Денис Куприянов

Деревенский чернокнижник

Сборник рассказов

Деревенский чернокнижник

Деревня Троллья Напасть считалась самым заурядным поселением, ничем не выделявшимся из числа многих подобных населённых пунктов. Да, раз в год здесь проходила длившаяся целую неделю ярмарка, знаменитая на всё графство Сорона. Но в течение остального времени Троллья Напасть представляла собой обычное село, в котором не происходило ничего интересного. Ну, почти ничего.

Деревенский староста Рум Жмых в это утро маялся бездельем. Раздав своим многочисленным сыновьям кучу заданий, он внезапно обнаружил, что сам остался без работы, и теперь был вынужден сидеть на крыльце собственного дома, занимаясь резьбой по дереву. Получившиеся фигурки можно было чуть позже продать на ярмарке и тем самым хоть и немного, но пополнить свой кошелек. Староста уже вырезал двух овечек и приступил к быку, когда в воротах замаячила нескладная фигура Атима Стата. Местный сплетник, чья слава распространялась далеко за пределы деревни, был невероятным лентяем, но обладал довольно неплохой способностью первым приносить всевозможные новости.

— Солдаты! — тревожно начал Атим. — Из местного гарнизона! Стоят у таверны, причём жуть какие злые!

— Неужели?! — воскликнул Жмых и нервно вскочил, бросив неоконченную работу. — Неужели лорд-командующий прочитал моё письмо?! Я думал, этого никогда не случится!

Таверна находилась в двух шагах, поэтому староста не успел даже запыхаться из-за быстрого бега. Как и говорил Атим, солдаты стояли у входа, правда, выглядели не злыми, а, скорее, скучающими. К искреннему огорчению старосты, их оказалось всего трое. Двое вели неспешную беседу, а третий разгружал небольшую повозку, на которой они, видимо, и приехали. Лицо третьего показалось Жмыху знакомым. Кажется, это был какой-то дальний родственник его жены, с которым староста даже пару раз пересекался.

— Привет, Ранс, — вежливо поприветствовал он солдата, чьё имя успел вспомнить в самый последний момент.

— А, Жмых, рад тебя видеть, — ответил тот, и лицо его расплылось в довольной ухмылке. — Как жена, дети?

— Всё хорошо, — уклончиво ответил староста, не особо желая распространяться о своей семье. — А у вас как?

— Как обычно, — буркнул Ранс и презрительно сплюнул на землю. — Наш старик окончательно из ума выжил. Везде ему враги чудятся. Совсем достал учениями и проверками. Мы чуть не передрались за право поехать к тебе, хоть денёк отдохнём от командных воплей.

— Об этом я и хотел спросить, — Жмых слегка замялся. — Мы отправляли ему послание, всей деревней подписывали. Ничего не знаешь об этом письме?

— Конечно, знаю, — солдат ничуть не удивился вопросу. — Всем нам был слышен рёв старика, возмущённого тем, что его люди должны ползать по оврагам и гонять медведей и волков, с которыми не могут справиться косорукие лапотники. Так что можешь считать это дословным ответом.

— Эх, если бы дело было в волках, — староста разочарованно отмахнулся рукой. — Ладно, но зачем тогда вас сюда прислали, да ещё и с грузом?

— А так ты ещё не в курсе? Мы вам нового жителя привезли.

— И кого же? — поинтересовался Жмых.

— А ты глянь за повозкой.

Староста, недолго думая, последовал совету, но тут же отшатнулся. У стены таверны на поваленном бревне сидел очень мрачный человек, закутанный в чёрный балахон. Недовольный взгляд незнакомца буравил окружающее с такой злобой, что Жмых почувствовал себя неуютно.

— Кто это такой? — недоумённо прошептал он.

— Так ты же жаловался, что после смерти старой Бельды у вас не осталось нормальных магов? Вот где-то наверху и решили найти адекватную замену. Ты даже не сомневайся, он мастер первосортный, выпускник столичной академии магов!

— А почему он согласился приехать к нам? — староста продолжал недовольно хмуриться. — И зачем вы его сопровождаете?

— Ну, сопровождаем мы его, чтобы не убежал, — ответил Ранс, в очередной раз сплюнув на землю. — Как-никак особо опасный преступник.

— Преступник? — переспросил Жмых, чувствуя, как внутри у него что-то заскреблось.

— Ну, да, натворил что-то в столице: то ли в жабу превратил не того, кого надо, то ли мёртвых поднял прямо на королевском кладбище. Вот его и приговорили к ссылке в нашу глухомань. Вот, кстати, забирай и пакет документов на его содержание.

Староста автоматически схватил стопку свитков, которую Ранс достал из своей сумки, развернул первый попавшийся и отчаянно застонал.

— Так он ещё и чернокнижник!

— Ага, самый настоящий! Я же тебе сказал, что он поднял всех старых королей и чуть ни развязал бойню в столице. Но не бойся, ему уже сделали такое внушение, что даже в сортир будет ходить с оглядкой.

— Чернокнижник, — продолжал стенать староста. — Нам нужен заклинатель погоды, специалист по лечению скотины, знаток трав и растений, а вместо этого нам присылают тёмного мага, да ещё и с криминальным прошлым!

— Если я тебе не нравлюсь, могу уйти, мне тоже не улыбается провести остаток дней в такой дыре, — слегка шипящий голос заставил Жмыха нервно дернуться, а Ранса потянуться к мечу. Маг, видимо, устал слушать спор и неслышно подошел к старосте и страже, чтобы внести свою лепту в разговор.

— Ты это брось, — рявкнул стражник, приняв суровый вид. — Помни, если вздумаешь сбежать или что-нибудь натворишь, за тобой сразу пришлют команду Охотников за магами.

— Нашёл чем запугивать, — проворчал маг, посмотрев на Ранса как на пустое место. — Шечерун Ужасный всегда держит данное им слово. Но вот если вы нарушите наш уговор, то никакие Охотники меня не остановят!

— Думаю, вы сработаетесь, — обратился вдруг солдат к старосте. — Главное, не давай ему спуска и загружай работой на полную. Пусть не забывает, что его сюда отправили отрабатывать.

— Да где ж он работать-то будет? — спросил Жмых, но, к его удивлению, Ранс не стал продолжать диалог и предпочёл вернуться к повозке. За то время, что они болтали, остальные двое солдат, наконец, разгрузили повозку и теперь явно готовились к отъезду. Староста всё ещё не мог поверить своим ушами и глазам, но все его возражения уходили в пустоту. Стражники довольно шустро развернули повозку и поехали в обратном направлении, оставив Жмыха наедине с ссыльным магом. Пару минут они молча смотрели друг на друга, пока, наконец, Шечерун ни повёл плечами и недовольно буркнул:

— Ну, пошли что ли.

— Куда? — удивлённо пробормотал Жмых.

— Как куда? Даже простым узникам положена своя яма, где им придётся обитать, а уж мне в данном случае положен целый сарай. Веди уж, блюститель справедливости, пока я в благородной ярости ни сжег всё твоё село.

— Ах да, жильё, — староста хлопнул себя по лбу и недовольно поморщился. Ему было стыдно признаться, что в том месте, куда они пойдут, уборка не производилась очень давно…

* * *

Дом старой Бельды не убирали очень давно. После того, как старая знахарка покинула сей мир, в её жилище наведывались от силы пару раз, поэтому пол и нехитрую утварь покрывал толстый слой пыли. Более-менее прилично выглядел разве что огород и то благодаря тому, что с соседних дворов через дырки в заборе проникали козы, пожиравшие всю растительность.

Шечерун молча принял своё новое обиталище, но взгляды, которыми он окидывал дом, заставляли сердце старосты биться в ускоренном темпе. Каждая замеченная магом паутинка или комок пыли убавляли Жмыху годов жизни, и ему оставалось благодарить небо за то, что чернокнижник продолжал молчать.

Первые слова Шечерун произнёс лишь тогда, когда дело дошло до его личных вещей. Чародей перебрал свой нехилый скарб, бросил на Жмыха очередной пронзительный взгляд и внезапно задал вопрос:

— Где документы?

— Что? — растерянно переспросил староста.

— Мне, как узнику, полагается от нашего государства кормление и некое обеспечение личными вещами и инструментами. Я хочу взглянуть, на что же именно мне стоит рассчитывать.

— Ах да, сейчас отдам, — ответил немного успокоившийся староста и достал из-за пазухи переданные Рансом свитки. — Вот они.

Шечерун брезгливо взял бумаги кончиками пальцев, после чего погрузился в их изучение.

— Ну, как и следовало ожидать, — начал он ворчать с первых же строк. — На еду отводится столько, чтобы не сдох, а в одежде я вообще, похоже, не нуждаюсь. Представь себе, новый комплект облачения мне положен только раз в год, и это в преддверии зимы!

— Зимы у нас мягкие, — поспешил успокоить мага Жмых.

— Неважно. Думаю, мой балахон не самый лучший наряд для зимней погоды, даже для мягкой. Что же касается инструментов, — Шечерун покачал головой. — Видимо, они считают, что волшебнику нужны лишь голова и руки.

— А как на самом деле?

— На самом деле тот же жезл необходимо менять каждый год, — ответил маг и с грустью посмотрел на торчащую из заплечного мешка рукоятку. — Кажется, меня решили полностью обезоружить, сделав ни к чему не пригодным.

— Кстати, насчёт пригодности, — староста пару раз кашлянул, привлекая внимание. — Насчёт работы в деревне…

— Что от меня требуется? — сразу отреагировал чародей, и злость в его глазах начала постепенно сменяться заинтересованностью.

— Ну, — Жмых снова замялся, но сумел быстро взять себя в руки. — В первую очередь нам нужен специалист по погоде.

— Сразу мимо, никогда не занимался данным вопросом, — мрачно ответил его новый подчинённый, но, увидев, что староста нахмурился, поспешил предложить. — Зато могу поработать предсказателем, эта сфера давалась мне куда лучше.

— Уже хлеб. Кроме того нам нужен знаток болезней скотины.

— Тоже мимо. В исцелении я слаб, — опять отказался Шечерун, но, немного подумав, добавил. — Впрочем, если потребуется, могу воскресить павших коров и овец.

— Боже упаси! — воскликнул староста, в ужасе отшатнувшись. — Нам только такого и не хватало!

— Вот, раз не хватало, могу и обеспечить! — начал было чародей, однако из-за нескрываемого испуга Жмыха предпочёл дать задний ход. — Ну, если поднять тех же волов или лошадей для вспашки поля, думаешь, люди не обрадуются?

— Думаю, в таком случае люди просто разбегутся, — высказал мнение староста и тяжело вздохнул, осознавая, какой груз упал на его плечи. — А что насчёт борьбы с вредителями: мышами или насекомыми?

— Подумаем, — уклончиво ответил чародей. — Книги по магии у меня с собой есть, может, что-нибудь и смогу в них найти. На этом всё?

— Нет, — Жмых вновь замялся, но назад дороги уже не было. — С нечистью помочь сможешь?

— С нечистью? — переспросил Шечерун, и на его лице впервые появилось нечто, похожее на удивление.

— Да, именно с ней, — подтвердил староста и задумчиво почесал в затылке. — Несколько лет назад в окрестных лесах появилось чудище, зовущее себя Королем леса, подчинило себе всю мелкую нечисть, и теперь они нам прохода не дают. С каждой ярмарки им плати, за пользование лесом плати, да даже за простую прогулку по тропинке до выпасов плати. Жизни просто нет!

— Надо же, — пробормотал Шечерун и принялся бурить своим мрачным взглядом пол. — Я про подобное никогда даже не слышал.

— Вот-вот. Старая Бельда пыталась с ними общий язык найти, но не вышло, засмеяли они её. Просил я у местных лордов прислать солдат или денег на наёмников дать, но все только отмахиваются — мол, мелочи! Нечисть-то хитрая пошла, купцов не трогает, донимает только нас и ещё пару окрестных деревенек. А мы ничего и сделать-то не можем. Пытались лес прочесать, да без толку, чудища сразу начинают морок наводить и чары пускать. Мужики уже отказываются лишний раз за околицу выходить, поскольку нет-нет, да пропадёт кто-нибудь. И если бы бесследно! Останки находим, да в столь непотребном состоянии, что…

— То есть ты хочешь, чтобы я, — мрачно начал чародей. — Тёмный маг первого круга посвящения, давший обеты на служение всем тёмным силам этого мира и всех прилежащих к нему, осмелился бросить вызов тем, кому я обязан своей службой? Ты понимаешь, чего именно от меня просишь?!

— Нет. Но просто у нас же дети…

— Дети меня не волнуют, — рявкнул разгневанный Шечерун. — А вот сохранность моей души — даже очень. Поэтому… — маг явно собирался отказаться, но, заметив помрачневшее лицо старосты, изменил своё намерение. — Ладно, схожу в лес, поговорю с ними. Может, меня и послушают.

Жмых облегчённо выдохнул. В скорое избавление от нечисти он, разумеется, не верил, но то, что появился хоть кто-то, способный хоть как-то повлиять на ситуацию, радовало неимоверно. Пусть даже надежда являлась лишь блеклой иллюзией…

* * *

За две недели Жмых сумел получше узнать нового односельчанина. Да, Шечерун не отличался покладистостью нрава, зато своей работоспособностью мог подать неплохой пример. В короткий срок новый хозяин привёл в надлежащий вид обиталище почившей знахарки: отремонтировал и вычистил дом, заделал дыры в заборе, а грядки засеял травами, свойства которых знал только он сам.

Староста с удовольствием помогал чародею, ведь тот, несмотря на постоянное ворчание, оказался отличным собеседником. Истории Шечеруна о столичной жизни захватывали воображение и привлекали немало слушателей. Маг, явно истосковавшийся по нормальному общению, совсем не чурался крестьян, которые по вечерам собирались возле дома Бельды, чтобы послушать очередную порцию баек. Это уже стало напоминать традицию, которая, к сожалению, оказалась прервана на третьей неделе. Прямо в разгар описания выезда королевской семьи прибежала заплаканная жена мельника и закричала:

— Ларика пропала! Ушла с братом в лес за грибами, а там её схватил паутинник!

Известие вызвало шум и ропот. Жители деревни сразу принялись перечислять прошлые похожие случаи, а Шечерун, нахмурившись, повернулся к старосте.

— То есть для вас это привычное дело?

— Я же говорил, что Король леса лютует, — отозвался тот. — Раньше ему всё равно было, кого хватать, а теперь старается молодёжь отлавливать. Жалко девочку, только-только десятую весну отметила.

— Паутинник, говоришь, — задумчиво пробормотал маг, встал с бревна, служившего скамейкой, и потянулся к своему жезлу. — Надо будет познакомиться с ним поближе.

— А как же твоя клятва служения нечисти?

— Вот заодно и проверю, нечисть это или нет.

Шечерун с лёгкостью прошёл сквозь толпу встревоженных крестьян, умудрившись по пути прихватить за рукав мать жертвы. Несколько человек бросились следом, впрочем, энтузиазма им хватило лишь до околицы. Далее последовали лишь двое самых стойких.

— Вот здесь она и пропала, — всхлипнула жена мельника, ткнув пальцем в сторону поляны, густо затянутой паутиной. — Каржин, сынок мой, успел убежать и всё нам рассказал, но было уже поздно.

— Я вижу. Если паутинник вцепляется в жертву, то очень редко её упускает.

Шечерун отправил женщину обратно в деревню, смело ступил на поляну, разрывая паутину жезлом, и, нахмурившись, принялся изучать следы борьбы. Клочья одежды, перевёрнутое лукошко с грибами, башмак на ветке куста, коварная рожа паутинника, уже нацелившего свои жвалы прямо в горло магу…

Чародей без труда уклонился от довольно прямолинейной атаки и со всей силы ударил жезлом прямо поперёк кожистого тела паутинника. Во все стороны брызнули чёрные молнии, и чудовище отчаянно завыло, загребая землю своим худыми когтистыми ногами.

— Где девочка? — яростно прошептал волшебник, прижимая жертву к земле. — Куда ты её отнёс?

— Повелитель не простит тебя! — монстр плевался паутиной во все стороны, пытаясь вырваться из сетей заклятья. — Он пожрёт твою душу и выплюнет кости!

— Ну, если хочешь остаться в живых, чтобы увидеть это, отведи меня к нему! Иначе, — маг злорадно ухмыльнулся. — Я проделаю всё, что ты перечислил, с тобой и, возможно, добавлю пару-тройку своих личных фантазий.

Паутинник отчаянно дёрнулся, но к тому времени заклинание полностью сковало его чешуйчатое тело, окончательно лишив возможности сопротивляться. Чудовищу оставалось лишь бессильно шевелить кончиками лап.

— Ты умрёшь! — нервно забормотал монстр. — Я увижу, как ты будешь лепетать о пощаде, но ты её не получишь!

— Хватит стенать, давай показывай дорогу!

Шечерун от всей души врезал кончиком сапога по брюху своего пленника, и тот, наконец, сдался.

* * *

Ларика ревела во весь голос. Хотя сил уже не оставалось, девочка прекрасно понимала, что к ней лишний раз не станут прикасаться, пока её крики наполняют пещеру. За те несколько часов, что девочка провела в плену у Короля леса, она уже получила множество всевозможных травм. Теперь обнажённое тело Ларики было покрыто мелкими шрамами от ударов древесной плетью, ожогами от ядовитых слизней и укусами разнообразного размера и формы.

Король леса, больше напоминающий трухлявый пень, с наслаждением созерцал муки своей жертвы. Опутанная древесными корнями, она не могла даже сдвинуться с места, и ей оставалось лишь кричать, надеясь хоть этим ублаговолить своего мучителя.

— Больше крика! Больше! — надрывался Король, а многочисленные безобразные прислужники вторили ему мерзким хихиканьем. — Вы, жалкие твари, такие недолговечные, но, даже зная это, я не могу сдерживаться! Впрочем, пока ты кричишь, у тебя есть хоть какой-то шанс продлить свою ничтожную жизнь хоть на несколько минут!

Ларика захрипела от бессилия. Она сорвала голос, и теперь каждый всхлип давался только через страшную боль. Надежды не было, девочка не ждала пощады, так как хорошо помнила останки найденных в лесу жертв Короля, и знала, что на помощь ей прийти некому. На это рассчитывал и сам Король, поэтому в тот момент, когда на пол пещеры плюхнулась полуобугленная туша паутинника, удивление и недоумение отразились и на морде мучителя и на зарёванном лице жертвы.

— Как у вас пыльно и грязно, — пробормотал Шечерун, проходя вглубь пещеры. — Прибрались бы хоть, всё-таки дворец как-никак.

— Ты кто такой?! — голос Короля больше напоминал визг, и чародей невольно поморщился.

— Шечерун Ужасный, деревенский маг. Я за ней пришёл, — ответил чернокнижник и кивнул в сторону пленницы, глаза которой моментально зажглись надеждой. — Ну, и заодно с тобой хочу поговорить насчёт грубого отношения к местным жителям!

— Ужасный?! — переспросил монстр и визгливо захохотал. — Да что ты знаешь об ужасе, ничтожная букашка?! И пусть смелости тебе не занимать, но ты останешься в этой пещере навсегда! Впрочем, можешь гордиться, твоя смерть продлит агонию этой девчонки на пару-тройку дней! Посмотри же по сторонам, ты окружен моими слугами!

Шечерун хмыкнул и огляделся, изучая сплошной лес зубов, когтей, жвал и древесных щупалец, после чего по привычке презрительно сплюнул и буркнул под нос:

— Семьдесят пять.

— Что? — не понял Король.

— Если говорить о процентном соотношении, то именно столько твоих слуг будет уничтожено в случае нападения на меня. Это как минимум. Кстати, ты тоже входишь в эти проценты.

— Но тебе всё равно не жить! — взвыл Король, и на этот раз в его голосе мелькнули нотки страха. — Ты совершил множество страшных поступков! Ты поднял руку на моего слугу, нарушил договор с жителями деревни, оскорбил меня! Я могу долго перечислять!

— Даже если я и помру, твоё лесное царство, лишившись самых сильных бойцов, разом захиреет, — флегматично ответил чародей. — Потребуются сотни лет, чтобы восстановить его былую мощь. Да и обвинения твои нелепы. Слуга твой первым драться полез, а договор с деревней вообще ко мне он не относится.

— Почему?!

— Потому что я преступник! — ехидно ухмыльнулся Шечерун. — Деревня для меня всё равно, что тюрьма. Другое дело, что за хорошее поведение мне могут скостить срок, а за спасение девчонки я, глядишь, и досрочное помилование получу!

— Ничего ты не получишь, потому что останешься здесь навсегда! — теперь было четко слышно, что Король находится в смятении. — Несмотря на всю твою силу, храбрость и хвастовство, я не могу позволить тебе уйти отсюда безнаказанно!

— Понимаю, — чародей сочувственно кивнул. — Королевский авторитет и всё такое… Впрочем, быть может, мы найдём выход из создавшейся ситуации? Как ты сам понимаешь, затевать драку невыгодно нам обоим.

— И что ты можешь мне предложить? — спросил подземный монстр, и его трухлявое тело заинтересованно подалось вперёд.

— Нечисть азартна, — проговорил Шечерун, извлекая из кармана пару игральных костей. — Мы можем решить наши проблемы игрой. Если побеждаю я, то девочка моя, если побеждаешь ты, можешь делать со мной всё, что тебе угодно.

— Жалкий глупец! Неужели ты думаешь, что я сяду играть за один стол с чародеем?!

— Обряд Элкинра тебе, надеюсь, знаком? — Шечерун вновь сплюнул, презрительно изучая оппонента.

— Контракт с духом клятв и договоров? — древесная рожа Короля скривилась в задумчивости. — Да, это будет хорошим вариантом. По крайней мере, если ты начнёшь мухлевать, это сразу сделает меня победителем.

— Я не стану мухлевать. И, раз ты согласен, начинаю обряд призыва духа.

Камень на конце жезла испустил вспышку света, после чего вокруг чародея поползли всполохи изумрудного пламени. Творящееся волшебство сопровождалось напевным речитативом. Пламя разгоралось всё сильнее, постепенно приобретая форму. Лесная нечисть заворожённо смотрела на то, как перед чародеем постепенно материализуется загадочное существо. Даже будучи жителями изнанки мира, они отчётливо понимали, что призванный дух является абсолютно чуждым для них.

— Я Элкинр, дух клятв, договоров и правил их соблюдения, — раздался безжизненный голос. — Те, кто нуждаются в подтверждении истины, могут заключить со мной контракт. Но тем, кто откажется соблюдать его условия, уготована страшная кара.

— Я, Шечерун Ужасный, адепт первого круга посвящения, — монотонно забубнил маг. — Клянусь играть честно, без жульничества и обмана. Да буду я признан проигравшим, если в ходе игры нарушу свою клятву.

Со стороны Короля донеслось шипение. В общении с духами порождения тьмы предпочитали свой язык, впрочем, Шечерун хорошо его знал, поэтому не особо волновался. Дождавшись окончания клятвы монстра, чародей ухмыльнулся, подбросил кости и поинтересовался:

— Ну, а теперь мы можем сыграть?!

* * *

Игра продолжалась уже больше двух часов. Ларика, освобождённая от пут и закутанная в мантию Шечеруна, сидела в углу пещеры и усталым взглядом следила за развитием событий. Изначально фортуна была на стороне мага. Он с лёгкостью отыграл девочку, но едва собрался уходить, как Король поднял страшный скандал, потребовав возможность отыграться. Правда, тут же возник вопрос ставки, ведь ставить свою жизнь или жизни подданных он не хотел. Однако чародей мигом нашел решение.

— Ты же правишь лесом, значит, под твоим контролем должны быть многочисленные клады и тайники разбойников и купцов, — вальяжно заявил маг. — А мне не помешает небольшая прибавка. Хотя бы одежды новой прикуплю, а то хожу в этом старье.

Кладов и тайников оказалось не так много, впрочем, имевшихся ценностей вполне хватило для продолжения игры. Спустя несколько бросков Шечерун стал обладателем небольшой шкатулки с серебряными монетами, двух золотых кубков, а так же дюжины кристаллов сомнительной ценности.

И тогда Король запаниковал. Уж больно уверенно вёл себя его противник. Маг тут же был обвинен в мошенничестве, но это с лёгкостью опроверг дух Элкинра, после чего последовало предложение сыграть в другую игру. Шечерун лишь недоумённо пожал плечами и вытащил из кармана колоду карт.

Смена игры позволила выровнять силы сторон. На протяжении получаса чародей и Король выигрывали и проигрывали примерно равное количество раундов. Игра могла значительно затянуться, но вдруг в глазах подземного монстра появился подозрительный блеск. С того момента Шечерун начал проигрывать. Постепенно он потерял все выигранные ранее сокровища, свой чародейский жезл, а также пленницу, ради которой сюда и пришёл.

В течение, наверное, целой минуты маг изучал выброшенные карты противника, а затем всё-таки признал своё поражение. Девочка завизжала, понимая, что ей предстоит в дальнейшем. Шечерун посмотрел на неё, вздохнул, но спорить с Королем или возмущаться не стал. Вместо этого чародей флегматично перемешал колоду карт и внёс предложение:

— Может, хватит тянуть осла за хвост? Давай решим всё за один раунд.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Король, явно пребывавший в состоянии эйфории.

— Ставим всё. Я готов пожертвовать своё тело и душу, но только при условии, что и ты поставишь не меньше. Таким образом, победивший получит власть над проигравшим.

— Всего-то?! — Король вновь разразился приступом истеричного смеха. — Тогда я согласен, это будет хорошая ставка. Но уверен ли ты в своей победе?

— Игра покажет!

Очередь сдавать карты выпала обитателям пещеры. Король продолжал смеяться, а вот Шечерун нахмурился, изучая выпавший расклад. Несколько минут противники провели, бессвязно болтая и обмениваясь ударами, после чего маг с грустью признал свой проигрыш.

— Тебе невероятно везёт, — пробормотал он, скидывая карты. — Такое ощущение, что ты знаешь все мои ходы!

— Твоя магия бессильна против меня! — нахально заявил монстр. — И, думаю, мне пора насладиться своим выигрышем!

— Постой! — воскликнул Шечерун, вскинув руки вверх. — Не спорю, ты играл неплохо, но что скажет на это дух Элкинра?!

— Маг играл честно! — раздался невозмутимый голос судьи.

— Надо же, а я временами сомневался, — ухмыльнулся Король.

— Король леса жульничал! — столь же невозмутимо закончил дух.

— Вот оно как! — усмехнулся Шечерун, и его лицо исказила ехидная гримаса. — Я вроде предлагал играть честно, но, как оказалось, понятие чести неведомо тем, кто живёт в тени!

— Постой! — испуганно зашипел монстр. — Твой дух врёт, я играл честно!

— Король знал все ходы своего оппонента, — Элкинр продолжал безжалостно втаптывать в грязь противника чародея.

— Собираешься оспорить и этот факт? — Шечерун подхватил колоду карт, повертел её в руках и убрал в карман.

— Нет, — зубы монстра отчаянно заскрежетали. — Твои карты можно с лёгкостью распознать, даже если они повернуты рубашкой к игрокам. Подожди-ка, — он осёкся и обеспокоенно подпрыгнул. — Разве ты этого не знал?

— Конечно, знал, их зачаровали по моей просьбе. Любой вздумавший играть этой колодой очень быстро понимает, что может видеть все ходы своего соперника. Любой… кроме меня, — беззаботно ухмыльнулся Шечерун. — Я один не вижу оставленных на этих картах меток и вынужден играть исключительно по правилам игры.

— Погоди, но разве это не жульничество? — в отчаянии пробормотал Король, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. — Ты же обманул меня!

— Чем же? — невозмутимо пожал плечами маг. — Я не вынуждал тебя мухлевать, а лишь предоставил тебе право выбора. Ты мог играть честно или мог воспользоваться предложенными подсказками. А то, что ты избрал вариант с подсказками, и привело к нарушению тобой изначального уговора.

— Значит, если бы я не воспользовался подсказками, то…

— Всё равно бы проиграл, — перебил противника Шечерун, затем встал и повернулся к нему спиной. — Ты довольно слабый игрок, и мне бы не составило труда одолеть тебя. И твоим попаданием в мою ловушку как раз и подтверждается это мнение.

— Нет! — взревел Король, и от его голоса земля посыпалась с потолка, а Ларика в ужасе зажала уши. — Ты всего лишь жалкий смертный, ты не можешь победить меня!

— Я уже победил тебя.

Маг щёлкнул пальцами, и дух Элкинра поплыл в сторону Короля. Тот забился в истерике, пытаясь сбросить с себя враждебные чары, но тут же замер в бессилии. Изумрудное сияние окутало тело монстра, подавляя волю и разум и тем самым заставляя безоговорочно признать поражение. Впрочем, прежде чем Король пал под действием силы судьи, Шечерун успел целиком и полностью добить его.

— А знаешь, ты ведь мог даже не бросать мне вызов. Я же тёмный маг и нахожусь в некоем подчинении у таких, как ты. Тебе было достаточно просто приказать, и я бы убрался, повинуясь твоим словам. И поскольку ты этого не сделал, я окончательно убедился в том, что ты ОЧЕНЬ глупый противник. Поэтому тебе предстоит расплата. Долгие годы расплаты и служения мне за то, что ты оказался настолько глуп, раз проиграл простому смертному. И да, пожалуйста, замени те кристаллы из моего выигрыша, ведь это обычные стекляшки, которые ничего не стоят. А я планирую обновить свой гардероб, отремонтировать дом и, наконец, приобрести нормальные ингредиенты для своей работы. Какой же из меня деревенский чародей, если я не могу выполнить даже простое поручение?!

* * *

— Ты наш спаситель! Кто бы ещё смог освободить девочку и получить от Короля возмещение ущерба за все эти годы?! Наверное, только легендарный герой древности!

Рум Жмых был готов целовать подошвы ботинок деревенского мага, но не делал этого по двум причинам. Во-первых, пару минут назад чародей умудрился нечаянно наступить в коровью лепешку, и теперь его обувь смердела так, что никакая сила не заставила бы старосту опуститься до подобного. Ну, а во-вторых, сам Шечерун попросил не делать этого.

— Мне далеко до героев древности, но я вполне тяну на героя современности! — презрительно отмахнулся чародей. — И я, как вы сами понимаете, претендую на львиную долю заработанных сокровищ!

— Да забирай себе всё! — воскликнул староста, не зная, как выразить свою благодарность. — Нам хватит и того, что отныне лес стал для нас безопасным местом.

— Относительно безопасным, — возразил Шечерун. — За нечисть я могу ручаться, но вот всякие хищники, ядовитые грибы и коварные топи мне, увы, не подчиняются.

— Ничего, перечисленное тобой сущая мелочь по сравнению с тем, что творил Король леса! — Жмых в очередной раз изучил принесённые магом сокровища, после чего задал вопрос, мучивший его последние несколько дней. — Кстати, а за что тебя сослали в наши края?

— А ты разве не знаешь? — чернокнижник с удивлением посмотрел на старосту.

— Нет, в предписании сказано лишь о том, что необходимо стеречь тебя и наблюдать за тобой. Но, учитывая твою специализацию и сказанное Рансом, причина, наверное, в чернокнижии?

— Ну, не такой уж я дурак, чтобы заниматься призывом демонов и воскрешением мертвецов посреди столицы, — недовольно поморщился Шечерун. — Тем более это детское баловство. На самом деле меня прищучили за игровые махинации. Кто бы мог подумать, что столь простая схема, как зачарованная колода и призыв духа честной игры, дадут подобный эффект. Среди дворян нашлось немало тех, кто поддался искушению, а я и представить не мог, что в их числе окажутся даже члены королевской семьи, — маг тяжело вздохнул. — Я оказался чересчур азартен и не сообразил, когда надо было дать задний ход.

— То есть ты попал к нам вовсе не за магические трюки?

— А ты сам не мог сообразить, что за магические преступления наказывают не ссылкой, а чем-то пожёстче? — Шечерун вновь вздохнул. — Так что можешь не беспокоиться, особых проблем по части магии доставлять не буду, хотя работать вместе нам придётся. Кстати, скажи, когда в ближайшее время ждать купцов из столицы и можно ли послать им письмо, чтобы сделать заказ? А то мне срочно нужны коё-какие книги.

— И какие именно?

— Честно признаться, — маг поморщился так, словно у него болел зуб. — Я должен, наконец, разобраться с этой проблемой, поскольку из-за неё я просто потерял сон. Мне действительно надо научиться… лечить коров и предсказывать погоду!

Добро, зло и паладин

Молодой паладин Ринуальд шагал по лесной дороге. Всего несколько дней назад он, наконец, закончил учёбу при храме, получил своё личное оружие и был отправлен во внешний мир сражаться со злом. Теперь паладина преисполняли рвение и искренняя надежда на скорую встречу с лиходейством, именно поэтому он и направился в этот лес, где, по слухам, обитало множество разбойников. Грабители тоже относились к злодеям, которых следовало беспощадно уничтожить.

Стоило Ринуальду задуматься о разбойниках, как лёгкий ветер донёс до него крик, слегка приглушенный деревьями. Паладин сразу же выхватил из ножен меч и устремился к источнику звука. Внутри у юноши всё ликовало и пело от осознания того, что ожидаемый подвиг уже не за горами.

Действительно, за поворотом перед ним открылась чудная картина. Дюжина бородатых мужиков зверской наружности с остервенением потрошили стоящие на обочине повозки. Ещё несколько бандитов как раз заканчивали привязывать к довольно толстому дубу стенающих хозяев поклажи. Рядом в густой траве на распластанной молодой девушке шумно пыхтел ещё один бородач. Жертва визжала, стонала и плакала, но шансов на освобождение у неё практически не было. Чуть в стороне молодые разбойники издевались над пареньком из купеческой прислуги. Один из грабителей, жутко фальшивя, играл на дудочке, а второй, размахивая хлыстом, заставлял слугу танцевать.

В целом всё выглядело просто и понятно: разбойники творили зло, за которое их ждала неминуемая и стремительная расплата. Ринуальд как можно крепче сжал рукоять меча, набрал воздуха в грудь и с диким криком бросился в атаку.

— Именем добра, да будет повержено всё зло! — ревел он, сокращая расстояние до телег. — Сдавайтесь, лихоимцы, иначе вас настигнет кара небес!

Он пробежал, наверное, половину расстояния, прежде чем заметил, что тут что-то не так. Вместо того чтобы в ужасе разбежаться или смело встретить атаку Ринуальда, разбойники лишь лениво посмотрели на него, после чего продолжили своё занятие. Даже на лицах пойманных купцов отразился скептицизм, который моментально передался и самому паладину.

Ринуальд притормозил в ожидании подвоха, и тот не замедлил появиться. Из-за ближайшей повозки показался высокий и крупный человек, явно являвшийся атаманом этой шайки. В отличие от своих подчинённых тот был прилично одет, аккуратно причёсан и нёс на плече не дубинку, а весьма неплохой меч. Остановившись в нескольких шагах от паладина, атаман с интересом изучил юношу, а затем вежливо поинтересовался:

— Прошу прощения, я не ослышался?

— Вы о чём? — настороженно переспросил Ринуальд, понимая, что план внезапной атаки провалился на самом первом этапе и теперь придётся срочно импровизировать.

— Ну, это же вы сейчас кричали что-то о добре, которое покарает зло?

— Я! — резко выкрикнул паладин, пытаясь перехватить инициативу. — Именем добра, да будет повержено всё зло!

— Тогда я не понимаю, — в подтверждение своих слов атаман недоумённо пожал плечами. — Где здесь вы видите зло?

Эти слова, подразумевающие столь очевидный ответ, заставили юного воина впасть в ступор. На его глазах разбойники грабили невинных, насиловали юную девушку, измывались над слабым, поэтому вопрос о том, где именно здесь может быть зло, застал паладина врасплох. Тем не менее, Ринуальд не привык сдаваться и, сурово взмахнув мечом, направил оружие в сторону основной шайки.

— Вот оно, зло! — выкрикнул юноша голосом, хорошо поставленным за время длительных храмовых служб. — Вы отнимаете имущество у ни в чём не повинных купцов! Хочешь сказать, что это не зло?!

— Что ж, давайте разберём этот вопрос подробнее, — произнёс атаман и, отойдя на пару шагов назад, опёрся на край повозки. — С одной стороны, мы имеем купцов, довольно обеспеченных людей, способных с лёгкостью пережить потерю небольшой части своих запасов. Внимательно взгляните на их лица. Разве похожи они на горюющих? Нет, они мрачны и задумчивы, ибо пытаются оценить масштаб ущерба и то, чем его можно скомпенсировать. И поверьте мне, всё, что мы тут отнимем, они успешно вернут обратно в ближайшей деревне, просто-напросто подняв цены в два раза. Кстати, если вы присмотритесь к моим ребятам, то заметите, что они берут не всё, а лишь то, что можно унести на своих двоих, а впоследствии без проблем продать в таверне или на рынке.

— Ну, допустим, — буркнул паладин, пробежавшийся взглядом по купцам и разбойникам, после чего вынужденный признать правоту своего оппонента.

— А теперь посмотрим на другую сторону. Да, согласен, мои ребята выглядят не слишком внушающими доверие. Но поймите, что большинство из них являются самыми обычными крестьянами, которым пришлось сбежать с родных мест по причине конфликтов с властями, чаще всего из-за невозможности выплатить какой-нибудь непосильный налог. И теперь, находясь в бегах и на нелегальном положении, даже в такой глуши они должны искать средства, чтобы прокормить себя и своих близких. А сейчас скажите, можно ли считать злом тот факт, что эти нуждающиеся во всём люди, чтобы иметь возможность продлить своё существование, возьмут немного ценностей у других людей, которые ни в чём не нуждаются?

— Но они берут это без спросу! — завопил Ринуальд, чувствуя, что в броне его веры начинают появляться трещины.

— Что поделать, мир несправедлив. И случается так, что для восстановления равновесия требуется воспользоваться правом сильного. И кому, как ни вам, это знать, ведь несколько минут назад вы были готов лишить жизни дюжину людей, чтобы просто вернуть купцам их деньги.

— Я понимаю, они хотят есть… — запинаясь, пробормотал паладин, и вдруг торжество вновь засветилось в его глазах. — Но насилие над женщиной есть однозначное зло! И я его покараю!

— Простите, я снова не представляю, о чём вы говорите. Где тут вы видите насилие? — атаман окончательно расслабился, а его укоризненный взгляд заставлял юного воина чувствовать себя неуютно.

— Девушка явно против того, что с ней делают! — Ринуальд постарался добавить стали в свой голос, но атамана это совсем не смутило.

— Эх, юноша, юноша, вы явно не знаете жизни. И никогда не слышали народных мудростей.

— А причём тут народные мудрости?

— Если бы вы общались с народом, то давно бы знали следующие истины: «Послушай женщину и сделай наоборот», «Если женщина говорит: „Нет“, то это значит „Да“», «Баба с возу, кобыле…», впрочем, это уже совсем про другое. Но основную мысль вы понять должны. Женщины — существа эмоциональные и непредсказуемые, они могут отталкивать человека от себя, но если он действительно уйдёт, сразу обидятся. И, наоборот, можно услышать от неё уйму комплиментов, но лишь затем, чтобы узнать, как глубоко ты ей несимпатичен. Вот и в нашем случае на публику девушка ведёт себя так, словно ей ничего не нравится, но поверьте, если сейчас прервать процесс, она останется куда более недовольной!

— Я этого не знал, — пробормотал Ринуальд, никогда ещё ни чувствовавший себя настолько погружённым в глубины растерянности, и, чтобы хоть как-то выплыть на поверхность, указал мечом на танцующего парня. — А это разве не зло? Его унижают и…

— С каких пор унижение стало злом? — откровенно удивился атаман. — Вся наша жизнь это сплошное унижение. Мы унижаемся перед многими людьми, часто даже того не осознавая. Но это же не означает, что вся наша жизнь состоит из зла. Кстати, многие философы считают унижение одной из форм испытаний, преподносимых нам жизнью, проходя через которые, мы лишь сильнее закаляем наши характеры. Да вы и сами, юноша, должны это знать. Разве вас в вашем храме недостаточно шпыняли за мелкие провинности, заставляя унижаться и выполнять грубую и грязную работу?

— Да, было такое, но…

— Вот видите, если считать унижение злом, то, прежде всего, вам стоило бы покарать своих наставников. Но вместо этого вы, юноша, набрасываетесь на первых попавшихся разбойников. Вам не кажется, что это немного… неправильно?

— Так выходит, я зря старался? — окончательно пал духом паладин.

— Зря! — жёстко ответил атаман. — Ну, вот сами посудите. Купцы, вернувшись домой, распродадут остатки товаров втридорога, а потом пожалуются местному лорду на неимоверные потери от действий разбойников, чтобы им скостили налоги. Девушка за кружкой вина расскажет подругам о пережитом приключении, те будут охать и ахать от зависти, своими пересудами создадут ей репутацию самой отчаянной и умелой любовницы округи, и в итоге у неё не будет отбоя от кавалеров, в том числе от состоятельных. А паренёк осознает, что во избежание издевательств должен стать сильнее, начнёт тренироваться и, возможно, в будущем станет известным бойцом. И всё это благодаря мне и моим ребятам.

— Ясно, — буркнул Ринуальд, закинул меч на плечо и ошарашенно покачнулся. — Здесь нет зла…

— Почему? — ехидно ухмыльнулся атаман. — Зло тут как раз есть и немалое!

— Где?! — в глазах паладина вновь загорелся огонёк истинной веры.

— Ты! — рявкнул разбойник, ткнув своим пальцем в грудь юному воину. — Ты и есть самое настоящее зло!

— Почему?! — воскликнул Ринуальд, в ужасе отпрыгнув назад. — Почему я зло?

— А кто несколько минут назад собирался убить дюжину ни в чём неповинных крестьян, руководствуясь лишь какими-то невнятными личными принципами? Кто был готов устроить резню, даже толком не разобравшись в ситуации? Возможно, это был я или вон те связанные купцы или стонущая девушка? Нет, это был ты и только ты! По-моему, подобное свидетельствует о том, что в плане опасности для общества ты являешься самой страшной угрозой!

Паладин от ужаса обхватил руками голову. Ему не хотелось верить, но он отлично понимал, что в данном случае атаман оказался прав. Ринуальд действительно чуть было не сотворил ужасное, будучи полностью уверенным в своих действиях.

— Не может быть! Но если так, то мне нет прощения! — застонал юный воин.

— Ну, почему? Разве ты кого-нибудь убил?

— Нет, но…

— Тогда чего ты волнуешься? Если бы ты сорвался и перебил здесь всех, то действительно стал бы самым настоящим неисправимым злом. А раз ты смог остановиться, то и наказание твоё будет самым минимальным.

— Какое ещё наказание? — встрепенулся паладин.

— Что значит какое? Разве по правилам твоего храма ты ни должен искупить каждый свой грех? Так что давай снимай доспехи и складывай вон в тот мешок, его должно хватить.

А чуть позже молодой воин, раздетый до нижнего белья, с грустью и непониманием смотрел, как разбойники укладывают захваченную добычу. В глубине души он осознавал собственную правоту, но речи атамана настолько сильно пошатнули его убеждения, что у паладина не осталось никаких сил на сопротивление. Ринуальд пропустил мимо своего внимания укоризненные взгляды купцов, зарёванное лицо девушки и разгневанного слугу, подошёл к атаману и шёпотом задал мучивший его вопрос:

— Ты победил меня. Но скажи, как мне познать истину? Как мне научиться отличать добро от зла?

— А не слишком ли многого ты требуешь? — атаман ухмыльнулся, но, немного подумав, добавил. — Ладно, в храмах всё равно этому не обучишься, поэтому, если хочешь, можешь пойти со мной, и я покажу тебе жизнь, какая она есть, без прикрас и умных слов. А уж потом сам сделаешь выводы.

— Спасибо, — пробормотал юноша. — Ты очень мудр и благороден для обычного разбойника.

— Когда-то и я был паладином, — отмахнулся от комплимента его собеседник. — Но умные люди открыли мне истинный взгляд на мир. Так почему бы и мне ни сделать того же для тебя? А уж сильные руки и умелое мастерство при нашем образе жизни мне ой как пригодятся!

Купцам оставалось лишь разочарованно смотреть вслед своему несостоявшемуся освободителю, который послушно потащил за разбойниками один из мешков с награбленным. После приглашения атамана юный паладин искренне поверил в то, что сможет понять и искупить собственные ошибки.

Десять лет спустя

Лидер крупнейшей разбойничьей шайки, печально известный в окрестных странах под прозвищем Ринуальд — Кровавый Меч, расслабленно лежал на шкурах в одной из спален своего замка. Рядом стонала и мурлыкала молодая девушка, явно довольная умением, навыками и силой опытного мужчины. Схватив бутыль с вином, Ринуальд отхлебнул прямо из горла и флегматично посмотрел на потолок, размышляя о том, как много всего ещё предстоит сделать. Хотя он уже смог объединить под своим началом все разбойничьи шайки, и теперь не будет лишней крови, поскольку купцы, крестьяне и даже местные лорды поняли, что дешевле платить дань, нежели пытаться извести разбойников силой. Вдобавок Ринуальду удалось отбить замок у одного из конкурентов. Однако всё это было каплей в море по сравнению с тем, что ещё требовалось осуществить.

Вдруг дверь в спальню резко распахнулась, и внутрь на полной скорости влетел один из помощников.

— Атаман, тут одна проблемка нарисовалась!

— Что случилось? — недовольно поинтересовался Ринуальд. — Опять купцам не нравится, что за проезд по нашим мостам слишком много требуем? Так мы можем мосты обратно переломать, пусть ищут дороги подешевле.

— Нет, — отмахнулся подчинённый. — Там ребята убийцу подосланного поймали.

— Ого, самый настоящий ассасин?

— Судя по доспехам и мечу, паладин. Ну, знаете, такие чудики, что странствуют по дорогам и бьют всем морды во имя добра?

— Слышал, — отозвался Ринуальд и потрепал красотку по волосам, что вызвало у неё очередной приступ мурлыканья. — Неужто прослышал про похищение принцессы и решил спасти её из мрачного и жестокого узилища?

— Про это мы его не спрашивали, но можем сюда привести, а вы сами с ним и побеседуете.

— Давай веди. Взяли, кстати, без проблем?

— Ну, да. Разве что паладин Одноухому часть оставшегося уха отрубил, и теперь мы его Полоухим звать стали!

Разбойник заржал над собственной шуткой и моментально скрылся за дверью. А буквально через минуту в комнату ввалилась целая орда бандитов, ведущих с собой связанного и слегка помятого пленника, оказавшегося молодым юнцом. Ненавидящий взгляд пойманного юноши, казалось, мог прожигать предметы насквозь, но Ринуальда это ни капельки не впечатлило.

— Значит, ты паладин? — вяло поинтересовался атаман.

— Да! — выкрикнул пленник. — Я, воин добра и света, уничтожу тебя, носителя зла и скверны!

— Значит, ты считаешь меня злом? — ухмыльнулся Ринуальд. — Ты это серьёзно?

— Это все знают! — отчаянно порычал юный паладин. — Ты Ринуальд — Кровавый Меч, известный разбойник, насильник и убийца, чьи люди терроризируют всю округу, заставляя невинных людей в ужасе стенать и молить светлых богов о спасении, а…

— Постой, — перебил его атаман, вскинув руки и недовольно покачав головой. — Предлагаю разобрать всё по порядку. Итак, говоришь, что я зло. Ну, давай же выясним, почему ты в этом настолько уверен.

Бывший паладин с интересом вступил в дискуссию с молодым выходцем из храма, с улыбкой вспомнив собственного наставника. Да, тот оказался очень мудрым и сумел объяснить многое, но теперь пришло время Ринуальда учить подрастающее поколение уму-разуму. И, возможно, именно этот юнец сможет найти свой верный путь, для чего требуется не так уж и много: всего пара-тройка бесед с умным и познавшим жизнь человеком.

Чернокнижник против овцы

Шечерун Ужасный был очень зол. Зол как демон, у которого из-под носа похитили предназначенную для жертвоприношения девственницу, или как дракон, недосчитавшийся золота в своей сокровищнице. Его злость была сравнима даже с гневом мелкого провинциального барона, узнавшего о том, что стены его замка на пару локтей ниже, чем стены замка соседа. Так что не стоило удивляться, что сейчас Шечерун не желал никого видеть рядом с собой.

А ведь несколько часов назад всё было совсем иначе. С утра зарядила гроза, постепенно перешедшая в мелкий дождь, и чародей решил остаться дома, чтобы попрактиковаться в варении зелий. Он уже давно поставил себе цель заменить жутко дорогие привозные из столицы ингредиенты на местные аналоги и как раз заканчивал эксперимент по изготовлению афродизиаков. За последние полгода маг успел убедиться, что эти средства пользуются активным спросом даже в такой глуши, и теперь стремился создать относительно дешёвый эквивалент.

Через пару часов на огонёк подтянулся староста, что вызвало немалую радость Шечеруна. Магу срочно требовался подопытный кролик для проверки, насколько удачным вышел последний эксперимент, и Рум Жмых вполне подходил для этой роли. Однако староста принялся вяло отбиваться, объясняя, что дюжина разновозрастных детей это его предел и вообще жена вновь уехала в гости к родне, а бегать по соседкам ему по статусу не положено. Шечерун не сдавался, но именно в этот момент их спор оказался прерван.

Мултим Вакорук по местным меркам считался безобидным дурачком. Ему никогда не поручали ничего сложного, ограничиваясь относительно нехитрой работой. Чаще всего Мултиму приходилось исполнять обязанности пастуха, чему он обычно был бесконечно рад. Но в это утро вместо привычной улыбки на его лице явственно читалось озадаченность. Из невнятного бормотания дурачка удалось разобрать, что с утра ему поручили пасти овец, но внезапная гроза напугала животных, и они начали разбегаться. Пастуху удалось довольно быстро собрать их вместе, однако при пересчёте выяснилось, что одной овцы не хватает. Скорее всего, она убежала в лес, где её подстерегает множество опасностей в виде оврагов, волков, нечисти, разбойников, а также соседей, которые не прочь забрать себе беспризорное животное. Вот и потребовалась срочная помощь чародея, чтобы отыскать потерю.

К Шечеруну уже не раз обращались с подобными просьбами, и обычно в таких случаях чародей вручал просителю какую-нибудь безделушку из своей коллекции неудавшихся амулетов, убеждая, что она сможет помочь в поисках. Но сейчас рядом сидел староста, который с недавних пор был поставлен в известность насчёт подобных забав подопечного, поэтому у чародея не оставалось иного выбора, кроме как взяться за работу. Вальяжно заверив, что найти овцу для него плёвое дело, Шечерун закутался в свой чёрный балахон, взял жезл, сумку с инструментами, книгу заклинаний и вышел на улицу. Дождь к тому времени утих, начало проглядывать солнышко, и чародей пребывал в полной уверенности, что без проблем справится с поставленной задачей. К сожалению, это оказалась не так, и в первые же минуты начались проблемы.

Обычно для обнаружения потерянного маг использовал заклятие призыва Лэндергора, демона, специализирующегося на поиске. Но изучение инструментов и ингредиентов показало, что для данного чародейства кое-чего не хватает. Шечерун перетряс всю сумку, смог выудить оттуда печень дракона, язык нефритовой жабы и осколок черепа «Короля Мёртвых», но так и не досчитался самого главного — крови половозрелой девственницы. И тут маг допустил очень серьёзную ошибку. Вместо того, чтобы попросить о помощи старосту, он уверенным шагом направился к деревенскому колодцу, где всегда можно было встретить полдюжины местных сплетниц. У них Шечерун сходу и поинтересовался, где ему найти девственницу, согласную поучаствовать в обряде.

К счастью, староста успел вовремя, иначе мага не спасло бы ничего. К тому времени, когда Жмыху удалось отбить Шечеруна у разгневанных женщин, чародею уже расколотили об голову пустой горшок и пару раз врезали по спине коромыслом. Авторитета главы деревни хватило, чтобы переключить всё внимание на себя, и, пока пострадавшие от козней коварного демонолога изливали старосте свои жалобы, сам виновник успел потихоньку скрыться. Однако после произошедшего ни о каком пополнении материалов для заклинания уже не могло идти и речи. Жмых вернулся взмокший от волнения и сразу предупредил Шечеруна, чтобы в ближайшие пару-тройку дней тот не показывался на глаза местным селянкам. По его словам, имелся существенный риск, что женщины поспешат утопить чародея в колодце или, напротив, заинтересуются его предложением и станут напрашиваться на обряд, что тоже чревато бросанием мага в колодец, но уже по инициативе их мужей.

Шечерун недовольно поморщился. Его голова гудела после удара, и следовало благодарить всех богов, что он пришёлся лишь вскользь. Тем не менее, работу требовалось выполнить и, несмотря на все уговоры старосты посидеть и отдохнуть, пока тот лично ни организует поиск нужного компонента, чародей поспешил перебрать свои запасы. В данном случае на кону стояла честь мага, и он не собирался её посрамить.

После долгого и тщательного осмотра всех полок и сундуков всё-таки удалось обнаружить небольшой пузырёк с искомым. К сожалению, кровь давным-давно свернулась, но иных вариантов не было. Так что, тяжело вздыхая, чернокнижник активировал стационарную пентаграмму, после чего приступил к обряду вызова демона.

Лэндергор материализовался через пару минут, но, судя по его кислой физиономии, демон явно оказался разочарован мастерством чародея. Вместо того чтобы почтительно склонить голову перед магом и заверить в своём повиновении, он нагло уселся в центре пентаграммы и пробурчал:

— Чего тебе?

— Я ищу овцу, — Шечерун постарался придать своему голосу твёрдости, но демона это не убедило.

— Так ищи, я-то здесь причём?

— Мне нужны твои знания и навыки, дабы я мог отыскать утерянное.

— Поброди по окрестностям, она где-то здесь, — Лэндрегор лениво зевнул, после чего добавил. — На этом всё.

Чародей не успел задать ещё хоть один вопрос, как демон испарился. Шечерун отчаянно застонал, осознав, что некачественный ингредиент внёс в заклинание искажения, из-за которых призванное существо смогло с лёгкостью уйти обратно, проигнорировав все удерживающие и подчиняющие чары.

Впрочем, маг сумел достаточно быстро прийти в себя, потому как неудача отрезвила его, заставив больную голову работать на полную. Снова были перелистаны многочисленные конспекты и книги по магии, и уже через пять минут Шечерун с довольным лицом изучал заклинание, показавшееся ему самым подходящим. На этот раз удавалось обойтись и без тёмной магии. Чары просто устанавливали поисковую связь между предметами, и для их успешной активации магу требовалась всего одна вещь — какая-нибудь часть пропавшей овцы.

Мултим долго чесал в затылке, пытаясь сообразить, что же именно от него хотят, но, наконец, сообщил, что его носки связаны как раз из шерсти пропавшей овцы. Шечерун облегчённо вздохнул и сразу же схватил один из носков. Мага, привыкшего к запаху мертвечины и разложения, было не смутить вонью какого-то полусопревшего куска шерсти. Оставалось лишь установить местонахождение его источника.

Через пару минут Шечерун начал осознавать, что сходит с ума. Заклинание не могло врать, но, если верить ему, следы пропавшего животного вели в дюжину разных направлений. Поскольку такого быть не могло, пришлось допросить пастуха, который признался, что на самом деле он не уверен, что на его носок пошла шесть именно той овцы. Староста ещё раз внимательно изучил данный предмет одежды и походу снял с него несколько разных комков шерсти, явно принадлежавших кошкам и собакам. Этого чародей вынести уже не смог и, недолго думая, устремился на улицу.

К тому моменту вновь полил дождь, который смог слегка охладить излишне разгорячённую голову Шечеруна. Чародей остановился, отдышался и начал, наконец, вновь мыслить рационально. Срочно требовался новый способ поиска, а, чтобы его придумать, стоило посетить место пропажи.

Когда маг вышел на луг, откуда и разбежались овцы, в его памяти тут же всплыла пара лекций из ученического прошлого. Больше всего его заинтересовала одна из историй магистра Баркуна, который очень гордился своей службой в пограничье и любил рассказывать об охоте на контрабандистов и шпионов. Самой впечатляющей моментом в том рассказе было описание заклинания «Истинного Следа». Наставник с гордостью расписывал, как сам лично придумывал эти чары, чтобы облегчить свою работу. После прочтения заклинания все следы, на которые оно направлялось, становились словно подсвеченными изнутри, что изрядно помогало в пограничной службе.

Шечерун прекрасно запомнил и формулу «Истинного Следа», которой поделился магистр Баркун, поэтому, добравшись до места, сосредоточился на первом найденном следе овцы и произнёс заклинание, на которое возлагал последнюю надежду. Впрочем, одной лишь активации чар хватило для осознания, что и от них в решении данной проблемы польза довольно сомнительна.

За прошедшие полгода чародей так до конца и не понял многих деревенских особенностей, поэтому в его голове не могло возникнуть даже мысли о том, что на этом лугу мог пасти своих овец ещё кто-то, помимо Мултима. Прочитанное заклинание продемонстрировало Шечеруну всю глубину его невежества.

От холма, где маг проводил обряд, во все стороны разбегались несколько сотен следов, из которых не меньше трёх десятков вели в ближайшую рощу. Пару минут Шечерун недоверчиво изучал данное явление, после чего разразился длинной и пространной руганью. Однако бранными словами проблему было не решить, и чародей, стиснув зубы, направился к стене деревьев.

Он просто излучал злобу и негодование, и даже небольшая волчья стая, курс которой пересекался с путём деревенского колдуна, поспешила изменить своё направление. А маленький паутинник, попытавшийся устроить засаду на кабаньей тропе, получил от мага такого смачного пинка, что пришёл в себя лишь на дне ближайшего оврага.

Следы петляли по лесу, накладываясь друг на друга и резко поворачивая назад, и надежда в ближайшее время найти пропажу таяла буквально на глазах. Ярость Шечеруна возросла до предела. К этому моменту он уже ненавидел всех овец в мире и мечтал лишь о том моменте, когда получит возможность сделать из них всех гигантский шашлык.

Новая идея озарила чародея, когда заколдованный путь вывел его на опушку и заставил остановиться у раскидистого дуба. Посмотрев на то, как дюжина следов закручивала сложнейший узел вокруг дерева, маг решил изменить свою тактику. К тому времени он банально устал от побоев, хождения по лесу и потоков холодной воды с небес, поэтому сил на размышления не оставалось, и новое решение оказалось простым и понятным. Если не удаётся найти овцу, значит, овца сама должна отыскать того, кто её ищет. Разрабатывать подобные заклятия призыва Шечеруну приходилось, и теперь следовало лишь слегка модернизировать стандартную формулу, чтобы получить необходимое.

Десять минут спустя он смог убедиться в работоспособности заклинания, почувствовав сначала лёгкую, но постепенно усиливающуюся дрожь земли. Данное явление слегка насторожило Шечеруна. Первым делом он принялся проверятьсоставленное заклинание на предмет ошибок и практически сразу обнаружил неточность. Оказалось, что чародей запутался в расчётах мощности и тем самым увеличил радиус территории призыва всех овец с необходимых пятисот шагов до целых десяти миль. Маг моментально вспомнил карту и перечень деревень, входящих в этот круг.

Хорошо, что Шечерун превосходно лазил по деревьям. Также стоило поблагодарить богов за то, что незадолго до ссылки он ради интереса изучил чары маскировки. Это умение позволило чародею спрятаться от глаз пастухов, ругань которых неслась впереди сошедшего с ума стада. Если говорить точнее, к дубу сбежались овцы как минимум из полдюжины деревень, попавших под удар заклинания призыва.

Запыхавшиеся от бега селяне по привычке проклинали нечистую силу, заморочившую разум несчастных животных, и, лишь добравшись до дуба, смогли осознать весь масштаб трагедии, потратив около получаса на разделение смешавшихся стад. Несмотря на то, что Шечерун практически сразу отменил своё заклинание, овцы продолжали липнуть к дубу, и данное явление не могло пройти мимо внимания пастухов.

К счастью, чары маскировки сработали на отлично, и мага так никто и не обнаружил. В итоге после долгого обсуждения пастухи пришли к мнению, что в дубе пробудился дух одного местного божества, покровительствующего скоту. Ещё полчаса они перечисляли истории и мифы, связанные с этим деревом, а затем договорились о том, что в данном месте непременно нужно установить алтарь. Ну, и поскольку дерево, отмеченное волей богов, явно требовало подношений, каждый пастух поспешил провести небольшой обряд, после чего селяне, наконец, решили разойтись по своим деревням.

Шечерун выждал ещё полчаса, прежде чем спуститься вниз. На земле его ожидали несколько кусков хлеба разной степени черствости, две почти допитые бутылки вина, надкусанный кусок колбасы, пять варёных яиц и три немытые морковки. Именно так и выглядела жертва пастухов неведомому божеству, которую чародей охотно принял, ведь к тому моменту он уже сильно проголодался.

Перекусив, маг решил возобновить поиски, но всё ограничилось лишь стоном отчаяния. Несколько сотен овец так основательно перепахали землю в округе, что об использовании заклинания «Истинного Следа» уже не могло идти речи. Было бессмысленно что-то искать в этом переплетении следов, и Шечерун задумался, что бы ещё могла дать ему магия в данном случае.

* * *

Злость чародея продолжала выходить за грани разумного. Ему срочно требовалось отыскать овцу или, на худой конец, отправить на тот свет пару-тройку невинных душ. Увы, ни того ни другого в пределах видимости не наблюдалось, и Шечеруну пришлось вновь погрузится в свои конспекты.

Листва дуба в достаточной мере защищала его от дождя, а снедь, оставленная пастухами, смогла хоть немного утолить голод. Всё это позволило магу слегка отдохнуть, поэтому новое решение ему удалось отыскать достаточно быстро. Да, чародей слабо владел чарами прорицания, однако во времена ученичества ему доводилось пользоваться ими, чтобы определить выбор своего пути. В данной ситуации этот вариант мог оказаться нелишним, пусть даже его осуществление и требовало обильных энергозатрат.

Чародея слегка смутило, что эффект от произнесения заклинания проявился лишь с четвёртой попытки, но он списал всё на свою усталость. Сотворённое колдовство изрядно подкосило Шечеруна, зато определило нужное направление и придало энтузиазма в поисках. Осознание того, что ему хоть каким-то образом удалось приблизиться к своей цели, настолько сильно воодушевило чародея, что он даже не заметил многочисленных стен из кустарника и двух достаточно глубоких оврагов. Словно зачарованный, Шечерун двигался по указанному ему пути, и то, что в итоге он вышел на центральный тракт, ни капли его не смутило. Также мага не смутила и пара арбалетов, направленных ему прямо в лицо. Шечерун лишь удивлённо изучил угрожавшее ему оружие, после чего одним жестом обратил его в прах.

— Рухлядью не интересуюсь, — сухо обратился он к паре оборванцев, лица которых выражали искреннее недоумение. Впрочем, нескольких секунд им хватило, чтобы понять, с кем довелось связаться.

— Не губите, Ваше чародейство! — простонал тот, кто выглядел постарше. — В голове что-то помутилось, вот и решили стрясти с вас пару монет.

— Что-то вы совсем распустились, — недовольно поморщился чародей. — Вас Ринуальд совсем ничему не учит?

— Учит-учит, Ваше магейшество! Только в последнее время он слегка загрустил и задания давать перестал, вот и пришлось нам инициативу в свои руки брать!

Шечеруну оставалось только устало покачать головой. Местные разбойники давно стали притчей во языцех. Их лидер, являвшийся бывшим паладином одного из многочисленных светлых орденов, почему-то загорелся гениальной идеей построить царство добра и разума, задействовав многочисленные разбойничьи шайки. Было оно так на самом деле или нет, знал, наверное, лишь сам атаман. Немногочисленные свидетели, которым доводилось пересекаться с бывшим паладином, изрядно противоречили друг другу. Одни говорили, что атаман дни и ночи проводит в бесконечных оргиях, другие заверяли, что он, наоборот, круглые сутки читает своим подчинённым проповеди об идеальном мире. Самому Шечеруну казалось, что истина находится где-то посередине, но в данный момент его заботила совсем иная проблема.

— Овцу не видели? — измученно поинтересовался он у разбойников.

— Какую овцу? — старший явно стремился услужить чародею, но, похоже, вопрос поставил его в тупик.

— Самую обыкновенную, — и именно в этот момент до колдуна вдруг дошло, что в расстройстве он даже не поинтересовался, как именно выглядит объект его поисков. — Не пробегала тут?

— Никак нет, мы не видели, хотя… — старший замялся и растерянно посмотрел на своего напарника.

— Да-да, — поспешил перехватить инициативу тот. — Пару часов назад мы слышали блеяние со стороны Ганадаровой пещеры. Быть может, туда забрела. Хотя сомневаюсь, что она цела, место, как вы сами знаете, не ахти…

— И то хлеб, — удовлетворённо потёр ладоши Шечерун. — А вы передайте Ринуальду моё почтение и намекните, что я не прочь встретиться с ним за партией в карты.

— Непременно передадим, Ваше чародейство! — наперебой завопили разбойники, но маг их уже не слышал, ведь он, наконец, понял, как именно работает заклинание. Нить предвидения вывела его к разбойникам, которые оказались невольными свидетелями того, что случилось с овцой. Всё это означало, что поиски подошли к закономерному финалу.

Про Ганадарову пещеру Шечеруну приходилось слышать от жителей деревни. В своё время из столицы сбежала группа тёмных магов, которые чересчур увлеклись запретным искусством. Уверенные, что в глуши их точно никто не потревожит, они использовали пещеру в качестве помещения для призыва тёмных сущностей. Закончилось это довольно быстро. Полтора десятка столичных охотников разрушили импровизированный храм вместе с алтарём, а всех любителей незаконного колдовства в цепях отправили обратно в столицу.

Шечерун подозревал, что пещеру, скорее всего, не зачистили до конца, поэтому он и не удивился рассказу разбойников. Какие-то слабые духи, сумевшие уцелеть после визита охотников, могли приманить заблудшую овцу к себе, чтобы полакомиться её плотью. В таком случае шансы на возвращение беглянки живой и здоровой резко стремились к нулю, поэтому требовалось поспешить.

Ганадарова пещера находилась не так уж далеко, и уже через полчаса Шечерун приступил к изучению входа в неё. Судя по лёгкому магическому фону, исходившему изнутри, чародей оказался прав в своём предположении. Похоже, что разгром сектантов не затронул их оборудования, и ждать здесь можно было чего угодно.

Чародей, немного поколебавшись, извлёк из складок плаща свой жезл. Впрочем, магический инструмент в данном случае он решил использовать для освещения пути, поскольку в пещере оказалось очень темно. Стоило заметить, что бывшие хозяева привели в порядок её внутренности. Пол отличался относительной ровностью, острые углы были стёсаны, а трещины в стенах аккуратно заделаны.

Шечерун углубился внутрь на несколько сотен шагов, прежде чем смог отыскать искомое — алтарное помещение. То, что именно в этом уголке пещеры проводились моления и обряды, маг понял, почувствовав там силу, пусть и не бившую через край, но вызывавшую изрядное уважение.

Своим острым взглядом чародей с лёгкостью обнаружил начерченную на полу пентаграмму, и тут его лицо помрачнело. Похоже, местные чернокнижники до того, как их повязали, пытались совершить обряд призыва, в чём частично преуспели. Над пентаграммой клубилась дымка нестабильного портала, и это означало, что в любой момент оттуда могли появиться гости.

Хотя Шечеруна больше беспокоила судьба овцы. Он уже заметил разбросанные тут и там обглоданные кости, и некоторые из них выглядели достаточно свежими. Стараясь держать врата под контролем, чародей приступил к подробному изучению материала. Требовалось отсортировать останки, чтобы вычленить среди них части несчастной овцы. В том, что её съели, маг уже не сомневался и, судя по некоторым следам, даже догадывался, кто именно это сделал…

Благодаря наблюдению за порталом, Шечерун спас свою жизнь. Едва оттуда вынырнула чёрная молния, как маг упал на колено и в полную силу нанёс удар. Его противник отлетел к дальней стене, довольно ощутимо приложившись о камни, но сразу же вновь вскочил на лапы.

Чародей выругался сквозь сжатые зубы. Судьба свела его с Эджигорсом — демоническим волком. Это создание по сути дела являлось самым заурядным зверем, и все клятвы и ограничения, накладываемые на чёрных магов, можно было забыть при столкновении с ним. Другое дело, что также можно было забыть и о попытках установления контакта. Эджигорс предпочитал нападать молча и воспринимал всех посторонних исключительно как врагов или пищу.

Ещё несколько секунд Шечерун изучал пылающее тело, оскаленную пасть и текущую из неё слюну, разъедавшую каменный пол. Именно она оставляла столь характерные следы, позволившие чародею заранее опознать предполагаемого противника. Теперь требовалось разобраться с демоническим волком или загнать его обратно в преисподнюю. Если бы у Шечеруна имелась личная связь с порталом, никак проблем бы не возникло, но заклинание читал другой чародей, а времени на его взлом практически не оставалось.

Эджигорс снова ринулся в атаку. Не привыкший к отпору, он явно посчитал ответную атаку случайностью, поэтому чернокнижник с лёгкостью отбил удар, успев при этом немного отступить в сторону выхода. Оказавшись в родной стихии, Шечерун моментально проанализировал особенности портала и поведение существа, прошедшего сквозь него. Похоже, что здешние сектанты просто пытались создать сторожевого пса и, отлично понимая, что контролировать Эджигорса не смогут, решили банально привязать его к точке выхода. Отсюда следовало, что покинуть пещеру чудовище не может, а все кости принадлежат немногочисленным животным, которые ненароком зашли в пещеру и тем самым разбудили её стража.

Шечерун мрачно ухмыльнулся. Он хорошо разбирался в этой схеме с поводком и знал её слабое место. И пусть сам портал был чародею не по зубам, воспользоваться привязью он мог уверенно.

Перед третьей атакой ему пришлось выждать некоторое время. Эджигорс, наконец, понял, что на этот раз ему предстоит иметь дело с непростым противником, и ушёл в оборону, предпочтя изучать мага на расстоянии. Но инстинкты брали своё, и, в конце концов, демонический волк не выдержал. Впрочем, теперь монстр решил изменить тактику. Он прыгнул на потолок пещеры и уцепился за сталактиты, после чего одним рывком, разбрасывая каменную крошку, набросился на Шечеруна сверху.

Подобного маневра чародей как раз и ожидал. Заранее выставленный им щит отбил атаку, а заготовленная силовая удавка моментально охватила шею монстра. Тот яростно забился, пытаясь сбросить с себя путы, но маг не собирался сдаваться. В его планы вовсе не входило удержание Эджигорса. Сдерживающие функции были у данной удавки второстепенными, а предназначалась она, прежде всего, для сбора информации о поводке. Шечеруну хватило десяти секунд, чтобы изучить все основные моменты, и он начал действовать.

В отличие от всяких «театральных чародеев», которых очень любили изображать как столичные, так и провинциальные театральные труппы, Шечерун предпочитал работать без лишних эффектов. Поэтому не было ни потоков огня, лавы, молний. Не было и затянутой борьбы, когда каждый из противников из последних сил пытается перетянуть удачу на свою сторону. Всё произошло очень просто, но, тем не менее, эффективно. В какой-то момент поводок начал резко сокращаться в размерах и стал затягивать монстра обратно в портал. Эджигорс пытался цепляться когтями за пол и стены, но силы оказались не равны.

В тот миг, когда демонический волк исчез в туманной дымке портала, Шечерун облегчённо вздохнул, но тут же чародея резко передернуло, потому что в глубине пентаграммы забурлили потоки силы. Похоже, что вмешательство в чужое заклинание не прошло бесследно. Маг не стал выяснять, сработала ли это встроенная защита или просто произошёл сбой, а предпочёл со всех ног броситься к выходу из пещеры.

Это решение оказалось верным. Поток бурлящего огня настиг чародея в момент выбегания наружу. Когда его тело охватили потоки пламени, Шечерун успел отпрыгнуть в сторону и через мгновение ощутил холод воды. Небольшая яма у входа в пещеру, после дождя ставшая довольно глубокой лужей, позволила разом сбить демоническое пламя, объявшее мага.

Шечерун вылез из воды, когда буйство стихий подошло к концу. Пламя изрядно прошлось по окрестности, пробив в стене деревьев и кустарников солидную просеку. Впрочем, подобные мелочи в данный момент находились вне интересов чародея. Он чихал, кашлял и матерился, пытаясь вытрясти воду из ушей, карманов, сумки и сапог. Его чёрная мантия изрядно опалилась и теперь сверкала десятками дыр. А, самое главное, настроение Шечеруна оказалось безнадежно испорчено, и теперь он ненавидел всех овец вместе взятых. И бросив последний взгляд на пещеру, стены которой докрасна раскалил извергнувшийся огонь, маг побрёл обратно в деревню.

* * *

Рум Жмых встретил Шечеруна на окраине деревни. Увидев плачевное состояние, в котором пребывал деревенский маг, староста удивлённо присвистнул, взмахнул руками и тут же бросился к тому на помощь.

— Что случилось? — испуганно поинтересовался он у своего подопечного. — На тебя кто-то пытался напасть?

— Ерунда, — мрачно отмахнулся чернокнижник. — Всякая нечисть из Гандаровой пещеры. Будет теперь знать, как связываться с дипломированным чародеем, — и, немного помолчав, добавил. — А вот что касается овцы…

— Вот из-за овцы я тебя тут и поджидаю, — перебил его Жмых. — Я отправил к тебе с посланием нескольких мальчишек, но, видимо, ты с ними разминулся. Короче, можешь её больше не искать.

— Как? Вы её уже нашли?! — рявкнул чародей, и его глаза сверкнули недовольством и ревностью. — Кто это смог?!

— Да никто, — с унынием в голосе пробормотал староста. — Ты же знаешь Мултима. Он свои пальцы-то пересчитать не может, что уж говорить об овцах. Праздник накануне был по случаю рождения дочери кузнеца, вот одну овцу к столу и зарезали. А бедняга Мултим совсем про это забыл, вот и…

На последней фразе староста осёкся, ведь взгляд Шечеруна в этот момент мог прожигать скалы, испепелять озера и даже поражать богов. Впрочем, маг предпочёл промолчать и, завернувшись в остатки мантии, с гордым видом направился к своему дому, где и уединился. Испуганному Жмыху оставалось лишь вытереть пот со лба и поблагодарить богов за то, что его миновала весьма серьёзная угроза.

* * *

Шечерун не разговаривал ни с кем целую неделю. За это время жители успели забыть о его поведении и, наоборот, стали сочувствовать магу, понимая, через что ему пришлось пройти в процессе поисков уже давно съеденной овцы. Правда, через что именно он прошёл, никто и не знал, но внешний вид чародея, когда тот вернулся после поисков, вызвал немало сплетен и слухов. К концу недели уже пошли разговоры о том, что деревенский чернокнижник пытался занять пост одного из тёмных богов, но был повержен. К счастью, к этому моменту Шечерун решил, наконец, прервать добровольное заточение и вернулся к деревенской жизни.

Работы у него накопилось много. За неимением в селе жреца магу предстояло организовать установку алтаря, посвящённого недавно обнаруженному неведомому покровителю скота, а также придумать ему легенду, которая устроила бы местных жителей. Шечерун прекрасно знал, кем на самом деле являлся это покровитель, но, немного подумав, предпочёл заменить его парой более подходящих духов.

Создание нового святилища завершилось грандиозным праздником, который посетило множество народа. На этом гулянии маг хорошо развлёкся за игрой в карты, раздевая всевозможных торгашей и зажиточных селян. Новая мантия стоила достаточно дорого, поэтому Шечерун, не особо смущаясь, использовал все доступные ему ресурсы, чтобы обеспечить себе максимальный выигрыш. К тому времени, когда гости, наконец, протрезвели и отправились по домам, кошелёк чародея значительно увеличился в объёме.

Последнее обстоятельство привело Шечеруна в крайне благостное расположение духа. Сидя вместе со старостой у входа в трактир, он неспешно делился свежими сплетнями и высказывал мысли о том, как именно хочет дальше работать. Правда, неторопливая беседа оказалась вновь нахально прервана всё тем же Мултимом. Пастух навис над магом, немного помялся, а затем заплетающимся голосом поведал страшную историю о том, как уснул прямо на лугу, а, очнувшись, обнаружил пропажу как минимум половины стада. Шечерун с натянутой улыбкой выслушал его речь, после чего достал из кармана причудливо переплетённый кусок железа.

— Это амулет поиска. Отправляйся с ним в лес, и он поможет найти потерянное, — заверил он пастуха, и тот с радостью схватил железку.

Но стоило Мултиму отойти на несколько шагов, как староста нервно взвыл:

— Я же тебя просил!

— Спокойно, — лениво ответил маг и запрокинул голову, созерцая сумрачное небо. — Это действительно поисковый амулет. За неделю, проведённую дома взаперти, я разработал и изготовил дюжину подобных.

— Значит, от тебя всё-таки есть толк, — удовлетворённо хмыкнул Жмых.

— Знаешь, — проговорил Шечерун, недовольно поведя плечами. — После всех подвигов, что мне довелось совершить, я пришёл к мнению, что самая лучшая помощь в поисках потерянного — оставаться на том же месте, где и сидел.

— Но…, - староста осёкся, пытаясь подобрать слова.

— Я не против сражаться с демонами, разгонять хищников с нечистью и переубеждать разбойников, — ухмыльнулся чародей. — Но лишь когда это входит в мои прямые служебные обязанности. В остальных случаях я предпочту, чтобы этим занимались другие люди. Так что если Мултим потерял овец, пусть сам их и ищет, а я лучше потрачу время на что-то более полезное.

После таких доводов подопечного Жмых не нашёл слов, чтобы возразить ему, и маг смог полноценно расслабиться, осознавая, что ему, наконец, удалось сбросить очередной груз со своей души. Вот только Шечерун пока не подозревал, что данная проблема окажется лишь одной из многих, с которыми ему ещё предстоит столкнуться. Но это уже совсем другая история…

Из уст в уста

Словно мухи, тут и там

Ходят слухи по домам,

А бяззубые старухи

Их разносят по умам!

(с) В. Высоцкий

Таверна «Радужный Кот» была забита до отказа. Шёл второй день ярмарки, отчего деревню «Троллья напасть» переполняли толпы народу. В самом зале народ пил, гулял, пел песни, играл в азартные игры, в общем делал всё, для того что бы весело провести время.

Деревенский чародей и по совместительству профессиональный чернокнижник, Шечерун Ужасный так же проводил время в своё удовольствие. Изгнанный в своё время из столицы за излишнее увлечение черной магией, а так же профессиональное шулерство, он в данный момент изрядно пополнял свой кошелек, с лёгкостью обыгрывая в карты заезжих торговцев. Последние войдя в азарт пока что не замечали того, что карты как-то сами собой меняют масть, а селяне, знавшие о подобных фокусах, предпочитали помалкивать. Во-первых, незачем ссорится с чародеем, заставившего местную нечисть приносить обильную дань (раньше было наоборот). А во-вторых, чужаков было не так жалко, в следующий раз будут умнее.

До поры до времени всё шло хорошо, пока известному наёмнику и специалисту по охране купцов, Сиве Патлатому не пришлось осознать, что объем выпитого им пива явно не сочетается с возможностями тела. Недолго думая он направился к выходу, не осознавая, что его курс пересекается с уже заканчивавшим игру колдуном. Учитывая общее настроение и слегка неадекватное состояние наёмника, столкновение было неизбежным.

Шечерун издал жуткий вопль, поскольку большая половина выигрыша улетела под стол. Но это было ничто, по сравнению с тем, что вскрылось купцам, когда старательно зачарованная колода карт, уже направлявшаяся в карман рассыпалась, моментально обнажив явное несоответствие в количестве мастей. Осознавая свой провал, чародей поспешил оторваться на незадачливом наёмнике.

— Ты что творишь?! — Проревел он в лицо Сиве. — Хочешь остаток дней провести в виде лягушки на болоте?!

— Ээээ, а чего не так? — Пробормотал наёмник, для которого разборки с чародеем в данный момент являлись второстепенной задачей.

— Что нет?! Да я тебе покажу, что именно не так! — Руки мага засияли зеленоватым светом, а по его волосам побежали паутинки молний. Народ в ужасе шарахнулся в стороны, отлично понимая, что в данных условиях под горячую руку кроме наёмника могли попасть и все остальные посетители таверны. Не испугался лишь один Сива, состояние которого не позволяло делать различий между крестьянином, купцом, магом или даже демоном. Недолго думая он схватил со стола тяжелую кружку с пивом и со всей силы опустил её на голову своего оппонента.

Силой наёмник обделен не был, поэтому удар получился на славу. Лицо и волосы чародея моментально оказалось покрытыми плотным слоем пены и черепков, а сам Шечерун, разом позабыв о всяком колдовстве, глухо свалился на пол. Народ облегченно вздохнул. Зная тяжелый и суровый нрав мага, они отлично понимали, чем всё могло закончиться. Сива, выбежавший во двор с максимальной скоростью, моментально стал героем вечера и то, что именно он и был виновником произошедшего, как то сразу выветрилось из похмельных голов.

Сам чародей очень быстро пришёл в чувство, но возникать особо не стал. Обиженный на всех он сел в угол, где вступил в диспут со старостой, обсуждая методику борьбы с оборотнями и упырями. К утру народ начал расходиться, а о происшествии забыли практически все. Впрочем, кое-кто запомнил и был готов поведать во всех подробностях.

* * *

— Эй, старик, что у вас нового?! — Дремлющий в тени забора Атим Стат, приподнял свою шляпу. Странствующий купец Журлан Ющелет, был его давним знакомым, а так же известным, по крайней мере в ближайших странах, разносчиком сплетен и слухов, которые он тщательно собирал по деревням. Атим всегда был рад поговорить с ним, поскольку работать не любил, зато в процессе беседы с купцом можно было заполучить несколько грошей. Проблема правда состояла в том, что рассказывать в данный момент ему было нечего. Из-за празднований и постоянных возлияний, память болтуна оказалась изрядно прореженной.

— Да мало чего, — проворчал он, присаживаясь рядом с купцом, попутно перебирая в голове все наиболее подходящие события, разом обнаруживая то, что могло заинтересовать собеседника. — Разве что вчера Шечеруну морду набили.

— Не может быть! — Ужаснулся купец, неплохо знавший чародея.

— Ага, кружкой по голове. Помнишь Сиву Патлатого? Так вот, не поделили они чего то, маг начал было колдовать, но Сиву разве этим проймешь. Схватил он кружку со стола и как давай ею молнии отбивать!

История Атима развернулась на добрые полчаса, в процессе которых собеседники переместились в таверну. Войдя в раж, он подробно пересказал, как маг раз за разом заколдовывал наёмника, но последний каким-то образом умудрялся сбрасывать чары и продолжать бой. Сама таверна при этом подверглась такому разрушению, что сидящий в углу хозяин, услышав подобную версию, предпочел лишний раз изучить все углы, дабы убедиться, что здание стоит на месте.

Купца же подобные описания ни капельки не смутили. И даже то, что он сидит в якобы разрушенной таверне не могли его заставить разувериться в услышанном. Восхищенно глядя на Атима, словно тот сам своими руками дрался с чернокнижником, Журлан передвинул ему монет, и с восторгом произнёс:

— Весёлая я посмотрю у вас жизнь! Не то, что в нашем захолустье!

Атим с благодарностью принял монеты и потихоньку распрощался с купцом, а последний, успешно сбыв свои товары, продолжил свой путь, прокручивая в голове подробности истории.

* * *

— Ты смотри кто к нам пришел, сам Журлан Сплетник! Давай рассказывай, что в мире творится!

— Моё почтение, сэр Ратуальд, — торговец вежливо поклонился старшему сыну барона, бывшего хозяином окрестных земель. Входя в эту таверну перекусить он даже не думал с кем его может свести судьба. Но Ратуальд отличался тем, что любил появляться в самых неожиданных местах владений своего отца. Что поделать, несмотря на уже солидный возраст (старый барон никак не хотел умирать), его наследник сумел сохранить поистине детское любопытство. — Если честно я мало чем могу порадовать, поскольку…

— Ты, да еще и ничем! Ну ты рассмешил! — Ратуальд заржал как конь, а его собутыльники поспешили поддержать своего господина.

— Ну есть у меня одна история, — Журлан, смирился с тем что с обедом придется подождать и поспешил занять место за столом. — Был я недавно в деревне «Троллья напасть», ну которая в графстве Сорона находится, там еще ярмарка знаменитая. Так вот, объявился в тех краях черный маг, причем немалой силы.

— Да иди ты! — Не веря проворчал один из спутников Ратуальда.

— Правда-правда, я сам его видел! — Раз начав, торговец не думал уступать никому. — Так вот, объявился этот чародей и давай крестьян и самого графа облагать постыдной данью. Ну девственниц и младенцев для ритуалов, а то и чего похуже требовал. А на тех кто ему отказывался подчиняться, натравливал орды демонов.

— И что, никто даже не осмелился бросить ему вызов?!

— Нашелся один храбрый воин, бросивший вызов злу, — голос Журлана возрастал с каждой минутой и к нему уже начали прислушиваться и остальные посетители таверны. — На своём верном скакуне, с освященным мечом он бросился на врага. Но слишком сильны были чары и сначала пал конь, а затем и клинок преломился у самого основания!

— Демоны бы побрали этого колдуна, — гнев Ратуальда был настолько силен, что удар кулака едва не проломил стол. Купец ухмыльнулся, осознавая, что его история захватила всех и дабы поддержать этот интерес, поспешил добавить ряд наскоро выдуманных подробностей. Один за другим появлялись боги, помогавшие герою отразить натиск демонов. У самого героя внезапно открывались невероятные силы, позволявшие ему летать и голыми руками разрывать порождения зла на куски.

— И вот, в ту самую секунду, когда победа зловещего чародея казалось уже неминуемой, — к этому моменту истории Журлана внимали все посетители таверны и еще немалая часть народу снаружи пытались хоть краем уха услышать подробности. — Наш герой выхватил из мешка драгоценный кубок и одним ударом разбил голову злодею. И тот пал на землю и с его смертью все темные чары были развеяны.

— А почему именно кубком? — Восторженно поинтересовался Ратуальд.

— Сиё мне неведомо! — Пожал плечами торговец и добавил загадочным голосом. — Но ходят слухи, что немалая сила была сокрыта в нём. И жаль, что вся сила его улетучилась со смертью чародея…

На этом история была окончена. Слушатели ждали продолжения, но купец к этому времени проголодался настолько, что был готов съесть даже тех, кто пять минут назад затаив дыхание слушал его речи. Единственной проблемой оставался сам Ратуальд, который мог потребовать дополнительных подробностей, но последний внезапно сорвался с места и устремился в сторону отцовского замка, видимо спеша поделиться свежей историей.

* * *

Говорите так оно и было? — Холодные глаза короля Некстона Семнадцатого взглядом буравили герцога Гнелкаса, отвечавшего за разведку и сбор информации.

— Только слухи и ничего более, Ваше величество, — вежливо и осторожно ответил герцог. — Но как вы знаете слухи имеют склонность превращаться в суровую реальность.

— Знаю, потому и переспрашиваю, — проворчал король, задумчиво изучая мозаику, который был выложен пол в кабинете. — Но хотелось бы знать, насколько мы можем доверять источнику этих слухов?

— Барон Камбереф заверил меня, что лицо общался с очевидцем событий, — в данном случае герцог немного покривил истиной, поскольку из письма четко следовало, что с очевидцем общался его сын. Но говорить это королю, означало вызвать очередную долю сомнений.

— Интересно, откуда вылез этот маг, да еще с такой силой, — Некстон развернул на столе карту. — Если верить вашему барону, то земли восточных лордов получили изрядный удар с его стороны. Эпидемии, падеж скота, демоны, нападающие на мирных крестьян. Всё это выглядит довольно странно, учитывая, что та провинция является настолько глухим местом, что даже для нас она не более чем лишняя головная боль. И кому она мола понадобится?

— Возможно это козни Аргамии или Сулейского халифата, — поспешил вынести свои предположения герцог. — В данный момент они пытаются ослабить нас всеми силами и появления чернокнижника в этой провинции могло быть попыткой перебросить часть наших и без того малых сил к восточной границе.

— Очень походит на правду, — согласился с ним король. — В таком случае следует вынести благодарность этому герою, что избавил нас от лишних хлопот. Хотя я до сих пор недоумеваю, почему для битвы с магом было выбрано столь странное оружие. Сражаться кубком, пусть даже и магическим, что это за бред?

— Я проконсультировался у верховного чародея, — поспешил объяснить герцог. — Тот посчитал, что в данном случае мы могли иметь дело с одной из разновидностей «Святого Грааля». Это артефакт невероятной мощи и силы, заряженной энергией богов и его вполне могло хватить, для того что бы справиться с чернокнижником.

— Какие у нас интересные герои разгуливают, — на этот раз король, несмотря на всю невозмутимость, сумел передать некую долю изумления.

— Ничего интересного. Герои постоянно изучают всевозможные древние развалины, сражаясь с охраняющей их нечистью. Периодически им попадаются артефакты, в том числе и невероятно мощные. Обычно они их продают, но иногда, как в нашем случае оставляют себе. — И немного промолчав, Гнелкас поинтересовался. — Прикажете направить наши силы туда?

— Зачем? Маг мертв, героя, если он объявится, ждет награда. Незачем раздирать наши и без того поредевшие войска, — Некстон подумал и добавил. — Впрочем надзор за регионом усиль, мало ли что оттуда вылезет. Вот в таком случае будем и поступать соответственно. В средствах соответственно так же стесняться не стоит, вот вам мой указ. — С этими словами он протянул одну из лежавших на столе бумаг.

Герцог поклонился и поспешил покинуть кабинет, мысленно ухмыляясь. Нет, в чародея он верил и не сомневался в его существовании. Но куда больше его интересовала возможность легально запустить руки в казну. И если всё пройдёт согласно его плану, то уже сегодня вечером, его старший брат (известный как барон Камбереф) получит немалую награду за оказанные королевству услуги.

* * *

— Так значит, ты и есть тот самый легендарный герой? — Великий Всемогущий и Всепрощающий повелитель Кардаласской Империи, известный всему миру как император Шидрон Молниеносный, с интересом изучил стоящего перед ним Сиву Патлатого. Сам наёмник уже успел измениться, будучи помытым, подстриженным, облаченным в качественный доспех и самое главное сменивший неблагозвучное для императорского уха прозвище на Побеждающий.

— Да, Ваше Величество, — наёмник низко поклонился, надеясь, что на его лице не отразилось усталость и недоумение. Последние пару месяцев на него свалилось столько, что он уже устал удивляться, но встреча со столь высокопоставленным лицом изрядно выбила его из колеи.

— Ты скромен, и это хорошо. Я наслышан о твоих подвигах, Сива Побеждающий. Сразить в неравном бою могучего чародея, подвергшего разорению целых три королевства. Призвать на помощь богов и получить из их рук «Святой Грааль». До этого я считал, что на подобное были способны лишь герои древности. Но как я смотрю и в наше время рождаются отважные люди способные бросить вызов злу!

Зал моментально зааплодировал. На наёмника смотрели с восторгом, явно впечатленные историями о его подвигах. Самому Сиве от подобного было не по себе, но деваться было некуда. И самое противное он даже не мог понять, откуда пошел этот миф о его героическом прошлом. Никаких черных магов он никогда не сражал, стараясь, лишний раз никогда с ними не связываться. Что же касается драки с Шечеруном, то про нё он благополучно забыл уже на следующий день.

— Боги послали нам героя, а мы даём ему награду, — на этот раз голос подал Великий Маг, глава магического совета всех цивилизованных королевств. Именно по его инициативе и был организован поиск героя, закончившийся успехом. В данный момент маг держал в руках тонкий венец, который поспешил передать Шидрону и уже император возложил его на голову Сивы.

— Сим ты именуешься Сива Побеждающий, почетный Принц Света и Защитник Империи! — Пафосно произнёс повелитель, не замечая лёгкой тени на лице Великого Мага.

Последний изучая историю героя, сумел при помощи всех заклятий докопаться до истины. Но обнародовать её пока не спешил, понимая, что куда больше сможет заполучить, создавая героя, чем рассказывая всем, что великая битва на самом деле оказалась не более чем пьяной дракой. Подобные интриги были обычным делом для высших магов и, глядя на наемника, он оценивал его в первую очередь как очередной инструмент.

Подобные мысли были в голове и у императора, у которого хотя и не было магической силы, но хватало сети осведомителей. Но зная о том, насколько сильное впечатление произвела эта история, он поспешил раздуть её как можно сильнее. И теперь когда ему удалось заполучить на свою службу столь известного героя, можно было не сомневаться в том, что его влияние на ряд окрестных стран возрастет сразу на несколько пунктов.

Бедняге Сиве в настоящий момент было невдомек что остаток своей жизни ему придется провести будучи всего лишь одним из символов Империи. И ни о какой свободной жизни он мог даже не мечтать. Впрочем, сам наёмник уже успел оценить благосклонные взгляды ряда придворных дам и намеревался в ближайшее время воспользоваться данным даром судьбы.

* * *

— Слышал, что стало с Сивой? — Хозяин «Радужного Кота» сел рядом с Шечеруном, в данный момент занятого экспериментами в попытках придумать заклинание по борьбе с саранчой. Подопытные экземпляры, сидящие в кувшине, упорно игнорировали всю смертоносную магию, разбегаясь при каждом удобном случае.

— Нет, а что с ним? — Мрачно поинтересовался чародей.

— Говорят в герои выбился, убил черного мага, спас королевство и сейчас его пригласили на службу к самому императору! Журлан клялся что за него хотят одну из принцесс выдать.

— Рад за него, — буркнул под нос Шечерун, которому в данный момент не было никаких дело до Сивы с его подвигами.

— Вот-вот, живешь так в глуши, общаешься с человеком, а он раз и в люди выбивается! — Мечтательно произнес трактирщик, переходя к следующему посетителю. Увы, но неосторожное движение заставило его чересчур сильно надавить на стол. Подгнившая ножка сразу треснула, и через секунду скатившийся кувшин разлетелся на куски, освобождая жертв эксперимента.

— ДА СДОХНИТЕ ВЫ НАКОНЕЦ! — Завизжал и без того взбешенный чародей высвобождая магию. Все немногочисленные посетители, включая хозяина, привычно свалились на пол, опасаясь попасть под раздачу, но к счастью всё обошлось. На этот раз магия сработала как надо, перебив всех зловредных насекомых, и Шечерун облегченно откинулся на спинку стула, осознавая, что добился успеха.

И он не заметил, как заглянувший на крик Атим удовлетворенно покачал головой, устремляясь в сторону рынка. Сплетник знал, что Журлан еще не уехал и ему будет крайне интересно услышать историю о той страшной бойне, что учинил темный маг в трактире, используя свои таланты в управлении насекомыми. Да, подобная история должна была пойти на ура, и болтун даже не догадывался, к каким последствиям она могла привести, разойдясь по всему миру.

Чернокнижник ищет клад

Хозяин «Радужного кота» отличался изрядной щепетильностью и разборчивостью в отношении своих клиентов, пусть даже официально этого и не признавал. Больше всего он любил просто приходивших к нему поесть. Обычно от таких людей не было никаких проблем, потому что они делали заказы, ели и быстро уходили. Также в любимчиках у трактирщика пребывали те, кто назначал в его заведении дружеские встречи. Они довольно долго занимали места, но при этом могли, ожидая, повторять заказы по нескольку раз. Следом в рейтинге находились посетители, устраивавшие в «Радужном коте» деловые встречи. Эти люди обычно по нескольку часов умудрялись занимать самые выгодные места, хотя ограничивались одной выпивкой. Правда, в случае удачно проведённой сделки они могли сделать большой заказ, жаль только, что успешные договоры, заканчивавшиеся богатым пиршеством, заключались не так уж и часто. Ещё меньше трактирщику нравились любители устраивать празднества. От них следовало ожидать много шума, который с лёгкостью перерастал в драки, однако объёмы их заказов часто перекрывали даже нанесённый ущерб, поэтому к данной категории трактирщик относился двояко.

И вот с недавних пор в его списке появилась новая категория, которая называлась коротко и понятно — Шечерун… Не сказать, что от тёмного мага было очень много ущерба, просто в его присутствии люди держались уж слишком замкнуто и не давали себе воли. И если в отношении разрушений данную особенность можно было занести в плюс, то по части заказов она явно тянула на минус.

Сегодняшнее утро в таверне усугублялось ещё и тем, что к чернокнижнику внезапно присоединился неожиданный собеседник, обладавший настолько запредельным уровнем репутации, что трактирщику оставалось только стоять за стойкой и молиться всем богам о предотвращении глобального побоища. Впрочем, это занятие не мешало ему параллельно подслушивать небезопасных клиентов, благо тема их беседы оказалась довольно интересной.

— Я тебе говорю, дело того стоит, — довольно эмоционально твердил собеседник чародея. — Поверь мне, пара дней — и мы с тобой станем уважаемыми членами общества.

— Я и так уважаемый член общества, — с ленцой в голосе ответил Шечерун. — Куда мне дальше-то?

— Ты мне не веришь? — оппонент мага, солидно выглядевший мужчина средних лет, оказался явно разочарован равнодушной реакцией чернокнижника. — Считаешь, что я вру?

— Считаю, что ты заблуждаешься.

— И в чём же именно?

— Хочешь истины, Ринуальд? Ну, что же, получи её. Мне кажется, что скорее чиновники перестанут брать взятки, а эльфы прекратят петь идиотские песни о своих достижениях тысячелетия назад, чем в этом мире появится хоть одна карта, достоверно указывающая местонахождение клада.

— Выходит, ты всё-таки мне не веришь?

— Да верю я тебе, верю. Просто знаю, как ярко в прошлом ты отметился на ниве паладинства, оттого могу сделать вывод, что мыслить объективно — это явно не про тебя. Уж прости, но я довольно скептически отношусь к идеалистам, особенно восторженным.

— Обижаешь. Подобным я переболел ещё лет пятнадцать назад, — буркнул Ринуальд, лицо которого исказила гримаса обиды.

— Судя по твоим нынешним эмоциям, болезнь довольно глубоко запустила в тебя корни, — флегматично ответил Шечерун. — Поэтому сразу говорю, что не собираюсь принимать участия в данной авантюре.

— Это не авантюра!

— Прости, но я думаю иначе. Понимаю, что ты собаку съел на подобных делах, но я тоже не первый день живу на свете.

— Значит, моё слово…

— А что твоё слово? Разве оно может служить гарантией от подделки? Знаешь, пару лет назад у нас в столице объявился один умелец, способный подделывать даже эльфийские реликвии. Он, наверное, мог бы долго демонстрировать свой талант, но случилось так, что сама владычица Изумрудного лесапожаловала к нам и была искренне удивлена, когда на первом же попавшемся прилавке увидела точную копию собственной реликвии, известной как Подвеска Лазурного Неба, являющейся эльфийским символом власти. Причём подделка оказалась настолько качественной, что даже сама владелица оригинала не могла их различить. А мастер Цикавор, сотворивший подлинник, публично заявлял, что больше не в силах повторить подобное. Ну, тем обиднее для него. В итоге из-за претензий эльфов разгорелся нехилый скандал, едва не вылившийся в локальную войну. Хорошо, что кому-то из представителей власти удалось помириться с Изумрудным лесом в обмен на выдачу умельца, создавшего подделку. Ну, а что там эльфы с ним сделали: мучительно казнили или заперли в своих подвалах и заставили работать, никому уже не известно. Вот и посуди сам, если возможно скопировать эльфийскую монархическую регалию, то создать якобы достоверную карту — вообще пара пустяков.

— Так тебе нужны подробности?

— Ну, если они окажутся достаточно убедительными и смогут изменить моё отношение к данной авантюре.

— Ладно, — Ринуальд слегка закусил губу, явно пытаясь понять, стоит или не стоит делиться сокровенным, но всё же не выдержал. — Есть у меня один боец, Ладжин Полоухий. Сам-то он ничего собой не представляет, но вот его дед… Тот сорок лет проработал в архиве барона Камберфа. Причём не просто бумажки с места на место перекладывал, а имел определённую цель. Не знаю, чем он руководствовался, но взбрело этому старику в голову найти тайник самого Гарамокла Безумного!

— Легендарный чернокнижник, намеревавшийся захватить власть, но неудачно. Ещё пробовавший создать собственную империю, и опять же неудачно. Ах да, затем пытавшийся призвать весь пантеон тёмных богов, чтобы отомстить своим врагам. Мне говорить, чем закончилось данное его мероприятие? — в голосе Шечеруна сквозила изрядная доля скепсиса.

— Ну да, в коварных замыслах Гарамокл не особо преуспел, но кое-чего всё-таки добился. Например, хорошо порылся в сокровищнице Академии магов.

— Я тоже там рылся, — устало ответил чародей, крутя в руках недопитую кружку с пивом. — Кроме пыли, пауков и забытых работ студентов ничего там нет.

— Да я не про студенческую сокровищницу говорю, — Ринуальд даже слегка взвыл. — А про ту, где хранят свои секреты старшие маги. В частности, результаты опытов, пусть даже и неудачных, артефакты, кое-что из университетской казны.

— Ну, там, конечно, можно что-то отыскать. Но почему ты считаешь, что Гарамокл вместо того, чтобы воспользоваться похищенным, решил это хорошенько припрятать?

— Так думал тот самый работник архива, сорок лет изучавший загадку Гарамокла. В какой-то момент чернокнижник внезапно словно потерял все носимые с собой сокровища, и это, по мнению архивиста, стало определяющим фактором в поражении чародея.

— Ладно. Но ты уверен, что этот архивист не бредил? А может, твой собственный подчинённый вдруг решил развести тебя на глупую авантюру.

— Он всего лишь попросил помочь разобрать бумаги его покойного деда, — с заметной обидой в голосе произнёс Ринуальд. — То, что я наткнулся на записи о тайнике Гарамокла, а затем и на карту, можно считать чудом. Поэтому кроме нас с тобой об этом кладе никто и не знает.

— Ну, мне хорошо известно, как создаются чудеса, — проговорил Шечерун, в очередной раз нахмурился, после чего задал неожиданный вопрос. — А вот зачем я тебе понадобился?

— Поскольку клад прятал известный архимаг и чернокнижник, наверняка там на подходах стоит немало ловушек, преодолеть которые сможет только волшебник аналогичного уровня.

— Спасибо за лесть, но мне кажется, ты преувеличиваешь, — усмехнулся Шечерун и задумчиво закусил губу. — Давай поразмыслим логически. Маг должен спрятать свои сокровища таким образом, чтобы их трудно было найти, а не достать. Тот, кто обнаружит клад, сможет и через все ловушки пройти, какими бы сложными они ни были.

— Ну, а вдруг? — спросил Ринуальд и болезненно поморщился, явно будучи не согласным со словами собеседника.

— Вдруг — это когда демон вырывает тебе кишки из-за того, что какая-то мошка случайно нарушила целостность твоей пентаграммы. А то, о чём говоришь ты, либо шутка твоего подчинённого, либо бред умирающего маразматика.

— То есть ты не станешь мне помогать? — поинтересовался нахмурившийся атаман.

— Да не нужен я тебе. Насколько мне известно, под твоим началом в данный момент находится не меньше трёх тысяч человек, вот и возьми пару-тройку десятков из тех, кого не жалко. Они пробьют своими телами путь сквозь ловушки, а ты в итоге обретёшь искомое.

— Дать тебе честный ответ? — Ринуальд тяжело вздохнул, немного помялся, но всё-таки заговорил. — Меня поднимут на смех, когда узнают, что я решил заняться поисками клада. Мои ребята напрочь лишены всякой романтичности. Они считают, что деньги либо хранятся в карманах у торгаша, либо лежат у него дома и могут быть получены в качестве выкупа. То, что кто-то может тратить время на зарывание богатого сокровища, никак не укладывается в логику моих бойцов.

— А говоришь, что избавился от паладинства, — хохотнул Шечерун, но, увидев мрачный взгляд атамана, поспешил принять серьёзный вид. — Ладно уж, рассказывай, где искать твой клад?

— Изильмарские болота знаешь? Там есть остров, с древним храмом…

— Про храм слышал. Вот только изучили его уже вдоль и поперёк.

— Изучили храм, а не остров, — буркнул Ринуальд, явно обидевшись, что чародей его перебил. — В этом-то и состоял план Гарамокла: спрятать искомое рядом с тем местом, где будут разыскивать, но всё же за его пределами.

— Тут чувствуется логика волшебника, — согласился Шечерун и, наконец, удовлетворённо кивнул. — В таком случае считай, что ты меня уломал и я в доле. Но учти, найденные сокровища делим пятьдесят на пятьдесят.

— Хорошо.

Судя по облегчённому виду Ринуальда, он собирался расстаться с большей частью сокровищ, лишь бы уговорить Шечеруна. Чародей, правда, не испытывал особой радости, хотя явно был готов приложить все усилия для поиска клада.

* * *

— И всё-таки ты согласился. Согласился, несмотря на весь свой скепсис.

Они ехали уже несколько часов. Разбойник управлял повозкой, а чародей лежал на спине и рассматривал небо, жуя попавшуюся ему под руку соломинку. Кладоискатели страдали от скуки и пытались скрасить её пустопорожней беседой.

— Не то, чтобы я сразу не поверил в этот клад, — задумчиво ответил Шечерун. — Просто у меня имелись и иные причины присоединиться к тебе.

— Это какие же?

— Ну, в первую очередь я собираюсь лично осмотреть остров с храмом. Мне давно прожужжали все уши, что там растёт множество ценнейших трав. А поскольку в последнее время я занимаюсь исключительно составлением эликсиров, необходимо провести разведку. Вдруг на острове действительно найдётся что-то полезное для данного дела. Кроме того, хоть слухов об этом я и не слышал, наличие развалин храма может подразумевать присутствие какой-нибудь нечисти. Поэтому хотелось бы заодно разобраться и с этим вопросом.

— И это всё?

— Нет, — маг недовольно поморщился, но всё же снизошёл до ответа. — К нам в деревню приехал сам магистр Рыжоуглан.

— Первый раз про такого слышу.

— И слава всем богам, что первый раз. Личность довольно известная, специалист по урожаям, погоде и болезням скота. Раньше преподавал в столичной академии, но сбежал к нам в глушь, поскольку решил, что город его сильно ограничивает. Быстро нашёл себе тёплое местечко под крылом у барона Камберфа и теперь развлекается тем, что ставит свои опыты по повышению эффективности сельского хозяйства. А с недавних пор взял себе в моду объезжать деревни, чтобы передать местным чародеям свою премудрость. Нет, мужик он действительно умный, но работать с ним — одно мучение.

— Значит, ты с ним уже пересекался?

— В академии доводилось. Там он из меня всю душу вынул, и оставалось только радоваться тому, что я учился не на его факультете. И вот полгода назад Рыжоуглан внезапно нагрянул в нашу деревню и всю плешь проел сначала Жмыху, а потом и мне, пытаясь понять, что на таком важном участке делает какой-то столичный чернокнижник. Так что, узнав о его очередном визите, я убедил старосту, что на Изильмарских болотах зафиксирован подозрительный выброс силы и мне нужно удалиться туда на пару-тройку дней для исследования на предмет опасности.

— Умно, — произнёс разбойник и замолчал, принявшись изучать окрестные пейзажи, но вскоре вновь не выдержал. — Слушай, а правду ли говорят, что местная нечисть тебе дань платит?

— Враньё, — лениво ответил Шечерун. — Слухи как обычно всё искажают.

— Неужели ты ей платишь?

— Нет, платит она не мне, а деревне за весь нанесённый ущерб. Мне, если честно, достаётся небольшой процент, да и тот обычно идёт на закупку всевозможных ингредиентов и материалов. И раз уж ты сегодня столь словоохотлив, лучше честно мне расскажи, как продвигается твоя работа по построению нового мира, полного добра, справедливости и всеобщего счастья?

— Туго, — с лёгким недовольством в голосе отозвался Ринуальд. — Впрочем, трудности меня никогда не страшили, поэтому останавливаться я не собираюсь.

— Что, у подчинённых с моралью туговато? — ехидно ухмыльнулся Шечерун.

— С моралью у них всё в порядке, вот только, — атаман слегка замялся. — Ленивые они очень.

— И в чём это выражается?

— Пока хорошего пинка не отвесишь, даже не зачешутся. Нет, я понимаю, что большинство из них люди со сложной судьбой, но это вовсе не повод бездельничать, особенно когда на кону стоит вопрос не только банального выживания, а построения общества нового типа! Ну, ничего, ещё лет пять и…

— Ты сам-то веришь, что через пять лет тебе удастся хоть что-то построить?

— Я паладин, а вера — это стальной стержень, удерживающий меня на этом пути.

— Но разве не логичнее верить в чудо?

— Знаешь, уже сама идея построения нового общества и тот факт, что кто-то взялся за её осуществление, на мой взгляд, является чудом, так что я просто обязан в это верить! — твёрдым голосом изрёк Ринуальд. — Хотя, если честно, чем дальше, тем больше мне кажется, что я выбрал немного не тот путь. Вместо того, чтобы внедрять свои идеи сильным мира сего, я вынужден читать мораль и перевоспитывать самых закостенелых преступников. Но с другой стороны, учение моего ордена гласит: чтобы познать вершины, нужно начинать с самых низов!

— Тут уж я ничем тебе помочь не могу. Кстати, что-то воздух стал чересчур влажным, неужели мы уже на месте?

— Да, как раз едем вдоль окраины болот. Если верить карте, скоро нам надо будет идти на своих двоих.

Через несколько минут искателям клада действительно пришлось покинуть повозку. Ринуальд завел её в кусты и привязал там коня. Шечерун ухмыльнулся, глядя на эти манипуляции, и поинтересовался:

— Место здесь довольно бойкое, неужели не боишься, что кто-нибудь стырит твою клячу вместе с повозкой?

— Здесь стоит моя печать, — мрачно ответил атаман. — В этой округе каждая собака знает, что произойдёт, если связаться с владельцем этой отметки.

— Давай рассмотрим вариант, что повозку попытается украсть не собака, а кто-нибудь поглупее. Поэтому будь добр, отойди в сторону, а я немного поработаю с охранными чарами. У меня нет ни малейшего желания возвращаться домой пешком. А уж если нам повезёт и обратно пойдём с грузом, так вообще тяжко придётся.

— Ладно, — буркнул Ринуальд, невозмутимо пожав плечами. — Если ты считаешь, что моего авторитета недостаточно, тогда…

— Тогда я добавлю своего авторитета, — перебил Шечерун. — Который не менее весом. Кстати, я уже закончил с охраной, так что где твоя тропа через болото?

Поиски тропы заняли около часа. Атаман, уткнувшись в карту, ходил вдоль кромки болота, периодически сверяясь с различными метками и время от времени тыкая в воду заранее срезанной веткой. Но везде его встречали лишь глубина и топь. Шечерун лениво следовал за напарником и особо не вмешивался в процесс поиска. Наконец Ринуальд не выдержал и отбросил палку в сторону.

— Странно, — пробормотал он. — По всем приметам тропа должна идти прямо здесь. Вот сухое дерево, а вот и камень…

— Пару минут назад мы прошли похожее сухое дерево с не менее выдающимся камнем. Да что там, на этом болоте я уже увидел не меньше дюжины подобных деревьев с камнями разной степени приметности.

— Ну, не знаю, мне кажется, если бы я рисовал эту карту, то отметил именно это место.

— А если бы эту карту рисовал я, то учёл, что дело происходит в лесу, и постарался избежать всех упоминаний деревьев, — сказал чародей, а затем перегнулся через плечо разбойника и посмотрел на карту. — Можешь одолжить мне её на пару минут?

— Зачем?

— Хочу оценить сроки её создания, — объяснил Шечерун и заинтересовано оглядел искомое со всех сторон, после чего нахмурился. — Карте как минимум пятнадцать лет. Кроме того, у меня возник ещё один вопрос. Каким образом архивная крыса, не покидавшая своего гнезда, вдруг смогла нарисовать подобное?

— Ну, может, несколько раз он всё-таки выезжал и на месте всё оценил, — предположил Ринуальд.

— Скорее тупо перерисовал со старой карты. В связи с чем могу допустить, что лет тридцать назад тропа действительно проходила где-то здесь, но после многочисленных разливов реки, из-за которых и образовались эти болота, просто-напросто перестала существовать. Поэтому мне кажется, что нам следует искать иной путь.

— Предлагаешь идти вдоль берега в надежде, что рано или поздно нам повезёт? — недовольно хмыкнул Ринуальд.

— На удачу надеются лишь слабые, сильные же сами её создают. Отойди-ка в сторону, мне тут надо одну пентаграмму нарисовать.

— Демонов будешь вызывать? — в голосе атамана послышался неподдельный интерес. — А как же алтарь, свечи? Ну, или девственницы в компании с ритуальными барашками в качестве жертв?

— Обойдёшься. Каранталь Указывающий Путь не самый могучий демон, поэтому можно обойтись и без особых приготовлений. А что касается жертвы, ты же брал с собой бутерброды? Дай мне штучки три.

Через пару минут Ринуальд со смесью восторга и отвращения созерцал сиреневого осьминога, расположившегося в центре пентаграммы и с удовольствием поглощавшего бутерброды. Чародей же хладнокровно дождался конца трапезы, после чего настойчиво кашлянул.

— Наелся, — удовлетворённо пробурчал демон. — Задавай свой вопрос.

— Нам нужно перебраться на тот остров, как это можно сделать? — поинтересовался Шечерун.

— Обходите болото, с другой стороны есть мост, — ответил Каранталь.

— Так мы же не меньше трёх дней потеряем, — взвыл Ринуальд. — Можно как-то по-другому?

Шечерун недовольно посмотрел на своего компаньона, но всё же обратился к демону с уточняющим вопросом.

— Идите в ту сторону, — сиреневое щупальце указало в направлении, откуда и пришли кладоискатели. — Там возле сухого дерева, растущего на большом камне, есть брод.

— Мы проверяли, там нет брода, — проворчал чародей.

— У берега глубина вам по шею, но шагов через тридцать будет по пояс. Ориентируйтесь на кустарники сероцвета, он указывает путь.

— А иных вариантов нет? — заныл атаман, которому совсем не хотелось мочить ноги.

— Тогда двигайтесь дальше, до заводи. Там в камышах припрятан плот, вы его с лёгкостью отыщете. Надеюсь, такой способ вас устроит?

— Сойдёт, — удовлетворённо кивнул Шечерун. — Можешь возвращаться обратно.

— Надо было тебе спросить его про месторасположение клада, — недовольно заметил Ринуальд, когда сиреневый осьминог исчез. — Сразу бы решили множество проблем.

— А у тебя есть желание прощаться с душой? — усмехнулся чернокнижник.

— В смысле?

— Демоны берут плату в зависимости от того, насколько важно требование для призвавшего их. Мы особо не торопимся, поэтому обошлись бутербродами. А вот если бы нам, например, требовалось кого-нибудь спасти, то наверняка пришлось бы тащить пару-тройку баранов на заклание. А уж вопрос поиска кладов для демонов самый щепетильный. Тут необходимо расплачиваться только душой или проводить массовое жертвоприношение по всем правилам.

— Понятно, — пробормотал атаман, явно ошарашенный данным откровением. — Я-то думал, что вам, магам, стоит щёлкнуть пальцами — и сразу у вас всё, как на блюде: и демоница в постели и сундуки с золотом в кладовке. А оно вон насколько сложно. Как же вы живёте при таких-то условиях?

— Как-то выживаем. Кстати, получить демоницу в постель не так дорого. За пяток бутербродов она будет твоей целую ночь. Если что, могу организовать.

— Пока не надо, мне и обычных женщин хватает. Ну, пошли искать плот?

Каранталь не ошибся, и плот был обнаружен довольно быстро. Правда, едва увидев его, Ринуальд недовольно наморщился. Несколько секунд разбойник изучал найденное плавсредство, после чего тяжело вздохнул.

— Я и подумать не мог, что опущусь до того, что стану красть у детей.

— С чего ты взял, что это дети сделали? — удивился Шечерун.

— Что я сам в детстве плоты не мастерил? Тут сразу видна рука ребёнка.

— Хм, странно. Я считал, что если ты и откажешься кого-нибудь грабить, так это будет самый распоследний бедняк.

— Обижаешь, мы не всех подряд трясём, а многих так вообще отпускаем. Вон, полгода назад поймали мы купца, который вёз груз брильянтовых лисиц.

— Ого, насколько мне известно, даже среди столичных богачей не каждый может позволить себе одеяние из неё.

— Вот-вот. И я, как увидел его товар, так сразу потребовал вернуть всё и проводить купца до границы баронства с максимальным почтением. Ребята поначалу очень удивились, но когда я им объяснил причину, сразу с энтузиазмом взялись за дело.

— И что же не так было в этом товаре?

— Его столь просто не сбудешь, особенно в нашей дремучей провинции. Ну, нет у здешних жителей средств на такую роскошь. Поэтому надо везти в столицу, а там гильдия меховщиков уже давно установила монополию на торговлю этим мехом и тех, кто ставит им палки в колёса в попытках перехватить торговлю, наказывает быстро и жестоко. Вон банда Шестирогого осмелилась бросить меховщикам вызов, так долго потом головы разбойников вдоль дороги на кольях висели.

— Я смотрю, у вас положение дел не менее сложное, чем у магов, — с искренним сочувствием проговорил Шечерун. — Да не переживай ты так, мы в данном случае не воруем, а просто одалживаем на время. Можем потом даже заплатить хозяевам плота, если они обнаружат пропажу. Меня больше смущает то, что плот сработан детскими руками. Не боишься, что он развалится прямо посреди этой большой лужи?

— Поверь мне, всё, что делают дети, либо ломается сразу же, либо служит годами.

— Ладно, будем считать, что ты меня убедил.

* * *

Несмотря на наличие плавательного средства, добраться до острова оказалось не так уж и просто. Во-первых, плот явно не был предназначен для перевозки двух взрослых мужчин с полным снаряжением. Вода периодически перехлестывала через борт, и временами казалось, что лишь чудо удерживает плот от полного затопления. Во-вторых, маршрут передвижения выдался достаточно извилистым. Несколько раз кладоискателям приходилось прилагать все усилия, чтобы выбраться из очередного тупика. И следовало благодарить хозяев украденного транспорта за то, что снабдили его парой довольно надёжных шестов. Если бы вместо них были обычные палки, путь, скорее всего, оказался раза в три длиннее.

Впрочем, рано или поздно всё кончается, не стали исключением и водные мытарства. Шечерун приглядел небольшую заводь, в которую и был направлен плот. Несколько минут спустя чародей и разбойник уже вытаскивали своё плавсредство на берег, попутно изучая местность.

— Смотри, — удивлённо произнёс Ринуальд, ткнув компаньона локтем. — Каменные ступени.

— Когда-то здесь был город, — ответил чародей. — Но сейчас большая его часть скрывается под водой, тиной и илом. Впрочем, кое-что ещё сохранилось, можно даже осмотреть.

— Тогда чего стоим? Двигаемся дальше.

Ринуальд впал в лёгкое недоумение из-за открывшейся перед ними неожиданно ровной дороги. Кладоискатели шли по широкой протоптанной тропе между многочисленных древних развалин. Шечерун увлечённо изучал обломки прошлого, хотя даже не предпринимал попыток проникнуть внутрь. Вместо этого он невозмутимо оглядывался по сторонам и время от времени бурчал под нос то ли заклинания, то ли ругательства.

— Похоже, тебе здесь не нравится, — атаман, ухмыляясь, попытался поддеть мага, но тот лишь отмахнулся.

— Вовсе нет. Нормальное местечко, кое-где даже весьма интересное.

— И чем же это место тебя заинтересовало? Неужели оно кишит нечистью и демонами?

— Ну, насчёт демонов я сомневаюсь, а вот что касается нечисти… Вот в той яме находится логово Куруна, поэтому даже не суйся туда, а то разом голову отхватит. В этих развалинах свил гнездо паутинник, ну, ты и сам его, скорее всего, видишь. А вон в тех кустах засел Грыл Зющ.

— Первый раз слышу про такую нечисть, — с удивлением в голосе пробормотал Ринуальд.

— А это не нечисть, это травник из Зеленовки. Надеюсь, ты слышал про это село? — ухмыльнулся Шечерун и, повернувшись к кустам, крикнул. — Доброго вам обеда, мэтр Грыл!

— Чтоб ты сдох, чернокнижник окаянный! — раздался в ответ довольно визгливый голос. — Вали отсюда, пока я на тебя пчёл не натравил!

— Видишь, как меня тут любят! — хохотнул чародей. — Но задерживаться здесь не советую. Эти провинциальные маги не имеют ни малейшего понятия о чувстве такта и, если что пообещают, так сразу выполняют. Кстати, следующие заросли нам тоже лучше пройти побыстрее. Я заметил там ведьму из Болотной Пущи, а она, насколько мне известно, предпочитает действовать сразу, без предупреждений и угроз.

— Что-то здесь чересчур людно, — буркнул Ринуальд, недовольно поморщившись. — А на первый взгляд, остров совсем глухим кажется.

— Так я же тебя предупреждал. На это болото бегают все деревенские маги, поскольку тут растёт немало уникальных трав. Некоторые я, кстати, уже и себе приглядел. Кроме того, древние развалины привлекают местных крестьян, надеющихся на лёгкую наживу, и время от времени кому-то действительно удаётся раскопать горшок с золотом или старинное украшение. Хотя иногда доходит и до смешного вперемешку с печальным. Мне рассказывали, как в прошлом году один скотовод откопал здесь две вазы. Оценщики сразу сказали, что вазы очень древние и невероятно ценные и на деньги, вырученные от их продажи в столице, можно будет купить собственный замок. Вот только до столицы ещё добраться надо, а в нашей глуши истинную стоимость никто, естественно, оплачивать не собирался. Проезжие купцы в один голос заявили, что готовы дать не более десятой части от цены, озвученной экспертами, ссылаясь на сложность поиска покупателя и недоверие к цифре, озвученной оценщиками.

— И как всё закончилось?

— Печально. Скотовод уже настроился получить сумму, обещанную знатоками, вот только предлагать её никто не спешил. Поэтому в итоге он сошёл с ума и утопился вместе с вазами. Самое смешное, что через полчаса скотовода достали с его сокровищами в руках, а уж вдова не стала долго возиться и продала древние вазы первому попавшемуся купцу. Вырученных денег хватило на похороны, поминки и даже на расширение хозяйства, и сейчас она владеет самым большим стадом в округе.

— Глупо это всё. Что мешало нашедшему сокровище самому съездить в столицу и провернуть сделку?

— А дело это оказалось не таким уж и простым. Вот на примере купившего вазы купца. Кто-то сумел прознать о ценном товаре, и в итоге прямо у стен столицы торговца траванули, а весь его груз исчез. Так что с богатством лучше не шутить. Горя от него можно получить куда больше, чем пользы, — промолвил Шечерун и, немного промолчав, добавил. — А ты не против, если мы сделаем небольшой крюк? Хочу проведать местный храм, уж очень много мне про него рассказывали.

— Не против, тем более, это почти нам по пути, — сказал Ринуальд и вдруг недоверчиво уставился на чародея. — Знаешь, меня удивляет, что за год пребывания здесь ты узнал о жизни местных жителей гораздо больше, чем я за десять лет.

— Я просто чаще с ними общаюсь, потому как должность обязывает. А тебе, напротив, приходится скрываться и контактировать через посредников. Да и сферы интересов у нас разные. Тебя больше купцы интересуют, я же с простым людом вожусь.

— Надо будет исправить данную ошибку! И ещё вопрос, как такому количеству народа удаётся добраться до этого острова? Твой демон указал не так уж и много путей.

— Он назвал только ближайшие. Думаю, на самом деле сюда ведёт немало троп. Да вон хотя бы в той заводи, где мы пристали, я заметил пару лодок. Так что у местных наверняка давно налажены пути сюда. Кстати, как тебе храм?

Святилище располагалось на возвышенности. Растительность вокруг него была порядочно вырублена, поскольку местные жители довольно активно занимались поисками в его окрестностях. Впрочем, их деятельность привела и к положительному результату. Благодаря расчистке от травы и кустарников, храм выглядел достаточно внушительно, особенно на фоне городских развалин. Ринуальд даже восторженно поцокал языком, увидев мощные колонны из белоснежного мрамора. А вот Шечеруна больше интересовали внутренности храма.

— А ведь оттуда довольно ощутимо фонит магией, — пробормотал нахмурившийся чародей, изучая строение. — Причём с довольно тёмными нотками.

— Там проводят обряд? — сразу воодушевился атаман. — Может, нам стоит вмешаться?

— Давай сначала просто глянем, что и как, а уж потом будем принимать решение. Сторожевых заклинаний я пока не замечаю, но всё же следует принять все меры предосторожности.

Кладоискатели устремились к храму. Единственный вход и тропа, ведущая к нему, конечно, не давали простора для манёвра, однако создавалось впечатление, что неведомый противник даже не удосужился позаботиться о возможных наблюдателях. Отсутствие охраны и ловушек позволило разбойнику и чародею довольно быстро подобраться к святилищу, оставаясь незамеченными.

— Ну, что дальше? — поинтересовался Ринуальд.

— Наша цель — алтарь. Надо узнать, что именно является целью местного чернокнижника. Если я дам знак, атакуй немедленно.

— Хочешь, чтобы я голыми руками… Ну, то есть не совсем голыми, меч и пара кинжалов всегда при мне, но они самые обычные, без наложенных заклинаний… Так вот, ты думаешь, я смогу убить ими мага?

— Маги тоже люди и уязвимы перед обычной сталью. А во время проведения обрядов они уязвимы вдвойне. Главное нанести удар, а дальше его можно брать тёпленьким. Если выживет, конечно.

Короткими перебежками любители приключений вскоре достигли алтарной части. Кровь Ринуальда кипела от нетерпения, и, стиснув зубы, он внимательно обозревал помещение. Шечерун старательно изучал храм на наличие капканов и всё больше и больше мрачнел, не обнаруживая их. Через несколько минут кладоискатели уже находились в паре десятков шагов от алтаря, стены и колонны вокруг которого были окутаны потоками молний. Впрочем, Шечерун и Ринуальд смогли разглядеть жертвенник, на котором лежала молодая обнажённая девушка. Руки и ноги пленницы были прикованы внушительными цепями, а над ней возвышалась мрачная фигура, чей лик также скрывали потоки молний. Замаскированный маг сжимал в одной руке чёрный посох, а в другой — зловещего вида кинжал и нараспев читал слова заклинания на древнем языке.

— Надо же, — пробормотал Шечерун. — Призыв Гордохирикса, демона смерти и разрушения. Я смотрю, интересные дела тут творятся.

— Мне атаковать? — прошептал Ринуальд, пальцы которого подрагивали у рукояти меча. — Один прыжок — и этот чернокнижник разом лишится головы.

— Не надо. Самое лучшее, что нам стоит предпринять в данном случае, так это покинуть храм и вернуться к поиску сокровищ.

— Но он же призывает сильного демона. Как мы можем допустить это?

— Чтобы Гордохирикс воплотился в нашем мире, требуется участие в обряде как минимум дюжины архимагов и принесение в жертву не менее тысячи девственниц. В иных случаях этот демон не отзовётся, сколько его ни призывай.

— Ну, а как же девка? Ей же сейчас перережут горло.

— Всё-таки вывести паладина из разбойника практически невозможно, — произнёс чародей и тяжело вздохнул. — Никто не станет её убивать. Более того, осмелюсь предположить, что в ближайшие пару часов жертва и её мучитель довольно продуктивно проведут время в своё удовольствие.

— И что же заставляет тебя так думать? — поинтересовался Ринуальд. Атаман, признав авторитет своего компаньона, перешёл, наконец, к отступлению в сторону выхода, который несколько минут назад послужил для них входом.

— Просто я знаю этого мага, — лениво ухмыльнулся Шечерун, последовав за напарником. — Мальчишка из соседней деревни с неплохим потенциалом. Его бы в нашу академию на обучение отправить, так родители не отпускают, им же важнее пара лишних рук на поле. В общем, я не выдержал и дал парню несколько уроков, чтобы его талант не пропал. Пусть хоть пустит новые умения на пользу дела, а там, глядишь, и до родителей дойдёт, что не стоит разбрасываться ценными кадрами.

— А жертва?

— Дочка крупного землевладельца. Видел я её пару раз. Клюнула на молодого чародея, и в итоге закрутились у них отношения. Вот только в родном селе им особо не повстречаться, там же они у всех на виду, а нейтральная территория — просто идеальное место. А уж если оформить процесс под ритуал жертвоприношения, то, поверь мне, обе стороны получат просто десятикратное наслаждение уже от одних мыслей об этом.

— Слишком уж правдоподобно всё выглядит, те же молнии…

— Я сам рассказал парню, как создавать молнии, когда ему захотелось выглядеть ещё внушительнее. У нас все эти заклинания передаются из поколения в поколение ещё в самом начале обучения, а иначе какой из тебя тёмный маг? Ты не поверишь, сколько красоток я завалил на алтаре под предлогом подобного ритуала. Так что мальчик всего лишь идёт по стопам старших товарищей. Поэтому предлагаю вернуться к нашим сокровищам. Далеко ещё до них?

— Да не очень. Минут через двадцать мы должны прибыть на место. Главное, найти указатели.

— Вот и давай займёмся этим и не станем мешать молодёжи.

В голосе Шечеруна вновь послышались серьёзные нотки, и Ринуальд поспешил приступить к изучению карты. Тем более цель действительно была близка.

* * *

— Искомая точка должна находиться на пересечении двух прямых. Одна из них проводится исходя из направления, указанного спиральной веткой белого дуба, растущего на берегу голубого озера, — с лёгкой грустью в голосе Ринуальд читал примечания к карте. — Ну, что могу сказать? Озерцо действительно голубое, других таких я здесь не увидел. Вот дуб, он белый и вообще единственный в округе. И даже ветка на месте. Вот только мне хочется начать биться головой об этот самый дуб.

Чародей молчал, предпочитая мрачным взором изучать окрестности. В этой части острова отсутствовали следы древней цивилизации. Благодаря тому, что благородные предки не захотели обживать данный уголок, на него не стали посягать и благодарные потомки, которые, как успели убедиться Шечерун и Ринуальд, перекопали почти все подозрительные участки суши. В итоге это место оставалось не тронутым рукой человека или иного разумного существа. Но вот зато природа внесла заметные корректировки в ландшафт посредством растительности и буйства стихий.

Дуб действительно находился на берегу искомого озера, которое, правда, тянуло максимум на пруд, но предъявлять претензии к составителю карты не имело смысла. Проблема заключалась в ином. Сильный ветер вырвал нужное дерево с места, где оно росло последние пару столетий, затем протащил по песку и погрузил верхушкой в воду озерка. Для природы это было обычным делом, встречающимся на каждом шагу, и то, что данный дуб мог послужить ориентиром для кладоискателей, её нисколечко не волновало.

— Давай попробуем примерно рассчитать направление, на которое указывала ветка, — наконец, пробормотал Шечерун.

— Я уже прикинул, угол выходит слишком широким. Замучаемся бегать и искать нужные точки.

— Да нет, — возразил чародей, потянувшись к своему жезлу. — Есть способ свести погрешность к минимуму.

— Опять демоны? — недовольно буркнул нахмурившийся разбойник, хотя возражать не стал. — Похоже, мне придётся расстаться с последними бутербродами.

— Боюсь, на этот раз одними бутербродами ты не отделаешься, — проворчал Шечерун. — Поищи лучше что-нибудь драгоценное, желательно с самоцветами.

— Кольцо сгодится? — тут же спросил атаман и извлёк из кармана увесистый перстень, украшенный крупным рубином. — Взял у одного очень нахального дворянчика. Он так много понтовался, что нам пришлось проучить его и раздеть догола.

— Помню этого хвастуна. Он потом полдня сидел в «Радужном коте» и бахвалился, что успел проглотить золотую цепь, и она вам так и не досталась. Саму цепь он отдал трактирщику в качестве платы за одежду, транспорт и возможность неограниченно гулять в заведении целых два дня подряд. Было весело. Особо радовало лицо хозяина таверны, когда тот осознал, через что прошла цепочка, прежде чем попала в его руки. Но ничего, даже не выругался, крепкий мужик. А кольцо твоё подойдёт, самое то для призыва Гралахтобара.

— И что это за демон?

— Демон иллюзионист. Его любят вызывать по праздникам представители знати, чтобы он развлекал их, демонстрируя картины всевозможных битв или далёких миров. Иллюзии он создаёт знатные, да ты сейчас сам в этом убедишься.

На этот раз появившийся демон хоть немного напоминал человека. Его очертания были слегка размыты, но до пояса он смахивал на трактирщика «Радужного кота». Ниже пояса человеческий торс расплывался в голубоватую дымку, которая возле земли превращалась в густой туман. Оглядев пришельца, Ринуальд сразу понял, почему для вызова понадобилась драгоценность. Пальцы, уши, волосы и даже зубы демона были покрыты мириадами драгоценных камней. Кольцо с рубином после недолгой оценки тоже заняло место в этой коллекции, и новоиспечённый владелец сразу изъявил желание предложить свои услуги.

— Видишь это дерево? — проворчал Шечерун, делая вид, что сомневается в возможностях призванного слуги. — Нам нужно создать его точную копию вон на том месте.

— Всего-то? — в голосе Гралахтобара послышалась искренняя обида, но отказываться он не стал.

Обещанная иллюзия моментально выросла на месте ямы, оставшейся от вырванных ветром корней. Чернокнижник скептически оглядел её, после чего потребовал слегка сдвинуть и немного повернуть. Шечерун ориентировался на следы в земле и после десяти минут примерок и притирок, наконец, остался удовлётворен результатом.

— Можешь посмотреть, — позвал маг Ринуальда. — Вроде я всё правильно установил.

Атамана не надо было долго уговаривать. Встав под иллюзорным деревом, он быстро прикинул направление, указываемое спиральной веткой, и провёл на карте линию.

— Всё, готово! — воскликнул атаман, закончив работу.

— Так вы клад ищете? — спросил демон, с недоумением посмотрев на карту в руках у Ринуальда. — Но это же нечестно! Вы разве не знаете, какова плата за помощь в поиске сокровищ?! Я же буду жаловаться!

С последними словами демон резко испарился, оставив после себя лишь голубоватую дымку.

— Кому он будет жаловаться? — удивился разбойник. — Обратится в демонический суд?

— Скорее просто расскажет друзьям, что его надули, — отмахнулся Шечерун. — Меня больше интересует вторая точка. Там-то проблем не будет?

— Ветру гораздо сложнее сдвинуть скалу, нежели дерево, а землетрясений, насколько я знаю, здесь уже давно не случалось.

Каменная глыба, отмеченная на карте, как «скала Палец», оказалась на месте. Правда, она больше напоминала частично сжатый кулак, из которого торчал один-единственный средний палец. Чародей невнятно хмыкнул, но комментировать внешний вид скалы не стал. Разбойник же не обратил на особенности глыбы никакого внимания и сразу приступил к расчётам.

— Похоже, нашей целью является вон та одинокая сосна, — наконец, подал голос Ринуальд. — Обе линии пересекаются рядом с ней, так что, видимо, можно доставать лопаты.

— Или что-то посерьёзнее, — добавил Шечерун, бросив взгляд в сторону указанного дерева. — Насколько мне отсюда видно, там вокруг лежат одни каменные валуны.

— Ну, если не справимся лопатами, так призовём твоих демонов.

— Шутишь? Ближайшую неделю я не собираюсь никого призывать, иначе с меня сразу потребуют душу. Забыл, что на той стороне, благодаря Гралахтобару, уже знают, чем мы занимаемся?

— Точно, — недовольно поморщился разбойник. — А как насчёт некромантии?

— Где я тебе тут покойника возьму? Даже в тех развалинах если кто и остался, то уже давно сгнил, и толку с его праха нам никакого. Можно, конечно, убить кого-нибудь из роющихся в подземельях, а потом воскресить, но ты действительно считаешь это оптимальным выходом?

— На месте посмотрим, — отмахнулся атаман, уже успевший достать из мешка лопату с короткой рукоятью. — Может, всё не так страшно.

Однако реальность оказалась куда хуже. Кладоискатели с унылыми лицами изучали груду огромных камней, окружавших сосну. Большую часть этих валунов можно было бы сдвинуть лишь общими усилиями, наверное, нескольких дюжин человек. В данных условиях лопаты по своей значимости были сравнимы с зубочистками.

— Давай рассуждать логически, — наконец, пробормотал Шечерун. — Скорее всего, Гарамокл спрятал своё добро не для того, чтобы поиздеваться над нами, а чтобы иметь возможность вернуть его, когда настанет время. Исходя из этого, он наверняка укрыл сокровища так, чтобы, во-первых, найти их можно было, только если знать, где искать, а во-вторых, на извлечение тратилось бы минимум времени.

— Гарамокл же был архимагом, — продолжал ворчать Ринуальд. — Он мог и скалу сверху взгромоздить.

— Ерунда. Поверь мне, как чародею, большинство магов не станут тратить силы на подобное. Гораздо проще искусно замаскировать нору, чтобы случайный прохожий не смог обнаружить её присутствие.

— Что-то не верится мне, что в такой глуши могут появляться случайные прохожие.

— В любом случае у нас нет иного варианта, кроме работы с моим предположением.

Следующие двадцать минут кладоискатели тщательно изучали лежавшие вокруг сосны камни. Ринуальд пытался сдвинуть с места каждый булыжник, казавшийся ему подозрительным, Шечерун, напротив, старательно осматривался по сторонам, выискивая одному ему известные знаки. Впрочем, в данном случае магическая наука не принесла должного результата, поскольку первым достиг успеха именно разбойник.

— Ты посмотри! — кричал атаман, приплясывая от радости и тыкая в лежавшую у его ног каменную плиту. — На вид здоровенная, а я чуть напрягся и смог её поднять!

— Подделка, — удовлетворённо пробурчал под нос чародей. — Что-то подобное я и рассчитывал найти. Баалдарон, он же иллюзорный камень, высокоуровневая иллюзия, воздействующая на все пять чувств и закрытая от магического взора. Похоже, что это просто щит из досок, которому придали форму камня.

— Качественный морок, не отличить от настоящего, — произнёс Ринуальд и для верности даже постучал костяшками пальцев по поверхности плиты, пытаясь найти отличие в звуках.

— Так и зачаровывал-то один из лучших мастеров. Такой морок может висеть веками. Причём обнаружить его почти нереально, только если удастся определить, что замаскированный предмет какими-то характеристиками отличается от истинного. Например, весом.

— Раз он не настоящий, давай скорее сдвинем эту крышку! Мне уже не терпится посмотреть, что за ней скрывается.

За крышкой скрывалась пустота, темнота, комки паутины и лёгкая затхлость. Атаман с интересом нагнулся пониже, но сразу отпрянул, не веря своим глазам. Его лицо исказила гримаса недоумения, и, немного подумав, Ринуальд спрыгнул вниз.

— Здесь пусто! — тут же раздался его истошный вопль.

— Совсем?

— Ну, разве что вот это потянет на клад, — ответил разбойник, вынырнув из ямы и протянув чародею монету.

Шечерун с интересом повертел находку в руках.

— Медный лидюн, да ещё и с профилем императора Некстона Семнадцатого. Если мне не изменяет память, он взошёл на трон всего пять лет тому назад. Я совсем не ожидал обнаружить современные деньги в старинном кладе.

— Может, это розыгрыш, и мы наткнулись не на ту яму? — предположил Ринуальд, с надеждой посмотрев на напарника.

Тот тоже спрыгнул вниз, засветил огонёк на жезле и принялся осматривать углубление.

— Данную яму выжигали в камне, — наконец, произнёс чародей. — Значит, она однозначно создана магическим путём. Сил на это требуется немерено, поэтому сомневаюсь, что волшебник, за которым гонятся враги, будет тратить время и силы на попытки запутать тех, кто станет в дальнейшем искать его сокровище. Кроме того, пол слегка исцарапан. Видно, что на нём стояло что-то тяжёлое, и его пытались сдвинуть с места, прежде чем унести. Возможно, это и был сундук с сокровищами.

— И кто же мог такое сделать?

— Кто угодно. Например, такой же поклонник Гарамокла, как и твой архивист, сумевший свести факты воедино. Или тот, кто увидел эту карту раньше нас. А может, здесь побывал маг, обладающий невероятным нюхом на сокровища или пожертвовавший душу демону. У меня много вариантов, выбирай, какой тебе больше нравится.

— Проклятие, после всех потраченных сил и преодолённых трудностей…

— Сил? — перебил атамана Шечерун и рассмеялся во весь голос. — Да мы с тобой фактически совершили загородную прогулку: слегка намочили ноги в луже, поздоровались с соседями и, непринуждённо беседуя, побродили по лесу. Какие тут могут быть трудности? Или для тебя болото стало подобием океана, а остров оказался населён страшными демонами и коварными конкурентами?

— Ты прав, тут я слегка преувеличил, — согласился Ринуальд и, наконец, расслабленно улыбнулся. — Просто обидно. Я целую неделю готовил этот поход, а получил лишь пустую яму и одну медную монету.

— Зато ты неплохо провёл время. Думаю, на этом всё, и можно возвращаться домой.

— Ну да, поиски завершены, место обнаружено, но закончилось всё, как в классических романах. Конкуренты успели подсуетиться, и мы остались стоять на краю пустой сокровищницы.

— Смотри на жизнь с оптимизмом. Яма могла бы оказаться до краёв заполненной ценностями, и в этом случае мы бы просто передрались в процессе делёжки! — усмехнулся Шечерун, выбрался наверх и, подхватив свой рюкзак, направился в сторону развалин.

— Эй, да ты прав! — с вялой улыбкой согласился атаман, бросил последний взгляд на разграбленную сокровищницу и устремился вслед за напарником.

* * *

Дорога домой проходила в относительно спокойной обстановке. Ринуальд молчал, погрузившись в свои мысли, а Шечерун время от времени отбегал в сторону, чтобы сорвать пучок очередной понравившейся ему травы. Плот напарники обнаружили на том же месте, где и оставили. На этот раз, зная примерное направление, они без лишних усилий выгребли к заводи, откуда и начинали свою переправу. Правда, теперь на берегу обнаружилась шумная компания.

Свора мальчишек, заметивших отсутствие своего плота, устроила разборку, выясняя, кто именно был ответственным за маскировку плавсредства и что делать дальше: искать потерянное или строить новое. Внезапное появление утраченного плота с двумя незнакомыми взрослыми на борту застало ребят врасплох, и они с позором попрятались в кустах.

— Надо бы их поблагодарить, — пробурчал Ринуальд. — Без них мы бы не справились.

— Ты вернул им плот, разве это не награда?

— Ну, уж нет, я привык платить добром за добро. Таков уж мой кодекс паладина.

Сказав это, атаман извлёк из кошелька пару золотых монет и бросил их в ближайшие заросли. Там раздались возгласы удивления, которые переросли в восторженные крики, затем сменились воплями возмущения и в итоге перешли в истошный ор, сопровождаемый звуками ударов. Кусты затряслись, но устояли, поэтому двум уставшим кладоискателям пришлось удовлетвориться лишь шумом начавшегося побоища.

— Примерно это нас бы и ждало, найди мы клад, — с грустью проворчал Шечерун. — Кстати, ты довольно жестоко поступил.

— А что я такого сделал? Я лишь отплатил им добром. Разве это моя вина, что люди настолько глупы, если не могут решить столь банальный вопрос миром? — возразил атаман и, немного подумав, добавил. — И вдобавок я хоть немного расслабился. Эти дети своим поведением напоминают моих подчинённых, поэтому хоть на мгновение я почувствовал себя как будто дома. А то эта неудача слегка меня подкосила. Надо вновь приходить в себя и восстанавливать старое доброе имя атамана Ринуальда.

— Я так и понял…

До повозки напарники дошли, не прерываясь на разговоры, и, лишь убедившись, что никто не посягнул на его имущество, атаман, наконец, разразился пространной речью. Не обращая ни малейшего внимания на скептический взор Шечеруна, Ринуальд повернулся в сторону болота и с вдохновением начал говорить:

— Знаешь, наверное, ты прав. Найденное сокровище, скорее всего, погубило бы нас. Ведь это страшнейшее искушение, причём не только для нас. Как бы отреагировали мои люди? И что бы подумали жители Тролльей Напасти? Думаешь, они прошли бы мимо такого искушения? Нет, наверняка среди них нашёлся бы тот, кто поддался бы соблазну магической тяги золота, поверь, я знаю, о чём говорю. Но судьба сама избавила нас от столь страшной угрозы. Не знаю, кто это сделал, но он оказал нам огромную услугу. Вдобавок мы неплохо провели время. Честно скажу, ты очень хороший собеседник, и я искренне надеюсь, что и в будущем нам доведётся не раз пообщаться столь же тесно. Но самое главное, ты помог мне раскрыть глаза. Я так увлекся своей бандой и построением идеального мира, что совсем забыл про тех, кто его населяет. Ты лично знаешь большинство здешних крестьян, а я имел дело лишь с самыми влиятельными особами: старостами, трактирщиками, деревенскими чародеями, и это моя огромная ошибка. Сегодня я понял, что даже простой фермер или задиристый мальчишка может оказаться ступенькой, которая позволит мне изменить всё к лучшему. И я непременно стану двигаться в этом направлении, ибо…

— Может, завершишь свою тираду у меня дома? — недовольно проворчал Шечерун. — Там стоит бочонок с пивом и немного вчерашней свинины. На мой взгляд, столь пафосные речи лучше произносить только после хорошего ужина и обильного возлияния. А если честно, прости, но твои слова выглядят попыткой оправдаться за допущенную неудачу.

— Боюсь, ты прав, — слегка смутился Ринуальд. — Ну, коль ты зовёшь меня в гости, я с радостью воспользуюсь твоим приглашением. Тем более есть очень хочется, ведь большую часть наших походных припасов сожрали голодные демоны.

* * *

Свинина оказалась достаточно сытной, а пиво умеренно крепким, чтобы кладоискатели смогли, наконец, расслабиться и перейти к обсуждению вопроса, который волновал их последние три часа. Шечерун был погружен в глубокую задумчивость, поэтому Ринуальд откинулся на стуле, завёл руки за голову и пробормотал под нос:

— А всё-таки кто же смог нас опередить?

— Извини, но я не медиум, поэтому ничего конкретного на этот счёт не скажу.

— Да, я понимаю. Просто думаю, существует ли возможность вычислить этого счастливчика?

— И как ты его вычислишь? Хоть представляешь, сколько уже времени прошло?

— Если ориентироваться на монету, то около пяти лет. Странно, кстати, что её там обронили. Смахивает на издёвку.

— Нет, думаю, срок гораздо меньший, — произнёс чародей, слегка нахмурившись. — На дне ямы лежало несколько травинок, уже порядочно истлевших. На уроках некромантии нас учили определять древность предмета по степени разложения. Трава это, конечно, не останки покойника, но полученные знания можно применить и к ней. По моим прикидкам, тайник был вскрыт примерно три года назад. Ну, а учитывая, что я живу здесь около полутора лет, то, боюсь, ничего не смогу сказать по данному вопросу. Лично мне ничего не говорили о том, что кто-то когда-то сумел найти сокровищницу и враз разбогатеть. А что касается найденной монеты, никакой издёвки здесь нет. Существует же обычай после значительной находки или прибавления жертвовать месту приобретения какую-либо мелочь, имеющуюся при себе, просто бросая её на землю. Видимо, и в этом случае имел место данный ритуал. Впрочем, эти догадки ничуть не приближают нас к цели. Ты ведь тоже ничего не слышал о внезапно разбогатевших?

— Я живу здесь уже достаточно давно, но подобные слухи не доходили и до меня. А мои ребята старательно отслеживают любую информацию, связанную с большими деньгами.

— Отсюда можно сделать следующие выводы. Либо тот, кто заполучил сокровища Гарамокла, так и не смог ими распорядиться и перепрятал в другом месте. Либо нашедший и без того был очень богат, и лишние деньги никак не сказались на его состоянии. Ну, или тот, кто обнаружил клад, родом не из этих краёв и, обретя искомое, поспешил вернуться домой.

— Независимо от того, какой вариант имел место быть, мы всё равно ничего сделать не можем, — усталым голосом проговорил разбойник. — Остаётся лишь сдаться и всё забыть.

— Я могу поговорить со старостой, — предложил Шечерун, который, несмотря на его задумчивый вид, явно пока не потерял надежду. — Он просто эксперт по части сбора слухов. Есть ещё, конечно, Атим Стат, но его лучше не трогать, растреплет так, что потом вся страна над нами потешаться будет.

Именно в этот момент с улицы донёсся какой-то шум. Чародей повернулся в сторону окна и, усмехнувшись, произнёс:

— Похоже, боги решили нам подсобить. Стоило только упомянуть Жмыха, а он уже здесь.

Через пару секунд староста с интересом заглянул внутрь дома. Правда, его лицо резко вытянулось, едва он увидел Ринуальда, которого явно знал. Но, похоже, дело, с которым пришёл старый Жмых, было настолько важным, что он решил потерпеть общество известного разбойника.

— Прошу прощения, но раз ты уже вернулся, может, поможешь? А то вопрос как раз по твоей части!

— Что, неужели нечисть опять взбунтовалась? — искренне удивился чародей.

— Нет, с этим пока всё тихо. Проблема в магистре Рыжоуглане. Он тут собирается посетить восточные поля, а там бегают огненные волки. Ну, помнишь, которых ты призвал, чтобы отгоняли ворон и разных грызунов. Но мне кажется, что магистр Рыжоуглан останется не очень доволен, если увидит такое, вот я и решил попросить тебя хоть на время огненных волков убрать.

— Всего-то, — фыркнул Шечерун. — Я тебе сейчас дам управляющий свисток. Если свистнешь один раз, волки спрячутся в лесу, а если два раза, вновь вернутся к патрулированию. Сейчас только вспомню, куда я его убрал.

С последними словами маг подошёл к массивному, явно древнему сундуку, стоявшему в углу. Крышка противно скрипнула, а пара дощечек, которыми он был оббит, резво отскочила на пол. Чародей выругался под нос, но поиски свистка продолжил. Пока Шечерун копошился в сундуке, Ринуальд решил не тратить время и тут же на скорую руку расспросить так удачно заглянувшего на огонёк старосту.

— Скажи-ка нам, старик, ты действительно знаешь обо всём, что случалось в округе за последние годы?

— Память у меня уже не та, — недовольно поморщился Жмых, которому явно претило общение с атаманом. — Многое позабыл за давностью лет.

— Давность лет нам не нужна. Что было три года назад, помнишь?

— А что там было такого? Разве что налоги в очередной раз увеличили, да саранча нас краем зацепила.

— Ринуальд, не мучай человека, я сам с ним поговорю, — Шечерун поспешил прервать начинающийся допрос. — Лучше помоги мне сундук закрыть, а то разваливается на глазах.

— Да без проблем.

Разбойник с грустью посмотрел на старосту, уже успевшего натянуть на себя личину старческого слабоумия, и нехотя подошёл к чародею. Подобрав одну из отлетевших деревяшек, Ринуальд попытался пристроить её на место, но тут же нахмурился.

— Постой, а что значат эти символы? — спросил атаман, ткнув пальцами в слой внутренней обивки, по которой шла вязь рун.

— Сторожевые руны, причём давно вышедшие из употребления. Лет эдак пятьдесят назад.

— Пятьдесят, говоришь, — задумчиво пробормотал Ринуальд, а затем рывком извлёк из кармана уже изрядно помятую карту. — Смотри, тут по краю идёт цепочка точно таких же рун. Никто их мне расшифровать не смог. Я позвать-то тебя решил, поскольку подозревал, что это некое сторожевое заклятие.

— Нет, это обычный наговор от магического вторжения, — ответил Шечерун, лениво скользнув взглядом по карте, после чего нахмуренно посмотрел на сундук. — Впрочем, знаешь, как-то всё странно. Этот атрибут мебели достался мне от покойной предшественницы. И вот только сейчас до меня дошло, что не мог дорогущий сундук явно столичной работы просто так оказаться в жилье обычной сельской травницы. Поэтому, — обратился чародей уже к старосте. — Меня очень заинтересовало, когда же именно он тут появился?

— Так года три назад и появился, — поспешил ответить Жмых, тревожно поёжившись под взглядом мага. — Как я помню, старая Бельда ездила в Винную Долину за какими-то настоями, а вернулась с этим сундуком. Я ещё тогда пошутил, что раз её на обновки потянуло, значит, решила подольше на этом свете задержаться. А она всё глупо хихикала и выставляла меня из дома.

— И было это, скорее всего, весной?

— Да, как раз весной, точно! Я в тот год по весне дочку замуж выдавал, а Бельда перед свадьбой и уезжала.

— И как ты догадался? — поинтересовался у чародея удивлённый Ринуальд.

— В окрестностях той сосны растёт рыжуха. Растение очень ценное и редкое, даже на том острове я больше нигде его не видел. А эту траву надо рвать только весной, — произнёс Шечерун и задумчиво посмотрел на сундук. — Тогда всё складывается. Дорога на Винную Долину проходит именно вдоль Изильмарских болот, и старая травница не могла упустить возможности заодно пополнить запас лекарственных растений. Скорее всего, она споткнулась об плиту, обратила внимание, что там что-то не так и сдвинула её.

— Но сундук же тяжёлый.

— Мне рассказывали про старушек, которые ходили на костылях, но в случае чего этими костылями переламывали спину боевому слону в полном военном облачении. Так что, думаю, и наша травница сумела вытащить сокровище, хотя изрядно повозилась. Судя по царапинам на полу ямы, сундук действительно долго двигали туда-сюда.

— У меня есть ещё один вопрос, — сказал атаман. — Что она могла сделать с найденным?

— Так, видимо, избу справила, — ответил вместо чародея староста, наконец, догадавшийся, о чём именно шла речь. — Она как раз тогда и дом перестроила, и щедрыми подарками всех одарила. Мы ещё страшно перепугались, подумали, что ведьма смерть свою чует. И правильно подумали, потому что через полгода не стало её. Хорошо, хоть в новом доме пожить успела.

— Про золото мы можем забыть, но ведь должны были быть артефакты, — бормотал Ринуальд, с тревожным видом крутя в руках карту. — Гарамокл не мог оставить там только деньги.

— Я идиот! — внезапно завопил Шечерун. — И вдобавок дурак и тупица!

— Что такое? — синхронно изумились разбойник и староста, оба не ожидавшие от мага настолько необычного поведения.

— Когда я заселился сюда, то наводил в доме порядок, перебирал вещи и выбрасывал мусор. В этот сундук я заглянул один раз, увидел какие-то побрякушки, решил, что передо мной дешёвое приданое старой ведьмы и выбросил его куда подальше.

— И куда же?

— В реку, — мрачным тоном произнёс чародей. — Благо идти недалеко.

— Так значит, надо нырнуть и… — начал было Ринуальд.

— А ты видел, какое там сильное течение? Всё уже давно унесло, — возразил Шечерун. — Возможно, артефакты Гарамокла сейчас вообще лежат на морском дне. Или их уже выловили живущие ниже по течению рыбаки, и кто-нибудь из них сейчас щеголяет с найденным кольцом или ожерельем и не понимает, почему перед ним все кланяются и откуда взялась эта необычайная сила.

— Так надо срочно всем сообщить и начать расследование! — тревожно охнул Жмых.

— Хочешь, чтобы меня окончательно законопатили в глухое подземелье? — буркнул Шечерун, которого аж передернуло от открывшейся перспективы. — Да это самое малое, что меня ждёт, если кто-нибудь узнает, что именно по моей вине артефакты Гарамокла распространились по окрестным странам. Поэтому лучше молчим. Я лично постараюсь навести справки и, если что, исправить последствия.

— Я могу помочь. Направлю самых сметливых молодцов вниз по течению, пусть посмотрят, есть ли там что интересное, — предложил Ринуальд и, немного подумав, добавил с сочувствием в голосе. — Эх, представляю, как тебе сейчас обидно. Гонялся за кладом, от которого сам же и избавился, даже не зная об этом.

— Обидно? Отнюдь. Наоборот, я очень доволен, — возразил маг, расплылся в загадочной ухмылке и оторвал от сундука ещё несколько дощечек. — До этого момента я даже не приглядывался к данной вещи, но лишь сейчас осознал, какое сокровище мне досталось.

— И какое же? — удивился разбойник.

— Ты так и не понял? Руны, пусть и устаревшие, но обладающие невероятной мощью. Этот сундук защищён как от чужих взглядов, так и от попыток вырваться из него наружу.

— Постой, ты собираешься кого-то в нём держать?

— Меня сложно назвать мастером, да и в изготовлении амулетов я довольно слаб, — проговорил Шечерун, продолжая загадочно улыбаться. — Поэтому время от времени мои творения выходят из-под контроля, и мне надо прилагать немалые усилия, чтобы их сдерживать. Но этот сундук является идеальной тюрьмой для неудавшихся поделок, призванных демонов, материализированых духов и много кого ещё. Если честно, подобная вещь сама по себе стоит так дорого, что я и помыслить не мог о её приобретении.

— Ого! — в один голос произнесли староста и атаман.

— Именно! Я должен извиниться перед тобой, Ринуальд. Признаю, что наш поход оказался одним из самых прибыльных в моей жизни! Поэтому раз мои запасы подошли к концу, предлагаю переместиться в «Радужного кота» и там продолжить отмечать наш успех.

— А как же огненные волки? — староста поспешил напомнить о деле, с которым и пришёл к магу.

— Отдай свисток одному из своих сыновей. Они у тебя толковые, сами справятся без помощи.

Возражать Жмых не стал, так как ему самому не очень-то хотелось отправляться куда-то в поля. И уже через пять минут три человека, столь непохожие друг на друга, но объединённые единой победой, шли праздновать свою удачу. Это были мгновения триумфа, которого мало кому удавалось испытать. И пусть миг счастья оказался весьма недолог, зато этим троим он запомнился на всю жизнь.

Вместо эпилога

Через два месяца Шечеруну придётся расстаться со своей находкой, обменяв её на дюжину артефактов эльфийской работы и рецепт куриного пирога. Но это уже совсем иная история.

Услуги Чернокнижника

Арлам Далеф грустным взглядом изучал окрестные деревья. Нет, сами деревья ему ничего не сделали, напротив, это он должен был их срубить, в чём и заключалась главная проблема. Дровосек, охая, присел на ближайший пень, и, обхватив руками голову, вполголоса простонал. В данный момент Арламу хотелось оказаться подальше от этого места, скажем, на каком-нибудь необитаемом острове, где можно было завалиться спать в первых попавшихся кустах, ни капельки не волнуясь, что его в ближайшее время разбудят.

Ярмарочная неделя не самым лучшим образом отразилась на лесорубе. Обильные возлияния давали о себе знать, и столь внезапный заказ на вырубку двадцати стволов оказался, если честно, не совсем ко времени. Но семью требовалось кормить, а деньги почему-то упорно не хотели образовываться из воздуха. Поскольку в деревне лесозаготовкой занимались и другие люди, а конкуренция была высокой, Арлам, не думая ни секунды, взялся за предложенный ему контракт и, лишь прибыв на место, понял, что слегка не соразмерил своих сил.

Лицо дровосека было преисполнено скорби. Окажись сейчас рядом с ним какой-нибудь профессиональный живописец, то он наверняка поспешил бы использовать Арлама в качестве натурщика для написания эпического полотна «Святой Дарстиан принимает очередные муки во славу своей веры». Учитывая, что по легенде этот мученик принял смерть, будучи казнённым трёхсот сорока семью различными способами, можно было оценить, какую же боль в данный момент испытывал дровосек.

— Боги, — в отчаянии шептал он вполголоса. — Молю вас, явите мне чудо!

Так как Арлама сложно было назвать истинно верующим или праведником, то помощь с небес представлялась маловероятной. Но, видимо, в этот день у кого-то из богов приключилось отличное настроение, или, может, он узрел перспективу заполучить в свои ряды новообращенного пророка. В любом случае чудо оказалось явлено незамедлительно.

В повседневном состоянии дровосек вряд ли бы разобрал посторонний звук, но сейчас из-за больной головы с внезапно обострённым слухом даже неслышное движение муравьев по тропинке воспринималось как топот беснующейся толпы. А уж шорох, издаваемый другим человеком, напоминал раскаты грома в грозу. Но все эти неприятные звуки показались мелочью, поскольку перед Арамом предстал самый настоящий посланник богов.

Деревенский чародей, известный как Шечерун Ужасный, неторопливо прогуливался как раз в районе потенциальной вырубки. Вяло напевая под нос какую-то заунывную песню, он тщательно изучал близлежащие кусты, время от времени срывал какие-то листики с соцветиями и бросал их на дно небольшой корзинки. Дровосека особенно впечатлило, как маг радостно подпрыгнул, обнаружив довольно крупный мухомор, затем срезал гриб, с интересом понюхал, даже лизнул и бережно присоединил к прочей добыче. Арлам понял, что именно это и есть чудо, ниспосланное богами в ответ на его молитву, и тут же, невзирая на боль и тошноту, бросился наперерез чародею.

— Доброго вам здравия, Ваше чародейство, — подобострастно пробормотал лесоруб.

Чернокнижник изумлённо посмотрел на Арлама, явно пытаясь понять, чем же именно вызвано такое поведение, но на приветствие ответил.

— И тебе не болеть…. ммм, Арлам, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, Ваше чародейство. Арлам Далеф, здешний дровосек. Я бы это… — лесоруб замялся, пытаясь сформулировать просьбу. — Я бы хотел у вас кое-чего попросить.

— Так проси, — Шечерун отнюдь не удивился обращению, а в его глазах даже мелькнула искорка интереса.

— Мне тут, понимаете, нужно срубить несколько деревьев…

— Ну, так руби, я тебе не мешаю.

— Да дело не в вас, — промямлил дровосек и мысленно застонал, пытаясь привести мысли в порядок. — Просто я не могу их рубить!

— Из-за каких-то местных религиозных заморочек? — настороженно поинтересовался маг. — Я слышал, что в провинции люди имеют склонность создавать культы вокруг животных и растений. По-твоему, в этих деревьях заключены души твоих предков?

— Нет, это обычные деревья, — ошеломлённо пробормотал Арлам, отнюдь не ожидавший подобной реакции чародея. — Я могу их срубить, просто… Просто у меня нет сил, чтобы это сделать!

— Ну, так отдохни, — участливо посоветовал Шечерун. — Поешь, вздремни, а как придёшь в норму, так приступай к работе!

— Я не могу спать! — в отчаянии воскликнул лесоруб. — После обеда приедет купец, который и заберёт эту древесину. А если я лягу спать, то не успею их срубить и обработать! Вот я и прошу вашей помощи, господин маг!

— Вообще-то дровосек здесь ты, а не я, — хмыкнул Шечерун. — И чем же, по-твоему, я могу тебе помочь?

— Я слышал, что вам подчиняются могучие демоны! — продолжил обрадовавшийся Арлам. — Почему бы вам ни призвать их и…

— Демоны мне не подчиняются, — сухо перебил собеседника чародей. — Обычно нас связывает взаимовыгодный контракт, это раз. Кроме того, профессиональный волшебник не расходует магию по пустякам, это, как ты понимаешь, два. Больше пунктов для объяснения не требуется?

— Нет, — пробормотал дровосек. — Но если вам нужна плата, то я… У меня есть то, что вас заинтересует.

— И что же это? — в голосе Шечеруна проскользнули нотки скептицизма. — Только не говори, что знаешь, где зарыто богатое сокровище, но не можешь его откопать, потому что его охраняет могучее чудовище.

— Если бы сокровище существовало, то уже вся деревня бы знала, — буркнул дровосек, слегка обиженный ехидной манерой чародея — А заплатить я могу. Помнится, не так давно вы, господин маг, искали кровь девственницы. Так вот, у меня есть пятнадцатилетняя дочь, и за её невинность я готов поручиться. И если вы мне поможете, то вечером я приду к вам вместе с ней, и…

— Вот такой диалог мне по душе, — чародей моментально воодушевился и принялся потирать руки. — Кровь я, конечно, уже купил, но лишние запасы никогда не помешают. В общем, показывай, какие деревья надо срубить, а дальше я всё сделаю сам.

Шечеруна стоило уважать хотя бы за то, что слово у него никогда не расходилось с делом. Арлам ещё ничего не успел сообразить, как прямо на траве была начерчена пентаграмма, загоревшаяся голубым огнём. Волшебник перебрал содержимое своей корзины, остановившись на свежесрезанном мухоморе и двух поганках, и принялся нараспев читать заклинание.

Демон появился в мгновение ока. Он больше напоминал низкорослую голубокожую обезьяну, голова которой еле достигала пряжки на поясе дровосека, но вот четыре мускулистые руки с зажатыми в них двусторонними топорами отбивали любое желание насмехаться над монстром.

— Я — Крульм Усекновитель Голов! — яростно порычал демон, потрясая своим оружием. — И я готов бросить вызов любому, кто усомнится в моей силе! А если же ты, чародей, желаешь, чтобы я дрался за тебя, то укажи мне моего врага, и тогда я установлю размер платы!

— Рад тебя видеть, о могучий Крульм, — вежливо начал Шечерун. — Я не сомневаюсь в твоей силе, поэтому искренне прошу помощи. Помоги нам сокрушить этих чудовищ, и, поверь мне, твои усилия будут достойно оплачены!

— Я не вижу здесь никаких чудовищ! — проревел демон, нахмуренно озираясь по сторонам. — Быть может, ты, тупоголовый чародей, сошёл с ума и надеешься, что я смогу одолеть тварей, порождённых твоим убогим разумом?!

— Наши чудовища вполне материальны, — спокойно возразил чернокнижник. — Они отмечены красными ленточками.

В течение нескольких секунд Крульм обозревал окрестности, после чего разразился пространной руганью, осознав, чего именно от него хотят.

— Вы, жалкие крысы, осмелились призвать могучего Крульма, одного из пяти высших лордов войны, чтобы поручить ему работу обычного дровосека?! Вы осознаете, что подобное оскорбление можно смыть только кровью?!

— Отнюдь, о великий Крульм, — ничуть не смутившись, ответил Шечерун. — Эти деревья являются нашими врагами, и только ты можешь сокрушить их, срубив с мест и лишив всех ветвей. А в качестве платы за твою работу я готов отдать тебе… вот это!

Чародей помахал перед носом демона связкой грибов, и глаза высшего лорда войны моментально остекленели.

— Грибочки! — простонал демон, и из его пасти настоящим потоком потекла слюна. — Что же ты сразу не сказал, что я должен перебить твоих смертельных врагов?! Великий Крульм готов помочь тебе своими топорами!

Арлам испуганно икнул, когда демон устремился к ближайшему дереву с такой скоростью, что со стороны показался размазанным пятном. Повторно лесоруб икнул, когда спустя пару секунд ствол рухнул на землю, срубленный под корень и лишённый всех ветвей. А третье икание совпало с грохотом от падения последнего дерева. Арлам заворожённо наблюдал за тем, как чародей расплачивался с Крульмом грибами, и пришёл в себя только после исчезновения демона. Несколько секунд дровосек изучал окрестности, не веря своим глазам. Но срубленные деревья и опалённая трава на месте потухшей пентаграммы подтверждали, что всё произошедшее было реальностью.

— Значит, демоны готовы убивать за грибы? — удивлённо простонал он.

— Готовы, — подтвердил Шечерун. — Правда, не за всякие. Да и работа в нашем случае была плёвой. Вот если бы потребовалось сражаться с небольшой армией, то, думаю, и повозки мухоморов оказалось бы мало. А два десятка деревьев — это для демона такая мелочь, что можно ограничиться и парой поганок.

— Но всё-таки он один из высших лордов войны… А тут какие-то грибы…

— Не смеши меня, ты действительно поверил ему? Это самый заурядный демон-солдат, просто набивавший себе цену. Говорю тебе, лорды войны на грибы не размениваются, им подавай что-нибудь более глобальное, вроде массового жертвоприношения девственниц. Но в данной ситуации, как ты понимаешь, подобного и не требовалось.

— Ну, да.

Дровосек послушно кивнул головой и с надеждой посмотрел в сторону облюбованного им куста. К счастью, чародей задерживаться не собирался.

— Вечером приведёшь свою дочь ко мне домой, — буркнул Шечеурн на прощание и скрылся в лесной чаще.

А Арлам облегчённо вздохнул, ещё раз подивился получившемуся результату и приступил, наконец, к заслуженному отдыху.

* * *

В жизни происходит всякое. Иногда всего трёх часов сна хватает, чтобы полностью преобразить человека. Подобные чудеса случаются сплошь и рядом, и обыватели уже принимают как должное, когда глаза закрывает уродливое чудовище, мечтающее уничтожить всё живое, а распахивает само воплощение любви и доброты. Не стал исключением и проснувшийся Арлам Далеф.

В первую очередь после пробуждения дровосек поспешил перекусить, благо любящая жена заранее положила в котомку нехитрый завтрак. Еда окончательно привела Арлама в благостное расположение духа, и лесоруб начал прикидывать, через сколько часов появится заказчик, и удастся ли успеть вернуться в деревню, чтобы пропустить кружечку-другую в «Радужном Коте». Именно в таком состоянии Арлама и обнаружил местный плотник Бурхом Ждос, шагавший по тропе и остановившийся, чтобы поздороваться. Обычно при встрече с ним общение ограничивалось коротким приветствием, но тут плотника потянуло на разговоры.

— Шустро ты, брат, — хмыкнул он, глядя на поваленные деревья.

— Долго ли умеючи, — с гордостью ответил Арлам.

— Поскольку в прошлый раз ты затянул такой же заказ аж на три дня, то я, честно признаться, уже начал сомневаться в твоих умениях, — плотник снова хмыкнул, нахмурился, заметив выжженную пентаграмму, и присел у ближайшего поваленного ствола. — Слушай, брат Арлам, открой мне секрет. Скажи, как ты точишь свой топор?

— А зачем тебе это знать? — сразу насторожился дровосек.

— Просто у тебя настолько идеальный сруб, что я даже не могу сказать, насколько острым должен быть инструмент для получения такого результата, — Бурхом бросил взгляд на лежащий в стороне топор лесоруба и недовольно поморщился. — Только не говори мне, что ты работал этим куском лома. При его использовании подобная вырубка затянулась бы на неделю.

— Ну, так уж на неделю, — проворчал Арлам, но, видя вопросительный взгляд односельчанина, юлить не стал. — Просто мне Шечерун помог!

— Тот самый? — в голосе плотника проскользнули нотки удивления и недоумения. — Деревенский чародей?

— Да. Он тут, как и ты, мимо проходил, вот я и попросил его о помощи.

— И он прямо с радостью и безвозмездно стал тебе помогать?

— Ну, почему безвозмездно? Я с ним о плате договорился. Хватило пары склянок с кровью моей Каруны.

— Как низко пал наш дровосек, — укоризненно покачал головой Бурхом. — Продаёт по частям тело дочери всяким чародеям. Видимо, конец света не за горами!

— Да иди ты, — вяло ответил Арлам, отличное настроение которого начало постепенно портиться.

— А я как раз и иду. Старый Жмых уже достал меня претензиями, когда же я, наконец, возведу мост через Серый овраг.

— Так почему до сих пор не возвёл?

— Сам знаешь, — ухмыльнулся плотник. — Заказов у меня и так много, всё не до этого. Да и рельеф там сложный, придётся покорячиться, мне же никакие чародеи помочь не хотят, — на последних словах плотник внезапно замолчал и призадумался.

— Что? — поспешил поинтересоваться Арлам.

— А ведь ты подкинул мне неплохую идею, — с удовлетворением в голосе пробормотал Бурхом. — Действительно, почему я должен возиться с таким сложным мостом, когда у нас в деревне живёт добрый и безотказный чародей?!

Дровосек удивлённым взглядом проводил убегающего плотника, после чего махнул рукой и сосредоточился на более насущных проблемах. Немного подумав, Арлам принял решение всё же сходить до трактира, тем более, как он подозревал, именно там и находился сейчас его заказчик.

А Бурхом за это время шустро добежал до деревни и сразу же направился к дому чародея, молясь про себя, чтобы тот оказался на месте. На своё счастье, плотник, распахнув входную дверь, обнаружил Шечеруна уже вернувшимся с лесной прогулки и сортирующим добычу. На узком и качающемся столике были разложены грибы, травы, ягоды, коренья и прочие дары леса, а маг периодически выдавал ругань, когда из-за нехватки места часть его добычи падала на пол. Данный факт не мог пройти мимо внимания плотника. Впрочем, для начала требовалось заинтересовать волшебника.

— Ну, и чего тебе надо? — довольно грубо проворчал Шечерун, пытаясь справиться с очередным корешком. — Если хочешь афродизиак, то подожди, я сегодня их ещё не варил.

— Прошу прощения, — пробормотал плотник, стараясь быть вежливым. — Но позвольте поинтересоваться, а насколько всемогуща магия?

— А насколько всемогущ твой молоток? — сразу задал ответный вопрос чародей.

— Ну, смотря, в чьей руке он находится, — недоумённо произнёс Бурхом и тут же улыбнулся. — А, понятно! Всё зависит от мастерства использующего!

— Ты умный, сам догадался, — продолжал бурчать Шечерун. — Ещё какие-нибудь вопросы есть?

— А можно ли с помощью магии построить мост?

— Хм, если подумать, — произнёс маг и нахмурил лоб. — Пятый сапёрный полк как раз и состоял из одних магов, и, помнится, во время Арлаймского конфликта они довольно шустро восстановили все разрушенные мосты. А с какой целью, кстати, об этом спрашиваешь? Есть некий интерес?

— Есть, — немного подумав, плотник решил, что не стоит замалчивать, и вывалилсвою проблему, что называется, в лоб. — Мне надо построить мост через овраг, но грунт в том месте сложный, а уровень на склонах различный. С моими навыками и инструментами сделать что-либо очень трудно, вот я и хочу попросить помощи у вас!

— Дожили, — проворчал Шечерун. — Плотники консультируются с магами, как им правильно строить мосты. Вообще-то мог бы и сообразить, что даже для опытного чародея это не такая уж простая задача, ведь требуются редкие ингредиенты, а заклятия отнимают немало сил и времени. А учитывая, что я человек довольно занятной, то представь, насколько дорого стоит моё время!

— Нет проблем! — плотник поспешил перейти в наступление. — Вам ведь нужен новый стол? Хороший, широкий, крепкий, с кучей шкафчиков и отделений? У меня как раз такой имеется!

— Хочешь сплавить мне использованную и уже ненужную вещь? — спросил Шечерун, с подозрением посмотрев на собеседника.

— Обижаете. Этот стол заказал один из купцов с последней ярмарки, только ему результат не понравился, материал показался слишком тяжёлым.

На самом деле Бурхом просто перепутал размеры, из-за чего заказанный столик увеличился как минимум вдвое. Купец действительно отказался брать получившееся, заявив, что его повозка просто не выдержит подобной тяжести, и с тех пор плотник искал, кому бы отдать столь массивную вещь. И можно было считать удачей, что маг всё ещё не избавился от старой мебели, доставшейся ему от травницы.

— Показывай, — заинтересовавшегося чародея не требовалось уговаривать, и плотник потащил его к своему дому. По деревенским меркам они жили практически по соседству, и дорога не заняла много времени.

Шечерун с интересом изучил стоящий в мастерской стол, восторженно постучал по массивной столешнице, заглянул в пару ящиков, после чего с довольным видом кивнул.

— Ну, что, вы согласны? — спросил плотник, с трудом сдерживая свой восторг.

— За такой столик я тебе не то что мост, хоть Императорский дворец отгрохаю, — развязно заявил Шечерун, оглядываясь по сторонам. — Кстати, кто это тут скулит и тявкает?

— Да так, — отмахнулся Бурхом. — Сука дворовая недавно ощенилась. Я щенков перетопить хотел, так дети в ноги вцепились, чтоб зверюшек не губил. А у меня сердце жалостливое, пришлось оставить. Хотя, боюсь, долго я не выдержу. Достали меня эти меховые комочки, стоит за дверь выйти, как сразу в ноги кидаются.

— Вот и повод от них избавиться, — обрадовался чародей. — Если есть корзинка или просторная сумка, давай сюда, будем твоих щенков паковать.

— Зачем? — искренне удивился плотник.

— Как зачем? Я же эксперт по демонам. Если нужно построить мост, то для этого потребуется жертва. А за неимением под рукой девственницы, вполне сойдут и щенки.

На последних словах чародея Бурхом изрядно струхнул, но отступать было поздно. Поэтому лично переловив всех щенков и запихнув их в корзину, плотник возблагодарил небеса, что с утра отправил всех детей в лес собирать ягоды, тем самым избавив себя от лишних рыданий и стенаний. Однако мысль о том, что щенков ждёт кровавое жертвоприношение, неприятно свербила Бурхома. И, следуя за магом в сторону оврага, плотник сомневался, не допустил ли он ошибку, заключив сделку с чернокнижником.

Впрочем, подобные размышления моментально оставили Бурхома по прибытии на место работы. Так уж вышло, что три года назад проливные дожди изрядно перекорёжили местность. Один из потоков, спустившийся с гор, пробил довольно глубокую ложбину, при этом размыв дорогу, ведущую из Тролльей Напасти в Водяновку. Селяне, конечно, очень быстро проложили новую тропу, но старая была значительно короче, и староста уже третий год грезил о мосте, способном восстановить разорванный путь. И вот, похоже, его мечта наконец-то могла осуществиться.

Маг не стал вдаваться в объяснения. Он просто остановился на краю оврага, выбрал относительно ровное место и приступил к начертанию пентаграммы. Бурхом, словно заворожённый, следил за тем, как Шечерун произносил загадочные слова, воздевал руки, размахивал жезлом — короче говоря, делал то, что и полагается порядочному волшебнику. Через несколько минут от пентаграммы пошёл дым, который довольно быстро уплотнился и принял форму мужского силуэта. По крайней мере, силуэт угадывался от головы до пояса, а ниже дымка разжижалась, создавая иллюзию висящего в воздухе торса.

— Я — Лыржак Дарующий Победу! — проревела дымная фигура. — Величайший из пяти лордов войны! Я дарю победу наступающим и отбираю её у убегающих! Кто осмелился потревожить мой покой?!

— Ничтожнейший из смертных, — пробормотал Шечерун стандартную формулу. — Ибо нам нужна помощь, о всемогущий Лыржак. Нашей армии требуется срочно пройти через эти земли, но на пути возникло непреодолимое препятствие.

— Мне не составит труда возвести переправу через этот убогий овраг, — с презрением в голосе проревел демон. — Но готов ли ты, чародей, расстаться со своей бессмертной душой ради такой мелочи?!

— Думаю, у меня найдётся кое-что получше! — ответил чернокнижник и продемонстрировал демону корзину со щенками. Зверюшки завизжали и заскулили, увидев дымную фигуру. Сам же Лыржак на несколько секунд онемел.

— Щенки, — наконец пробормотал демон. — Живые щенки. О глубины преисподней, неужели среди чародеев нашёлся хоть кто-то умный, решивший обойтись без кровавого жертвоприношения?

— В нашей академии обучали очень хорошо, в том числе и обрядам призыва, — удовлетворённо хмыкнул Шечерун. — Но данный секрет был раскрыт лишь немногим избранным. Подозреваю, гильдия чародеев столь замысловатым способом избавляется от тех, кого считает негодным.

— А зря! Даза такой дар, я не то что мост, я Цитадель Тьмы готов отстроить!

— Пока нам нужен только мост. Но если потребуется Цитадель, думаю, нам не составит труда найти новых щенков.

Бурхому оставалось лишь наблюдать, как лежащие на берегу доски и бревна, словно по своей воле, перемещались к оврагу и моментально превращались в конструкции будущего моста.

— Шустро он, — только и смог пробормотать плотник.

— А чего ты хотел от демона? — удивился Шечерун. — Их обычно и призывают, чтобы всё было сделано быстро.

— А зачем демонам щенки?

— Если честно, даже не знаю. В магической науке данный вопрос покрыт густым туманом. Может, едят их на завтрак, а может, адских псов выращивают. Главное, что благодаря щенкам мне не пришлось прощаться с душой и, думаю, удалось заработать отличнейший стол.

— Да, вечером велю детям его принести, — вяло кивнул Бурхом, заворожённый высокой производительностью демона.

— Отлично. Кстати, он уже приступил к отделке, так что мне пора расплачиваться и уходить.

Плотник мысленно согласился с магом. Скорость работы демона вызывала у Бурхома, с одной стороны, чувство глубокого удовлетворения, потому как можно было, наконец, сбросить с себя висевший заказ старосты. С другой стороны, осознание факта, что в мастерстве ему никогда не сравниться с инфернальным существом, неприятно терзало душу. Поэтому какое-то время Бурхом хотел побыть наедине со своими мыслями.

* * *

Мост получился идеальным. Лыржак удивительно точно состыковал все имевшиеся в его распоряжении материалы. Более того, Бурхом был вынужден признать, что в некоторых местах демон применил довольно оригинальные решения, о которых до данного момента сам плотник даже не догадывался. Восхищённо цокая языком, Бурхом изучал конструкцию, стараясь запомнить как можно больше. Именно за этим занятием его и застал местный кузнец Ларвал Сингорон.

— Я и не знал, что в нашей деревне живут столь выдающиеся мастера, — ироничным тоном произнёс кузнец, оглядев нововозведённую переправу. — Да тебя же можно назвать королём всех плотников! Полчаса назад здесь не было ничего, кроме кучи гниющих досок и брёвен, а теперь я не верю своим глазам! Я вижу самый настоящий мост, да ещё и столь высокого качества!

— Отвали, — проворчал Бурхом, которого в данный момент больше интересовал хитроумный способ соединения опор. — Не до тебя сейчас.

— Грубость, мой дорогой сосед, рано или поздно доведёт тебя до греха! Или до чего-нибудь другого доведёт! Мне же просто интересно, каким образом ты смог сотворить такое чудо!

— Чудо и есть, — осознавая, что отделаться от внезапного гостя не удастся, плотник решил сразу вывалить всю правду. — Только не моё. Шечерун постарался, призвал демона, который всё и отгрохал.

— Постой, ты хочешь сказать, что убедил деревенского мага построить мост вместо тебя?

— Ну, да! Правда, я его и не уговаривал. Предложил в качестве платы тот здоровенный стол, ну, помнишь, у меня в мастерской стоял, так чародей сразу и согласился.

— Если верить легендам, за чудеса расплачиваются своей душой или душами близких, но чтобы столом, про такое я точно не слышал, — недоверчиво пробормотал кузнец. — Впрочем, если мага так легко уговорить, то…

— То что? — моментально заинтересовался Бурхом.

— Да так… Ты же знаешь, что рота «Багровых Рыцарей» разбила лагерь как раз в окрестностях нашей деревни? Они совершали какой-то глубокий рейд в варварские земли, где гоняли орков. Теперь «багровые» нуждаются в срочном ремонте оружия и доспехов, но в свою крепость возвращаться пока не собираются, вот и озадачили всех кузнецов в округе.

— Так почему же тогда ты здесь, а не в кузне?

— А подмастерья на что? — отмахнулся Ларвал. — У меня и своих дел хватает. Хотя ты прав, есть там несколько сложных моментов, с которыми даже мне придётся тяжело. Но, раз ты говоришь, что Шечерун всем помогает, тогда… О, вспомнил, у меня же есть то, что его наверняка заинтересует!

С этими словами кузнец бросился в сторону деревни, оставив плотника в полном недоумении. Ларвал спешил со всех ног, мысленно заверяя себя, что он правильно всё помнит и искомое хранится в сундуке под кроватью. Однако вещи он перебирал довольно суетливо и, лишь достав с самого дна сундука толстую серебряную цепочку, слегка успокоился. Пару минут кузнец изучал извлеченную вещь. Цепь была скована достаточно грубо, зато каждое её звено украшали загадочные руны, значение которых смутно понимал даже сам Ларвал со всеми его знаниями.

Несколько лет назад он сделал это украшение по заказу старой Бельды. Вдобавок ещё и несколько раз переделывал, потому что травница на старости лет впала в полный маразм и отказывалась принимать готовое изделие, постоянно находя в нём всевозможные изъяны. Так уж вышло, что заказчица оплатила работу авансом, и кузнец ничего не потерял с её смертью, а цепь надолго обрела покой на дне его сундука. И теперь у Ларвала появилась возможность избавиться от ненужной вещи и получить таким образом двойную выгоду. Цепи предстояло стать платой за необходимую кузнецу услугу.

Найти Шечеруна не составило труда. Кузнец заметил чародея заходящим в «Радужного Кота», недолго думая, устремился вслед и застал того в разгар спора. Чернокнижник вяло ворчал, доказывая трактирщику, что вместо нормального пива ему подсунули перебродившую кислятину. Хозяин таверны тяжело вздыхал и объяснял, что таков на вкус его новый экспериментальный сорт и, если господин маг не уймётся, ему придётся обойтись обычной водой. Увидев Лаврала, спорщики сразу умолкли, чем кузнец не преминул воспользоваться.

— Доброго вам дня, мастер-чародей, — вежливо поприветствовал он Шечеруна. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Значит, будь я больным, ты бы от меня в ужасе шарахнулся? — недоверчиво хмыкнул маг.

— Я всего лишь поздоровался, — с укоризной в голосе произнёс Ларвал, который, в противоположность большинству селян, не испытывал мистического благоволения перед чернокнижником, поэтому мог вести себя с ним наравне. — И я хотел задать вопрос.

— Хорошо, когда есть, чего хотеть, — проворчал Шечерун, прихлебнув из своей кружки. — Я вот после этого пива настолько разочаровался в человечестве, что ничего уже не хочу.

Однако кузнец отлично знал характер мага и не давал себя заболтать. Пропустив мимо ушей все причитания чародея, он сразу перешёл к делу.

— Я слышал, вы построили мост. Всего за полчаса.

— Ну, допустим, строил не я, но руку к данному процессу действительно приложил.

— Выходит, ваши демоны большие спецы по дереву, а как насчёт железа? — вкрадчивым голосом поинтересовался Ларвал, в ответ на что чернокнижник ухмыльнулся.

— Демоны любят принимать ванны из кипящего железа и полощут им рты после чистки зубов. Естественно, что они умеют с ним работать.

— Вот и отлично! — обрадовался кузнец. — Тогда позвольте поинтересоваться, не согласятся ли они помочь мне в работе на кузне, если в качестве платы я предложу данную вещь?

С этими словами он достал из кармана заготовленную цепочку. Глаза Шечеруна удивлённо расширились, и он поспешно выхватил изделие из рук заказчика.

— Хорошая штука, — пробормотал он, изучая цепь. — Толстая и удобно в руке лежит. Серебро, конечно, чистотой не блещет, но руны всё компенсируют.

— А для чего она нужна? — полюбопытствовал Ларвал. — Для каких-то обрядов?

— Именно что для обрядов, — подтвердил чернокнижник. — Когда потребуется присмирить особо дерзкого демона, самым лучшим решением будет обмотать этой цепью руку — и по роже наглецу, по роже! Кстати, что для тебя надо сделать?

— Сущие пустяки. Солдаты принесли мне множество доспехов и оружия на починку, а у меня элементарно нет времени на то, чтобы закончить заказ в срок.

— На работу времени нет, а на болтовню есть, — пожал плечами Шечерун. — Ладно, приобрети у здешнего пройдохи один небольшой бочонок этой кислятины и веди меня в кузню. Кажется, я знаю, чем именно тебе можно помочь.

В кузне их встретили утомившиеся подмастерья, уже организовавшие себе перерыв и жадно глотавшие хлеб с молоком. Измученные парни с ужасом уставились на своего учителя и его спутника, которому, впрочем, было не до них.

Ларвал ожидал, что маг сразу же приступит к обряду, однако тот первым делом осмотрел гору доспехов, недовольно хмыкнул и открыл принесённый бочонок. Наполнив поданную ему кружку, Шечерун поставил её на наковальню, скептически изучил напиток, тяжело вздохнул и, наконец, взялся за работу.

В отличие от многих жителей деревни, кузнец неоднократно являлся свидетелем чародейств мага, поэтому с интересом следил за всеми его манипуляциями, пытаясь сравнивать с теми, что доводилось наблюдать ранее. Впрочем, на этот раз чернокнижник смог удивить Лаврала.

Под потолком кузни заклубился дым, из которого моментально выпрыгнула оскаленная пасть. Следом появилось золотистое змеевидное тело, которое стало заполнять помещение. Ларвал и подмастерья на всякий случай переместились поближе к двери, а Шечерун схватил свою кружку.

— Кто посмел призвать Гракаута Пламенного, главенствующего над пятью лордами войны?! Если он такой смелый, пусть убоится моего пламени, ибо…

Шечерун не стал дожидаться окончания речи дракона и выплеснул ему в пасть всё содержимое кружки. Гракаут тут же зашипел, закашлялся, но через секунду его морда исказилась в гримасе недоумения.

— Ты — мудрый чародей, — вдруг вежливо произнёс он. — Знаешь, чем подкупить старого дракона. За это я готов исполнить любую твою услугу.

— Видишь доспехи и оружие в углу? — спросил чернокнижник и ткнул пальцем в искомое. — Их надо починить и привести в порядок.

— У тебя всего один бочонок? — пробормотал дракон. — Если принесёшь ещё дюжину, я готов заодно и всё зачаровать, чтобы броня выдерживала любые удары, даже зачарованных мечей, а клинки обрели способность пронзать камень, словно масло.

— При моём глубочайшем уважении к вам, о Великий Гракаут, это бочонок — всё, что у меня есть.

— Жаль, — дракон грустно вздохнул, с вожделением посмотрел на ёмкость с пивом, после чего резво устремился к доспехам.

— Пойдём отсюда, — буркнул Шечерун кузнецу, ухватил его под руку и потащил к выходу. — Не будем мешать.

— А может дать ему ещё бочонков? — яростно зашептал Ларвал. — Пошлём подмастерьев в трактир, пусть принесут. Представляешь, сколько нам потом отвалят за зачарованные доспехи?!

— Если надо что-то зачаровать, обращайся лучше ко мне, — ответил чернокнижник, скептически помахав головой. — Даже я сделаю лучше, чем этот демон.

— Но он обещал…

— Они много чего обещать могут. Поверь мне, по уровню мастерства этот маленький дракончик недалеко ушёл от твоих помощников.

— Понятно, — произнёс кузнец, наконец разобравшись в сути вопроса. — Значит, все его пафосные фразы — это лишь набивание себе цены?

— Именно так. Любой мелкий бес будет строить из себя хозяина всея преисподней, когда попытаешься его о чём-то попросить. Поэтому нам, чернокнижникам, приходится изучать их слабости.

— Но мы уже отдали ему пиво. А если он заберёт его и сбежит?

— Он связан контрактом, поэтому можешь не волноваться. В отличие от твоих подмастерьев, к пиву он притронется лишь тогда, когда разберётся с заказом. Кстати, по моим подсчётам, на работу у него уйдёт не меньше получаса. Предлагаю в течение этого времени посидеть в трактире, а уж потом смело пойдёшь принимать работу.

— Разумное решение, — согласился с магом кузнец, невероятно довольный собой. Ещё бы, ведь не каждый день работа, справиться с которой можно как минимум за три дня, делается за каких-то жалких полчаса. После такого не грех было и заплатить за чародея в трактире, и Ларвал с Шечеруном направились в «Радужного Кота».

* * *

Старый Жмых, конечно, отличался покладистым нравом, но в данный момент ему хотелось заковыристо ругаться. С одной стороны, всё прошло просто замечательно: традиционная деревенская ярмарка удалась на славу, и староста смог заключить несколько очень выгодных сделок. Вот только в процессе отмечания он сам не заметил, как оказался у дальних родственников в Водяновке. Там Жмыху толком даже не дали прийти в себя, сразу развернув его повозку обратно, и очнулся он уже на подъезде к родному селу. Оглядев окрестности, староста с трудом сдержал так и рвущиеся изо рта неприличные слова. Проклятый похмельный разум ни с того ни с сего решил выбрать для обратного пути старую тропу, которая упиралась в овраг.

К сожалению, за три года простоя дорога изрядно заросла. И если для езды по прямой она была ещё годна, то обильно разросшийся по обочинам кустарник не давал ни малейшей возможности для разворота. Жмыху оставалось лишь ехать до самого Серого оврага, где, как он помнил, простора хватало. Одна мысль о том, что, находясь совсем рядом с деревней, приходится возвращаться назад для выезда на нормальную дорогу, вызывала у старосты ярость и гнев.

Вскоре появился овраг, и Жмых уже собрался поворачивать, когда до него дошло, что в окружающем пейзаже возникли странные изменения. Как зачарованный, староста продолжил свой путь, удивлённо смотря на то, что ждало его в конце. Ещё вчера он собственными глазами видел, что здесь не было и следа моста, а сейчас его взору предстала основательная конструкция, способная выдержать даже боевого слона в полной броне.

Пару минут староста недоверчиво изучал столь внезапно появившийся мост, пребывая в раздумьях, а не привиделось ли ему всё это в похмельном бреду. Но появившаяся на другом краю оврага фигура Бурхома Ждоса развеяла его сомнения. Реальный это был мост или иллюзорный, в любом случае без деревенского плотника здесь не обошлось.

— Доброго здравия, старина Рум, — проговорил Бурхом, отвлёкшись от разглядывания переправы и переключившись на старосту. — Как тебе мост?

Жмых принялся внимательно рассматривать конструкцию. Судя по качественно набитым доскам и солидно выглядящим опорам, здесь вполне могла проехать повозка. Но староста был известным скептиком и, прежде чем бросаться в неизведанное, предпочитал старательно изучить глубину проблемы.

— Впечатляет, — наконец пробормотал он. — Я даже не знал, что ты способен на такое!

— На что именно? — ухмыльнулся плотник. — На качественную постройку мостов?

— Скорее, на скоростную постройку. Я готов поклясться всеми богами и предками, что ещё вчера тут даже сваи забиты не были. Может, откроешь мне тайну?

— Да какая там тайна, — отмахнулся Бурхом. — Вся деревня уже об этом знает. Мне Шечерун подсобил.

— Наш чернокнижник снизошёл до того, что построил за тебя мост? — переспросил Жмых и нахмурился, почувствовав неладное.

— Ну, не совсем снизошёл. Я ему хорошо заплатил. Помнишь тот стол, что три месяца стоял у меня в сарае? Теперь он, наконец, обрёл хозяина.

— То есть Шечерун построил мост в обмен на какой-то стол, — охнул староста, чувствуя, как остатки хмеля покидают его голову. — О боги, а только ты один пользовался услугами чародея?

— Ещё он помог с вырубкой Арламу в обмен на кровь его дочери. И Ларвал за старую цепочку купил его волшебство, чтобы поскорее починить все доспехи, — послушно отчеканил Бурхом, взгляд которого выражал недоумение. Плотник явно хотел похвастаться своей смекалкой и не понимал возникшей на лице старосты тревоги.

— И больше никто не обращался к Шечеруну?

— Вот этого уже не знаю. Я последние три часа сижу у моста, проверяю всё ли в порядке и стараюсь исправлять огрехи. Всё-таки чародей не плотник, где ему разбираться в строительстве мостов!

Впрочем, Жмых подозревал, что Бурхом лукавит. Пусть и на непрофессиональный взгляд, мост казался старосте превосходным, а плотник, скорее всего, использовал отговорку о проверке и исправлении как предлог, чтобы отдохнуть от иных дел и забот, а заодно и похвастаться готовой работой. Но сейчас не оставалось времени для выяснения истины по данному вопросу. Надо было срочно избавить деревню от нависшей над ней угрозы, а для этого требовалось побыстрее увидеть Шечеруна.

То, что маг находился дома, было понятно по зелёному дымку, летящему из печной трубы. А также по небольшой компании, стоящей возле забора и явно пытавшейся выбрать удачное время, чтобы просочиться за калитку. Староста даже издалека с лёгкостью опознал мельника, кровельщика, двоих фермеров и портного. Жмых тяжело вздохнул, осознавая, что его подозрения подтвердились. Учитывая расползшиеся слухи, он отлично понимал, зачем именно этим людям потребовался деревенский маг.

— Доброго вам дня, — староста сухо поприветствовал компанию односельчан, вызвав среди них лёгкую панику.

— Доброго, — пробурчал Грыл Шморсал, также известный как Тучный Мельник, первым отреагировав на появление деревенского главы. — Вы тоже к чародею?

— Не тоже, а только, — скривил лицо Жмых. — Я догадываюсь, зачем вы здесь, и, если честно, на месте любого из вас я бы поспешил домой. Ну, или в иные места, в тот же трактир, например.

— Но я просто хотел…

— Всё, что ты хотел, поведай мне, а уж я решу, стоит озадачивать этим чародея или нет, — проговорил староста, затем слез с повозки и распахнул калитку. — Можете, конечно, остаться здесь, но, поверьте, никакого результата вам это не принесёт.

Жмых зашагал к дому, оставив за своей спиной недоумевающих односельчан. Он отлично понимал их реакцию, однако был уверен, что после его нотации сегодня к чародею они точно не пойдут.

Входная дверь оказалась открытой, и староста смело шагнул внутрь. Шечерун сидел за новым столом, старательно рассматривая собранную им растительную коллекцию. Нового гостя он поприветствовал коротким кивком, попутно переложив с места на место пару травинок. Удовлетворённо изучив плоды своих трудов, маг, наконец, поднял взгляд на Жмыха.

— А хорошо ты их разогнал. Я, честно признаться, немного устал и даже не знал, как объяснить им, что сейчас от меня толку мало.

— Вот на эту тему мне и хотелось бы с тобой поговорить, — тяжело вздохнул староста. — Я так понимаю, сегодня ты неплохо оторвался, помогая односельчанам. Да, твоя магия действительно не знает границ, но всё же постарайся держать её в узде.

— В смысле? — по лицу чернокнижника пробежала тень недоумения.

— Тебе кажется, что сегодня ты проделал полезную работу?

— Ну, можно сказать и так. Я, как деревенский чародей, обязан помогать жителям, особенно если они за это ещё и платят.

— И ты думаешь, что получил достаточно за свой труд?

— Если считать по городским меркам, то оплата очень скромна, но в вашей глуши потребности совсем иные, да и задачи попроще, поэтому…

— То есть в городе ты бы взял больше?

— Естественно. Я же специалист достаточно широкого профиля. Мастеров моего уровня даже в столице можно по пальцам пересчитать. Ко мне обычно очереди из клиентов выстраивались. Хотя… — Шечерун осёкся и вяло улыбнулся. — Тут я слегка преувеличил. В городе за клиентов бороться надо, каждый на вес золота.

— Понятно, — ответил староста и, кряхтя, уселся на стул. — Однако у нас тут несколько иные правила, поэтому давай заключим договор. Я не возражаю, если ты будешь подрабатывать на стороне, но все твои заказы должны проходить через меня.

— Почему? — в голосе чародея скользнули нотки обиды. — Мне придётся с тобой делиться?

— Гонорар оставляй себе, просто… Просто, понимаешь, в нашей глуши каждый работник является узким специалистом. Кузнец куёт, плотник сколачивает столы, а иногда мосты, кровельщик кроет крыши, и это хорошо отлаженная схема работы. Я доступно объясняю?

— Да, — ответил Шечерун и нахмурился, пытаясь понять, куда именно клонит староста.

— Вот и хорошо, потому что твои нынешние поступки чуть не разрушили всю эту систему. Зачем держать в деревне плотника, гончара или лесоруба, если один-единственный волшебник способен выполнить их работу даже лучше, чем они сами?

— Ну, если я буду работать вместо всех них, то быстро вымотаюсь, — возразил Шечерун. — Такое даже архимагу не по силу.

— Однако ты уже показал себя. Сегодня никто пока ничего не понял, но вскоре, если так пойдёт и дальше, желающие подковать лошадь или срубить дерево пойдут не к Ларвалу или Арламу, а прямиком к тебе! Ты осознаешь, что своими деяниями фактически отбираешь у них хлеб?

— Но они же сами попросили, — проворчал маг, до которого начала доходить суть претензии старосты.

— Потому что они глупы. Хотя, если честно, до сегодняшнего дня я считал Бурхома самым мудрым, ну, после себя, конечно. Но я ошибался, и этот человек в числе других решил, что если разок-другой перевесит на тебя часть своих обязанностей, ничего страшного не случится. И в данный момент только мы с тобой понимаем всю глубину проблемы.

— Согласен, — Шечерун недовольно кивнул, подтверждая правоту старосты. — Меня действительно завалят всякой ерундой в расчёте на то, что я сделаю быстрее и качественнее. С другой стороны, когда до специалистов дойдёт, что я лишаю их работы, они могут ополчиться против меня. В городе таких конкурентов очень жёстко устраняют.

— Поэтому, ради всех богов, умоляю, не соглашайся на заказы прежде, чем я сам ни дам добро. Иначе либо начнётся бунт, либо тебя выдоят по капле, заставляя отвлекаться на всякие мелочи, вроде вызова демонов для прополки грядок и чистки сортиров.

— Хорошо. Я приму во внимание данные обстоятельства, — согласился чернокнижник и посмотрел в окно. — Хотя, думаю, мне не придётся обращаться к тебе, потому что я знаю, как отвадить подобных просителей.

— И как же? — заинтересовался старый Жмых.

— Увидишь. Сегодня уже поздно, но завтра, мне кажется, зрелище будет ещё то.

Староста облегчённо вздохнул. Чародей отлично понял всю суть проблемы, чем сразу поднял себя в глазах Жмыха на один с ним интеллектуальный уровень. Оставалось надеяться, что и остальным жителям Троллей Напасти удастся всё растолковать.

* * *

Арлам Далеф стоял перед домом деревенского чародея и сконфуженно мял шапку. Он искренне пытался продумать свою речь, но в голове стоял такой шум, что получался произвольный набор слов, и первое место в очереди к магу совсем не радовало лесоруба. Впрочем, появление Шечеруна моментально заставило Арлама собраться с мыслями.

— Ну, что у вас стряслось? — волшебник вежливо улыбался, но в глазах его плясали нехорошие огоньки.

— Да это, — промямлил дровосек и попытался проглотить комок, вставший поперёк горла. — Мне ещё надо лес вырубать, а я вчерашнюю сделку так долго отмечал, что теперь топор поднять не могу. Я вот опять крови принёс!

Арлам помахал небольшой склянкой. Старшая дочь визжала, но в итоге всё-таки согласилась второй раз проколоть палец, чтобы набрать хоть немного драгоценной жидкости.

— Какая жалость, — проговорил чародей, и его лицо приняло грустное выражение. — Но эта кровь мне совсем не подходит.

— Почему?! — искренне изумился лесоруб. — Чистая кровь настоящей девственницы!

— Потому что последний пункт, к сожалению, никак не соответствует действительности.

— Что?! — воскликнул Арлам, моментально забыв про головную боль.

— А тебе же говорили, — раздались ядовитые шёпотки из очереди. — Что твоя дочурка по ночам бегает на сеновал. Но ты всё отмахивался: мол, клевета.

— Подтверждаю, что это не клевета, — спокойно добавил маг. — Кстати, раз кровь для моих целей непригодна, значит, ты остался мне должен за оказанную прежде услугу.

— И много? — в ужасе пискнул лесоруб.

— Пустяки, всего семнадцать золотых шетонгов.

— Но это же, — пробормотал Арлам и погрузился в вычисления, пытаясь понять, сколько же месяцев ему надо работать, чтобы наскрести нужную сумму. — Так много?

— А как ты хотел? — удивился Шечерун. — Вызов демонов довольно дорогое занятие. Я рассчитывал, что обещанная тобой кровь покроет все расходы, но поскольку товар оказался третьего сорта, мне придётся пересмотреть условия контракта.

— Подождите-ка, — раздались нервные голоса из очереди. — Так за это ещё и деньгами платить надо?!

— Разумеется, — чародей задумчиво почесал подбородок. — Ингредиенты, затраченные усилия на установление контракта с демоном плюс работа высококлассного специалиста, которым я и являюсь. Неужели вы думаете, что всё это можно купить за пару буханок хлеба?

На этих словах маг пронзил взглядом мельника, и тот поспешил спрятать за спину принесённые караваи.

— А вот Ларвал нам сказал, — жалобно протянул кровельщик Кулик Мул. — Что ты помог ему в обмен на небольшую цепочку.

— Зачарованную цепь, — поправил его Шечерун. — Причём очень высокого качества. В городе за такую я отвалил бы не меньше двадцати шетонгов, так что в данном случае сделка оказалась честной. Поэтому если у кого-то имеется ко мне просьба, советую заранее приготовить деньги или предоставить услуги в аналогичном эквиваленте, — и, видя ошарашенные лица селян, добавил. — Впрочем, если вам не нравятся цены, обращайтесь к старосте, и, возможно, ему удастся умерить мои бескрайние аппетиты.

Очередь просителей рассосалась буквально на глазах. Уходившие люди возмущённо ворчали, обсуждая чересчур жадного чародея. Многие вспоминали о том, что в укромных местах у них припрятаны заветные суммы, но решали подождать других случаев, чтобы доставать кубышки. И почти никто не заметил старого Жмыха, вышедшего из дома чародея.

— Молодец, — довольно улыбаясь, пробормотал староста. — Теперь они будут вынуждены десять раз подумать, прежде чем обратиться к тебе. Ну, а если всё-таки придут, значит, дело действительно окажется таким, с которым сможешь справиться лишь ты.

— Без проблем, но… — Шечерун задумчиво посмотрел на небо. — Ведь получается, что отныне я и за борьбу с вредителями на полях могу брать деньги?

— А вот это уже твои прямые обязанности, — ухмыльнулся Жмых. — Впрочем, ты настолько хорошо справляешься, что я, пожалуй, постараюсь удвоить твоё денежное содержание. Вот только…

— Только что? — нахмурился маг.

— Сумеешь немного переделать мост? А то он слишком узкий получился, телегам тяжело проехать.

— Ну, если только мост, то я готов, — усмехнулся Шечерун. — Однако ловлю на слове, поскольку теперь я знаю, чем тебя запугать.

Староста лишь улыбнулся. Он отлично понимал, что чародею, несмотря на весь его опыт, предстояло узнать ещё немало нового о жизни в глуши. В том числе и то, что старост здесь избирали не за красивые глаза, а за умение выкручиваться из сложнейших ситуаций. Впрочем, Шечерун докопается до этого рано или поздно, но не сегодня. Сегодня ему предстоит много работы, заранее запланированной главой деревни. Когда у тебя в распоряжении имеется столь умелый маг, то грех не воспользоваться его талантами.

Проклятый мост

— Проклятый мост! — разносились по трактиру голоса. — Да чтобы он рухнул и как можно скорее!

— А вы чего ожидали?! Я же предупреждал, а меня никто не слушал!

— Получается, к нам теперь купцы не поедут? И кому же я буду брюкву сбывать?

— Да отстань ты со своей брюквой! Я вон ежегодно до тридцати бочек сидра поставлял в Алхуру. А теперь они наверняка станут закупаться у этих придурков из Низины.

— А давайте его подожжём! Нет моста — и нет проблемы!

— Идиот, ты его с нашим мостом через Серый овраг не путай! В Низине строение основательное, каменное, и сжечь его получится разве что пламенем дракона.

— Значит нужно срочно найти дракона или тех, кто с ним знаком!

— Моя брюква… Весь урожай пропадает…

— Хватит ныть, она у тебя ещё даже не выросла!

— Да как она может вырасти, если в Низине мост построили?!

— О, у меня появилась новая идея! Давайте срубим деревья выше по течению Сианы и спустим их по воде. Может, хоть какое-нибудь из них протаранит опору, и мост сразу рухнет.

— Хорошее предложение!

— Плохое, говорю как побывавший на строительстве этого моста. Учитывая капризный характер Сианы, низинщики постарались хорошо его защитить. Там такие крепкие опоры, что одного тарана окажется мало.

— Тогда давайте…

— Можно потише?! — вдруг раздался недовольный рык из угла, и уровень шума в «Радужном Коте» снизился в тот же миг.

Шечерун Ужасный пробормотал под нос ещё пару ругательств, после чего вернулся к своему занятию. На этот раз маг работал вовсе не над очередным заклинанием, а сочинял прошение о королевском помиловании. Подобные прошения он отправлял в столицу каждый год, но, видимо, там по-прежнему не могли простить его выходок, и чародею оставалось и дальше сидеть в глуши, надеясь, что правящие власти когда-нибудь сменят гнев на милость. Ещё раз перечитав получившийся текст, Шечерун недовольно откинулся на спинку стула и пробурчал под нос:

— И чего это они разорались?

— Ну, если честно, мне тоже хочется к ним присоединиться, — проговорил местный староста Рум Жмых. — Всё-таки проблема серьёзная.

— Что там у вас случилось? А то я последние три дня эксперименты проводил и совсем от жизни отстал.

— В Чёрной Низине возвели новый мост. Да ты и сам уже это услышал.

— Услышал, но только не могу понять, почему это так плохо для Тролльей Напасти?

— Ты карту-то видел?

— Смотрел когда-то.

— Ладно. Ты в курсе, что нам удаётся проводить нашу знаменитую ярмарку благодаря расположению деревни на перекрестке сразу пяти дорог? Две из них не очень-то значительные, зато остальные ведут в Сорону, главный город нашего графства, и в соседние графства Алхуру и Парсикат. Однако пути до соседей достаточно длинные, и более подходящим местом для торговли мог бы стать город Чёрная Низина. Но долгое время там отсутствовала нормальная переправа. Из-за быстрого течения реки и многочисленных подводных камней паромы постоянно ломались, поэтому купцам было не выгодно стоять и ждать по нескольку дней. Но теперь, когда появился мост, ситуация быстро изменится.

— А как это повлияет на нас? — спросил чародей, покрутив в руках недописанное прошение.

— Разумеется, в нашу деревню всё равно будут наведываться из Сороны и из окрестных сёл. Первое время какое-то количество торговцев из дальних земель тоже продолжат ездить к нам, потому что здесь им привычнее. Но вот о процветании деревни придётся забыть, — Жмых тяжело вздохнул и уткнулся взглядом в свою кружку. — А ведь я ещё помню те времена, когда Троллья Напасть была совсем крохотной. Фактически она состояла всего из одного трактира и нескольких хозяйств вокруг него. Но тридцать лет тому назад из-за камнепадов купцы из Алхуры стали искать объезд и проложили путь через нас, и тогда мой отец развернул активную деятельность, создав с нуля нашу ярмарку. К нам потянулись торговцы из Парсиката и множества других мест, и в итоге деревня начала процветать. Но теперь, увы, нашему благополучию приходит конец. Боюсь, Тролльей Напасти так и не удастся стать городом.

— А разве у неё имелись такие перспективы? — удивлённо хмыкнул Шечерун. — Я бы не сказал, что Троллья Напасть настолько уж крупное поселение.

— Наш рост сдерживался нечистью, — ответил Жмых. — Из-за её обилия в этих местах мало кто задерживался здесь надолго. Но ты разобрался с этим вопросом! Обрати внимание, сколько новых домов появилось в нашей деревне за последние пару лет. Это всё твоя заслуга.

— Моя, значит, — пробормотал чародей, ещё раз перечитал текст прошения и, нахмурившись, отложил его в сторону. — Похоже, иногда я действительно бываю полезным для общества. Впрочем… Эй, старик, ты не станешь возражать, если я отлучусь на несколько дней?

— Куда ты собрался? — насторожился староста.

— Посмотрю на новый мост и подумаю, что с ним можно сделать.

— Постой, уж не собираешься ли ты?..

Жмых вскочил со стула, с ужасом глядя на своего подопечного. Шечерун лишь недовольно отмахнулся и произнёс:

— Успокойся. Я не собираюсь усугублять своё положение, поэтому просто посмотрю. Кстати, можешь связаться с Ринуальдом? Возможно, мне потребуется его помощь.

— С этим разбойником? А он-то тут причём? И как именно я должен с ним связываться?

— Не притворяйся, я же несколько раз видел вас вместе. Да и глупо верить, что шайка, спокойно орудующая в окрестностях поселения, не имеет связей с его руководством. Короче, зови Ринуальда. Ему тоже не выгодно сокращение числа купцов, так что, думаю, он согласится посодействовать мне в разрешении этого вопроса.

— Хорошо, — мрачно пробормотал староста. — Но давай сразу договоримся, чтобы не было никаких противоправных действий и всё проходило в рамках закона. Я не хочу, чтобы мою деревню сровняли с землёй из-за того, что один чокнутый маг вдруг решил нам помочь.

— Всё будет хорошо, — поспешил обнадёжить старика Шечерун. — Ты же меня знаешь, я не сторонник радикальных мер!

— Вот этого я больше всего и опасаюсь.

Жмых покачал головой и направился к выходу из трактира. Несмотря на показные сомнения, староста отлично понимал, что в данной ситуации лучше довериться чародею, который уже не раз выручал его в беде.

* * *

— Ты осознаёшь всю глубину своего морального падения? — в голосе Ринуальда послышались уже, казалось бы, давно изжитые паладинские интонации.

— Что? — поинтересовался Шечерун, недоумённо уставившись на напарника. — Какое ещё падение?

— То, что ты хочешь помочь своим односельчанам, это доброе намерение, не спорю. Но ради их блага ты готов пренебречь благом других. Например, благом жителей Чёрной Низины, которые вложили последние деньги в строительство этого моста.

— Сомневаюсь, что они в него вкладывались. Насколько мне известно, большую часть суммы внесли торговцы. И вообще, почему ты меня упрекаешь? Сам же вызвался мне помогать.

— К сожалению, если в Троллью Напасть станет ездить меньше купцов, мои доходы упадут. А без презренного злата построить новый мир ох как непросто!

— Хочешь сказать, что делаешь всё исключительно ради благородной цели? И личные удовольствия здесь совсем не причём?

— Как паладин я готов сложить голову во имя счастья всего человечества, — пафосно заявил Ринуальд. — Но как разбойник я имею право компенсировать все те тяготы, что переношу во благо общества. Однако мне всё равно очень грустно, поскольку в наше время мы можем приобретать счастье, лишь отнимая его у других.

— Мир несовершенен, — пожал плечами чародей. — Поэтому нам только и остаётся делить окружающих на своих и чужих. Впрочем, в данном случае нам это даже на руку. Можно не терзаться муками совести за то, что мы собираемся сделать.

— А что мы собираемся сделать? — переспросил Ринуальд. — Я уже вдоль и поперёк изучил этот мост и, честно говоря, совсем не представляю, что тут можно предпринять.

Шечерун промолчал и лишь принялся пинать каменную кладку, в то время как бывший паладин недовольно нахмурился, так как очередная попытка хоть как-то разговорить напарника снова провалилась.

Чародей и разбойник вновь огляделись по сторонам. Они довольно долго торчали на этом мосту и прошли по нему уже, наверное, раз пять. И надо заметить, сооружение впечатляло. В этом месте Сиана разливалась достаточно широко, при этом её течение оставалось бурным, поэтому строителям пришлось немало потрудиться. Не стоило и сомневаться, что с такой конструкцией и столь мощными опорами мост обладал изрядным запасом прочности и был способен простоять века.

— Я так понимаю, сплавлять брёвна — бесполезная затея, — вновь заговорил Ринуальд, с интересом посмотрев в сторону массивных защитных свай, расположенных немного выше по течению. — Эта конструкция должна обеспечить защиту от камней с гор, верно? Брёвна-то она точно остановит.

— Не от камней, а от ледохода, — поправил разбойника чародей. — А так ты прав, брёвна столь прочному мосту ничего не сделают.

— А если чарами?

— У этого моста слишком сильна антимагическая защита. Разумеется, если я напрягусь, то смогу его разрушить, но в этом случае скрыть своё присутствие точно не получится. Ну, а когда на меня выйдут, то сам понимаешь, что впаяют разрушение моста, а я и так уже осуждённый. Нет, я не собираюсь проводить остаток жизни на рудниках. Кроме того, разрушенный мною мост уже через полгода восстановят.

— Значит, надо продумать альтернативное решение проблемы, — произнёс Ринуальд, недовольно нахмурившись. — Я могу связаться с коллегами по разбойному ремеслу и попросить их хорошо побуянить на Алхурском тракте. Возможно, это заставит часть купцов вернуться на проверенную дорогу.

— Сомневаюсь, — ответил чародей, лицо которого излучало скептицизм. — Увеличение количества нападений разбойников приведёт к усилению мер против них. Насколько я помню, в Алхуре очень тщательно следят за порядком и в случае чего не поленятся задействовать даже армию. Твои коллеги вряд ли будут в восторге от таких рейдов.

— Думаю, ты прав…

Атаман перегнулся через перила и презрительно сплюнул, после чего погрузился в свои раздумья. Шечерун тоже попытался было пораскинуть мозгами, но мысли как назло отказывались лезть в голову. Отчасти этому мешал ругающийся под нос Ринуальд, и маг поспешил перейти на другой конец моста. Не то, чтобы это сильно помогло, зато стало как-то поспокойнее. Чародей принялся флегматично созерцать бурлящую воду и даже не сразу заметил, что его одиночество пытаются нарушить. Поначалу Шечерун решил, что это бывший паладин пытается протолкнуть очередную глупую идею, но, обернувшись, обнаружил незнакомого человека.

Молодой, но, судя по взгляду, уже многое повидавший парень в потрёпанной, однако добротно скроенной одежде смотрел на чародея с настороженностью, хотя было в незнакомце что-то, выдававшее решимость и желание пойти до конца.

— Брат, — начал он, увидев, что его присутствие замечено. — Извини, что потревожил тебя, но я должен сказать, что это не выход.

— Чего? — опешил Шечерун и недоумённо нахмурился, осознавая, что ситуация начала выходить из-под контроля.

— Даже если в твоей жизни было много боли и зла — это не повод обрывать её. Прости меня за наглость, но я давно наблюдаю за тобой и вижу на твоём челе печать отчаяния.

— Отчаяния?

В этот момент взгляд чародея упёрся в висящий на шее у юноши знак серебристого пятилистника, в котором без проблем угадывался символ ордена Благого Сумарилла. Насколько помнил Шечерун, послушники этого братства славились склонностью читать проповеди падшим духом, а также всяким скатившимся на самое дно, убеждая, что надо взять себя в руки и продолжать жить дальше. Своеобразные коллеги Ринуальда, только без мечей. Чернокнижник понял, что нашёл выход из положения, слегка улыбнулся уголками губ и произнёс:

— Ты прав, брат, меня действительно обуяло отчаяние. Но вовсе не такое, о котором ты подумал.

— Правда? — искренне удивился юный жрец. — Но мне казалось, что сейчас ты прыгнешь в воду и…

— Наоборот, в данный момент я сам слежу, чтобы никто не упал с моста. Впрочем, что я буду объяснять… Коллега, подойдите ко мне! — последняя фраза была адресована Ринуальду, который скучающе вышагивал туда-сюда, краем глаза наблюдая за внезапно появившимся послушником.

— Да? — обеспокоенно поинтересовался разбойник, явно заметивший, что маг что-то задумал.

— Покажи ему свой знак.

— Знак? Ах да, вот он.

Несмотря на то, что орден Белого Огня считал своего бывшего подопечного отступником, он продолжал носить официальный символ братства. Жрец, недоумённо наблюдавший за странной парочкой, слегка оторопел, увидев предъявленный знак.

— Паладины? — обеспокоенно зашептал он. — Здесь? Но что же тут случилось?

— Страшное зло, — печально произнёс Шечерун, покачав головой. — И мне кажется, сейчас у нас просто не хватит сил, чтобы остановить его.

— Зло? — переспросил жрец. — Но где оно?

— А мы стоим прямо на нём, — ответил чародей и изо всех сил топнул по поверхности моста. — Скажи, лично тебя не смутило то, что этот мост возвели столь быстро?

— Ну, я знал, что гильдия торговцев наняла сильных магов для постройки, поэтому…

— Боюсь, маги здесь не причём, — резко перебил собеседника Шечерун. — Известно ли тебе, сколько людей погибло во время строительства? Насколько я понимаю, члены вашего ордена должны владеть такими сведениями.

— Я слышал, что три человека утонули, двое рабочих зарезали друг друга в пьяной драке, а ещё двое объелись ягод жуллы, и, как вы сами понимаете, спасти их не успели.

— Семь человек, — удивлённо присвистнул Ринуальд.

— Дело ещё хуже, чем я думал, — прошептал Шечерун.

— Так что же здесь происходит? — обеспокоенно поинтересовался жрец, которому явно начала передаваться паника мага и паладина.

— Ты слышал о Зиндикусе Пропащем? — вопросом на вопрос ответил чародей.

— Нет, первый раз слышу это имя.

— Знаменитый чернокнижник, приговорённый к смертной казни во всех сопредельных королевствах, имя которого проклято. Также он известен как необычайно талантливый архитектор, вот только умения его идут от тёмных сил. Говорят, Зиндикус заключил сделку с Владыкой Преисподней, который в обмен на могущество и бессмертие потребовал постройки тринадцати строений, олицетворяющих мощь тёмных сил. И архитектор уже давно работает над этим заказом. Насколько нам известно, девять творений уже вышли из-под рук Зиндикуса, и этот мост — десятый.

— Что же теперь будет? — пробормотал жрец, и в его глазах промелькнула тень ужаса.

Шечерун мысленно расслабился, поскольку жертва попалась на крючок.

— Демонам нужны кровавые жертвоприношения. И для этого Зиндикус в каждое из своих строений поместил так называемые «проклятые печати», — мрачно проговорил чародей и, нацарапав осколком камня на перилах несуразный знак, напоминающий завязанного узлом осьминога, продолжил. — Эти печати являются порталами в нижние миры, и через них демоны могут влиять на наш мир. Поэтому любое творение, в которое устанавливают подобную печать, начинает собирать смертельную жатву.

— Храм Десяти небес, — подал голос Ринуальд, до которого, наконец, дошёл замысел товарища. — Тебе известно про него?

— Да. Во время строительства этого храма произошло очень много смертей, а при его открытии большая колонна свалилась на толпу, раздавив почти пятьдесят человек. О, боги! Неужели вы хотите сказать, что…

— Да, благодаря той катастрофе мы узнали, с чем имеем дело, — проговорил Шечерун. — Нам удалось найти виновного, но тот сбежал в провинцию и стал действовать гораздо тоньше. Как видишь, он успел возвести своё очередное строение прежде, чем мы его обнаружили.

— О, боги! Но надо же что-то делать! Жизни всех жителей города под угрозой! Нужно спасти их!

— И как ты предлагаешь это сделать? — с мрачной улыбкой поинтересовался Шечерун.

— Надо найти эти «проклятые печати»!

— Это может сработать. Они выглядят как камни с нарисованными на них знаками, вот только находиться могут где угодно. Тебе удастся найти печать, замурованную в одну из опор, не разрушив при этом моста?

— Нет, — с грустью ответил жрец.

— Мы тоже этого не сможем. Нас всего двое, а мост большой. Тем более, печать здесь не одна и даже не две. По нашим расчётам, их должно быть семь.

— Но тогда надо обратиться к властям!

В ответ на это чародей рассмеялся и, стараясь придать голосу оттенок горечи, произнёс:

— Власти? Да ты шутишь! Они думают только о прибыли, и для них этот мост — золотая жила. Попробуй обратиться к бургомистру или представителям торговой гильдии с предложением разобрать мост, и в лучшем случае тебя поднимут на смех, а в худшем прямо на месте и зароют, чтобы не сеял панику. И это я ещё не высказывал предположения, что они могут быть в сговоре с Зиндикусом.

— О, боги, — жрец, как заведённый, повторял одно и то же. — Но нельзя же просто бездействовать!

— Мы отправили в столицу запрос, чтобы нам прислали подкрепление, — вновь встрял в диалог Ринуальд. — Но боюсь, ждать предстоит довольно долго. Наш орден сейчас переживает не самые лучшие времена, и в случае конфликта с местными властями нам придётся очень туго. Остаётся надеяться, что новых жертв в ближайшее время не будет.

— Зная кровожадность демонов, сомневаюсь, что жертв не будет, — пробормотал Шечерун. — Наверняка их количество будет расти день ото дня.

— В такой ситуации я не могу сидеть сложа руки, — вздохнул жрец, изучив мост мрачным взглядом. — Поэтому попробую что-нибудь предпринять. Спасибо за предупреждение, и да пребудет с вами благодать богов!

— Да пребудет, — дружно проговорили чародей и разбойник, но их слова остались без ответа, потому как юный жрец с невероятной скоростью устремился к городу. Атаман ухмыльнулся и с уважением посмотрел на своего напарника.

— С демонами ты, конечно, загнул, но, может, и сработает.

— Должно сработать, — отозвался Шечерун, в глазах которого горел азарт. — И это только начало.

— А что будет дальше?

— Первым делом нужно снять комнату, из окон которой будет виден мост, а вот дальше… Я придумаю.

* * *

После того, как Ринуальд и Шечерун арендовали комнату, прошло уже не меньше трёх часов. За это время паладин успел убедиться, что слова, сказанные магом, возымели действие, и теперь с интересом следил за ходом событий. Возле моста стали появляться группы озадаченных людей. С такого расстояния было сложно услышать их голоса, но судя по сомневающимся лицам многих, они всё-таки не до конца доверяли новым слухам.

Шечерун исчез сразу после вселения, заявив, что ему надо сделать пару дел, и поручив напарнику вести наблюдение. Учитывая развитие ситуации, следовало ожидать от чародея многого и оставалось надеяться, что он не пустит всё на самотёк. И едва только атаман подумал о Шечеруне, как запыхавшийся маг собственной персоной влетел в комнату.

— Ну что, продолжил распространять сплетни? — поинтересовался Ринуальд.

— Они и без меня распространятся, — отмахнулся чернокнижник. — Тем более город уже начал бурлить. Я же занимался тем, что создавал убедительные доказательства этих сплетен.

— Неужели призвал демонов?!

— Тихо, сейчас сам увидишь!

Тем временем дискуссия возле моста достигла пика. И, похоже, кое-кто решил на собственном примере опровергнуть все разговоры об угрозе нового сооружения. От толпы отделился человек и уверенным шагом начал переходить мост. Народ принялся напряжённо наблюдать за ходом эксперимента. Смельчак шёл довольно уверенно, временами останавливался и перегибался через перила, демонстрируя тем самым безопасность конструкции. Однако доказательства выглядели убедительно ровно до середины моста, после чего храбреца словно подкинуло и швырнуло в воду. Толпа на берегу заорала от ужаса. Некоторые зрители бросились к лодкам, а у самых расчётливых из них даже нашлись мотки верёвок. Видимо, надеясь перехватить утопающего, спасатели пустились вниз по течению. Шечерун, глядя на это, мрачно улыбался.

— Всё-таки ты вызвал демонов, — тяжело вздохнул паладин. — А как же слова о том, что твою магию сможет засечь любой дурак?

— Так я имел в виду сильное чародейство. Здесь же просто призвал несколько воздушных элементалей, расставил их вдоль моста и повелел сбрасывать любого, кто приблизиться к ним. Магия не самая могущественная, вдобавок элементалей обнаружить тяжело, поэтому не думаю, что кто-то сможет понять, что именно я сделал.

— А если позовут другого мага?

— На этот случай я дал элементалям приказ убегать. Да и не найдёт он их. Для этого требуется квалификация мастера, а кроме меня в этой округе такого специалиста не сыскать.

— Ладно, допустим, твои чары сработают. Что дальше?

— Слух пущен, доказательства предъявлены, так что теперь ждём реакцию властей. Впрочем, городскаястража наверняка займёт нашу сторону. Тут живут их семьи, поэтому вряд ли они станут защищать мост-убийцу.

— Но в Чёрной Низине полно наёмников. Эти будут стоять до конца.

— Я знаю, но что с ними делать, пока не придумал.

— Зато я придумал! — воскликнул Ринуальд, резко вскочил и направился к выходу. — Жди меня, постараюсь обернуться поскорее.

Шечерун недоумённо пожал плечами и продолжил наблюдение. Падение скептика-экспериментатора дало нужный эффект. Теперь вся толпа смотрела на новый мост со страхом. Несколько человек начали робко ковыряться у его основания, явно рассчитывая обнаружить одну из печатей. Вскоре появился тот самый молодой послушник Благого Сумарилла и сразу собрал возле себя людей. Его взгляд был вдохновлённым, что означало, жрец надумал идти до конца, и вскоре лица окруживших его слушателей также стали выражать решимость. Шечерун довольно усмехнулся, потому как его импровизация продолжала работать в нужном направлении. Появление лидера означало то, что в ближайшее время последуют и активные действия.

Ринуальд вернулся достаточно быстро, и, судя по довольному лицу бывшего паладина, его задумка удалась в полной мере. Сразу подбежав к окну, он удовлетворённо кивнул, после чего обернулся к напарнику.

— За наёмников можешь не волноваться. В ближайшие сутки большая их часть будет недееспособна.

— И в чём же твой секрет? — полюбопытствовал Шечерун.

— Старая хитрость. Когда требуется подловить купца с крупной охраной, находишь их заранее, втираешься в доверие, а затем в нужный момент кое-чего подсыпаешь в вино или пищу, а потом встречаешь на перекрестке сонных и медлительных. Ну, а здесь народ вообще расслабился. На кухню я прошёл без особых проблем, и меня никто даже не заметил. Так что…

— Вижу, я не зря взял тебя с собой, — усмехнулся маг, довольно потерев руки. — Осталось дождаться того, как скоро пойдут дела.

* * *

Под вечер город запылал. Нет, не в прямом смысле. Запылали сердца горожан, требовавших снести проклятый мост. Поначалу стражникам удавалось сдерживать разгорячённую толпу, но лишь до того момента, пока они сами ни попались в ловушки, расставленные Шечеруном. Вид блюстителей порядка, падающих с моста, ещё больше разгорячил горожан. И пусть стражников удалось достаточно быстро вытащить на берег, больше желающих охранять мост не нашлось.

Орава людей, вооружённых кирками, ломами, лопатами, а то и просто с голыми руками, набросилась на мост, словно насильник на беззащитную девицу. Самые шустрые умудрились перегнать старый паром к одной из опор и приступили к разрушению снизу. Время от времени доносился радостный крик очередного счастливчика, которому казалось, что он нашёл одну из печатей, после чего разворачивалась дискуссия, является ли узор на камне обычными трещинами или всё-таки знаком демонов. Впрочем, ни разу спорщики не приходили к единому мнению и снова набрасывались на мост, куроча камни и разрушая творение искусных магов-архитекторов.

Периодически кто-нибудь из разрушителей падал в воду, бил ломом по ноге или нечаянно ронял прямо на себя тяжёлый камень. В этом не было никакой магии, лишь обычная неосторожность, помноженная на случайность, но каждый такой случай заставлял толпу звереть всё больше и больше. Вскоре мост покрылся дырами, а отдельные его части стали сильно раскачиваться.

Шечерун и Ринуальд наблюдали за разрушением моста с противоположного от города берега. Убедившись в том, что запущенный ими процесс успешно пошёл, маг и паладин поспешили покинуть Чёрную Низину, тем более, что по улицам уже начали бегать ищейки властей, пытаясь найти зачинщиков и подстрекателей. Некоторые из сыщиков внедрились даже в толпу разрушителей, чтобы добраться до жреца Благого Сумарилла, но тот успел окружить себя кольцом верных приспешников.

— Ну, допустим, мост мы разрушили. Признаю, я в восторге от твоего таланта, — полным скептицизма голосом произнёс Ринуальд. — Но ты не думаешь, что в скором времени его восстановят?

— Для начала им придётся преодолеть местные предрассудки, которые я успел здесь посеять, — ухмыльнулся чародей. — Я уверен, что в ближайшие пару лет тема моста будет табу даже в разговорах. Кроме того, не стоит забывать и о финансовой стороне. Гильдия торговцев вложила в строительство немалые средства в расчёте вернуть их в короткое время и, как видишь, в итоге осталась в убытках. У них уйдёт не менее десяти лет на то, чтобы вновь вернуться к данному вопросу, а к тому времени, глядишь, старина Жмых всё же добьётся своего, и ярмарка в Тролльей Напасти станет настолько крупной, что никакой мост не сможет ей навредить.

— Вот только, — проговорил разбойник, слегка нахмурившись. — Не выдаст ли нас этот жрец? Не думаю, что его подстрекательская деятельность останется безнаказанной, и рано или поздно он наверняка будет схвачен.

— Нет, не выдаст, — ответил Шечерун, расплываясь в улыбке. — Пока ты сидел в номере, я не только ловушки ставил, но и слегка поработал с памятью паренька, так что в случае допроса он всю вину возьмёт на себя. Жалко, конечно, юнца, но я успел с ним немного поговорить, и своим фанатизмом он меня, если честно, слегка напугал.

— Нехороший ты человек, — недовольно цыкнул Ринуальд. — Пользуешься людьми, стремящимися изменить мир к лучшему.

— Например, тобой?

— И мной тоже. Ладно… Надеюсь, на этом наша миссия подошла к концу? Отправляемся домой?

— Да.

Шечерун бросил последний взгляд в сторону Чёрной Низины. Один из пролётов моста оказался уже полностью разрушен и, судя по всему, в ближайшее время от конструкции не должно было остаться ничего, кроме опор. Маг мрачно ухмыльнулся, потому как то, что он провернул, вполне тянуло на деяние какого-нибудь тёмного властелина. Впрочем, чародей не исключал вероятности, что на его мышление так сильно повлияло именно общение с демонами. Об этом следовало подумать на досуге, а пока чернокнижнику предстояло вернуться домой.

* * *

— Слышали, у низинщиков мост рухнул?!

— Туда ему и дорога!

— О, сработало моё проклятье!

— Какое ещё проклятье, дурень?!

— Ну, я же пожелал ему рухнуть.

— Помнится, ты ещё желал, чтобы вдова пекаря тебя в свою постель пустила, а она до сих пор даже в твою сторону смотреть не хочет! Так что сиди уж, колдун недорощенный!

— А низинщики дураки, раз такой мост непрочный построили.

— Я слышал, они сами его и разобрали.

— О, точно дураки. Сами построили, сами разобрали.

— Это, видимо, традиция у них такая. Мой дедушка говорил, что центральную колокольню они раз пять собирали и разбирали.

— Да тише вы там! Не понимаете, что мешаете мне?!

Из-за внезапно раздавшегося рёва чернокнижника завсегдатаи «Радужного Кота» поспешили пригнуться, опасаясь, что в следующий миг в них полетит боевое заклинание. Однако чародея в данный момент больше интересовали буквы, упорно отказывавшиеся складываться в слова.

— Ну, расскажешь? — поинтересовался Рум Жмых, сидевший рядом со своим подопечным.

— О чём? — мрачно отозвался Шечерун.

— Ну, как ты мост разрушил?

— Его тамошние жители разрушили, а я лишь наблюдал за этим процессом.

— То есть хочешь сказать, что ты не причём?

— В этом мире всё взаимосвязано, — уклончиво ответил чародей, осознавая, что сегодня ему вряд ли удастся завершить прошение. — Возможно, что моё присутствие и подтолкнуло событие, но сам я мост не разрушал.

— Понятно, — произнёс Жмых, на лице которого читалось огорчение, впрочем, скоро сменившееся заинтересованностью и одобрением. — Надеюсь, рано или поздно ты мне всё расскажешь.

— Надеюсь, что никогда не расскажу.

Жмых замолчал и некоторое время молча разглядывал Шечеруна. Чародей продолжал марать бумагу чернилами, и, судя по его свирепому лицу, выходило не очень успешно.

— Тебя что-то тревожит? — наконец поинтересовался староста.

— Нет, я являю собой образец спокойствия и умиротворения, — злобно отозвался Шечерун.

— Но я же вижу, что тебя что-то гнетёт.

— Ничего такого. Ну, подумаешь, обрёк я целое поселение на медленное угасание и забвение. Ну, лишил работы и надежд множество людей. Главное, что наша деревня теперь будет процветать! И просто замечательно, что обошлось без погибших. Так, всего три десятка покалеченных, и я не знаю, сколько ещё там посадят за решётку, — последние слова чародей произнёс яростным агрессивным шёпотом.

— Да у тебя никак совесть взыграла? — искренне удивился Жмых. — Вот к чему приводит общение с Ринуальдом. Этот разбойник кому угодно мозги запудрит.

— Ринуальд тут не причём. Хватает и моих собственных мыслей.

— Тогда зачем же ты всё это организовал?

— Ну, Троллья Напасть в некотором роде стала и моей деревней тоже, — ухмыльнулся Шечерун. — И я не мог пройти мимо её проблем. Другое дело, были ли мои действия правильными?

— Были, — немного подумав, ответил староста.

— Почему?

— Сейчас объясню. В Низине живёт мой троюродный брат. Сегодня утром он проезжал через Троллью Напасть и рассказал про снос моста, поэтому все наши эту новость сейчас и обсуждают, а мне подарил вот что, — сказал Жмых, вынул из кармана камень и положил его на стол.

— И что это за булыжник? — недовольно буркнул Шечерун, но тут же осёкся, увидев нацарапанный на камне демонический символ. Тот самый, что он показал жрецу на мосту.

— Как что? Проклятая печать отступника, чернокнижника и гениального архитектора Зиндикуса Пропащего, найденная на развалинах моста и тайно вывезенная за пределы города.

— Так не существует никакого Зиндикуса с печатями, — искренне удивился чародей. — Я же всё выдумал.

— Выдумал, однако печать, как видишь, есть. Мой брат увёз с собой целый мешок таких.

— Зачем?!

— Как зачем? Продавать простофилям, подобным тем, которым ты заморочил головы в Низине! Считаешь, что не найдётся дурней, желающих прикоснуться к демонической мощи?

— Так, неужели эти пройдохи додумались…

— Именно, — ухмыльнулся Жмых. — Всего-то надо взять обычный булыжник и начертать на нём этот знак. Новая легенда уже пошла по округе и, насколько я знаю, куча народа направилась в Чёрную Низину, чтобы лично узреть остатки знаменитого проклятого моста. Я хорошо знаю человеческую натуру, поэтому уверен, что одними булыжниками дело не ограничится. Вскоре за большие деньги в Низине начнут показывать иные строения, якобы возведённые Зиндикусом, а то и будут водить любопытных к тайным статуям самого великого архитектора и продавать его записи. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что не нужно так себя корить? Своим поступком ты не только спас нашу деревню, но и дал низинникам шанс показать себя без соперничества с нами.

— Случайность, — проворчал под нос Шечерун, с недоумением изучая камень.

— Все случайности посылают нам боги, чтобы направить на путь истинный. А ты в данной истории оказался их слугой.

— Кажется, ты тоже слишком много общался с Ринуальдом.

— Возможно. Тем не менее, я впечатлен твоим деянием. И вот ещё что, — Жмых осмотрелся по сторонам и снизил голос до самого тихого шёпота. — Может, ты снова поработаешь в данном направлении? Тут на окраине деревни стоит старый недостроенный храм, про который стоило бы запустить ещё один подобный слух. Нам бы тоже не помешал приток народа.

— Шутишь? — скептически хмыкнул чародей, после чего начал собирать свои вещи.

— Шучу, конечно же. Нам и ярмарки хватает. Ты, кстати, куда?

— Домой, мне надо, наконец, составить это прошение, а здесь слишком шумно.

— Ладно, иди. Вечером загляну к тебе, надо пару вопросов обсудить.

Шечерун покинул трактир, а староста продолжал с интересом разглядывать камень, и в его глазах сверкали нехорошие искорки. Да, Жмых, конечно, любил пошутить, но при этом обладал весьма полезным талантом: умел считать деньги и знал, где их добывать. И поступок деревенского чародея заставил старосту кое о чём задуматься. В частности о том, что старый храм действительно мог бы оказаться одним из творений безумного архитектора. Но это была уже совсем другая история.

Подмастерье из преисподней

— Ну, призови ты демона, тебе жалко что ли? Я что угодно готов за заклинание отдать. Хочешь, принесу в жертву овцу или даже двух?

Кадим Гар канючил третий час подряд, чем откровенно достал чародея, который мысленно уже проклял всех богов за то, что свели его с этим крайне неудачным собеседником. Да, Кадим считался лучшим строителем округи, но его настойчивость изрядно действовала на нервы.

— Да не могу я, — яростно прорычал Шечерун Ужасный. — Я тебе это десятый раз повторяю. По всем вопросам использования магии обращайся к старосте, а уж он решит, стоит ли её применять или нет. Я же в данном случае лицо подневольное.

— Староста, конечно, мужик мудрый, но давай всё же попробуем в обход него. Я не поскуплюсь. Могу хоть трёх овец пожертвовать, чтобы демоны от голода не страдали.

— Кто там от голода страдать должен? — Рум Жмых, как обычно, подошёл тихонько, и собеседники даже не заметили, что обсуждаемый ими староста уже давно стоит рядом, с интересом вслушиваясь в каждое слово. Точнее, не заметил его только строитель, а вот Шечерун давно обнаружил своего начальника и уже полчаса пытался привлечь его внимание.

— Демоны, — пробормотал Кадим и тут же подпрыгнул, увидев, кто именно к ним приблизился. Впрочем, учитывая, что беседа проходила в таверне, завсегдатаем которой являлся и Рум Жмых, можно было догадаться, что рано или поздно староста непременно окажется рядом и заинтересуется сутью беседы. Осознав это, строитель тут же поспешил взять себя в руки. — Жмых, ты ведь в курсе, что у меня проблемы? Ты просто обязан быть в курсе насчёт них.

— Что-то слышал, но будет лучше, если ты сам обо всём мне поведаешь.

— Хорошо, — согласился Кадим и, тяжело вздохнув, начал свою историю. — Ты ведь знаешь, что мельник Жулаз решил построить себе новый дом и нанял для этого меня. Дело, в целом, нехитрое, но тут возникли непредвиденные трудности. Были у меня помощники, ученики, три славных молодых парня, готовые перенять мои знания и выполнить любой мой приказ. И вдруг один из них решил жениться, а невесту выбрал в соседнем селе, и там, прознав о мастерстве юноши, поспешили сманить его к себе. Но это ещё полбеды, в такой ситуации я бы мог выкрутиться. Однако спустя несколько дней мой второй ученик пошёл купаться на озеро, внезапно начал тонуть, и, по его словам, в последний миг ему привиделся озёрный бог, который пообещал спасти его в обмен на служение. В итоге ученик выплыл и сразу сбежал в монастырь. В тот момент я уже начал нервничать, но решил, что смогу закончить дом, и отправил третьего ученика в город для закупки кое-каких строительных материалов. Тот выполнил моё поручение, но напоследок его потянуло в трактир, где он выпил больше положенного, ввязался в пьяную драку и жёстко покалечил пару человек, один из которых оказался помощником судьи. Теперь мой третий ученик сидит в тюрьме, и ему грозит каторга сроком как минимум в десять лет.

— Хочешь, чтобы я задействовал свои связи, дабы ему скостили наказание? — предположил Жмых.

— Было бы неплохо, — тихо проворчал строитель, но в ту же секунду в нём разбушевались эмоции. — Да демон с ним, пусть хоть десять сроков отсидит! Вы разве не понимаете, что у меня не осталось помощников?! Как прикажете мне дом достраивать?!

— Вон, у забора сидит Атим Стат, — тут же порекомендовал староста. — Да ты и сам должен знать в лицо наших тунеядцев, которые за еду и выпивку не то, что дом, целый дворец построят.

— Атим и подобные ему полезны лишь в тех случаях, когда нужно переносить кирпичи с места на место, — в голосе Кадима сквозили нотки ехидства. — Однако они не имеют понятия о том, как правильно их укладывать, как замешивать раствор, куда забивать гвозди. Мне придётся тратить время и подробно объяснять своим подчинённым, что они должны делать, а подмастерья чётко знали свои обязанности. Вот я и попросил у мэтра Шечеруна парочку демонов, разбирающихся в строительстве, чтобы они помогли мне закончить мою работу.

— Не могу сказать, что одобряю данную идею, — пробормотал староста. — Но если иных вариантов нет, почему бы ни попробовать?

— Ничего не получится, — отрезал Шечерун. — Демоны специализируются преимущественно на разрушениях, и найти среди них созидателя очень сложно.

— Но для строительства моста всё же удалось отыскать, — возразил Кадим.

— Тогда просто повезло, попался военный демон, занимающийся фортификациями, и мне удалось убедить его, что мост это тоже объект, позволяющий быстро перебрасывать войска.

— Так убеди его, что дом нужен для проживания генералов, планирующих очередной поход, — продолжал канючить строитель.

— Я, конечно, могу попросить, но в итоге вместо дома ты получишь полноценную крепость, построенную по всем правилам военного искусства, включая стены, защитные рвы и множество потайных ходов. Считаешь, что мельнику подобное жилище придётся по душе? Ах да, ещё потребуется принести в жертву не меньше сотни односельчан, это минимальная плата за подобное колдовство.

— Боюсь, что это не устроит ни меня, ни Жулаза, — грустно проговорил староста, покачав головой. — Видимо, придётся тебе выбирать помощников среди бездельников.

— Впрочем, имеется ещё один вариант, — вдруг сказал Шечерун, и в его глазах загорелся нехороший огонёк. — Я могу призвать демона с… иной специализацией, не обязательно разрушительной, но при этом полностью подчинённого тебе. А уж ты сам его обучишь, как тебе надо.

— Это безопасно? — моментально среагировал Жмых. — Не придётся приносить кровавые жертвы или души продавать?

— Всё, что необходимо для призыва, у меня уже имеется, — поспешил успокоить старосту чародей.

— Я же говорил, что мне не нужен необученный помощник, — вновь застонал Кадим. — Его надо натаскивать целую вечность!

— Зато и работать он сможет целую вечность, — парировал Шечерун. — А ты будешь уверен, что он тебя не покинет, не сбежит и не ввяжется ни в какие неприятности, не имея на то твоего приказания. Ах да, поскольку он демон, то невероятно силён и сможет в одиночку выполнить то, для чего ты задействовал всех своих парней.

— Вот с этого и надо было начинать, — воскликнул сразу повеселевший строитель. — Что от меня требуется?

— Через два часа жду тебя в моём доме. Там обсудим призыв и оплату за демона.

— Отлично!

Кадим облегчённо вздохнул и, отставив пустую кружку в сторону, направился к выходу. Староста проводил его недоверчивым взглядом и повернулся к чародею.

— Что-то сегодня ты чересчур добрый. Давай, говори, в чём подвох?

— Подвох? — переспросил чародей, а затем, посмотрев по сторонам и убедившись, что никто не подслушивает, наклонился к уху Жмыха и прошептал несколько фраз. Староста поперхнулся пивом и через мгновение зашёлся в приступе хохота.

— Отличная идея! Я готов всё отдать, чтобы посмотреть, как старина Кадим будет с этим разбираться!

— Ну, он же сам согласился, — пожал плечами Шечерун. — Ладно, пора мне домой, буду готовиться к призыву.

— Я иду с тобой! Думаешь, я шутил, когда говорил, что не пропущу подобное зрелище? Я просто обязан быть там!

— Свидетелем больше, свидетелем меньше, — равнодушно проговорил чернокнижник и направился к выходу. Магу предстояло проделать довольно сложную работу. Впрочем, предвкушение результата заводило так сильно, что он был готов преодолеть любые сложности.

* * *

— Пятнадцать золотых шетонгов, — сказал Шечерун, скрестил руки на груди и бросил на строителя мрачный взгляд. — Это моё последнее слово.

— За дом мне полагалось пятьдесят, — отчаянно заскрежетал зубами Кадим. — Ты понимаешь, что режешь меня по живому?

— Понимаю. Но сам посуди, тебе заплатят за один дом, а получишь ты помощника, с которым сможешь работать всю жизнь. Если правильно его воспитаешь, то другие подмастерья тебе даже не понадобятся. Ну, и самое главное, цену устанавливаю не я, а староста, так что все вопросы к нему.

— Действительно, Кадим, — подал голос Жмых. — Я понимаю, что тебя припёрли в углу, но ты отличный мастер и хороший наставник, поэтому мог бы взять под своё крыло всех наших бродяг и бездельников и заставить их хоть немного поработать. Но раз ты предпочитаешь сверхъестественную помощь, так и плати за неё соответствующую цену.

— Ладно, — рявкнул строитель. — Но давайте договоримся, что половину я отдам сегодня, а половину после окончания стройки. Вы меня знаете, своё слово я всегда держу.

— Знаем, — удовлетворённо кивнул староста. — Поэтому принимаем условия сделки. Эй, Шечерун, начинай!

— Зачем начинать? — чернокнижник продолжал ворчать, но больше по привычке. — Я ещё час назад всё сделал. Теперь мне достаточно щёлкнуть пальцами, и демон окажется здесь.

— Ну, так призывай, — буркнул староста и бросил на подопечного недовольный взгляд. — Не стоит заставлять человека страдать.

Чернокнижник, как и обещал, щёлкнул пальцами, затем сделал несколько пассов руками, добавив к ним взмах жезлом, и зажёг свечи, в пламени которых спалил по пучку трав. Потом он несколько раз глубоко вздохнул и произнёс длинное заклинание на полузабытом языке.

— Вроде ничего не перепутал, — пробормотал Шечерун, пытаясь отдышаться после проделанного чародейства.

— И это ты называешь щелчком пальцами? — пробормотал Жмых. — Разумеется, ты отлично знаешь своё дело, но хотя бы разок будь поближе к реальности.

— Немного преувеличил, подумаешь, — отмахнулся чернокнижник. — Главное, что дело сделано.

Взгляды участников процесса сосредоточились на облаке, возникшем над пентаграммой. Жмых отреагировал спокойно, поскольку уже не в первый раз являлся свидетелем того, как Шечерун творит волшебство. А вот Кадим, до сегодняшнего дня бывший очень далёким от магии, искренне изумлялся происходящему, с интересом наблюдая за всеми манипуляциями чернокнижника.

— Готово, забирай своего демона, — внезапно выдал Шечерун, и дымовая завеса начала развеиваться. Несколько секунд под сводами хижины царило глубокое молчание, и вдруг оно сменилось отчаянной руганью.

— Ты что, издеваешься?! — заорал строитель. — Ты кого мне призвал?!

— Как ты и просил, верного и послушного демона, готового стать помощником во всех твоих начинаниях.

— Но почему он выглядит как голая девка?

— А что я могу сделать, если единственные демоны, которые не жаждут разрушений и готовы на длительное служение, это суккубы?! — перешёл на рёв Шечерун. — Ты просил помощника — ты его получил! Теперь наладь контакт и обучи его своим премудростям.

— Совсем меня за дурака держишь?! — Кадим просто кипел от злости. — Думаешь, я не понимаю, что ты призвал самого обычного демона похоти?!

— Ну, ещё они хороши в общении, являются неплохими собутыльниками, песни, кстати, отлично поют, — ничуть не смущаясь, ответил чародей. — Короче, какие навыки усвоят, так себя и поведут. Ах да, совсем забыл об одной малости.

В руках Шечеруна возник небольшой кинжал, и, прежде чем строитель успел среагировать, маг ловко царапнул по его руке лезвием, после чего взмахнул клинком в сторону пентаграммы.

— Всё, на этом обряд можно считать законченным.

— А что это было? — недоумённо спросил Кадим.

— Ничего такого, просто привязал её к тебе. Отныне, пока ты сам её ни отпустишь, эта девушка будет преданно следовать за тобой.

— Жмых, а ты так и будешь стоять и молчать? — повернулся строитель к старосте. — Он же откровенно меня дурит.

— Ну, если честно, я с самого начала знал, чем всё закончится. И в данном случае не понимаю твоей претензии, ведь чародей сразу предупредил, что демон будет специфическим, но полностью подвластным твоей воле. Так что отдавай мне обещанный задаток и приступай к работе. Впрочем, — староста был сама серьёзность, и лишь глубоко в его глазах поблёскивали весёлые искорки. — Если вы с ней не сработаетесь, можешь её отпустить и оставить вторую половину оплаты себе. Но рекомендую всё-таки воспользоваться возможностью, ведь, сам понимаешь, альтернативой демону станут наши деревенские дурачки и лоботрясы.

— Понимаю, — прорычал Кадим. — Но мне потребуется ещё кое-что.

— И что же?

— Одежда для демона! Прикройте её чем-нибудь, она же совсем голая!

* * *

По вечерним улицам Тролльей Напасти неторопливо двигалась странная парочка. Впереди шёл Кадим Гар, размышлявший о том, чем же он прогневил богов, раз те решили его наказать. За ним следовала молодая девушка, кутавшаяся в старый заношенный плащ.

— Куда мы идём, господин? — поинтересовалась она, недоумённо озираясь по сторонам и явно не понимая, где находится.

— Подальше от дома этих проходимцев, — проворчал строитель и сразу задумался. — А действительно, куда? Домой нельзя, жена же со свету сживёт, если я приведу к себе суккубу.

— Жена? — искренне удивилась девушка. — Но зачем тогда вам нужна я, раз у вас есть жена?

— Сложный вопрос, — только и смог пробормотать Кадим. — Ладно, пошли на стройку. Там мои бывшие охламоны поставили что-то вроде шалаша, в котором я тебя пока и спрячу.

К счастью, строительная площадка находилась совсем рядом, и уже через пять минут демонесса и строитель стояли возле недоделанного дома. Кадим с грустью поглядел на возводимый остов, после чего тяжело вздохнул и потащил девушку к небольшому сарайчику, стоящему рядом.

— Вот, — проворчал он. — Удобств нет, зато имеется крыша от дождя и стены от ветров, а внутри лежит пара одеял, под которыми можно согреться. И пока я не разберусь, что именно мне с тобой делать, будешь жить здесь.

— Господин, я готова выполнить любое ваше приказание, но я не понимаю, зачем вы призвали меня, если совсем не используете? Скажите, когда мы начнём получать удовольствие?

— О чём это ты говоришь? — спросил строитель, нахмурившись.

— Об удовольствии. Ведь ради удовольствия я и была создана. Мой облик и умения должны радовать людей. Я доставляю им наслаждение и забираю толику их положительных эмоций ради своего пропитания. Разве не так было сказано в нашем договоре?

— Я этот договор в глаза не видел, — проворчал Кадим, но тут же осёкся. — Подожди, а что ты имеешь в виду под доставлением удовольствия?

— Но вы разве не знаете? Я создана для того, чтобы мной пользовались и получали от этого удовольствие. Я обучена искусству любви и способна в равной степени удовлетворить как мужчину, так и женщину.

— Подожди-ка, а строителя ты удовлетворить сможешь?

— Первый раз слышу такую просьбу. А строитель чем-то отличается от мужчины или женщины?

— Хм, чем он отличается? — задумавшись, пробормотал Кадим и посмотрел на свою спутницу. — Не спорю, обычные плотские утехи доставляют ему много удовольствия, но им не сравниться с тем наслаждением, которое он получает от постройки нового дома. О, это божественное чувство, когда ты идёшь по голой земле, но при этом предвкушаешь, какое чудесное строение появится на ней через какое-то время. А затем ты воспроизводишь свои мысли в чертежах на бумаге, вкладывая все идеи в эти линии, и твоя душа, что называется, разгорается от восторга. Но и это только начало, ведь потом ты берёшь в руки инструменты и шаг за шагом принимаешься воплощать свою мечту в реальность. И, поверь мне, никакие постельные игры не сравнятся с этим ощущением, когда из обычного человека ты превращаешься в творца. И пусть становишься богом лишь в пределах своей деревеньки, зато ты заставляешь её меняться, создаёшь новое и улучшаешь старое.

— Это звучит заманчиво, господин, — оторопело проговорила суккуба. — Но я никогда не имела дела ни с чем подобным. Я даже не представляю, чего вы от меня хотите.

— Но ты готова этому научиться?

— Ваши слова заворожили меня, господин, поэтому я попробую.

— Хорошо. Мы как раз подошли к месту моей работы, и солнце ещё не село, поэтому до темноты я успею показать азы, а дальше сама решишь, интересно тебе это или нет. Кстати, как мне тебя называть?

— Вы можете дать мне любое имя, — послушно отозвалась суккуба. — Но обычно я зовусь Мрахилеей.

— Имя сложное, но сойдёт, — сказал Кадим и даже подпрыгнул от нетерпения. — А я и не знаю, с чего начать. Своим подмастерьям я обычно даю чего попроще, но раз ты демон, значит, сможешь справиться с чем-то более сложным. Хм, интересно, с насколько сложным? Давай-ка начнём… с каменной кладки.

* * *

Рум Жмых медленно шагал по улицам родной деревни, наслаждаясь утренним солнцем и думая о шутке, которую они учинили над строителем. Конечно, они поступили с Кадимом довольно жестоко, но тот уже давно нуждался в хорошей трёпке, поскольку своим завышенным самомнением достал всю деревню. Идея Шечеруна упала на благодатную почву, и староста решил принять участие в розыгрыше.

Но во всём стоило знать меру, поэтому наутро Жмых поспешил на стройку, чтобы принести свои извинения. Точнее, он рассчитывал обнаружить Кадима глубоко расстроенным и потерянным, намеревался успокоить его и собирался пообещать решить вопрос с помощниками. Подобное великодушное поведение Жмыха должно было заставить строителя осознать свою ничтожность и ещё сильнее привязать его к старосте и деревне.

То, что дело пошло не так, как он планировал, Жмых понял, едва только оказался на месте. Вместо того чтобы горевать, сидя в углу, Кадим активно бегал по строительной площадке, бойко раздавая указания новой помощнице. Та завороженно смотрела на своего господина и послушно металась туда-сюда, демонстрируя готовность идти до конца. И ей даже не мешало напяленное на неё длинное и широкое платье, явно позаимствованное у гораздо более объёмной особы, скорее всего, у жены Кадима.

— О, Жмых, не ждал тебя так рано, — поприветствовал строитель старосту, после чего вновь переключился на помощницу. — Проверь отвесом заднюю стену. Она вроде смотрится нормально, но лучше перебдеть!

— Смотрю, ты нашёл общий язык с… — староста замялся, понимая, что ему сложно сказать слово «демоница». Если при общении с Шечеруном подобные термины казались чем-то привычным, то в присутствии селян он уже стеснялся произносить такие названия.

— О, ты про Мрахилею? Да она просто чудо. Поверь мне, я ещё не встречал столь понятливого ученика, который схватывал бы всё буквально на лету!

— Постой, она действительно тебе помогает? — пробормотал Жмых и в ту же секунду осознал, что его разум слегка покачнулся. — Суккуба помогает тебе строить дом?

— Сам такого не ожидал, — воскликнул Кадим. — Но, представляешь, стоило мне сказать, что построенный дом принесёт мне куда больше удовлетворения, нежели постельные игры, как девочка тут же завелась.

— Но одно дело строить дом, а совсем другое…

— Поверь мне, разницы никакой. Да, у девочки очень чувствительные руки, которыми её учили определять особые зоны на теле. Однако и неровности на поверхностях она отыскивает ничуть не хуже. А уж стоило начать ей объяснять основы обращения с камнем, как она сразу же поняла все принципы работы. Представляешь, Мрахилея с ходу определяет для любого камня, где ему будет самое место и куда его лучше даже не пытаться пристроить. Мне понадобилось пятнадцать лет, чтобы научиться в этом разбираться, а она за пару часов всё спокойно усвоила.

— Я просто поражён, — только и смог пробормотать Жмых.

— А ноги! Ты видел её ноги? — с придыханием восклицал Кадим. — Они сильные, просто невероятно сильные! Мрахилея говорила, что обычно обхватывает бёдрами клиентов и таким образом удерживает их. Но когда она с мешком, наполненным камнями, с лёгкостью взбегает на второй этаж, это возбуждает меня гораздо сильнее.

— Господин! — до ушей Жмыха донёсся вопль демоницы. — Задняя стена стоит, но, по-моему, она должна стоять не так!

— Видишь, эти суккубы отлично разбираются в том, что и как должно стоять! — довольным тоном произнёс строитель и убежал за дом, оставив старосту в состоянии крайнего недоумения. Впрочем, Жмых не привык теряться, поэтому, недолго думая, присел на ближайшее бревно и принялся с интересом наблюдать за процессом стройки. Происходящее настолько увлекло старосту, что он даже не заметил, как к нему присоединился чернокнижник.

— Ты знал, да? — только и смог произнести Жмых, бросив заинтересованный взгляд на подчинённого. — Ну, то, что эта девочка сможет ещё что-то, кроме раздвигания ног.

— Честное слово, я сам удивлён, — раздражённо махнув головой, буркнул Шечерун и сел рядом. — Вообще таких демонов можно приставлять к повседневным делам, но обычно они быстро теряют к этому интерес. Мало просто быть хозяином, чтобы принудить их к обыденной работе, там требуется увлечь в процесс, скажем так, возбудить и… — маг вдруг умолк и усмехнулся. — Точно, возбудить! Мы привыкли, что суккубы возбуждаются исключительно от плотских утех, и даже не думали, что произойдёт, если им доведётся столкнуться с хозяином, которого распаляют несколько иные вещи.

— Это значит, что… — начал было ошарашенный Жмых, но Шечерун перебил его, продолжив свою речь.

— Кадиму плевать на зов плоти, но процесс строительства захватывает его с головой. Столь мощная страсть с лёгкостью передалась и демонице, которая, сама того не осознавая, в результате сменила профиль. Впрочем, надо заметить, что свои прежние привычки она сохранила, хотя использует их теперь только для благого дела.

Мрахилея без передышек носилась по строительной площадке, но внимательный взор мог подметить кое-какие интересные детали. Например, то, как девушка сжимала колышки для разметки, как она изгибалась, закинув на спину очередной тяжёлый груз, как стонала и дышала, забивая молотком клин или перенося очередное бревно для установки на своё место.

— Похоже, для тебя подобное в новинку.

— Скажем так, когда я вернусь в столицу… Если вернусь… Так вот, я напишу большой трактат, в котором проведу глубокий теоретический анализ всего того, чему стал свидетелем во время своей ссылки, — чародей вздохнул и вновь нервно встряхнул головой. — Только этот труд все признают ересью и уберут куда-нибудь подальше. Впрочем, не исключено, что через пару-тройку сотен лет мои исследования оценят по достоинству и, возможно, даже поставят мне памятник на территории академии.

— Но ведь у твоих заклинаний невероятная практическая ценность, — поспешил успокоить друга Жмых. — Согласен, было глупо разыгрывать Кадима, но посмотри, к чему это привело. Кстати, сколько времени демоница должна ему служить?

— Ну, если честно, мне самому хотелось узнать, насколько хватит нашего строителя, — слегка смутился чернокнижник. — Поэтому в заклинании оговорена бессрочная служба с возможностью разрыва контракта со стороны хозяина. Правда, я рассчитывал, что он изгонит её через день-другой, но, похоже, работать демонице придётся до самой смерти Кадима. Если только он, конечно, ни смилостивиться и ни отпустит её раньше.

— Зато ни в какой другой деревне, кроме нашей, не увидишь, чтобы демоница из преисподней работала подмастерьем у строителя, — с гордостью произнёс Жмых. — Предлагаю нам с тобой это отметить!

— Я тоже думаю, что не стоит смущать славного Кадима нашим присутствием. Раз уж он так хорошо сработался с новой помощницей, нам тут больше делать нечего. Идём в «Радужного Кота».

* * *

В трактире всё шло как обычно. Кто-то пил в одиночку, погрузившись в свои мысли, а кто-то в компании, стремясь перетереть последние события или просто выразить накопившиеся эмоции. Чародей со старостой расположились за столиком в углу и вяло обсуждали возможности применения чёрной магии для защиты полей от сорняков. Шечерун бурчал под нос и доказывал, что ему вряд ли удастся подобрать заклинание, которое делило бы растения на полезные и вредные. Жмых же убеждал, что в аналогичном случае с насекомыми маг всё-таки смог найти выход, а то, что процесс поиска заклинаний занял тогда целых два года, можно списать на издержки профессии. И именно в такой обстановке их и обнаружил внезапно появившийся Кадим Гар.

— Приветствую, — произнес староста, заметив нового посетителя, и поднял кружку. — Какими судьбами? Поругался всё-таки с помощницей, и теперь требуется моя помощь?

— Ругаться с помощницей мне не из-за чего, она у меня самая лучшая, — слегка покраснев, ответил строитель. — Она схватывает всё на лету, и с такими её талантами и работоспособностью дом уже через месяц будет готов. Но помощь мне действительно нужна.

— Она тебя не слушается? Пристаёт? Просит призвать на помощь своих демонических сестёр? — тут же оживился Шечерун. — Ты не стесняйся, рассказывай, а я постараюсь разобраться с этими вопросами.

— Я же сказал, что у Мрахилее у меня нет никаких претензий, — буркнул Кадим, заметно обидевшись на такое предложение. — Это самый лучший подмастерье, что у меня когда-либо был. Проблема в моей супруге.

— А что с супругой? — хором поинтересовались чародей и староста.

— Ну, как бы сказать, — строитель замялся, но продолжил. — Ей кто-то донёс, что у меня под началом работает самая настоящая суккуба, и жена взревновала и обиделась так, что теперь не пускает меня домой. В общем, скажите моей супруге, что у нас с Мрахилеей чисто деловые отношения, а то мне она не верит.

— Не люблю лезть в семейные дрязги, но могу послать для такого разговора свою жену, — смущённо пробормотал Жмых.

— А я, — продолжил в тон старосте Шечерун. — Могу призвать инкуба. Пока ты будешь работать на стройке, он отвлечёт твою благоверную, чтобы та на время забыла свои претензии.

— Похоже, помощи от вас мне не дождаться, — проворчал Кадим. — Конечно, я могу прогнать Мрахилею, но… — строитель осёкся и бросил на собеседников грустный взгляд. — Теперь мне приходится выбирать между работой и семьёй.

— Не люблю лезть в семейные отношения, — повторил староста. — Поэтому разбирайся со всем этим сам. Приведи жену на стройку и заставь потаскать камни и брёвна вместе с суккубой, чтобы на собственном опыте поняла, что после такой выматывающей работы тебе точно не до разврата. Ну, или убеди её, что слухи врут и на самом деле в паре с тобой работает мужик, который просто похож на демоницу.

— Мужика, похожего на демоницу, найти тяжело, хотя… — Кадим задумался и через секунду исчез, явно захваченный новой идеей.

Его собеседники лишь удивлённо посмотрели друг на друга.

— Знаешь, — произнёс, наконец, Жмых, покачав головой. — Мне кажется, инкуба тебе стоило призвать как раз Кадиму, меньше было бы накладок.

— Накладки всегда возникают, что ни сделай, — отмахнулся чародей. — Но, думаю, он с ними справится. Кстати, по поводу того заклинания против сорняков я сразу тебе скажу, что…

Спор в один миг разгорелся с новой силой, заставив чернокнижника и старосту моментально забыть о строителе, проблемы которого являлись для них лишь очередной мелочью на фоне деревенских неурядиц.

* * *

— Ты видишь то же, что и я? — громко охнув, спросил Рум Жмых.

— Естественно, — поспешил подтвердить слова начальника Шечерун Ужасный. — Атим Стат и… Проклятие, я всё время забываю их имена!

— Да и не нужно их помнить, бездельники они и есть бездельники, — пробормотал староста. — Видимо, нам с тобой стоит следить за словами. Я всего лишь брякнул, не подумав, какую-то чепуху, а старина Кадим посчитал это хорошей идеей.

— Данная идея привычна для какого-нибудь столичного театра, но не часто увидишь подобное в глубинке. Я и подумать не мог, что он воспримет всё настолько буквально.

То, что творилось возле недостроенного дома мельника, действительно вызывало немало вопросов. Деревенские тунеядцы изображали бурную деятельность, таская туда-сюда по площадке всевозможные инструменты, камни, брёвна, верёвки, мешки с различными смесями, вот только одеты они были в женские платья. Где-то в окружении переодетых лоботрясов работали и Мрахилея с Кадимом, но эти двое были практически незаметны посреди творящейся вакханалии. Неудивительно, что такое зрелище привлекло внимание не только чародея и старосты, но и остальных жителей деревни.

— Как считаешь, эта его задумка сработает? — спросил чернокнижник. — Или мне начинать призывать инкуба?

— Может, и сработает, — неопределённо пожал плечами Жмых. — Всё же твоя магия для нас, селян, в новинку. Не исключено, что жена Кадима, увидев всё сама, поверит, что он действительно работает лишь с мужиками. А их странный внешний вид она спишет на то, что супруг чересчур много общается с городскими, раз перенял столь специфические привычки. Сплетни о демонице на стройке уже постепенно сходят на нет, а через пару-тройку дней и тема мужиков в женских нарядах перестанет быть интересной народу. Так что, похоже, наш Кадим поступил правильно, решив перенаправить слухи в другое русло.

— Знаешь, если честно, я думал, что он просто переоденет помощницу в мужскую одежду. Так было бы проще и логичнее.

— Вот мы в очередной раз и убедились в том, что Кадим мастер хороший, но образ мышления у него неординарный. Видимо, профессия сказывается.

— А что не так с его профессией? — недоумённо хмыкнул Шечерун. — Хотя это уже не важно. Меня больше интересует другое, что остаётся делать нам?

— Да ничего, — Жмых повернулся к своему собеседнику и постарался принять самый серьёзный вид. — Нужно лишь перестать глупо шутить над односельчанами. Как видишь, даже самая глупая штука может иметь весьма необычные последствия.

— Разумеется, вижу, — Шечерун кивнул головой в сторону беспорядка на стройке и вдруг захохотал. — А суккуба-то ведь стала частью деревни! Так что хоть режь, хоть убей, но вы обзавелись очередной достопримечательностью.

Старосте оставалось лишь беспомощно улыбнуться. Отныне за строительство на территории его деревни отвечала весьма развратная демоница, пусть и удерживаемая магией чародея. Но рано или поздно она могла получить свободу, тем самым выпустив сдерживаемые мысли и чувства на волю. Впрочем, пока демоница находилась под контролем, можно было быть уверенным в том, что без жилья не останется ни один житель деревни. И это тоже входило в обязанности деревенского мага.

Цирк уехал, а демоны остались

Рум Жмых буквально снёс двери «Радужного кота». Судя по запыхавшемуся и встревоженному лицу, за старостой гнались не менее дюжины демонов. Впрочем, столь внезапное появление начальства никак не повлияло на настроение Шечеруна Ужасного. Волшебник, расположившийся за столиком с кружкой пива и волшебным жезлом, продолжал что-то яростно чертить пальцем прямо на столешнице.

— Смотрю, ты тут сидишь и ничего не знаешь, — прямо с порога начал староста.

— Сижу и не знаю, — спокойно согласился чародей. — Не знаю двести двенадцать истинных имён старших демонов, которых, по идее, могу призвать в случае необходимости. Не знаю, сколько мышей сегодня прошло через амбар мельницы, проигнорировав мои заклинания. Больше скажу, не знаю даже, каково состояние здоровья нашего императора, ну, или императрицы. Видишь, я многого не знаю.

— Я не об этом, — поморщился Жмых. — Я хотел сказать, ты не знаешь о том, что в нашу деревню приехал цирк.

— Ну, хорошо, теперь знаю о цирке, и мне сразу захотелось задать вопрос. А что от этого изменилось? Я по-прежнему не в курсе всех вышеперечисленных мною вещей.

— Значит, тебе не интересен цирк? — искренне удивился староста. — Но ведь это же такое зрелище! Его не каждый день удаётся увидеть!

— Многоуважаемый Рум Жмых, — чародей улыбнулся своей самой ехидной улыбкой. — На всякий случай напоминаю, что большая часть моей жизни прошла в столице, где этих цирков я насмотрелся столько, что твоя новость не вызывает у меня ничего, кроме скуки.

— Ну, так прямо и скуки, — моментально обиделся глава деревни. — Между прочим, там весьма умелые ребята приехали, я уже поглядел немного.

— Давай я угадаю состав их труппы, — предложил чародей, нахмурился и посмотрел в потолок. — Итак, для привлечения внимания там наверняка имеется парочка симпатичных гимнасток практически в неглиже, которые принимают такие позы, что наши дремучие мужики сразу начинают пускать слюни. Также в неглиже среди циркачей разгуливает и молоденькая дрессировщица, заправляющая стадом запуганных собачек, которых нещадно порют хлыстом, чтобы исправно выполняли все трюки. Ещё в труппе обязательно должен присутствовать клоун с несмешными шутками, устаревшими как минимум на пару сотен лет. Периодически будет выступать фокусник, выглядящий как беглый каторжник и, скорее всего, им и являющийся. Я знаю немало ловкачей, которые прибивались к гастролирующим артистам, чтобы найти среди них убежище и использовать свой талант для потехи публики. Никого не забыл? Ах да, жонглёров, страдающих от похмелья и теряющих свои шарики и кольца, но делающих вид, что так и должно быть. Возможно, у циркачей есть ещё силач, и он, вероятнее всего, самый адекватный член труппы, поскольку для поддержания физической формы предпочитает постоянно тренироваться, игнорируя всевозможные застолья и вечеринки. А теперь жду опровержения своих слов. И если окажется, что я не прав, тут же сорвусь с места и побегу лицезреть этот уникальный во всех смыслах цирк.

— Боюсь, что в данном случае опровержения не будет, — Жмых тяжело вздохнул и сел рядом с чародеем. — Всё, как ты сказал: клоун, гимнастки и даже пьяные жонглёры. И если напрячь память, то в нашей деревне за последние лет тридцатьпобывало немало подобных цирков, и все они не особо отличались друг от друга. Другое дело, что развлечений у нас практически нет, вот мы и готовы потратить последние сбережения ради любого мало-мальски интересного зрелища.

— Вот идите и тратьте, а я пока посижу здесь и постараюсь придумать, как с помощью источника силы демонов повысить урожайность зерновых в два, а, быть может, и в три раза.

Староста с уважением посмотрел на своего подчинённого, после чего молча поднялся и направился к выходу. Он уже достаточно хорошо изучил характер чародея и понимал, что переубедить того не было ни малейшей возможности.

* * *

Прошло около трёх часов, когда Шечерун, наконец, решил, что как бы ни был хорош трактир, исследования всё же лучше проводить в домашних условиях. Чародей поспешил расплатиться с трактирщиком и уже начал собирать свои вещи, как дверь резко распахнулась, вновь пропуская внутрь старосту. Правда, на этот раз он пришёл не один, а вместе с высоким, широкоплечим и седовласым мужчиной.

— Отлично, что ты ещё тут! — радостно воскликнул Рум Жмых. — А то я боялся, что придётся бежать через всю деревню до твоего дома.

— Снова хочешь затащить меня на цирковое представление? — вяло пробормотал чародей. Выпитое пиво сделало его более податливым, и Шечерун хорошо понимал, что ещё пара убедительных слов от старосты, и он согласится последовать за ним.

— Забудь ты про это представление, — отмахнулся Жмых. — Тут работа для тебя нашлась, правда, как раз связанная с циркачами.

— А вот это уже интересно, — Шечерун, услышав заветные слова, мигом собрался и даже немного протрезвел. — В чём загвоздка? Один из пуделей оказался адским псом? Владыка преисподней решил подработать фокусником, но вы его раскрыли? Среди акробаток завелась суккуба?

— Приятно иметь дело с профессионалом, — внезапно подал голос седовласый незнакомец, бросив на чернокнижника уважительный взгляд. — Мы ещё не высказали свою проблему, а Вы сразу выдвинули множество предположений, часть которых весьма близка к тому, с чем нам пришлось столкнуться.

— А Вы кто? — нахмурившись, спросил чародей. — Вас я вижу первый раз.

— Это господин Гульхар Жакани, — староста поспешил представить нового знакомого. — Именно он заправляет тем цирком, что сейчас у нас выступает.

— Очень приятно, — отозвался Шечерун и вернулся обратно за столик. — Я правильно понял, что в Вашей труппе действительно завелись демоны?

— Увы, один из моих артистов оказался одержим, — с горечью в голосе начал руководитель цирка. — Если уж говорить начистоту, это моя дочь, она работает гимнасткой. В данный момент она поражена глубоким недугом, будучи одержимой некой невероятной силой.

— А вот с этого места поподробнее, — заинтересовался чернокнижник, вернувшись в привычную для него стихию. — Как всё началось? Как себя ведёт одержимая? Сколько это продолжается?

— Началось всё три недели назад, — охотно начал свою историю Жакани. — Мы как раз остановились в столице вашего графства, чтобы дать очередное представление, но даже не подозревали, что в то же самое время там находились наши непосредственные конкуренты. Я слышал сплетни про проклятого Хиркупа Вургара, что вместо фокусников он использует настоящих волшебников, и именно тогда смог убедиться, что так оно и есть. Вургар оказался очень недоволен тем, что народ массово побежал смотреть на выступление наших «Летучих красоток», не обратив никакого внимания на его «Тайны запретного». Мои люди рассказали, что заметили одного из фокусников конкурентов на нашем выступлении, а буквально через час моя дочь резко слегла.

— Просто слегла или отмечались какие-то иные симптомы?

— Сперва просто жаловалась на головокружение и тошноту. Затем поднялся сильный жар, и она внезапно забормотала чужим голосом, причём с каждым днём делает это всё увереннее. Поначалу произносила отдельные слова, а сейчас может говорить часами напролёт.

— И что же она говорит? — продолжал любопытствовать Шечерун.

— Да ничего особенного, угрожает сожрать души всех наших артистов, если мы не уберёмся из этих мест.

— Ясно, — расслаблено выдохнул чародей. — Судя по описанию, это обычный гортоб.

— Гортоб? — одновременно переспросили староста и главный циркач.

— Мелкий бес, особого вреда не причиняет, но любит селиться в чужих телах и управлять ими. В былые времена его использовали, внедряя в нужных людей, после чего те, согласно контракту, произносили требуемые угрозы или, напротив, зачитывали пугающие пророчества. Но после того как маги научились брать гортобов под контроль, работа с этими бесами стала невыгодной. Впрочем, я смотрю, в провинции ещё балуются подобным колдовством. Но ничего, подайте мне пострадавшую гимнастку, я изгоню этого демона за пару минут.

— Постойте, а что значит фраза «брать под контроль»? — внезапно поинтересовался Жакани. — Это дословное описание происходящего процесса или просто красивое выражение, используемое волшебниками?

— Фраза означает лишь то, что означает, — принялся ворчать Шечерун. — Да, я могу изгнать демона, а могу просто перехватить контроль над ним и заставить выполнять мои приказы, ну, или приказы кого-то другого.

— Вот это мне и интересно, — циркач слегка замялся, но всё-таки решился. — А что если я попрошу не изгонять этого демона, а полностью подчинить его моей воле?

— Странная просьба, — проговорил чародей, с недоумением уставившись на собеседника. — Подчинить его, конечно, не сложно, почему их и любили призывать. Но собственную-то дочь разве Вы не желаете избавить от подобной одержимости?

— Четыре дня назад она вдруг начала буйствовать, — немного помедлив, ответил Жакани. — Кидалась на людей, ругалась бранными словами, пыталась кусаться. Мы хотели её скрутить, но она с лёгкостью отбросила в стороны троих лучших силачей. А затем взобралась по голому столбу на самый верх и ещё час извергала хулу на весь наш цирк, пока мы, наконец, ни срубили столб и ни захватили её сетью.

— Да, гортоб при вселении значительно повышает физические характеристики тела, — подтвердил Шечерун. — Правда, это также означает, что слияние достигло своего пика и необходимо изгонять демона, пока его носитель не натворил глупостей.

— Признаюсь честно, моя дочь — очень плохая гимнастка, — проговорил Жакани. — Не может делать многие элементы и падает буквально на ровном месте. Да и к другим цирковым профессиям у неё нет никаких способностей. При жонглировании постоянно роняет предметы, которые ей бросают, смешить не умеет, показывать фокусы так и не научилась, животные её не любят… Но она моя дочь, и я не могу выгнать её из цирка. Поэтому демон в её теле окажется спасением и для неё и для меня. Вы только представьте, как хрупкая девушка на арене станет с лёгкостью поднимать вес, перед которым спасовали самые дюжие силачи. Она сможет показывать просто невероятные трюки на скорость, ловкость и равновесие. Да мои конкуренты просто с ума сойдут, пытаясь выяснить, где же я смог раздобыть такую талантливую артистку! Теперь вы меня понимаете?

— Понимаем, — хором отозвались Жмых и Шечерун.

— Поэтому я и прошу о скромной малости, дайте мне контроль над демоном. Уж поверьте, я не останусь у Вас в долгу. Пусть мне и приходится вести бродячий образ жизни, но у меня найдётся, чем заплатить.

— Показывайте вашу дочь, — согласился чародей, а вот староста тяжело вздохнул и покачал головой, всем своим видом демонстрируя, что не хочет иметь ничего общего с данным делом.

* * *

— Ну, ты это сделал? — первым делом спросил Жмых, едва только Шечерун вернулся и перешагнул порог таверны.

— Сделал, — мрачно ответил чародей, усевшись рядом со старостой.

— И сколько тебе заплатили?

— В деньгах сущая безделица, — ответил маг и бросил на стол пару золотых. — По городским меркам, разумеется, безделица. Но зато в этом цирке обнаружился целый склад всевозможных артефактов, — усмехнулся Шечерун и сразу оживился. — Директор объяснил, что часто вместо платы зрители пытаются всучить им всякую мелочь, которую считают значимой. Кое-какие штучки действительно оказываются ценными, и циркачам удаётся потом перепродавать их торговцам. Ну, а мне посчастливилось найти среди этих залежей немало занятных вещей, которые в итоге стали частью моего гонорара.

— Значит, тебя совсем не терзает то, что ты обрёк несчастную девочку на вечные муки?

— Ну, во-первых, она уже давно не девочка, — обиженно фыркнул чародей. — А во-вторых, не забывай, что я профессионал, поэтому гарантирую, что гортоб не причинит ей вреда и, напротив, станет заботиться о теле, в котором оказался. Не допустит никаких болезней, в мгновение ока залечит любые травмы и ушибы. Да он будет пылинки с полученного тела сдувать, поскольку для демона это единственная возможность хоть на время вырваться из того сурового мира, в котором он живёт.

— Постой, ты расцениваешь ситуацию с точки зрения демона?

— Не только с его, — произнёс Шечерун и неспешно приложился к кружке, принесённой трактирщиком. — Ты сам подумай, неудачница, которой в жизни ничего не светит из-за отсутствия необходимых талантов, и низший демон, которого сородичи презирают и унижают при каждой возможности. Да эти двое просто созданы друг для друга. Он даёт ей силы и шанс добиться успеха, она же предоставляет ему возможность показать себя во всей красе. Способности, считающиеся относительно слабыми в мире демонов, оказываются весьма полезными в мире людей.

— И сколько этот союз может длиться?

— Рано или поздно им встретится нормальный экзорцист, который разорвёт данную связь, — спокойно ответил чернокнижник. — Но пока этого не случилось, господин Жакани будет старательно вытрясать деньги с простых зрителей, показывая своё необычайное зрелище. Кстати, хватит давить мне на совесть. Циркачи уехали пять часов назад, и даже если я изменю своё решение, догонять их не собираюсь.

— Знаю, — ответил староста и заглянул в свою кружку. — Просто я запутался. С одной стороны, мы вроде бы всё сделали правильно, но с другой, мне кажется, что в итоге испортили жизнь хорошему человеку.

— Поверь мне, время всё расставит на свои места, — успокоил собеседника чародей. — А пока предлагаю, наконец, обсудить вопросы урожайности, тем более, что я тут разработал довольно занятное заклинание, которое…

Жмых поспешил подхватить тему, чтобы поскорее забыть о инциденте с циркачкой. Погружение в работу постепенно превращало эту проблему во что-то мелкое и незначительное, и в какой-то момент староста сам пришёл к мысли, что, в общем, чародей оказался прав. Да, гимнастка потеряла свободу воли, но при этом смогла обрести славу и успех. И кто знает, не исключено, что со временем этот демон окажется для неё вовсе не проклятием, а благословением.

Полгода спустя

Шёл дождь, что являлось ещё одной проблемой для деревни. Жмых уже давно мечтал о том, чтобы знать, когда следует ждать обильных осадков, а когда можно немного расслабиться. Старая Бельда как-то умудрялась предрекать сильные ненастья, поэтому староста периодически загружал деревенского мага этой проблемой, пытаясь заставить его расширить навыки в области предсказания погоды.

Очередная дискуссия на данную тему продолжалась уже пять часов, когда в дверь дома чародея внезапно постучались. И поскольку ливень за окном не особо способствовал тому, чтобы люди выходили на улицу без сильной надобности, не удивительно, что волшебник и староста напряглись, услышав стук.

— Входите, — пробормотал Шечерун, мысленно умоляя всех известных богов, чтобы его в который раз не позвали для принятия родов у очередной коровы.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась загадочная фигура, с ног до головы закутанная в плотный плащ.

— Лицо-то можешь показать, — проворчал Жмых, но сразу осёкся, потому что посетитель охотно сбросил капюшон и оказался незнакомой старосте юной девушкой.

Чародей же нахмурился и произнёс:

— Я тебя помню. Ты дочь циркача, в которую вселили демона гортоба. Ну, или ты демон, вселённый в дочь циркача.

— Я демон, — грубым голосом рявкнула девушка, проходя внутрь. — И я хочу попросить об услуге, — с этими словами посетительница опустилась на колени и склонила голову перед чародеем. — Умоляю Вас, снимите с меня заклинание и изгоните из этого тела.

— Прошу прощения? — только и смог произнести Шечерун, очень удивлённый столь необычной просьбой. — Обычно демоны твоего ранга невероятно радуются возможности пожить в человеческом теле, а ты просишь тебя изгнать?

— Не спорю, поначалу мне действительно было весело. Требовалось всего лишь выполнить небольшую просьбу: позлить циркачей, заставив их отвлечься от выступлений и сосредоточиться на поиске средства, способного спасти девушку. Я развлекался на полную катушку, но всё закончилось в тот момент, когда Вы привязали меня к хозяину цирка.

— Я помню, — проворчал чернокнижник. — Это была его просьба.

— И с тех пор моя жизнь в этом теле стала подобна существованию в аду. Раньше я думал, что не бывает созданий ужаснее, нежели старшие демоны, но теперь уверен, что Гульхар Жакани даже их заставит почувствовать себя ущербными. В этом чудовищном цирке меня гоняли днём и ночью, сначала проверяя мои таланты, затем обучая всевозможным трюкам и дорабатывая их, исходя из моих способностей. Честно говоря, за последние полгода у меня не нашлось ни одной свободной минутки, чтобы просто спокойно выдохнуть и понять, что именно я делаю.

— И как же ты добрался до меня?

— Наш цирк проехал с гастролями по всему пограничью и сейчас возвращается назад. Услышав, что мы находимся рядом с Троллей Напастью, я и решил сбежать, чтобы обрести свободу во всех смыслах. За время работы в цирковой труппе я втайне от хозяина смог немного заработать, но деньги мне не нужны, поэтому если Вы хотите плату, забирайте всё, только отпустите меня обратно в преисподнюю. Да, там тоже плохо, но меня хотя бы не заставляют делать по сотне сальто за раз, — прорычала девушка и высыпала из мешочка прямо на пол несколько десятков золотых и серебряных монет, что заставило старосту и чародея издать заинтересованные звуки.

— Смотрю, ты времени даром не терял, — пробормотал чародей, изучая монеты. — Думаю, тебе удалось меня убедить.

— Тогда прошу, сделайте всё побыстрее, а то у меня появилось ощущение, что за моей спиной стоят ищейки Жакани. Кстати, вы не поверите, какие именно услуги оказывают ему его силачи.

— Не хочу об этом знать, — тут же отмахнулся Шечерун. — Мне гораздо интереснее, что потом станет с девушкой.

— Она-то уж точно не пострадает, — простонал демон. — Я существенно модифицировал её тело, чтобы оно соответствовало всем моим требованиям, и могу заверить, что даже после моего ухода Жакани не прогадает. Но вот дальше с её выступлениями пусть разбираются сами, я хочу обратно домой. А если Жакани станет Вас доставать, скажите ему, что остальные артисты и так хотели от меня избавиться, видя во мне конкурента.

— Будет сделано! — воскликнул чародей и взмахнул рукой.

В тот же миг глаза девушки полыхнули огнём, который моментально погас, и она безвольным комком упала на пол.

— Что с ней?! — испуганно вскрикнул староста, вскочив на ноги.

— Ничего серьёзного, просто смена владельца тела сильно ударила по разуму. Выспится хорошенько и непременно придёт в себя. Позови кого-нибудь из своих детей, пусть доведут или донесут нашу гостью до родного цирка.

— Надо же, ты пожалел демона! — вдруг отметил Жмых.

— Он мне заплатил, — ухмыльнулся чародей. — А ты постоянно забываешь, что я не повелеваю демонами, а сотрудничаю с ними, и в данном случае мы заключили взаимовыгодную сделку.

— Ладно, девушку я провожу, но что скажет Жакани по поводу произошедшего сейчас с ней?

— Насчёт него не волнуйся. Поверь мне, этот пройдоха ещё не знает, с кем связался, — заявил Шечерун, подбросив магический жезл в воздух, и подмигнул старосте. — Думаю, Жакани даже окажется мне должен.

Жмых недовольно вздохнул, но понимая, что в данном деле ему остаётся лишь довериться подчинённому, предпочёл переключиться на решение более насущного вопроса, а именно, на возвращение циркачки её отцу. И чародей оказался прав, когда в распоряжении имелась куча детей, готовых выполнить любой приказ родителя, подобная проблема становилась мелочью.

* * *

Рум Жмых с нескрываемым удовольствием созерцал противостояние Шечеруна и Гульхара Жакани. Староста даже прибежал к дому чародея как можно раньше, чтобы первым увидеть это невероятное зрелище.

— Сударь, Вы шарлатан! — истерично кричал циркач, размахивая кулаками прямо перед носом деревенского чернокнижника.

— В чём заключаются Ваши претензии? — на удивление сдержанно реагировал волшебник. — Хотелось бы узнать, где конкретно я нарушил наш договор и чем именно Вы остались недовольны.

— Вы обещали мне демона! — продолжал брызгать слюной Жакани. — Демона, способного дать людям зрелище! Но демона больше нет! Он сбежал, и я снова должен иметь дело со своей бездарной дочерью!

— Которая, как я понимаю, стала гораздо сильнее обычного человека, развила ловкость с рефлексами и теперь может выступать на одном уровне с остальными Вашими артистами?

— Я ещё не проверял, но, похоже, так и есть, — проворчал циркач под нос. — Однако зачем мне заурядная гимнастка, когда моим представлениям требуется изюминка, которой они лишились?! Демон — вот кто привлекал зрителей! Хрупкая девушка, способная повернуть голову на несколько оборотов, способная взобраться под купол цирка без дополнительных приспособлений, способная поднять десять человек одной рукой, — именно она мне нужна!

— Демон ушёл, — спокойным голосом ответил Шечерун. — Возможно, что призвавший его заложил срок пребывания гортоба заранее, или сам демон устал находиться в телесной оболочке и решил покинуть этот мир. В любом случае я не понимаю Ваших претензий. Я лишь обеспечил контроль над телом, а вот о времени пребывания в нём демона речи даже не шло. Спрашивать надо с тех, кто вселил гортоба в Вашу дочь.

— Мне он необходим, даже не представляете насколько, — в неистовстве продолжал рычать Гульхар Жакани. — Ладно, демон ушёл, но Вы же можете призвать его заново? Пожалуйста, сделайте это! Я готов отдать любые деньги!

— А я не готов к тому, что мне добавят ещё лет десять ссылки, — ответил чародей.

— Я не понимаю, что Вы имеете в виду.

— Призыв демонов, а также их внедрение в тела граждан Империи преследуются по закону. И мне с трудом верится в то, что Вы этого не знали.

— Но в прошлый раз Вы же мне помогли, — ошеломлённо пробормотал циркач.

— Вы просили лишь установить контроль над демоном, а это не считается каким-то серьёзным преступлением. Можно сказать, что это входит в мои обязанности по усмирению инфернальной сущности. Призывали же гортоба Ваши конкуренты, поэтому это их надо обвинять в запретном чародействе, а я, получается, действовал в рамках закона. Если эти конкуренты вновь вздумают баловаться тёмной магией и станут внедрять всяких сущностей в Ваших подчинённых, тогда я опять смогу вмешаться. Но сам призывать демонов не буду, так как это уже откровенное преступление, на которое я не пойду.

— Проклятие, но у меня же зрители! Они ждут невероятное представление, а что я им покажу?!

— Рекомендую испытать Вашу дочь, думаю, она сможет Вас удивить. Ну, а если и этого окажется мало, то за скромную плату я готов…

Последние слова чернокнижник произнёс уже на ухо Жакани, и они явно возымели нужное действие, поскольку у циркача сразу загорелись глаза.

— Возможно, что это выход, — яростно прошептал он. — И цена меня устраивает.

— Тогда завтра после обеда я Вас жду.

— С Вами, если честно, приятно иметь дело, — злорадно ухмыльнулся Жакани и моментально ретировался.

— Что же ты ему предложил? — поинтересовался у колдуна Жмых.

— Сущую банальность, — отмахнулся Шечерун. — На досуге, как ты помнишь, я экспериментирую со всевозможными артефактами. Большая часть из них идёт на продажу, но иногда получаются специфические вещи, которые мало кому нужны, вроде сапог, усиливающих прыжки, или амулетов, дающих потоки огня. А циркачи навели меня на идею доработать эти незаурядные талисманы и сделать их более эффектными. Так что на следующем выступлении не удивляйся, если акробаты будут взлетать под самый купол, а пожиратели огня покажут невероятное шоу с ожившим пламенем.

— Но это же мошенничество! — возмутился староста.

— А привлечение демона, с твоей точки зрения, разве не было мошенничеством? Дорогой мой Жмых, — сладостно ухмыльнулся чародей. — Это цирк, в нём важно само зрелище, а не путь, которым его получают. В академии нас водили на представление и обращали наше внимание на то, как стоявший за кулисами волшебник своими заклинаниями заставлял гимнастов крутиться в два раза быстрее. Я уж не говорю про номера силачей и дрессировщиков. Так что Гульхар Жакани далеко не единственный, кто использует некоторые магические приспособления, чтобы произвести яркое впечатление на публику.

— Не будет у меня теперь прежнего отношения к цирку, — проворчал Рум Жмых и направился было к выходу, но внезапно остановился. — Постой, ты сказал Жакани, что не хочешь призывать демона в обход закона, но сам занимаешься этим чуть ли не каждую неделю! Демон для строительства моста, демонические псы для охраны полей… Да чего это я Мрахилею-то позабыл? Среди нас живёт самая настоящая суккуба, а никто и в ус не дует!

— Насчёт своей законопослушности я циркачу соврал, — ответил Шечерун, бессильно разведя руками. — Но пойми, мне стало по-настоящему жалко этого гортоба, потому как загреметь в подобное рабство даже злейшему врагу не пожелаешь. Так что пусть отдохнёт, наберётся сил и опыта, а уж Жакани я смогу умаслить, тем более это выгодно нам всем.

Староста и чародей дружно расхохотались. Жизнь в деревне продолжала кипеть, преподнося новые сюрпризы, и даже без бродячего цирка в ней находились места для развлечений и ярких событий. И Шечерун пока не догадывался, что его огненный амулет решат использовать, чтобы сжечь шатёр конкурентов, что приведёт к многолетней войне между кланами циркачей, но это будет уже совсем другая история.

Ученик чернокнижника

— Иногда боги бывают чересчур жестокими, — бормотал Шечерун Ужасный, уткнувшись носом в свою кружку. — Они насылают на людей всевозможные испытания и проклятия, например, войны, чуму или огненные дожди. Ну, а для меня приготовили нечто особенное, а именно магистра Рыжоуглана.

— Не понимаю, за что ты его так ненавидишь, — проговорил Рум Жмых, дёрнул плечами и с наслаждением набросился на кусок жареной рыбы. — У нас в округе Рыжоуглана просто боготворят. После его появления мы практически забыли про голод. Кого ни спроси, каждый скажет, что магистр Рыжоуглан — просто посланник богов.

— Его слава действительно идёт впереди него, — спокойно ответил чернокнижник. — Он разработал десятки методов прогрессивного земледелия, вывел собственными руками и чарами не меньше двух дюжин пород скота, отыскал множество способов борьбы с засухой, болезнями и нашествиями вредных насекомых. Заслуги магистра Рыжоуглана признаны не только в Империи, но и, наверное, во всех сопредельных странах. Вот только для меня и моих коллег его имя равносильно колючке в заднице. В своём стремлении сделать мир лучше он не щадит никого: ни саранчу, ни тех, кто с ней борется.

— Да ладно тебе, — недоумённо усмехнулся Жмых. — Я же видел, как вы с ним общаетесь. Два уверенных в себе профессионала, каждый из которых искренне ценит и уважает навыки другого.

— Дело в том, что на людях магистр Рыжоуглан соблюдает некоторую тактичность, но вот наедине превращается в неистовую фурию. В нашу первую встречу мне казалось, что он готов съесть меня живьём. Представляешь, он целых четыре часа смешивал меня с грязью, пытаясь вынудить отказаться от моих методов. Фактически он хочет заставить меня учиться заново, но уже исходя из тех знаний, что сам считает целесообразными.

— Новые знания — это неплохо, — спокойно ответил староста. — Но с другой стороны, если ты нормально справляешься со своими обязанностями, то я тоже не вижу смысла начинать всё с нуля.

— При каждой нашей встрече Рыжоуглан норовит очень больно пнуть по моей основной специализации, и это, честно говоря, выводит меня из себя, — Шечерун вновь зарычал и приложился к своей кружке.

— А что мешает тебе избегать с ним встреч? Скажем, ты уехал по делам, а отчёт в бумажной форме попросил передать кто-нибудь из деревенских? — предложил Жмых.

— Уже пробовал, — недовольно поморщился маг. — Рыжоуглан каждый раз отправляет на имя барона Камберфа кучу кляуз о том, что верховный маг Тролльей Напасти отказывается идти на контакт. Ну, и всё время поднимает вопрос о моём пребывании здесь. Мол, данный господин с такими навыками будет более полезен в другом месте. Ага, например на Гуранских рудниках. Помню, мой двоюродный брат после десяти лет работы вернулся оттуда домой абсолютно поседевшим. А учитывая, что трудился он там обычным поваром, это о чём-то да говорит!

— Значит, нет никакой возможности увильнуть от общения с магистром Рыжоугланом?

— Был бы у меня заместитель или ученик, — отчаянно простонал Шечерун. — Да хоть кто-нибудь, способный как объяснить суть моей работы, так и принять всю критику начальства на себя. Вероятно, тогда бы магистр Рыжоуглан удовлетворился этим и покинул нашу деревню, не беспокоя меня. Но, к сожалению, мне приходится работать в одиночку.

— А как же Масхурпал? — поинтересовался Жмых, ненадолго погрузившись в свои мысли. — Ты вроде учил его своему мастерству?

— Не спорю, у мальчика есть талант, но я всего лишь натаскал его по верхам. Преподал немного теории магии и обучил десятку заклинаний, чтобы производить впечатление на девушек. По весне, помню, видел его в заброшенном храме, где он совращал очередную красотку, используя мои уроки, и могу заверить, что все знания были усвоены успешно.

— То есть Масхурпал знает основы и может их разъяснить, — Жмых принялся загибать пальцы. — Он вполне осведомлён о том, что именно ты делаешь. Кроме того, он владеет навыками, которые позволяют ему считаться чародеем.

— Не спорю, всё это есть, однако он всего лишь подросток, который…

— Дай угадаю, — перебил староста. — Он подбежал к тебе и лепечущим голоском попросил обучить его твоим знаниям? И постоянно ходил вслед за тобой, послушно внимая каждому твоему слову?

— Ну, да, — чародей с недоумением посмотрел на собеседника. — Всё было именно так, как ты и говоришь.

— У юного Масхурпала есть один недостаток, — спокойно продолжил Жмых. — Он готов преклоняться перед тем, кого считает своим наставником. Но к остальным людям он относится довольно специфически.

— И как это проявляется?

— Думаю, ты должен увидеть всё сам, — староста продолжал загадочно ухмыляться. — И кстати, что ты скажешь о его таланте?

— По меркам столицы, уверенный середнячок, — заверил Шечерун. — А вот, исходя из требований провинции, самый настоящий гений.

— Ну, раз ты так считаешь, почему бы ни позволить этому гению принять удар на себя?

— Мысль занятная, — чародей тяжело вздохнул, после чего позвал трактирщика и повторил заказ. — Если честно, сомневаюсь, что из этой идеи что-то выйдет, но раз предлагаешь ты…

— Я хорошо знаю этого парня с самого рождения, так как он мой троюродный племянник, а его семья входит в число моих лучших друзей. Поэтому советую тебе позволить ему сразу показать себя, чему ты будешь крайне удивлён.

На этих словах чародей с изумлением посмотрел на Жмыха. Глава деревни редко проявлял столь яркие эмоции, и это означало, что ситуация явно вызвала его интерес. Поэтому Шечерун не стал тянуть с ответом, произнеся всего одну фразу:

— Ладно, дадим парню шанс.

* * *

Магистр Рыжоуглан пребывал в крайне раздражённом состоянии, причина которого легко объяснялась. Во всём был виноват Шечерун, проклятый Шечерун, засевший в этой деревне, словно заноза. Три года назад Рыжоуглан пришёл в ужас, узнав, какого именно специалиста прислали из столицы, и с тех пор никак не мог успокоиться. То, что в подведомственном ему регионе обосновался самый настоящий чернокнижник, выглядело плевком в лицо и являлось чёрным пятном на репутации.

Самое страшное заключалось в том, что Шечерун вовсе не устраивал там какие-либо злодейства, а тихо-мирно выполнял свои обязанности. И именно тут Рыжоуглана ждал настоящий удар. Выяснилось, что магия демонов, будучи использованной весьма нестандартным способом, оказывала эффект, аналогичный тем природным силам, которыми владел магистр. Всё это приводило к занятной коллизии. С одной стороны, Шечерун справлялся со своими обязанностями, показывая отменный результат. С другой, его приёмы вызывали ужас и требовали немедленного вмешательства. Одна лишь мысль о том, что ради благополучия деревни применялись методы, обычно используемые для войн и разрушений, заставляли Рыжоуглана забиться в нервной дрожи.

Вот только противодействовать Шечеруну магистр никак не мог. Место пребывания чернокнижника было установлено имперским судом, и даже сам барон Камберф лишь беспомощно разводил руками на возмущения своего советника. Оставалось лишь морально давить на тёмного мага в надежде на то, что рано или поздно он сломается и будет вынужден отказаться от своих специфических методов.

Вот и сейчас магистр Рыжоуглан направлялся к жилищу Шечеруна, тщательно продумывая диалог и выбирая самые уничижительные эпитеты. В свой прошлый визит он заметил, что ряд выражений заставлял оппонента реагировать особо эмоционально, и надеялся, что в этот раз удастся усилить эффект.

Магистр переступил порог дома чернокнижника, даже не постучавшись, так как решил, что внезапность даст ему значительное преимущество. Но все заготовленные фразы тут же застряли в его горле, поскольку вместо Шечеруна посреди комнаты сидел молодой рыжеволосый парень и перебирал всевозможные листья и корешки. Увидев гостя, юноша сразу расплылся в радостной улыбке и бросил своё занятие.

— Здравствуйте, — с восторгом начал он. — Вы же магистр Рыжоуглан, верно я помню? А я Масхурпал, ученик чародея. Сижу, жду вас.

— Шечерун начал брать учеников? — с ужасом в голосе пробормотал маг.

— Мне пришлось его долго уговаривать, — заверил парень. — Представляете, я полгода упрашивал его научить меня призывать демонов. И что бы вы думали, он меня так этому и не научил!

— И слава всем богам, — прошептал чародей, присев на ближайший стул. — И где сейчас твой наставник?

— Не знаю, — Масхурпал легкомысленно отмахнулся от вопроса. — Говорил, что собирается пройтись по лугам и проверить Адских гончих. Вот только чего их проверять? Убедился, что они на месте, и можешь идти дальше. А вот вы видели их в деле? Я-то видел, это просто невероятное зрелище. Стоит какому-нибудь хищнику, волку там, лисе или медведю, перейти условную черту, как Адские гончие срываются с места и за пару мгновений съедают нарушителя! Благодаря им, за последние годы поголовье овец у нас удвоилось. Скоро дойдёт до того, что можно будет даже без пастуха обходиться. Кстати, наставник говорил мне, что у вас собственный стиль и методы решения. А как вы решаете проблему хищников?

— Это очень сложный вопрос. Боюсь, ты просто не поймёшь, если я буду вдаваться во все подробности, — произнёс Рыжоуглан, чувствуя, как по его спине побежал лёгкий холодок. — Скажу только, что для меня и моих последователей это решение очень простое и изящное.

— А что может быть проще Адских гончих? — продолжал недоумевать подросток. — Вызываются за пять минут, а охранять стада могут целый год.

— Это осквернение всего сущего! — наконец, не выдержал чародей.

— И чем же? Овец они не трогают, как, впрочем, и других людей. Спокойно патрулируют местность и едва только находят хищника, как…

— Мне это неинтересно, — Рыжоуглан попытался прервать словесный поток юноши. — Может, это и выглядит просто и эффективно, но сам факт использования силы «инферно» противоречит принципам работы магии жизни.

— Вам виднее, — пожал плечами Масхурпал. — Но по-моему, эта сила вполне помогает. Кстати, обратили внимание, самый разгар лета, а в доме ни одной мухи. Это тоже Шечерун постарался.

— Заклинание Искажения разума, — занудным тоном пробормотал магистр. — Не скажу, что простое. Одна только настройка под определённых живых существ отнимает неделю или две, зато потом можно наслаждаться тишиной. Мухи будут просто облетать твоё жилище, не замечая его.

— К чему такие сложности? — ученик недоумённо хмыкнул и с важностью продолжил. — Банальная Стена смерти. Накладывается на стены жилища, а затем задаётся параметр на размеры объекта. Люди и животные проходят спокойно, а всякие мухи, тараканы и пауки моментально распыляются. У нас уже почти все деревенские поставили себе это заклинание, и нет ни одного недовольного.

— Стена смерти?! — воскликнул Рыжоуглан, от волнения начав заикаться. — Но это же полное разгильдяйство! Малейший сбой и…

— Мастер Шечерун всё предусмотрел, — с гордостью ответил ученик. — Сразу пять ступеней защиты и многоуровневый контроль. Всё настолько идеально, что за два года не случилось ни одного инцидента. Я сам помогал ему в этом деле и могу заверить, что это легко и надёжно.

— Он может говорить, что угодно, однако… — Рыжоуглан мысленно застонал, осознавая, что вопросы, над которыми он думал годами, с лёгкостью решались наглым выскочкой и адептом чёрной магии. Оставалось лишь надеяться, что чернокнижник не собирался углубляться в более серьёзные проблемы. Однако для разъяснения ситуации требовалось дождаться возвращения Шечеруна, в то время как его ученик даже не думал умолкать.

— Мастер много чего сделал в нашей деревне. Вот, скажем, колодцы. С тех пор, как Троллья Напасть начала расти, воды в них стало не хватать. Мастер долго размышлял над этим вопросом и, наконец, нашёл выход. Представляете, он призвал демона Урголота.

— Мне данное имя ничего не говорит, — в ярости зарычал чародей, но Масхурпал не обратил на его эмоции ни малейшего внимания.

— Урголот входит в число повелителей войны и является демоном диверсии. Вот мастер Шечерун и заморочил ему разум, убедив своими силами собрать воду со всей окрестности и направить её к нам, а мотивировал тем, что рядом враги и их надо лишить запасов. Представляете, насколько это хитрый ход!

— Но это же безответственно! — воскликнул Рыжоуглан, чувствуя, как его душу охватывает эйфория, потому как ему, наконец, удалось найти слабое место у своего соперника. — Нельзя так грубо работать с водоносными слоями! Он осознает, что своими действиями мог лишить воды все соседние поселения?

— Так мастер Шечерун чуть ли ни три месяца всё рассчитывал, — возразил Масхурпал, скривившись от возмущения. — Он и специалистов из столицы приглашал и карты изучал.

— Всё равно, это слишком серьёзный проект, чтобы им занимался всего один человек, да ещё и без дозволения свыше!

— Проект был лично одобрен бароном Камберфом! — ученик не мог сдержать своего триумфа. — Уж я-то знаю, так как сам отвозил его в канцелярию!

— Странно, что мне ничего не сказали…

Рыжоуглан вновь зарычал, но на этот раз от гнева на самого себя. Привыкнув к тому, что здешние чародеи откровенно не хватали звёзд с неба, магистр уже давно игнорировал все их послания барону. И, как оказалось, зря, поскольку столичный нахал смог нанести удар и с данной стороны, зарекомендовав себя перед местным руководством. Этого Рыжоуглан так просто оставить не мог.

— Впрочем, всё это мелочи, — чародей попытался успокоиться и придать своему голосу максимальную расслабленность. — Да, его магия, возможно, и сильна, но, насколько мне известно, исцелять скотину он так и не научился.

— Согласен, мастер Шечерун слаб в исцелении, — Масхурпал даже не думал смущаться. — Зато он умеет воскрешать. Вы знаете, что он воскресил не меньше полусотни быков?

— Зачем? — осознание столь чудовищной цифры заставило магистра впасть в ступор.

— Как зачем? Чтобы землю пахать! Мёртвые быки куда выносливее живых и могут работать хоть круглые сутки.

— И местные жители на такое согласились? — голос Рыжоуглана сорвался на писк.

— Ну, поначалу предложение мастера Шечеруна никому не понравилось, но после того, как две семьи всё-таки приняли его, все увидели, сколько оно решает проблем. Поэтому сейчас зомби-бык есть почти в каждой семье.

— Эта деревня проклята, — только и смог пробормотать волшебник. — Она пропитана чёрной магией, и нет ей теперь спасения!

— Наоборот, — поспешил возразить Масхурпал. — Мы сейчас весьма и весьма процветаем. Проблем стало меньше, нечисть не беспокоит. Мастер Шечерун делает отличные амулеты, которые очень хорошо помогают в быту. Призванная им суккуба строит нам дома, а демонические лорды войны возвели мост и обучили нашего кузнеца многим новым приёмам закалки металлов.

В этот момент Рыжоуглан осознал, что уровень его эмоций перевалил за запретную черту. Магистр находился на грани того, чтобы начать безумствовать или, на худой конец, просто потерять сознание, поэтому, недолго думая, встал со стула и произнёс:

— Ноги моей больше не будет в этой проклятой деревне! Сами разбирайтесь со своими проблемами, а меня даже не думайте звать!

— Даже для лечения коров? — искренне удивился Масхурпал.

— Если потребуется лечение, пришлю учеников, — слегка смягчился чародей. — Они у меня умелые и дело своё знают. Но сам я сюда больше ни ногой.

— А как же отчёт? — ученик кивнул головой на стол, заваленный исписанными листами.

— Его я заберу и, быть может, даже прочитаю.

Рыжоуглан грубо засунул листы в свою сумку, после чего, яростно чеканя шаг, покинул помещение. Масхурпал с недоумением смотрел ему вслед, и лишь посторонний шум за спиной заставил его оглянуться.

— Ой, — только и смог пробормотать ученик.

— Вот тебе и ой, — в тон ему ответил вылезающий из шкафа Шечерун. — Чего стоишь, иди помоги. Похоже, я чересчур сильно вдавил старосту в стенку, и он там застрял. А хотя нет, лучше догони магистра Рыжоуглана и вручи ему ещё пару бумажек, я, кажется, не весь отчёт передал…

* * *

— Ты оказался прав, у него действительно нет никакого уважения к авторитетам, — пробормотал Шечерун, усаживаясь за стол. — Ну, разве что при общении со мной он мямлить начинает.

— Я же говорил, что ты исключение, — Жмых ухмыльнулся и подошёл к окну. — Главное, что свою задачу он выполнил. Рыжоуглан забрал отчёт и заодно настолько тебя возненавидел, что вряд ли ты с ним увидишься в ближайшие лет десять.

— Надо бы с ним помириться, — сказал чародей. — Всё-таки общее дело делаем. Стоит встретиться на нейтральной территории, обговорить принципы работы… Хотя, боюсь, теперь он от одного моего имени шарахаться будет.

— Что поделать, твой ученик, может, и не силён в магии, зато так убедительно про неё рассказывает, что отныне за нашей деревней закрепится ярлык сосредоточия тёмных сил.

— Людей-то, надеюсь, это не отпугнёт? — обеспокоенно поинтересовался Шечерун.

— Не так давно, помнится, ты пугал низинщиков проклятым мостом, — усмехнулся староста. — И после этого к ним поехало множество народа. Одни на развалины моста посмотреть, другие красивую легенду услышать, ну, а третьи вообще дальше пошли, сами начали историю изучать и раскручивать. Так что и за нас можешь не переживать. Слухи в обе стороны работают, и на каждого запуганного тёмной магией найдётся не меньше десяти любопытных.

— Могу сказать только одно, пока этой деревней управляешь ты, я могу за неё не волноваться, — подытожил чародей, вновь погружаясь в свои мысли. — Думаю, ты прав, плохая репутация пойдёт нам только на пользу.

— И что же ты планируешь делать дальше?

— В первую очередь официально признаю Масхурпала своим учеником. Ты был прав, без помощника в этом деле мне не обойтись. А затем выпорю его так, что все демоны придут в ужас от ярости моего наказания.

— За что же ты его?

— За историю с колодцами, — Шечерун, наконец, дал волю чувствам и сорвался на яростный рык. — Это же выдумка от начала и до конца. Он даже Урголота сюда приплёл, хотя я это имя лишь один раз упомянул. У этого паршивца просто неумеренная фантазия.

— Которую надо держать в узде, — закончил староста.

— Да, ты прав. А если подробнее подумать насчёт колодцев, это идея представляется довольно оригинальной. Помнится, ты жаловался, что в деревне начинаются перебои с водой, а этот юный гений, похоже, смог предложить путь решения проблемы.

— Возможно, это и есть выход из сложившейся ситуации, — задумчиво кивнул Жмых. — Надо признать, Масхурпал невероятно рационально всё продумал. Теперь остаётся получить официальное разрешение, договориться со специалистами и…

— С этим разберёмся, — Шечерун коварно усмехнулся и добавил. — И раз уж сегодня день моего триумфа, предлагаю перебраться в «Радужного кота». Отметим мою победу, а также тот факт, что я обзавёлся учеником.

Идея пришлась по душе обоим, и староста с чародеем направились в сторону таверны. И они даже подумать не могли, что именно в этот момент Масхурпал с интересом экспериментировал с амулетом, который нашёл на заднем дворе своего наставника. Но это была уже совсем другая история.

Желания и последствия

Рум Жмых уже давно привык к тому, что деревенский чародей предпочитал работать в трактире, тем более Шечерун не раз признавался, что атмосфера «Радужного кота» весьма благостно влияет на скорость его мышления. Вот и в этот раз староста ничуть не удивился, обнаружив своего подопечного за его любимым угловым столиком. Куда больше Жмыха изумило то, что волшебник откровенно бездельничал. Вместо очередных исследований Шечерун, потягивая пиво из кружки, мрачным взглядом изучал лежащий перед ним металлический браслет.

— Отдыхаешь? — поинтересовался староста, присаживаясь напротив.

— Думаю, — пробормотал чернокнижник. — Точнее, размышляю. О жизни, смерти, чудесах и последствиях.

— Может, и со мной поделишься своими мыслями? — попросил Жмых и весь встрепенулся, предвкушая интересную историю.

— А что ими делиться? — тяжело вздохнул Шечерун, отставил кружку и взял браслет. — Ты же слышал легенды о джиннах?

— Такие дымовыедядьки, вылезающие из старых ламп и кувшинов, — произнёс староста, в задумчивости теребя бороду. — Они ещё желания исполняют. Ну, если, конечно, верить старым сказкам.

— Сказки сказками, но сейчас я держу в своих руках своеобразного джинна, и, если честно, это мне не очень нравится.

— Хочешь сказать, что в этом браслете заточён джинн?! — воскликнул староста, и его глаза загорелись нехорошим огнём.

— Нет! — поспешил уточнить свои слова чародей. — Нет в нём никаких джиннов. Но вот сам браслет способен выполнять их функции, пусть и с натяжкой.

— Ладно, — пробормотал Жмых, пытаясь справиться с собой. — Давай начнём по порядку. Что это за браслет, откуда он у тебя и в чём заключается его сила?

— Помнишь сокровища старой Бельды, утопленные мною в реке? После того, как я разобрался, что же именно выкинул, потом ещё две недели нырял в надежде отыскать хоть что-нибудь. Как ни странно, кое-какие вещицы даже нашёл, хотя они оказались мелочами, не стоящими внимания. А месяц назад Масхурпал случайно обнаружил в кустах вот это. Думаю, я выронил данный браслет, когда выносил артефакты на выброс. Так вот, этот юный гений с лёгкостью понял, что конкретно к нему попало, и хорошо, что я успел заметить браслет прежде, чем Масхурпал наломал дров.

— Значит, данный амулет из сокровищницы того самого Гарамокла Безумного? И судя по твоему смятению, это довольно могущественная вещь.

— Невероятно могущественная. Про джинна, как ты понимаешь, я не шутил. Этот артефакт с лёгкостью способен выполнять желания.

— Я тебя давно знаю, потому могу сделать кое-какие выводы. Раз ты так обеспокоен, существует множество нюансов использования этого амулета, — произнёс староста, наконец, взяв себя в руки. — Что именно с ним не так?

— Всё с ним так, но если хочешь узнать нюансы, пожалуйста. Видишь ли, в отличие от сказочных джиннов, которые исполняют желания по щелчку пальцев, данный браслет работает по принципу модификатора реальности. Проще говоря, когда загадываешь желание, он начинает изучать миллионы вариантов вероятностей, чтобы задать среди них ту, которая и приведёт к желаемому результату. Например, если попросишь у джинна дворец, тот создаст его магией. Но если попросишь дворец у этого браслета, он подстроит события так, что ты пересечёшься с неким вельможей, которого настолько впечатлит твоя личность, что он тут же отпишет тебе в завещании свой любимый дворец, а через пару дней подавится рыбьей костью, и завещание вступит в силу. Надеюсь, я понятно объясняю?

— Более чем, — пробормотал задумавшийся староста. — Кстати, а работа браслета как-то связана с тем, что Масхурпал щеголяет в новой куртке?

— Связана. Этот паршивец смог разобрать руны, понял, как они работают, и загадал получить куртку, как у барона, неделю назад проезжавшего через деревню. В итоге на обратном пути барон, выходя из кареты, умудрился упасть в кучу навоза, в ярости выбросил испачканную одежду в ближайшую яму и переоделся в свежее. Ну, а Масхурпал, оказавшийся поблизости, подобрал куртку, выстирал и теперь, наверное, даже на ночь её не снимает. Кстати, именно благодаря его обновке, я и смог узнать про данный артефакт. Парень как раз планировал загадать ещё одно желание, но я успел раньше.

— Хорошо, принцип работы я немного понял. Какие могут быть проблемы при его использовании?

— Самая главная проблема заключается вот в чём, — неопределённо хмыкнул Шечерун. — Пока артефакт до конца не выполнит заданное тобой желание, новое запустить ты не сможешь. Но, как ты сам уже понял, всё упирается в создание нужной вероятности. На какие-то желания могут уходить часы, на какие-то — дни, месяцы, недели, а бывает и так, что искомого нужно ждать годами.

— Прямо годами? — в голосе Жмыха проскользнули нотки скептицизма.

— Во время обучения в нашей библиотеке мне попадались книги, в которых рассказывалось про этот браслет. Поучительна история великого чародея Бордуникла, который страстно желал обладать красавицей Гунзалоп. Раз за разом девушка отказывала ему, и в отчаянии тот обратился к силе браслета. Но шли годы, а красавица по-прежнему оставалась недоступной, и разочарованный Бордуникл сосредоточился на своих исследованиях, которые в итоге принесли ему мировую славу. А через сорок лет к его порогу пришла старая нищенка, готовая отдать своё тело и душу за кусок чёрствого хлеба. И думаю, мне не стоит разъяснять, что это оказалась та самая неприступная красавица Гунзалоп, которая спустя годы была готова на всё, лишь бы выжить.

— И как же поступил великий чародей?

— В книгах об этом не говорилось, но, думаю, он был сильно разочарован. Зато, благодаря ему, мы знаем, что данный артефакт обязательно выполнит любое желание, даже если на это уйдут годы, а то и столетия.

— Не очень удобно и практично, — заметил староста. — Надеюсь, этим всё и ограничивается?

— Есть ещё ряд мелочей, — Шечерун не спешил радовать главу деревни. — Видишь ли, скорость исполнения желаний зависит вдобавок и от заданных условий. Если просто говоришь, что хочешь того-то и того-то, браслет быстро подберёт оптимальный вариант. Но когда начинаешь задавать ещё и подробности исполнения, процесс может очень сильно затянуться. С другой стороны, если подробные условия не задать, можно получить немало проблем из-за всевозможных последствий.

— И какие же это могут быть последствия?

— Первым делом на ум приходит легендарный король-чародей Харагубль, чьи земли охватил жестокий экономический упадок. Чтобы разрешить этот кризис, правитель воззвал к силе браслета и возжелал целую гору золота. Через пару дней сильное землетрясение выбросило на поверхность легендарную сокровищницу царя драконов Уермуза. Это действительно оказалась целая гора золота, но она, увы, не помогла Харагублю. Из-за невероятного обилия золота цена на него моментально рухнула. Люди впали в шок от того, что денег, на которые можно было безбедно жить целый год, внезапно стало хватать всего лишь на один день. События, последовавшие дальше, очень печальны, и я не хочу сейчас о них рассказывать.

— Можешь рассказать более весёлую историю, если такие имеются.

— Имеются, конечно, — произнёс Шечерун, задумчиво обводя взглядом зал. — Не менее могучий чародей Куркубан Проницательный большую часть своей жизни мечтал стать главой Верховного Совета магов и, когда в его руки попал данный браслет, поспешил загадать это желание. Всё сложилось наилучшим образом. Предыдущий глава очень быстро умер от загадочной болезни, а члены Совета, выбирая нового лидера, умудрились так переругаться, что в итоге дружно проголосовали за нейтрального кандидата, коим и оказался Куркубан. Правда, дальше дела пошли не очень весело, потому что подчиняться ему никто не собирался. Члены Совета предпочитали активно давить на Куркубана со всех сторон, заставляя его принимать решения, удобные не для самого главы, а для множества фракций, входящих в Совет. В итоге могущественный маг остаток своей жизни провёл, будучи не в силах протолкнуть ни одного собственного постановления. Да, в магии Куркубан был силён, но вот политика оказалась для него в новинку, поэтому ему периодически приходилось прогибаться то под одного, то под другого члена Совета. Закончилось тем, что он стал обычной марионеткой в руках более опытных игроков.

— Ладно, — буркнул староста, продолжая буравить браслет взглядом. — То, что это вещь опасная и непредсказуемая, я понял. Но раз твой ученик рискнул, и у него получилось, почему бы ни попробовать тебе? Загадай, например, амнистию. Я же знаю, что ты об этом мечтаешь.

— Не искушай меня, — в голосе Шечеруна промелькнули непривычные для мага мрачные интонации. — Я действительно часто думаю о своей амнистии, но каждый раз представляю, какие именно условия могут повлиять на неё. Такие варианты, как государственный переворот с последующим освобождением узников предыдущего режима или глобальное вторжение и мобилизация всех ресурсов, включая отбывающих наказание, мне совсем не нравятся, — чародей задумчиво посмотрел на своего собеседника и поинтересовался. — А ты, мне кажется, уже думаешь, как бы воспользоваться его мощью.

— Да, есть у меня желание, — не стал отпираться староста. — Точнее, два желания. Во-первых, я дико хочу попробовать фрукт субагабадо.

— Королевское лакомство, — восторженно прошептал чародей. — Простые смертные даже не смеют мечтать о таком.

— Дело в том, что когда я был молодым, — ухмыльнулся Жмых. — Старый барон Камберф устроил большой приём в честь дня рождения своего сына, и так получилось, что мы с отцом попали в число гостей. Нет, не почётных, просто в качестве представителей нашей деревни. Ну, а я, будучи молодым и глупым, смог пробраться на территорию как раз почётных гостей, чтобы поесть из их тарелок. Мне повезло, к тому времени гости уже ничего не соображали, и я доверху наполнил свой мешок изысканной едой. Среди прочих деликатесов в него попал и фрукт субагабадо, который старому барону в качестве подарка торговцы привезли из-за дальних морей. И честно признаюсь, уже сорок лет прошло, а его вкус я до сих пор вспоминаю с тоской и нежностью.

— Да ты счастливчик, каких поискать, — с искренним уважением проговорил Шечерун. — Насколько я помню, субагабадо добывается очень просто, но вот хранить его невероятно сложно, поскольку он портится в течение суток. Конечно, чародеи придумали консервирующие заклятия, но для успешной транспортировки данного фрукта требуются настолько мощные версии, что накладывать их должен как минимум архимаг. В природе же субагабадо нормально переносится в желудке желтомордой акулы, но она, увы, не приближается к нашим берегам. Существует, конечно, вариант, что акулу схватит штормовой кондор, правда, он предпочитает гнездиться на островах, и его редко можно заметить вдалеке от берега. Хотя может быть вариация, когда кондора, поймавшего акулу, захватит бирюзовый дракон, уж эти твари в здешних местах водятся в изобилии, однако, вот беда, в море они вылетают крайне редко. Так что сам понимаешь, условия, чтобы данный фрукт попал в нашу деревню, весьма и весьма маловероятны.

— А что мешает знатному вельможе проехать через Троллью Напасть и поделиться с понравившимся человеком любимым лакомством? — поспешил парировать староста.

— Я скорее поверю в дракона, ухватившего кондора, который смог поймать акулу в тот момент, когда та проглотила фрукт. Лучше расскажи, каково твоё второе желание.

— Среднюю дочку хочу удачно замуж выдать, — слегка смущаясь, пробормотал Жмых. — Ну, Варулину, помнишь?

— Ту, которая с горбом и щербатым лицом после лихорадки Кадула? Конечно же, помню, такую не забудешь!

— Просто её сестры уже давно мужьями обзавелись, а она до сих пор в родительском доме. Причём девочка хорошая, трудолюбивая, характер покладистый, вот только с внешностью не повезло.

— Знаешь, проще действительно попробовать субагабадо, нежели найти человека, готового провести с Варулиной остаток своей жизни. Хотя, если подумать, — произнёс Шечерун и посмотрел в окно. — В этой ситуации не так уж всё и безысходно. На мой взгляд, в нашей округе найдётся немало людей, для которых твоя дочь станет желанной супругой. Так что тут за вероятностями дело не станет, поэтому загадывай своё желание.

— Просто так? Без всяких жертвоприношений и древней магии?

— Да, браслет Гарамокла работает просто и без всяких затей. Ты озвучиваешь желание, я читаю заклинание, после чего нам остаётся только ждать.

— Хочу, чтобы моя дочь Варулина получила достойного супруга, — в голосе старосты послышались пафосные нотки. — И пусть обретёт она счастье.

— Отлично, — сказал Шечерун, провёл рукой над браслетом и пробормотал несколько непонятных слов. — Теперь будем ждать и надеяться.

* * *

Звание «деревенский маг», возможно, и звучало внушительно для местных фермеров, но мало кто подозревал, сколько сил и здоровья отнимали непосредственные обязанности носителя данной должности. Шечерун не спал, наверное, трое суток, пытаясь предотвратить нашествие красноглазого червя на южные посевы. Сейчас чародей думал только об одном, как бы завалиться на любимую кровать и провести в ней не меньше двух дней. И он был искренне разочарован, когда между ним и его жилищем внезапно возникла преграда в лице старосты.

— Спасай! — отчаянно прохрипел Жмых, сдергивая чародея с повозки.

— От чего? — встрепенулся чернокнижник. — Нашествие зомби? Прорыв демонов преисподней? Воплощение пророчеств о конце света?

— У меня тут свадьба на носу, — пожаловался староста. — А я не знаю, что с ней делать.

— Постой, — произнёс Шечерун, почувствовав даже некое возбуждение. — Хочешь сказать, что твоё желание всё-таки сбылось?

— Сбылось. Но о том, что приложилось к моему желанию, я даже подумать не мог. И ты оказался прав насчёт негативных последствий.

— Срочно идём в «Радужного кота», — пробормотал чернокнижник. — Я слишком устал, и мне нужно выпить, чтобы понять, чем именно обернулась данная история.

— Я даже заплачу за тебя. Просто хочу, чтобы ты меня выслушал и подсказал, что мне теперь делать!

Таверна встретила их сияющими окнами, чистыми столами и обильной выпивкой, которую молчаливый трактирщик поставил перед старостой и чародеем, после чего удалился также без лишних слов. Шечерун сразу же приложился к своей кружке, а Жмых продолжил тяжело вздыхать.

— Рассказывай уже, что стряслось, — наконец произнёс чародей, сделав обильный глоток.

— Ладно. Помнишь, я загадал достойного жениха для своей дочери?

— Естественно помню, сам же обряд проводил. Было это три недели тому назад.

— А две недели назад к нам привезли молодого вельможу, которого, вот незадача, свалил в пути приступ горной лихоманки. Не самая страшная болезнь, но отлежаться неделю необходимо. Устроил я его, естественно, в своём доме, а Варулина за ним присматривала. И что бы ты думал, всё это время они близко общались, и дело закончилось тем, что парень, едва встав на ноги, стал просить у меня её руки.

— Это у него с глазами проблемы или вкусы чересчур специфичные? — неопределённо хмыкнул Шечерун.

— Оставь свой сарказм! Я знаю, что внешность у Варулины не очень, но тут нашёлся человек, который принял её такую, какая она есть! — воскликнул староста и, немного успокоившись, добавил. — Вдобавок парень сказал, что у него хватит денег и связей для поиска чародеев, готовых исправить все её физические недостатки. Заверил меня, что полюбил Варулину за характер и образ мышления, а всё остальное, мол, приложится.

— А вот это уже звучит логично и вполне в духе столичной молодёжи, — согласился чародей и уважительно кивнул головой. — Найти человека, подходящего тебе по духу, а потом за счёт своих средств и возможностей привести его внешность к личным идеалам. Ладно, я понял, что ты разобрался с проблемой. А что за неожиданное дополнение к желанию?

— Парень оказался сыном графа Алхура, — пробормотал староста.

— Ого! Похоже, амулет Гарамокла Безумного действительно превзошел все твои ожидания.

— Сейчас я думаю, что лучше бы всё оставалось как прежде.

— Это из-за негативных последствий желания?

— Да. Началось всё уже на следующий день, — вздохнул староста, погружаясь в воспоминания. — Я собирался планировать торжество, когда ко мне в дверь постучали.

— Дай угадаю, это были родственники жениха?

— Ты точно не владеешь даром предвидения? — поинтересовался Жмых, нахмурившись. — Да, это были его родственники. Насколько я понял, двоюродные братья и сестра. Они вломились ко мне в дом и чуть ли ни с клещами стали выпытывать, знаю ли я о том, какой именно свадебный дар готов преподнести мне старый граф и что именно получат в наследство мои внуки. Также они пытались выяснить, какие именно чары я применил, чтобы заставить молодого наследника влюбиться в деревенскую дурнушку.

— Ну, какие именно чары, мы с тобой знаем, — ухмыльнулся чернокнижник. — Я же сам их накладывал.

— Ага. Вот только если бы я о них обмолвился, думаю, меня прямо на месте разрубили бы на дюжину частей. Поэтому пришлось приложить неимоверные усилия для убеждения разгневанной молодёжи в том, что всё случившееся — лишь череда случайностей, которые и привели к столь невероятному итогу.

— И они в это поверили?

— Я пять или шесть часов выслушивал их угрозы и оскорбления, — возмущённо ответил староста. — Но всё же смог убедить их, что непричастен к произошедшему. Некоторые индивиды бывают чересчур легковерными.

— Ладно, тут ты отбился, честь тебе и хвала. Надеюсь, этим всё ограничилось?

— Зря надеешься, — в голосе Жмыха промелькнули нотки сарказма.

— Значит, было и продолжение. Давай рассказывай.

— На следующий день пожаловали новые гости. Пять девиц, каждая из которых заявляла, что она и есть истинная суженая наследника графа. Я был вынужден выслушивать одну за другой невероятные истории запретной любви. Кстати, поверь моему опыту, все они оказались выдуманными.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — отозвался Шечерун, сочувственно кивнув. — Я насмотрелся в столице на подобных сердцеедов. Они любят морочить головы юным девицам, обещая им вечную любовь, замужество и золотые горы. Ну, а по факту, наигравшись, очень быстро бросают. Видимо, и твой будущий зять слегка перешёл черту и…

— Перешёл черту? — староста издал горький смешок. — Да со слов моих гостий, у каждой из них по дюжине детей от нашего жениха. Эти девы стенали и убивались, умоляя отменить свадьбу, чтобы вернуть отца в несостоявшуюся семью. Правда, я так и не понял, в чью же именно, поскольку претендентки чуть не передрались, пытаясь выяснить у кого из них больше прав на нашего жениха.

— И как же ты от них избавился?

— Пообещал привести к ним самого виновника торжества, после чего визитёрши разом погрустнели, попросили меня хорошо подумать и, понятное дело, очень быстро удалились.

— А ты сам как думаешь, это они его обхаживали или, наоборот, он морочил им голову?

— Я уже ни о чём не думаю, — мрачно пробормотал староста. — Поскольку следующие гости окончательно отбили у меня желание это делать.

— И кто же пришёл к тебе после страдающих дев?

— Зловещие ростовщики, — ответил Жмых и на мгновение замолчал, явно пытаясь сдержать повисшее на языке ругательство. — Точнее, один ростовщик. Помнишь такого Аяардолла Муриселя?

— Да, про него даже в столице знают, — восторженно присвистнул Шечерун. — Редко такое случается, чтобы эльф стал банкиром. Хочешь сказать, что он сам пришёл прямо к тебе?

— Да, сам прямо ко мне. Правда, ещё с четырьмя помощниками, каждый из которых очень походил на тех демонов, что ты призываешь. Ну, в смысле не внешностью, а злобностью души, желающей пожрать всё сущее, в том числе и мою душу.

— И чего же хотел от тебя этот эльф?

— Он устроил мне многочасовой допрос, — проговорил Жмых и, наконец, взял свою кружку. — Спрашивал, хорошо ли я знаю финансовую историю семьи Алхура, как давно я знаком с наследником, общаюсь ли я со старым графом и получал ли от него необычные предложения. Это навскидку из того, что я сейчас вспомнил. Поверь мне, вопросов было несколько сотен, и, по-моему, этот тысячелетний остроухий банкир ни разу мне не поверил, хотя в тот раз я отвечал максимально честно.

— Похоже, в семье графа Алхура хватает своих скелетов в шкафу.

— Там целое кладбище, — простонал староста. — В процессе допроса я узнал немало интересного. Выяснилось, что старый граф любит под видом свадебных подарков спихивать своей новоявленной родне взятые им кредиты. Не напрямую, конечно, но всё равно неприятно, когда тебе дарят особняк, а потом выясняется, что ты должен расплачиваться за него всю жизнь. Ну, а Аяардоллу не нравится, что подобные подарки часто получают люди, не имеющие никакой возможности рассчитаться. Поэтому эльф и взял в привычку объезжать потенциальных участников подобных махинаций, чтобы заранее всё распутать. Впрочем, за это надо сказать ему спасибо. Если старый хитрюга Алхур вздумает что-либо мне подарить, я уже придумал, как от этого отказаться.

— Ну, раз ты пережил атаку банкира, значит, самое страшное осталось позади, — постарался подбодрить приятеля Шечерун.

— Самое страшное ждало впереди, — ответил Жмых, одним залпом выпил половину кружки, после чего продолжил. — На следующий день я вернулся с полей и обнаружил в своём доме дюжину нахальных людей, копающихся в моих вещах. И я даже не успел возмутиться, как меня скрутили, отвели в мою же спальню и устроили самый настоящий допрос.

— И что за разбойники это оказались?

— Разбойники? Нет, это были агенты тайной императорской службы. Серая канцелярия, слышал про таких?

— Ну, во времена моей учёбы слухи ходили. Но они считались городской страшилкой.

— Эти страшилки грозились подвесить меня над огнём и сломать каждую из моих костей как минимум восемь раз. И это лишь самая мягкая из их угроз. Оказывается, семья моего будущего зятя входит в число претендентов на императорский трон, и, кроме того, они периодически предпринимают попытки этот трон занять. И столь внезапный брак в столице восприняли как сигнал того, что старый граф ищет новых союзников. Представляешь, имперские агенты решили, что я собираюсь организовать восстание, развязать гражданскую войну и устроить массовую резню в расчёте на то, что моя новая родня воспользуется этим для проведения переворота.

— Могу сказать только одно, — пробормотал Шечерун, изумлённо посмотрев на своего собеседника. — Фантазия у них просто потрясающая.

— Они продумали ещё с пяток вариантов моего возможного использования в политических играх, — продолжал бормотать староста. — И, честно скажу, в тот момент я окончательно пожалел, что загадал это желание.

— Но в итоге тебя отпустили?

— Отпустили, но предупредили, что отныне под наблюдением нахожусь я, моя семья, да и вся деревня. Так что теперь стоит настороженно поглядывать на любого незнакомца, возможно, что он окажется столичным шпиком.

— Смотрю, тебе сильно досталось, — в голосе Шечеруна послышалось несвойственное чародею сочувствие. — Но поверь, после пережитых злоключений свадьба покажется тебе наименьшим злом.

— После них всё покажется наименьшим злом, — устало пробормотал Жмых. — Например, друзья жениха, грозившиеся утопить меня в колодце за то, что я лишил их компанию лучшего собутыльника. Мне пришлось вести их в трактир и за свой счет поить до беспамятства, после чего они подобрели и признали лучшим собутыльником компании уже меня. Или двое любителей азартных игр, которые в своё время поставили крупную ставку на то, что наследник графа Алхура не сможет до тридцати лет найти себе жену. Их так расстроил проигрыш, что они были готовы сжечь меня прямо в доме вместе с семьёй. Хорошо, что старшие сыновья проходили мимо и помогли выбросить их за ворота. Ещё меня ни капельки не смутил столичный художник, собиравшийся нарисовать портреты счастливого семейства. Он настолько возмутился из-за внешности моей дочери, что даже вызвал меня на дуэль, подробно рассказывая, как именно моя семья ранит его чувства. Тогда очень удачно Масхурпал по делам забежал и наколдовал художнику полные штаны лягушек.

— Талантливый парнишка. Освоил заклятие призыва.

— И это я ещё не упомянул пару сотен угрожающих писем со всех концов нашей империи, — подытожил Жмых. — Знаешь, сейчас я считаю, что надо было пожелать фрукт субагабадо.

— Сначала отгуляй торжество, а уж потом будешь думать об исполнении других желаний, — Шечерун повторил трактирщику заказ, после чего обратился к старосте. — Знаешь, у нас в академии любили говорить: «Удача — каприз богов, но специализация чародеев». Раз я приехал, то постараюсь помочь тебе со свадьбой. Да и с последствиями, если что, разберусь, поэтому не переживай.

— Вот теперь я спокоен, — проговорил староста, наконец, улыбнувшись. — За то время, что с тобой работаю, я успел убедиться, что вместе мы сможем справиться с чем угодно. Так что плевать на последствия, давай разберёмся с этой свадьбой и, быть может, загадаем и другое моё желание!

Данная фраза наконец-то завершила поток жалоб, и после неё разговор перешёл в конструктивное русло. Шечерун и Жмых, объединившись, принялись обсуждать предстоящий праздник и всё, что требовалось для его организации. А это означало только одно — староста решил идти до конца.

* * *

Всё, что имеет начало, имеет и конец, и свадьба дочери старосты не стала исключением из данного правила. Жмых с отстранённым видом сидел на перилах моста, сжимая в руках кувшин с вином. Перед его глазами вспыхивали огни фейерверка, знаменовавшие финальную часть торжества, но для старосты эти огни имели совсем иное значение.

— А хорошо погуляли, — пробормотал сидевший рядом Шечерун. — Я и представить не мог, что всё пройдёт настолько феерично.

— Я не думал, что так много народа будет, — пробормотал Жмых. — Ладно, из соседних деревень, но из самой столицы сюда понаехали. Причём даже не родня, а писатели, поэты, художники…

— Ну, а что ты хотел? — усмехнулся чародей. — Многим хочется воочию увидеть столь редкое событие, как наследник известного графа плюёт на все условности и берёт в жёны девушку из простонародья. Это ведь такая востребованная тема для песен и стихов, которые потом разойдутся по всей империи.

— Думаю, в этих песнях мне уготована роль злобного монстра, который силой удерживает девушку в плену, заставляя жениха проходить многочисленные испытания. Сам же видел, как недовольно они на меня смотрели.

— Так люди же городские, убеждённые в том, что в провинции им должны пятки вылизывать и оргии по первому требованию устраивать. Вот и разозлились, когда узнали, что местные девушки знают себе цену и по первому свистку за амбар не побегут. Впрочем, учитывая, сколько эти представители богемы выпили, можешь быть уверенным, что на утро они обо всём позабудут.

— Они-то позабудут, но вот та ведьма, которая прокляла меня и весь мой род, вряд ли. Откуда она, кстати, тут взялась и что с ней стало?

— Похоже, какая-то из несостоявшихся невест подсуетилась. А что с ведьмой стало, не знаю. Масхурпал решил провести с ней дискуссию на тему проклятий, но очень быстро проиграл, поэтому сразу вспомнил традиционный деревенский способ общения с ведьмами и вместе со своими дружками попытался её утопить.

— Надеюсь, успешно?

— Похоже, здешние ведьмы сами хорошо знакомы с деревенскими обычаями, потому умеют прекрасно плавать. Последний раз я видел её на другом берегу, где она сушила одежду.

— Плохо. Значит, её проклятие ещё сохранило силу.

— Я поработаю над его снятием, — поспешил успокоить старосту Шечерун. — А в общем, празднество нормально прошло. Подумаешь, устроили массовую драку. Так я у вас уже на дюжине свадеб гулял, там и помасштабнее баталии затевались.

— Но не на каждой свадьбе ломают руку, нос и челюсть внуку барона Камберфа, — мрачно пробормотал Жмых. — Боюсь, что уже завтра нам за это удвоят налоги.

— За такую мелочь? Вряд ли! Всё будет нормально. И мельницу вы восстановите, тем более что разрушили её по вине жениха.

— Этот его мастер фейерверков, кстати, не очень компетентен. Да, небо осветил качественно, я подобное зрелище последний раз лет двадцать назад видел. Но вот то, что он умудрился один из зарядов всадить в мельницу…

— Так тут уже твои сыновья постарались, спровоцировав мастера фейерверков утверждениями, что через мельницу его ракеты не перелетят. Ну, зато в итоге они оказались правы. Кстати, возле мельницы я последний раз видел этого заезжего экзорциста. Ну, помнишь, который узнал, что здесь завелась суккуба, и решил избавить нас от неё. Что с ним стало дальше, не видел? Вроде я попросил Мрахилею держаться от него подальше.

— Похоже после твоих слов она наоборот решила познакомиться с ним поближе, — буркнул Жмых. — И если верить тем стонам, что доносились из окрестных кустов, она смогла отбить ему всё желание изгонять демонов.

— Да-да, и заменила его совсем другим желанием. Хотя, если честно, я думал, Мрахилея предпочтёт Сиву Патлатого. Когда тот приехал, она на него такие взгляды кидала. А не знаешь, почему он заявился вместе с этим посольством из столицы, вроде же раньше только купцов охранял?

— Ну, если верить слухам, — пробормотал староста, пытаясь вспомнить всё, что знал о данном случае. — Патлатого приветили в столице и даже дали пост при дворе за то, что он прибил какого-то колдуна, досаждавшего лично императору.

— Ясно. Ну, раз Сива теперь герой, наша суккуба наверняка с ним рано или поздно пересечётся. Главное, чтобы он с этим экзорцистом не вздумал подраться. Слушай, ну почему же ты так расстраиваешься?

— Да жалею я до сих пор о том, что загадал такое желание. Надо было идти обычным путём без всех этих столичных гостей, проклятий и сожжённых домов.

— Тут с тобой соглашусь, — произнёс Шечерун, внезапно став серьёзным. — Я подумал и пришёл к выводу, что этот артефакт действительно приносит много зла, поэтому решил спрятать его как можно надёжнее. Там его точно никто не найдёт. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь.

— Что, и даже субагабадо не загадал? — вяло ухмыльнулся староста.

— Я…, - начал было чародей, но тут же осёкся. К ним приближался внезапный гость, в котором с лёгкостью был опознан незадачливый жених. Он вяло покачивался и с недоумением озирался по сторонам, явно не понимая, с кем именно встретился.

— Прошу прощения, — наконец забормотал наследник Алхура. — Вы не видели мою очаровательную невесту? Сейчас как раз должны выступить жонглёры и пожиратели огня, а она очень хотела увидеть это незабываемое зрелище.

— Учитывая, в каком именно состоянии эти пожиратели огня, зрелище действительно получится незабываемым, — проворчал под нос Шечерун. — Раз спалили мельницу, давайте заодно и таверну спалим, что уж там.

— Тихо, — цыкнул на него Жмых и, повернувшись к зятю, ответил. — С сёстрами Варулина пошла гулять. Те хотели дать ей наставления и полезные советы насчёт семейной жизни.

— Ладно, пойду поищу её, — устало промямлил жених. — Кстати, никто из вас не хочет субагабадо? Отец прислал на свадьбу несколько штук, вот только у меня от них живот болит.

С этими словами он положил на колени старосты увесистый мешочек, после чего, покачиваясь, побрёл обратно в сторону празднества.

— Я этого не загадывал, — принялся оправдываться Шечерун.

— Верю, — отозвался Жмых, с интересом посмотрел на подарок зятя и, наконец, довольно ухмыльнулся. — Тем не менее, благодарить следует именно твой «Исполнитель желаний».

— Фрукт оказался подарком на свадьбу, которую ты загадал, — произнёс чародей, выстраивая нужную цепочку. — Считай, тебе повезло.

— Вот именно! — воскликнул Жмых, взбодрившись и встав на ноги. — Ты же сам говорил, что следует ожидать любых последствий. А мы вцепились только в негативные и совсем позабыли о том, что они могут оказаться очень даже полезными.

— Ну, если подумать, — пробормотал маг, погружаясь в размышления. — Заполучить связи в столь высоких дворянских кругах дорогого стоит. Вдобавок после произошедшего события про Троллью Напасть узнает уйма народа, значит, можно ждать новых торговцев. Кроме того, многие приедут посмотреть место, где была сыграна столь необычная свадьба. Кстати, нужно позаботиться о каком-нибудь памятном знаке или статую заказать.

— Раз хороших результатов тоже хватает, может, не стоит так далеко прятать этот амулет? — подытожил староста. — Да, обращаться с ним следует с осторожностью, но что мешает нам хоть иногда использовать его силу для развития деревни?

— Если понадобится, обращайся, — согласился Шечерун. — А я постараюсь изучить артефакт получше и поразмышляю, как снизить потенциальный ущерб. Так что пока можешь обдумывать следующее желание.

— Я-то обдумаю, но лучше потом. А сейчас предлагаю насладиться столь внезапным последствием моего первого желания.

Жмых развернул мешочек и достал оттуда нечто, напоминающее драконье яйцо. Староста и чародей набросились на заветный фрукт, с наслаждением поглощая каждый кусочек. Впереди их ждало ещё немало последствий желания, исполненного артефактом, но будущее их больше не пугало. Впрочем, одна вещь всё-таки огорчала Жмыха. После всех мытарств последних недель он был искренне обижен на Масхурпала за то, что парню удалось заполучить желаемое без всяких негативных результатов. Впрочем, староста ещё не знал о том, какие именно проблемы приобрёл ученик чародея из-за загаданной куртки, но это будет совсем другая история.

Воровской демон, разбойничий паладин

— Вот интересно, а среди твоих демонов есть какие-нибудь занятные и необычные?

Свой вопрос Рум Жмых задал не столько из интереса, сколько в попытке успокоить слегка разбушевавшегося Шечеруна. Совместная рыбалка, изначально представлявшаяся неплохим времяпрепровождением, внезапно оказалась весьма хлопотным занятием. Мало того, что к старосте и деревенскому магу неожиданно присоединился Ринуальд, обладавший умением заставлять нервничать всех в округе, так ещё и чародей решил продемонстрировать исключительные навыки рыбной ловли и зачаровал свою удочку. Правда очень быстро выяснилось, что рыбы упорно игнорировали магию, предпочитая клевать на обычную наживу, что и привело Шечеруна в крайне неблагоприятное расположение духа. И поскольку в подобном состоянии деревенский маг мог наломать немало дров, Жмыху пришлось пойти на хитрость. Надо заметить, что слова старосты сразу привели чернокнижника в чувство, заставив его отложить удочку и вспомнить свою профессию.

— Необычные? — переспросил Шечерун, на мгновение погрузившись в воспоминания. — Ну, если подумать, подобных хватает, хотя в общей массе их не так уж и много. Видишь ли, большинство демонов ставит своей целью разрушение. Кто-то занимается этим целенаправленно, предпочитая лично призывать огонь и молнии на головы врагов, а кто-то опосредованно, создавая оружие и направляя войска. Но в целом могу смело сказать, что среди них практически нет добряков. Те же инкубы и суккубы являются приятным исключением, хотя и они изначально были предназначены для того, чтобы ослаблять врагов, отнимая силу. Кто же мог подумать, что в итоге их услугами станут пользоваться сами призывающие.

— Но всё же, как я понимаю, не все демоны — разрушители, — на этот раз голос подал Ринуальд, которого искренне заинтересовали слова старосты. — Помнишь, когда мы ходили за кладом, ты призывал таких, которые и направления указывали и иллюзии создавали.

— Ну, эти-то тоже были боевыми демонами, — возразил Шечерун. — Каранталь изначально специализировался на том, чтобы проводить войска по безопасным путям, ну, а Гралахтобара обычно призывали для маскировки своего присутствия. Лишь со временем их всё чаще стали использовать для совсем иных дел.

— Понятно, — чуть ли ни хором ответили старейшина и разбойник, осеклись из-за одновременно произнесённой фразы, бросили друг на друга хмурые взгляды, после чего Жмых продолжил. — Но если демонов постоянно вынуждать заниматься чем-то, кроме разрушения, разве они не должны изменить специализацию?

— Так и есть, — Шечерун задумчиво хмыкнул. — С какого-то момента демоны начали понимать, что среди них уже каждый второй — лорд войны или какой-нибудь уничтожитель, а вот способных построить крепость, отыскать у врага слабое место или сковать необходимое оружие не так и много. Поэтому наделённые такими умениями стали постепенно приобретать привилегированный статус, даже не обладая большой силой. Ну, сами посудите, что проще: принести в жертву сотню девственниц, чтобы заполучить чудовище, которое убьёт тысячу человек, или отдать пару котелков супа за информацию, которая выведет тебя в тыл вражеской армии? Таким образом, хитрые и умные демоны значительно улучшили свою репутацию. Вот Зумиаль, демон поиска потерянных вещей, изначально использовался для разведки, но стал призываться многими чернокнижниками в случаях, когда им, скажем, требовалось найти потерянную книгу или носовой платок. Типичный пример того, как со временем у демона изменилась область применения. А Горубана, демона пыток, в последнее время начали призывать преподаватели, чтобы выяснять, действительно ли студент забыл заданную тему или просто притворяется. Ну, и не могу не упомянуть Марсадоля — самого лучшего демонического вора.

— Демоны бывают ворами?! — в голосе Ринуальда послышался откровенный восторг. — Первый раз об этом слышу!

— Довольно слабый демон, — усмехнулся чернокнижник. — Сил не так уж много, да и ограничений предостаточно. Тут необходимо видеть цель, располагаться на определённом расстоянии от неё, следить чтобы её размер и форма позволяли поместиться в ладони, ну и самое главное, надо удержать её в руках в момент переноса. В академии мы призывали Марсадоля, только чтобы посоревноваться, кто за определённое время украдёт у сокурсников самое большое количество нужных вещей.

— Звучит не так уж и страшно, — недоумённо хмыкнул паладин. — Мои ребята вынуждены проворачивать всё, что ты перечислил, без всякой магии. А этот демон, получается, сам делает всю работу, да ещё и на расстоянии от цели.

— Хочешь попробовать? — поинтересовался Шечерун, скептически посмотрев на паладина. — Мне, конечно, не составит труда, но вот моральный аспект смущает. Всё-таки в Тролльей Напасти проходит ярмарка, да и сидящий рядом с нами староста вряд ли одобрит появление вора на своей территории.

— Воров в деревне сейчас пруд пруди, они на ярмарках всегда отрываются, поэтому ещё один погоды не сделает, — ответил Жмых, внезапно проявив неподдельное любопытство. — А я, если честно, очень хочу посмотреть, как именно работает демон-вор.

— Ничего интересного в этом зрелище нет, — возразил чернокнижник. — Когда мы похищали письменные принадлежности, свитки и книги сокурсника, то подкрадывались к его комнате, заглядывали за дверь, призывали силу Марсадоля и тут же получали в свои руки искомое. Так что Ринуальд прав, это мало чем отличается от работы обычного вора.

— Но может, всё-таки попробуем? — пробормотал паладин. — Просто для того, чтобы сравнить ощущения. Мне ещё никогда не доводилось совершать кражу с использованием мистических сил.

— Ладно, если хочешь, я тебе это обеспечу. Но сразу предупреждаю, что придётся соблюдать мои правила.

— Какие же?

— Не смей воровать у местных. Купцов можешь потрошить, потому что они изначально ожидают некоторые потери, а для деревенских жителей утрата даже пары монет может стать ударом по карману.

— Это я понимаю, — насупился Ринуальд. — Узнав о моей деятельности, вы сами должны были сообразить, что я работаю только с приезжими из других городов. Какой мне смысл потрошить местного купца или фермера, если завтра я запросто могу пересечься с ними в трактире?

— Отлично. Тогда правило номер два: не переусердствуй. Мне прекрасно известно, насколько резко новые силы ударяют в голову, поэтому старайся сдерживаться. У демона, конечно, имеется куча ограничений, но я знаю твоё мышление и фантазию, поэтому заранее требую держать себя в рамках. Не стоит создавать трон из украденных кошельков.

— Даже не думал об этом, — обиженно буркнул паладин. — Если не собираешься призывать демона, так сразу бы и сказал.

— Я уже начал обряд, — спокойно ответил Шечерун.

— Просто так, без артефактов и жертвоприношений?

— Ты уже забыл, что я говорил? Марсадоль очень слабый демон, его призыв — дело двух минут. На жертвоприношения даже тратиться не надо, ему хватает самой возможности проявить себя. Так что подожди немного, сейчас я закончу, — маг тяжело вздохнул, выругался и продолжил. — Всё, сделал. Можешь прогуляться и испытать новые ощущения.

— И что я должен делать? — спросил Ринуальд, с недоумением посмотрев на чародея. — Читать заклинания, призывать демона, используя его истинное имя, или задействовать предмет, в котором он заточён?

— Демон уже находится в твоей левой руке. Просто сосредоточься на ней, когда увидишь свою цель. Например, представь, что ты уже схватил, скажем, кошелёк и держишь его. Ничего сложного, просто немного поработай своим воображением. И да, самое главное, дистанция до цели не должна превышать пяти шагов, иначе ничего не получится.

— Для меня это всё сложновато, — пробормотал паладин, с интересом изучая свою руку. — Но я попробую.

— Вот и хорошо. Иди, развлекайся, а мы пока будем разбираться с рыбой. Должно же моё заклинание, наконец, сработать!

Ринуальд уже было направился в сторону деревни, но вдруг резко остановился и поинтересовался:

— А как потом изъять демона из руки? Нужно будет провести какой-нибудь ритуал или достаточно сказать определённое слово?

— Через пару часов он сам исчезнет, — отмахнулся Шечерун. — Повторяю, что этот демон слаб, не обладает выдающимися силами или возможностями и даже после призыва долго не задерживается. Так что поторопись, время уже пошло.

— Отлично, постараюсь оправдать доверие! — усмехнулся паладин и быстро исчез из вида. Чародей хмуро посмотрел ему вслед и повернулся к старосте.

— А это, кстати, нормально, что мы сидим здесь и ловим рыбу, пока в деревне идёт ярмарка? Вроде же нам нужно держать процесс под контролем.

— Мои сыновья знают своё дело, — ухмыльнулся Жмых. — Я хорошо обучил их всему, и, поверь мне, они справятся с любой непредвиденной ситуацией. К тому же им надо приобретать опыт, поскольку в Тролльей Напасти проходит четыре ярмарки за год, и они должны уметь ими управлять. Ну, а если уж мои дети не справятся, тогда найдут нас, не так и далеко мы ушли от деревни.

— И то верно! — чернокнижник довольно усмехнулся и переключился на рыбалку. — Нам ведь тоже надо отдыхать. Поэтому будем сидеть здесь, ловить рыбу и ждать вестей от нашего паладинистого разбойника.

* * *

Ринуальда переполнял энтузиазм. Долгое время он привык полагаться исключительно на свои силы, но внезапное предложение от чародея заставило разбойника признать, что существуют и иные способы достижения цели. Пусть и немного нечестные, однако весьма и весьма интересные. Возможно, это Шечерун так повлиял на Ринуальда. Всё-таки постоянные беседы с волшебником привели к тому, что разбойник как-то привык к его магии и теперь бежал в направлении рынка, рассчитывая как можно скорее использовать полученные силы.

В его стремлении присутствовало что-то от элементарного ребячества, желания испробовать новую игрушку. Впрочем, если честно признаться, также ему хотелось немного поднять свою самооценку. Да, Ринуальд был отличным бойцом и неплохим руководителем, но вот выдающимися воровскими навыками никогда похвастать не мог. Ручной демон, пусть и на время, позволял избавиться от этого недостатка. И для начала требовалось проверить новую способность на какой-нибудь мелочи.

Торговку Нузильду бывший паладин знал достаточно давно и, можно сказать, не с самой лучшей стороны. На ярмарке и даже за её пределами ходила шутка, что лучше десять раз быть ограбленным разбойниками, чем один раз встретиться с Нузильдой. И шутка эта возникла не на пустом месте. Тётка хорошо знала своё дело и профессионально выворачивала карманы покупателей, заставляя их раскошеливаться даже в тех случаях, когда они даже не собирались подходить к её лавке.

Лет десять назад она принялась жаловаться на подступающую старость и на недостаток сил для занятия любимым делом. И тогда вместе с ней на рынок начали ездить три дочки и две племянницы, воспитанные в соответственном духе и ничуть не уступавшие старой торговке в прожжённости и умении найти выгоду. Сама же Нузильда не то чтобы отошла от дел, а просто вместо серьёзных товаров стала продавать всякую мелочёвку, вроде выращенных ею же яблок и груш. Впрочем, злые языки поговаривали, что и на фруктах она умудрялась зарабатывать огромные деньги и в одиночку делала такую же выручку, как все её родственницы вместе взятые.

Ринуальд нашёл некий символизм в том, чтобы начать свой опыт именно с Нузильды. Он помнил, как некоторые члены его банды, среди которых хватало мастеров своего дела, жаловались, что при попытке обокрасть старуху они всякий раз бывали сразу пойманы и биты на месте. Поэтому налёт на данную лавку можно было считать местью за опозоренных товарищей.

— Значит, нужно лишь сосредоточиться на цели? — пробормотал паладин, изучая лоток торговки. Там хватало ярких и явно вкусных яблок, но он сразу заприметил плод, лежащий на самом краю. Жизненный опыт твердил Ринуальду, что это самое сладкое и вкусное яблоко в его жизни, и, несмотря на то, что дистанция слегка превышала необходимую, разбойник всё же поспешил сосредоточиться на нём.

Из личного опыта паладин знал, что каждое новое дело требуется всесторонне изучать, проходя цепочку проб и ошибок. Поэтому он искренне удивился, когда яблоко вдруг исчезло с прилавка и в ту же секунду стало ощущаться в его ладони. Удивление чуть было ни сыграло с разбойником злую шутку. Он уже собрался было поднести яблоко к носу, чтобы проверить реальность плода, но, к счастью Ринуальда, именно в этот момент Нузильда с недоумением принялась изучать свой товар, явно пытаясь понять, что именно в нём изменилось. Реакция торговки моментально обострила все воровские рефлексы, и разбойник, старательно пряча свою добычу, поспешил скрыться за углом.

Лишь убедившись в том, что за ним никто не следит, паладин достал трофей и внимательно рассмотрел его. Да, это было то самое яблоко, на которое он нацелился. Здоровенное, ярко-красное, блестящее и выглядевшее так привлекательно, что Ринуальд, недолго думая, запустил в него свои зубы.

— Всё оказалось даже проще, чем я думал, — пробормотал он, пережёвывая фрукт. — Шечерун явно недооценивает этого демона.

— Они все меня недооценивают, — вкрадчивый голос, раздавшийся в голове, заставил разбойника отпрянуть и отбросить в сторону яблочный огрызок.

— Кто это? — ошеломлённо спросил Ринуальд.

— А ты ещё не понял? — продолжал вещать голос. — Это же я, Марсадоль. Тот самый демон, которого эти маги называют жалким и никчёмным.

— Не пугай меня так, — проворчал Ринуальд, постепенно приходя в себя. Тот факт, что он вступил в контакт с нечистью, конечно, пугал, но разбойник помнил слова Шечеруна о том, что Марсадоль не обладает особыми силами и очень быстро возвращается обратно. — Я и не знал, что ты можешь говорить.

— Конечно, могу. Я всегда это мог, но было сложно найти того, кто меня услышит. Поэтому я и обрадовался, когда повстречал тебя. Ты не просто можешь меня слышать, дело в том, наши сознания настолько близки друг к другу, что с тобой мои возможности просто невероятно возрастают.

— Постой, — с недоумением в голосе пробормотал паладин. — Ты хочешь сказать, что каждый раз, работая с магами, демонстрировал лишь часть своей силы?

В ответ в его голове раздался лёгкий смешок, а затем и разъяснение:

— Я Марсадоль, демон воровства и коварства. Я развивал свои таланты для того, чтобы творить величайшие ограбления века. А теперь скажи, как я должен был себя вести, когда меня призывали для кражи учебника у соседа по комнате? Это казалось каким-то издевательством надо мной!

— Ну, я как бы тоже не императорские регалии стянул, — возразил паладин. — Яблоко такая же мелочь, как и книга студента.

— Ты отличаешься от тех, кто раньше призывал меня, — продолжал рассуждать демон. — Чародеи использовали мои таланты лишь для баловства, а вот ты совсем другое дело. Для тебя кража — это смысл жизни. Ты тот, кто может понять меня и использовать мои умения на полную силу.

— А на что ещё ты способен, кроме похищения яблок и учебников? — поинтересовался Ринуальд.

— Я могу украсть всё, что угодно, — спокойно ответил демон. — Главное, чтобы ты поверил мне и дал, наконец, волю своим чувствам. И тогда я тебя не подведу!

— Считай, что ты меня заинтересовал, — ухмыльнулся разбойник, поворачиваясь в сторону торговых рядов. — Я иду вперёд, а ты постарайся удивить меня!

* * *

После ухода паладина дела у Шечеруна сразу пошли в гору. Магу, наконец, удалось подобрать нужное заклинание, и рыба довольно активно принялась набрасываться на его крючок. Староста смотрел на это косо, но особо возражать не стал. Оба рыбака прекрасно понимали, что полученный улов пойдёт на общий стол, поэтому успех товарища в каком-то смысле делился на всех. Хотя, с другой стороны, Жмыху было очень обидно проиграть в рыболовной гонке.

Обмениваясь рутинными фразами, они с яростью и азартом забрасывали крючки в воду и с остервенением начинали следить за поплавками. На стороне старосты были опыт и знание места, а чародей уравновешивал шансы своей магией, поэтому сложно было сказать, кто мог победить в этом соревновании. Правда им пришлось прерваться когда на берегу реки вдруг появились ещё два человека. Шечерун первым услышал шаги и обернулся. Сначала он увидел Масхурпала, и ученик сразу же замахал ему рукой. Следом шёл Курисин, один из старших сыновей старосты.

— Учитель, прошу прощения, что отвлекаю, — слегка смутившись, начал Масхурпал. — Но у нас возникли проблемы, в решении которых, похоже, нужна Ваша помощь.

— На ярмарке начались беспорядки, — хладнокровно добавил Курисин. — Народ волнуется и говорит, что тёмные силы мешают торговле.

— С этого места поподробнее, — попросил Шечерун, моментально забыв про рыбалку и переключаясь на новую цель. — Что за силы? Как именно проявляются? Кому конкретно мешают торговать?

— Похоже, всё началось с Нузильды, — вновь подал голос Масхурпал. — Она заявила, что нечистая сила ворует яблоки с её лотка.

— Ну, раз уж она не смогла обнаружить вора, значит, там точно нечисть замешана, — ухмыльнулся староста.

— Затем пострадал купец Рачерик Нок, — продолжил Курисин. — Помните такого? Он горшками торгует.

— А ещё вазами, — проворчал чернокнижник. — Он просто достал всех этими вазами, заверяя, что им по пять тысяч лет и с каждой связана загадочная и мрачная история. Кстати, на моей памяти он не продал ни одну из них.

— Видимо, и не продаст, — в голосе сына старости послышались нотки облегчения. — Неведомый вор украл все двенадцать ваз, причём так, что никто опять ничего не заметил.

— Я могу сразу сказать, что у этого вора очень плохой вкус, — проговорил Шечерун, нахмуренно посмотрел на удочку в своих руках, немного повертел её и отложил в сторону. — Ладно, надеюсь, вазами всё и ограничилось?

— Вазы были только началом. Потом грабитель понёсся по ярмарке, словно ураган, — ответил Масхурпал, которому явно не терпелось поделиться подробностями, и принялся загибать пальцы. — У ювелира Лауссы внезапно исчезли все заготовки. Стоило скотнице Каргазе отвернуться, как пропало стадо её коз. Известные кузнецы братья Суне лишились наковальни и корзины гвоздей. Столяр Чарзун остался без двух своих табуреток. Ну и, наверное, самый жестокий случай — это когда вор посягнул на товар Жаарлеи и украл все её игрушки и сладости. Теперь повсюду рыдают оставшиеся без подарков дети.

— Это всё?

— Нет, — ответил Курисин и, отпихнув своего напарника, продолжил. — Он перечислил лишь самые яркие примеры. Из того, что мы узнали, нам кажется, что, прежде чем сбежать, неведомый вор обчистил не меньше двух десятков лавок. Просто большинство лавочников и торговцев пока пытаются понять, что же именно у них украли.

— Возвращайтесь обратно и успокойте людей. Пообещайте, что сейчас делом займутся профессионалы и в ближайшее время всё украденное будет возвращено, — велел Жмых и принялся сворачивать рыболовецкие принадлежности. — И самое главное, чтобы избежать паники, напирайте на то, что никакой нечисти в этой истории нет. А то такими темпами, глядишь, сюда на огонёк паладины заявятся, а нам пока хватает одного испорченного.

— Будет сделано! — дружно отрапортовали парни и покинули берег реки.

Шечерун проводил их глазами и, тяжело вздохнув, поинтересовался у старосты:

— Ты тоже подумал на нашего идиота?

— А на кого же ещё? — хмыкнул Жмых. — Сам посуди, ты дал ему демона, который помогает красть направо и налево, после чего не прошло и часа, как ярмарка превратилась в сплошной хаос. Нет вообще никаких сомнений в том, кто именно стал причиной всего этого безобразия. Единственное, что меня смущает, так это твои заверения в том, что демон довольно слаб. Или ты что-то утаил?

— Ничего я не утаивал, — возразил Шечерун, задумчиво почесав затылок. — У демона действительно очень мало сил, и он явно не способен на то, о чём нам сейчас поведали. Если, конечно, не брать в расчёт одну теорию.

— Какую же?

— Резонанс душ. В академии нам рассказывали о том, что духовные демоны, вселяющиеся в чужие тела, обычно обладают слабой энергией и вынуждены подпитываться от хозяина тела. Но ходила теория о возможности варианта, когда и хозяин и вселяемый окажутся настолько совместимы друг с другом, что их совестная энергия может войти в резонанс, который значительно расширит границы возможностей. Конечно, это всего лишь теория, на практике с таким никто никогда не сталкивался, но в данном случае я не могу отмести эту вероятность. Если подумать, демон-вор и разбойник — просто идеальное сочетание двух схожих натур.

— И чем может обернуться данное сотрудничество?

— А вот на этот вопрос мне ответить не удастся, — тяжело вздохнул чародей. — Теория — она есть теория. Тут может произойти что угодно, начиная с того, что этот союз всё-таки распадётся под влиянием внешних сил, и заканчивая тем, что наш паладин устроит локальный конец света.

— Последний вариант мне не очень нравится, — проворчал Жмых, закончив, наконец, собирать вещи. — Думаю, нам следует найти Ринуальда и поговорить по душам. Демона-то ты, если что, изгнать сумеешь?

— Сделаю, что смогу. Но если данная теория подтвердится, я не исключаю и такую ситуацию, что моих сил просто не хватит.

— Постарайся, чтобы хватило, потому что кроме тебя нам не на кого надеяться, — попросил староста и направился в сторону деревни.

* * *

Ринуальд откровенно наслаждался своими новыми возможностями. Он даже представить себе не мог, что заурядное заклятие наделит его таким могуществом.

— Великолепно, это просто великолепно! Наша сила — это что-то невероятное! Мне даже кажется, что я могу прямо сейчас вломиться во дворец императора и обчистить всю его сокровищницу!

— Ничего тебе не кажется, — голос демона тоже сочился самодовольством. — Нам действительно не страшны ни стены, ни замки. Если поставить цель, нам удастся украсть всё, что угодно. Перед союзом моей силы и твоего таланта не устоит ни одна сокровищница.

— Теперь бы разобраться, что делать с уже добытыми сокровищами.

Ринуальд обвёл взглядом помещение. В качестве временного убежища он выбрал развалины старого храма, находившиеся на окраине деревни. И сейчас разбойника изрядно смущало то, что обычно пустующее место оказалось завалено всяким хламом. На остатках алтаря стояли якобы древние вазы, проход загораживал кузнечный инвентарь, а где-то из глубины храма доносилось блеяние недовольных коз. На одной из украденных табуреток сидел сам Ринуальд, а на второй стояла корзина со сладостями, в которую паладин периодически запускал руку.

— Как что делать? — искренне возмутился Марсадоль. — Это твоя добыча, теперь ты можешь пополнить свою сокровищницу.

— Чем? Козами и гвоздями? Ладно, конфеты, я с детства их обожаю и даже сейчас не могу пройти мимо. Но всё остальное, думаю, стоит вернуть хозяевам.

— Зачем?! — рявкнул демон, и рука паладина затряслась от гнева Марсадоля. — Мы честно украли это, потратив большую часть силы. И всё ради того, чтобы вернуть?! И чем ты тогда лучше тех школяров, которые заставляли меня воровать учебники и письменные принадлежности? Они тоже потом все вещи возвращали, если что. Неужели я в тебе ошибся?

— Не ошибся, — ответил Ринуальд, забросив в рот очередную конфету. — Сегодня я лишь опробовал силы, потому что должен был оценить свои пределы. К примеру, я намеревался узнать, смогу ли воровать живых существ, для чего и связался с этими козами. А также хотел понять, удастся ли мне стащить то, что не сумею поднять руками, почему и полез к кузнецам. Ну, а на ювелире я отработал возможность кражи того, чего не могу увидеть глазами. И, надо заметить, во всём этом ты мне изрядно подсобил.

— Так я же не какая-то мелюзга, — напыщенным тоном ответил Марсадоль. — Я один из пяти лордов войны, и это значит…

— Это значит, что ты трепло, — резко перебил паладин своего собеседника. — Я уже давно дружу с Шечеруном, и он мне многое про вас рассказал, так что можешь не выпендриваться. Я в первую очередь усвоил, что каждая мелкая сошка из ваших любит придавать себе значимости красивыми фразами.

— Эти маги совсем не умеют держать язык за зубами, — проворчал демон. — Такими темпами скоро даже последний попрошайка будет знать всё о наших силах, иерархии и мироустройстве.

— Давай лучше не отвлекаться от обсуждения, куда девать награбленное. Просто скажи, а для чего мне нужны эти вещи и животные? Да, я ограбил не меньше дюжины купцов, но какую пользу мне может принести полученная добыча?

— Почёт, уважение и статус, — заученно оттарабанил собеседник. — Именно для этого я и существую, чтобы приумножать богатства своих хозяев.

— Если бы я хотел стать первым фермером округи, то козы и гвозди стали бы отменным подспорьем для этого, — возразил Ринуальд. — Но проблема заключается в том, что для воплощения моих истинных целей данная добыча не представляет никакой пользы, и о ней даже не хочется думать.

— О чём ты говоришь? — возмутился Марсадоль. — Ты не должен игнорировать эту добычу. Нашу добычу! Мы не жалели сил и старания, чтобы овладеть ею, а теперь она уже тебе не нужна?

— Не так давно ты говорил про резонанс душ, — спокойно ответил паладин. — Не спорю, мы с тобой отлично сработались. Но всё же между нами есть одно различие.

— Какое же?

— Для тебя смыслом жизни является сам процесс кражи. Ты находишь удовольствие в том, чтобы забрать себе то, что тебе не принадлежит.

— А зачем же ещё тогда забирать? — искренне удивился демон. — Чужое обязано стать нашим. В один прекрасный день мы заберём себе все богатства мира.

— Вот насчёт этого я хочу задать вопрос. А для чего нам нужны все богатства мира?

— Как для чего? — пробормотал Марсадоль, явно не понимая, к чему же клонит его напарник. — Всё будет принадлежать нам, и все станут уважать и почитать нас.

— Можно сказать, что именно с этого места начинается противоречие наших взглядов. В отличие от тебя я хорошо понимаю, что если мы украдём всё, то вместо славы и почёта получим всеобщую ненависть, поскольку мало кто захочет уважать обобравших его до нитки. Возможно, в вашем мире это работает иначе, но если ты попытаешься провернуть подобный фокус у нас, потом очень сильно пожалеешь.

— Но мне всегда казалось, что чем больше у тебя богатств, тем выше твой статус, — в голосе демона послышались нотки неуверенности.

— Не спорю, но сам факт обнародования того, что все эти богатства были украдены, данный статус значительно понижает. Поэтому послушай меня, если хочешь хоть чего-то добиться, необходимо, чтобы вся наша добыча имела смысл.

— Смысл? А что это?

— Если мы оставим коз, — начал очередную лекцию Ринуальд. — То только приобретём лишние проблемы. За животными нужно тщательно присматривать, а продать их окажется очень тяжело, поскольку все вокруг будут искать это стадо. То же самое касается и прочих украденных вещей. В данный момент они представляют собой всего лишь мёртвый груз, от которого мало толку.

— И что же мы должны делать?

— Вот тут и начинается самое интересное, — произнёс паладин, и в его глазах зажёгся нехороший огонёк. — Нашей целью является не эта мелочь, а самые настоящие богатства. Такие, которые легко прятать, сложно отследить, а самое главное, на которые без вышеупомянутых проблем можно купить всё то, что мы сегодня взяли просто так.

— Я понял, ты говоришь про золото, — тут же возбудился Марсадоль. — И это хорошо. С моей помощью ты сможешь украсть его столько, сколько…

— Столько, сколько потребуется для моих целей, — перебил паладин. — Ты меня плохо слушал? Все богатства, пусть даже полученные нечестным путём, должны служить хоть какой-то цели. И в моём персональном случае эта цель — построение идеального мира!

— Что это такое? — пробормотал демон и осёкся, явно пытаясь переварить услышанное.

— Ты хочешь узнать, зачем я пытался овладеть твоей силой? — поинтересовался Ринуальд, скривив губы в довольной ухмылке. — Что ж, надеюсь, ты меня поймёшь. Видишь ли, уже долгие годы я пытаюсь добиться своей цели. Все разумные существа на свете должны жить по законам всеобщей справедливости, и ради осуществления этого я был готов оставить свой орден и ступить на путь беззакония, дабы с самых низов начать сотворение общества нового типа…

Марсадоль молчал. Паладин так обрадовался появлению очередного благодарного слушателя, что просто задавил его потоком своих мыслей и идей. Ринуальда даже перестало волновать то, что его окружает добыча, полученная весьма специфическим путём, потому как перед ним появилась новая задача: убедить потенциального единомышленника.

* * *

Вялотекущую суматоху, которая всегда была отличительной особенностью ярмарки, сменило бурное негодование. Торговцы и покупатели, возмущённые вторжением инфернальных сил и его последствиями, активно жаловались друг другу, попутно перемывая косточки старосте и обвиняя его в том, что он не смог предусмотреть подобного инцидента.

— Да найдём мы твоих коз! — рычал Жмых, отбиваясь от торговки. — И демона, который их утащил, тоже разыщем и накажем по всей строгости!

— Так он, наверное, давно их съел, — запричитала Каргаза, картинно закатив глаза. — Кто возместит мне убыток?!

— Приведёшь новых коз и скажешь всем, что они настолько хороши, что даже демоны предпочитают именно их, — внезапно вполголоса предложил Шечерун. — После этого можешь ставить тройную цену, поверь, коз у тебя с руками оторвут.

— Непременно попробую, — пробормотала ошарашенная торговка, уходя в раздумья. Идея настолько захватила Каргазу, что она даже не заметила, как староста и чародей отошли от её загона.

— Есть какие-либо идеи, как найти нашего вора? — проворчал Жмых.

— Начнём с кузнецов, — уверенно ответил чернокнижник. — Магия и железо находятся в сложных отношениях, но одно могу сказать точно, влияют они друг на друга очень сильно. Если Ринуальд использовал демона вблизи инструментов, то остатки его силы могли осесть на них, и тогда мне удастся определить уровень его мощи. Магия поиска всегда начинается с оценки силы того, кого надо найти.

— Ладно, действуй, как считаешь нужным. А я пока попробую поговорить с кузнецами.

Братья Суне считались почётными гостями ярмарки, потому как оружие, доспехи и инструменты, созданные ими, расходились далеко за пределами графства. Поэтому Жмых и согласился с чародеем, что начинать поиск следовало именно с кузнецов. Правда, к удивлению старосты, братья Суне вовсе не выглядели расстроенными. Скорее, их лица выражали удивление, что вызывало немало вопросов.

— Мы слышали, тут у вас нечисть похулиганила, — Шечерун тут же взял быка за рога, обратившись к старшему брату. — Украла часть товара и наковальню, причём никто ничего не увидел.

— Было дело, не спорю, — согласился кузнец, задумчиво почесал в затылке, после чего внезапно выдал. — Вот только всё уже вернули.

— Как вернули? — хором удивились чародей и староста.

— Так мы и этого тоже не заметили, что странно. Просто в какой-то момент смотрим — а гвозди на месте и наковальня вернулась.

— А может, они и не исчезали? — осторожно поинтересовался Жмых. — Может, вам просто показалось, что они пропали.

— Да не настолько уж мы слепые, — буркнул присоединивший к разговору младший брат. — Просто вот наковальня была — и нет, а потом раз — и снова возникла. Да и об гвозди я внезапно споткнулся, думал, что их нет, а они опять появились.

— Твой демон способен на такое? — яростно прошептал староста на ухо волшебнику.

— Я уже ни в чём не уверен, — в тон ему ответил Шечерун. — Похоже, у меня появился материал для полноценного исследования, но пока предлагаю навестить ювелира.

Ювелиром оказалась миловидная женщина явно гномьего происхождения. Она увлечённо трудилась над очередным изделием, но, завидев внезапных гостей, отложила работу, добродушно кивнула им и неожиданно произнесла:

— Присаживайтесь, я как раз хотела позвать вас и поблагодарить за столь скорое решение проблемы.

— Решение? — переспросил Жмых и присел на ближайший табурет. — Хотите сказать, что ваши камни нашлись?

— А разве не вы принесли их обратно? — искренне удивилась Лаусса. — Я уже собиралась составлять опись пропажи, как вдруг обнаружила, что исчезнувший ящик вновь стоит на своём месте. Я не знаю, это работа нечисти или какая-то местная традиция, но прошу больше так надо мной не шутить. У меня много работы, и каждая минута моего времени стоит столько, что вся ваша деревня окажется не в состоянии оплатить подобный счёт.

— Прошу прощения, — тут же сориентировался Шечерун. — Мы просто заглянули узнать, всё ли с Вами в порядке. Постараемся, чтобы подобных эксцессов больше не случалось.

С этими словами чародей вытащил из ювелирной лавки ошарашенного старосту, который, впрочем, особо не сопротивлялся. Правда, вскоре он встрепенулся и начал озираться по сторонам.

— Похоже, Ринуальд начал возвращать ворованное, — предположил Жмых. — Неужели до него дошло, что не стоило так буянить на моей ярмарке?

— Или наоборот, он понял, что набрал всякую ненужную мелочь, и сейчас готовится совершать ограбления века, — буркнул чародей, раздражённо топнув ногой. — Кого ты, кстати, высматриваешь?

— Своих детей. Хочу уточнить у них пару вещей.

Словно почувствовав, что нужен отцу, вскоре рядом с ними, словно по волшебству, возник Курисин. Следом за ним бежал Масхурпал, и Шечерун благодушно ухмыльнулся, довольный тем, что их со старостой наследники сотрудничают друг с другом, подобно своим наставникам.

— Козы вернулись к Каргазе, а Рачерик обнимает свои вазы, — с ходу начал отчёт сын старосты. — Обойти всех пострадавших мы пока не успели, но, по слухам, почти всё пропавшее вернулось к хозяевам. Вот только Нузильда никак не может найти свои яблоки, да и со сладостями имеются кое-какие проблемы…

— Что мне эти яблоки, — Жмых поспешил отмахнуться от свежих вестей. — Мне нужен Ринуальд. Его никто не видел?

— Я специально опрашивал людей на ярмарке, — сказал Масхурпал. — Но, похоже, этот разбойник очень умело скрывает свою личность. Правда, кое-что мне показалось подозрительным.

— Что же именно? — вновь хором поинтересовались чародей и староста.

— Ну, я пока не очень хорошо разбираюсь в магии и поисковых заклинаниях, — слегка смущаясь, продолжил ученик. — Но мне кажется, что от того древнего храма, что стоит на западной дороге, явно разлетаются флюиды тёмной энергии. Я, конечно, смотрел издалека и не проверял, но думаю…

— Бегом к храму, — тут же осадил его Шечерун. — Похоже, что наш король воров прячется именно там.

За сорвавшимся с места магом последовали староста и молодёжь, оставляя за спинами ярмарку, ритм торговли на которой постепенно возвращался к привычному.

* * *

В храм они влетели всей толпой, сметая всё на своём пути, но сразу же были вынуждены остановиться, поскольку паладин вовсе не думал сопротивляться. Наоборот, он спокойно сидел возле развалин алтаря в окружении яблочных огрызков и доедал последнее яблоко. Увидев гостей, он весело помахал им рукой, чем ещё больше деморализовал охотников на демонов.

— Ты в порядке? — только и смог спросить Шечерун. — И что ты тут делаешь?

— Естественно я в порядке, — заверил Ринуальд, отбрасывая огрызок в окно и поднимаясь на ноги. — А тут я отдыхаю. Это место тихое и спокойное, в отличие от вашей шумной ярмарки. Здесь можно о многом подумать, прежде чем принять окончательное решение.

— Что ты натворил?! — Жмых, осознав, что разбойник не выглядит одержимым демоном, обрушился на него со всей яростью. — Мы попросили тебя лишь немного пошалить, а ты в итоге перевернул всю ярмарку вверх дном!

— Виноват, каюсь. Просто искушению Марсадоля очень сложно противостоять. Прежде чем я сумел остановиться, через мои руки успело пройти немало чужих вещей.

— Но сейчас ты вроде пришёл в себя, — произнёс чародей и потянулся за волшебным жезлом. — Поэтому стой смирно, сейчас я его изгоню.

— Не стоит, — возразил Ринуальд и печально покачал головой. — Это лишнее.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Сказать? Ну, наверное, то, что я смог найти общий язык с Марсадолем, — ответил паладин, вяло улыбнувшись. — Поначалу было весело, но затем я почувствовал, что с моим партнёром что-то не так. Пришлось вывести его на откровенный разговор, чтобы узнать немало интересного.

— Неужели тебе удалось разговорить демона? — с недоверием в голосе спросил Шечерун. — Обычно они общаются только на деловые темы, ну, или пытаются запудрить мозги.

— Поначалу так и было, — согласился Ринуальд и, скрестив руки на груди, прислонился к ближайшей колонне. — Но в какой-то момент я сумел понять, чего же именно хочет Марсадоль. Поверьте, я сам был в шоке, когда осознал, что даже среди демонов бывают глубоко несчастные существа.

— Несчастный демон? Не слышал о таком, — ухмыльнулся чародей и заинтересованно посмотрел на разбойника.

— Он рассказал мне многое о том, как оттачивал свой талант, как пытался произвести впечатление на собратьев и в итоге был назван самым бесполезным. Я узнал о его обиде на чародеев, которые считали его способности пригодными лишь для мелких хулиганств. Мне кажется, во мне он нашёл долгожданного собеседника, которого ему так не хватало. Возможно, на подобную откровенность его сподвигла моя история, когда я пытался убедить его в том, что даже в кражах должен быть смысл.

— И что же ты в итоге сделал? — поинтересовался Шечерун, пробежавшись взглядом по развалинам в поисках свидетельств подлости демона. — Только не говори мне, что ты его пожалел.

— Жалость к нему у меня тоже появилась, — согласился Ринуальд. — Однако появилась и заинтересованность. Единственной жизненной целью Марсадоля было стремление доказать свою ценность, а я объяснил ему, что кроме этого существуют и иные способы проявить себя. Я не мастак читать проповеди, но, поверьте, сегодня я был в ударе. Я рассказал ему, что сила нужна не только для удовлетворения своего эго, но и для того, чтобы вести за собой других. Вести вперёд, к высшей цели, к тому, за что я борюсь вот уже последние пятнадцать лет.

— Ты меня просто поражаешь, — проговорил чернокнижник, опуская свой жезл. — Сотни лет твои соратники не слишком успешно боролись со злом, а тут появляешься ты и с лёгкостью делаешь из демона паладина. Похоже, что твой орден понёс огромную потерю в тот день, когда ты решил стать разбойником.

— Ни пойди я этим путём, может, вообще не смог бы найти с Марсадолем общий язык, — парировал Ринуальд. — В любом случае вам не стоит волноваться, потому что шалить по мелочам и портить вашу ярмарку мы больше не будем.

— Ты хоть расскажи, как удалось возвратить всё награбленное, а то я даже не знал о такой возможности.

— Я тоже. Просто когда мне удалось убедить Марсадоля, что нам не нужны все эти гвозди, табуретки и козы, он сразу же вернул всё назад. Видимо, это ещё одно его умение, которое он раньше сдерживал.

— Ладно, с демоном ты договорился, — убедившись, что паладин не представляет опасности, Жмых продолжил наступление. — Но кто заплатит за нанесённый ущерб? Ты испортил мне торговлю, паршивец! Ты понимаешь, что из-за твоей выходки на следующую ярмарку никто не приедет!

— А мне, наоборот, кажется, что приедут многие, — тихонько пробормотал Курисин себе под нос, однако эти слова заставили всех присутствующих повернуть головы в его сторону.

— Почему ты так думаешь? — обратился к сыну нахмурившийся староста.

— Отец, ты так спешил в этот храм, что не дослушал меня до конца. Люди активно обсуждают этот инцидент и говорят, что ярмарка в Тролльей Напасти является выдающимся событием, раз привлекает внимание нечисти и прочих демонов. Я слышал, как многие гости намереваются порекомендовать друзьям и родственникам в следующий раз тоже приехать сюда, потому что тут происходит такое.

— Да и торговля ничуть не потеряла, — поддержал товарища Масхурпал. — Едва вы покинули их лавку, братья Суне объявили, что вернувшиеся гвозди прошли через руки демонов и приобрели магическую силу, которой можно сокрушать своих врагов или защищать свои жилища. И теперь кузнецы очень успешно продают эти изделия поштучно. А Рачерик смог, наконец, впарить одну из своих ваз какому-то приезжему купцу. Тот, услышав историю про демона, заинтересовавшегося ими, сразу поспешил раскошелиться.

— Вот это уже интересно, — проговорил староста, довольно потирая руки. — Эй, разбойник, ты же не собираешься убегать обратно в свой горный замок?

— Какое-то время могу побыть тут, а что?

— Да так. Похоже, мне потребуется человек с исключительными способностями, чтобы придать нашей ярмарке особый статус, — коварно ухмыльнулся Жмых. — И если хочешь заслужить моё прощение, то изволь отработать.

— Чую, в ближайшее время демонам придётся устраивать представления в Тролльей Напасти, — пробормотал Шечерун, облегчённо выдохнул и, наконец, убрал жезл за пояс. — Ладно, если что, я помогу.

— Я в тебе и не сомневался. Похоже, что вместо рыбы нам предстоит поймать более богатый улов! — воскликнул староста и, схватив паладина за рукав, потащил того к выходу.

— Одно лишь меня огорчает, — вслед ему бросил чернокнижник.

— Что же именно? — Жмых даже остановился и недоумённо посмотрел на мага.

— Как бы тебе сказать, — усмехнулся Шечерун. — Марсадоль был единственным демоном-вором, которого мы знали. И тот факт, что теперь он надолго запечатан в Ринуальде, наводит меня на мысль, что будущие юные маги в нашей академии окажутся лишены хорошего развлечения.

Инквизитор против чернокнижника

В Тролльей Напасти давно ходила поговорка о том, что все настоящие проблемы начинаются исключительно после захода солнца. Но в данном случае судьба решила проявить оригинальность и порадовала обитателей деревни прямо на рассвете. Именно в это время по главной улице проскакал небольшой, но довольно хорошо вооружённый отряд всадников, возглавляемый суровой женщиной, закованной в броню. Её роскошные длинные волосы цвета запёкшейся крови развевались подобно знамени, а суровый взгляд изумрудных глаз заставлял всех встречных впадать в ступор.

Впрочем, несколько деревенских ранних пташек сразу же бросились на поиски старосты, отлично понимая, что в данном случае только он мог разрешить назревающие трудности. Ну, и не стоило удивляться, что кое-кто из этих жаворонков постучал и в окна деревенского чародея. Просто так, на всякий случай.

Именно поэтому членам новоприбывшего отряда не пришлось долго ждать. Солдаты едва успели спешиться возле трактира и начали осматриваться по сторонам, как перед ними предстала весьма запыхавшаяся парочка. Шечерун и Жмых были очень обеспокоены появлением новых гостей, причём маг волновался заметно сильнее и нервно поглядывал на знамя, которое держал один из бойцов. На тёмно-синем полотнище был изображён воин в белой броне, объятый белым пламенем и рассекающий нечто чёрное и кляксоподобное, что, видимо, по замыслу создателя символизировало зло.

— Орден Белого Огня, — пробормотал чародей и перевёл настороженный взгляд на лидера группы. — Что вы забыли у нас в глуши?

— Зло не дремлет, распространяя свои семена во всех направлениях, — с лёгкой хрипотцой в голосе начала женщина. — И наша цель — пресечь его в зародыше. Меня зовут Энейла, Энейла Рубельграк. Я являюсь инквизитором первой степени и искренне надеюсь, что вы поможете мне разобраться с моей проблемой.

— Проблемой? — переспросил недоумённо нахмурившийся староста. — Но у нас нет никаких проблем!

— То, что вы их не замечаете, вовсе не означает, что их у вас нет, — пафосно продолжила женщина. — Но, поверьте, у нас есть глаза и уши. Мои братья и сёстры могут прозревать грядущее, видят всё, что скрыто за ним, и они сказали, что в этой деревне или в её окрестностях готово пробудиться великое зло!

— Не знаю ничего насчёт зла, тем более великого, — спокойно ответил Жмых. — Но меня и мою родню вы точно разбудили. Да что там, похоже, уже вся деревня не спит, пытаясь разобраться, что именно тут происходит.

— Я правильно понимаю, что это таверна? — спросила Энейла, кивнув в сторону «Радужного Кота». — Предлагаю зайти туда, дабы обсудить все вопросы.

Закрыв за собой дверь трактира, Шечерун и Жмых почувствовали себя более уверено. Во-первых, их обрадовало то, что все солдаты остались снаружи и говорить предстояло только с инквизиторшей. А во-вторых, им понравилось, что Энейла внезапно повела себя довольно непринуждённо. Сев за ближайший стол, она отмахнулась от учтивого трактирщика, с интересом посмотрела на собеседников и продолжила свою речь.

— Ваш край — довольно интересное место. За последние дни мне пришлось многое про него разузнать. К примеру, вы в курсе, что именно здесь было остановлено восстание Гарамокла Безумного?

— Мне доводилось читать про это, — сухо проговорил Шечерун, сосредоточенно посмотрев на старосту.

— Ну и хорошо. Значит, мне не придётся читать лекцию по истории и можно сразу перейти к делу, — продолжила собеседница. — Вот что забавно. С того события прошло уже полторы сотни лет, но вдруг в соседнем с вашим районе рыбаки начали вылавливать в реке занятные артефакты: всевозможные кольца, браслеты, ожерелья, обладающие различным уровнем силы. Причём эта сила проявляется столь причудливым способом, что нам пришлось приложить немало усилий, чтобы полноценно её изучить. И в результате мы сделали вывод, что одна из тайных сокровищниц Гарамокла находилась в реке, но со временем была разрушена водой. Течение растащило множество порождений безумного разума, и затем они попали в руки рыбаков. А у вас подобного не происходило?

— Первый раз слышу про такое, — также сухо ответил Жмых, возвращая чародею его взгляд. — У нас в реке, кроме рыбы и раков, больше ничего нет. Ну, может, ещё лягушки иногда попадаются.

— Лягушки меня не интересуют, — отмахнулась Энейла. — Тогда поделюсь ещё одним занятным фактом. После восстания Гарамокла большую часть этого региона буквально заполонила всевозможная нечисть. Мы получали многочисленные жалобы от жителей и купцов на то, что здесь невозможно было и шага сделать, чтобы ни наткнуться на какую-нибудь кровожадную тварь. И внезапно несколько лет назад нападения нечисти прекратились. Знаете, у нас возникло подозрение, что кто-то очень могучий смог обуздать этих смертоносных созданий и взял их под свой контроль.

— А, может, им просто всё надоело, и они сменили сферу деятельности, — высказал предположение чернокнижник.

— Нет, — возразила женщина. — Моё чутьё говорит о том, что здесь задействована иная сила. Высшая и могучая. И этому есть немало подтверждений. К примеру, года три назад появился слух о битве с могучим чёрным магом где-то в окрестностях вашей деревни. Слух весьма расплывчатый и не дающий никакой конкретики, но в том, что битва действительно произошла, я уверена. Опрошенные мною распространители этой информации заверяли, что сам маг был повержен в сражении, но чем дальше, тем больше я в этом сомневаюсь. Сокровища Гарамокла и усмирённая нечисть явно связаны. И это лишь верхушка айсберга. Вот ещё имеется загадочный слух о некоем проклятом архитекторе Зиндикусе Пропащем. Данное имя часто мелькает в наших сводках, но ни разу нам не удавалось убедитьсяв том, что такой человек действительно существует и что он сотворил все приписываемые ему деяния.

— Мост в Низине, — пробормотал Жмых. — Это молва дошла и до нас.

— Вот именно. Мост, построенный якобы легендарным чернокнижником, о котором при этом никто ничего не знает. К счастью, у нас в руководстве сидят не идиоты, — произнесла Энейла и торжествующе потёрла руки, заставив чародея и старосту на мгновение впасть в ступор.

— И что же они предположили? — с опаской поинтересовался Шечерун.

— Зиндикус — лишь подставное лицо, созданное для введения нас в заблуждение, — довольно ухмыльнулась инквизиторша. — И пока мы ищем этого несуществующего архитектора, его создатель может спокойно осуществлять свои планы. Но он явно недооценивает нас. И чует моё сердце, ещё немного — и мы сможем плотно сесть ему на хвост.

— Однако эпизод с мостом затрагивает вовсе не нашу деревню, — осторожно проговорил староста. — Более того, этот инцидент произошёл в соседнем графстве.

— Я как раз и предполагаю, что всё это было проделано специально, чтобы отвлечь наше внимание, — ответила Энейла. — Благо хватает и иных фактов, указывающих на Троллью Напасть. Недавно наши пути пересеклись с неким цирковладельцем, который заявил, что в вашей деревне у него отобрали ручного демона. Правда, стоило нам нажать на этого циркача, как он поспешил отказаться от своих слов и заверил, что просто хотел, чтобы мы надавили на его конкурентов. Но факт, что изначально он назвал именно вашу деревню, говорит о том, что здесь несомненно что-то происходит. И я должна докопаться до правды.

— Прошу прощения, — Шечерун тяжело вздохнул, собираясь с силами, и наконец задал так долго мучавший его вопрос. — Но разве то, что я сам являюсь тёмным волшебником, ни делает меня подозреваемым номер один?

— Я предполагала такое, — согласилась инквизиторша, вежливо улыбнувшись. — Поэтому навела справки в вашей академии, а также лично пообщалась с теми, кто знал Вас лично.

— И что же Вам поведали?

— Вы очень азартный человек, но при этом настолько мудрый и дипломатичный, что Вас сложно представить тем, кто решится вступить на скользкий путь.

— Ну, хоть что-то приятное, — проворчал под нос чародей, а староста тут же поспешил взять быка за рога.

— Я не знаю, что именно вы ищете, но готов оказать любую помощь. Если вам нужно место для ночлега, то мой дом….

— Мы искренне благодарим вас за сотрудничество, — бесцеремонно перебила Жмыха инквизиторша. — Но в данном случае предпочтём обойтись своими силами. Поскольку зло способно нанести удар с любой стороны, мы сами разобьём лагерь. Наши шатры могут выдержать атаку тёмных сил, а пустырь, который вы используете для ярмарки, идеально подойдёт для нашей стоянки. Нам необходимо обустроить наш лагерь в кратчайшие сроки, так что на этом я вынуждена откланяться. А вам рекомендую подумать на тему того, с какой стороны нам стоит ждать неприятностей.

Энейла ушла, оставив чародея и старосту в полном недоумении. Столь агрессивная активность женщины слегка выбила их из колеи. Тем не менее, молча переглянувшись, они тоже двинулись на улицу. Очередная проблема требовала совместного решения, и именно этим они и собирались заняться.

* * *

— Самое главное — держать Ринуальда подальше от этой чокнутой, — раз за разом повторял Шечерун. — Ты же представляешь, что она может с ним сотворить?

— После того, как ты сделал его одержимым демоном, очень хорошо представляю, — в тон ему пробормотал Жмых. — Я не люблю этого разбойника, но пытки и смерть на костре — это слишком даже для него. Да боюсь, и тебе тогда достанется…

— Нет, ты не понял, демон — это мелочь, — перебил старосту чернокнижник. — Проблема в том, что раньше Ринуальд был членом ордена Белого Огня, и я немного слышал о том, как они поступают с отступниками. А уж для отступников, осмелившихся прикрывать свои грязные делишки именем ордена, они придумают настолько лютую казнь, что Троллью Напасть потом ещё несколько веков будут вспоминать только в связи с данным событием.

— Ладно, ты меня убедил. Отправлю сыновей, чтобы нашли Ринуальда и попросили держаться от деревни подальше. Тогда нужно и Мрахилее срочно передать, чтобы тоже не высовывалась. А то кто знает, какие отношения у паладинов с суккубами?

— С ней я сам поговорю, — согласился Шечерун. — Уж слишком у неё специфичный взгляд на мир. Вдруг захочет посмотреть на этих паладинов поближе.

— Кстати, я тут просил Масхурпала проследить за ними, — в голосе старосты послышались нотки беспокойства. — И вон он мчится к нам со всех ног.

Ученик чародея действительно подбежал очень быстро, явно стремясь поскорее донести важные сведения. И в сложившейся ситуации хороших новостей уже никто не ждал.

— Учитель, — пробормотал запыхавшийся Масхурпал. — Паладины поставили свои шатры, и к ним только что пришёл Атим Стат.

— Проклятие, — простонал Жмых. — Этот балагур и бездельник ради новых ушей разболтает всё, что нужно и не нужно.

— Бежим к паладинам, — моментально среагировал Шечерун. — Быть может, у нас ещё есть время, чтобы остановить Атима.

То, что времени не осталось, они поняли спустя две минуты, едва перешагнув порог шатра. Главный балагур и сплетник деревни сидел за столом напротив Энейлы и с живым интересом пересказывал ей всё, что у него накопилось за последнее время. Магу и старосте, остановленным охраной на полпути, оставалось лишь беспомощно наблюдать за тем, как инквизиторша узнаёт самые сокровенные тайны деревни.

— Да, мне многое известно, — вальяжно рассуждал Атим. — Вот, к примеру, Арлам Далеф. Казалось бы, самый обычный дровосек, однако призывал демонов, чтобы те вырубили для него лес. А Бурхом Ждос, наш плотник, заверял всех, что построил мост за одну ночь. Но все-то знают, что он приносил жертвы тёмным силам, чтобы получить их помощь. А наш кузнец Ларвал Сингорон мастер, конечно, хороший, но что Вы скажете на то, что к нему в кузню приходят огненные драконы и работают за него?

— Если мы выживем, — пробормотал Шечерун, слушая болтовню сплетника. — Я собственноручно прибью этого гада и сделаю из него зомби.

— А я попрошу сыновей подержать его тело во время твоего обряда, — в тон ему ответил староста, с ужасом наблюдая за тем, как Энейла продолжает задавать вопросы.

— Это всё очень серьезные обвинения, — проговорила женщина. — Вы можете предоставить доказательства своих слов?

— А что там доказывать? — радостно отозвался сплетник. — Вон Кадим Гар, наш строитель, давно уже продал душу тёмным силам. Вот Вы в курсе, что он призвал суккубу для того, чтобы она строила ему дома?

— Суккуба для строительства домов? — задумчиво пробормотала Энейла. — Это весьма тяжкое обвинение.

— Да-да, все деревенские знают, что дни и ночи на стройке он проводит с ней, а его жена думает, что он просто работает.

— Это всё, что Вы хотели нам сказать?

— Нет, — радостно ответил Атим. — Наш староста недавно дочку замуж выдал. Так вот, представляете, жениха ей он нашёл с помощью чёрной магии. Я сам слышал, что ему пришлось джинна призывать, чтобы он своими чарами зятька приманил.

— Это очень полезные сведения, — пробормотала инквизиторша. — Мы непременно учтём их в нашем расследовании. А пока, если Вы не против, нам необходимо вернуться к нашим делам.

— Если что, Вы знаете, где меня найти, — в голосе сплетника слышались неподдельные нотки радости. — Я всегда сижу у главного входа в «Радужного Кота», и там Вы можете…

— Да-да, я всё знаю.

Энейла махнула рукой, и её помощники быстро выдворили Атима Стата за пределы шатра. Женщина нахмуренно посмотрела ему вслед, после чего перевела взгляд на новых гостей и вдруг гневно воскликнула:

— Как же мне надоели все эти выдумщики и сказочники!

— В смысле? — ошарашенно пробормотал Шечерун. — Это вы в адрес Атима?

— Ну, вы же слышали этот бред?! Суккуба строит дома, а кузнец призывает драконов, чтобы те ковали ему инструменты! Похоже, у кого-то очень хорошая фантазия и слишком много свободного времени. Я думала, что такое можно встретить только в городах, но теперь убедилась, что и провинция может порадовать подобными личностями. Кстати, касаемо моего расследования. Вы ничего не обнаружили?

— Пока абсолютная тишина, — поспешил отрапортовать староста. — Я уверен, что сведения, полученные вами, не соответствуют реальности, поэтому…

Но он не успел договорить, так как в шатёр ворвался ещё один из людей Энайлы и прервал главу деревни:

— На юго-западе замечены клубы дыма. Я опросил местных, но никто из них не может ничего сказать об его источнике.

— Наверняка это просто кто-то из лесорубов, — вмешался Шечерун.

— Там и леса-то нет нормального, — перебил его Жмых. — Один кустарник. Я даже не знаю, что там может гореть. Наверняка дети забрались в глушь и развели костёр.

— Три года назад, — ледяным голосом начала Энейла. — Мне донесли, что в одном из парков на окраине столицы постоянно жгут костры. Меня заверяли, что это балуются дети или пытаются согреться бездомные, но наперекор всем я собрала отряд и направилась в указанное место. И там я обнаружила массовое жертвоприношение. Чтобы призвать демона, в обряде собирались использовать пятерых девственниц и два десятка детей. Так что я не могу оставить без внимания происходящее сейчас. Мы должны выдвинуться и проверить, что же именно творится в этом лесу.

Жмых и Шечерун мучительно застонали от осознания того факта, что им предстоит небольшое путешествие сквозь заторы и буреломы. И самое обидное, что у них не было ни единой возможности избежать этого похода.

* * *

— Ну, и что у нас тут такое? — пробормотал староста, глядя на дымящийся пень. — Что тут может гореть?

Подожжённая коряга располагалась в глубине оврага, отвесные стены которого очень быстро отбивали желание спускаться для изучения подробностей. Лишь Энейла и один из её подручных смело бросились вниз, но вместо долгожданного сражения их, видимо, ждало очередное доскональное исследование проблемы.

— Похоже на огневика, — пробормотал под нос Шечерун. — Рандуль или, быть может, харзука. Хотя последнее, на мой взгляд, маловероятно.

— А если понятным языком?

— Мелкие разновидности нечисти, неким образом связанные с огнём. Огневикам нужно тепло для размножения, вот они и разводят костры у себя в гнёздах. Правда, обычно стараются контролировать пламя, сводя его к медленному тлению. Но иногда, когда огневиков становится очень-очень много и им, соответственно, требуется больше жара, пламя может выходить из-под контроля. Вот и здесь, думаю, как раз подобная ситуация.

— Ага, значит, зря мы десять лет назад ругали наших пастухов за непотушенные костры. Они-то, бедняги, нам доказывали, что водой залили и землёй забросали, а мы на них рычали, поскольку лес сильно выгорел и даже окраинам деревни досталось.

— Вы просто не знали про огневиков, — произнёс Шечерун. — Тем более что они тут нечастые гости, обитают дальше к северу. Но, похоже, именно не вовремя сгоревшее гнездо огневиков заставило нас прогуляться. Но это даже хорошо, пусть эта чокнутая хотя бы на время забудет про нас.

— Она, кстати, уже возвращается, видимо, поняла, что ошиблась.

Энейла и её подручный невероятно ловко выбрались из оврага, несмотря на крутые стены, и быстро подошли к своим спутникам.

— Огневики, — мрачно проворчала женщина. — Как я поняла, рандули. Целое гнездо выгорело. А мне доказывали, что так далеко на юге они не встречаются.

— Редкие гости, — пожал плечами чародей. — Однако иногда можно на них наткнуться.

— Мы зря потратили полдня, — процедила сквозь зубы инквизиторша и недовольно оглядела окрестности. — Впрочем, по дороге сюда мне удалось обнаружить ещё кое-какие странности. Тех же паутинников я заметила не меньше десяти штук, но все они ведут себя так, словно их что-то напугало. Про более мелкую нечисть вообще молчу. Нет, у них явно есть хозяин, который заставляет их подчиняться его строгим правилам. И поверьте мне, рано или поздно я его найду.

— Прежде чем кого-то искать, давайте вернёмся в трактир, — вежливо предложил староста. — Мы сможем перекусить, собраться с мыслями и наконец определиться с конкретной целью поисков.

— Мысль здравая, так и поступим, — согласилась Энейла.

— Да, — буркнул Жмых и, посмотрев по сторонам, добавил. — Предлагаю взять чуть правее. Там, насколько мне помнится, должна проходить пастушья тропа, и по ней мы быстрее доберёмся до деревни.

Дорогу староста помнил очень хорошо, и уже через несколько минут они выбрались из бурелома. Вот только вышли в таком месте, что Шечерун сразу смутился, а инквизиторша схватилась за меч.

— Похоже, мои предположения начинают подтверждаться, — произнесла женщина. — В этом лесу точно почитается тайный культ, посвящённый некоему стихийному божеству.

— С чего бы? — удивился Жмых, но тут взгляд его упал на росшее возле тропы раскидистое дерево, на стоявший у его корней импровизированный алтарь из пары камней, а также на многочисленные дары, лежавшие на нём. — Да это ерунда какая-то. Просто местные верят в лесного духа, которого и пытаются задобрить.

— Народные суеверия часто имеют под собой основу, которая может оказаться очень и очень неприглядной. На заре моей карьеры я сталкивалась с тем, как в одном поселении жители приносили на алтарь дары очередному местному духу. На первый взгляд, подношения были безобидные: цветы, что-то из еды, незначительные ценности. А в итоге выяснилось, что в том месте располагались развалины храма древнего божества, который таким незатейливым образом копил свою силу. Мы усмирили его, но ценой жизни многих наших собратьев. Поэтому с тех пор я не верю в то, что подобные культы могут появляться сами собой.

— Расскажешь ей? — тихонько пробормотал староста.

— А что ещё остаётся? — со вздохом сказал Шечерун и, собравшись с духом, повернулся к инквизиторше. — Это моя работа.

— В смысле? — недоумённо спросила женщина.

— Вся эта идея с духом — моя работа. Просто в своё время я немного тут экспериментировал, и одно заклинание сработало не так, как должно было, — чернокнижник даже покраснел, вспоминая свой позор. — Я хотел призвать одну овцу, а призвал все стада округи. Пастухи, естественно, решили, что животных собрала какая-то высшая сила, и поставили данный алтарь. Ну, а я уже не стал их разубеждать. Тем более что никакого вреда от этой их затеи нет. Ну, принесут сюда раз в неделю кусок хлеба и кувшин молока, никому же от этого плохо не станет.

— То есть ты струсил признаться в своей слабости и прикрыл свой позор выдуманным культом, — сурово отчеканила Энейла. — Честно говоря, если до этого у меня ещё возникали какие-то мысли о том, что именно ты можешь быть причастен к моему делу, то после подобного признания смело заключаю, что самое большее, на что ты способен, это запугивание лягушек в пруду.

Инквизиторша, оставив подозрения, подошла к алтарю и с интересом изучила его. Чародей оказался прав, и пастухи возложили не так уж и много даров. На алтаре обнаружились несколько кусков засохшего сыра, слегка зачерствевшая краюха хлеба и, к удивлению всех, полный кувшин молока. Правда Жмых и Шечерун даже представить себе не могли, что Энейла внезапно сядет рядом и начнёт уплетать всё это за обе щеки.

— А что не так? — среагировала она, заметив недоумённые взгляды. — Вы сами сказали, что никакого духа здесь нет, поэтому никто не обидится. К тому же я изрядно проголодалась, пока мы шлялись по этим зарослям. Кстати, сыры у вас отменные, буду рекомендовать друзьям.

— Скажи мне, все паладины такие? — пробормотал под нос староста.

— Если честно, я впервые такую вижу, — в тон ему отозвался чародей.

— Отлично! — подытожила Энейла, завершив трапезу. — Возвращаемся в деревню и продолжаем наше расследование!

* * *

— Настырная, какая же настырная, — бормотал Шечерун, глядя на бегущие по небу облака. После возвращения из леса ему пришлось ненадолго отлучиться, чтобы разобраться с рядом проблем, вызванных внезапной гостьей, и сейчас чародей сидел на скамейке возле трактира, пытаясь прийти в себя.

— С этим согласен, — проворчал староста, который, наоборот, с интересом смотрел на землю, изучая мельтешащих муравьёв. — Очень настырная и целеустремлённая. Но знаешь, честно говоря, эти её качества мне в какой-то степени даже нравятся. Уважаю подобных людей, с головой уходящих в работу. Да и внешность у неё очень эффектная. Эх, будь я помоложе, глядишь, наплодил бы с ней дюжину рыжих ребятишек…

— Я постарался всё зачистить, — резко оборвал мечты Жмыха чародей. — Все зомби временно упокоены, огненные волки отправлены в своё измерение, и по мелочам пришлось многое убрать. Вот только мух — наблюдателей оставил, но их очень непросто будет разглядеть. Ну, и кого смог, тех предупредил, чтобы лишний раз языками не чесали. Если Атим трепло, которому никто не верит, то вот к тому же кузнецу наша гостья прислушается с интересом.

— Боюсь, что эта Энейла, если захочет, раскроет все наши уловки, — вздохнул Жмых и задумчиво покосился на собеседника. — Честно признаться, я до сих пор удивлён, почему ты всё ещё не под подозрением.

— Возможно, это какая-то её игра, — пожал плечами Шечерун. — Если это так, я с удовольствием в неё сыграю.

— Кстати, твой ученик снова бежит к нам сломя голову. Как думаешь, стоит тревожиться или у него просто очередной приступ паники?

— В данных условиях я предпочитаю встревожиться, — мрачно ответил чародей и переключился на Масхурпала. — Что ещё случилось?

— Значит так, — тяжело дыша, начал юный чародей. — Во-первых, Энейла встретилась с Мрахилеей.

— Мрахилею сожгли на костре или подвергли экзорцизму?! — воскликнул чернокнижник. — И как они могли встретиться, я же просил её не вылезать из дома?!

— Так новая стройка началась, здание деревенского совета. А вам, учитель, прекрасно известно, как Мрахилея относится к своему делу. Вот там и пересеклись. Впрочем, можете не волноваться, её сущность не раскрыли. Она не дала Энейле и слова сказать, сразу принялась объяснять все тонкости строительного мастерства, а затем прочитала целую лекцию на тему того, как следует отдаваться работе и с чем именно её ассоциировать.

— И как инквизиторша на это отреагировала?

— Жутко смутилась. Ну, вы же знаете Мрахилею и её ассоциации.

— Одной проблемой меньше, — облегчённо вздохнул чернокнижник. — Теперь Энейла будет считать её обычной озабоченной тёткой и не полезет изучать её биографию.

— Во-вторых, есть проблема посерьёзнее, — продолжил Масхурпал. — Инквизиторша поймала Ринуальда.

— Но мы же предупредили этого придурка!

— Как я понял, он сам пришёл в город и сдался ей. Возможно, он надеется получить прощение за чистосердечное признание.

— Да он костёр получит, а не прощение, — прорычал Шечерун, вскакивая с лавки. — Бежим в инквизиторский лагерь, пока всё не закончилось плохо!

— И что же ты там собираешься делать, чтобы не допустить плохого конца? — поинтересовался староста.

— Я собираюсь вспомнить, что могу призывать демонов не только для строительства мостов!

Интонация, с которой были сказаны эти слова, моментально заставили Жмыха и Масхурпала вспомнить об основной специализации мага. Взгляд чернокнижника наливался яростью, и его собеседники инстинктивно отступили на пару шагов.

— Вперёд! — крикнул Шечерун. — Пора показать этой рыжей стерве, что в нашей деревне ей придётся следовать нашим правилам!

— Стой! — воскликнул староста и рванул за чародеем, пытаясь остановить его, но чернокнижник сорвался с места с такой скоростью, что нагнать его удалось только у входа в шатёр. Там Шечерун притормозил сам, поскольку, к его удивлению, охрана, обычно стоявшая у входа, куда-то подевалась.

— Нам же легче! — рявкнул он прямо в лицо подоспевшему Жмыху, после чего вошёл внутрь. Представшее перед чародеем и старостой зрелище моментально заставило их напрячься. А заглянувший вслед за ними Масхурпал бессвязно вскрикнул и поспешил выскочить наружу. Посреди шатра стоял здоровенный крест, к которому и был прикован бывший паладин. Абсолютно голый Ринуальд висел, безвольно склонив голову, и его тело было покрыто множеством небольших рубцов. Рядом с крестом стояла пылающая жаровня, в которую были опущены зловещего вида инструменты.

Реакция Шечеруна была моментальной. Даже не задумавшись, он подбежал к кресту и стал трясти пленённого разбойника. Ринуальд издал протяжный стон, поднял голову, открыл глаза и с недоумением уставился на чародея.

— Шечерун? — пробормотал он довольно бодрым голосом. — Ты что здесь делаешь?

— Тебя спасаю, идиот, — с облегчением пробормотал чернокнижник, изучая оковы. — Сейчас я тебя вытащу, и ты как можно быстрее покинешь Троллью Напасть.

— Эй, а вот это уже лишнее, — возразил паладин, недовольно дёрнувшись. — Я думаю, тебе не стоит в это влезать.

— Хочешь сгореть на костре?!

— Ну, в каком-то смысле я уже горю, — пробормотал Ринуальд. — Кстати, Энейла уже здесь, поэтому, думаю, вам стоит удалиться.

— Здесь?! — воскликнул маг и обернулся к входу, но его взгляду предстал лишь слегка растерявшийся староста. Зато с противоположного конца шатра раздался резкий вскрик, заставивший Шечеруна вновь крутануться на месте. Именно в этот момент он понял, что с другой стороны шатра имелась какая-то пристройка, из которой, похоже, и вышла инквизиторша. Учитывая, что женщина была абсолютно голой, ситуация представлялась очень конфузной. В руках Энейла сжимала кувшин, которым тут же попыталась прикрыться. А вот самого Ринуальда происходящее очень сильно развеселило.

— Мы вместе учились, — усмехнувшись, выдал он ошеломлённому и смущённому магу. — И состояли в очень близких отношениях. Понятное дело, позже наши пути разошлись, но, представляешь, недавно я узнал, что именно благодаря Энейле орден так и не лишил меня статуса. Она сумела переубедить многих, что я не оступился, а просто выбрал весьма специфический путь, чтобы нести свет добра и справедливости. Кстати, так оно и есть, как ты помнишь. Ну, а узнав, что моя крошка объявилась в наших краях, я не смог пройти мимо.

— А как же цепи и пытки? — с недоумением пробормотал Шечерун, стараясь не смотреть в сторону Энейлы.

— О, это мы вспомнили наши игры в орденских подземельях. Фантазия у нас тогда пёрла через край. Впрочем, оказалось, что и сейчас мы способны дать жару, не так ли, милая?

— Надо было всё же поставить стражу у входа, — пробормотала инквизиторша.

— Ты же сама сказала, что не стоит смущать мальчиков нашими криками и стонами. Кроме того, как я понимаю, наши гости сейчас уйдут, верно?

— Всё, считайте, что нас не было, — подал голос Жмых. — Занимайтесь своими делами, а мы пойдём в таверну.

Шечерун сам не понял, как его вытащили на улицу, и, лишь осознав, что творящееся в шатре осталось позади, смог позволить себе тяжело вздохнуть.

— Ох уж эти паладины, — пробормотал чернокнижник. — Мне всегда внушали, что они являются образцами чистоты, доблести и справедливости. Жизнь свела меня с двумя паладинами, вот только один из них оказался разбойником, а другая — извращенкой.

— Работа у них, видимо, такая, — ответил староста, пожав плечами. — Она и приводит к подобным крайностям. Ты сказал, что мы пойдём в трактир, так пошли быстрее. После всех этих крестовых походов против зла у меня дико пересохло в горле, и мне срочно надо выпить.

— Согласен, — чародей вновь вздохнул и зашагал к «Радужному Коту», поскольку ситуация приблизилась к такому моменту, когда без пары кружек пива разобраться в ней не представлялось возможным.

* * *

— Я понимаю твои к ней чувства, но эта дамочка нас уже конкретно достала. Ринуальд, тебе не удастся никак на неё повлиять, а? — спросил Жмых и косо посмотрел на разбойника.

Тот уже пришёл в себя после приключения в шатре и даже облачился в обмундирование паладинов. Чародей и староста с недоумением посматривали на белые одеяния, но причину переодевания выяснять не спешили.

— А что я могу? — произнёс паладин, приложился к своей кружке, сделал пару внушительных глотков, после чего добавил. — Энейла уверена в истинности этого пророчества. После того, как мы с ней хорошенько развлеклись, она мне все уши прожужжала о таящемся зле. А я её отлично знаю, уж если она что-то вбила себе в голову, то вряд ли отступится. Так что будем ходить за ней хвостиком и искать тёмные силы.

— Которых здесь нет, — пробормотал Шечерун. — Ну, что-то, подходящее под это определение, найти тут наверняка удастся, но, в целом, я могу смело засвидетельствовать, что никакой чертовщины у нас не наблюдается.

— Так и я могу это подтвердить, — ухмыльнулся Ринуальд. — Только нам, увы, не поверят. Хотя вот, как видите, меня восстановили, я снова являюсь членом ордена Белого Огня. Правда, не знаю, надолго ли.

— Может, попробовать её разыграть? — вновь подал голос Жмых. — Попросим Масхурпала изобразить тёмного мага и провести ритуал в ближайшем лесу. После чего вы на глазах у всех его якобы повяжете и показательно уничтожите.

— Это бы сработало, если бы вместо Энейлы сюда приехал кто-нибудь помоложе, — возразил атаман, покачав головой. — А она-то — тёртый калач и сразу распознает подлог. Поэтому я считаю, нам лучше продолжить следовать за ней и послушно выполнять все её прихоти в надежде на то, что она вскоре устанет и поймёт, что здесь ловить нечего. Хотя повторяю, Энейла — девочка упёртая и может застрять здесь на долгие месяцы.

— Боюсь, я столько не выдержу, — проворчал староста. — Думаю, что…

Договорить Жмых не успел, так как внутрь трактира неожиданно ворвалась Энейла, явно не подозревавшая, что именно её сейчас все и обсуждали.

— Я, кажется, нашла, — радостно проговорила она, присаживаясь за столик. — Перерыла свои записи и обнаружила, что двадцать лет назад здесь прятались остатки ордена Крылатого Змеенога. Их всех очень быстро разыскали и повязали, но, как оказалось, никто так и не занялся расследованием их деятельности. А ведь согласно записям, после них остался храм, посвящённый тёмным божествам. И если подумать, то ни там ли может…

— Дорогая, — Ринуальд мягко прервал словесный поток своей бывшей напарницы. — Насколько я помню, тот храм был зачищен нашим деревенским чародеем ещё три года тому назад.

— Это правда? — спросила Энейла, внимательно посмотрев на Шечеруна. — Вы видели этот храм?

— Пещеру, если быть точнее, — проворчал чернокнижник. — Кстати, она находилась недалеко от того места, где мы сегодня обнаружили огневиков. Не представляла ничего особенного: пара ловушек и портал, призывающий Эджигорса. Правда, с ним пришлось немного повозиться.

— Помню, после этого ты просил приобрести тебе новую мантию, ибо старая прогорела, — добавил староста. — Но зато Ганадарова пещера стала безопасной, а то тамошние демоны столько нашей скотины пожрали!

— То есть и здесь тупик, — отчаянно простонала Энейла. — Я уже не знаю, за что зацепиться. Может, снова вернуться к сокровищам Гарамокла Безумного?

— К тем самым, которые мы выбросили в реку? — без раздумий уточнил паладин, после чего осёкся под пристальными взглядами присутствующих, выражающими самые разнообразные эмоции.

— Повтори, — ошеломлённо пробормотала инквизиторша.

— Сокровища Гарамокла мы выкинули в реку, — медленно произнёс Ринуальд, тем самым вынудив Шечеруна брать быка за рога.

— Сокровища нашла местная травница незадолго до своей смерти, — сказал чародей. — Мы посчитали их хламом и выбросили в реку.

— И молчали об этом?! — закричала Энейла и тяжело задышала от возмущения.

— А разве мы могли это рассказать? — моментально вступился Жмых. — После того, как вы набросились на мою деревню, мы боялись даже пикнуть, думали, что вы готовы послать на костёр всех, кто как-то связан с тёмными силами.

— Ну, я же не настолько… — пробормотала инквизиторша и запнулась, увидев мрачные лица собеседников. — Ладно, я вела себя чересчур напористо. Но это не означает, что вы должны были всё скрывать. Вы же понимаете, что пророчество не может лгать, а из-за вас я пошла по неверному следу. Может, вы даже знаете, почему местная нечисть ведёт себя так тихо?

— Из-за него, — ответил Ринуальд, кивнув в сторону чернокнижника.

Шечерун недовольно прошипел, но не стал скрывать правду и пробормотал:

— У нас договорённость с нечистью. Я не лезу в их дела, а за это они не трогают деревенских жителей и купцов.

— Проклятье! — воскликнула Энейла, откинулась на спинку стула и с негодованием посмотрела на собеседников. — Это такая важная информация, а вы… Хотя ладно, признаю, я должна была проявить дипломатию, а не запугивать всех. И в итоге, — пробормотала женщина, погружаясь в размышления. — В итоге получается, что почти все основные линии расследования ведут в никуда. Я уже боюсь спрашивать про безумного архитектора или тёмного мага, повергнутого силой Святого Грааля.

— С этими мы точно не связаны! — рявкнул Шечерун, бросая негодующий взгляд на Ринуальда. — Мы, конечно, слышали про волнения у низинщиков, но считаем, что всё выдумал тамошний жрец. Говорят, у него серьёзные проблемы с головой.

— Нет, там явно нечто большее, чем безумие какого-то жреца, — возразила инквизиторша и яростно стукнула кулаком по столу. — Я просто уверена в этом. Надо провести ещё одно расследование, чтобы…

Однако закончить свою мысль Энейле не удалось, так как в этот момент дверь в трактир резко распахнулась, и на пороге появилась новая незнакомая фигура. Впрочем, незнакомой она оказалась только для чародея и старосты, поскольку атаман и инквизиторша сразу же подобрались и постарались принять серьёзный вид. Да и сам Шечерун осознал, что ему очень хочется встать по стойке смирно и склонить голову перед вновь вошедшим.

Потрёпанный жизнью седеющий мужчина, закованный в белоснежные латы, уверенным шагом пересёк помещение и остановился возле столика, за которым сидели Энейла с собеседниками. Женщина тут же подскочила и принялась отчитываться:

— Приветствую, магистр Угросогор. Энейла Рубельграк, инквизитор первой степени, я нахожусь здесь…

— Рад видеть Вас, мастер Рубельграк, — магистр резко прервал заготовленную речь. — Мы ищем Вас уже вторую неделю, и я вижу, что моё решение поехать данным маршрутом оказалось удачным, поскольку наши пути наконец пересеклись.

— Но как Вы могли меня потерять? — удивилась Энейла. — Ведь это моё официальное задание — расследовать возможное проявление сил тьмы и хаоса в деревне Троллья Напасть. Именно так и написано в письме, подписанном лично Вами и запечатанном Вашей печатью.

— Я могу взглянуть на это письмо? — недовольно спросил Угросогор, которого явно покоробили слова инквизиторши. — Потому что я прекрасно помню, что давал совершенно иные указания.

— Вот, смотрите.

Энейла достала письмо из своей сумки и протянула старому паладину. Он расправил его и принялся читать. Впрочем, много времени это не заняло, и уже через минуту под сводами таверны раздался тяжёлый вздох, сменившийся короткой, но смачной руганью.

— Похоже, нам пора менять писца, — пробормотал магистр. — Поскольку количество ошибок в данном письме просто зашкаливает. И самую главную он, конечно, ухитрился сделать в названии.

— В названии? — хором выдали все сидевшие за столом.

— Не Троллья Напасть, — устало проговорил Угросогор, теребя пальцами по бумаге. — А Кролья Пасть. Это совсем другое поселение, и все члены нашего братства уже третью неделю собираются в его окрестностях, чтобы предотвратить весь тот ужас и хаос, что были объявлены в пророчестве.

— Слышал я про это село, — внезапно выдал Жмых. — До него от нас дней десять добираться надо.

— Боюсь, что к тому времени, когда мы до него доберёмся, всё будет уже закончено, — вновь тяжело вздохнул магистр. — Но будем надеяться на то, что время ещё есть. Поэтому, мастер Рубельграк, быстро поднимайте своих людей и присоединяйтесь к моему отряду.

Энейле не надо было повторять два раза. Не медля ни секунды, она сорвалась с места и бросилась к выходу, а командир занял её место за столиком.

— Тяжёлая у вас работа, как я погляжу, — пробормотал Шечерун, бросив косой взгляд на магистра.

— И не поспоришь, — согласно кивнул старый паладин. — Сами видите: одна ошибка в письме — и вот я бегаю по всему графству в поисках пропавшего отряда. Хорошо хоть мне успели передать, что видели его в ваших краях, а то разыскивал бы до самого конца света.

— Теперь вы нас покинете? — поинтересовался Ринуальд.

Магистр ответил очередным нахмуренным взглядом, после чего наконец ответил:

— Можете не волноваться, в ближайшее время мы вас точно не потревожим. Кстати, Ринуальд Кортоконбор, мы до сих пор не решили, что с тобой делать: казнить или ввести в высший совет братства. Поэтому сиди пока здесь и жди вердикта.

С этими словами Угросогор поднялся и ушёл вслед за подчинённой. Жмых и Шечерун проводили его недоумёнными взглядами, после чего повернулись к разбойнику.

— Я не понял, — пробормотал чародей. — Ты же говорил, что тебя отлучили. А, судя по словам твоего начальства, отношение к тебе пусть и неоднозначное, но всё же с некоей примесью уважения. И не надо ссылаться на твою подружку, похоже, кроме неё у тебя имеются покровители в высших сферах.

— Ну ладно, поделюсь секретом, — ничуть не смутившись, усмехнулся Ринуальд. — Просто разбойники бывают разные. Принято считать, что благородные атаманы большую часть награбленного раздают бедным, но я предпочитаю львиную долю своих накоплений пересылать в казну ордена. И чем дальше, тем больше убеждаюсь, что именно благодаря мне в последнее время у них нет проблем с финансированием.

— Даже не хочу слышать про это, — отмахнулся чародей. — Всё у вас там слишком сложно и заморочено.

— Да бросьте, — ехидно произнёс паладин. — Думаю, этот вопрос закрыт. И в ближайшее время мы больше не увидим здесь ни старого Угросогора, ни моей любимой Энейлы. У них хватает других проблем, чтобы обращать внимания на Троллью Напасть.

— Будем на это надеяться, — хором ответили Шечерун и Жмых.

* * *

Едва войдя внутрь «Радужного Кота», Шечерун внезапно увидел Энейлу. Инквизиторша сидела на его любимом месте и, судя по обилию кувшинов на столе, явно пыталась забыться. Подобное зрелище настолько заинтересовало чародея, что он опустился на стул напротив женщины и тем самым обратил на себя её внимание.

— О, и ты здесь, — слегка развязно пробормотала Энейла. — Пришёл поглумиться надо мной?

— Я просто случайно проходил мимо, — спокойно ответил чернокнижник. — И заметил, что у тебя, похоже, возникли проблемы.

— Проблемы? Ну, если назвать загубленную карьеру этим словом, то можно сказать и так.

— Неужели посещение нашей деревни всё тебе испортило?

— Ваша деревня стала лишь началом, — голос инквизиторши стал строгим и слегка задумчивым. — То, что я заблудилась по вине писаря, мне ещё простили. Но из-за этих блужданий я опоздала на военный совет и не успела узнать, в чём именно состоит план борьбы с сектантами. Тут уже и пошли проблемы.

— Получается, ты запорола всё дело?

— Ну да, — вздохнула Энейла, с грустью посмотрев на стоявший перед ней кувшин с пивом. — Кто же думал, что орден планировал выманить всех сектантов с их прирученными демонами на заранее подготовленное поле боя. Я пришла в самый последний момент и решила, что мы терпим поражение, поэтому, недолго думая, бросила весь свой отряд в бой. А члены других отрядов, увидев, как их братья погибают в неравной борьбе, поспешили выступить раньше времени. В итоге весь план скатился в одно место, возникла общая свалка, и лишь каким-то чудом нам удалось вырвать победу. Однако, посчитав потери, наш орден пришёл в ужас, меня назначили виновной и до общего разбирательства сослали в один из южных форпостов. Поэтому я тут и оказалась, застряла ненадолго на полпути.

— Соболезную, — пробормотал Шечерун. — Сам понимаю, как такое происходит. Сегодня ты пребываешь в фаворе и являешься всеобщим любимцем, а завтра тебя вгоняют в грязь и заставляют сидеть на месте и не высовываться.

— Ты умный, — ухмыльнулась инквизиторша. — Я долго размышляла над словами Ринуальда и над тем, что увидела сама. Ведь ты же многое скрыл от меня, верно?

— Скрыл, — слегка ухмыльнувшись, ответил чародей. — Да, я не стал рассказывать, что призывал демонов для строительства домов и мостов, что моя магия помогла дочке старосты обрести счастье, что лишь благодаря мне удалось избавить демона от мучений, которым его подвергали алчные циркачи. Можно сказать, что я приложил немало усилий для того, чтобы запомниться в Тролльей Напасти.

— Жаль, что ты не поведал это, пока я была здесь в первый раз, — печально проронила Энейла, откидываясь на спинку стула. — Быть может, тогда бы я сразу поняла, что в этой деревне мне ловить нечего. Хотя нет, скорее всего, я приняла бы тебя за источник зла и постаралась бы выжать из этой версии всё, что только можно. Ты действительно умный человек, раз не стал раскрывать себя.

— И что же ты будешь делать дальше?

— Постараюсь искупить свою вину. Скорее всего, придётся какое-то время поработать на самом низу. Ну, а что будет дальше, покажет время.

— Кто знает, — пробормотал чародей, задумчиво посмотрев в потолок. — Не исключено, что именно там ты и сможешь проявить себя. Просто я сужу по себе. В столице я был одним из множества чародеев и вряд ли смог бы понять, на что действительно способен. Однако именно на окраине, будучи не скованным рамками и конкуренцией, я сумел в полной мере раскрыть свой потенциал.

— А в этом ты прав, — согласилась Энейла, и в её опустошённом взгляде вдруг загорелся огонёк. — Наверное, мне действительно стоит понять свои рамки. И, возможно, подобное смирение позволит мне найти правильный путь. В любом случае спасибо за поддержку.

Инквизиторша резко встала из-за стола, пошла к барной стойке, расплатилась с трактирщиком и направилась было к выходу, но снова остановилась возле Шечеруна. Чародей, внимательно следивший за её действиями, ничуть этому не удивился и поинтересовался:

— Хочешь ещё что-то сказать напоследок?

— Мне кажется, мы ещё увидимся, — голос Энейлы внезапно зазвучал трезво. — После всего того, что ты мне сказал, да даже после моего расследования, я поняла, что здешний край весьма любопытен и явно нуждается в отдельном присмотре. Поэтому знай, рано или поздно мы обязательно встретимся. И искренне надеюсь, что тогда мы будем на одной стороне.

— Честно признаться, мне бы тоже этого хотелось, — осторожно ответил Шечерун, которого немного напряг внезапный оптимизм собеседницы.

— Значит, договорились, — подытожила Энейла и покинула таверну.

А чернокнижник остался сидеть на месте, обдумывал последний диалог и чувствовал лёгкую тревогу. Да, он сумел выйти сухим из воды, несмотря на все свои огрехи, но где-то в глубине души понимал, что его проблемы только начали набирать обороты. Но это, как Шечерун догадывался, была совсем другая история.

Деревенский властелин

— Да я смотрю, ты в рукодельники подался.

Рум Жмых по старой привычке не стал стучаться в дверь и оказался весьма озадачен тем, что сидевший за столом деревенский чародей активно работал иглой, вышивая узор на платке.

— Ага, подался, — пробормотал под нос чародей. — Погоди ещё пару минут, я уже заканчиваю.

Староста послушно сел на стул и принялся с интересом наблюдать за работой Шечеруна. Впрочем, чародей не преувеличил и действительно не заставил себя долго ждать. Сделав ещё пару стежков, он прошептал несколько загадочных слов, после чего с удовлетворением оторвался от своей работы.

— Ну, наконец-то, — облегчённо выдохнул маг, и его лицо просто светилось от восторга. — Представляешь, я мечтал создать это ещё со времён академии, и у меня всё-таки получилось! Самое смешное, нас заверяли, что подобное заклинание доступно только высшим магам, ну, вроде того же Гарамокла. А я спокойно взял и всё сделал без особых усилий. Главное, чтобы имелись знания, немного терпения и нужные ингредиенты.

— И что же такое ты сделал? — недоумённо хмыкнул Жмых. К этому времени он уже привык, что инструменты, созданные чародеем, выглядели весьма солидно и функционально, поэтому обычный вышитый платок сбивал старосту с толку.

— Цепь Харсидоса, — ответил Шечерун. — Это имя демона, подчиняющего чужие разумы. Данный артефакт позволит использовать его силу.

— Но почему ты сотворил его из обычного платка?

— Ну, как сказать, — чернокнижник слегка смутился, но продолжил объяснение. — Для создания подобного артефакта нужна полноценная цепь из чистейшего фуригинского серебра. Слышал про такое?

— Ну, оно вроде очень-очень дорогое…

— Вот, в этом и проблема. Данное серебро стоит таких денег, что одной нити, потраченной мной на вышивку, хватило бы для покупки всей Тролльей Напасти вместе с окрестностями. Хорошо, что купец, у которого я взял её на сдачу, даже не догадывался об её свойствах и истиной стоимости. В общем, нужный материал у меня появился, придать ему форму я сумел, вот только цепь получилась настолько тонкой и мягкой, что пришлось закреплять её на этом платке, чтобы она ненароком не порвалась.

— Ясно. Но так ли уж необходимо связываться с нечистью, подчиняющей разумы?

— Понимаешь, существует целая семейка демонов, специализирующихся на этом, однако не очень-то любящих повиноваться призвавшим их чернокнижникам. Но стоит заключить их в цепь из фуригинского серебра, как они сразу становятся довольно послушными!

— И тебе просто из интереса захотелось испробовать это самому, верно?

— У меня были материалы и время, поэтому я мог себе позволить доказать, что и подобное деяние мне по плечу! — восторженно произнёс чернокнижник.

— Ладно, — тяжело вздохнул староста. — Когда ты придумываешь что-то безумное, разубеждать тебя бесполезно, поэтому лучше сразу объясни, как он работает и чем может грозить нашей деревне.

— Ну, особых угроз он не представляет, — возразил Шечерун, свернул платок в четыре раза и зажал его в кулаке. — А вот насчёт принципов работы могу рассказать многое. Самое главное, пойми, что у демона имеется ряд ограничений. Для начала взгляни на цвет нити.

— Да обычное серебро. Разве что как будто изнутри светится.

— Этот свет и является показателем силы демона. Пока ты его видишь, артефакт заряжён и с ним можно делать, что угодно. Но стоит нити почернеть, как тебе остаётся только сидеть и ждать, пока демон снова наберёт свою мощь.

— И насколько же хватает его мощи? — поинтересовался староста, внимательно разглядывая платок.

— Зависит от того, на ком ты станешь его применять. Скажем, когда попытаешься подчинить дикое животное или не очень умного человека, Харсидос потратит ничтожную часть силы. Но когда нарвёшься на неглупого противника, то демон, скорее всего, отдаст всё, что у него будет, чтобы сломить врага. Ах да, приказы ты можешь отдавать только разовые, ни о каком постоянном подчинении и речи не идёт. Само заклинание действует около часа. То есть если прикажешь, чтобы кто-то был твоим полноценным слугой, то по истечении данного времени придётся ему объяснять, почему он должен тебя ублажать.

— Это всё?

— Нет, — продолжил свою лекцию чернокнижник. — Тебе придётся учитывать ещё одну особенность. Прежде чем отдать приказ, убедись, что тот, кого берёшь под контроль, будет изначально готов к исполнению данного поручения. Проще говоря, если оно пойдёт вразрез с его моральными нормами и идеалами, он наверняка проигнорирует всю мощь заклинания.

— Примерно понимаю, — пробормотал староста. — Значит, если я попрошу у скряги-купца чрезмерно большую скидку или потребую искренне верующего изменить своему богу, демон не сработает.

— Именно. Хотя и тут полно тонкостей и нюансов. Согласно преданиям, в распоряжении у Гарамокла Безумного имелось два десятка подобных демонов, и он мог, разом призвав их силу, ломать волю своих оппонентов. Но у нас, как ты сам понимаешь, нет возможности для подобного рода экспериментов.

— Ладно, что ещё мне следует знать?

— Не используй артефакт на чиновниках и купцах, — проговорил чернокнижник, отложив платок в сторону. — Никогда не используй. Именно это нам всегда твердили в академии, когда рассказывали про данное заклинание.

— Видимо, подобному запрету имеется своё обоснование?

— Конечно, — ответил Шечерун и, слегка поморщившись, продолжил. — Я не знаю, как в провинции, но в столице и её окрестностях, где магия просто бьёт ключом, все чиновники и торговцы носят специальную защиту, предохраняющую их от подобных артефактов. И как мне говорили знающие люди, кроме защиты можно наткнуться и на амулеты с сигнализацией, предупреждающие владельцев о попытках подчинения их разума.

— То есть это противозаконно? — спросил Жмых, и его взгляд преисполнился брезгливостью. — И ты, несмотря на все наложенные на тебя ограничения, осмелился создать подобное?

— Противозаконно применять его без разрешения, — поспешил пояснить Шечерун. — А вот создавать можно сколько угодно. Поэтому никаких законов я не нарушал. И, кроме того, одно дело, когда ты используешь подобный артефакт для личной выгоды или обогащения, и в итоге это ведёт к множеству конфликтов. А совсем другое, когда ты просто пытаешься решить собственные проблемы, которые, разумеется, не настолько глобальны и не привлекают чрезмерное внимание.

— Так ты собрался с его помощью решать собственные проблемы? — переспросил староста. — Всё-таки не в одном интересе дело, да?

— Хорошенько подумав, я пришёл к выводу, что при практическом применении этого артефакта могут возникнуть нежелательные последствия. Я не стану его использовать без лишней надобности, а лучше уберу куда-нибудь подальше и забуду о его существовании.

— Постой! — вдруг воскликнул Жмых, и в его взгляде зажёгся нехороший огонёк. — А одолжи-ка мне его на полдня. Честное слово, ничего глобального я не замышляю, просто хочу исправить одну небольшую несправедливость.

— Ты здесь главный, тебе и решать, — флегматично ответил Шечерун. — Если считаешь, что ничего не нарушаешь, то бери и пользуйся. Только знай, что если произойдёт что-то плохое, вся ответственность ляжет на тебя.

— Я всё понимаю, — проговорил Жмых и схватил лежавший на столе кусок ткани. — А теперь научи меня им пользоваться.

— Ничего сложного. Сожми платок в кулаке и чётко сформируй в голове приказ, а демон сам всё сделает.

— Отлично, тогда я удаляюсь.

Староста бросился к выходу, а чародей всего лишь пожал плечами и погрузился в свои расчёты. Помимо артефакта, он собирался решить ещё пару задач, и в данный момент ему хотелось всего лишь одного, чтобы его никто не беспокоил.

* * *

Сжимая в кулаке заветный платок, Жмых подошёл к родному дому. Именно здесь он и хотел провести заинтересовавший его эксперимент. Приблизившись к ограде, отделявшей его участок от соседской территории, староста поднял голову вверх и внимательно оглядел массивную крону сухого дерева, росшего буквально на самой границе. Именно оно довольно долго являлось камнем преткновения между семьёй Жмыха и его соседом, скотником Мараком Курзинеком.

Жмыху откровенно не нравилось жить рядом с деревом, которое грозило рухнуть в любую минуту и могло перепахать своими сучьями земли обоих семейств. Вдобавок, судя по наклону ствола, при падении оно было способно задеть дом старосты. Однако он не мог предотвратить нависающую угрозу, поскольку опасное растение находилось на чужой земле, хозяин которой, Марак, в отличие от своего соседа, относился к дереву снисходительно и считал, что раз оно стоит в таком виде уже пару десятков лет, то простоит и ещё дольше. Поэтому все просьбы убрать небезопасный кусок древесины скотник игнорировал, каждый раз ссылаясь на множество других дел, и тем самым заставлял Жмыха волноваться всё больше и больше. И даже попытки надавить на соседа, используя статус старосты, не давали никакого результата. Марак продолжал отмахиваться, заверяя, что это его личное дело, и отказывался принимать какую-либо помощь со стороны. Однако сегодня, когда в руках у Жмыха оказался волшебный платок, ситуация могла измениться, и он искренне обрадовался, увидев, что сосед находится в пределах досягаемости.

— Доброго тебе дня, — вежливо начал староста, обращаясь к Мараку. — Как дела и настроение?

— Не жалуюсь, — вяло ответил скотник. — Погода только достала. Всё жара и жара. Вроде уже и зима на носу, а солнце печёт, словно в середине лета.

— Погода в этом году действительно странная, — согласился староста. — Впрочем, лет семь назад тоже стояло необычайное тепло. Помнишь, я же тогда впервые попросил тебя срубить это дерево, а ты сказал, что у тебя трудный период в жизни, поэтому пусть оно пока постоит. Вот только прошло уже столько времени, а твой трудный период всё никак не кончается. Ты вообще собираешься убирать эту корягу?

— Я, конечно, могу это сделать, — лениво пробормотал Марак. — Но ты меня тоже пойми. Каждый раз, как я гляжу на этот ствол, сразу вспоминаю, что именно под ним первый раз поцеловал свою Ларану. Ну, а чуть позже склонил её и к кое-чему более серьёзному. Так что это дерево, пусть даже и мёртвое, дорого мне как память. И когда я гляжу на него, во мне пробуждаются все эти воспоминания, и я понимаю, что мне его просто жалко. Разумеется, рано или поздно я его всё же срублю, но…

— Думаю, время для этого уже настало, — сурово перебил скотника Жмых, а затем поднял руку с платком и постарался отдать чёткий конкретный приказ. Староста пытался очень тщательно выполнить все инструкции Шечеруна, однако всё равно искренне поразился тому, что сосед вдруг резко засуетился.

— А ты, похоже, прав, — забормотал Марак, растерянно озираясь по сторонам. — Дерево уже высохло и может скоро упасть. Хорошо, если не зашибёт кого-нибудь! Я прямо сейчас сбегаю за инструментами, позову сыновей, и мы мигом разберёмся с этим делом.

— Да я и не сомневаюсь, — ответил староста и ухмыльнулся, осознавая, что магия деревенского чародея вновь сработала нужным образом. Жмых искренне надеялся, что так продолжится и в будущем.

* * *

Случались минуты, когда Рум Жмых просто-напросто забывал о том, что у него есть жена. И это было неудивительно, так как Лабурзея уже давно предпочитала проводить время вне дома. Чаще всего её можно было встретить в гостях у многочисленных братьев и сестёр или у разбежавшихся по своим очагам повзрослевших детей. Поэтому староста очень удивился, обнаружив, что дражайшая супруга находилась у него за спиной всё то время, пока он разбирался с соседом.

— Мне казалось, что Марака вообще невозможно сдвинуть с места, — с заинтересованностью в голосе начала она. — А тут хватило пары слов, чтобы он зашевелился. Так что признавайся, ты что-то от меня скрываешь?

— Для начала, здравствуй, — проворчал староста, мысленно ругаясь на капризы мироздания, приведшие к данной встрече. — И ничего я не скрываю, просто так вышло, что мои слова очень удачно упали на подготовленную заранее почву. Марак уже сам думал о том, чтобы срубить дерево, а я всего лишь его подтолкнул.

— Ты ври, да не завирайся. С тех пор, как связался с этим проклятым чернокнижником, ты просто пропитался всяким мистицизмом и демонобредием. Мне иногда начинает казаться, что моего мужа заменили очередным существом из преисподней. И ладно бы притащили нормального инкуба, который хоть как-то бы меня веселил! Нет же, ты молчишь так, словно скован дюжиной обетов. Поэтому либо рассказывай, что вы в очередной раз придумали, либо сегодня остаёшься без обеда.

— Да не о чем особо рассказывать, — буркнул Жмых. — Шечерун дал мне зачарованный платок. Берёшь его в руки, приказываешь что-то выбранному человеку и получаешь от него всё, что потребовал, — и, немного подумав, добавил. — Разве что на купцах и сборщиках налогов его применять нельзя, и это обидно.

— Ну вот, а говорил, что сам Марака убедил. Кстати, что за платок, покажи.

— Вот он, — проговорил староста, демонстрируя артефакт. — Но даже не проси дать тебе, я и сам взял его только ради дерева. Прямо сейчас верну платок магу, пусть сам разбирается, что с ним дальше делать.

— Ну можно я позаимствую его всего на полчасика, пожалуйста? — заворковала Лабурзея и внезапно посмотрела на мужа настолько умоляющим взглядом, что тот буквально опешил. — Просто Лупа уже два месяца не отдаёт мне котёл, который я ей одолжила, вот хочу попробовать его вернуть.

— Ну, если только ради котла, — задумчиво проговорил ошарашенный реакцией супруги староста, вручая ей платок, однако через мгновение всё же встрепенулся. — Но как только разберёшься с данным вопросом, сразу верни платок мне. Это очень опасный инструмент, поэтому ему не стоит находиться без должного присмотра.

— Одна нога здесь, другая там, — заверила Лабурзея. — А ты пока отдохни. Да успокойся же, всё будет хорошо. Смотри, дерево сейчас повалят, а я скоро вернусь и приготовлю твой любимый суп.

— Буду ждать.

Жмых прекрасно понимал, что ему необходимо проследить за женой, но именно в этот момент сосед наконец приступил к рубке дерева, и подобное зрелище староста просто не мог пропустить. Тем более что Марак набросился на ствол с такой неистовой силой, что его сосед просто замер от восторга. Жмых всё-таки смог добиться своего, и проблема супруги как-то сама собой отошла на второй план.

* * *

— Отец, проснись, отец!

— Что?!

Жмых моментально подскочил на месте, пытаясь понять, где же именно он находится. Впрочем, ответ на этот вопрос нашёлся очень быстро: староста сидел на своём любимом кресле на веранде. Последнее, что он помнил, это то, как наблюдал отсюда за работой соседа, и, похоже, умудрился задремать. А разбудил Жмыха Вормак, его пятый сын, который уже давно жил со своей семьёй, но периодически заглядывал на огонёк к родителям.

— Что случилось, Вормак? — заворчал староста, поднимаясь на ноги. — Пока я спал, нашу деревню захватили демоны? Или барон Камберф в очередной раз взвинтил налоги и прислал сюда своих людей?

— Боюсь, что всё намного хуже. Похоже, что мама сошла с ума!

— Как сошла с ума?! — моментально встрепенулся Жмых.

— Ты же не давал ей волшебный платок, который исполняет желания?

— Ну, что-то такое было, — пробормотал староста, мысленно издав вопль отчаяния. — Шечерун немного поколдовал, и эту вещицу я у него позаимствовал.

— Значит, она всё-таки в своём уме. Ладно, хоть это хорошо, — с облегчением проговорил Вормак, немного подумал и с грустью продолжил. — В общем, случилось следующее. Сначала мама отправилась к тётке Лупе, которую долго и агрессивно убеждала вернуть какой-то котёл. Я, если честно, в подробности этого не вникал, ибо оказался там случайно.

— Ради возврата котла я и одолжил твоей матери платок. Но постой, почему она принялась уговаривать и ругаться, а не использовала силу волшебного инструмента?

— Она его использовала, но не сразу и немного не так. Просто в самый разгар спора к ним заглянула жена мельника.

— Только не это! — воскликнул Жмых, с трудом подавив рвущееся из груди ругательство. — Из всех женщин деревни Лабурзея больше всего ненавидит как раз жену мельника. И что же произошло потом?

— После того, как ты всё подтвердил, я могу предположить, что мама, воспользовавшись платком, приказала тёте Лупе хорошенько отлупить нежеланную гостью и напоследок окунуть её с головой в кучу навоза.

— И Лупа это сделала? — простонал староста, осознавая, во что именно вляпалась его семья.

— Как ни странно, да. Она довольно быстро разобралась с женой мельника, выполнив все пожелания. Но тут на шум сбежались и другие соседки, почти все из которых тоже не нравятся маме. Она попыталась и среди них развязать драку, но тут уж вмешались мы с Лериком и остановили её.

— А как там оказался твой младший брат? — встрепенулся Жмых. — Он же вроде уехал с шахтёрами и должен был вернуться только в конце недели?

— Он приехал сегодня раньше срока из-за каких-то разногласий с работодателем. Мы толком даже пообщаться не успели, как пришлось разнимать свару и успокаивать маму. Но дальше было больше. Она в запале и проговорилась про волшебный платок, а соседки, узнав, что их хотели заколдовать, попытались пересчитать ей кости. К счастью, мама успела спрятаться в доме тёти Лупы. Когда я уходил, бабы переругивались с ней через окно, и мне кажется, что этим всё и закончится.

— Платок всё ещё у твоей матери?

— Нет, его отобрал Лерик, на что мама очень сильно обиделась. Понимаешь, когда он услышал про волшебные свойства платка, то просто вцепился в него, а я и не стал претендовать. Я вообще, если честно, в эти чары сразу и не поверил, а вот брат — наоборот. Видимо, сказалось то, что именно его ты чаще всех посылал с поручениями к Шечеруну, вот Лерик и проникся всей этой магией.

— И где же сейчас находится твой брат?

— Папа, а ты разве не в курсе? — удивился Вормак. — Лерик уже полгода обхаживает Сурудану.

— Жена гончара, — запричитал староста, обхватывая руками голову. — А тот как раз уехал за глиной! Так, ноги в руки и бежим к его дому. Возможно, мы ещё успеем всё это остановить!

* * *

То, что они не успели, стало понятно по довольному лицу Лерика, который сидел на бревне напротив дома гончара. Младший сын старосты просто излучал самодовольство, и было очевидно, что своей цели он всё же добился.

— Лерик, проклятие всех преисподних, что ты натворил?! — прорычал Жмых, обрушивая свой гнев на отпрыска.

— Отец?! — встрепенулся младший и резко вскочил на ноги. — А что такого я сделал?

— Платок волшебный брал? — вкрадчиво поинтересовался староста. — Сурудану соблазнял с его помощью?

— Так платок действительно волшебный? — пробормотал Лерик, и его самодовольство вдруг сменилось недоумением. — Просто Сурудана уже три месяца всячески намекала мне на непристойности, но каждый раз, стоило мне перейти грань, отталкивала меня. А когда я услышал от матери про якобы волшебный платок, подумал, что он придаст мне решительности и напористости, и даже не собирался пользоваться никакой магией. Но если он на самом деле работает, получается… — парень вдруг захныкал и, обхватив руками голову, сел обратно на бревно. — Получается, что я всего лишь неуверенный в себе неумеха, которому удаётся соблазнить женщину только с помощью волшебства…

— Если я правильно понял слова Шечеруна, ты не сможешь заставить человека творить то, чего он не желает, — утешающе проговорил Жмых, моментально смягчившийся из-за отчаяния сына. — Ладно, что сделано, то сделано. Мы как-нибудь утрясём вопрос с мужем Суруданы. А теперь верни мне платок, и я постараюсь помочь тебе всем, чем смогу.

— Нет у меня платка, — буркнул Лерик, с недоумением посмотрев на отца. — Я его Думлуру отдал.

— Этому пропойце?! — староста даже взвизгнул от недоумения. — Да как ты мог?!

— Ну, я же не думал, что платок рабочий, просто хотел от Думлура отвязаться, — ответил Лерик, пожав плечами. — А то он сел рядом со мной и начал ныть, что жена не даёт ему выпивать, костеря последними словами, а к нему в гости как раз друзья из соседней деревни приехали, и он хотел их уважить. Вот я и сунул Думлуру платок, сказав, что если отдать приказ, жена даже пикнуть не посмеет.

— Так, — буркнул Жмых, сделал глубокий вдох и всё же сумел сдержать своё отчаяние. — Бежим к Думлуру. Только бы он не натворил глупостей.

* * *

Деревенские приключения волшебного платка с заключённым в нём демоном напоминали историю той самой мухи, что попала в муравейник и вызвала там множество разнообразных хаотичных последствий. Жмыху оставалось лишь надеяться, что рано или поздно вся эта шумиха каким-то образом уляжется, и ему удастся забыть прошедший день, посчитав его кошмарным сном.

Остановить Думлура тоже не удалось. Тот использовал силу платка на своей жене, запретив ей даже словом вмешиваться в пирушку, которую устроил для себя и своих приятелей. Магия демона сработала безотказно, и жена не смогла вымолвить ни одного ругательства. Вот только на её сковородку этот запрет не распространился, и, недолго думая, супруга тяжёлыми ударами быстро разогнала всю компанию.

Из-за возникшей суматохи платок каким-то невообразимым образом угодил в руки фермеру Чуликану Сурпу. Его яблоневые деревья были гордостью деревни, и получаемый из их плодов сидр считался просто напитком богов. Чуликан не придумал ничего лучшего, как обратить силу платка против двух соседских мальчишек, забравшихся на его землю за яблоками. В гневе фермер приказал воришкам ободрать все сады округи, кроме его собственного, после чего ребята с настоящим остервенением набросились на деревенские деревья, и остановить их удалось с огромным трудом.

Успокаивать мальчишек помогал местный знахарь Дерк Салакарь. Услышав о платке, но не представляя всей его силы, знахарь уговорил одолжить волшебную вещь ему для решения личных проблем. Про его давний конфликт с тёщей, считавшей зятя бездельником, знала вся округа, поэтому то, каким образом Дерк воспользуется магическим артефактом, было предсказуемо. Всего пары слов хватило, чтобы убедить тёщу в том, что её зять самое натуральное золото. Но вот дальнейшего развития событий не ожидал никто. Старушка спокойно восприняла приказ, а затем вдруг помчалась на пустырь, где как раз остановились несколько купцов, и начала уговаривать их купить её зятя, заверяя, что тот является самым дорогим, что можно приобрести в Тролльей Напасти.

На этой новости Жмых схватился за голову, вновь вспомнив слова Шечеруна о том, что артефакт не позволяет принудить людей делать то, чего они не хотят. Исходя из этого, получалось, что тёща Дерка жила одной лишь мыслью о том, как бы поскорее сплавить нелюбимого зятька куда-нибудь подальше. К счастью, её быстро привели в чувство, а платок достался Атиму Стату.

Как оказалось, главный деревенский балагур и бездельник страдал от завышенного самомнения и был искренне обижен из-за того, что никто не воспринимал его всерьёз. Поэтому, заполучив артефакт, Атим бросился в таверну к своим обычным собеседникам и попытался заставить их подтвердить, что он является самым честным человеком из всех, кого они только знают. Но в данном случае платок учёл мнения подчиняемых людей, и приказу балагура никто не повиновался.

Однако кто-то из них предложил опробовать платок на трактирщике. Уже несколько месяцев по деревне ходил слух, что тот начал разбавлять пиво, и, естественно, всем хотелось это проверить. И тут уже чары, заложенные Шечеруном, сработали без осечки, и трактирщик честно рассказал, что он не только разводит пиво водой, но и добавляет в котлеты мясо из вчерашних объедков. Данного признания хватило, чтобы шумиха распространилась на всю деревню. И хотя к тому времени Жмых всё-таки сумел забрать волшебный платок, остановить последствия его использования старосте было уже не под силу.

Слишком многие узнали про силу демона и про её применение на конкретных людях. Сурудана публично ругала Лерика, убеждая всех, что всегда была верна мужу и лишь коварные тёмные чары заставили её оступиться. Что, впрочем, не мешало ей продолжать намекать своему любовнику на возможное продолжение приключений. Гораздо серьёзнее оказались обида Дерка, которому не очень понравилась идея тёщи о его продаже, и гнев Марака, до которого дошло, что любимое дерево было срублено не по собственному решению, а под воздействием чёрной магии.

В итоге пострадавшие шумели, кричали и требовали справедливости. А некоторые, наоборот, просили предоставить им тот волшебный платок, чтобы они сами получили возможность исправить весь причинённый им ущерб или, в крайнем случае, могли отомстить обидчикам.

— Хватит! — внезапно рявкнул староста, осознав, как всё это его достало.

Растолкав людей, он добрался до скамейки, встал на неё и поднял вверх руку с зажатым в ладони платком.

— Можете хоть немного помолчать?! — крикнул Жмых, обводя мрачным взглядом скопище слегка ошарашенных односельчан. — Для начала хочу извиниться за то, что втянул всех вас в эту историю. Я должен был сразу догадаться, что использование этого платка ни к чему хорошему не приведёт.

— Отдай его нам! — раздались отдельные выкрики из толпы. — Мы найдём ему достойное применение!

— Этот платок нельзя держать в деревне! С того момента, как я его принёс, прошло всего несколько часов, а мы уже все переругались. Мне кажется, эту вещь стоит как можно быстрее уничтожить. Ну, или можно отдать нашему магу, пусть он сам думает, как с ней поступить.

Жмых ещё раз посмотрел на платок и тяжело вздохнул. В голове сразу всплыли слова чародея о большом количестве затрачиваемой силы на умных противников. После того, как платок применили с десяток раз, староста ожидал полной разрядки демона, но серебряная нить продолжала ярко сиять, и это значило, что демон почти не потратил своих сил. Последнее наводило на печальные выводы о крайне невысоком интеллектуальном уровне жителей деревни.

— Нельзя его уничтожать! — вновь послышались голоса из толпы. — Это же такая полезная вещь!

— Да-да, наша деревня озолотится с этим платком!

— Если вдруг сборщики налогов пожалуют, можно их восвояси ни с чем отправить. И купцов хорошо обрабатывать, чтобы цены не задирали.

— Неужели вы не понимаете?! — снова взревел Жмых. — Это для нас данный артефакт в диковинку, а в городах люди уже давно знают о подобных штуках. Стоит нам только применить его на приезжих, как нас сразу же скрутит господин барон! Поэтому даже думать не смейте…

Он не успел закончить фразу, потому что вдруг почувствовал, как кусок ткани с силой пытаются вырвать из его руки. От удивления староста даже слегка ослабил пальцы, из-за чего платок в тот же миг исчез.

— Ого, лесные сороки совсем обнаглели, — пробормотал трактирщик, стоявший в первом ряду. — Обычно они воруют только то, что плохо лежит, а тут прямо из рук выхватила.

— Сорока! — растерянно воскликнул староста и обернулся, однако успел увидеть лишь небольшую стремительную тень, скрывшуюся за кроной ближайшего дерева. — Точно, её привлёк блеск серебра. Но даже для этих птиц такое поведение кажется чересчур наглым.

— Давайте её догоним! — заголосили некоторые из собравшихся селян. — Она не могла улететь далеко!

— Дурни! — заорали другие. — Она уже давно сидит в своём гнезде посреди леса! Вы разве не помните, как шустро она летает?!

— А вы обратили внимание, что она налетела целенаправленно? Может, демон её и призвал? — принялись предполагать третьи.

— Хватит нести чушь! — вновь рявкнул трактирщик. — В прошлом году такая же птица у меня прямо с пальца кольцо стырила, я даже пикнуть не успел. Это тоже что ли была работа демона?!

— И что же я скажу Шечеруну? — тихонько пробормотал Жмых себе под нос.

* * *

— Получается, тебе не под силу отыскать эту сороку? — староста смущённо мялся из-за того, что умудрился подвести чародея. — Может, заклинание какое-нибудь использовать или демона призвать?

— Дохлый номер, — отмахнулся чернокнижник. — Будь это простая вещь, я, пожалуй, и попытался бы её найти, благо подобный опыт уже имеется. Но в данном случае речь идёт об артефакте с запечатанным внутри демоном, что повышает сложность проблемы. Видишь ли, демоны не любят искать своих сородичей, так как это противоречит их кодексу. Конечно, если предложить им достойную плату, они могут и согласиться…

— И сколько для этого нужно принести жертв?

— Ну, если навскидку, — Шечерун задумчиво посмотрел в потолок. — Как минимум пару дюжин девственниц.

— Ого, а что они будут делать с девственницами?

— Понятия не имею. Знаю, что демоны их любят, но вот для чего именно используют, я не в курсе. Этот вопрос уже много лет изучается специалистами, и пока безуспешно.

— Значит, нет никаких шансов найти платок с помощью магии?

— С помощью той, что известна мне, точно нет, — спокойно ответил чернокнижник. — Да и зачем его искать? Я как услышал, что творится в деревне, сразу ужаснулся и собрался было к тебе бежать, чтобы артефакт уничтожить, но тут ты пришёл с новостью о пропаже.

— Но постой, ты же потратил на него такой дорогой материал…

— Мне он достался даром, так что легко пришло и легко ушло. Вдобавок я смог убедиться, что мне подвластны артефакты наивысшего уровня сложности, а большего мне и не надо. Поэтому не стоит переживать. Ну подумаешь, сорока украла могущественную вещь, так она у неё в гнезде и сгниёт, а демон после этого сам сбежит. Считай, что птица оказала тебе услугу. Теперь все знают, что платок найти невозможно, и очень быстро успокоятся.

— Да разве можно быстро успокоиться после того, что сегодня случилось? — пробурчал староста.

— Я живу в Тролльей Напасти уже пятый год. За это время тут творилось много чего и пострашнее, а люди продолжают спокойно общаться, несмотря на все произошедшие между ними конфликты. Так что поверь мне, скоро подоспеют иные проблемы, и уже через месяц все забудут про то, что сегодня наделали. А через год эту историю про волшебный платок станут рассказывать на здешних ярмарках как одну из местных легенд.

— Однако стоит принять во внимание, что кто-нибудь захочет организовать поиски, — проговорил староста, озадаченно покачав головой. — И они даже могут увенчаться успехом.

— Если артефакт будет найден, мы быстро узнаем это по возобновлению эксцессов, аналогичным сегодняшним, — поспешил успокоить его чародей. — А затем я сразу уничтожу его. Мне кажется, что в провинции он представляет собой слишком большое искушение.

— Надеюсь, ты прав. Тогда пойду успокаивать жену, а то она никак не придёт в себя после разборок с соседями.

Староста поспешил домой, а Шечерун вернулся к своим исследованиям. Маг уже потерял интерес к демонам, подчиняющим сознание, и теперь его мысли были заняты созданиями преисподней, способными повелевать пространством и временем. Работа с ними считалось невыполнимой задачей, и в академии данную тему предпочитали аккуратно обходить стороной. Но теперь ссылка давала возможность кардинально выйти из-под контроля академии, поэтому Шечерун решил подробно изучить столь интересный вопрос. Впрочем, это была уже совсем иная история.

* * *

Деревенский дурачок Мултим Вакорук особо не задумывался ни о каких проблемах. Единственное, что его беспокоило, это периодическое исчезновение овец и коз, за которыми ему приходилось присматривать, и дальнейшее обнаружение их в крайне загадочных местах. Подобное явление вызывало у скудоумного пастуха крайнее раздражение, заставляя рвать и метать.

Но сейчас он ликовал от счастья, осознав, что эта проблема стала несущественной. Стоило всего лишь повязать на руку платок, обнаруженный под деревом, как овцы и козы беспрекословно стали подчиняться пастуху. Теперь достаточно было отдать приказ, и животные строем следовали к месту выпаса или на водопой.

Никаких неприятностей больше не происходило. Никто никуда не разбегался и не уходил без приказа. Даже нападение волков удавалось предотвратить, просто отдав стаду команду, и затем можно было наслаждаться зрелищем, как толпа овец и коз единой массой гоняет растерявшихся хищников, растаптывая их копытами.

Мултим опасался, что односельчане могут отобрать его находку, поэтому не раскрывал её и старательно прятал. Однако отныне пастух знал, что именно он является первым и единственным на всю деревню властелином овец!

Ревизор для чернокнижника

За время знакомства с Шечеруном Ужасным жители Тролльей Напасти привыкли видеть его исключительно в мрачном настроении. Да, выдавались дни, когда чернокнижник был исключительно доволен, поскольку ему удавалось решить очередную сложную задачу. Но даже в тех ситуациях он выглядел так, словно собирался отдать всю деревню на растерзание призванным им демонам. Поэтому при виде весело хохочущего и пританцовывающего чернокнижника, бежавшего по центральной улице, ошарашенные селяне спешили искать убежища. Возможно, у чародея действительно случился редкий приступ хорошего настроения, но выяснять подробности никому не хотелось.

Впрочем, Шечерун и не обращал внимания на поведение деревенских жителей. Мага занимали совсем другие мысли, и в данный момент он искал единственного человека, способного его выслушать.

На этот раз деревенский староста Рум Жмых сидел не внутри трактира, а возле него. На днях хозяин «Радужного Кота», по совету одного заезжего купца, сделал летнюю веранду для любителей попить пивка на свежем воздухе. Немногочисленные в ранний часгости наслаждались отдыхом в тени навеса, защищавшего их от яркого солнца, и немного напряглись при появлении чернокнижника. Впрочем, осознание того, что в присутствии главы деревни Шечерун точно не станет делать ничего предосудительного, позволило им снова расслабиться.

— Ты сегодня с утра какой-то радостный, — флегматично обратился к магу Жмых, отложив в сторону курительную трубку. — Неужели вдова пекаря всё-таки смилостивилась и пустила тебя в свою постель?

— Бери выше! Я наконец могу покинуть Троллью Напасть и вернуться к полноценной жизни! Помилование, долгожданное помилование! — воскликнул Шечерун, вытащил из кармана свиток и страстно поцеловал его. — Как долго я этого ждал! Почти шесть лет! Но в итоге справедливость восторжествовала!

— Можно посмотреть?

— Да пожалуйста!

Шечерун протянул свиток старосте. Тот неторопливо развернул документ и углубился в чтение.

— Хм… — пробормотал Жмых, изучая текст. — Мы, его величество король Некстон Семнадцатый, заявляем, что удовлетворяем прошение мага, чародея и чернокнижника Шечеруна… Хм… Окончательное решение выносится судом королевской комиссии, представитель которой отправлен по адресу ссылки вышеупомянутого мага, — староста покачал головой, поднял нахмуренный взгляд на своего подчинённого и продолжил. — Ну, я бы на твоём месте пока не спешил радоваться. Как я понял, предстоит ещё расследование комиссии, которая и вынесет решение.

— Это простая формальность, — легкомысленно отмахнулся Шечерун. — Знаю я этих членов комиссии. Отсидятся где-нибудь в трактире ближайшего крупного города, а потом на скорую руку накатают отчёт, что всё нормально.

— В данном случае я бы не был так уверен, — проговорил Жмых и вручил чародею ещё один свиток. — Вот, посмотри. Доставлено утренней почтой, как и твоё письмо.

Шечерун принялся читать документ и с первых же строк начал буквально бледнеть на глазах.

— Получателю сего предписывается обеспечить жильём, едой и транспортом специального чиновника королевского двора… Оказывать всестороннюю помощь. Обеспечить охрану и всю полноту информации, — пробормотал маг и испуганно посмотрел на старосту. — Всё, я погиб.

— Не стоит паниковать раньше времени, — возразил Жмых. — Ты полноценный добропорядочный член общества. А крестьяне от тебя в ужасе шарахаются вовсе не из-за твоих поступков, а только лишь из-за твоей репутации.

— Да орк с ними, с крестьянами. Раз по мою душу послали чиновника, он непременно начнёт рыть, и найти может немало. Взять хотя бы случай с мостом.

— Так с тех пор уже два года прошло, — попытался успокоить мага староста. — Если бы за это время и возникли подозрения, то всю деревню уже наводнили бы шпионы. Вспомни ту рыжую инквизиторшу, она же так ничего не заподозрила. Да и слышал я, что по официальной версии в истории с мостом виноват сбрендивший жрец, у которого случились видения. Кстати, некоторые конфессии хотят его даже канонизировать. Всё-таки не просто так мост разрушил, а в ходе борьбы со злом.

— Мне без разницы, что с ним сделают: запытают до смерти или признают святым, — отмахнулся чернокнижник. — Меня беспокоит вот что: если сюда отправили чиновника из столицы, получается, моя личность стала кому-то крайне интересна. Я сильно сомневаюсь, что о подробностях моей здешней работы известно в высших кругах, таким образом, это может значить только одно. В столице не забыли моих прегрешений и решили прислать в Троллью Напасть человека, чтобы окончательно меня закопать.

— А почему бы ни предположить, что к нам прибудет ревностный служака, чересчур серьёзно относящийся к поставленной задаче? Может, ему плевать на твоё прошлое, и он действительно хочет разобраться, исправился ли ты в ссылке или нет?

— Слышал я что-то про таких идейных чиновников, — мрачно пробормотал Шечерун. — Обычно подобный образ встречается в справочниках мифических и выдуманных существ. Думаю, его описание можно найти где-нибудь между характеристиками радужного дракона и демона луговых цветов.

— Я понимаю твои мысли, но мне кажется, что ты драматизируешь, — возразил староста. — Ну, приедет сюда какой-то мужик из столицы, поговорит с деревенскими и сразу поймёт, что нет никакого смысла держать тебя здесь.

— Он будет беседовать с местными жителями. Да, с этого он, скорее всего, и начнёт, — согласился чародей и тут же задумался. — А в первую очередь он встретится с главой деревни.

— И, как ты помнишь, это я! Уж я постараюсь оправдать тебя в глазах этого чинуши!

— Ага, значит, с этой стороны ему ко мне не придраться. Дальше он, скорее всего, выйдет на главу местной торговой гильдии.

— А это тоже я, — довольно усмехнулся Жмых.

— Надо же! Впервые об этом слышу, — искренне удивился маг. — Ну, тем лучше для меня. По идее, следующим опрашиваемым должен стать местный жрец, но я его никогда не видел. Только не говори мне, что и это тоже ты.

— Мы живём без жреца уже лет тридцать, — слегка поморщившись, проворчал староста. — Да и храм ты сам видел, в каком состоянии. Там произошла какая-то мутная история, я подробностей уже не помню, но чиновнику что-нибудь наболтаю на этот счёт… Так что после беседы со мной он наверняка сразу пойдёт по жителям деревни.

— А вот тут могут возникнуть проблемы, — пробормотал Шечерун. — Учитывая, что я слегка перегибал палку при оказании помощи некоторым нашим односельчанам, боюсь, что внезапный ревизор сумеет раскопать все эти подробности. Вдобавок не все местные жители смогли меня принять. Знаю, что некоторые до сих пор демонстративно плюют, едва меня завидев.

— Таких не признавших наберётся всего с десяток на всю деревню, — сказал Жмых. — И большая их часть — выжившие из ума старики. Хотя они действительно могут создать тебе проблемы. Но, думаю, я смогу тебе помочь.

— Правда?! — воскликнул чернокнижник, и в его взгляде загорелся огонёк надежды.

— Правда-правда. Я сейчас велю сыновьям оббежать всех более-менее авторитетных людей деревни и попросить их при встрече с чиновником говорить про тебя только хорошее.

— А если он захочет встретиться с неавторитетными?

— Ну, не думаю, что он опустится до подобного. Однако я постараюсь донести до каждого жителя Тролльей Напасти, что при встрече с данным незваным гостем они должны выгораживать тебя всеми доступными им способами.

— Возможно, это и сработает, — пробормотал Шечерун, тяжело вздохнул и опустил взгляд на землю. — В любом случае это мой последний шанс вернуться к нормальной жизни.

Староста промолчал, хотя ему хотелось сказать многое. Но он прекрасно понимал эмоции своего подопечного и был готов помогать ему во многих ситуациях, включая и предстоящую встречу с ревизором.

* * *

Кардек Цыропак с интересом осматривался по сторонам. До этого дня ему ещё не доводилось так далеко уезжать от столицы, поэтому любая мелочь была в новинку. Архитектура, обычаи, манера общения — всё это вызывало у юноши глубокую заинтересованность, на фоне которой его задание начинало казаться чем-то отдалённым и несерьёзным. Впрочем, Кардек не шёл на поводу у чувств и отлично понимал, какую ответственность на него возложили. Ему требовалось убедиться в том, что сосланный чародей действительно искренне раскаялся в своих грехах и готов искупить вину. А для составления достоверного итогового вердикта необходимо было опросить как можно большее количество свидетелей.

Это задание стало первым для начинающего ревизора, и он хотел выполнить его так, чтобы никто ни к чему не смог придраться. Поэтому он, едва убедившись в том, что наконец добрался до нужного места, сразу слез с лошади, огляделся по сторонам и, заметив двоих откровенно скучавших человек, подозвал их к себе.

— Чиновник третьей степени по исполнению наказаний, Кардек Цыропак, — с максимальной важностью в голосе представился ревизор. — Мне нужно срочно встретиться с вашим старостой, ну, или с тем, кто тут у вас является самым главным.

— Зовите меня Атим Стат, мой господин, — проговорил один из местных жителей. — Я немедленно позову нашего старосту, но знайте, если вам потребуется информация о том, что творится в наших скромных угодьях, Вы можете рассчитывать на меня.

— Я приму это во внимание, — ответил Кардек, стараясь сохранить важность тона. — Но для начала я должен познакомиться с представителями местной власти.

Атим и его товарищ согласно кивнули и убежали, оставив молодого ревизора наедине с его мыслями. Лишившись зрителей, он начал паниковать, понимая, что его слова могли быть восприняты очень негативно. Старшие товарищи не раз объясняли Кардеку, что при демонстрации собеседнику полноты своей власти необходимо также убедить его, что никто и не думает вторгаться в его владения. И вместо того, чтобы думать о порученном деле, юный ревизор принялся истязать себя размышлениями о том, не слишком ли сильно он надавил на местных своим приказным тоном. К счастью, здешний староста появился довольно быстро, вовремя остановив самокопание чиновника.

— Рум Жмых, — вежливо представился пожилой мужчина. — Можно сказать, я здесь главный. А Вы, как понимаю, чиновник Кардек Цыропак? Я получил письмо, в котором сказано, что я должен помогать Вам в Вашем расследовании.

— Ну, это дело сложно назвать расследованием, — слегка смутился ревизор. — В вашей деревне проживает чародей Шечерун Диранок, известный также под кличками «Ужасный», «Властительный» и «Всетемнейший».

— Последние два прозвища я слышу в первый раз, — удивился староста. — Возможно, что он уже давно отказался от них, и ваша информация слегка устарела.

— Эти клички совсем не важны, — немного засуетившись, продолжил Кардек. — Вы знаете, что означенный чародей совершил ряд преступлений, о которых Вам должны были доложить при передаче его под Вашу ответственность. Но поскольку данные преступления, согласно имперской классификации, относятся к умеренным, этот чародей имеет право на императорское помилование.

— Я в курсе всех наших имперских законов, — спокойно отозвался Жмых. — И мне известно, что Вы приехали сюда после официального прошения Шечеруна о помиловании и досрочном освобождении. И если я правильно понял, Ваша работа заключается в том, чтобы удостовериться, что данный чародей не представляет никакой угрозы обществу.

— Вы абсолютно правы, — воскликнул ревизор, обрадованный тем, что ему не придётся долго и подробно разъяснять суть своей миссии. — Вы, наверное, знаете, что Ваш подопечный находится у нас на особом счету? Одно из преступлений он совершил прямо в императорском дворце, поэтому мы не можем вот так просто закрыть глаза на его прошлое.

— Если Вас интересует нынешнее поведение моего, так сказать, подопечного, могу заверить, что у меня к нему нет никаких претензий, — вдруг сразу выдал староста. — Он отличный работник, сделавший для нашей деревни немало хорошего, прекрасный специалист, способный решить любую проблему, и замечательный человек, всегда готовый по первому зову прийти на помощь.

— А что у него с азартными играми?

Данный вопрос был ключевым, и задавать его Кардек планировал в самом конце беседы, но юный ревизор оказался так смущён активным сотрудничеством со стороны старосты, что тут же сорвался.

— Он периодически играет, — начал было Жмых, однако сразу осёкся. — Но только на интерес. По его словам, более увлекательными для него стали исследования, нежели раздевание бедняков до последней тряпки.

— Это стоит принять во внимание, — сказал ревизор, достал из-за пазухи небольшой листок и сделал на нём несколько пометок. — Ладно, а был ли Ваш подопечный замечен в участии в каких-либо аморальных делах? Нет, речь идёт не о конкретных преступлениях. Мне интересны случаи, когда он, скажем, приставал к женщинам, являлся зачинщиком драк, организовывал мелкие мошенничества или пытался использовать магию в противозаконных делах.

— Ни я, ни моя семья, ни жители моей деревни ни разу не сталкивались с подобным, — уверенно ответил староста. — Да и сами подумайте, если бы он так себя вёл, я непременно обратился бы к властям, чтобы ему ужесточили наказание. Считаете, что мы смогли бы стерпеть подобную личность?

— Что Вы, что Вы, — вновь смутился Кардек, осознавая, что задал глупый вопрос. — Я искренне рад, что у вас нет к нему никаких претензий.

— В таком случае я считаю, что вопрос исчерпан. Шечерун соответствует всем Вашим требованиям. Он искренне раскаялся и в течение последних лет ведёт законопослушную жизнь.

— Понятно, — проговорил ревизор. — Но по правилам я должен встретиться с местным жрецом и главой торговой гильдии, чтобы получить от них аналогичные подтверждения.

— Ну, за этим дело не станет. Жреца у нас уже лет тридцать нет, а главой гильдии являюсь я сам, — по-прежнему с уверенностью проговорил староста. — Поэтому и с этой позиции могу заявить, что не имею нареканий к данному гражданину.

— Это-то хорошо, — сказал Кардек, задумчиво покачав головой. — Знаете, с одной стороны, выходит, что моя миссия завершена. А вот с другой…

— Но что не так? — продолжал упорствовать Жмых. — У местных властей нет никаких жалоб, поэтому можете возвращаться с отчётом обратно в столицу, чтобы там признали, что мой подопечный удовлетворяет условиям амнистии.

— Просто это моё первое дело, — пробормотал ревизор, посмотрел на свой листок с комментариями, после чего набрался решимости и твёрдым голосом заявил. — И я хочу провести его идеально. Поэтому я должен обязательно поговорить со всеми жителями деревни, чтобы составить точное мнение о чародее Шечеруне.

* * *

— Беда, просто беда, — причитал Жмых, нарезая круги по скромной обители чародея.

— Ты можешь объяснить, в чём конкретно она заключается? — спросил Шечерун, раздражённо отпихнул в сторону свои записи и с недовольством посмотрел на паниковавшего старосту. — Что, приехала столичная знаменитость, убеждённая, что вашу деревню нужно сжечь, а землю посыпать солью, лишь бы этот мерзкий чародей, гнусный адепт тёмных сил, даже не думал избежать ответственности за содеянное?

— Немного не так, но общий смысл ты угадал, — проворчал староста, дёрнул себя за бороду и наконец уселся на табурет. — Прибыл молодой и рьяный чиновник, считающий, что всё надо делать идеально. Он всерьёз намеревается опросить всех деревенских и уже приступил к своей работе.

— Вот чего-то подобного я и опасался, — пробормотал чернокнижник, тяжело вздохнув. — Ну, теперь придётся окончательно распрощаться с амнистией. Зная здешних жителей, могу точно сказать, что они непременно выложат ревизору всё, что обо мне думают. И поверь, даже если некоторые из них и считают меня не таким уж ужасным, будучи благодарными за оказанные мною услуги, на ум им всё равно придёт только плохое. Сразу станут вспоминать и перечислять все мелкие обиды: как я кого-то толкнул, отказал в деньгах, неправильно призвал дождь или криво зачаровал зомби-быка. И обо всём этом в подробностях узнает ревизор, после чего мне останется только надеяться на то, что рано или поздно в столице случится что-то торжественное, вроде смерти старого императора и восхождения на престол нового, после чего у меня, уже как у жертвы старого режима, вновь появится возможность получить помилование.

— На мой взгляд, ты преувеличиваешь, — в голосе Жмыха прозвучали нотки скептицизма.

— Я слишком хорошо разбираюсь в людях, — с грустной ухмылкой ответил чародей. — Если у них появляется возможность пнуть своего ближнего, они не могут ею не воспользоваться. Поэтому, несмотря на то, что ты много раз просил односельчан не сдавать меня, каждый из них старательно переберёт мне косточки, а молодой ревизор всё это запишет. Где он, кстати, ведёт расспросы?

— Кажется, в «Радужном Коте».

— Ещё веселее. Толпа разгорячённых алкоголем мужиков обязательно докопается до меня даже там, где ничего и не было. Если честно, я боюсь, что после визита этого ревизора меня не просто не оправдают, а найдут ещё дюжину причин законопатить в более надёжное место. В те же Гуранские рудники. Помнишь, я о них рассказывал?

— Давай я схожу в трактир и ещё раз попробую переубедить наших, — предложил староста. — Думаю, меня они послушают.

— А я думаю, тебе лучше остаться здесь, — отмахнулся Шечрун. — Потому что мы уже ничего не можем сделать. Нам остаётся только сидеть и ждать результата. Ну, и надеяться на то, что односельчанам я больше запомнился всё-таки с хорошей стороны.

* * *

Кардек сидел за столиком, наслаждался ужином и пытался сообразить, с чего именно следует начинать беседу. Таверну он посчитал идеальным местом для опроса, так как её посещали многие селяне, и теперь оставалось придумать, как завлечь их в разговор.

— Прошу прощения, — осторожно обратился ревизор к проходившему мимо его столика здоровяку. — Понимаю, что отрываю Вас от отдыха, но не могли бы Вы ответить на пару вопросов?

— Ты ведь тот самый мелкий хмырь из столицы? — прохрипел здоровяк, смерив ревизора скептическим взглядом. — Слышал, что ты приехал разобраться с нашим магом.

— Да-да, — моментально обрадовался Кардек. — Я просто хотел задать пару вопросов касаемо вашего деревенского чародея. Насколько Вы довольны его работой, и не доставлял ли он Вам какие-либо проблемы?

— Проблемы, говоришь, — задумчиво проворчал здоровяк и тут же уселся напротив чиновника. — Меня, кстати, зовут Бурхом Ждос, и я местный плотник. А про нашего чародея я много чего рассказать могу.

— Минуточку, — ревизор достал свой листок и приготовился записывать. — Вот теперь я готов вас выслушать.

— Значит так, случилось это два месяца назад. Я хоть и плотник, но небольшой огородик у меня имеется, выращиваю кое-что на всякий случай, чтобы зимой не голодать. И вот пошёл я проверять, прижилась ли рассада, а у меня весь огород зарос какой-то незнакомой травой. Вроде вчера её не было, а тут всего за ночь вымахала. Меня, разумеется, оторопь взяла, поскольку уж сколько сорняков я за свою жизнь видывал, а вот такого никогда не встречал. Ну, и решил к чародею обратиться, а то кто знает, вдруг эта трава какая-нибудь волшебная.

— И что, действительно оказалась волшебной?

— Этот проклятый чернокнижник сказал, что мне невероятно повезло, потому что в мой огород занесло семена какой-то травы хуртани, — прорычал плотник, задыхаясь от возмущения.

— О, слышал про такую, — сказал Кардек, одобрительно кивнув. — Её ещё называют королевой специй. Мол, блюдо, в которое добавлены семена хуртани, способно своим ароматом даже мёртвого поднять из могилы.

— Да не нужно мне мертвецов воскрешать! — рявкнул плотник. — Я хотел вырастить нормальные овощи, а этот недоделанный чародей запретил мне выпалывать траву, пока ни созреют семена.

— И правильно поступил, так как эти семена невероятно дорогие. Кстати, какое применение им он нашёл?

— Не знаю, — буркнул Бурхом, гневно надувая щёки. — Они со старостой забрали все семена, и мне всё равно, куда они их дели. Гораздо важнее для меня то, что из-за чернокнижника я лишился любимого свекольного супа! Вот это по-настоящему обидно! Поэтому так и запишите, что чародей Шечерун не позволяет людям нормально поесть!

— Эй, — вдруг раздался голос из зала. — Ты же, помнится, на все лады его нахваливал, когда он тебе с мостом помог.

— С мостом он мне давно помогал, а сейчас из-за него эти специи из моей земли все соки высосали. Ничего теперь на ней расти не может. И неизвестно, сколько времени и удобрений понадобится, чтобы она восстановилась, — обиженно проговорил плотник, после чего картинно встал и направился к другому столику.

А ревизор в это время старательно записывал всё услышанное: «Шечерун Диранок принимает участие в развитии сельского хозяйства. Под его руководством в деревне стали культивировать редкие сорта растений. Также он оказывает помощь местным жителям, что позволяет характеризовать его как человека весьма отзывчивого».

Удовлетворённо кивнув, Кардек начал было высматривать нового кандидата для проведения опроса. Но поскольку к этому моменту большинство посетителей таверны начали с интересом поглядывать на ревизора, собеседник вызвался сам. Едва от стола Кардека отошёл плотник, как его место занял ещё один мужик.

— Пастан Расок, — пробухтел он. — Местный скотовод. Если Вы хотите узнать о претензиях к нашему чародею, то я с удовольствием поделюсь своими. Этот повелитель скелетов и демонов испортил моего сына!

— Как именно испортил? Пристрастил его к алкоголю и азартным играм? Или водил в непотребные места? — поспешил уточнить чиновник.

— Да лучше бы он всё вышеперечисленное сделал, — гаркнул скотовод и в ярости ударил кулаком по столу. — Мой Вартак был отличным мальчиком, послушным и исполнительным. Я мог поручить ему любое задание и знал, что в кратчайшие сроки он со всем справится. А пару лет назад чародей вдруг решил учить грамоте всех желающих. Когда сын захотел посещать эти занятия, я же думал, что грамотность пользу принесёт, что он станет осваивать что-нибудь дельное, вроде свода законов, чтобы мы узнали, к примеру, как налоги снизить. Но нет, когда Вартак научился читать, он увлёкся глупыми книжками про драконов, рыцарей и принцесс. Ну, скажите, какой вообще от них толк? Вдобавок сын перестал меня слушаться. Я прошу его накосить травы, а он вместо того, чтобы работать, тратит время впустую, лежа под деревом с очередным дурацким чтивом!

— Но, как я понял, сам чародей действовал только из благих побуждений. Он хотел обучить людей грамоте и привить любовь к чтению.

— Он лишил меня лучшего работника, — продолжал возмущаться скотник. — И за это ему нет прощения!

Эмоции настолько захватили Расока, что он тут же сорвался с места и бросился вглубь таверны, где принялся изливать свою проблему всем подряд. Кардек проводил его недоумённым взглядом, после чего записал на листке: «Активно занимается вопросами просвещения населения. По собственной инициативе создал небольшую школу».

— Эй, ты ещё наши жалобы запиши! — раздался вдруг звонкий голос.

Ревизор резко оторвался от своих записей и с удивлением поднял глаза на трёх молодых парней, застывших у его столика.

— А вы чем именно недовольны? — поинтересоваться чиновник.

— Маг лишил нас развлечений, — выдал стоявший посередине крепыш. — Раньше все деревенские девки ходили купаться на пруд. Там источники горячие бьют, и вода всегда тёплая. Ну, а мы за ними подсматривали. Но в прошлом годучародей раздал всем какие-то камни, которые нагревают воду, если положить их в бочку. Теперь девки моются в бочках по домам, а на пруд ходят редко.

— На пруду теперь скучно стало, — поспешили поддержать его товарищи.

— Я обдумаю ваши слова, — вежливо ответил Кардек.

Парни обменялись похабными ухмылками и смешались с толпой, а на листке ревизора появилась очередная запись: «Следит за гигиеной жителей деревни. Используя магические навыки, облегчает быт местных семей».

И тут чиновник на мгновение замешкался. Пока, несмотря на все услышанные жалобы, выходило, что чернокнижник искренне заботился о деревне. Тем не менее, останавливаться Кардек и не думал, благо из глубины зала к нему подходили всё новые люди. Очередным его собеседником стал тучный, обильно потевший мужчина средних лет. Активно обмахиваясь веером, он нервно смотрел по сторонам и долго не решался начать разговор.

— Позвольте представиться, Сарпал Кодс, — наконец заговорил толстяк. — Я местный торговец, меня тут все знают. Торгую деревом, пушниной, шерстью.

— У Вас есть какие-то претензии к чернокнижнику Шечеруну? — спросил Кардек.

— Есть, и очень большие, — торговец ещё раз огляделся по сторонам, после чего понизил голос до шёпота. — Он сорвал мне очень выгодную сделку.

— Каким же образом?! — воскликнул чиновник в надежде, что ему всё-таки удастся зацепить крупную рыбу.

— Ну, тут вот какая ситуация, — уклончиво начал Сарпал. — В последнее время я стал выпивать немного больше обычного. Сами понимаете, работа у меня нервная, вот и приходилось искать способы расслабляться. А моей жене это очень не нравилось. И год назад она сговорилась с Шечеруном, чтобы избавить меня от зависимости. Тот произнёс какое-то заклинание, после чего заявил, что отныне я связан с неким демоном, который не даст мне ни капли взять в рот.

— Так это же благое дело, — недоумённо пробормотал Кардек.

— Но не для купца, — отчаянно простонал Сарпал. — Мне требовалось заключить одну крупную сделку, и меня позвали на большую пирушку, где должны были пройти переговоры. И вот вам картина: всё пьют, а я — нет. В итоге потенциальный клиент прямо заявил, что я какой-то странный, поэтому он не желает иметь со мной никаких дел. Я остался без контракта, и случилось это по вине Шечеруна!

— Да, я понял, — произнёс Кардек, задумчиво посмотрел на листок и осознал, что не знает, о чём там писать. Жалобы были одна страннее другой и уже настолько выбили молодого чиновника из колеи, что он даже не заметил, как купца сменила дебелая тётка.

— Я Лупа, — бесцеремонно выдала она. — И этот чернокнижник искалечил мне жизнь.

— Как именно? — спросил ревизор, понимая, что начинает скептически оценивать каждого нового собеседника.

— Был у меня котёл. Старый, конечно, но надёжный. Но тут он прохудился, и понесла я его в кузницу. И кто же знал, что в это же самое время в гости к кузнецу зайдёт чародей. Увидел он мой котёл, что-то там пробормотал, и появился чёртик, который не только дырку заделал, да ещё и вылизал котёл до блеска так, что он стал как новый.

— Но надо же радоваться тому, что чародей всё починил.

— Да Вы что не понимаете? Раз котёл теперь как новый, не могу я на нём готовить, рука не поднимается. Мне его пачкать-то лишний раз страшно! Вот и приходится бегать по соседям и одалживать у них посуду.

— Всё это, конечно, неприятно, — вежливо начал Кардек. — Но если подумать, то ничего плохого чародей не сделал.

— Как это не сделал?! — встрепенулась Лупа. — Он меня без нормального котла оставил!

Тётка явно была настроена на скандал, но внезапно её прервал грубый мужской голос:

— А ну отойди в сторону и не мешай! Не видишь, тут пожаловали люди с реальными проблемами!

Лупа, видимо, хорошо знала вновь подошедших, поскольку не стала вступать с ними в спор и поспешила удалиться. Ревизор с интересом оглядел окружившую его столик компанию из полудюжины мужчин. Судя по рваной одежде и затрапезному виду, они явно переживали не самые лучшие времена.

— Хотите рассказать о своих проблемах? — поинтересовался чиновник, готовясь выслушивать очередную историю.

— Мы водовозы, — забубнил один из группы, видимо, бывший за старшего. — Точнее, не только водовозы, можем ещё брёвна таскать или повозки грузить. Но в основном носим воду по домам в те дни, когда долго нет дождей. Ну, понятное дело, нас за это кормят и даже иногда платят. Так вот, этот проклятый Шечерун лишил нас большей части нашей работы!

— И каким же образом?

— Он теперь раз в неделю на полдня нагоняет дождевые тучи, которые заполняют водой все бочки в округе. Наши услуги просто стали не нужны.

— А что мешает вам найти другую работу?

— Так я же говорил, что мы и брёвна таскаем и телеги разгружаем, — старший отчаянно застонал, а товарищи поддержали его одобрительными кивками. — Но с водой было проще и стабильнее. Не надо было лишний раз думать, чем заниматься. А сейчас…

И тут в компании водовозов поднялся гул. Каждый из них принялся вспоминать старые добрые времена, когда можно было работать там, где хочешь, и не зависеть от воли какого-то приезжего чародея. Кардек внимательно наблюдал за ними, надеясь услышать ещё какие-нибудь претензии к магу, но водовозы, от души высказавшись, сразу же направились к выходу, оставив ревизора одного. Впрочем, вскоре за столик Кардека уселся очередной посетитель. Это был довольно пожилой мужчина, хорошо одетый и гладко выбритый, а его взгляд, казалось, пронзал насквозь и заставил юного чиновника почувствовать себя неуютно.

— Если ищете компромат на Шечеруна, я могу его предоставить, — предложил новый собеседник.

— Кто Вы?

— Магистр Рыжоуглан, верховный чародей графства. Точнее, бывший верховный чародей, меня как раз вызвали в столицу, и, похоже, регион останется без надзора. Думаю, мои ученики смогли бы со всем справиться, если бы не Шечерун, который им не по зубам. Он злобен, хитёр и коварен.

— И в чём же заключается его коварство? — с энтузиазмом спросил ревизор, предвкушая, что наконец сможет раскопать что-то интересное.

— Он является адептом магии смерти, — отчаянно прорычал бывший верховный чародей. — А для работы в провинции надо знать магию жизни. Он делает всё не так, как надо. Не подчиняет саранчу, а устраняет её ордами своих демонов, не подавляет рост сорняков, а выжигает их с корнями, испепеляя заодно и семена. Его магия коварна и разрушительна. Он отпугивает хищников тёмными чарами и заставляет мёртвых быков распахивать поля.

— Но местные жители, как я успел убедиться, не особо этому противятся, — вежливо возразил Кардек. — Похоже, их всё устраивает.

— Это потому что они не знают всей глубины проблемы! — голос Рыжоуглана приобрёл визгливые нотки. — Магия смерти разрушает и подавляет. Пусть в этот раз местные и смогли собрать два урожая за сезон, но пройдёт время, и смерть обязательно вступит в свои права. И, поверьте мне, тогда эти земли будут охвачены мором и гладом!

— Я передам это начальству, — пробормотал ревизор и невольно отшатнулся, видя безумные глаза чародея и потоки слюны, тянувшиеся из уголков его рта. Впрочем, магистр тут же пришёл в себя, облегчённо выдохнул и проговорил:

— На большее я и не рассчитывал. Но если Вам удастся законопатить этого чернокнижника куда-нибудь в каменоломни, я буду искренне благодарен.

— Смотрю, Шечеруна тут очень любят, — сам себе прошептал Кардек, глядя на спину удалявшегося Рыжоуглана. — Такого наплыва словоохотливых жалобщиков я даже не ожидал.

К этому моменту ревизор уже начал задумываться о бессмысленности своей идеи опроса селян, когда рядом присел ещё один человек. Судя по рабочему костюму и натруженным рукам, он был фермером. На чиновника новый гость смотрел с сомнением и явно не знал, с чего начать.

— Ну, рассказывайте уже, — застонал Кардек. — Чем Вас обидел Шечерун?

— Денег он меня лишил, — с грустью в голосе промямлил фермер.

— Это как? Вы заплатили ему за услугу, а он отказался её выполнять?

— Не совсем. Видите ли, мой прапрапрадед был знаменитым в этих местах разбойником. Про него даже песни и легенды складывали. И известно, что незадолго до того, как его схватили и повесили, он собрал большую часть награбленного и спрятал в укромном месте. Наверное, надеялся откупиться, но его не стали слушать.

— А Шечерун-то тут причём?

— Мы попросили его призвать прапрапрадедушкин дух, чтобы тот рассказал нам, где находится его клад. Всё-таки мы же его потомки, хоть и очень дальние.

— И Шечерун согласился?

— Долго отказывался. Вначале заявил, что без останков покойного он ничего не сможет провести, однако мы показали, где находится могила. Тогда чародей стал нас убеждать, что дух очень старый, а таких древних духов тяжело заставить что-либо делать, но мы всё же его уговорили, хоть и с трудом.

— И что же пошло не так? — спросил Кардек, в очередной раз заинтересовавшись новой историей.

— Да всё случилось, как маг и говорил, — фермер снова замялся. — Он быстро призвал дух прапрапрадедушки, вот только разговаривать с нами тот отказался. Назвал нас всех слюнтяями и глупцами, неспособными самостоятельно решить свои проблемы, после чего сбежал.

— И в чём же тогда заключается претензия, если вас заранее предупреждали о возможных последствиях?

— Да что он за тёмный маг такой, если с одним-единственным духом не может управиться! — внезапно разгневался собеседник и ударил кулаком по столу. — Получается, к нам сослали какого-то неумеху, а мы должны с ним тут уживаться!

— Хорошо, — вежливо пробормотал разочарованный Кардек и постарался улыбнуться. — Я разберусь с этим вопросом, а Вам рекомендую вернуться к Вашим делам.

— Спасибо, лучше я сам разберусь, — проворчал фермер, явно недовольный итогами беседы, и удалился.

В течение следующих нескольких минут новых желающих поговорить не было, что позволило ревизору наконец немного обдумать полученную информацию. Его первое дело оказалось довольно необычным и крайне запутанным. Ссыльный чародей явно отошёл от своих преступных дел, однако многие селяне были им недовольны. Тем не менее, свою работу Шечерун выполнял добросовестно и в срок, не чураясь и сторонних просьб. Да и некоторые жалобы на него казались весьма и весьма странными. Перед глазами Кардека до сих пор стоял безумный образ магистра Рыжоуглана.

Именно эта мысль и заставила ревизора встрепенуться. Ещё раз изучив листок с претензиями местных жителей, Кардек наконец удовлетворённо кивнул. Да, это была его первая выездная миссия, однако он прекрасно знал все особенности бюрократической системы, в которой ему приходилось работать. И сейчас, глядя на результаты опросов, он всё-таки понял, как именно ему следует поступить. Через пару минут к столику подошли ещё несколько человек, чтобы пожаловаться на Шечеруна, но их ждало разочарование. Ревизор исчез так быстро и незаметно, словно его тут никогда и не было.

* * *

— Кажется, я понял, в чём именно заключается моё наказание, — проворчал Шечерун, настукивая по столешнице какой-то раздражающий мотив. — Они хотят, чтобы я вечно томился в неизвестности и мучился вопросом, приняли ли моё оправдание или нет. И лишь тогда, когда надежда оставит меня, внезапно я получу ответ.

— Да успокойся ты, — устало проворчал староста, которому уже порядком надоели страдания подчинённого. — Прошло всего две недели. А чтобы решить твоё дело, на мой взгляд, требуется не меньше месяца.

— Я всё это прекрасно знаю, — отмахнулся чародей. — И про расстояние, которое должен проехать ревизор, и про скорость работы имперской канцелярии. Ну и, разумеется, про то, сколько времени порой приходится ждать ответное письмо. Я же помню, как наш кузнец отправил своему брату письмо о том, что женился. И пока ожидал ответ, успел рассориться и разойтись с супругой и найти новую. Ну, а поздравление пришло аккурат на вторую свадьбу. Так что всё я понимаю, но ты же сам знаешь, как я не люблю ждать вестей, неважно, дурных или хороших.

— А какие-то из них, кстати, прямо сейчас сюда прибудут, — вдруг проговорил Жмых, приложив нос к окну. — Смотри, это же почтальон Рапус Фиртак, и он, похоже, едет к твоему дому.

Шечерун ждал гонца у самой дороги. Староста с трудом догнал чернокнижника, со всех ног бросившегося из дома навстречу всаднику. Рапус Фиртак, явно довольный оказанным ему приёмом, широко улыбался и бросал на встречающих наглыевзгляды.

— Ну, не томи же, — одновременно рявкнули Жмых и Шечерун.

— Письмо тебе, — ответил почтальон. — Судя по количеству печатей, аж из самой столицы. Поэтому меня и отрядили, чтобы лично его доставил. Интересно, что же такое важное тебе прислали?

— Вот это я и сам хочу узнать! Скорее давай его сюда!

— А орать на меня не надо, — обиженно буркнул гонец, достал из сумки свиток и протянул чародею.

Шечерун содрал печати, резко развернул свиток и погрузился в чтение. Через несколько секунд он нервно икнул, заставив старосту и почтальона взбудоражиться. Затем чародей издал несколько звуков, явно выражающих недоумение, после чего оторвал взгляд от свитка и посмотрел на Жмыха.

— Ну что, тебя оправдали? — нервно спросил староста, которому передалось беспокойство подчиненного.

— Знаешь, если честно, я и не знаю, что сказать, — ответил Шечерун, передавая свиток Жмыху. — Прочти сам и поделись своим мнением.

Староста сосредоточился на тексте. Вдруг его глаза резко распахнулись, и он выпалил:

— Ты окончательно и бесповоротно оправдан, и при этом тебя обязуют принять пост верховного чародея графства Сорона. Постой, получается, что тебя повысили!

— И это странно, — пробормотал чернокнижник. — Я ожидал чего угодно, но такого… Выходит, мне отдали место магистра Рыжоуглана.

— И что ты об этом думаешь?

— Что я думаю? — задумчиво проговорил Шечерун, посмотрел на старосту, на почтальона, окинул взором ближайшие дома и окрестности. — Я думаю, что это здорово! Честно признаться, я уже начал опасаться возвращения в столицу. Ну, сам подумай, людей моей специальности там на каждом углу по дюжине можно встретить. А в Тролльей Напасти я единственный представитель своей профессии, поэтому стал важной личностью. И теперь мне предлагают пост, который сделает меня одним из лидеров этого региона. Ты ведь понимаешь, как я могу развернуться?!

— Понимаю, — Жмых улыбнулся и тяжело вздохнул. — И когда ты планируешь отсюда съезжать?

— Съезжать? Зачем?

— Ну как же, раз ты теперь верховный чародей, то и место твоё в столице графства, а это значит…

— Плевать, — перебил старосту Шечерун. — Ты говорил, что хочешь сделать Троллью Напасть крупным городом, вот я тебе и помогу. А начнём с того, что отныне местом обитания верховного чародея станет эта деревня, и точка, — и, оглянувшись на свою старую избу, маг добавил. — Конечно, мне потребуется новое жильё, достаточно основательное и солидное, чтобы я мог проводить приёмы.

— В этом ты можешь положиться на меня, — усмехнулся староста. — Я приложу все усилия, чтобы в кратчайшие сроки обеспечить тебя жилищем, соответствующим твоему новому статусу. И, кстати, если ты получил такую должность, значит, войдёшь и в верховный совет нашей деревни.

— Скажи мне кто-нибудь такое лет шесть назад, я бы посчитал его идиотом, — ухмыльнулся Шечерун. — А сейчас я понимаю, что наконец нашёл свой путь. И думаю, моё новое назначение следует отпраздновать.

— Тогда идём в «Радужного Кота»?

— А куда же ещё?

— И я с вами! — присоединился к ним Рапус. — Я, конечно, почти ничего не понял, но чую, что будет весело!

Староста и чернокнижник рука об руку шагали вперёд, в таверну, а также к довольно интересному, хотя пока и неопределённому будущему. Им предстояло решить ещё немало проблем и столкнуться с множеством необычных, а порой и пугающих ситуаций. Но всё это совсем другие истории. Истории, в которых удастся проявить себя всем жителям деревни.

Content

Денис Куприянов
Деревенский чернокнижник
Сборник рассказов

Деревенский чернокнижник

Добро, зло и паладин

Чернокнижник против овцы

Из уст в уста

Чернокнижник ищет клад

Услуги Чернокнижника

Проклятый мост

Подмастерье из преисподней

Цирк уехал, а демоны остались

Ученик чернокнижника

Желания и последствия

Воровской демон, разбойничий паладин

Инквизитор против чернокнижника

Деревенский властелин

Ревизор для чернокнижника