Алексей Савушкин

Противоестественные связи

В конце двадцать второго века человеческая цивилизация была уничтожена в последней большой войне взрывами, накрывшими всю планету. Как ни странно, тогда уцелело еще много людей, но затем из разрушенных лабораторий вырвались боевые вирусы. Они добили остатки взрослого населения, не тронув детей. Практически на каждом континенте среди разрушенных городов и выжженых земель миллионы детей остались сиротами. Большая их часть погибла в первые дни новой эпохи от голода, холода, болезней, радиации и хищных зверей. Те, кто оказался умнее, смелее и независимее, смогли выжить, объединиться в анклавы и начать строить новую цивилизацию. Те же, кто оказался чуть глупее и злее, одичали. Естественные роды в двадцать втором веке являлись нонсенсом, эмбрионов выращивали в репродуктивных клиниках. Вчерашние дети просто не знали другого способа размножения. Анклавы, которые смогли найти уцелевшие клиники с запасами человеческих зигот, получили шанс на возрождение цивилизации.

***

– Кудряш, замри! Справа от тебя метрах в пятидесяти медведь.

– Принял, Башня. С медвежатами?

– Вроде без, – Потрепанная СВД для Башни сейчас больше служила прибором дальнего видения, но всё же патрон был со звоном загнан в патронник.

– Ей, не волнуйся, я с подветренной стороны, он меня не учует. Предупреди остальных.

– Ага, переключаюсь на общую волну. Я быстро.

– Я пока посижу тут, – юноша запрыгнул в окно угловой квартиры и услышал ответ:

– Не бойся, твоя задница в надежных руках.

Квартира, в которой временно отсиживался поисковик, оказалась интересной. Она мало пострадала от взрывов, особенно спальня с большой двуспальной кроватью. Редкость в двадцать втором веке. «Надо позвать сюда Башню», – подумал Кудряш, улыбаясь своим мыслям.

***

– Это все неправильно, – шептал юноша между поцелуями. Жаркие объятия партнера не давали ему вздохнуть. Пальцы Башни то и дело вплетались в его кудри, перебирая их.

– Я балдею от твоих волос! Жаль, что мои опекуны не разрешают мне отрастить такие же…

– Ты не слышишь меня? – с укором пробурчал Кудряш. – На нас уже косятся. Если до Совета дойдут слухи о наших «противоестественных» связях, о том, что мы не просто друзья и напарники… нас изгонят, – Юноша встал, с трудом высвободившись из нежных теплых объятий.

– И что, бросишь меня? Променяешь меня на кого-нибудь «естественного» партнера? – одеяло соскользнуло и, словно невзначай, оголило то, что ни один «естественный» партнер не мог дать Кудряшу.

Юноша невольно залюбовался. «Да кого я обманываю!» – пронеслось у него в голове. Он вернулся на ложе и стал страстно целовать Башню.

– Эй, эй, полегче, засосы мне не к лицу, – слова словно сквозь туман доносились до Кудряша. «Сегодня я поговорю с опекунами и будь что будет», – мелькнула последняя связная мысль в его голове.

***

Кудряш и Башня почти до самой границы их анклава шли, держась за руки. Потом, не сговариваясь отстранились, временами посматривая друг на друга украдкой, когда каждый думал, что напарник этого не замечает.

– «База», ответьте! «Птенцы» возвращаются, приём.

– Это «База», птенцов в периметре наблюдения не обнаружили, наблюдаем двух голубков, приём! – раздалось громко из рации.

Кудряш словно кожей почувствовал смех всех, кто в этот момент слушал эфир. Юноша с опаской взглянул на Башню, ожидая реакции.

– «База» или отвечаете по протоколу, или протокол будет торчать у вас из задницы, прием. – голос Башни не дрогнул, и только Кудряш знал, чего это стоило.

– «Птенцы», видим вас. Ворота номер шесть. Как поняли? Прием!

– «База», принято, ворота номер шесть. Конец связи.

«Птенцы» свернули направо, в сторону обозначенных ворот.

– Сука, трус хренов! —голос Башни срывался в рык.

– Серый что ли? – удивился Кудряш. – Это он же сегодня на «Базе»?

– Да, он самый, козел! Сам-то ко мне втихую подкатывает…

Кудряш помолчал с минуту, потом спокойно произнес:

– Не самые дальние ворота.

До самых ворот они шли молча, каждый думая о своем.

***

– Это противоестественно, сынок, – повторял опекун. – Совет не одобрит ваш брак.

– Но мы же любим друг друга? В конце концов разве не это главное?

Кучерявый юноша смешно тряс кудряшками в такт своему возмущению, что никак не вязалось с серьёзностью разговора – и его опекун еле сдержал улыбку и желание потрепать по волосам так быстро повзрослевшего сына.

– Любовь – это очень важно! Как ты знаешь, предыдущая цивилизация погибла, потому что забыла, что такое любовь… Вспомни те фильмы, которые наши про-опекуны нашли в единственно уцелевшей репродуктивной клинике, золотую коллекцию номинантов и лауреатов Оскара. Все беды происходят, когда люди вступают в противоестественные связи. Из-за них человечество наказано бездетностью и только уцелевшие репродукторы дают нам шанс… Через пять лет ты войдешь в возраст мужчины и сможешь взять опекунство над ребенком. И тогда ты поймешь, что я желаю тебе только добра. – произнес опекун почти умоляюще.

Кудряш молчал.

– Сынок…– седовласый мужчина впервые почувствовал себя старым. Он осторожно присел на пол. – Ну почему ты такой?

Юноша выскочил из дома и побежал в их тайное убежище.

***

Они сидели, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу. Эту нору вырыл Кудряш, будучи еще совсем мальчишкой. А однажды он обнаружил здесь Башню. На свой немой вопрос мальчик услышал безапелляционное: «Надо расширить, вдвоём будет тесно». Именно так, утверждающе. Как будто всё так и должно быть. Кудряш тогда ничего не сказал, он молча взял саперную лопатку и начал расширять нору. С тех пор они и дружили: без вопросов, без сомнений. Ровно до первого поцелуя. После этого сомнения и вопросы постоянно одолевали Кудряша. Но только не Башню – для Башни все было как должно.

Они сидели, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу, понимая: то, что они сейчас скажут, навсегда разделит их жизнь на «до» и «после».

Кудряш тянул до самого утра и нервно вздрогнул, когда услышал:

– Ты лучшее, что было в моей жизни.

Кудряш снова промолчал, лишь сильнее сжимая Башню в объятиях.

***

С первыми лучами солнца обычно приходит либо принятие неизбежного, либо душевный подъем от осознания того, что все проблемы решаемы. Утро всегда помогало, но не сегодня. Кудряш шел к дому своих опекунов чувствуя, что принять новую жизнь он не сможет. И в то же время изменить то, что уготовано ему судьбой, тоже не в состоянии.

Злость на самого себя, на собственное бессилие распирала его, ища выход. Кудряш свернул на узкую улочку и увидел Серого. Тот шел на встречу нервно потирая ладони.

– Привет, Кудряш! Может ты и со мной по-быстренькому, раз тебе не принципиально с кем?

– Сейчас я тебя убью, – выплюнул зло Кудряш, ускоряя шаг.

Не прекращая двигаться на встречу друг-другу, противники вытащили ножи. Серый держал нож в правой руке прямым хватом, Кудряш же в левой, обратным хватом. Оба при этом прекрасно сражались обеими руками.

Когда между ними осталось всего пару шагов, Кудряш сквозь зубы произнес:

– Беги, дурак.

Серый только сильнее оскалился и бросился вперёд, широким взмахом атакуя горло Кудряша.

Тот ушел влево, ныряя под правую руку противника, и, завершая оборот против часовой стрелки, вонзил нож в живот Серого.

Вскочив, Кудряш увидел, как противник роняет из рук ножи, заваливается на землю, хватаясь за рану. Кудряш почувствовал жжение в спине, один из ножей Серого запятнан кровью. Противник умудрился поранить его, хоть и слегка.

– Ты действительно трус, напал с двумя ножами.

– Все кудрявые такие тупые или только ты? – прохрипел Серый. – Трус я, потому что так никогда и не решился признаться Башне в любви. Ты то хоть сделал это?

– Пошел ты…

– Не поверишь, собирался, – прохрипел Серый. Он вытащил окровавленными руками ключи и бросил их Кудряшу. – За укреп районом, в квадрате ноль-ноль четырнадцать есть дом с гаражом. С красной крышей, помнишь? Там машина на ходу, батареи целые, два года собирал. Около двух тысяч км на одном заряде, в багажнике раздвижные панели и припасы. Хватит, чтобы добраться до зоны отверженных. Я хотел с Башней рвануть. Все никак решиться не мог. Думал, если сейчас тебя завалю, то точно рвану. Бегите, пока не поздно…

– Нет никакой зоны отверженных, сказки всё это…

– Есть, Кудряш, есть. Думаешь одни мы с тобой что ли такие больные на голову? И нет у тебя больше выбора, – Серый кивнул на камеру, установленную в начале улочки, хрипнул и затих.

Кудряш рванул со всех ног к дому опекунов Башни. Всё-таки утро вечера мудренее. Кудряш больше не терзался мыслями, он нашел свое примирение с тем, кем он является и почувствовал душевный подъем от мысли, что теперь они смогут быть вместе. Ведь если даже Серый, циник и скептик, верил, что зона отверженных существует, то, возможно, и они найдут там свое счастье. Пусть и противоестественное, но счастье.

***

Дорога далась им тяжело. Машина и раздвижные панели не подводили, еды достаточно, дороги были вполне себе удобными, даже две стычки с дикими не вызвали опасений, тем не менее пара впервые так далеко и надолго покинула свой анклав. С каждым месяцем вера Кудряша в зону отверженных слабела. Но путь назад для него закрыт, а Башня… Башня, как всегда, радуется каждому мгновению, когда не надо прятаться и притворяться. Но дорога в неизвестность изматывает любого.

Через несколько месяцев Кудряш начал замечать, что Башня всё больше раздражается.

– Поездка на тебе плохо влияет, – заметил как-то Кудряш.

– И как это? – тон Башни не предвещал ничего хорошего.

– Ты толстеешь, – продолжил Кудряш, – Надо переходить на нормальное питание, консервы и сухие пайки на тебя плохо влияют.

– Но ты же не толстеешь, – тон Башни стал злее.

В голове Кудряша вдруг раздался звоночек. Впервые за всё время знакомства он вдруг понял, что именно должен сейчас сказать.

– Я тебя люблю. Всё будет хорошо, – юноша почувствовал, как ладонь Башни накрыла его колено и крепко сжала.

– Я тебя люблю больше.

– Теперь-то да, на килограммов семь-восемь примерно, – сказал Кудряш и они впервые за долгое время рассмеялись.

***

Они сидели возле машины и варили суп из пойманного кролика, когда это наконец-то произошло. Два человека, женщина и мужчина, в камуфляжной форме появились на дороге, не спеша шагая в их сторону. На диких они не походили. Убедившись, что Кудряш их заметил, гости помахали руками в знак того, что безоружны и настроены мирно.

Кудряш пригласил гостей к импровизированному столу. Те приняли приглашение, но от еды отказались. Возрастом они были гораздо старше Кудряша, но моложе его опекунов.

Кудряш, держал руку у кобуры. Он бы предпочел нож, но против двоих мог и не сдюжить, а Башня в последнее время не боец.

Мужчина заметил это и предостерегающе произнес:

– Мы не одни. Нас послали для проверки. Если ты причинишь нам вред – ты умрешь.

– Вы сносно говорите на общем, – голос Башни чуть дрогнул.

– Мы все сносно говорим на общем. Мы, отверженные, как нас называют в анклавах. Мы принимаем всех, любой расы, вероисповедания и сексуальной ориентации.

– Сексуальной чего? – не понял Кудряш.

– Ну… в общем и «естественных» и «противоестественных», – улыбнулась женщина.

– Значит мы вас нашли? – голос Башни впервые за долгое время расслабился.

– И очень вовремя нашли, – сказал мужчина, кивнув на живот Башни.

– Это меня наказывает судьба, вряд ли от этого есть лекарство.

Мужчина с женщиной переглянулись.

– Вы хоть знаете, что с вами сейчас происходит? – женщина нежно взяла Башню за руку.

– Меня наказывает судьба, – голос Башни задрожал. – Или бог, или мать-природа, не знаю, – послышался всхлип. – За совращение Кудряша, за нашу… связь…

– О нет, – улыбнулась женщина. – Это не наказание, это редкое чудо! И оно вам даровано за смелость, упорство и любовь!

– И то, что вы так вовремя нас нашли, лучшее доказательство тому, что само провидение ведет вас за руку, – добавил мужчина.

Он вытащил рацию и под удивленным и ничего не понимающим взглядом Кудряша произнес в неё:

– «Гнездо», это «аист один» и «аист два», всё в порядке! Готовьтесь к встрече. С нами парень и беременная девушка, предупредите доктора. Как слышно, прием!

Content

Алексей Савушкин
Противоестественные связи