими над учениками других Школ, не города Меча.

— Так и есть, — Ксилим улыбнулся. — Мы стараемся, чтобы личные знакомства не мешали вам в выполнении задания, и чтобы вы понимали, как велики земли Ордена.

Ответ прозвучал внушительно и ободряюще. Правда, я знал, что земли Пояса ещё более велики. Мне об этом напоминать не нужно.

В поездке к городу Каменных Призраков, что стоял у Поля Битвы земель Ордена, нас сопровождал не заместитель главы, а учитель Урик. Он вроде выглядел пободрей, чем обычно. Но все его наставления на месте ограничились лишь повторением слов Ксилима и негромким указанием:

— Бывшие ученики Школы, ваши подчинённые слева, рядом с попечителем с голубыми волосами.

Ирая воскликнула:

— Я ушла выбирать!

Я же принялся неспешно оглядываться. Как учитель Урик и говорил, здесь нас уже ждали. И должен сказать, что в Школах Ордена учеников, выбравших своим уделом сражения, а не ремесло, оказалось очень и очень прилично. Особенно если учесть, что здесь не все, а только те, что сдали тяжёлый и строгий экзамен ради этого посещения Поля Битвы.

Они уже успели разбиться на группки, ровно по числу нас, своих старших, которые и будут надзирать за ними на Поле Битвы.

Насколько я знал, ученики Академии самостоятельно отправляются на Поле Битвы только на втором году обучения. Сейчас нам тоже запрещено углубляться в кварталы Поля Битвы. Думаю, это тоже урок. Очередной и уже надоевший. Урок на выдержку и способность удержаться от соблазна. Хотя после той проверки со свитками…

Мысли в голове замерли. Дарсов придурок!

Если до этого мне было совершенно безразлично, кого вести на Поле Битвы, то сейчас я сорвался с места, заставив шарахнуться со своего пути каких-то вольных идущих, глазевших на учеников Школ Ордена.

И всё равно я немного опоздал.

Ирая, как обычно, прижимая к груди меч, довольно проговорила:

— Отличное зрелище. Сразу две девушки, что решили следовать по пути сражения. Я буду вашей старшей на Поле Битвы.

Я мягко проговорил у неё за спиной:

— Ирая, извини, но тебе придётся выбрать другой отряд.

Она развернулась, недовольно огрызнулась:

— Это ещё почему?

Мне не пришлось ей отвечать, потому что уже через миг на меня напрыгнули с визгом:

— Римило! Я ждала! Я так ждала!

Ирая вскинула брови, оглядывая Рейку, её товарищи в это время пучили глаза на меня. Я же недовольно спросил:

— И как это понимать? Разве ты не должна учиться в отделении Лотоса?

Рейка наконец отпустила мою шею и кивнула:

— Так и есть.

Я обвёл рукой площадь и огромный купол формации Древних, что закрывал небо:

— А как тогда понимать это?

Рейка гордо вскинула подбородок:

— Ну так я же лучшая! Лучшим на испытании разрешили участвовать в вылазке, сказали, что мы получим бесценный опыт. Я старалась!

Мне осталось лишь выругаться про себя. Об этом я и сообразил буквально несколько вдохов назад. Ведь всё точь-в-точь как вышло у нас на испытании с Призраками и сектантами.

Спохватившись, похвалил:

— Ты молодец. Ничуть в тебе не сомневался.

Ирая протянула:

— Римило, а ты не говорил, что у тебя есть девушка.

Я почувствовал, что краснею, поспешно сказал:

— Это моя сестра!

Рейка криво улыбнулась и покачала головой:

— Седьмой брат, ах, седьмой брат.

Ирая вновь вскинула брови:

— И даже о том, что твоя семья больше моей ты не говорил. Ты, кажется, вообще не говорил, что у тебя есть сестра или брат.

Рейка обернулась, развела руками:

— Он такой скрытный, вы бы знали, старшая сестра. А вы? Вы так беспокоитесь о седьмом брате, вы, случайно, не его девушка?

Ирая смутилась:

— Нет-нет, с чего ты так решила, младшая сестра?

Рейка довольно кивнула:

— А, ну, значит, мне показалось.

Ирая откашлялась:

— К-хм, Римило, ты забыл, что сказал нам заместитель главы Ксилим? Академия старается, чтобы личные знакомства не мешали нам в выполнении задания. Так что…

Я перебил её:

— Прости, но не в этот раз. Я поведу эту группу. И сам по возвращении доложу учителю Ксилиму, что…

Ирая вспыхнула, наконец расцепила руки и ткнула в мою сторону ножнами с мечом:

— Никто и не думает жаловаться на тебя!

Я лишь пожал плечами:

— Сказал же, я сам на себя пожалуюсь. К чему скрывать такую мелочь? Все, кто был на площади в день приёма учеников, могли видеть нас вместе и видели, как Рейка меня поддерживала.

Ирая прищурилась, видимо пытаясь вспомнить, оглянулась, словно ища, у кого спросить о том дне, а через миг всплеснула руками:

— Гарх тебя возьми, Римило! Пока я тут с тобой спорила, всех учеников разобрали!

Я тоже огляделся и впрямь, обнаружил лишь семёрку потеряно озирающихся парней в халатах Школы. Успокаивающе сказал:

— Глянь, а ведь среди них тоже есть девушка.

Рейка поддакнула:

— Ага! Сомка, она кузнец. Мы успели познакомиться в пути.

Ирая фыркнула, а через мгновение раздался голос подошедшего к нам Гилая:

— Ирая, у тебя какие-то проблемы?

Она на миг поджала губы, затем покачала головой:

— С чего ты взял? — напоследок ткнула меня в грудь оголовьем меча и шагнула прочь.

Гилай смерил меня хмурым взглядом и двинулся вслед за ней.

Рейка протянула:

— А ты, похоже, весело там живёшь, у себя в Академии.

Я отвернулся от удаляющейся парочки, пожал плечами:

— Не сказал бы. В сравнении с тем что бывало, полная скука. А ты как в Школе?

Она рассмеялась:

— Ой, всего и не пересказать.

Спохватившись, я шагнул в сторону, коснулся кулаком ладони и сообщил остальным парням и девушке, что всё это время глазели на нас:

— Младшие, я буду вашим старшим. Меня зовут Римило.

Они склонились в приветствии:

— Рады познакомиться, старший.

Они один за одним называли свои имена, я пытался их запомнить. Плохо то, что они особо не различались: средний рост, худощавые, в одинаковых серых халатах с золотым кантом. Разве что по цвету волос и прядям.

Или же по числу печатей над головами. Я привык, что над послушниками и служителями Академии только по одной двухцветной печати, над учителями добавляется трёхцветная. И то, лишь в редких исключениях. Например, над Уриком, который всю жизнь отдал Ордену, Академии и Павильону Меча, трёхцветной печати нет.

А вот над этими учениками Школы печатей висело непривычно много. И ни одной двухцветной. Но тогда выходило, что формация, в которой они присягали на верность Ордену, была слабей, чем та, что в Академии?

Спохватившись, что я уже слишком долго молча смотрю на учеников Школы, я улыбнулся и указал рукой на врата Поля Битвы:

— Отправляемся.

Они все дружно склонились:

— Слушаемся, старший!

Рейка рядом хихикнула.

Мы двинулись через изрядно опустевшую площадь. Пока мы спорили и разговаривали, почти все уже не только выбрали себе младших, но и отправились в путь. Спохватившись, я уточнил:

— Вы все взяли припасы на месяц? Еда, зелья, запасное оружие и одежда? Вода?

Мне лишь кивали. Но как проверить? Не заставлять же их показывать всё это? Поле Битвы покажет, как их расчёты соотносятся с действительностью. В крайнем случае моих запасов хватит на всех. И не один раз.

Перед нами как раз входил отряд Ираи, и я с удивлением отметил, что два Воина в цветах клана Гарой, которые стояли рядом с нефритовым шаром, даже не сделали попытки проверить их на нём. Неожиданно. Это выходит, что, вступив в Орден, ты словно списывал с себя все свои прегрешения? Слова заместителя главы Ксилима, которые он говорил нам в прошлом, обретали новый смысл.

Значит, не придётся проверять, есть ли я в списках разыскиваемых Гарой, действительно ли меня ищут только в пределах пяти фракций. Хотя этот вопрос мне до сих пор не даёт покоя.

Едва мы вошли, как даже парни не сдержали восхищённых вздохов, когда исчез туман формации и они увидели развалины города Древних, простирающиеся до горизонта.

Лишь я, да Рейка смотрели на них совсем другим взглядом. Я лично сравнивал с тем, что уже видел. И видел здесь гораздо больше порядка.

Для начала, здесь не было ни следа разрушенной колоннады у входа. Широкая площадь с фонтанами, которые давно пересохли и обломками огромной статуи. Сам выход был обозначен большим полотнищем с гербом Ордена.

Здесь издалека видно, куда бежать, спасаясь бегством.

Я негромко спросил:

— А какое у вас вообще задание? — и жестом попросил Рейку помолчать.

После короткого обмена взглядами вперёд шагнул один из парней:

— Старший, мы должны провести здесь самое меньшее месяц, самое большее два и обойти Поле Битвы по кругу. Посетить все отмеченные поместья. Выучить три техники. Всё, что добудем, мы можем оставить себе, либо сдать, в обмен за очки рейтинга.

Я кивнул, ещё раз обвёл их взглядом, на этот раз оценивая глубину их силы. Очень и очень неплохо. Наглядная разница с учениками совсем другой Школы совсем другого Ордена и совсем другого Пояса. Все они были Воинами не меньше, чем седьмой звезды. Или шестой? Пожал плечами. Не важно. Они достаточно сильны, чтобы позаботиться о себе сами.

Протянул руку:

— Дайте вашу карту, я сверю обозначения кварталов.

Убедившись, что и на их карте отметки «Воин 5», «Воин 6», «Звери», «Избегать» на том же самом месте, что и у меня, я кивнул и сказал:

— Даже месяц — это немало. Можно успеть многое. Итак. Каждый день меняется старший отряда, который выбирает место для ночёвки, место для сражения и вообще ведёт отряд. Я лишь наблюдатель, который даже не будет давать советов, а лишь вмешается в крайнем случае. В самом крайнем случае, — Ткнул карту в того, кто мне её и дал, хмыкнул. — А начнём с тебя. Теперь ты ведёшь отряд и отвечаешь за него. Приступай.

Парень принял карту, решительно кивнул и развернул её, выбирая себе цель. У них там и впрямь были обозначены поместья со статуями Древних, только до первой из них идти самое малое три дня, и то, если тратить на помеченные поместья не больше трёх сотен вдохов.

Я развернулся к Рейке и улыбнулся:

— Ну а ты пока можешь рассказывать, как прошли эти месяцы.

Я знал, что ещё пожалею об этом, но должен же я был сделать приятное Рейке?

Впрочем, Рейка явно сдерживалась, помня, как я не люблю много болтать. И в рассказах её нашлось очень много интересного. О том, что она лучшая или одна из лучших в Школе, как лекарь, я уже знал. Но оказалось, что выпускным экзаменом у учеников Школы, идущих по пути меча, становится лес.

Точно так же, как лес был выпускным у всех учеников Школы Ордена.

А вот с остальными всё было не так. Никто не гнал алхимиков или лекарей в чащобы, чтобы проверить их удачу. Только лучшие могли заслужить право войти на Поле Битвы и не все даже воспользовались этим правом. Их знания и умения проверяли совсем по-другому. Например, Рейке предстояло скоро участвовать в турнире лекарей.

Я и думать не думал, что подобные проводятся.

Но оказалось, я не так много знал о жизни вне сражений. Каждый год случались турниры, на которых первенство доказывали не только мечом. Варили перед толпой гостей зелья, ковали оружие, изготавливали артефакты или ломали формации. Или же лечили тяжёлых больных, для которых такие турниры оставались единственным способом получить помощь.

Просто подобные вещи всегда собирали гораздо меньше зрителей, чем схватки. По той простой причине, что зрелищности в них гораздо меньше, а длиться они могли неделями.

Правда, удержаться, когда речь зашла про турнир лекарей, не сумел.

Улыбнулся и переспросил:

— Прям с трети земель Пояса идут калеки за бесплатным лечением?

Рейка воскликнула:

— Да!

Моя улыбка стала ещё шире:

— С трети земель?

До неё дошло. Вспыхнув, она саданула меня в плечо кулаком. Ощутимо, явно применив технику усиления и целясь в узел меридианов:

— Ах ты! Ты на что намекаешь? Что я опять вру?

Я отскочил на шаг и со смехом вскинул руки:

— Заметь, это ты сказала, а не я.

Надувшись, она замолчала. Я тоже постарался удержать в себе рвущийся наружу смех.

Но её обиды хватило ненадолго. А уже завтра пришла и моя очередь рассказывать ей о себе. Весь язык отбил.

Закончив с завтраком, спросил:

— Чья очередь?

Вперёд молча шагнул светловолосый с красными прядями. Шиарт. Я так же молча повёл рукой, предлагая ему начать.

С ними я следовал тому же пути, к которому привык с отрядом Кирта и Гавала, с парнями внутри формации. Сами, всё сами. Сами ведут по улицам, сами наступают на все ловушки, сами сражаются с големами.

Шиарт справился получше предыдущего. Возможно, действительно учёл его ошибки, а может, имел какой-то опыт. Уж слишком правильно он ставил ногу и слишком привычно раздвигал траву перед собой.

Замерев в пяти шагах от осыпающихся крошевом каменных ступеней на террасу поместья, Шиарт принялся ждать шагов голема.

И они раздались, только сдвоенные. Шиарт вздрогнул, обернулся на меня. И не сказал ни слова, лишь сжал побелевшие губы и вернулся взглядом к поместью.

Я тоже молча ткнул пальцем в Линя. Черноволосый, со стихией земли, он был сильнейшим из парней. Линь, резко кивнув, скользнул вперёд, точно повторив путь, которым следовал Шиарт. Тоже молодец. Хватило один раз вляпаться в ловушку. Хотя, может, научила его не боль, а тот поток упрёков, который вылила на его голову Рейка.

Едва Линь встал рядом с Шиартом, тот зло выкрикнул:

— Я сам!

Я отрезал:

— Сам ты будешь не сегодня. Тренировка должна нарастать постепенно. А ни один из вас ещё не доказал мне, что может легко справиться с подобным.

Шиарт прошипел что-то неразборчивое себе под нос, а спустя вдох ему стало не ругательств.

Линь справился быстрей, ясно показав мне, что я не зря опасался за Шиарта. Двух големов он бы убил только ценой ран. И этот день ещё придёт. Парни ещё не знают, что я собираюсь довести их до пределов. И дам возможность попробовать шагнуть дальше. Где, как не за ними суметь что-то понять в себе и улучшить?

И об этом думал не только я.

Солнце уже начало опускаться, когда Рейка с вызовом спросила:

— Они все уже показали себя, — не стоило и уточнять, о ком она говорила. — Дважды. Пора проверить оставшихся. И я первая.

Линь неуверенно напомнил:

— Старший, это ведь последнее поместье в этом квартале. То самое, со статуей. Охрана у него должна быть сильней прочих. Думаю, это снова должен делать я.

Рейка резанула его взглядом так, что он отшатнулся:

— Умник, хочешь до конца испытания лечиться только зельями?

Я на миг поджал губы, Рейка и это заметила:

— Сколько можно меня опекать? Ты сам меня учил и сам понимаешь, что я ничуть не хуже парней.

Шиарт, который до этого кривил губы, вскинулся:

— Чего?!

Рейка даже не повернула к нему головы. А я наконец справился с собой, молча жестом указал на поместье.

Через миг Рейка уже перемахнула живую изгородь, метнулась напрямую через высокую траву.

Линь охнул:

— Что она делает?

Я молчал два вдоха, затем всё же объяснил:

— Она не особо умеет читать следы. И в поисках опасности полагается только на боевую медитацию.

— Но это же…

Линь замолчал. Я продолжил фразу за него. Это опасней. И сложней. Но это был самый быстрый способ научить Рейку выживать и использовать техники. И он дал отличный результат. Хотя, возможно, парням сейчас немного стыдно. Лекарь использует навык бойцов для того, чтобы пройти испытание поместьем. А они вчера и сегодня едва ли не нащупывали себе путь. Кто же им виноват? Я лично не ограничивал их в задании обыскивать поместья и убивать големов.

Рейка, не задерживаясь, взлетела на террасу, замерла на гнилых досках. Один вдох, второй. Парни рядом со мной охнули, когда показалось сразу два голема. Они, в отличие от меня, не слышали их шагов на таком расстоянии.

Парни даже дёрнулись вперёд, но тут же замерли от моего шипения:

— К-куда-а?

Я сам, стиснув зубы и чуть наклонившись вперёд, стоял, готовый в любой момент сорваться на помощь. Но стоял. Раз уж я позволил ей шагнуть вперёд, то должен позволить ей пройти так далеко, как она только сумеет.

Всё, что здесь происходит, не может стать угрозой для того, кто прошёл со мной Поле Битвы, участвовал в самой гуще Бедствия, шёл через болота и леса, бежал из Сердца Леса, преследуемый по пятам сворой Зверей середины этапа Мастера.

В конце концов, Рейка сейчас лезет на рожон именно потому, что я слишком сильно её оберегал. Она сейчас хочет доказать мне, что я делал это зря. И лучше всё решить здесь и сейчас.

Кто прав? Я или она?

Вдох и под ногами левого голема доски разлетаются на куски. Мало того что он проваливается по пояс, так его ещё и заплетают толстые зелёные лианы.

А Рейка уже стелется в прыжке к правому. Удар мечом, целая волна зеленоватых шипов. Сразу и с левой руки, и с лезвия. Вихрь движений, Рейка буквально размазывается в воздухе, так быстро она передвигается. Слышен лишь звон стали.

Кто-то, кажется, Шиарт, зло шепчет:

— Скоростью ты его не возьмёшь. Оружейную технику, используй оружейную технику. Лекарям её вообще давали?

Охает вторая девушка. Тоже идущая не по пути меча, а с талантом к формациям. И есть от чего. Рейка стоит, замерев в стойке. Она нанесла удар снизу вверх, в каменный рот и пробила голову голема насквозь. Отсияв, гаснет всем видимое обращение земного ранга. Но его название знаю, пожалуй, только я. Звёздный Клинок. Второе созвездие. Это я могу сказать точно, потому что первого не хватило бы, чтобы с одного удара уничтожить голема не меньше, чем шестой звезды Воина.

Да, Рейке есть чем мне похвастаться. Удивительно. Она столько всего болтала за эти дни, каких только мелочей из жизни в Школе мне не рассказала, но самое важное сказала не словами, а делом.

Один вдох, два вдоха. Меридианы остыли. Третий вдох, четвёртый вдох. Перед Рейкой снова вспыхивает обращение. Рывок и она сносит голову ещё спутанному лианами голему.

Замирает на террасе, глядя мне прямо в глаза.

Я киваю, одними губами шепчу: «Ты умница». Рейка вспыхивает румянцем и торопливо отворачивается. Миг, и исчезает в поместье.

А я уже громко и для всех говорю:

— Двинулись искать статую.

Это поместье оказалось довольно редкой постройки — квадратом, с внутренним двором. Когда-то здесь были деревья и фонтан у беседки. Теперь всё это едва угадывалось. Уцелела только статуя. И то… Старая, заросшая мхом, испещрённая точками лишайника, она смотрелась в этих развалинах вполне к месту. Но что она делала здесь раньше? Торчала ровно посередине дорожки от беседки к фонтану и мешала всем ходить?

Линь, который обдирал мох, замер:

— Старший, в чём дело?

Я покачал головой:

— Продолжай, я всего лишь задумался.

Парень кивнул, а я, мысли, что эту статую идущего, замершего со вскинутой ладонью, поставили здесь позже, оставил при себе. Спросил:

— Все знают, как обратиться ко вложенному Древним знанию?

Вроде все кивнули, да и с этим справились в своё время даже парни Юрлема, но я всё же быстро повторил основы и только потом приглашающе махнул рукой.

Времени я дал им до полуночи. А потом принялся громко хлопать в ладоши, заставляя оторваться от чужих воспоминаний.

Убедившись, что на меня все смотрят, приказал:

— Показывайте, что сумели понять. Давайте первое созвездие.

Линь растеряно протянул:

— Первое?

Рейка насмешливо фыркнула:

— А ты сразу замахнулся на третье? О Небо, с какими гениями мне выпало счастье учиться. Куда уж мне…

Я вскинул руку:

— Довольно тренироваться в остроте языка, Рейка. Если тебе есть что показать, Линь, то поспеши.

Линь зыркнул на меня исподлобья, но спорить не решился. Встал, вскинул руку. Точь-в-точь как и статуя. Через вдох перед его ладонью засияла серебром округлая чешуйка защитной техники. Знакомой мне ещё со схваток со своими соучениками Павильона Меча, выходцами из Школы.

Именно эта защитная техника, ограниченная, не накрывающая куполом, и была первой техникой, за которой отправили сюда учеников Школы.

Интересный подход. Ещё с другой Школы я знал, что, освоив технику до полного постижения, можно изменять её по своему усмотрению. К примеру, сжимать Панцирь Роака до размера тарелки. Но, честно признаюсь, подобное далось не сразу и непросто. И пока вообще не давалось в напряжённом сражении. К примеру, сражаясь на пределе сил в жетоне, я не мог этого провернуть, просто не успевал в круговерти боя.

Здесь же учителя Школы сразу давали ученикам несложную технику, которую уже можно использовать в бою, чтобы отвести удар в сторону.

Впрочем, даже эту несложную технику, в первом созвездии которой было всего-то пять узлов, сумели понять не все.

Один из таких отстающих с досадой буркнул:

— Старший, куда вы торопитесь? Почему через тысячу вдохов после рассвета уже уходить?

Его поддержал Линь:

— Да, старший, к чему? Учителя выделили нам немало времени. Мы должны уделить техникам столько, чтобы полностью их выучить.

Рейка фыркнула:

— Все выучить или только ты? Может, дело не в других, а в твоём споре, что ты вернёшься с Поля Битвы, выучив все техники полностью?

Линь огрызнулся:

— А если и так? Может, потом это понимание так и не придёт?

Я оборвал поднявшийся галдёж:

— Довольно. Да, времени вам выделили достаточно, но неужели вам не хочется попробовать себя на пределе сил? Неужели вы пройдёте мимо кварталов для восьмой звезды Воина? Для пика Воина?

Линь сглотнул:

— Старший, вы что, пустите нас туда?

Я пожал плечами:

— Хотел выделить на это последнюю неделю. Но, если вы не хотите…

Линь, Шиарт и ещё два парня в один голос воскликнули:

— Хотим!

Но следом раздался полный досады голос:

— Ну вот, вам, как всегда, достанется лучшее, а нам опять страдать.

Это был один из тех, кому техника не далась.

Я хмыкнул:

— Для начала, вы сейчас дружно зарисуете созвездия техники.

— А потом?

— А потом я покажу вам все их в действии и расскажу, как я сам веду энергию Неба по меридианам.

Линь прищурился:

— Все три? Старший, как это возможно? Вы же стояли у статуи не больше сотни вдохов?

Я потёр лоб над бровью. Как бы им сказать, что за эту технику я в Академии дал свиток Штормового Копья всего на один день? Мусор, который бывшие ученики Школы сменили при первой возможности. Я и выучил Чешую только потому, что до сих пор искал возможность изменения техник под другие стихии.

Но за меня ответила Рейка. Да ещё как ответила.

— Вы просто ещё не представляете, какой талантливый старший нам достался.

Я закашлялся, через силу выговорил:

— В общем, чертите созвездия, а дальше сами всё увидите.

Глава 15

— Старший, а может, мы ещё сильней сократим вот эти все сражения с големами?

Я даже остановился, настолько неожиданно раздался этот вопрос. Оглянулся на Шиарта. Тот кусал губы и молчал. Вперёд шагнул Линь, закрыв его собой, и зачастил:

— Старший, ну ведь и правда, чего тут необычного? Битва с оружием против безоружного противника. Очень редкий враг. И слабый. К чему нам тратить время на это? Всё отлично себя показали, вон, даже Ария убила уже двух. Лучше потратить отведённое нам время с большей пользой, — Линь с намёком мотнул головой в сторону. — На «те» кварталы.

Я хмыкнул:

— Но там будут те же самые безоружные противники.

Линь растерялся, промычал:

— Э-э-э, — но тут же нашёлся. — Одно дело слабые враги, а другое дело такие, что огнём всю шкуру обдирает, — тут же добавил, обводя остальных широким жестом. — Все думают так же.

— Это вы так думаете, — Я криво, уголком рта ухмыльнулся. — У меня тоже есть задание — мне нужно вернуть вас с Поля Битвы целыми и невредимыми. А для этого я сначала должен оценить ваши навыки. И не спешить с…

— Старший, — из-за спины Линя неожиданно вышел Шиарт, склонился в поклоне. — Учителя уделяли самому важному навыку особое внимание. Поверьте, мы все отлично бегаем.

Рейка захихикала:

— Ну, скажу честно, бегают они так себе, седьмой брат. Тебе бы и их пришлось тащить на себе, — когда на неё обратилось сразу десяток взглядов, Рейка ничуть не смутилась. Широко улыбнулась и с намёком протянула. — Ну, ты же понимаешь, на какое приключение я намекаю, седьмой брат?

Я невольно расплылся в улыбке. Вот же вредина. Впрочем, я точно не собираюсь отвечать ни на какие вопросы, так что пусть сама отдувается. Хотя… Я внимательно оглядел её довольную мордашку. Может, она этого и добивалась? Из того, что я слышал пару ночей назад у костра — Рейка внезапно оказалась ещё той… выдумщицей, если говорить мягко.

Не обращая внимания на просящие и даже умоляющие взгляды парней, я задумался. Всё это имело смысл. Добычи здесь не было. Достойной добычи. Все небесные травы давно вырваны, поместья обысканы по десятку раз. Если Стражи и сделали так, что награды появляются заново, то у этого обновления явно существовал предел. Нельзя находить духовные камни или свитки каждые сутки. Если уж даже големы не возрождались так быстро.

Да и мне всё это уже наскучило. Почему бы и не да?

С этой мыслью я достал карту. Молча. Ничего не обещая. Но парни тут же расплылись в улыбках.

А я пытался прикинуть новый маршрут. Такой, чтобы сократить путь к следующей статуе и при этом не сильно углубляться в опасные кварталы. Казалось бы, легко, но не тут-то было. Ну не бежать же нам вдоль границы формации? Какой мой предел? Что если срезать вот здесь, через парк? Отметок големов здесь нет. Но… Я поднял взгляд.

— Рейка, а что у них с подготовкой ватажников?

Парни переглянулись, а Рейка пожала плечами:

— Знаю, что в лес их водили тренироваться, но я в этом не участвовала, а хвалиться все горазды.

Парни скрипнули зубами, а я лишь хмыкнул:

— Ну вот и проверим.

Линь нахмурился, покрутил головой, оглядывая небо, и ткнул рукой налево:

— Туда, старший?

— Да, — подтвердил я и скомандовал. — Ну-ка, плотней, плотней. А теперь бегом. Линь вперёд на двести шагов, проверять путь.

Говорить ему, куда вообще вести, я не стал. Он и так понял. Несложно. В округе только одно место, где можно проверить навыки леса — огромный зелёный квадрат на карте Поля Битвы, который занимал, наверное, четверть от всей западной территории города Древних.

Не будь за моей спиной многих недель обучения и тренировки моих людей, долгого перехода к Ордену через леса, месяца под куполом формации Седьмого Мудреца, и я бы вряд ли решился на такое. Но с моим опытом — почему бы и нет?

Но едва пробежав две тысячи шагов, остановил всех. Какое плотней, если мы лишь дважды ускорились техникой, а они уже растянулись на два десятка шагов? Ещё немного и я не смогу охватить всех боевой медитацией.

— Так дело не пойдёт. У вас нет слаженности.

Шиарт хмуро глянул на Арию:

— У них не было наших тренировок, тут уж ничего не поделать.

Мне не понравился его ответ:

— Да и вы сами не блещете, так что не стоит свой провал взваливать на других, — Я вспомнил прошлое и тяжело вздохнул. Сколько раз я уже произносил это? — Ладно. Назначаем старшего. Это ты, Шиарт. Ты даёшь команду, по которой все используют технику перемещения. И тут же начинают отсчёт вдохов на остывание меридианов, — вспомнив уроки циня, добавил. — И раз, и два. И снова используют технику. И снова считают. Дышите размеренно, глубоко. Старайтесь отмерять в технике одинаковое количество силы, следите за Шиартом. Он центр вашего отряда.

— Не вы, старший?

Рейка хмыкнула:

— Он же ещё в первый день сказал — забудьте, что я здесь есть.

Парень уже было раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но тут вернулся Линь:

— Вы чего замерли?

Я ткнул в него пальцем:

— К тебе младший, тоже два замечания. Первое — почему ты ушёл дальше назначенных тебе двухсот шагов? Мы бы не успели к тебе на помощь. Даже я.

Линь кхекнул:

— Да я…

Но я тут же оборвал его оправдания:

— Второе — зачем ты вернулся? Я тебя звал? — повысив голос, приказал. — Двести шагов вперёд, младший!

Линь стиснул зубы, молча рванул прочь. Длинной и быстрой техникой. Я бы сказал Рывком. Кстати, нужно будет взять у них зарисовки созвездий и обращений их техник. Чем больше их у меня, тем легче будет искать схожие черты.

Во всяком случае, я на это надеялся, вспоминая свои прошлые успехи с созданием техник по подобию.

Шиарт под моим взглядом подобрался, проверив всех, рявкнул:

— Шаг!

Я бы очень и очень польстил им, если бы сказал, что все они сорвались с места одновременно.

Ничего, научатся.

Сначала закончились поместья, сменившись десятками широких дорожек, которые всё ещё угадывались в высокой траве, заполнившей всё на тысячи шагов. Затем исчезли и они. Впереди же тёмной стеной поднялись деревья. Они были выше и росли гуще, чем я ожидал.

А ещё они внезапно оказались накрыты ещё одним куполом формации.

От неожиданности я остановился.

Линь, которого на острие отряда давно сменили, жадно спросил:

— Старший, а как вы будете пробивать вход в формации? Я слышал от учителей, что формации Древних нерушимы. Это сектантам до Падения Мщения хватало сил на подобное, но сейчас и они не могут этого повторить.

Прямо вот так сразу признаваться в своей глупости и слабости очень не хотелось. Особенно после того, как Рейка так расхвалила меня и мой талант. Да и вообще, подобная слабость старшего не то, что должно стать примером для учеников Школы перед экзаменом в Академию.

Лихорадочно пытаясь придумать, как вывернуться из ловушки, в которую я сам себя загнал, я лишь сумел потянуть время:

— Есть несколько способов, которые мне подсказал друг из Павильона Флага. Он любитель читать старинные манускрипты о Древних. Сейчас попробуем все его советы.

Линь довольно кивнул. А я поспешил шагнуть вперёд, чтобы спрятать лицо. Пожалуй, это и впрямь будет лучшим способом. Сейчас использую пару артефактов. Из числа тех, что предназначены для пробоя формаций. Формаций, созданных умельцами Второго пояса, конечно, а не Древними. А потом с чистой совестью признаюсь, что не вышло.

Нужно, мол, будет рассказать другу что и как, пусть думает дальше, что можно изменить в артефактах. Может, и придумает, он талантливый. И вы тоже должны стремиться шагнуть за пределы своих сил и умений. Должно получиться достойно и внушающе.

Вблизи стало ясно, что формацию поддерживают обелиски. По ту сторону формации. Это хорошо. Не пришлось выдумывать байку, почему их нельзя даже пытаться разрушить.

Обелисков было много. Как рассказывал Берек — чем сложней форма, тем больше нужно точек опоры. Здесь же у нас не круглый купол, а четырёхгранная пирамида, стороны которой смыкались очень высоко в небе.

И обелиски, которые поддерживали её, выглядели необычно. Не привычные мне торчащие из земли чёрные наконечники копий, а белые колонны с гербом на них.

Я шагнул ближе, поднимая в руке Флаг Пробоя и замер, глядя на колонну за маревом формации.

Очень знакомый герб.

Не отвлекаясь на шепотки своих подопечных, пытался вспомнить, где же его видел. А когда вспомнил, то даже не сразу поверил.

Правда, когда на ладонь лёг один из перстней, что достался мне от Тёмного, то сомнения отпали. Один в один.

Голова пантеры.

И никаких сомнений в том, что это не просто расхожий рисунок, как я подумал в первые мгновения. Очень своеобразное изображение уха. Оно словно перечёркнуто шрамом. И на перстне, и на колонне.

— Старший?

Я отмахнулся.

— Седьмой брат?

Я вновь отмахнулся, глядя то на обелиск формации, то на перстень.

А затем спрятал Флаг и надел перстень на палец.

Ничего. Никаких надписей.

Но я этим не удовлетворился, шагнул вплотную к формации, коснулся её головой пантеры.

Позади охнули.

Я отпрянул назад, готовый к чему угодно. Сражаться или бежать.

Но всё было спокойно. Лишь подопечные выпученными глазами уставились куда-то правей. Я тоже повернул туда голову. Ровно посередине между двумя белыми обелисками с головой пантеры в формации протаяла арка входа.

Меня дёрнули за рукав:

— Седьмой брат, ну что ты замер? Идём?

Целых два вдоха я молчал. В голове метались десятки мыслей. Например, о моей глупости. Пусть я и не замечал на Поле Битвы невидимок, но сейчас на глазах кучи своих подопечных я сделал то, что, скорее всего, никто во всём Ордене никогда и не делал. Или делал? Разве не могли Стражи передать им подобные кольца? И как быть с озером?

Но Рейка заглядывала в глаза. Заглядывала, не понимая, какие сложности я только что принёс себе и всем им. Но что-то делать было уже поздно. Напроверялся на свою голову.

Поэтому я прервал молчание и, улыбнувшись через силу, кивнул:

— Конечно, идём.

Стоило нам оказаться внутри, как арка прохода исчезла. Никто и глазом не повёл. Никто, кроме меня, похоже, не мучался сомнением, а сработает ли перстень в обратную сторону. Всех занимали совсем другие вопросы.

— Старший Римило, мы будем добывать травы и Зверей?

Я покачал головой:

— Нет. Лишняя трата времени. Разве ты не хотел сохранить его на что-то более достойное?

Линь хмыкнул:

— Вроде, это оно и есть. Уж Звери становятся врагами идущему гораздо чаще, чем големы или даже люди.

Один из парней возразил:

— Зависит от места, где ты будешь служить. Если Армия пределов? Или стража дорог? Или стража города?

Впрочем, парни спорили недолго. Я прикрикнул:

— Хватит, вечером этим займётесь. Линь вперёд. Двадцать шагов.

На этот раз мы передвигались рывками. Мы к Линю, он от нас. И потихоньку забирали правей. Хотя, скорее всего, этого никто, кроме меня, пока не понимал. Потому что направление Линю задавал я. Я не просто так выбрал сократить путь через этот лес.

Меня слишком уж заинтересовало правильной формы пятно в центре этого леса. Пятно и короткие извилистые хвостики, торчащие из него в стороны. Выглядело всё так, словно это озеро, с вытекающими из него ручьями. Разве я, тот, кого коснулась стихия Воды, мог упустить шанс увидеть подобное место, созданное Древними?

Даже мысль не успел додумать, как меня коснулось уже слегка позабытое ощущение. Через мгновение я стоял уже рядом с Линем, вскинув ладонь. Зверь, который вмазался в пластину защитной техники Панциря, рухнул на землю, изворачиваясь в воздухе и приземляясь на лапы. Здоровенный, мне по пояс, красавец. Чёрная лоснящаяся шкура с белыми отметками. Никогда таких не видел. И, вообще, считал, что узор древней родословной бывает только синего цвета.

Но вот здесь, с этой чёрной шкурой и белыми отметинами эта Пантера выглядела потрясающе. И даже не хотелось её убивать. Вернее, его. Самца.

Я негромко, но твёрдо приказал, глядя ему в глаза:

— Прочь.

Он оскалил зубы, двинулся по кругу. Я вскинул руку, отправляя в него простейшее Ядро, которое когда-то создал сам.

— Прочь!

Через миг Ядра летели непрерывно, лупя Зверя по башке и лапам. Я добавил духовную силу, которая выплеснулась из моего тела и окутала Зверя. Он взрыкнул, припал на лапы, попятился и наконец отпрыгнул, скрываясь в кустах.

Шиалт охнул:

— Вот это да!

Я покосился на него и отдал новый приказ:

— Держимся вместе, у кого Возвышение ниже, в центр отряда.

Мне не понравилось, что Линь не успел ощутить опасности. Нужно их потренировать в этом. Какого Возвышения был этот Зверь? Почему я не попытался наложить на него Указ?

Впрочем, то, что Рейка оказалась на краю отряда, мне тоже не понравилось. А вот она лишь довольно показала мне язык. Заставив Линя в очередной раз, закатить глаза. Точно так же, как вчера, когда она довольно сообщила ему о взятой звезде.

Меня, правда, сейчас больше занимало, сколько Зверей может прокормить лес подобного размера. Из того, что я знал, выходило, что не так и много. Но вот до какого уровня Возвышения их мог возвысить такой лес? Мастер? Предводитель?

Так мы и шагали, больше не пользуясь техниками передвижения. И по-прежнему в ту же сторону.

Это и впрямь оказалось озеро. Почти правильной, круглой формы. С водопадом. Невысоким, всего в три человеческих роста, но невероятно широким. Он опоясывал озеро почти на треть его длины и спускался в чашу тремя ступенями, каждая из которых была ниже предыдущей. Выглядело это безумно красиво, особенно потому, что мы вышли почти точно с противоположной стороны озера. До огромной каменной беседки, под крышей которой могли бы уместиться две сотни человек, оказалось всего три сотни шагов.

Наверняка из неё любовались водопадом Древние, что жили в этом городе.

Мне же пока было не до любования.

Если за весь день пути нас больше не потревожил ни один Зверь, то сейчас пришла расплата за это.

Впереди, у края озера нас ждал хозяин или хранитель этого места. Это точно место силы. Здесь энергии Неба оказалось раз в шесть больше, чем в окраинных кварталах Поля Битвы или на краю этого леса.

И огромная, в холке мне по плечо, Пантера с целой чередой белых полос на чёрной шкуре, была очень и очень недовольна нашим появлением.

Кто-то из учеников простонал:

— Гархова отрыжка, она же нас сожрёт. Я знал, что не нужно было сюда лезть.

Ему в ответ прошипели:

— Заткнись.

Плохо было то, что моя способность определять силу противника работала только на людях. Хорошо было то, что я не ощущал смертельной опасности, а значит, Зверь был мне по зубам. Ну… Я на это надеялся. Хотя Указ Сон на Зверя не лёг.

Я и прошлого Зверя не хотел убивать, слишком уж он был красивым. Тем более, не хотел убивать этого. И, кажется, сказал об этом вслух. Потому что Рейка насмешливо фыркнула:

— Ну так и не убивай. Отпинай так, чтобы он сам сбежал отсюда, поджав хвост. Как предыдущий.

Обернувшись к ней, я несколько вдохов глядел ей глаза в глаза, а затем кивнул:

— Спасибо.

— За что?

— За веру в меня.

Рейка зазвенела колокольчиками смеха:

— Всегда пожалуйста, седьмой брат.

Линь негромко спросил её:

— Почему ты никогда не зовёшь старшего по имени?

Она лишь дёрнула плечом:

— Тебе какая разница? Мой брат, как хочу, так и зову. Захочу, вообще, чудовищем буду называть.

— Чудовищем?

— Нас сейчас настоящее чудовище сожрёт, а вы решили «это» обсудить? Вы в своём уме?

Но я уже не слушал препирательства. Может, как и у Гилая с Ираей это всё вырастет во что-то большее? Я же был занят тем, что копался в кисете. Флаг Сотни Убийств это на самый крайний случай, если Зверь окажется не по зубам мне одному. Но им одним мои запасы давно не исчерпываются.

Через два вдоха я всучил Рейке древко другого флага. Защитная формация. Ещё один трофей гения Саул, Креода. Приказал:

— Влейте каждый по трети энергии.

Едва успел отступить из-под накрывшего учеников купола, потому как Линь не задержался ни на мгновение с выполнением приказа. Какой старательный ученик.

Крутнул в руках Крушитель. Я уже давно выяснил, что его форма, так соблазнившая меня в своё время, плохо вписывается в мои привычки владения Молотом Монстров. Крушитель хуже пробивает шкуру Зверей и броню людей, у него шире клинок. Им почти невозможно подсечь ногу или лапу. Лепестки цветка лучше подходят для того, чтобы ловить в них меч.

Но сейчас это неважно.

Мгновением позже я поправил себя. Это окажется неважно, если этот Зверь мне по зубам. Если нет, то… То на скорость бега Крушитель не влияет.

Да я и не буду убегать. Я просто усыплю всех своих подопечных и с Призраком на пару убью Зверя.

Вслух, словно он мог понимать меня, предложил:

— Пропусти нас к воде, дай заняться медитациями. Мы всё равно здесь не задержимся. Это будет лучше для тебя.

Зверь лишь оскалился при звуках моего голоса.

Ну, как хочешь.

Мгновением позже я уже вбил Крушитель в бок Зверя, проверяя на прочность его шкуру.

Достаточная, чтобы не получить даже царапины от простой стали, не поддержанной оружейной техникой.

Зверь взревел, рванул лапой дёрн, разрывая его и обнажая чёрную землю.

Вверх рванули белые огни, больше всего похожие на языки пламени. Они заметались вокруг Зверя, окружив его редкой завесой.

Едва они появились, как я отступил на десять шагов, спасаясь от ощущения опасности. Зверь тут же рыкнул и мне вдогонку устремились два белых шара.

Это проявление какой-то стихии?

Посторонняя мысль не помешала мне рвануть в сторону, убедиться, что оба шара следуют за мной и рассечь их оба Звёздным Клинком.

А затем метнуться обратно к Зверю.

Я проскользнул мимо пляшущих языков белого пламени, снёс телом два из них и вновь обрушил на Зверя Крушитель.

Только на этот раз я ничего не пробовал и не сдерживался.

Разве что по-прежнему не использовал оружейную технику, погасив её за миг до удара.

Я буквально чувствовал, как разгорается под одеждой татуировка Единения, впитывая в себя всё больше и больше стихии и делая меня всё более быстрым и сильным.

Сейчас я просто лупил Зверя по бокам, спине, башке своим тяжёлым копьём. Точно так, как тощий и мелкий Котил, наш пастух, иногда лупил палкой ленивых и тупых джейров. А может, и сейчас лупит их там, куда они уехали с Миргло из нашей деревни.

Конечно, чёрный Зверь не был тупым джейром. Но и я не тщедушный Котил, замерший на четвёртой звезде Закалки.

Я метался вокруг Зверя, уходя от его ударов и умений. Земля на месте схватки давно превратилась в месиво, взрытая нами. И всё это время я бил, бил и бил. Оставляя на шкуре Зверя ясно различимые отметины ударов. Он давно преодолел этап Воина, явно использовал свои умения, как Мастер — непрерывно. Но его Возвышения не хватало, чтобы мне противостоять.

Очередной рык. Но я просто окутался Духовной Защитой, проломив стену белого пламени. Она даже не опалила меня, но разозлила.

Новый удар я нанёс в лапу. В коротком Рывке, который ещё нёс меня вперёд.

И клянусь, услышал треск.

Схватка замерла.

Я впился взглядом в древко Крушителя, пытаясь отыскать трещину. Не нашёл. Не подвели мастера Ордена, совместили два начертания — Сосуд Духа и Крепость Горы.

С облегчением поднял взгляд и увидел, как Зверь поджимает лапу. Сломал?

Неважно.

Махнул рукой:

— Пошёл прочь, — сделал шаг вперёд и повторил жест, выплеснув из себя духовную силу, направив её на Зверя. — Прочь!

Он оскалил клыки, но дрогнул, попятился, пригибаясь к земле.

Я шагнул ещё раз. Вперёд и в сторону, давая подсказку, куда нужно бежать.

И через десять вдохов с ухмылкой глядел, как сомкнулись кусты за Зверем.

Ещё через вдох на мне повисла визжащая Рейка:

— И-и-и! Ты видел? Ты видел?! Поджав хвост, всё, как я и просила! Так этой зверюке!

Я с усмешкой покружил Рейку на глазах у вовсю пялящихся на это остальных своих подопечных. Плевать.

Неожиданно лёгкая победа вскружила мне голову, рвалась из меня смехом и весельем. Хотелось совершить ещё какую-то глупость.

Но я сдержал себя. Довольно на сегодня.

Поставил Рейку на ноги, махнул рукой, подзывая остальных.

Я на это и не рассчитывал, но в беседке обнаружилась ещё работающая формация для сбора духовной энергии. И, судя по следам, её центр был излюбленным местом отдыха Зверя, которого я только что прогнал отсюда.

Ткнул пальцем в Линя:

— Один человек приглядывает за окрестностями и держит руку на флаге формации. Остальные медитируют и готовы вскочить и броситься под его защиту. Вам… Неделю на сбор силы и открытие узлов.

Линь скривился:

— Я и до этого думал, что месяц на Поле Битвы это очень мало. Теперь же… Старший Римило, может, мы задержимся до упора? — заметив, как изменился мой взгляд, затараторил. — Ну и что, что нам снимут рейтинг за скорость? Это… — осёкшись, махнул рукой и кивнул. — Понял, старший.

Я отвернулся и нашёл взглядом парня, у которого были синие пряди в волосах, чуть замялся, вспоминая его имя:

— Озий. Ты со мной.

На берегу озера я повёл перед собой рукой:

— Хочу, чтобы ты пожертвовал временем в формации ради вот этого. Конечно, десятая звезда Воина — это вершина, которую ты должен взять. Но для того чтобы поступить в Академию — этого мало. Нужно ещё и стать Мастером, — бросив быстрый взгляд на Озия, я спросил. — Ты овладел Умножением Техник?

— Да, старший.

— А суть применения техник Мастером вам объясняли?

— Да, старший. Мастера используют часть стихии, которая накапливается в средоточии, чтобы изменить свойства истоков меридианов. Они, нагруженные техникой, становятся непроходимыми для духовной силы, но стихия, которую Мастера вливают в исток, позволяет им обходить это ограничение проницаемости до тех пор, пока они в состоянии удерживать слияние духовной силы и стихии.

Я сглотнул и выдавил из себя:

— Ага, хорошо. Молодец.

И о чём я думал, когда задавал свой вопрос? О том, что окажусь умней, чем учителя Школы? Они таких Озиев обучили тысячи. Даже стыдно от того, как косноязычно собирался я сам объяснить ему способ мастерского применения техник. Хорошо, что не пришлось. Справившись с собой, отвернулся, перевёл взгляд на водопад:

— Один сильный, очень сильный идущий однажды дал мне совет. Он сказал, что мне, как обладателю стихии воды, нужно познавать её во всех проявлениях. Вглядываться в ручьи, реки, озера и водопады. Везде искать тайны и суть, потому что стихия не может ограничиваться одним состоянием и обладает сотнями форм. Не так давно, в гнилом и грязном болоте я сумел убедиться в его правоте. Там я узнал о воде чуть больше, — здесь я смолчал о том, что это помогло мне изменить технику Оков, вместо этого сказал о главном. — И разом прибавил почти десяток узлов в непрерывном исполнении. Я думаю, что созерцание этого водопада с лихвой вернёт тебе упущенное время сбора силы.

Озий поклонился, касаясь кулаком ладони:

— Благодарю за наставление, старший Римило.

Он меня смутил. Я даже был рад, что он поклонился так низко, что не видит моего лица. Молча, ничего не ответив, я спустился в воду и уселся там, оказавшись в ней по грудь. Прикрыл глаза, одновременно видя и озёрную гладь с пенящим её водопадом, и движение струй воды вокруг себя.

Завораживающая красота.

Красота, которая дала мне под струями водопадов двадцать один узел за семь дней. Вдвое больше, чем я получил за такое же время в Ущелье Стихии.

Больше того. Я получил их там, где не должен был ничего получить. Ведь меня сюда отправили не за силой, а приглядывать за младшими. Да ещё и с приказом не заглядывать дальше первого кольца кварталов. Получил понимание стихии едва ли не на пустом месте, там, где силу и выгоду искали бы простые Воины, а никак не Мастера, приближающиеся к середине этапа.

Уже с нетерпением жду второго года обучения. Слышал, будто там на четыре месяца отпускают в глубину Поля Битвы. И никого не нужно сопровождать и никого не нужно охранять.

Интересно, как далеко я сумею пройти там один. Или даже не один, а на пару с Призраком? Зря я, что ли, столько сил и ресурсов вложил в его восстановление? Он и сам, небось, уже засиделся в своей палке.

— Старший?

Я спохватился, свернул карту, на которой уже строил маршрут к центру Поля Битвы, к кварталам, отмеченным врагами этапа Предводителя, и поднял взгляд на Линя. Кивнул ему:

— Двинули.

Линь повторил мой кивок, заставив меня вскинуть брови. Совпадение или он и впрямь копирует мои жесты?

Я оглядел остальных, подмечая то, на что не обращал внимания, занятый своими медитациями.

Взгляды.

Конечно, они все неплохо прибавили в силе у озера, но это всё же не причина так восхищённо на меня глядеть.

Смущённый, я отвернулся и наткнулся на другой взгляд. Тоже явственно горящий, но на этот раз ненавистью.

С ухмылкой повёл рукой, предлагая Зверю вылезать из кустов и возвращаться на свою лежанку у озера. Наше время истекло.

Нужно будет навестить его на следующем году обучения в Академии. Проверить, прибавит ли он в силе, узнает ли меня при новой встрече?

С каждым новым днём я всё больше уверялся в силе своих подопечных и всё больше доверял им и их навыкам.

Закончив оглядывать окрестности, принялся тыкать пальцем, выделяя поместья:

— Линь, тебе это. Оба этажа. Шиал и Рейка — вам на двоих эти два этажа, — заметив, как дёрнулись губы Рейки, предупредил. — Не спорить. Озий и Ария вы сюда. Это поместье… — закончил коротким. — Двинули.

Мгновение и рядом со мной никого не осталось. Я же стоял, прислушиваясь к звукам сражений вокруг. Едва что-то пойдёт не так, как я тут же пойму это. Противники равны им или же чуть слабей. Проблема может быть лишь в…

— Дарсовы отродья.

Я выругался, услышав резко сменившийся ритм ударов. Резко обернулся, выглядывая Линя поверх кустов и остатков ограды. Так и есть. Трое. Он сейчас отбивался сразу от троих.

Мгновение и я уже сорвался с места. И замер, стоя в десяти шагах от схватки.

Но остановил меня не рык Линя:

— Старший, я сам!

Я и сам не собирался вмешиваться в его сражение. Пока ему ничего не угрожает. Это отличная тренировка на грани. Когда, как не сейчас учиться выдавливать из своих техник всё до конца? Скользить на волосок от раны и смерти, оттачивая свои умения?

У Линя нагрудная броня и защитный амулет. Я лекарь, владеющий земными техниками лечения. Главное, пусть он бережёт голову, сердце и средоточие. Всё остальное я залечу и приращу обратно. Чтобы там Рейка ни фыркала по этому поводу.

Линь хрипел, с трудом успевая отмахиваться от трёх големов.

А я же перевёл взгляд на зияющий пролом, откуда послышались шаги ещё одного. Этот лишний.

Один символ в Указе надо мной сменился другим. Вдох, второй. Рывок и Звёздный Клинок рассекает голема на две части. Ещё одно мгновение и я снова превращаюсь из Воина шестой звезды в Воина первой.

Слабака, которого големы даже не принимают в расчёт.

Два вдоха я ещё стоял рядом с Линем, но даже когда он отлетел в сторону, пропустив удар, не пришёл на помощь.

Наоборот.

Чуть подняв Возвышение, Рывком ушёл прочь. Ещё и ещё раз.

Вовремя.

Удар каменного кулака, который должен был прийтись в лицо Арии я принял на предплечье. На непробиваемые наручи Клатира. А затем принял ещё и ещё один удар. Втиснулся между големом и Арией, подставляя под удары спину и морщась от их силы, которые сотрясали меня даже через Покров.

Рявкнул:

— Соберись! Это всего лишь тупая ожившая статуя.

Ария вскочила, тряхнула головой, выбившиеся из косы волосы хлестнули её по лицу, выкрикнула:

— Да, старший!

И рванула вперёд с таким рвением, что я едва успел убраться с пути её меча.

Здесь я простоял дольше, почти десяток вдохов, убеждаясь, что окрик подействовал и она не просто бестолково машет мечом, а понимает, что и зачем делает.

Но когда очередной пропущенный удар не сбил её с ног, а на шее голема появилась уже вторая зарубка, вернулся на перекрёсток. С него, находясь в центре схваток, я быстрей могу прийти на помощь в нужное место.

Шиарт? У него остался последний противник. Рейка? Уже справилась.

В который раз убеждаюсь, что у Звёздного Клинка слишком низкий ранг указан в свитке. Это не может быть земной техникой. Линь? Халат на плече порван, взгляду открыта неприятного вида рана — удар каменного кулака содрал кожу и разорвал мясо, но врагов осталось всего двое и Линь с азартом кружит вокруг них, осыпая техниками и ударами.

Удивлённый и даже испуганный крик. Кто? Где?

Я крутнулся на месте, озираясь и отыскивая взглядом подопечных.

Туда!

Спустя шесть вдохов я пересёк улицу, двор поместья, ворвался в лабиринт осыпающихся стен.

И увидел крутящийся посреди комнаты серый, почти непрозрачный кокон.

И в этот миг крик повторился. Из этого кокона.

Замер перед ним, вскинув Крушитель.

Один вдох, второй вдох, третий вдох.

Я резко ударил копьём, заставляя Звёздный Клинок, вырвавшийся из его кончика, пронзить кокон насквозь. С краю.

Отсияв, погасло обращение, исчез Звёздный Клинок. Кокон перекосило, в нём зияла дыра, но он и не думал исчезать.

Выругавшись, я Поступью шагнул вперёд, выталкивая из себя Духовную Защиту и всем телом врезаясь в кокон.

И вот этого он уже не перенёс. С хрустом рассыпался на десятки кусков, открывая свои внутренности, усеянные шипами.

И Озия. В подранном, окровавленном халате, но сжимающего в руке меч. При виде меня он прохрипел:

— Х-стахший…

Я скользнул по нему взглядом, зацепившись за разорванную щеку и белеющие в ране зубы, рявкнул:

— Займись раной!

Он вздрогнул, лапнул себя за щеку и тут же согнулся от боли, выронив меч. Мне снова пришлось криком приводить его в себя:

— Соберись!

Он выпрямился, в его руке появился фиал. Несколько вдохов он переводил взгляд с меня на фиал. Но я не собирался помогать ему лечебной техникой и освобождать от боли. И он это понял.

Начал часто-часто дышать, а затем дрожащей рукой поднял фиал и влил его в рот.

Поместье огласил дикий крик, Озий рухнул на колени, зажимая рукой рану. Но мне всё равно было отлично видно, как свернулась кровь, как побелели края раны, а сами они потянулись друг к другу, зарастая на глазах.

Я прыжком забрался на осыпающийся край стены и встревоженно огляделся.

Слишком долго я возился с одним подопечным, когда у меня их десяток.

Рейка? Не видно и не слышно. Я на мгновение стиснул зубы. До боли. И скользнул взглядом дальше. Линь. Победил. Шиарт? Не видно, но и второй голем лежит грудой камня.

…

Ария? Победила и почти цела.

С теми, кто ещё не вошёл в поместья всё ясно. Но что внутри?

Я разжал зубы и заорал, жалея, что так и не добыл технику, которая усиливает голос:

— Доложиться!

Со всех сторон тут же донеслось:

— Шиарт — в порядке!.. Линь — в порядке! — и наконец самое долгожданное. — Рейка — в порядке!

Я отменил Опору и просто напросто ссыпался вниз, вместе с куском кладки.

Озий уже чуть свыкся с удвоенной зельем болью, убрал руки от лица. И хотя всё ещё стоял на коленях, но взгляд его не отрывался от меня.

Мгновение помедлив, я подбодрил его:

— Молодец, хорошо держишься. Эту ошибку запомнишь и в следующий раз так легко в ловушку не попадёшься.

Он прохрипел:

— Я её даже не почувствовал! Нельзя так проверять поместья Древних! Нужно…

Я оборвал его:

— Ты ученик Ордена Небесного Меча. Ты всегда будешь впереди. И должен надеяться только на себя. Не хочешь таких тренировок? Скажи об этом прямо и в следующее поместье ты не пойдёшь. Будешь стоять рядом со мной, пока остальные тренируются. Ну?

Озий нерешительно просипел:

— Я…

Рявкнул на него:

— Подними меч, встань! — а когда он взгромоздился на ноги, потребовал. — Чего ты хочешь?

Он снова нерешительно начал:

— Я, — вновь запнувшись, глянул на меч в своей руке, изодранными, окровавленными пальцами другой руки скользнул по подбородку и челюсти, очерчивая рану, но не касаясь её. Губы его задрожали, но ответом стало короткое: — Тренироваться.

Я кивнул, жестом указал ему на выход.

Когда мои подопечные заканчивали с поиском добычи и возвращались на перекрёсток, то первое, что они делали — замирали, глядя на Озия. Согласен, жутковатое зрелище. Вместо халата — окровавленные лохмотья, в дырах которой алеют коросты ран. А в не до конца зажившей дыре плоти щеки по-прежнему видны зубы. Жестом остановив Рейку, я дождался возвращения всех. Оглядев их, напомнил:

— Первое, что отделяет вас от смерти — это ваша боевая медитация. Вы должны прислушиваться к ней, доверять ей, учиться распознавать все, даже самые слабые её намёки. Озий не сумел с этим справиться. Но я надеюсь, что это послужит уроком не только ему, но и всем вам. Ни на мгновение не расслабляйтесь, будьте готовы действовать в любой миг. Помните, малейшее промедление может вам дорого обойтись, — и только закончив это нравоучение, я кивнул Рейке. — Займись его раной.

Она метнулась к Озию, а ко мне шагнул Линь. Покачал головой:

— Старший, всё никак не могу понять, как вам это удаётся? Големы не нападают на вас, а когда вы решаете убить их, то не следует наказания Поля Битвы. Нас столько пугали им, раз за разом повторяя, что всегда нужно выбирать равного врага. А вы же, старший…

Я смерил взглядом замолчавшего Линя. На миг скользнул взглядом чуть выше его головы. Но не оглядывая поместье, где лежал убитый мной голем, а по печатям над Линем. Там на одном из его контрактов было записано его обещание жениться на девушке из семьи Мирит, в обмен на изрядную сумму духовных камней.

Опустив взгляд, я огладил грудь, позволяя ткани халата обрисовать надетые на меня амулеты и усмехнулся:

— У каждого свои секреты, младший Линь, у каждого свои секреты. На горе Ордена один умный и умеющий молчать человек как-то сказал мне, что наше поколение — это поколение затаившихся драконов. Что мы скрываем свою силу, свои умения, свои тайны. Как думаешь, это плохо?

Линь помолчал, явно серьёзно отнесясь к вопросу. Наконец мотнул головой:

— Нет, старший Римило. Я не думаю, что это плохо. Я и сам не очень люблю хвалиться сверх меры, — Я с трудом удержался от улыбки, Линь ничего не заподозрил и решительно закончил. — А уж когда дело дойдёт до схваток с кланом Дизир, то всегда лучше иметь пару уловок в рукаве.

Я довольно кивнул:

— Хороший ответ. Поэтому я надеюсь, что никто из вас не будет хвалиться нашим путешествием по Полю Битвы и вдаваться в подробности. Как один умный человек с горы Ордена.

Линь повторил мой кивок:

— Так и будет, старший Римило. Драконы будут таиться.

На нашу маленькую площадь или большой перекрёсток неожиданно вышел отряд идущих. Совсем не орденцев. Одетых разношёрстно и довольно бедно. По моим теперешним меркам. Но амулеты Тихого Шага у них точно есть.

На мгновение они замерли, цепко оглядывая открывшееся перед ними. Затем один из них, высокий парень с чернотой в светлых волосах, подал пример остальным, чуть сгибаясь и впечатывая кулак в ладонь:

— Приветствую вас, братья идущие.

Вперёд шагнул Линь, повторил его жест:

— И мы приветствуем вас. К сожалению, эти поместья уже заняты, собратья идущие.

Парень выпрямился, спокойно заметил:

— Я так и понял. Мы двинемся на север.

Линь кивнул и привычно повторил своё обычное напутствие:

— Желаю вам удачи в поисках. Пусть Небо будет к вам благосклонно.

Вольные идущие неспешно прошли мимо, косясь на меня, единственного служителя, и на лежащего на земле Озия.

Рейке понадобилось не больше тысячи вдохов, чтобы привести Озия в полный порядок. Не осталось ни малейшего следа. Но всё равно. Он весь этот день и даже следующий, нет-нет, но проводил пальцами по щеке, убеждаясь, что она цела.

А я, видя это, нет-нет, но касался лба над бровью. Эдак я скоро протру маску, убеждаясь, что шрама давно нет. Речь я сказал красивую, жаль, что не всегда в наших силах уберечься от опасности, которую ты чётко ощутил. Но надеюсь, я сумею донести до них эту мысль ближе к концу нашего путешествия по Полю Битвы.

Остановившись, я довольно кивнул и ткнул пальцем в поместье:

— Здесь. Отправляйтесь все вместе.

Мои подопечный замерли, не спеша выполнять приказ. Оглядывали поверх живой изгороди руины, над входом в которые ещё даже сохранились клочки ткани, пусть на них и нельзя было разобрать имя владельцев.

Линь поднял взгляд от моей карты и, сглотнув, переспросил:

— Старший Римило, вы уверены? Здесь же написано: Мастер первой звезды.

Я пожал плечами:

— Поэтому я и говорю — все вместе.

Рейка фыркнула:

— Это же просто голем. У них техники есть только против Призраков, — в её руках возник цзянь, и она решительно кивнула. — Седьмой брат, я сама сделаю.

Я тут же её осадил:

— Стоять! — покачав головой, едко напомнил. — Что-то не припомню, чтобы тебе удавалось хоть что-то сделать со мной.

— Это было давно! С тех пор я стала гораздо сильней.

Линь недовольно процедил ей в спину:

— Что же тебя не было видно на тренировках мечей? Не хватало очков рейтинга попасть к нам на уроки?

Рейка даже не повернула в его сторону голову, поджала губы, смотря только на меня, и с обидой заявила:

— Я думала, что достаточно тебе доказывала свою силу все эти дни.

На меня это не подействовало:

— Все вместе, — обведя взглядом остальных, посоветовал им. — И не мчитесь туда сломя голову. Сначала поговорите друг с другом, вспомните, у кого какие сильные стороны, выберите, что каждый из вас будет делать в предстоящем сражении.

Озий недоумённо спросил:

— В каком смысле?

Рейка опять фыркнула:

— Это же просто. Те, кто покрепче, пойдут вперёд, одного назначим прикрывать защитой тех, кто облажается, остальные будут суетиться вокруг, пытаться что-то изобразить своими техниками. А всё это время я буду готовиться нанести удар, который и убьёт голема, — обернувшись наконец к Линю, она едко заметила. — Главное, чтобы вы к этому времени ещё оставались на ногах. Это так утомительно, убивать големов, а потом ещё и вас лечить.

Линь сверкнул глазами:

— Ах ты! Ну мы ещё поглядим!

Я только покачал головой, видя, как он сорвался вперёд безо всякой подготовки. Вот ведь Рейка, испортила всё обучение. Ну ничего, это не последний голем на этом Поле Битвы.

Негромко сообщил довольно улыбающейся Рейке:

— А ты в следующий раз вообще не будешь участвовать.

Она резко обернулась ко мне:

— Чего?! Это несправедливо, седьмой брат!

Я пожал плечами:

— Ничего не знаю. Мне нужно будет проверить, как ты сумела выучить лечебные техники.

— Седьмой брат!

— Кажется, сейчас ты упустишь и этот шанс. Голема прикончат и без тебя.

Рейка мгновение пыталась то ли пробить, то ли сжечь меня взглядом, а затем сорвалась к поместью, где уже вопили и звенели мечами.

А лишь сделал вперёд десять шагов. Не больше. Я вполне был уверен в их силах. И в этот раз. И в следующий. И даже в десятый.

Это даже стало как-то привычно и обыденно. Я как раз обкатывал в голове мысль попробовать шагнуть ещё чуть глубже в кварталы Мастеров, до второй, может быть третьей звезды, когда заметил странный взгляд Арии. Взгляд, который я не мог перехватить, словно она пялилась на мой лоб. Потянулся было к брови, спохватившись, остановил руку на полпути и раздражённо спросил:

— Ария, что не так?

Она мотнула головой так, что коса стегнула её по плечам:

— Ничего, старший, — и тут же, противореча сама себе, добавила. — Это у вас что, седой волос?

Рейка, которая до этого негромко подначивала Линя, резко повернулась и возмущённо переспросила:

— Че-его-о?

Через мгновение она уже стояла рядом и нагло попыталась нагнуть меня, чтобы рассмотреть макушку. Я сбросил её руки с шеи, рявкнул:

— А ну, прекрати!

Она поджала губы. Я решил было, что от обиды, но через миг она негромко сказала:

— И впрямь, даже не один.

Ария тут же поддакнула:

— Ага. С десяток.

Теперь в нашу сторону смотрели уже все.

Я задавил в себе раздражение. Хмыкнул:

— Это вы меня довели до седых волос. И как вам не стыдно?

Ответом мне стал слаженный и возмущённый хор голосов:

— Мы?!

Я лишь пожал плечами:

— А кто? За кого я переживаю каждый день?

Шиарт оглянулся, развёл руками:

— Старший, да мы последние два раза даже не были ранены!

Линь тут же поддакнул:

— Старший Римило, да мы уже собрались просить вас дать нам врага посильней. Или сразу двоих.

Я невольно хмыкнул. Оказывается, мы думали об одном и том же. Уже готовый согласиться, назначить новую цель, я замер, глядя поверх их голов на смутно различимую дымку формации в небе. И сказал совсем другое:

— А не хотите попробовать сравнить, кто убивает равных себе големов быстрей?

Рейка тут же шагнула обратно ко мне, запрыгала с поднятым над головой мечом:

— Я! Я хочу!

Шиалд скривился. Ему точно ничего не светило в этом соревновании. Звёздный Клинок ему не давался. Совершенно не давался. Хотя он прочёл больше свитков, чем кто-либо другой. Я думал, что и Лиал откажется, но он внезапно медленно, выделяя каждое слово, спросил:

— Старший, а правду говорят, что у драконов много секретов?

Парни переглянулись, я отчётливо видел, как в их глазах появлялся огонёк азарта. И кивнул:

— Правду, — указал на восток. — Нам туда.

Глядя на парней, которые буквально подхватили ничего не понимающую Арию и потащили за собой, я лишь покачал головой. Покосился на кисет, но зеркало доставать не стал. И так всё ясно. Не так уж долго действовало омолаживающее зелье. Сожжённые года упрямо догоняют меня. Не в этом ли причина, что, взяв так много в первые три дня под водопадами, я так мало взял в оставшиеся дни?

— Седьмой брат?

Я успокаивающе улыбнулся и повёл рукой, предлагая Рейке сорваться с места первой. Об этом можно подумать и на ходу. Уж слишком далеко успели умчаться остальные.

Мы использовали сполна каждый день, выделенный ученикам Школы на тренировки, включая те, что были даны им про запас. Но удивительней всего было то, что даже так мы вышли к вратам Поля Битвы не последними.

Ирая при виде нас, как, впрочем, и все её подопечные, выпучила глаза:

— Гархова задница! Что это с вами произошло? Вас там поджидали в засаде две сотни ублюдков из Дизир?

Я хмыкнул:

— Нет.

А затем обернулся, оглядывая подопечных. Отправляясь на это задание, они явно не рассчитывали на такие тренировки. А я с каждым днём только всё сильней входил во вкус. По традиции нужно выходить с Поля Битвы в халатах Школы. Беда в том, что парни взяли с собой лишь положенные им два комплекта для тренировок и один чистый, в который и собирались одеться перед выходом. Но… Удары големов пробивали и рвали не только доспехи, но и халаты. Причём так, что там и чинить нечего было.

Так что им давно пришлось достать и последний комплект. Просто для того, чтобы не сидеть голышом перед нашими девушками. Я бы, конечно, мог поделиться своими запасами, но… Не подумал. А когда узнал, что они испортили и праздничные комплекты, ничего выдавать не стал тем более. Пусть это тоже будет им уроком. Та же Рейка и Ария вполне чисто и опрятно сейчас выглядели. Просто потому, что их запасы одежды были больше.

Парни же… В криво и грубо зашитых халатах, которые ещё к тому же были в пятнах плохо отстиранной крови…

В общем, занимательное зрелище.

Но моих подопечных внимание не смущало. Не после того, как всю последнюю неделю они, всего лишь Воины, сражались с Мастерами.

Один на один.

Да, всего лишь големами, которые и впрямь не используют техники, полагаясь только на крепость и силу своего каменного тела.

Но это не делало их менее опасными.

Так что им есть чем гордиться. И чем хвастаться, показывая дыры на халатах, пусть шар над полем битвы появлялся лишь дважды.

Ирая требовательно переспросила:

— Так чем вы, гарх тебя побери, там занимались?

Я ухмыльнулся:

— Тренировками, Ирая, тренировками.

Проходившая мимо Ария расплылась в улыбке:

— Старший Римило такой потрясающий старший, я почти влюбилась!

Видит Небо, мне стоило невероятных усилий не покраснеть под изумлённым взглядом Ираи. И не закашляться.

Ну, Ария… Ну, погоди, у меня. Ты что, надеешься, что мы расстанемся сразу за пределами формации Поля Битвы? А в город Меча ты с кем поедешь?

Рейка перестала хлопать ресницами и завопила:

— Ария! А подожди-ка меня, подруга! А ну, стой, куда побежала?! Стой, говорю!

И сорвалась следом за ней.

И вот тут я уже не сдержался и прикрыл глаза рукой. Только чтобы не видеть всех этих взглядов. И с ними всеми мне ехать в город Меча?

Небо, за что?

Глава 16

Мне всегда легко давались техники, да и сражаться я выучился легко. Оглядываясь назад, мыслимое ли дело, тайком подглядев пару ухваток, через несколько месяцев тренировок сойтись на копьях с охранником купца и победить? Да, в тот день я едва не погиб, но не погиб же? Да и после, легко сумел стать на равных в поединках с Гуниром-ватажником, совсем не дураком почесать кулаки.

Приблизиться к Виликор.

И насколько же тяжело мне даётся обучение на этом клятом цине.

Поневоле поймёшь справедливость разделения учеников по Павильонам. Если твой путь — это путь меча, кулака и сражений, то глупо тратить время на то, что тебе не даётся. Или даётся чрезмерными усилиями.

Пожалуй, не будь у меня такого огромного запаса «мечей» и не оставайся столько свободного времени, которые остальные тратили на оттачивание новых техник, то я бы давно отказался от учёбы музыке.

Мыслимое ли дело, потратить почти год на то, чтобы суметь без ошибок исполнить на цине одну-единственную мелодию.

И да, пусть учителя Ертия нет рядом, но я способен оценить сам себя. Во всяком случае, ни одной грубой ошибки, рвущей слух даже мне, я сейчас не сделал.

Наконец-то!

Это было… Приятно?

Сложное чувство. Трудно описать его одним словом. Удовольствие от наглядного результата своих трудов. Облегчение от того, что всё оказалось не напрасно. Гордость, что не сдался и добился цели, как бы тяжело она ни давалась.

Интересное ощущение.

Возможно, именно так себя ощущают остальные, когда через месяц усилий всё же создают третье созвездие земной техники. Или достают из атанора и алюделя сваренное зелье. Или вынимают из бочки с маслом закалённый клинок.

Кстати, а не в том ли, что у меня так плохо с медитацией познания и все мои сложности с цинем? Да, учитель Ертий не раз говорил мне, что главное здесь — память тела и ловкость пальцев. И слух, с которым у меня всё очень плохо. Но всё же.

Я, Мастер Духовной Силы пятой звезды достаточно ловок, чтобы ухватить за хвост Зверя в лесу. Тысячи схваток за спиной прямо говорят, что и с памятью тела у меня отлично. Так что не всё так просто с игрой на цине, как считает учитель Ертий.

Покачав головой, я отбросил прочь все эти мысли и вновь опустил пальцы на струны циня. Нужно закрепить успех.

Полёт ворона.

Так называется эта мелодия. Я сам выбирал её из всех тех, что предложил мне учитель Ертий. Потому как главное, чтобы сам ученик не испытывал отвращения к тому, чем занимается.

Спорное мнение — мне, всего два месяца назад иногда едва ли не силой заставлявшего подопечных из учеников Школы сражаться, не понять такой мягкости. Да и вообще, если так послушать старого Ертия, то мне что, с самого первого дня своего Возвышения нравилось таскать ведра с водой, лежать на острых камнях и хлестать себя колючками?

Сражаться — да, не спорю. Мне нравится это ощущение скольжения на грани, жаркий ветер боевой медитации, ощущение превосходства над противником. Но остальное?

Рука на мгновение раньше дёрнула струну. Ощущение было сродни тому, что мчащийся сквозь кроны деревьев ворон зацепил крылом за ветку и едва не рухнул вниз, в землю клювом. С трудом удержался в воздухе и помчался дальше, оглашая лес жалобным карканьем.

Я прижал струны ладонью, заставляя их стихнуть.

И снова попытался выкинуть посторонние мысли из головы. Они лишь мешают.

Полёт ворона.

Ночь.

Тёмное небо, луна ярко озаряет густой лес, рисуя в ветвях дорогу, которой пролетит не каждый.

Но только не смелый ворон.

Сорваться вперёд, в пропасть под деревом, с хлопком расправив крылья.

Воздух свистит в оперении, рвёт перья, выворачивая их.

Но это не может остановить ворона.

Быстрей, быстрей…

— Старший.

Очарование музыки разрушилось. Я замер, не коснувшись пальцами струн, позволив последним извлечённым из них звукам медленно угасать в тишине комнаты.

А снаружи опять негромко позвали:

— Старший, — и на этом не остановились. — Вы просили напомнить вам. Время вышло. Пора идти на экзамен.

Струны затихли. И я ответил:

— Я услышал тебя. Спасибо.

— Старший.

Печать Указа за дверью дрогнула, опустилась ниже. Послушник Академии склонился в поклоне, перед тем как развернуться и уйти.

Я огладил струны и бока циня, благодаря его за музыку и убрал в кисет. Поднялся, окинув взглядом комнату и проверяя везде ли порядок.

Верный и Пронзатель висят над кроватью. Сама она аккуратно убрана, застелена сверху голубоватым покрывалом. Курильница благовоний потухла, пока я раз за разом срывал ворона в полёт звучанием струн. На столике чернильница, рядом кисть лежит точно вдоль стопки бумаги, на которой я обычно набрасываю созвездия техник.

Я вообще последний месяц сильно ими увлёкся. У меня их теперь сотни. И, кажется, я начал видеть в них общие черты. Составляю десятки новых вариантов и даже добился кое-каких успехов.

Были и забавные открытия. Месяца полтора назад Берек притащил мне на обмен свиток из Павильона Техник.

Ярость Зверей.

Земная. Полное созвездие.

Техника, захотеть взять которую мог только ватажник. Потому что она заставляла Зверей впадать в ярость и пытаться убить того, кто её использовал.

Забавное открытие состояло в том, что я и без этого обмена отлично знал первое созвездие этой техники.

Оно вообще было в числе первых техник, что я выучил в своей жизни. Поиск Силы, который мне вручили в Школе Ордена Зимней Гряды.

Только там её называли техникой для поиска небесных трав, а ярость зверей побочным эффектом. А в Ордене Небесного Меча я наконец узнал истинное назначение техники. Ярить Зверей. А поиск трав — побочный эффект.

Говорю же — забавно.

Но это тоже позволило мне по-другому взглянуть на те техники, что у меня были.

Так что все эти дни, даже несмотря на неудачи с медленным Возвышением, я оказался занят едва ли не больше, чем раньше. Теперь мне и впрямь едва хватало ночи для проб и отдыха после них.

Сейчас же мне предстояло идти в западную часть Академии. К самому основанию меча, за тренировочные площадки и дома старших учеников. Впрочем, после экзамена я и сам уже буду считаться учеником второго года обучения и сам перееду в один из этих домов. Слышал, из разговоров Гилая и Ираи, что в этом году среди учеников старшего года обучения не нашлось ни одного гения или таланта, которому бы предложили остаться в Академии.

У них сейчас прощание с Академией, дни последней медитации в Ущельях. А уже через неделю разъедутся по всем землям Ордена. Станут свежей кровью, которая вольётся в отделения Стражи. Ученики Павильона Меча станут попечителями в страже дорог и городов или в Армии пределов. Ученики остальных Павильонов займут места в рядах алхимиков, начертателей и кузнецов Ордена. Много где ждут выпускников Академии.

Но мне никогда не занять одно из таких мест. Мне нужно будет искать своё и только своё место. Я уже почти год, как стал орденцем, учусь в Академии и пользуюсь всеми теми благами, что она даёт своим ученикам. Но ничуть не приблизился к пониманию того, как мне вообще нужно выполнить задание Виостия — сделать Орден сильней.

Я сам стараюсь стать сильней. Я бежал из Приюта, имея на теле первую татуировку Единения со Стихией, теперь же при желании могу проявить на теле и третье созвездие татуировки. То, что прочерчивает свои синие линии на кистях, шее и даже щеках. Именно поэтому я до сих пор использую в схватках с Гилаем только второе. Драконы имеют много секретов.

Но нужно быть с собой честным. Это явно не уровень таланта, который достоин остаться в Академии после трёх лет обучения. Не уровень Толы или Файвары с их восьмой звездой Мастера.

Я пришёл в Орден с пятьюдесятью узлами. И сумел взять чуть больше семидесяти за год. Впереди осталось два года и сто семьдесят девять узлов.

Да, первый год обучения явно был годом, когда нас больше испытывали на верность Ордену. Половину из тех узлов, что я сумел использовать непрерывно, я получил благодаря медитациям на болоте и у озера Поля Битвы. Здесь, в Академии, мы не так уж и много провели времени в Ущелье Пяти Стихий. Хотя за задание с учениками Школы я получил ещё одну неделю медитации там. Как тому, чьи подопечные сильнее всех шагнули в Возвышении.

Да, и на второй, и третий года обучения мы гораздо больше проведём в этом Ущелье. Я слышал о двух обязательных месячных медитациях. Не считая тех, что можно будет получить за очки Стелы и как награды за задания.

Но этого мало. Последний раз неделя под водопадом дала мне всего три узла. Я больше получил, медитируя на площадке перед своим домиком.

Даже не представляю, каким образом Клатир отмерил мне на этот этап всего два года. Ведь каждая новая звезда будет даваться всё сложней и сложней.

Хотя нет. Как раз представляю. Для начала Поле Битвы. Ещё одно посещение парка с Пантерой. Наверняка поэтому Клатир и не стал забирать у меня кольца Тёмного. Потом прорваться вглубь как можно дальше. Поискать там Зал Стражей, может быть, ещё какие-то остатки значимых сооружений Древних. Те места, где будет много моей стихии.

Попробовать добыть средний фиал Единения и разбить его на площадке для медитации. Пусть нежелательно принимать внутрь, но, может, получится уловить что-то так? Как с ядовитыми железами Зверей моей стихии?

Затем…

Нет, не болото. Сомневаюсь, что мне дадут отлучиться к нему даже на месяц.

Затем будет Город Тысячи Этажей. По прикидкам, первого месяца медитации, который получат все, перешедшие на второй год обучения, мне не хватит, чтобы шагнуть за шестую звезду Мастера. Но хватит, чтобы начать думать о путешествии в город Тысячи Этажей. Он не так уж и далеко отсюда. В этом же Хребте Чудовищ. В нескольких неделях пути от Академии.

И раз я сам надеюсь стать там гораздо сильней, получить одно, а может быть и два зелья Древних, то, может быть, это и есть способ сделать Орден сильным?

Не мои попытки натренировать десяток подопечных из Школы Ордена на Поле Битвы, а провести с собой в Город Древних побольше учеников из Академии?

Того же Толу, его Файвару. Наверняка там они сумеют получить толчок, который поможет им преодолеть последние преграды этапа. А Орден разом получит двух Предводителей. И это не считая меня. Ведь я тоже надеюсь в городе Древних суметь уничтожить в себе тьму и освободить наконец узел в голове.

А если взять с собой учеников третьего года обучения? Тех, кто сегодня ещё только второго? Сколькие из них сумеют взлететь к вершинам этапа? На этот вопрос, наверное, лучше ответит Гилай, который завёл среди них кучу приятелей.

Меня же сейчас больше интересует ответ на другой вопрос. А сколько вообще «ключ» к городу Древних может взять с собой людей? Скольким может проложить дорогу? Самое малое стольким же, сколько вёл с собой Мириот.

Впрочем, ответ на этот вопрос наверняка известен некоторым учителям Академии. К примеру, тем, над кем есть трёхцветные Указы Стражей.

И мне ещё предстоит подойти к заместителю главы Академии Ксилиму.

А отпустите меня в город Древних. И всех остальных тоже. Обещаю вернуть в целости и в два раза сильней.

От этой мысли я фыркнул, вызвав недовольный взгляд учителя Урика.

Тоже вопрос, кстати. А почему сама Академия и вообще сам Орден не проводят такие вылазки в город Древних?

Я невольно вспомнил троицу лучших учеников Академии прошлых лет, заслуживших после трёх лет обучения право остаться в её стенах и продолжить Возвышение. Тола, Файвара и Арвин.

А кто вообще сказал, что они стали так сильны без подобного похода? С чего я решил, что такие вещи делаются громко, объявляя об этом на все земли Ордена или хотя бы на всю Академию?

Я сам участвовал в двух очень длительных вылазках, на охоту за сектантами и на Поле Битвы. И кто-нибудь в Академии объявлял заранее, куда мы отправляемся? Конечно, я мог и пропустить подобное оглашение, слишком много времени пропадаю в библиотеке и на площадках тренировок, выжимая из формаций и своего тела всё, на что оно способно, но всё же.

Вот став учеником второго года обучения, я точно знаю, куда они отправятся. Например, я знаю, что у них много уроков под личным присмотром главы Академии, который тоже месяцами пропадает за её стенами.

Кто сказал, что учеников Академии третьего года не отправляют в это время в город Древних? А уже после него и определяется — кого считать талантом, на который можно и дальше тратить время, силы и ресурсы Академии.

Я слышал, что для работы формации Ущелья Пяти Стихий не хватает той силы Неба, что разлита по Хребту Чудовищ и которую собирают формации и Массивы. Орден дополнительно тратит на её работу многие тысячи духовных камней. Вроде как одна из двух Шахт Духовных КамнейОрдена работает только на то, чтобы все формации Академии работали в полную мощь. Потому мы и оплачиваем их работу «мечами» Стелы и заданиями. Доказываем, что достойны таких трат духовных камней.

Справедливо. Что-то вроде того, что я и сам пытался устроить для своих людей — выдал им духовные камни и предложил самим решать — на что их тратить. Оружие, техники или девушек цветочных Павильонов.

Взгляд невольно скользнул уже по нашим девушкам. По тем из них, которых я знал. Риола, которая стояла на площадке внизу и слева бок о бок рядом с Береком. Наконец-то определилась. Ирая, которая, как всегда, замерла, прижимая к себе меч двумя руками. В шаге от Гилая. Вон высокая Кария, тихоня Зора и прочие.

На экзамен они все одели новые одеяния Академии. Ещё и явно отличающиеся тканью от того, что сейчас было на мне или Гилае. Эта ткань струилась, облегая тело при каждом, даже самом небольшом движении.

Внезапно Ирая обернулась, вопросительно вздёрнула бровь и перекинула колосок Ржевицы с одного края губ на другой.

Я покачал головой и отвёл взгляд, сосредоточившись на том, что происходило здесь и сейчас, вокруг меня, а не в моих мыслях.

Тем более в этой части горы для меня вообще всё было в новинку. Я сюда никогда не заходил. Меч основателя стал гораздо ближе и буквально нависал над нами. Высоко в небе тяжело колыхалось на ветру огромное полотнище ленты. Ущелья Пяти Стихий скрылись за изгибом горы, но мы оказались в его крошечном подобии.

В треугольном небольшом ущелье, которое неглубоко вдавалось в склон горы.

Стены этого ущелья оказались кропотливо стёсаны. У строителей получилось несколько больших круглых площадок, которые спускались уступами в обе стороны от центральной и соединялись между собой короткими лестницами.

Как раз отлично видно, как несколько учеников, кажется, Павильона Основания, сократили путь, просто прыгая с площадки на площадку, благо они были расположены всего на десяток шагов ниже.

Наверху, на противоположном склоне, на отдельной большой платформе собрались учителя. Видимо, там есть тропа от подножия Меча основателя.

Я вижу знакомые фигуры старика Урика, заместителя главы Ксилима, многих других и, кажется, самого главы Шандри в золотом халате комтура. Наконец-то он почтил нас своим присутствием. Я невольно усмехнулся. Наверное, это значит, что мы прошли все проверки и наконец-то нас можно принимать в расчёт и полноценно учить?

Оглядел остальные площадки, пересчитывая учеников, которые уже разбились на Павильоны. Слухи не врали. На двоих меньше, чем было ещё два месяца назад. И вряд ли они опоздали. Скорее в чём-то не подошли Академии или Ордену. Провалили очередную проверку. И их убрали, даже не дожидаясь финального экзамена, который вроде как для этого и предназначен.

Ученики сбились в группы на краю каменных платформ, о чём-то переговаривались. У флагов, которые опоясывали платформы, замерли послушники Академии. Красиво. Серые одежды с синими полосами на рукавах. Каждый десятый — служитель в синих одеждах, у них полосы на рукавах скорее угадываются по чёрной вязи узоров. Ветер лениво треплет халаты. Он словно набегает в ущелье и ускоряется в его глубине, стараясь выбраться из ловушки.

Раздался шелест рвущего ткань воздуха. Через пропасть ущелья метнулись фигуры учителей. На нашу площадку приземлился старик Урик. Оглядел нас, довольно кивнул.

Раздался зычный голос главы:

— Ученики, вы собрались здесь не для того, чтобы пройти какой-то там экзамен. Забудьте об этом. Вы собрались здесь, чтобы решить, кто из вас стал лучшим за этот учебный год. Да, многие сейчас с недоумением вспоминают Стелу рейтинга. Но вы ведь и сами уже должны были сообразить, что она слишком уж расплывчато учитывает ваши заслуги. Да и кто в здравом уме скажет, что ученик Павильона Меча лучше, чем ученик Павильона Котла.

Мы переглянулись. Судя по ухмылкам Хахпета, Митая и Ганвола, они бы как раз смело такое сказали.

— Сегодня ученики Павильонов будут решать это только между собой. Конечно, легче всего как раз ученикам Павильона Меча. Меч и кулак быстро все расставят по местам. Но и для остальных учеников нашей Академией уже давно придуманы испытания, которые справедливо определят самые важные их таланты.

Услышав это, я невольно повторил гримасу Ираи — поднял брови в немом изумлении. Мне прямо-таки очень интересно, каким же образом на платформе, где собрались ученики Павильона Котла, определят, кто лучше — Риола, которая алхимик или…

Взгляд не нашёл Берека, который только что стоял рядом с ней. И я, спохватившись, сообразил, что он-то ведь совсем не из Павильона Котла.

Ладно. Я перевёл взгляд ниже и правей. Как сравнить Риолу алхимика и Виомата кузнеца? Кто из них лучше?

— Лучшему в Павильоне традиционно положена награда от Академии. В этом году ей станут двадцать тысяч рейтинга, которые вы сможете потратить на своё усмотрение, ядро Зверя восьмой звезды Мастера вашей стихии и Среднее Стихиальное зелье Древних.

Едва это услышав, я вскинул голову, оглядывая главу Академии. На мгновение наши глаза встретились, потому что он тоже, стоя на краю своей платформы, оглядывал учеников. Но только на мгновение.

Верно ли я услышал? Откуда это зелье? Если с Поля Битвы, то мне оно не нужно. Но я в каталоге наград учителя Рамаса, главы отделения выдачи наград, вообще не видел зелий Поля Битвы. А если это и впрямь зелье из города Тысячи Этажей? То это означает, что мои мысли верны. И Орден регулярно навещает город Древних. И успешно навещает, раз способен каждый год дать ученикам первого года обучения сразу пять подобных зелий. Даже я, посетив Павильон Здоровья семьи Кавиот и Малый Зал Стражи, сумел получить в награду всего два. Малых. А Орден не так прост, как я о нём думал.

— Главы Павильонов, приступайте.

Старик Урий кивнул и развернулся к нам:

— Ученики, сдвиньтесь к склону горы, — я поморщился, услышав это. Теперь не будет видно остальных платформ. А мне хотелось узнать, как же будут проходить экзамены у них. — Вы будете сражаться между собой.

Гилай вполголоса хмыкнул:

— Удивительно, кто бы мог подумать?

— Каждый в итоге сразится с каждым. И тот, кто меньшее число раз проиграет, будет считаться победителем.

Ирая отняла одну руку от груди и приподняла над собой меч:

— Учитель, но ведь средоточия может не хватить на все схватки. Особенно, если они будут идти всерьёз.

Старик Урий пожал плечами:

— А кто обещал, что это будет легко? В схватке важно иметь и голову на плечах. Толку красиво победить первого врага мощной техникой, если перед десятым ты окажешься беспомощным?

Ирая опустила меч, прижала его к себе, а затем с хрустом откусила кусок стебелька. Я даже вздрогнул. Это же небесная трава Стальная Ржевица. Она же с трудом режется обычным ножом или я неправ?

— Но кое в чём мы облегчим вам экзамен, — старик Урий махнул рукой. — Стиормий!

Один из послушников тут же оказался рядом с ним, за мгновение преодолев расстояние, отделявшее его от учителя Урия. Поднял руки, на цепочках раскачивались два крупных круглых амулета. Кажется, я знаю, что это такое. Удивительно, но до этого мы обходились в тренировочных сражениях без них. Никакой Второй Шкуры, только обычные раны.

— Достаточно нанести всего один смертельный удар, чтобы заставить сработать этот амулет и это будет означать победу в схватке.

Я хмыкнул. Так вот к чему были эти слова про красивую победу мощной техникой. И всё равно — не очень справедливый экзамен. Здесь всё можно решить размером средоточия. Хотя… Нет. Этой техникой нужно ещё и попасть. Но даже так у меня здесь не должно возникнуть никаких проблем.

Гилай чуть отклонился в сторону, прошептал:

— Надеюсь, сегодня ты будешь сражаться в полную силу.

Я покосился в его сторону. Это он мне.

Ещё мгновение назад, предвкушающий, как получу зелье Древних, меня словно окатили ледяной водой. А через мгновение я стиснул зубы. Почему я должен всегда выбирать? И почему я должен выбирать с Гилаем?

Если победит он, то зелье Древних сделает его сильней. А ему, готовящемуся отправиться на Внешние Поля Битв сражаться с сектантами, сила важна как никому другому. Но она важна и мне. И дело не только в том, что мне нужно попасть в город Древних. Но и в том, что мне, в конце концов, нужно будет разобраться с тьмой в моей голове.

Да, я сжился с ней, привык к ней. Она уже многие месяцы даже не напоминает о себе, окутанная толстыми стенками Жемчужины. И что? Это лишь потому, что я давным-давно не сражался на грани, не тратил все свои силы на бой. Но стоит мне растратить всё средоточие, да ещё и потерять сознание от ран, и кто поручится, что мой навык подпитки Жемчужины силой не даст сбой?

Я, по сути, постоянно живу с тяжёлой раной, которая серьёзно меня ограничивает. Даже сегодня я не стану тратить больше, чем две трети сил. И это в какой-то мере уравняет меня и остальных. Да и вообще, кто сказал, что тот же Гилай, едва ли не наследник одной из фракций, наверняка гений турниров, имеет меньшее, чем у меня средоточие?

Почему я вообще раз за разом иду ему на уступки?

Только из-за вины за гибель его семьи?

Но сколько раз я должен ему уступить? Десять раз, сто раз, всю жизнь? Может, только моя смерть может искупить это?

Но я не настолько почитаю добродетель справедливости, чтобы дать ему себя убить. У меня свои цели, свои надежды. Я не буду обрывать их ради того, чтобы искупить какую-то выдуманную вину.

И вообще, у меня своя жизнь.

Например, можно спасти сотни или даже тысячи жизней в обмен на жизни тех, кто погиб в Бедствии.

Можно стать полноценным Стражем и сделать так, чтобы на моих землях вообще не случалось Бедствий. Наказывать только виновных.

Можно вообще потратить годы жизни и сделать так, чтобы Бедствие исключили из наказаний для Поясов.

Можно годами сражаться с сектантами и уничтожить их столько, сколько не уничтожил никто другой, внеся свой вклад в эту войну.

А можно просто взять Гилая с собой в город Древних. Ведь там он может получить в разы больше, чем одно зелье Древних. Если уж Орден выносит оттуда десятки зелий, то кто сказал, что шэн Страж получит меньше?

И одна такая моя помощь Гилаю в обретении силы разве не будет лучше, чем очередная уступка в сражении с ним? Уступка, которая только бесит его.

Я растёр бровь, а затем криво ухмыльнулся. Прости, Гилай, но я достаточно давал тебе побеждать меня.

Нет моей вины в том, что твоя семья выбрала это время для путешествия.

Нет моей вины в том, что Стражи так наказывают фракции за долговые контракты над одним из своих.

Нет моей вины в том, что твой отец и его стражники оказались так слабы, что даже не сумели сбежать.

Нет моей вины в том, что Предводитель Парчовых Небес не вышел из города им на помощь.

Но всё же Небо всё видит. Поэтому мы, наверное, и встретились, несмотря на то, как велик Второй пояс.

Жаль, что я вряд ли когда-нибудь наберусь смелости сказать тебе своё настоящее имя. Просто однажды Леград исчез на Поле Битвы Приюта. И так и не появился.

— Римило и Ирая.

Я опустил взгляд, так и не обнаружив в облаках над собой ответа, который бы успокоил сердце. Принял из рук служителя амулет, сдав ему свои, и шагнул в центр платформы. В круг, нарисованный алой краской на камнях.

Через мгновение послушники опустили руки на флаги, возле которых стояли, и нас с Ираей накрыл купол формации. Это чтобы не пострадал никто из зрителей.

Старик Урий в очередной раз повторил:

— Кулак и меч слепы. Но не забывайте, что вы соученики. Измеряйте свою силу и не позволяйте азарту схватки туманить вам разум.

Ирая не была мне противником. Десятки тренировочных схваток давно расставили всё по своим местам. Большая часть её техник предназначена против множества слабых противников. Ей не всегда удавалось выигрывать даже у остальных соучеников нашего Павильона.

Но она снова попыталась.

И проиграла.

Амулет Ираи сверкнул, когда Крушитель ударил её в живот. Спустя миг, одновременно с окриком старика Урия, она опустила меч. И десятки его копий, жаливших меня со всех сторон, растворились в воздухе. Ни один так и не сумел меня коснуться.

Выходит, Шкура не наказывает болью?

Череда схваток текла, почти не затрагивая меня. Лёгкие победы. Я давно перестал тратить время на тренировки с остальными соучениками, предпочитая безжалостные формации, способные выжать из меня всё до последней капли.

— Гилай и Римило.

Последняя схватка. Гилай дёрнул уголком рта:

— Кажется, мои надежды, что сегодня ты будешь сражаться в полную силу, не лишены основания. Решил перестать скрываться?

Я заглянул в себя, оценивая потраченное. Чтобы не допустить проигрыша, приходилось тщательно защищаться. Трети запаса духовной энергии как не бывало. Для Гилая хватит с избытком. Пожал плечами:

— Скорее проверить, что дали мне тренировки в формациях.

— Звучит очень презрительно. Так и чешутся руки поставить тебя на место.

Я промолчал. Если уж он в обычном ответе видит презрение, лучше дальше молчать. Не хватало договориться до…

Нас накрыл купол, старик Урий начал повторять:

— Кулак и меч слепы…

Но мы его уже не слушали, сорвавшись в движении.

Оба наплевали на дистанционные техники, техники сковывания и прочие трюки. Мы оба сегодня, как никогда, предпочитали голую силу оружия.

Звон стали. Череда быстрых ударов. Я изо всех сил пытался получить преимущество, сохранив дистанцию, пользоваться длинной своего оружия. И не использовать третью татуировку.

Вдох, второй, третий. Но четыре кулака больше, чем два, а два клинка больше, чем один.

Я не справился.

Как бы я ни был быстр под второй татуировкой Единения, я не справился.

На мгновение мне даже показалось, что я вижу алый отблеск в глазах Гилая, что он сжигает выносливость.

На мгновение.

Он прорвался через завесу жалящих выпадов Крушителя, через уколы Звёздным Клинком и его мечи попробовали меня на прочность.

Я устоял. Принял самые опасные удары на наручи, а затем закрутил вокруг себя Крушитель, то и дело выпуская его из рук и позволяя огибать меня, перекатываясь по плечам и спине, окружая себя сплошной завесой стали, отбивая удары со всех сторон и отгоняя Гилая.

Звёздный Клинок. Поступь.

Между нами снова пять шагов расстояния. Что-то орут за пеленой формации соученики Павильона, щерит рот Хахпет. Плевать. Важен сейчас только Гилай, который смотрит мне в глаза.

Вдох, второй.

Гилай скрещивает перед собой мечи, отправляя в меня огненный всполох.

А я делаю в его сторону выпад, отправляя навстречу Копьё Шторма.

Толщиной в тело Гилая.

Оно сносит несущееся на меня пламя, буквально сдувает его, проносится над головой пригнувшегося к самой земле Гилая и вонзается в купол формации, заставляя его сиять и гудеть.

А мы уже столкнулись вновь. Звон стали.

На этот раз Гилай осыпает меня быстрыми, обжигающими техниками в форме огненных игл. Которые даже не могут меня коснуться.

Гилай скалится, рычит, но через мгновение Крушитель прорывается через завесу его мечей и рассекает шею, заставляя засиять амулет.

Гилай застывает, стискивает зубы и делает шаг назад.

А через мгновение голос старика Урия оглашает:

— Победа! Лучший ученик Павильона Меча определён!

Гилай разжимает побелевшие губы и шепчет:

— Я всё равно стану сильней тебя.

Мгновение я подбирал слова, перебирая в голове десятки мыслей, а затем просто промолчал. Миг и Крушитель исчез в кисете. Я же склонился в приветствии идущих, впечатав кулак в ладонь. Гилай вдох боролся с собой, но ответил тем же.

В нашем Павильоне проверка проходила гораздо быстрей. Так что дальше нам пришлось немного поскучать, пока на остальных платформах испытания и «схватки», если их можно так назвать, продолжались. Ну да я к этому был готов, помня рассказы Рейки.

Правда, всё оказалось совсем не так, как она описывала. В итоге в Павильоне Котла всё свелось к тому, что в центре поставили какой-то сияющий ящик, а учеников расставили вокруг него на одинаковом расстоянии. И все застыли.

Если я верно понимал происходящее, то это испытание медитации познания. Даже не знал, что она может действовать на расстоянии.

Вернее, не задумывался. Ведь когда-то дух Каори отлично видела содержимое моего кисета. А Лир Гарой проверял его содержимое, не снимая мою привязку крови, лишь коснувшись его рукой.

Значит ли это, что с ростом силы и остальные идущие могут сравниться с духом Каори? И мне стоит опасаться чужих взглядов? Или же качество кисетов Путника справляется с этим, защищая своё содержимое от любопытных глаз?

Очень много вопросов, которые можно будет позже задать тому же Береку. Или Виомату, который и победил в своём Павильоне.

Наконец мы все выстроились на краю платформы, в шаге от флагов, от которых ушли послушники и служители, не загораживая нам вид на главу Академии и его заместителя Ксилима.

Глава поднял руку, привлекая внимание, спустя миг через разделяющее нас пространство донёсся его голос:

— Ученики, я поздравляю вас с окончанием экзамена. Да, сегодня есть не только победители, но и проигравшие. Такова жизнь. Я лишь напомню, что каждое поражение — это возможность трезво оценить свои силы, свои умения, свои таланты и свои возможности. Как бы ни старались учителя Академии, формат экзамена — это всего лишь набор ограничений и правил. Того, что никогда может и не встретиться вам в настоящей жизни.

Гилай прошипел что-то невнятное через зубы. Но его тут же заглушили слова главы Академии, который и не думал замолкать:

— Сойдясь в схватк, е может победить тот, кто добавит к стали артефакт. Лучшим кузнецом может стать тот, кто выкует не два великих меча духовного качества, а тысячу великолепных и всего земных. А прогремит имя не того алхимика, что выучил все до единого небесные травы Пояса, а того, что сумел смешать их так, что создал новое зелье.

Теперь хмыкнул я. Глава Академии, похоже, может утешить каждого. Опыт.

— И славу Ордена, как лучшей фракции, создающей форма…

Слева, от лестницы, по которой мы и спускались в это ущелье, сверкнуло. Жёлтым, почти белым светом. Ярким, ослепляющим, заставляющим прикрыть глаза и отвернуться.

Через миг сквозь меня пронеслось голубое сияние. Нестерпимое, обжигающее болью, заставляющее пошатнуться. Я едва не упал, опьянённый этой волной силы. Вскинувшись, придя в себя, я только и успел, что услышать нестерпимый визг, который начали издавать стоящие в шаге от нас флаги. А затем меня окатило жаром опасности, заставившей выплеснуть из тела и Покров и Духовную Защиту.

А через миг флаги взорвались. Разлетелись сотнями осколков, выплёскивая из себя вложенную в них духовную силу. По ногам, груди, рукам, которыми я прикрыл голову, стегнуло, заставляя тело вспыхнуть болью. Покров откатился, забрав разом едва ли не четверть вложенной в него силы.

Выругавшись, я выхватил из кармана амулет Фимрама, который так и не одел после схватки с Ираей.

Огляделся. У нас, учеников Павильона Меча всё было неплохо. Мы все успели защититься, пусть обломки флагов и сумели кое-кого изранить. Своими телами мы прикрыли более слабых послушников Академии, которые отошли нам за спину перед речью главы Академии.

А вот на других платформах всё было гораздо хуже. Тут и там взгляд выхватывал лежащие окровавленные тела. Ремесленники и те, кто просто никогда не был достаточно хорош в сражениях, похоже, даже не успели защититься.

На ногах Берек, на ногах худенькая Риола. Но я не вижу Виомата…

Раздался громкий крик. Главы Академии:

— Окажите помощь раненым. Используй…

Жахнуло. Жахнуло так, что меня ударом воздуха сорвало с места. Голову словно пронзило иглой, я ухватился за уши, скрючившись от боли. Но толкнул энергию в Опору, останавливаясь и не давая скинуть себя с платформы. Слева, из-за склона горы вырвалось огромное облако пыли, через мгновение заполнившее наше ущелье, накрывшее нас и скрывшее от нас солнце.

Подняв голову, я успел заметить стремительный росчерк над платформой главы Академии. Две фигуры, стоящие на… мече.

Похоже, взорвавшиеся флаги на наших платформах не самое худшее, что случилось в Академии. Та волна силы, что уничтожила их…

Послышался крик. Искажённый, глухой, незнакомый. Хотя я видел в пяти шагах от себя фигуру старика Урия, который и раззевал рот в такт словам:

— Ученики Павильона Меча! Займитесь ранеными, проверьте учеников остальных Павильонов. Выносите раненых к саду медитаций! Старший, — взгляд старика скользнул по нашим кашляющим фигурам, затем он припечатал. — Римило!

Спустя вдох старик сорвался с места, техникой перемещаясь сразу на десяток шагов и скрываясь в завесе пыли. Мчался он туда же, куда улетел и глава. В сторону основной части Академии, скрытой от нас изгибом горы.

Мгновение я медлил, а затем заорал, не угадывая и свой голос:

— Двинулись, двинулись, двинулись! Гилай и Хахпет — к Котлу. Ирая и Ганвол к Лотосу, нам нужны лекари! Используйте на них алхимию, поднимите их на ноги! Нефис, ты…

Разослав всех по сторонам, я обернулся, обнаружив позади себя послушников и трёх служителей. Все на ногах, хотя только при мне один уронил под ноги опустевший фиал. Рявкнул:

— Чего замерли? Разбились на шесть отрядов. По одному отряду на каждую платформу, — ткнул пальцем в того служителя, которого помнил, как помощника старика Урия. — Ты! Со своим отрядом бегом за стари… за старшим Урием! Узнать, что происходит в Академии, вернуться и доложить. Бегом!

Сам Рывком ушёл на соседнюю платформу, где в оседающей пыли мельтешили фигуры. Заорал:

— Тяжело раненные есть?

Раздался ответный вопль Ганвола:

— Есть!

Следующие две сотни вдохов я только и делал, что оглядывал раны и решал, нужна ли моя помощь или лечебного зелья достаточно. К несчастью, кроме раненых обнаружилось и много погибших. Кому-то не повезло получить острую щепу в глаз, кто-то истёк кровью до прихода помощи. Пятеро разбились, скинутые с платформ. Может, не хватило энергии в средоточии, погасить Покровом высоту падения, а может, и вовсе потеряли сознание ещё до этого.

К счастью, по большей части погибли послушники и служители Академии. Те, кого я не знал, на кого редко обращал внимание в обычной жизни Академии.

— Старший. Старший Римило!

Я наконец понял, что зовут меня и отвернулся от тела очередного погибшего, которого Берек поднял на платформу.

Служитель, тот самый, которого я отправил оглядеться. Покрытый пылью, в порванном халате, в руке заляпаный кровью меч. Тут и без слов ясно, что всё очень и очень плохо.

— Старший Римило, главное здание Академии… — сглотнув, служитель справился с собой. — Его нет. Просто нет, вместо него огромная яма. По всей Академии Звери.

Кто-то выругался:

— Они-то откуда? Чем занимается стража на стенах?

Ему тут же ответили в несколько голосов:

— Прибежали на выплеск силы. А на стенах формации точно так же не выдержали, как и здесь.

Я спросил то, что казалось мне главным:

— А где учителя? Глава Академии? Старшие ученики?

Но и мне ответил не служитель, а кто-то из-за спины:

— Так на медитации в Ущелье Пяти Стихий.

Я выругался. Голова гудит, ничего не соображаю. Сам ведь это знал. Там ведь тоже всё построено на формациях. Остаётся лишь надеяться, что их качество гораздо выше и они выдержали ту волну силы, что пробежала через нас.

Огляделся и скомандовал:

— Мёртвых в кисеты, раненых на руки, выбираемся отсюда. Нужно найти хоть одного учителя.

С досадой заметил, что запасы силы опасно упали. Судя по цвету средоточия, у меня осталось скорее четверть, чем треть духовной энергии. Давно я не позволял себе таких трат.

Не обращая внимания на суету вокруг, раскинул руки. Да, обычно Круговорот запрещён на территории Академии, чтобы не нарушить работу многочисленных формаций. Но, дарс его побери, сейчас вокруг вообще нет ни одной целой формации, а платформы целы только благодаря мастерству камнетёсов.

Я толкнул циркуляцию и невольно охнул. Движение силы отдалось болью по всему телу. И дело было вовсе не в том, что за недели жизни в пределах Академии я отвык от того, как достаётся сила в Круговороте. А в том, что сила Неба вокруг была… Жёсткой, грубой, обжигающей. Стоило мне потянуть её, как она буквально рванула в меня, раздирая поры кожи и обдирая меридианы.

И дело точно не в количестве этой самой силы. Уж мне ли, стоявшему в центре формации Древних, прошедшему улицами Миражного, не знать этого. Что-то не так с самой этой силой. Если бы это было возможно, я бы сказал, что сейчас она едва ли не ядовитая. Так, словно плывущие в ней нити стихии слишком сильны для меня. Для меня, Мастера середины этапа.

Что, дарс его побери, здесь творится?

— Римило!

Я повернул голову. Кричал Берек. Не решившись вступить в пределы действия Круговорота, он окликнул меня с лестницы.

— Догоняй!

Кивнув, я опустил руки. Восстановился не до конца, но… Оглядел дрожащие пальцы. Ни следа крови на ладонях. Но вот внутри… Я с трудом удерживался от того, чтобы не использовать лечебную технику и попытаться ей унять жжение в каждом закоулке своего тела. Не для того я восстанавливал силы, чтобы тут же тратить их на себя.

Да и нет ничего во мне, с чем бы не справилось само тело. Крепко сжал в руке Крушитель.

Перепрыгивая через пять ступеней, бросился догонять ушедших вперёд. И из-за поворота тропы вышел первым.

На площадках экзамена мы оказались прикрыты от ураганного порыва ветра. Здесь же его силы хватало, чтобы вырывать деревья с корнем. Ужасно. Всегда аккуратную территорию Академии было не узнать. Деревья повалены, от живых стен кустарников не осталось и следа, песок с дорожек сдуло. Кое-где, кажется, даже каменные дорожки разметало.

И служитель явно преуменьшил разрушения. Яма на месте главного здания? Скорее я бы назвал это провалом.

Неверяще шагнул вперёд и меня тут же обдало жаром опасности.

Вскинутый Крушитель отбил лапу-серп какой-то твари, которую я мгновение назад даже не видел.

Изогнуться, пропуская ещё один удар. Крик позади, мимо плеча проносится духовная техника, разбиваясь о панцирь твари. Но меридианы уже наполнены и Звёздный Клинок сносит башку Зверю.

Шаг назад.

Я оглядел обезглавленное, но продолжающее во все стороны судорожно бить лапами тело. Ненавижу Зверей, возвысившихся из насекомых. Огромное, под стать ездовому Ящеру шипастое тело было раскрашено во все оттенки коричневого и зелёного. Неудивительно, что я не заметил его в завале деревьев.

Кто-то прошептал:

— Шипастый Богомол.

Именно. Тварь, одну из которых я убил несколько месяцев назад.

Девушка, на чьём покрытом пылью лице выделялись дорожки от слёз, продолжала шептать:

— Но ведь они живут в нескольких днях пути отсюда. Откуда он здесь?

Я поджал губы. Эти твари умеют летать, но вопрос хороший.

Служитель, который и рассказывал нам о Зверях на территории Академии, растерянно ответил:

— Не знаю, я наткнулся на обычного Скального Волка.

Уже совсем другим взглядом я окинул завалы деревьев и кустов, через которые нам нужно было перебираться. И даже неважно, куда мы двинемся, к защитным стенам, где явно сражались или к нестерпимо сияющему столбу света, бившему над Ущельем Пяти Стихий.

Сколько здесь прячется Зверей, готовых ударить нам в спину?

Мгновением помедлив, выплеснул из себя Ярость Зверей. Голубая волна, внезапно напомнившая мне ту, что совсем недавно уничтожила флаги формации, покатилась от меня во все стороны на две сотни шагов.

Накрыла завалы. И они зашевелились на наших глазах, поднимая лапы-серпы и разворачивая крылья.

Дарсовы твари. Да сколько их здесь?

Я ожидал увидеть двух, трёх… Да пусть даже десяток. Но их здесь сотня, не меньше.

Взгляд скользил от одной шипастой твари к другой, оценивая внешность и раскраску. И всё это время я орал:

— Уходим, уходим! Все вправо и вниз по склону! К казармам стражи стены! К малому кольцу! Живо, живо! К казармам!

А затем я и вовсе сорвался с места. Но не подавая пример, а уводя Богомолов за собой. Среди них слишком много этапа Мастера. Дарсова техника. Она ведь заставляет Зверей забыть обо всём, кроме желания убить того, кто их потревожил. Но сейчас это и к лучшему. В соучениках по Павильону Меча я уверен, а вот все остальные, да ещё и с ранеными на руках…

Перепрыгнуть завал, проскочить через искорёженную беседку, заваленную сверху рухнувшими деревьями, разрубить надвое метнувшуюся навстречу тварь, скользнуть через огромную пустую каменную проплешину, где раньше были формации тренировок…

— Римило, я не успеваю!

Я едва удержался на ногах. Так резко этот крик выбил меня из сосредоточенности бега. Какого?

Обернувшись, я обнаружил в двадцати шагах позади девушку. Ту, что вся покрыта пылью и узнала Богомолов. С потрясением спросил:

— Какого дарса ты бежишь за мной? Я куда всем сказал бежать?

Она остановилась в шаге от меня, распахнула глаза, но мне уже было плевать на то, что она там ответит. Через завал хлынула настоящая волна Богомолов. Выругавшись, я ухватил её за руку, прижал к себе и рванул прочь. Рывком. Больше не собираясь приманивать тварей своей близостью. И так вышло слишком хорошо.

Быстрей, быстрей.

То и дело меня настигали некрупные и быстрые Богомолы, заставляя тратить драгоценные мгновения на удары, и позволяя основной волне сильных тварей подбираться всё ближе и ближе.

Отбить удар лапы, отшвырнуть в сторону девушку, скользнуть ближе к твари, обдирая спину о её шипастое тело. Вспышка обращения, короткий бросок Поступью.

Позади колотится о камни распотрошённое тело, заливая их красно-зелёной жижей. Коготь вскрыл Богомола от шеи до задранного вверх крючка хвоста.

Рывок к девушке. Я буквально сбил её телом, успев прижать к себе одной рукой и тут же непрерывный Рывок унёс меня дальше, уже с ношей в руках.

Дальше и вверх. Я замер на каменном выступе.

Вот оно. Бежавшие позади твари начали замирать, оглядываться. Время Ярости вышло. Как и было записано в технике, действует тем лучше, чем более глупым является Зверь. Ну, возвысившиеся из насекомых никогда не отличались умом.

Вот и сейчас продолжили гнаться за нами хорошо если два десятка тварей, остальные же кто замер, кто двинулся назад.

Два десятка — это не так уж и много.

Взгляд мой упал на серую от пыли макушку девушки, прижавшуюся к моей груди.

Но не тогда, когда мне приходится кого-то защищать. Призрак или Панцирь Роака? На первого вряд ли теперь здесь сработает какая-то формация, а второе мне теперь доступно в полную силу земного уровня — на третье созвездие духовной силы.

Внезапно стало темней. Обернувшись направо, обнаружил, что бивший из Ущелья Пяти Стихий столб света потух. И теперь стали видны разноцветные вспышки над ним и из тёмного провала входа. Земные обращения.

И до Ущелья теперь ближе, чем до казарм и стен Академии. Даже до малого кольца, которое давно не используется стражей.

Я предупредил:

— Держись.

И вновь сорвался с места Рывком. Отгоняя от себя мысль о том, что это могут быть и духовные обращения. Куда-то же улетел глава Академии? И где-то же он, Предводитель, продолжает сражаться?

Если там схватка мне не по зубам, то я и лезть в неё не буду.

Тем более, есть и третий путь с девушкой. Амулет невидимости. Не уверен правда, что он хорошо сработает против Зверей с их нюхом, а тем более против Богомолов. Насекомые вообще по-другому ощущают мир.

Поглядим.

От стражи на входе остались только кровавые ошмётки на камнях.

Я остановился, считая тела. Больше, чем я привык видеть обычно в охране входа, но если учесть невидимок…

Девушка внезапно замолотила меня кулаками по груди. Ничего не понимая, я отпустил её. А она тут же согнулась, выплеснув из себя содержимое желудка.

Подождав, пока она закончит мучаться, я сунул ей фляжку и спросил:

— Как тебя зовут?

Она криво усмехнулась:

— Зора.

Вдобавок ещё и отёрла мокрой ладонью лицо, смыв с него пыль. И я и впрямь узнал её. Во всяком случае вспомнил. Помню-помню. Она ещё сомневалась в том, что сектанты едят человечину. Павильон Основания. Место, где учили тех, у кого не нашлось яркого таланта ни к высоким, ни к низким профессиям, ни к сражениям. Всё их достоинство в Возвышении.

Хорошо, что я даже не попытался остановиться и сражаться.

Вложил ей в руку амулет:

— Используй это.

Она кивнула, накинула его на шею.

Я с нажимом повторил:

— Используй.

Догадавшись, она влила в него силу и охнув, тут же растворилась в воздухе. Но не для меня. Ведь над ней всё так же ярко горел Указ верности Ордену.

Мне не очень нравилось то, как выглядело место схватки вокруг. Если я верно понимал, то стражам ударили в спину. А ещё сотню вдохов назад я считал, что Богомолы перелетели стену. Но ведь падающих сверху тварей послушники Академии, крепкие Воины, должны были заметить? Услышать? Или они тоже оказались оглушены той волной? Она ведь отсюда пришла? Из Ущелий?

Я заметил позади нас движение. Время истекает. Кто-то из тварей очень упрям. Ну да извилистый путь по ущелью охладит их.

— Двигайся в десяти шагах от меня. И не вздумай лезть под руку с попытками помочь.

Пустота с печатью фыркнула. Я лишь кивнул. Пришла в себя, а это главное.

Глава 17

Мы двигались по проходу, а звуки схватки становились всё ближе и ближе.

Осторожно выглянув из-за угла, я выругался и бросился вперёд.

Круглое расширение с гонгом, откуда расходились пути в Ущелья Стихий, оказалось так же завалено мёртвыми телами. Послушники и служители в халатах с синей, серебряной и белой полосой на рукавах. Окровавленные, истерзанные, обглоданные.

Они были мертвы. Я не мог бы им помочь. Но почти у самого гонга сиял купол защитной техники, под которым смутно различались ещё фигуры. И в эту защиту долбило лапами-клинками сразу несколько тварей.

Рывок перенёс меня на расстояние двух шагов от ближайшей. Я вытянулся, в выпаде тяжёлого лезвия Крушителя отдавая всю набранную скорость и вбивая Звёздный Клинок в основание шеи твари.

И…

Звёздный Клинок второго созвездия, всё, что я успел использовать, рассыпался на десятки осколков. Тварь, которую я ударил в спину, оказалась ему не по зубам.

Поспешил, не определил по внешнему виду силу врага…

Это была последняя мысль, которая промелькнула у меня в голове. Дальше я просто не успевал думать.

На меня ринулись сразу три таких твари. И всё, что мне оставалось — это выживать в обжигающем вихре боевой медитации.

Не будь за моей спиной почти года тренировок в формациях Академии, месива схваток в жетоне против сотен Мастеров, не добавь я в отчаянном усилии стихии в Единение, зажигая на своём теле его третье созвездие. — мне пришёл бы конец спустя десяток вдохов.

Каждая из тварей оказалась намного сильней меня. А сейчас меня молотили лапами-клинками три. Три твари, нападавших так, словно они годы провели в совместных тренировках.

Будто этого было мало, каждая из них использовала умения, как и полагается могучему Зверю-Мастеру. С шипов их тел срывались серые иглы, удары лап-опор сотрясали камень под ногами, заставляя его буквально ходить волнами, пронзительный скрежет жвал, сопровождаемый настоящим валом ясно мне видимой духовной силы, впивался в уши и глубже, заставляя кружиться голову.

Всё, что мне оставалось, это использовать непрерывно Поступь и Панцирь и отбивать, отбивать, отбивать смертельные удары, заставлявшие вибрировать древко Крушителя. И скользить между остальными ударами.

Хорошо, что у меня не оставалось времени на мысли. Иначе бы я задумался о побеге.

А так я лишь всё сильней и сильней желал их уничтожить.

Дарсовы твари.

Как там говорила Виликор? У тебя много сильных сторон. Ты видишь уязвимые места противника, у тебя потрясающе сильное духовное восприятие, которое позволяет видеть суть движений.

Обменявшись сотней ударов, заполучив две раны, я видел эти уязвимые места. Теперь бы мне ещё три вдоха на технику…

Сейчас!

Первый вдох.

Удар, который должен снести мне голову, я встречаю лезвием Крушителя. Орденское оружие не подводит, выдерживает жуткий удар. Руки и колени сотрясает, древко опять неприятно вибрирует в ладонях, но я крепко его сжимаю, закручиваю, сметая в сторону ещё одну лапу Зверя, скольжу вперёд. Ещё один серп рассекает воздух позади меня, ударяет по Покрову, пробивает его и встречает на своём пути защиту амулета, сбивая меня с ног.

Второй вдох.

Кубарем прокатившись между бьющих по камням лап, подхватываюсь на ноги. Сжатый в крохотную чешуйку Панцирь Роака первой звезды рассыпается пылью, но останавливает удар, который должен был нанизать меня на лапу-иглу. Крушитель сметает десяток игл умения.

Шаг вперёд, отбить серп-лапу.

Укол ещё одного серпа приходится мне в спину. Покрова нет. Он ещё даже не вернулся в средоточие. Амулет не выдерживает, я ощущаю, как этот удар что-то сотрясает во мне, кровь рвётся в горло, а меня снова сбивает с ног.

Я лечу вперёд, вытянув вперёд ладонь, скаля зубы и по-прежнему следуя порыву ветра, который лишь самую малость прохладней остальных.

Третий вздох истекает, перед рукой вспыхивает обращение. Визг, меня окатывает духовная энергия умения Зверя, впивающегося в уши и разум. Перед глазами всё двоится. Плевать.

Я вижу главное. Своё обращение.

Два круга друг в друге. Голубой и синий.

И вижу перед собой шипастое тело Богомола.

Коготь Роака вскрывает его на всю длину, от ног до жвал пасти.

Мгновение я скалюсь, защищённый от ударов двух остальных тварей телом этой. Уже мёртвой, но ещё этого не осознавшей.

А затем и здесь становится смертельно опасно, и я Рывком ухожу, снося со своего пути шипастую лапу.

Убитая тварь махала ими ещё целых десять вдохов, прежде чем рухнула на камни.

А у меня наконец появляется время на мысли и дыхание на слова.

— Ну держитесь, дарсовы твари.

Раньше, чем два Богомола, всё это время пытавшихся пробить защитную технику, успели прийти на помощь своим шипастым товаркам, я успел убить ещё одну тварь. И снова остался против троих.

Проколотое бедро и их осталось двое. Невелика цена. Кость цела, на ногу можно опираться, а это главное.

Десяток шипов, на которые мне не хватило Духовной Защиты и даже амулета, и враг остаётся всего один.

Не чувствуя жара опасности, я всё же ушёл в сторону от почти мёртвой туши. На всякий случай.

Но последний Богомол и не думал нападать. Вместо этого он попятился, вертя башкой, словно выбирая, в какой из проходов бежать. Ну уж явно не в Ущелье Воздуха, из которого всю нашу схватку выплёскивались волны духовной силы.

Да и вообще, поздно озираться. Пусть ты и Зверь, близкий к пику этапа Мастера, но если уж не сумел убить такую мелкую блоху, как я, когда вас было много, то уж сейчас я и подавно сумею тебя укусить. Смертельно.

Рывок влево, вправо. Поступь. Непрерывно используемая техника, которую я мог использовать только на втором созвездии, разогнала меня так, что я сам с трудом успевал сообразить, куда ставить ногу, чтобы не споткнуться среди тел, мечей, туш и камней, осыпавшихся сверху.

Но главного я добился. Что-то я уже устал нападать в лоб и расплачиваться ранами за возможность удара. Богомол не успел переступить лапами, чтобы встретить меня лоб в лоб. Звёздный Клинок рассёк единственную вскинутую в защите лапу-серп, превратил в пыль шипы умения и снёс башку твари.

Ещё мгновение Звёздный Клинок сыпал синей пылью с лезвия Крушителя, а затем исток запечатался. Два вдоха я глядел на бестолково размахивающее лапами тело, на растворяющиеся в Духовной Защите иглы умения, которым осыпал всё вокруг обезглавленный Богомол, а затем сплюнул кровь на камни и занялся собой.

Первым делом выдернул обломанную иглу-лапу из бедра. Скользнул в себя духовным взглядом, проверяя тело на яд. Чисто. Обошёлся лишь Дланью Возрождения. Остальные мелкие раны не стоили этого. И так, раз за разом подставляясь под удары, я изрядно опустошил средоточие. Осталось чуть больше трети, не более. Пожалуй, если бы Зверей оказалось хоть на одного больше, то нужно было бы бежать.

Настороженно обвёл взглядом площадку. По-прежнему продолжаются выплески силы из Ущелья Воздуха, у другого прохода висит в воздухе печать. Эта прячется, как её там, Зора. Махнул ей рукой:

— Скажи этим слепым, что я всех убил, пусть перестанут тратить силы на защиту.

Под печатью Указа из воздуха проявилась Зора, кивнула и, зажав рот, двинулась к гонгу и куполу защиты.

А я поставил Крушитель на подток и раскинул руки.

Но на этот раз попытка закрутить в циркуляции Круговорот и пополнить силу, отдалась в меридианах такой жуткой, обжигающей болью, что Форма сорвалась спустя половину вдоха. Ощущение, будто в поры тела вонзили тысячи игл-лап.

Какого дарса? Здесь же полно силы.

Я попытался снова. И снова не сумел.

Прислушался к себе. Затем вгляделся в мир вокруг. И наконец сообразил. Мало того что здесь я буквально ощущаю, как на тело давит сила, так я ещё то и дело вижу, как она закручивается вокруг вихрями.

В схватке не оставалось времени думать, я решил было, что это одно из проявлений умений Богомолов. Но теперь они мертвы. Даже последний уже рухнул и лишь иногда дёргает лапами.

Что-то не так с самой силой вокруг.

Боевая медитация действует. И действует так хорошо, как никогда ранее. Ручеёк силы, вливающийся в меня, раза в три шире, чем обычно.

— Римило!

Я моргнул, отрешаясь от клубящихся вокруг вихрей, и перевёл взгляд на Зору.

Она повела ладонью:

— Тут некому говорить — они все без сознания.

— Кто же тогда держит технику? — буркнул я, но через мгновение, подхватив Крушитель, уже перенёсся к девушке.

Толку спрашивать то, что и так очевидно. Флаг формации или артефакт.

Прильнув к границе защитной техники, я сумел оглядеть пространство под ней. И поджал губы.

Ни то ни другое. Ничего из этого не вижу.

Три окровавленных тела. Парней, что лежат лицом вниз, я не угадываю. Да и мало кого знаю из старших учеников Академии.

Но вот девушка…

Это Файвара. Кровь сочится из десятков крошечных ран по всему телу. Это следы того умения, что применяли Богомолы — призрачные иглы, срывающиеся с шипов тела во все стороны. Кровь льётся и изо рта. Грудь девушки приподнялась в слабом вдохе, и я отпрянул от пелены защиты.

Дарсова техника.

Если до этого она спасала их своей защитой, то теперь убивает.

— Римило ты видел? Это же Файвара…

Я отмахнулся от Зоры, вскинул руку. Три вдоха и Коготь Роака ударил в купол защиты со всей мощью второго созвездия.

Ударил, чтобы рассыпаться на крупные осколки.

Зора охнула:

— Двойной круг обращения? Это что, духовная техника? А что у тебя за линии на лице?

Я лишь стиснул зубы, как никогда жалея, что ещё неспособен использовать непрерывно третье созвездие с его ста пятьюдесятью узлами. И думая о другом. Что это за техника защиты, которая выдерживает то, что убивало Зверей-Мастеров не меньше, чем восьмой звезды?

Глупый вопрос. Это то, что выдерживало десятки ударов возможно пиковых Мастеров-Зверей, с которыми не справились ни мой амулет, ни Панцирь Роака, ни Покров. А иногда и всё вместе.

Я опустил руку на кисет, через миг в левой руке у меня появился Флаг Пробоя.

Развернуть отметкой Берека к куполу, вбить в камень.

Древко налилось огнём, заставляя меня бросить его и отшатнуться.

Вдох и в защитный купол ударила плеть огня.

Полотнище Флага, а следом и его древко осыпались пеплом.

А купол устоял.

Второй флаг.

Этот ударил огромной ледяной сосулькой.

Сияние защиты потускнело. Но не более.

Глядя на него, я медленно потянулся к кисету. Но в моей руке появился не очередной Флаг Пробоя, которых у меня больше не было, а две возвышалки для Воинов.

Не время для того, чтобы беречься. Уж тем более не после того, как я разменивался ранами ради смертельных ударов Богомолам.

Коготь. В исполнении Воина, третьим созвездием. Коготь. Ещё и ещё раз.

Наконец плёнка голубой защиты зазмеилась трещинами, а затем со звоном осыпалась десятками осколков, засыпав тела тех, кого так упорно защищала.

— Займись парнями.

Сам я ухватил Файвару. Рванул рукав халат, обнажая руку и раны. Плохо. Самый край у них характерно закруглён. Она пила зелье лечения. Но его оказалось мало, чтобы справиться.

Через миг я поправился.

Справиться со всем. Рядом с десятком ещё сочащихся кровью ранок нашлось столько же, едва заметных.

Воды Итреи.

Лучшая из лечебных техник, что мне доступна. Земной ранг, стихия Вода, сто семьдесят шесть узлов.

Теперь нырнуть в темноту её тела.

Сегодня я слишком много ругаюсь. Но при виде изнутри на тело Файвары удержаться не смог.

Куда бы я ни повернулся, везде взгляду мешали облака тумана. Те десятки крошечных ран, что я видел снаружи — едва ли не самое безвредное, из того, что я сейчас наблюдал перед собой.

Не знаю, что произошло с Файварой. Такое ощущение, что все её внутренние органы пытались разорвать.

Словно этого мало, темнота тела пронизана едва заметными голубыми волосками. Это стихия. Её стихия воздуха, но беда в том, что нитей слишком много. Я никогда не видел столько ни в себе, ни в ком другом и глупо думать, что передо мной запас стихии Файвары.

Боюсь, что это ещё и отравление Воздухом. Пара Богомолов из моих недавних противников точно имела эту стихию. Возможно, это следы их ударов, которые они нанесли, когда пала её Духовная Защита.

И что я сам смогу тут сделать, если качество этой стихии такового, что она отравила Файвару, Мастера седьмой, а то и восьмой звезды?

Это же, как моя тьма.

С чего тут вообще начинать?!

На ней живого места нет…

Выругавшись ещё раз, я скользнул вперёд и вверх. Сердце. Это точно важно.

Вот сгусток меридианов сердца, три спящих узла, которые не открыть, даже если ты станешь Предводителем Воинов. И всё здесь покрывает густое облако тумана раны.

Сжатое в тугой шар сияние Вод Итреи омыло сердце. Дважды.

Небесная Река оттеснила от сердца голубые нити.

Синий Жемчуг заключил их в себе.

Стиснув зубы, я напомнил, что у меня слишком мало энергии, чтобы вылечить всё до конца. Что, кроме сердца, у человека очень много важных органов.

И я помчался дальше.

Голова.

Лёгкие.

Печень.

Селезёнка.

Почки.

Шесть главных органов.

Я огляделся, славя книги и занятия с Рейкой и учителем Карии. Кажется, или этот туман начал редеть? Силы ещё остались. Пусть на дне, но моя Жемчужина выглядит по-прежнему идеально ровной, а тьма не давала знать о себе уже почти год. Не время сейчас о ней беспокоиться. Приток от боевой медитации сейчас втрое больше, чем успевает разъедать тьма.

Значит, можно и нужно повторить.

Лишь бы там, снаружи, где я сижу, закрыв глаза, не появилась ещё одна тварь.

Только и остаётся, что надеяться на боевую медитацию и Прозрение.

Вдох я прислушивался к себе. Нет ни жара опасности, ни ощущения стали чужого намерения убить меня. Но успею ли я вернуться в тело и защититься?

Плевать. Пока плевать.

Комок жара в животе стихал, возвышалки исчерпывали себя, но всё ещё вливали в моё средоточие капли духовной силы, которую я тут же пускал в дело.

Снова сердце. Окатить его и окружающую его тьму Водой Итреи. Добавить Небесную Реку, смывая тянущиеся к нему из темноты ран голубые нити. Повернуться к Жемчужине. Она уже едва светится, нити воздуха слишком сильны, нужно быстрей…

Слепящая вспышка света и боли.

Мне словно вбили в живот, в самое средоточие копьё, разом пробив меня насквозь.

Меня вышвырнуло из тела Файвары.

Я захрипел, замолотил ногами, пытаясь вскочить, заставил себя преодолеть боль, отнять одну руку от живота и ухватить Крушитель.

Глаза ещё ничего не видели, но оружие нашлось точно там, где я его оставил.

А затем и слепота прошла, вокруг возникли смутные очертания.

Но не Богомола, который насадил меня на пику-лапу, а Зоры. Пятящейся от меня.

Я рванулся, заставляя непослушное тело обернуться, чтобы встретить опасность за моей спиной:

— Римило, что с тобой?!

Но позади тоже не оказалось ни ударившего меня врага, ни опасности.

Что со мной? Хороший вопрос. Я опустил взгляд, туда, где пальцы впились в живот, пытаясь унять дикую боль. Целый халат, ни следа крови…

Через мгновение я рухнул на колени, не в силах удержаться на ногах, а из горла потоком хлынула кровь, заливая камень подо мной.

— Римило!

Я обратился взглядом в себя, чтобы увидеть средоточие и тело изнутри, и тут же новая вспышка боли заставила меня рухнуть лицом в кровь.

А до меня наконец дошло. Я вывернул голову, прохрипел:

— Файвара, что с ней?

Зора помогла мне подняться, метнулась к девушке. Через миг охнула, вскинула на меня потрясённый взгляд:

— Мертва! Римило, она мертва!

Я кивнул. Сглотнул наполнившую рот кровь.

Вот он ответ. Она умерла в тот миг, когда я использовал духовное зрение, когда был внутри её тела. Опоздал…

Повернув окровавленную ладонь, обратив её к небу, я попытался мысленно начертить обращение Лезвия Духа. С трудом, но вышло. А вот движения духовной силы я даже не ощутил. Если я и сумел стронуть её из средоточия, то она не достигла даже первого узла — ведь я не ощутил срыва техники.

Снова. Я снова беспомощен. Как и тогда, когда шёл к пещере с Сердцем Ветра. Только тогда я был беспомощным слугой-лекарем, которого защищал целый отряд. Сейчас же…

Я скользнул взглядом по сторонам. Всё те же истерзанные тела и туши Богомолов. Сейчас одного Зверя этапа Воина, всего первой звезды Воина хватит, чтобы убить меня.

Снова сглотнув кровь, спросил:

— Те двое?

Зора помотала головой:

— Они даже не дышали.

— Уходим. Быстро.

Я взгромоздился на ноги, шатаясь, сделал первый шаг, опираясь на Крушитель и замер. Сил двигаться дальше не было. Но двигаться нужно, иначе нам конец.

В шаге от меня лежало истерзанное тело. Из крепкого мужчины чей халат был украшен серебром на рукавах, выжрали все внутренности. Это не дело. Мотнул головой, едва сам не упав, когда меня повело:

— Тела. Забери их тела в кисет.

Зора кивнула, склонилась к Файваре, над которой так и стояла всё это время. Позади нас жахнуло, в спину ударило воздушной волной. В десятки раз слабей, чем тогда, когда воздух пытался скинуть нас с площадок экзамена. Но мне хватило.

Не помог даже Крушитель, упёртый в камень. Меня опрокинуло вместе с ним. На этот раз я лишился не только духовных сил, но и самых обычных. Я, Мастер этой самой Духовной Силы, сотню вдохов назад скользивший между потоков смертельно-горячего ветра, не устоял на ногах, когда меня коснулся самый обычный.

Хлопнуло.

Я вскинул голову, услышав такой знакомый звук. Техника перемещения, когда воздух не успевает расступаться с пути идущего.

В десяти шагах от нас, на самой границе давно расколовшегося защитного купола замер Тола.

В изорванном халате, без своей неизменной улыбки. В правой руке окровавленный цзянь, в левой руке сжат ус огромной башки уродливой твари. Сплошные жвалы и шипы. Сама башка размером с Толу.

Пока я глазел на Толу, он не сводил глаз с Зоры и Файвары у её ног.

Мгновение неподвижности и тишины, а затем вновь хлопок.

Зору отшвырнуло в сторону. Тола рухнул на колени, вскинул ладони над телом, его руки озарил круг обращения. Земная техника.

Бесполезно.

Я молча принялся вставать. Зора справилась с этим быстрей. Шагнула к Толе.

— Старший, мне жаль, но она умерла.

Тола вскинулся, рявкнул:

— Нет! Нужно лишь подлечить её, помочь зелью!

Зора сглотнула, негромко сказала:

— Старший, Римило влил в неё десятки земных техник, но её раны…

Хлопнуло, и я захрипел.

Трудно дышать, когда тебе пытаются смять горло. Тола ухватил меня, выбил Крушитель из руки, вздёрнул в воздух, не давая даже коснуться ногами камня. И давил, стискивая хватку:

— Ты? Ты же из Павильона Меча. Что ты там такое использовал? Ты же сделал только хуже! Ты убил её, да, криворукий гхарк? Это ты?!

Дарсов придурок.

Мгновение я боролся с собой, едва успев сдержать руку, поползшую к кисету. Не в моём состоянии пытаться сражаться с лучшим за последние десять лет учеником Академии. Сопротивление сделает только хуже.

На Толу налетела Зора, попыталась разжать его хватку:

— Старший, старший, остановитесь, что вы делаете?!

Я же сумел прохрипеть:

— Я… ле…карь…

Мои ноги коснулись земли, хватка ослабела, позволяя вдохнуть воздуха. Уже громче я повторил:

— Я лекарь. Я познал сразу несколько земных техник, я владею духовным взором лекаря, я делал всё правильно, но отравление стихией воздуха…

Через мгновение я понял, что сказал глупость — горло вновь стиснула стальная хватка. Тола прошипел:

— Значит, ты сделал мало, значит, ты не старался.

Он сжимал моё горло всё сильней и сильней. Я не то что уже не мог дышать, а чувствовал, как трещит моя гортань под его пальцами.

Дарсова слабость, сделавшая меня слабым и беспомощным. Я ухватился за кисет. Сейчас Призрак оставался моей последней надеждой.

Тола не обратил внимания на мои трепыхания.

Бесполезные.

Потому что я даже не смог влить силу в кисет. Не сумел сделать той малости, с помощью которой и открывают такие артефакты. Ни с первой, ни с пятой попытки.

В глазах уже темнело. Вскинув руки, я вцепился в пальцы Толы, пытаясь их разжать. Куда исчезла сила этапа Мастера, когда она нужна, куда делась татуировка Единения?

Бесполезно. И даже выносливость или жизнь не сжечь. Сбылся мой старый страх, что пока я занят лечением, меня потревожат и я снова покалечусь.

Как сквозь слой воды слышались крики Зоры:

— Старший! Старший! Остановитесь, мы же так старались её спасти! Римило не виноват, не виноват!

Внезапно хватка на горле ослабела. Через мгновение Тола просто-напросто отшвырнул меня в сторону, я пролетел шагов шесть и влепился в тушу Богомола, позабыв о боли в горле и нехватке воздуха — всё это затмила новая боль. Я насадился на застывшую в агонии лапу-пику.

Она вошла в спину, скользнула по рёбрам и вышла из бока.

А всё это возможно было только, если и защитный амулет Фимрама исчерпал все свои запасы. Дорого мне далась схватка с Богомолами.

Даже не знаю, сумел бы я сам сняться с лапы, но помогла подскочившая Зора. Она же и влила в рану зелье.

Захрипев, я стиснул зубы. Что-то я отвык от этих ощущений. Или тело стало слабым и к боли?

Когда перед глазами перестали плавать огненные круги, я отыскал взглядом Толу.

Он сидел, уложив голову Файвары на коленях и осторожно, кончиками пальцев оглаживал её лицо. А ещё бормотал себе под нос:

— Эти не виноваты, цветочек, они старались, они лечили. Я тоже не виноват, что задел тебя воздухом, не бейся я в полную силу и эта тварь бы сожрала тебя, цветочек. И парни не виноваты, они умерли, закрывая тебя. Я видел, что они были мертвы, ещё когда нёс тебя, цветочек. Но ты-то ведь должна была остаться живой. Мы ведь так старались, все мы, цветочек. И я в особенности… — всхлипнув, Тола быстро отёр глаза, снова коснулся лица Файвары, голос его стал жёстче. — Но ведь кто-то же должен быть виноват, да, цветочек? Ведь не могло всё это случиться само по себе?

Мы с Зарой, затаив дыхание, следили за Толой и слушали его. Выглядело всё это мучительно больно и жутко.

— Мы же с тобой умные, да, цветочек? Кто может быть виновным во всём этом? У кого достаточно ненависти к нам и у кого достаточно сил? Про кого нам рассказывали? Да, цветочек, согласен. А вот знают ли они, сколько ненависти есть у меня, цветочек? — Тола зашевелился, осторожно уложил Файвару на камни. Шепнул. — Цветочек, я скоро вернусь. Правда. Подожди меня. Прости, что в этот раз не беру тебя с собой полетать.

Тола поднялся на ноги, в его руках появился меч. Чистый, без следа крови и совсем не цзянь. Более длинный и широкий.

Через мгновение он метнул его под ноги. Но меч не вонзился в камни, а замер в ладони от них. Плашмя. Тола шагнул, становясь на его лезвие.

Вдох и Тола начал подниматься вверх, описывая круги над телом Файвары и не отводя от неё глаз. Поднявшись над стенами ущелья, он замер, а затем с хлопком исчез.

Зора сглотнула, повернулась ко мне и спросила:

— Это что, он оказывается Предводитель?

Я медленно, сам ещё не веря в то, что только что видел, кивнул:

— Как видишь.

Пробитый бок продолжало нестерпимо жечь, но это меньшее, что меня беспокоило. Гораздо больше меня беспокоил вопрос — сколько продлится моя беспомощность и что за это время случится с моей Жемчужиной. Смешно то, что во мне есть запас силы, оставленный Виостием. Но я даже не могу им воспользоваться.

А ещё сильней меня беспокоило то, что я, полный сил, забрался в самую жопу. Безголовый искатель.

И что теперь, когда я беспомощен, мне остаётся?

Я отвел глаза от лежащей у стены огромной башки убитой Толой твари.

Где мой Крушитель?

Вот он, в пяти шагах. Я напомнил Зоре:

— Тела. Займись ими.

А сам шагнул к оружию.

Остаётся выбираться отсюда. Или же спрятаться. Нужно попробовать, чтобы Зора сменила привязку к кисету на себя. Там ведь есть и маскировочные, и защитные формации. Не такие мощные, как та, что оставил над телом Файвары Тола, но всё же. Нужно только найти место.

Всё, что успела сделать Зора — убрать тело Файвары в кисет.

Всё, что успел сделать я — поднять Крушитель, — с удивлением заметив на руке татуировку Единения. Действует?

А затем из прохода Ветра выскочило сразу шесть Богомолов.

Я вскинулся, скользнул по ним взглядом, оценивая Возвышение, они повели своими уродливыми бошками по сторонам оглядываясь.

Шипы, расцветка, форма лап на этот раз оказалась вполне привычная, не раз виденная на рисунках. Пиковые Воины и два слабых Мастера.

Не убежать. Не мне. Не скрыться под невидимостью, проход, что ведёт наружу — узкий. Одна волна шипов перекроет его целиком, да можно просто пробежать, раскинув лапы-клинки и рассекая всё на своём пути.

Я рву с пояса кисет, швыряю его Зоре:

— Достань мне амулет с первой полки шкафа, который на один правей от центра! — она ловит кисет, хмурит брови и шевелит губами, словно повторяя моё указание. Я добавляю. — А потом беги прочь и стань невидимой. Живей! В кисете есть ещё флаги, ищи тот, что спасёт тебя!

Зора вскидывает на меня взгляд, а затем швыряет и мой, и свой кисет под ноги:

— Хватит меня унижать! Я ученица Академии, Мастер Духовной Силы! Эти — слабаки! Мы убьём их вместе!

Я скалюсь:

— Дура!

Это так ты помогла мне сейчас?

Всё, что у меня есть — слабое тело с подгибающимися ногами и дрожащими руками.

Сколько раз я обращался мыслями к сражению Сарефа Тамим в подземелье Тёмного? Тому сражению, когда он в оковах, всего лишь Закалка, вышел против Мастеров и убил их?

Небо всё видит, да?

Сейчас я в его оковах стою против Воинов и Мастеров. И кто сказал, что я не Закалка, раз не могу использовать даже…

Я стиснул зубы, попытался отправить в переступающих через растерзанные тела Богомолов Указ Смерть и едва не упал, так сильно закружилась голова.

Но даже не выругался. Устал.

Может, Призрак? Но я сейчас так слаб, а он, благодаря моим стараниями силён как никогда. Он снесёт этих Богомолов, переломает им все лапы, а что потом? Не перестанет ли он слушаться меня? Не попробует ли убить? И сумеет ли Зора вообще использовать Флаг Сотни Убийств? Плевать, сейчас есть опасность гораздо больше и ближе.

Я успеваю только сказать:

— Дура! Кисет, чёрный сектантский Флаг в левом углу, быстро достань и…

А затем мне становится не до попыток использовать свои силы и тайны.

Я не ощущал жара опасности, не мог ускориться или использовать оружейную технику. Всё, что мне оставалось — полагаться на опыт сражений. И молить Небо, чтобы тело вынесло то, что я от него просил.

Богомолы скользят вокруг стремительными тенями, лапы-клинки рассекают воздух.

Я пячусь, едва успевая отбивать Крушителем удары своих троих противников. Рядом что-то вопит Зора. Дура. Мастер-слабак, который до сих пор не сумел убить ни одного…

Словно затыкая мне рот, слева падает на камни Богомол-Воин. Оружейная техника разносит ему в клочья всё, что между головой и брюхом. Даже агонии нет.

Рывок…

Не вышло. Память тела то и дело подводила.

Мгновение промедления обходится мне рассечённой рукой. А затем я просто и без затей шагаю вперёд, проскальзывая между зазубренными клинками Зверей, оставляя на них клочья одежды и шкуры. Крушитель вскидываю вверх, целясь точно в соединение между башкой и шеей Богомола-Зверя и вбивая подток древка в камень под ногами.

Если мне не хватает своих сил, то я займу их у врага.

Тварь рвётся ко мне, молотя лапами. А нужно было остановиться. Дури ей хватает, чтобы обезглавить саму себя, широкое лезвие Крушителя пронзает хитин и плоть.

Подток скрежещет по камням, а затем срывается и меня отшвыривает назад на десяток шагов.

Я с ухмылкой выпрямляюсь, превозмогая боль в израненой спине. Сожрала, тупая тварь? И я Закалкой могу убивать пиковых Воинов.

Ухмылка стынет на лице.

Ах ты, дарсова тварь.

И меня накрывает сотнями шипов, которые выпустил Богомол-Мастер.

— Римило!

Больно.

Всё, что я успел — вскинуть руки, защищая Крушителем и наручами сердце, средоточие и голову. И с последней вышло плохо.

Правый глаз не видел, зато левый отлично позволил рассмотреть торчащий из щеки чуть ниже его шип.

Но я ещё был жив. Опустил голову. Я просто утыкан этими шипами. И они не спешат исчезать. Это не умение. Ненавижу тварей, которые обретают способность так делать. Ненавижу. Ещё со времён Чёрной горы и Шипастого Скорпионьего Мада.

На Зору теперь наседает сразу трое Богомолов. И это на одного Мастера больше, чем ей по силам.

Я вбил в камень Крушитель, повисая на нем и стараясь не упасть, прохрипел, едва угадывая свой странно булькающий голос:

— Эй, твари, а как же я? Я ещё жив.

Удивительно, но меня услышали и словно поняли.

Один из Богомолов разворачивается, несётся ко мне, вбивая лапы в камень. Жаль не Мастер.

Я не успеваю даже ухмыльнуться, как Зора заходится в крике — Богомол нанизал её на лапу, пробив и Покров, и защиту амулета.

— Терпи, стисни зубы, пни шип на лапе, чтобы сорвать себя с его клинка!

Свой опыт не вложишь в чужую голову. Особенно когда тебя не слышат.

Да и моё время вышло. Много ли нужно Зверю этапа Воина, чтобы добежать до меня?

Зазубренные клинки взлетают над моей головой, а у меня нет сил даже на то, чтобы шагнуть в сторону, утвердиться на ногах или вскинуть Крушитель. Ну и пусть. Я вобью наруч ему в глотку. На это мне хватит сил.

Тушу Богомола сносит в сторону. Всё происходит так быстро, что я даже не успеваю увидеть, что это было.

Зато отлично вижу, как стремительная тень буквально нарезает на куски Богомолов возле Зоры. А затем застывает на месте, превращаясь в заместителя главы Академии Ксилима.

Он склоняется над Зорой, и мне остаётся лишь вздохнуть с облегчением.

Выжили.

Поднял дрожащую руку и ухватился за торчащий из-под глаза шип.

Рванул.

Это даже не больно.

Осторожно ощупал лицо, скользя кончиками пальцев и кривясь от вспыхивающей боли.

Слева, похоже, раздроблена скула — под пальцами месиво из мяса, костей и кусков маски. Содрогаясь от боли, стянул её с себя. А вот справа всё хорошо. Глаз не видит лишь потому, что залит кровью — с половины головы содрало кожу и волосы. Видимо, шип соскользнул по черепу. А ведь мог и убить меня, пробив голову насквозь.

— Ты кто ещё такой?

Поднимаю голову, только чтобы увидеть несущийся ко мне меч.

Мгновение и он пробивает плечо. Ксилим нанизал меня, точь-в-точь, как это случилось недавно с Зорой.

Теперь у меня пробито оба плеча. Падает, звеня, Крушитель. Не успеваю даже охнуть, как меня словно стискивает со всех сторон, обращая в статую. Давно забытое ощущение. Но такое уже было. Сковывающая Длань.

— Учитель! — воздух разрывает крик Зоры. — Что вы делаете?

Ксилим резко оборачивается, вскидывая ладонь:

— Ты его знаешь? Ты с ним?

— Конечно, с ним, это же Римило!

К счастью, тараторит Зора так быстро, что Ксилим не успевает даже отправить в неё технику. Опустив руку, переспрашивает:

— Ты в своём уме? Римило твой сверстник, а этот человек моего возраста.

— Что?

Спустя три вдоха Зора уже доковыляла ко мне, впилась взглядом и охнула:

— Как это возможно? Я следовала за ним по пятам. Это он сдавал экзамен!

Ксилим снова вскинул ладонь к Зоре, предупредил:

— Не смей подходить ближе ко мне, — перевёл на меня взгляд: — Спрашиваю ещё раз. Кто ты?

Что-то меняется. Я помню, что под Сковывающей Дланью можно только дышать и моргать. Но что-то меняется. Я по-прежнему не могу пошевелиться, но мои губы обретают свободу. Закашлявшись, я сглотнул и ответил:

— Я и есть Римило.

— Твой возраст.

— Я сжёг свою жизнь, чтобы выжить в схватке.

— Что за глупая ложь?

— Это правда. Ведь я же месяц пробыл с учениками Школы на Поле Битвы. Будь я и правда стар, то формация Древних не пропустила бы меня.

— Учитель!

Зора поднимает с земли мою маску. Окровавленную, с дырой под левым глазом и без куска над правым.

Ксилим мрачно пялится на маску, затем стискивает зубы так, что на скулах вспухают желваки, переводит взгляд на меня. И снова что-то меняется. Теперь меня словно стискивает в невидимых ладонях, запускает под кожу десятки крючьев, которые начинают раздирать меня на куски:

— Зачем ты проник в Академию?

Несколько вдохов я не могу даже ответить — так сильна боль от невидимых крючьев. Я забываю о раздробленном лице, сорванном скальпе, торчащих из меня шипах и даже о том, что до сих пор пробит насквозь мечом.

Но это всё равно слабей, чем боль от Столба Наказаний.

Впрочем, что бы это ни была за техника, но это не Сковывающая Длань Ордена Морозной Гряды, предназначенная лишь против слабаков.

Наконец крючья перестают тянуть меня, и я с клёкотом втягиваю в себя воздух.

Ксилим держит на ладони знакомый мне кисет. Мой кисет. Мрачно повторяет вопрос:

— Зачем ты проник в Академию?

Кривлю губы в усмешке:

— Я не проникал, а честно поступил, чтобы стать сильней самому и сделать сильней наш Орден.

Правда, время для того, чтобы дерзить я выбрал не самое удачное. Пусть даже моя дерзость и чистая правда.

Ксилим рыкнул:

— Ухмыляешься? А не твоих ли рук это бедствие?

Крючья вновь тянут меня в стороны, всё сильней и сильней. Длань сковывает меня, не давая даже кричать. Теперь это хуже Столба Наказаний.

Едва слышу:

— Учитель!

Боль слабеет, губы снова обретают свободу, и я слышу свой хрип. И вопросы Ксилима:

— Твоя тьма — это ведь метка Ордена Поющих Мечей? Ты из его рядов? Перебежчик? Ты хотел укрыться у нас от их преследования? Или от преследования Тамим? — меч провернулся в ране, Ксилим рявкнул. — Про тебя и знать не знают в Бородатых Лесах. Откуда ты? Отвечай, пока тьма не сожрала тебя!

Алые круги перед глазами исчезли, сменившись тёмными, но открыв мне смутно видимых Ксилима и бледную Зору, которая всё так же стояла в шаге от него.

Ещё несколько вдохов мне понадобилось, чтобы понять, о чём говорит Ксилим. Тьма? Но ведь она была заключена в надёжную тюрьму Жемчужины. Понадобился бы день, самое малое, чтобы тьма разъела её стены.

До меня доходит. Ксилим. То, чем он причинял мне боль. Дарсов ублюдок. Его техника что-то сделала с Жемчужиной.

— Отвечай!

С этим воплем Ксилим снова надавил на клинок в моём теле. Я с ненавистью уставился на него сквозь пелену тьмы, что лезла из глаз:

— Нет. Я не из Поющих. А тьма — это рана с того дня, когда я сжёг жизнь, чтобы выжить. Тогда она едва меня не убила. А сегодня ты выпустил её, разрушив все мои труды. И это ваш Орден я должен был сделать сильным?

Ксилим сузил глаза:

— Что ты несёшь? Ты ещё и недоволен, как я с тобой обращаюсь? Взгляни вокруг. Ты видишь, что случилось с нашим Орденом?

— А я здесь причём?!

Ксилим снова стиснул зубы, под его короткой бородкой вспухли желваки на скулах. Наконец он выдохнул:

— Ладно, это буду решать не я.

Вырвал из меня меч. Но сковывающая техника всё так же держала меня на ногах, превратив в статую. Ксилим буркнул:

— Ты, Зора, тоже идёшь со мной.

Она кивнула, шагнула было к нему, но вдруг охнула:

— Файвара! Я не могу оставить её здесь.

Ксилим оборачивается:

— Что? Где она?

Мгновение и Зора поднимает с земли и свой кисет, второе мгновение и на руках у неё появляется тело. Ксилим сквозь зубы ругается:

— Как же так? Тола, где же ты был?

Зора всхлипывает:

— Я поняла так, что он был рядом, но не успел. Ещё и ранил её. Римило старался, но не сумел спасти её.

Ксилим обернулся:

— Римило?

Я лишь кривлю губы в усмешке:

— Но ты можешь считать, что это я убил её. Одной виной больше, одной меньше.

Зора охает:

— Римило!

Я желчно добавляю:

— Правда, сам Тола так не считал. И улетел искать виновных в другом месте.

Ксилим меняется в лице:

— Что? О чём он думал? Как он…

Делает шаг в сторону, спохватывается и замирает на месте.

— Его уже не догнать. Будь проклят тот, кто всё это провернул. Он знал, куда бить, — переведя взгляд на меня, Ксилим с угрозой добавляет. — И лучше бы это оказалась не твоя вина. Глава Шандри сумеет докопаться до истины.

Я захожусь в смехе:

— Если раньше выпущенная тобой тьма не сожрёт меня.

Ксилим же лишь зло цедит:

— Даже не думай, что сумеешь так легко уйти от наказания.

Эпилог

Ксилим тащил меня за собой, едва ли не как мешок с камнями или плотно набитую вязанку из плетей Багрянки: небрежно, даже не оглядываясь. Оставалось радоваться, что техника, которую он использовал, чтобы удерживать меня в воздухе, словно куль, точно повторяла его путь и не пересчитала моей головой все повороты, по которым мчался Ксилим.

Тьма то и дело застилала взгляд. Тело, ещё помнящее невидимые крючья, саднило так, что хотелось сжаться в комок, обхватив себя руками, и попытаться смирить эту нудную, тянущую боль. Но я сейчас был не только стиснут техникой, превращён в статую, но и скован. Поверх моих наручей сомкнулись кандалы. Тёмно-красные, предназначенные для Мастеров.

В другое время я бы, тренировавшийся с цепочкой работы безвестного кузнеца, жалкого прислужника Тёмного, лишь посмеялся бы. Кандалы для Мастеров не остановили бы меня. Но что-то сейчас для смеха не осталось сил.

Как всё глупо вышло…

Наконец наш бег по каменным лабиринтам закончился, мы оказались под открытым небом в чаше крошечной долины. Вокруг валялись десятки искромсанных туш Богомолов. И не только. Тут и там взгляд выхватывал тела в халатах послушников, служителей и даже попечителей.

Победа дорого обошлась Ордену.

Зора снова зажала себе рот, уткнулась взглядом под ноги, стараясь не глядеть по сторонам.

Ближе к середине долины Ксилиму пришлось перепрыгнуть настоящий вал из туш Богомолов. Такого я не видел и под Приютом, где техника сектанта-Повелителя смела со своего пути его же подчинённых.

Правда, и каждая из туш Зверей здесь больше человека раз в шесть, а то и восемь.

В центре вала обнаружилась огромная, покрытая сеткой трещин, друза из хрусталя в четыре человеческих роста, и туша Богомола, лишь на фоне друзы кажущаяся небольшой, но каждый шип на теле которой был длинной с цзянь. И эта огромная туша была разрублена надвое.

В стороне замерла одинокая фигура человека в золотом халате. Он стоял спиной к нам перед странного вида серым камнем в его рост высотой. Чужеродным, не к месту здесь камнем.

На миг всё снова заволокло тьмой, а затем я услышал срывающийся голос Ксилима:

— Глава! У гонга Ущелий я поймал человека, что долго скрывал свою истинную внешность и силу, выдавая себя за ученика Академии. Я виноват перед Академией и Орденом. Долгие месяцы я подозревал его, испытывал, проверял его прошлое и путь к нашим стенам, но так и не схватил. Я готов принять наказание, глава. Этот человек причастен к разрушению Сердца Ущелий и всему остальному.

Комтур Шандри, а никем другим фигура в золотом халате быть не могла, вздохнул:

— Думаешь, Небо решило дать нам шанс? Спланировать подобное, пройти через все формации, убить стражу, приманить Царей ровно к мигу разрушения Сердца, да ещё и скрыв их за пеленой от стражи, а потом так глупо попасться тебе в руки? — Шандри повернулся. — Виновник уже в тысячах…

Шандри замолк, впился в меня взглядом. Я ответил тем же. Впервые я стоял так близко к главе Академии. И впервые видел за его спиной раскрывающий крылья герб Стражей. С двумя длинными перьями в хвостовом оперении.

Эрий.

Шандри рявкнул:

— Лекаря сюда, живо!

— Э-э-э, — растерянно протянул Ксилим.

— Ты оглох? Живо сюда Ормия!

— Он мёртв, Шандри.

— Значит, Рамаса! Живо!

Хлопнул воздух, расступаясь с пути Ксилима.

Через миг Шандри уже срывал с меня оковы, голыми пальцами ломая железо.

— Что с тобой? Что за тьма из тебя лезет? Метка Поющих? Младший, кратко, быстро, суть.

Я прохрипел:

— Не метка, рана от сражения с Предводителем. Техника Ксилима разрушила Синий Жемчуг, в котором я запечатал эту тьму.

— Я снял оковы, борись с тьмой, отбрось её прочь.

Мне только и осталось, что криво усмехнуться:

— Не могу. Я лечил Файвару, перенесясь в неё духовным взором, когда она умерла. Я полностью лишился сил. Не могу даже увидеть своё средоточие.

Скрипнув зубами, я глянул в ту сторону, где скрылся Ксилим. Дарсов ублюдок, как бы я хотел вбить в тебя Крушитель, нанизать на сталь. Трудно было просто выслушать меня?

Зора, которая стояла в пяти шагах от нас, охнула:

— У тебя пострадало не только духовное зрение? Вот почему ты так плохо сражался.

Удивительно, но я сдержал рвущиеся с губ ругательство. А вот Шандри нет. Правда, он обругал не Зору, а, похоже, меня:

— Гхарк тебя побери! Ты принимал лечилку? Неважно, выдержишь, — в губы мне что-то ткнулось. — Глотай!

Я послушно глотнул. Сначала обожгло губы, затем в раздробленную скулу словно ткнули пылающей головнёй и жидкий огонь полился дальше, в глотку и ниже. Ноги подкосились, я захрипел, пытаясь разогнать муть перед глазами.

Вышло.

Но похоже, что я всё же упал. Над головой было только небо. И стоящие надо мной Шандри и Зора. Девушка смотрела на меня огромными испуганными глазами, а вот Шандри отшвырнул в сторону вычурный фиал Древних, вскинул руку, которая осветилась земным обращением и успокаивающе протянул:

— Ничего, потерпи, младший, сейчас мы тебя живо подлатаем.

В этот миг пылающий поток добрался до живота и словно взорвался там, пронизывая тело сотнями раскалённых игл.

И небо исчезло. Всё исчезло, сменившись тьмой.

***

Ксилим мчался по проходам, непрерывно удерживая технику Ста Летящих Шагов.

Кипел от злости, но не тратил попусту ни одного мгновения. Приказ главы Шандри должен быть выполнен.

Слишком уж изменился он в лице, когда увидел этого Римило.

Глава узнал его. А значит, он, Ксилим, ошибался, приняв его за виновника бедствий.

И если уж рассуждать хладнокровно, отбросив злость, ненависть и отчаянье, то этот Римило и впрямь не мог быть виновником. Он не мог быть тем, кто приволок яйцо Царицы Богомолов, не мог быть тем, кто убил охрану Ущелий Стихий и расколол Сердце.

Этот Римило стоял в это время на экзамене. Да и слишком слаб для подобного.

Но как ему, Ксилиму, хотелось лёгкого решения. Как хотелось сжать горло того, кто был во всём этом виновен.

Неудивительно, что он сорвался, едва увидел чужое лицо.

Ксилим оборвал технику, привычно согнул колени, останавливая стремительный бег. Точно в шаге от того, кого искал. Глухо окликнул:

— Рамас, — когда тот поднял голову от раненого, приказал. — Живо к Сердцу Ущелий. Там нужна твоя помощь.

Рамас изменился в лице:

— Только не говори мне, что эта тварь отравила главу Шандри. Они ведь не идут путём ядов и…

Ксилим раздражённо оборвал:

— Много болтаешь. Бегом туда, там всё и узнаешь.

Рамас поджал губы и размазался тенью.

Ксилим опустил взгляд на раненого. Попечитель из числа охраны Ущелья. Один из немногих оставшихся в живых после того, как по ущелью прокатилась волна обезумевшей силы, а затем сверху обрушилась орда Богомолов.

— Ты как?

— Всё в порядке, заместитель главы. С этими тварями ты либо жив, либо мёртв.

Ксилим кивнул, хотел было подбодрить и попечителя, и десяток других, которые сидели вокруг, уже получив помощь Рамаса, как ощутил кольнувшую спину сталь.

Резко обернулся, ища подбирающегося врага, но ничего не обнаружил.

— Заместитель главы?!

Встревоженный служитель уже стоял рядом, с мечом, шаря взглядом по трещинам скал.

Ксилим опустил вскинутую руку и успокоил его:

— Показалось.

Через миг ощутил волну силы от амулета на груди.

Нефрит Голоса.

То, что не использовал ни один из стражей Сердца, словно погибнув в одно мгновение.

Ксилим опустил руку на амулет, отправив в него духовную силу.

В ушах зазвучал голос попечителя стражи стены:

— Заместитель главы, мы сражаемся на пределе. На волну силы подтянулась ещё одна орда Зверей из леса. Больше предыдущей и сильней. Мы сражаемся на две стороны, а формации стены разрушены.

— Понял. Держитесь. Идём на помощь.

Убрав руку от амулета, Ксилим обвёл взглядом людей вокруг:

— Поднимайтесь, отдых окончен. Недобитые Богомолы бродят по территории Академии, а на стены лезут Звери леса. Нужно вырезать их всех.

— Да, старший!

Ксилим рванул прочь вместе со своими людьми. Сейчас все его мысли занимали только Звери. Он ещё не знал, что скоро не только снова почувствует незримую сталь Прозрения, но и получит эти раны на самом деле, пусть и не Крушителем. И даже Шандри испугается за его жизнь.

***

Виликор неспешно, погрузившись в свои мысли, шагала по террасе в заднюю часть дома. Они ещё даже толком не обжились здесь, а брат уже занялся садом. Говорит, очень уж запущен, больно смотреть. Зато у него теперь есть…

Ненавистный голос вырвал Виликор из размышлений:

— Я знала, где тебя ждать.

Виликор подняла голову, обнаружив в десяти шагах от себя мачеху. Хмыкнув, шагнула дальше, замерев, когда прозвучала следующая фраза:

— Наконец-то всё стало именно так, как и нужно. Уступи дорогу, младшая, знай своё место.

Но остановилась Виликор не от слов, а от ощущения стали, что кольнула её между лопатками. Сузив глаза, впилась взглядом в мачеху.

Вокруг её фигуры проявились десятки тонких голубых линий, окутавших её, словно кокон. Слишком густо для Воина не самой высокой звезды. Слишком густо даже для идущего, который сумел шагнуть на этап Мастера.

— Вижу, ты всё поняла. В сторону, знай своё место.

Виликор молча сделала шаг к ограде, освобождая середину галереи. Мачеха широко улыбнулась и медленно прошла мимо, обмахиваясь веером и ведя себя так, словно здесь никого, кроме неё, больше не было.

Виликор проводила её взглядом, а затем сорвалась с места. Десять вдохов и она вломилась в покои отца.

Процедила:

— Как это понимать? Она — Мастер?

Винар поднял голову от заготовки, раздражённо рявкнул:

— Ты всё испортила — у меня рука дрогнула!

Виликор мотнула головой:

— Плевать. Как это понимать?

Винар отложил кисть в сторону, вздохнул:

— Дочь, я благодарен тебе, что ты вытащила нас из Первого. Но теперь, когда наша семья получила доступ к ресурсам Второго, глупо и недальновидно было бы и дальше тебе одной нести эту ношу. Травмы Акаи для этого Пояса не так уж и сильны, а её талант неоспорим. Она ещё не до конца усвоила лечебное зелье, а уже восстановила силы вплоть до третьей звезды Мастера. Согласись, теперь наша семья будет иметь больший вес в городе и…

Виликор перебила:

— Почему не Сморок или Витал? Их раны ещё легче. Почему ты не купил зелья им?

— Они стары. Их лечение сделало бы нас сильней здесь и сейчас, но это невыгодно в будущем. Они не сумели стать Предводителями и в Третьем поясе, не сумеют сделать это и здесь.

— А она, конечно, сумеет это сделать?

— У неё больше всех в нашей семье шанс, — через миг Винар поправился. — Кроме тебя. Но я согласен с Акаей, что лучше два шанса.

Виликор медленно покачала головой:

— Я не понимала твоей слепой любви к ней и раньше, когда была маленькой. Не понимаю и сейчас, когда выросла. Что в ней лучше мамы? Красота? Красота, которая куплена зельями? Или она настолько хороша в постели?

Винар хлопнул ладонью по столу:

— Хватит!

Один из фиалов опрокинулся, заливая ярко-синими чернилами стол. Винар раздражённо зашипел, подхватил его, спасая остатки дорого состава.

Виликор кивнула:

— Хорошо. Хватит. Толку говорить с глухим о красоте пения или спрашивать, когда же у меня появится брат. Ответь лучше — откуда ты взял деньги на её лечение? На зелье? Неделю назад ты сам согласился со мной, что это пока для нас дороговато.

Винар пожал плечами:

— Наложил начертание на меч и отнёс его к теневикам.

Виликор на миг поджала губы, переспросила:

— Один меч потянул на такую цену? Да ещё и через теневиков, которые половину платят надзирающему из фракции? — помедлив, с нажимом спросила. — Отец, ты использовал удвоенное начертание?

Помолчав, он нехотя кивнул. Виликор медленно провела рукой по лицу, глухо выговорила:

— И даже не подумал отрицать. А если на тебя надавить, то окажется, что и строенное. Отец, в побеге от старых страхов мы дважды по твоему слову пересекли по половине Пояса. Да. Сейчас мы далеко от тех, кто вышвырнул нас из Второго, но ты хотя бы узнавал, кто у нас соседи сейчас? — не дождавшись ответа, Виликор выдохнула. — Начертатели. Тёмные Лощины. Ты отказался пойти под руку Миврат, обошёлся лишь налогами, а теперь пытаешься украсть кусок пирога у их соседей. Кто защитит тебя, когда Лощины начнут искать создателя уникального начертания? Или ты разведёшься с ней и возьмёшь новую жену, чтобы стать их побочной ветвью?

Замолчав, Виликор оглядела отца, который по-прежнему делал вид, что наводит порядок на столе. Медленно, неспешно проговаривая каждое слово, спросила:

— Или ты думаешь, что это я снова буду расплачиваться за всю семью? Своим талантом, силой, здоровьем, Возвышением я уже платила. Теперь же…

Винар вскинул руку:

— Нет, дочь, у меня и в мыслях…

Виликор тоже оборвала его:

— Или это она так нашёптывает?

Винар поджал губы:

— Оставим упрёки и глупости. Один меч затеряется во всех этих перекупках из рук в руки у теневых. Никто не проследит его.

— Один? Ты хочешь сказать, что, когда она придёт к тебе и станет просить возвышалку, ты ей откажешь и скажешь — справляйся своими силами, талант?

Винар отвёл глаза, и Виликор не сдержала в себе яростный шёпот:

— За что Небо отнимает у тебя разум, отец?

Уже в дверях она на миг обернулась:

— Запомни, отец, я не буду больше платить. Запомни это. Прошу тебя. Или я с братом покину семью.

Виликор уже давно ушла, захлопнув за собой дверь. Вернулся к работе Винар, очистив от начертаний испорченный клинок. Акая, счастливая, удовлетворенная местью, напевая, втирала под глаза крем в своих покоях. И ни один из них не думал о том, что нет разницы, какой Пояс вокруг. Ведь Небо смотрит на всех одинаково.

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Страница книги: Ученик. Второй пояс

Content

Михаил Игнатов
Ученик. Второй пояс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Послесловие