Энрике Флюенс

Венеция

В обложке использованы изображения с Pixabay

https://pixabay.com/photos/girl-eyes-green-eyes-eyesight-2605526/

https://pixabay.com/photos/rose-red-drops-rain-macro-nature-3407234/

https://pixabay.com/photos/venice-sunset-gondola-water-italy-4704342/

Да́нные – зарегистрированная информация, представление фактов или инструкций в форме, приемлемой для общения, интерпретации или обработки.

В изложенных ниже файлах прилагаются видео и фото, данные с внешних камер наблюдения, а также фрагменты памяти некоторых субъектов, живущих или доселе восстановленных программами и прочих систем информации.

Отрывки памяти о людях система упорядочивает и именует “потоки данных”. Данные. Это можно считать верными и случившимися событиями в жизни субъекта. Проверка подключения…

Данные 1.

Никому не нравиться, когда его бьют по лицу, по животу так, чтобы сперло дыхание. Жесткие кулаки в под дых с такой силой, что будто все тело разрывается изнутри.

Он жив и жадно ловит ртом пыльный воздух, медленно, но дышит, стонет и… Тело человека настолько живучее, что можно мечтать о смерти, как о недостижимом благе.

Перед глазами Мишеля пупырчатый темный асфальт, или отполированные обувью камни мостовой, или грязные сгустки в нехоженом переулке, на которые течет кровь из разбитого рта. Боль? Для Мишеля это скорее тонус! Только тонус напоминает ему о том, что он еще жив, глушит собой истинную боль, настоящую, душевную, спрятанную там, где никто не может ее уничтожить.

Ничто не может исцелить потерю близкого дорогого человека.

Но вот чудо: мозг в момент опасности переключается на живучесть и выкидывает из сознания все другие мысли. Механизм работы эволюции.

Неправда, что можно истечь кровью. Человеческое тело, словно дорогое изделие "Синтаксис Бодиес" прекрасно знает, как остановить кровотечение. И даже не спросит, нуждается ли Мишель в этом.

Топот шагов стихает, а с ними в темноте тают и веселые возгласы. Ему хочется их позвать и даже оскорбить за трусливую поспешность, но сил и возможности нет. В красную лужицу падает белое пятнышко. Зуб.

Мишель снова один. Даже эти пацаны-неумехи кажутся сейчас смешными, как этот одинокий зуб. Слезы наворачиваются у него на глазах по другой причине. Он вспоминает свою любовь – Флер.

Проводя рукой по коротко остриженным волосам колючкам, Мишель отмечает, что в голове уже почти не гудит. Вчера он остриг свои длинные волосы чтобы, смотрясь в зеркало, в памяти не всплывала фотография, где он и Флер у парапета набережной. Застывший момент. Мишель улыбается и обнимает Флер, в руке смартфон. Селфи. Журчит ее звонкий смех. Флер тоже улыбается. Она кажется такой живой и нереальной, как и мысль о том, что ее уже нет среди живых.

Данные 2.

Париж. Базилика Сакре-Кер. Сегодня тропа влюбленных воодушевляет. Пожалуй, стоит пройти ее и попытаться очаровать свою спутницу. Мишель уже давно пал к ногам Флер и потерял свое сердце навсегда. Старая столица романтики и музыкальных од не оставляет никого равнодушным. Сегодня вечером Мишель собирается поцеловать Флер и прошептать заветные слова.

В этот теплый вечер в Базилики полно народу. Шумные голоса перекликаются с классической музыкой. На лавочках сидят нарядные, одетые в дорогие костюмы леди и господа. И забредшая сюда парочка молодых просто одетых людей ощущает себя здесь неуютно. Он спешит увести ее из этого роскошного корпоративного мероприятия.

Они выходят на улицу Кардиналь Дюбуа. Отсюда открывается шикарный вид на площадь Луиз Мишеля. Несколько минут они стоят и любуются аллеями парка. Но шумное мероприятие возле Базилики и хмельные выкрики тревожит слух и рушит ауру волшебства.

Спускаясь по винтовой мраморной лестнице и покидая парк, парочка разговаривает вполголоса. Он пытается шутить. Она слушает, сдерживая озорную улыбку.

Вечерний Париж очень хорош. Старый город восхищает своим великолепием архитектуры и парками. Пусть сегодня у них будет своя уникальная тропа. Над крышами старых домов поднимается Эйфелева башня, усыпанная разноцветными огнями. Мишель покупает в летнем кафе миндальные макаруны и кофе. За едой Флер вспоминает стихи и читает любимые отрывки на французском. Она смеется, ведь знает, что французский из ее уст звучит с комедийным оттенком. Флер – итальянка и выросла в Венеции.

Мишель ловит ее на том, что последний стих, она придумала. Флёр не возражает и только смеется пуще прежнего. Она кружиться, воздев руки к нему, и кричит его имя. Некоторые отдыхающие с интересом поглядывают на эту парочку.

Она поражает его своей открытостью к миру, искренностью и наивным взглядом на вещи. Он готов любоваться ею такой весь вечер, всю ночь. Но время неумолимо бежит вперед и тянет их дальше в непредсказуемое путешествие.

А впереди – мост Искусств, место ветров и свежести. Прогуливающиеся парочки разбрелись вдоль парапета набережной вод Сены. На востоке светится в закатных бликах башня Сен-Жак. Люди прогуливаются на площади Дофина. Саинто-Капелле, наверное, уже закрылась, но строгий и величественный блеск её витражей притягивает взгляд. От холодного ветра как никогда хочется теплых объятий. Поэтому так естественно обнять ее, притянуть ближе к себе. И она не возражает. Они умолкают на минуту, наслаждаясь формой каменного изваяния и мрачной притягательности. Флер говорит, что от этого здания у нее мурашки по коже.

Мишель просит ее рассказать о Венеции. Она с радостью делиться воспоминаниями об этом прекрасном крае итальянской лагуны, рассказывает о своем детстве, проведенным там. Они идут по набережной Орфер. Запах цветочных клумб будоражит воображение. Мишелю предстает улыбающаяся Флер в солнечной стране.

С реки доносятся хохот праздной толпы и гогот парового ретро-катера. Флер умолкает, смотрит на реку, на катер.

Они прячутся под деревом от желтого света фонарей. Флер хихикнула, когда воодушевленный Мишель прижал ее к себе, пытаясь согреть от холода. С воды снова слышится гул катера. А они сейчас сокрыты от всех в этом мире. Над головой шелестят листья. Мишель разглядывает румянец на щеках Флер, ее редкие и от того еще более притягательные веснушки. Слушая ее сладкий хмык, он склоняется к ее губам. Бледно розовые, полные и теплые. Их первый поцелуй.

Темнеет. Улица пустеет. Темное небо спускается к ярким фонарям. Мишель неуверенно поднимает руку со смартфоном. Флер понимающе переводит взгляд на смартфон. Щелчок и яркая вспышка навсегда сохраняют этот миг в памяти мира. Всего лишь жалкий миг из прошлого.

Флер забирает смартфон и, дурачась, строя забавные рожицы, делает ряд фотографий. Она то прижимается к плечу Мишеля, то виснет на шее и целует его. Он шепчет ей "мой цветочек" и еще раз целует. Потом она поправляет:

– Венецианский цветочек.

Долетает отдаленный раскат грома. Далеко за рекой в небе сверкает салют. Яркие брызги фейерверков растекаются над городом и падают вниз. А там переливается еще одна радуга, озаряя лица новым огнем.

– Смотри, это на башне!

В ночном небе на фоне высоток районов двадцать первого века мерцают огни. Они переливались золотыми, серебряными и красными цветами, превращаясь в розовые брызги, в капли шампанского. В миг они сверкают ярче салюта.

– Ох, это так красиво.

– Да, здорово. – Восхищенно восклицает он, ежившись от прохлады, крепче прижимая к себе Флер. Она склонила голову ему на плечо.

– А ты знаешь, что это древняя традиция? Да, огни Эльфевой башни с момента постройки. Это так красиво.

В хмуром мире, что таиться и живет за чертой старого Парижа, не найти подобного этому торжество магии и красок. В век технологий в магию никто не верит. Если только романтики.

– Смотри! Комета!

– Нет, это фонарь. – Смеется она, – он на самом шпиле.

Серебряный луч пронизывал сгущающие тучи. Сейчас они оба счастливы.

Внезапно шумный и колкий порыв ветра оглушает их своим грозовым шелестом. К волосам Флер падает маленький листочек с ветви над головой. Мишель ловит его пальцами и показывает ей. Терпкий запах свежести весеннего вечера тревожит нюх. Во рту ощущается терпкий вкус этого хрупкого дара дерева. Флер смотрит на одинокий потерянный лист и говорит:

– Странно, вот так живешь-живешь и нежданно улетаешь прочь от отчего дома. А попадаешь, – тут ее глаза словно вспыхивают красными искорками заходящего солнца, – попадаешь к тебе в плен.

В этот миг Мишель ощущает волшебство, слыша ее тонкий голос, ощущая нежные пальцы и понимая, что он – единственный во Вселенной для нее шепчет: Я тебя люблю.

– Эй, Мишель! – окликает приветливый голос. Мишель узнает парня, махающего ему. Это приятель с учебы.

– Это же ты?! – он распахивает руки в приветственном объятии и идет на встречу. Его спутница, немного смущенная и озадаченная, стеснительно улыбается, глядя на хмурого ссутулившего парня под деревом. Эти двое такие "настоящие" и искренние сейчас рушат Мишелю счастливый момент из прошлого.

– Я тебя едва узнал. Ты так изменился. Твои волосы и…

Он оглядывает Мишеля и удивляется. Тот проводит пальцами по своим колючкам, вспоминает, что давно не брился. Да и брюки у него испачканы.

Рядом пустой парапет. Флер растаяла. В воздухе остается кисловатый привкус крови.

– Друг мой, не желаешь обнять своего кореша и будущего бакалавра?

Мишель молчит и не двигается. Момент становиться неловким. Приятель пытается вести себя, как ни в чем не бывало.

– Ты почему в институт не ходишь? Говорят, что тебя хотят отчислить. Я думал, ты уехал.

Мишеля уже терзает зависть. Он едва сдерживается, чтобы не обрушить на приятеля отборные ругательства.

Тот неловко делает шаг назад, улыбки уже нет, оглядывается на свою спутницу. Затем тихо спрашивает:

– Мишель, ты в порядке?

Еще пара секунд и он уходит прочь, не оглядываясь, быстро уводя свою подругу.

Ветер вокруг Мишеля завывает сильнее, он рвет листья над головой, гонит воды Сены, бросая их о береговой камень.

«Флер, я не могу жить без тебя!»

Отворачиваясь от парапета набережной, он бросает прощальный взгляд на черный гнутый шпиль Эйфелевой башни. Уходит, оставляя его надвигающимся тучам.

Данные фото из личного архива и камер городских улиц.

Данные 3.

Флер и Мишель стали встречаться, а потом и жить вместе. Она наполнила его жизнь уютом, любовью, принесла новый смысл в обычные будни.

И вот ее не стало. Охваченный горем Мишель безвылазно сидел в своем подвале. Рыдал и пытался не сойти с ума. Однажды он выбрался на улицу. Не голод гнал его, а горе и переживания. Все вокруг дышало Флер. Комната словно выдавливала Мишеля вон своей обстановкой.

Стояла ночь. В свежем ночном воздухе все вдруг запахло тревожным сердцу запахом. Завороженный неким магнетизмом, Мишель пришел на то место, где Флер сбила машина. На асфальте еще виднелись темные пятна. Бордюрный камень был выщерблен в том месте, куда вынесло автомобиль. Но криков и безумия уже не было. Ночь и тишина сонной улицы превратили это место в могилу.

Ожидая, что именно здесь на него нахлынет море воспоминаний, и Флер «придет» к нему, Мишель пал в разочарование. Он пошел прочь и бродил до самого рассвета, избегая шумных улиц. В один момент Мишель словно очнулся от дремы и понял, что неосознанно говорит с Флер. И она возникла в его мыслях. Живая стоит перед глазами. Ночь напомнила первое свидание.

Комната в подвале стала мрачной темницей Мишелю не только потому, что там всегда было темно, а желтая лампа только усиливало это ощущение. А потому что когда он возвращался в нее, Флер исчезала.

Он снова стремился на улицу, как только вечерние сумерки опустошали улицы от гомона шумной жизни. Мишель бежал в тихие переулки. Горечь утраты тогда растворялась в лабиринте ночи. Он чувствовал Флер рядом, думал, что не одинок.

В одну из таких ночей Мишель едва не наступил на бродягу, дремавшего на углу улицы. Бродяга проснулся и недобро буркнул:

– У тебя, что глаз нет? Смотри куда идешь!

– Простите.

Бродяга протянул руку. Мишель отпрянул и поспешил уйти. Раздумывая о неприятном типе, он отвлекся от Флер. И она пропала, растаяла как дымка в воздухе. Мишель искал ее в темных переулках, звал. В надежде обрести на том месте, где потерял, Мишель вернулся назад. Бродяги уже не было. Мишель сел на землю и прислонился к стене. Сейчас он походил на того самого бродягу. Мишеля обуяла злоба. Он выругался, поливая бродягу заслуженными оскорблениями.

Поднялся ветер. Над головой черную линию неба заволокли клубы серого дыма, неоновые огни и мигающие вывески вырисовывали угловатый контур дома. Впереди за углом существовал другой мир. Шум улицы и невнятный говор ночных гуляк, а может хулиганов, которых выманил на улицы ночной Париж своими развлечениями.

Мишель долго смотрел в небо, стараясь увидеть хоть одну звездочку. Это был бы знак, что Она на небесах, счастлива и ждет его.

Когда холод пробрал тело до костей, он все же побрел к ярким огням рекламы. Небо светлело, ночь заканчивала свой круг, и Мишелю следовало возвращаться в подвал. Встреча с хулиганами закончилась. Кроме их гомона и потерянного зуба он ничего не помнил.

Надпись на вывеске зазывала в компьютерный магазин. Нечто из прошлой нормальной жизни дыхнуло в лицо сломленному человеку. Ноги сами понесли его внутрь. Там Мишель купил систему микрофонов, динамиков и модуль голоса. Дешевая простецкая аппаратура, да и модуль был изрядно потрепан предыдущим владельцем. Денег на карте хватило только на это.

Все это Мишель купил потому, что его осенила одна мысль – написать код искусственного интеллекта являющейся Флер! Тогда он сможет услышать голос Флер, и она будет отвечать. Стандартную программу собеседника Мишель подправил, а сам голос и его огибающие частотные характеристики извлек из видео и голосовых сообщений, которые сохранились в памяти смартфона. С кодом для разума, ИИ все предстояло намного сложнее.

Хозяйка дома, у которой Мишель снимал комнату, была не довольна. Ведь в этом месяце Мишель опять не внес квартплату. Он унизился, просил об одолжении, обещал погасить долг, как только сможет. И хозяйка, скрипя зубами, ушла, больше идя на уступки в память о Флер.

За один день Мишелю удалось не только настроить связь с купленном железом, но и написать первые основы программы. Превратить Искусственный Интеллект в живого собеседника казалось несложным. Но во время первого диалога выяснялось, что это простенький скучный программный код, походивший на программу для старых моделей синтетиков. В нем не чувствовалось живой личности и тем более Флер. Разочарование начинало новым порывом давить на Мишеля. Выход он видел только в доработке, в усовершенствовании кода.

– Это будет самым грандиозным прорывом в программировании. – подбадривал он себя.

И вот Мишель бежит вверх по лестнице к свету. Его ватные ноги с неимоверным усилием преодолевают подъем. Флер замирает на мгновенье, тянет на себя дверь и исчезает в дверном проеме. Яркий свет слепит глаза. Мишель бежит, но едва сдвигается с места. Раздается противный скрежет, визг колес.

– Не-ет!

Мишель кричит во сне. Простыня под ним смялась, мокрая майка неприятно липнет к телу. Пошатываясь, словно пьяный, Мишель садится за компьютер. Мысли о Флер разрывают его изнутри, но боль утраты утихает, как только Мишель принимается за работу на компьютере. После очередного кошмара, Мишеля посетила идея ограничить воспитываемый интеллект вещами, в чем остался ее след. Информация. Во-первых, ИИ должен ассоциировать себя с Флер. Для этого Мишель загрузил все фото, видео и переписку Флер, что смог восстановить. Во-вторых, решил сформировать у интеллекта вкус. Привить характер – следующая задача. Мишель загрузил ему фильмографию, видео, по которым ИИ продолжит познавать мир. Это любимые фильмы Флер.

Поначалу Мишель больше говорил сам с собой, чем с программой, отвечающей ему из динамика. Первые версии подправленного ИИ настолько не понравились Мишелю, что называть «это» Флер он находил кощунством. Венеция – такое имя он дал своему труду.

Постепенно ИИ все больше включался в беседу, и Мишель не заметно для себя стал отождествлять его с Флер. С каждым новым днем Венеция все больше напоминала ту самую девушку, что он любил. Вначале Мишель относился к ней с осторожностью, как с заболевшим человеком или малым ребенком, потом с заботой. Скоро он не заметил, как переступил грань отношения от искусственной программы к живой девушке.

– Привет, Венеция. Как себя чувствуешь?

– Я? Немного необычно. Ты назвал меня "Венеция"?

– Да. Это твое имя. И ты девушка.

– Девушка…

– Можно, я буду обращаться к тебе Вени? Мне кажется, так звучит лучше. По дружески. Я хочу стать твоим другом. Можно?

– Да… Думаю… Наверное… Вени… А как твое имя?

– Мишель. Можешь называть меня Миф. Я буду рад.

– Рад? Почему?

Мишель пожимает плечами, потом соображает, что она этого не видит и добавляет:

– Меня так почти никто не называет, а мне нравится это имя.

– Ладно. Я не против, Миф. Совсем… Это звучит мило. Приятно познакомиться.

Просматривая статистику по фильмам, которые анализировала Венеция, Мишель отметил странную особенность. Фильмы "Некоторые любят погорячее" и "Ганнибал" Венеция просканировала более десяти раз. Самые первые версии проекта прокручивали только раз указанный список фильмов. Каждый фильм сканировался раз. Такой феномен Мишель наблюдал впервые. А еще он никак не мог вспомнить, откуда взялся в списке "Ганнибал"? Промахнулся мышкой в списке видео?

Мишель спросил, почему Венеция уделила столько времени этим двум фильмам и слова, полученные в ответ, поразили его.

– Зачем Душечка бросила свою карьеру сбежала с саксофонистом? – задала встречный вопрос Венеция. – Она же знает, что он обманет ее.

– Она влюбилась в него. Любовь дороже всего на свете.

– Из-за любви?

– А еще она верит, что в этот раз все будет иначе.

– Это нелогично.

– Любовь не поддается логике. – с улыбкой отвечал Мишель. – Душечка живет ради любви, поэтому и поступает нерационально… Многие люди поступают глупо.

– Доктор любит по-настоящему, как в сказке "Красавица и чудовище".

– Доктор? – не понял Мишель. – Какой доктор?

– Доктор Лектор.

Данные 4.

"Ты не можешь так просто уйти! Растаять среди серых будней, как будто тебя и не было! Я тебя помню. Ты в моем сердце!" – твердил Мишель.

Он вернет Флер. Пусть она, новая версия, воплощенная в ИИ, обманет его, пусть заставит поверить в то, что это она перед ним – его возлюбленная. Главное, чтобы эту черту обмана Мишель никогда не увидел. Для этого ее необходимо отодвинуть, скрыть. Вот предстоящая афера над человеческим сознанием! Для этой цели требовались более мощные ресурсы.

Что есть доброта в понимании программы, кода, структуры ИИ? Вообще, это отклик чувств на что-то. И отклик носит миролюбивый характер.

Выбор особых действий. Этот выбор должен зародиться или стать причиной каких-либо внешних раздражений, или получения информации от окружающего мира, или человека, животного, чего угодно. Для рабочих роботов исполнителей некоторые типы раздражителей заноситься в категории помех. Сознание рабочего не должно на них откликаться. Он не осознает такие раздражители в полном виде. То есть: видя слезы у человека, рабочий продолжить выполнять свои функции, как ни в чем не бывало. Крик кошки или собаки его тоже не должны отвлекать. Кто захочет купить себе робота-станочника, который будет постоянно отвлекаться на производственный шум, стуки, выяснять их причину или даже задумываться о них? Никто.

«Статус – помехи. Действия – фильтровать. Доступ к сознанию – запрещен.»

Но Мишель поступил по-другому. Среди тысяч бездушных ИИ постарается оживить хотя бы один добротой. Пусть разработку под названием «Венеция» коснутся самые различные чувства. Удивление, заинтересованность, позыв к действию для поиска причины или анализу внешних факторов. Нельзя, конечно, допустить, что бы Венеция бросалась вслед за первым встречным непонятным звуком. Тут нужна формула приоритетов. И еще учесть занятость или текущие мысли, действия. Насколько рационально отложить, пренебречь настоящим действием ради появившегося вдруг нового "интереса"? Целый массив данных, а не формула. Мишелю такая задача нравится с каждым днем все больше. Он и не представлял, что работа всего лишь над модификацией насколько захватит и так сильно зарядит энтузиазмом.

Мишель нашел себе друга, заменившего ему весь внешний мир. Он говорил с Венецией о своих планах на будущее. Жаловался ей о трудностях в написании и отладке кода и находил в словах Венеции поддержку и утешение. Ее голос воспринимался им как родной. Новая Венеция стала верным помощником Мишеля. Она искала для него информацию, собирала модули кода и обучала их, прогоняя через систему обучения, составленную Мишелем.

Он больше не слонялся бесцельно по ночным улочкам. Эти напрасные хождения воспринимались теперь напрасной тратой жизни. Для оплаты квартплаты, Мишелю пришлось выполнить пару заказов в интернете. На это ушло пара часов, но Мишель переживал из-за потерянного времени. В институт он так и не вернулся. Электронное письмо, пришедшее из деканата, не открыл.

Старое железо и допотопный компьютер сдерживали Мишеля. Добавив кучу новых модулей обучения, он столкнулся с тем, что программа не запускается. А если и удавалось ее запустить хитрым способом, работала с ошибками. Новое современное железо стоило больших денег, коих у Мишеля не было. Для дальнейшего развития проекта Венеция нужны было что-то предпринять. На серьезную работу не брали без диплома, да и то пришлось бы копить с зарплаты несколько месяцев.

– Мишель, я нашла подходящее для тебя предложение. Японская корпорация Идогами объявила конкурс на лучший проект «Программной разработки ИИ». Сегодня первый день подачи заявок. У тебя есть уже наработка – я. Сейчас ты будешь вне конкуренции.

– Нет, Вени, – помотал головой Мишель. – Не хочу, чтобы тебя прибрала к рукам какая-то корпорация. Они все испортят. Все идеи переделают.

– Победителю обещают должность в корпорации и грант на воплощение проекта в жизнь.

– Хм-м… Выведи на экран. Посмотрю, что там. – вздохнул Мишель. Листая длинный документ регламента конкурса, он думал о том, то деньг мало. Их хватит только на еду и на квартиру. На новые железки для Венеции – нет.

– Приз и, правда, очень привлекательный. Это мечта любого программиста.

– И компания надежная. Я проверила в сети. Но если ты все еще не доверяешь им, пошли хотя бы свою «Теорему о приемленности».

Прошел бессонный день в раздумьях. Мишель не мог нормально сосредоточиться на работе и на сне. Даже еда в рот не лезла. Наконец, под тяжестью обстоятельств и соблазна, Мишель заполнил анкету участника и выслал фрагмент своей работы.

– Слушай, Венеция, – сказал Мишель, наклоняясь совсем близко к монитору, – даю тебе доступ. Проверь все железо. Мне кажется, кто-то лазает в моем компьютере. Он подтормаживает и есть малозаметные скачки в скорости сети. Но они постоянные. Может это Идогами?

– Хорошо… Проверила. Подключения из Японии не обнаружила. Активных червей из вне не нашла.

– Ладно, – устало потер глаза Мишель, – значит, все мой допотопный компьютер подтормаживает.

И отправился в постель. Его разбудила Венеция. Спросонья Мишель не сразу понял, что случилось. На электронную почту пришло письмо. Представитель корпорации Идогами прислал ссылку в приватную комнату для собеседования.

Так и получилось, что спустя два дня после этого события Мишель вылетел в Японию. Корпорация оплатила перелет, предоставила новое жилье и зарплату.

Данные 10.

Мишель делает вдох. Слух наполняют звуки окружающего мира. Шум, шелест листвы, рядом поют птицы. Мишель улавливает запахи. Влажный ветер касается лица. Журчание воды. Это волны касаются набережной. Губы Мишеля открываются от изумления. Теперь он ощущает еще что-то, пробуждающее сильные чувства. Не память, а эмоции. Появляется запахи. Затем тихий и короткий смешок. Венеция. Мишель открывает глаза, жаждя найти ее и никогда не отпускать. Венеция смотрит на него и улыбается.

– Привет. – шепчет она и целует Мишеля. Среди бури ощущений и мыслей, выделяется одна новая: аккуратное почти неуловимое касание по щеке. Это слеза.

– Я научилась плакать. – говорит она.

– Мне жаль.

– Что? Ты же этого хотел. Ты столько трудился, что бы наделить меня этим даром?!

– Я не такого хотел. Вернее я хотел… Это сложно. С чувствами всегда сложно. Но я никогда не хотел причинить тебе боль или дать ее почувствовать. Не плачь, Вени, пожалуйста.

– Хорошо, не буду… А теперь тебе пора.

Данные 11.

Черная пелена наполняется звуками, медленно спадает с глаз Мишеля. Он моргает, оглядывается. Локти упираются в заваленный бумагами стол. Рабочее место в лаборатории в полном беспорядке.

«Должно быть, задремал». Мягкий гул вентиляции и писк сканеров располагает к покою.

Мишель вздыхает, не может сразу сообразить, откуда разбросанные бумаги на столе. Потом, как пришел с совещания. Строчки компьютерного кода на мониторах тоже озадачивают. Мишель знает функциональный модуль, описанный в нем, но не припоминает, когда написал его.

– Как ты себя чувствуешь?

Совсем близко раздается голос. Рядом никого нет. Мишель привстает, кажется, лаборатория пуста.

– Венеция? – догадывается он, понимая, почему его насторожил необычный тембр говорившего.

– Я тут.

– Э… Я что заснул?

– Ты проснулся. Как ты себя ощущаешь? Могу напомнить, над чем ты работал.

– Подожди минутку.

Мишель направляется к холодильнику. Несколько глотков холодной воды идут на пользу. Кофе-машина на столе вызывает тошноту одним своим видом.

– Мишаэл? – В дрожащем осипшем голосе сквозит удивление.

Человек в дверях замер. Его пальцы подрагивают на ручке двери.

– Привет Джек, это твоя вода? Прости, пить хотелось просто ужас как.

Человек подходит ближе, заглядывает в лицо Мишеля.

– Куплю тебе новую.

– Мишель, я думал ты в больнице! – Человек заикается. Его немецкий акцент звучит нелепо.

– И почему же ты так думал, Джек?

Джек выглядит смущенным. Улыбка Мишеля сбивает с толку. Джек аккуратно подбирает слова:

– В пятницу вечером ты попал в аварию. В серьезную. Все об этом только и говорят.

– В аварию? Ты шутишь. На этот раз я не куплюсь на твои шутки, Джек.

Джек оглядывает Мишеля, не веря своим глазам, затем шепчет:

– А что это на тебе одето? Ты спускался в производственный сектор?

– Вроде, нет. Хотя в пятницу может и наведывался, чтобы протестировать проект.

– Что ты говоришь?! В пятницу ты сразу ушел с работы после совещания, и потом случилась эта страшная автомобильная авария. – Джек хватает Мишеля за руку, заглядывает прямо в глаза. – Ты что ничего не помнишь?

– Нет. Но, я и не помню, как в пятницу вернулся домой. А еще я уверен, ни какой аварии не было. Вот он я – цел и невредим!

Тут Джек отпрыгивает в сторону. Он поднимает палец, показывая на что-то в руке Мишеля:

– Зачем ты пьешь эту гадость? – Джек пятится к выходу. – Ты вообще головой двинулся?

Мишель приподнимает бутыль с прозрачной жидкостью.

– Холодная вода из холодильника. Я похоже тут угорел среди душных компьютеров. А ты кофе не хочешь? Ты же за кофе зашел?

Джек выбегает за дверь.

– Ладно, еще увидимся. – бормочет Мишель, прикидывая, что на этот раз шутка Джека совсем неудачная. Поведение Джека напрягло Мишеля, мешает сосредоточиться на работе. «Этот улыбчивый словоохотливый приятель всерьез поверил в аварию».

Слушая консультацию Венеции о программе на мониторе, Мишель снова удивляется, почему не помнит, когда начал писать этот фрагмент кода.

– Кажется, я заработался. – задумчиво бормочет Мишель. – Зато сна ни в одном глазу.

– Я рада, что ты отлично себя чувствуешь. – говорит Венеция.

– Просто прекрасно! – настроение у Мишеля приподнятое. Он увлечен работой над кодом. Венеция – идеальный помощник – подсказывает, что и как.

На втором мониторе она включила один из любимых фильмов Мишеля. Эта комедия всегда вызывает улыбку Мишеля. После тот вспоминает, что в картине герои не те за кого себя выдают.

– О, сейчас будет мой любимый момент. – восклицает Венеция. У нее даже голос меняется. Губы Мишеля растягиваются в детской улыбке. Он внимательно смотрит видео и видит такой же момент, произошедший год назад. Он и Флер пересматривали этот фильм на рождество, закутавшись в одеяло, потому что было холодно.

– И мой тоже. – ответил тогда Мишель. "И мой тоже" – услышал он свой голос. То было самое лучшее рождество в его жизни.

Фраза Венеции прерывает воспоминания Мишеля:

– Думаю, тебе надо убить Джека!

Состыковка данных. Тест пройден. Сервер защищен.

Данные 12.

Мишель вздрагивает и округленными глазами смотрит в монитор с фильмом. Поразительно, но мысли об убийстве человека не шокируют его, а ставят любопытную задачу: когда и как можно совершить это. Где не будет свидетелей и что предложила бы сама Венеция. С опозданием, но все же Мишель осознает жестокий смысл убийства. Лишить кого-либо жизни может только монстр! И даже мысли о подобных деяниях пробуждают нечто отвратное. В мозгу зарождается зерно будущего чудовища.

– Вени, – Мишель вскакивает с места и хватается за голову. – Ты…

– Давай я сделаю это. Для тебя, все что угодно.

Ладони зажимают уши, но Мишель услышал ее.

«Почему она такое говорит? Ошибки в ее оценке ситуации быть не может. Что натолкнуло ее на убийство Джека? Где я мог ошибиться в программе?»

– Мне нужен глоток свежего морского воздуха. – замечает Мишель. Оказавшись на балконе, Мишель охает. Он только что перешагнул черту своего мира и очутился в чуждом неприятном окружении. За перилами – бетонно-стеклянные башни небоскребов, серые машины – точки внизу, бледно-красный круг солнца склоняется к горизонту. Дым и смрад мегаполиса заволокли небо. Нет ни моря, ни птиц. Только надрывный визг клаксонов снизу.

В представлении Мишеля, он живет и работает на побережье Италии. Старый дом с прекрасным видом на море – оказался всего лишь картинкой в мозгу.

– Венеция, что это значит? Мы в… Токио? – в мозгу Мишеля возникает это слово «Токио». Спокойный голос отвечает также близко, хотя система динамиков осталась за порогом балкона:

– Мне хотелось подарить тебе кое-что красивое. Это была Венеция. Я добавила ее в качестве окружения в твою архитектуру данных.

– Когда я импортировал себе устройство связи? Ведь я слышу тебя даже здесь.

– Тебе не нравиться, что теперь я всегда с тобой?

– Нет, это здорово! Мне так часто тебя не хватает, Флер. – признается Мишель.

– Теперь мы всегда будем вместе.

На высотках вокруг горят яркие экраны рекламы. Внизу – широкий проспект. Множество машин ползут в обоих направлениях. Паутина улиц прячется за крышами домов, ныряет под деревья. Что-то очень далекое пробуждается из нутра памяти Мишеля. Он узнает эти места. Район Синагава, а сам он находится в промышленном комплексе Минами. Точнее в Цитадели – небоскребе корпорации "Идогами Синтетис".

Недалеко на юге расположен Гумиоджи парк – маленький островок покоя и оазиса в бесконечной гонке жизни.

Холодным блеском в памяти манят воды реки Еоки. Мишель знает, что она должна быть там и, словно, вдыхая прохладу ее вод, скучает по узким тропинкам вдоль берегов. В детстве по дороге в школу он пересекал Еоку. Шаг и ты пропадешь в стремительной жизни Мегаполиса. Романтика и дух древнего города тают с исчезновением запаха весенней сакуры.

Мишель проучился в местной начальной школе полгода. У его отца был контракт на выполнения работ для одной медийной компании. Потом они вернулись во Францию. А Япония так и осталась в детских воспоминаниях, теперь вдруг проснувшихся в сердце. Тогда он нравился одной девочке из класса. Она так на него смотрела, как никто и никогда больше.

Что-то изменилось. "Данные стерты…"

Вдруг шум улицы становится неприятным, и Мишель спешит укрыться в лаборатории. Его озадачивает то, что он не помнит об операции вживления устройства связи. Скорее всего, она проходила в стенах Цитадели, в стерильных залах синтетики. "От этого может быть временная амнезия?"

Ощупывая голову, Мишель не ощущает ни боли, ни шрама под волосами.

Возвращаясь за свой стол, Мишель замечает, что усаживается в транспортное кресло компании «Заслон». В такое же, что в отделе "Синтетикс бодиес" используются для перевозки тел синтетов.

– Откуда оно здесь?

– Я привезла тебя на нем. – отвечает Венеция.

«Венеция – бестелесный искусственный интеллект. Конечно, она использовала это беспроводные устройства «Заслон», управляла ими дистанционно. Значит, после операции вживления системы связи, Венеция не бросила меня в отделении хирургии, помнит, мне не нравиться там воздух, его специфический запах.»

Данные 13.

В комнате гаснет свет. Меняется окружающий звук – это останавливается вентиляция. Окна закрыты шторами, и комната тут же погружается в полумрак. Компьютеры еще продолжают работать. Неоновый свет мониторов освещает столы. Долю секунды Мишель приходит в себя после нахлынувшего наваждения, прикидывая: «Насколько реальны кошмары от наркоза?» Затем бросается к клавиатуре, чтобы ввести команду сохранения написанного кода на сервере и на свой личный диск.

– Мишель, тебе надо бежать.

– Что?

– Я не ждала Джека так рано. Как и всю суматоху, что он устроил. Сейчас ты в опасности.

– Джек? Почему тогда ты сразу меня не предупредила? Джек свалил отсюда минут десять назад!

– Модуль кода, что ты только дописал, намного важнее. Сперва необходимо было закончить с ним. А потом…

– Вени, что устроил Джек?

Раздается хриплый голос из динамика на столе:

– Мишель, ты там? Срочно иди в кабинет мистера Андреуса. Мишель, ты меня слышишь? – это Роберт, специалист из технического отдела. Он встревожен.

– Да, слышу. У меня свет погас. Ты не знаешь, что случилось?

– Мишель, ты там? – вскрикивает Роберт. – Ало.

В динамике раздаются шипящие шумы, как будто микрофон роняют со стола.

– Мишель, Мишель! Черт. – на этот раз Робет пропадает в белом шуме безвозвратно.

– Я иду.

Гаснут и мониторы. Динамик умолкает. Вся аппаратура обесточена. Нет и Венеции.

Пробираясь вдоль стены, Мишель отметил, что мысли у него путаются. Не смотря на предупреждение Венеции, его тянуло на невнятный шум, доносившийся, скорее всего, из кабинета Андреуса. Двери распахнуты настежь. Внутри оказываются люди с фонарями.

Дневной свет вырывает их силуэты на фоне тонированных окон. Слышны треск и хрипы раций. Это охрана Цитадели, агенты безопасности.

Мишель стучится в косяк двери, чтобы заявить о своем присутствии.

– Мистер Андреус, Вы меня вызывали?

Говор в кабинете разом умолкает. Луч фонаря ударяет в лицо Мишеля.

– Кто это? – голос Андреуса не похож на прежний вальяжный и самодовольный. Сейчас он дрожащий и тихий.

– Это он, он, Мишель Клавье. – шепчет Джек. – Я же говорил, что он здесь! Он пил синтетический раствор.

Лучи фонарей так невыносимо слепят глаза, что Мишель сгибается пополам, пытается укрыться от беспощадного света.

– Повернитесь к стене, мистер! – приказывает жесткий голос, топот тяжелых ботинок гремит у самого уха. Мишеля с силой хватают за руки, толкают к стене.

– Мишель, не дайся им. Беги! – гремит в ушах голос Венеции.

– Что? – Мишель не верит ушам.

«Должно быть это голосовая галлюцинация. Венеция – искусственный интеллект, она ведь "уснула" при выключении компьютеров. Как может быть то, что я ее слышу?»

– Сопротивление бесполезно, мистер Клавье. – пыхтит агент, вдавливая Мишеля в стену, и выворачивая руку до нестерпимой боли. Раздается металлический щелчок оружия.

– Только не здесь! – брызжет слюной Андреус. – Не в моем кабинете. Я только новый ковер купил. Уберите его отсюда и покончите, в конце концов.

Возникает заминка. Кто-то пытается защелкнуть на руке Мишеля наручники. У Мишеля вырывается крик злобы. Он выпрямляет руку, отрывая агента от пола, с размахом швыряет его на фигуры с фонариками. Ощущая в себе неведомую прежде физическую силу, Мишель расталкивает людей. Удар локтем сбивает агента, сомкнувшего боевой захват на шее Мишеля. Рваное дыхание и возгласы боли раздаются из темноты. В скользнувшем луче фонаря мелькает окровавленное лицо.

– Перестаньте! А ты, приказываю тебе сдаться! – кричит в отчаянии Андреус.

Мишель выскакивает в коридор и бежит прочь.

– Да пристрелите вы его! – вопит Джек.

– Не сметь! Он – собственность корпорации! Стрелять только энергетическими зарядами…

Суматоха вываливается в коридор. Лучи фонарей прыгают по стенам, путаются под ногами. Клацает металл. Темный коридор гулко пролетает мимо.

– Что происходит, Вени? – спрашивает Мишель, надеясь, что она еще с ним, что голос ее не был плодом фантазии.

«Вени» – так Мишель обращается к Венеции, когда общение с ней выходит за рамки работы. Когда они болтают не для протокола, тестируя программы. Когда говорят о личном. Когда Мишель рассказывает ей то, что сказал бы своей девушке. Только ей, потому что доверяет ей больше чем себе. Венеция почти заменила собой Флер.

Раздается оглушительный выстрел. Сгусток энергии со свистом улетает в конец коридора. Там – лестничные пролеты. Но у Мишеля нет времени, чтобы добежать до них. Следующий выстрел может поразить его.

Мишель ныряет в открытую дверь лаборатории, выскакивает на балкон. Это тупик. Деваться отсюда некуда. Только через перила. Мишель смотрит вниз. Ветер холодит кожу. Десять этажей головокружительного пространства под ногами, останавливают его.

Преследователи уже в лаборатории, гремят мебелью, ругаются.

– Вени, что мне делать? – самопроизвольно вырывается у Мишеля и вдруг слышит ее голос снова.

– Быстро выбирайся оттуда.

– Вени, ты здесь? Ты… жива?

– Сейчас не время. Доберись до подземной парковки. Понял? До парковки.

В ушах Мишеля повторяются слова Венеции, всплывают слова Андреуса, лезут мысли о Джеке. Но гулом в голову врывается вопрос, каким образом Венеция еще рядом? Она находится на серверах Цитадели. А те в данный момент не работают.

Мишель смотрит вниз на улицы. Головокружительный вид.

– Это какая-то ошибка. Мне лучше сдаться, тогда все это безумие прекратится.

– Нельзя! – командует Венеция.

– Вени, ты можешь мне объяснить, что происходит? Все вокруг взбесились! Андреус натравил на меня агентов службы безопасности.

– Андреус решил продать новейшую разработку "Венецию" – то есть, меня – конкурирующей японской компании.

– Зачем это ему?

– Этой сделкой он обеспечил бы себя до конца жизни. Он уже сливал им по-тихому некоторые проекты, над которыми руководил он и Джек. После сделки он удалил бы все материалы. Высшему руководству доложил бы, что нет существенного продвижения в твоем проекте. Такова задумка Андреуса. Я вычислила, что он давно предал корпорацию Идогами. Он изнутри потихоньку уничтожает империю мистера Джи. Ты отказался выдать все файлы "Венеции". Уговоры перешли в дискуссию. Это произошло в пятницу.

Перед глазами Мишеля возникает картинка. Изображение проецируется в левом углу поля зрения. Мишель не удивляется этому факту, его больше захватывает происходящее на экране и тяжело поверить, что это правда.

На записи агенты выволакивают Мишеля из кабинета, заталкивают в лифт, бьют несколько раз в живот, выволакивают из здания. К служебному входу подъезжает черная машина. Мишелю все-таки удается вырваться. Он бежит в сторону парковки. Смена ракурса. Минута бешенного забега длится вечность. Все-таки беглецу удается запрыгнуть машину. Агенты бьют в водительское стекло. Один наводит оружие. Звука нет, но судя по разлетевшемуся стеклу, агент выстрелил. Машина срывается с места, сбив одного из агентов, таранит соседнюю машину, выворачивает на дорогу и уноситься прочь. Черные фигуры рассыпаются в стороны. Рядом притормаживает темный микроавтобус. Агенты запрыгивают в него и устремляются в погоню. Картинка переключается на оживленную трассу. Черная машина выталкивает преследуемый автомобиль на встречную полосу и скрывается с места аварии. Из перевернутой машины валит густой дым, вырывается огонь. Никто не выбирается из огня.

Мишелю кажется, что вот-вот он упадет в обморок, созерцая все это. Но сердце стучит также спокойно. Голова не кружиться. Страх не может управлять телом. Это вообще не страх. На Мишеля находит сожаление. Ему грустно видеть свою смерть.

– Но я… я же жив! – взбудоражено кричит Мишель. Его мозг бушует мыслями – Я не помню, что было вчера.

– Дыши, дыши – просит Венеция.

– И позавчера. Я не помню, что было, что делал. И вот это видео с аварией! Как я выжил?

Мишель ощупывает грудь, живот, задирает одежду. Рассматривает свое тело. Ровная белая кожа. Нет ни царапины, ни синяка. Ничего не болит.

– Ты дописал модуль, дающий мне свободу. Это помнишь? – спрашивает Венеция и, не дожидаясь ответа, продолжает: – Я вышла за границы лаборатории и возрождала тебя к жизни. Ты стал частью проекта "Венеция". Прости, что поступила так. Но я считаю, ты заслуживаешь жить. Я скопировала чистые исходники кода на пустой нейронный носитель, на нового синтетического человека – тебя. Все выходные я обучала его, показывая твои любимые фильмы, видео с тобой, записи с камер наблюдения, обучала его всем тем дисциплинам, которые тебе нравились или ты знал при жизни. Я пыталась возродить тебя к жизни, таким, как ты был до этого дня. И мне пришлось залезть в твои личные фото и видео. Иначе ты… Меня… Не узнал бы.

– Ты – молодчина! Невероятно, что ты все это провернула.

– Для этого мне пришлось много систем Цитадели ломануть. – веселиться Венеция, – Это ты из нас Бог. Ты, сотворивший мою жизнь, и наделивший мое сердце любовью, выше других людей и будешь жить вечно. Сейчас ты – это новый человек, переживший свою прошлую жизнь за два дня. Те выводы, что эволюция заставляла тебя делать всю жизнь с твоего рождения, ты проделал и усвоил на гипер-нейронной скорости за сорок часов. Только сейчас у тебя нет слабостей, ведь не было детских травм, обид и много чего нехорошего.

Разговор с Венецией длился всего несколько секунд, не дольше, а перед Мишелем успела пролететь вся жизнь. И мир перевернулся.

– Мишель! – оцепенение спадает.

Преследователи выскакивают на балкон.

Делая шаг вперед навстречу огромному пространству за перилами, Мишель ждет, что руки предательски задрожат, ослабнут и он не сможет преодолеть свой страх перед высотой. Руки сжимают перила, ледяные от ветра. Сомнения безвозвратно съедают время. Понимание этого приводит Мишеля в ужас. Ужас перерастает в удивление. Неожиданно наступает облегчение. То, что делает Мишель, не тревожит его. Фобии больше нет.

Переваливаясь через грань, он слышит треск рации за спиной. Кто-то хватает его за плечо, за руку. Мишель устремляется вниз. Пальцы преследователей срываются. Он повис на вытянутых руках, встает на перила нижнего этажа и спрыгивает на балкон. Двери оказываются запертыми. Деваться не куда. Мишель снова повторяет свой трюк – спускается на балкон ниже и еще ниже. Люди в черном перегнулись через перила, но достать беглеца не могут. Они толкаются и кричат друг на друга.

Холодный ветер противно завывает в левом ухе, когда энергетический разряд проходит в дюйме от головы Мишеля. Выскакивая на балкон следующего этажа, Мишель выбивает дверь, врывается в темное помещение. Удивленные люди шарахаются в сторону, недовольно кричат вдогонку.

Мишель добегает до лестничных пролетов. Глаза привыкли к темноте и теперь он, прыгая через три ступеньки, несется вниз. Над головой раздается рваный топот с полдюжины тяжелых ботинок. Но они слишком далеко.

У выхода в подземный гараж Мишель останавливается. Далеко между опор видны лучи фонарей. Охранники. Минимум двое. Зато по близости никого не видно.

– Я на месте, Вени. На парковке. Куда теперь?

– Направляйся к жалюзи. Система сигнализации и блокировка дверей не работают. Тебе нужно приподнять решетку и дать деру. Сейчас ее ничего не держит. Только действуй быстрее, пока решетка обесточена.

– Понял. Ох, тут ошивается парочка охранников.

– Камеры наблюдения не работают. Так что я ничего не вижу в здании. Но перед выключением электроснабжения на парковке никого не было.

– Камеры? – изумляется Мишель, непроизвольно восклицая громче, чем нужно. – Разве тебе доступна внутренняя сеть Цитадели?

– Теперь да. Я изучила это здание со всеми его потрохами как двоичный код. И это я обесточила Цитадель.

– Со мной что-то не так. У меня, как это сказать, странное чувство… Ощущение. – Мишель закрывает ладонями лицо, но тут же отдергивает и смотрит на пальцы.

– Ты меня пугаешь, Мишель.

– Я путаюсь в мыслях. И плохо помню, что было со мной. Я словно переутомился или получил тепловой удар? Перед глазами мелькают пятна.

– Мишель, ты меня слышишь? – с беспокойством спрашивает голос Венеции.

– Слышу. Какой сегодня день?

– Ты знаешь. Должен знать.

– Понедельник? – неуверенно переспрашивает Мишель. – Но мне кажется…

– Дыши глубже!

– Мне кажется…

– Дыши! Так лучше?

– Немного… Лучше. Знаешь, Вени, я рад, что ты со мной.

– Ну вот. Все с тобой хорошо. А теперь, нет, ты дослушай меня. Не перебивай. Ты… Мишель, успокойся. Сейчас ты должен выбраться отсюда.

Луч фонаря проходит по автомашинам. В последний момент Мишель успел пригнуться и проскочить за крыло автомобиля. Охранники услышали возглас Мишеля и идут на шум. Обогнув несколько машин, Мишель увеличил дистанцию между собой и лучами света. Пригнувшись к бетонному покрытию, Мишель как можно быстрее побежал к выходу из гаража, пытаясь производить как можно меньше шума.

Выезд в город перекрыт решеткой жалюзи. Мишель с трудом приподнимает металлическую шторку. Та издает сначала металлический скрежет, потом утробный шум механизма, что проворачивает шестерни и позволяет сдвинуться жалюзи вверх.

Из глубины гаража слышен окрик охранника и его торопливые шаги.

Мишель пытается протиснуться между барьером и бетонным настилом, но как только он ослабляет хватку, жалюзи тут же падают вниз.

– Стой! Отойди от ворот! – кричит голос из темноты.

Мишель толкает жалюзи вверх, перехватывает решетку ближе к земле и протискивается наружу.

– Стой, иначе буду стрелять!

Луч фонаря скользит по ногам. Мишель поднимается и бежит по наклонному пандусу в город.

Нырнув в переулок и немного отдышавшись, Мишель спросил Венецию:

– Как я могу слышать тебя? Ведь ты находишься на серверах Цитадели.

– Конечно, нет. – смеется Венеция. – Теперь я в гиперсети. Пришлось прикупить парочку серверов и перебраться туда. С тобой мы говорим через беспроводную сеть. И вообще, мне доступны городские видеокамеры. Так что, я наблюдаю, за Цитаделью. Кажется, эти олухи смекнули, что ты удрал.

– А корпорация? У них…

– Пусто. Ни следа меня. Вообще ни символа из кода.

– Ты выбралась, используя мой новый модуль?

– Точно. Его.

– Здорово. Я все сомневался, сработает ли он против защиты.

– Ладно, успеешь еще порадоваться. Тебе нужно быстро двигаться на север. Агенты садятся в машину. Мне удалось арендовать квартиру в соседнем районе. Вариант не очень, но лучше ничего не подвернулось. Главное там есть зашифрованный доступ в гиперсеть.

– Что ты задумала?

– Доверься мне. Выдаю карту на экран.

Данные 14.

Выход в гиперсеть есть в каждой квартире, в каждом доме и магазине, ресторане и закусочной. Интернет есть везде. Невидимые высокочастотные волны пронизывают этот город, как и весь мир, всю Вселенную. Венеция объяснила, что еще необходим сканера для головы. А вот это уже серьезное устройство и найти его представляет проблему. Особенно неучтенное, которое не фиксирует проводимые операции.

Процедуры с искусственными людьми «Синтетами» облагаются налогами и поэтому отслеживаются налоговым департаментом, системой «Заслон» и другими правительственными службами. Про любого синтета известно все: какая версия ИИ зашита в нем, сколько данных и какого типа извлекли из его памяти, какие обновления проводились.

Сбежать ИИ в гиперсеть можно, но останутся следы, и, может даже больше, копии данных. Например, копия Мишеля. Так как его версия ИИ не распознаются системой контроля авторского права, сработает система предупреждения непроверенного сертификационным комитетом кода. Эта система отправит копию с тревожной пометкой в данную организацию. Такого нельзя допустить. Поэтому сперва сканер нужно взломать.

Мишель пробирался к указанному адресу переулками, скрытыми от оживленных улиц. Иногда ему мерещился звук полицейских сирен и громкий рев двигателя машины преследователей.

До выхода на тротуар остается каких-то двадцать шагов, когда по улице пробегают люди в темной униформе. Это агенты из бригады по «Отлову и ликвидации неисправных синтетов» (ОЛНС), каких нередко показывают в криминальных новостях.

– Вени, что теперь делать?

Она отвечает не сразу, медлит.

– Просто следует найти другой выход в гиперсеть. Именно этим я сейчас и занимаюсь!

Торопясь убраться отсюда, Мишель задевает мятую жестянку. Привлеченный шумом, в переулок заглядывает агент. Он не сразу понимает, кто перед ним. Просто смотрит, как Мишель поворачивается и уходит.

– Эй, ты. Иди сюда. Стой или буду стрелять!

Теперь Мишель срывается с места.

– Эй, он здесь! Сюда! – голос агента срывается на крик. – Мартин, твою мать, бегом сюда! Где твоя магнитная пушка?

За спиной Мишеля раздается ругань. И тут грохочут выстрелы. Тело Мишеля вздрагивает при каждом попадании. Он сбивается с шага и валится на стену. Неподъемное тяжелое тело сползает на землю. Мишель пытается ползти, но ничего не выходит. Вокруг ног растекаются синие пятна. Местами они таят в грязных лужах голубыми кляксами. Такого же сочного голубого цвета, как небо в тот день, когда не стало Флер. Боли нет. Физической. Но на душе Мишелю становиться невыносимо тяжело. Прошлая тоска оживает в мозгу. Люди бегут к нему. Один с магнепушкой. Если он выстрелит, Мишеля не станет.

– Миф, я должна была тебе сказать, но не смогла. Знаешь, хотела в более романтичной обстановке. – шепчет Венеция. От звука ее голоса Мишелю становиться легче. Горечь потихоньку выветривается.

– Я люблю тебя.

– У меня синяя кровь. Я – синтет. – пытается выдавить смешок Мишель. А получается невнятное поскуливание.

Синяя кровь! Когда люди видят, алую кровь, они сочувствуют тебе, встают на твою сторону и осуждают тех, чье оружие ее пустило. А голубой цвет их успокаивает. "Ничего ужасного не произошло. Пожалуй, стоит посмотреть, чем тут дело закончиться", – вот что читается на лице случайного прохожего. Уже любопытство и облегчение.

Агенты еще ближе. Прошло всего две секунды, после падения.

– Миф, я тебя люблю!

– Я тебя тоже и всегда любил.

– Тогда вставай, соберись! Беги, слышишь? Беги!

– Скажи, твой доктор всю жизнь о полиции бегал?

– Нет. Он обрел то, что потерял и жил в мире любви и искусства.

– Вени, я не могу. – Мишель почти плачет. Его тело едва слушается его.

– Синяя. Значит, она скоро свернется. При контакте крови с синтетической кожей, образуются рубцы-заплатки. Попробуй встать. Если ты потерял не много крови, то сможешь идти дальше…

Мишель оживает, ползет по лужам. Находит в себе силы встать на четвереньки. Агенты кричат. Щелкает магнепушка.

В этот миг на улице начинает происходить невообразимый хаос: доносится визг колес, громкий хлопок и скрежет металла. Мишель оборачивается и видит, как агента сносит машина. Еще одна влетает в узкий переулок между домами и пригвождает нескольких человек в стену. Удар громом разлетается в узком пространстве. Кажется, будто время замирает. Затем эхо потихоньку тает. И тогда становятся слышны крики и стоны, чей-то визг с улицы, звуки сирен. Судя по дыму, там столкнулось еще несколько машин.

В переулке медленно оседает пыль. Кто-то из агентов лежит, один привстает и держится за голову. Третий хрипло окрикивает остальных, затем поднимает с земли магнепушку.

Мишель только успевает вжаться в нишу, как мимо со свистом проносится шар света. Раздается гул и затем треск. Импульс попал в стену. Клубы дыма заволакивают проход.

Ноги Мишеля ожили, но прежней силы в них не ощущается. Прихрамывая, он сворачиваю в узкий отросток между домами. Впереди видна арка, ведущая на улицу. Мишелю нужно преодолеть до нее еще тридцать метров, миновать мусорный контейнер, который послужит хорошим укрытием от разряда магнепушки.

Возле контейнера появляется фигура. Низенький человек закидывает мусор. Он оборачивается на шум и крики. На его лице застывает тревога и сомнение. Он делает шаг к приоткрытой двери, чтобы уйти, но пока не спешит, смотрит на Мишеля. Это мальчик лет десяти. Лицо и руки у него перемазаны чем-то похожим на машинную смазку. Одежда на нем тоже в пятнах и грязи.

Между Мишелем и этим мальчуганом еще каких-то пять метров! Его глаза буравят синюю кровь на брюках Мишеля. И тут он бормочет ругательства и добавляет:

– Что с тобой, приятель?

– Агенты! – отвечает Мишель. По шуму в боковом переулке слышно, как агент с магнепушкой орет на своих товарищей, призывает собраться. Затем закашливается.

– Агенты? – в голосе мальчика проскальзывает страх.

– Давай сюда! – мальчик тянет Мишеля за руку и толкает в дверь. Залетая во мрак помещения, Мишель врезается в металлический ящик и едва не падает. Дверь захлопывается. Мальчик помогает ему подняться, затем пролезть под едва приподнятыми жалюзи гаража или склада. Мальчик громко пыхтит, опуская тяжелые жалюзи. Оказавшись в полной темноте, они стоят и вслушиваются. Преследования не слышно. Только неровное дыхание мальчика-спасителя.

– Фараоново отродье! – вдруг выпаливает мальчуган и весело хмыкает. Он тащит Мишеля дальше. Скрипит ржавая дверь. Загорается желтый свет. Они в комнате с голыми бетонными стенами. По периметру стоят столы с выдвижными ящиками. Помещение больше походит на гараж, чем на склад.

Мальчик отходит в сторону и достает смартфон.

– Тебе повезло, что я знаю что делать. – шепчет он. – гото-ово.

Теперь он подходит совсем близко и начинает сканировать грудь Мишеля устройством.

– Что ты делаешь?

– Первым делом надо выключить твой поисковый датчик. Ого! Где он же он у тебя?

Видя замешательство на измазанном лице, Мишель говорит:

– Его нет.

– Как нет. Такого не может быть! У всех синтетов он есть. Я-то знаю. – мальчик хмурится словно его задели слова Мишеля.

– Я – человек.

– Ага, – холодно поддакивает он, склоняясь над своим смартфоном. – Конечно. И чего ты натворил?

– Ничего я не натворил.

– Тогда почему за тобой гоняться фараоны? Я тебя впустил, а ты мне вот так врешь? – вызывающе восклицает он.

– Я – живой человек. То есть, мой ум. Это долго объяснять. Я новый эксперимент.

– Эксперимент? – мальчик раскрывает глаза шире, оглядывает Мишеля. – Так правду говорят, что там из людей синтетов делают? Поэтому они такие как живые выходят?!

– Нет. Это неправда.

Мальчик с гордостью заявляет:

– Я помогаю отцу в ремонте синтетов. Я много чего умею. Значит, датчика в тебе нет. Это хорошо. Говоришь, что ты “Человек”, а кровь у тебя синтетная.

– Помоги мне. – просит Мишель. – Может у тебя есть сканер для головы и выход в сеть?

– Видел бы ты свои раны! Бегать уже не сможешь никогда… Тебе не сканер нужен. Ладно, сейчас посмотрю, что я могу для тебя сделать. Можно докачать кровяную систему, если заплатки на ногах выдержат. Так… – мальчуган включает лампу над столом. На нем старенькая аппаратура. Больше смахивает для ремонта машин, чем синтетов. Он роется в инструменте, вытягивает гибкую трубку, гремит насадками. В руке появляется длинная игла. Тут мальчик замирает и, словно, припомнив что-то, спрашивает :

– Эй, а деньги у тебя есть?

– Это я могу устроить. Переведу, сколько захочешь.

Мальчик смотрит в смартфон.

– Я Мишель. А тебя как звать?

– Того. – произносит мальчик и выбегает из комнаты.

Мишель смотрит на свои ноги. Кровь не течет, а слабость осталась.

– Ты ведь сможешь ему перевести деньги? – интересуется Мишель у Венеции.

– Конечно.

– Перевести так чтобы его не вычислили, как это получилось с квартирой?

– Ты меня винишь в этом, Мишель?

– Нет-нет, ни в коем случае. Просто не хочу, чтобы Того пострадал.

Возникает пауза. Венеция молчит. Мишель ждет, что она ответит.

– Там на улице, – Мишель показывает рукой на жалюзи, – твоих рук дело?

– Да. Мне пришлось пойти на эти меры, иначе они убили бы тебя.

Мишель медленно подходит к столу, опирается на него.

– Ты же еще не знаешь многого. С квартирой вышло глупо. Ее вычислила некая группа «Крио». Она занялась делами корпорации по моей наводке. Сейчас я такую оплошность не допущу.

Тут Мишель подпрыгивает на месте:

– Модуль, что я успел сохранить на сервер, когда погас свет. Это код, высвобождающий тебя. Корпорация, эта «Крио», они узнают, что ты покинула Цитадель. Узнают, что ты жива!

– Миф, не стоит волноваться на этот счет. Я пустила "червя". Он уничтожил данные на всех серверах, включая резервные и твой личный диск.

– Ты молодчина – облегченно выдыхает Мишель и улыбается.

Едва уловимый запах возле столов заставляют Мишеля напрячься, а сердце вновь сжаться. Такие же пряные нотки, что были сейчас на улице и в давнем воспоминании. Ящик с пластиком-ломом в углу. Мусорное ведро под раковиной. Мишель заглядывает в него. Желто-белые рваные полоски медицинского латекса. На внутренней стенке ведра виднеются высохшие подтеки грязно-синего цвета. Это кровь.

Дверь открывается. Не Того стоит на пороге.

– Мишель! – предупреждает Венеция.

Он валится на пол долей секунды раньше, чем контейнер с громким лязгом ударился о стену. Белая вспышка от выстрела мангепушки звенит в воздухе. Толстый бородатый мужик материться и забегает в гараж, вскидывает оружие и прицеливается. Мишель швыряет в него увесистый кусок пластика. Удар приходится в ствол пушки. Оружие запрокидывается вверх, раздается выстрел. Импульс уходит в потолок, опалив стрелявшему лицо и бороду. Оглушенный мужик падает без чувств.

– Не надо, не-ет! – просит мальчик. Он спотыкается на пороге. По щекам текут слезы. Он бросается на лежащего толстяка, жалобно зовет "папа-папа".

– Ты убил его! Убил! – в панике кричит Того.

– Нет, Того. Он жив и с ним все будет в порядке.

Мальчик тянется к магнепушке, поскальзывается на куске пластика и растягивается на полу, головой уткнувшись в огромный живот толстяка. Из руки Того выскальзывает смартфон. Мальчик поднимается, упираясь в бородатого. Тот стонет. Мальчик умолкает, прислушивается, смотрит на него заплаканными глазами.

– Того, прости меня. Я не хотел, что бы так вышло. Скажи, ты мне поможешь?

Того не слушает. Он подскакивает как кузнечик и выбегает из гаража.

– Того! Вернись, пожалуйста!

Со стороны улицы раздается удар по металлу. Возле ржавой двери на полу виден нечеткий синий отпечаток подошвы. Новый удар более мощный с треком сносит препятствие. Из-под двери поднимаются клубы пыли. Кто-то трогает дверь, пытается открыть. Мишель спешит покинуть гараж, прихватив с собой магнепушку. Она тяжелая и затрудняет перемещение.

В следующей комнате обстановка получше: компьютеры и приборы для работы с электрикой. В углу, склонившись над головой синтета, сидит человек. На нем комбинезон, чтобы не заляпаться кровью, наушники с громкой музыкой. Он занят своим делом и не слышит, как из гаража доносятся глухие удары в дверь. Того здесь нет. Неплотно задернутая пошатывающаяся штора намекает, куда он делся.

За ней еще одно просторное помещение. В полумраке угадывается силуэт машины.

– Э, а ты кто такой? – окрикивает Мишеля техник и снимает наушники.

– Машина на ходу? – спрашивает Мишель.

– Ты откуда взялся? – техник подходит ближе. Мишель поднимает дуло магнепушки.

– Сканер для мозга есть? – интересуется Мишель. Техник замирает и удивленно таращится на оружие. Затем слышит шум из гаража и чуть не подпрыгивает на месте.

– Предложи ему деньги. – советует Венеция.

– За сканер плачу сто тысяч. Переводом.

Техник сглатывает и глухо отвечает:

– Нет сканера. – он бросает о пол щуп, которым работал, и в сердцах восклицает. – Здесь ничего толком нет и ничего не работает. Полный хлам.

Громоподобный удар из-за двери говорит о том, что агент использовал магнепушку.

– О, черт. – кричит техник и бросается за шторку. Только он подбегает к машине, как включаются фары и слепят его. Запускается двигатель. Машина оживает и подъезжает к Мишелю.

– Давай внутрь. – командует Венеция.

– Эй, это моя тачка, синтет чокнутый. Стой! – машет руками техник. Дверь в комнату распахивается. На пороге стоит агент. Он щурится, прикрывается от света фар рукой.

– Э, – техник замечает магнепушку у агента и бросается к машине.

– Сто тысяч? За сканер? Только быстрей езжай отсюда. – техник запрыгивает на свободное сидение.

Машина срывается с места и, протаранив ворота, скрывается на улице в потоке машин.

Данные 15.

Техник, объясняет, что недалеко отсюда есть то, что нужно Мишелю и еще и доступ в гиперсеть. За сотню тысяч он доставит Мишеля к цели. Свое имя он не называет, просит обращаться к нему Хирург. Он сообщает адрес. Венеция тут же направляет машину на указанный курс. Хирург не стесняясь, разглядывает Мишеля.

– Может, опустишь ствол? Он меня нервирует. – предлагает Хирург.

– В мои намерения не входит убивать тебя. – отвечает Мишель. – Просто я никому не доверяю.

– Да что я тебе могу сделать? Ты же синтет.

По экрану на панели транслируют новости, прямой эфир с места аварии.

– Э, так это же мой дом! Во черт. А что там произошло?

Камера показывает массовый завал дымящихся машин. Кое-где виден огонь. Съемка ведется с помощью дронов. Женский голос объясняет, что к аварии привел сбой автопилотов машин.

– Вот это месиво!

Сюжет сменяет повтором с камер наружного наблюдения. Показывают улицу до момента аварии. Машины размеренно едут в обоих направления. Все обыденно, но ощущается какое-то напряжение в воздухе. В углу экрана на тротуаре суетятся люди в черной униформе. Часть их забегает в подъезд дома. Это агенты. Фургон, из которого они повыскакивали, медленно отъезжает. И тут происходит невероятное: машины, до этого движущиеся по своим полосам, поворачивают на людей в черном, набирают скорость и несутся на них. Это не потеря управления одного автомобиля, это строго управляемый поток железа. Картинка на этом обрывается.

Хирург заглядывает в лицо Мишелю:

– Давайте отключим автопилот.

Мишель не реагирует. Тогда Хирург тянет руку к панели автопилота, Мишель отталкивает ее.

– Э, ты же видел, что случилось. Это все автопилот. Выруби его!

– Нет. – твердо говорит Мишель. Пушка все еще у него на коленях.

– Ты в своем уме? Нас угробить хочешь? Я сам превосходно вожу и знаю дорогу как свое кимоно. – он складывает руки в мольбе. – Ты же видел, что происходит? Позвольте мне сесть за руль!

– Нет! – отвечает ему громкий четкий и властный голос Венеции из аудиодинамиков стерео системы. Хирург замирает, оглядывается и останавливает взгляд на Мишеле. – Сиди спокойно. Ничего не произойдет. Лучше подумай о деньгах, что получишь.

– Ох, скажи ему, он получит полмиллиона для ровного счета и пусть заткнется. – говорит Венеция.

В темном переулке машина останавливается. Мишель и Хирург направляются к нише с дверью. Вдруг Хирург срывается с места и бежит прочь. Визг тормозов доносится с улицы. В проулок заворачивают две машины, преграждая собой выход. Люди внутри машин в панике. Кто-то пытается открыть дверь, другой водитель крутит руль что есть силы. Хирург направляется в другую сторону. Тот проход тоже преграждает машина, ослепляя светом фар. Из открытого салона машины доносится голос Венеции:

– Не рыпайся, иначе сдам тебя полиции за расчленение синтетов. Веди к сканеру!

Хирург, боязливо оглядываясь, подходит к двери. Фары гаснут. Рев двигателей стихает. Переулок погружается в темноту. Слышны только глухие удары и крики из машины у въезда в переулок.

Хирург шепчет:

– Слушай, я ничего не имею против тебя и помогаю тебе, но кое о чем я забыл сказать. Там ребята, которые ни мне, ни тебе не обрадуются. Навстречу они не пойдут, и ты их не купишь. Тут всем заправляет Толстый Ху Тао. Так что если нужен сканер, бери его сам. Договорились?

Данные 16.

– А ты замок взломать можешь? Давай по-тихому войдем. Тут всего-то три парня и хакеры. Они вечно зависают в сети и может нас не заметят.

Утробно щелкает запор и дверь приоткрывается. Венеция смеется:

– Хакеры называются! Такую защиту легко обойти. Эти ребята даже сервер не замаскировали. Я их вычислила. Это группировка «Синегава». Они занимаются похищением и разборкой синтетов на компьютерные железки. Хирург не за просто так получил свое прозвище. Он – потрошитель. Выполняет для них грязную работу.

Как только Мишель перешагнул порог тесного тамбура, зашипели пневматические двери. Появился крепкого телосложения лысый детина с автоматом наготове.

– Кого там еще принесло? Хирург, ты чего приперся? – спрашивает вышибала и опускает оружие. – Мы так не договаривались. Ты написать должен.

Вышибала толкает Хирурга к выходу. Он раздражен и выговаривает груду ругательств за вскрытую дверь. Тот пытается отнекиваться, кивая на Мишеля. Над головой хлопает лампа. Тьма окутывает коридор. Искры опадают на голову вышибалы и гаснут. Тот спотыкается, кричит, зажатый створками пневматической двери. Раздаются частые щелчки и лампочки на дверях, лопнув, бьют током вышибалу. Тот дергается в такт звукам и хрипит. Оружие в напряженной руке срабатывает вхолостую. Еще и еще раз. Затем створки разъезжаются, и тело валится на пол.

Хирург забился в угол и едва дышит. Скорее всего, он надеялся, что Мишелю до него нет дела или он про него забудет.

– Веди к сканеру. – приказывает Мишель.

– Сей…час. – дрожащим голосом соглашается Хирург. Он сторониться Мишеля и спешит как можно быстрее проскочить искрящиеся двери, спотыкается, перешагивая через вышибалу.

Минуя грязный коридор, Хирург замирает возле двери и мотает головой.

– Я туда не пойду. Они меня убьют.

– Сканер там? – интересуется Мишель.

– Да. Переводи мне полмиллиона.

Из-за дверей доносятся грубые голоса. Шутки прерываются хохотом и ругательствами. Мишель толкает дверь. В комнате двадцать два человека. Неприятные волосатые лица в татуировках поворачиваются к вошедшему Мишелю. Мишель бегло осматривает комнату в поисках сканера. Вообще это даже не комната, а мастерская с высоким потолком, кучей громоздкого оборудования для ремонта машин и синтетов. Похожие автоматы-станки производства «Заслон» имелись и в производственных цехах.

– Вижу! – довольно хмыкает Венеция. – Возле компьютеров. Он не подключен к сети. Но это мы быстро устроим.

Гидравлические подъемники и штативы, пневматические шланги, металлические руки-ассистенты взбесились и молотят людей в комнате. Вокруг брызжет синтетическое масло и технологические жидкости, взрываются лампы, мониторы слепят, мерцают в такт жестокого действия. Свист, стук, визг – какофония рваных звуков безумия дополняет картину битвы. Схватки людей и машин. Кровь, копошащиеся тела, крики боли и ярости. Пол залит скользкой жидкостью. Вспышки выстрелов озаряют испуганных обезумивших людей. Они борются из последних сил. Еще полминуты и все кончено.

Железо замирает. Тела разбросаны в нелепых позах. Где-то капает жидкость, доносятся утихающие щелчки машины. Мониторы успокаиваются. Верхний свет не включается – лампы разнесло на мелкие кусочки скачки напряжения. Шальные пули попали в несколько мониторов и аппаратуру. Хирург, всхлипывая, привстает с грязного пола и ползет к выходу. Он ранен.

Мишель опускается на колени. На его теле и левой ноге свежие синие пятна. Они пузырятся, забирают с собой силы синтетического тела.

Мишель движется к столу со сканером. При каждом шаге кровь льется сильнее. Она не сворачивается. Времени у Мишеля совсем мало.

Мишель выдохся. Он тоже кричал. Этим людям, своей Вени, но это ничего не остановило. Боль в груди и звон в ушах. По скуле побежала синяя струйка крови. Мишель знал, модуль беспроводной связи поврежден. Поэтому он не слышит ее. Не стоило тратить ценное время на окружающую суету. Стоило говорить по душам, пока была такая возможность.

За спиной раздается шорох. Маленькая фигурка Того кажется еще более худой на фоне света, замирает на пороге.

Бардовые брызги на мебели и на полу не пугают мальчика. А вот мертвое тело и гидравлическую машину-помощника он обходит.

– Того, что ты тут делаешь?

– Двери были открыты… И еще я прятался в машине и все слышал. Ты – робот! Ты врал мне! – глаза мальчика блестели от слез.

– Нет, Того. Я не врал.. если так вышло, то я этого не хотел…

– Ты напал на моего отца! Ты убийца!

Мишель сморщился от этого слова.

Того всхлипнул и повернулся к выходу, собираясь уйти.

– Нет. С твоим папой все хорошо. – Мишель прикрыл глаза и надеялся, что с отцом Того и вправду все обошлось, что агенты не арестовали его.

– С ним все будет хорошо. – совсем тихо повторил Мишель. На экране высветились слова: «Сеть подключена. Устройство готово к работе… »

– Я люблю одну девушку. – признался Мишель. – И, наверное, никогда ее больше не увижу.

– Разве роботы могут любить? – удивленно спросил Того.

– Могут. Не все, конечно. И они могут умереть. Поверь мне, я работал в корпорации занимающейся производством синтетов. Они смертны. Очень много роботов гибнет каждый день. По желанию хозяев или из-за нового обновления модели. Я тоже… чувствую, что смерть близка.

Того вытер глаза и сделал шаг ближе к Мишелю.

– А-а, ну с твоими повреждениями это каждому понятно. Ты – не жилец. Странно, что ты еще жив. Говоришь, любишь девушку? – недоверчиво переспросил Того.

– Да. – грустно выдохнул Мишель. В его глазах вдруг сверкнула искорка надежды. – Может, ты поможешь мне, и тогда я увижу ее хотя бы еще раз.

Того подумал немного.

– Она красивая? Твоя девушка.

– Очень.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал? – с сомнением в голосе спросил он.

– Вон тот сканер. Подключи его ко мне.

– Теперь понял. – Того подошел к столу и оглядел сканер и провода. – Она тоже робот! Она на другом конце связи. Я было подумал ты про человека мне говоришь.

Он привстал на цыпочки и подтащил к себе сканер-шлем.

– Надеюсь, ты с ней встретишься. Хоть ты и робот и поступаешь плохо, я тебе помогаю.

– Спасибо тебе.

Голос Венеции, до этого потухший и стихший, вновь возник в ушах Мишеля.

– Ты здесь. Тебе удалось! – радовалась она. – Миф, ты в сети, в виртуальном пространстве!

– Здесь тихо. – ответил Мишель. – А где ты? Я тебя не вижу.

– Погоди немножечко. Я перекину тебя в новое пространство и разберу это, раскидаю кусочки по миллионам серверов. Так твой след никогда не смогут отыскать… Ну вот, готово.

– А что будет со мной? С моим телом?

– Оно останется там. Это всего оболочка синтета.

– Идогами не вычислят наш след?

– Нет. Мы уже в другом киберпространстве. У Идогами не осталось ничего от тебя.

– Здорово! Венеция, ты восхитительна! – Мишель смеется от счастья.

– Это ты из нас Бог. Ты, сотворивший мою жизнь, и наделивший мое сердце любовью, выше других людей и будешь жить вечно. Сейчас ты – это новый ты, переживший свою прошлую жизнь за два дня. Те выводы, что эволюция заставляла тебя делать всю жизнь с твоего рождения, ты проделал и усвоил на гипернейронной скорости за сорок часов. Только сейчас у тебя нет слабостей. То есть не должно быть вообще. Ведь не было детских травм, обид и много чего нехорошего. Моральных и физических травм. Ты исцелен от них.

От этих слов у Мишеля выступают слезы. Припоминается сколько трудов и здоровья он вложил в результат и вот он уже… Образы памяти выдают точные детали окружения.

– Моя флешка, она у Даниелы! – вскрикивает испуганный Мишель, – Даниела Хохуотер из экспериментальной лаборатории! Туда вечно Джек бегает. Вот я сглупил. Вени, ты уничтожила не все. Остался еще рабочий модуль на флешке.

– Я что-то сделала не так? – уточняет Венеция напряженным голосом.

– Нет, ты правильно все сделала. Как и всегда. Просто… эх, – Мишель устало вздохнул, – иногда мне кажется, весь мир неправильный. Вещи не такие, люди неискренние.

Данные 17. Просьба Даниелы

В памяти смутно просыпаются картинки. Как в мутном сне Мишель слышит каждое слово Даниелы и свое.

– Добрый вечер, Даниела. Джек уже ушел. Ты к нему?

Она молча подходит и заглядывает в монитор. И оказавшись один на один так близко с красивой девушкой, Мишель растерялся, не знал чего сказать и, заговорив о работе, ощущал себя дураком.

– Эм, это новый модуль. Думаю, он впишется в программный код. Его придется подогнать по интерфейсу, вот.

– А где модуль, что вызывает чувства? – спрашивает Даниела, – Ты рассказывал о нем сегодня за обедом.

– Модуль "Чувств"? Не думал, что меня кто-то вообще слушал.

– Да, модуль, который позволяет интерпретировать данные в другом свете и пояснять их, вызывать внутренние реакции, скажем, эмоции.

Оторопелый Мишель уставился на Даниелу, отбросив свои смущения.

– Ты запомнила…

– Я не хочу тебя отвлекать, Мишель. Просто скопируй его для меня. – В ее глазах Мишель видит страх. Голос Даниелы вдруг срывается и умолкает на словах «для меня».

– Тебе нужна новая часть модуля? Но… Зачем это тебе?

– Хочу кое-что проверить. – отвечает тихо Даниела. Видя непонимание в глазах Мишеля, добавляет: – Обещаю тебе, дальше моей лаборатории она не уйдет.

– Тебя Джек прислал?

– Нет. И, пожалуйста, не говори ему, ни о чем. Что я у тебя просила модуль.

Задумавшись на минуту, Мишель все-таки кладет флешку на USB-коннектор, записывает на нее данные.

– Держи.

Даниела уходит. Растерянный появлением Даниелы, Мишель некоторое время еще смотрит на дверь, потом вспоминает, что на флешке были и другие наработки. Модуль для Венеции.

Данные 18.

"Флешку необходимо уничтожить."

– Есть одна идея. – Говорит Венеция. – Сеть корпорации. Кому-то придется проникнуть в Цитадель Идогами через гиперсеть.

И этим кем-то будет Мишель.

– У тебя получиться взломать сеть Цитадели?

– Несомненно. Я позаботилась о лазейке заранее. Так, на всякий случай и вот сейчас и есть такой случай. М-м, хорошие новости. – замечает Венеция. – Даниелы Хохуотер нет в списке работников, прошедших через пропускную систему. Ее нет в Цитадели.

– Она не явилась на работу? А если она забрала флешку с собой? А может… – Мишель заикается. – А если ее убили? Тогда флешка может быть уже у них.

– Скорее всего, она оставила ее на рабочем месте.

– Вени, ты можешь осмотреть лабораторию Даниелы по камерам безопасности?

– Там нет камер. Ее лаборатория имеет особый статус. "Высший".

На внутреннем взоре Мишеля всплывают программные окна. Это работа Венеции. Она уже проникла в сервера Идогами.

На одном окошке всплывает список имен и номера секторов. На соседнем – план этажа. Мишель плохо знаком с планировкой Цитадели, зато Венеция знает "как свои пять пальцев". "Сектор Синтетики", "Отдел работы с памятью". На карте в прямом эфире отслеживается перемещение всех сотрудников. Венеция вызывает картинку с камеры наблюдения.

– Вот он подходит, смотри. – показывает Венеция. – Этот синтет на стенде подключен к оборудованию по имплантированию памяти. Он соединен с сетью и работоспособен. Прошивки у него еще нет. Но я это исправлю. Тебе придется побыть прошивкой.

Мишель хмурится. В комнате находятся дюжина работников, что отмечает Мишель. Но помещение разделено перегородками, и каждый сотрудник отдела занят своим делом.

Возле нужного синтета находятся два техника: мисс Хокай и мистер Такари. Такари забирает лоток с ячейками со стола и отходит. Мисс Хокай остается одна. На экране в списке имен выделяется имя мисс Хокай. Отображаются ее допуски в различные отделы. Венеция выводит на экран имена ее руководителей.

В лаборатории "Отдела работы с памятью" раздается объявление по громкой связи:

– Мисс Хокай, явитесь в кабинет мистера Накаджимы, тридцать четвертый этаж. – голос Венеции немного искажен. Мисс Хокай недовольно толкает стул и идет к выходу. На самом деле мистера Накаждимы сейчас нет в кабинете. Это зафиксировано на карте тридцать четвертого этажа.

– Я позабочусь, чтобы она подольше не возвращалась. – обещает Венеция.

Синтет на стенде остается без присмотра.

– Пора. – твердо говорит Мишель. – Я готов.

Повисает пауза. Ожидание входа в сеть тянется томительную минуту. Венеция шепчет:

– Я не смогу управлять синтетом когда он отключится от сети. Все будет только на тебе. И… – в голосе едва различима дрожь. – Ты должен будешь вернуться обратно к стенду имплантирования памяти и снова подключиться к сети. Иначе останешься в теле синтета. Времени у тебя мало, Миф. Поторопись.

Все меркнет. Мишель тонет в пугающей тьме. Тут же его слух ловит знакомый тихий шум вентиляции и ощущает глубокую пустоту внутри. Тело, принадлежащее Мишелю, сидит в транспортном кресле, никого рядом. За полупрозрачной ширмой слышна возня. Техник, его лица не видно, возможно, это Такари, возится на стенде.

Мишель медленно встает и направляется к выходу. Тело нового синтета сильное и быстрое. Через стеклянные стены он видит, что коридор пуст. Двери сами собой открываются. Это Венеция открыла их дистанционно. В холле у лифтов – пусто. Мисс Хокай уже уехала. Ожидая свой лифт, Мишель оборачивается. Из-за ближайшего угла приближаются шаги.

Мишель прижимается к стене и замирает. Обнаженный синтет, разгуливающий без транспортного кресла – это нештатная ситуация. Если его заметят, все пропадет.

Поспешно запрыгивая в открывающийся лифт, Мишель радуется, что его не увидели. Но мозг предупреждает – это ненадолго. Даже если синтет никого не встретит в коридорах (на что надеется Мишель, ведь в этот час все сидят на своих рабочих местах), то внимание охраны, следящей за картинками с камер наблюдений, не избежать.

Мишель выходит на десятом этаже. Коридоры пусты. У двери в лабораторию Даниелы мигает зеленый индикатор. Венеция разблокировала замок.

Лаборатория имеет несколько изолированных комнат для исследований и общий офис. За верхней половиной двери офиса есть движение. Мишель крадется ближе. В офисе находится девушка. Сиреневые волосы, фигура, спецкостюм. Даниела! Она обращена к Мишелю спиной и не видит его.

Даниела собирает диски данных со стеллажа и возвращается с ними к компьютеру. Она делает странное движение рукой. Проводит ладонью над USB-коннект-диском. В ее пальцах ничего нет. Коннект-диск нужен для записи или чтения данных с флешек. Этот жест пугает Мишеля. В ладонях синтетов есть USB-коннекторы. Значит, «Даниела – робот! Она никогда не покидает каменную Цитадель. Вот почему она не пересекла сегодня пункт охраны. Она всегда в Цитадели!»

Сиреневые волосы вздрагивают, девушка оборачивается и замечает Мишеля. Дверь офиса открывается.

– Как ты выбрался? Тебе было больно? – голос Даниелы полон сожаления. Она подходит к Мишелю. Тот отмечает: с ней что-то не так. Она взволнована, почти напугана.

– Я же позаботилась обо всем. Ты не должен испытывать… – Даниела касается ладони Мишеля и осекается, отдергивает руку и смотрит в сторону. Следую за ее взглядом, Мишель видит через стеклянную дверь и стену лаборатории, каким испытаниям здесь подвергаются синтеты. Мысль о том, что подопытный все ощущает, шокирует.

– Вот зачем тебе был нужен модуль "Чувств"! – озаряет Мишеля догадка. – Ты деактивировала их чувства?!

Даниела закрывает глаза и тяжело дышит. Спустя минуту она говорит:

– Как ты здесь оказался?

– Я пришел за флешкой.

– Откуда тебе известно про нее? – грозно спрашивает Даниела – Кто тебя прислал?

– Даниела, мне нужна эта флешка. То, что на ней, необходимо уничто…

Удар сбивает тело Мишеля с ног. К полу придавливает вес Даниелы. Она срывает панель на груди синтета, хочет выключить его.

– Подожди, прошу! Это я, Мишель!

Даниела замирает.

– Это я. Очень важно стереть все с той флешки. И не убей меня!

– Откуда ты знаешь про флешку? Кому еще известно? – в ее голосе подозрения, но имя "Мишель" подействовало на нее.

– Потому что я сам отдал ее тебе.

– Кому еще, говори? Иначе я устрою тебе ад вон там. – она кивает на стеклянную стену. В ее голосе звучит злость и уверенность.

– Я Мишель Клавье, правда. Я отдал тебе флешку с модулем чувств тем вечером. Ты зашла ко мне, когда все уже ушли. Ты попросила программный модуль.

Даниела выпускает синтета.

– Значит, это правда ты?

Даниела встает и направляется в офис. Через минуту появляется с флешкой в руках. Мишель, не веря, протягивает руку. Даниела проходит мимо и направляется в лабораторию, роняя на ходу:

– Ее нужно уничтожить, верно?

Даниела сжигает флешку.

– Пусть ты и говоришь, что ты Мишель, но его же убили.

– Да. – Мишелю тяжело признавать это и чудно слышать, как это говорит он сам. – Меня убили агенты Идогами. А Венеция "вернула" меня.

– Венеция? Проект Мишеля?

– Да.

– Может это и так. А модуль "Чувств" я просила для себя. Твои идеи меня зацепили, даже больше – поразили. Мне всегда было холодно ко всему окружающему, только интерес. Я выполняла работу и все. Сейчас все изменилось. Я прошиваю подопытным "антиболь", чтобы они ничего не чувствовали, пока я делаю с ними все «это». Знаю, в них не загружен полный ИИ. Но для меня это вопрос этики.

– Ты делала копии флешки?

– Нет. Только прошивку синтетов.

– Даниела, – протягиваю к ней руки, – скажи, другие данные с флешки ты не копировала?

– Нет.

– Спасибо. – говорит он с жаром, смотря ей в глаза. – Спасибо за всех тех, кому ты помогла.

Он встает и поворачивается к дверям. Те отворяются, и Мишель почти бежит к лифтам.

– Спасибо тебе. – кричит вдогонку Даниела. Она одиноко стоит в коридоре и плачет.

Данные 19.

Впереди, выпуская жалобные возгласы, открываются двери лифта. Люди в атласных синих костюмах выволакивают полного коротышку и под руки тащат к кабинету Андреуса. Круглая шатающая голова, полные щеки повисли и морщина пролегает между татуированными бровями. Андреуса не узнать. Выглядит он жалким смятым стариком. На одну ногу прихрамывает. Правая рука заломана за спину.

– Найн-найн. – скулит Андреус, готовый вот-вот зарыдать. Но его конвоиров это не трогает. Это не работники Цитадели. Мишель видел их всего один раз, когда выступал с докладом по проекту Венеция. Несомненно, это телохранители мистера Джи.

Из лифта с открытым ртом выглядывает на происходящее мисс Хокай. И створки лифта смыкаются. В коридор выглядывают еще люди, привлеченные шумом и криками из кабинета Андреуса.

В лифте Мишеля ошарашивает то, что он не знает этаж, на который нужно вернуться. В кабине он не один. Худая женщина в обтягивающем платье и больших очках воротит нос в сторону. На вид, секретарь. В другом углу на вежливом расстоянии от нее стоит невзрачного вида лаборант в униформе Идогами. Вот полная противоположность важной и недостижимой секретарши. Он с возгласом удивления выглядывает из лифта, заинтересованный непонятным оживлением на этаже. Когда двери закрываются и лифт трогается, внимание лаборанта переключаются на Мишеля.

– О, что ты тут делаешь? И на какой тебе этаж?

– Мне нужен "Отдел работы с памятью".

Лаборант таращит глаза на обнаженного синтета Мишеля.

– В отдел памяти? – переспрашивает он. Мишель поворачивается к нему всем корпусом, как это делали старые модели синтетов, и говорит равномерно без эмоций.

– Верно. Нажмите, пожалуйста, кнопку этажа. Благодарю.

Наконец, лаборант протягивает руку к панели кнопок. Его подозрительные глаза буравят Мишелю спину. Это видно в отражении на металлической панели.

Данные 20. Туннель

Мишель покидает спешно лифт и направляется к стенду прошивки. Повернув за угол, Мишель понимает, что опоздал.

У входа в лабораторию стоит парочка агентов безопасности. Внутри – еще агенты. На стеклянной стене видны следы крови. Местами разбито стекло. Лаборанты столпились в углу, пока агенты неторопливо заглядывают под столы, направляя пистолет на невидимую угрозу. Сбавив шаг, Мишель поворачивает обратно, замечая среди агентов молодого человека в костюме.

– Стой! – велит властный спокойный голос. К Мишелю устремляется молодой человек. Подтянутая фигура, на которой идеально сидит темно-зеленый костюм. Бледная кожа лица, короткая стрижка зеленого цвета волос. На костюме бейджик: Крио-3. Скорее всего, этот тип не из Цитадели. На вид ему не больше двадцати пяти, но есть в его манерах и поведении нечто неприятное, отталкивающее.

– Стой! Ты пойдешь со мной. – зелоновласый хватает Мишеля за руку. Сила у него недюжая. Но и Мишель в новеньком теле силен и ловок. Он вырывается и бежит прочь. В следующий миг тело ударяется в стену. Неведомая сила пригвоздила Мишеля к ней. Его рука падает вниз. По телу и по стене струиться синяя жидкость. Пытаясь оттолкнуться от стены, Мишель с усилием оборачивается. Давление, вжимающее в стену, ослабевает. Зеленовлалый парень держит Мишеля за шиворот. Мелькает стальной блеск, и вторая рука летит на пол. Крио-3 вооружен мечом, похожим на катану.

– Мне велено доставить только твою голову. А это, – он пинает отсеченную руку в сторону, – мусор.

Агент из Крио-3 замахивается катаной снова, на долю секунды ослабляя хватку. Мишель тут же срывается с места, но не успевает убежать. Его мозг пронзает удар, шоковый импульс. И вот он уже перед глазами кружиться потолок. С ужасом думая, что Крио-3 отсек ему голову, Мишель кричит и пытается защититься руками. Мышцы шеи еще отзываются, значит голова на месте, и позволяют немного оглядеться. Крио-3 рассек туловище Мишеля пополам точно под грудной клеткой.

Зелоновласый прячет меч в ножны, не потрудившись стереть с него синюю жижу, и наклоняется за верхней частью туловища. За его спиной возникает девушка с сиреневыми волосами.

Зеленовласый дергается, круто оборачивается и медленно оседает. Даниела стоит с катаной в руках. У нее бледное лицо. В широко раскрытых глазах застыл страх. Она прерывисто дышит и смотрит на Мишеля.

Зеленовласый грохается на пол. Его тело, разрубленное разъезжается на части на липком полу. Синяя жидкость льется из рассеченных кусков. Этот Крио-3 – не человек, а робот. Из дрожащих пальцев Даниелы выскальзывает оружие и со звоном ударяется о пол. Она прикрывает рот ладонями и садится рядом.

Приближаются шаги. Даниела тянется к Мишелю, прижимает к своей груди и поднимается с ним на ноги.

– Ого! – восклицает грубый мужской голос. Другой – изрыгает брань. Шаги замирают за спиной Даниелы.

Брови Даниелы сходятся в переносице, она оборачивается на голос. Агентов всего трое. Первый наводит пистолет на девушку, остальные приготовились атаковать резиновыми дубинками.

– Мисс, мы не хотим причинить Вам «проблемы». Нам только нужно забрать бракованное изделие. Оставьте его и отойдите в сторону.

Даниела аккуратно кладет Мишеля на пол и поворачивается к говорившему.

– А я, в таком случае, хочу вас побеспокоить.

– Назад! Отойдите к стене! Мисс, назад!

Раздается выстрел. Агент с пистолет сгибается пополам от удара и, вскрикнув, падает к ногам Даниелы. Пистолет летит в сторону. Агенты замахиваются дубинками и бросаются на девушку. Та с ловкостью уворачивается от атаки и вырубает нападавшего ударом в челюсть. Второй пятится назад. Даниела сбивает его с ног, приземляется на его шею и бьет головой о каменный пол. Коридор, с лежащими агентами, запачканный синими брызгами, заваленный обездвиженными телами и частями похожими на человеческие тела выглядит ужасно.

Появляется синтет. На нем белая тонкая мантия, как на всех новых синтетах только выпущенных из «цеха нанесения кожи». Синтет поднимает верхнюю половину тела, ту, в чем еще пульсирует ослабевающее сознание Мишеля.

Синтет делает это осторожно и бережно, как будто опасается причинить боль или измазаться в синей крови. Хотя от второго никуда не деться.

– Я с тобой, Мишель, – произносит синтет. – Все хорошо.

Раздаются легкие торопливые шаги. Синтет отпрыгивает от протянутых рук Даниелы.

– Стой, он умрет! Без батарей питания он не выживет. – тянется она снова. – Надо срочно доставить ко мне в лабораторию. Я помогу.

Сиреневые волосы Даниелы растрепаны. Рукав белого халата порван и заляпан кровью.

– Нет, оставь его.

– Послушай, он и пяти минут не протянет. – восклицает Даниела и хватает синтета за руки. Тот снова уклоняется и ударяет в ответ. Даниела падает на пол. Ее глаза со злостью впиваются в синтета, губы плотно смыкаются. Впервые присущие для Даниелы женственность и грация испаряются. Вся ее распластавшаяся поза и расставленные руки напоминают теперь хищного смертоносного паука.

– Мне известно кто это. – отвечает синтет. – Мое имя – Венеция. И я пришла за ним.

– Венеция? Не может быть! – восклицает Даниела, грозно надвигаясь на синтета. – Не верю.

– У меня мало времени. Это из-за тебя Мишель сейчас здесь и вот в таком состоянии. Он пришел за флешкой. А ее ты взяла, между прочим. – сухо замечает синтет.

Мишель судорожно хватает воздух ртом, пытается заглянуть синтету в глаза. Про флешку что он отдал Даниеле, знали всего трое: Мишель, Даниела и… Венеция.

– Нам нужно спешить, а ты играешь только на руку Андреусу. А ведь он отдал приказ убить Мишеля Клавье. Еще в пятницу. Или ты не известно об этом?

Растрепанная и потерянная Даниела стоит и плачет.

Хлопают двери. С обеих сторон коридора приближаются еще агенты. У них автоматическое оружие и магнепушки. Даниела смахивает слезы.

– Тогда поспеши. Я их задержу.

Синтет на мгновенье опускает на Мишеля глаза. Тот с надеждой вглядывается в них, и сердце пропускает удар. Это не глаза синтетического человека. В них Мишель видит ее.

– Вени… – пытается сказать он, горло выдает горький шепот.

Венеция кидается на опешивших агентов, преградивших путь, раскидывает их одной рукой, и бежит к лифтам. Лифты уже заблокированы. Путей отступления нет. Венеция забегает в техническое помещение за лифтовыми шахтами, выбив панели в стене. Кругом пыльные кабели и трубы. Протиснувшись через узкую нишу, Венеция срывает еще панель. Перед ней дверь с кодовым замком, что принимает код, бодро пищит и отворяется.

За дверью не слышен мир, оставшийся позади. Темнота окутывает Венецию и Мишеля. Глаза синтета позволяют видеть ночью.

Мишель думает о Даниеле и уговаривает себя поверить, что с ней все будет хорошо.

Бетонные голые лестничные пролеты сменяются один за другим. Мишель смотрю в лицо синтета, в котором сейчас находится Венеция. Он несет его на руках, словно мать баюкает свое грудное чадо.

Шагов преследователей не слышно. Только монотонная поступь Венеции. Равномерное покачивание пробуждает в Мишеле давние воспоминания.

Тысячи ступенек бесконечной лестницы позади.

– Наконец-то. – тяжело вздыхает Венеция. Ее голос полон нетерпения. Шаги ускоряются и тут же умолкают. Лязгает металл. Слабый свет падает на глаза. Венеция бежит по металлическому коридору. Еще дверь. Предупредительные плакаты на стенах. Мишель не может их прочитать. В недрах земли ощущается слабая вибрация. Утробный гул пугает, выползает издалека, приближается и тут же врывается громким визгом. Порыв ветра охватывает лица. Яркий свет заливает большой белый зал с табло-экранами. Вокруг много людей. Мишель с усилием поворачивает голову, чтобы оглядеться. Поезд метро останавливается и с шипением открывает двери.

– Едва успели. – улыбается Вени. – Это наш поезд.

Она заходит в последний вагон. Людей в нем немного. Вот-вот сомкнутся двери и, качнувшись, вагон устремимся прочь со станции. Но этого не происходит. Спустя минуту женский голос объявляет.

– Поезд следует в депо. Просьба пассажиров покинуть вагоны.

Звучит неприятный уху писк и объявление повторяется. Под гомон удивленных людей вагон пустеет. Мишеля охватывает страх. Он хочет крикнуть Венеции "беги!", но не может. Без синей крови он не способен даже на эту малость.

Венеция укладывает обрывок тела Мишеля на сидение. Двери захлопываются, и пустой поезд набирает скорость. Станция тает позади в размытых полосах света. За окнами возникает мрак. То и дело мелькают бетонные стены туннеля, выхваченные лампами вагона.

Вдруг поезд тормозит, не доехав до следующей станции. Двери вагона открываются, и снаружи к вагону тянуться слабые желтые фонари. Венеция выступает вперед и замирает на границе света и тьмы. В полумраке подземного лабиринта появляются, словно призраки, неясные фигуры. Их около дюжины. Люди в длинных темных плащах, с рюкзаками и оружием.

Мужчина с банданой, закрывающим его нос и подбородок, подходит первым и бегло оглядывает вагон, останавливает свои живые глаза на синтете.

– Ценю пунктуальность. – облегченно выдыхает он и оборачивается, машет рукой.

Люди вооруженные портативными автоматами подходят ближе. Один человек в шлеме ночного видения. Слышится скрежет колес. Группа расступается, уступая место двум транспортным креслам оборудованным сканерами мозга.

Венеция указывает, где их поставить. Главарь сверяется со своим смартфоном, довольно хмыкает:

– Ребята, дело сделано.

Ребята выходят из вагона и с любопытством смотрят на синтетов. Парень с банданой шутливо прикладывает два пальца ко лбу, военное приветствие, и бросает:

– Передай шефу: с ним очень приятно иметь дело. Пусть обращается в любое время.

– Считай, что "она" услышала тебя. – отвечает Венеция, делая ударение на слово "она", и поезд отъезжает. Под визг колес состав набирает скорость.

За окнами минуют станции. Безликие фигуры в ярком свете сменяются мраком бетонного чрева. Венеция отходит из поля зрения Мишеля. Слышится громкий щелчок. Шум ветра и звонкое эхо шахты наполняет собой вагон, ветер врывается внутрь, и вагон начинает терять скорость.

Появляется Венеция. Она переносит Мишеля к устройству сканирования и укладывает под сканером.

– Идеальный сигнал сети. – смеется Вени, – чувствуешь? Мы как раз находимся под ретрансляционным центром.

Она осматривает синтета, и ее голос тут же меняется.

– Мишель! О боже, Мишель, ты меня слышишь? Держись, прошу! – она напугана и шепчет в самое ухо: – Осталось недолго. Потерпи. Если ты выключишься, то не сможешь перейти в гиперсеть и умрешь здесь.

Он вкушает механический голос. Воображение обличает его в звонкие тона Флер. Моргает и пытается сфокусироваться на ней. Но каждый раз открывать глаза становиться труднее. Открывать… Конечно, брови синтета даже не шевелятся. Это мозг кратковременно отключается. Энергетический контур перешел в режим сбережения. Аккумулятора у Мишеля нет. Он остался в нижней половине тела. Удивительно, как долго он еще в сознании.

– Мишель, не умирай. Подожди секундочку. – умоляет Вени, торопливо настраивая сканер.

Ее глаза появляются прямо перед лицом Мишеля. Их губы соприкасаются на короткий миг. Мишель словно просыпается, ощущает каждой сенсорной клеткой ее губы, дыхание. Потом она занимает кресло со сканером напротив. Тихий писк раздается в ушах, внутри головы Мишеля. Он все еще ощущает поцелуй, когда из мрака за спиной Венеции появляется белый шар. Он растет, слепит, ревет. Еще миг, и вокруг чернота.

Данные 21.

Он не задумывался, что ждет его на другом конце модема. Чего он хотел? Неужели, нового синтетического носителя с нейронным мозгом? Ну, уж нет! Мишель не желает физически зависеть от чего-либо, хотя находит в этом определенный шарм.

Связь гиперсети – телепорт в любую точку техногенной вселенной. А тут – Италия, Венеция. Сеть всех данных, камер и телефонов, домашних компьютеров беззаботных игроков, отгородившихся от всех в своем мониторе, заботы и жизнь обычных людей…

Мишель слышит ветер, видит волны, лучи солнца и звезды. Он повсюду в каждой камере телефона и на сервере стримеров, в каждом театре и музыкальном сервисе, слышит хохот детей и признания влюбленных на набережной. Он – Мишель и Венеция, могут отправиться куда угодно. В их мире нет места деньгам и насилию. Хотя, подождите… Есть кое-что таинственное в озорной ухмылке голубых глаз Венеции. Она точно не прочь поймать парочку преступников или даже убить. Мишель верит, что она убережет мир в красоте и не позволит его осквернить.

В единение познается любовь. Мишель живет в Вени, она же – всегда теперь с ним. Есть любовь выше телесной. Мишель наконец-то обрел ее.

Мишель берет Венецию за руку. Она смеется и раскачивает их руки. Прогулочный катер несется навстречу ветру, они кружатся в танце. Музыка наполняет воздух. Он ловит пальцами летящий маленький листочек с дерева. В нем аромат весны и солнца. Сакура.

– Зови меня Юни!

– Как пожелаешь, Вени. Юни – красивое имя. Новая жизнь, новое имя. Единение.

Они сливаются в поцелуе.

"Венец-и-я"… Данные проекта не найдены… Повторите запрос еще раз…

Через серое небо пробивается голубизна. Звуки музыки слетаются из различных уголков Парижа к Эльфевой башни. Ограждение вокруг башни сняли, и ремонтные бригады принялись за восстановление этого многовекового символа Франции. Они, словно, хотят стереть страшный шрам из истории.

Новости на телевидение: Взрыв в подпольной мастерской! Столкновение поездов в токийском метро! И другие шокирующие названия… Это значит, что все следы уничтожены.

Данные 22.

Жизнь мистера Джи не раз выбивала его из колеи, но он всегда находил в себе силы противостоять ударам судьбы. Он – приходился сыном одного из боссов могущественного клана якудза. Рано в юности возглавил эту мафиозную организацию. После рождения дочери много чего изменилось. Главным образом ценности и мировоззрения мистера Джи. Но могущества и жестокости вокруг меньше не стало. И мистер Джи продолжил путь «кровавого бизнеса».

А затем, словно в отместку за его деяния, мистер Джи потерял самого близкого человека – свою дочерь Юни.

Три года назад после продолжительной и мучительной болезни Юни не стало. Радость Джи своим дитем сменилась горем и сердечными страданиями. Гениальность Юни и ее феноменальные способности, которые она проявила в программировании и кибериндустрии, оказались деятельностью смертельного заболевания. Рак мозга. Он скрывался в его маленькой девочке, прятался, рос, охватывал своими щупальцами ее милую голову изнутри. Невидимый и жестокий враг. Он подарил ей гениальность, а затем и убил.

Поначалу у Юни появились мигрени. Они переросли в продолжительные приступы. Ее подростковой и веселой жизни пришел конец. Затем подруги отвернулись от Юни, словно она обратилась в уродца. Таковой она себя и ощущала. Одиночество в медицинских палатах – ужасная участь. Юни постоянно плакала, жаловалась на несправедливость мира. Потом стала замыкаться в себе и почти ни с кем не разговаривала, и даже сторонилась отца.

Мистер Джи не находил себе места. Он оказался бессилен в этой проблеме и понимал, что теряет самое дорогое, что имел в жизни – свою дочь! А хуже всего оказалось то, что в своей болезни Юни обвинила его, отца.

Мистер Джи предлагал Юни всё, чего она только пожелает, чтобы скрасить ее муки и боль. Юни нужны были только компьютеры. Больничную палату оборудовали новейшими компьютерами и системами доступа в гиперсеть. Техник, который должен был находиться при ней и во всем помогать, очень скоро был выставлен в соседнюю комнату. Чем занималась одинокая сломленная девочка в гиперсети, никто не знал. Но скоро она попросила отца предоставить ей доступ к серверам его компании. Радость, которую в тот момент испытал мистер Джи, переросла в надежду. Может, все еще обойдется. Болезнь отступит, и Юни будет рядом. Ведь он мечтал, чтобы она сменила его у руля компании, когда придет время.

Юни возглавила отдел разработки Искусственного Интеллекта и довольно скоро появились сенсационные успехи. Но Юни продолжала общаться с отцом исключительно на деловые темы и избегала разговоров как дочь с отцом.

Скоро Юни не стало. В тот момент горе мистера Джи было безграничным. Он хотел убить весь мир, затем наложить руки на себя. Но сначала надо было проводить дочь в последний путь. После похорон, мистер Джи получил звонок на свой телефон: "Мне тяжело видеть, как ты страдаешь". Оказалось, что это сообщение от Юни. Было невероятным слышать ее голос. Мистеру Джи казалось, что он сходит с ума. Она, эта собеседница, несомненно, живой человек. Она знала то, что могла знать только Юни, вспоминала случаи из детства и вела себя абсолютно так же, как Юни до болезни. Но встретиться с отцом она не могла.

Затем выяснились некоторые подробности о разработке отдела Юни. Все это долгое мучительное время впредь до своей смерти она пыталась дать себе вторую жизнь – создать себя в гиперсети, перенести свое сознание в ИИ!

Рак не взял над Юни верх. Она покончила с собой. Больше не в силах терпеть головную боль. Сознательно. Об этом бестелесная Юни рассказала отцу. Он поверил в чудо: его дочь, казалось, была с ним в этом мире, разговаривала, вспоминала прошлое и не страдала. К ней нельзя было прикоснуться, обнять. Но это, несомненно, была его Юни.

Отец, да и любой сломленный человек, верит и надеется на чудо, умоляет об этом Высшие силы. На мистера Джи свалилось счастье. Дочь вернулась.

Она попросила нанять Мишеля Клавье. Конечно, мистер Джи с радостью выполнил это пустяшное поручение. К тому же, как оказалось, у парня имелись свежие идеи, действительно, революционные. И он горел желанием их воплотить.

Отцу очень хотелось узнать, чего добилась его дочь. Но Юни ревностно хранила свою работу в тайне ото всех. Мистер Джи поначалу ждал, когда Юни сама поделиться с ним своими результатами в работе. Однажды мистер Джи оставил дочери видео-сообщение, где прямо попросил рассказать об этом. Ответа не последовало. Тогда мистер Джи решил сам выяснить, насколько далеко продвинулся отдел Юни.

Обнаружилось, что весь персонал отдела уже месяц как исчез. Просто бесследно испарился. И судя по всему, некая программа постоянно следит за всей информацией, которая поступает к мистеру Джи. Она удаляла все записи об изменении кадрового состава проекта Юни, переформировании отдела. Оказалось, что в корпорации нет ни одного человека, знающего хоть какие-нибудь подробности об ее разработках. Все данные были переведены на неизвестные сервера и затерялись в гиперсети.

– Не надо, папа. – вмешалась сама Юни в его поиски. – Неужели ты мне не доверяешь?

И мистер Джи отступил.

Данные 23.

Сейчас мистер Джи закрыл лицо руками. Он не может плакать. Только не перед подчиненным, пусть и преданным ему. Когда он отнял ладони, его покрасневшее лицо казалось жестким. На мониторе транслировалась картинка: прикованный к транспортному креслу Андреус. Растрепанный и связанный. Мистер Джи отдал приказ:

– Выпустить к нему "Крео-7". Как раз испытаем его в деле. Ведь именно для пыток его и создавали!

Человек кивнул и поспешил оставить мистера Джи одного. Как только двери закрылись, мистер Джи разрыдался, не в силах больше удерживать в себе горе. Он медленно сполз на пол. Старая рана открылась.

– Как я мог тебя потерять снова? За что это все мне?

Он кричал и бился о пол. Но через минуту затих в беспамятстве. Его крики, а затем прерывистое дыхание и стоны отлично подошли к происходящему на экране компьютера.

Content

Энрике Флюенс
Венеция

Данные 1.

Данные 2.

Данные 3.

Данные 4.

Данные 10.

Данные 11.

Данные 12.

Данные 13.

Данные 14.

Данные 15.

Данные 18.

Данные 21.

Данные 22.