Ким Саша

Чадо от профессора

Пролог

ЛЕРА

— Мандаринка, шевели ножками, пожалуйста!

— Ну, мам, я устала, — протестующе бормочет Ксения, похоже, ещё толком не проснувшись.

— Ладно, иди сюда, — подхватываю дочку на руки и ускоряю шаг. — Если я опоздаю на пару, ты будешь оправдываться перед профессором.

— Договорились, — смеется маленькая проказница, накручивая мои волосы на пальчик. — Кабинет три пять семь.

— Точно. Спасибо, что напомнила, — улыбаюсь я не по годам грамотной девочке.

Моя гордость! Я сделаю все, чтобы у неё была жизнь отличная от моей. Пусть ради этого мне и придётся попотеть…

Но почему именно сегодня?! Первая пара в магистратуре! В новом городе! А в саду как назло отключили воду.

Показав пропуск охраннику, проскакиваю мимо проходной. Размашистым шагом, переступая по две ступеньки, преодолеваю лестницу. Оказавшись на третьем этаже корпуса, опускаю Ксюшу на ноги и облокачиваюсь на перила, чтобы отдышаться. Любопытный ребёнок тут же направляется изучать растения и разного рода стенды. Я не отвожу от неё глаз, боясь, что непоседа затеряется в толпе.

— Вы в порядке? — слышится над головой мужской голос.

О, этот голос… Он словно обволакивает мое тело. Строгий, мужественный. Как же он похож на…

Резко выпрямляюсь, и едва не теряю равновесие, наткнувшись на хмурый взгляд ореховых глаз. Они глядят так пристально. Заглядывают в самую душу. Как всегда…

Мужчина ловит меня за локоть, не позволяя упасть с лестницы. Руки все такие же сильные. Виски чуть тронула седина. И ему, оказывается, невероятно идет борода. Такой солидный. Словно вовсе не тот, о ком я ненароком вспомнила.

В медовом омуте его глаз мелькает неподдельное волнение, приводящее меня в чувства. Погодите-ка! Как такое возможно? Костя? В смысле… Константин Дмитриевич. Это действительно он? Что он здесь делает?

— Студентка, — одергивает меня мой бывший… преподаватель, — вам плохо?

Значит, даже не узнал? Вот как?

Тряхнув головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, ухмыляюсь. Что ж, так и должно быть. Прошло столько лет. Да и я приложила немало усилий, чтобы стать другим человеком. Больше я не та наивная студенточка! А уж быть неузнанной этим негодяем мне и вовсе не привыкать!

— Я в полном порядке, — с вызовом бросаю я, задрав подбородок.

Костя хмурится ещё сильнее. А я вдруг очухиваюсь от шока неожиданной встречи, и оглядываюсь по сторонам:

— О, нет! — выдыхаю я испуганно, когда мужчина уже собирается уходить. — Ксюша!

Сердце пропускает пару ударов. Из-за этого мужчины я снова как дура! Это каждый раз ведёт к непоправимым последствиям! Где мой ребёнок?!

— Ксения! — кричу я на весь коридор. — О, малышка, пожалуйста!

От страха к горлу подкатывает тошнота. Бросаюсь по этажу, кидаясь на прохожих с расспросами. Не следовало нам сталкиваться! Не следовало смотреть в глаза этому мерзавцу! Боже, где же она???

Мой локоть вдруг оказывается в жестких силках. Поворачиваюсь и едва не вскрикиваю, снова обнаруживая перед собой причину всех своих бед.

— Не видите, я занята! — яростно выпаливаю я, пытаясь вырвать свою руку из крепкого захвата.

Звенит звонок на пару. И коридор начинает пустеть. В ужасе всматриваюсь вдаль.

— Вы вроде сказали, что в порядке? — не отстает профессор.

— Уже нет!

— Объясните толком, чтобы я мог помочь.

— Ребёнок! Маленькая девочка… Ещё секунду назад она стояла здесь! — трясясь от волнения, объясняю я, едва сдерживая слёзы.

Константин Дмитриевич тут же достает телефон и принимается кому-то звонить.

— Ксюша! — снова зову я.

Что делать? Бежать искать? Но что если она вернётся сюда, чтобы найти меня? А меня не будет… О Боже!

— Ее зовут Ксения, — выхватываю я из разговора Кости имя дочери. — Маленькая…

Отодвигает телефон от уха:

— Сколько ей лет?

— Три!

— Одета во что?

— Красная жилетка и джинсы.

Отвечаю на автопилоте, сама ещё не осознавая, как это должно помочь. Но вдруг срабатывает университетское радио. Мужской голос объявляет о пропаже моего ребёнка.

Не могу поверить! Это кошмар какой-то! Слёзы непроизвольно брызгают из глаз.

— Успокойтесь. Это вам никак не поможет, — Костя сжимает мой локоть сильнее.

— Пожалуйста, — шепчу я, едва сдерживая истерику. — Моя девочка.

Вновь направляюсь вглубь коридора. Ее нигде не видно. Возвращаюсь к лестнице, где Костя снова разговаривает с кем-то по телефону.

— Я понял. Какая аудитория? Угу. Спасибо, Игорек, — кладет трубку. — Пойдёмте, Лера.

— Что? Куда? А вдруг она вернётся сюда?

Костя хватает меня за руку и буквально тащит за собой по длинному коридору.

— Аудитория триста пятьдесят семь, — бормочет он себе под нос. — Это здесь.

— Что здесь? — недоумеваю я.

Я знаю, что у меня здесь пара. Но не собирается же он запихнуть меня туда, пока мой ребёнок бродит неизвестно где?! Пока я предаюсь своим абсурдным паническим фантазиям, Костя открывает дверь и входит в кабинет.

— Студентка Ксения, вас к ректору вызывают, — усмехается он, глядя куда-то вглубь аудитории.

— Я слышала по радио. Но я ещё не все стихи рассказала! — слышится протестующий детский голос.

Чувствую, как от облегчения снова начинаю рыдать:

— Ксения Валерьевна! — врываюсь в кабинет. — Ну, ты у меня получишь!

— Мама! — доча бросается ко мне в объятия, словно мы сотню лет не виделись. — Я договорилась с профессором. Он не будет ругать тебя за опоздание.

— Бестолочь! Если бы ты не сбежала, я бы и не опоздала, — отчитываю я дочку, крепче прижимая к груди. — Как же ты меня напугала.

Голова кружится. Приходится опереться на дверь.

— Вернёмся к изначальному вопросу: вы в порядке? — слышится мужской голос над головой.

— Д-да.

Разжав объятия, пытаюсь встать. Но ноги не слушаются.

— Игорь Николаевич, боюсь, мне придётся освободить вашу студентку от занятия. Обеих, — Костя подмигивает Ксюше, и предательница улыбается ему во все свои молочные зубы. — Пойдёмте, я провожу вас в медпункт, Валерия.

Костя помогает мне подняться. Не противлюсь. Лишь потому, что действительно чувствую себя неважно. Неожиданно навалившаяся слабость, видимо стала последствием стресса. Надо бы померить давление, пока я не рухнула в обморок, тем самым напугав Ксюшу.

— Дочь, никогда! Запомни, никогда больше так не делай! — отчитываю я ребёнка, пока мы идем по длинному коридору.

Костя держит меня под локоть, и я чувствую неловкость. Оттого и строю из себя строгую мамочку, чтобы отвлечься.

— Мам, ну ты же сама мне номер сказала. Вот я и пошла…

— Никогда! — снова повторяю я. — Без мамы никуда нельзя ходить! А если бы там были медведи? Они бы съели мою Мандаринку! — не удержавшись, улыбаюсь доче.

— Мишки-ми-ми-мишки! — поет Ксюша.

— О, я тоже знаю эту песню, — вдруг отзывается Костя и начинает тихо подпевать моей дочери.

Вот как? Знает? Конечно, у него тоже уже есть дети. Подавляю неприятное собственническое чувство, нарастающее в груди. Меня-то даже не узнал! Что с него взять? У него таких глупеньких студенток как я вагон был.

Все время в медпункте, Костя развлекает Ксюшу. Хотя скорее она его. Блещет так сказать всеми своими знаниями, начиная от математики, заканчивая тем, где живёт Дед Мороз.

— Константин Дмитриевич, ну у неё давление восемьдесят на сорок, — почему-то обращается к Косте медсестра.

Словно он неразумного ребёнка привёл, ей богу!

— Я таблетки выдам. Но ей бы отдохнуть не помешало. Да поесть чего.

— Понял, — кивает Костя, поднимаясь с дивана. — Мы можем идти?

— Да, Константин Дмитриевич, — лебезит девушка в коротюсеньком халатике, протягивая мне блистер с таблетками.

Да у неё же там все белье видать! Знаю я, что бы моя бабуля сказала, если бы эту свиристелку увидела… Как же бесит!

— До свидания, Константин Дмитриевич! Заглядывайте к нам почаще!

До какого ещё свидания?!

— Надеюсь, у меня не будет на то причин, — ухмыляется Костя.

О, тут-то все осталось без изменений! Вы только посмотрите! Он ещё и улыбается этой!

— А вы без причин, — отзывается девушка. — Просто так. Чайку попить.

Ну су… супер!

Забыв себя в неожиданном и совершенно неуместном приступе ревности, хватаю дочку за руку и выскакиваю за дверь. Пусть и дальше любезничают! Только без меня.

— Костя, ты говорил, что покажешь свой кабинет! — вдруг выдает Ксюша, и я удивленно оборачиваюсь.

На конце нашей «гирлянды» болтается мерзавец с ореховыми глазами. Доча не промах. Видимо ей тоже не понравилась тетенька в халате, вот она и подмотала симпатичного профессора, не позволяя им продолжать. И смех и грех!

— Вы далеко живёте? — вдруг спрашивает Костя.

— Нет! — выпаливаю я. — Сейчас же пойдём…

— Да, — вклинивается маленькая предательница.

— Подробней, — просит Костя, обращаясь к ребёнку.

— Вот сначала мы едем на автобусе. Потом на метро. Потом пешком…

— Ясно, а потом три дня на оленях?

Ксюша смеется:

— Как Дед Мороз что ли? Нееет, — тянет она. — Хочешь в гости?

— Хочу. Но сначала твоей маме нужно отдохнуть и поесть. Слышала же, что доктор сказал.

— Я могу все это сделать дома, — пытаюсь я влезть в их оживленную беседу.

— Это долго. А вам необходим отдых немедленно. Пока вы не свалились в обморок.

Голова все ещё кружится, а потому сил протестовать у меня попросту не находится. К тому же, послать его ко всем чертям и потерять сознание, оставшись наедине с дочкой, мне не улыбается.

Костя тянет за руку Ксюшу, а она меня. Куда мы идём? И почему я вообще следую за этим человеком? Сколько боли он мне причинил…

— Располагайтесь, — велит мужчина, заводя нас в какой-то кабинет. — Нет, Мандаринка, диван мы оставим мамочке. А тебе я разрешаю исследовать свой стол. Я пока еду закажу. Что вы обычно едите?

— Макароны, — кривится дочка, даже не позволяя мне рта открыть.

— А что ты любишь? — заговорщически шепчет Костя, наклонившись к девочке.

— Картошку фри! — восклицает она, хлопая в ладоши.

— Так и быть!

— Ну, нельзя ведь… — начинаю я свой вялый протест.

— Сегодня можно! — категорично отрезает Костя. — Если желаешь, лично для тебя мы закажем ма-ка-ро-ны.

Мы снова перешли на «ты»? И что это вообще за фамильярная интонация? Он словно ребёнка дразнит. Только что язык осталось показать.

— Почему все ещё стоишь? Приляг. Иначе я буду вынужден вызвать скорую.

Какую ещё скорую? Не надо этого! Если меня в больницу загребут, куда я Ксюху девать буду? Ещё не хватало по больницам с ребёнком шарахаться. Я послушно присаживаюсь на край дивана.

— Лечь, — приказывает мой бывший профессор.

— Мам, ну чего ты как маленькая, не слушаешься совсем?

— Мандаринкам слова не давали, — притворно злюсь я.

Скинув балетки, я все же подчиняюсь и укладываюсь на кожаный диванчик. А что ещё остаётся, если эти двое ополчились против меня. Какое-то время я просто лежу и слушаю, о чем болтает Ксюшка. Но когда слабость накатывает новой волной, я уже не могу противиться. Просто прикрываю глаза на секунду.

— Спасибо вам, — бормочу я слова благодарности в адрес Кости. — Не знаю, что бы я делала без вас…

Это точно. Если бы не он, я ни только не нашла бы Ксюшу так быстро… у меня бы ее и вовсе не было. Моя малышка — лучший подарок, что он мог оставить мне на прощание четыре года назад…

Сквозь навалившуюся дремоту, мне слышится его голос:

— Тебе не за что благодарить меня… Мандаринка. Пока.

От автора:

Приветики, мои дорогие!

Счастлива видеть вас в новой книге!

Благодарю за ваши лайки и комменты, это очень бодрит музу!

Давайте вместе насладимся этой потрясающей историей!

Ваша Саша❤️

Часть 1. Глава 1

Несколько лет назад…

ЛЕРА

Ну и где его черти носят?! Я нервно оглядела толпу. Миши нигде не было видно, а вот-вот начнется обратный отсчёт. Это обстоятельство сильно меня нервировало. Я притащилась в Москву, чтобы встретить с ним Новый год, а в итоге под залпы салютов, похоже, останусь в гордом одиночестве среди кучи незнакомцев.

Каток на ВДНХ был переполнен. Я мечтала попасть сюда на Новый год. Это волшебство какое-то. Повсюду смеющиеся голоса. Разноцветные огни светили так ярко, словно я и не в Москве вовсе, а в Питере, наслаждаюсь белыми ночами. Была я там однажды на экскурсии с классом. Подобное не забывается. Как и сегодняшняя ночь. Только по другой причине…

Мне с трудом удалось уговорить Мишу свозить меня на каток. Он хотел праздновать со своими одногруппниками. Благо у него получилось договориться, чтобы они пошли с нами. Иначе сомневаюсь, что он бы исполнил мое желание. Вроде все должны быть довольны. Однако за пару часов нашего пребывания на катке, Миша десяток раз отправлялся «погреться» к друзьям, которые отказались кататься, руководствуясь тем, что это «детские забавы».

Праздничная музыка немного отвлекла меня от беспокойного ожидания. Я стала тихо подпевать новогоднюю песню. В такой толпе все равно ведь никому до меня нет дела. Я проехала очередной круг, когда почувствовала, что на мою талию легла тяжелая рука.

— Ну, наконец-таки, — проворчала я.

Не успела я поднять глаза на Мишу, как начался обратный отсчёт. Я в восхищении замерла, устремив свой взгляд вверх. Сжала руку Миши сильнее, начиная перебирать в голове все свои желания. Выискивая самое ценное.

Зажмурилась, услышав первый удар курантов. Миша потянул с моего лица маску, и уже в следующую секунду, накрыл мои губы поцелуем.

Мы встречаемся со школы. Нам говорили, что рано или поздно мы расстанемся, что все это детская влюбленность. И я гордилась тем, что наши отношения выдерживают все испытания. Даже когда Миша поступил в универ и переехал в Москву, мы продолжали поддерживать связь.

Я бы с удовольствием поехала с ним. К тому же судя по баллам на экзаменах, я могла рассчитывать на бюджетное место, но… я не могла оставить бабушку. Даже не так. Она не отпустила меня.

Моя бабуля весьма строгих правил. Кроме того у неё на все своё уникальное мнение. К примеру, она считала, что девушки, живущие в общежитии непременно должны катиться по наклонной. А уж если эта наклонная оказалась в Москве, то концом пути непременно будет беспросветная бездна.

Справедливости ради стоит сказать, что у меня и денег не было на то, чтобы ехать учиться в Москву. Я планировала найти подработку, но бабушка и слышать ничего не желала.

Мише учебу и все прилагающееся оплатили родители, а у меня… и родителей-то как таковых нет. Я осталась в родном городе рядом с бабулей. Поступила в местный универ, что стало поводом безмерной гордости бабушки перед соседками. Будто были сомнения…

Мы с Мишей поддерживаем отношения на расстоянии. Я поддерживаю. А он просто позволяет мне это делать. Последнее время даже не напишет первый. Мне с трудом удалось убедить бабушку отпустить меня к нему на Новый год. И уже завтра вечером я обязана сесть на поезд, не то меня ждёт суровое наказание. К примеру, она может запереть меня дома на все каникулы. А это крайне нежелательно.

Я люблю бабушку. Она самый родной мне человек. Но сложно не заметить, что она часто перегибает в своём воспитательном процессе. К тому же мне скоро девятнадцать. А я до сих пор с бабушкой за ручку в поликлинику хожу.

Не то, чтобы я не справилась сама. Но бабушка считает, что дела обстоят именно так. Кстати, в том числе к гинекологу. Именно поэтому у нас с Мишей… кхм… чисто платонические отношения. Уж не знаю, как он это терпит. Но ещё когда мы учились в школе, он сказал, что все понимает и согласен подождать столько, сколько необходимо. А необходима была всего лишь свадьба. Бабушка едва ли не ежедневно читает мне проповеди о том, что секс до брака страшный грех. А я… хочу… Мне не терпится наконец изведать, что же это за запретный плод такой.

Если честно, думала, ждать осталось недолго. Подруги в один голос твердили, что после выпускного Миша сделает мне предложение. Конечно, это была бы чистая формальность. Я не рассчитывала на пышную свадьбу и объединение проблем и финансов в едином семейном котле. Но Миша решил не спешить с предложением.

Если подумать: мои проблемы всегда оставались только моими. Не то, чтобы он никак не поддерживал меня. Просто он всегда занят. Тогда как я стараюсь всегда быть в курсе его дел. Ещё пока мы учились в школе, я из кожи вол лезла, чтобы помочь ему подтянуть хвосты. Однако когда что-то нужно мне…

К примеру, сегодня он даже не удосужился встретить меня с поезда. Я была просто в бешенстве. Но он так изменился в последнее время… Он попросту пропустил мимо ушей все мои возмущения, ответив лишь, что у него и без меня дел полно.

Когда я думаю о таких моментах, сомневаюсь, что нам действительно суждено быть вместе. Однако… сейчас этот затянувшийся поцелуй разбудил во мне какие-то новые чувства, помогая выбросить из головы глупые мысли.

Согревающие руки скользнули под пальтишко, и я судорожно выдохнула, чувствуя, как фейерверки, что взрывались в небе, отзываются чувственными взрывами в моей душе. Волшебно…

Сейчас я счастлива!

— Лера?!

Продолжая самозабвенно целоваться, я не сразу поняла, что до боли знакомый голос обращается ко мне.

Стоп!

Я наконец открыла глаза и отпрянула.

— С Новым годом, мандаринка, — ореховые глаза незнакомца озорно светились.

Он подмигнул мне и, просияв ухмылкой Джони Деппа, разжал объятия. Я в ужасе отскочила, едва не налетев на какую-то целующуюся рядом пару.

— Вы кто?!

— Какого хрена тут происходит?! — неистовствовал Миша, обращаясь ко мне.

Должна признать, я его прекрасно понимаю. Но при чем тут я? Я жертва этого мошенника!

КОНСТАНТИН

— Новоч… ЧТО?! И ты сообщаешь мне об этом в канун Нового года?! — моей ярости не было предела. — Это что еще за Тмутаракань?

— Кость, успокойся, я сам только узнал. Ну, согласись, ты наворотил дел. Теперь чтобы ректорат остыл, тебе придётся залечь на дно, — наставительно сказал Юра. — Один семестр. Обещаю. Пока ты будешь отбывать своё наказание в этом провинциальном вузе, я подготовлю почву для твоего триумфального возвращения.

— Какое ещё нахрен наказание? Кому какое дело с кем я сплю?! — неистовствовал я.

— Не будь это студентки… Кость, это элементарная субординация. Ты не должен был преступать черту, — он отчитывал меня как подростка. — Может тебе станет легче, если ты узнаешь, что Игорек тоже попал из-за вашего дурацкого спора. Так что тебе не одному там куковать…

— Не собираюсь я нигде куковать! — перебил я его. — Ноги моей не будет в этом мухосранске!

— Ты, конечно, можешь отказаться. Спорить никто не станет. Но тогда не видать тебе кресла ректора. Ты сам это должен понимать. Я попытался найти для тебя максимально безболезненный выход из сложившейся ситуации. Не хочешь? — друг пожал плечами. — Дело твоё.

— Это ты называешь безболезненным? Полгода в каком-то богом забытом городке? Где это вообще?

— В Ростовской области, — спокойно отозвался Юра.

— Тыща километров от дома! — взревел я. — А поближе вариантов ссылки не было?

— Наш ректор там когда-то преподавал. Потому я и выбрал именно этот вуз. Он оценит.

Я отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

— Какие планы на праздник, дружище? — решил перевести он тему. — Опять по клубам кутить?

— Какие планы? — пробухтел я. — Вещи паковать, походу!

— Значит, все же поедешь? — друг хитро прищурился.

— Петрович собирается на заслуженный отдых, — констатировал я. — Если не я займу его место, то кто?

— Самомнение на высоте. Точно не пропадешь, — присвистнул друг, и снова перевел тему, когда я скептически изогнул бровь. — С родней не планируешь праздник отметить?

— Не уж увольте! Накануне Соня заявилась. Беременная, — я поморщился, чувствуя по этому поводу едва ли не физический дискомфорт: тема детей меня всегда напрягала. — Отец в бешенстве. Лучше ему на глаза пока не попадаться.

— Что, даже не попрощаешься перед затяжной командировкой?

— Это для меня затяжная. А для него, благо, если за полгода вообще остыть успеет. Не хочу в этом участвовать.

— Ну, дело твое, — невесело усмехнулся Юра. — В общем, мы с Людкой дома праздновать будем. Если надоест развлекаться как подростку, милости просим на нашу скромную вечеринку.

— Не по мне это дома тухнуть. К тому же хоть оттянуться перед ссылкой надо, — пробормотал я, пожимая руку приятеля. — С наступающим, Юр.

— Кость, — окликнул меня Юра, когда я уже стоял в дверях. — Ты хоть там не накосячь.

— Да пошёл ты! — ухмыльнулся я, закрывая за собой дверь его кабинета.

Конечно, я напился. А какие варианты мне ещё оставались? К тому же праздник, как-никак. Правда новогодним настроением и не пахло. Не спасали даже мандарины, которыми я закусывал текилу.

Просто блеск!

Меня — перспективнейшего молодого профессора, с двумя высшими образованиями погнали взашей, словно нерадивого щенка! Что ж, я готов с честью принять это испытание. А потом, когда я доберусь до ректорского кресла, ещё посмотрим кто кого!

— Костян, ты чёт сегодня не в духе, — хохотнул Игорь.

— Ты серьезно? Или ты просто не в курсе в какую… кхм…

Я оглядел многолюдную площадь и заговорил тише. Преподаватель, как-никак.

— Хочешь сказать ты ещё не слышал, что нас ссылают в какой-то Новоч… черт знает как его там!

— Так это же забавно! — неожиданно отозвался друг. — Мы с тобой ещё и там покутим. Как насчёт ещё одного пари?

— Нет уж. Я с тобой больше спорить не стану. В прошлый раз я выиграл. Почему ты до сих пор не отдал мне свою тачку? — хмыкнул я.

— Смею заметить, это весьма спорный вопрос, Константин Дмитриевич, — деловито начал отмазываться Игорек. — Мы обуславливались на три месяца. Срок не вышел.

— Кто виноват, что нас спалили?

— У тебя было восемь студенток. У меня семь и одна в разработке. Если бы не форс-мажор, я бы уравнял счёт, — уверенно заявил друг.

— Что ж, предложить вам овертайм, Игорь Николаевич, не в моих силах, — подыграл я другу. — Как насчёт пенальти?

— Прям щас? — удивился Игорь.

— Почему бы нет?

— Есть идеи? — он заинтересованно приподнял бровь.

— Масса, — я повёл рукой, указывая на бесчисленное множество девушек вокруг нас. — Поцеловать первую встречную. Как тебе?

— По рукам! — засмеялся Игорь.

Он тут же принялся выбирать для себя жертву. Его взгляд, очевидно, зацепился за длинноногую блондинку, что явно была одета не по погоде в своём платье мини и короткой шубке.

Игорек хмыкнул и вальяжным шагом направился к девушке.

Уж не знаю, что он там ей втирал, но она довольно быстро позволила ему приобнять себя. Однако уже через минуту я сложился пополам, когда блондинка влепила моему приятелю звонкую пощечину.

— Так-то, Игорек! — смеялся я, когда мой непутевый друг вернулся обратно. — Смотри и учись!

Я уселся на лавку и принялся натягивать коньки.

— Какого черта ты делаешь? — непонимающе нахмурился Игорь.

— Посмотри на этих курочек на катке? Они почти все себе под ноги глядят. Это раз. Во-вторых, чтобы выиграть спор не стоило выбирать такую фифу. Кого попроще. Например, вон та, — я указал на девушку, что неуверенно притормозила у бортика и, в который раз осмотрелась по сторонам. — В красном пальтишке. Милашка, не правда ли? Готовь свою тачку, дружище!

Я выкатился на лёд, и уже скоро нагнал девушку в красном пальто. Ее темные волосы выбивались из-под несуразной красной шапки. Девушка старалась держаться поближе к бортику. Очевидно, она не очень опытный фигурист. Я усмехнулся и, поравнявшись с «красной шапочкой», прихватил ее за талию.

— Ну, наконец-таки, — пробормотала она.

Хмм… Неужто меня ждала? Я мысленно усмехнулся, невнимательности своей жертвы.

Начался обратный отсчет, и вся площадь в едином порыве замерла в ожидании курантов. А я не отводил глаз от девчонки. Серые глаза отливали серебром в свете новогодних огней. С первым ударом курантов, незнакомка зажмурилась. А я перевёл взгляд на свою руку, которая оказалась в тесном плену холодной ладошки. Похоже, это именно то, чего я сейчас хочу…

Недолго думая, я потянул с ее лица маску и накрыл тёплый рот поцелуем. Губы слегка солоноватые с привкусом мандаринов. Наконец праздник обрёл вкус…

Девушка обвила мою шею руками, вынуждая мою шею покрываться мурашками. Я слегка распахнул куртку и прижал замёрзший силуэт к себе. Кто вообще так легко одевается зимой? Ох уж эти девушки!

Такая миниатюрная. Хмм… Кажется, я только сейчас осознал, что обычно выбирал девушек с модельной внешностью. Казалось подобные малявки не в моем вкусе. Однако сейчас, целуя незнакомку, я ощутил какие-то новые впечатления. Которые мне непременно захотелось повторить…

— Лера?!

Похоже, этот оклик обращался к моей жертве. Она тут же отпрянула и непонимающе уставилась на меня. Серые глаза сверкали, словно первый снег на солнце.

— С Новым годом, мандаринка, — прошептал я, и подмигнул ошарашенной девушке.

Она отскочила от меня:

— Вы кто?!

— Какого хрена тут происходит?! — возмутился парень, яростно глядя на скуксившуюся девушку.

В ее глазах явно читалось возмущение. Однако она не могла вымолвить ни слова. Мне стало немного совестно за своё взбалмошное поведение. Чего доброго девчонка ещё пострадает.

— Лера! Может, ты объяснишь? — продолжил свои нападки трус.

Трус — не иначе. Нормальный мужик стал бы обвинять свою девушку? Стоило бы сначала разобраться с обидчиком.

— А что тут объяснять, дружище? — вмешался наконец я. — Не рекомендую впредь оставлять такую красавицу в одиночестве!

Я поспешил ретироваться, оставив непутевых влюблённых разбираться самостоятельно.

— Ну, ты дал! — смеялся Игорь, встречая меня с катка аплодисментами. — Хорош подарок на Новый год для девчонки! Похоже, теперь этот пацан ее порвать готов.

Я отмахнулся, будто мне до этого нет никакого дела. Опустился на лавку, чтобы снять коньки. Однако взгляд то и дело выискивал в толпе «красную шапочку».

Кажется, она пытается оправдаться. Но не похоже, чтобы парень был заинтересован ее слушать.

Вот черт!

Глава 2

Две недели спустя…

ЛЕРА

— Спасибо, что одолжила пальто, Даш. Даже обидно. Я так старалась для него! Замёрзла как собака на этом долбаном катке из-за того, что не надела пуховик, а он… — я насупилась, стараясь не расплакаться.

— Так вы расстались? — удивилась Даша.

— Нет! Мы не просто расстались! Этот… ммм… слов не подобрать! — неистовствовала я. — Он даже не стал меня слушать! Развернулся и ушёл к своим друзьям!

Отлично! Злость прекрасно помогает справиться со слезами!

— Я тебе говорила, что рано или поздно это закончится. Первая любовь, все дела… К тому же отношения на расстоянии, знаешь ли, — подруга пожала плечами. — Неудивительно.

Даша как всегда была в своём репертуаре. Максимально пессимистична и прямолинейна. За эту ее откровенность, я ее, пожалуй, и люблю. Но сейчас мне было необходимо нечто большее.

— Нет, ты же понимаешь, я ведь не виновата! Я, правда, думала, что это он!

— И как тебе новогодняя ночь в поезде? — перевела тему подруга.

— Не напоминай, — я снова едва не плакала. — Я считала его родным человеком. Но то, как он поступил… Новогоднюю ночь я провела на вокзале, кстати. Ближайший поезд был утром.

— Тебе ещё повезло, что ничего не случилось. Все-таки одна в незнакомом городе. Всю ночь на вокзале…

— Ой, брось уже пугать меня. Обошлось же!

— Что бабуле сказала? — поинтересовалась подруга.

— Пока ничего. Боюсь ей признаваться, что с Мишей все кончено. Пришлось сказать, что мы отметили Новый год, и я просто решила вернуться пораньше.

— Не доведёт до добра твоё молчание, — скептически выдохнула Дашка.

— Ну тебя! — доев мандаринку, я слезла с подоконника и вошла в аудиторию.

Будет она меня дальше устрашать! Мне и без неё не сладко! Едва я уселась на своё место, как прозвенел звонок. Рядом тут же материализовалась Дашка. Я нахмурилась и отвернулась к окну.

— Ну че ты дуешься? Я же правду говорю. Просто представь. Вот ты начнёшь сейчас встречаться с другим парнем. А бабушка думает, что ты все ещё с Мишей. Потом скажет, что ты девка гулящая или ещё что в своём стиле.

— Не скажет, — упрямо буркнула я.

— Скажет, и ты выть опять будешь. Она же у тебя диктатор в шерстяном платке!

— Она ничего подобного не скажет, потому что такого не будет! Ты вообще в своём уме? Какой еще парень? Не собираюсь я ни с кем встречаться… — возмутилась было я.

Меня прервали девчонки с соседней парты.

— Слыхали? У нас новый препод! Тааакой красавчик! — пропела Наташа.

— Да погоди ты, Натах, — перебила ее Даша, и повернула меня за плечи к себе. — Это всегда непредсказуемо! Когда мы в одиннадцатом классе были, ты мне тоже всякое говорила. «Какие парни? Учеба! Экзамены на носу!» А сама? С Мишкой замутила!

— Ну, это как-то само собой вышло, — промямлила я в своё оправдание. — Он за мной с девятого класса увивался.

— Вот и я о чем!

— Ну, сейчас-то и кандидатов нет! — возразила я.

— Это ты так думаешь, потому что за своим Мишкой никого не замечала. Стоит только пустить слушок, что вы расстались, тут же очередь выстроится!

Я прыснула от смеха:

— Я ж и смотрю! Ты вот одинокая! И женихов вагонами разгружаешь!

— Я — не ты, — она приподняла бровь. — Ты хоть иногда в зеркало смотришься? Я из кожи вон лезу, чтобы привлекать внимание. А ты в своей неотесанной естественности просто мимо проходишь, а парни шеи сворачивают. Красивая. К тому же умная.

Ого! Я и не знала, что Даша обо мне такого мнения. Красивая, значит? Ещё и умная? Должно быть, со стороны действительно все выглядит иначе. Я ведь тоже считаю, что она красотка. Тогда как, судя по этой ее тираде, сама себя она таковой не мнит.

— Это кто из нас ещё в зеркало не смотрится, — буркнула я, пихая подругу в бок локтем. — Ты такая эффектная…

— О, Боже! — выдохнула Наташа, устав ждать, когда мы закончим перепалку, неожиданно превратившуюся во взаимообмен любезностями. — Да обе вы красивые! Угомонитесь уже! И послушайте, что я вам расскажу…

— Кукушка хвалит петуха, за то, что хвалит он кукушку, — хором проговорили мы с Дашкой и засмеялись.

— Этот препод… — снова начала Наташка.

— Да погоди ты со своим преподом! — шикнула я на одногруппницу и решительно повернулась к Даше. — Во всяком случае, знаешь, что я для себя решила?

Подруга выжидающе кивнула.

— Никогда не прощу Мишу! — я стиснула зубы.

— Разве не ты говорила, что любишь этого бездаря?

— Люблю. От того ещё обиднее. Мне казалось мы с ним не чужие. Но он… — ком в горле встал. — Никогда не прощу того, как он со мной обошёлся!

— Ну, смотри! Я-то запомнила!

— Вот именно! Если я хоть раз дам слабину, огрей меня чем-нибудь! А ещё! — спохватилась я. — Только попадись мне этот мерзавец с катка, я его собственными руками…

Я осеклась, так как в аудитории резко стало слишком тихо. Я окинула взглядом помещение и заметила у доски преподавателя. Каллиграфическим почерком он выводил мелом своё имя.

— Добрый день, — разлился по аудитории хрипловатый баритон. — Меня зовут Константин Дмитриевич. С сегодняшнего дня я ваш новый преподаватель математики.

Одногруппницы принялись томно вздыхать. На то была очевидная причина. Профессор красив как сам дьявол.

Видимо, чтобы перекрыть это безобразие парни решили поприветствовать нового препода аплодисментами. Профессор поднял руку, прерывая разного рода звуки:

— Достаточно. Кроме того, насколько мне известно, ваша группа провела целый семестр без надлежащего контроля. Меня попросили временно стать вашим куратором. У меня к вам только одна просьба, — высокий брюнет окинул скучающим взглядом всех присутствующих: — Давайте не будем доставлять друг другу проблем. Если же хоть один из вас накосячит, я сделаю так, что отвечать будет вся группа.

Не смотря на угрожающий смысл слов, интонация его голоса оставалась равнодушной. Я насторожилась, вглядываясь в медово-ореховый прищур глаз. Константин Дмитриевич выпрямился, и тут наши взгляды встретились…

— Ох ты ж вашу мааать… — выдохнула я.

Темные брови над карими глазами почему-то скептически изогнулись. Я услышала, как по аудитории прокатились сдавленные смешки. Получив тычок в бок от Даши, я наконец осознала, что выругалась вслух.

— У вас какие-то проблемы, студентка?! — грозно спросил профессор.

— Не у меня, — прошипела я.

— Лер, ты чего? — шикнула на меня Даша, одергивая за руку.

Профессор принял скучающий вид, сложив руки на груди.

— Вам есть ещё что сказать? Или позволите мне продолжить?

Я потупила взгляд. А что я ещё могла сделать? Накинуться на этого мерзавца с кулаками?

Это ведь он! Ни капли сомнений не осталось, стоило заглянуть в его медовые глаза. Из-за него мои отношения рухнули в одну секунду! Из-за него я оказалась в новогоднюю ночь на вокзале! Из-за него…

Я сжала кулаки, когда профессор продолжил что-то спокойно рассказывать группе. Будто ничего и не произошло! Так же он поступил и тогда! Поцеловал меня и свалил в закат! Негодяй! А ещё и препод, оказывается!

Я люблю математику. Но этот… математик словно ложка дёгтя в моем любимом предмете!

Лекция показалась мне весьма скучной. Новый… чтоб его! препод рассказывал тему, которую я и без него уже знала. Признаться, я не учу предмет впрок как раз, чтобы потом не скучать на лекции. Просто в прошлом семестре нам уже успели рассказать эту тему. Но мои одногруппники вылупили глаза, словно впервые слышат. Поэтому я не стала вмешиваться.

Стараясь создать очень занятой образ, я открыла валявшуюся в сумке мангу и принялась перерисовывать одного анимешного персонажа в тетрадь. Как могла. Художник из меня не очень. Но я не оставляю попыток. Не все ж цифры…

Краем уха я продолжала слушать лекцию, дабы не упустить ничего важного. Монотонный голос нового профессора сильно раздражал. И я невольно фыркнула себе под нос:

— Мог бы и постараться в первый-то день.

В аудитории вдруг стало удивительно тихо.

— Должно быть, вы могли бы лучше? — вдруг пророкотал строгий голос у меня за плечом.

Вот черт! Я вскинулась и обернулась на профессора. Когда он успел оказаться там?

— Похоже, вы вовсе отсутствуете на лекции. Просветите нас, что может быть интереснее высшей математики?

Он стал неторопливо приближаться. А я и слова не могла выдавить. Уставилась перед собой, хаотично соображая, как бы скрыть улики своего безделья.

— Могу! — вдруг выпалила.

Сработало! Константин Дмитриевич остановился в нескольких шагах от меня. Вот только… не сделала ли я ещё хуже? Стоило бы сначала хорошенько подумать. Хотя на это у меня попросту не было времени.

— Хмм… — протянул он. — Что ж, прошу!

Он указал на доску, и выжидающе сложил руки на груди.

Индюк напыщенный! Думает, что я спасую? Хрен ему! Я, знаете ли, тоже не пальцем деланная! Я поднялась со своего места. Повыше задрала подбородок и направилась к преподавательскому столу.

— На чем вы там остановились? — бросила я вроде как равнодушно.

Ехидно улыбнулась и поспешила спрятать свои дрожащие коленки, опустившись на место профессора.

— Это вы нам расскажите! — задумчиво протянул он. — Ведь это у вас были претензии.

— Боюсь, повториться, вот и уточняю, — я вальяжно откинулась в его кресле, закинув ногу за ногу.

— Вы ведь внимааательно слушали, — иронизировал Константин Дмитриевич. — Ну а если нет — импровизируйте!

Быстро припомнив все, что я знаю о матрицах с прошлого семестра, я начала свой «урок». Не обошлось без нервного тремора в груди и смешков со стороны одногруппников, которых я тут же осаживала уничтожающими взглядами.

Лицо профессора оставалось бесстрастным. Никак не комментируя мою лекцию, он потер затылок и уселся на мое место. Похоже, он принялся разглядывать мои каракули.

Блин! Сейчас ещё из-за этого отчитывать будет. Я нахмурилась, заметив, как профессор усмехнулся. Показалось?

Но он вдруг поднял на меня свои медовые глаза, в которых играли озорные чертики. Я сказала что-то не то? Или он находит забавным мое хобби?

Вот же! О вкусах вообще-то не спорят! Выскажи он мне своё недовольство в лицо, я бы ему рассказала!

Я стала нервничать ещё сильнее, осознав, что информация по теме в моей голове почти исчерпалась, а пара заканчиваться собирается ой как не скоро. В поисках подсказок я вперила взгляд в преподавательский стол и не смогла сдержать смех.

В открытой книге я обнаружила закладку с тем же персонажем, которого я неумело пыталась изобразить в своей тетради.

Так вот почему он усмехнулся? Он смотрит аниме? С виду такой солидный мужик. А это обстоятельство смягчало его в моих глазах. Словно я обнаружила его ахиллесову пяту.

Я никак не могла усмирить неуместный приступ веселья. Стул покачнулся, и я бы свалилась, если бы…

— Думаю, на этом мы закончим, — Константин Дмитриевич поймал меня за локоть.

— Валерия Александровна, — подсказала я профессору, освобождая его место.

— Да, Валерия Александровна. Спасибо.

Под триумфальные аплодисменты и, конечно же, смех одногруппников, я вернулась на своё место.

— Вот это ты выдала! — прошептала Даша, усмехаясь.

— Раз уж вы так удивительно умны, думаю, вам не составит труда решить и это… — снова послышался голос преподавателя.

Прозвучало как откровенный вызов. Профессор направился к моему столу, размахивая листом бумаги.

Значит, не желает угомониться? Будет испытывать меня, пока я сама не сдамся? Не на ту напал, уважаемый! Я с детства математические задачки, вместо орешков на десерт щелкаю. Индюк! Это уже дело чести — уделать его! Сколько неприятностей на меня навалилось из-за этого…

Передо мной на стол лёг лист с задачей, аккуратно выведенной каллиграфическим почерком. А вот и испытание подоспело.

— Решите до конца пары — с меня автомат.

О, ну все понятно, он подсунул мне какую-нибудь нерешаемую задачу. Неудивительно. Судя по нашей первой встрече, он способен ещё и не на такие подлости!

— Считаете, что у вас все ещё есть время витать в облаках? — послышался голос за моей спиной.

Вот черт! Он все ещё там?

А какой, спрашивается, смысл напрягаться, если все равно задача нерешаемая. Я опустила взгляд, и едва не засмеялась от неожиданности.

Это ж надо? Шанс один на миллион, что подобное могло произойти…

Для верности, я взяла в руки лист. Не показалось ли? Нет, ну точно!

Я подавила смешок.

— Находите забавным?

— П-простите, — буркнула я, и уткнулась в своё задание.

Дело в том, что это МОЯ задача. В смысле ее придумала я! В выпускном классе защищала диссертацию вместе с преподавателем, который представлял мою задачу перед другими профессорами.

Я тогда гордилась собой. И мысли не было, что необходимо как-то увековечить своё имя на своих научных трудах. Вручили грамоту, максимальный балл на экзамене по математике поставили и до свидания. А задачку выложили в интернет, на сайт нашей школы.

Видимо где-то там он ее и нашёл.

Могла ли я перепутать? Исключено! Я целый год над ней корпела. Разве такое забудешь? Только вот… в условии, которое мне нацарапал деспот… ошибка. Для случайной описки он слишком умён! Значит, нарочно? Чтобы быть уверенным, что я не справлюсь!

Вот же муд…

— Можете сдаться сразу и покинуть аудиторию, — пробасил голос из-за плеча.

— Вот ещё! — я схватила ручку, и принялась писать решение, которое знала наизусть.

Делала ремарки на полях, относительно ошибок в условии, и надеялась, что так «прокатит». Успокаивало только то, что профессор избавил меня от своего ангельского хранения и вернулся обратно за кафедру.

Не прошло и получаса, как я уже стояла у стола Константина Дмитриевича, сжимая в руках готовый ответ на нерешаемую задачу. Он упорно не замечал моего присутствия. Воспользовавшись моментом, я решила изучить негодяя поближе. Каким бы он не был индюком, надо признать красив. Тёмные волосы. Широкий, гладковыбритый подбородок. Скулы напряжены, как если бы он тесно сцепил зубы. Бездонные ореховые глаза, глядящие прямо на меня…

— Могу чем-то помочь? Или просто посмотреть подошли?

Ой!

— Готово, — я протянула ему лист.

Ну, сейчас я посмотрю, как искривится твоё самодовольное лицо!

Кажется, он не задержал бумагу в руках и на секунду. Положил в дальний угол своего стола и продолжил листать книгу. Вы посмотрите на него?! Он не собирается проверять???

Взгляд ухватился за картинку на закладке. Странное совпадение. Математика, аниме, моя задача, каток…

О чем это я?! Что ж теперь, замуж за него собралась?

Осознав, что проверять сейчас мою работу он не намерен, я вернулась на своё место.

Все-таки хорош…

Тьфу ты! Куда ты смотришь, Лер? И не стыдно-то, на преподов засматриваться? Мне ни к чему! Учиться надо!

Пара закончилась, а этот деспот так и не поднял взгляд на мою задачу. Должно быть уверен, что там полнейший бред. Самоуверенный индюк! Его эго можно осязать физически! В гневе я натянула шапку и выжидающе сложила руки на груди.

— Пошли? — одернула меня Даша.

— Иди первая. Встретимся в столовке.

В глубине души я скромная. Но ещё никто не смел ставить под сомнение мои математические познания. Аудитория опустела, и я на негнущихся ногах подошла к преподавательскому столу. Ну и к чему волнение, Лер? Ты ведь права!

— Что-то хотели, Валерия?

— Задача. Вы не проверили решение, — выдавила я.

— Я спешу. К тому же просто не вижу в этом смысла.

Ой, вы только посмотрите, какой круссан деловой! Значит, с незнакомками целоваться нашлось время? А выполнять свою работу…

— Почему же? — терпеливо произнесла я вслух.

— Эта задача нелогична. И обладай вы достаточными знаниями в математике, вы бы это быстро поняли. А раз вы попытались ее решить, значит, мне нет смысла тратить время на раскрытие ваших познаний. Хотя вы и сведущи в сегодняшней теме, я оценил. Но вы решили то, что не имеет решения.

Во мне закипала неведомая доселе ярость. Так, меня ещё никогда не оскорбляли!

— Нелогична, говорите?! Девять профессоров, перед которыми я защищала свою диссертацию, в которой была представлена эта задача, с вами бы не согласилась! И если бы у вас было поменьше самоуверенности, то вы бы ознакомились с ответом! Я провела анализ условия задачи и на основе полученных данных выявила ошибочное утверждение. А то, что вы не смогли решить задачку, составленную школьницей, не делает задачу бессмысленной, а лишь показывает некомпетентность преподавателя!

Ох, теперь мне хана… Это никуда не годится!

Я потянулась через стол, чтобы забрать лист с ответом, как вдруг мое запястье оказалось в силках горячей руки. Глаза профессора расширились пропорционально моим. Мои-то от неожиданности. А он чего так удивлён?

— Ты… — его голос прозвучал так странно.

У меня мурашки по позвоночнику забегали. Я дернулась, пытаясь вырваться. Но он прижал мое запястье к столу и поднялся из кресла, нависнув надо мной.

Похоже, я переборщила… Настолько, что он меня сейчас, кажется убить готов. Вот черт… Неужели зацепила что-то личное? Вроде нет. Нет же?

— Значит, вот в чем дело, — пробормотал он, изучая мое лицо.

О чем это он? Вот дьявол! Он что же узнал меня?! Я невольно уставилась на его губы, находящиеся прямо напротив моих глаз. Он собирается снова меня целовать?

Глава 3

КОНСТАНТИН

Серые глазища. Красная шапочка. Да, пожалуй, я и узнал-то ее только когда она напялила эту дурацкую шапку. И она снова пахнет мандаринами…

Как такое возможно? Это ведь она? Моя жертва с катка.

Черт, я ведь зарекался не связываться больше со студентками! Как так вышло, что именно она мне попалась в новогоднюю ночь?

Из всех… ВСЕХ девушек в Москве, я поцеловал именно ту, которую нельзя было! Ошибки быть не может. У меня тогда оказалось достаточно времени в запасе, чтобы запомнить ее…

Чертова совесть не позволила мне развернуться и уйти с ВДНХ. А стоило бы!

Ее парень ушёл. Я наблюдал, как она пыталась догнать его, неловко скользя на коньках. Когда она поняла, что шансов угнаться за ним нет, топнула ногой и едва не свалилась. Я дернулся, будто намеревался помочь ей. Но вовремя остановил себя. Я сейчас последний человек, от которого она хотела бы принять помощь. Странно. Не плачет. Что же она собирается делать? Поедет домой?

— Мы же договаривались тусить всю ночь напролёт! — возмутился Игорь, когда я сообщил ему о необходимости свалить.

— У тебя и без меня компания уже есть, — я подмигнул какой-то подвыпившей девушке, висевшей на руке друга. — Я забыл, что обещал Юрцу заехать поздравить их с Людкой.

— Ладно, бывай дружище, — Игорь протянул мне руку. — С Новым годом!

— С наступившим!

— Кстати. Будешь брать билет в этот мухосранск и на меня возьми!

— Замётано! — крикнул я другу, убегая с площади.

Ну и где она? Чёртово чувство вины! Или я слишком пьян, потому и веду себя так странно. Я выхватил в толпе красную шапочку и последовал за ней. Куда же она пойдёт?

Стоя посреди вокзала, я уже знал ответ. Она пытается куда-то уехать. Вот только, похоже, билетов нет.

Я наблюдал, как девушка понуро опустилась на лавку. Ну и что я наделал? Пожалуй, это было впервые, когда я лично лицезрел последствия своих безрассудных поступков. Может на меня праздничная ночь так повлияла?

В серых глазах заблестели слёзы и я напрягся. Ну, вот и эмоции прорвало. Она просто не хотела рыдать при толпе зевак.

Похоже, ей некуда идти. Мне стало жалко девчонку, что пострадала из-за моей глупости. Но подходить я не решался. Что ж мне ее домой звать? Она, скорее всего вообще приняла меня за какого-то маньяка.

Красная Шапочка стала кивать головой. Задремала. Я бы и сам уже не прочь лечь спать. Сколько я тут стою? И когда там этот долбаный поезд?

Что мне за дело? Шёл бы домой! Всю ночь что ли караулить ее собрался?

Я получил ответ на свой вопрос, когда увидел, как какой-то парень подсел подозрительно близко к Красной Шапочке. Пустой вокзал! Хрен ли ему надо? Пацан стал как-то воровато оглядываться. И я все понял.

— Что-то потерял? — бросил я, подходя ближе.

Парень вскочил на ноги и, стараясь не палиться, направился к выходу.

— Ну и какого черта я тут делаю? — пробормотал я, опускаясь на присядки перед спящей девушкой.

Так мерно сопит, словно ничего и не случилось. Завидный пофигизм. Я вгляделся в лицо, что наполовину было скрыто за медицинской маской. На вид ей не больше двадцати. Должно быть, приехала откуда-то к этому барану. А он, не задумываясь, кинул ее.

Блин. Походу в этой истории я тоже баран.

Я тяжело вздохнул, и собирался уже было вернуться в своё укрытие. Но Красная Шапочка все кивала, и мне действовала на нервы эта стенка, что так некстати тут стояла. Размотав с шеи шарф, я свернул его и подложил девушке под голову.

— Вот так, — пробормотал я.

Не думаю, что этот поступок хоть в какой-то мере сглаживает мою глупую выходку, но так я почувствовал себя немного лучше. Наверно будет безопаснее остаться рядом с ней. Если я уйду, не убедившись, что она целая и невредимая села в поезд, то буду по гроб жизни страдать муками совести.

Я опустился на лавку рядом с девчонкой. Занимательная у меня вышла новогодняя ночка! Я привык к куда более близкому контакту с женщинами ночами. А тут это мандариновое недоразумение.

Я вдохнул поглубже. Что ж, по крайней мере, мой праздник пахнет мандаринами.

Я задремал тогда. А проснувшись, не обнаружил рядом с собой Красную Шапочку.

За окнами вокзала уже забрезжил рассвет…

Тогда я был уверен, что больше никогда в жизни не встречу ее. И все что мне осталось, это чувство вины и запах мандаринов. Каждый раз, ощущая его, я вспоминал свою незабываемую новогоднюю ночь.

Но вот прошло всего две недели…

— Ты… — я глазам своим не верил.

Может это шутка такая?

Серые глаза метали молнии, а между точеных бровей пролегла складка. Неужто Красная Шапочка тоже вспомнила меня? Девушка дёрнулась, но я не позволил ей увернуться. Прижал хрупкое запястье к столу, чувствуя, как в душе просыпается какое-то неизвестное мне чувство.

Что это? Облегчение от того, что с ней все в порядке? Может это муки совести наконец оставили меня?

— Значит, вот в чем дело, — пробормотал я, все осознав.

Теперь вся прошедшая и я бы сказал, сумасшедшая лекция, обретала смысл. Так вот почему она так отреагировала, увидев меня. Просто узнала. Человека, из-за которого ей пришлось ночевать на вокзале.

Пожалуй, у неё есть полное право злиться.

Я было открыл рот, чтобы попытаться как-то извиниться. Все же я преподаватель, а сейчас моя репутация под ударом. Что если она расскажет кому-то о нашей встрече в Москве?

Черт! А ведь Юра предупреждал меня, чтобы я снова не наворотил дел! Но кто мог знать?!

В любом случае, мне следует извиниться и попросить…

Взглянув на девушку, я снова собирался заговорить, но вдруг заметил, что девчонка, словно заворожённая наблюдает за моими губами.

Дьявол!

Во рту пересохло, когда я вспомнил наш поцелуй на катке. Ещё прежде, чем я успел подумать над целесообразностью своего поступка, пальцы коснулись ее шеи.

Красная Шапочка с ароматом мандаринов прикрыла глаза. Темные ресницы трепетали над румяными щеками. Как красиво.

Хмм. Как же мне с ней поступить?

Как-как? Идиот! Больше нельзя связываться со студентками!

Но не успел я заставить себя остановиться, как девушка вдруг в ужасе распахнулась глаза и отпрянула.

— Что-то ещё хотели, Константин Дмитриевич? — проговорила она так, словно отчитывала меня.

— Прости-те, — выдавил я, — студентка.

— Валерия Александровна! — строго сказала она.

Я почувствовал себя школьником, который провинился перед учительницей. Отпустил ее руку и поправил галстук, который отчего-то неприятно сдавил шею:

— Да, Лера. Вы можете идти.

Похоже, у меня давненько не было секса? Иначе чего я так залип на эту девчонку?

Я все ещё провожал ее взглядом. Лера подхватила свой пуховик со стула и направилась к двери. В каждом ее движении читалось раздражение. Ну, у неё есть явные причины невзлюбить меня. Однако я не позволю растоптать свою репутацию на новом месте! Я должен вернуться в Москву с высоко поднятой головой и кристально чистым именем. Иначе вся моя ссылка пойдёт коту под хвост.

Уже и забыв, что меня ждёт Игорь, я опустился за свой стол и взял в руки злополучный лист с задачкой. У меня не заняло много времени, чтобы понять, что и тут эта девчонка меня уделала.

Я в косяках по всем фронтам. Этот факт дико бесил. К тому же, я не привык проигрывать в разного рода спорах. Последнее слово всегда должно оставаться за мной!

Я снова пробежался глазами по листу. Поразительно, но с учетом ремарок она решила абсолютно верно. Удивительно, что она даже разгадала, в каком месте я нарочно допустил ошибку.

Эта задачка была отличным способом осадить нерадивых студентов. Я попытался вспомнить, на каком сайте я вообще нашёл ее еще более полугода назад. Неужели не соврала. Впечатляюще…

Я наконец переуступил порог «Осаки». По слухам, это был лучший ресторан из тех, что мог предложить этот замшелый городишко.

— Сколько тебя ждать можно? — возмутился Игорь. — Мы же договаривались вместе пообедать.

— Сорри. Форс-мажор выдался.

— Симпатичный? — подмигнул друг.

Этот гад весьма проницателен для препода-раздолбая.

Хмм… Пожалуй, это определение подходит нам обоим.

— Раздражающий, — буркнул я, опускаясь за стол.

— Подробности, — потребовал он.

Очевидно, ему тоже показался скучным этот городишко. Как тут отказаться от свеженькой сплетни. Ей богу, как бабка базарная!

— Какие тут подробности? Студентка одна шибко умная попалась, — чувствуя, что не могу справиться с эмоциями, я принялся пересказывать другу все, что со мной приключилось.

Игорь ржал как конь, привлекая тем самым к нашему столику внимание всего ресторана. Я устало подпер голову ладонью, в ожидании пока он уймётся.

— Хочешь сказать, твою задачку-засаду кому-то удалось решить? — не мог успокоиться он.

— Нет, ты не понял. Не просто «удалось решить»! Судя по ее тираде, это она и придумала эту чёртову задачу! Какова вероятность такого?! А я и не помню, где взял ее, — пожал я плечами. — Так что теперь и проверить никак не смогу.

— Класс! Хотел бы я видеть твоё лицо! Нашего выдающегося препода, грозу московских вузов, всезнающего Константина Дмитриевича осадила провинциальная студенточка!

— Да пошёл ты! — бросил я, когда передо мной поставили спагетти с морепродуктами.

— Кость, ну я ж говорил, что это будет весело!

— Весело. Не то слово, — буркнул я. — Хочешь ещё повеселиться?

— С нетерпением жду, — усмехнулся Игорь.

Он-то знает, истории, которые я рассказываю, никогда не бывают скучными.

Видимо такой уж я человек. Что ни день, то новое приключение. Ещё когда я учился заграницей, вечно попадал в какие-нибудь переделки. Благо у меня был хороший друг, по совместительству двоюродный брат — Марк. Будучи на несколько лет старше, он не раз выручал меня. И признаться не был приверженцем моего образа жизни. Именно под его влиянием за годы дружбы я стал вести себя, как полагается приличному члену общества.

Но потом я вернулся в Россию и встретил такого же раздолбая, как и я сам — Игоря. Иногда мне кажется, что наша дружба портит нас обоих.

То ли дело Юрец. С ним я учился на одном курсе, ещё когда получал первую вышку. Он весьма консервативен. Такой мамкин отличник. Однако до моих успехов в учебе так и не смог дотянуться.

— Я все ещё жду, — прервал мои размышления Игорь.

— Помнишь девчонку с катка?

Игорь нахмурился, видимо, не в силах вспомнить, о чем речь. Немудрено. Мы тогда распили две бутылки текилы на двоих.

— Новый год! — подсказал я, устав ждать, когда шестерёнки в его голове наконец придут в движение.

— А! Красная Шапочка?

— Именно. Так вот угадай, кого мне довелось встретить сегодня?

— Да ладно? — выдохнул Игорь.

— Та выскочка с задачей и есть моя Красная Шапочка.

— Да ладно?! — повторил друг.

— Прохладно, — огрызнулся я. — Просто понять не могу, что за кармические совпадения связывают меня с этой мандариновой?

— Если честно, я и лица то ее не вспомню. Как ты ее узнал? Или она сама напомнила? Ха! Так может она на тебя набросилась? Получил свою оплеуху? Тогда она была в таком шоке, но теперь-то воздала тебе по заслугам! О, а давай новое пари?!

— Я тебе уже говорил: больше никаких студенток!

— Однако ты первый это начал? Ты ведь ее уже поцеловал?

— Не напоминай. Это была ошибка, и я больше не планирую связываться с этой малолеткой.

— Значит, боишься? — подначивал друг.

— Нет. Но отныне студентки — табу! Че ты зациклился? Погляди сколько интересных девушек вокруг!

Я огляделся по сторонам и подметил, что за нами наблюдают дамы из-за соседнего столика.

— А вот и десерт на вечер…

ЛЕРА

Нужно было ему врезать! А я стояла там и млела как дура! Что на меня вообще нашло?! А главное: что он собирался сделать? Снова целоваться лезть? Извращенец!

— Меня ждёшь? — послышался знакомый голос.

— В следующий раз уеду без тебя! — возмутилась я, поворачиваясь к другу. — Холодно вообще-то!

— Да блин, с пацанами задержался. Чуть не забыл про тебя.

— Если бы не бабушка, я бы с тобой возиться не стала!

Владик — мой сосед и друг детства по совместительству. Рохля, дохля, старичок — так я его называю из-за вечных прогулов универа. Не то, чтобы он у нас такой болезненный мальчик. Просто его мама, похоже, того же посева, что и моя бабуля, страдающая гиперопекой. Стоило Владьке чихнуть, как он тут же отправлялся на больничный.

С детства я подкалывала его за шерстяные носочки. Хотя сама ходила в таких же.

— В этот раз вернёшь конспекты до выходных! Иначе больше не дам, и можешь не пытаться обработать мою бабушку.

— Я ж уже говорил, в прошлый раз просто всю неделю мамке помогал. Она шмон в кухне устроила. Приспичило же ей в зиму ремонт затевать. Вот и не успел переписать. Да и почерк у тебя, конечно, так себе.

— Вы только поглядите! Не нравится, ищи другого поставщика конспектов!

— Ты сегодня какая-то злая. Что-то случилось?

— Лучше не спрашивай. Я от одного воспоминания злюсь ещё сильнее.

От дальнейших расспросов меня спас подошедший автобус.

— Снег пошёл, — констатировал Влад, когда мы уже подъезжали к нашей остановке.

— Классно, — мечтательно выдохнула я. — Надо пофоткаться хоть.

— Пошли на школьный двор, — предложил он. — Там елки.

Меня уговаривать не надо. Настроение было поганенькое, и если принесу его домой, то ба непременно заметит и устроит допрос с пристрастием. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Крупные хлопья снега летели мне в лицо, пока я брела от остановки до школы.

Когда-то я и сама здесь училась. С Дашкой и Мишей мы были одноклассниками. А Влад учился в параллельном классе. Может поэтому мы так и не стали хорошими друзьями, несмотря на то, что были знакомы с детства. Меня подбешивал этот маменькин сынок, а он в свою очередь не пытался скрыть, что считает меня неадекватной. На том и порешали. Дружим, как можем. Можно сказать вынужденно.

— Ой, блин, — услышала я бормотание Влада за спиной.

Повернулась, недовольно уставившись на друга:

— Чего ты там копаешься? Пошли быстрее! Пока тебя дождёшься, стемнеет уже.

— Там Колек на трубах сидит. Может, отложим фотосессию? Он же сейчас как прикопается…

— Вот ещё! Стану я бояться по своему району ходить из-за всяких нариков.

Коля, конечно, имеет не самую чистую репутацию. Ходят слухи, что он отжимает деньги даже у школьников, когда ему не хватает на «добавку». Но лично у меня ещё подобных прецедентов не было.

Да и вообще я склонна верить в добро. Поэтому предпочитаю не доверять слухам.

— Ты точно чокнутая, — уверенно заявил друг.

— Не трусь! Мы же этого придурка с детства знаем. Не станет он нас трогать…

Меня прервал свист.

— Э, пацан! Ходи сюда, — невменяемым голосом велел Коля.

— Ну вот, я же сказал, — Влад попятился. — Пошли отсюда, пока он не в состоянии идти за нами.

— Влад, — начала было я.

Мой взгляд проследил за тем, как друг технично скрылся за углом школы.

— Куда пошёл? Я с тобой разговариваю, — неожиданно близко прозвучал голос Коляна.

Я обернулась и обнаружила местного наркомана прямо перед собой. Надо же, не поленился свой зад от тёплых труб оторвать, ради наших непримечательных персон.

— Че тебе надо, Коль?! — прямо спросила я.

— Отвали! Не к тебе обращаются, — отмахнулся он, явно намереваясь последовать за Владькой.

— Слышь, мы тебя не трогали. Вот и занимайся своими делами. Что ты там делал? Отходняки ловил? Вот удачи.

— Ты ещё что такое? — промычал он, концентрируя на мне расфокусированный взгляд.

— Я — добропорядочный гражданин. Каким и тебе рекомендую стать. Бродишь тут, как приведение, людей пугаешь.

— Ты не зарывайся, — протянул он.

— А то что?

— Так и быть, — выдохнул он, покачиваясь. — Гони денег, и можете валить.

— У меня другое предложение. Я сейчас звоню твоей матери, и она снова упекает тебя в лечебницу. Пойдёт?

— Нет у меня матери, — бессовестно лгал нарик.

— А не она ли случайно работает на кондитерской фабрике.

Я подождала пока до затуманенного сознания собеседника дойдёт суть моих слов. Судя по выражению лица, он так искренне удивился, будто с луны свалился, и я никак не могла знать его родственников.

— Коль, твою бедную маму весь микрорайон благодаря тебе знает. В прошлый раз, когда тебя искали, она свой номер половине улицы раздала.

— Ма-ма, — промычал он, взявшись за голову. — Искала меня…

Кажется, он словил очередной приход. Попятился назад и улёгся на трубы, сложив руки на груди.

— Тебе плохо? — на всякий случай спросила я.

Мало ли что? Ещё умрет тут.

— Уйди! — заорал Колян. — Уйди, демон!

А, ну вся ясно. Во всяком случае, от переохлаждения не помрет. Морозец давит. Значит, теплотрасса достаточно его согреет.

Делать мне нечего. Ещё за всяких наркоманов переживать.

Я направилась к углу школы, за которым скрывался друг. За спиной раздался дикий рёв.

— Что ты ему такого сказала? — Влад нервно вглядывался вдаль.

— Ничего особенного. Просто, видать, совесть проснулась. Мешает наслаждаться угаром.

— Я тебе уже говорил, что ты больная на голову?

— Еще и десяти минут не прошло, — усмехнулась я.

— Значит, напомню ещё раз. У тебя чувство самосохранения вообще не работает?

— Зато, смотрю, у тебя работает, — съязвила я.

Заметив, что Влад сконфузился, решила перевести тему:

— Фотосессия все же отменяется. Ба итак будет допытываться, где я пропадала.

— За тобой тоже следят по расписанию.

— Навязчивая идея, — устало выдохнула я. — И не дай бог ей узнать, что мы ходили на школьный. Тут же одни алкаши и наркоманы обитают, — цитировала я бабулю.

— Ну, тут она отчасти права, — Влад кивнул в сторону теплотрассы, с которой снова послышался дикий вой.

Глава 4

ЛЕРА

Я ожидала, что после моей выходки Константин Дмитриевич не оставит меня в покое. Однако вот прошла уже ни одна пара с нашим новым профессором, а он будто и вовсе не замечал меня. Даже несмотря на мои язвительные комментарии в свою сторону. Видимо его наказанием мне стал полнейший игнор.

Так я думала. Пока однажды меня не вызвали в деканат…

— Что-что? — переспросила я, непонимающе хлопая глазами.

Секретарь декана терпеливо вздохнула:

— Валерия, я понимаю, что это весьма неожиданно. Но за вас поручился Константин Дмитриевич. Как вы знаете он у нас столичный преподаватель. Черт знает что у этих москвичей в голове, — пробормотала она недовольно, но тут же вспомнив, что говорит со студенткой, неловко прокашлялась. — В общем, профессор настоял, чтобы его заменила студентка Сорокина Валерия Александровна. Это ведь вы?

— Я-я…

— Там-то всего две пары надо провести. Материалы Константин Дмитриевич обещал вам выдать.

— Яяя… могу отказаться?

Что-то мне подсказывало, что я уже знаю ответ.

— Понимаете, декану понравилась идея, — неуверенно выдавила секретарь. — После разговора с этим залетным профессором… ой, извиняюсь… он даже предположил, что возможно обсудит с ректором введение дня самоуправления в университете. Все конечно зависит от ваших успехов.

О Боже. Я бы хлопнула себя в лоб, но не могла пошевелиться. Этот гад все же нашёл способ мне отомстить! Теперь за мной не то, что декан, сам ректор наблюдать будет! Надеется таким образом угомонить нерадивую студентку?! Ну, я ему ещё покажу!

Одернув толстовку, я без стука вошла в кабинет Константина Дмитриевича. Профессор сидел за своим столом и кажется, вовсе не заметил моего вторжения.

Что-то было не так в его внешнем виде. Я привыкла к педантичной строгости его образа. А тут…

На нем не было пиджака. Белоснежная рубашка обтягивала широкие плечи. Воротник небрежно расстегнут. Темные волосы слегка взъерошены…

Даже не знаю, что именно меня смутило. Но храбрости явно поубавилось.

— Снова посмотреть пришли? Или все же поговорим?

Напугал, черт!

— В-вы испытываете меня? — прямо спросила я.

Он наконец повернулся ко мне. Ореховые глаза скользнули по мне долгим взглядом. Губы профессора изогнулись в усмешке:

— Я думал это мне стоит задать подобный вопрос.

Да он точно издевается!

— Если вы это делаете из-за моих безобидных комментариев на парах, то прошу простить. Не обязательно усложнять мне из-за этого жизнь. Я всегда комментирую происходящее на лекциях, не считаю…

— Не считаете, что стоит держать свой прекрасный ротик закрытым? — он приподнял бровь.

Я подавилась своими словами, напрочь забыв, что вообще собиралась говорить.

— Хоть иногда? — продолжил он. — Например, сейчас. Для разнообразия. Когда вы молчите, кажетесь мне куда более… хмм… беззащитной.

Удовлетворённый моим смятением он улыбнулся:

— Так-то лучше.

— А вы только того и ждёте, — наконец выдавила я. — Когда я стану беззащитной.

Я старалась фильтровать речь. Как-никак он мой преподаватель. Какой бы он ни был. Но в моем голосе неудержимо сочился яд. Я все ещё помню, что этот мерзавец наделал.

— У меня сложилось ощущение, словно вы с самого начала отнеслись ко мне предвзято, Валерия, — строго сказал Константин Дмитриевич, не оставляя и следа улыбки на лице. — У вас на то какие-то личные причины?

Вот блин. Кажется, я все же перегнула. Теперь мне точно несдобровать.

— Если я виновен в этой неприязни, прошу прощения.

Что? Он ведь не узнал меня? За что тогда извиняется?

— Как бы там ни было, — продолжил он, и в его голосе зазвенела сталь, — вы моя студентка. Настоятельно рекомендую вам соблюдать субординацию! Я не потерплю вашего стремления разлагать дисциплину. В том числе… если вы решите распространять обо мне нелепые слухи…

— О чем это вы? — нахмурилась я.

КОНСТАНТИН

И действительно. О чем это я? Собрался таким образом выдать себя?

Ей не следует знать о том, что я ее помню. Но другого способа намекнуть ей на то, что следует держать язык за зубами, я не нашёл.

Желая поскорее закончить этот бестолковый разговор, я поднялся из-за стола. Взял в руки бумаги и направился к Валерии. Но заметив, как она попятилась к двери, замер.

Да за кого она меня принимает? Считает, что я наброшусь на неё в собственном кабинете? И все из-за какого-то дурацкого поцелуя? Будь он трижды проклят!

— Это материалы для лекций, — проговорил я раздраженно, протягивая ей папку.

Лера нерешительно шагнула навстречу. В нос ударил уже ставший привычным запах мандаринов. Девушка смущенно прикусила губу, привлекая мое внимание к своему рту. Вот я и засомневался…

Ведь не наброшусь?

Ощутив нестерпимое желание провести по мягкой плоти пальцами, я нахмурился и сжал руки в кулаки. В сознании непрошено всплыл наш поцелуй на катке. Тогда я согрел ее замёрзшие губы своими. По-хозяйски прижимал это хрупкое тело к себе. Она едва не стонала…

Могу ли я повторить это? Ведь грань уже все равно нарушена? Всего раз. А потом мы обо всем забудем. Только бы ещё раз смять эту строптивую девчонку в своих объятиях.

Так, стоп! Какого лешего я вообще об этом думаю? Студентки — табу, Костян!

Я так глубоко задумался, что не сразу понял, что мои руки зажили собственной жизнью. Я потянулся и, подхватив локон выпавший Лере на лицо, заправил его за ухо.

Девушка подняла на меня очумевший взгляд. Признаться, я и сам был немало удивлён, но показывать это ей не намеревался.

— Что скажете, Валерия Александровна? — прочистив горло, сказал я, как ни в чем не бывало.

Она удивленно приоткрыла рот, вновь заставляя меня думать каким потенциалом обладают эти невинные губки. В горле пересохло.

Усилием воли заставил себя сфокусировать взгляд на серебристо-серых глазах.

— Сухо.

— Что? — растерялся я.

— Изложено слишком сухо. Вы действительно надеетесь привлечь внимание студентов таким материалом? Голая теория — это ведь скука смертная, — отчитывала меня выскочка.

— А я и не развлекать их сюда приехал, — отмахнулся я наконец уловив суть диалога.

— Но это не похоже на то, что обычно происходит на ваших лекциях.

— Я импровизирую, — бросил я, возвращаясь к своему столу.

— Могу ли и я…

— Делайте, что хотите, Валерия. Но дополнительные материалы вам придётся подготовить самостоятельно. У меня нет на это времени.

Я принял очень занятой вид, в надежде, что это поможет закончить диалог, вечно ускользающий из-под моего контроля. Однако моя проблемная студентка словно и не намеревалась уходить.

— Что-то ещё, Валерия? — я не решился поднимать на неё взгляд, дабы снова не спровоцировать непотребные мысли.

— Яяя, — она явно замешкалась, — и не собиралась болтать. Но спасибо, что извинились.

Я взглянул на Леру, когда она уже потянула ручку двери. Почему-то с недавних пор ее вид стал вызывать во мне тревожное расстройство.

Я надеялся, что хотя бы извинения отчасти снимут напряжение, возникшее между нами. Но сейчас, глядя вслед удаляющейся студентке, я чувствовал…

И черт знает, что именно я чувствовал! Но мне будто вовсе не хотелось, чтобы она уходила.

О, ну конечно! Это гордыня! Однозначно! Ведь, по сути, последнее слово снова осталось за ней. И я будто бы снова весь в косяках.

Хватит вести себя как мальчишка, Кость! Ты же не соревнуешься с ней. Она молодая зелёная, но ты-то взрослый мужик!

Вспомнились слова мамы из детства: «Кто умнее, тот и остановится первым!» Так она говорила, когда мы ругались с сестрой. И это неизменно работало.

Вот и сейчас пора остановиться. Я же умнее.

Но, черт, этот ее взгляд…

Готов поклясться, в этой светлой головке тоже витают грязные мыслишки.

Стоп! Стоп!

ЛЕРА

Он так знакомо пахнет…

Выйдя из кабинета профессора, я прислонилась спиной к прохладной стене. Сердце трепетало, как сумасшедшее.

Зачем я ему сказала спасибо? За что? Он ведь мне жизнь испортил! А я благодарю его за нелепую попытку проявить благородство? Пусть бы перед Мишей извинялся!

Оказалось, забыть тот инцидент сложнее, чем я надеялась. Я-то считала себя непрошибаемой скалой. Чего мне там какие-то парни. Спряталась за своей злостью. Однако то, как мы с Мишей расстались, до сих пор не давало мне покоя.

Точно, Миша! Вот почему этот запах показался мне таким знакомым.

Оказавшись дома, я первым делом направилась к комоду со своими вещами. Вот оно!

Я выудила из ящика шарф, который, похоже, ненароком утащила в новогоднюю ночь у парня. Бывшего парня. Затянулась его запахом и перед мысленным взором тут же явился ОН.

Нет, не Миша, почему-то. Что весьма удручающе.

В мою голову забрался раздражающий профессор. И никак не желал оттуда вытряхиваться.

— Валерия, ты чего в комнату в куртке притащилась? — послышался строгий голос бабули. — Раздеваться не собираешься? Обед стынет.

— Иду-иду, — бросила я.

— Что у тебя там?

В коридоре раздались приближающиеся из кухни шаги. Я поспешила спрятать шарф обратно в полку.

Не следует ей знать о моих странных фетишах.

Стоит ей увидеть чужой шарф, она непременно захочет его постирать и отгладить, если попросту не выкинуть. А я пока не готова была расстаться с этим ароматом. Он отчего-то вызывал во мне живые эмоции.

И как ни странно, шарф бывшего стал катализатором размышлений о совершенно другом мужчине. От этого на душе становилось легче после нашего некрасивого разрыва с Мишей. Ну, или не легче, но хотя бы удавалось забыть…

Наспех скинув куртку, я принялась переодеваться в домашнюю одежду. Плюшевые штаны и растянутая футболка — то, что надо. Я включила рандомное аниме на телефоне и вошла в кухню.

— Телефон в сторону, дорогая. Сначала поесть, — велела ба привычным командирским тоном.

— Одно другому не мешает, — возмутилась я, но все же подчинилась.

С моей боевой бабулей спорить бесполезно. Может иногда и стоило бы, но обычно мне не удаётся остаться правой. Есть вариант только накликать ещё больше обвинений в свой адрес.

У нас всегда так: «Имеешь право хранить молчание. Все что скажешь, будет использовано против тебя!» И не только использовано, но и перевёрнуто на тот лад, который выгодней бабушке. Вот я и молчу.

— Как дела на учёбе? — начала ба свой классический допрос.

— Я тебе вчера уже рассказывала, — бросила я, стараясь не отвлекаться от еды.

— А сегодня?

— Ничего нового не произошло.

— Как там новый профессор?

— Прекрасно, — не сдержала я сарказма в голосе.

Бабушка тут же подозрительно прищурилась:

— У тебя ведь не возникло проблем? Языкастая ты больно! Небось, наговорила ему чего?

Что бы я ей не рассказывала — «жертвой» в ее глазах я никогда не была. Всегда и во всем единолично была виновна я.

— Да все в порядке, — устало отмахнулась я. — Просто попросил провести лекции за него.

— Это как? — непонимающе выдавила бабушка.

— Ну, вот так. Буду замещать профессора по математике аж на двух лекциях.

— Ох! — ба всплеснула руками. — Ты ж ещё только студентка?

В ее голосе звучало такое недоверие, будто она сомневалась, что я об этом помню. Или же проверяла, не упустила ли она за своим склерозом несколько лет моей жизни.

— Думаю, деканат об этом осведомлён не меньше нашего, — усмехнулась я.

— Как? Прямо деканат? — не могла совладать с собой бабуля.

— Более того: за моими успехами будет следить сам… — я многозначительно подняла указательный палец к потолку.

— Боже милостивый! — воскликнула бабуля.

— Ну не совсем он, — засмеялась я. — А всего лишь ректор. Но для студента это одно и то же.

— И когда же это? Ты готова? Ой, это ж надо тебе рубашку с юбкой отгладить! — спохватилась бабушка.

— Это ещё зачем?

— Ещё скажи, пойдёшь в этой своей кофте затасканной?!

Я было открыла рот для протеста, но бабуля отсекла:

— Нет уж моя дорогая! Хоть на человека похожа будешь. Преподавателя замещать — это тебе не на парах отсиживаться. Хотя я уже сто раз говорила, что эти твои джинсы…

— Ой, все! Опять начинается. Я уже сегодня три лекции прослушала, так что обойдусь без ещё одной.

Я поднялась из-за стола, с намерением отправиться в комнату.

— Учиться? — строго спросила бабушка.

— А как же? — усмехнулась я, хватая со стола телефон с начатым аниме. — А ты бы к тёте Нине сходила. Поделилась новостями.

Зная бабушкину страсть делиться сплетнями, я решила избавиться от надзирательства хоть на часок.

— Так переехала же она. Я же тебе говорила. Ещё на той неделе к детям уехала жить. После инсульта она совсем плохая стала, — ба покачала головой.

— Вот как? — я не смогла скрыть разочарования.

Соседка была моей выручалочкой. Частенько вытаскивала бабулю на прогулки или звала на чай. Тем самым позволяя мне почувствовать себя хоть немного свободней. Она была лучшей подругой моей бабушки. Вернее чуть ли не единственной. Остальные попросту разбежались, не сумев выдержать ее скверного характера. Теперь же не видать мне спасения.

Глава 5

ЛЕРА

Выходные пронеслись незаметно из-за того, что я была с головой погружена в подготовку своего преподавательского дебюта. Иначе и не скажешь. Я — преподаватель. Хмм… Любопытно, но я никогда не рассматривала себя в таком амплуа.

Может эта подстава, организованная раздражающим профессором мне даже на руку? Так сказать, открою для себя новые горизонты. Испытаю себя на прочность.

Ух! Я боец! Готова!

Коленки, правда, дрожат, но я абсолютно готова выполнить возложенные на меня обязанности с высоко поднятой головой. Не зря же я все выходные корпела над пособиями, которые удалось найти в библиотеке.

Я в сотый раз взглянула на себя в зеркало, и нервно выдохнув, потянулась за пуховиком. Замерла, вдруг вспомнив, что специально для такого случая снова взяла у Даши пальто.

— Вот, я же говорила, — бабушка выглянула в коридор, — хоть на человека стала похожа. Только обязательно было выбирать такую юбку? Она же короткая?

— Другая юбка оказалась мне велика, а ту серую выкинуть надо, она вся в зацепках.

— Ой, смотри, примут не за преподавателя, а за простигоспади какую, — покачала головой бабуля.

— Ну, ба!

— И волосы, зачем так затянула? Ты будто лысая, — не унималась бабушка.

— Это конский хвост, — постановила я. — Достаточно строгая прическа для преподавателя.

— Конский. Понятно. Тогда давай уже, но, лошадка! Не то опоздаешь. Ой, а каблучища-то напялила. Ну точно кобылица. Откуда у тебя такие? Я ж не покупала…

— Дашка одолжила! — бросила я и поспешила выскочить в подъезд, пока бабушка не взялась меня переодевать.

Блин, надо бы ещё раз в зеркало посмотреться. Я спустилась на второй этаж и позвонила в дверь.

— Кто там? — промычало из-за двери.

— Цыгане! Влад открывай уже. Это я.

Друг наконец отпер дверь, и непонимающе уставился на меня, держа во рту зубную щетку. Я оглядела его с ног до головы. Он ответил мне тем же.

Из его удивленно приоткрытого рта капнула пена. А щётка едва не вывалилась. Я поморщилась:

— Ты опять что ли в универ не собираешься? — принялась отчитывать я Влада. — Почему ещё не одет?

Какое-то время он продолжал молча таращиться на меня. Затем опустил взгляд и, обнаружив, что на нем нет майки, боязливо прикрылся руками и спрятался за углом коридора. Ну как девчонка, ей богу.

— А ты чего в такую рань-то? — крикнул он из ванной.

— Я же сегодня пары веду.

— Это я помню. А ко мне-то каким ветром?

— Не волнуйся. У меня весьма корыстный мотив. Мне от тебя нужно только зеркало, — пробормотала я, наводя последний лоск.

Немного туши и помада не помешают.

На самом деле до меня только сейчас дошло, что я действительно слишком ранний гость. Я-то проснулась, ещё шести не было. Поэтому странно, что Влад и вовсе не спит ещё.

Последний придирчивый взгляд в зеркало. Белоснежная рубашка, юбка-карандаш, сапожки на шпильке, высокий хвост. Даже накрасилась по такому ответственному поводу.

Я вдруг перевела взгляд в коридор, где подпирая стенку, стоял Владик.

— Тебе чего? — буркнула я, поймав его взгляд где-то в районе своих коленей.

— Слышь, Лер, а у тебя парень есть?

— Да пошёл ты со своими шуточками!

— Может я серьезно, — улыбнулся друг. — Ходят слухи, что ты с Михой рассталась…

— Шшш, — я приложила палец к губам и воровато оглянулась на входную дверь. — Не вздумай говорить об этом маме своей. Бабушка ещё не знает. А если ты начнёшь трепаться об этом в стенах нашего дома, она стопудово узнает!

Первую пару я отсидела в роли студента и уже успела пожалеть, о скоропостижном решении напялить каблуки, чтобы попытаться произвести впечатление. Это для меня чуждо. Я привыкла ходить в ботинках, кроссовках и кедах. А сейчас чувствовала себя, будто снова очутилась на том злополучном катке! Одним словом — корова на льду.

К началу моего дебюта энтузиазму явно поубавилось. Едва аудитория стала заполняться студентами, как я начала ловить на себе высокомерные взгляды.

Спокойно, Валерия Александровна, это к тебе не относится. Просто они ожидали, что у них сегодня вовсе не будет пары, а тут такой облом. В виде меня.

Немного успокоившись, я представилась и начала декламировать заранее тщательнейшим образом заученную речь.

Было у меня предположение, что я могу сдрейфить, поэтому выучила предложенный профессором материал на зубок. Благо память не подводила меня даже в стрессовых ситуациях. А вот импровизировать я пока не рискну.

Неужели все зря? Я так долго готовилась…

— Валерия Александровна, а давай ты помолчишь? — послышалось с последней парты. — А то мешаешь хорошим людям…

Я, конечно, ожидала, что меня не воспримут всерьёз, но как оказалось, была к этому не очень готова. Я сжала кулаки, хаотично придумывая, как бы осадить грубияна.

Вот же паршивец мелкий! Я же тебя знаю. Рыжий хулиган, который с трудом вытянул сессию в прошлом семестре.

Приняв максимально равнодушный вид, я опустилась за преподавательский стол:

— Да, хорошо, я помолчу, — кивнула я, уткнув деловитый взгляд в книгу. — Можете отдыхать. Там в конце у нас небольшая самостоятельная. Напишете и пойдёте.

— Как самостоятельная?! — раздался встревоженный голос с первой парты. — По чём?!

— Бесплатно, — съязвила я.

В аудитории послышалась какая-то возня и нервный шепоток.

— По какой теме? — снова решился кто-то из студентов.

— По сегодняшней, — безразлично пожала я плечами.

— Так мы её не знаем! — пискнула заучка в огромных очках.

— Конечно, это же новая тема, — продолжала я.

— Ну, может, вы объясните?

— Так мы вроде договорились, что я помолчу.

Десятки недовольных взглядов устремились к последней парте, за которой сидел наглец, посмевший меня прервать.

— Вперёд, — сказала я. — У вас есть время равное продолжительности лекции. Вы можете использовать для изучения темы учебники и даже интернет. Время пошло.

Я с удовольствием наблюдала, как студенты, ещё несколько минут назад не воспринимавшие меня всерьёз вдруг заерзали на своих местах. Так-то! Недолгое затишье и…

— Валерия Александровна, мы не взяли учебники, можете провести лекцию? — послышался жалобный голос.

Предложение тут же подхватили остальные студенты.

— Хорошо, — снисходительно отозвалась я. — Но в следующий раз аккуратней в выражениях. Ведь вы сделаете хуже только себе, а мне обеспечите дополнительный отдых.

Моя небольшая ложь помогла мне выйти из затруднительной ситуации победительницей. Благодаря чему лекция прошла на ура. Они немало удивились, когда под конец пары я сказала, что самостоятельной не будет. Якобы все молодцы, хорошо слушали…

Конечно, не будет! Я блефовала.

Во-первых, я не подготовила никакой самостоятельной. Во-вторых: кто ее проверять-то потом будет? Константин Дмитриевич мне точно за это спасибо не скажет. А я не планирую больше с ним воевать. Все-таки он извинился…

Ноги гудели жутко. А впереди ещё целая лекция.

Оказалось, морально подготовиться к этому невозможно. Конечно, я немного приободрилась своим успехом на первой паре. Но неизвестно что в этот раз мне подкинет судьба. А неизвестность, как известно, пугает.

И не зря…

Когда я увидела, кто пришёл на пару, то напряглась. Это была элита универа.

Я-то понятное дело тоже не мышка. Но одно дело общаться с ними на равных, и совсем другое — пытаться взять верх, чтобы моя лекция не прошла впустую.

Уже спустя десять минут, я поняла, что меня снова не слушают. Вернее не слышат. Даже не пытаются делать заинтересованный вид.

Вот тут-то я и решила снова провернуть свой ход с самостоятельной работой. Но не учла одного факта. В этой группе есть один заносчивый индивид, которому тот рыжий хулиган и в подмётки не годится. Наглый и самоуверенный. Да ещё и язва к тому же. Прям как я.

Этот бессмертный начал настаивать на самостоятельной, явно догадавшись, что я блефую. Я тоже поняла, что он понял. Поэтому решила идти ва-банк.

С невозмутимым видом подошла к доске и начала писать уравнение, якобы переписывая его из своих материалов. Но там и близко ничего подобного нет! Сухой план лекции, составленный Константином Дмитриевичем. Но я в танке. На ходу придумываю уравнение, стараясь его делать визуально как можно более страшным. А сама молюсь, чтобы у него вообще было решение.

Признаться, я до последнего надеялась, что они сдрейфят и попросят провести лекцию. Ан-нет. Петров — выскочка с последней парты, оказался очень упёртым.

Я тоже. Дописала. Отошла.

— Уравнение на доске. Решаем. Через пятнадцать минут стираю и пишу ещё одно. Время пошло.

Все принялись решать придуманную мной белиберду. А я, стараясь не выглядеть взволнованной, опустилась за стол. Надо бы и самой попробовать. Что я тут наворотила…

Уже скоро я поняла, что удача на моей стороне. Уравнение решаемо, хотя и весьма сложно. Даже для меня. Куда уж этим…

Я облегченно выдохнула и откинулась на спинку стула.

Ожидаемо: никто не решил. Однако, похоже, выскочка понял, что тут что-то нечисто:

— Лерусь, походу в твоём уравнении ошибка. Негоже для преподавателя.

Стиснув зубы из-за столь фамильярного отношения, я гордо выпрямила спину:

— Принеси мне свои записи, я посмотрю, что не так, — произнесла я голосом строгой училки, будучи уверенной, что он вообще не в зуб ногой.

Каково же было мое удивление, когда оказалось, что он вполне себе шарит. А не из праздного эгоизма решил помучить всю группу, как я подумала в начале. Он всего-то ошибся в переводе формулы, потому и решение поплыло. В остальном правильно.

Стало даже немного стыдно.

Что-то мне это напоминает… Студент-выскочка, задачка-подстава, чрезмерно самоуверенный препод. Только в этот раз я играю другую роль.

Я стала объяснять, и о чудо, Петров стал меня слушать. Затем я объяснила, как решить это уравнение и на доске, чтоб видели все. Честно призналась, что задача для них изначально была невыполнима.

К моему удивлению всем вдруг стало интересно. Я забежала немного вперёд, объяснив им ту тему, из-за которой они не смогли решить уравнение. И тут меня тоже поняли все, хотя тема весьма сложная.

Когда пара подошла к концу, выскочка снова подал голос:

— Валерия Александровна, а вы будете ещё вести пары?

— Как ты меня назвал? — усмехнулась я.

Парень одарил меня своей обаятельной улыбкой.

— Лекция закончилась, — я просияла улыбкой в ответ. — Можно просто Лера. И да, акция была одноразовая, завтра вернётся Константин Дмитриевич.

Я никак не могла ожидать столь фееричного финала.

Я не только справилась, но и донесла до них суть лекции и даже больше. Да, замучалась ужасно. Будни обычных студентов и так не очень лёгкие. Но преподаватель — это совершенно другой уровень.

Похоже, сегодняшний день стал для меня отличным уроком. Я прониклась ещё большим уважением к учителям. И теперь ещё подумаю, прежде чем вставить свои пять копеек на лекции.

Хотя… так ведь даже веселее.

Ноги просто отваливаются. Я оглядела аудиторию и в удивлении заметила последнего студента, продолжавшего сидеть на своём месте. На голове у него был капюшон и я было подумала, что он попросту уснул.

Однако «студент» вдруг выпрямился и стал размеренно хлопать в ладоши…

КОНСТАНТИН

Осмотр квартир с риелтором не принёс никаких результатов. Я был разочарован.

Должно быть я слишком придирчив. Но сейчас из-за своей привередливости мне придётся возвращаться в неуютный номер отеля.

Я связался ещё с десятком риелторов и, обозначив свои требования, подъехал к универу. Я все ещё успеваю провести вторую пару. Однако врожденное упрямство не позволило мне обломать кайф своей «любимой студентке». Знаю я, что там сегодня за ребятки придут…

Уж если она с ними справится, то я снимаю шляпу.

Натянув поглубже капюшон своей толстовки, я, не поднимая головы, проскочил по людному коридору. Главное, чтобы меня никто не узнал. Моя «домашняя одежда» никак не соответствует стилю строгого профессора.

Приблизившись к аудитории, я к своему разочарованию обнаружил, что группа как раз собирается на пару. Я-то надеялся, что не успел. Умом понимаю, что это дурная затея. Однако ничего не могу с собой поделать. Кажется мне необходимо увидеть ее…

Эээ… Чтобы убедиться, что она не завалит лекцию, конечно же.

Смешавшись с толпой, я прошёл в кабинет и опустился за последнюю парту. Давненько я не чувствовал себя студентом.

Убедившись, что остался незамеченным, я поднял глаза на свою «заместительницу» и…

Вот черт. Обтягивающая юбочка, невесомая шелковая рубашка, которая оставляла место для полёта моей фантазии, высокий хвост. Как бы я хотел намотать…

Дьявол! В общем, она отлично выглядит в образе училки. Прочистив горло, я снова опустил взгляд.

К середине пары я сделал открытие, что меня почему-то очень раздражают язвительные комментарии со стороны студентов в адрес моей «замены». Так и хотелось дать подзатыльника этому умнику, что сидел на соседней парте.

Мне-то не составляет труда бороться с такими выскочками. Не считая самой Леры. Хотя и на неё я вроде нашёл управу. Но теперь, мне, кажется, становилось ее жаль.

Я видел, как она разволновалась, когда неугомонный Петров взял ее на слабо насчёт самостоятельной. Маленькие пальчики подрагивали, когда Лера брала мел, с деловитым видом заглядывая в мой план лекций.

Что она там нашла, интересно? Как собирается выкручиваться? Что-то мне подсказывало, что она и сама ещё не знала.

Но когда на доске вдруг вырисовалось весьма замысловатое уравнение, я усмехнулся. Разве ж выскочка остановится просто так?

Достал из рюкзака блокнот и ручку и принялся решать этот ажур. Неужели на ходу придумала? Я уже давно понял, что недооцениваю ее. Если эта задача сойдётся, то клянусь, прекращу это делать.

Сошлась! Вот же ж…

Петров снова начал что-то бухтеть про то, что в уравнении ошибка. А Лера лишь самодовольно ухмыльнулась:

— Принеси мне свои записи, я посмотрю, что не так, — сказала так уверенно, словно всю жизнь сидит в моем кресле.

Похоже, она-то ответ получила. Задача не из простых. А она справилась. Молодец, девочка!

Я нахмурился, заметив, что Петров уж как-то подзадержался у стола новоявленной преподавательницы. Зубы скрипнули, когда я поймал его взгляд, что бесстыдно скользнул за расстёгнутые пуговки белоснежной рубашки, пока Валерия пыталась объяснить этому идиоту, где он ошибся.

Да он прямо сейчас совершает непоправимую ошибку!

Я сжал кулаки.

Ало! Какое тебе дело?

По сути, они на равных. Мало ли что у них там закрутиться может. Это ты тут препод, дебил! Тебе нельзя! А ему можно.

Костяшки побелели, а скулы едва не свело от того, как я сжал челюсти.

Мне нельзя. Я выдохнул, пытаясь смириться с этой раздражающей мыслью. И с чего меня это вдруг раздражает? Каким местом меня это вообще трогает?

Подумаешь, какая-то студентка…

Глава 6

ЛЕРА

Я так и знала! Это видимо была какая-то проверка.

Сложив руки на груди, я терпеливо ждала, когда профессор прекратит свои язвительные аплодисменты. Ну что ж, он видел, как меня доставал Петров — очко не в мою пользу. Однако в итоге в этой игре я вышла победителем!

— Разве я не вас замещаю? Что вы здесь делаете? — не выдержала я.

— Должен был удостовериться, что вы справитесь.

— Были сомнения?

— Ни секунды, — отозвался он, едва сдерживая улыбку.

Его взгляд задержался на моей блузке, и я раздраженно дернула плечами.

— Ты сегодня… ммм, — он поджал губы, продолжая скользить по мне взглядом, пробирающим до мурашек, — непривычно выглядишь.

— Должна признать, вы тоже, — я вскинула бровь, разглядывая в ответ профессора.

Похоже, такому как он одинаково идёт как строгий костюм, так и джинсы с толстовкой. Такой домашний. Кажется будто даже не такой высокомерный. Однако не менее… ой, о чем это я?!

— Понравилось? — тихий рокот ворвался в мои мысли.

Я вздрогнула и перевела наконец взгляд в ореховые глаза:

— Что?!

— Быть на моем месте, — уточнил он, приподнимая брови. — Понравилось? Разве ты не этого хотела?

— А разве этого? — удивилась я.

Кажется, меня отвлекает его внешний вид. Не могу сконцентрироваться на диалоге.

Какие у него все же широкие плечи…

— Помнится, на первой же паре ты уселась за мой стол. Вот я и решил сделать тебе такой подарок. Не прогадал?

Вопрос. Он задал мне вопрос! Перестань уже пялиться, Валерия!

— Это было отличным уроком, — буркнула я, отводя взгляд от профессора.

Константин Дмитриевич вдруг стянул со спины рюкзак и принялся там что-то искать. Уже через минуту он протянул мне купюры.

Я непонимающе воззрилась на препода. Что? Это он за что? За поцелуй?

О Боже, зачем я снова об этом вспомнила?! И что это за глупости! Я же не простигосподи, чтобы мне за поцелуи платили. Интересно, а у продажных женщин есть подобная услуга в прайсе?

Вот же дуреха!

Взгляд упрямо возвращался к губам профессора.

— Может, уже заберёшь? У меня рука устала, — буркнул он.

— Что?

— Деньги.

— Какие?

— Чистые.

— Почему?

— Постирал случайно в джинсах, — в его голосе явно слышалась насмешка. — Валерия, я спешу. Возьмите деньги. За лекции.

Валерия… Я и не замечала, как он произносит мое имя. Будто с удовольствием потягивая гласные.

Погодите-ка… За какие ещё лекции? Что опять? Он меня теперь рабом сделает? И я работать за него буду, пока он не пойми где шляется?

Ой, что-то меня понесло.

— Меня не предупредили! Я не готовилась! — затараторила я, пытаясь отвертеться от новых пар.

Ноги и без того гудят. Простоять еще несколько часов я не выдержу. На лице профессора отразилось мое недоумение:

— К чему вы не готовы? — непонимающе спросил он.

— Что? — кажется один из нас дурак. — Я не могу так быстро подготовиться. Я даже тему лекции не знаю…

— Валерия…

Клянусь, я видела, как раздуваются его ноздри. Но это его «Валерия»…

— Александровна, — вставляю я зачем-то.

— Хорошо. Валерия Александровна, соизволите ли вы принять плату за свои услуги в роли преподавателя? А именно две проведённые лекции. Я спешу.

Вот блин! Кажется дурак тут я. Как же неловко вышло.

Должно быть, я попунцевела до корней волос. Ну, разве можно так тупить? Видимо это прошедшие пары на мне так сказались! Надеюсь.

До меня наконец дошло, что он хочет заплатить мне за проведённые лекции. И уже добрых пять минут стоит с протянутой рукой. А я дико торможу. Ещё не хватало, чтобы он подумал, что я нарочно над ним издеваюсь. Вон как разозлился. Кажется, я вижу, как пульсирует нервная венка на его шее. Хотя пусть лучше злится, чем считает, что это я так непреднамеренно туплю.

Так стоп, а почему меня в деканате не предупредили, что я должна получить оплату? Ладно, с этим позже разберусь. Надо что-то сказать…

— Да! Конечно! Нет! Наверно! Не надо!

Чтооо? О господи, лучше бы я молчала!

Закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Перед мысленным взором тут же встала мощная шея, с упругой пульсирующей венкой у основания. Да блин!

— Меня не предупредили, что вы мне заплатите за лекции, — выдохнув, продекламировала я. — Соглашаясь, думала, что просто помогаю. Так что денег не нужно, извините.

Открыла глаза и будто провалилась в медовый омут потемневших глаз.

КОНСТАНТИН

Девчонка тормозит по-страшному. И это неспроста…

Я подозрительно прищурился, изучая Леру. Мне доподлинно известно о ее недюжинных интеллектуальных способностях, да и язык достаточно острый, однако сейчас…

— Интересно, — усмехнулся я, — о чем таком ты думаешь, что даже неспособна сосредоточиться на нашем диалоге?

Свинец ее глаз словно плавился под моим взглядом. Мне знакомо это чувство. Желание.

Нет, Костя! Никаких студенток! Снова и снова будем повторять, пока не усвоишь! Как мантру заучи!

— Я думаю, — пробормотала она, привлекая мое внимание к своим губам, — хотела попросить… Если вам не составит труда, я осмелюсь попросить вас посмотреть мою работу для зачёта.

Голос зазвучал увереннее. Однако я видел, что она все ещё смущена. О чем же она таком думает? Хмм…

— Зачет? — удивился я, никак не ожидая, что дальнейший разговор пойдёт в таком русле. — До него же ещё несколько месяцев.

Похоже на уловку. Видимо я был прав, когда предположил, что в этой милой головке водятся нехорошие мысли.

Интересно сколько преподов уже пало под напором обаяния этой невинной простоты?

— Я обычно все делаю сразу, — Лера принялась теребить пуговицу на своей блузке.

И я залип на колышущийся вырез. Нужно с этим что-то делать. Я не могу вестись на ее манипуляции как пацан!

— Все ясно, отличница. Только зачёт-то у вас буду принимать не я, — попытался отвязаться я.

— Однако помощь не помешает.

А она настойчива. Мне нравится. Чего же ты хочешь от меня, Мандаринка? Я в предвкушении…

— Хорошо. Принеси мне завтра флешку со своей работой. До выходных проверю. Если надо помогу. Будем считать, что это твоя плата за лекции. Раз уж от денег ты отказалась. К тому же, я по глупости пообещал тебе автомат…

ЛЕРА

Стыд-то какой! Жуть! Ну почему я так тормозить вздумала именно при нем?!

Я очертя голову помчалась прочь из универа, пока мою тупость не узрел ещё какой-нибудь счастливчик! Но что-то мне подсказывало, что я знала причину своего паралича сознания.

Даже усевшись в тёплый автобус, и, казалось бы, оказавшись далеко от профессора, я чувствовала его запах… Стоило прикрыть глаза, как перед глазами вставал образ хмурого мужчины. Он словно призрак.

Кажется, я ощущала его присутствие и когда оказалась дома. Без особого энтузиазма рассказывая бабуле, как прошёл мой дебют, пыталась отделаться от ощущения, что Константин Дмитриевич стоит рядом. И наблюдает.

Медовый взгляд следит за тем, как я стягиваю узкую юбку, распускаю волосы…

Да что на меня нашло?!

Переключиться! Переключиться!

Ладно, в нашей встрече оказались и свои плюсы. Я вынудила этого высокомерного индюка стать моим наставником в итоговой работе. Это очень ценная добыча.

Признаться не думала, что он согласиться, но решила заполучить его, во что бы то ни стало. Все потому, что он умён. Именно!

Может, поэтому и не могу выбросить мысли о нем из головы?

Нечасто мне встречались люди, которых хотелось заполучить в наставники. Вот и нашёлся ответ моему странному поведению! Просто рядом с ним я могу себе позволить чувствовать себя глупой. Мне хочется у него учиться. И вовсе тут ни при чём его шея, руки… губы.

Ой, да блин!

Должно быть я распутница! Вот стоило бы обсудить это с бабулей, чтобы услышать подтверждение, но я конечно не решусь.

Ещё и месяца не прошло, как рассталась с Мишей, а уже о чьих-то частях тела раздумываю. Как он там, интересно? Меня вдруг окатила волна тоски. Я сжала в руке телефон.

Все ещё борюсь с привычкой ежедневно писать ему, как прошёл мой день. Скучает ли он по мне? Я — да. Даже несмотря на то, что зловредному профессору удалось неплохо отвлечь меня от грустных мыслей.

Миша был мне родным. Ведь мало того, что мы были парой больше двух лет, так он ведь ещё и был мои одноклассником все одиннадцать лет. Как тут не породниться. Помню, как ещё в начальной школе он дергал меня за косы, а потом извинялся, когда ему нужно было списать контрольную.

Я посмотрела на телефон, и, в очередной раз переборов себя, положила его на комод. Открыла ящик. Достала шарф.

Этот запах. Вот черт! Ну почему перед глазами снова ОН, а вовсе не Миша?!

Мне впору страдать по утерянным отношениям, а я…

КОНСТАНТИН

— И тут справилась?! — удивился Игорь.

Я измучено кивнул:

— Справилась. Блестяще, должен признать.

— А чего тогда ты такой понурый? Разве это плохо? Или ты хотел, чтобы она провалила твоё задание? А, так вот на что был расчёт!

Уже сам не понимаю, чего хочу от неё? Чтобы она сдалась в этом глупом соревновании? Или чтобы…

А, черт! Не смей.

Но почему-то мысли то и дело возвращались к миниатюрной выскочке, что забавно прикусывает карандаш, снова рисуя моего любимого из детства аниме-персонажа на моих лекциях. Тарабанит пальцами по столу, когда у неё что-то не получается. Яростно стирает ластиком карандашный рисунок и нервно отталкивает от себя тетрадь. Дует губы, словно это бумага виновата в том, что у неё не выходит. Затем снова подтягивает тетрадь и наконец, фокусирует взгляд своих серебристых глаз на мне, очевидно решаясь сосредоточиться на математике, раз с рисованием ничего не выходит.

Вот и сейчас. Серебряные глаза следят за каждым моим движением. Пристальнее, чем того требуют обстоятельства. И очевидно, что этот взгляд не имеет никакого отношения к матрице на доске. Что-то большее…

Скорее всего, она даже не слушает, о чем я говорю. Взгляд мечтательно-отстранённый. По мере того, как проходила пара, он передвигался все выше и выше. И наконец наши глаза встретились.

Лера вздрогнула, а на щеках проступил едва заметный румянец. О чем же ты таком всю пару думала, девочка?

Больше не могу это терпеть! Не могу просто продолжать смотреть на неё!

Плевать, что будет, я…

ЛЕРА

Так нельзя! Нельзя…

— Похоже, ты запала в душу нашему столичному профессору, — прошептала Дашка, когда прозвенел звонок.

— Чего???

— Да он всю пару с тебя глаз не сводит. Ты не видела что ли? Похоже все же доколупала ты его своей язвительностью. Глядишь, опять тебе какую подставу придумает.

— Подставу… да, — вздохнула я удрученно. — Это он может.

— Сорокина, — строгий голос из-за кафедры заставил меня вздрогнуть. — Останьтесь.

— Ну, вот ты и попала, — пробормотала Даша. — Я ж сказала.

— Да хватит с меня уже подстав, — возмутилась я так тихо, чтобы меня услышала только подруга. — Я вообще-то не далее чем позавчера за него две пары отпахала. Ноги до сих пор отваливаются. Можно и смилостивиться.

Даша пожала плечами и вместе с другими одногруппниками направилась к выходу.

— Мне казалось, мы договорились, — начал профессор, обращаясь ко мне.

Я бросила собирать свои пожитки и торопливо приблизилась к преподавательскому столу:

— О чем? — непонимающе спросила я.

— Ваша итоговая работа? Помнится, вы должны были принести ее вчера. Или вы больше не нуждаетесь в моей помощи?

— Н-нуждаюсь… то есть… ой, — ну вот, я опять туплю. — Мне просто стало неудобно вас беспокоить, и…

Если честно, я просто боялась с ним встречаться. По неизвестным мне пока причинам, мозг отказывает в его присутствии. Вот прямо как сейчас.

— И вы решили из-за этого запороть сессию? — продолжил за меня Константин Дмитриевич. — Это немного разочаровывает. Знаете, мой отец бизнесмен. И все, чему он меня учил с детства, это проявлять деловую хватку во всем. Признаться, мне показалось, она у вас имеется. Но…

— Я просто не хотела навязываться, — прервала я его.

— И зря. Желание добиваться поставленных целей — похвально. Пусть при этом пострадает гордость. Или же придётся поступиться принципами.

Мне кажется, или он на что-то намекает сейчас? Я нахмурилась, насилу стараясь заставить мозг работать:

— Я не собираюсь поступаться принципами! — выпалила я, не успев до конца осознать, что может за собой скрывать эта его проповедь.

— В таком случае, что вы собираетесь мне предложить, Лера? — его голос сейчас казалось, проникал в мое нутро.

— Что? — я в ужасе уставилась на профессора.

Он неторопливо поднялся из-за стола и направился к двери.

Ч-что он делает?

Щелчок замка был красноречивей слов.

— З-зачем… — выдохнула я.

— Не дрожи, Лера, — он уже стоял слишком близко.

Голову дурманил аромат, ставший родным. Я прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Горячие пальцы вдруг коснулись моей щеки.

— Чего ты боишься?

— В-вас, — не стала отпираться я.

— Почему?

— Вы ведь мужчина.

— Ты всех мужчин боишься?

— Только тех, что запирают дверь…

Боже, что на него нашло? Что он собрался делать?

КОНСТАНТИН

Что я собрался делать? Понятия не имею.

Просто захотелось спрятаться от всех вместе с ней.

Должно быть, это она манипулирует мной. Сначала навязывается под предлогом проверки итоговой работы. Потом сама же не приходит.

Я вчера чуть с ума не сошёл, целый день ожидая ее прихода. Мне как допинг необходимо видеть ее стабильно раз в день. А она не пришла! Это игра такая?

Она хочет меня соблазнить? А что потом? Пожалуется в ректорат? Это могло бы стать неплохой местью, за тот поцелуй.

Что ж, я готов принять правила ее игры. Хочу разгадать ее.

— Лера, посмотри на меня.

Для соблазнительницы она слишком стеснительна. Но это работает. Именно это ее невинное стеснение вызывает в моей душе ураган.

Я хочу ее… Хочу защитить ее. Хочу владеть ее сердцем. Какое-то первобытное чувство завладело мной. Я прихватил девушку за подбородок и заставил поднять глаза.

Дрожит. Нервно покусывает губы. Как же они близко…

— К-константин Дмитриевич, — шепчет еле слышно, заикаясь.

— Да, Валерия Александровна?

Ее ладонь легла на мою грудь. Обжигая даже сквозь одежду.

Что ж, посмотрим, как далеко собирается зайти маленькая соблазнительница. Пусть попробует поиграть со мной. Я готов. Предупреждён, значит вооружён.

Ну же, девочка, я жду. Что ты сделаешь? Набросишься? Смакуя в сознании мысль о мести? Давай же… Я жажду получить своё наказание.

Подрагивающая ладошка вдруг стала жёстче.

Что она… делает? Оттолкнула?!

Это какая-то реверсивная психология? Оттолкнём-притянем? Что за…

— Простите. Должно быть, вы сегодня не выспались или ещё что… — пробормотала она.

Бросилась к своему столу и принялась сгребать вещи в охапку.

Уйдёт? Уйдёт! Да нет же, сбежит! И я снова останусь в дураках!

Не успев подумать, я преградил Лере путь.

— Я опаздываю на…

— Лер, в-вы неправильно поняли, — теперь уже я начал заикаться. — Я хотел попросить об услуге.

Серебристые глаза снова округлились.

— Ничего такого, — я поднял руки. — Просто не хотел, чтобы об этом кто-то знал.

— О чем же таком вы хотели попросить?

И действительно, о чем?

— Вы ведь местная? — спросил я первое, что пришло в голову.

Лера кивнула. Расспрашивать у неё о достопримечательностях будет слишком глупо. Ну же, Костя, думай!

— Тогда вы должны знать, где… — соображай же, черт! — где сдают квартиры?

Я выдохнул.

Мой вопрос прозвучал, как очевидная чушь. Но это хоть что-то. Признать, что я закрыл дверь, чтобы проверить на прочность целомудрие студентки, я не мог.

Ничего не понимаю. Неужели я ошибся? Разве она не намеревается меня соблазнять? Но тогда к чему все эти взгляды, и…

— Думаю, с этим вам должен помочь хороший риелтор, — отозвалась она наконец.

Лера попыталась обойти меня, но я не намерен был ещё отпускать ее:

— Дело как раз в том, что риелторы не справляются. И мне надоело жить в отеле. Я подумал, что возможно вы знаете, кто может сдавать квартиру. Или дом? Мне не принципиально, — я будто бы оправдывался.

— Нет. Понятия не имею. Константин Дмитриевич, если это все, я могу идти?

— Нет. Это не все, — упёртый болван, отпусти ее уже. — Флешка. Вы принесли ее?

— Да, — коротко ответила Лера и принялась копаться в своей сумке.

Перестань, Кость. Тебе все равно не удержать ее рядом. Да и зачем? Чтобы влипнуть по самые уши?

Какое-то странное ощущение, затаившееся в душе, подсказывало мне, что я был бы рад оказаться соблазнённым этой девочкой…

Глава 7

ЛЕРА

Я лениво брела со дня рождения моей двоюродной сестры, что жила неподалеку.

Снег хрустел под ногами. Летящие хлопья серебрились в свете фонарей. А я шла не спеша. Словно вовсе никуда и не тороплюсь. Хотя, похоже, я припозднилась. Ещё и выпила лишнего. Ба меня убьёт.

Оказавшись дома, я тихо прошмыгнула в комнату, не желая выяснять отношения. Лучше уж притворюсь спящей, а утром послушаю бабушкину отповедь. Быстро переоделась и улеглась в кровать, будто я давно уже тут.

Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором тут же всплыл Костя. Прошу прощения, Константин Дмитриевич.

Я отдала ему эту чёртову флешку. Сама не знаю, что на меня нашло. Что заставило отступиться от первоначального плана? Я ведь твёрдо решила, что заполучу его в помощники. Тогда что не так?

Были у меня подозрения, что все дело как раз в том, что мозг упрямо отказывается работать рядом с этим человеком. И мне это не нравится.

Нет, конечно, почувствовать себя глупой иногда приятно, и может даже полезно. Но не так же тупить! Я не привыкла к подобному. И чувствую себя неловко.

Вот, даже оказавшись с ним один на один в кабинете, чего себе надумала? Оказалось, он всего лишь хотел спросить про жилье. А я-то дура…

Конечно, был у меня один вариант на примете. Возможно, я могла бы ему помочь с соседской квартирой. Но одна мысль, что он станет жить со мной в одном доме, на одной лестничной площадке, приводила меня в ужас.

Я бы хотела его видеть чаще. Не знаю почему. Мне отчаянно этого хотелось, но здравый смысл пока работал в мою пользу.

Не стоит потакать этому дурацкому желанию…

Меня разбудил звонок телефона.

Утерев слюни, я нащупала под подушкой телефон и нажала на сброс. Какого черта? Кто вообще звонит в такую рань.

Ну вот, теперь есть хочется. Еще и лютый сушняк после вчерашнего. Все же не стоило так налегать на вино. Не хочу ещё вставать! Я высплю из своего выходного максимум!

Не успела я снова провалиться в сладкую дрему, как телефон вновь подал признаки жизни.

Да кто же там такой бессмертный? Это не может быть никто из моих знакомых, потому что всем известно, что в выходной меня до двенадцати лучше не кантовать. Иначе можно выслушать о себе всю правду.

Наверно какой-то банк! Не отвяжутся же, пока их не пошлёшь.

— Да! — рявкнула я в трубку, даже не разлепляя глаз.

— Валерия, доброе утро, — послышалось на том конце провода.

— Не спешите с выводами! Если же у вас утро доброе, так почему обязательно нужно испортить МОЁ?!

Собеседник явно был немало удивлён столь радушным приветствием. Прочистив горло, он все же решился продолжить:

— Это Константин…

— Да хоть сам Константин Дмитриевич! Что вам от меня и, моего — из-за вас испорченного — утра, нужно?! Достали! Дайте поспать хоть немного хорошему человеку, а то сами выспались, и давай нормальным людям с утра в выходные названивать! Нет меня, сплю я!

Я не задумываясь положила трубку и уткнулась лицом в подушку, в надежде доспать. Спи, Лерочка, спи. Все вопросы, когда проснёшься. А пока…

О БОЖЕ! Меня подбросило на кровати от неожиданного осознания того, что только что произошло. Я схватила телефон и стала нервно тарабанить пальцем по заблокированному экрану.

Божечки-божечки! Что я наделала? Это ведь не… Блин, да это стопудово он!

Откуда у него мой номер?! А главное: зачем я ему понадобилась?! Черт, снова какие-то странные версии стали крутиться в голове! Угомонись, Валерия! Он преподаватель! Ты студентка! То, что произошло между вами на катке — было ошибкой! То есть случайностью! То есть… блин, да я и сама не знаю, чем это было? И что его побудило целоваться с незнакомкой. Но однозначно тогда он ещё не знал, что мы окажемся в такой неловкой ситуации.

В голову как по заказу ворвались воспоминания о нашем поцелуе… Дьявол! А ну-ка прочь! Не время сейчас в очередной раз смаковать этот момент. Нужно думать, что делать?

Притвориться, что ничего не помню? И даже не перезвонить? Нет-нет, это не дело. Мало ли что ему было нужно. Меня же порвёт от любопытства!

Да, позвонить! Нужно ему перезвонить и…

И что?! Извиниться? Или нет? Но он ведь и так поймёт, что мне стыдно…

Я успела осознать, что мое испорченное утро уже почти и не утро вовсе. Как-никак начало одиннадцатого. Вот же блин! Один плюс в этом всем нашёлся: сон, как рукой сняло. Хотя обычно я не очень легка на подъем.

Дрожащей рукой я все же разблокировала телефон и набрала последний входящий номер. Чертовы гудки сводили меня с ума.

Казалось, это продолжалось бесконечно, но вот на том конце провода сняли трубку.

— Здравствуйте, Константин Дмитриевич, — пискнула я. — Вы звонили?

— Здравствуйте, Валерия. Как настроение?

Боже, как же неловко! А он, похоже, ещё и издевается!

— Нормальное, — буркнула я. — Но если бы выспалась, было бы вообще отличное.

— И что же вам помешало?

Он ещё спрашивает?!

— Да реклама звонит с утра пораньше, разбудили, — съязвила я.

К моему удивлению из динамика вдруг разлился приятный смех. Похоже, я отключилась, слушая его.

— Я по поводу вашей работы, — наконец продолжил профессор. — Я ее проверил и нашёл некоторые недочеты.

— Оу, да?

Не то, чтобы я была слишком уверена в своих силах. Скорее меня удивило, что он вообще взялся проверять то, что я там нарешала.

Так, теперь бы выпросить у него, чтобы он тыкнул меня носом в ошибки. И надо садиться снова переписывать.

— Мы могли бы сегодня встретиться, — как бы невзначай прозвучало из динамика.

Я отняла телефон от уха, словно перепроверяя, не послышалось ли мне.

— Зачем? — удивленно переспросила я.

— Вам ведь интересно узнать, какие я нашёл ошибки? Я мог бы помочь исправить… — он словно сомневался в чём-то.

Неужто может передумать помогать мне? Мало ли чем он мог бы занять своё время, а тут я. Нельзя упускать такой возможности.

— Д-да-да! Я согласна!

— Тогда жду вас в четыре часа в Александровском парке.

— В парке? — удивилась я.

— Сегодня воскресенье. Можете, конечно, прийти ко мне в отель…

— О, нет-нет-нет! Поняла. В парке, так в парке!

КОНСТАНТИН

Ну и что это было? И я даже не о радушном приветствии… На кой черт я навязываю ей свою помощь? Ведь собирался просто сообщить ей об ошибках.

Не могу. Не получается у меня, как хотелось бы, держаться от неё подальше.

В половине четвёртого я припарковался возле парка. Я приехал только как преподаватель! Обсудим ее работу и все!

И чего я так рано притащился? Теперь полчаса буду как школьник перед первым свиданием. Константин Дмитриевич, никакое это не свидание! Сконцентрируйся на деле!

Не в силах усидеть на месте, я отправился бродить по парку. За полчаса я успел маленько замерзнуть, поэтому отыскав небольшой ларек, заказал себе кофе.

Мандаринка опаздывает. Я нервно глянул на часы. Пойти в машину погреться что ли? Вокруг сновали люди — молодёжь в основном. Я надеялся не встретить сегодня здесь никого из своих студентов. Кроме одной, конечно…

Я выхватил из толпы красную шапочку, ещё прежде, чем стало понятно, что это моя Мандаринка.

Тфу ты, черт! Не моя! В смысле, моя студентка! Да, именно это я и имел в виду!

— Можно ещё латте, — попросил я, повернувшись к баристе.

Облокотился на высокий стол в ожидании, когда Лера заметит меня. На фоне сереющего неба, она казалась какой-то нереальной, в своём несуразном пухлом пуховике.

Наши взгляды встретились и Лера, очевидно сама того не желая, просияла улыбкой. Тут же словно одернула себя, и приняла максимально деловитый вид. Однако в ее серебристых глазах, словно отражение освещавших парк гирлянд, светились озорные искры.

Она вроде такая простая. Но почему для меня она нерешаемая задача? Моя личная задачка-засада.

— Добрый, — она взглянула на небо, словно забыв, какое сейчас время суток, — вечер. Наверное.

— Добрый, — ухмыльнулся я, протягивая Лере стакан латте.

Мы опустились на лавочку. И пока студентка потягивала свой кофеёк, я, ни на секунду не умолкая, декламировал ей лекции, из-за незнания которых в ее работе возникли ошибки.

Мне давалось легко говорить на автопилоте. Я ведь из года в год повторяю одно и тоже. Признаться, надоело. Потому я и замахнулся на кресло ректора. Ну и чтобы доказать отцу, что я способен добиться в жизни чего угодно без его участия.

Но сейчас, я готов был повторять лекции снова и снова, лишь бы у нас был повод задержаться подольше.

Однако не прошло и часа, как я заметил, что у моей Красной Шапочки подрагивают руки, в которых она сжимала пустой стаканчик из-под кофе. Если честно, сам я словно и перестал ощущать холод вовсе. Только теперь до меня дошло, что на улице вообще-то минус.

— Ты замёрзла? — не подумав, я накрыл тонкие пальчики своими ладонями.

— Н-немного.

Ну, хоть не отпирается.

— Пойдём, — я сжал холодную руку и, поднявшись с лавочки, увлёк девушку за собой.

— Куда?

— Как куда? — усмехнулся я. — Урну поищем.

Конечно, я искал вовсе не урну. Выйдя из парка, мы оказались на оживлённой улочке. Благо уже стемнело и шансы, что нас кто-то увидит, идущими за руки был не велик. Однако не стоит забывать, что город маленький. Слухами земля полнится, как известно. Что уж говорить об этом городишке.

Но не могу. Не могу я сейчас отпустить ее руку. В конце концов, я ее просто грею. Допустим.

Заметив подходящую вывеску, я направился к дверям кофейни. С виду приличное заведение. Снаружи. Но стоило нам переступить порог:

— I love you, baby… — завывало из колонок.

Почему это так бесит?

Я опустился за столик, все ещё не выпуская из своей ладони прохладные пальцы, и подозвал официантку.

— Зачем мы здесь? — Лера не сводила с меня глаз.

— Погреться. Я бы мог пригласить тебя к себе в машину. Но ты слишком подозрительно ко мне относишься.

На самом деле, если бы я остался наедине с ней, то непременно оправдал бы ее подозрения. И что-то мне подсказывало, что я не хочу… так.

Она другая. Не такая, как все те студентки, с которыми я успел покрутить романы в Москве.

Нет, я все ещё помню предостережения Юры, но… можно ведь ничего не афишировать? Это бы осталось только между нами…

Я хочу лишь узнать ее. Мне необходимо решить свою задачку-засаду. Что же в ней такого особенного?

— Может, отпустите уже? — Лера хмурилась. — Я бы хотела хотя бы куртку снять.

— О, конечно, — что-то я совсем забылся.

Пока я делал заказ, Мандаринка отправилась к дверям, туда, где стояли вешалки для верхней одежды. А я не сводил с неё глаз. А вдруг сбежит? Что если ей неприятно мое общество?

Такое вообще возможно? Не припомню ни одной девушки, которая бы чуралась знакомства со мной. Но Лера ведь все делает через ж…

— Вы что-то заказали? — прошептала она, усаживаясь за стол.

Кажется, я облегченно выдохнул, когда она вернулась:

— Ты согрелась?

— Если да, то мы можем уйти? — напряжённо спросила она.

— Стесняешься моего общества? — усмехнулся я.

Однако за самоуверенной ухмылкой скрывалось сомнение. А что если и правда, ей не по вкусу торчать в свой выходной с преподом?

— Это вам в пору стесняться ходить по злачным заведениям с малолетками, — упрекнула она.

И была абсолютно права.

— Это заведение считается злачным? — поинтересовался я.

— Центр города. Единственная круглосуточная кофейня, — Лера повела руками так, словно все очевидно. — Да. Здесь частенько собирается разносортный сброд. Начиная от местной администрации города, заканчивая всякой шпаной, что громит парк ночами.

— Боишься? — усмехнулся я, зная, что даже если так, она ни за что не признается.

Как и ожидалось, Лера фыркнула:

— Вот ещё! Стану я в своём родном городе кого-то бояться. А вот вы не местный. Вам бы стоило держаться подальше от подобных заведений, — она выжидающе приподняла бровь, будто действительно рассчитывала, что я просто обязан испугаться и немедленно покинуть кафе.

Я засмеялся в голос. А Лера принялась на меня шикать.

— Ну, вы серьезно, — выдохнула она гневно. — Как сказал бы мой друг: у вас чувство самосохранения вообще не работает?

Я перестал смеяться, и, нахмурившись, подался вперёд:

— Что ещё за друг?

Неужто тот хлыщ с катка? Вряд ли он просто друг…

— Владик. Он учится в нашем универе… — начала она. — А вам что за дело?

— Тоже хочу.

— Учиться?

Я снова с трудом сдержал неуместный приступ веселья:

— Пожалуй, учёбы с меня достаточно.

— Тогда чего?

— Стать твоим другом.

— Звучите, как маньяк, — равнодушно заметила Лера.

Я себя и чувствую сейчас примерно так же.

— Хотя судя по тому, как мы познакомились — не удивительно, — пожала она плечами и принялась за своё пирожное.

Воцарилось неловкое молчание. Я откинулся в кресле, оставляя возможность Лере поесть. Хотя, признаться, я скорее оттягивал время, не решаясь задавать вопросы, скопившиеся в голове. Так много хочется узнать о ней. Понять ее.

Я поморщился, ощущая свою беспомощность перед этими желаниями. Что в ней такого? Я принялся придирчивей изучать стройный силуэт, утопающий в полумраке кафе. Мой взгляд уцепился за одну любопытную деталь:

— Симпатичный шарфик, — подавляя улыбку, заметил я. — Правда, не похож на женский.

Я подпер голову кулаком.

— Знаю, — кивнула Лера, продолжая поедать пирожное. — Это моего парня.

Вот как? Приятно знать, что я оказывается чей-то парень.

— Бывшего, если быть откровенной, — она яростно сверкнула в мою сторону глазами.

Ах, вот она о чем. Она решила, что этот шарф ей оставил тот козел с катка?

— Сожалею. Что же произошло? — сдержать улыбку никак не выходило.

Значит все же бывший. Занимательно…

— Сущая нелепица, — она с вызовом изогнула бровь. — Один мудак полез целоваться. А другой все не так понял. Или даже не пытался понять.

— В таком случае: мои поздравления.

— Издеваетесь? — прошипела Лера.

— Нет. Серьезно.

Серебристые глаза метали молнии. Лера выпрямилась на стуле и со звоном опустила ложечку на стол.

— Сама посуди: зачем он тебе? Если он даже не подумал встать на твою сторону. Выслушать. Поддержать. Защитить, в конце концов. Ведь ты жертва в данной ситуации.

— Именно!

— Значит, тебе повезло встретить мудака номер один, — заключил я.

Глава 8

ЛЕРА

Я не удержалась от смеха. Вот же…

И как у него только совести хватает так прямо об этом говорить? Я надела этот шарф, как напоминание о том, что он натворил. А этот… профессор, снова перевернул все на свой лад.

— Откуда страсть к математике, Красная Шапочка? — беззаботно поинтересовался Константин Дмитриевич.

Я скосила глаза, чтобы увидеть, не забыла ли я снять шапку. Вроде нет. Что ещё за прозвище?

— От папы, — наконец отозвалась я. — А у вас, что за интерес к корням моей страсти?

Прозвучало как-то двусмысленно, да и слишком нагло. Я потупила взгляд, чувствуя, что щеки обдаёт кипятком.

— Я же уже сказал, — он придвинул к себе кофе, — хочу стать твоим другом. Значит твой отец математик?

— Да. Тоже преподаватель.

— Хмм. Должно быть, я с ним знаком, — кажется, его смутил этот факт.

— О, нет, — отмахнулась я. — Мой папенька переехал загород. Там в посёлке ещё один универ есть. Вот он там матемачит.

— А ты почему туда не пошла? С твоими талантами, да ещё и с протекцией папочки, ты могла бы многого добиться.

— Я и так справлюсь. Не нуждаюсь ни в чьей протекции. Пусть своих новеньких детишек учит.

— Вот оно что, — Константин Дмитриевич откинулся в кресле. — Родители развелись, ты осталась с матерью, а отец теперь персона нон грата?

Я покачала головой:

— С бабушкой. Мама оставила меня ещё раньше.

— Соболезную.

— О, нет-нет. Она в полном здравии. Укатила заграницу на поиски лучшей жизни.

— Все равно соболезную. С такими родителями и врагов не надо.

— А у вас? По вам за версту видно, что вы маменькин сынок, — съязвила я.

— И как же это определяется? — снова эта его самодовольная ухмылка.

— Есть в вас что-то такое, — я задумалась, — будто вы ничего не боитесь. Безнаказанность. Вот. Будто вы с детства привыкли, что вам все сходит с рук. А возникавшие проблемы за вас решали другие.

— Ух ты! — он усмехнулся. — Я, правда, вызываю такое впечатление?

— Не увиливайте. Я рассказала. Теперь ваша очередь.

— Отчасти ты права. У меня весьма влиятельный отец. Но я, как и ты, отказался следовать за ним. На то свои причины.

— Упрямство, очевидно, — не удержалась я от комментария.

— Опять-таки, отчасти. Если ты меня так хорошо читаешь, то может, мне и нет необходимости рассказывать?

— Нет уж! Продолжайте!

— Мои проблемы и правда, время от времени решали другие люди: отец, брат, даже друзья. Да только я этого никогда не просил. Я целенаправленно шёл туда, где меня поджидали разного рода трудности. И на кой черт, спрашивается, мне помогать? Но люди упрямы в своей вере в добро.

— Похоже, вы были тем ещё засранцем.

Он ухмыльнулся и поднёс кружку к губам:

— Ты снова права. Пока только в одном ошиблась.

— В чем же?

— Маменькин сынок — это не про меня, — он заметно посерьёзнел. — Не успел.

Его грустная усмешка заставила мое сердце сжаться. Зачем я только ляпнула…

— Простите.

— Ничего. Ее нет слишком давно. Я уже почти не помню ее лица.

— А фотографии? — зачем-то спросила я.

— Когда она умерла, отец в гневе сжёг все, что хоть сколько-нибудь о ней напоминало.

Я прикрыла ладонью рот, открывшийся от шока:

— Какой ужас. Неужели он не любил ее?

— Я тоже так посчитал. Вот и начал бунтовать. Даже вроде повзрослев, не мог остановиться. Может, и сейчас продолжаю. По инерции. Это просто привычка. Идти против желаний отца.

— Вы ведь больше не подросток, — упрекнула я препода, напрочь забывшись. — Я сделала такое предположение лишь сгоряча. Но если подумать, — а у вас было предостаточно на то времени, — очевидно, это была самая что ни на есть любовь. Видимо ему было настолько больно ее потерять…

— Теперь я тоже это понимаю. Но бунтующий, осознав свою ошибку, никогда в ней не признается.

— Но вы ведь только что признались, — я непонимающе нахмурилась.

Профессор задержал на мне долгий взгляд:

— Больше не хочу бунтовать. Но не получается. Все что я сейчас делаю, противоречит правилам.

Его медовые глаза глядели так проникновенно, словно за этими его словами крылось нечто куда более важное. Силясь понять, что я упускаю, я прикусила губу, и взгляд профессора тут же сполз к моему рту.

Ох, черт. Я затаила дыхание, в ожидании, когда этот странный момент закончится. А вернее в надежде, что он не закончится…

— Демон! — послышался оклик.

Я вздрогнула и повернулась на голос. Вот же блин!

— Кого я вижу? — Колян нетвердой походкой приближался к нашему столику. — Помнится, ты мне задолжала.

— Коль, иди. А то в этот раз точно придётся матушке твоей звонить, — пробормотала я.

— А ты мне не угрожай, — промычал Колян.

Моя попа вдруг оторвалась от кресла. Нарик прихватил меня за шарфик и подтянул к своему лицу.

— Может твой дружок расплатится?

— Может, — ответил за меня профессор.

— Константин Дм… — я было хотела попросить его не вмешиваться, как вдруг хватка руки, удерживающей мой шарф, ослабла.

В следующее мгновение, Коляна сразил один прямой удар в челюсть.

— Ну вот, меня уже называют твоим другом, — усмехнулся препод, разминая кулак.

— Вы зря это сделали, — прошептала я, заметив, как от бара отделилось несколько парней.

— О, повеселимся, — прошептал этот ненормальный.

Я словно к полу приросла. Однако сильная рука толкнула меня к двери. Я оказалась за спиной профессора.

— Ты чьих будешь? — проговорил один верзила.

Второй уже помогал Коляну подняться.

— Да вы, ребятки, меня вряд ли знаете, — усмехнулся Константин Дмитриевич. — Я привык к куда более интеллигентному окружению. Там подобных вам не водится.

— Ты хоть знаешь, с кем базаришь, интеллигент? — промычал один из дружков Коли.

— Разве это имеет значение? — профессор размял шею.

Он что же, собрался с ними драться? Да этих идиотов весь город знает! Они ему организуют отпуск с пропитанием на месяц-другой в больничку.

— В-вам лучше с ним не связываться! — дрожащим голосом выкрикнула я из-за спины препода. — Он Московский! Его батя важная шишка…

Не успела я договорить, как Константин Дмитриевич повернулся.

— Секунду, ребят, — бросил он верзилам.

Схватил меня за локоть и, вручив в руки куртку с вешалки, выставил за дверь.

Что ещё за… Какого… В голове крутилась масса эпитетов. И они приумножились, когда я обнаружила, что дверь в кофейню заперта изнутри. Да и куртка, в общем-то, не моя.

Вот блин! Они же его убьют!

Я оббежала здание в надежде найти какое-нибудь открытое окно, но все тщетно. Меня вдруг осенила умная мысль. Натянув чужую куртку, я бросилась вдоль по улице.

Похоже, его развеселила вся эта ситуация. Ну, пусть себе развлекается. Бунтарь хренов! Чего ж так руки дрожат? Ему ведь весело! Так чего я так распереживалась?

Оказавшись у полицейской будки, я принялась что есть мочи тарабанить в дверь.

— Там… там человека убивают, — запыхавшись, выдавила я.

Только сейчас я ощутила, что лицо уже мокрое от слез.

И откуда у него столько самоуверенности?! Индюк напыщенный! Я самолично проверила, что не всегда его самоуверенность чем-то подкреплена!

— Ну, вызывайте, — лениво протянул один из дежурных ППСников.

— Вызываю! Прям щас вот стою тут и вызываю! — заорала я на стража порядка.

— Успокойтесь, девушка, — вклинился другой. — Адрес говорите.

— Какой адрес?! Да, в «Черном коте»! За углом! Пока вы тут со своими бумажками возиться будете его там…

— Не гоните коней. Сейчас все оформим и пойдём к потерпевшему. Ваша фамилия…

— Я вас предупреждаю. Константин Дмитриевич ни какой-то там потерпевший, — прошипела я. — Его к нам из Москвы прислали! Проблем не оберетесь!

Ну, хоть на кого-то же подобная угроза должна была подействовать?

Похоже да. Полицейские тут же отложили свою писанину и вскочили со стульев:

— «Чёрный кот», говорите?

Пока я бежала обратно, в лицо нещадно летели крупные хлопья снега. Это и хорошо. Можно будет скрыть следы слез. Не хочу, чтобы он подумал, что я плакала из-за него.

Стражам порядка не составило труда открыть дверь с ноги. Я успела заметить, что профессора схватили двое. Похоже я ооочень вовремя. Появление полиции произвело вау-эффект на дерущихся. В центре кафе как по команде никого не оказалось.

ППСники тут же направились к бару, чтобы разобраться, что здесь произошло. А я было пошла за преподом, да только потеряла его из виду, когда толпа засуетилась, увидев полицию.

— Мы не закончили, — прошипел рядом с моим ухом Колян.

Я вздрогнула. Но тут вдруг одна из кабинок туалета отворилась, и Колю сразил точно такой же хук, который я уже имела честь узреть в самом начале разборки.

— А мне показалось, закончили, — рыкнул профессор. — Только подойди к ней ещё раз…

Сильная рука поймала мой локоть и уже через секунду я оказалась в тесном туалете.

— О Боже, — пробормотала я шокировано. — Простите, простите…

Бровь профессора оказалась рассечена. На губе ссадина, из которой, как и из брови струилась кровь.

— Вам срочно надо в больницу…

Константин Дмитриевич вдруг подхватил меня за талию и усадил на раковину:

— Помоги мне с этим, — велел он, протягивая мне бумажные полотенца.

— Прямо тут? — удивилась я, не понимая, что именно должна сделать.

— Ты плакала? — он нахмурился, но тут же поморщился от боли.

— Нет-нет, — попыталась отвертеться я, вытирая мокрое лицо.

— Врешь, — констатировал он.

— Это снег! Честно!

Я принялась осторожно утирать кровь. Промакивая полотенца водой, неторопливо оттирала небритую щеку, стараясь не причинить боли.

Медовые глаза не отрывались от моего лица:

— Чего ты там себе надумала, глупая? Думаешь, я бы остался с этими придурками, если бы не был уверен в себе? — тихо спросил Константин Дмитриевич.

— В своей задачке вы тоже были крайне уверены. Вернее в моей! — принялась отчитывать я профессора. — И в том, что я не справлюсь подменить вас. И в том, что мы больше не встретимся…

Я прикусила язык, осознав, что ляпнула лишнего. Похоже, он это тоже понял. Константин Дмитриевич немного отстранился и поймал мое запястье.

— Ты снова права. Я надеялся тебя больше никогда не встретить. Потому и… поцеловал.

У меня во рту пересохло. А взгляд медовых глаз прилип к моим губам.

— Но теперь я точно знаю, кто ты такая, — выдохнул он в мой приоткрытый рот. — Моя… студентка.

Его губы оказались в опасной близости от моих. Голова кружится, прямо как вчера вечером после дня рождения сестры.

— Знай, вы, что окажетесь моим профессором… не поцеловали бы? — кажется, я сама затягиваю петлю, в которую залезла.

— Ни. За. Что, — прошептал он. — Только ни тебя, Мандаринка.

Это больно. Значит, я не подхожу? Не то, чтобы я хотела, но…

К горлу вдруг подкатил ком. Поддавшись вперёд, я оттолкнула профессора к стенке. Слезла с раковины и, громко хлопнув дверью, выскочила из туалета.

КОНСТАНТИН

Оставшись один, я хмуро взглянул на своё отражение в зеркале.

Конечно, она все не так поняла. Откуда ей знать, что я говорил об идиотском споре, из-за которого и поцеловал ее на катке?

Если бы я знал ее тогда, то ни за что не поцеловал бы под столь дурацким предлогом. Не втянул бы в это глупое пари. Теперь стыд прожигал нутро. Надеюсь, она никогда не узнает…

Почему это вдруг стало так важно? Как эта девчонка вообще умудрилась забраться мне в душу, вывернуть наизнанку, распотрошить все потаенные мысли, о которых я никому не говорил?

Ну и что? Позволишь ей уйти?

Из зеркала на меня смотрел надменный ублюдок. Который никогда ничего не должен. Который никому не уступает. И ни за кем не бегает…

В ярости я ударил кулаком в стекло и выскочил из туалета.

Где же она?

Я бросился к двери. Схватив своё пальто с вешалки, заметил, что пуховика Леры на ней уже нет. Оказавшись на улице, я было растерялся. Куда идти? Где мне ее искать?

Почему я чувствую себя таким беспомощным? Я не могу себе позволить бежать за ней. Что скажу, догнав? Разве мне есть, что ей предложить?

Однако устоять на месте оказалось выше моих сил, когда глаза против моей воли отыскали у остановки девушку с безразмерным пуховиком в охапку.

— Что ты делаешь? — спросил я, оказавшись за спиной Мандаринки.

— Разве не видно? Жду свой автобус, — гневно пробормотала она, даже не оборачиваясь.

— Я мог бы тебя подвезти. Моя машина тут…

— Не нуждаюсь! Только не меня! — выговаривала она обижено.

Похоже, ее действительно зацепили мои слова.

С чего вдруг? Может это и к лучшему? Нельзя ведь…

— Хотя бы куртку надень, — пробормотал я.

Моя рука потянулась к ее спине. Лера вдруг отшатнулась, словно почувствовав, что я собрался коснуться ее. В растерянности я уставился на свою ладонь. А Лера куда-то уверенно зашагала.

Автобус. Вот оно что. Я едва успел вскочить на ступеньку, когда двери переполненного автобуса закрылись. Протиснувшись сквозь толпу, я не без труда отыскал свою Мандаринку и остановился у неё за спиной, как бы ненароком подпихнув какого-то мужика. Он недовольно нахмурился, но все же отступил. Ещё бы, должно быть сейчас у меня такая бандитская рожа, что ни один пассажир не стал бы со мной спорить.

Все та же непослушная рука наконец коснулась тонкой шеи, чуть повыше свитера. Девушка вздрогнула.

— Я свидетель, ты не ела сейчас мандаринов, — прошептал я, склонившись к ее уху. — Тогда откуда этот запах?

— Аромамасло, — буркнула она недовольно, однако не предприняла попытки отстраниться.

Автобус притормозил на светофоре, и я по инерции обвил стройную талию рукой. Будто это имело надобность. Ну, отчасти так и было. Я ощутил какую-то острую необходимость прикасаться к ней.

Моя ладонь легла на плоский живот, протиснувшись под рукой, что крепко сжимала куртку. Неосознанно я притягивал девушку ближе. Вдыхал аромат ее волос, уткнувшись в макушку. Я и не подозревал, как хороши автобусы. Хочу почаще так ездить… С ней.

— Ты совсем замёрзла, — пробормотал я в ее волосы.

— Предлагаете распихать толпу, чтобы надеть куртку? — проворчала она, однако ее голос звучал уже не так гневно.

— Нет. Просто повернись.

К моему удивлению она не стала спорить. Молча подчинилась.

Удивительно. Я даже было забыл, зачем просил ее повернуться, утонув в хмурых серебристых глазах.

— Вы выглядите, как самый настоящий бандит, — снова принялась ворчать девчонка, осматривая мое лицо. — Очень больно?

Воспользовавшись тем, что автобус снова остановился на светофоре, я отпустил поручень и, притянув к себе девушку двумя руками, как можно теснее завернул ее в края своего пальто.

— Очень больно, — начал я, — смотреть, как синеют твои губы.

Кажется, она хотела что-то возразить, открыла рот, но тут же закрыла. Залилась румянцем и уткнулась лбом мне в грудь.

— Так-то лучше, — я положил ладонь на ее затылок. — Я ведь уже говорил, что тебе очень идёт молчать.

— Нравится видеть меня беззащитной?

— Да, тогда у меня возникает ощущение, что я могу что-то для тебя сделать.

— Рекомендую начать с того, чтобы перестать воздвигать препятствия между мной и математикой, — пробормотала она.

Я было хотел что-то ответить, но все мысли словно по команде испарились из головы, когда на мою грудь легла заледеневшая ладонь. Я даже дыхание затаил в ожидании ее дальнейших действий. Но ничего не происходило. Она просто продолжала покорно стоять в моих объятиях, уткнувшись в мое плечо.

Вот, подняла голову и взглянула на меня своими серыми глазищами. Так доверительно, словно она мне сейчас не погреть себя доверила, а жизнь свою вручила.

Я ощутил щемящее чувство в душе. Я ведь не готов. Не готов ещё нести ответственность за кого-то другого. Куда там, я иногда и за самого себя отвечать не могу! Вот как сейчас…

Не могу взгляд от неё отвести. Как бы ни хмурились брови, какие бы ментальные усилия я не прикладывал, мой взгляд продолжал цепляться за нежные черты лица. Я проглотил слюну, которой наполнился рот, при одном только взгляде на ее пухлые губы.

— Мы уже полчаса едем, — наконец пробормотал я, чтобы как-то разрядить обстановку. — Не знал, что в этом городе вообще можно куда-то так долго ехать. Тут же от края до края минут двадцать.

— Мы проехали, — безэмоционально констатировала она.

— Тогда нам стоило бы выйти?

— Маршрут кольцевой. Мы уже снова подъезжаем к моей остановке.

— Вот как? — я просто не находил вразумительных слов, однако молчание казалось губительным.

— Вам стоит остаться в автобусе. Вернётесь в центр, туда, где оставили машину.

Лера вдруг отстранилась, и принялась натягивать куртку. Только сейчас я осознал, что в автобусе народу значительно поубавилось.

Ну и что мне делать? Послушать ее и вернуться к машине, или сделать это позже? Времени на раздумье совсем не оставалось. Мандаринка подошла к дверям.

— До свидания, Константин Дмитриевич, — бросила она через плечо.

До свидания. Свидание. Хмм…

Помнится, ещё несколько часов назад я обещал себе, что это вовсе никакое не свидание, и что мы будем говорить лишь по делу.

Тогда почему в душе чувство полнейшей незавершенности. Я ведь совершенно точно рассказал ей все, что она могла упустить в работе. А что упустил я?

Лера вышла из автобуса и, не оборачиваясь, направилась к светофору. Двери автобуса закрылись.

Что я упустил?

— Подождите! — крикнул я водителю. — Мне нужно выйти.

Я успел догнать Мандаринку прежде, чем она скрылась во дворах:

— Ты кое-что забыла, — усмехнулся я, поравнявшись с ней.

Лера вздрогнула. Приложив руку к груди, шумно выдохнула:

— Что вы тут…

— Я же не мог отпустить свою студентку одну по темной улице. Особенно после того, как на неё попытались напасть.

— Вы всегда так ответственно относитесь к своим обязанностям?

— Нет. Лишь в исключительных случаях.

Снова воцарилось молчание. Мы оказались у подъездной двери. Лера приложила таблетку к домофону и потянула ручку.

Вот и все. Сейчас она уйдёт, а чувство незавершенности останется.

Однако Красная Шапочка будто и не спешила. Подперев дверь, повернулась ко мне:

— Вы сказали, что я что-то забыла? — она придирчиво оглядела себя.

— Да, — ухмыльнулся я. — Ты украла мой шарф.

— Что? — Лера нахмурилась и забавно свела глаза, стараясь разглядеть опутывающее ее шею полотно. — Вы шутите?

Она вновь подняла на меня глаза и судя по ее встревоженному виду, никак не могла определиться, правда это или нет.

— Не может быть, — пробормотала она. — Вы были на том вокзале, ведь так? Я думала, мне приснилось, что кто-то меня охранял.

Ее губки в удивлении разомкнулись. И я наконец понял, чего мне так сильно не хватало…

Поддавшись своему абсурдному желанию, я втолкнул девушку в темный подъезд и припер ее к стенке своим телом.

Какого черта я делаю?

— Костя, — выдохнула она в мой рот.

Не могу. Не могу, ясно!

Отыскав в кромешной темноте желанный рот, я прихватил зубами пухлую губку.

Ох уж это мандариновое недоразумение! Может, хоть снова поцеловав ее, я перестану мучиться от бесконечных мыслей о ней. Они же ни на секунду не замолкают! Хочу знать, где она. С кем. Что делает.

Прохладные ладони скользнули по моей шее. Тонкие пальчики царапались о мою щетину. Она словно пыталась изучить меня. Будто хотела быть уверенной, что знает, с кем целуется. В отличие от прошлого раза.

Момент затянулся. Сминая хрупкое тело, я удерживал затылок Леры не позволяя отстраниться. Разбитая губа давала о себе знать. Кроме боли, что утопала в удовольствии от поцелуя, я чувствовал вкус крови на языке.

Черт. Не очень хорошо для первого… кхм… второго поцелуя.

Тяжело дыша, я все же остановился:

— Прости, Мандаринка, — уткнулся своим лбом в ее макушку.

— Вы ведь сказали, что ни за что не поцеловали бы свою студентку? — задыхаясь, спросила она.

Пытливый ум везде желает искать ответы. Возможно, именно это меня в ней и зацепило.

— Но ведь сейчас, в темноте, поди разбери кто здесь прячется. Может я просто Костя, а ты моя Красная Шапочка…

Глава 9

ЛЕРА

Черт знает, что он имел в виду. Но прошло уже две недели, а Константин Дмитриевич пропал.

Исходя из этого, я сделала свои выводы. Серый волк — Костя, нападает на Красную Шапочку — Леру только в темноте. А затем сбегает! Поджав хвост, как кабель, который вечно суётся не туда! Вот же ж…

Я в раздражении опустилась за парту рядом с Дашкой. Сегодня первой парой очень кстати математика. Но, как и две недели до этого, Константина Дмитриевича скорее всего кто-нибудь заменит. Не я — и на том спасибо.

— Что с тобой? — выдернула меня из размышлений Даша. — Последние дни ты сама не своя.

Конечно. Все потому, что не могу мысли в кучу собрать. А что если он и вовсе укатил обратно в свою Москву? Бред какой.

Да и было бы мне до этого дело. Самое логичное объяснение, что он решил залечить побои, вот и не показывается в универе. Негоже ведь профессору с разбитым лицом на парах показываться.

Однако… я уже пыхтела от негодования… можно же было хоть сообщение написать! Я ни на что не рассчитываю! Но он меня снова поцеловал! И?

— Нормально все, — буркнула я.

— Ага, я вижу. У тебя аж ноздри раздуваются, как все нормально. Че, опять ба что-то выкинула?

— Нет. Просто задачка итоговая не получается. Вот и бешусь.

— Тю, нашла из-за чего париться. Ее половина группы даже и пытаться решать не будет. Забошляют и все.

— Если мне придётся платить за математику, то это будет верхом унижения для дочери профессора.

— Кто бы сомневался, — Дашка закатила глаза. — Но у тебя впереди ещё целый семестр. Успеешь разобраться.

— Боюсь, желание отпадёт, — пробормотала я, словно заворожённая наблюдая, как в аудиторию вошёл Костя.

— Доброе утро, студенты, — холодно произнёс он. — Начнём пару.

Взгляд был отстранённым. И он словно нарочно смотрел в другую сторону кабинета, чтобы не встречаться глазами со мной.

Ах вот как! Ну…

— Гляди, походу этот понтливый москвич нашёл-таки приключений на свою голову, — послышался шёпот одногруппника за моей спиной.

Только сейчас я заметила, что под бровью у Кости все ещё красовался пожелтевший фингал.

— Ага. Вот и не было его поэтому. Стопудово зализывал раны, и плакался, чтобы домой вернули, — язвительно вторил второй одногруппник — Паша.

— А ну-ка заткнулись, придурки! — прошипела я ещё прежде, чем успела оценить ситуацию.

— Сорокина, ты рамсы попутала? — отозвался один из парней, для пущей важности приподнимаясь со стула.

— Что у вас там происходит? — строго сказал Костя, устало опираясь на стол.

Теперь-то смотрит на меня. Значит нужно насильно привлекать его внимание к себе?

— Ты чёт сильно дерзкая, для сиротки, — бросил мне в спину Паша.

Что ж. Все желают представления? Получите!

Я повернулась и что есть мочи врезала кулаком по морде грубияну.

— Ты вообще больная! — взвыл Паша, едва не падая со стула.

— Это тебе от сиротки! — выплюнула я.

— Лера…? Сорокина! — прогремел голос Кости на всю аудиторию.

Теперь-то привлекла достаточно твоего внимания, козел?!

Все присутствующие в страхе обернулись к строгому профессору. Все. Кроме меня.

Схватив свою сумку, я бросилась прочь из аудитории.

— Это что сейчас было?! — грубо поймав мой локоть, Костя развернул меня к себе.

Мы стояли посреди безлюдного коридора и таранили друг друга яростными взглядами:

— На кой черт ты его ударила? Ты сбрендила?

— Хороший учитель был! — прошипела я. — Тоже повеселиться захотелось!

У лестницы послышались голоса. Костя огляделся и втолкнул меня в пустую аудиторию:

— Это не одно и то же! — рявкнул он. — Я бил, чтобы защитить тебя.

— А я, по-твоему, просто так?! От нечего делать?!

Он не мигая смотрел на меня, словно пытаясь придумать причину заставившую отличницу драться.

— Ладно, — потер переносицу. — Посиди здесь до конца пары. Остынешь, тогда и поговорим.

— А есть о чем?! — бросила я раздраженно.

— Валерия Сорокина! — гневно выдохнул Костя. — Говорю, как твой преподаватель! Ты совершила проступок. Должна понести наказание. Сиди и жди! После пары разберёмся.

Я поняла, что он делает. Пытается сохранять субординацию.

Вот значит, что он решал эти две недели? И выбор явно пришёлся не в мою пользу. Что ж, должно быть так правильно…

— Подождите, — попросила я, прежде чем Костя успел выйти из кабинета.

Он нерешительно замер у двери. Я полезла в сумку, где среди прочего бесполезного хлама откапала тональник. Подошла к профессору. Потянулась и закрыла дверь за его спиной на ключ.

— Что ты делаешь?

— Вы не можете так показываться на парах. А раз это моя вина, что ваша репутация пострадала, то и исправлять мне.

Я подтолкнула его на стул. Когда Костя оказался ниже меня, взяла его небритое лицо в свои руки. Он болезненно хмурился, но не пытался меня остановить. Даже когда я стала мазать его синяк тональником.

— Готово, — выдохнула я уже через минуту. — Это все, что я могу сделать для вас в благодарность.

Я закрутила тюбик, все ещё стоя между ног профессора. Оценила проделанную работу — вроде ничего не заметно.

Взгляд утоп в медовых глазах. Пришлось приложить немало усилий, чтобы выбраться из этого затягивающего омута.

— Простите, Константин Дмитриевич. Из-за меня вам пришлось несладко, — я было хотела отойти.

Костя вдруг поймал мое запястье, притянул к себе и уткнулся лицом в мой живот.

— Кость, что ты…

— Всего секундочку.

КОНСТАНТИН

Дело не в синяках. Черт бы с ними! Все дело в моем предательском сердце.

Эти две недели я проторчал в отеле, пытаясь избавиться от чувства, что Лера нужна мне. Безумно нужна! Так мне показалось, когда я целовал ее в подъезде.

Но по истечении двух недель мне, похоже, почти удалось «исцелиться». В том помог и Юра. Он позвонил мне впервые, с тех пор, как я переехал, и вновь не поленился напомнить мне о том, что я здесь ради очищения репутации. Весьма кстати.

Думал этого алчного желания власти достаточно, чтобы забыть о всякой чуши.

Но стоило войти в аудиторию, и взгляд сам принялся выискивать ее.

Я старался держать себя в руках. К тому же две недели раздумий подарили мне ещё один довольно весомый аргумент, почему мне стоит держаться подальше от Леры…

Закончится семестр, и я уеду. А она останется.

Разве мог я с ней так поступить? Я ведь даже не могу ей что-то обещать! А для кратковременной интрижки она не подходит. Я не хочу. Не могу сделать ей больно. Не стану дарить ей ложные надежды. Не имею права…

Однако вот я сижу перед ней на стуле. И эгоист внутри меня отчаянно желает прикоснуться. Ощутить запах праздника, который неизменно преследует меня, когда я рядом с ней.

— Всего секундочку, — я уткнулся лицом в ее колючий свитер.

Может показаться, что это слишком. Но это минимум того, что я желал сейчас сделать. Изо всех сил сдерживаясь, я выбрал меньшее из зол.

Нежная ладонь скользнула по моим волосам. И я стиснул зубы, стараясь не поддаться порыву. Поймать ласковые пальцы. Сорвать к чертям этот дурацкий свитер. Уложить мою Красную Шапочку на стол и осыпать ее хрупкое тело поцелуями. Но и на этом не остановиться…

— Похоже, для вас это какая-то игра, — послышался тихий голос над моей головой. — Вы ведь и не собирались считаться с моим мнением?

Я замер. Ласковые пальцы оставили мои волосы. Лера отпрянула:

— Боюсь, единственно верным решением для этого уравнения будет не решать его вовсе.

ЛЕРА

— Опять ты свой пластилин жаришь?! Вонища же, — ба не успела появиться в кухне, как туда уже ворвалось ее ворчание. — Фу, хоть бы окно открыла!

— Это не пластилин, а полимерная глина, — буркнула я, будто это должно было как-то оправдать запах на кухне.

— Хоть горшком назови…

— Да и вытяжка включена, — продолжала я оправдываться.

— На кой черт ты этим занимаешься? Лучше бы свободное время учебе уделяла!

— У меня могут быть хобби? — запротестовала я.

— Это кто ещё такие? В моей молодости единственным хобби было корову подоить! А в остальное время навоз вычищать…

— Слыхали. Благо, у нас коровника нет. Не-то ты бы меня с радостью там заперла! Все что угодно, лишь бы я при деле была. Отдыхать запрещено?

— На пенсию выйдешь — отдохнёшь! Особенно если тебе такую неблагодарную внучку в подарок подкинут! Знамо, как нынче молодёжь отдыхает. Один спился, другая в подоле принесла, третий в Ленинград учиться уехал, а вернулся с мужем! Видала? С мужем! Мальчишка…

— Ба, да откуда ты это берёшь? У нас на весь город таких не найдёшь, — устало возразила я.

Выключила духовку. Схватив прихватки, осторожно вытащила противень со своими заготовками на стол.

— И не надо нам такое в город! Я по телевизору видала! — продолжала нападать бабуля, словно толерантное общество зародилось по моей вине.

— Меньше своих экстрасенсов смотри, — буркнула я. — Они ещё и не такое выдумают!

Бабушка уже свела брови, чтобы продолжить свою отповедь, но ее отвлёк звонок. Отбросив прихватку, я выудила из кармана телефон, и прижала к уху.

— Да, Даш, — ответила я подруге, подхватывая противень и направляясь в свою комнату. — Я что-то пропустила?

Последнее я произнесла шепотом, чтобы бабушка не узнала, что я прогуляла пары, из-за раздора со своим несносным профессором.

— Да нет, пары отменили, так что тебе повезло. В этом плане. Что там с Костиком? К декану потащил? Вот же гад! Я ж говорила, что он на тебя зуб точит! Просто так теперь от тебя не отстанет. Видимо нехило ты его самолюбие задела.

— Да это не он скорее гад. А Паштет. Зараза. Я ему ещё устрою.

— Забей. Павлик наш походу в элиту затесаться решил. Тусит вечно с этими блатными. Вот и хорохорится. Сейчас его тронь, и тут же дерьма польётся. Ладно. Ты чем занята? Может, погуляем?

— Не сегодня. Мне заказ пришёл. Заодно жарю подарки к весенним праздникам. Да и ба не в духе. Не хочу усугублять.

— Походу ты неплохо раскрутилась с этим своим пластилином, — хмыкнула подруга. — Если честно, когда ты начинала, я сомневалась, что на этом можно заработать.

— Ой, да это капля в море. Только и могу рассчитывать на праздники и изредка заказы на персонажей покрупнее.

— Но на поездку в Москву-то накопила! Уже недурно! Так, глядишь, через пару лет нормальный оборот будешь делать! — неожиданно подбодрила меня Даша.

— Надеюсь.

— Ладно. Не буду отвлекать, пчелка. Трудись! — с этими словами она положила трубку.

Бабушка не знает всей правды. Мое хобби не только удовольствие. Это ещё и мой заработок. Скромная прибавка к стипендии.

Но лучше продолжать держать ее в неведении. Она ярый противник того, чтобы я шла работать. По ее мнению все это мешает учебе. А ещё она свято верит, что именно стараниями ее жёсткого контроля папа стал математиком.

Но как по мне: это предназначение. Либо лежит душа, либо нет. И никакой жесткий контроль не поможет.

В частности, в обход ее тоталитарного режима, папа стал встречаться с моей мамой. Диктатура не помогла, и когда они принесли ребёнка, хотя обоим ещё и двадцати не было. Однако математике все эти обстоятельства в жизни моего отца никак не помешали.

Это страсть. У меня такая же. И даже когда мне лень учиться, это обычно не распространяется на цифры. И у него так же…

Я невольно вспомнила, с каким интересом на лавочке в парке Костя рассказывал мне лекции, которые мне ещё только предстоит пройти в этом семестре.

Профессор лично для меня… Готова слушать его вечно.

Вот же! На кой черт вспомнила о нем?!

Глава 10

ЛЕРА

— Даш, ну какого хрена? — промычала я в трубку. — Нам же ко второй.

— Блин, Лер. Я забыла вчера предупредить, у нас расписание поменялось! Я тебе скину новое. Бегом в универ!

— Шутишь?

— Не шучу! Ещё и вчерашние добавили. Короче завал полный! Если прямо сейчас подорвёшься, то не опоздаешь даже.

— Да это издевательство! — недовольно пробормотала я, выбираясь из-под тёплого одеялка. — Встала! Встретимся в универе. Я тебе задам за такие сюрпризы!

— Нам в очередь становиться пора, — усмехнулась подруга. — Всем, кому ты хочешь навешать.

Я бросила телефон на кровать и принялась натягивать джинсы. Сорок минут. У меня всего сорок минут.

Стоя перед зеркалом в ванной я просчитывала, какие у меня шансы выпить кофе не в ущерб своему ограниченному времени.

— Ба, нальёшь кофе. Я опаздываю, — выкрикнула я, не вынимая зубную щетку изо рта.

Бабушка не заставила себя долго ждать и тут же возникла на пороге ванной:

— Почему опаздываешь? Проспала? Вот паразитка, ты мне неверное расписание дала?

— Все я тебе верное дала, — ополоснув рот, выдохнула я. — Поменяли просто.

— А где новое? И почему я его ещё не видела?

— Я его сама ещё не видела, — в тот же момент из кармана послышался звук пришедшего сообщения.

Вытащив мобильник, протянула его бабушке и направилась в кухню:

— Успею, — я решительно достала кофе и насыпала его в кружку. — Хотя бы горяченького попью.

— Что ты мне дала? Кто такой «мерзавец» и в чем, по его мнению, ты права? Перешёл черту? Что это все значит, Валерия?!

— Что? Разве это не расписание пришло? — я недоуменно хлопала глазами.

Похоже, информация не спешит обременять мой мозг, не только в его присутствии. Случай усугубился и теперь достаточно одного упоминания о нем.

— Нет же! Вот! Кто это ещё? Миша? Вы поругались? — продолжила допрос бабуля.

Руки почему-то задрожали. Я поднесла кружку к губам, хаотично соображая, как собираюсь оправдываться. Отхлебнула кофе.

— Вот черт! — горячая жидкость обожгла губы.

От неожиданности я выпустила чашку и тут же, пытаясь ее зачем-то поймать, махнула рукой. Мое запястье пришлось очень кстати столешнице, что поджидала на пути.

— Ай, черт!

Следующим на очереди увечьем стал подзатыльник, отвешенный бабушкой:

— Не чертыхайся мне тут! Что у тебя там? — ба дёрнула меня за руку и принялась разглядывать запястье.

— Больно, — зашипела я, когда она стала изучающе тыкать его пальцами.

— В травмпункт, — безапелляционно постановила ба.

— Но я на пару опаздываю! — попыталась урезонить я старушку.

— Успеешь. Такси возьмём.

Она оказалась права. В это время больше не нашлось счастливчиков, решивших с утра пораньше ломать конечности. Поэтому на рентген я прошла без очереди.

— Трещина, дорогуша, — постановил доктор.

Мне наложили гипс, и отправили восвояси.

Чудно. Я упаковала гипс поглубже в рукав своей безразмерной толстовки.

— Вот теперь на свадьбу к папе пойдёшь с гипсом, — как бы между прочим постановила бабушка, пока мы ехали в такси.

— Что? У них свадьба?! — непонимающе нахмурилась я. — Столько лет жили, детей наделали, а теперь свадьбу решили играть? Что за бред? Боится, что новым деткам наследства не достанется?! — взорвалась я. — Я-то им там зачем? Не пойду!

— Угомонись, — бабушка взяла меня за целую руку. — Они такие же мои внуки, как и ты. И нечего вам делить. Родню не выбирают. Ты пойдёшь, и будешь вести себя прилично. Чтобы не позорить мое доброе имя. Я велю Виталику за тобой присмотреть!

— Присмотреть? А сама ты не идёшь что ли? — непонимающе спросила я.

— Они собрались свадьбу в глуши какой-то праздновать. Не поеду. Ты езжай. И подарок от меня передашь.

Я в недоумении. Молча отвернулась к окну.

Уже скоро на горизонте показалось величественное здание университета. И я с облегчением вылезла из такси.

— Диктаторша! Сама значит, не хочет ехать, а мне… М! Ненавижу это все!

Во всей этой утренней канители есть и свои плюсы. Бабушке пришлось сообщить о планах на меня, а так же выбросить из головы дурацкое сообщение.

Кстати, что там? Топая к аудитории, я достала телефон, и неуклюже принялась тыкать в экран левой рукой. Правая теперь недееспособна.

«Ты права. Я перешёл черту. В этом уравнении все должно остаться на своих местах».

Я проглотила ком в горле, и потянула ручку двери.

— Валерия Александровна, — холодно приветствовал меня Костя. — Решили все же почтить нас своим присутствием? Вы опоздали на полчаса. Это ни в какие рамки.

Я было подумала сказать, что опоздала по уважительной причине, продемонстрировать свой гипс, надежно спрятанный под рукавом толстовки. Но этот его тон… Что это с ним? Собирается снова воевать?

Так и не найдясь, что ответить, я продолжила молча стоять у двери, тараня Костю взглядом, в надежде, что он совладает с не пойми откуда навалившейся враждебностью и позволит мне сесть на своё место.

— Что ж, если вы так в себе уверены, — протянул он, не прерывая зрительного контакта, — прошу к доске. Вот задание по новой теме, решайте, а мы полюбуемся и поучимся у вас.

Вот черт! Это какая ж муха его укусила? Неужто за тональник обиделся?

Сбросив рюкзак на пол, я направилась к доске, на которой было расписано витиеватое уравнение. Взяла в целую руку мел, и, стиснув зубы начала писать хоть что-то. Коряво, и скорее всего, абсолютно неверно. Так уж вышло, что эту тему я не знаю. Не бегу вперёд паровоза, чтобы потом не скучать на лекциях.

— Ваша гордость, Валерия, мешает вам мыслить рационально, — послышался приближающийся голос за спиной.

Вот же… Он ещё и подначивать меня намерен!

Однако уже в следующую секунду, я осознала, что он подобрался ближе не для того, чтобы яснее наблюдать за моим унижением. Передо мной вдруг возник учебник.

— Вы можете воспользоваться, — равнодушно бросил Константин Дмитриевич, протягивая мне раскрытую книгу, словно трубку мира.

Я может и не против. Но куда я ее дену? Активных рук у меня не осталось. Признаться будет неловко, ведь тогда он почувствует себя виноватым. Наверно. Но и отказываться от помощи глупо. Он ведь воспримет это, как очередное объявление войны с проявлением немереной гордости.

— Спасибо, — холодно отозвалась я. — Положите на стол. Я ещё попробую сама.

Однако учебник так и застыл между мной и доской:

— Не глупите, Валерия, — пробормотал Костя раздраженно. — Снова решили найти повод, чтобы сорвать пару? Разве мало внимания мы каждый раз уделяем вашей персоне?

— Я не пытаюсь сорвать пару, — отрезала я.

— Тогда прекратите баловаться. Ваши каракули и без того разобрать невозможно! А тут вам вздумалось писать левой рукой. Возьмите мел по-человечески и прекратите тянуть время!

Ну и дура я! Значит вот какого он мнения обо мне? Хулиганка, которой только бы пары срывать? А я ещё о его чувстве вины беспокоилась! Раз ему плевать на мои чувства, то чего я пекусь о его?!

Рывком выдернув гипс из рукава, повернулась к профессору:

— Я не опаздываю! И на ваши лекции даже со сломанной рукой пришла. А всё из-за великой любви! — не удержалась я от сарказма. — К математике!

Кажется, эту битву я выиграла. На лице профессора поочерёдно мелькали недоумение, тревога и удивление. Наконец его мимика успокоилась, брови сошлись на переносице.

— Что это? — выдавил он непонимающе, словно я действительно показывала ему какую-то невидаль.

— Рука.

— И что с ней случилось?

— Сломалась.

Он наконец оторвал взгляд от моего гипса и заглянул в глаза:

— Это ты об Пашу так? Или… — он помедлил, а затем заговорил тише, — тот придурок из кафе? Он нашёл тебя?

Он слегка наклонился ко мне, так, что его заговорщический шёпот вряд ли кто-то мог расслышать кроме меня.

Столько волнения в его голосе я ещё не слышала. Даже перед дракой с несколькими бугаями он оставался абсолютно невозмутимым.

Тогда чего сейчас так испугался?

— Столешница, — постановила я, и, подаваясь ему навстречу, зашептала в тон: — Они работали в паре с кофе.

— Каким ещё кофе?

— Который я уронила, когда обожглась, — продолжала я этот странный диалог.

— Ты обожглась? — он отпрянул и принялся изучать меня пристальнее. — Где? Что болит?

— Обожгла губы, а болит душа, — не подумав ляпнула я.

Только услышав свои собственные слова, я осознала, насколько двусмысленно это прозвучало. Ощутила, как лицо обдало жаром.

— Что? — Костя вновь заглянул в мои глаза.

— Я осталась без утреннего кофе, — как можно равнодушнее произнесла я, хотя голос дрожал. — Это печально.

Профессор прикрыл глаза и наконец отстранился:

— Займи своё место, Сорокина.

— И что это было? Между вами двумя едва искры не летели, — нарушила молчание Даша после пары.

Мы шли по главной алее, к другому корпусу, где должна была состояться следующая пара.

— Что за глупости, — отмахнулась я.

— Да нет же! Точно тебе говорю! Он так смотрел на тебя, словно готов был съесть. Ну, или поцеловать, — захихикала подруга.

— Ой, дура, — усмехнулась я.

— Похоже, ты ему изрядно карму подпортила. Все никак тебя осадить не может, вот и бесится.

— Наверно, — я отвечала без особого энтузиазма, не желая посвящать кого бы то ни было в свою личную жизнь.

Да и нет никакой личной жизни. Так, случайный поцелуй. Ладно, два.

А два, уже быть случайностью не могут…

— Сорокина? — послышался рядом запыхавшийся голос. — Валерия Сорокина?

Я повернулась к парню, что едва не потерял равновесие, поравнявшись со мной.

— Да, — коротко ответила я.

— Ну, наконец-таки, нашёл.

— А кто спрашивает? — буркнула я.

— Неважно, — отмахнулся незнакомец и всунул мне в руки картонный стаканчик. — Вот. Велели передать.

— Кто велел? — непонимающе нахмурилась я.

Однако парень и слушать меня не стал. Развернулся и поспешил скрыться за углом корпуса.

— Что за фигня? — я недоуменно уставилась на стаканчик в своих руках.

«Береги губы», — гласила надпись на крышке.

— Значит все же поцеловать, — пробормотала Даша.

Я потупила взгляд. Мне неловко.

Хотя по сути ничего и не происходит между мной и профессором. Тогда тем более, зачем он это делает? Чтобы смутить?

— Ерунду не говори. Должно быть, ему просто стало стыдно, что наехал на меня, когда у меня уважительная причина была, — я помахала у Даши перед носом забинтованной рукой.

— О, да… — протянула подруга. — Это будет отвал башки, если ты замутишь с этим московский преподом.

— Что тут такого? — насторожилась я, однако желая казаться равнодушной.

— Да ничего, — пожала плечами Даша. — Слышала я там у них с этим строже.

— С чем?

— С отношениями студентов и преподов. Могут и с работы попереть. Помнишь подругу мою, что укатила в Москву учиться, вот…

— Ой, все! Ничего не хочу знать! Меня это никаким боком не касается!

Я раздраженно зашагала к дверям корпуса.

— А чего тогда нервничаешь, если никаким боком? — Даша подсела ко мне за парту.

— Я не из-за этого, — бросила я, на ходу придумывая причины своего недовольства.

— Что ещё стряслось? Опять ба?

— Нет. В этот раз ситуация нестандартная. Батя мой жениться надумал, — вообще я не планировала жаловаться, но других вариантов перевести тему не подвернулось.

— Че вдруг?

— Кто ж его знает? Мое предположение, что он о наследстве для своих новых детишек обеспокоился. Вот и решил узакониться.

— Да не парься ты! Ну и флаг ему в руки!

— Я-то и не парилась бы. Да только вот ба напрягает на свадьбу идти. Мне вообще не улыбается такая перспектива. Главное сама-то слилась.

— Забей. Ищи свои плюсы даже в самой безвыходной ситуации. Ты ж поесть любишь? Вот. А на свадьбах всегда есть чем поживиться. Да и пошуршим над тобой — повод будет. Соберём в лучшем виде. Наташ, — Даша повернулась к одногруппнице, — поможешь мне эту красоту к свадьбе нарядить?

— Свадьба? У кого? Сорокина, когда успела?

— Да это не я… то есть, не мне… А, да ладно, — махнула я рукой, понимая, что меня никто не слушает.

Сказала на свою голову. Уж лучше бы они считали, что я флиртую с преподом. Подруги принялись щебетать о своих планах на мой счёт. И мне сделалось страшно. Этим только волю дай…

— Упакуем! Не волнуйся!

Глава 11

КОНСТАНТИН

Я решил придерживаться жесткой дисциплины. Никаких случайных столкновений со студентами. И уж тем более неслучайных. Ведь даже когда я считаю, что абсолютно прав как преподаватель, выходит, что она все равно меня обставляет. Мое проклятье, ей богу!

Но у меня стало получаться. Вот уже три недели я не позволил себе ни одной вольности. В том числе перестал цепляться к ней, что обычно неизбежно вело к новым незапланированным контактам.

Да, я молодец! Так держать! Всего пару месяцев и семестр закончится. Я вернусь в Москву и забуду эту Тмутаракань как страшный сон. Всего-то и надо продержаться ещё немного. Ничего сложного!

Я поднялся из-за стола, и принялся натягивать пиджак. Кто вообще придумал пары в субботу? Закончились, и на том спасибо. Сейчас бы принять тёплую ванну и выпить чего горячительного.

Весна в этих краях не в чести. Я все ждал, когда растает снег и мне удастся увидеть, что под ним скрывается. Растаял. Лучше бы он этого не делал. Меня ожидала только грязь и серость.

Я шёл по пустому коридору, теша себя надеждами о горячей ванной, когда на лестнице впереди послышался смех. Я думал, что последний неудачник, оставшийся в универе в выходной день. Ан-нет.

Я притормозил у прохода, однако миниатюрная девушка в бежевом вечернем платье все же умудрилась врезаться в меня.

— Простите, — пробормотал знакомый голос.

Когда она отпрянула, я с трудом узнал в элегантной красотке, свою Мандаринку-хулиганку.

— Лера? — выдохнул я.

— Прошу прошения, Константин Дмитриевич, — она потупила взгляд.

Я продолжал наблюдать, как трепещут ее длиннющие ресницы. Она закусила идеально алую губку, и принялась теребить подол своего длинного платья. Непокорные волосы уложены в аккуратную прическу, обнажающую шею.

Казалось, Лера хотела мне что-то сказать. И я хотел. Кажется. Но парень, что стоял за ее спиной, мешал нам обоим.

Я окинул его недовольным взглядом. Деловой такой. В костюме строгом. Мой взгляд задержался на его руке, в которой он сжимал сумку Леры. Это ещё что за…

— Валерия, вы пропустили пару, — пробормотал я первое, что пришло в голову. — Не вижу на то причин. Вы в полном здравии. Даже гипс сняли.

— Да, насчёт этого… — неуверенно начала Лера.

— Лерусь, я тебя в машине жду. Не задерживайся, а то в ЗАГС опоздаем, — с этими словами парень в костюме скрылся с глаз.

Какого…

Вот тебе и горячая ванна. Меня словно кипятком окатило. Почему-то сердце застучало в ушах.

Я окинул куда более придирчивым взглядом девушку перед собой.

Свадебное платье? Похоже. Я просто онемел. Как же так?

— Простите. У меня обстоятельства… Я отработаю пропущенные пары, — выдавила Лера. — Ну, я пойду. До свидания.

Она обогнула меня, и ушла. А я так и остался стоять в оцепенении.

Какого черта только что произошло? Она выходит замуж?

Не знаю, сколько времени я так простоял. Отойдя от первого шока, я вытащил из кармана телефон. Недолго раздумывая над адекватностью своего поступка, набрал номер старосты Лериной группы.

— Да, Константин Дмитриевич?

— Наталья, — я помедлил, и, набрав полные лёгкие воздуха все же продолжил, — сегодня… Сорокиной на паре не было…

И? Что ты этим сказать-то хотел? Ты бы уж хоть вопрос задал нормально!

— Да, они с Дашкой заняты были, — отозвалась студентка, явно замявшись.

— Чем? — не выдержал я.

— Так это… мы сегодня всей группой Лерку к свадьбе готовили…

ЛЕРА

Весь день девочки кружили надо мной, как над куклой. Из-за того, что какой-то идиот додумался поставить пары на субботу, у меня не оставалось времени ехать домой собираться. Поэтому все необходимое я притащила с собой.

Математику пришлось пропустить, так как Дашке пришлось неоднократно укладывать мне волосы. Непокорная копна никак не хотела ей подчиняться.

На большой перемене Наташа успела меня накрасить, и уже к третьей паре мой образ был почти полностью готов.

Я нетерпеливо считала минуты, желая поскорее выбраться из универа. В таком боевом раскрасе чувствую себя странно. До конца пары оставалось ещё двадцать минут, а преподаватель все продолжала и продолжала говорить. Как у неё у самой в выходной-то день мозги ещё работают?

Я в нетерпении заерзала на стуле, когда получила сообщение от Виталика о том, что он ждёт меня у главного корпуса.

Виталик — мой двоюродный брат по папиной линии. В детстве мы были очень дружны. Вечно подначивали его родных сестер, доводя их до истерики. Из-за чего нас в свою очередь нередко наказывали. Мы всегда делили ответственность пополам, всегда были на одной стороне.

Но не сегодня. Бабушка велела ему доставить меня на папину свадьбу любой ценой, даже если я стану отпираться. И судя по тому, что он зашёл за мной в корпус, он собирался исполнить бабулин наказ. Будто в этом есть смысл. Пусть себе женятся на здоровье.

— Слышал, ты руку сломала, — усмехнулся Виталя. — Неудачница. Давай сумки заберу. А-то ещё развалишься по дороге.

— Да нормально уже все, — отмахнулась я. — Сама справлюсь.

Однако Виталик выхватил из рук мои пожитки и направился к лестнице. Если бы я только знала, в каком положении окажусь всего спустя минуту — предпочла бы спуститься к машине через окно.

Горячие руки сжались на моих обнаженных плечах, когда я угодила в объятия профессору. Не стоило нам сталкиваться. Я до сих пор словно чумная в его присутствии. Стоит заглянуть в глаза, и я пропала. Мозг отказывает. Я так много хочу ему сказать. Вернее высказать! Но мы больше не нарушаем эту хрупкую границу «профессор-студентка». Если бы речь шла только об отношениях, то черт бы с ними. Но судя по тому, что мне рассказала Даша, наш невинный флирт может стоить ему работы. Значит, нам стоит держаться на расстоянии.

— Лерусь, я тебя в машине жду, — бросил Виталик. — Не задерживайся, а то в ЗАГС опоздаем.

Кто мог предугадать, что Виталик решит меня так подставить. А я и вовсе язык проглотила. Окинула взволнованным взглядом профессора. Он словно и не слышал вовсе, что ляпнул мой брат. Хотя очевидно ведь как двусмысленно это прозвучало.

Костя осмотрел мой наряд, никак не выдавая своих чувств. Чёртово выпускное платье! И почему оно белое. Бежевое, вернее. Но сейчас сути это не меняет. Все указывает на то, что замуж сегодня выхожу Я.

И что я должна сказать? Свадьба не моя? В ЗАГС я иду гостем?

А впрочем, пусть думает, что хочет. Мне что за дело?

— Простите. У меня обстоятельства… Я отработаю пропущенные пары, — только и смогла промямлить я. — Ну, я пойду. До свидания.

— Моя хорошая! — едва завидев меня у ЗАГСа, воскликнула тетя Маша, бросаясь мне на шею. — Такая большая уже! Невеста на выданье, не иначе! Даже в гости не заедешь к крестной! Я соскучилась.

Она наигранно надула губы. А я натянуто улыбнулась, когда меня наконец высвободили из душных объятий.

— А я тебе подарок к юбилею приготовила! Но тебя ж не дождёшься, поэтому решила с собой к папке твоему на свадьбу прихватить. Ну-ка примерь! — тетя Маша протянула мне небольшой бархатный футлярчик.

— Ой, спасибо, — промямлила я. — Да не нужно было…

— Мерь быстрее? Ошиблась я с размером или нет? — поторопила меня крёстная, буквально вытряхивая из коробочки золотое колечко.

Едва ли не силком принялась примерять мне его на все пальцы:

— Ну как же так… Действительно выросла девочка. Давно же мы не виделись, — бормотала она, прикусывая язык, будто это как-то должно было помочь делу.

— Дайте я сама.

Отобрав свою руку у сердобольной родственницы, пока снова не пришлось накладывать гипс, я натянула кольцо на безымянный палец.

— О! Ну и ладненько, — обрадовалась тетка. — Потом раскатаешь, да можно будет таскать…

Всю торжественную часть церемонии, я слушала трескотню крестной. Даже когда моего папу объявляли чьим-то мужем, она не прекращала шепотом пересказывать мне последние новости посёлка, как бы невзначай упоминая выдающихся по местным меркам парней, по ее личному мнению годных мне в мужья.

Мало мне своей каши в голове, так тут ещё и фоновый шум. С трудом дождавшись окончания церемонии, я выскочила на улицу и спряталась в автобусе. Поскорей бы это все закончилось.

Я и не заметила, как задремала. Когда проснулась, автобус уже был полон народу, а за окном заметно потемнело. Интересно куда нас везут?

Не успела я толком глаза продрать, как заботливые родственнички вручили мне пластиковый бокальчик до краев заполненный шампанским.

— Да мне бы поесть сначала, — пробубнила я.

Однако пришлось быстренько опустошить бокал: автобус неумолимо трясло, и содержимое угрожало моему наряду. Не успела я опомниться, как бокал снова наполнился. Боже. А кормить нас сегодня собираются? И куда мы едем? Помнится ба говорила про какую-то глушь. Видимо ресторан действительно довольно далеко.

Пытаясь избежать дальнейшего спаивания, я проскользнула в конец автобуса и спряталась у окна, в надежде, что тут меня никто не заметит. Не тут-то было. Не прошло и пяти минут, как рядом материализовался парень с двумя бокалами шампанского:

— Чего не пьёшь? — он протянул один из них мне.

— Я бы не отказалась прежде поесть, — пробормотала я.

А ведь Дашка меня только этим и стимулировала на свадьбу идти. Мол, еды завались. Наешься от пуза. Будет тебе счастье. Ага.

— Андрей, — представился парень, не оставляя мне возможности зарыться в свои раздражённые мысли. — Мне двадцать три. Учусь на ветеринара. А ты…

— Валерия, — бросила я, даже не отрывая взгляда от окна.

Я не заинтересована в знакомствах. Это первое. А второе — этот Андрей явно не со стороны папы на свадьбе гуляет. А якшаться с родственниками или даже просто знакомыми новоиспеченной мачехи у меня нет никакого желания.

— Как певица? — глупо гоготнул мой попутчик.

— Как Валерия Александровна Сорокина! — строго постановила я. — Ни с кем несравнимая! Единственный экземпляр!

Я гордо вскинула подбородок и поднялась с кресла в надежде, что новый знакомый сообразит, что на этом разговор окончен, и я желаю удалиться. К сожалению, он оказался не из смекалистых. Так и продолжил сидеть, загораживая мне проход:

— Теть Маша сказала, чтобы я за тобой приглядел, — он кивнул в сторону разгулявшихся посреди автобуса родственников, будто это должно было стать оправданием его бестактного поведения.

— Не нуждаюсь в присмотре незнакомцев. У меня, если что тут брат есть. Он и приглядит, и домой доставит.

— Уверена? — он указал в сторону Виталика, который опрокидывал пластиковые рюмочки одну за другой.

Блин. Виталя — кидала!

Однако это не повод заводить себе навязчивого надзирателя. Подобрав полы платья, я бесцеремонно протиснулась между креслом и коленями назойливого Андрюши.

— Теть Маш, — прошептала я у уха крестной, которая самозабвенно распевала свадебные гимны местного разлива. — Вы мне зачем женихов подсовываете?

— О, Лерочка! — тетка тут же поймала меня в свои объятия, и втиснула в руку очередной бокал шампанского. — Моя девочка, как хорошо, что ты все-таки пришла на свадьбу. Знаешь, ведь папка твой сомневался, что ты заглянешь. Я если честно тоже…

Она все продолжала трещать, а я уже пожалела о своей порывистости. Лучше бы сидела спокойно и деликатно уворачивалась от обаяния Андрюши.

Как же есть хочется. С этими сборами я пропустила обед в универе, и теперь просто умираю от голода. Да и шампанское на голодный желудок даёт о себе знать.

Уже скоро песни Сердючки перестали казаться такими раздражающими. Да и вся ситуация в целом уже не выглядела катастрофичной. Подумаешь, папа женится, даже не удосужившись меня в известность поставить. Ведь обо всем я узнала от бабушки, а он даже не позвонил, чтобы поделиться сей радостной новостью. Подумаешь, крёстная пытается меня сосватать, даже не считаясь с моим мнением. Подумаешь, ко мне подкатывает уже пятый изрядно подпитый «завидный жених». Подумаешь, я в ресторане, посреди незнакомого посёлка, на берегу Дона, где даже связи нормальной нет. Все это пустяки… Тот, кто обещал меня отвезти домой, напился в стельку. Зато тут есть отель при ресторане.

Наконец от души наевшись, я отправилась снимать себе комнату. Сил больше нет. А ещё эта чертова земля почему-то кружится.

Войдя в просторный холл, я стянула туфли, и прошлепала босиком к стойке. Сейчас я немного отдохну в номере, а потом может и вернусь на праздник. Там ещё торт должны выкатить. Не могу же я пропустить десерт…

Глава 12

КОНСТАНТИН

— Барсов, где тебя носит? — возмущался в трубку Игорь. — Мы же договаривались в рестике встретиться и по клубам на всю ночь.

— Прости, друг, — вздохнул я обреченно. — Не сегодня…

Я просто ехал. Куда глаза глядят.

Не могу собраться с мыслями. Сам не понимаю, что у меня в голове творится.

А в душе пустота.

Будто я снова что-то упустил. Только в этот раз уже не исправишь.

Может оно и к лучшему? Можно сказать, избавился от соблазна.

Да вот только избавился ли? Разве станет она для меня менее желанной из-за штампа в паспорте, кольца на пальце и другой фамилии? Чужой фамилии.

Валерия Барсова. Это звучит.

Но я-то идиот. Даже не думал о чём-то подобном до сегодняшнего дня. Мог ли бы я… в смысле, готов ли я…

Да какая теперь к черту разница! Я не оставил себе времени на раздумья. Упёрся, что все это не серьезно, а мне нужно расти дальше. А теперь словно задыхаюсь…

Упершись в набережную, я остановился на пустынной дороге и выскочил из машины.

Что ж за херня? Я ощущаю вполне физическую боль. Все тело ломит. Будто по венам раскалённое железо течёт.

Я сполз по двери, с силой сжимая раскалывающуюся голову. Надо валить отсюда. Домой. Плевать на репутацию. Плевать на ректорское кресло. Я не смогу… Не хочу своими глазами наблюдать, как просрал нечто важное.

Она будет счастлива. Да будет так! А я даже в руках себя держать не могу рядом с ней. Сколько уже ошибок наделал. Не стану больше портить ей жизнь…

Сквозь толщу мыслей, я услышал звонок телефона. Собирался было проигнорировать его, но до меня вдруг дошло, что рингтон вовсе не стандартный. Не тот, который стоит у меня на всех звонящих.

Только для одного контакта я изменил мелодию…

«I love you baby. And if it's quite all right. I need you baby…» — завывало из кармана.

Я вскочил на ноги и принялся хаотично искать телефон.

— Черт бы тебя побрал! Да где же ты! — рычал я.

«Мандаринка» — высветилось на экране мобильника.

— Лера? — выдохнул я, все же успев ответить на звонок.

Тишина.

Зачем бы ей звонить с собственной свадьбы? У неё сейчас должна быть брачная ночь в разгаре…

Я услышал короткий стон и в ужасе отнял телефон от уха.

Может она случайно набрала? Или нарочно?! Чтобы поиздеваться надо мной? Нужно сбросить… Я должен положить трубку!

Однако телефон снова прилип к уху.

— Лера. Зачем ты это делаешь? — выдавливаю болезненно.

Снова стон.

Всхлип.

Сердце пропустило пару ударов, когда я понял, что это за звуки. И лучше бы я стал случайным свидетелем ее брачной ночи.

Она плачет.

— Что случилось?

Кажется, в душе поселилась какая-то необъяснимая надежда.

На что я рассчитываю? Что она сбежала с собственной свадьбы? Что ее жених в ЗАГСе бросил? И теперь у меня появился шанс?

Идиот!

— Лер, только не молчи! Все хорошо?

Я метался по берегу, не находя себе места. Под ногами хрустел сырой песок, и это было чуть ли не единственным звуком, окружавшим меня.

— Тут так много цветов, — наконец прошептала она сквозь слёзы.

Я оторопел:

— Это ведь хорошо? — неуверенно отозвался я.

— Миша мне ни разу цветов не дарил.

Вспомнила о своём бывшем? Может она ему назло решила по-быстрому замуж выскочить? Тогда это ещё полбеды. Раз она не любит своего новоиспеченного мужа, то…

— Я же тебе говорил, что он мудак, — нервно усмехнулся я.

— Все мудаки! — гневно бросила она, выдавая пьяный голос. — Даже поесть не дали.

— Ты много выпила?

— Так ведь кроме шампанского есть было нечего, — пробормотала она.

— Ты в порядке?

— Нет! Я не в порядке! Меня в какую-то глушь завезли! Торт не поела! Кольцо потеряла! И Виталик, зараза! Обещал, что мы домой вернёмся, а в итоге забухал и бросил меня!

— И где твой… кхм, Виталик?

— Где? Ик. Не знаю я! Пьёт видимо!

— Так ты одна?

— Да. Ик. Тут холодно. И страшно, — хныкала Мандаринка, продолжая икать.

— Где ты?

— В отеле.

— Конкретней, Лер.

— У реки.

— Название!

— Дон, — лениво протянула она. — С берега так дует, что даже через окно сифонит…

— Да не реки! Скажи название отеля! — потребовал я, пока ей не вздумалось уснуть.

— Я же говорю… «Дон».

Поставив ее бормотание на громкую связь, я принялся искать в интернете подходящий ресторан с отелем на берегу. Несмотря на то, что интернет тут ни к черту, мне потребовалось всего пять минут, чтобы отыскать гостиницу «Дон» и понять, что Лера совсем рядом.

Буквально напротив.

Только вот между нами тонны воды, а ближайший объездной мост в паре часов езды.

Переправа! Навигатор показывал, что рядом должна быть переправа. Я двинулся к реке и заметил небольшой причал. Вот оно!

— Я скоро буду, — пробормотал я и положил трубку.

Входя в небольшую будку, я ещё не знал, как собираюсь уговорить паромщика переправить меня на другой берег среди ночи. Хотя, чего тут думать? Деньги обычно быстро решают подобные вопросы. А нет — вплавь доберусь!

Сейчас я готов был переписать свою Московскую квартиру на паромщика, лишь бы он выполнил мою просьбу. Каково же было мое удивление, когда, после недолгих переговоров, мы сошлись на весьма скромной сумме. Хотя для плешивого мужичка в тельняшке это, пожалуй, была двухмесячная зарплата.

— Должно быть, она и правда того стоит? — пробормотал он, когда мы наконец причаливали к противоположному берегу.

— Кто? — я в нетерпении вглядывался вдаль.

— Девушка твоя.

— С чего ты взял, что я это из-за девушки?

— Видал я безумцев. Обычно такой шальной взгляд от любви появляется, — усмехнулся он.

Я так нервничал, что даже не придал значения его словам.

Оказавшись на берегу, я без труда отыскал отель-ресторан «Дон», не без помощи навигатора, конечно. Ворвавшись в тускло освещённый холл, я молился, чтобы это оказалось то самое место.

— Желаете комнату? — женщина в годах тут же возникла за стойкой.

Я прочистил горло и, дабы меня приняли за одного из гостей свадьбы, неловким движением поправил галстук, будто бы я отстал от основного коллектива.

— У меня уже есть, — пробормотал я. — В смысле меня послали проверить… Это… Невесту. В какой она комнате?

— Да я почем знаю кто тут невеста, кто жених? Я только сменилась. Фамилию говорите. Посмотрю по журналу.

— Сорокина.

Это в том случае, если она оформилась под девичьей фамилией. А если под новой? Как буду ее искать?

Женщина натянула на нос очки и принялась водить пальцем по тетради.

— Тю, — протянула она. — Дык тут этих Сорокиных! Звать вашу невесту как?

Точно, это ведь ее свадьба. Наверняка весь отель роднёй забит. Однако она не решилась идти ни к кому из них. Мне позвонила…

— Валерия, — наконец ответил я.

— Есть такая, — кивнула консьержка. — Восьмая комната. Это вам…

Не дослушав, я бросился к лестнице. Оказавшись перед дверью с табличкой, на которой висел необходимый мне номер, я помедлил.

Что если я опоздал? Все же переправа заняла немало времени. Что если этот… как его… Виталик уже вернулся?

Да какого черта я ещё раздумываю об этом?! Этот ублюдок бросил ее одну. Совсем как этот ее Миша на катке. А я не брошу!

Я дернул ручку, и дверь тут же поддалась. Что за херня? Кто оставляет новоиспеченную жену в отеле одну, да ещё и с открытой дверью? Даже если тут кругом родня. Мало ли что?

Например… я.

Едва оказавшись в комнате, я оцепенел. В темноте помещения на скомканном одеяле, словно ангел на облаке мерно посапывала моя Мандаринка.

Одна. Почти полностью обнаженная.

Я проглотил вязкую слюну и сжал кулаки. Сделал шаг к кровати и прихватил край одеяла. Задержал взгляд на светящемся в темноте силуэте. Поправил отчего-то сдавивший шею галстук.

Боже, как она прекрасна. Я стал неосознанно посасывать язык, представляя, как…

Вот черт! Чужая невеста! Вернее и вовсе уже жена!

Взгляд отыскал колечко на безымянном пальце. А говорила, что потеряла…

Я наконец накинул на Леру край одеяла и не придумал ничего лучше, как расположиться в кресле напротив кровати. А что ещё делать?

Уйти я просто физически не могу. Хоть и понимаю, что в любой момент может заявиться этот ее жених.

ЛЕРА

Я открыла глаза в темноте. Интересно, сколько сейчас времени? Судя по сереющему свету, льющемуся из окна, скоро забрезжит рассвет.

Это хорошо.

Может удастся кого-нибудь уговорить подкинуть меня до дома? Голова все ещё кружится, да и чувствую я себя ещё не слишком трезво. Кажется, я вчера переборщила с шампанским на голодный желудок.

Точно. Голодный желудок!

— Тортика хочу! — сказала я потолку.

Отбросив одеяло в сторону, я вскочила на кровати, и вдруг наткнулась на хмурый взгляд, пристально наблюдающий за мной.

Костя?

Он мне уже и мерещится? Или я все ещё сплю?

Мираж не шевельнулся, однако я видела, как во взгляде медовых глаз мелькнуло нечто животное. Голодное. Хищное. Или мне так хотелось?

Прошло не меньше минуты, когда до меня наконец начало доходить, что я стою перед своим профессором в одном белье. Красивом, надо сказать. Белоснежном кружевном белье. Однако стоило бы прикрыться.

Ну же, возьми одеяло и прикройся…

Но Константин Дмитриевич словно исследовал мое тело глазами. Разве имею я права мешать преподавателю? Может он с научной целью…

Я ощутила как низ живота скрутило тугой пружиной, когда профессор, не отрывая от меня глаз, облизал губы. Заерзал в кресле, словно ему стало крайне неудобно в нем находиться. Мощные руки вцепились в подлокотники, как если бы он пытался удержать себя на месте.

У меня мурашки по спине побежали от одного только предположения, о чем сейчас думает мой несносный профессор. Под кожу пробралась волнительная дрожь, словно предвкушение чего-то…

Не могу больше.

Я молча слезла с кровати и спряталась в ванной.

О Боже! Я выдохнула. Что он тут делает?

В голову тут же ворвались воспоминания о ночном звонке. Какой ужас! Что я ему наговорила? Кажется, даже не все помню. Но зачем он приехал? Разве я сказала что-то такое, что могло вынудить его? Мы ведь молчаливо условились больше не нарушать границ. Так зачем он вообще взял трубку среди ночи?! Я ведь не присмерти была?

Наспех обмывшись и почистив зубы, я завернулась в полотенце. Блин, кажется я все ещё пьяная! Выдохнула и наконец вышла из ванной.

Константин Дмитриевич по-прежнему сидел в кресле:

— Где твой Виталик? — наконец заговорил профессор.

Я пожала плечами. Маска равнодушия на его лице дала трещину. Скулы напряглись, а в глазах вспыхнула ярость. Костя вдруг вскочил на ноги, нависнув надо мной:

— Почему он не следит за тобой? — прогремел он. — Ты нормальная вообще? Почему спишь с открытой дверью? Зачем так напилась?

Ночь же. Чего он так расшумелся. Ещё не хватало, чтобы мои родственнички сбежались.

Он продолжал ругаться, словно его действительно все это волновало. А я молча глядела на него, чувствуя себя наконец в безопасности.

Именно сейчас, когда он кричит, надрывая горло, я чувствую себя защищённой. В том числе от одиночества.

Наконец-то… кому-то не все равно.

КОНСТАНТИН

Я подавился своим гневом, когда Мандаринка, привстав на цыпочки, вдруг потянулась к моим губам. Тонкие пальчики прильнули к груди.

Ну же, Костя, очнись! Она чужая жена…

Ничего не помогало. И я знал это ещё с тех пор, как не смог устоять перед своей выскочкой-студенткой, хоть и нельзя было.

Да пусть хоть собственность самого дьявола! Если она сама хочет меня поцеловать… В бессилии перед этой девчонкой, я просто прикрыл глаза.

Какого черта она делает?

Мягкие губы коснулись моих. Я порывисто выдохнул, словно только того и ждал. Лера обвила мою шею руками. Прильнула всем телом.

Я боялся пошевелиться, словно мог вспугнуть ее. Но вот моя рука легла на тонкую талию, и я обнаружил под пальцами обнаженную кожу. Полотенце ускользнуло. Вместе с последней каплей моего самоконтроля.

Жестко прихватив затылок Леры, я с каким-то остервенением впился в ее губы. Руки жадно сминали нежную плоть.

Я хочу ее! Хочу! Плевать на все! Пусть после этого меня хоть уволят! Хоть убьют! Сегодня же отвезу ее в ЗАГС, чтобы она получила развод! Она должна стать моей!

— Моя маленькая, — прошептал я, осыпая ее тело поцелуями.

На ходу срывая с себя одежду, я подхватил Леру на руки. Я и сам не заметил, как мы оказались в кровати. Накрыл ее тяжестью своего тела, не прерывая поцелуев.

Не могу насмотреться, не могу насытиться ею. Даже когда она уже так близко. Я словно безумец! Так вот о чем говорил паромщик. Неужели это наваждение и есть любовь?

Я немного отстранился, чтобы взглянуть на свою девочку. Лежит такая беззащитная. Сморит на меня своими огромными глазищами. Пытается прикрыться руками. Вся ее напускная спесь словно испарилась. И сейчас я чувствовал себя нужным ей.

Значит любовь? Одно я знал точно, ни одна девушка из тех, что побывали в моих объятиях не вызывали во мне и доли такого трепета. Желания защитить. Жизнь отдать, если потребуется. Переплыть реку вплавь в мартовский холод. Наплевать на все запреты…

— Константин Дмитриевич, — взволнованно прошептала Лера.

— В темноте я просто Костя, забыла? — хрипло поправил я Мандаринку.

— Костя, я должна сказать…

— Если собралась оттолкнуть меня, то стоит делать это увереннее, — наставительно рекомендовал я. — Я уже не могу… остановится.

Уже через секунду я понял, что она собиралась сказать. По комнате разлился болезненный стон. Вот черт…

— Ш-ш-ш, — я замер, и принялся поглаживать мягкие волосы. — Это первый раз? Не может…

Я заглянул в глаза наполнившиеся слезами, и осекся.

— Сейчас пройдёт… Сейчас… — бормотал я, с трудом сдерживаясь.

Она девственница? Была. Я воспользовался ею! В ее первую брачную ночь?!

О Боже. Что я творю?! Стараясь пересилить свои желания, я попытался отпрянуть, но Лера вдруг обхватила мои плечи:

— Только не уходи, — в ее голосе звучал неподдельный страх. — Не сейчас…

— Куда же я теперь уйду? — прохрипел я. — Столько глупостей наделал.

— Мы только начали, а ты уже жалеешь? — с болью в голосе выдавила она.

— Дурочка, — я коснулся губами ее лба. — Я боюсь лишь, что ты станешь жалеть потом.

— Раз уже все равно поздно, то давай доведём это до конца…

ЛЕРА

Сейчас я не могла ни о чем думать. Как собственно и всегда в его присутствии.

Только его сильные руки, что сжимают мою плоть. Хриплые стоны, что свидетельствовали о том, как ему хорошо со мной. Тяжесть его тела, что вжимала меня в жесткий матрас.

Я тянулась к нему всем естеством. Неумело. Инстинктивно. Но его отклик позволял мне действовать смелее.

— Лерочка, — прошептал он, упираясь лбом в мой лоб, — что же я наделал…

— Я… кажется, — чувствуя, как сознание плавится от его настойчивых действий, я едва могла говорить, — люблю тебя, Константин Дмитриевич…

— Ммм, — он сдавлено застонал, накрывая мои губы своими.

Я почувствовала, как в голове стали взрываться фейерверки. Тело словно воспарило, а затем вновь рухнуло на кровать. И тяжелая голова легла мне на грудь.

— Что ты такое говоришь, глупышка? — пробормотал Костя, немного отдышавшись. — Это все неправильно.

Я напряглась.

Чувствовала, как хрупкое счастье, которое затаилось во мне, готово вот-вот раскрошиться.

— Ты не можешь… любить меня, — Костя поднял голову и заглянул мне в глаза. — Я тебе вечно жизнь порчу. Даже сейчас… Ты ведь до сих пор пьяна, поэтому даже не способна осознать, какую ошибку я совершил. Я воспользовался…

— Заткнитесь уже, Константин Дмитриевич, — прошипела я, пытаясь выбраться из его объятий. — Если бы я не думала об этом в трезвом рассудке, ни за что не совершила бы даже будучи пьяной в стельку!

— Ну, подожди, подожди, — он принялся ловить мои руки, не позволяя выбраться из-под себя. — Позволь мне понять тебя. Не сбегай вот так.

Большая ладонь скользнула по моей щеке. Грубые пальцы осторожно убрали с моего лица растрепавшиеся волосы. Костя примирительно коснулся моих возмущённо приоткрытых губ своими губами. И я оцепенела.

Эти неожиданно трепетные прикосновения словно гипнотизировали меня.

— Я поцеловал тебя против твоей воли…

— Много раз, — буркнула я.

— Согласен, — медленно кивнул Костя. — Но речь о самом первом. Из-за меня тебе пришлось ночевать на вокзале.

— И Миша меня бросил, — добавила я.

— Насчёт этого я уже высказывался: не велика потеря. Сам виноват. Не стоило такую девушку одну оставлять.

— Какую?

— Будто ты сама не знаешь.

— Все глаза глядят по-разному, — пожала я плечами.

— Удивительную… — его палец скользнул по моей губе, и взгляд вслед за ним.

Такими темпами мы снова вернёмся к тому, с чего начали. А я сначала хочу узнать, почему это я не могу любить его.

— К чему ты ведёшь? Причём тут наш первый поцелуй? И как это должно относиться к моим чувствам? — благо алкоголь все ещё не выветрился полностью, поэтому я ощущала себя невероятно смелой, чтобы задавать подобные вопросы.

— Малышка, разве ты сама не понимаешь? Зачем мучишь меня этим допросом? Ты — студентка, я — преподаватель. Ты — чистый ангел, а я запятнал тебя своей грязью. В конце концов, ты вышла замуж, а я украл твою первую брачную ночь! Ты же явно не для меня себя берегла!

Я онемела.

Туман в голове стал расступаться и я наконец вспомнила при каких обстоятельствах мы встретились накануне.

Так вот почему он примчался? Он был уверен, что замуж выхожу я! А тут звонок посреди ночи…

В груди возникла дрожь, происхождение которой я пока объяснить не могла. На глаза навернулись слёзы, когда я увидела, все произошедшее с его точки зрения. Невеста в первую брачную ночь. Девственница к тому же. Звонит, плачет. И тут он приезжает, а этот чистый, — по его собственному заявлению, — ангел, нетрезвый к тому же, вешается ему на шею…

Я прыснула от смеха. Под очумевшим взглядом Кости, я принялась хохотать в голос. И никак не могла унять приступ неуместного веселья.

— Тише, Лер… Ты чего? Это истерика? Ну же, Мандаринка, — он выглядел потрясено.

Я просто физически не могла уняться, чтобы все ему объяснить. Закрыв глаза, я хохотала от души, над всей сложившейся ситуацией и всем окружившим нас недопониманием.

Однако когда мое лицо стали покрывать короткие поцелуи, затихла.

— Лерочка, пожалуйста. Что с тобой?

— Прости, — выдавила я, успокаиваясь. — Просто… так глупо вышло… Ты все не так понял.

Он заметно напрягся.

— Похоже, как раз для тебя и берегла, Кость. Никогда ещё я настолько не желала кому-то принадлежать.

— Лер, ты серьезно? — прохрипел он, непонимающе. — Если это действительно так, то… давай я тебя в ЗАГС отвезу?

— Это ещё зачем? — у меня сердце в горле застучало.

— Ну, на развод же подать!

Точно. Развод. А я-то подумать успела…

Пора бы расставить все на свои места:

— Кость, не надо на развод, — я грустно усмехнулась, коснувшись кончиками пальцев его лица.

Бестолковый профессор отпрянул. Между бровей пролегла глубокая складка, а губы напряглись:

— Я не понимаю. Собралась держать меня в любовниках?

Я едва сдерживала смех, видя, как меняется выражения лица. Словно он пытается решить какую-то невероятно сложную задачу.

— А в какой роли вы собрались держать меня, профессор? Заноза в заднице? Отличница-хулиганка?

— Любимая… студентка, — он словно отмахнулся от моего вопроса, и, прочистив горло, продолжил. — Лер, хватит воду мутить. Объясни уже все толком!

— Я вчера не выходила замуж. Вернее, замуж выходила не я. Это свадьба моего отца и мачехи.

— Как же… А кольцо?

— Крестная подарила.

Костя нахмурился ещё сильнее. Словно ответ ему не понравился.

Мою душу сковало сомнение. Он примчался ко мне, лишь потому, что думал, что я вышла замуж. Что если его привлекал этот запретный плод. И теперь я стану ему неинтересна из-за этого?

Я затаилась в ожидании его реакции. Боялась даже вдохнуть лишний раз…

Костя вдруг отпрянул и поднялся с кровати:

— Одевайся, — сухо сказал он.

Вот так? Так просто? Он даже не попытается сделать вид, что я его ещё интересую?

Сквозь слёзы обиды я смотрела, как профессор натягивает брюки. Вот он уже застегивает рубашку.

— Лер, так и будешь сидеть? Одевайся, говорю, — строго велел профессор.

Он вдруг сел рядом и принялся разбираться с моим бельём, бормоча себе под нос:

— Теперь все ясно. Вот почему ты и позвонила… Зачем ты вообще пошла? Я ещё тогда в кафе понял, что тебе даже говорить о них не по душе. Так зачем оставаться там, где плохо? — отчитывал он меня, как ребёнка. — Могла так и сказать, что тебе некомфортно. Что тебе тут плохо. Я бы приехал и забрал! Зачем мучить себя? Тебя даже покормить нормально не смогли! Что за люди… Ты же вчера даже не обедала…

Он все продолжал гневно бубнить себе что-то под нос. А я не могла понять, как катастрофа только что превратилась в лучший момент моей жизни.

— Значит, — выдавила я, пытаясь проглотить слёзы прежде, чем он заметит, — ты не потерял ко мне… интерес из-за этого?

Костя вдруг сосредоточил недовольный взгляд на мне:

— О чем ты? — непонимающе спросил он.

Он даже не понял о чем речь. Я улыбнулась:

— Ничего. Продолжай, — пискнула я, прикусывая губы, чтобы снова не засмеяться.

— Запоминай! — рыкнул он. — Никогда не вынуждай себя что-то терпеть! Тем более до слез себя доводить! И цветы эти дурацкие… Если тебе не нравилось, что этот твой Миша тебе цветов не дарит, то надо было его давно послать. Это же такая мелочь. Неужели сложно? Для такой девушки…

Он все продолжал вполголоса ругаться, мечась по комнате, собирая наши вещи. А я так и сидела на кровати в одном белье, прижав колени к груди.

Поверить не могу. Это сон? Он так волнуется обо мне? Или это какая-то игра в обольщение? Хочет казаться рыцарем? В таком случае, у него отлично выходит.

Мой рыцарь.

Глава 13

КОНСТАНТИН

— Эй, мы проехали! — воскликнула Мандаринка, провожая взглядом поворот к своему дому.

— Я знаю, — коротко ответил я.

Все ещё не в силах привести мысли в порядок. И пока не разберусь, она должна быть рядом. Ведь все попытки решить вопрос в одиночку приводили к провалу.

Чем дольше и отчаяннее я старался держаться от неё подальше, тем жёстче потом срывался. Словно катапульта, чем сильнее тянешь, тем сильнее шарахнет. Это опасно.

Боюсь представить, что я способен вытворить после следующего такого тайм-аута. Хотя куда уж хуже? Разве что наброшусь на неё прямо на лекции?

Раз держаться от неё на расстоянии не вариант, надо продумать, как нам можно быть рядом. Без вреда друг другу.

Дружить? Помнится, я уже рассматривал такой вариант. Дружить со студентами не зазорно. Хороший преподаватель обязан стать другом и наставником своим ученикам. Но… Я в очередной раз отвёл глаза от дороги и мазнул жаждущим взглядом по девушке, что сидела рядом. Теперь, после того, как я познал ее…

Клянусь, в тот день после драки в кафе, я думал, что поцеловав ее, наконец остыну. Но стало хуже. Потом я был уверен, что все дело в неудовлетворенном желании. Но между нами все случилось… Даже больше, чем я мог предполагать — я стал ее первым…

И? Помогло? Отпустило?

Да черта с два!!! Я словно виагры нажрался. Вожделение прожигает лёгкие, мешая дышать. А взгляд то и дело цепляется за хрупкое плечико, надутые губки, нервно вздымающуюся грудь.

Дьявол! Она точно околдовала меня!

Хочу прикоснуться. Но боюсь. Она молчит всю неблизкую дорогу. Не считая удивления по поводу того, что я везу ее не домой. И черт знает, что у неё там в голове творится. Я-то со своей разобраться не могу.

— Смотрите уже на дорогу, Константин Дмитриевич, — строго сказала Лера, поймав на себе мой очередной взгляд. — Вы нас так убьёт.

— Хорошо, — я потянулся и накрыл ее ладонь, покоившуюся на коленях, своей рукой. — Теперь только на дорогу.

— Боитесь, что я сбегу? — усмехнулась она.

— Боюсь, что тебя тут и вовсе нет. Что я просто из-за тебя с ума сошёл, и ты мне теперь всюду мерещишься. А стоит ненадолго отвернуться и исчезнешь. Ай, — воскликнул я, удивлено глядя на свою руку. — Ты ущипнула меня?

— Не исчезну. Пока не выслушаю, что ты хочешь мне сказать.

Я стиснул зубы и вновь уставился на дорогу.

Видимо мое молчание в некотором роде красноречивей слов. Она поняла, что я обмозговываю произошедшее. Вот только Лера и предположить не может, что я пока сам понятия не имею что ей сказать.

Мы вошли в мою съемную квартиру, и первым делом я выдал Лере одежду, чтобы она переоделась во что-то более комфортное, нежели вечернее платье.

— Ещё очень рано. Тебе нужно протрезветь, а мне хорошенько подумать. Так что переоденься, выпей воды, как можно больше, и ляг поспи. Если голова болит или тошнит, могу дать таблетку.

— Смотрю, наш профессор спец по похмельному синдрому, — Лера вызывающе приподняла бровь.

Вот она, моя спесивая студентка.

Так привычней. Но мне больше по душе моя кроткая девочка. Рядом с которой я чувствую себя нужным. Которая включает во мне ответственность. И отключает здравый смысл. В вопросах, касающихся Мандаринки, он явно не справляется.

Я подался вперёд и легко коснулся ее губ. От удивления сладкий рот слегка приоткрылся, а дыхание Леры ощутимо сбилось. Воспользовавшись ее замешательством, я насилу вложил в ее руки стопку чистой одежды:

— Не перечь своему преподавателю.

— Сейчас ведь светло, — прошептала она удивленно.

— Я говорил называть меня по имени только в темноте. О том, что я не буду целовать тебя при свете дня — речи не было, — усмехнулся я и втолкнул Леру в спальню.

Прозвучало, как обещание. Похоже, мое подсознание уже давно все решило за меня.

Я через силу закрыл дверь, и упёрся лбом в лакированную деревянную поверхность. Сейчас я разберусь…

Мне даже закурить захотелось, — хотя я не занимался подобным со студенческих лет, — настолько напряженной оказалась задачка.

Я ведь сама беспечность. Безответственный. Ветреный. Я до сих пор не могу свыкнуться с ролью препода. Ещё и в ректоры с таким настроем мечу… А тут решил взять на себя ответственность за чью-то жизнь. Ведь серьёзные отношения — это оно и есть! Тем более со студенткой!

Отношения. Что я вообще об этом знаю? Не о тех легкомысленных связях, которые я завожу на протяжении всей жизни, — это не для Леры. А серьёзные, взрослые, взвешенные, мать его, отношения! Как тут взвесить?

Окей. Я ведь учёный. Математик, к тому же. Я способен все просчитать.

Подойдя к письменному столу, я выудил из ящика блокнот. Воткнул за ухо карандаш, и размашистым шагом шагая по комнате, принялся «взвешивать».

Итак. Минусы.

Она моя студентка. Первая пометка отправилась на бумагу.

У нас и разница в возрасте приличная — второй «минус» занял своё место.

Я ничего не могу ей обещать. Ведь рано или поздно мне придётся уехать…

ЛЕРА

Я наконец проснулась с ясной головой, и в ужасе выскочила из кровати.

Боже-Боже, что я натворила?! Как теперь в глаза ему смотреть? Сама позвонила, сама поцеловала и…

Ой, мамочки! Ещё и в любви призналась! Он наверно меня теперь не пойми за кого принимает! Как же стыдно! Ну, дура, дура же!

Я тихонько приоткрыла дверь спальни. Тишина. Может он вышел куда? Тем лучше, свалю по-тихому.

Однако стоило мне оказаться в зале, как я увидела Костю за столом. Он… он спит что ли? Вот и славненько!

Ну же, дуреха, вали!

Однако ноги почему-то понесли меня в противоположном от входной двери направлении. Замерла у стола, плохо понимая, что собиралась делать и почему вообще подошла.

И правда спит.

Стоит уносить ноги, пока он не проснулся. Мне ведь неловко. То ли ещё будет. Как же я теперь на его парах себя чувствовать буду?

Ну и чего стою?

А ведь он обещал подумать. Я надеялась, он даст мне хоть какой-то ответ. Пусть это даже было бы: «прости, Лера, я совершил ошибку». Это уже хоть что-то.

Взгляд вдруг уцепился за блокнот, что лежал на столе, рядом с головой Кости. Не сам блокнот привлёк мое внимание. «ЛЕРА» — было написано вверху страницы. Лист расчерчен на две половины — плюс и минус. Что ж, значит, все же думал…

Дрожащей рукой я подняла блокнот, в надежде, что мне просто не видно всего списка.

Нет. Я все правильно увидела.

Он нашёл целых тринадцать минусов. Тогда как в графе с плюсами было пусто…

Вот значит как? Я проглотила ком застрявший в горле. Ну что, идиотка? Теперь наконец пора уходить? Увидела все, что хотела? Получила ответ, которого ждала?

Я шмыгнула носом и только сейчас поняла, что щеки мокрые от слез.

Ни одного плюса…

Тишину разорвал звонок домофона. Я вздрогнула и попятилась, когда Костя поднял заспанное лицо.

— Лера? — кажется, он был удивлён увидеть меня при пробуждении.

Его взгляд скользнул по мне, и сосредоточился на руках, в которых я все ещё сжимала злополучный блокнот.

Костя был явно взволнован. Мне так хотелось услышать его голос. Чтобы он сказал хоть что-нибудь. Но домофон продолжал разрываться, словно отчаянно стараясь отрезвить меня. Не от алкоголя в этот раз.

Ну же, Валерия Александровна! Приди в себя! И убирайся отсюда!

Я рванулась в коридор так, словно за мной кто-то собирался гнаться. Слёзы нещадно жгли глаза. Я отдалась ему, призналась в любви, а он во мне ни единого плюса не нашёл! Какая же дура! Мне больше нечего предложить! Если ему не нужны мои тело и душа, то…

Я рванула дверь, но сильная ладонь вдруг захлопнула ее прямо перед моим носом. Костя прижал меня к косяку всем телом, и как ни в чем не бывало, снял трубку домофона.

— Отпусти! — я не оставляла попыток вырваться.

Прижав трубку плечом к уху, Костя поймал мои руки и завёл над головой:

— Да, — ответил он наконец в домофон, даже не запыхавшись. — Да, мне. Хорошо, оставьте у моей двери.

Он повесил трубку на место и обреченно поник головой:

— Лер, ты… все не так поняла, — выдохнул он.

— Разве??? — заорала я так, что Костя был вынужден поднять на меня взгляд. — По-моему там как раз все вполне понятно! Тринадцать! Тринадцать минусов! Я была настолько плоха? Или вас напугало мое признание, Константин Дмитриевич?! Какая-то студентка-дуреха вам себя на блюдечке с голубой каёмочкой, а вы… Так вот, не волнуйтесь! Я свои слова обратно беру! Не люблю! Ясно?

— Не бери, — выдохнул он отчаянно, прижимаясь к моей щеке своей небритой, — не надо. Оставь мне…

Жесткая щетина оцарапывала мою кожу, но я не могла отстраниться. Его губы шептали что-то у моей шеи, утопая в волосах. И я снова как последняя дура таяла от его прикосновений.

— Послушай сначала… — теперь его дыхание сбилось.

— Отпусти, — я все ещё давилась от слез.

Он рванул на мне свою рубашку и принялся целовать мою ключицу:

— Лерочка… послушай меня…

— Отныне я готова слушать в вашем исполнении только лекции! — я все ещё пыталась вырваться, но силы были явно неравны.

— Нет же, глупышка, — его губы прошлись по моему подбородку, и наконец заткнули мой протестующий рот.

Поцелуй получался каким-то яростным. Будто мы все ещё продолжали перепалку, однако в несколько другой форме.

Я чувствовала, что он хочет меня. И я…

Да, черт меня дери, я хочу его!

Однако… Ни одного плюса? Серьезно?!

— Тише-тише, — прервав поцелуй, он упёрся лбом в мой лоб. — Я ничего не написал, потому что в этом больше не было необходимости. Я и так все понял…

— И что же вы, Константин Дмитриевич, поняли? — язвительно бросила я, не сводя глаз с его губ. — Минусов-то вон сколько набрали, а…

— Даже если бы я их сотню нашёл, все это меркнет… Я дышать без тебя не могу, Лер. Пока считал, что ты замуж выходишь, думал свихнусь.

— Что? — в вопросе явно сквозило недоверие.

— Я хотел взвесить все трезво. И если так, то да! Разумно было бы оставить тебя в покое. А лучше бы вообще вернуться домой, убраться подальше от тебя! Я не тот, кому можно довериться. Я и сам-то себе порой доверять не могу. Но ты… ты не представляешь, что творишь со мной. Разум бессилен, когда речь идёт о тебе. Если ты позволишь… я хочу заботиться о тебе.

— Я не понимаю.

— Я говорю о серьезных отношениях, Лер. Правда, признаться, я в этом ничего не смыслю. Но я хочу попробовать. С… тобой. Что скажешь? — он глядел на меня во все глаза с какой-то необъяснимой тревогой и надеждой.

Чего он ждёт от меня? Действительно сомневается в моем ответе? Разве я недостаточно за сегодня сказала и сделала?

— Об этом никто не должен знать, — первое, что сказала я в ответ. — Ни одна живая душа.

Костя нахмурился, но все же кивнул. Пусть себе хмурится. Я не могу стать причиной его погубленной репутации. Не дай бог в универе кто-то прознает. Не хочу, чтобы из-за меня у него возникли проблемы.

— Эт-то значит «да»? — настороженно уточнил Костя, продолжая хмуриться.

— Я смотрю, профессор, вам легко даётся только высшая математика, — усмехнулась я.

КОНСТАНТИН

Я все не мог поверить. Неужели я все же решился это сделать? И она согласилась? Даже не колеблясь.

— Мне уже домой пора, — тихо сказала Лера. — Бабушка волноваться будет.

— Ну, уж нет. Я не могу тебя так быстро отпустить. Бабушке скажи, что ты на второй день осталась.

— А если она позвонит папе и проверит?

— Действительно считаешь, что им там до тебя? Судя по тому, как одна маленькая Мандаринка умудрилась напиться, остальные на той свадьбе и вовсе в хлам. Даже если будут искать, скажешь, что по пляжу гуляла.

— Ночью?

— Разве сейчас ночь?

— Ну, она ведь рано или поздно наступит, — Лера непонимающе хлопала глазами.

Я хищно ухмыльнулся, когда осознал, что в голове у моего невинного ангела:

— В этот раз я украду тебя только на день. К ночи верну домой. Хотя мне нравится ход твоих мыслей. Теперь я начал сомневаться в годности своего целомудренного плана.

Прямо на глазах щеки Леры сделались пунцовыми. Она резко присела и, пробравшись у меня под рукой, выбралась из моих объятий.

— Я ничего такого не имела в виду, — пробормотала она, направляясь в кухню. — Есть хочется…

Воспользовавшись тем, что Лера ушла из коридора, я открыл входную дверь и забрал то, что оставил в подъезде доставщик.

— Ты вообще не ешь что ли? — в кухне меня встретил упрёк Леры. — В холодильнике мышь повесилась. Даже яиц нет, чтобы омлет сварганить.

Она исследовала мой пустой холодильник, словно от ее пристального взгляда там должно что-то материализоваться.

— Все здесь, — я поднял пакет, который нашёл за дверью. — Поставь пока цветы, а я на стол накрою.

— Какие цветы? — нахмурилась Лера.

Я вытащил из-за спины небольшой букет кустовых роз:

— Вот эти.

Я с улыбкой наблюдал, как загорелись ее глаза:

— Мне?

— А разве не ты жаловалась ночью, что тебе цветов не дарят?

— Не стоило из-за этого… — пробормотала она.

— Это не из-за этого. Просто хотел порадовать свою девочку.

Лера вскинула на меня смущений взгляд.

А я боялся, что если она станет моей, интерес пропадёт. Но сейчас смотрю в ее огромные от удивления глазища и понимаю, что с ней все работает иначе.

Чем больше я ее получаю, тем больше хочу. Словно неутолимая жажда.

— Девочку?

— А как иначе? Женщиной тебя язык не повернётся назвать. Девушка — слишком банально. Да и посмотри на себя, — я подхватил ее за талию и усадил на разделочный стол. — Такая маленькая. Глаза невинные. Пальчики тоненькие. Еще и наивная словно ребёнок.

— Звучите, как извращенец, Константин Дмитриевич.

Кажется, меня начала возбуждать ее манера, называть меня по имени-отчеству время от времени, поэтому я не пытался ее поправить:

— Чувствую себя примерно так же, — прохрипел я, не в силах оторвать глаз от ее рта.

Глава 14

КОНСТАНТИН

— Костян, че за хрень? Ты опять меня кидаешь? — Игорь изливался в трубку, как брошенная телка. — Может, объяснишь уже, что такого случилось, что мы перестали зависать вместе? Второй месяц пошёл, как мы стали видеться исключительно в универе!

Ему явно были не по душе мои метаморфозы. Зато я наконец узнал, что такое счастье. А всего-то… стоило лишь перестать противиться самому себе, и в душе воцарилась гармония.

Поначалу меня самого пугали отношения с Лерой. Кроме того, что к серьёзности я не привык. Так приходилось ещё и бесконечно прятаться. Абсолютно от всех. Лера категорически отказалась знакомить меня с бабушкой. И пусть причин я не понимал, однако принял ее решение. Скрываемся, так скрываемся.

Вначале все это казалось мне странным. Никаких шляний по клубам с целью подцепить самочку, никакого флирта с женщинами-коллегами. Однако это оказалось так естественно. Стоило подумать, что после пар меня ждёт моя Мандаринка, как все нелепые привычки отпадали сами собой.

Теперь у меня возникли новые пристрастия. Вместо ночного клуба я приезжаю под окна Лериной квартиры и смотрю, как она танцует для меня. Мы не можем вместе ходить в рестораны, город слишком маленький и охочий до сплетен. Но и на это мы придумали своё решение. Пока было ещё холодно, мы нередко заказывали еду и ехали на холм, что над городом. Оттуда открывается чудесный вид. Правда, знаю я об этом от Леры. Она сказала, я поверил и не проверял. Некогда мне. Я все ещё смотрю на неё…

Вроде уже пара месяцев прошла с начала наших отношений, а я все не могу насмотреться, надышаться ею. Безумие какое-то. Но я счастлив быть безумным.

Как я успел узнать, Лерина бабушка тоталитарный монарх. Поэтому, чтобы выкроить время для встреч нам пришлось придумать дополнительные занятия. Индивидуальные.

Поверить не могу, что я в это ввязался. Но раз другого пути не осталось…

Однако хрупкая гармония в моей душе под угрозой. Скоро все изменится. Близится сессия. И мне придётся решить, как жить дальше.

Вариант только один — Лера должна ехать со мной в Москву. Я уже пообщался с Юрой насчёт одарённой студентки. Не вдаваясь в подробности, конечно. Его впечатлила моя история про задачку-засаду, и повеселила отчасти.

— Если все так, как ты рассказываешь, — задумчиво пробормотал друг, — то я просто не понимаю, почему этот твой одарённый студент сам не приехал поступать к нам? Думаю, без проблем пристроим.

Вот так просто. Москва ждёт ее. И я больше всего на свете хочу, чтобы она поехала со мной. Тогда я мог бы решиться сделать следующий шаг. Ведь если бы она была моей женой, то нам и скрываться бы не пришлось больше.

Однако я боюсь говорить с ней обо всем этом. Слишком быстро все. Как-то сумбурно… Боюсь, что это испугает ее. И она откажется, не в силах поверить в серьезность моих намерений.

ЛЕРА

— Валерия, нам нужно обсудить вашу итоговую работу, — прочистив горло, провозгласил Костя в конце пары. — Останьтесь.

Я с трудом сдержала ухмылку. Обсудить работу. Как же…

— Чего это он? — прошептала Даша, собирая вещи. — Опять будет критиковать? Ты же уже сто раз оставалась.

Я равнодушно пожала плечами:

— Похоже, он-таки разглядел во мне потенциал. Вот и муштрует, пока я работу до идеала не доведу. Да и сдаваться уже на следующей неделе.

— Говорила же: проще забошлять. Ладно, удачи тебе, с твоим математиком. Я побежала, — Дашка чмокнула меня в щеку и направилась к выходу.

Едва за последним студентом закрылась дверь, я перестала делать вид, что собираю тетрадки в сумку. Сложила руки на парте, как примерная ученица. Проводила Костю взглядом до двери. Замок щелкнул. И у меня привычно затрепетало сердце.

До сих пор поверить не могу, что он мой. И словно жду подвоха при каждой нашей встрече…

— И что не так с моей работой, Константин Дмитриевич? Помнится, мы ее давно до блеска отполировали.

Костя повернулся, едва сдерживая улыбку.

— Ты слишком часто оставляешь меня после пар, — принялась отчитывать я своего профессора. — Нас могут заподозрить.

— Я хотел поговорить.

Мне показалось, что он чем-то взволнован. Поэтому я поднялась со стула и приблизилась к Косте. Взяла его лицо в свои руки:

— Эй, все в порядке?

— Я хотел, чтобы ты была подальше, пока я буду говорить, — усмехнулся он хрипло. — Не могу сосредоточиться, когда ты так близко.

— Что-то отвлекает? — улыбнулась я и прикусила губу.

— Когда ты рядом, мне не говорить с тобой хочется, — прошептал Костя.

Он подхватил меня на руки и высвободил мою губу из плена своими губами.

— Кость, ну не здесь же… — выдохнула я, когда горячий рот впился в мою шею.

— Почему бы нет?

Он усадил меня на свой стол и принялся нетерпеливо расстёгиваться пуговицы на моей рубашке.

Похоже, разговора у нас сегодня не выйдет…

— Почему ты не поехала поступать в Москву? — в промежутке между поцелуями вдруг спросил Костя.

— Если бы я уехала, то судьба не свела бы нас здесь, — попыталась отшутиться я.

— Я серьезно, малышка.

— Это не очень возбуждающий разговор, — предупредила я. — Бабушка не разрешила. В ее представлении, одинокая девушка в Москве непременно должна податься в проституцию.

— А что, если ты будешь не одна?

КОНСТАНТИН

Мандаринка оттолкнула меня и уставилась взглядом полным непонимания:

— Ты о чем?

Черт! Что я вообще собирался говорить? Стоило остаться с ней наедине, как все слова испарились из головы.

Что я должен сказать? Предложить выйти за меня, под предлогом переезда в Москву? Тупо. Причина же должна быть куда более веская. Да и этот ее взгляд перепуганный. Будто я на другом языке заговорил. Не стоит пока волновать ее ещё сильнее.

Надо сделать все постепенно. Для начала разузнаю, что она думает о поездке.

— Я имел в виду, — начал я, — если за тебя поручится профессор? Тогда бы она тебя отпустила?

— Вряд ли, — отмахнулась Лера. — Миша в своё время тоже пытался поручиться за меня. Она его отшила.

— Нашла с чем сравнивать! — взорвался я. — Кто такой этот твой Миша по сравнению с преподавателем? Уважаемая профессия, между прочим!

— Да-да, — она словно ребёнка обхватила меня за голову и чмокнула в губы. — Только вы не забывайте, ваше профессорское величество, что ба знала Мишу с детства. А о тебе толком и не слышала ни разу. Кроме как о том, что я с Московским преподом допами занимаюсь.

— Так расскажи! — велел я. — Понять не могу, чего ты ждёшь? Я бы и сам не прочь познакомиться с твоей роднёй.

— Ну, на свадьбе моего папы ты уже, считай, побывал, — она засмеялась, а я нахмурился.

— Лер, я серьезно.

— Не гоните коней, Константин Дмитриевич. Такими темпами не успеете оглянуться, уже окольцованным человеком окажетесь.

Я стиснул челюсть, стараясь не ляпнуть сейчас ничего лишнего.

Похоже, она и не ждёт от меня чего-то столь серьезного. Если честно, я и сам не ждал. Однако сейчас время работает против меня, вынуждая торопить события. Раздумывать особо некогда.

— Лер. Ты же помнишь, что после сессии я уеду домой? Остался месяц от силы, — сказал я строго.

Она насупилась:

— Помню. Но ведь не обязательно? — она подняла на меня умоляющий взгляд.

— Предлагаешь мне забить на Москву и остаться с тобой? — уточнил я, все сильнее хмурясь.

Серые глаза расширились, и Лера принялась яро жестикулировать:

— Нет-нет! Что ты? Вот ещё! Разве я бы посмела такое предлагать?! Очевидно же каковы тут приоритеты!

Странно. А вот мне совершенно не очевидно…

— Я не о том! — продолжила она. — Просто подумала… лето ведь. У тебя должен быть какой-то отпуск. И если ты хотел провести со мной ещё немного времени, то…

— Этого недостаточно! — перебил я Леру, вцепляясь в ее плечи.

— Кость? Что ты…

Было видно, что мое поведение привело Мандаринку в замешательство. Признаться, я и сам от себя не ожидал такой нетерпеливости.

— Ты… ты поедешь со мной? — наконец выдохнул я.

— К-куда? — окончательно растерялась Лера.

— В Москву, малышка. Поедешь?

— К-кость… я ведь… бабушка же…

— С бабушкой я что-нибудь придумаю. Если только ты сама захочешь, я найду способ ее убедить!

Лера ошарашено смотрела на меня. Но вот прикрыла удивлено приоткрытый ротик, и потупила взгляд.

— Не могу, — пробормотала она.

— Почему? — процедил я, теряя терпение.

Почему у меня такое ощущение, будто она играет со мной? Это издевательство какое-то!

Мне никто кроме неё не нужен! Я готов познакомиться с ее роднёй, чего никогда у меня с девушками не было! Готов прям щас упасть на колено, чтобы предложение сделать, да только пугать своей поспешностью не хочу! Готов открыто заявить о наших отношениях, а она… «Не могу»! И, похоже, даже не планирует объясниться!

— Почему, Лера?! — прогремел я.

— Не могу оставить ее.

— Кого? — не сразу понял я.

— Ба.

— Да что за бред? У неё же есть дети! Пусть и позаботятся о матери на старости лет! Почему именно ты?!

— Ты не понимаешь, да? — взорвалась Лера. — Всем плевать! А мне нет! Она меня вырастила! И я не могу развернуться и бросить ее, когда она так больна!

Я нахмурился:

— Больна? Ты не говорила…

— Я много чего не говорю, Кость! Потому что хочу хотя бы те редкие часы с тобой быть счастлива, не задумываясь о проблемах! Не думая о том, что будет, когда ты уедешь! Я уже пробовала отношения на расстоянии, и я готова! Вопрос в том, готов ли ты?

Черт. Значит, вот как все обстоит? Вот как она видит наше будущее?

— Отношения, это не только счастье, — выдавил я сухо. — Но судя по тому, что ты держишь нас в строжайшей тайне, и твои проблемы, по твоему мнению, не мое дело… ты готовишься к максимально безболезненному концу.

Я смотрел на неё испытующе:

— Не выйдет! — гневно прорычал я. — Отношения на расстоянии? Что за детский сад? Дружба по переписке ещё скажи!

ЛЕРА

В ярости хлопнув дверью, Костя покинул аудиторию. А я так и осталась сидеть на столе с открытым ртом и расстёгнутой рубашкой.

Он злится?!

Я старалась не грузить его своими проблемами. Пыталась найти выход в нашем неизбежном расставании. А он бесится ещё?! Какого хрена?

Ладно, ну не говорю я бабушке о нем, и что с этого? Он же не собирается свататься? Тогда зачем ему это?

Я, между прочим, ради него такую таинственность затеяла. И вот если в Дашке я уверена, — но даже ей не говорю о наших отношениях, — то в своей бабуле я ой, как сомневаюсь. Если ей придётся не по нраву, что я встречаюсь с преподом, — а ей точно это придётся не по нраву! — то она непременно решит доложить «куда положено» о «совращении студентки». Уж я ее знаю!

Я наконец застегнула рубашку, и слезла со стола. Глаза застили слёзы.

Черт бы побрал эту тысячу километров и пятнадцать лет, вставшие между нами. И теперь я знаю, что к отношениям на расстоянии он не готов.

Я и сама понимаю, насколько глупо было предлагать подобное взрослому мужчине. Однако… раз нет другого выхода, я думала, он согласится.

Но, в отличие от Миши, который все оттягивал неизбежное, Костя решил разбить мое сердце без прелюдий…

Глава 15

КОНСТАНТИН

— Привет, Юр, — пробормотал я в трубку.

— Костян. Что-то случилось?

— С чего ты взял?

— Обычно ты звонишь первым, только когда тебе что-то надо. Выкладывай, — весело ответил друг.

Отпираться нет желания. Просто хочу поскорее найти решение проблемы:

— Да у меня вопросик возник. Помню, ты как-то давно говорил, что Людкина мать от скуки решила комнату в своей квартире сдавать. Типа компаньонкой таким образом обзавестись хотела.

— Да-да, она себе нашла бабулю под стать по объявлению. А че? Тоже на подселение решился? От одиночества сбежать хочешь? Так тебе не к теще моей надо, а жениться! — засмеялся Юра.

— Значит, нашла уже, — пробубнил я, игнорируя шутки друга.

— Конечно, то ж год назад я тебе рассказывал. Так ты с какой целью любопытствуешь? Может помочь чем смогу?

— Да тут такое дело. Студентка моя… та, что одаренная, помнишь, я рассказывал? В общем, у неё бабуля есть…

— СтудентКА значит? — перебил меня Юрец. — В прошлый раз ты в подробности не стал вдаваться. А я ещё думаю, что это тебя этот вундеркинд так заинтересовал. Тебе что ж, в Москве студенток не хватило, ты решил свою из провинции прихватить?

— Она не просто студентка! — рявкнул я, но тут же осекся, понимая, что своей реакцией спалился.

— Э, друг… ты чего это, жениться надумал? — проницательно спросил Юра. — «Не просто студентка». Да и не только девочку, но и бабулю ради неё готов перевезти. На тебя не похоже.

— В общем, ты поузнавай, — вместо ответа сказал я. — Только не вздумай никому проболтаться. Особенно Игорю! Он раструбит по всему универу. И напугает ее…

Похоже, Лера обиделась на меня в прошлый раз. Трубку не берет. В окне вечером не показывается.

Вот черт! Нужно быть более сдержанным рядом с ней!

— Ну же, возьми чертов телефон! — пробормотал я, стоя на втором этаже главного корпуса. — Вот же…

Я замолчал, заметив знакомую толстовку в толпе. Лицо спрятано в глубоком капюшоне. Шаги торопливые. Хмм… На дворе май-месяц. Она уникальна. Не жарковато? Значит, нарочно прячется от меня?

Толпа приблизилась. Студенты принялись по очереди бормотать приветствия в мой адрес. А я смотрел только на серенький капюшон. Ну же, Мандаринка, хоть на секунду взгляни на меня! Два дня без твоего голоса, без единого взгляда — уже достаточно суровое наказание для меня.

Студенты двинулись дальше по коридору, а я открыл дверь на кафедру преподавателей. Убедился, что кабинет пуст.

Дождавшись, когда со мной поравняется серый капюшон, поймал хрупкое запястье и увлёк девушку за собой в открытую дверь.

— Ты нарочно мучишь меня? — спросил я, прижимая стройный силуэт к стене. — У нас и так мало времени… Почему прячешься?

— Не понимаю о чем вы, Константин Дмитриевич! — Лера недовольно вздёрнула подбородок. — Не вы ли заявили, что отношения на расстоянии — детский сад? Значит, стоит завершить их до того, как они станут «на расстоянии». Вы ясно дали понять, что не намерены терпеть неудобства ради какой-то студентки.

— Какие ещё неудобства, Лер? — выдохнул я устало.

Она раздраженно пожала плечами:

— Думаю, вы и сами догадываетесь! Полное отсутствие физического контакта, а отсюда сексуальная неудовлетворённость! Боюсь для мужчины вроде вас, задача невыполнимая!

Я усмехнулся, едва сдерживаясь от пошлых шуточек:

— Ты действительно решила, что я отказался от твоей этой дружбы по переписке, потому что не в силах удержать своего змея в руках? — все же не сдержался я. — О, поверь, я в состоянии справиться.

— Иу, Костя! — смущенно засмеявшись, она сползла по стене, выбираясь из моих объятий. — Если дело не в этом, то…

Она отошла к одному из преподавательских столов, и принялась задумчиво крутить в руках карандаш.

— Не понимаю, — наконец продолжила она, и я услышал в ее голосе слёзы. — Тебе необходимо вернуться домой. Я не могу поехать с тобой, и это однозначный факт, потому что я ни за что не оставлю бабушку. И какие тогда ещё могут быть варианты?

Лера стояла ко мне спиной, поэтому я не видел ее слез. Однако ее плечи мелко подрагивали. Она обняла себя руками. Я приблизился, и поймал ее в свои объятия. Уткнулся носом в ее макушку:

— Я соскучился.

— И я, — шепнула она.

Повернулась и прижалась к груди. Такая податливая. Моя нежная девочка. Наконец-то в моих руках.

— Понимаешь? — пробормотал я. — А это всего пара дней? Все ещё предлагаешь спокойно расстаться?

— И что же нам делать?

— Тебе пока ничего не надо делать. Я попросил друга помочь с одним вопросом. Как только он что-то ответит, я расскажу тебе.

— Кость.

— М? — выдохнул я в ее макушку.

Лера вдруг подняла голову, и поймала мои губы своими. Я прихватил ее затылок, желая продолжить.

Ее прохладные пальцы на моей шее должны бы отрезвлять. Однако одного знания, что это ЕЕ пальцы, было достаточно, чтобы воспламенить меня.

Подхватив Леру на руки, я усадил ее на стол.

— Я так соскучился, — повторил я, помогая ей избавиться от дурацкой толстовки. — На улице жара, у тебя длиннющие рукава, а руки все равно ледяные.

— Не отвлекайся, — прервала она мои сетования, привлекая меня ещё ближе.

Майка с кружевными бретелями, полетела в сторону. Вслед за ней и бюстгальтер.

— Уверена, что хочешь прямо здесь?

— Это ведь ты в прошлый раз сказал «почему бы нет»? — Лера призывно выгнула бровь. — Дверь закрыл?

Задумавшись, я обернулся к двери, когда за ней вдруг послышалась какая-то возня.

— Черт, — успел пробормотать я, прежде чем раздался стук.

— Блин-блин, — Лера спрыгнула со стола.

Нервно хихикая, она кинулась собирать свои вещи по кабинету. Я поправил смятую рубашку и неторопливо приблизился к двери. Бросил взгляд на Леру. Она в растерянности стояла перед шкафом, прижимая к груди свою одежду. Открыла лакированную дверцу, и под мой беззвучный хохот, забралась в шкаф.

Прочистив горло, я повернул ключ и дернул ручку:

— Да?

Передо мной стояла одна из секретарей ректората:

— Константин Дмитриевич, меня за вами ректор отправил.

— Что-то случилось?

— Нет, — улыбнулась мне женщина. — Я так поняла это по поводу вашего перевода обратно.

— Позже зайду…

— Нет. Он сказал привести вас, даже если у вас пара. Вопрос безотлагательный. Тем более, раз у вас окно…

— Что за срочность? — я обернулся к шкафу, в котором спряталась Мандаринка.

— Похоже, ректор серьезно настроен продлить ваше сотрудничество с нашим университетом, — заговорщически прошептала секретарь.

— Секунду, — я вернулся к столу и, забрав свой телефон и пиджак, направился за назойливой женщиной.

«Я увёл ее. Выбирайся. Встретимся позже», — тут же отправил я сообщение Лере.

Если бы я только знал, при каких обстоятельствах мы встретимся в следующий раз…

Разговор с ректором занял без малого час. Я уже направлялся обратно к кабинету, в котором оставил Мандаринку, как вдруг телефон в кармане пиликнул, оповещая о новом сообщении.

Вытаскивал смартфон из кармана я с полной уверенностью, что это Лера. Ан-нет…

«Вы нас топите», — гласило сообщение с неизвестного номера.

Отписавшись Мандаринке о том, что в квартире произошло ЧП, я помчался к машине.

В итоге, до самого вечера мне так и не удалось поймать Леру. Она почему-то перестала брать трубку и отвечать на сообщения. Пришлось даже в универ вернуться, чтобы проверить, не застряла ли она в том шкафу.

Шкаф оказался пуст.

Может телефон потеряла? Это вполне на неё похоже. Вечно бросит, и сама не помнит где.

Однако в душе зарождалось необъяснимое волнение. Словно предвкушение чего-то нехорошего.

Когда я наконец освободился и подъехал к дому Леры, на улице было уже темно. А от того, все, что происходило в ее освещённой комнате, мне было более чем отчетливо видно.

Моя девочка стояла у окна, словно в ожидании чего-то. Но стоило мне припарковаться во дворе, скрылась за шторой. Может, собралась выйти? Ответом мне послужил силуэт, вновь мелькнувший в окне.

И ещё один.

Она там не одна?

Я вылез из машины, желая получше разглядеть, кто это в комнате у моей девушки. И замер…

Парень, чей образ показался мне незнакомым, вдруг развернул Леру к себе. Какого хера он творит?! Я было собрался направиться прямиком в квартиру, однако то, что произошло следом вынудило меня остановиться.

Моя Мандаринка обвила шею незнакомца своими ласковыми руками. Потянулась к его губам…

Черт. Сердце затарабанило в ушах. В голове словно чайник закипал, такой свист, будто вот-вот готова взорваться.

Какого черта тут происходит???

Я отшатнулся от увиденного, словно мне по морде врезали.

Не могу… не могу найти вразумительного объяснения происходящему.

Она… передала меня? Как?

На подгибающихся ногах, я вернулся к машине. Открыв дверь, упал на сиденье. Схватился за голову, словно не позволяя ей развалиться. Прикрыл глаза, а перед внутренним взором снова и снова эти чертовы губы, что тянутся к чужим…

Неужели она действительно играла со мной?

Нет-нет… Разве возможно ТАК играть? Какого черта?!

Я вдавил педаль газа и, раскидывая насыпанный во дворе щебень, направился подальше отсюда.

Я не спал всю ночь. Первым желанием было немедленно вернуться в Москву. Но потом я остановил себя. Дороже неё для меня никого в жизни не было. А я просто развернусь и уеду?

Я понимал, что этому не может быть вразумительного оправдания. Однако я не мог не выслушать ее.

За ночь размышлений многое наконец встало на свои места. Вот почему она так упорно пыталась скрыть наши отношения! На два фронта работает! Потому мне и нельзя было знакомиться с бабушкой Леры! Ведь в дом вхож уже один парень внученьки! Двоих бабуля не поймёт!

Разве тут есть еще, о чем спрашивать? Вроде и так все очевидно!

Дьявол! Я просто обязан выслушать эту лживую сучонку!

Зная ее расписание наизусть, я ворвался в аудиторию, среди пары.

— Сорокина! — прогремел я, прерывая преподавателя на полуслове. — За мной!

Серебристые глаза, такие любимые, в ужасе расширились, словно она догадывалась, что ее ждёт. Казалось, она замешкалась. Я стиснул зубы, глядя, как она в растерянности смотрит на меня.

Видимо выражение моего лица было достаточно красноречивым. Дрожащими руками Лера наконец подхватила свою сумку и поднялась из-за парты. Извинилась перед профессором, ведущим пару, и вышла вслед за мной из аудитории.

Я хотел ее придушить. И поцеловать. Даже не знаю, чего сильнее. Стереть прикосновения чужих губ с ее кожи. Клеймо поставить, что она моя!

Однако я лишь безмолвно сжал кулаки и направился к аудитории, в которой обычно проводил свои пары. Переступив порог, я оперся на стену, будто мне нужна была поддержка.

Как обычно, едва оказавшись с ней рядом, я забыл все, что собирался сказать.

— Лер, — выдавил я.

— Да, Константин Дмитриевич, — с вызовом бросила она.

Какого черта? Меня дернуло от льда в ее голосе. Я сам себе поверить не мог. Ещё сутки назад она лучилась теплом, стоило нам остаться наедине. Но теперь…

— Ты издеваешься надо мной?! — прогремел я, надеясь, что это все чья-то идиотская шутка.

— Не понимаю о чем вы, — ухмыльнулась она равнодушно.

— Вчера, — прошипел я, — я видел вас. В окне.

— И? — она сложила руки на груди.

— Объясни мне так, чтобы я понял! — рычал я. — Какого хрена это все значит?

— Вроде тут и так все ясно, — пожала она плечами. — Но для особо непонятливых математиков, пожалуй, придётся разжевать. Я была со своим парнем!

— Что? Парнем? — я горько усмехнулся. — А я тогда кем был? Любовником?

— Развлечением, — отрезала она равнодушно. — Но раз вы уезжаете, это больше не весело.

Не в силах держать себя в руках, я в два шага преодолел расстояние между нами, и вцепился в хрупкие плечи:

— Какого черта ты несёшь?! — потребовал я, встряхнув свою Мандаринку.

Должно быть что-то случилось? Она умом тронулась? Какого…

— Я просто поспорила с Дашкой, что смогу охмурить этого несговорчивого препода! — постановила лживая девчонка.

А я рот раскрыл. Даже не могу почувствовать себя жертвой. Ведь не раз был на месте палача. И так же равнодушно выносил приговор. Это карма.

Но почему именно Лера! Будь это кто угодно кроме неё, я бы посмеялся.

Только не она!

— Ты ведь говорила, что любишь, — прошептал я из последних сил.

— Мало ли чего можно наговорить во время секса, да ещё и по пьяни! — безразлично отозвалась она. — Чего не ляпнешь ради победы. Разве вы ещё не поняли, Константин Дмитриевич, я не люблю… проигрывать!

Окончательно добила меня бесчувственная девчонка.

Улыбается, мерзавка, а в глазах слёзы стоят.

Тянется к моим губам своими. Касается легко. Прощаясь.

Разворачивается на пятках, и торопится покинуть аудиторию. А я так и стою, не в силах поверить в произошедшее. Недолго.

Уже через пару часов я мчался по трассе М4 в сторону дома.

Больше никогда. Никого не подпущу.

Да это просто физически невозможно. Как впустить в сердце новую женщину, когда оно занято одной маленькой предательницей…

Часть 2. Глава 1

КОНСТАНТИН

Выходя из своего кабинета, привычным движением поправляю галстук.

— Константин Дмитриевич, вам заказать завтрак? — лепечет секретарь, улыбаясь своей обольстительной улыбкой, которая так и не смогла тронуть меня за несколько месяцев.

— Нет, Лидочка. У меня на сегодня пара встреч назначена. Заодно и позавтракаю. А тебе ещё надо разобраться с этим, — бросаю многозначительный взгляд на стопку документов на столе секретарши.

— Но это займёт целый день! — взмаливается она. — Не могу же я бросить нашего ректора без…

— Можешь, моя дорогая. Раньше возьмёшься, раньше закончишь. С благословения ректора, — усмехнувшись, выхожу из приемной.

Опыт ловеласа часто помогает мне добиться желаемого в работе: подчиненные желают угодить мне, не в силах спорить; благодетели и меценаты университета становятся куда более щедрыми и сговорчивыми, когда я лично веду переговоры. Женщины, конечно. Но только в работе.

В личных целях я больше не пользуюсь своим обаянием. Повзрослел. Остепенился. Охотник во мне насытился с лихвой. Вернее… вовремя не оценил изворотливость жертвы. И сам же подавился из-за своей слепой жадности.

Четыре года назад.

К черту. На кой я опять решил вспоминать события тех дней?

На секунду останавливаюсь на лестнице и, прикрыв глаза, с силой сжимаю пальцами деревянные перила. Снова перед мысленным взором все та же картинка. Каждый раз.

Не желая привлекать внимания студентов, тут же открываю глаза. Делаю пару шагов по пролету, и… Замираю.

Чувствую, что перестаю дышать.

Что за херня? Она уже и наяву мне мерещится? Призрак прошлого…

Хмурюсь, замечая, как мое «видение» тяжело дышит. Волосы, — что сейчас светлее и значительно короче, чем в моих воспоминаниях, — слегка растрёпаны. Пухлые губы, — что в свою очередь в точности соответствуют терзающим душу обломкам памяти, — приоткрыты. Серебристые глаза, — что некогда горели при виде меня, — глядят куда-то в сторону. Тогда как я не могу оторваться от этого странного, приводящего в смятение видения.

Это она. Действительно она.

Я так и не насмотрелся на неё. Слишком мало времени она играла со мной. Все отдал бы, лишь бы снова стать ее жертвой. Моя девочка…

Первый порыв — заключить свою Мандаринку в объятия у всех на глазах, быстро сменяется другим. В сознании проносятся воспоминания о нашей последней встрече. Слишком ясно и болезненно. Словно это случилось только вчера.

Во мне вскипает лютая ненависть.

Все эти четыре года я не мог выбросить ее из головы. Постоянно прокручивал варианты тех событий. Что если бы я поступил иначе? Вернее… что нужно было сделать иначе, чтобы в душе не образовалась дыра, на месте, где должно быть сердце?

Набравшись сил из своей злобы, принимаю решение, что лучшим вариантом в сложившейся ситуации будет проигнорировать ее.

Правильно. Просто сделаю вид, что не знаю ее и пройду мимо!

— Вы в порядке? — словно со стороны слышу собственный голос.

Ладно, раз пройти мимо не вышло, то нужно хотя бы сделать максимально бесстрастный вид! Я ее не знаю! Я интересуюсь только на правах ректора! Разве бы прошёл я мимо незнакомки, оказавшейся на ее месте?

В голову тут же лезет ответ, явно не в мою пользу. Когда бы меня вообще волновали студенты, по каким-то причинам торчащие на ступеньках?

Лера поднимает на меня взгляд. А я уже мысленно лечу с этой чертовой лестницы. Голова кругом.

Это и правда она.

Хмурюсь ещё сильнее. Вот это у неё спектр эмоций. Она однозначно узнала меня. Надеюсь на моем лице не все так очевидно написано.

Лера приоткрывает рот, будто намереваясь что-то сказать, или же ей вдруг стало нечем дышать. Она ведь не грохнется в обморок из-за меня?

— Студентка, — одергиваю ее, надеясь привести в чувство, — вам плохо?

Боится меня?

Что ж, правильно делает! Лживая сучка!

Она словно услышав мои мысли, вдруг гордо выпрямляется и задирает подбородок, так и оставаясь мелкой кнопкой. Однако в гневном взгляде которой теперь читается вызов:

— Я в полном порядке, — сухо отрезает она.

Какого хрена?!

Разве ей не должно быть стыдно? Или… или… ну не знаю! Должна же совесть быть! Однако эта ее реакция куда больше походит на гнев!

Эй, это кто ещё тут злиться должен?! Чувствую, как этот странный отклик начинает вызывать во мне интерес. Почему…

Стоп! Не мое дело! Я лишь поинтересовался о состоянии студента. Раз она уверяет, что в порядке, то мне здесь делать нечего!

Не стоило и останавливаться, идиот!

Шагаю на лестницу, негодуя относительно наглости этой девицы, когда за спиной слышится отчаянный вздох:

— О, нет!

Это она встречей со мной так впечатлена?

Усмехаюсь, но злая улыбка тут же сползает с лица, когда Лера произносит нечто странное:

— Ксюша!

Должно быть подруга. Однако я почему-то все же останавливаюсь.

— Ксения! О, малышка, пожалуйста! — сдавленно кричит Лера.

Кто? Малышка?

Удивленно наблюдая, как Мандаринка бросается по коридору, набрасываясь на прохожих с расспросами, я не могу позволить себе уйти. Что-то случилось. Мне ведь нет дела до ее проблем?

Дочка? Какого…

Она ведь не моя. Так зачем я возвращаюсь на третий этаж? Не может быть моей. Мы ведь предохранялись.

Догоняю Леру. Ловлю ее локоть и разворачиваю к себе.

— Не видите, я занята! — выпаливает она, теперь даже не пытаясь скрыть своей неприязни.

Столько ненависти во взгляде. Откуда?

Звенит звонок на пару. И коридор начинает пустеть.

— Вы вроде сказали, что в порядке? — нетерпеливо требую я.

— Уже нет!

— Объясните толком, чтобы я мог помочь.

— Ребёнок! Маленькая девочка… Ещё минуту назад она стояла здесь! — трясущейся рукой Лера показывает примерный рост малышки.

Совсем маленькая. Неужели все же моя?

Чувствую, как в горле образуется ком, глядя на то, как дрожит Лера, сдерживая слезы. Достаю телефон.

— Ш-ш-ш, — не подумав, касаюсь ее щеки, пытаясь успокоить.

Хочу стиснуть ее в объятиях, чтобы она больше ничего так не боялась.

— Ее зовут Ксения, — бормочу я в трубку, не отрывая взгляда от встревоженного лица девушки. — Маленькая…

— Поняли, Константин Дмитриевич! Во что одета? — слышится из телефона.

Вот и возможность… Отодвигаю телефон от уха:

— Сколько ей лет?

— Три! — на автопилоте отзывается Лера, нервно покусывая костяшки пальцев.

Значит все же не моя…

Даже если так. Я найду ее.

— Одета во что?

— Красная жилетка и джинсы.

Убираю телефон в карман брюк. Руки тоже от греха подальше прячу по карманам. Стойкое желание обнять ее и успокоить никак не хочет меня покидать.

Спасает университетское радио, которое включается всего на несколько секунд, чтобы оповестить о пропаже ребёнка.

Лера не выдерживает. Сжимается в комок. Слёзы беспрерывным потоком льются по ее щекам. Она все трёт дрожащими ладонями лицо. Я впервые вижу, чтобы она так плакала.

О, Боже, лишь бы ее ребёнок нашёлся!

— Успокойтесь. Это вам никак не поможет, — сжимаю ее локоть сильнее.

А сам борюсь с собой. Желая большего, когда моей женщине так плохо.

Как мне помочь ей? Что я должен сделать, чтобы это прекратилось?

— Пожалуйста, — шепчет она, умоляюще глядя на меня. — Моя девочка.

Она кажется безумной. Наверно любая мать на ее месте сходила бы с ума. Я и сам чувствую, что крыша намерена съехать с катушек, пока я хаотично соображаю, что ещё можно предпринять.

Охрана! Надо предупредить охрану!

Лера в очередной раз направляется в длинный коридор. Достаю из кармана телефон, чтобы позвонить на проходную и предупредить, чтобы никого с детьми не выпускали с территории университета. Но смартфон вдруг начинает вибрировать.

«Игорек» — гласит надпись.

— Сейчас вообще не время! — рявкаю в трубку.

— Да я по делу, — начинает он.

— Не сейчас! — я было собираюсь положить трубку, однако какой-то лепет на заднем плане, привлекает мое внимание.

— Твоя пропажа, — успевает бросить Игорь, и я вновь прикладываю телефон к уху, — у меня.

— В смысле?

— Ну, какая-то малявка на пару заявилась. Я думал она с кем-то из присутствующих, а тут объявление…

— Я понял. Какая аудитория?

— Триста пятьдесят седьмая.

— Угу. Спасибо, Игорек, — облегченно выдыхаю благодарность и кладу трубку. — Пойдёмте, Лера.

— Что? Куда? А вдруг она вернётся сюда?

Хватаю ее за руку и увлекаю за собой в глубину коридора.

— Аудитория триста пятьдесят семь, — бормочу себе под нос. — Это здесь.

— Что здесь? — недоумевает Лера. Похоже, от шока она плохо соображает.

Все хорошо, Мандаринка. Нашёл я твою малышку.

Открываю дверь и заглядываю в кабинет. Улыбаюсь, отыскав глазами маленькую проказницу. Копия Леры. А ведь могла бы быть моей…

Морщусь от неприятного ощущения скрутившего душу в узел. Будто снова стал свидетелем того, как та, что украла сердце, втыкает в это самое сердце иголки.

Беру себя в руки. И вновь усмехаюсь:

— Студентка Ксения, вас к ректору вызывают.

— Я слышала по радио. Но я ещё не все стихи рассказала! — возражает малышка.

Надо же, даже упёртая, как мама. Обогнув меня, Лера врывается в аудиторию.

— Ксения Валерьевна! Ну, ты у меня получишь!

Валерьевна? Хмм…

Невольно пытаюсь вспомнить всех подозрительных парней, что окружали Леру, когда мы ещё были вместе. Виталик — псевдожених. Лера вообще говорила, что это какой-то там ее брат. Но после ее предательства я поставил под сомнение все, что она мне когда-либо говорила.

Ещё друг какой-то был, которого я не видел ни разу. Вполне вероятно он и был ее парнем. Тем, с которым я тогда видел ее в окне. Как же его… Валера? Да. Вроде так и есть.

Значит Ксюша его дочь? Интересно, они все ещё вместе? Переехали в Москву? Навсегда? А как же бабушка? Со мной то отказывалась…

Черт! Что-то меня понесло.

Разворачиваюсь к двери, с намерением поскорее уйти, оставив воссоединившуюся семью на попечение Игоря. Чувствую непреодолимое желание навести справки о своей новоиспеченной студентке.

Однако мое внимание невольно цепляется за Леру. То, как тяжело она откидывается на дверь. Бледнеет, буквально на глазах. Ей плохо?

Конечно, плохо, идиот! Она же такой стресс пережила!

Не в силах оставить ее в таком состоянии, наклоняюсь к ней:

— Вернёмся к изначальному вопросу: вы в порядке?

— Д-да, — желая казаться уверенной, выдавливает Лера.

Отпустив ребёнка, она тут же пытается встать. Но тело явно не слушается.

Хмурюсь, ощущая, что меня волнует ее состояние куда сильнее, чем мне бы того хотелось.

— Игорь Николаевич, боюсь, мне придётся освободить вашу студентку от занятия. Обеих, — смотрю на девчушку, которая похоже начинает волноваться, когда Лера устало прикрывает глаза. — Пойдёмте, я провожу вас в медпункт, Валерия.

Я как какой-то незнакомец подхватываю свою бывшую… студентку под локоть и вывожу из кабинета.

Все что я могу.

Хочу взять на руки, прижать к себе, убедиться, что она в порядке. Но это фантазия…

А в реальности, моя рука нерешительно скользит по шелковой рубашке вдоль позвоночника. Лере неловко от моего присутствия, ещё и так близко. Я чувствую это.

Но не понимаю.

Если она никогда не любила меня. Если действительно солгала, ради пари с подругой, как заверяла в нашу последнюю встречу… Тогда почему дрожит от моих прикосновений?

Почему на бледных щеках появляется румянец, когда мои пальцы добираются до обнаженной шеи над воротником светлой рубашки?

Почему она тараторит, словно пытаясь заглушить ненужные мысли?

— Дочь, никогда! — ее голос едва не срывается от волнения. — Запомни, никогда больше так не делай!

— Мам, ну ты же сама мне номер сказала. Вот я и пошла…

— Никогда! Без мамы никуда нельзя ходить! А если бы там были медведи? Они бы съели мою Мандаринку!

Мандаринку…

Значит, я все же оставил свой след в ее памяти? Может не такой яркий, как выжженное клеймо в моем сознании. Однако какие-то крупицы есть. А это уже что-то…

— Мишки-ми-ми-мишки! — поёт малышка.

Стоп, Костя. Не спеши, только. Не вспугни снова.

Выравниваю дыхание, сбившееся от представших взору картин желаемого будущего, и, улыбнувшись, смотрю на Ксюшу:

— О, я тоже знаю эту песню!

Уже в медпункте все мое внимание сосредотачивается на маленькой копии моей Мандаринки. Лишь изредка я поднимаю взгляд на Леру, но мое лицо тут же оказывается в плену маленьких ладошек:

— Не отвлекайся! — велит маленькая командирша. — В Лапландии Санта, а Дед Мороз в Великом Устюге! Но мы с мамой на всякий случай пишем письма всем.

— Кому всем? — немного теряю я смысловую нить, в очередной раз взглянув на Леру, чьё лицо все ещё кажется угрожающе бледным.

— Ну, Дедам! — возмущается малышка. — Есть же ещё Йоулупукки, Пэр-Ноэль…

Пока Ксюша продолжает с деловым видом перечислять всех известных ей Дедов Морозов, загибая маленькие пальчики, я вновь украдкой смотрю на Леру.

Она удивительная. Как ей удалось столько вложить в эту крохотную головку?

Что самое странное, Ксюшу действительно интересно слушать. Обычно я детей слушаю из умиления или при необходимости выяснить потребности. Однако Ксения в сравнении с погодками явно очень красноречивый оратор.

Если бы сердце сейчас не тарабанило в горле от беспокойства, что Лера все ещё грозится свалиться в обморок, то я с удовольствием бы послушал малышку.

— А ты где живешь? — вновь врывается в мысли настойчивый детский голосок.

— Что? — снова теряюсь я.

— Живешь где? — девочка начинает жестикулировать, так будто перед ней слабоумный. — Вот Йоулупукки в Финляндии, Пэр…

— А, понял-понял! — примирительно поднимаю руки. — В России.

— Подробней?

— В-в Москве, — я сомневаюсь в том ли направлении мыслю, или у меня есть шанс снова показаться маленькой диктаторше слабоумным.

Ксюша цокает языком и закатывает глаза:

— Кооонкрееетнее! — требует она.

Я едва не давлюсь от смеха. Уникальный ребёнок!

— Можно сказать, я живу в этом университете. В своём кабинете. Почти постоянно, — спешу уточнить я, и пока меня снова не отчитали мимикой, продолжаю ещё более конкретизировать, переходя на заговорщический шёпот. — У меня там диван. Не очень удобный. Зато до работы недалеко. Хочешь посмотреть?

Усмехаюсь, оценив задумчивый вид ребёнка. Похоже, этот ответ она сочла достаточно подробным.

— Константин Дмитриевич, ну у неё давление восемьдесят на сорок, — наконец констатирует медсестра. — Я таблетки выдам. Но ей бы отдохнуть не помешало. Да поесть чего.

— Понял, — киваю я, поднимаясь с дивана и на автопилоте, хватая малюсенькую ладошку. — Мы может идти?

— Да, Константин Дмитриевич, — мило улыбается девушка.

Мое внимание снова переключается на Леру, дабы убедиться, что она в состоянии идти сама. Но… что это? Она как-то уж слишком придирчиво оценивает медсестру.

— До свидания, Константин Дмитриевич! Заглядывайте к нам почаще! — продолжает девушка, не замечая, какими глазами на неё смотрит пациентка.

Я с трудом сдерживаю усмешку:

— Надеюсь, у меня не будет на то причин, — натянуто ухмыляясь, отзываюсь я.

Лера бросает на меня взгляд полный негодования и обиды.

Что же это? Никак ревность? Хмм… А это уже интересно.

— А вы без причин, — не унимается медсестра, не чувствуя угрозы. — Просто так. Чайку попить.

В два поспешных шага Лера подходит к нам. Ловит руку дочери и увлекает ее за дверь. И меня заодно. Так как Ксюша намертво вцепилась в мою ладонь. Или я в ее.

Не могу сейчас их отпустить. Не сейчас. Я ещё не готов. Что же придумать, чтобы ещё немного…

— Костя, ты говорил, что покажешь свой кабинет! — без обиняков заявляет Ксюша, словно читая мои мысли.

Моя спасительница!

Судя по выражению лица, Лере эта затея явно не по нраву. Что ж, я мог бы подвезти их домой, заодно узнаю адрес.

Зачем? Я пока сам не знаю, что собираюсь делать с этой информацией.

— Вы далеко живёте? — спрашиваю я.

— Нет! — слишком уж торопится с ответом Лера, чтобы казаться достоверной. — Сейчас же пойдём…

— Да, — отвечает моя спасительница.

И почему-то я больше склонен верить младшей Мандаринке.

— Подробней, — прошу в духе допроса маленькой диктаторши.

— Вот сначала мы едем на автобусе. Потом на метро. Потом пешком…

— Ясно, а потом три дня на оленях? — усмехаюсь.

Ксюша смеётся. Тогда как выражение лица Леры все ещё не предвещает ничего хорошего.

— Как Дед Мороз что ли? Нееет, — тянет Ксения. — Хочешь в гости?

— Хочу. Но сначала твоей маме нужно отдохнуть и поесть. Слышала же, что доктор сказал.

— Я могу все это сделать дома, — тут же начинает протестовать Лера.

Но я догадывался, что будет непросто:

— Это долго, — отсекаю. — А вам необходим отдых немедленно. Пока вы не свалились в обморок.

И тут же увлекаю свой караван в ректорат. Благо, секретарь все-таки отправилась выполнять своё задание, поэтому моя приемная пуста.

— Располагайтесь, — говорю, входя в кабинет. — Нет, Мандаринка, диван мы оставим мамочке. А тебе я разрешаю исследовать свой стол. Я пока еду закажу. Что вы обычно едите?

— Макароны, — недовольно бормочет Ксюша.

— А что ты любишь? — шепчу я, наклоняясь к девочке.

— Картошку фри! — восклицает она, хлопая в ладоши.

— Так и быть!

— Ну, нельзя ведь… — снова пытается протестовать Лера.

— Сегодня можно! — категорично отрезаю я. — Если желаешь, лично для тебя мы закажем ма-ка-ро-ны. Почему все ещё стоишь? Приляг. Иначе я буду вынужден вызвать скорую.

Похоже, моя угроза попала в цель. Лера тут же присаживается на диван.

— Лечь, — велю я.

— Мам, ну чего ты как маленькая, не слушаешься совсем?

— Мандаринкам слова не давали, — бормочет Лера.

Я невольно улыбаюсь. Почему-то в их обществе я чувствую такое тепло…

Тут же одергиваю себя. О чем это я там размечтался?!

Лера послушно размещается на диване, пока я перерываю хлам на своём столе, в поисках чего-то занимательного для трехлетки. Уже скоро перед ней лежит некогда ценная документация, обратная сторона которой вполне пригодна для рисования. Выуживаю весь возможный для этого чопорного кабинета максимум палитры: кроме красной и чёрной ручек, нашлось аж несколько синих оттенков. Не очень богатый ассортимент. Надо бы ещё на столе у секретаря поковыряться.

Ксюша продолжает повествовать все известные ей события из жизни сказочных персонажей, упрямо обходя вниманием их с мамой жизнь.

Бросаю взгляд на Леру. Интересно, она уже спит? Мне совершенно определенно есть, что спросить у ее дочки.

— Спасибо вам, — не поворачивая головы, сонно бормочет Лера. — Не знаю, что бы я делала без вас…

— Тебе не за что благодарить меня, Мандаринка. Пока.

Что я собираюсь делать?

Не знаю. Пока.

Сначала придётся разобраться во всем. В том числе и в том, почему мы расстались четыре года назад. Эти пару часов проведённые вместе, подсказывают — что-то тогда было не ладно.

Слишком ее взволновало мое присутствие. Слишком… для человека, который никогда не любил меня.

— Ты все перепутал, — врывается в мои мысли тонкий голосок. — Это я Мандаринка!

— Как скажешь, — усмехаюсь я. — Но как же мне тогда называть твою маму?

— Валерия Александровна! — строго постановляет девчушка.

Я смеюсь:

— Но ведь близкие люди не обращаются друг другу так официально. Давай ещё подумаем. Как маму называют друзья?

Ксюша задумчиво складывает пальчики на подбородке:

— Ну, тетя Даша называет маму Лерой, — кивает она, вспомнив.

— Но это слишком скучно, не находишь? Давай посмотрим ещё варианты, — медлю, не решаясь задать сводящий с ума вопрос: — Как маму называет папа?

Хитрец-хитрец… И не стыдно от ребёнка допытываться? Взрослый мужик, а проблемы решаешь по-детски. Да и почему-то ощущение, что эта малышка раскусит мои намерения, не отпускает.

— Дочь! — вдруг восклицает Ксюша. — Он зовёт ее дочь.

Хмурюсь. Что-то я запутался.

— Ты уверена? Это как-то необычно…

— Вроде так. Вообще мы с дедом редко видимся. У него…

Вот черт! У меня чуть инфаркт не случился.

— Малышка, я не про маминого папу, — вкрадчиво начинаю я. — А про твоего.

— Моего? — у ребёнка так округляются глаза, словно она и вовсе не знала, что у неё тоже положено иметься отцу.

— Да. Твой папа, мамин муж. Которого вы обе любите. Который живет с вами дома. Спит с мамой в одной кровати, — ой, это я наверно зря.

Девочка понимающе улыбается:

— Это как Яша?

Я едва за сердце не хватаюсь.

— Он дома жил, и с мамой спал иногда. Бывало и со мной. Но мама не захотела его с собой брать. Отдала дядь Владе, — малышка обиженно надувает губы.

— Эт-то кот? — осмеливаюсь предположить я.

Вот так ребусы!

— Дядя Владя? Не! Это наш сосед. Они с мамой с детства дружат.

Напрягаюсь. Вроде я знаю, о ком она говорит. Лера упоминала его пару раз, когда мы встречались.

Но я же успел подумать, что Ксюша его дочь? Однако очевидно малышка об этом ни сном ни духом.

— А Яша? — на всякий случай уточняю я.

— Что?

— Ну, он кот?

— А, да! Но мама говорит, что он собака, — на полном серьезе выдаёт Ксюша.

— Почему?

— По столам лазил. Мамину работу портил. Вот она его гнала и кричала: «Я тебе сейчас покажу, собака! Мне теперь из-за тебя все заново переделывать!» — Ксюша соскакивает со стула и принимает воинственную позу, чтобы передать мамин настрой.

Не в силах удержаться, я смеюсь во весь голос. В том числе от облегчения.

Значит, у них никого нет?

Ксюша вновь берётся рисовать, оставляя мне возможность немного подумать. Но вместо того, чтобы анализировать сегодняшний день, я воспроизвожу в памяти нашу последнюю встречу.

Стискиваю зубы, вспоминая тот болезненный разговор. Она так старалась показать мне свою неприязнь… Что даже казалась какой-то неестественной.

Да и потом… эти слёзы в глазах. Я слишком хорошо их запомнил.

Ещё тогда это показалось мне странным. Но на тот момент я не мог ничего поделать со своим гневом. Зато сейчас я мыслю относительно ясно.

Относительно, да. Потому что мой разум слегка затуманен эйфорией от встречи с ней. С ними.

Итак. Если предположить, что она обманула меня тогда? Что если она любила меня, но хотела оттолкнуть? Возникает резонный вопрос: зачем?

Логичный ответ у меня пока только один. Она хотела отпустить меня. Чтобы я не разрывался между карьерой и любовью.

Черт. Похоже на правду. Похоже на Леру! Очень.

Осталось подтвердить свои догадки. Если все так, то теперь… у нас больше нет преград.

Стискиваю кулаки, на секунду осознав, сколько времени мы потеряли из-за глупости. Но тут же успокаиваю себя.

Все это неважно. Нагоним. Исправим. Главное, что теперь у меня хотя бы есть шанс.

Чувствую, как на душе легче становится.

Как она жила эти годы? Чем занималась?

Значит, замуж она так и не вышла, раз Ксюша не припоминает кого-то кроме кота в маминой кровати?

Хорошо.

Глава 2

КОНСТАНТИН

— Почему вы позволили мне проспать весь день? — наверно уже в десятый раз возмущается Лера.

Головой потряхивает, будто все еще пытается проснуться. Недовольно бормочет что-то себе под нос.

Не реагирую. Помогаю Ксюше собрать рисунки, которые мы нахудожествовали за целый день проведённый вместе.

Не устану восхищаться этим удивительным созданием. Все время она продолжала мне что-то рассказывать. При этом умудрилась ни разу не повториться.

— А это можно забрать? — малышка скромно указывает на жестяную коробочку с конфетами.

— Ксения, не наглей! — ворчит Лера.

— Можно, — улыбаюсь своему шпиону, что выдал мне немало любопытной информации.

Натянув балетки, Лера встаёт с дивана.

Скольжу по ней придирчивым взглядом. Выглядит лучше. Правда волосы в полном беспорядке, и на щеке отпечатался шов от дивана. Но даже это не делает ее менее привлекательной…

— Ксюш, говори дяде «до свидания», — выдавливает Лера, поднимая свою сумку. — Поехали домой. И так день коту под хвост.

Я сдерживаю улыбку, зная, что «мой человечек» за меня договорится.

— Мам, так Костя отвезёт нас.

В глазах Леры застыл протест:

— Н-не нужно, — выдавливает как-то болезненно.

Чувствую, что мне невыносимо хочется знать причину этого странного комплекта реакций на меня. Все они как одна негативные. Боль, обида, может даже страх… но ничего похожего на неловкость или стыд.

И это никак не вяжется…

— Пойдём, Ксюш, — тяну руки к малышке, не отрывая взгляда от Леры. — Мама догонит.

Беру Ксюшу на руки и выхожу из кабинета. Не столько слышу, сколько чувствую, что Лера идёт за нами. Безмолвная, словно ее на казнь ведут.

До этого болтливая Ксюша тоже затихает. Маленькая головка опускается на мое плечо. В нос ударяет запах мандаринов. Поворачиваю лицо, и утыкаюсь носом в растрепавшиеся светлые волосёнки.

— Эй, ты спишь там что ли? — бормочу, погладив малышку по спине.

— Ммм, — слышу бормотание в ответ.

До меня только сейчас доходит, что детям ее возраста положен дневной сон. О котором я, увлёкшись познавательной беседой, напрочь забыл.

— Давайте я возьму, — тут же возникает рядом Лера.

— Шшш, — не хочу сейчас спорить с ней. Мы просто сделаем так, как хочу я. — Иди в машину.

— Мы можем сами добраться, — все ещё не поддаётся.

Оказавшись на парковке, подхожу к чёрному внедорожнику. Открываю заднюю дверь и поворачиваюсь к Лере.

Просто смотрю ей в глаза. Ее взгляд нервно мечется от меня к Ксюше и обратно.

— Лер.

Вынуждаю ее сосредоточить внимание на мне. Однако ее взгляд все же уползает из-под контроля. Чувствую его на своих губах и буквально забываю, что только что собирался сказать.

Будь я проклят, если то, что сейчас плещется в ее глазах — не желание.

— Сядь! — велю строго.

Она словно просыпается. Вздрагивает. Нервно закусывает губу. И наконец усаживается в машину.

Так, спокойно, Кость. Вдох-выдох…

Заглядываю на заднее сиденье и осторожно передаю Лере спящего ребёнка. Мы оказываемся так близко, что я чувствую ее рваное дыхание на своей щеке.

Уложив Ксюшу Лере на коленки, поворачиваю голову и утыкаюсь взглядом в хмурое серебро ее глаз. Внимание переключается на пухлые губы. Лера нервно облизывает нижнюю губу.

Я проглатываю вязкую слюну и заставляю себя поднять глаза.

— Я хочу. Сама. Поехать… — бормочет.

— Нет.

Захлопываю дверь. Иду на водительское сиденье, потирая лоб.

Что я творю? Собрался силой ее держать?!

Завожу машину и первым же делом смотрю в зеркало заднего вида. Будто удостовериться хочу, что она все ещё рядом. Что не сбежала. Что не привиделась.

Молчим всю дорогу. Я — потому что в голове каша. Не могу с мыслями собраться. Настоял на своём. Везу. Дальше-то что? Довезу ее сейчас домой. И? Даже слов не могу подобрать, чтобы разговор завязать.

Снова бросаю взгляд в зеркало. Глядит на меня с очевидным осуждением. Ухмыляюсь, вспомнив, как когда-то давно мы ехали после нашей первой ночи…

«Смотрите уже на дорогу, Константин Дмитриевич», — сказала она тогда, усмехаясь.

И я ее за руку взял. Тоже тогда в смятении был. Но почему-то безмолвно счастлив. А сейчас даже за руку взять не могу.

Зато чувствую ее взгляд на себе. Буквально мурашки по шее, от этого пронзительного взгляда.

Снова заглядываю в зеркало, убеждаясь в своих ощущениях. Смотрит. Моя девочка. Хочу, чтобы дорога до ее дома оказалась бесконечной…

Лера вдруг опускает голову. Вижу, как она щеки ладонями трёт.

Плачет?

— За этим перекрёстком направо, — тихо выдавливает.

Паркуюсь во дворе дома, на который указала Лера. Выхожу из машины.

Упёртая девчонка, не дожидаясь, пока я обойду машину, сама пытается выбраться, крепко сжимая в руках дочку.

Молча забираю ребёнка, не обращая внимания на протесты Леры. Топаю к подъезду.

— Открывай уже, — велю.

Она губы надула. Хмурится, но подчиняется.

Я должен разобраться. Иначе мне гарантированы бессонные ночи. А я за последние четыре года и так на пальцах могу пересчитать ночи полноценного сна.

В квартиру заходит и тут же руки протягивает. Ха. У меня заложник.

Протискиваюсь в дверь мимо Леры. Пятка об пятку стягиваю туфли и бесцеремонно иду в комнату.

Укладываю малышку в кроватку и присаживаюсь рядом. Расстёгиваю дутую жилетку. Снимаю с маленьких ножек кроссовки. Замечаю темное пятнышко на лодыжке. Ударилась? Черт, я всего день с ней провел. Как можно было не уследить?

Осторожно провожу пальцем по бледному пятнышку в форме капельки, едва видимому в полумраке комнаты. Фух. Нет, вроде не синяк.

Укрываю малышку одеялом, и сожалением осознаю, что причины оставаться закончились.

— Спасибо вам, — Лера мнётся в дверях комнаты.

— В качестве благодарности приму чай, — улыбаюсь я своей неожиданной находчивости.

— Так… поздно уже, — все ещё пытается отвертеться от меня.

— Да я не спешу.

— Константин Дмитриевич, — вздыхает она, явно намереваясь от меня избавиться.

Поднимаюсь на ноги и молча прохожу мимо Леры. Шагаю в кухню. По-хозяйски включаю чайник. Без труда нахожу кружки.

— Темно ведь, — говорю тихо, когда замечаю силуэт Леры в проходе. — Значит можно просто Костя.

Она вспыхивает. Даже в тусклом свете льющимся от кухонного гарнитура, различимо ее смущение.

— Как чувствуешь себя? — тут же перевожу тему, осознавая, что переходить на личные темы еще слишком рано.

— Нормально, — буркает в ответ, явно не желая поддерживать со мной беседу.

Что ж, ладно. Сам как-нибудь справлюсь.

— Доктор говорила, что тебе надо поесть, а ты проспала весь день, — задумчиво бормочу осматриваясь.

На разделочном столе пара противней с разного рода фигурками. Рассматриваю пристальней. Вот о какой работе мне Ксюша рассказывала? Та, которую кот портил, и переделывать приходилось. Красиво.

Невольно улыбаюсь, представляя Леру за работой. Как она старательно вылепливает эти миниатюрки. Наверно даже закусывая язык, когда необходима максимальная сосредоточенность. А потом, закончив очередную статуэтку, облегченно потягивается…

— Что вы делаете? — Лера воинственно складывает руки на груди, а голос дрожит. — Разве вам не пора домой?

Отвлекаясь от фигурок, выпрямляюсь в полный рост:

— Я вроде ясно дал понять, что намерен пить чай, — бесстрастно приподнимаю бровь.

Вижу, как в ее глазах собираются слёзы. Замираю у холодильника. А она губы кусает, явно набираясь сил, чтобы начать говорить:

— Остановись, Кость, — наконец выдавливает. — Давай просто сделаем вид, что не знаем друг друга. Уходи, пожалуйста!

Это больно. Мне-то — по понятным причинам. Я любил ее. Мечтал с ней семью построить. А она предала меня.

Но ей-то почему больно?

Это невооруженным глазом видно. Голос едва не срывается, в глазах слёзы, дрожащие пальцы нервно расчесывают локоть.

— Уйди, прошу, — шепчет с надрывом.

Видимо не выдерживая нарастающего между нами напряжения, Лера выходит из кухни. Я слышу, как щёлкает шпингалет в спальне.

Спряталась от меня.

Невольно начинаю чувствовать себя виноватым. Хотя сам не понимаю в чем.

Разве это не мне нож в спину воткнули? Точно. Так какого хера я сейчас делаю?! Пытаюсь расположить к себе предательницу? Где твоя гордость, Кость?

Лера права. Мне нужно уйти.

Прикрыв глаза, опираюсь подбородком на невысокий холодильник. Сейчас. Сейчас уйду. Только с силами соберусь.

Она больше не моя. Вернее… никогда и не была моей. Это лишь игра была. И я проиграл. Полюбил. Впервые. Безнадежно. Тогда как над моими чувствами просто насмехались.

Слышу хруст пластика и ослабляю хватку, на ручке холодильника. Распахиваю глаза с намерением немедленно уйти и, как и попросила Лера, сделать вид, что мы с ней незнакомы. Но замираю, как эта дурацкая полимерная глина в духовке…

Прямо перед глазами на холодильнике фигурка.

Все бы ничего, их тут повсюду дуром. Да только внимание притягивает красная шапочка, что надета на кукольную головку. Пальтишко в тон. И коньки на маленьких ножках.

Хмурюсь, переводя взгляд на второго персонажа композиции. Уже знаю, кого там увижу. Строгий мужчина в сером пальто. Пластиковые руки сжимают тонкую кукольную талию. А тщательно вылепленные губы тянутся к нежным розовым губкам.

Чувствую, как и без того тесная кухонька начинает давить на меня. Какие-то шарниры в голове приходят в движение, в очередной раз за сегодня заставляя меня усомниться в натуральности нашего расставания.

Она нарочно это сделала! Теперь так явно осознаю. Специально оттолкнула меня, чтобы я уехал.

Слишком почетное и заметное место у маленькой фигурки в этой небольшой пошарпанной квартирке. Слишком любовно она вылеплена: все эти детали… Я даже свой шарф узнаю!

Тело начинает мелко вибрировать. Подрагивающими пальцами тянусь к хрупкой фигурке. Прямо как наши отношения…

Глупая девчонка. Мы столько времени потеряли. Почему не позволила мне решить все самому. Я бы и бабушку твою перевёз. И предложение сделал бы. И твоя дочка сейчас бы была моей…

Будет! Ксюша моей дочкой, а Лера — женой!

Я сам, дурак, виноват! Надо было сразу о своих намерениях ей рассказать. Да и не верить во всю эту чушь со спором и другим парнем!

Стряхиваю с себя навалившуюся печаль, как назойливый снег в январе, и открываю холодильник. Шаром покати. Надо было забрать остатки заказанного обеда из кабинета, а не выбрасывать.

Достаю кастрюльку, одиноко стоящую на полке. Макароны по-флотски. Сойдёт.

Надо покормить. Успокоить. А потом и поговорить можно.

Ставлю тарелку в микроволновку. Мысленно проклинаю аппарат за то, что кнопки такие громкие. Не позволяя микроволновке снова запищать на весь дом, открываю дверцу и ставлю тарелку на стол.

Слышу, как за стенкой щёлкает шпингалет.

— Какого черта ты делаешь? — Лера непонимающе переводит взгляд с меня на тарелку, затем к микроволновке и обратно на меня.

Переоделась. Простенький халатик обнажает стройные ножки.

Прикрываю глаза, чтобы не отвлекаться.

— Сядь. Поешь, — безапелляционно требую.

До меня вдруг доходит, что изменилась не только одежда… Открываю глаза.

Ее лицо мокрое. Веки опухшие. Нос раскраснелся.

— Почему плакала? — хмурюсь я.

Лера, будто спохватившись, прикрывает лицо ладонями и отворачивается к стене.

Если не любила, тогда почему плачет? Почему всю дорогу глаз с меня не сводила?

Почему, почему, почему?!

Вопросы роящиеся в голове, готовы уже с ума меня свести!

— Ну, уйди же! Пожалуйста, — шепчет надломлено.

И если дело было только в том, что она хотела меня отпустить, почему теперь отталкивает?

Что ж за хрень!

Стискиваю ладони в кулаки, не в силах ответить на все это. Вижу, как ее плечи подрагивают. Успокоиться не может. А я больше не могу…

Как намагниченный шагаю к ней. Останавливаюсь за спиной. Не решаясь прикоснуться. Руки замирают над дрожащими плечами.

— Не гони меня, — шепчу, утыкаясь носом в светлые волосы.

Пальцы трепетно касаются обнаженной кожи рук. Лера вздрагивает, словно ее, как и меня, током прошибает от нашего соприкосновения. Дышу глубоко, желая каждой клеточкой своего тела впитать этот потрясающий цитрусовый аромат.

Ладонь скользит по ее животу. Не чувствуя сопротивления, притягиваю свою девочку ближе. Буквально вжимаю в своё тело.

Хочу всегда так держать. Одно целое. Неразделимое. Лера всхлипывает, но не отталкивает.

Склоняю голову и целую шею. Сначала осторожно. Не вспугнуть бы. Но губы сами собой размыкаются. Прохожусь языком по бархатистой коже.

— Кость, — шепчет сквозь слёзы. — Не н-надо.

Зверею от ее нескончаемых протестов. Резко поворачиваю к себе. Припираю к стенке, навалившись всем телом. Хватаю за подбородок, заставляя смотреть в глаза:

— Почему? — рычу тихо. — Почему нет, Лера?! Собралась снова врать, что никогда меня не любила?! Не утруждайся! Я тогда дураком был, что поверил!

— Не любила! И не буду! — кричит мне в лицо, а из глаз слёзы градом. — Никогда!

— Хорошо, — отвечаю, ни на секунду не поверив в ее ложь. — Я за двоих буду…

Прихватываю ее затылок. Чуть сильнее сжимаю подбородок, чтобы даже не думала вырваться. И накрываю ее лживые губы своими.

Чувствую, как в мой рот врывается вздох облегчения, и прикрываю глаза от удовольствия.

Маленькая врушка. Не любила, говоришь? А судя по отклику, для тебя это, как и для меня, словно глоток воздуха, после долгого голодания.

Ее губы со вкусом слез. Углубляю поцелуй, параллельно пытаясь осушить ее щеки, поглаживая их пальцами. Но слёзы все не унимаются. От того в груди болит.

Прерываюсь:

— Лерочка, — шепчу, уткнувшись в ее лоб своим. — Ну что ты, моя девочка? Не плачь.

Она глаза опускает. А в теле рыдания дрожат.

Подхватываю ее на руки, прижимая к стене. Поцелуями слёзы собираю.

— Я так соскучился, — бормочу между поцелуями.

Пальцы жадно сжимают нежные бёдра. Губы скользят по тонкой шее.

Лера наконец пораженно запрокидывает голову. Вижу как халатик на груди натянулся. А у самого уже в паху болит от сдерживаемого желания.

— Костя, пожалуйста, — шепчет, сама наверно не понимая чего просит: остановиться или продолжать, а у меня мурашки по телу бегут от ее голоса. — Костя…

Как она зовёт меня по имени… Словно в бреду. Во сне. Мечтательно и отчаянно.

Ну и как тут отпустить? Как можно было отпустить?!

Сбежал трусливо, даже не разобравшись до конца! Идиот! Она, хрупкая такая, взяла на себя всю ответственность за наши отношения.

Одним рывком закрываю дверь в кухню. Дергаю ржавый крючок. Поворачиваюсь и опускаю Леру на край стола, на другом конце которого так и стоят уже остывшие макароны. И дела до них нет. Нечто между нами горит сейчас достаточно, чтобы к херам спалить всю кухню.

Рвано выдыхаю, когда Лера обхватывает наконец мои плечи и тянет меня на себя. Грубо стаскиваю с неё халат, пока она возится с пуговицами на моей рубашке.

На миг отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё. Все такая же. Может только бедра стали чуть шире. Но все та же стройная талия. Упругая грудь. И все так же жмётся, оказавшись обнаженной. Смущенно глядит на меня из-под опущенных ресниц. Губы покусывает.

Моя невинная женщина.

Припадаю губами к острой ключице. Провожу кончиком носа по шее, затягиваясь опьяняющим запахом ее кожи. Рву чертовы пуговицы с корнями. Подаюсь вперед нависая над своей девочкой. Порывисто выдираю из брюк ремень и отбрасываю его в сторону. Нетерпеливо расстёгиваю ширинку. Подтягиваю Леру за бедра к себе.

— Кость, может н-не надо? — теперь уже неуверенно шепчет.

На секунду ловлю ее губы своими. Едва почувствовав отклик отстраняюсь:

— Чувствуешь же, — выдыхаю я в ее рот. — Зачем спрашиваешь?

Острые ноготки впиваются в мои плечи, когда я наваливаюсь своим телом на хрупкую девушку. Лера будто боится чего-то. Но это странное открытие меня не останавливает.

— Ааа, — срывается стон с ее губ.

— Будто в первый раз, — шепчу я рядом с ее ушком.

Где бы мне найти столько выдержки, чтобы как можно сильнее растянуть этот сумасшедший момент.

Понимаю, что ни черта не выйдет. Я слишком изголодался по ней. И она…

Странно. Она кажется мне все такой же неопытной. Но голодной. Будто у неё давно не было мужчины.

Хорошо.

Эта мысль распаляет меня еще сильнее. Начинаю двигаться сдержаннее, пытаясь припомнить что-то такое, что может снять чрезмерное возбуждение.

Невольно вспоминаю, как ночами с ума сходил, представляя, что ее чужие руки касаются. Вгрызался в подушку и орал от бессильной ревности, разрывающей душу.

До встречи с ней, я и не знал, что я такой собственник. Вернее до расставания с ней…

— Тебе хорошо, любимая? — осыпаю ее кожу поцелуями.

Чувствую, как под пальцами, что сжимают бедра, пробегаются мурашки.

— О, Костя, — Лера подтягивается теснее ко мне.

Дурацкий стол грохочет об стену, смежную со спальней. Так дело не пойдет. Мы не можем в такой момент разбудить ребенка.

Подхватываю Леру на руки, прижимая к груди. Делаю шаг назад и опираюсь задом на кухонный гарнитур. Глажу обнаженную спину. И кровь закипает, когда я чувствую Лерины губы на своей шее.

Этот ее нерешительный отклик будоражит воображение. Заставляет думать, что у нас есть шансы.

Кажется, сейчас я счастлив. Я и мечтать не мог ещё хоть раз подержать ее в своих руках.

Лера обвивает мою шею руками и зарывается пальчиками в волосы. Отстраняется слегка. Коротко целует в губы. Тут же проводит по ним острыми коготками. Очерчивает линию бороды. Будто изучает меня. А я как обычно глаз от неё оторвать не могу. Не могу поверить в реальность.

Поворачиваюсь, усаживаю Леру на край раковины, не прекращая настойчивых движений. Ловлю ее затылок и оставляю один короткий поцелуй на губах в ответ.

А она в глаза мне заглядывает. Так растерянно и смущенно.

Ну чего же ты так смотришь? Будто чего-то ждёшь от меня.

Догадываюсь чего. Снова на миг касаюсь ее губ. Упираюсь в лоб своим лбом:

— Лерочка, — дышу тяжело, — я люблю тебя…

Ответом мне служит сдавленный стон:

— Костя…

Конечно моя врушка не признается сейчас в ответ.

Этого и не нужно.

Я чувствую все, о чем она молчит. Вижу по реакции ее тела на мои слова. Лера откидывает голову на шкафчик, выгибаясь в спине. Пальчики жадно шарят по моим плечам. Губы размыкаются в попытке глотнуть воздуха.

Наблюдая за ее удовольствием, я совсем забываю о самоконтроле. Но спохватываюсь слишком поздно.

Чувствую, как меня начинает накрывать волна наслаждения. Снова прижимаю девушку к себе теснее. Утыкаюсь носом в макушку. Целую волосы.

— Ты сумасшедший, — бормочет рвано, — п-почему…

В первое мгновение мне кажется, будто она смеётся.

Но ослабевшая ладонь бьет меня в грудь. И я вижу, как вздрагивают ее плечи.

— Почему… — выдавливает сквозь слёзы, даже не успев восстановить дыхание, — почему просто не прошёл мимо? Почему не сделал вид, что мы не знакомы?!

— Ч-ч-ч, — тяну ее за подбородок и впиваюсь в губы поцелуем, заставляя замолчать.

Пытается вырваться, но я не позволяю. Сжимаю волосы на ее затылке. Проникаю языком глубже в горячий ротик.

Затихает, поддаваясь мне. Отвечает на поцелуй, переставая всхлипывать.

Свободной рукой натягиваю трусы, попутно высвобождая ноги из брюк. Подхватываю Леру на руки и, укутав ее в халат, иду в комнату.

Прерываю поцелуй, и заглядываю в любимые серые глаза:

— Разве я мог? Это ведь ты.

Она сворачивается калачиком в моих руках. Утыкается влажным носиком в мою грудь. За шею обнимает.

Тихонько прохожу мимо спящего ребёнка. Опускаю Леру на двуспальную кровать и ложусь рядом.

— Костя, — шепчет еле слышно, целуя мою шею. — Костенька…

Она сама льнет ко мне. И оттого дыра в моей душе затягивается.

Будто и не было этих четырёх лет в разлуке.

Глава 3

КОНСТАНТИН

Еще прежде, чем открыть глаза, слышу какую-то возню и бормотание тоненького голоска.

Глажу шелковистые волосы, попавшиеся под пальцы. И улыбаюсь, чувствуя, как сон отпускает меня, но вся эта сказка не исчезает вместе с ним.

— Что за безобразие? — бубнит Ксюшка где-то вдалеке: с кухни наверно. — Такой бардак устроили.

Сгребаю в охапку хрупкий силуэт, что нащупал сквозь сон. Целую за ушком.

— Ммм, спать, — бормочет Лера.

Усмехаюсь. Все ещё помню, какой она может быть спросонья. Как говорится, не буди лихо…

— Хорошо, — послушно прикрываю глаза.

К тому же, если не подчинюсь, и продолжу ее ласкать, то не смогу себя контролировать. А в этой квартирке особо негде уединиться. Да и от маленькой всезнайки ничего не утаишь.

Слышу крадущиеся шаги. А вот и она!

— Попался! — довольно вскрикивает малышка. — Я видела, что ты не спишь!

Мое лицо оказывается в плену маленьких ладошек.

Открываю глаза. Ксюша довольная нависает надо мной.

— Значит теперь ты мой папа?! — выдаёт вдруг.

А я теряюсь от неожиданного предположения.

Таращу глаза не в силах вымолвить и слова. Просто не ожидал, что маленькая упрямица сможет так быстро меня принять.

— Ксения! — Лера резко садится на кровати, прижимая одеяло к груди. — Что ты несёшь?!

— Ну, Костя вчера сам говорил, что тот, кто с мамой в кровати спит, называется моим папой, — дует губы несправедливо поруганная Ксюша.

Перевожу взгляд на Леру. И натыкаюсь на подозрительный прищур.

— Ничего подоб… — начинает Лера.

— Да! — встреваю я, решив отсечь ей ходы для отступления.

Даже если она все ещё будет пытаться меня отшить, то уж явно маленькую диктаторшу ей не победить. А если мы выступим единым фронтом, у Леры и вовсе шансов не останется.

— Да, — повторяю я спокойней.

Сажусь на кровати, отворачиваясь от Леры. Не желаю видеть ее обвиняющий взгляд. Усаживаю Ксению на колени.

— Если только ты захочешь, — осознаю всю важность того, что собираюсь сказать, — я буду твоим папой.

— Правда? — удивляется малышка.

Я киваю, улыбнувшись.

— И подарки мне будешь дарить? — прищуривается недоверчиво.

— Ксения?! — возмущённо вставляет Лера за спиной.

— Не лезь, — отмахиваюсь я от неё. — Конечно, буду, — продолжаю разговор с ребёнком.

— И в садик меня водить будешь?

— Ну, Ксюша, — отчаянно стонет Лера.

— Буду. И забирать буду.

— А, ну тогда хочу! — заключает ребёнок. — А то мы пока дома жили, там у меня в садике Полю папа приводил. И она поэтому ни-ко-гда не плакала. А все плачут, когда в садик приходят.

— И ты плачешь?

— Конееечно, — тянет Ксюша. — Но даю слово, что не буду плакать, когда ты меня приводить будешь!

— Даёшь слово? — усмехаюсь я, повторяя странную для ребёнка фразу.

— Ну да! С папами же не плачут!

Едва не задыхаюсь от этого определения.

Папа. Вот так одним утром я вдруг становлюсь папой.

— Договорились, — поднимаю взгляд на настенные часы, пытаясь не выдавать чувств, чтобы не вспугнуть ребёнка. — Тогда давай собираться?

— Давай!

Поднимаюсь вместе с Ксюшей с кровати:

— Мам, ты нам одежду подготовь, — гляжу на попунцовевшую Леру. — А мы пока завтрак сварганим.

Не могу игнорировать тревогу в любимых глазах. Но не стану затевать серьезный разговор при ребёнке. Поэтому молча выхожу из комнаты. Вот сейчас маленькую почемучку в сад отправим и поговорим.

— Тааак, что будем завтракать? — спрашиваю я, усадив Ксюшу на стул в кухне.

Тут же подхватываю с пола брюки и быстро натягиваю.

— Почему одежду разбросали? — вдруг выдаёт малышка.

Я немею. Чувствую, что смущаюсь как школьница на первом свидании, не зная, что ответить.

— Дядя Костя очень спать хотел, — появляется на кухне Лера. — Вот и поторопился. Одежду по всему дому разбросал.

Очевидно, ее халату пришлось так же несладко, как и моей рубашке. Сейчас на Лере была маечка на тонких бретельках, и короткие шорты.

Похоже, брюки-то я вовремя надел…

— Не «дядя Костя», мам! — исправляет Леру дочка. — А папа! Мы же договорились?

Я киваю, будто заведённый болванчик, не в силах выдавить слов. Эмоции накатывают такой мощной волной, что я едва с ними справляюсь.

Оглядываю маленькую кухоньку. Отворачиваюсь к плите, сосредоточиваясь на приготовлении завтрака.

Все именно так, как я мечтал. Будто сюжет сегодняшнего утра буквально списан с моих мыслей. Тех мыслей, что зародились сами собой, когда мы с Лерой встречались. И тех, которые я так и не перестал лелеять, когда мы расстались.

Бросаю взгляд на Леру, которая стоит в коридоре и причесывает растрепавшиеся волосы. Такая уютная. Хочу поскорее со всем разобраться. Вижу, что она поглядывает на меня неодобрительно. И хочу знать почему.

Поворачиваюсь в другую сторону и утыкаюсь взглядом в лучезарную улыбку. Ну, хотя бы наполовину в этом доме мне точно рады. Меня пока устраивает такой расклад. Я получил пропуск в эту семью уже, по меньшей мере, от одной Мандаринки. Дело за малым. Поговорить со старшей, чтобы расставить все точки над i.

Разобравшись с завтраком, девочки довольно быстро собрались. Тогда как я никак не мог решить, что мне делать с рубашкой. Вернее с ее остатками.

— Все-таки можно было с ней немного понежнее, — бормочу сам себе, стоя перед зеркалом в коридоре. — Что ж мне теперь пиджак на голо напяливать.

Уныло вздыхаю, и замечаю в отражении Леру. Она неуверенно покусывает губы, пытаясь прятаться за углом. Взгляд, обжигая, скользит по моей обнаженной спине. Чувствую, как мышцы начинают приходить в тонус от этого недвусмысленного внимания.

Когда наши глаза встречаются, я улыбаюсь. А она прячется в комнате.

Через минуту возвращается и протягивает мне футболку:

— Вот. Надень это.

— Спасибо, — невнятно бормочу.

Хмм… В первое мгновение, бездумно радуюсь, что для меня нашлась одежда. Но тут же в дело вступают колесики, отвечающие в моей голове за ревность: откуда, у моей Мандаринки мужская футболка?

Лера спокойно удаляется в комнату. А я провожаю ее подозрительным прищуром, осознавая, что даже не имею права ей что-то предъявлять.

Чертова футболка! Выкинуть бы ее! Да других вариантов нет.

Разворачиваю белую ткань и, не веря своим глазам, с улыбкой опускаю голову. Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться от счастья.

Я дурак. Моя. Это моя чертова футболка.

Та, в которой Лера спала у меня дома, после того, как я украл ее со свадьбы. Когда сделал предложение встречаться. Потом мы весь день вдвоём провели. И я отвёз ее домой в своей одежде.

А она не только сохранила. Но еще и прихватила с собой при переезде. А это что-то да значит.

— И где наш садик? — говорю, заглядывая в спальню.

Лера заплетает Ксюше тугую косу.

— Тут через дорогу, — начинает Ксения. — Мама специально квартиру поближе к моему садику искала. Да же, мам? Я знаю куда идти! Покажу дорогу!

— Я сама тебя отведу, — спокойно отвечает Лера. — Косте на работу пора.

— Ну маааам, — в глазах девочки тут же собираются слёзы.

— Я не спешу, — вклиниваюсь я, чувствуя, что Лера все ещё не снижает оборону.

— Ну вот, видишь! — подхватывает малышка. — Никуда ему не пора! Он же обещал! А настоящие мужчины словами не разбрасываются! Ты же сама тете Даше говорила, что…

Лера вспыхивает, и резко разворачивает дочь к себе:

— Ладно! — сдаётся она. — Пойдём вместе.

— Ура!

Мой маленький шпион справляется даже лучше меня самого. Улыбаясь, выхожу в коридор.

— Эй ты, заканчивай разбалтывать мои секреты, — слышу бормотание Леры.

Заинтригованный, заглядываю в комнату. Лера притворно злится, щуря глаза. Ксюша в ответ делает тоже самое. Усмехаюсь и тут же прячусь за угол. Секрет значит?

Интересно. Что ещё наша мама говорила тете Даше о мужчинах…

Ксюшин сад действительно оказался довольно близко. Войдя в ворота, Лера остановила меня одним движением ладони.

— Ксения, говори «пока» дяде Косте. Чужим нельзя в садик заходить.

— Ну, какой же он чужой?! — восклицает недовольно малышка. — Он же наш! Я его ещё должна новой воспитательнице показать.

— Хорошо, — неожиданно соглашается Лера. — Но не сегодня! Давай сначала сама как следует познакомишься со всеми, так сказать, разведаешь обстановку, почву подготовишь, тогда уже и знакомиться будем. Если Костя ещё когда-нибудь к нам приедет…

И это ее «если» и «когда-нибудь» были красноречивей всех прочих слов. Похоже, она для себя уже что-то решила.

— Я приеду, — киваю малышке, и опускаюсь на присядки.

— Обещаешь?

— Даю слово, — улыбаюсь я.

А у самого на душе кошки скребут. Провожаю их взглядом до дверей сада. Выхожу за ворота, пытаясь сообразить, какого хрена происходит.

Уже через четверть часа Лера выходит из калитки. Просто стоит и смотрит на меня. И мне не нравится этот взгляд.

Невольно хмурюсь. Боюсь с тем, что она собралась мне сейчас сказать, я буду категорически не согласен. Я же не дурак. Понял, что она сохраняла видимость перемирия только из-за Ксюши. Моя защитница теперь не поможет.

— Ты сейчас в универ? — первым делаю шаг навстречу Лере.

— Нет, — она качает головой и опускает взгляд на ключи от дома, что все ещё теребит в руках. — Сегодня у магистратуры нет пар. Мне поработать надо.

— Хорошо, — подхожу ближе, беру за руку и веду обратно к дому.

— Кость, что ты…

Достаю телефон. Набрав номер секретаря, отменяю все встречи, в двух словах объясняя несуществующие причины.

Сейчас больше ничто не важно.

— Я на целый день в твоём распоряжении, — тихо говорю я, положив трубку.

Лера вдруг выдёргивает свою руку из моей ладони и останавливается, когда мы уже почти дошли до подъезда. Поворачиваюсь к ней.

Мнётся, будто не может слова подобрать.

— Кость, что ты делаешь? — решается. — Это же твоя работа!

Делаю шаг к ней:

— А это, — хватаю ее за плечи и слегка притягиваю к себе, — моя жизнь.

В ее глазах снова слёзы собираются. И я ненавижу себя за беспомощность. За то, что не могу узнать, что творится в этой бестолковой головке, пока она сама мне не поможет. А она, похоже, не намерена.

Притягиваю Леру ближе. И осторожно касаюсь губ:

— Нам надо поговорить, — выдыхаю в ее приоткрытый рот.

Опускает голову. Хмурится, словно от боли. Из-под ресниц слёзы сыплются.

— Нам не о чем говорить. Это было ошибкой. С самого начала.

— Не говори так, — рычу тихо.

— Мы уже расстались однажды. Давай все так и оставим.

— Нет! — рявкаю не сдержавшись. — Я не согласен! И тогда не был! Ты одна все решила! Обманула меня, чтобы оттолкнуть! А я повелся, как дурак! Если ты хотела меня отпустить в Москву, стоило просто обсудить этот вопрос, тогда я сказал бы тебе, что собираюсь…

— Отпустить! — взрывается она. — Так вот как ты все вывернул? Хорошо, давайте подумаем исходя из вашей логики, Константин Дмитриевич! Мол, я не хотела становиться между тобой и твоим призванием? Черта с два!!! Я не настолько альтруистична, чтобы отпустить мужчину, которого люблю, — запинается, — который любит меня! Поэтому и говорю, все это было постой ошибкой! Ты поспорил, я поспорила! Не стоило ожидать от этой шутки чего-то большего. Забудь! — шипит она, а в глазах, прямо как в момент нашего расставания слёзы стоят.

Разворачивается и шагает к подъезду. Отойдя от первого шока от ее тирады, догоняю. Ловлю за локоть и разворачиваю к себе:

— Не верю! Ни единому твоему слову не верю! Думаешь, я настолько безмозглый, что могу дважды повестись на твою ложь! Я ведь чувствую, между нами что-то есть!

Прикрывает глаза, будто с силами собираясь. И тут же открывает их, устремляя на меня свой ледяной взгляд:

— Да! Есть! — соглашается она вдруг. — Это страсть, Костя! Матерям одиночкам тоже иногда хочется секса!

Буквально прокричав это, она выдёргивает свой локоть из моей руки и прячется за глухой дверью подъезда.

Прикрываю глаза ладонью, не в силах поверить, что я отпустил ее.

Я знаю, что она продолжает врать. Чувствую это. Вижу в ее глазах. Нет, бесспорно, страсти между нами море. Но это однозначно ещё не все! Тупая страсть не вызывает столько чувств. Не причиняет столько боли.

Поднимаю голову и отыскиваю окошко на третьем этаже. Зелёная тюль. Денежное дерево на подоконнике. Я неожиданно хорошо запомнил детали этой квартиры.

Наверно в спальню зашла. Упала на кровать и подушку слезно обнимает.

Черт. А я сделать ничего не могу. Стою тут как дурак.

И ведь не пустит же. Пока ответы не получу. И сама не скажет ничего. Придётся самому разбираться.

— Тьфу, безобразие, — слышу бормотание за своей спиной. — Снова Лидка квартиру какой-то шаболде сдала!

— Опять начнётся мужиков хоровод! — вторит второй голос первому.

Поворачиваюсь. Передо мной на лавке два «божих одувана». Зыркают злобно на меня из-под платков своих.

— Бабулички, — укоризненно протягиваю я, — ну не стыдно сплетни распускать? Жена она моя!

Именно — жена. Пусть и будущая. Но неоспоримая. Я разберусь, и не удастся ей от меня отделаться!

Значит дело не в том, что она хотела меня отпустить? Придётся постараться, чтобы откапать истинную причину. И, кажется, кое-какие догадки у меня уже есть. Она все же подсказала мне. Моя девочка.

Сажусь в припаркованную у подъезда машину и достаю из кармана телефон:

— Привет, Игорек!

— Какие люди!

— На парах?

— Не, мне сегодня к третьей, — отвечает друг.

— Отлично, давай-ка позавтракаем с тобой. Да потолкуем маленько…

Глава 4

КОНСТАНТИН

— И какая ж это муха укусила нашего многоуважаемого гиперзанятого ректора, что он вспомнил о старом приятеле?

— Не язви, — одергиваю я друга, усаживаясь за столик в спорт-баре, в котором раньше мы с Игорем просиживали немало вечеров. — Ты как ревнивая баба!

Оглядываю быстрым взглядом полупустой зал.

Похоже, популярность заведения угасает. Раньше тут даже с утра было не протолкнуться.

— Конечно! — врывается в мои мысли голос друга. — Тебя же будто подменили! Только не надо рассказывать мне о напряженных ректорских буднях! Я-то знаю, что это случилось много раньше.

Концентрирую взгляд на Игоре, попутно размышляя о том, что он сам очень кстати повел тему в нужное русло. А я все думал, с чего б начать.

— Как раз об этом «раньше» я с тобой и хотел поговорить, — начинаю я издалека.

— Выкладывай, — кивает друг, поднимая тяжелый пивной бокал.

— Не рановато? — усмехаюсь, кивая на кружку.

— Наш занудный ректор намерен мне выговор сделать? — Игорь вопросительно выгибает бровь.

— В другой раз непременно, — отмахиваюсь, осознавая, что пьянство одного из профессоров моего вуза сейчас меня беспокоит меньше всего. — Сегодня мне не до того.

Вздыхаю обречённо, даже не представляя, что собрался тут искать.

— Давай уже! — подталкивает друг. — Мне и самому не терпится узнать, что с тобой тогда приключилось, что ты так изменился резко.

— Влюбился, — коротко отвечаю я.

— Да ладно! — восклицает Игорь с таким неверием, будто это в принципе невозможно.

Я молча киваю и подзываю официанта:

— Эспрессо, — делаю короткий заказ, и вновь устремляю взгляд на ошарашенного друга. — Ну что?!

— И кто она? Я ее знаю? Может та симпатичная аспирантка, что вечно на кафедре терлась?

Качаю головой.

— Точно! Я понял! Это секретарша из ректората? — не унимается друг, и показывает мне лайк. — Она хороша. Я видел вас вместе. Вы тогда с кафедры вдвоём выходили. Там было пусто, я проверил…

Друг заговорщически подмигивает, и я уже собираюсь снова развеять его предположение. Но тут в памяти так явно всплывает момент, когда в кабинет нагрянула эта самая секретарь.

Мы там с Лерой были. И она в шкаф спряталась.

А Игорь значит туда вошёл…

— Что ты там делал? — довольно резко требую я.

— В смысле? — удивляется друг.

— В прямом, Игорь. Что ты там делал? — настаиваю я. — Помнишь?

— Да ты шутишь, это ж так давно было, — он чешет голову.

— Однако меня-то в тот день ты запомнил! И это было одинаково давно! — пытаюсь, чтобы интонация звучала ровно, но не выходит: голос едва ли не по всему залу грохочет.

— Ну, ты ж умчал на следующий день, — явно оценив мой серьезный настрой, мямлит Игорь. — Меня даже не предупредил. Вот я потому и покубаторил в голове, что могло такого случиться, что ты так резко свалил. Думал, может с ректором поцапался…

— Вспоминай, дружище! Нужно больше инфы! — прервал его я. — Зачем на кафедру пришёл? С кем? О чем говорил и что делал?

— Ну, ты погнал с допросом! — присвистывает Игорь. — За методичками вроде зашёл. Со мной лаборант молодой был. Мы с ним зависали пару раз, после того, как ты отвалился.

— О чем вы говорили, пока в кабинете были?

— Да че ты пристал? Не помню я, — отмахивается он, но я по глазам вижу, что он что-то помнит, только говорить не хочет.

— Ты же обиделся на меня тогда, — откидываюсь в кресле. — И вот с новым другом идёшь. Меня увидел. Неужели ничего ему обо мне не сказал? Вываливай уже. Я ж не школьница, чтобы на сплетни обижаться. Это действительно для меня сейчас слишком важно.

Игорь стыдливо упирает взгляд в бокал:

— Да ничего такого, — пожимает плечами. — Просто сказал, что ты козлина, кинул меня.

— А потом наверно придался греющим душу воспоминаниям о том, как мы раньше круто зависали вместе, — догадался я, уже представляя сколь красочное повествование могла услышать Лера, сидя в шкафу.

Игорь виновато кивает. Походу все ещё помнит о нашем уговоре перед поездкой: никому не рассказывать о наших приключениях. И в тот раз он явно не поскупился на щедрые эпитеты, описывая нашу яркую жизнь в Москве.

— Естественно, ты не забыл упомянуть и о наших идиотских спорах на студенток, — продолжаю я, отчаянно выдыхая.

— Не, ну а че? Реально ж весело было! Да и он бы никому не рассказал… — осекается. — А тебе из-за этого что ли сверху прилетело?

Прикрываю ладонью глаза, опираясь локтем на стол.

Чееерт.

— Хуже, — бормочу я. — Я из-за твоего длинного языка жизнь свою просрал.

— В смысле? — непонимающе спрашивает Игорь.

— Там на кафедре. В тот день. Была та самая. Что влюбила меня в себя.

— Да нет! — отмахивается Игорь. — Говорю же. Никого там не…

— В шкафу, — упираю в него скептический взгляд.

— А, да? — Игорь все ещё непонимающе хмурится. — Зачем?

— Помнишь Красную Шапочку? Девчонка с катка, которую я в новогоднюю ночь на спор поцеловал. Потом она ещё моей студенткой-вундеркиндом оказалась…

— А, помню-помню! — наконец доходит до него.

— Это она. Отсюда ещё один вопрос. Хорошенько вспоминай, — предостерегаю я. — Ты своему дружбану рассказывал в тот день что-то про наш последний спор?

— Ты про каток? — морщится он.

Я киваю, и уже знаю ответ.

Игорек опускает голову, собираясь с мыслями:

— Блин, Костяяян, — виновато бормочет он. — Ну откуда я мог знать, что там в шкафу кто-то прятаться будет?

— Рассказывай уже, — устало выдыхаю я.

— Я ему рассказал, как ты меня уделал в том споре. Из-за того, что я себе чикулю выбрал — у меня ничего не вышло. А ты мне сказал… что надо мышь серую выбирать, чтобы спор выиграть.

— Черт, — выругался я.

Я, правда, нечто подобное тогда умудрился ляпнуть? Каким идиотом был!

Грустно усмехаюсь, складывая руки на груди. В задумчивости откидываюсь на спинку кресла.

Теперь-то никого кроме неё не замечаю. И четыре года назад так было. Да только она наслушалась россказней Игоря и невесть что себе надумала. Зная Лерино воображение, она точно решила, что и все наши отношения чисто из-за спора были.

Теперь хотя бы ясно. Моя догадка подтвердилась. Вот к чему было все это представление. Она хотела ударить меня в ответ побольнее. Вся эта история, слишком уж была похожа на способ наказания. И спор с подругой приплела… явно для того, чтобы я догадался.

А я — дурак.

И сегодня утром она мне снова подсказку кинула: «ты поспорил… я поспорила…» — словно сама хотела, чтобы я разгадал причины. И я наконец справился.

Правда, на решение этого ребуса у меня ушло без малого четыре года.

Выхожу из спорт-бара, оставив друга наедине с бокалом пива. Какое-то время просто стою у машины, пытаясь собраться с мыслями.

Что мне сейчас следует сделать?

Поднимаю голову к небу, чувствуя, что начинает срываться дождь. Даже погода меня наказывает. Щелкаю на брелке кнопку, и сажусь в машину. В бессилии тру лоб. И ударяю по рулю.

Дьявол, и ведь даже не скажешь, что все это ложь! Потому что, по сути, все правда. Только несвоевременность сыграла злую шутку.

Все несвоевременно! И она в этом долбанном шкафу спряталась. И Игорь туда притащился со своими откровениями.

Ладно. Знаю я, что некого больше винить, кроме самого себя! Надо было просто раньше ей рассказать об этих наших идиотских детских развлечениях. Честно бы признался, что я ее тогда на спор поцеловал, а потом влюбился в свою строптивую студентку, да мы просто посмеялись бы с ней вместе.

Цензурные эпитеты моей глупости закончились. Я стиснул зубы, и завёл машину.

Что ж. Теперь у меня хотя бы есть материал для разговора.

Но прежде чем ехать возвращать свою жизнь, придётся сделать несколько немаловажных дел. Так сказать, чтобы наладить коны.

Подъезжаю к подъезду Леры только к вечеру.

Обычно когда я покупаю что-то себе, это кажется не слишком энергозатратным. Я и подумать не мог, что шопинг может занять столько времени.

Плюс пришлось заехать домой, чтобы переодеться. Футболка четырехлетней давности оказалась слегка маловата. Тому виной накопленная с годами мышечная масса.

Чем только не займешься от тоски. Я вот стал завсегдатаем спортклуба.

Вылезаю из машины под проливной дождь. Прикрывая глаза рукой, бегу к багажнику. Собираю пакеты с многочисленными взятками и тороплюсь к подъезду, над которым даже козырька как такового нет. Ну точно наказание какое-то!

Что поделаешь? Виноват. Признаю. Осталось только добиться того, чтобы Лера мои раскаяния выслушала.

Черт. А номер квартиры я-то и не запомнил! Вот же ж…

Прикрываю глаза, пытаясь сосредоточиться, чтобы попытаться вспомнить. Ничего не выйдет. Я же от Леры глаз не отводил и даже не глянул на дверь, пока она с ней возилась.

Пячусь назад, заглядывая в окна, стараясь прикинуть, сколько примерно квартир в доме, и какая по счету желанная мною.

Чувствую, как на удивление холодный сентябрьский дождь уже пробрался под рубашку. Возвращаюсь к домофону и набираю первый пришедший на ум номер.

— Кто? — слышится из динамика скрипучий женский голос.

Сбрасываю. Ещё не хватало, наткнуться на одну из «доброжелательниц» со скамейки, чтобы они про Леру потом дальше слухи распускали.

Уже тяну пальцы к кнопкам, когда сзади раздаётся пронзительное:

— Папа!!!

На секунду прикрываю глаза от удовольствия. Улыбаюсь, как дурак и поворачиваюсь.

— Ксения, стой! Куда под дождь?! — ругается Лера, пытаясь накрыть удирающую малышку зонтом.

Ксюшка, довольно смеясь, мчится ко мне, шлепая резиновыми сапожками по лужам. Присаживаюсь и объятия навстречу ей раскрываю. Подхватываю на руки и прижимаю к себе.

— Ой-ой, ты весь мокрый! — верещит Ксеня.

— Да, прости, — чмокаю ее в румяную щеку и ставлю в подъезд, который уже открыла Лера.

Мои девочки оглядывают меня с явным интересом: старшая, складывая зонт, не скрывает неодобрения, оценивая мою мокрую одежду, а младшая, едва не норовя засунуть свой любопытный носик в пакеты.

— С подарками? — улыбается Ксюша.

Киваю.

— По какому это поводу? — строго требует Лера.

— А разве для подарков нужен повод? — протискиваюсь мимо них, направляясь к лестнице.

— Вообще-то да, — догоняет меня претензия Леры.

— Кто сказал?

— Я! Пока что я в этой семье устанавливаю правила! — ворчит.

— Это действительно, «пока», — усмехаюсь. — Ну, раз нужен повод, то пусть будут подарки на день рождения!

— У неё не скоро…

— Это за прошедшие, — перебиваю Леру, останавливаясь у нашей двери. Поворачиваюсь к недовольной девушке лицом: — Все, которые я пропустил.

— Выгнать бы тебя, — шипит она, подаваясь ко мне.

— Но на улице ливень, — улыбаюсь беззаботно. — Я весь промок. И до дома мне через весь город пилить. Кто ж тебе виноват, что ты в такую даль от меня забралась.

— Это не мои проблемы…

— Хочешь быть виновна в том, что я заболел?

Лера хмурится. Пыхтит так, что ноздри раздуваются. Окидывает меня недовольным взглядом. А я пытаюсь не улыбаться.

— Уедешь сразу, как высохнешь! — бросает она и наконец, распахивает ветхую дверь квартиры.

— Ну и что у нас тут? — с деловитым видом интересуется Ксюша, как бы невзначай заглядывая в пакеты, которые я опускаю на пол.

— Сначала разуться! — велит Лера. — Переодеться и руки помыть!

— Хорошо, — недовольно морщится малышка.

— В саду хорошо кушала?

— Да, — тянет Ксюша, топая в направлении ванной.

— Так и будешь стоять? — привлекает мое внимание Лера. — Все мокрое снимай. Сейчас что-нибудь придумаю, чтобы высушить…

— Я могу душ принять? — перебиваю я ее. — А то замёрз.

Серебристые глаза глядят с подозрением:

— Ксюша, руки иди мой быстрее. Костя хочет пойти помыться, — говорит, не отрывая от меня взгляда.

— Я все! Все сделала, мам! — малышка уже выскакивает из ванной, на ходу стягивая колготки. — Почти. Сейчас только лосины… — и скрывается в спальне.

Огибаю Леру и вхожу за ребёнком в комнату. Начинаю выкладывать содержимое пакетов, оценивая, как у Ксюши загорелись глаза при виде первой же куклы.

— Это мне? — благоговейно шепчет малышка.

— Тут почти все тебе.

— Это же бэби Анабель! Мама, смотри! Прямо как в рекламе! Она как настоящая! Даже плакать может! — громко вещает малышка.

— Мне вот подсказали, что твоей ляльке пригодится коляска, — продолжаю я, распаковывая дары. — И кровать. И…

— Константин Дмитриевич, вы вроде замёрзли очень. И вам ооочень надо в душ, — строго бубнит Лера у меня за спиной.

По интонации понимаю, что ей есть, что мне сказать.

— В общем дальше сама разберёшься, — подмигиваю я малышке.

— Хорошо. Только быстрее возвращайся. Нам ещё надо кроватку собрать. И коляску!

— Постараюсь не задерживаться, — улыбаюсь я распоряжениям и выхожу из комнаты.

— Какого черта? — шипит Лера, едва не припирая меня к стенке, стоит мне ступить в коридор. — Собрался разбаловаться моего ребёнка?

— Это всего лишь подарки…

— Это для тебя «всего лишь»! А мне потом что прикажешь делать?!

— Тебе ничего больше не придётся делать, Мандаринка. Я сам, — подцепляю кончик ее носика указательным пальцем.

Лера в растерянности отстраняется. Удивленно распахивает глаза. Воспользовавшись ее замешательством, вкладываю в ее руки оставшиеся пакеты:

— Вот это на кухню надо отнести. И тут ещё вот, — кладу небольшой свёрток ей в ладонь, и придвигаюсь к ее ушку. — Это вместо того, что я порвал прошлой ночью. Хотя я может и с этим не удержусь. Очень уж он мне понравился…

Вижу, как размыкаются пухлые губки. А грудь начинает вздыматься от тяжелого дыхания. Так-то лучше…

Однако Лера быстро приходит в себя: серебристые глаза начинают метать молнии. Прячусь за дверью ванной и улыбаюсь, как мальчишка, которому удалось понравившуюся девчонку за косичку подергать.

Стягиваю с себя сырую одежду. Все, вплоть до трусов промокло. Включаю воду и забираюсь в ванну под горячие струи.

Ещё пусть попробует от меня избавиться. Теперь я готов. Буду бороться. Надо было сразу… Но что теперь уж сожалеть. Был бы тогда поумнее, не позволил бы так глупо себя одурачить.

Сейчас нужно придумать, как максимально потянуть время. Постараться остаться до ночи. Думаю, в этом мне поможет Ксюха. А потом уложим ее спать и наконец поговорим с Лерой. Сегодня точно поговорим!

В голову непрошено врываются причины, почему нам так и не удалось поговорить прошлой ночью, вынуждая мечтать о повторении. Организм немедленно откликается на эти сладкие воспоминания. Она такая горячая… и голодная, как я сам…

Нет! Нет, Костян! Сегодня поговорить! Просто поговорить! Разберемся, а там…

Мысли прерывает нерешительный стук в дверь:

— Кость, я одежду заберу, — предупреждает Лера.

Невольно скалюсь. Значит сама ко мне пришла. Я не виноват. Но при этом уже абсолютно готов.

Она входит. Наклоняется за моими вещами. А я отодвигаю шторку.

— Ой, я же… — выпрямившись, выдавливает Лера. — Кость, ну что за ребячество?

Говорит строго, будто и правда раздражена тем, что я предстал перед ней в чем мать родила. Однако глаза, явно не подчиняясь воле непреклонной хозяйки, жадно шарят по моему телу. Цепко ухватываются за средоточие моего к ней интереса и изумленно расширяются.

Да, кажется, она и никогда не разглядывала меня вот так откровенно. И это взгляд согревает похлеще, чем горячий душ. В моих венах буквально забурлила кровь.

Подчиняясь своему безумному желанию, подаюсь вперёд и впиваюсь в приоткрытый ротик своими губами. Одной рукой зарываюсь в светлые волосы, чтобы не упустить. Тогда как вторая, обвивает стройную талию.

С глухим рыком подтягиваю Леру к себе, и ставлю в ванну. Под душ. Прямо в одежде. Однако, похоже, она даже не замечает этого, — вцепляется пальцами в мои волосы, жадно отвечая на поцелуй. Я бы тоже не заметил, если бы все это чертово тряпьё не мешало мне добраться до желанного тела.

— Моя сладкая, — оторвавшись от ее губ, шепчу в приоткрытый рот. — Я так скучал…

— Кость, ну что ты… — выдыхает она, извиваясь в моих руках, когда мои губы проходятся по ее шее, — делаешь?

— Хочу удовлетворить потребности одной конкретной матери-одиночки, — усмехаюсь я.

— Издеваться вздумал? — чувствую, как ее тело протестующе напрягается.

— Нет, — против ее воли стягиваю с хрупких плеч мокрый кардиган и отбрасываю на пол. — Ты это сама придумала. Я только решил немного поиграть по твоим правилам.

— Не наигрался ещё?! — рычит она, до боли вонзая мне в спину свои острые ноготки.

Сдавленно стону, не в силах слова против сказать.

Пусть отыгрывается вдоволь. Я буду любить. И рано или поздно она растает. Сдастся мне.

Глажу ее шею. Прохожусь большим пальцем по румяной щеке. Прерывисто целую ее влажные губки:

— Родная моя… нам надо поговорить. Очень надо. Но чуть позже, — снова ловлю ее губы, пресекая дальнейшие препирания.

Втискиваю ладонь под тугую резинку ее трусиков. Лера выгибается мне навстречу. Из ее горла вырывается нетерпеливый стон.

Какие-то бутыли с края ванны с грохотом валятся к нашим ногам. Но даже это уже не способно нас сейчас остановить. Зато…

— Мама! — раздаётся вдруг из коридора.

Лера отстраняется от моих губ настолько резко, что ударяется затылком о стену:

— Пусти! Пусти! — в панике пищит она.

Нехотя выпускаю из своих рук. Лера едва успевает встать передо мной, дергает на себя шторку, прикрываясь, и в тот самый миг дверь распахивается.

— Ага, попались! — довольно хохочет Ксюша. — Чего вы тут прячетесь?

— Мандаринка, иди, поиграй с новыми игрушками. Я сейчас приду, — пытаясь восстановить сбившееся дыхание, скороговоркой проговаривает Лера.

А я не отрываю глаз от ее затылка. Больно должно быть?

— Да я вообще-то не за тобой, — деловито выдаёт Ксюша. — Хотела узнать, когда там Костя… ой, папа выйдет!

Переключаю внимание на ребёнка:

— Я сейчас приду, дочь, — и сам улыбаюсь с этого странного, непривычного для меня обращения.

Глаза малышки в удивлении расширяются. Личико озаряет сияющая улыбка. Ксюша прикрывает ладошкой рот и, смеясь, удаляется обратно в свою комнату.

Целую Леру в затылок:

— Сильно ударилась?

Она поворачивается ко мне лицом, с явным намерением отчитать за нападение. Но я звонко целую кончик ее носа, сбивая весь настрой на выяснения отношений, и первым выбираюсь из ванной.

Беру с крючка самое большое полотенце, раздумывая, как мне поступить со своей одеждой. Напяливать влажные брюки нет никакого желания. А прятаться в ванной маленькая командирша не позволит.

— Стой здесь, — велит Лера, выбираясь из ванной вслед за мной.

Подхватывает кучку нашей мокрой одежды и выходит за дверь.

Стою. Что ж ещё делать? Даже интересно, что она на этот раз придумает.

Бездумным взглядом оцениваю тесное пространство ванной комнаты. Колотая плитка на стенах. Побелённый потолок. Деревянная дверь разбухла от времени и влаги, а оттого слега покосилась. Само корыто тоже оставляет желать лучшего.

Зато пестрая шторка явно новая. На чистом зеркале в пластмассовой оправе все ещё прилеплена наклейка производителя, — видимо оно здесь тоже недавно. Похоже, Лера как может, старается обжить эту халупу.

Мне не нравится, что моим девочкам приходится тут ютиться, но пока возможности забрать их к себе у меня нет. Предстоит решить массу вопросов, прежде чем…

— Вот, — дверь открывается и в проеме появляется Лерина рука.

Усмехаюсь, принимая одежду. Даже боится заглянуть в этот раз. Правильно, вдруг снова не сдержусь и утащу ее за собой. А ведь нам сначала поговорить нужно. Я вроде так и планировал.

В этот раз даже не удивляюсь, обнаружив в руках треники от Армани. Те самые, которые я «потерял» четыре года назад.

Пока натягиваю спортивки, придирчивым взглядом оцениваю шпингалет. Вырванный с корнями он едва держится на одном малюсеньком гвоздике.

Мгм. Придётся что-то придумать.

Выхожу из ванной. Заглядываю в кухню, где Лера развешивает на сушилке, прицепленной к батарее, одежду. И иду дальше по коридору. Туда, где меня ждут. И где мне очень рады.

— Вот и я, — улыбаюсь ребёнку.

— Ну, наконец-таки! — всплескивает руками малышка и качает головой. — Мне пора лялю спать ложить.

— Значит, кроватку собираем в первую очередь?

Ксения поворачивается с недовольным лицом:

— Пап, ты меня не слушаешь что ли? Как я ее спать положу, если у меня коляски нет? В руках качать что ли?

— Ой, извините, пожалуйста, Ксения Валерьевна, — усмехаюсь я. — Я же не знаю, как у вас тут все устроено.

Под придирчивым взглядом малышки, опускаюсь на пол и подтягиваю к себе одну из коробок:

— Коляска, так коляска, — вздыхаю я, и поворачиваюсь, услышав, что маленькая проказница смеётся за моей спиной. — Чего?

— Ты в маминых штанах что ли?

Непонимающе оглядываю себя.

— Ты что, не знаешь, что мальчикам нельзя в девчачьей одежде ходить? Мне так Поля говорила.

— Это которая из твоего старого садика?

— Ну, садик-то новый. Просто меня там больше нет, — резонно замечает девчушка.

— Я понял. Но разве эти штаны не мужские? — задаю встречный вопрос.

Категорично машет головой:

— Ну, какие ж они мужские, если мама в них ходит.

— Ксения! — вдруг раздаётся голос Леры.

Поворачиваюсь на звук, и улыбаюсь во все тридцать два.

— Не вздумай нафантазировать там себе, — шипит Лера. — Просто удобные… Пойдёмте ужинать.

— Ну, мы ещё мебель не собрали! — возмущённо топает ножкой Ксюша.

— После еды. Пока у Кости одежда не высохнет, можете поиграть.

Ксюша ручонки свои пухлые складывает, и губы дует:

— Не пойду.

— Ой, это кто тут маму не слушается, — качаю я головой. — А я думал ты у нас послушная девочка?

— А ты пойдёшь с нами? — заинтересованно спрашивает малышка.

— Конечно, — поднимаюсь на ноги и протягиваю ладонь ребёнку. — Я жуть какой голодный.

— Но только обещай, что мы соберём все.

— Даю слово.

Сжимая в ладони маленькие пальчики, вхожу на кухню вслед за Лерой, улыбаясь ей в затылок.

Удобные. Как же…

Она первым делом подходит к сушилке. Трогает одежду и разочарованно качает головой.

— Не высохнет ведь, — улыбаюсь я.

— Рано радуешься, — шипит Лера. — Если потребуется, я буду с феном над ней сидеть.

— Мам, так у тебя же фен сломался, — вставляет своё, как всегда спасительное, слово Ксюша, уже уплетая гречку за обе щеки.

Лера обречённо вздыхает, глядя на дочь. Я же подбадривающе подмигиваю своему партизану. Перевожу взгляд на Леру. Серебристые глаза сочатся негодованием.

Пожимаю плечами:

— Ну, ведь не выставишь ты меня в мокрой одежде? А там, кстати, все ещё дождь.

Лера раздраженно поднимает вилку:

— Ксения, сегодня со мной можешь поспать.

— Ура! — с полным ртом восклицает малышка. — Почему?

И мне тоже интересно.

— Костя будет спать на твоей кровати.

Глава 5

КОНСТАНТИН

— Па-па, — просыпаюсь от сонного бормотания надо мной. — Пааап.

Ксюша трясёт меня за плечо, и я тут же вскакиваю с ее тесной кровати, которая явно жмет мне в коленках. Пытаюсь продрать глаза, вглядываясь в темноту. Обнимаю ребёнка за плечи:

— Что случилось? Что-то болит? В туалет? Пить?

— Нет. Там… мама, — шепчет она едва различимо.

Обходит меня стороной и заваливается на свою кроватку. Пока я продолжаю непонимающе хлопать глазами, пытаясь проснуться.

— Она тебя зовёт, — бормочет из полудрема ребёнок.

Сердце заходится в бешеном ритме. Меня? Точно?

Поднимаюсь на ноги. Неторопливо подхожу к большой кровати, чтобы ненароком не наступить на какую-нибудь игрушку. Зарываюсь пальцами в бороду, спросонок пытаясь сообразить, что происходит.

Поговорить нам с Лерой так и не удалось. После сбора кукольной мебели и игры в дочки-матери, в которой я исполнял роль дедушки, Лера увела Ксюшу мыться и спать. А я отправился на кухню, чтобы не мешать укладыванию.

Рассчитывал, что Лера придёт ко мне. Но видимо помятуя вчерашний «инцидент», она решила не рисковать. Когда я вернулся в комнату, она уже спала в обнимку с Ксюшей.

Из-за того, что важный разговор так и не состоялся, вариант, где я могу быть милован и приглашён в кровать, пока отсутствует. И это вынуждает меня нервничать. Зачем бы ей…

— Кость, — выдыхает мое имя Лера, и я замираю, вглядываясь в спящее лицо. — Не уходи… Костя.

Перестаю дышать. Перед глазами возникает видение того, что было с Лерой, когда я уехал. Если отбросить всю ту ложь, что она мне нагородила и принять во внимание, что она любила меня так же, как я ее, — а что было со мной, я и врагу не пожелаю, не то, что любимой женщине.

У меня крыша ехала, насколько я хотел, чтобы она была рядом. Несколько раз порывался плюнуть на все и поехать к ней, потому что жизнь без неё казалась невыносимой. Но почему-то каждый раз находил в себе силы остановиться. Был уверен, что не нужен ей.

Идиот. Мне хватило раз ее увидеть, чтобы понять: все, что она мне наговорила тогда — было ложью. Если бы я не сдерживал себя, то мы бы уже давно во всем разобрались…

Если я — взрослый мужик, чуть с ума не сошёл, то, каково было ей? Моей маленькой хрупкой девочке.

— Костя, пожалуйста… — снова шепчет голос с надрывом.

— Я рядом, — глотая неприятный ком, застрявший в горле, отзываюсь я тихо. — Всегда теперь буду рядом. Никуда не денешься от меня, глупенькая.

Ложусь рядом и притягиваю к себе подрагивающее тело. Такая холодная. А у меня будто костёр в душе разгорается. Не тот согревающий, который возникает обычно, когда она рядом. Нет. Нечто куда более зловещее. Он будто испепеляет меня изнутри.

Сколько же времени мы потеряли по моей глупости? И сколько ещё предстоит пережить, чтобы она наконец смогла довериться мне. Не только во сне.

— Тише-тише, — глажу ее волосы. — Кажется, я стал твоим кошмаром. А говоришь — игра…

Ее носик утыкается в мою шею. Влажные от слез губы, обжигают кожу короткими поцелуями.

— Костя.

— Да. Я тут.

— Я так скучала, Кость, — давясь от слез, бормочет она в полудреме.

— И я. Очень скучал, моя девочка.

— Кость… — ей будто просто нравится произносить мое имя.

— М, — отзываюсь я, целуя ее в макушку.

— Я тебя люблю.

Сердце пропускает пару ударов, чтобы вновь возобновить свой ход, и начать предательски барабанить в ушах. Огонь в душе перестаёт быть болезненным, вновь становясь ласково-согревающим.

Приподнимаю голову от подушки, пытаясь понять, не послышалось ли мне. Вглядываюсь в лицо: глаза закрыты, дыхание размеренное, слёзы больше не льются. Уже спит? Как она может спать в такой момент?!

Хотя закрадывается у меня подозрение, что на утро она даже и не вспомнит об этом. А жаль…

— И я тебя люблю. Родная моя, — затягиваюсь ее привычным цитрусовым ароматом, таким родным, что начинает щипать глаза. — Больше жизни.

Горячо. В груди горит. А из горла вырывается обжигающее дыхание. Постель кажется ледяной.

Не разлепляя глаз, потому что яркий свет раздражает даже через опущенные веки, поворачиваюсь в надежде нащупать тот островок тепла, который дарил комфорт всю ночь.

Но никого нет.

Конечно. Мне это все приснилось. Я один.

Чувствую, как болезненное дыхание начинает учащаться.

Они привиделись мне. Не желаю просыпаться в мир, где их нет…

— Мам, ну надо папу поцеловать! — вдруг врывается тонкий голосок в мой сон.

Да. Да, пожалуйста. Заберите меня к себе. В свой сладкий сон. Мои родные. Не хочу без вас…

— Не буди его, Мандаринка. Папа приболел, пусть поспит. Пойдём скорее. А-то в сад опоздаем.

Лерочка. Любимая моя…

— Мам, ну ты ведь меня целуешь, когда я болею, чтобы я выздоровела поскорее! Не можем же мы папу вот так бросить! — возмущается малышка.

Она покорила мое сердце вслед за своей прекрасной мамочкой. Моя спасительница…

— Ладно, только быстро, — бормочет Лера. — И аккуратно. Не разбуди.

— Хорошо! — голосок приближается.

Чувствую на своём лице маленькие прохладные ладошки. Они гладят мою бороду.

— Не болей, пап, — губки касаются кончика моего носа.

Невольно улыбаюсь.

— Мам, ну? — снова чего-то требует маленькая проказница, и оставляет меня без своих прохладных ладошек.

Не в силах вырваться из плена сна, недовольно мычу, что они оставляют меня. Но тут же затихаю, когда моего лба касаются тонкие пальцы. Тоже прохладные, но теперь побольше. Ладонь соскальзывает на мою щеку. Ко лбу прикладываются губы.

— Не болей.

Лерочка. Утыкаюсь лицом в нежную ладонь. Невольно целую мягкую кожу.

Просыпаюсь. Теперь окончательно.

Рядом никого. Но я определенно в той самой квартире, в которую пришёл за Лерой. Однако чувство нереальности происходящего не отпускает. Голова кружится. В груди горит.

Где мои девочки?

Тянусь за телефоном. Девять часов утра. Я все проспал?

Тяжело поднимаюсь с кровати. Странная слабость в теле, ломит кости. Выхожу в коридор, с паническими мыслями: что, если они сбежали от меня?

Заглядываю в кухню и облегченно опираюсь на косяк. Моя Мандаринка, стоя у плиты, расставляет на противне небольшие фигурки, прототипы которых пока трудно узнаваемы.

Неторопливо подхожу ближе. Мне нужно ее обнять, даже если она будет возмущена. А потом и поговорим. Кажется, я пообещал себе это уже в сотый раз. Плевать. Надо обнять. Иначе нет сил.

Осторожно касаюсь стройной талии. Лера даже не дергается. Будто чувствовала, что я вошёл в кухню. Веду ладонями по плоскому животику. Прижимаю свою жизнь к себе.

Чувствую, как состояние автоматически начинает приходить в норму от одного ее запаха. Утыкаюсь носом в макушку. Коротко целую.

— Доброе утро, моя родная.

Чувствую, как от моих слов учащается ее дыхание. Слегка склоняюсь и кладу голову Лере на плечо.

— Где наша малышка? — говорю тихо, касаясь губами щеки.

— В саду, — выдавливает Лера. — Как ты себя чувствуешь?

Прикрываю глаза от удовольствия стоять вот так с ней в обнимку:

— Потрясающе, — едва не мурлычу я.

Приятно-прохладная ладошка ложится на мою щеку. Лера вдруг напрягается в моих объятиях. Вынуждает меня выпрямиться и разжать руки. Поворачивается. Брови нахмурены. Любимые глаза глядят с негодованием и толикой волнения.

— Если потрясающе, тогда будь добр, покинь мою квартиру. И жизнь… — отчеканила, заглядывая мне в глаза.

Не знаю, что она там в них нашла. Но вдруг подаётся ко мне. Обхватывает ладонями шею и тянет вниз. Касается губами лба.

— Вот же! — негодует она. — Почему ты не мог заболеть в любом другом месте!

— Потому что хотел быть именно здесь, — усмехаюсь я, касаясь ее румяной щеки пальцами.

— Если бы не жар, я бы подумала, что ты нарочно симулируешь, — бормочет она недовольно, отстраняясь от меня. Снова поворачивается к плите. — Хотя может ты под дождь без зонта выперся нарочно! На что не пойдёшь ради очередного завоевания!

Тааак. Вот и повод поговорить.

— Марш в кровать, — велит она. — Сейчас завтрак принесу… Ой!

Не даю ей договорить, резко разворачиваю к себе:

— Будешь и дальше избегать меня? — гремит мой голос в тесной кухне.

В первое мгновение Лера явно теряется. Но я вижу, как в ее серых глазах, словно грозовая туча, собирается решимость:

— Да ты вторые сутки живешь в моей квартире! Как же? Избежишь тебя! — выпаливает она. — Я только понять не могу, зачем?! В прошлый раз не наигрался?! Или спор не окончен? Пока что? Что ещё я должна сделать, Кость, чтобы ты выиграл?! Умереть за тебя?!

Словно пощёчину влепила.

— Все не так, Лер.

— А как, Кость?!

— Тебе стоило ещё тогда спросить, я бы все объяснил, и…

— Так я и хотела спросить, да только… Впрочем, неважно! — она бьет по моей руке, что я упёр в столешницу, чтобы удержать ее. — Это все больше не имеет значения!

Приседает и пробирается у меня под рукой. Закатываю глаза и снова ловлю ее за локоть. Поворачиваю к себе и грубо прижимаю ее к стене:

— Нет, важно! Мы поговорим. Теперь я знаю, что произошло. Этот чертов шкаф! Все что ты там услышала… — морщусь, боясь, что она не примет мою искренность, — все правда. Я раньше спорил на студенток. И на тебя поспорил. Но только на катке. Я поцеловал тебя на спор! И все! Мы перестали с Игорем играть в эти идиотские игры, как раз из-за того, что вся эта хрень вынудила нас с ним отправиться в ссылку в Новочек!

Лера хмурится. Но слушает. Даже не пытается перебить. Видимо моя искренность все же привлекла ее внимание.

Я знал. Она всегда меня понимала лучше остальных. А если бы я попытался отвертеться, и сказал, что все что она слышала — враньё, тогда Лера больше никогда не стала бы слушать меня.

— Мы больше не играли, — продолжил я. — И не только потому, что нас наказали за это. Я больше не захотел. Все из-за той серой мышки, что была не в моем вкусе. Которая перевернула мой мир. Ты себе даже представить не можешь, как сложно было осознать, что теперь все по-взрослому. Что все это не игра. И я по-настоящему влюбился.

Ее губки удивленно разомкнулись. Однако в глазах все ещё стояло сомнение. Будто она не верила, что я говорю о ней.

— Ты. Лерочка. Ты сломала беспринципного, эгоистичного профессора, который пользовался студентками, — морщусь от отвращения к самому себе. — Можно сказать, отомстила мне за них всех разом. Я дураком был, признаю. Столько глупостей сделал, — подаюсь вперед и утыкаюсь лбом в ее лоб, продолжая шептать в губы: — И моя серая мышка для меня самая красивая. Не вижу никого кроме тебя. И споры эти дурацкие. И то, что поверил тебе тогда. Вместо того чтобы почуять подвох…

— Заткнитесь уже, Константин Дмитриевич, — бормочет она, прикрывая глаза.

Сама тянется к моим губам. Не могу устоять перед таким соблазном. Прихватываю ее губку зубами. Я так много хочу с ней сейчас сделать. Но сначала необходимо поставить точку.

— Простишь? — шумно выдыхаю в ее рот.

— Если это все в прошлом… — нетерпеливо ловит мои губы своими, льнет к моему телу.

— В прошлом, — между поцелуями вставляю я, — клянусь.

Подхватываю Леру на руки, и она тут же обхватывает мои бёдра ногами.

— Ты горишь, — бормочет она, когда мои губы впиваются в ее шею.

— О, поверь, я чувствую, — усмехаюсь я.

Она тихо хихикает, пытаясь спрятать от меня свою сладкую шейку:

— Я не о том, Кость, — ловит мое лицо ладонями и заглядывает в глаза, пытаясь выглядеть серьезной. — У тебя жар. Надо в кровать лечь.

— Как скажешь, — улыбаюсь я, выходя из кухни со своей бесценной ношей в руках.

Лера снова смеётся, лаская мой слух:

— Ну, Костя!

Войдя в комнату, опускаю ее на расправленную кровать и нависаю сверху:

— Что? Разве я делаю что-то не так? Ты велела в кровать. Я в кровати, — усмехаюсь, стягивая с неё одежду.

— Я имела в виду отлежаться. Поспать. А мне работать надо… Ааа… — выгибается мне навстречу, когда моя рука протискивается между сжатых бёдер.

— Мне необходимы твои целебные поцелуи, — улыбаюсь, спускаясь губами к ее пупку.

— Ты невыносим. Хоть бы позавтракал сначала. Откуда только силы?

— Я вот прямо сейчас. Завтракаю. Мандаринкой. Такой голодный…

— Мандарины — не еда, — усмехается она.

— Теперь в этой семье правила устанавливаю я. Сказал, что хочу тебя на завтрак, значит, лежишь и наслаждаешься.

— Как скажете, Константин Дмитриевич, — Лера снова смеётся, и я чувствую такую легкость.

Все позади. Теперь у меня есть семья.

Однако было что-то, что все ещё не давало покоя. Но понять причин волнения я пока не мог.

Что-то не сходится. Все решилось как-то просто. Неужели достаточно было поговорить? Тогда почему она так легко отказалась от меня тогда? Не попыталась спросить. А вдруг все это было бы ложью? Разве могла она из-за слухов так просто предать нашу любовь?

Я, даже собственными глазами увидев ее в окне с другим, не смог развернуться и молча уехать. Предпочёл добить себя, но расставить все точки над i. И Лера такая же. Пытливый ум всегда вынуждает искать ответы. Решать задачи разной сложности…

Тогда что же остановило ее? Может Игорь мне не все рассказал?

Пока не стану бередить. Боюсь нарушить это зыбкое счастье.

Глава 6

ЛЕРА

— Кость, ну что ты делаешь? Опоздаем же! — ворчу я, глядя, как мой мужчина ковыряется в чулане, в который я даже ни разу не заглянула со времён переезда.

Мой мужчина. Неужели это может быть правдой?

Ещё пару дней назад, я думала, что ни за что не подпущу его. Старые раны не позволяли. Но я не смогла устоять. Не могу без него.

Договорилась сама с собой, что вся боль, которую я пережила, не имеет к нему никакого отношения. То был другой Костя. А этот поклялся, что изменился. Что больше не сделает мне больно.

И мне хочется ему верить. Во-первых, потому что противиться ему я просто физически не могу. Во-вторых, потому что он действительно словно другой человек. И внешне и внутренне.

Считанные дни, что мы успели провести вместе, пока он болел, показали это весьма наглядно. Он стал довольно категоричным, зрелым, серьёзным, но при этом стал чаще улыбаться, — говорит благодаря нам.

И это не единственные изменения.

Седина на висках. Густая борода. Да и эта гора мышц — все не могу привыкнуть. Раньше его можно было назвать скорее жилистым, а сейчас…

Невольно упираю взгляд в смуглую спину, где под кожей перекатываются мышцы. Костя продолжает ковыряться в кладовке, похоже, не намереваясь одеваться. А у меня из-за него мурашки по затылку бегают.

— Ты нормально себя чувствуешь? — бормочу я, завороженно наблюдая за его атлетичным телом. — Уверен, что пора к работе возвращаться?

— Малышка, надо разобраться с некоторыми вопросами… О, нашёл! — Костя выныривает из чулана, вооружившись отверткой и коробкой саморезов.

Невольно закусываю губу, когда он поворачивается ко мне своим могучим торсом.

— М, зайка, если ты будешь так смотреть, то мы точно опоздаем, — усмехается Костя, вынуждая меня краснеть.

Подходит вплотную, заставляя меня пятиться. Упираюсь лопатками в стену. Дыхание учащается. Каждый раз, когда он так близко.

Не могу оторвать взгляда от его губ.

— Настолько не хочешь ехать в универ? — хрипит он, и тянется к моим губам.

— Пап, ну ты ещё не оделся?! — между нами втискивается возмущённый ребёнок.

Костя отстраняется под ее натиском и поднимает бандитку на руки.

— Простите, моя принцесса! Сейчас шпингалет прибью и пойдём.

Любуюсь этими двумя. А на душе кошки скребут. Я так и не призналась Косте, что Ксюша его дочь. Как-то и разговор не заходил. И вроде без того он в ней души не чает. И… это моя страховка.

Если он снова решит играть — мы уйдём. И у него не останется повода меня останавливать.

Это раздражающее ощущение чего-то нехорошего, никак не хочет отпускать. Душу словно в центрифугу засунули. И я не могу понять причины этого.

Хотя… есть догадки.

Дело в том, что у нас с Костей остался нерешённый вопрос. Ответ на который я знать не хотела. Вернее, хотела, но боялась получить.

Вся эта глупость со спором — ничто. По сравнению с истинной причиной нашего разрыва.

Но я ещё не готова. Хочу хоть немного побыть счастливой.

Может, никогда и не буду готова. Если, как он клялся, действительно ВСЕ осталось в прошлом.

Бездумно улыбаясь, наблюдаю, как Костя прикручивает выдранный шпингалет. Что-то бормочет себе под нос, но я особо не вникаю. Просто наблюдаю за ним.

— Ничего-ничего. Сейчас разберусь со своими… и заберу…

Все эти дни я словно в каком-то волшебном кино. Будто со стороны наблюдаю, как этот строгий мужчина со своей обаятельной улыбкой прет как танк прямиком к моему сердцу.

Я думала, забыла. Считала, что выкинула его из головы. Надеялась, что возненавидела… Ан-нет. Оказалось это не так-то просто. Даже с предателем.

Вот блин. Опять я ступила на эту скользкую дорожку. Сама ведь обещала простить. Так и нечего бередить! Пройдёт немного времени, тогда обсудим и расставим все окончательно на места.

Из комнаты выходит Ксюша. Моя кандидатура теперь ее мало привлекает. У неё теперь есть папа.

— Пап!

— Да, Мандаринка?

— Я вот твою рубашку принесла, — и улыбается во весь рот.

— Спасибо, маленькая помощница. Я почти закончил. Ты, я смотрю, очень торопишься?

— Галина Петровна будет ругаться, если я опоздаю!

— Никто никуда не опоздает, вот смотри на часы, видишь стрелка большая…

Костя начинает объяснять нашей маленькой, но чрезмерно умной дочке, как обращаться с часами. Не забывая попутно вкручивать саморезы в дверь. А я к косяку привалилась и наблюдаю за ними. Снова, будто кино смотрю. А в глазах слёзы стоят.

— Готово! — выпрямляется Костя.

Быстро моет руки и натягивает предложенную Ксюшей рубашку.

Уже через несколько минут наше семейство выходит из подъезда.

— Куда? — останавливает нас Костя, когда мы с Ксюшей по привычке сворачиваем к тропинке, ведущей прямиком к саду. — В машину.

— Кость, да тут идти-то…

— Вот если мы будем ходить туда-сюда, то точно опоздаем. В машину, — повторяет он повелительным тоном.

Сдерживаю улыбку. Теперь я вообще ничего сама решать не могу? Не то, чтобы я сильно расстроена. Меня наоборот успокаивает нахождение за его широкой спиной.

Ксюшу нам пришлось сдавать вдвоём. Ведь я обещала, что если Костя ещё раз приедет, то проводит ее прямо в сад. И если до этого он несколько дней не выходил из нашей тесной квартирки, так как болел, то теперь уважительные причины закончились.

Но и Ксюша не обманула. Она действительно не стала плакать, когда уходила в группу. И мотивировала этот феномен так:

— Так ведь я плакала, потому что боялась, что ты одна остаешься. А теперь ты не одна.

С лучезарной улыбкой помахала нам рукой, и стала громогласно оповещать других детей, что сегодня она пришла с папой. А я сбоку-припёку. Ладно, папина популярность тоже рано или поздно угаснет.

Усмехаясь, сажусь на переднее сиденье чёрного, наглухо затонированного внедорожника. Ей богу, будто он не ректор, а бандит какой-то.

Моя рука тут же оказывается в плену сильных пальцев. Поворачиваюсь к Косте и замечаю на его губах примерно такую же задумчивую улыбку.

— Чего? — интересуется он.

— А ты? — ещё шире улыбаюсь я.

Он подтягивает мою руку в своей к губам. Целует мои пальцы:

— Сам не знаю. Кажется, это просто счастье вынуждает улыбаться. Я и подумать не мог, что может быть… вот так, — почему-то осекается.

Отворачивается к окну и прочищает горло. Я понимаю. Сама в такой же болезненной эйфории.

Костя нажимает на кнопку, и машина начинает утробно рычать. Осторожно выезжаем с парковки у сада.

— Сколько пар у тебя? — спрашивает, вырулив на дорогу.

— Две.

— Хмм… А прав не появилось случайно?

— Нет, — усмехаюсь я. — Да и зачем они мне? Я на этом звере, ещё и по Москве, ездить не намерена.

— Значит, такси возьмёшь.

— Глупости. Я могу сама о себе позаботиться…

— Я уже понял, что ты можешь. Обойдёмся без дальнейших демонстраций. Отныне о вас забочусь я. И завязывай уже отстаивать свой авторитет на каждом шагу. У тебя все равно ничего не выйдет.

— Почему это? — усмехаюсь я. — У меня-то в этой семье опыта побольше и…

— Глава сменился. Можешь свой опыт отложить на полочку и выдавать порционно и исключительно в рекомендательной форме.

— О, как скажете, господин ректор, — я усмехаюсь с его сосредоточенного лица.

— Ты не рассказала, что там с бабушкой? — неожиданно спрашивает Костя.

Тяжело вздыхаю:

— Я же тебе ещё тогда говорила, что она не очень здорова. Долго понять не могли. Потом диагностировали… — замолкаю, заметив, как большая рука сжимается на руле. — Кость, ты чего?

— Я понять не могу, — слышу, что злится, слова буквально просачиваются сквозь сжатые зубы, однако пальцы, что все еще сжимают мою ладонь, принимаются осторожно поглаживать кожу. — Неужели я настолько тебя обидел, что даже оказавшись в полной ж…

— Ты ведь не хочешь прямо сейчас об этом говорить, — одергиваю я мужчину, будучи сама не готова к тяжелому разговору. Не так.

Он нервно выдыхает. Поворачивается к боковому окну, пока мы стоим на светофоре. Видимо с мыслями собирается.

— Кость, — тихо бормочу я, и, придвинувшись к мужскому плечу, кладу на него голову, — мы же договорились. Все осталось в прошлом.

Ещё один резкий выдох. Светофор переключается на зелёный. Костя поворачивается, мельком целует меня в макушку, и трогается с места. Прикрываю глаза от удовольствия.

— Ой, Кость, — спохватываюсь, когда мы уже подъезжаем к универу, — куда ты едешь?

— Так в универ же, — непонимающе подтверждает мои догадки Костя. — Чего всполошилась?

— Останови сейчас же! — требую я. — Мы ведь не можем явиться туда вместе!

— Глупости. Пока мы внутри машины, нас никто не увидит.

— Рано или поздно мне же придётся выйти?

— Даже если так, нас уже точно кто-то мог видеть вместе.

— Ну, то можно спихнуть, якобы ректор великодушно помог немощной студентке. А вот если мы утром вместе приедем…

— То я тоже помог немощной студентке, — Костя смеётся, а мне вот не до смеха.

— Чем интересно?

Игнорируя мой протест, Костя паркует машину на площадке у главного корпуса. Дергает ручник, и поворачивается ко мне:

— Уже забыла? — его губы оказываются в опасной близости от моих. — Удовлетворяю потребности одной конкретной мамочки.

Скептически выгибаю бровь:

— Нет, это ты забыл. Там было о матери-одиночке.

— Но ты же больше не одиночка. Однако потребности остались.

— Костя, — выдыхаю я напряжённо, прикрывая глаза, когда по моему обнаженному колену проходится сильная ладонь, — на пары же…

— Я уже соскучился, — шепчет он.

Ощутив его губы на своём бедре, резко открываю глаза и в панике осматриваюсь:

— Костя, ну не на парковке универа же? — упираюсь рукой в широкое плечо, но оттолкнуть сил не хватает.

Он подхватывает мои ноги и закидывает ступни на руль:

— А почему нет? — хрипит он, и до меня вдруг доходит, что он вовсе не шутит.

— Костя, — выдыхаю я, когда он напирает на меня, — так нельзя… Нас же кто-то увидит!

— Никто не увидит, — он целует мою шею и мозги плавятся. — Стёкла в ноль закатаны.

Кто-то из нас должен мыслить здраво. И, похоже, это точно будет не он. Что четыре года назад — я радела за его репутацию больше, чем он сам, что сейчас…

— Подожди вечера, — мямлю я, чувствуя, как мое тело отказывается ему сопротивляться.

— Я сегодня не смогу приехать, — выдыхает он обречённо, явно остывая.

Да тут и меня отрезвило. Я-то думала…

— Почему? — нетерпеливей, чем хотелось бы, спрашиваю я.

Костя немного отстраняется, и заглядывает мне в глаза:

— У меня важная встреча на вечер назначена. Нужно поскорее разобраться с кое-какими делами, — прихватывает меня за подбородок и коротко целует в губы.

— Ладно, — сдаюсь я, не желая его допрашивать. Хотя внутри все переворачивается от недоверия.

Стоп-стоп. Не накручивай себя. Вполне вероятно он просто хочет собрать вещи, чтобы переехать к нам? Это было бы здорово. А может и вовсе сюрприз какой задумал? Вот приедет вечером с вещами и…

— Завтра осенний бал, — вдруг говорит Костя. — Пойдёшь?

Теряюсь, от неожиданной смены темы:

— Н-не знаю… нет. Что я там забыла? Да и там все мероприятие начинается после пяти. И куда я Ксюшу дену? Нет уж.

— Ну, есть же няни…

— Не-не-не. Я раз уже думала насчёт этого. Но поиск хорошей няни процесс небыстрый. Не хочу оставлять ее с незнакомым человеком. Поэтому сначала найти, причём желательно, чтобы кто посоветовал. Самой познакомиться. И чтобы она Мандаринке понравилась, — отмахиваюсь. — В общем, за один день это точно не решается.

— Я тебя понял, — усмехается Костя, постукивая по рулю. — Я бы и сам предпочёл не идти. Лучше бы с вами вечер провёл…

Подвигаюсь к нему и целую в щеку:

— Но это твоя работа. Где ваша ответственность, господин ректор?

Он вдруг поворачивает ко мне лицо. Вижу, как в его медовых глазах все ещё плещется желание:

— Назови меня так ещё раз, и точно на пары не успеешь, — рокочет он тихо.

— Все! — отстраняюсь. — Поняла!

Хватаю свою сумку и, мельком окинув опустевшую парковку, выскакиваю из машины:

— До завтра, господин ректор! — показываю ему язык.

Костя резко подаётся ко мне через пассажирское сиденье, и ловит руку:

— Не хочу. Не хочу «до завтра», — целует мои пальцы.

Я воровато оглядываюсь по сторонам, дабы убедиться, что нас никто не видит.

— Ну, Костя, — бормочу я, чувствуя, как ноги подкашиваются.

— Может, зайдёшь ко мне сегодня?

— Куда? — мозги совсем не соображают.

— В кабинет, любовь моя.

Щеки обдаёт жаром от воспоминаний из далекого прошлого. Он что же, решил теперь на ректорском столе попробовать?

Костя усмехается и наставительно цокает языком:

— Ай-яй, Валерия Александровна, как не стыдно. Я просто увидеть тебя хочу. Ну, может разве что обнять…

— Это вам стыдно должно быть! Знаю я, чем ваши обнимашки обычно заканчиваются, Константин Дмитриевич, — нарочито строго выдаю я. — Так что, нет уж! Работайте! Разберётесь со своими «кое-какими» делами, тогда и увидимся.

Выдергиваю свою руку. И закрываю дверь. С улыбкой направляюсь к корпусу, однако чувствую, что не просто так опять зацепилась за эти «кое-какие».

Меня это раздражает, но что я должна сделать? Залезть ему в голову? Вытребовать ответов? Кажется, я просто ещё к ним не готова.

Если бы я только знала, как быстро эти ответы сами меня найдут…

Глава 7

ЛЕРА

Вздрагиваю, услышав звонок на перемену.

Две пары пролетели довольно быстро. Ещё бы. Если мысленно отсутствовать на занятии, то может показаться, что его и вовсе не было.

В задумчивости складываю свои пожитки в сумку, все ещё сомневаясь, не сглупила ли я, отвергнув Костино предложение заглянуть к нему в кабинет. Мне и самой так не терпится его увидеть, хоть на секундочку. Может пойти? Сюрприз сделаю…

— Ну, привет, обморочная наша! — напротив меня на стул опускается девушка с широченной улыбкой. — Ты как? Перепугала всех в прошлый раз!

Хлопаю глазами, с трудом пытаясь вспомнить, где мы могли пересечься, чтобы я ее пугала.

А, точно, первый день в универе! Из-за Кости я вообще все забыла.

— Все отлично, — отмахиваюсь я, поднимаясь из-за парты. — Просто перенервничала тогда…

— Да я так и подумала, — понимающе усмехается девушка. — Малая у тебя шустрая, конечно! Она зашла. Игорю Николаевичу все по полочкам разложила. Велела маму не ругать за опоздание. Потом стихи нам рассказывать начала.

Прикладываю ладонь ко лбу:

— Блин, мне так стыдно!

— Да ну, брось! За что? Мой мелкий ещё и ни такое вытворяет! Говорят, кризис трёх лет, — пожимает она плечами. — Вроде пройти должно. Но что-то с трудом верится.

— У тебя тоже ребёнок? — удивляюсь я.

Миловидная девушка с бессменной улыбкой на лице, почему-то плохо ассоциируется у меня с мамочкой маленького шилопопого создания. В ней словно бурлит энергия. Я вот таким с самых родов похвастаться не могу.

— Да, сынок. Я, кстати, Олеся, — она протягивает мне руку, и я улыбаюсь в ответ.

— Лера, — пожимаю протянутую мне ладонь. — Приятно.

— Пойдём, скорее в столовку, пока все столы не заняли, — она подхватывает меня под локоть и увлекает за собой из аудитории. — На большой перемене там вечно не протолкнуться. Надеюсь, Соня успеет раньше нас и займёт стол. Ты на бал идёшь завтра?

Она так резво перескакивает с темы на тему, что я маленько теряюсь. Ещё и пытаюсь смотреть по сторонам, чтобы на всякий случай запомнить дорогу к столовой.

— Нет, — все же отзываюсь я. — Мне дочь не с кем оставить. Думаю, на будущее няню подыскать, чтобы не пропускать всякие мероприятия, но…

— О, так найдём! Я сама обычно подобными услугами не пользуюсь, у меня мама с малым сидит. А вот у Соньки весь дом на прислуге держится, — усмехается, и добавляет заговорщическим шепотом: — Она у нас мажорка.

Хихикает и облегченно потягивается:

— Эх, хорошо! Ещё одна пара и свобода. Ты уже успела с кем-нибудь познакомиться?

— С кем? — настораживаюсь я, будто меня в чём-то преступном обвиняют.

— Ну с одногрупниками, — конкретизирует Олеся. — Доча твоя успела рассказать, что вы издалека переехали. Вот я и подумала, что ты ещё не успела полезных знакомств завести.

— Можно и так сказать, — бормочу себе под нос, не желая вдаваться в подробности.

— Значит, тебе повезло, — смеётся звонко, — теперь у тебя есть я! Я тоже, считай, одна. Поступали с Софкой вместе. А потом в академ обе поудходили. Да только меня мама выпнула из дома, как только я родила. Говорит, сначала образование, пеленки успеешь поменять всегда. А Сонька засиделась в академе, а потом вернулась и вовсе специальность решила поменять. Засранка! Между прочим, это она меня сюда затянула. А сама слилась, где попроще будет. Теперь ноет, что надо было оставаться на нашем факультете, чтобы конспекты мои с прошлых лет забрать и не писать самой. Я говорю: бесполезно, я все сожгла, как только закончила. Да не смогла долго дома высидеть. Это ж дурдом, что происходит, когда мама дома. Электровеник тут же заводится. У всех волосы дыбом, что он вытворять начинает. В общем, и мама моя не выдержала. Говорит, что он без меня себя ведёт спокойней. И опять выгнала учиться. Вот и принесла меня нелегкая на магистратуру.

— Понятно, — бормочу я, когда мы подходим к шумной столовой.

— Ооо, я вижу место! Давай шибче!

Протиснувшись мимо зазевавшихся студентов, мы победоносно усаживаемся за столик. Олеся бросает строгий взгляд в сторону компании, которую мы опередили, и кладёт сумку на стул.

— Короче, ты сиди, стол карауль. А я пойду чего-нибудь нам пожевать возьму, — она тут же убегает, а я по сторонам оглядываюсь.

Пытаюсь понять, как я тут очутилась. Вроде вот только размышляла, не пробраться ли мне к своему мужчине. И тут уже посреди шумной столовки. Хотя это тоже хорошо. Знакомства надо заводить. Тем более, раз у девчонок тоже дети. Может и Ксюше друзей найдём. Очень уж я волновалась, что все, кого она знала, остались в родном городе.

Поднимаю взгляд, и замечаю Олесю, что тащит поднос полный еды. А рядом с ней подтянутая блондинка, что на ходу в сумочке ковыряется. Видимо это и есть ее Соня.

— Обморочная, знакомься! — весело кричит Олеся. — Это моя Софка.

Подходит и опускает поднос на стол, начиная выставлять передо мной еду.

— Приятно познакомиться. Я — Лера, — бормочу, помогая Олесе.

Блондинка наконец отрывается от своей сумочки. Поднимает на меня голову. Кивает. Усаживается напротив. А я столбенею.

Чувствую, как огромное помещение столовой почему-то начинает на меня давить.

Душно.

Не помню, что нужно делать, чтобы вдохнуть…

Конечно, я узнала ее. Страшнейшая катастрофа в жизни обычно помнится ярче всех прочих воспоминаний. К сожалению.

Она — то прошлое, что я хотела забыть…

И все началось с чертового шкафа на кафедре математики.

В тот день, выслушав откровения Костиного друга, и дождавшись, когда кабинет опустеет, я наконец выбралась из своего удушающего плена.

Мне необходимо было немедленно поговорить с Костей. Понятно, что я не дура, чтобы вот так поверить каким-то сплетням и из-за этого порвать отношения с любимым. Нет, это не про меня. Пытливый ум требует ответов! Немедленных!

Так как Костя написал сообщение, что у него в квартире что-то случилось, я не задумываясь помечалась туда. Мне было неважно что он мне скажет. Правда вся эта ерунда со спорами или нет, называл ли он меня серой мышкой или нет! Я готовилась поверить всему, что он скажет!

Если бы сказал, что все это ложь — значит, так оно и есть! Сказал бы, что так и было, но сейчас все изменилось — приняла бы! Сказал бы, что наши отношения с самого начала и по сей день глупая шутка — смирилась бы…

Выскочила из такси и помчалась к подъезду. Прямо перед моим лицом какой-то дедуля открыл тяжелую железную дверь и я, не помня себя, помчалась по лестнице.

Помедлила лишь секунду перед дверью в квартиру Кости. Пригладила растрепавшиеся волосы и попыталась восстановить дыхание. К черту! Нет сил ждать!

Нажимаю на звонок. Тишина. Может не работает?

Стучу, как безумная. И наконец слышу, как щёлкает замок.

Дверь отворяется. И я теряю дар речи.

— Ну, че надо, полоумная? — на меня негодующе смотрит симпатичная девушка с мокрыми волосами. — Пожар, что ль?

Мой взгляд недоуменно скользит по ее фигуре.

Придерживая одной рукой дверь, второй она сжимает на груди полотенце. За которым явно виднеется приличный живот…

— Так и будем стоять? — нетерпеливо спрашивает она.

— Простите. А Костя… дома? — выдавливаю.

— Нет его, — резко отзывается девушка.

Нет-нет… Должно быть, я что-то напутала? Может не та квартира?

— Б-барсов? — выдавливаю я.

— Барсов. Не дома, — диктует она мне, едва ли не по слогам как слабоумной. — Все?

Я что-то не так поняла… Это точно. Костя не мог. Может и поспорил, но не…

— М-можно узнать, — выдавливаю я, — а вы кем ему приходитесь?

Девушка закатывает свои светло карие глаза:

— Единственная постоянная женщина в его жизни! София. Барсова. Ещё вопросы?

Тогда-то я и попросила Владьку разыграть весь этот спектакль перед окном. Знала, что он приедет. Чувствовала, что смотрит. И сердце от боли разрывалось. Как он мог?!

В том, что его чувства ко мне не были подделкой, я не сомневалась. Невозможно так сыграть. Но делать меня своей любовницей, при беременной жене, которая очевидно примчалась из Москвы, дабы проверить своего благоверного…

Такой грязью я себя тогда почувствовала. И никакая любовь не могла заставить меня забрать отца у не рождённого ребёнка.

Однако уже скоро я узнала, что одному невинному ангелу все же суждено расти без отца…

Боже, что было с ба, когда мне пришлось признаться ей… Она требовала, чтобы я сказала ей кто отец, отхлестала меня ремнём, клялась из дома выгнать.

Наверно и выгнала бы. Да только когда результаты ее анализов пришли, она остыла.

Сели на кухне над бумажками этими, и обе непониманием что делать. И откуда она только берётся онкология эта?

— Спасибо, — выдавливает вдруг.

А я на неё взгляд недоуменный поднимаю.

— Хоть из-за твоей дурости успею правнука понянчить.

И заплакала. И я заплакала. У меня же кроме неё никого больше не осталось. Сколько бы не было между нами непонимания, она — самый родной мой человек.

Понянчить так и не удалось. Смотреть — смотрела. А подниматься с кровати уже не могла.

Так у меня получилось сразу два ребёнка: стар и млад.

Так что про Костю и вспомнить некогда было. Разве что ночами. Когда плакала в подушку, обнимая его чертов шарф, задыхаясь в безмолвном крике…

— Ну, рассказывай, Барсова, — врывается в мое сознание голос Олеси, уже не кажущейся мне такой дружелюбной. — Что там малым в итоге? Аллергия или все-таки ветрянка?

Девушки уже закончили обед, тогда как я так и не притронулась к своей порции.

— Аллергия, — кивает София Барсова, дожёвывая. — Новая домработница по незнанке добавила кондиционер для стирки к его одежде. Вот его и высыпало. Бесит! Не понимаю, чем Костю предыдущая не устроила? Он дома день через день появляется, но влезть обязан.

Вздрагиваю, услышав до боли знакомое имя.

— Кстати, как там наш ректор поживает? — заговорщически шепчет Олеся. — Он случайно не планирует завтра ректорских стипендиатов объявлять?

— Да откуда я знаю! — возмущённо восклицает София. — Он уже несколько дней домой не заявлялся.

Прячу дрожащие руки под стол:

— П-прост-тите, — поднимаюсь со стула, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Мне п-пора.

Пячусь, едва, не путаясь в ногах. Разворачиваюсь и, стараясь не бежать, выхожу из столовки.

Хочу сбежать! Немедленно от всего этого сумасшествия!

Туда, где Костя не предаёт. Не пытается сделать меня своей любовницей. Туда, где он только мой. Туда, где у моей малышки может быть этот бесценный негодяй — папа…

Такого места нет. Значит, по крайней мере, я должна сбежать от него!

Глава 8

КОНСТАНТИН

Послушав в трубке длинные гудки, сбрасываю звонок.

Не берет. Наверно ужинают мои девочки.

Быстро стучу пальцами по экрану смартфона:

«Я вас люблю. Позвони перед сном. Я соскучился», — отправляю сообщение.

Вылезая из машины, засовываю телефон в карман. Направляюсь к дому и ёжусь от неприятного порыва ветра. Или это нервное уже.

Постоянно словно в предвкушении чего-то нехорошего. Сам ведь виноват. Сам засунул себя в такие обстоятельства. Придётся разбираться.

— О, ну здравствуй, заблудшая душа! — с порога меня встречает недовольный голос Сони. — Если опять собрался сваливать, то хоть с малым в этот раз поздоровайся. А то в прошлый раз улетел, что он и выйти не успел.

— И тебе доброго вечерочка. Сегодня задержусь.

— Тема, ужин! — кричит Соня.

Слышу топот маленьких ножек, и из комнаты тут же выскакивает маленький проглот.

— Ну, ты-то у нас вечно голодный, — улыбаюсь мальчугану.

— Ты пришёл! — восклицает он, и бросается в мои объятия. — Пошли кушать! А то я с самого обеда ничего не ел.

— Ох, бедняга! И как ты только протянул, — усмехаюсь я, и иду с ним за руку в столовую.

София сразу усаживается за стол, в ожидании, пока ей все подадут.

Невольно представляю, как бы мою просторную кухню-столовую под себя оборудовала Лера. Наверно она бы работала ещё продуктивнее и заполонила бы вест дом своими статуэтками. При этом умудрялась бы и готовить сама. Пусть даже пресловутые макароны. Я бы из ее рук и камень съел.

Хотя зачем заставлять кухню? Я бы ей мастерскую организовал.

— Чего ухмыляешься? — недовольно выдавливает Соня.

— Ничего, — отмахиваюсь я, и мы просто продолжаем молча есть.

Разговоры не в чести в моей семье. Не то, что шумное застолье в небольшой квартирке на другом конце города.

— Дмитрий Николаевич, здравствуйте, — слышу, как в коридоре кухарка приветствует папу.

— Отец пришёл? — шипит Соня.

— Да, у меня к нему разговор есть.

— Почему ты не предупредил? Да и вообще, нельзя было у него встретиться? Ты же знаешь, что он меня до сих пор недолюбливает… — замолкает, когда отец появляется в дверях.

— Приятного аппетита, — невозмутимо строго говорит он. — Костя, заканчивай, жду в кабинете.

— Да я не голоден, — отодвигаю стул и выхожу из кухни вслед за отцом.

Едва разлепив глаза, нащупываю телефон. Лера так и не перезвонила.

Поднимаюсь с кровати и иду в душ. Пока чищу зубы, успеваю дважды набрать ее номер. Не отвечает.

Начинаю волноваться. Они ведь в порядке? Вроде я не слишком рано. Они уже должны быть в саду.

Быстро одеваюсь и спускаюсь на первый этаж. Соня носится как угорелая, как всегда всюду опаздывая. Темка в прихожей ковыряется с кроссовками.

— И зачем было покупать со шнурками, если некому их завязывать, — бормочу я, опускаясь на присядки перед ребёнком. — Давай эти отложим, и возьмём другие?

— Нет, — возмущается Тема. — Мне эти нравятся!

— Упертый, как мама, — вздыхаю я.

Хорошенько расшнуровываю кроссы. Подхватываю маленькую ножку, и обуваю вредного сорванца. Он подтягивает джинсы, заворожённые наблюдая, как я умело управляюсь со шнурками.

Мой взгляд цепляется за пятно на его щиколотке. Синяк? Где-то я подобное видел. Подтягиваю ногу ребёнка к своему лицу и пристальней вглядываюсь в странные очертания. Будто капелька. Довольно бледна, но все же заметная.

В душу закрадывается подозрение, но все же:

— Сонь, а это что у Темы на ноге? — кричу я.

Она всего на секунду выглядывает из кухни с кружкой кофе, и, спрятавшись обратно, кричит в ответ:

— Так родимое пятно же. Единственное наследство от бессовестного деда!

— У папы такое есть?

— А ты и не в курсе, что у родного отца родимое пятно есть.

— Как-то не было надобности подобным интересоваться, — бормочу я.

Поднимаюсь на ноги и выхожу из дома.

Ранее осеннее солнце, слепит глаза. Щурюсь, проглатывая ком застрявший в горле. Неторопливо подхожу к машине. Усаживаюсь на водительское сиденье.

Моя. Ксюшка моя. Как же так, Лерочка? Почему же не сказала? Сейчас и тогда? Почему не позвонила мне и не высказала в сердцах, какой я козел ей ребёнка заделал, а сам в свою Москву укатил?

Сейчас бы все было по-другому…

Резко трогаюсь с места. Бросаю взгляд на часы. Она сейчас уже должна быть в универе!

Так пара-пара… Какая же у неё сейчас пара? Вытаскиваю телефон, пытаюсь зайти на сайт универа, но тот как назло завис! Сука! Разгоню нахер всех этих деятелей бестолковых!

Подъехав к универу, бросаю машину поперёк парковки и мчусь к корпусу. Лида точно знает, где сейчас моя цель. А если и не знает, то быстро найдёт.

Лестницу пролетаю, едва заметив. Только сердце в горле стучит. Но думаю у этого феномена немного другая причина.

В коридоре на этаже ректората всегда тихо. Поэтому я без труда замечаю стройный силуэт у окна. Сердце опускается в желудок.

Лера.

Она сама ко мне пришла.

С ноги на ногу беспокойно переминается. Кажется нервничает.

Дверь моей приемной отворяется. Оттуда выглядывает моя секретарша. Что-то передаёт Лере и кивает ей.

Лида вновь скрывается за дверью. А я стремительным шагом подхожу к Лере. Становлюсь перед ней, и не успеваю слова вымолвить, когда на меня вдруг поднимается загнанный взгляд серебристых глаз. Веки воспалённые, лицо покрасневшее.

— Кто обидел?! — рычу я, чувствуя, что готов собственными руками любого придушить, кто ей зло причинить вздумал.

Отшатывается от меня. Кладу руки на плечи, и припираю к стенке, рядом со своим кабинетом.

— Отвечай!

— Никто, — сухо отзывается.

Неужели так расстроилась, что я на ночь не пришёл? Не выдерживая больше неведения, спрашиваю прямо в лоб:

— Ксюша… моя дочь? Почему ты не сказала мне? Я же имел право знать! Я бы тогда…

Вижу, как ее глаза в ужасе расширяются. Что за хрень? Что с ней?

— Нет! — вдруг вскрикивает она. — Не твоя! Как у тебя вообще язык повернулся?! Не имел ты ни на что права! Ты нам никто!

Столбенею. Какого черта? Так это опять я причина ее слез? Ну и что я в этот раз натворил? Опять ребусы разгадывать будем?

Черт! Не надо было ее на целую ночь оставлять. Опять, похоже, накрутила себе чего-то.

— Лер, ты чего? — провожу костяшками пальцев по ее розовой щечке. — Это же я. Разве мы не договорились, что все в прошлом…

— Да! В том и дело! Мы договорились, что попробуем, если все в прошлом! Да только ты забыл упомянуть, что сейчас, как и четыре года назад, хочешь сделать из меня свою любовницу! За кого ты меня принимаешь, черт тебя дери?! В твоих глазах моя ценность сравнима с грязью! Мне противно даже рядом с тобой стоять!

Она вдруг вырывается из моих рук и бросается прочь.

Что ещё за чушь?

Позволяю ей уйти, только потому, что чувствую острую необходимость опровергнуть свои догадки, по поводу пребывания Леры в ректорате. Заглядываю в приёмную, стараясь хотя бы дышать ровно. Трясёт всего.

— Вот студенты нынче неопределенные пошли, — начинает сетовать Лида, не успеваю я и вопроса задать: — Поступить не успеют, уже переводиться подавай! Почему это своевременно решать нельзя?

Уже знаю о ком она, но все же выдавливаю:

— Кто?

— Да вот, Сорокина Валерия. Только что приходила.

— Какая у неё сейчас пара? — требую нетерпеливо.

Лида непонимающе сморит на меня поверх модных очков без диоптрий:

— Так она магистратура. Нет у неё сегодня пар.

Разворачиваюсь на пятках и вылетаю из кабинета. Уже догадываюсь, что не возьмёт она трубку, но все же набираю ее номер. Пока слушаю длинные гудки, лечу вниз по лестнице, в надежде догнать.

Выскочив на улицу, останавливаюсь, хватаясь за голову. Куда… Куда она могла пойти?

Домой? Вряд ли. Если она собралась сбежать, то сейчас либо квартиру новую ищет, либо и вовсе билеты на вокзале покупает. И где мне ее искать?

Срываюсь к машине, придумав одно место, куда она сегодня точно должна будет зайти! Лишь бы успеть раньше неё! Лишь бы успеть!

Машина едва успевает завестись, как я уже топлю педаль газа.

Нет. Нет. Они не оставят меня. Это кошмар какой-то. Мне это снится…

Я не позволю им сбежать!

Благо, рабочий день уже в разгаре. Удаётся домчаться без пробок. Паркуюсь у сада и бегом бегу к дверям. И замираю, вцепившись в ручку.

Умоляю, лишь бы Ксюша ещё была здесь!

Пытаюсь отдышаться. Вхожу. Быстро преодолеваю длинный коридор, и толкаю дверь группы. Конечно, запомнил. Тут ведь моя доченька.

— Ой, здравствуйте! — подскакивает ко мне воспитательница. — А вы чего это сегодня? Мамочка вроде говорила, что пораньше заберёт, но я не думала, что настолько.

— Настолько, — отзываюсь, отыскивая глазами Ксюшу.

— А что случилось? — не унимается женщина.

— Мероприятие у нас.

Наконец нахожу глазами светлую головку и облегченно вздыхаю, когда пара серых глаз распахивается в восхищении:

— Папа!!!

Опускаюсь на колени и ловлю дочку в объятия:

— Да, Мандаринка. Папа пришёл, — целую малышку в макушку, болезненно морщась от такого родного цитрусового аромата.

Ну, ничего, мы разберёмся. Теперь точно никуда не денутся. Половину уже захватил! А вторую, если придется — силой держать буду! Но не отпущу ни за что!

— Пойдём гулять? — спрашиваю, поднимая ребёнка на руки и выходя в прихожую, где стоят детские шкафчики.

Опускаю малышку на ноги, раздумывая, как мне выбрать правильный, не привлекая лишнего внимания.

— Куда? — Ксюша сама подходит к своему шкафчику и начинает выкладывать одежду.

Моя умничка.

— А куда бы моей принцессе хотелось?

— Принцессы на бал обычно ходят! — выдаёт она, натягивая кофточку. — Я слышала, как мама тете Даше по телефону рассказывала про какой-то бал, на который ты не хотел, чтобы она пошла! Почему?

Это мне и самому интересно. Напрягаюсь, хаотично соображая, что ответить доче. Помогаю застегнуть пуговицы:

— Ну, наверно потому что бал для принцесс, а мама у нас королева! — улыбаюсь я.

Ксюша берет меня за руку и тянет прочь из группы:

— Пойдём быстрее, а то сейчас загонят суп есть!

— Пойдём-пойдём, — усмехаюсь я. — Точно, суп мы не хотим. А чего хотим?

— Вкусненького!

— Ладно, что-нибудь придумаем.

Уже подходим к машине, когда я замечаю, что болтушка как-то подозрительно притихла:

— Чего молчишь? — подхватываю на руки и поддеваю курносый носик пальцем.

— Мама говорила, что ты больше не придёшь, — вдруг всхлипывает Ксюша, и я прижимаю ее сильнее.

— Вот ещё глупости. Смотри, я тебе вчера целый трон раздобыл!

Отворяю заднюю дверь машины и указываю на автокресло.

— Это мое? — удивляется малышка, тут же переставая всхлипывать.

— Конечно! Я специально купил, чтобы свою принцессу возить.

Усаживаю Ксюшу в кресло. Пытаюсь разобраться с ремешками.

— А почему тогда мама так сказала? — на удивление серьезно спрашивает ребёнок. — Она никогда меня не обманывает.

Если бы я знал, Мандаринка. Проглатываю неприятный ком:

— Может ты неправильно поняла? Она что-то другое имела в виду?

— Нет же, я слышала, как она плакала и говорила тете Даше по телефону.

Настораживаюсь:

— И что говорила?

— У него жена и ребёнок, говорила. И ещё: не знаю, как Ксюше сказать, что папа больше не придёт. Вот. Она ведь не про тебя говорила? Иначе ты не можешь нашим папой быть.

Хмурюсь.

— Конечно, не про меня, дочь. Я только ваш, — чмокаю Ксюшу в макушку, и закрываю дверь.

Что. За. Херня.

Сажусь на водительское. Собираюсь с мыслями.

Голову начинают посещать весьма странные предположения, однако…

— Мандаринка, а мама что-нибудь еще говорила тете Даше?

— Да много. Они долго разговаривали. Мама думала, что я сплю. А я притворялась. Говорила, что эта тетя ещё тогда твою фамилию носила. И ребёнка.

Интересно. «Тогда», это когда?

Подозрения начинают укрепляться. Не познакомилась ли Лера случайно с Соней? Хмм… Ума не приложу, как они могли пересечься. Универ-то большой. А они на разных факультетах.

— А имя она этой тети случайно не называла?

— София. У меня новую подружку в садике так же зовут.

Яяясно.

Заворачивая на парковку большого торгового центра, достаю телефон. Набираю номер:

— Жду тебя на балу!

— Да я уже собираюсь. Если не будешь отвлекать, то не опоздаю! — огрызается Соня.

— Во-первых, никаких опозданий. Чтобы на час раньше приехала. Во-вторых, малого прихвати. Мне надо вас кое с кем познакомить.

— Вот ещё! Больно охота мне с ребёнком тащиться в вечернем платье. Буду, как каракатица выглядеть!

— София, это не просьба, а требование! У меня к тебе разговор, который больше не терпит отлагательств! К тому же там будет отец. Если что он присмотрит за Темой.

— О, да он-то присмотрит! Старик, который ни разу даже на руки собственного внука не взял!

— Соня, он в нем души не чает. Всему виной — ты! Если бы ты с самого начала своими ультиматумами все не испортила, то и проблема давно испарилась бы! Но нет же, ты ж у нас слишком злопамятная! — кошусь в зеркало заднего вида и понижаю тон, заметив, как за мной встревоженно наблюдают серые глазки. — Последний раз. Сделай, как я прошу. Не пожалеешь. Есть у меня кое-что для вас.

Отнимаю телефон от уха и сбрасываю звонок.

— Ну что, пошли за покупками? — улыбаюсь я, повернувшись к притихшей малышке.

— Пап, ты злишься? — спрашивает она проницательно.

— Нет, моя принцесса, — успокаиваю я девочку, взяв ее ладошку в свою. — Просто есть одна задачка, которую папе предстоит решить. Немного волнуюсь.

Вернее я, кажется, уже все разгадал. Только вот последняя делать не клеится.

«Тогда». Это когда?

И вот ещё: «сейчас, как и четыре года назад, хочешь сделать из меня свою любовницу…»

Кажется, я догадываюсь, что тогда произошло. Знал ведь, что она не могла просто так из-за сплетен отвернуться от меня! Так почему же сразу об этом не подумал?!

— А за какими покупками? — вкрадчиво интересуется детский голосок, прерывая мои умозаключения.

— Давай-ка подумаем, — задумчиво качаю головой. — Что моей принцессе нужно, чтобы пойти на бал?

— Платье! — восторженно восклицает она.

— Верно. Но сначала пообедаем. Зайка, а скажи-ка мне, ты знаешь, сколько тебе годиков?

— После нового года четыре будет.

А это уже дааалеко не три…

Ну вот, теперь хотя бы тут все сложилось.

Глава 9

КОНСТАНТИН

— Откуда у тебя дочь?! — шипит Соня, поглядывая на играющихся в пустом зале детей.

Я продолжаю молча наблюдать за Ксюшей, что без труда подружилась с братиком. Теперь эти двое с любопытством исследуют декорации предстоящего бала.

В прошлый раз, когда выбирал для неё подарки, думал, что дольше шопинг сложно придумать. Ан-нет. Маленькая капризная принцесса, убедила меня, что три часа блужданий по торговому центру в поисках «того самого платья», вовсе не предел.

Но она оказалась права. Платье, действительно «то самое». Улыбаюсь, наблюдая за ней. Она как маленькая мандариновая пироженка, в этом оранжевом облаке. На ножках красуются новые туфельки. А вот с волосами мне не удалось ничего придумать. Зато Ксюша и тут нашлась. Велела завязать ей два хвоста и купить ободок с рогом единорога. Как прикажете, маленькая командирша.

Мое облачко…

Чувствую, сейчас прилетит мама-тучка и мне будет не до сентиментальных улыбочек. С тех пор, как я написал ей сообщение, что мы с Ксюшей ждём ее на балу, прошло минут двадцать. А значит, она скоро будет здесь.

Чтобы убить меня. Она так и написала: «Я убью тебя!»

— Ты вообще меня слышишь? — требует внимания Соня.

— Давай-ка лучше ты на мои вопросы поотвечаешь, — поворачиваюсь я к девушке, резко меняясь в лице. — Первый: ты уже успела познакомиться с Лерой Сорокиной?

Соня теряется. Непонимающе хлопает глазами:

— Не знаю. А что?

— Отвечай! — требую я.

— Ну, вчера Олеська познакомила с какой-то Лерой. Но я ее фамилию не запомнила. Да что случилось-то?!

Чутьё подсказывает, что это была та самая Лера. Вопрос только в том, почему она приплетает к этому неожиданному знакомству прошлое?

Есть версия:

— А до этого ты ее случайно не встречала?

— Да откуда, она ж неместная, вроде. Как я поняла из Олеськиной болтовни, только недавно перебралась в Москву. Где бы я могла ее встретить?

— Например, четыре года назад, когда ты неожиданно нагрянула ко мне в Новочек?

— Да я там суток-то не пробыла, когда ты как с цепи сорвался и помчал обратно в Москву.

— За эти сутки кто-нибудь приходил в квартиру?

Соня задумалась, находясь в явной растерянности.

И мне это на руку. Когда она не включает стерву, она вполне себе сносный человек. А не включает она ее только, если ее выбить из колеи.

— Приходил, — наконец отзывается София. — Я только в ванную залезла, а тут в дверь тарабанят. С пузом не очень удобно туда-сюда. Да ещё и ты на меня нарычал, за невинный розыгрыш…

— Ты даже не представляешь, к какой катастрофе привёл этот твой «невинный розыгрыш». Я ведь из-за тебя тогда из универа так сорвался! Из-за твоей тупой шутки!

— Да, Кость, откуда ж я могла знать, что ты там чем-то важным занят?!

— Я там вообще-то работал! — взрываюсь я, но тут же осекаюсь, бросив взгляд на детей.

Напряжённо выдыхаю:

— Продолжай. Кто приходил?

— Девчонка какая-то.

Вот оно…

— Что ты ей сказала?

— То, что я обычно говорю твоим бабам.

— Нееет… — прикрываю ладонью глаза.

А когда-то эта ее шутка про единственную постоянную женщину в моей жизни казалась забавной. Когда-то и споры казались забавными…

Походу у меня было невероятно скверное чувство юмора.

— Кость.

— Не сейчас, Сонь.

— Ты случайно не про эту Леру спрашивал?

Распахиваю глаза и вижу, как через зал уверенно топает Лера. В мою сторону даже не смотрит. Идёт прямиком к дочке.

— Соня, дети на тебе. А с тобой мы позже разберёмся.

Благо Мандаринка еще не успела увидеть маму. Подскакиваю, и, закинув Леру на плечо, выхожу из зала.

— Не смей! — шипит она. — Не смей прикасаться ко мне своими грязными руками!

Опускаю ее на ноги и, схватив за плечи, прижимаю к стене, чтобы не сбежала. Волосы взлохмачены, глаза молнии мечут, пыхтит как паровоз, — такая красивая.

— Да я вроде мыл недавно, — усмехаюсь от облегчения, что мне удалось во всем разобраться ещё до ее появления.

— От предательства не отмоешься! Притащил нас сюда, чтобы мы семьями дружили?! И как твоя супруга на это смотрит?

— Лер, ну что за глупости? Какими семьями…

— Ты не посмеешь, — выдавливает она, и я вижу, как вся ее решительная бравада рушится на глазах. — Не посмеешь забрать ее у меня! Она моя! Моя!

Понимаю, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Леру начинает бить озноб, а из глаз слёзы градом.

— Тише-тише, — потираю ее плечи. — Глупенькая, я не собираюсь ее забирать. Просто хочу быть с вами…

— Я ни за что не стану твоей любовницей! — рычит она, собирая остатки своей решимости. — Привык развлекаться на стороне с глупыми студентками! На здоровье! А я поумнела!

Страшно представить, какие отвратительные мысли крутятся в этой светлой головке.

— Лер. Послушай меня. Всего раз. Клянусь, что оставлю вас, если ты не поверишь мне.

— Ты уже клялся, что все в прошлом! Больше не поверю!

— Да нечему быть моим прошлым!!! — взрываюсь я.

Лера вновь набирает полные лёгкие воздуха, чтобы продолжить перепалку, как вдруг дверь в зал хлопает по стене и рядом с нами возникает Соня:

— Так это она была?! — запоздало осеняет ее. — Боже, Костя!

— Сонь, заткнись, пока ещё сильнее не усугубила ситуацию! — рычу я, и поворачиваюсь к оцепеневшей Лере, у которой очевидно случился разрыв шаблона. — Лер, с опозданием в четыре года, спешу тебе представить Барсову Софию, законченную эгоистку, языкастую стерву, но все же — мою родную сестру.

— Здрасьте, — кивает Соня, и стыдливо прячется в зале, плотно прикрывая за собой дверь, видимо в общих чертах сообразив, что за катастрофа произошла по ее вине.

— Сестру? — выдавливает Лера.

— Да, любимая. Та, которую ты встретила четыре года назад в моей квартире. Она примчалась ко мне, после ссоры с отцом. Он на протяжении нескольких месяцев всяческими способами пытался вызнать, от кого она залетела. В итоге заблокировал все ее счета, а Соня в качестве ультиматума сбежала из его дома ко мне в Новочек.

— Ты ведь ничего не говорил, — она словно пытается ухватиться за эту стену между нами, что необратимо рушится, — про сестру.

— Ну, личность она у меня не особо выдающаяся, к тому же редкостная заноза. Просто не заходил разговор, — пожимаю я плечами, вспоминая, что, несмотря на то, что мы не успели узнать друг о друге все, нам всегда было о чем поговорить. Кажется и вечности будет недостаточно, чтобы наговориться.

— Но когда она приехала! — продолжает зачем-то упираться Лера. — Почему тогда не сказал?

— Я не успел! Помнишь, пока ты в шкафу сидела, я тебе сообщение прислал, что в квартире ЧП? Мне сообщение с неизвестного номера пришло, о том, что я соседей топлю. Вот я и помчался. А там Соня. Пошутила она, чтоб ее. Я ее отчитал и обратно за тобой помчался, а ты…

— А я поехала к тебе, чтобы поговорить о том, что услышала от Игоря, — Лера в шоке рот рукой прикрывает. — И меня встретила сильно беременная особа в полотенце, носящая твою фамилию…

— Вот черт. Тебе нужно было наброситься на меня с допросом, выцарапывать глаза и требовать объяснений! Тогда все решилось бы значительно быстрее!

— А как я могла? — давится словами Лера. — В моих глазах она твоя беременная жена. Куда тут тягаться?

— Глупенькая моя, — глажу ее волосы, целую в лоб, и снова заглядываю в глаза. — Только не плачь снова.

Она снова дрожит. Черт побери!

И ведь я прекрасно понимаю, что она чувствует. Столько времени потеряно зря.

— Все хорошо, моя маленькая, — прижимаю ее к своей груди. — Теперь все хорошо.

Лера заходится слезами, обхватывая мою шею руками:

— Прости. Прости. Что я натворила…

— Тише-тише, ты ни в чем не виновата. Просто отныне давай обсуждать возникающие вопросы на берегу.

— Костя, что тут происходит? — вдруг раздаётся за спиной голос отца.

Я отстраняюсь от Леры и снова заглядываю ей в глаза:

— Позволь тебя познакомить с моим папой. О нем ты была наслышана когда-то. Дмитрий Николаевич

Поворачиваюсь к отцу:

— Пап, это моя невеста и мать моей дочери.

— Какой ещё дочери? — столбенеет отец.

— Внебрачной, — киваю я. — Прям как у Сони. Может уже закончите свою войну? Затянули что-то. Ну, с кем не бывает.

— Это другое, сын, — категорично отзывается отец, хотя я уже знаю, что он сменил гнев на милость. Папа шагает к Лере, вынуждая меня отступить, и протягивает ладонь: — Так значит, вы и есть та самая семья, из-за которой мой сын решил наконец выселить из своего дома свою заносчивую сестрицу?

Лера непонимающе переводит на меня взгляд, но все же пожимает жилистую руку отца:

— Даже не знаю, что ответить. Меня Лера зовут.

— Не обращай внимания, — усмехаюсь я. — Папа так шутит.

— Вовсе я не шучу. Вызвал меня на разговор. Вынудил скидываться этой бессовестной девчонке на квартиру. А теперь отнекиваешься?

— Ну не на улицу же мне ее выгонять? Но и позволить Лере терпеть ее выходки не намерен.

— А я с самого начала говорил, что это дурная затея пускать эту лентяйку в дом. Она на шею села и ноги светила!

— Я когда с Новочека вместе с ней приехал, ты ее принимать отказался. Что мне ещё было делать? Взял к себе.

— Да у меня всего одно условие было — назвать мне имя того негодяя! Что сложного?! А она взбеленилась и сказала, чтобы я к ней и ее ребёнку даже подходить не смел!

Наши препирания прерываются, когда мы слышим тихий смех. Удивленно уставляемся с отцом на Леру.

— Ой, простите, — прикрывает она рот ладонью. — Дмитрий Николаевич просто очень мою бабушку напоминает. Она меня тоже из дома грозила выгнать, если я ей не скажу, от кого в подоле принесла… Ик! Ой.

— Лер, это походу нервное. Успокойся уже.

— Что я за детей воспитал? Зачем довёл девочку?! — ворчит отец, качая головой. — Пойдёмте, Лерочка.

Отодвинув меня, он подхватил ее под локоть и повёл по коридору в направлении зала.

— Можете без стеснения рассказать мне, что этот негодяй натворил. Уж я ему задам трепку! Тем более, раз не могу добраться до того мерзавца, который мою дочь обрюхател, то хоть на нем отыграюсь!

— Заслужил, признаю, — усмехаюсь я, следуя за ними. — Вот уже отыграйся на мне и забудь.

— Нет-нет, Костя не виноват. Это я, — запинается, слышу, что в голосе снова слёзы.

— Лер, — подхватываю ее под вторую руку. — Уже все хорошо.

Она кивает. Входим в зал, и теперь Мандаринка безошибочно выхватывает взглядом маму у дверей:

— Папа! Мама! — тут же мчится она к нам. — А мы тут с Темой тайную дверь нашли…

Смотрю, с каким восхищением смотрит отец на свою внучку, и чувствую, как у меня — взрослого мужика, в носу начинает свербеть.

Я так долго против него бунтовал, и Соня такая же бунтарка. Мы оба не приняли ранний уход мамы, и не поняли его реакции на потерю. Думали, он никогда не любил ее, потому и вычеркнул, словно и не было ее никогда.

А потом одна студентка-заноза объяснила, что это была самая настоящая любовь, и боль ее потери. Тем лучше я понял отца, когда сам познал потерю.

Я конечно не жёг фото, но телефон почистил тщательно.

Ничего. Теперь будем набирать новые воспоминания. Наконец-то все позади. Теперь точно.

— Тема, поздоровайся с дедушкой, — снизошла до нас Соня.

Мальчуган, которому строго запрещено было общаться с дедом, неуверенно кивнул.

Знаю я что это. В Соне ревность взыграла. Так тому и быть. Может хотя бы это немного собьёт с неё спесь.

В итоге, все, что хотел папа — это защитить своих детей. Строгий, непреклонный старик, едва не плачет, взяв за руку внука.

— Здравствуйте, Дмитрий Николаевич, — бормочет Артемка.

— Дедушка! — исправляет его Ксюша, вырвавшись из моих рук.

Я усмехаюсь и поворачиваюсь к сестре:

— Сонь, мы с папой тебе подарок приготовили. Пап?

— Да. Как видишь у Кости своя семья. Конечно, он бы хотел с ними жить. Поэтому он мне предложил два варианта решения вопроса, которые я решил предложить тебе. Вы с Темкой можете вернуться в родной дом. Жить со мной, покуда ты не надумаешь замуж выходить. Или вот, — отец достаёт из кармана ключи от новой квартиры, что мы вчера купили.

Соня медлит. Видно, что в глазах мелькает нечто осознанное и живое:

— Думаю, мне пора побыть самостоятельной, пап.

Подтягиваю Леру к себе и увлекаю подальше от скопления родни:

— Устала?

Кивает. Чувствую, что ей сейчас рыдать хочется, а она сдерживаешься изо всех сил.

Придерживая ее за плечо, поворачиваюсь к трибуне, где суетятся труженики невидимого фронта:

— Юр! — зову друга.

Он тут же откликается и идёт в мою сторону.

— Ректор может отсутствовать по уважительной причине?

— Костя, — недовольно шепчет Лера, дергая меня за рукав пиджака.

— Конечно, — усмехается друг. — Сегодня программа больше развлекательная. А развлекаться лучше без надзора ректора.

— Отлично, — подмигиваю я другу. — Тогда поехали?

— Нельзя так, — ворчит Лера. — Да и Ксюша расстроится. Кстати, откуда у неё такое платье красивое?

— Из магазина, — отмахиваюсь я. — Думаю, Ксюша и ее платье могут пока остаться здесь. Поехали. Прогуляемся и вернёмся за ней.

Предупредив родственников, что нам надо отлучиться, выходим из корпуса. Лера крепко сжимает мою руку. Будто теперь она боится, что я исчезну.

Помогаю ей усесться в машину и целую раскрасневшийся кончик носа. Лера поднимает на меня все ещё красные глаза.

— Я с тобой, — подбадривающе говорю я. — Всегда теперь с тобой.

Продолжает молчать. Кивает.

Закрываю дверь и иду на водительское сиденье. Усаживаюсь в машину и сразу трогаюсь с места. Нужно ее отвлечь. А то так и будет себя в душе корить, а вслух и слова не выдавит.

Подъезжаю к ВДНХ, туда, где уже скоро снова появится каток.

— Пойдём. Покажу кое-то.

Видя, что Лера выполняет просьбу, выхожу из машины.

Подхожу к ней и, взяв за руку, увлекаю за собой.

— Что бы ты там себе не накрутила — ты ни в чем не виновата, — начинаю я. — Но раз тебе так сложно выбросить это из головы, то давай начнём все с начала?

Лера поднимает на меня заинтересованный взгляд. Я останавливаюсь, дойдя до площади.

— Вроде все началось примерно тут. Попробуем? Обещаю, теперь я буду умнее.

Подхожу вплотную:

— Позволите вас поцеловать?

Лера кивает и, прикрывая глаза, тянется ко мне. Осторожно касаюсь ее губ, и отстраняюсь.

— Позволите стать отцом ваших детей?

Краешки ее губ наконец подёргиваются в нерешительной улыбке. И Лера снова кивает.

Немного отстраняюсь и, выудив из кармана небольшое колечко, опускаюсь на колено, с удовольствием наблюдая, как любимые серебристые глаза изумленно расширяются.

— Позволите стать вашим мужем?

— Кость, — шокировано выдавливает Лера, — почему сейчас? Я выгляжу ужасно, лицо опухшее и… ещё и дура такая!

— Не говори глупостей. Я люблю тебя любую. Надо было сделать это ещё тогда. Но я был слишком глуп, чтобы распознать свою судьбу так сразу. Так что если кто и виноват во всем, что случилось, то это…

— Позволяю, — шепчет она, не давая мне договорить.

— Что?

— Позволяю! Мужем моим стать позволяю! Вставай уже! Вот ещё на колено становиться. Слишком старомодно, — бубнит она, потянув меня за руку.

Поднимаюсь и тут же заключаю ее в объятия.

— Я люблю тебя, Мандаринка.

— И я тебя, господин ректор.

ЭПИЛОГ

КОНСТАНТИН

— Так и что у нас тут? — любопытная девчушка, едва сняв обувь, заглядывает в кухню. — Ого, какая большая! Мам тут тебе будет, куда работу свою понаставить!

— Не надо на кухне, — усмехаюсь я. — У мамы мастерская скоро готова будет.

— Так, понятно, а где моя комната? — строгим тоном расспрашивает Мандаринка.

— На втором этаже.

Ксюша с визгом убежала исследовать новую территорию.

Поднимаю чемоданы и направляюсь вслед за ней к лестнице. Поглядываю через плечо. Лера ступает неторопливо, заинтересованно оглядываясь.

— Любовь моя, пойдём, посмотришь нашу спальню. Переоденемся. Ты потом до седой головы тут бродить будешь. Ещё надоесть успеет.

Лера догоняет меня:

— Может тебе все же помочь?

Бросаю на неё выразительный взгляд.

— Есть вопросы, в которые моя жена может лезть, и вопросы, в которые нет.

— Я тебе ещё не жена, — усмехается она.

— Скоро исправим.

— А в какие вопросы жене можно лезть? Хочу просто сразу прикинуть насколько выгодно это сотрудничество, — смеётся.

Впускаю ее в комнату и опускаю чемоданы на пол.

— Ну, во-первых: ты хотела бы сама готовить, или сохранить работу кухарке?

Лера замешкалась.

— Чего?

— Когда ты так ставишь вопрос, мне кажется, что я оставляю человека без работы, ради желания готовить самой.

— Ну, так?

— А ты бы чего больше хотел?

Подхожу ближе, и припираю стройный силуэт к стенке:

— Тебя, — однозначно отвечаю я, касаясь губами ее шеи.

— Ну, вот и решено, — бормочет она, — сохраним работу человеку.

— Отлично, — спускаюсь губами к ключице.

— Я могла бы убираться и…

— Для этого у меня есть домработница.

— Тогда для чего тебе вообще жена?

— Для любви. Ты, моя маленькая, и так уже много сделала. Достаточно. Хочу, чтобы ты была женой и мамой и занималась только тем, что тебе по душе.

— Мама! — услышав крик синхронно вздрагиваем.

— О Боже, что случилось? — бормочет Лера, когда мы уже выскакиваем из комнаты.

Несёмся по коридору. Лера заглядывает в детскую:

— Где она?

— Успокойся, кажется, я догадываюсь что произошло.

Прохожу по комнате и открываю большой платяной шкаф:

— Ну и как тебе? — сажусь на присядки и смотрю на девчушку через проем в стене.

— Что это? — удивленно спрашивает Лера.

— Личная Нарния. В интернете увидел, пока искал план для детской. Мне понравилась идея.

— Мам, посмотри какой тут домище! — восклицает девчушка, указывая на домик для кукол, выше неё ростом.

Скромно складывает ручки. Опускает взгляд в пол:

— А это чей?

Лера смеётся:

— Ну, актриса!

— Это все принадлежит одной принцессе, — серьезно отвечаю я.

— Какой? — удивляется девочка.

— Моей.

— Так ведь я твоя принцесса, паапаа, — тянет она.

— Ну да!

— Значит, прям все мое?!

Киваю, и на меня тут же из шкафа бросается ребёнок:

— Спасибо! Я всегда о таком мечтала!

— А я о вас.

От автора:

Вот и завершилась еще одна история!

Благодарю, что оставались с нами, девочки! И предлагаю не расставаться)

Жду вас в своей новинке! «Его маленькая слабость» — бесплатно для моих любимых читателей!

Аннотацию вы и без меня найдете, так что вот вам вкусный кусочек этого шикарного пирога:

— Натрогалась? — хрипит мужчина.

Киваю. Однако пальцы от его лица не отнимаю. Мне нравится это ощущение, как его губы трутся о мою кожу. Вибрация его голоса щекочет подушечки пальцев.

— Ну и что же я, по-твоему, чувствую? — продолжает он.

Неуверенно пожимаю плечами:

— Вроде злитесь, но… — осекаюсь, когда по кончику пальца скользит горячий язык.

От неожиданности одергиваю руку.

— Боишься? — чувствую, как теперь его хриплый голос отдаётся вибрацией не только на подушечках пальцев, но и во всем теле.

Похоже, я наконец догадываюсь, что это за чувства…

— Н-нет, — выдыхаю прерывисто, и чувствую, как меня трясёт в противовес ответу.

Его дыхание совсем близко. Вкус этого мужчины воспоминаниями собирается на языке. Рот наполняется слюной, словно в сознании всплыло нечто очень вкусное.

— А зря, — выдыхает он, касаясь моих губ своими, и продолжает говорить в мой приоткрытый рот: — Это нечто животное, невеличка. Хочу тебя до одури.

Из моего горла вырывается невольный стон, скорее похожий на нервный выдох. Будто весь воздух из легких выкачали одним словом.

Хочет. И ведь сейчас он абсолютно трезв.

Как же я хочу его сейчас видеть. Хочу видеть, что говорят его глаза. И помнить, какого они цвета.

Но все это растворяется, когда мой рот оказываются в плену жадных губ.

Всех, кто еще не дошел, с нетерпением жду! Книга в процессе написания, и до самого финала будет бесплатной!

А я пока подготовлю для вас новую историю Высших! Это будет увлекательнейшее приключение рыжей дикарки из монастыря и как обычно равнодушного Архонта, у которого к Источнику есть только одно условие — не прикасаться ни при каких условиях! Посмотрим, что у них из этого выйдет, ведь девочка не простая, терпеть не может рамок и ограничений, и живет по принципу "если нельзя, но очень хочется, то можно". Ой, бедный-бедный наш бессмертный)))) Ожидайте старт уже в апреле!

Благодарю за любое проявление любви к "Чаду"!

Ваша Саша!

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://litnet.com/book/chado-ot-professora-b296863

Content

Ким Саша Чадо от профессора

Пролог

Часть 1. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 2. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

ЭПИЛОГ

Nota bene