Стааль Дарья

Древо познания: Факультет призыва

Дарья Стааль

Факультет призыва. Древо познания

* * *

Посвящается Светлане Людвиг.

Человеку, допинавшему меня до финала.

Пролог

– Я никуда тебя не отпущу! – заплаканная молодая женщина вцепилась в своего мужа. – Ты должен остаться с нами, ты ничем им не поможешь!

Мужчина опустил взгляд – у его ног стояла плетеная корзинка. Малышка с огромными зелеными глазами не спала и не плакала. Перепуганный ребенок мусолил кусок черного камня с алыми прожилками. Одним богам известно, как осколок фасада попал в люльку. Они не считали магические взрывы на своем пути к спасению. У них не хватило бы пальцев для счета.

– Родная, это дело чести, – мужчина взял ладони супруги в свои руки. – Рагнар спас нам жизнь. Нам и нашей малышке.

– Мир Огня пожирает своих детей, и ты это знаешь не хуже меня! А Рагнар скорее погибнет, защищая свой мир, чем бросит его. И ты погибнешь вместе с ним!

– Ребекка, я не собираюсь спасать министра внутренних дел. Я только заберу его дочь. Это быстро, безопасно и несложно. Мне будет достаточно получаса, любимая.

– Но ведь…

– Я обязан эльд-Лааксо. И должен вернуть ему долг. Это не обсуждается.

Женщина беспомощно всхлипывала, наблюдая, как ее супруг исчезает в портальной арке.

– Леди, мы взяли на себя смелость вызвать вам экипаж, – мягко проговорил начальник караула, наблюдавший всю сцену со стороны.

– Нет-нет, я дождусь супруга…

– Энт-Саар, ваш супруг очень сильный маг.

Женщина жестко усмехнулась.

– Силы недостаточно, чтобы там выжить.

– Леди, я вас прошу, хотя бы ради дочери. Вы пронесли ее через портал, малышке требуется осмотр лекаря. Чудо, что она осталась жива.

Женщина покорно кивнула и позволила себя увести. Полчаса – это ведь не так много.

– Закрывайте, – зычный голос начальника караула заставил гвардейцев вздрогнуть.

– Но, капитан, лорд-посол просил повременить час… – начал было самый юный из них.

– Закрывайте портал, – ледяным тоном повторил начальник караула. – Приказ короля.

Приказу нового короля нельзя не подчиниться, если тебе дорога жизнь. Даже если этот приказ идет вразрез с совестью и честью.

По ту сторону магической завесы огромная площадь была абсолютно безлюдна. Широкие арки порталов гасли одна за одной, запечатывая проходы между мирами. Никто так и не прислал войска поддержки. Хотя многие посольства обещали. И под этим благовидным предлогом уважаемые послы уходили в свои миры, чтобы отдать приказ на закрытие переходов. Или, может быть, даже уничтожение.

Ведь никому не нужны беженцы. И еще меньше нужны твари, от которых они бегут. Может быть, кому-то там, по ту сторону погасших арок, не важно, сколько жизней стоит собственная безопасность. Но когда ты здесь и кожей ощущаешь вибрацию воздуха от криков за несколько кварталов от себя, такое политическое благоразумие не укладывается в твою систему ценностей.

А где-то совсем недалеко обезумевшие от страха жители пытались прорвать кольцо оцепления королевского легиона. Женщины плакали и пытались всучить в руки легионеров малышей, умоляя спасти их. Мужчины атаковали профессиональных бойцов почти голыми руками, а те били на поражение. У них ведь был приказ. Задние ряды напирали на передние, топча и давя самых слабых.

И никто по обе стороны баррикад не знал, что одним некуда рваться, а другим нечего защищать. Где-то вдалеке раздался оглушительный грохот. Это пали последние стены города, и дикие твари ворвались на улицы.

1

Мать смотрела на меня с нескрываемым скепсисом.

– Мия, чем ты занимаешься?

Я демонстративно пыталась сделать вид, что очень увлечена.

– Читаешь? Серьезно? Заканчивай эту бесполезную трату времени, пора готовиться к балу.

Я не удержалась и фыркнула. И в этом была главная стратегическая ошибка.

– Что это у нас тут? Начало магического анализа? – родительница в голос расхохоталась. – Мия, ну сколько раз говорить. Ты никогда не поступишь в Древо познания. Ты же как я! У тебя совершенно никаких склонностей к магическим наукам.

Кто бы знал, как меня злило это сравнение. «Ты такая же, как я!», – говорила она при любом удобном случае. А меня просто трясло от желания закричать, что она ошибается. Но я хорошо знала матушкин характер, поэтом лишь крепче сжала зубы, чтобы не наговорить лишнего.

– Помнишь свой табель из гимназии? Он средний. Не отличный, не превосходный, а средний. Так что хватит себя изводить, пойдем лучше отыщем тебе достойного мужа!

На этой оптимистичной ноте у меня вырвали из рук книгу, цепко схватили за локоть и поволокли на экзекуцию для выгула в свет.

Сказать по правде, моя мать не была плохим человеком. Оставшись вдовой с малолетним ребенком на руках, ей пришлось взять в свои руки управление целым древом. Благодаря маме наш род не только благополучно пережил перевороты власти, так часто сотрясающие мир Дерева, но и немного прибавил в весе золотого запаса. Древо Саар сохранило величие и влияние, оставаясь одним из самых уважаемых аристократических родов.

И я не представляла, как в матери одновременно уживались семьи и ретроградка. Ей пришло в голову, что лучшая доля для единственной дочери – удачное замужество. И лучшее занятие для приличной девушки – ведение домашнего хозяйства, особенно если оно составляет счетные проценты от валового продукта нашего мира.

Заведя любимую пластинку единожды, родительница могла крутить ее бесконечно долго. За 16 лет я, конечно, научилась злиться тихо и не соглашаться про себя, но как иногда хотелось возмутиться вслух! Особенно после подобных фраз:

– Можешь считать меня врагом, но я ведь хочу как лучше, доченька. Потом еще спасибо скажешь, купаясь в роскоши и не заботясь ни о каких проблемах!

– Лишу наследства! Быстро приводи себя в порядок, неблагодарный ребенок!

– Я в лепешку расшибаюсь, чтобы у нее было все, что нужно для юной леди, а она нос воротит. Вы посмотрите только!

И так далее и тому подобное. Учитывая, что собирались мы не абы в какой салон, а на бал к другой не менее родовитой семье, бесконечный мамин монолог мог иметь только один результат – страстное желание саботажа.

Словно прочитав мои мысли, мама воскликнула:

– И не вздумай изображать мигрень, как в прошлый раз! Бальная карточка должна быть заполнена. Вся!

Уж я ее заполню, будь уверена.

2

Как правило, жилые деревья не цвели и уж тем более не плодоносили. Но когда нельзя, а очень хочется, то можно. Стоить это будет как кусок портальной арки, но чего только не сделаешь, чтобы произвести хорошее впечатление.

Древо Кирсс поражало великолепием. Огромная вишня цвела, безостановочно роняя нежно-розовые лепестки и вновь распуская бутоны. Я так и слышала перезвон монет, безостановочно утекающих вместе с этой красотой с банковского счета хозяев.

Мы с родом Кирсс имели прочные дружеские связи. В моем мире богатых и родовитых это значило, что можно обращаться к ровесникам на «ты», делать визиты без предварительной записи, а также получать приглашения на высокосветские мероприятия в числе первых. Как, например, на этот.

Бал давали в честь старшего сына – наследника династии, недавно получившего должность консула. Для начала успешной карьеры дипломата ему только и нужно было, что обзавестись женой. Вслух об этом, конечно же, не говорили, но обсуждали за закрытыми дверями дамских салонов. А некоторые, говорят, даже делали ставки, кому посчастливится примерить на себя почетное имя Кирсс.

В общем, это все было бы безумно увлекательно, если бы хоть сколько-то меня интересовало. Но от фантазий о замужестве я была примерно так же далека, как небо от земли. Я выросла без отца и, если честно, понятия не имела, какую функцию должен был выполнять мужчина в доме, если мама со всем ловко справлялась сама. А подчиняться какому-нибудь противному напыщенному лорду не было ни малейшего желания. И у меня, естественно, был свой собственный план на жизнь.

Хозяева встречали нас лично, что тоже было чрезвычайно важно для аристократов. Этикетом полагалось вежливое приветствие, включавшее в себя целование ручек дамам, сдержанные улыбки, комплименты внешнему виду гостей и богатому убранству дома. Короче, скукота. К тому же я моментально почувствовала на себя взгляд главы древа Кирсс. Ощущение было такое, точно я скаковая лошадь на выставке, и все кругом оценивают – а не дорогую ли цену заломил заводчик? И это безумно злило.

– Мия, какое потрясающее платье! – радостно воскликнула младшая Кирсс. – Ты просто обязана выдать мне имя твоей швеи!

Я постаралась изобразить какое-то воодушевленное выражение лица. Честно говоря, швея была мамина, фасон тоже выбирала мама, за цвет мы немного поборолись, и нельзя сказать, что я победила, но оттенок удалось выторговать. Весь процесс сопровождался комментариями «Мия, если у тебя нет вкуса, придерживайся классики!»

Воспользовавшись такой потрясающей темой, как платья, я улизнула от маминого цепкого взора в компании своей как бы подружки пройтись по бальной зале.

– Ну, как он тебе? – вполголоса спросила девушка.

– Кто?

– Мой брат!

– А где он?

– Мия! – возмутилась подружка. – Он же стоял рядом со мной!

– Правда? – улыбнулась я, продолжая кивать знакомым.

Нет, я заметила ее брата. Хорош во всех отношениях. Надеюсь, ему подберут сегодня достойную партию, и совершенно точно это буду не я.

– Ты как всегда витаешь в облаках! – ей, кажется, было обидно за брата.

– У меня поручение от матушки – заполнить всю бальную карточку.

– Ну, это будет не сложно. Мужчин больше, поэтому танцевать придется весь вечер! – отмахнулась подружайка.

Мы присели в одну из ниш вдоль стен зала, и я с некоторой тоской подумала, о чем бы таком спросить девушку, чтобы ее хватило не умолкать до начала танцев, как перед нами явился виновник торжества в компании какого-то юноши.

– Доброго вечера, милые дамы. Энт-Саар, вы знакомы с моим кузеном Раймондом энт-Тёрном?

Раймонд был настоящим красавцем. Высок, статен, широкоплеч. Глаза такого яркого и насыщенного зеленого цвета, каких я никогда не видела прежде. Волосы – темное жидкое золото – вились и едва касались плеч. В общем, посмотреть здесь явно было на что. Но для мужчины внешность имела второстепенное значение. Первое, и самое важное, что нужно было знать об энт-Тёрне, так это его происхождение.

Официально Раймонд был сыном погибшего брата хозяина дома. Неофициально, чему все общество склонно верить, Раймонд был бастардом энт-Кирсса. Парень мало появлялся на публике, чтобы не раздражать общественность. Но в обществе о нем говорили с таким осуждением, будто ему самому посчастливилось выбирать родителей и социальное положение.

В общем, если я хотела побесить матушку, лучшего кандидата просто не найти. Вместо ответа я мило улыбнулась и подала руку для поцелуя. Юноша склонился, и на секунду я заметила совершенно очаровательную озорную улыбку на его лице.

– Не могу не воспользоваться положением и не пригласить вас на первый, четвертый и восьмой танцы, – хитро улыбнулся перспективный дипломат.

Я не выдержала и нарушила этикет, приподняв бровь. Первый танец – открывающий, то есть простым языком наследник дома показывает меня, как наиболее интересующую его особу. После четвертого танца идет ужин, а, значит, трапезу мы проведем вместе. И восьмой танец – закрывающий бал. И вся эта комбинация вместе весьма однозначно определяет меня как наиболее вероятную невесту. Юноша рассмеялся.

– Вы еще более очаровательны, чем я мог вообразить по рассказам моей сестренки, милая энт-Саар.

Подружайка тихо рассмеялась, прикрывшись веером, что непозволительно для приличной девушки. Я невольно покосилась на энт-Тёрна. Пользуясь тем, что стоит спиной к залу, юноша откровенно веселился. Смешно им всем, значит.

– Мия, не сердись на моего брата. Он покорен тобой, опьянен отпуском и будет вести себя как истинный лорд, – с нажимом проговорила последние слова подруга, косясь на родственника.

– Я бы с удовольствием, но меня уже пригласили на эти танцы.

– Невероятно! Мия, кто же это? – глаза у подружайки аж загорелись от любопытства, не удовлетворить которое я не могла.

– Энт-Тёрн, – ответила я, мило улыбнувшись парню.

Надо отдать тому должное, лицо он сохранил. Это был практически момент истины, поддержит ли меня бастард в блефе или нет. Если нет – ничего предосудительного, а если да, то перспективный жених четко поймет мое мнение относительного его перспектив.

– Раймонд? – энт-Кирсс был совершенно сбит с толку.

– Виновен, – ответил юноша, глядя мне прямо в глаза.

Это был первый раз, когда я услышала его низкий, с легкой хрипотцой голос. Потрясающе красивый голос. Как бы он не вообразил себе лишнего. С другой стороны, даже если вообразит – какое мне до этого дело?

Распорядитель зычным голосом произнес короткую вступительную речь и попросил гостей выйти в центр зала для первого танца. Раймонд подал мне руку, а энт-Кирсс извлек откуда-то из толпы пищащую от восторга девицу. Краем глаза я заметила непередаваемое выражение матушкиного лица и почувствовала злое удовлетворение от проделки.

Первый танец походил на парад. Гости показывали себя и смотрели друг на друга. Все было не торопясь, чинно, на большой дистанции. Разговаривать было сложно, и мы молчали. Да я и не представляла, о чем можно говорить со своим внезапным кавалером.

В целом, вечер проходил весьма недурно. После танца с Раймондом, я затылком почувствовала, как на меня несется матушка. Чтобы избежать порции нравоучения, я радостно согласилась на танец с дородным мужчиной с пышными усами, по возрасту годившимся мне в отцы. Третий танец, к сожалению, пришлось отдать виновнику торжества. Мы говорили о какой-то очаровательной чепухе, я почти искренне улыбалась и от души наступала партнеру на туфли. Партнер мужественно терпел.

Перед четвертым танцем случилась неприятная сцена, какие потом со вкусом будут смаковать все светские сплетницы. Началось все с того, что ко мне подошел юноша и пригласил на танец.

Мы были представлены, однако знакомство имели шапочное. Его звали Лойд энт-Айви, он учился в Древе познания на выпускном курсе боевого факультета, и его семья владела огромными территориями где-то далеко на западе. И, конечно же, заочно он был оценен моей матушкой как отличный кандидат в мужья.

Внешне юноша был невзрачен. Волосы средней длины по модной стрижке тусклого оттенка, глаза блекло-зеленого цвета. Первая мысль была – полукровка. Жителей каждого мира можно определить просто по внешности – у нас у всех глаза и волосы примерно одинакового цвета. Конечно, существует сотни тысяч оттенков золотого и зеленого, но это не меняет правила – мы все блондины с зелеными глазами. А вот полукровки даже в десятом колене будут отличаться.

Но присмотревшись повнимательнее, я поняла, что он чистокровный. И даже слишком чистокровный. Внешность безжалостно выдавала кровосмесительный брак родителей. Некоторые провинциальные аристократы весьма дорожат чистотой своей крови и грешат выдавать дочерей за вторые-третьи ветви собственного древа.

И если там, в провинции, это может и выглядело как высшая проба, мы в столице придерживались немного других взглядов. Впрочем, как и энт-Тёрн, этот парень не выбирал, кем родиться. Так что я мило улыбнулась и сделала ужасно виноватый вид.

– Энт-Айви, к сожалению, я уже обещала этот танец другому.

– Да, Лойд, леди уже обещала танец мне, – подтвердил подошедший Раймонд.

– Оу. Леди, вероятно, согласилась из вежливости, – медленно проговорил энт-Айви.

– Едва ли, – сухо ответил Раймонд.

– Энт-Саар, вам стоит лишь намекнуть, и я с радостью освобожу вас от этой никчемной компании, – нагло заявил Лойд, и мне расхотелось предлагать ему свободный танец в своей бальной карточке.

– Полагаю, в этом нет необходимости, – я покачала головой.

Парни посмотрели друг на друга с такой нескрываемой ненавистью, что гости вокруг начали замечать. Кто знает, чем бы закончилась эта история, но случилось кое-что совершенно недопустимое. Прибыли опоздавшие!

Распорядитель со всей силушки ударил в пол посохом и объявил магически усиленным голосом:

– Прибыли ректор Древа познания леди Линнея энт-Виллоу и Диаспоры Огня лорд Рагнар эльд-Лааксо!

Зал замер, и все взоры обратились к прибывшим гостям. Опаздывать на такие балы было неприемлемо, неприлично, недопустимо, в конце концов!

Но маги – особое сословие. Им позволяли связи до брака, разводы, игнорирование этикета, частичное или полное сокрытие личности и титула от обычных людей. Неудивительно, что магов недолюбливали, просто потому что ужасно завидовали.

Конкретно этим представителям на мнение общества было плевать, а общество свое мнение старалось держать при себе. Ну, в крайнем случае, высказывать шепотом в самых дальних кулуарах. Ведь попасть в немилость к ректору академии было чревато. Энт-Виллоу обладала исключительным магическим даром. Говорили, что именно она семнадцать лет назад не дала мятежным войскам перевернуть Древо познания в поисках членов королевской семьи. Собственно, искать-то было некого, но новый король очень уж боялся, что кого-то не добили.

Я с восхищением и трепетом представляла, каким магическим талантом необходимо обладать, чтобы сдержать летучие отряды. А если учесть, что на момент событий ей едва исполнилось восемнадцать, то даже вообразить сложно, насколько она могущественный маг.

Однако для аристократов Линнея энт-Виллоу была в первую очередь старой девой, ведь к своим тридцати пяти годам она еще ни разу официально не была замужем. Про слухи же о личной жизни ректора, будоражащие воображение благовоспитанных аристократок, юной девушке упоминать невозможно.

Вот и сегодня ректор всем своим видом показывала полное пренебрежение к нашим традициям и обычаям. На великосветский бал она приехала, одетая по магической моде! Изумрудное бархатное платье по фигуре с длинными рукавами и высоким воротником-стойкой, глубокий вырез и еще более глубокий разрез спереди демонстрировали исподнюю рубашку, шитую золотом. Никакого кринолина, никакого корсета! От одного ее вида всем присутствующим стоило покраснеть, а девушкам и вовсе спрятать глаза, но мы жадно рассматривали энт-Виллоу.

Леди-ректор – единственный маг во всем мире Дерева, кто мог держать трансформацию наполовину, совершенно себя не утруждая. Всем известно, что самые сильные маги миров могут принимать вторую, боевую форму. Но только энт-Виллоу могла похвастаться вертикальными зрачками, перламутрово-зеленой кожей, длинными и острыми как бритва когтями и прической с настоящими, а не вплетенными, цветами. И все это – не обращаясь в дендроида полностью.

Спутником энт-Виллоу был мужчина средних лет с благородной сединой в черных волосах, отливающих алым. Рагнар эльд-Лааксо неуважением к нашей культуре не отличался и одет был строго по этикету. Эльд-Лааксо в нашем мире бывал нечасто, наездами по каким-то рабочим делам, и ни в чем неприличном замечен не был. Однако сам факт визита огненного лорда на бал вызывал некоторую нервозность всех присутствующих.

Говорят, огненные невероятно вспыльчивы, хотя пламя их мира давно угасло. Страшная война уничтожила мир Огня, а крохотная горстка выживших осела где-то на задворках мира Льда. И почти никто из них не обладает достаточной силой, чтобы путешествовать.

В напоминание о тех событиях на нашей портальной площади до сих пор стоит заросшая терновником арка, запечатанная с двух сторон. Мои родители были послами в мире Огня. Мы с мамой спаслись, а отец ценой собственной жизни закрыл портал, чтобы пламя той войны не перекинулось к нам. Все говорят, что я – дочь героя. Но это лишь звучит красиво, на практике же в голове с трудом укладывалась какая-то война где-то в другом мире.

Единственное, что осталось у меня от тех событий, – кусок черного с алыми прожилками камня, с которым я почти никогда не расставалась. Мать один раз попыталась выбросить его, считая ненужным хламом. Кажется, это был первый и последний раз, когда я закатила скандал. Пришлось найти компромиссное решение – оформить камень в оправу драгоценного металла, раз уж я ни за что не желаю с ним расставаться. И теперь этот более чем изысканный кулон неизвестного редкого камня в золотом кружеве вызывал невероятную зависть светских модниц. Знали бы они, что я ношу на шее в качестве амулета.

Но именно теребя подвеску, я почувствовала на себе внимательный взгляд золотых глаз.

3

Теперь главной задачей этого вечера было не понервировать мать, а познакомиться с ректором Древа познания. Я мечтала поступить в академию, стать свободной от предрассудков сословного общества и финансово независимой от доходов своего древа. И для этого мне крайне необходим был диплом о высшем образовании.

Весь четвертый танец я крутила головой, пытаясь понять, куда делась энт-Виллоу, практически забыв о Раймонде. Я танцевала механически, без эмоций, и даже не смотрела в глаза партнеру. Естественное, это не могло остаться незамеченным.

– Энт-Саар, я понимаю сложившуюся ситуацию и благодарен вам за танец, и полагаю, что мне стоит освободить вас от своей компании.

Поскольку я продолжала крутить головой, то смысл слов дошел не сразу. А когда дошел, я возмущенно фыркнула.

– Раймонд, как вам не совестно делать такие выводы. Я просто… я могу попросить вас об одолжении?

– Я весь внимание.

– Представьте меня энт-Виллоу.

На пару секунд юноша озадаченно замолчал, сопоставляя факты.

– А! О. Хм.

– Так вы представите? – с надеждой спросила я. – Правда, ее нигде не видно…

– Естественно, не видно. Леди-ректор не танцует на балах.

– Что же она на них делает? – растерялась я.

– Курит, – улыбнулся парень и предложил мне локоть.

Под испепеляющий взгляд матери я прошествовала на курительный балкон.

Курила леди-ректор как настоящий маг. Пепел ее сигареты серой ленточкой направлялся к урне, а дым застывал красивыми фигурами. И то и другое напрочь игнорировало ночной ветерок. Энт-Виллоу задумчиво покусывала кончик мундштука и когтем поправляла дымовые фигуры. Женщина сидела на софе, неприлично закинув ногу на ногу, и о чем-то негромко беседовала с огненным лордом, расположившемся в кресле напротив. Других гостей не наблюдалось.

– Молодые люди, уж не вздумали ли вы курить? – строгим тоном спросила леди-ректор.

– То есть в академии можно, а здесь – нельзя? – искренне удивился Раймонд, а огненный лорд поперхнулся вином.

– Что? – нехорошим тоном спросила энт-Виллоу, посмотрев на мужчину.

– Ничего-ничего, – прокашлялся эльд-Лааксо, не слишком утруждаясь, чтобы спрятать улыбку.

– Энт-Виллоу, я бы хотел представить вам мою спутницу, Мию энт-Саар.

– Это большая честь для меня, – я опустила глаза и присела в реверансе, как благовоспитанная девушка.

– Ох, милая, оставь ужимки для напыщенных блюстителей аристократического кодекса, – скривилась леди-ректор и похлопала по софе рядом с собой. – Присаживайся.

Как и положено приличной девушке, я присела на краешек софы, расправила юбку и сложила руки на коленях. Раймонд принялся расспрашивать эль-Лааксо о целях его визита, о том, как он находит наш мир, и правда ли в мире Льда всегда лежит снег. При последнем вопросе энт-Виллоу передернула плечами и поделилась забавной историей, как ее звали послом в мир Льда.

Я слушала их речь и немножко завидовала. Достаточно сильные маги могут путешествовать через порталы. А присутствующие, без сомнения, были очень сильными магами. Интересно, каково это, когда перед тобой открыты все миры?

– У вас дивный кулон, энт-Саар, – прервал мои размышления огненный маг.

– Благодарю, – ответила я, привычно сжав камень в руке.

– Берегите его. Это ценный предмет, – загадочно добавил эльд-Лааксо.

Говорить, что он дорог мне как память об отце, я посчитала излишним.

– Ну что, Мия, готова к учебному году? – улыбнулась энт-Виллоу.

Я озадаченно посмотрела на женщину.

– О, так ты зачислена на первый курс? Какой факультет? – оживился Раймонд.

Я перевела растерянный взгляд на юношу.

– Так… – проговорила леди-ректор, выдыхая стремительно зеленеющий дым. – Энт-Саар, вы же получили уведомление о зачислении в Древо познания?

Я продолжала молча смотреть на леди-ректор, чувствуя, как растерянность сменяется злостью. А энт-Виллоу посмотрела куда-то поверх моей головы и нехорошо прищурилась.

– Энт-Саар, душа моя! Как кстати вы заглянули. У нас здесь случилось увлекательное открытие.

На балкон вошла моя крайне недовольная матушка. И, прежде чем кто-то успел вставить слово, я подскочила на ноги и воскликнула:

– Я зачислена в Древо познания?

Ребекка энт-Саар изящно заломила бровь.

– Не понимаю, о чем ты, – передернула плечами мать. – Мия, юной леди неприлично находиться в обществе…

– Кого? – хищно оскалилась энт-Виллоу. – Магов?

– Мия, идем, пропустишь ужин. Юный Кирсс занял тебе место рядом с собой.

Я упрямо повторила:

– Энт-Виллоу сообщила, что я зачислена в Древо познания. Это так?

– Мия, не место и не время обсуждать эти глупости…

– Это так?! – я сжала кулаки, чувствуя, как бешенство бежит по венам вместо крови.

– Это так. И ты туда не пойдешь, – ровным тоном сообщила мать.

– С какой стати?!

– Потому что я ни медяка не собираюсь платить за эту авантюру.

– В этом нет никакой необходимости, – мило улыбнулась энт-Виллоу. – Твой супруг сделал отчисления, едва девочка родилась. Он-то знал, что его дар всегда передается первенцам.

У меня в голове словно ударом колуна о чурку разносились слова матери:

«Ты – такая же, как я».

«Тебе никогда не поступить в Древо познания».

«Магия – не для тебя».

– Мама, как ты могла? – тихо спросила я.

– Я забочусь о твоем благополучии, – покровительственно заявила родительница.

– Но ты же решила за меня мою судьбу!

– Конечно. Я старше, опытнее, мудрее. Я точно знаю, что будет лучше для моего ребенка.

– Ребекка, это жестоко, – подал голос эльд-Лааксо.

И впервые в жизни я увидела, как моей идеальной во всех отношениях матери изменила выдержка. Зеленые глаза светились, в воздухе удушливо запахло корицей, кожа стремительно темнела, обращаясь в кору.

– Как тебя вообще земля носит, – прошипела мама. – Мне бы на твоем месте совесть не позволила жить дальше.

– Очень мило с твоей стороны, что ты помнишь, кто помог тебе, твоему мужу и твоей новорожденной дочери спастись.

– Он погиб из-за тебя!

– Он погиб из-за себя. Я не просил его возвращаться.

Я с ужасом смотрела на мать и впервые в жизни увидела, что она владеет магией. Владеет настолько сильным даром, о котором я даже не подозревала.

– Ребекка… – леди-ректор подошла к моей маме и обняла ее за плечи. – Всем тяжело далась та трагедия. Но потери близких – не повод ненавидеть выживших.

Не знаю, что делала энт-Виллоу, но ее ладони едва светились, а мама успокаивалась, возвращаясь в человеческую форму. Она глубоко вздохнула и сказала:

– В любом случае моя дочь не будет учиться в твоей академии. Она благовоспитанная леди, и делать ее, прости, развращенным магом – преступление.

– К сожалению, Ребекка, у тебя нет выбора, – покачала головой леди-ректор. – Ты знаешь, каким даром владел твой супруг. И если хоть десятая доля той силы передалась по наследству, девочка может стать опасна для себя и для общества. Или ты отпускаешь ее учиться, или мы ставим на ней сдерживающую печать. Ту, которой награждают магически одаренных рабов мира Земли.

– А ты можешь… можешь узнать наверняка? – тихо спросила мама, с надеждой смотря на энт-Виллоу. – Вдруг она пошла в меня. Мы же так похожи…

Леди-ректор как-то очень печально посмотрела на маму. Она так и не ответила, но слова были излишни. Мама прикрыла рот ладонью, силясь сдержать всхлип. И мне стало по-настоящему страшно.

– Мама? – тихо спросила я. – Какой у меня дар?

4

Там внизу была столица мира Дерева. С высоты балкона домики казались игрушечными, а Деревья аристократов еще более величественными. Залитые светом улочки напоминали яркие ленточки, беспорядочно брошенные во тьму. А в центре города раскинул свои ветви королевский черный дуб, чья листва тускло отливала золотом на фоне чернильного неба. Его пытались срубить топорами и магией, сжечь огнем, подтопить водой, но ничто не могло повредить королевскому дворцу. Древо лишь зарастило все входы, перестало цвести, но упрямо отказывалось увядать. Поговаривали, будто это знак, что кто-то из королевской семьи уцелел и вот-вот вернется потребовать законные права на престол.

Но это все городские легенды болтливых старух.

– Что ты там рассматриваешь? – негромко спросила подошедшая Линнея. Ветер трепал полупрозрачную сорочку. Медовые волосы забраны в небрежный узел на затылке. Бледная кожа, тонкие руки, длинные пальцы с короткими ноготками. От влиятельной леди-ректор не осталось и следа. Просто влюбленная женщина, нежная, уязвимая и бесконечно печальная.

– Город, – негромко ответил огненный маг не оборачиваясь.

Энт-Виллоу провела ладонью по обнаженной спине мужчины, легко касаясь старых шрамов.

– Портальную площадь, – поправила она. – Уже отбываешь?

– Нет. Пожалуй, задержусь.

– Чего ради?

– Девчонка.

– Ничего не хочешь объяснить?

Вместо ответа Рагнар привлек Линнею к себе и приобнял за талию.

– Рагнар? – тихо, почти шепотом.

– Я знал ее отца. Ты бы видела его в деле, Ли! Он мог подчинять себе химер противника! Это было потрясающе.

– Но не настолько потрясающе, чтобы спастись?

– Да, на армию его не хватило, – жестко усмехнулся огненный маг.

Леди-ректор вздохнула.

– Я боюсь, что не смогу ее обучить. Как бы ни хотела. Магия мира Дерева – не магия мира Огня, она не гибкая. Наши таланты костенеют с возрастом, и если вовремя не спохватиться, ничто не поможет.

– Знаешь, что она таскает на шее?

– Кулон-то?

– Это обломок фасада одного из домов в центре столицы. Я как раз выводил их из здания. Провел до самого портала. Окуклил малышку, чтобы пережила переход. Проследил, чтобы они перешагнули барьер. А он вернулся. Хотел отблагодарить. Забрать Сольвейг в безопасный мир. Как ему мозгов-то только хватило, – зло проговорил Рагнар.

Линнея улыбнулась, продолжая перебирать пальцами рубцы от шрамов на спине своего мужчины.

– Ведь причина не только в девчонке, да?

Огненный маг промолчал.

– Я так и знала.

– Постарайся, Ли. Постарайся для меня, – мягко произнес Рагнар.

– Конечно, я постараюсь. Ты же знаешь, что я не могу отказать тебе. А как только ты увидишь результат, снова упорхнешь в свой ледяной мир, – горько проговорила Линнея. Если бы кто видел, то не поверил бы, что на ее глазах против воли блестят слезы.

– Это не мой мир. Но там живут мои люди, – ровный тон.

Наверное, это был сто тысяч первый разговор об одном и том же. Она просила остаться, он уходил. Она забывала, а он возвращался. Ей всегда казалось, что он позволяет себя любить. Ему всегда казалось, что в следующий раз она уже не будет ждать. Он не мог бросить свой народ, горстку выживших в той страшной войне. Свою дочь, как две капли воды похожую на погибшую жену. Она не могла оставить свой мир. Потому что страшный секрет, хранимый вот уже семнадцать лет, обязывал ее оставаться на страже. Ждать удобного случая, чтобы изменить историю. Он все знал и понимал ее. Она все знала и отпускала его. И между ними всегда оставались мерцающая портальная арка и неподъемная тяжесть долга.

5

Я стояла перед входом на территорию Древа познания, наблюдала, как ко входу стягиваются студенты, и не решалась шагнуть внутрь. Все многообразие нашего сословного общества можно увидеть сейчас. Подъезжали шикарные кареты и разбитые двуколки, всадники на холеных ездовых зверях всех мастей и пешеходы в пыльной одежде. Энт-Виллоу была знаменита тем, что отбирала себе учеников по дару, а не по статусу рождения. За что снискала славу у всех слоев населения, кроме аристократии.

Зеленая стена высотой в два моих роста и толщиной в пару шагов казалась пушистой и мягкой. Но это зрительный обман – все знают, что академию защищает невероятно мощная магия, личная разработка леди-ректор. А ведь они с моей матерью примерно ровесницы. Хотя теперь я уже сомневаюсь, знаю ли вообще хоть что-нибудь о собственной семье.

За последние сутки я выяснила столько интересного, что голова гудела.

Отец не собирался героически закрывать портал в мир Огня, он вернулся туда из чувства долга перед эльд-Лааксо и в надежде спасти дочь огненного лорда. Несложно догадаться, что переход запечатали взволнованные власти на нашей стороне. Точнее, довольно трусливые власти, раз вместо поддержки соседям отрезали пути к эвакуации. Сколько там погибло граждан мира Дерева, не успевших вернуться домой, история политкорректно умалчивает.

Мать, искренне любившая супруга, в своем горе решила раз и навсегда отречься от брака и магии. И за всю жизнь я не видела ни случайно оброненного листика, ни ухажеров в доме. Со временем, конечно, она поняла, что это было не совсем трезвое решение, а еще, что все мы не вечны, и меня нужно пристроить в надежные мужские руки. Так началась бесчисленная череда попыток выдать меня замуж.

Как говорится, я умудрилась взять от родителей худшее. От матери – способность держать магию под замком, от отца – его пугающий дар. И если первое позволило мне без особых проблем дожить до шестнадцати лет, то второе грозило вырваться наружу при любом удобном случае. Что же это был за дар?

Как оказалось, первенцев в нашем роду всегда награждают магией призыва.

Я мечтала, что поступлю в Древо познания, отучусь на алхимика и открою маленький магазинчик косметики собственного изготовления. А вместо этого мне придется изучать чуть ли не боевую магию и, что еще тоскливее, – тактику. Ведь маг моего профиля не атакует сам. Он призывает существ и управляет ими в бою.

Стратегия вместо алхимии, физическая подготовка вместо выдувания фигурных флаконов. И обучение в Древе познания уже не казалось такой радужной идеей.

В одном мама была права – мы с ней довольно похожи. И я унаследовала ее невероятное упрямство, граничащее с деспотизмом. Если оно в свое время помогло маме удержать в руках наше древо, то уж точно поможет мне выучиться.

Я вздохнула поглубже, собираясь с духом шагнуть в новую жизнь.

– Не поторопитесь – ворота закроются, – сообщил низкий голос с легкой хрипотцой прямо на ухо, и я от неожиданности подпрыгнула.

– Энт-Тёрн, что за фамильярность! – сердито возмутилась.

Парень лишь пожал плечами и не торопясь направился ко входу. Пара когда-то весьма дорогих сумок плавно плыли рядом с ним в воздухе, слегка покачиваясь и время от времени стукаясь друг о друга. Кожа на углах и ручках выцвела и потрескалась, что напоминало о пограничном социальном статусе юноши. Я пару мгновений завороженно наблюдала за этим зрелищем, а потом спохватилась, подобрала юбки и торопливо побежала следом.

Поравнявшись с энт-Тёрном, я перешла на его шаг.

– Почему ворота закроются? – спросила я, немного запыхавшись.

– Энт-Виллоу крайне заботится о защите студентов. И на время обучения территория Древа познания превращается в неприступную крепость. Раз в триместр ворота открываются, и мы можем навестить родных или выйти погулять в город. Что-то вроде каникул.

– Какой-то странный пережиток, – пробормотала я.

– Не скажите. Последний переворот был когда? Года три назад? Обе стороны страстно желали призвать под свои стяги студентов боевых специальностей. Кто-то даже пытался пробить защиту.

– И как? – заинтересованно спросила я. Меня-то надежно прятали от подобных потрясений и беспорядков, я потом только скудные заметки в газетах могла читать о том, что вроде как происходило, по мнению газетчиков, пишущих под диктовку очередного правительства.

– Безуспешно, – усмехнулся Раймонд. – А потом еще кадеты гвардейского корпуса подтянулись по старой дружбе, и обеим спорящим сторонам пришлось удалиться вглубь улиц выяснять отношения имеющимися ресурсами.

Я, конечно, не участвовала в тех событиях, но невольно испытала гордость за академию.

Едва мы ступили в пределы магической ограды, как тонкие ветви сплелись в крепкие ворота, отрезав от шумной столицы. Я невольно замерла, оглядываясь по сторонам. Вокруг было подозрительно пусто и тихо. Лучи закатного солнца проникали сквозь вечнозеленую листву, освещая двор мягким золотым светом. От ворот к древу вела широкая дорога, мощенная желтой плиткой. От нее во все стороны расходилась паутина узких тропинок, изрезая идеальный газон.

На широкой парадной лестнице стояла невысокая, полная, но весьма миловидная женщина. В молодости, наверное, она разбила не один десяток мужских сердец. Время не пощадило фигуру, но лицо еще хранило остатки былой красоты: высокий лоб, редкий миндалевидный разрез огромных глаз и пухлые губы. Даже короткая мужская стрижка не портила облик. Рядом с женщиной в воздухе висел длиннющий свиток. Одета она была в платье насыщенного темно-зеленого цвета с вышитой в области сердца золотой эмблемой академии.

Как известно, Древо познание – яблоня. По официальной легенде самый первый ректор каким-то невероятным образом заставил дерево плодоносить, вкусил плод, познал все тайны мироздания и тщательно все законспектировал. Но мне больше нравится та версия, где говорится о хранительнице Древа познания – прекрасной женщине, которая полюбила смертного мага и позволила ему вкусить от плодов своих. Маг прозрел и покинул некогда горячо любимую женщину ради денег и власти. Результатом теперь имеем патриархат и надкушенное яблоко в качестве символа академии.

– Молодые люди, вы – последние. Рискуете опоздать на торжественный ужин! – сурово произнесла женщина.

– Прощения просим, энт-Эпли, – миролюбиво отозвался Раймонд, легко взбегая по ступеням.

– Тебя, сорванец, я знаю, – ворчливо произнесла энт-Эпли, делая пометки. – А кто эта юная леди?

Я чинно поднималась по лестнице, как и положено благовоспитанной девушке.

– Юная леди – энт-Саар, – сообщил Раймонд.

– Леди ждет комната 20/17. А тебя, несмотря на мои слезные мольбы, так и не выселили из 20/19, – картинно вздохнула энт-Эпли. Раймонд благоразумно промолчал.

Энт-Эпли щелкнула пальцами, и висящий в воздухе свиток с негромким шелестом свернулся и самостоятельно юркнул куда-то в складки платья. Я буквально на мгновение отвлеклась на шум ветра в ветвях над головой, а когда Раймонд окликнул меня поторапливаться, оказалось, что никакой леди рядом не стоит.

– Не смотри на меня так испуганно, – улыбнулся юноша. – Энт-Эпли всегда отводит глаза, когда хочет побыстрее уйти.

– Ты тоже так умеешь?

– Нет, так, кроме нее, никто не умеет. По крайней мере, я об этом не знаю.

Мы вошли в небольшой холл с мозаичным паркетом, натертым до зеркального блеска. Справа и слева были выходы в галереи, напротив входа красовалась огромная двустворчатая резная дверь, закрытая на тяжелый засов.

– Нам направо.

– А что там? – я завороженно смотрела на дверь и казалось, будто рисунок оживает и движется. Вьюны растут, распускаются листья, опадают цветы…

Меня самым беспардонным образом дернули за локоть и поволокли по лестнице. Переставляя ноги, я не сразу поняла, что ступени сами по себе движутся вверх.

– Там зал посвящения в стихию. Постарайся не засматриваться на дверь, она от скуки иногда шалит.

– Кто? Дверь? – опешила я.

– Мия, Древо познания стоит на источнике магии нашего мира. И мне иногда кажется, этот источник – женщина, поскольку характер у нее до невозможности капризный.

Это была уж очень сложная мысль, поэтому я решила узнать кое-что попроще:

– А как потом спускаться?

– Правая галерея, – ответил Раймонд таким тоном, будто я спросила, какого цвета небо.

Галерея представляла собой широкую крытую лестницу, огибающую по спирали ствол Древа познания. Роль несущих опор конструкции (и по совместительству оконных рам) выполняли довольно толстые ветви. Сами окна были непрозрачными витражами из стекол всевозможных оттенков золотого и зеленого.

Время от времени слева появлялись арки – проходы на очередной этаж. Рядом с каждой аркой висела золотая полупрозрачная руна. Я размышляла, как бы спросить, что это, чтобы не выглядеть совершенно глупенькой, но Раймонд сам пояснил. Руны расположены на территории всей академии и могут дать ответы на несложные вопросы. Например, как пройти в нужную аудиторию, или что с расписанием.

Чем выше мы поднимались, тем оживленнее становилось. Студенты носились вверх и вниз, и я с удивлением отмечала, как разительно менялись некоторые высокородные энты. Исчезали родовитое высокомерие, аристократическая сдержанность и зубодробительный этикет. Некоторых знакомых я даже не сразу узнала, настолько различались выражения их лиц тут и там, за ветвями Древа познания.

Здесь творилось нечто волшебное, и к магии это не имело никакого отношения. Границы социальных слоев размывались, что приводило меня в невероятный восторг. Я мгновенно загорелась стать частью этого бурлящего социума, стать полноправным членом коллектива.

– Раймонд! – окликнула моего спутника девушка, устроившаяся на подоконнике галереи.

Она была хороша собой: высокая, атлетически сложенная, с темно-зелеными глазами и выгоревшими почти до белизны короткими волосами. Некрасивая полоска загара немного портила общее впечатление и указывала на принадлежность к крестьянскому сословию.

Раймонд просиял и помахал ей в ответ.

– Прошу меня извинить. Тебе нужно подняться еще три пролета. Ориентируйся на мои сумки, они как раз летят в соседнюю комнату.

И не дождавшись, что я отвечу, парень помчался к коротко стриженной красавице, перемахивая через две ступени. Интересно, что скажет энт-Кирсс, узнав, что его племянничек спутался с безродной?

Но на мое счастье, меня это мало беспокоило. Я вскинула голову и продолжила следовать за шустрыми сумками.

Нужный этаж нумеровался, как и положено, цифрой 20. Здесь шастали студенты, летали предметы, и, кажется, я даже видела пару животных.

Коридор разделял этаж ровно посередине. Справа были нечетные номера комнат, а слева – четные. Мягкий ковер под ногами напоминал мох. Между дверьми у стен висели магические бра. На рожках постоянно распускались и опадали золотые бутоны, разливая по коридору мягкий теплый свет.

Раймонд не обманул. Сумки долетели до комнаты 20/19 и грузно рухнули у двери. Моя комната была соседней. Встав перед дверью, до меня запоздало дошло – я знала номер своей комнаты, но у меня отсутствовал ключ.

И вот я растерянно стояла перед дверью, смотря на золотые цифры, и не представляла, что делать дальше.

– Леди требуется помощь? – скорее утверждал, чем спрашивал высокий плечистый молодой человек.

– Энт-Айви! – искренне обрадовалась я.

– Здесь я просто Лойд, – улыбнулся парень.

– Тогда я просто Мия. И да, помощь не повредит, – добавила я, растерянно покосившись на дверь.

– Здесь магический замок. Откроется только вам, – Лойд опустил ручку двери вниз, толкнул дверь, которая не поддалась, и жестом предложил попробовать.

Я не была уверена в успехе, но все же попробовала. К моему удивлению, дверь поддалась и открылась с приятным щелчком.

– Вы меня очень выручили, благодарю, – улыбнулась я.

– О, не стоит благодарности, – отмахнулся парень. – Удачного учебного года.

– Прошу меня извинить, не терпится заглянуть внутрь…

Лойд понимающе кивнул, а я наконец-то смогла войти в свое жилье на ближайшие шесть лет.

После моих личных покоев дома это было довольно скромное помещение. Узкий коридор с вешалкой, тумбочкой и входом в крошечную ванную, в которой и ванной-то путем не было, только душ.

Комнатка была тоже не слишком выдающихся размеров. Почти всю стену напротив входа занимало окно, занавешенное легкими короткими шторами. Письменный стол стоял вплотную к подоконнику, стул мягкий и с подлокотниками. Слева от входа – платяной шкаф, справа от входа вдоль стены стояла кровать. Будь у жильца рост выше среднего, его ноги было бы видно в дверном проеме. Правая стена была пустая, если не считать несколько книжных полок, на которых пока еще ничего не было. Мебель хоть и была из ореха, но совершенно простая, я такую еще никогда не видела. Но простая – не значит дешевая или скверная. Фабрика древа Неема никогда не выпускала брак.

Стены были оклеены невыразительными обоями. Блекло-бежевыми с растительным орнаментом тусклого зеленого цвета. Под потолком распускался магический светильник из трех цветков. На столе стоял аналогичный на кривой ножке.

Я вздохнула и села на застеленную темно-зеленым покрывалом кровать. Никто не обещал шикарного приема, но такой клетушки я не ожидала. Мои личные вещи были отправлены сюда вчера и небольшой чемоданчик ютился под столом. Мне сказали, что форма обязательна в стенах Древа, и я без особой надежды открыла шкаф, ожидая увидеть там сущий кошмар от местной швеи.

Внутри обнаружилось все необходимое для жизни и, как ни странно, превосходного качества.

Несколько зеленых платьев по последней магической моде со стоячими воротниками и декольте. Не слишком глубокими, что не могло не радовать. Исподние кружевные рубашки, не такие дорогие, как у леди-ректор, но весьма изящные. Имелась пара брючных костюмов, очевидно, для практических занятий. Туфли, мягкая обувь для тренировок и сапожки. Два теплых плаща с золотым подбоем.

Я не утерпела и примерила платье. Село идеально! Поразмыслив немного, я достала шкатулку из чемоданчика и убрала туда все свои украшения, оставив в ушах только скромные сережки с крошечными изумрудами. Кулон так удачно спрятался между мантией и нижним платьем, что захотелось расцеловать портниху.

Вежливый стук оторвал от самосозерцания. Я распахнула дверь, даже не озаботившись узнать, кто там.

– Мия, мы идем на открытие учебного года. Присоединишься? – спросил Лойд. За ним стояла компания парней и девчонок, человек десять. Все в студенческой форме. У девочек в ушах драгоценные булыжники, у парней – кастеты из колец. Компания скользнула по мне равнодушным взглядом, некоторые даже умудрились заглянуть сквозь меня в мою же комнату. Вот вам и социальное равенство в действии.

– Мия? – Лойд вернул меня в реальность. – Ты идешь?

– Конечно, – улыбнулась я и закрыла за собой дверь.

Просто потрясающе, что меня никто не узнал! С другой стороны, я выезжала в свет всего половину сезона, и то на самые шикарные балы столицы. А из всей этой разодетой компании там имел честь бывать только энт-Айви, и то не на всех.

Пока мы шли, друзья Лойда обменивались новостями. Леди-ректор при поддержке главы гвардии начала проталкивать закон об обязательном начальном магическом образовании. Ведь несмотря на то, что с некоторых пор в Древо познания принимали по дару, а не по родословной, академия испытывала острый дефицит в талантливых студентах. Практически половина первокурсников вылетала в первый год обучения, не сумев раскрыть дар.

А гвардия от этого страдала еще сильнее – ведь в кадетский корпус принимали выпускников элитного боевого факультета. И как я поняла из разговора, доучивались не все, а те, кто доучивался, не всегда горели желанием оказаться в казарме.

Зал торжеств располагался в самом сердце Древа познания. Это было огромное круглое помещение, удивительным образом вмещавшее всех студентов. Столы уже были накрыты, а учащиеся разбились на шумные компании. То и дело то тут, то там воздух сотрясали хохот или небольшие магические хлопушки. Атмосфера была праздничная, и я восхищенно рассматривала убранство зала. Светлое помещение в золотых и зеленых тонах без единого окна. Впрочем, мягкий свет магических светильников создавал ощущение невероятного уюта.

Единственное, что мешало наслаждаться первым учебным днем, ощущение чужого взгляда на себе. Но в толпе студентов отыскать пристально смотрящего только на тебя человека оказалось невозможным.

Меж тем разговоры стихли, и в зал торжеств стремительно вошла леди-ректор. Я невольно залюбовалась – столько силы скрывала ее хрупкая фигура. Подойдя к учительским столам, что располагались на небольшом возвышении, энт-Виллоу окинула студентов взглядом и усмехнулась.

– Соскучились? – спросила она, и стены вздрогнули от дружного «да!»

– А вы? – леди-ректор кинула взгляд через плечо на преподавателей. Те лишь кисло улыбнулись, а их начальница хмыкнула.

– Что ж, мои дорогие, я поздравляю вас с началом очередного учебного года.

Студенты снова радостно зашумели.

– Надеюсь, в этом году вы порадуете наших преподавателей не только отменными выходками, но и успехами в учебе.

Раздались негромкие смешки.

– Напоминаю, что распитие спиртных напитков, курение и дуэли не являются причиной к отчислению, но, несомненно, могут стать поводом. Рекомендую не испытывать мое терпение и заниматься здесь тем, зачем явились под сень Древа познания. Учиться, мои дорогие студенты, если вдруг кто забыл.

И выразительный взгляд на какой-то стол, за которым, вероятно, собрались самые безбашенные ученики.

– Помните, что здесь, сейчас в этом зале рядом с вами собрались самые талантливые юноши и девушки нашего мира. А все регалии и великие заслуги ваших семей остались за воротами. Не чистота крови определяет путь мага, лишь его способности и умения.

Зал торжественно молчал. Энт-Виллоу достала из воздуха бокал с шампанским и пригубила.

– Налетайте уже, саранча, хватит смотреть на меня голодными глазами, – разрешающий жест рукой и хитрая усмешка.

Студенты одобрительно загудели, звякая посудой. Ужин был великолепен, и я даже позволила себе бокал шампанского, но игристое вино так и не притупило ощущение чужого взгляда.

6

Первым занятием для неофитов было введение в специальность, чтобы студенты сразу прониклись, что их ждет ближайшие шесть лет. Вообще-то, обычно это практические занятия. Алхимики в уютных лабораториях сейчас смотрят, но не трогают посуду, боевые маги носятся по тренировочному полю, лекари имеют экскурсию в самую убогую богадельню…

А мы вот сидели в аудитории, которая была явно великовата для нашей группы. Впрочем, любая аудитория была бы великовата для трех человек. Помимо меня студентами первого курса факультета призыва были тихий парень и заносчивого вида девчонка. Мы сидел молча на разных партах и ждали начала урока, который, судя по настенным часам, начался четверть часа назад.

– Может, мы ошиблись аудиторией? – не выдержал парень.

– Втроем? – ехидно уточнила девушка.

На этом общение окончилось.

Прошла еще четверть и, наконец, входная дверь отворилась. Сначала в помещение вошел стойкий запах перегара, а затем и его обладатель – высокий мужчина лет сорока. Сальные патлы средней длины разделены на прямой пробор, мятая одежда, такое же мятое лицо с недельной щетиной. У вошедшего не гнулось правое колено, и он тяжело опирался на трость.

Дохромав до середины кафедры, мужчина похлопал по бедру тростью. Тотчас один из стульев неуклюже выбрался из-за стола и шумно прискакал к магу. Обладатель сногсшибающего амбре тяжело опустился на стул, вытянул травмированную ногу, откинулся на спинку стула и без особого энтузиазма посмотрел на нас.

– Ну-с… как говорится, добро пожаловать на факультет призыва, – сипло поприветствовали нас.

Перспективы вырисовывались потрясающие.

– Как вы знаете, дар призыва – чрезвычайно редок. Так что вам несказанно повезло, что вы оказались здесь. И вам еще больше повезет, если вы доучитесь хотя бы до второго курса.

Более воодушевляющее вступление сложно было придумать. Но мужчина явно старался.

– Меня зовут энт-Койн, и я декан факультета призыва. Последнего мага с этим даром я закончил обучать лет эдак десять назад. Кто-нибудь уже призывал себе ори? Никто? Ну, будем откровенны, вы тоже врядли доучитесь до конца первого курса. Так что предлагаю сэкономить время и деньги и разойтись…

Маг умолк, а мы невольно переглянулись.

– Вы пьяны, – брезгливо заявила девушка.

– Есть немного, – охотно согласился мужчина.

– Нас что, будет обучать нетрезвый преподаватель? – возмутилась моя одногруппница.

– Вряд ли, – покладисто согласился маг. – Врядли вас можно обучить.

– Ну, знаете… – вспыхнула девушка и вскочила на ноги. – Я иду к ректору!

Вместо ответа мужчина сделал широкий приглашающий жест, и входная дверь распахнулась. Моя одногруппница гордо вскинула голову и промаршировала на выход, барабаня каблуками.

– Вы правда не будете нас обучать? – тихо уточнил совершенно сбитый с толку парень.

– А зачем? У вас скорее всего уже замерший дар, раз вы к шестнадцати годам ни разу не призвали ори. Нет смысла тратить время, – пожал плечами маг.

Парень нахмурился, подхватил сумку и вышел вслед за девушкой.

– А ты чего сидишь? – спросил мужчина, проводив второго из трех своих студентов взглядом.

Хотелось сказать, что у меня выбора не особенно – или замуж, или за парту, но я решила, что у нас с этим уважаемым преподавателем не слишком близкие отношения для подобных бесед. Однако кое-что меня серьезно озадачивало.

– Есть вопрос, – честно призналась я.

– Валяй, – добродушно улыбнулся маг.

– Что такое ори?

Маг прищурился и выпрямился на стуле. Положив обе ладони на набалдашник трости, которой он опирался меж ног, мужчина изрек:

– Интересно…

Уточнять, что же интересно этому эпатажному типу, желания не было никакого, поэтому я переспросила:

– Так вы ответите?

– Нет.

Ну еще бы.

– Но ты можешь прочесть. Параграфы с первого по двадцать второй «Основы призыва».

Я кивнула и аккуратно записала свое первое домашнее задание. А маг тяжело поднялся и заковылял к выходу. Но у двери обернулся и внезапно спросил:

– Саар, да?

Пришлось растерянно кивнуть.

– Так и думал, – ответил декан и вышел.

У меня что, на лбу написано?

7

Мама всегда была уверена в том, что говорить мне гадости – ее святая обязанность. Ведь никто, кроме родной матери, не скажет эту горькую, но жизненно важную правду! Причем где там правда, а где ее личное мнение и в каких пропорциях оно размешено для меня долгое время оставалось загадкой.

Однако благодаря этой суровой, но, безусловно, справедливой критике, я точно знала, что мои тощие ручки нужно обязательно прятать в рукава. Мои ступни слишком большого размера для девушки и лучше пусть швея заново обошьет подол, но никто не должен видеть таких гигантских туфель. Смеюсь я, естественно, как конь, поэтому всегда нужно держать себя в руках и вежливо улыбаться. А еще у меня напрочь отсутствует музыкальный слух, и я совершенно неусидчива для рукоделия.

И вот, имея весь этот ценный груз классического воспитания, я осталась в пугающе пустом коридоре в огромном здании в поисках библиотеки. Для начала стоило бы, конечно, пожалеть себя. Девушке моего социального положения и всплакнуть над своей тяжелой судьбой не постыдно. Но вот что странно, лошадиные дозы горьких пилюль от матушки все-таки возымели действие! Хоть и совершенно неожиданное, зато весьма эффективное.

Я умела виртуозно злиться, и злость моя превращалась в энергию. Она подстегивала, дразнила, мотивировала и придавала сил. Любую эмоцию я могла превратить в злость, и действовать на этом токсичном топливе.

Поэтому хватило лишь пары мгновений растерянности, чтобы почувствовать такой приятный, хоть и ядовитый адреналин в крови. Я злилась на свою беспомощность и готова была брать первый барьер. Для выживания в академии нужно было научиться в ней ориентироваться, а с этим мне должны были помочь справочные руны.

Вчера мне удалось подсмотреть, как кто-то из студентов пользовался магической навигацией, так что решительно дотопав до корявенького вопросительного знака, я ткнула в него пальцем. Перед моим носом любезно прочертили горизонтальную линию, в которой я сердито вписала пальцем: «Как попасть в библиотеку?»

Делов-то!

Библиотека занимала два нижних этажа, имела совершенно скромную входную дверь всего с одной лестницы и золотую вывеску «Хранилище знаний». За дверью скрывалась небольшая комнатка в темных тонах. Здесь потрескивал камин, стояла массивная мягкая мебель, а за длинным тяжелым столом сидела та сама женщина, что встречала нас в первый день. Энт-Эпли увлеченно изучала какой-то громоздкий фолиант.

– Добрый день, – поздоровалась я, привлекая внимание.

Женщина подняла взгляд, не меняя наклона головы, отчего казалось, что на тебя смотрят исподлобья.

– Могу ли я получить «Основы призыва»?

Энт-Эпли выпрямилась, полностью оторвавшись от чтения. Посмотрела на круглые настенные часы, на меня, снова на часы.

– Койн в своем репертуаре, да? – хмыкнула женщина. Я благоразумно промолчала.

Меж тем энт-Эпли достала из ящика стола бумагу зеленого оттенка, что-то на ней записала, откинулась на спинку кресла и пристально посмотрела на лист. Под взглядом темно-зеленых глаз женщины бумага ожила и сложилась в изящного журавлика. Птичка вспорхнула, сделала суетливый круг по комнате и пошла на таран левой стены. Я приготовилась зажмуриться, чтоб не видеть суровое столкновение бумаги и толстой деревянной панели, как журавлик, не снижая скорости, исчез. Просто нырнул в стену!

Ошарашенная, я посмотрела на энт-Эпли.

– Сядь, – скомандовала женщина.

Я покорно опустилась в одно из кресел.

– Сейчас притащит твою книжку.

– А… а сами студенты не ходят туда?

– Ну почему же. Иногда ходят, когда не знают, что им нужно наверняка, – пожала плечами женщина.

Журавлика не было достаточно долго, чтобы молчание стало гнетущим. Я хотела порасспрашивать о стене, о комнате, о бумажной птичке, но никак не могла сформулировать вопрос достаточно вежливо. А спрашивать в лоб казалось слишком по-детски. Энт-Эпли же явно потеряла ко мне всякий интерес и полностью погрузилась в чтение.

И вот, когда я уже подобрала слова, набралась храбрости и воздуха в легкие, из-за стены выпорхнул порядком помятый журавлик, а за ним, теряя клубы пыли, вылетела тощая книжонка в мягкой обложке.

Журавлик обессиленно рухнул на стол и медленно, явно страдая, принялся разворачиваться в бумажный лист.

– Говорю же, не летайте через закрытую секцию, – бурчала энт-Эпли, магией помогая журавлику.

Книжонка формата методички с восторгом щенка металась между мной и женщиной, не понимая, кому даваться в руки.

– Туда, – даже не глядя ткнула в меня энт-Эпли, и мне на коленки рухнул первый учебник по высшей магии.

Немного поелозил, то ли устраиваясь поудобнее, то ли вытирая об меня остатки пыли, и затих.

«Алекс энт-Саар. Основы призыва» – значилось на порядком выцветшей обложке.

Я поблагодарила энт-Эпли за помощь и вышла из этой очень странной библиотеки. До начала следующей пары все еще оставалось масса времени, так что самым разумным показалось найти аудиторию следующего урока и почитать где-нибудь на подоконнике.

С чувством невероятной гордости и без особого труда я нашла нужный класс. На мое счастье, он был совершенно пуст, так что я мысленно поблагодарила дыру в расписании, плюхнулась на третью парту в середине ряда и погрузилась в чтение.

Учебник действительно рассказывал про основы и, судя по многочисленным сноскам, был весьма кратким конспектом каких-то более авторитетных книг.

Магия призыва, оказывается, самая древняя боевая магия нашего мира, и обладали ей лишь несколько семей, в свое время стоявших на службе у королевской династии – эдакий элитный гвардейский отряд. Во времена объединения мира под рукой единого правителя многие гвардейцы погибли, и наш дар стал невероятно редким, практически уникальным. Но сказанное означало и другое – оба моих одногруппника прямо или косвенно являлись потомками тех семей. И если со мной все понятно и очевидно, то сомнительная сословная принадлежность двух других призывников-первокурсников наводила на соответствующие вопросы к чистоплотности некоторых аристократов. Но об этом в приличном обществе не говорили. По крайней мере вслух.

Краткая история дара призыва, на мой взгляд, имела минимальную практическую ценность, и ей, по счастью, отвели не так много скучных абзацев. А вот прочесть, что же из себя представляет мой жуткий, по мнению старшего поколения, дар, было крайне занимательно.

Такие, как я, могли призвать себе любое живое существо, и оно навеки становилось привязанным к нам и послушным нашей воле. Традиционно тренировка идет от простых существ к сложным, постепенно усложняя организм и интеллект призываемого. За время обучения мы должны были пройтись по пищевой цепочке мира Дерева и выбрать себе в верные помощники несколько магических животных. Для них, кстати, даже существовал определенный термин – ори. Один маг призыва мог управляться с дюжиной ори, а значит, на третьем курсе нас ждал замечательный предмет «Тактика и стратегия» перед выбором своего первого боевого состава.

Однако наша уникальная сила имела и уникальные ограничения. Непреложные правила, за нарушения любого из которых нас ждала смертная казнь.

Первое и самое важное правило – призыв людей запрещен. Очевидно, если особо хитроумный маг призовет какого-то высокопоставленного чиновника, или, упаси богиня, короля, последствия могу оказаться печальными.

Второе и не менее важное правило – призыв мертвых запрещен и приравнивался к некромантии. А как все знают, некромантия являлась запрещенной магией наравне с изготовлением химер и также каралась по всей строгости закона. На каждого ори вешался особый артефакт, который при гибели животного запускал заклятие самосожжения. Эту невероятно дорогую технологию мы позаимствовали в мире Огня, однако никто из мира Дерева не был в состоянии повторить подобную магию. Теперь становилось понятно, по каким делам в наш мир наведывался уважаемый эльд-Лааксо. Торговля уникальными артефактами, полагаю, была золотой жилой для Диаспоры Огня.

Третьим правилом шел список запрещенных к призыву животных, которые считались неуправляемыми. Списочек был, мягко говоря, не актуален, потому как в нем фигурировали давно вымершие драконы, василиски и прочая ископаемая живность.

Пока я читала, в аудиторию начали набиваться студенты. Они рассаживались по местам, смеялись, общались и создавали такой приятный фоновый гул, что совершенно не мешало мне поглощать знания.

– Интересно? – раздался знакомый голос прямо над ухом, и я подпрыгнула от неожиданности.

Лойд склонился над моей книгой в неприлично опасной близости. Я попыталась отодвинуться от парня, но уперлась мягким местом в соседа. Слева сидел какой-то тип и деланно увлеченно читал какую-то книгу. Настоящую, не то что у меня.

– Вы как тут оказались? – возмутилась я.

– Поднялись по лестнице и вошли через дверь, – перелистывая страницу, ответил парень слева.

– Вам заняться больше нечем? Здесь сейчас лекция будет.

– Мы знаем, – улыбнулся Лойд, усаживаясь рядом.

– Ну так и шли бы на свои пары, – буркнула я, снова утыкаясь в методичку и изображая крайнюю занятость.

– Так мы и пришли, – Лойд положил руку на спинку лавки за моей спиной.

И вот теперь я наконец-то по-настоящему огляделась. Вокруг действительно были студенты, но разница между нами была разительная. Лет в пять.

– Выпусти меня! – воскликнула, запихивая книжонку в сумку.

Лойд даже не пошевелился.

– Лойд! Я опоздаю на пару!

– Какую?

– Историю мира Дерева!

– Она для малограмотных. Ты это все уже в гимназии изучила, – отмахнулся парень.

– Лойд, выпусти меня. Не могу же я тут сидеть все пару!

– Почему это? – удивился он. – Мне приятно, тебе не сложно. Будешь читать свои конспектики, никто даже и не заметит, что тут лишняя студентка…

Ага, особенно если девушек в аудитории можно по пальцам одной руки пересчитать. Вместе со мной.

– Лойд, ну выпусти. Я не хочу опаздывать в первый учебный день, – жалостливо попросила я.

– Говорю же, ничего интересного не пропустишь. В крайнем случае, достану тебе конспекты или сам расскажу.

И пододвинулся так плотненько.

Я повернулась к парню слева от себя, но он продолжал изображать вид, что происходящее его не касается. Хотя, может, ему и правда было все равно.

– Лойд, будь любезен, дай пройти, – лучшей интонацией своей матушки произнесла я, чувствуя такую привычную злость.

– Мия, ну как я могу отказать себе в удовольствии провести время в такой чудесной компании? – улыбнулся парень.

Краем глаза я заметила Раймонда, наблюдавшего за происходящим с последней парты. Остальные же не обращали на нас никакого внимания. Может, я не первая такая девица, а может у боевых магов особенно извращенное чувство такта. И это все меня разозлило. Я что, кухарка, прижиматься ко мне и делать вид, что меня не существует?!

Выхода из сложившейся ситуации было три. Первый – остаться сидеть на месте, что означало признать некую власть Лойда надо мной, поскольку я вынуждена делать то, что ему взбрело в голову. А мне ой как надоели люди, старавшиеся подстроить мою жизнь под свои потребности.

Второй вариант – устроить истерику и закатить скандал. Что явно действенно и вообще довольно соблазнительно, но заработать репутацию припадочной совершенно не хотелось.

Поэтому пришлось воспользоваться третьим вариантом. Я положила сумку на стол, намотала подол на кулак, забралась с ногами на лавку, а затем встала на парту. Лойд с интересом наблюдал за происходящим. Но не мешал, и на том спасибо. Я подхватила сумку и промаршировала по всему ряду прямо по столешницам до самого прохода. Каблуки о тонкую доску стучали превосходно, и к тому моменту, когда я прыгнула на пол и оправила юбку, мне досталось внимание всех присутствующих. Я же с гордо вскинутой головой направилась к выходу из аудитории.

Ну и, естественно, наткнулась на стоящего в дверях преподавателя. Мне сегодня определенно везло, потому что эту пару у боевых магов вела леди-ректор.

И я не нашла ничего лучшего, чем сказать:

– Добрый день.

Энт-Виллоу вскинула бровь, а я, не останавливаясь, вылетела из аудитории.

8

Все преподаватели жили на нижних этажах Древа познания. Там и площадь побольше, и от студентов подальше. Все, за одним исключением. Энт-Койн забрался почти под самую макушку академии, и мотивация у мужчины была простая, как три медяка. К нему туда редко заходили, а значит, никто не мешал пьянствовать.

Пил мужчина от тоски, личностного кризиса и одиночества. Но главным образом, конечно, от безделья. Он был деканом факультета без студентов и напрочь потерял всякую надежду вырастить еще хотя бы одного призывника. Каждый год леди-ректор исправно доставала откуда-то детей с абсолютно замершим даром, и если раньше энт-Койн искренне бился, пытаясь вернуть магии пластичность, то с годами энтузиазм поутих. Поэтому декан просто пил и маялся от тоски.

Если бы у энт-Виллоу был выбор, она бы давно вышибла пьяницу из своей академии. Проблема в том, что выбора у леди-ректор не было. Все призывники адекватного возраста находились на службе в гвардии, и сменить меч на указку им не позволяла религия и капитан.

И каждый год в первый учебный день энт-Виллоу поднималась под самую макушку Древа познания, чтобы устроить традиционный, но абсолютно бесполезный разнос.

– Ивар! – рявкнула энт-Виллоу, забарабанив в дверь.

Естественно, ей никто не открыл.

– Ивар! – леди-ректор совсем неизящно пнула препятствие ногой. – Не заставляй меня ломать мебель!

Из-за двери раздалось какой-то шуршание.

– Иварррр… – прорычала женщина, царапая когтями полированную поверхность дерева.

Щелкнул замок, дверь медленно отворилась, противно скрипя. Линнея знала, что внутри ее ждет характерное амбре, бардак и мужчина в глухой депрессии. Она вдохнула поглубже и шагнула в полутемную комнату.

Ивар энт-Койн сидел в кресле, закинув грязные сапоги на не менее грязный стол и потягивал что-то прямо из мутной бутылки.

– Даже не начинай, – вяло ворочая языком произнес маг.

– Ты обещал мне завязать! – с порога гаркнула энт-Виллоу.

– А ты обещала мне настоящих студентов, – пожал плечами декан.

– Я не виновата, что до сих пор у призывников хватает мозгов делать детей крестьянкам на военных учениях! Да большинство из них даже не подозревало, что обзавелось первенцем!

– Да-да, в том году ты мне говорила ну ровно то же самое, – мужчина отхлебнул с горла. – Будешь?

– В этому году у тебя есть Саар. Чистокровный, настоящий призывник.

– Я видел. Она такая же бесполезная, как и остальные двое.

Энт-Виллоу глубоко вздохнула, собирая все свое терпение по крупицам.

– Я не спрашиваю тебя, полезная она или бесполезная. Девчонка должна стать призывником.

Энт-Койн хрипло рассмеялся, словно залаял цепной пес.

– Ты в своем уме? Ты забыла, что происходит с этими детками, когда пытаешься расшевелить их дар? Так я тебе напомню.

Маг с грохотом опустил ноги на пол, подорвался и неожиданно уверенно подошел вплотную к энт-Виллоу.

– Они ломаются, Линнея. Ломаются, как сухие ветки. Которые ты кидаешь в костер.

– Хочешь ты того или нет, ты сделаешь из нее полноценного мага.

Декан швырнул бутылку в стену за спиной у Линнеи. Женщина даже не шелохнулась.

– Это не обсуждается, Ивар. Она станет магом.

– Или сломается, – глухо добавил мужчина.

– Или сломается, – равнодушно согласилась леди-ректор.

9

На каждом жилом этаже академии располагалось несколько рекреаций – проходных залов с разномастной мебелью и тщательно спрятанными артефактами поглощения магии. Предназначены они были для отдыха и общения между студентами. Однако зачастую тут устраивали довольно шумные пьянки, нервируя энт-Эпли и заставляя энт-Виллоу ностальгировать о безвозвратно ушедшей юности. Хотя последнее в свое время послужило причиной появления поглощающих артефактов, о чем леди-ректор не любит вспоминать.

Возле напольных часов, увенчанных двумя бараньими головами, смотрящими в разные стороны, стоял Лойд энт-Айви. Он наблюдал за размеренным ходом маятника и ждал, когда, наконец, минутная стрелка доползет до отсечки в двенадцать. Ровно в два ночи часы раз в месяц начинали бить. Большинство студентов считало это милой чудинкой старинного механизма. И лишь немногие знали, что часы – не просто дивно сохранившийся образец мебели, годившийся в прабабушки нынешним жильцам этажа. В час ночи циферблат распахивался, и знающие люди могли обменять деньги на кое-что запрещенное, но безумно соблазнительное.

Лойд энт-Айви ждал, пока минутная стрелка завершит полный оборот, чтобы прикупить себе новую порцию дурман-травы.

– Ничему тебя жизнь не учит, – раздался за спиной голос человека, которого он ненавидел так же сильно, как когда-то любил.

Лойд полуобернулся и смерил Раймонда взглядом.

– Твое какое дело, бастард? – раздраженно выплюнул Лойд.

– До тебя-то? Абсолютно никакого.

– Ну и иди, куда шел, – зло передернул плечами Лойд, снова поворачиваясь к часам.

– Я шел сказать, чтоб ты держался от нее подальше.

Часы, наконец, забили. Пока энт-Айви стоял один и отсчитывал время, он думал, что нет сейчас во всем мире причины, которая бы могла встать между ним и вожделенной затяжкой. Как оказалось, все-таки такая причина была. Ведь нет наркотика лучше чистой ненависти.

Лойд развернулся всем корпусом и хищно оскалился.

– Неужто приглянулась?

Раймонд не ответил. Парень прожигал взглядом бывшего друга, ныне своего заклятого врага, и жалел, что здесь и сейчас нельзя содрать улыбку с его лица.

– Ого! – расхохотался Лойд. – Всего один танец, а ты уже готов защищать честь прекрасной дамы! Она не твоего социального уровня, ты в курсе?

– Не вижу связи, – сухо ответил энт-Тёрн.

– Будь реалистом, Раймонд. Такая, как Саар, никогда не будет с таким, как ты, – почти пропел Лойд.

– Это не значит, что я должен спокойно стоять и смотреть, как ты собираешься поразвлечься за ее счет.

Лойд ухмыльнулся еще шире.

– А кто сказал, что я собираюсь поразвлечься? Я, может, жениться решил.

Раймод рванул к противнику быстрее, чем успел осознать, что делает. Он схватил Лойда за горло и припечатал к стене.

– Я тебя предупредил… – прорычал энт-Тёрн.

Ответом ему было упрямое сипение.

10

Второе учебное утро началось с негромкого, но довольно настойчивого стука в дверь. Я дочитывала методичку примерно до трех ночи, так что вылезти из-под одеяла и понять, что я не у себя в домашних покоях, было несколько сложновато. С трудом оторвав себя от кровати, я поплелась на звук, натыкаясь на углы крошечного жилого пространства.

Открыла дверь, не слишком соображая, что теперь живу в общежитии и подобные действия чреваты демонстрацией ночной сорочки чужим людям. К счастью, за дверью никого не было. Ну, почти никого. Перед дверью на уровне моей груди, поддерживаемый магией, висел букет. Небольшой, но очень миленький. В букет была вложена записка с текстом: «Хорошего дня, Мия».

И все. Ни подписи, ни оттиска печати. Второй день в академии, а у меня уже появился тайный поклонник. Если мать хотела выдать меня поскорее замуж, ей нужно было не по балам меня таскать, а, наоборот, всеми правдами и неправдами отправить учиться.

Цветы меня несколько озадачили. Мужчин в академии я знала счетное количество, и, говоря по правде, заинтересовать могла любого, включая декана-пьяницу. Точнее, не совсем я, а внушительное приданое, которое ко мне прилагалось. Но о том, что я наследница рода, из студентов знало вообще только двое парней, а этика магов запрещала вскрывать социальный статус.

К тому же имя рода у меня, прямо скажем, не самое редкое. Древо Саар весьма ветвистое и, насколько я знаю, даже сейчас кто-то из Саар учится на других курсах академии. Собственно, на это я планировала сделать упор, когда придется отпираться от того, что я – та самая энт-Саар.

Признаться честно, ухаживания – это всегда волнительно и бодряще. Только обычно я точно знаю, кто ухаживает, и от неприятных лиц подарки не принимаю из принципа. Как говорит моя мать, пусть лучше все будут должны мне, а не я кому-то. Поэтому я закрыла дверь, оставив букетик сиротливо висеть в воздухе.

Сюрпризы в этот день не закончились. Из приятных была коробочка с пирожными самой лучшей пекарни столицы. Появилась она на моем подносе с завтраком как-то совершенно неожиданно, стоило мне на мгновение отвернуться.

Сидящая рядом со мной девушка восхищенно пискнула, узнав оттиск пекарни. Я открыла коробку и придвинула к ней.

– Угощайся.

– С чего это вдруг? – с подозрением спросила девушка.

– Я не ем сладкого, – соврала в ответ.

Конечно же, я ела сладкое, но принимать съедобные подарки от таинственных поклонников небезопасно. Мало ли что там к этой потрясающе вкусной трубочке с кремом идет бесплатным бонусом. Ладно если зелье какой-нибудь симпатии, а то, может, что потяжелее из запрещенного. Приворотное, например.

Первая половина дня состояла из теоретических лекций. Неожиданно выяснилось, что основой магии являются точные исчисления и без них никуда. Даже отбитым боевикам приходилось брать производные и считать интегралы для своих атакующих заклинаний. Я всегда гордилась тем, что с точными исчислениями у меня полный порядок. И тут неожиданно выяснилось, что знаний, полученных в моей гимназии, не хватает. Да что там, между гимназией и академией целый бездонный провал из непройденных тем и неизученных практик.

Это открытие внушало ужас, но ныть и жаловаться, что мы такое не проходили, непозволительно. Некоторых ребят энт-Виллоу забрала прям от сохи, и им приходилось еще сложнее. Поэтому после каждой пары я подходила к лектору, объясняла свою проблему и просила порекомендовать литературу. К обеду список состоял из дюжины пунктов. С одной стороны, я вся была в нетерпении, потому что каждая книжка из списка приближала меня к столь желанной свободе. С другой стороны, когда и как все это изучать – непонятно, учитывая, что нагрузки на студентов в академии были нешуточные.

И дело даже не в объеме материала! Как студентке полубоевого факультета мне нужно было обладать соответствующей физической подготовкой. Конечно, чуть пониже, чем у обычных боевиков, но и отсидеться в уголке на тренировках было невозможно. Стоит ли говорить, что мои навыки в легкой атлетике оставляли желать лучшего.

Поэтому первую половину дня я грустила на лекциях, а вторую половину – погибала на тренировках.

К ужину я практически приползла на плохо слушающихся ногах, рухнула за стол и с грустью посмотрела на линию раздачи. До нее было еще идти и идти, а силы кончились еще несколько часов назад.

– Значит, мои подарки тебе не нравятся? – без всякого вступления изрек Лойд, опускаясь за стол напротив.

– А? – не сразу сообразила я, гипнотизируя взглядом дымящие блюда. – А! Я и не думала, что они от тебя.

– Ты не любишь цветы? – уточнил Лойд.

– Я к ним равнодушна, – честно ответила. А по мнению моей мамы, у меня вообще проблемы с чувством прекрасного, ведь я никак не могла проникнуться ее расчудесным розарием.

– А чем тебе пирожные не угодили?

– Лойд, я девушка из хорошей семьи. Странно возникшую на своем столе еду есть не собираюсь.

– Понял. Драгоценности?

– Зачем они мне тут? – искренне удивилась я.

Вместо ответа парень кивнул на выбившийся наружу кулон.

– А, это. Он практически бесценен – у ювелира продашь за стоимость золотого лома. У меня не купишь и за все свои земли.

– Памятный подарок? – ухмыльнулся Лойд.

– Просто камень из мира Огня, – честно ответила я, продолжая размышлять, как бы доковылять до линии раздачи.

– Куда ты там смотришь? – Лойд развернулся, нашел, к чему прикован мой взгляд, хмыкнул. – Первый день тренировок, да?

Я печально вздохнула.

– Если принесу еду, есть будешь? Или тоже побрезгуешь? – поднимаясь из-за стола, спросил парень.

– Я не брезгливая. Я осторожная, – поправила в ответ.

– Да понял, понял. Несу? – замерев у стола, уточнил Лойд.

– Неси, – сдалась я.

Лойд ушел, а я заметила сидящего недалеко Раймонда. Его тяжелый взгляд ощущался физически, а челюсти у парня работали так, будто он перемалывал дорожный гравий. Интересно, чем я ему успела досадить?

11

В расписании значилось три лекции по теории призыва и две призывные тренировки еженедельно. Пары чередовались, так что следующий раз встретиться с энт-Койном я должна была на тренировочном поле.

И, если честно, поднимаясь под самую крону Древа призыва, где проходили практические занятия, я не была уверена, что увижу декана еще хоть раз.

Тренировочное поле представляло собой мягкий прямоугольник, а плотно переплетенные ветви древа образовывали ограждение высотой в полтора моих роста. В ярком солнечном свете еле заметно мерцал защитный полог, значительно превышающий по высоте ограду. Но я все равно с трудом представляла, насколько мощными должны здесь быть укрепляющие заклинания, чтобы боевые маги в запале не разнесли все Древо познания от макушки до корней.

– Ну надо же, юная леди, вы все-таки решили почтить нас своим присутствием. Встаньте в строй, – без особого восторга изрек энт-Койн, наблюдая, как я подбегаю к строю из двух человек.

– Итак… – энт-Койн обвел нас убийственным взглядом. – Кто-нибудь когда-нибудь кого-нибудь призывал? Нет? Точно? Может, что-то маленькое, типа грызуна? Или насекомого? Нет? Потрясающе.

Строй из трех человек выразительно молчал. Декан задумчиво нас рассматривал. Меня – особенно пристально, видимо, делая какие-то свои выводы. Безрадостные, судя по стремительно мрачнеющему лицу.

– Ладно… – энт-Койн тряхнул сальными патлами. – Вот, что вы сможете, если доучитесь тут.

Рядом с мужчиной вспыхнул бледно-зеленый рунический круг, и в его центре появился холеный тигр, достигающий в холке мне до плеч. Животное скалилось, рычало и било хвостом, готовое атаковать в любой момент. Круг погас, тигр оценил композицию из мага и трех первокурсников и укоризненно посмотрел на декана. Тот почесал его меж ушей, словно обычную кошку, и продолжил монолог:

– Но на первом курсе особо одаренные везунчики в лучшем случае смогут призвать какое-нибудь простейшее. Призовете насекомое – поставлю автомат по всем своим дисциплинам. И еще по парочке замолвлю словечко. Итак, вот формула призыва…

И энт-Койн принялся объяснять, как же нам научиться делать то, что считалось нашим врожденным даром. С технической точки зрения все было просто: вот тебе формула, которую для подсказки оставили мерцать веселым зеленым цветом в воздухе, вот твоя сила, которую ты раскладываешь на эту формулу, вот твоя сила мысли, которой ты призываешь ори. Бери и делай, как говорится.

Брать и делать не получалось ни у кого. Энт-Койн медленно, но верно раздражался. Под конец занятия декан ехидничал, язвил и отпускал шпильки на тему наших талантов. Это было унизительно, обидно, непрофессионально, в конце концов. Но мы молча терпели, впечатленные появлением огромного тигра. Всем хотелось так же, осталось лишь понять как?

12

И вот потекли мои насыщенные и безумно однообразные учебные дни в академии. Утром – теория, днем – практика, вечером – домашние задания, а ночью – как повезет. Я корпела над книгами, пытаясь нагнать материал; я поднималась на тренировочное поле, чтобы попрактиковаться в тишине, пока никто не отвлекает; я спускалась в библиотеку, чтобы поискать чего-нибудь по очередной теме, где обнаружила у себя полный провал знаний. И чуть-чуть спала.

Лойд продолжал присылать букеты по утрам и сладости в обед. Я игнорировала и то и другое, но, кажется, парень был настроен решительно. Поняв, что традиционные приемы на меня не действуют, маг начал повышать стоимость подарков, и мне по очереди были доставлены: блокнот с золотым срезом из кожи какой-то редкой ящерицы, стило из червленого серебра, золотой гребень с россыпью драгоценных камней, кулон с изумрудом в мой кулак, браслет, подозрительно похожий на артефакт, и еще ворох статусных, безумно дорогих и абсолютно ненужных мне подарков. Которые я один за другим исправно отсылала обратно дарителю.

В конце концов, когда однажды ближе к полуночи я плелась в свою комнату, нагруженная книгами, он подкараулил меня на лестнице. Молча отобрал литературу и спросил чисто по-маговски, прямо в лоб:

– Чем я тебе не жених?

Если бы в этот момент у меня была хоть капля сил, я бы вспыхнула, возмутилась, отшутилась, ну, в общем, придумала бы, как вывернуться из этой странной ситуации и соскользнуть с такой щекотливой темы. Но в тот момент я уже давно не спала больше четырех часов в сутки, поэтому ответила безо всяких реверансов. Так же в лоб, чисто по-маговски:

– Не нужен мне жених, Лойд. Мне диплом нужен.

– Стесняюсь спросить, он тебе зачем? Ты же наследница рода…

От этих слов во мне закипела такая знакомая, приятная и бодрящая злость, что я аж вырвалась из постоянно преследовавшей меня полудремы.

– И что я, по-твоему, теперь должна выскочить быстренько замуж, нарожать наследничков обоим древам и остаток жизни слушать салонные сплетни?!

Лойд такого ответа не ожидал и удивленно молчал, обдумывая что-то. Кивнул своим мыслям и сообщил:

– И правда, так себе перспектива.

Я уже было приготовилась к новой тираде, но неожиданное согласие остудило кипящую злость.

– Тебе может с учебой помочь? – внезапно поинтересовался парень.

Конечно, хотелось гордо отказаться, мол, я и сама не из деревни. Но помощь действительно требовалась. И мы засели в рекреации над теми книгами, что Лойд помог мне притащить из библиотеки.

С тех пор в размеренное течение моих дней добавилось еще кое-что: после домашки и перед тренировкой я пару часов проводила с Лойдом, и он терпеливо, хотя не всегда доходчиво, объяснял какие-то прописные для всех нормальных магов, но совершенно неожиданные для меня, истины.

13

Теперь на тренировках энт-Койн преимущественно орал. Костерил нас на чем свет стоит. Детально, в красках, смакуя перебирал наши сомнительные таланты, проходился по внешности, по магическому дару, по умственным способностям. Ведь если вдуматься, то что сложного в том, чтоб призвать бабочку? Любую бабочку, хоть однодневку, хоть красотку – ядовитую обитательницу дремучих болот.

Но никому из нас не удавалось выдавить ни капли магии. Словно ее в нас и не было вовсе. Это было ужасно горько, унизительно и мерзко. Особенно декан расходился, когда к концу пары подходили боевики. Им потеха, нам дополнительный стресс. Самое паршивое, что среди боевиков были и Лойд, и Раймонд. И смотрели они примерно одинаково пристально, только Лойд с сочувствием, а Раймонд… Раймонд был мрачен. И каждый раз, случайно встречаясь с Раймондом в коридорах или общих залах, парень стремительно мрачнел при моем появлении. Мне одно время даже хотелось подойти и спросить, в чем дело, но была учеба, лютующий декан и Лойд, который перестал осыпать меня подарками и комплиментами, а искренне старался помочь.

В один из таких вечером мы сидели в рекреации, я пыталась осознать нарисованную Лойдом формулу и прислушивалась к себе – вдруг магия шевельнется? Хотя я не представляла, как выглядит ощущение магии и есть ли вообще какое-то различие, а всегда обладавший даром энт-Айви затруднялся ответить на мой вопрос. Была пятница и шел первый час ночи и не первый – моих интеллектуальных потуг.

– Все, на сегодня хватит, – решительно заявил Лойд, и книга, которую я держала на коленях, захлопнулась. За ней захлопнулись все книги и тетради, разложенные на столе. Сложились аккуратной стопочкой и куда-то отправились по воздуху.

– Дождутся тебя под дверью, не переживай.

Я возмущенно посмотрела на парня.

– Лойд…

– Все, сегодня отдыхаешь.

– Лойд.

– Пойдем, как раз у нас отличная вечеринка. Вход только для избранных, – подмигнул парень.

– Лойд!

– Не пойдешь сама – поволоку силой. И нечего на меня так зло смотреть, у тебя вид для таких испепеляющих взглядов слишком жалкий. А продолжишь в том же духе – сломаешься. Идем.

Я хотела заупрямиться, возмутиться, начать доказывать, как он неправ. Но он был прав, я действительно неимоверно устала. Устала настолько, что готова была уснуть прямо за столом.

Повторная угроза поволочь меня силой заставила оторваться от стула и поплестись за парнем. Мы поднялись еще на два этажа вверх, Лойд подошел к одной из дверей и хитро постучал: стук, дробь и два стука. Дверь открылась, демонстрируя темную комнату и чей-то раскатистый храп. Но стоило мне войти внутрь, как иллюзия пала.

В небольшое помещение набилось внушительное количество студентов. Было много алкоголя, играла громкая музыка, в воздухе витал странный аромат от расставленных везде курилен.

Лойд согнал каких-то парней с низкого дивана, плюхнулся сам и завалил меня рядом. К нам мгновенно подлетела пара бокалов с вином, мы чокнулись, и я с наслаждением пригубила. По телу медленно поползло приятное тепло. Интересно, если снимать стресс после каждой пары энт-Койна вином, я быстро смогу составить ему достойную конкуренцию в питейных состязаниях?

Время двигалось как-то странно. Мы говорили с Лойдом о литературе, о музыке, о жизни в стенах академии. Мне безумно хотелось всем с ним поделиться. Я вдруг ощутила, насколько близок стал мне этот человек. И я бы не стала отстраняться, когда он потянулся ко мне с поцелуем, если бы не резко накатившая дурнота.

События вдруг полетели с сумасшедшей скоростью, я чувствовала, как не успеваю за миром вокруг. Где-то на грани осознания Лойд смеялся и продолжал что-то говорить, но все сказанное было слишком сложно для восприятия. Мне становилось хуже, словно по венам вместо крови поползли острые ледяные кубики. Я подскочила на ноги, и картинка смазалась. Кто-то пытался схватить меня за руки и подол платья, но я отбилась и вылетела из комнаты.

Коридор был пуст и тих. Из распахнутой за моей спиной двери доносился чей-то раскатистый храп. Я прислонилась плечом к стене, чувствуя, как сердце колотится, а на меня накатывает паника. Запястья и ступни горели, воздуха не хватало, а перед глазами распускались белые цветы. Меня кто-то звал по имени, но мир окончательно побелел, и я потеряла сознание.

14

Предыдущий ректор предпочитал быть ближе к земле, и кабинет его располагался где-то на первых этажах. У Линнеи энт-Виллоу со страхом высоты все было нормально, поэтому, едва получив должность ректора, женщина выбрала себе рабочее пространство повыше, поуютнее, посветлее. Ну как выбрала, очень настойчиво попросила Хранительницу Древа познания. Та хоть и была ярой противницей ремонтов, но почему-то поддалась на уговоры. Так что теперь студенческие выволочки и важные переговоры проходили в большом полукруглом помещении, где вся внешняя стена представляла собой сплошное ажурное окно, у которого вместо рамы были тонкие ветви.

Линнея вообще любила солнце и светлые тона, поэтому мебель в комнате была из ясеня, на полу – пушистый бежевый ковер, подарок Повелительницы Кошмаров, на огромном окне – занавески из бежевого тюля. Вдоль глухой стены стояли шкафы с хитрым стеклом, становившимся мутным при необходимости. За двустворчатыми дверьми находилась приемная, где скучала прехорошенькая, но весьма цепкая дочурка столичного мэра. Обычные люди к леди-ректор могли попасть только через ее идеально наманикюренные когти.

Но Хранительница Древа познания не была обычным человеком. И заходила она когда хочется и куда хочется. В том числе и в кабинет к энт-Виллоу. Не даром между шкафом с личными делами студентов и шкафом с коллекцией алкоголя был раздражающий провал, оголяющий неровную стену. Заставлять его инициативным любителям симметрии строго-настрого запрещалось, а предыдущий секретарь и вовсе лишился работы.

Линнея была погружена в чтение одного строго секретного письма, когда проем между шкафами ожил, туго сплетенные ветви разошлись, и в кабинет, подгоняемые пинками и матюгами, ввалились Раймонд энт-Тёрн и Лойд энт-Айви. За ними вошла злая, как тысяча демонов, энт-Эпли. Проем послушно затянулся, отрезая парням всякие пути к отступлению. Линнея проследила за процессией, аккуратно сложила бумаги в верхний ящик стола, подперла щеку рукой и спросила, обращаясь к Хранительнице:

– Драка?

– Драка!

– Магическая?

– Еще как!! – упирая руки в боки, заверила энт-Эпли. В этот момент она бы ужасно напоминала сахарницу, если бы не была так воинственно настроена.

– Мальчики? – Линнея перевела уставший взгляд на парней.

– И девчонка у лекарей! – докинула Хранительница.

– Ма-а-а-альчики?

Мальчики молчали, за разъяснениями пришлось обратиться к пышущей праведным гневом Хранительнице.

– Ну что они опять натворили? – почти жалобно спросила Линнея, надеясь быстро отделаться от всех троих.

– Этот накурил энт-Саар, а этот превратил коридор в терновые заросли!

М-да, быстро явно не получится.

– И как она?

– Да как… вино и дурман-трава, сама-то как думаешь? – как-то резко сдулась энт-Эпли.

– Смешать синего змея с зеленым в одной маленькой и очень слабой студентке? Айви, ты чем вообще думал?

Чем думал парень, сказать было сложно, поскольку сейчас он явно пребывал где-то вне этого помещения. Линнея вздохнула и, чуть поднапрягшись, вспомнила одно дивное отрезвляющее заклинание. Ткнула пальцем в Лойда и – бах! – парня аж отбросило на два шага. Он мгновенно позеленел, на лбу выступила испарина, а в блекло-зеленых глазах читался плохо скрываемый ужас.

– Я тебя, кажется, уже предупреждала, – буднично напомнила леди-ректор. – Предупреждала?

– Д-д-да… – пролепетал Лойд.

– И что говорила?

– Ч-что отчислите…

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Энт-Виллоу, я…

– Знаю-знаю, так долго держался, сорвался, больше не будешь, нужно понять и простить, – поморщилась женщина. – Так вот нет.

– Как… как это нет? – ошарашенно спросил Лойд.

– Нет значит нет, энт-Айви. Вы отчислены с завтрашнего дня. Вещички соберите и сдайте комнату до завтрака. О причинах отчисления я сообщу вашему отцу… и главе сыскной службы.

– Энт-Виллоу, я умоляю…

Линнея оперлась на стол, стремительно поднялась на ноги и, наклонившись вперед, рявкнула:

– Ты эту дрянь в мою академию протащил! Ты у меня в ногах валялся, что больше никогда!

– Энт-Виллоу, пожалуйста, дайте мне шанс…

– У тебя был шанс облажаться – ты облажался. А теперь пошел вон.

Лойд дернулся было к Линнее, но двустворчатые двери за его спиной распахнулись, и парня вышвырнуло из кабинета. Энт-Виллоу медленно опустилась в кресло и перевела взгляд на Раймонда.

– Теперь ты… ладно он гнилая ветвь, а ты-то чем думал?

Раймонд упрямо молчал.

– Тебе не приходило в голову, что принятие некоторых малоприятных решений могло исправить ситуацию? Благородство, оно, знаешь ли, бессмысленно при таком раскладе.

Парень не ответил, лишь буря эмоций плескалась в ярко-зеленых газах.

– Ладно. Завтра после занятий явишься к энт-Эпли. Она найдет для тебя работенку в отместку за испорченный коридор. Свободен.

Раймонд легко поклонился и вышел из кабинета. Хранительница проследила за вышедшим взглядом и повернулась к Линнее.

– Отчисление? Серьезно? – спросила Мелисса.

Энт-Эпли уселась в одно из гостевых кресел и протянула ладонь в воздух. Из ближайшей стены выросла ветка, позеленела, отцвела, а затем согнулась под тяжестью двух золотых яблок. Женщина кинула одно леди-ректору, второе потерла о рукав и громко откусила.

– Он был безнадежен уже на втором курсе, – Линнея поставила яблоко на стол и придвинула к себе пепельницу.

– Так ты и на втором курсе это знала.

– Знала, – доставая из портсигара сигарету и мундштук, согласилась энт-Виллоу. – Каждому надо дать шанс облажаться, Мелисса.

– Что-то долго ты терпела.

– Он из тех студентов, чьи родители щедро оплачивают маленькие приятности своим детям, типа комнат бо́льшей площади. И тех, кого в конечном счете я не допускаю до посвящения.

Традиция отбирать студентов для посвящения была стара примерно так же, как Древо познания. Правда, энт-Виллоу редко пользовалась этой привилегией, но если уж не допускала кого-то, то исходила только из личных корыстных интересов. Аргументация всегда была одна: женщина с искренней печалью сообщала родителям, что их кровиночка не переживет первую трансформацию. Проверить это утверждение не мог никто.

Леди-ректор прикурила и с наслаждением втянула сигаретный дым.

– Фу, Линнея, ты же целитель, – поморщилась Мелисса.

– Во-первых, целительство – это всего лишь наследственный дар, а не клеймо. А во-вторых, сама себя гроблю, сама себя лечу, – флегматично отозвалась энт-Виллоу.

– С твоим-то талантом уж скорее до конца угробишь, чем вылечишь, – пробурчала собеседница.

– Не дождетесь, – усмехнулась леди-ректор, рассматривая на поверхности столешницы вмятины от собственных когтей. Ну вот, испортила такой чудесный стол.

– Тебя что-то тревожит. И это явно не поставки дурман-травы в академию.

Леди-ректор ответила не сразу. Женщина докурила, затушила сигаретку, провела ладонью по полировке стола, разглаживая вмятинки, и подняла глаза.

– Время пришло.

15

Очнулась я на лекарском этаже. Долго лежала и пялилась в резной сводчатый потолок, вспоминая, где я вообще нахожусь. Вечер за учебой, чья-то душная комната, Лойд… яркий пустой коридор и странные звуки – свист, словно что-то вспарывает воздух. Я всегда думала, что перед обмороком в глазах должно темнеть, а у меня вот наоборот – посветлело. Внутренне содрогнулась от всей этой истории. Мне раньше казалось, что высшее общество, где каждый мерзавец обворожительно улыбается, а любая распутница вспыхивает при удобном случае, как маков цвет, научило меня разбираться в людях. Страшно подумать, чем могла обернуться для меня эта история, если бы не… не кто?

Я села и осмотрелась. В большой палате на шесть человек, к счастью, кроме меня никого не было. На прикроватном столике стоял огромный букет с открыткой от Лойда. Он сетовал на недопонимание, извинялся и умолял не думать о нем скверно. Я разорвала открытку на мелкие кусочки, мысленно заверяя парня, что думать о нем скверно я не буду. И в принципе думать – тоже.

Меня внимательно осмотрела сухонькая старушка – лекарь, беспрестанно ворча о потерявшей всякий стыд молодежи. В отключке я была всю ночь и большую часть дня, но лечебный сон оказался лучшим лекарством. Меня признали работоспособной и отправили учиться. Точнее, сначала на выволочку к леди-ректор, а с завтрашнего дня уже учиться.

Я плелась наверх по ступеням, с ужасом представляя, что со мной сделает энт-Виллоу. Кабинет леди-ректор прятался за совершенно неприметной дверцей, открывая которую, я ожидала увидеть чулан для швабр и тряпок. И с огромным удивлением обнаружила небольшую приемную. За идеально пустым столом сидела девица и подпиливала ногти. Я нерешительно замялась на пороге, а та окинула меня взглядом и молча ткнула пилочкой в двустворчатые массивные двери. Нервно сглотнув, я пересекла приемную, постучала и, дождавшись раздраженного «Ну и?!», вошла.

В кабинете леди-ректор было ужасно накурено. Энт-Виллоу мрачно смотрела на меня поверх какой-то бумаги, от которой я ее, очевидно, отвлекла.

– Как себя чувствуешь? – спросила леди-ректор, откладывая бумагу в сторону.

– Спасибо, хорошо, – растерянно ответила я.

– Ты поняла, что это было?

Пришлось растерянно помотать головой.

– Это была дурман-трава. Безусловно, высшего качества, поэтом никто не отравился, но…

У меня от ужаса ноги подкосились. Дурман-трава – наркотик. Тяжелый, опасный наркотик, в числе эффектов которого числятся эйфория и мгновенное привыкание.

– Не вздумай падать в обморок. Я же сказала, высшего качества. Значит, выращенный без магии и не вызывает физического привыкания.

Я облегченно выдохнула.

– И все же я бы на твоем месте поостереглась общаться с этой компанией. Пусть даже они все имеют идеальную родословную, как у скаковых лошадей. Я понимаю, новые знакомства, соблазны и свобода от родительского контроля пьянит, но поверь, если бы не Раймонд, сложно сказать, чем бы закончилась та вечеринка. В Древе познания многие теряют привычные маски, а за ними, к сожалению, иногда спрятаны те еще чудовища.

В чем я имела сомнительное удовольствие убедиться.

– Раймонд? Энт-Тёрн? – уточнила имя своего спасителя.

– Да, он. По совершенно счастливому стечению обстоятельств юноша проходил мимо и твой чрезвычайно бледный вид его насторожил. Так насторожил, что они с энт-Айви мне пол-этажа разнесли, пока выясняли отношения.

Значит, звуки мне не померещились. Я могла увидеть настоящую боевую магию, если бы так не вовремя не упала в обморок.

– Что с ним?

– С энт-Айви? Я его исключила…

– Да нет, – тряхнула головой, – с Раймондом?

– Энт-Тёрн получил выговор за применение боевой магии в стенах академии, и ему назначено наказание в виде полезной трудовой повинности в теплицах энт-Эпли. Насколько я знаю Мелиссу, вот прямо сейчас он окучивает грядки злокота.

– Но он же спас меня!

– Он мог вас и так спасти, но предпочел еще и выкорчевать вековой паркет, – раздраженно ответила энт-Виллоу. – Вам, юная леди, мое первое и последнее устное предупреждение. В следующий раз я буду вынуждена уведомить вашу мать о подобном безобразии. Но, надеюсь, этого не случится.

Я мрачно смотрела в пол, размышляя, что после такого письма матушка выкорчует ворота и отконвоирует меня в семейное Древо. И даже энт-Виллоу не сможет ее остановить.

– Можешь идти, – кинула леди-ректор, снова утыкаясь в какие-то бумаги, потеряв ко мне всякий интерес.

Выйдя из кабинета, я на мгновение задумалась. До ужина еще было достаточно времени, но вместо учебников я решила оправиться подышать свежим воздухом.

– Вы не подскажете, где находятся теплицы энт-Эпли? – я обратилась к секретарю леди-ректор, что закончила точить ногти и теперь с отсутствующим видом наматывала локон на палец.

– Внизу, конечно, – удивленно ответила девушка.

– А «внизу» – это где конкретнее? – осторожно поинтересовалась я, чувствуя себя особенно глупо.

Девушка закатила глаза, сделала пасс рукой, и над столом возникла золотая полупрозрачная копия Древа познания, окруженная невысоким забором. Секретарь крутанула пальцем, и моделька крутанулась вслед за ним.

– Вот тут, – она ткнула пальцем, – центральный вход. Вот здесь, – повернула Древо, – один из выходов во двор. А вот это, – она развела пальцы, будто натягивала нить, и изображение увеличилось, – теплицы.

И посмотрела на меня, удостоверяясь, насколько я поняла. Я-то поняла, но магия выглядела по-настоящему завораживающей, поэтому несколько запоздало кивнула, рассеянно поблагодарила девушку и отправилась искать те самые теплицы.

Как ни странно, нашла я их без особых приключений, хотя морально уже была готова петлять по лабиринтам лестниц и коридоров. Во дворе было тихо. В мягком рассеянном свете изредка мерцала магическая пыльца толуса. Неширокая тропинка из желтой щербатой брусчатки вела в сторону от дверей в обход Древа познания.

Теплицы представляли собой довольно высокие стеклянные строения с каркасом из белого дерева. Я заглянула в первую – там вовсю цвел магический родственник подсолнуха – толус. Как и подсолнух, он отличался особенной любовью к свету и всегда поворачивался вслед за солнцем. Стоило мне просунуть голову в дверной проем, как сотня любопытных идеально-белых цветов повернулась ко мне. Признаться честно, у нас дома в саду рос один толус, но он был не социальный и всех игнорировал. Поэтому, когда на меня уставилась вся теплица, осталось лишь тихо ойкнуть и аккуратно прикрыть за собой прозрачную дверь.

В следующей теплице ничего не росло, зато там были аккуратные грядки из жирного чернозема и одна противно жужжащая оса.

В третьем стеклянном домике хищная лиана душила козленка. Козленка было жалко, но пока лиана душила, зубастая венира уже отожрала обе задние ноги животного. Меня передернуло от увиденного и, преисполненная ожиданиями встретить очередную гадость, я заглянула в следующую теплицу.

Эта теплица была больше предыдущих, и в ней прямо от входа начинались заросли баюн-ягоды, загораживая обзор. Росла эта ягода красными гроздьями на высоких кустах, являлась основным ингредиентом для снотворных зелий и была совершенно бесполезна, сорванной просто так. Из-за кустов раздавался монотонный звук, так что в полной уверенности, что нашла искомое, я продралась через заросли.

За кустами вид открывался дивный. Ровные рядки грядок злокота, и Раймонд с мотыгой в руках. Парень был весь в мыле: мокрые разводы на рубахе, волосы спутанные и тусклые, штаны в пыли. Он остервенело орудовал садовым инвентарем, окучивая злокот, а я замерла. Шла сюда с таким решительным намерением что-то сказать, но, увидев Раймонда, внезапно растерялась.

К несчастью, Раймонд меня заметил, и скрыться не получилось. Юноша оперся на мотыгу, и мне ничего не оставалось, как подойти к нему, проваливаясь каблуками в чернозем. Мрачный и вопросительный взгляд ярко-зеленых глаз, и повисшая неприятная тишина угнетали.

– Привет, – тихо сказала я.

– Привет, – так же тихо ответил он.

– Я хотела сказать спасибо.

Энт-Тёрн удивленно поднял брови:

– За что?

За то, что был рядом, за то, что вступился, за то, что не бросил и не прошел мимо… за что?

– За все, – ответила я, глядя ему в глаза.

Раймонд неожиданно тепло улыбнулся.

– Постарайся не влезать в неприятности.

Я не могла не улыбнуться в ответ:

– Постараюсь.

Он хотел еще что-то сказать, но один из злокотов зашевелил ботвой. Парень схватил мотыгу, но зеленый поганец оказался шустрее. Злокот выпрыгнул из почвы, как пробка из бутылки, и с веселым писком поскакал по грядке. За первым в хаотичном порядке выпрыгивали другие, и не прошло и минуты, как мы оказались в центре садового безобразия.

Раймонд положил ладони на древко мотыги и уперся в них лбом, игнорируя происходящее. А вот я усиленно крутила головой – первый раз в жизни видела, как клубневые корнеплоды скакали, как мячики.

– Что здесь происходит? – спросила я, когда один из злокотов на ходу врезался в мотыгу, опрокинулся и судорожно задергал корневищем.

– А это любимое развлечение энт-Эпли, – устало произнес Раймонд. – Магия на этих паршивцев не действует, а период утомления порядка двадцати минут. Если за это время их всех не окучить, то начинается… что начинается.

Я еще раз оглядела беснующихся злокотов, площадь грядок и взмыленного парня, заново оценив ситуацию.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спросила у Раймонда.

Тот отрицательно покачал головой, наблюдая, как уставшие корнеплоды забираются обратно в чернозем.

– Иди. Тебе нужно отдохнуть после произошедшего. И, пожалуйста, – внимательный взгляд ярко-зеленых глаз, – будь осторожней.

Я не стала спорить. Молча кивнула и отправилась на ужин. В голове сам собой возник план: Раймонд устал и вряд ли успеет поесть из-за неспокойного злокота. А мне совсем несложно принести ему перекусить…

Но когда я вернулась с бутербродами, в теплице уже никого не было. Ряды аккуратно окученных злокотов устало шелестели ботвой, но не пытались выпрыгнуть. Я никак не ожидала такого поворота и растерялась. Почему-то было жутко обидно, что Раймонд ушел, а потом накатила такая привычная злость. Чем я занимаюсь? Уже один раз попала в нехорошую историю, мало мне?

Бутерброды были отправлены в ближайшую урну, а я – к себе в комнату. Учиться.

16

Как оказалось, слухи имеют свойство распространяться со скоростью лесного пожара, изрядно искажая факты. За следующую неделю чего я только не слышала! Самой безобидной версией этого было, что Лойд и Раймонд передрались за мое внимание. А самая обидная… впрочем, в салонах рассказывали гадости и похуже. Вот только я никогда не думала, что такое станут рассказывать обо мне.

Если до этого постыдного случая с Лойдом я была просто никем в академии, то теперь я была персоной нон гранта. Друзья Лойда меня считали виновной в его отчислении, а остальные делились на два типа: тех, кто боялись друзей Лойда и держались от меня подальше, и тех, кто продолжал меня не замечать, потому что им было все равно.

Однако, если вдуматься, в моей жизни по-прежнему мало что изменилось. Я все так же старалась нагнать стремительно убегающий учебный материал, тренировалась по мере своих скудных сил, боролась с чувством собственной никчемности. Впрочем, с последним было особенно тяжело, потому что энт-Койн стал топтаться по моему самолюбию с особым удовольствием.

«Шашни водить у нее время есть, а запомнить простенькую формулу – нет. Плохо, Саар! Отвратительно!»

О том, что все плохо и даже отвратительно я слышала регулярно, практически от всех преподавателей. Правда, не только я, но и вся моя невеликая группа. Хотя мне, конечно же, казалось, что ко мне придираются с особым садизмом. Это почему-то не злило, как обычно, а расстраивало.

После очередного практического измывательства от декана я в расстроенных чувствах приползла в столовую и, погруженная в свои мысли, как-то очень уж долго рассматривала предлагаемые блюда на ленте раздачи. И, честно говоря, даже не услышала гадость, которую сказал стоявший за мной парень. Но по мерзко заржавшей столовой поняла, что опять вспомнили о моих взаимоотношениях с Лойдом. Сил не было ни заплакать, ни возмутиться, и я лишь растерянно смотрела на скалящегося парня.

Скалился он, правда, недолго. Идущая передо мной девушка, уже почти дошедшая до конца ленты, развернулась и вместе с подносом, полным еды, подошла к нам. Никто не успел среагировать, а я так вообще не ожидала, что содержимое всего подноса полетит в лицо хохмача.

– Ах ты ж дрянь безродная! – вскинулся парень, но заметил кого-то за нашими спинами и осекся, буравя девушку злым беспомощным взглядом.

Я обернулась и увидела Раймонда. Энт-Тёрн стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на задир тяжелым нехорошим взглядом. Просто смотрел. Молча. Но этого, как оказалось, было достаточно, чтобы обидчики процедили скудное извинение и исчезли приводить внешний вид в порядок.

Раймонд окинул молчавшую столовую взглядом и негромко, но четко произнес:

– Если еще кто-нибудь хоть раз словом или делом обидит Саар, жить будет гарантированно плохо.

Присутствующие молчали. Я ожидала, что кто-то сейчас вспомнит Раймонду его сомнительное происхождение или еще что-то обидное, но нет. Кажется, в академии расстановка сил действительно не зависела от родовитости.

– Мия, если хочешь, можешь присоединиться к нам за столом, – бросил Раймонд и, не дожидаясь моего ответа, двинулся вглубь столовой.

– Конечно, хочет! – возмутилась заступившаяся за меня девушка и пробурчала: – Он там Лойду по старой памяти морду начистил, а ей теперь ото всех достается!

Я совсем растерялась от произошедшего, но девушка лишь кинула: «Рыбу не бери, она невкусная. А вот мясо сегодня особенно хорошо», – и тарелки сами заплясали по ленте, накладывая еду мне и ей. Не прошло и минуты, как я уже сидела в компании новых знакомых, а поднос сам по себе мягко опустился передо мной на стол.

– Иви Бриза, – наконец-то представилась девушка.

Именно к ней в первый день учебы пошел Раймонд, оставив меня одну искать свою комнату. И действительно безродная, раз не имеет приставки энт. Впрочем, это было понятно сразу по ее загару.

– Керт Хонега, – продолжила Иви, ткнув вилкой в жующего парня.

На Керте солнце тоже оставило свою метку, а еще из всех приборов он почему-то орудовал только ложкой, несмотря на то, что ел второе блюдо, где, вообще-то, мясо явно требовалось резать ножом.

– Ну и нашего глубокоуважаемого энт-Тёрна ты, думаю, знаешь получше меня.

Я нервно хихикнула.

– Что смешного? – не поняла Иви.

– Смешно то, что мы можем наши разговоры по пальцам одной руки пересчитать, – пояснил Раймонд.

– Ну и гад же ты, Тёрн! – снова начала распаляться Иви. – Так подставить девчонку в первый месяц учебы! Да еще и призывницу, их же и так в хвост и в гриву первый семестр!

– Иви, – укоризненно сказал Керт. – Очень повезло, что Раймонд оказался там в тот вечер. Иначе богиня знает, что бы этот подонок Лойд вытворил.

Иви промолчала, но сопела так возмущенно, что слышали мы и все соседние столики. А я внимательно присмотрелась к Керту. Невысокий коренастый парень с большими мозолистыми руками и широким лицом. И возникло подозрение, что между ними есть что-то большее, чем просто общие пары.

Столовую постепенно наполнял гул, а я продолжала ощущать себя в центре внимания. Кажется, меня только что посадили за один из самых элитных столов, а я даже не могла оценить все преимущества ситуации. Кто бы знал, что парень, которого старшее поколении считает никем, является непререкаемым авторитетом для моих ровесников.

17

«Призыв – это самое простое», – приговаривал энт-Койн в начале любого практического занятия, вычерчивая пальцем в воздухе формулу. Она и правда была до смешного линейна и всю пару раздражающе мерцала у нас перед глазами. Мы знали ее наизусть, могли даже написать с закрытыми глазами, но только стилом по бумаге.

Иногда энт-Койн показывал нам сам призыв. Когда у ног мужчины вспыхивал круг, внутри которого змеей бегали руны и символы, и в светло-зеленом сиянии появлялся ори, я, кажется, забывала, как дышать. В прошлый раз был призван красавец боевой олень. У животного были ветвистые, кованные железом рога, холеная шерсть переливалась на солнце, он нетерпеливо бил копытом, а из-под вздернутой губы виднелись клыки. Мне не верилось, что когда-нибудь смогу так же. Впрочем, время шло, а веры не прибавлялось.

Всего-то и надо было, что взять магическую силу и по этой банальной формуле сформировать окно призыва. И вот он, твой первый ори, полностью подвластный хозяину!

Но у нас не получалось, и энт-Койн с каждым разом все больше распалялся.

– Ты что пальцы скрючила? Думаешь, поможет? Это тебе не папины деньги считать, вливай силу! А ты через не могу! А у тебя почему взгляд такой мечтательно-отсутствующий? О балах и рюшках думать надо было до того, как поступила в академию! А ты чего хлопаешь глазами, как девица в казарме? Работай!!

Иногда декан переходил на личности. Хотя, что там иногда, он перманентно вспоминал наших родственников на пару колен назад. Причем, если для меня это было «Саар, да ваша бабушка в этом возрасте вызывала брокотов и играла ими в шашки!», то у ребят ситуация была плачевнее. Дар призыва передается от первенца к первенцу, это все знали. Но социально одобренным первенцем из нас троих была только я.

Одногруппница относилась к сословию зажиточных купцов, была средней дочерью в семье, где родители старательно делали вид, что ничего не произошло. Одногруппник вообще никогда не видел отца, но благодаря энт-Койну мы все знали, что отряд призыва шестнадцать лет назад проводил учения рядом с их деревенькой, и теперь одна слабая в своих страстях женщина регулярно получает средства на содержание неведомо где нагулянного ребенка.

В общем, все грязное белье было старательно вытащено и продемонстрировано. Демонстрация сопровождалась нелестными комментариями, больно бьющими по самооценке.

Первой не выдержала купеческая дочь. После очередной шутки на тему «каково это – быть средней, когда все кругом знают, что ты первая?» девушка сорвалась. Плюнула себе под ноги, швырнула фразу «Я себя уважаю и не позволю всяким дипломированным алкоголикам меня унижать!», развернулась на каблуках и ушла с тренировочного поля.

Декан молча смотрел ей вслед, недобро щурился, но так ничего и не ответил. Нам после этого достало еще и шесть кругов вокруг тренировочного поля, а группа моя на следующий день сократилась до двух человек.

И это было событие семестра, просто потому что добровольно из академии еще никто не уходил. На фоне вылетевшего за дурман-траву Лойда, поступок моей одногруппницы был, вне всякого сомнения, шокирующим по своей смелости. Хлопнуть дверью и уйти не из всякой комнаты можно, а уж из Древа познания вообще кажется глупым. Но, видимо, у каждого есть своей предел. Меня вот долгие годы тренировали дома пропускать мимо ушей вся искренние гадости и колкости, и вопли энт-Койна казались скорее забавными, чем обидными. А для кого-то жестокая правда била больнее ножа.

Как ни странно, произошедшее не пошатнуло мою решимость получить высшее образование. Наоборот, я подумала о том, что меня бы такие колкости ни за что не заставили покинуть академию. А поэтому следующей же ночью, как обычно, я отправилась на тренировочное поле.

Но едва я толкнула дверь, отделяющую лестницу от кроны Древа познания, как мысли об уроках улетучились.

Обычно ночью тренировочное поле освящалось парой скудных магических светильников. Но сегодня темнота отступала, позволяя рассмотреть нечто потрясающее.

Двое боевых магов сходились в бою. И то ли дело в том, что это было не обычное практическое занятие. То ли в том, что я еще никогда не видела настоящей схватки. То ли в том, что на контрасте ночи магические всполохи выглядели особенно впечатляюще. Но я замерла, жадно наблюдая за осязаемой магией.

Один поднимал щит из тонко сплетенных ветвей, другой вспарывал землю лезвиями трав. Один выбрасывал острые шипы, второй отращивал наручи из толстой коры и смело принимал удар. Вокруг их ладоней крутились сияющие бледно-зелеными цветом руны и символы, в воздухе то и дело вспыхивали невероятно сложные формулы, а после каждой атаки сломанные заклинания рассыпались призрачными осколками. Маги кружили по полю, сходились и расходились, а я стояла и смотрела за ними, не в силах оторвать взгляд.

– Красиво, да? – раздался совершенно неожиданный голос у меня за спиной, заставив испуганно дернуться.

Рядом стояла Иви, скрестив руки на груди и неотрывно следя за происходящим на поле.

– Очень, – согласилась я. И растерянно добавила: – А разве нам не следует позвать кого-то из преподавателей? Убьются же…

– Кто, эти? Ха! Эти не убьются.

Поймав мой удивленный взгляд, девушка пояснила:

– Они просто тренируются. Видишь формулы заклинаний? В настоящем бою их не показывают. Так что не переживай.

Я молча кивнула, продолжая наблюдать за ни с чем не сравнимым по красоте представлением, как Иви, спохватившись, спросила:

– А ты-то чего здесь забыла ночью?

Отвечать было как-то неловко. Мои потуги на фоне этого фонтана магии самой казались смешными и бесполезными. Но, кажется, девушка меня поняла без слов.

– Пойдем, еще насмотришься, – Иви толкнула дверь на лестницу.

– Куда? – не поняла я.

– Тренироваться, – просто ответила она. И я так же просто пошла за ней.

На лестничной клетке горел мягкий приглушенный золотой свет. Иви прислонилась плечом к глухой стене, постучала костяшками пальцев и сказала:

– Мелисса, нам бы на малую площадку. А то парни опять разошлись, уж и потренироваться негде.

На какое-то мгновение я усомнилась в адекватности моей новой знакомой, но стену изрезали трещины и с мягким щелчком панель отошла в сторону, демонстрируя кусочек винтовой лестницы.

– Кто такая Мелисса? – не решаясь войти в подозрительный проем, спросила я.

Поднявшаяся уже на пол-оборота лестницы Иви отклонилась назад, чтобы посмотреть на меня.

– Мелисса энт-Эпли – Хранительница Древа познания.

Кажется, от удивления у меня даже рот приоткрылся.

– Настоящая?!

– Первородная! – благоговейным тоном поправила Иви. И уже обычной интонацией докинула: – Ну ты идешь или нет?

Слоняться с неизвестной простолюдинкой по подозрительным тайным ходам Древа познания после того, как благородный лорд чуть не накурил меня? Ну как можно было отказаться от такого приключения!

Вообще, считается, что Хранители давно срослись со своими деревьями либо смешались со смертными. Поэтому у каждого уважающего себя древа был управляющий, который обладал идеальной родословной, восходящей к Хранителю. Это почти как иметь породистого скакуна, только он еще и в бухгалтерию умеет.

Но чтобы вот так запросто Хранитель разгуливал среди нас…

– А почему об этом никто не знает? – спросила я, задирая голову и пытаясь догнать Иви.

– Ну почему же? Знают. Особенно те, кого Мелисса пинками гоняла в кабинет ректора, – девушка усмехнулась, замерла, спустилась обратно на две ступени и дернула за рожок магического светильника, как за рычаг.

На этот раз ничего не произошло. Но Иви уверенно шагнула прямо… в стену. Я осталась растерянно смотреть на узор древесного среза, не решаясь идти вперед и чувствуя себя при этом довольно глупо. Из стены высунулась голова девушки:

– Ну, чего замерла? Заходи, не бойся.

Предложение от головы без тела выглядело довольно жутковато, но оставаться одной на лестнице хотелось еще меньше. Поэтому я вошла и, чтобы сгладить собственную неловкость, продолжила разговор как ни в чем не бывало:

– А почему никто об этом не говорит?

За стеной меня ждала небольшая полукруглая комната. Противоположная от выхода стена от пола до потолка была сплошным окном. Мебели не было, только три чем-то набитых бесформенных мешка на полу.

Моя новая знакомая плюхнулась на один такой, блаженно потянулась и уточнила:

– О чем не говорит?

– О Хранителе.

– А! Так это ж магическая клятва выпускника. Ну или ее сокращенная версия для счастливчиков типа Лойда.

Я, конечно, немного брезговала, но виду не подала и опустилась на соседний мешок. Который на удивление оказался невероятно комфортным, полностью подстроившись под мое тело.

– Удобно, да? – Иви заложила ладони под голову. – Выпустимся – открою маленькую лавочку. Буду мастерить, торговать и жить в свое магическое удовольствие!

– Мне казалось, ты тоже боевой маг, – искренне удивилась я.

– Боевой, – согласилась девушка, окончательно поставив меня в тупик.

– Ты тоже так умеешь? – я неопределенно мотнула головой в сторону тренировочного поля.

Иви едва заметно поморщилась.

– Прям так – нет. У Керта резерв бездонный, а Раймонд необычайно талантлив. Мне пришлось несладко первый год, ладно парни помогли. Так бы вылетела.

Спрашивать было нетактично, но возникло стойкое ощущение, что я могу узнать что-то полезное для себя. К тому же я вроде как теперь не столько леди, сколько маг. Тем более я не собиралась спрашивать в лоб.

– Первый год у всех такой сложный, да?

– Да нет, обычно только призывникам везет, – рассмеялась Иви.

Злая шутка. Но смешная.

– У меня тоже были проблемы с магией, – тихо сказала Иви, и это было совершенно неожиданное признание. – Я девчонка простая, дочка кузнеца. Нас одиннадцать детей, я старшая. Отец у меня любил поддать, да не только в жаровню. Один раз так поддал, что полез драться с хозяйским сынком, который на меня глаз положил. Страшное это дело, когда помещик хочет крестьянку, скажу тебе. И отказать нельзя, и процесс такое себе удовольствие… в общем, скрутили батю, да как давай розгами охаживать. И знаешь, такая меня злость в тот момент разобрала. Я так люто возненавидела свое бесправное положение. Что розги у помещика в руках ожили, да малец придушили.

Я знала эту историю. Шесть лет назад на энт-Виллоу чуть ли не весь высший свет ополчился. Она приволокла откуда-то из глубинки девчонку, которая чуть не убила сына какого-то провинциального лорда. И вместо того, чтобы казнить мерзавку, леди-ректор решила дать ей образование и равные права. Я тогда вместе со всеми была крайне возмущена этой ситуацией. А теперь вон как – сижу рядом, о жизни болтаю и, что странно, не боюсь.

– Так что я почти как ты была. Разве что малец дар приоткрылся. Но тоже еле как научилась. Нас тут много таких. Вольноотпущенных без образования. У которых не было никакого шанса на лучшую жизнь. И знаешь, в чем секрет нашей магии?

– В чем? – эхом спросила я, заглянув в темно-зеленые глаза девушки.

– Мы всегда злимся.

Это я умела лучше всего.

18

С той ночи прошло два месяца, и за это время распорядок моего дня несколько изменился. Утро начиналось с Иви. Она колотила в мою дверь, точно начался пожар или, как минимум, очередная революция. Стоило приоткрыть на полпальца, как девушка стремительно врывалась, бесцеремонно проходила в комнату, одним взглядом заставляла мою кровать стыдливо застелиться, падала в одежде поверх покрывала и, пока я вяло собиралась, пересказывала свежие сплетни.

Как оказалось, крепкая дружба с двумя популярными парнями чревата полным отсутствием подруг. И теперь девушка восполняла упущенное с лихвой.

– Вчера на третьем жилом этаже какой-то умник рассыпал высокоаллергенную пыльцу. То есть я-то знаю, что это один обиженный садовник считает, что его талант достоин по меньшей мере боевого факультета, и вот уже несколько лет пытается доказать энт-Виллоу, как она заблуждается, попутно тираня всех окружающих.

«Садовниками» называли факультет прикладной магии, поскольку выпускались оттуда бытовые специальности. Такие маги всегда могли найти себе не слишком хорошо оплачиваемую работу, зато в любом уголке мира. Они были довольно востребованы обществом, но жутко порицаемы соседними факультетами. Быть садовником, в понимании прочих студентов, все равно что не иметь амбиций. Самым элитным же считался боевой факультет. Как боевые маги в мирное время все еще казались полезнее всех прочих, для меня оставалось загадкой.

– А что энт-Эпли? – спросила я, подкрашивая глаза.

– Сказала, что у нее неполотый акр земли имеется недалеко от столицы, и лишние руки ей не помешают.

– И его правда отправят сейчас полоть? – я удивленно обернулась на подругу.

– Не. На каникулах. Вместо каникул, – мстительно добавила Иви, и я заподозрила личные счеты с упомянутым умником.

После порции утренних сплетен мы спускались к завтраку, за которым к нам присоединялись парни. Время до первых пар Иви или Керт любезно тратили на то, чтобы ответить на мои вопросы по учебе. Потом мы расходились по парам до самого обеда, вместе ели и снова отправлялись по аудиториям до ужина.

Вечерами я училась, а чем занималась эта троица – не представляю, но даже если они кутили всю ночь, утром меня будил неизменно-яростный стук в дверь.

Единственное, что портило мою новую и такую размеренную жизнь, так это практические занятия с энт-Койном, на которых он буквально срывался с цепи. И мало того, что, как я ни старалась злиться, магии не было, так еще и раз в неделю у нас пересекалось расписание, и меня чихвостили прямо на глазах у всего выпускного курса боевого факультета. В том числе за моими бесплодными попытками могли наблюдать новые друзья, а это делало меня еще более неуклюжей и жалкой.

Сегодня, казалось, пара не отличалась от всех прочих. Если честно, я даже не поняла в какой момент энт-Койн перегнул палку. Он опять прошелся по моему одногруппнику в духе «Ну же, вы же почти породистый аристократ. Имеете счастье быть первенцем знаменитого рода. Какого, кстати?»

И совершенно неожиданно у парня вздулись и засветились вены бледно-зеленым светом. Он оторопело смотрел на свои руки, затем растерянно – на декана.

– Что… что со мной? – прошептал парень.

Я перевела взгляд на энт-Койна и мне стало страшно. Лицо мужчины будто окаменело, губы вытянулись в тонкую ниточку, зрачки расширились, почти полностью скрыв радужку. Он стискивал зубы с такой силой, что жвалки вздулись на шее. Ладони были сжаты в кулаки, и казалось, что сейчас он ударит.

Но декан стоял не шевелясь, словно окаменел, и немигающим взглядом смотрел на моего одногруппника.

А потом началось страшное.

Парня начало ломать и корежить. Кожа обращалась в настоящую древесную кору, а где-то прорывалась стремительно растущими ветками. Вместо крови на землю падала святящаяся бледно-зелена жидкость, явственно слышались звуки ломающихся костей и рвущейся плоти. Парень истошно орал, а декан… продолжал стоять.

Кажется, не одна я находилась в кошмарном сне.

– Энт-Койн! – воскликнула я, надеясь привести мужчину в чувство. – Сделайте что-нибудь!! Ну что же вы застыли?!

Мужчина не шелохнулся и даже не повернулся ко мне. Он немигающим взором продолжал наблюдать за тем, как один из его учеников бьется в конвульсиях на земле.

Где-то за спиной раздавались удивленные восклицания, быстро сменившиеся похоронной тишиной. Последний надрывный, пробирающий до костей вопль резко оборвался на самой высокой ноте. Вместо парня на земле осталась какая-то скрюченная коряга, из которой все еще местами сочилась бесполезная магия.

Энт-Койн, наконец, пошевелился. Он поднял одну руку и разжал кулак. На ладони вспыхнуло окно призыва, и в следующее мгновение возникла маленькая серая птичка с кроваво-красной грудкой. Она часто-часто хлопала крылышками, стараясь удержаться над ладонью.

– Скажи Мелиссе, что здесь нужно убрать.

Красногрудый вестник сорвался с места. Убрать? Будто и не человек только что умер в муках, а кто-то из студентов бросил на поле корягу. Я так страстно желала разразиться гневной тирадой… но вместо этого смогла лишь еле слышно прошептать:

– Почему?…

Энт-Койн повернулся ко мне всем корпусом. Не представляю, какие эмоции испытывал мужчина, но в глазах у него таился какой-то поистине безумный огонь.

– Урок окончен, Саар. Все свободны.

Я выдохнула сквозь сжатые зубы, развернулась на пятках и стремительно – откуда только силы были? – зашагала прочь.

У выхода стоял выпускной курс боевого факультета. Все как один с мрачными лицами, будто на похоронах. Впрочем, почему будто. Толпа расступалась передо мной, позволяя сбежать. Но до выхода я не дошла – кто-то ухватил за локоть.

– Ты как? – глухо спросил Раймонд.

Я замерла и, не поворачивая головы, ответила:

– В порядке.

Захват на моем локте ослаб и я, вырвав руку, поспешила покинуть тренировочное поле.

А может, мне стоило покинуть не только поле?

19

Я сидела за столом в своей комнате и смотрела на лист бумаги. Меня хватило только написать дату в верхнем правом углу.

Перепуганный голос в голове повторял:

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Прошу отчислить меня…

Но рука не поднималась написать это. Я смотрела на идеально-белый лист, пытаясь впервые в жизни принять решение самостоятельно. И это решение имело все шансы убить меня, в чем я имела несчастье сегодня убедиться.

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

В дверь коротко постучали. Я словно наяву услышала назидательный тон матери.

– В шестнадцать, Мия, самое время выбросить из головы всякие детские шалости. Ты – леди. Мало того, ты – энт-Саар! Вот, просмотри папки. Здесь самые перспективные женихи этого сезона.

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Бесформенная коряга, сочащаяся магией, под стеклянным куполом на красивом дорогом пьедестале.

– Это? Это когда-то было моей дочерью. Да, входит в стоимость всего дерева. Мы же условились, что дом торгуется вместе с мебелью…

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Кто-то настойчиво стучал в дверь. И это явно не Иви. У нее были короткие и легкие постукивания, а эти же удары грозили разнести препятствие в щепки.

Я с трудом поднялась и, словно в страшном сне, медленно направилась к двери.

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Казалось, даже воздух стал словно кисель – густым, приторным. Он мешал двигаться и не давал нормально дышать.

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Я медленно, палец за пальцем накрывала рукой витую лапку дверной ручки.

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Прошу отчислить меня по собственному желанию.

Резко нажала и дернула дверь на себя.

В коридоре стоял мрачный Раймонд с занесенным кулаком. Я вдохнула полной грудью, радуясь, что мир вокруг вернулся в норму.

– Привет, – тихо поздоровалась я.

– Привет, – Раймонд опустил кулак.

Я смотрела в его ярко-зеленые глаза и молчала. Мне нечего было сказать. Мне ничего не хотелось спрашивать. И последнее, что стоило сейчас обсуждать, так это случившееся. Но парень сказал совершенно неожиданное:

– Мы идем в город. Ты с нами?

Я растерянно хлопнула глазами, а Раймонд хитро улыбнулся.

– Приходи к Иви. И… не задерживайся.

Развернулся и ушел, оставив меня совершенно растерянную.

Как, интересно бы мне знать, они собрались преодолеть защитный купол энт-Виллоу? И как покинуть Древо познания в разгар вечера пятницы, когда вся академия будет ходить на ушах со свойственным студентам энтузиазмом?

Чтобы узнать ответы на эти вопросы, стоило принять приглашение. Я ненадолго замерла у зеркала, размышляя, что мне нужно сменить платье, подобрать украшения, а еще обязательно перчатки… но мне так нравилось свое отражение. Это платье по магической моде, распущенные волосы, легкая небрежность образа. И никакие перчатки не подошли бы этой одежде.

Я прихватила кошелек и решительно направилась к Иви.

Дверь открылась сама, я даже не успела постучать. Девушка сидела на стуле, поджав одну ногу под себя, на кровати развалился Керт, а Раймонд же сидел на полу, откинувшись на стенку. Иви красилась, парни что-то живо обсуждали, но все притихли, когда я замерла на пороге комнаты.

– Ты проспорил, – констатировала Иви, помусолив на кончике языка кисточку. Керт в ответ как-то неоднозначно хмыкнул.

– На что спорили? – подал голос Раймонд.

– На лекции по легким решениям, – нехотя ответил Керт.

– А о чем был спор? – спросила я, продолжая стоять, потому что садиться в небольшой комнатке было некуда – пол и тот занят.

– О тебе, – просто ответил Раймонд.

Я выразительно вскинула бровь, и парень пояснил:

– Им было интересно, какой наряд ты выберешь.

Им было интересно, приду ли я как равная или как аристократка.

– Очень рада, что предоставила вам возможность поразвлечься за мой счет, – сухо произнесла я и развернулась, чтобы выйти.

Однако дверной проем затянулся тонкими ветвями, отрезав меня от выхода.

– Не горячись, здесь никто не хотел тебя обидеть, – улыбнулся Раймонд и поднялся на ноги. – Ну, ты с нами?

Он посмотрел на меня, и от этого взгляда – прямого, искреннего и уверенного – нельзя было отвести глаза.

А в комнате повис так и не озвученный вопрос: Ты с магами, Мия?

И я не могла ему отказать.

Коридоры, лестницы и пролеты были на удивление пустынными.

– А где все? – тихо спросила я, оглядываясь по сторонам.

– Предаются трауру, – усмехнулся Керт, поймал мой взгляд и пояснил: – Сейчас в главном зале леди-ректор сообщит или уже сообщила о печальном происшествии на практической паре по призыву. Все погрустят, молча встанут…

– Выпьют, – вставила Иви.

– Выпьют, – согласился Керт, – выслушают длинный монолог о чести и отваге, об ответственности и долге, а потом начнут ужинать и забудут беднягу.

– А мы?

– А нам зачем? – пожал плечами Керт. – Мы и так все видели. Про ответственность знаем, о долге помним.

– К тому же у нас есть свой способ почтить память парня, – улыбнулась Иви.

– Как?

– Очень просто. Хорошенько повеселиться сегодня!

Я округлила глаза и посмотрела на девушку, думая, что она шутит. Но Иви не шутила.

– Ты не задумывалась о том, что все мы внезапно смертны? И ты, дочь блистательного рода, и я, крестьянка. Тебя может сломать магия, а у меня – нога подвернуться на этой ступени. И то и другое приведет к трагедии. Поэтому, Мия, стоит радоваться жизни здесь и сейчас. Нельзя откладывать ее на завтра.

Моя гневная тирада об уважении к мертвым застряла где-то в горле. Как ни странно звучали слова девушки, но было в них разумное зерно. И упало оно на весьма благодатную почву моих сомнений.

Едва мы вышли из Древа познания, как ребята свернули на одну из многочисленных тропинок, на ходу отстегивая значки с эмблемами Древа познания с формы. И тут у меня закрались подозрения.

– Нам не влетит за прогулку по городу? – спросила я, непроизвольно коснувшись своего значка.

– Не влетит, конечно. Чтобы влетело, мы должны попасться страже, – пожала плечами Иви. – Да не смотри ты так! Худшее, что случится, отведут к энт-Виллоу и назначат работу какую-нибудь… общественно полезную.

Немного поколебавшись, я все же сняла блестящее надкусанное яблоко со своего платья и спрятала в карман. Мои новые друзья одобрительно переглянулись. Пожалуй, если бы еще совсем недавно мне сказали, что я буду прогуливаться по городу в компании двух вольноотпущенных крестьян и бастарда, я бы страшно оскорбилась. А теперь, учитывая, что шансы у меня стать магом ничтожные, зато превратиться в корягу или осчастливить свадьбой какого-нибудь противного толстосума где-то пятьдесят на пятьдесят, я расценивала происходящее как последнее приятное приключение в своей жизни.

Ах, как я жестоко заблуждалась.

Тропинка, по которой мы шли, оказалась тупиковой. Желтая брусчатка утыкалась прямиком в высокую зеленую стену, окружавшую все Древо и прилегающие к нему территории. Я ожидала, что ребята ошибочно свернули не туда и сейчас придется возвращаться в поисках тайной калитки, но компания уверенно шагала к зеленой ограде. А затем Раймонд, закатав рукава, начал выделывать хитрые пассы рукой. Курт стоял в стороне со скучающим видом, Иви же, напротив, пребывала в приподнятом настроении и мурлыкала себе что-то под нос.

И стена начала шевелиться.

Медленно, будто нехотя. С тихим шелестом и потрескиванием не слишком гибких ветвей. Некоторые слабые листья осыпались на газон и тропинку. Все действо продолжалась не дольше полуминуты, но вот уже на месте неприступной стены образовалась арка, достаточно широкая, чтобы в ней могли разойтись двое человек, не касаясь плечами. Проход словно занавешивал золотой тюль – воздух мерцал и колыхался.

Считалось, что купол академии работал по принципу «всех выпускать, никого не впускать». Однако на деле это противоречило логике безопасности и делало жильцов замкнутого пространства уязвимыми. Поэтому из Древа познания существовали потайные эвакуационные выходы, которые, как надеялась леди-ректор, никогда не пригодятся по прямому назначению.

А вот сопутствующий функционал эти секретные калитки выполняли прекрасно. Леди-ректор давала некоторым студентам возможность подзаработать и отправляла с различными поручениями в город. Именно так ребята узнали об одном из эвакуационных выходов и стали пользоваться им без зазрения совести.

За аркой нас ждал темный и довольно грязный переулок. Я машинально придержала юбку, хотя подол ученического платья не волочился по земле, в отличие от остромодных аристократических. Пожалуй, именно занятые руки послужили причиной следующего события.

Между мной и Иви пробежала крыса, а я, к своему стыду, совершенно позорно взвизгнула и отшатнулась. Нога поскользнулась на грязи, и я бы опрокинулась на спину, если бы Раймонд меня не поймал. Все произошло так быстро, что я даже не успела почувствовать ужас падения. Мы замерли с ним, точно танцующая пара: я опасно отклонилась, а он склонился ко мне. Спину жгло ощущение широкой, горячей ладони, и это была единственная моя опора. Но дыхание у меня перехватило не от этого.

Раймонд энт-Тёрн смотрел на меня своими потрясающе чистыми зелеными глазами. Он был так неприлично, опасно, ужасающе близко, нарушая все правила этикета, нарушая мое личное пространство, разрушая что-то между нами.

Этот пристальный взгляд длился одно бесконечное мгновение, а потом… потом меня молча и аккуратно, точно фарфоровую куклу, вернули в вертикальное положение.

Я растерянно хлопнула глазами и даже не сразу сообразила смысл сказанных слов:

– Ну… Идем, что ли… – нерешительно произнес Керт, как-то странно посмотрев на друга.

Раймонд рассеянно кивнул, и мы в неловкой тишине направились куда-то в город. Первой бодро шла Иви, затем я в каких-то смешанных чувствах, а за мной парни.

Так, молча и немного поплутав, мы вышли на центральную городскую площадь. И тут я вспомнила, чем так примечательна третья пятница третьего месяца. Ярмаркой! На огромной площади стояло бесчисленное множество крошечных домиков-лавочек, где продавалось решительно все – от туфель до еды. Как энт-Саар я бы никогда в жизни не смогла здесь оказаться. Но сегодня у меня с этой высокородной леди было мало общего.

Ребята здесь были не в первый раз и ловко лавировали в толпе от прилавка к прилавку. Я же, хоть и старалась не упускать из вида друзей, но больше крутила головой по сторонам. Все казалось невероятно интересным, словно я шагнула в другой мир. Ошеломляюще живой и яркий, в отличие от моего чопорно-серого.

Не удивительно, что, зазевавшись в очередной раз, я поняла, что стою одна посреди торгового ряда. И даже успела основательно испугаться, когда низкий голос с легкой хрипотцой сказал:

– Иви движется по Ярмарке со скоростью кавалерии. За ней успевает только Керт, и то, потому что придерживает за талию.

Я рассмеялась и подняла глаза на Раймонда.

– Как же мы их найдем?

– Как всегда, за час до полуночи у тайного входа в Древо познания.

Конечно, они ведь не первый раз сбегают из академии. Не то что одна маленькая аристократка, возомнившая себя магом…

– А если бы я потерялась? – возмутилась я.

– Это вряд ли, – усмехнулся Раймонд.

– Почему же?

– Я же с тобой, – пожал плечами парень.

А, ну конечно. Если кто узнает, что энт-Саар вывели втихую из академии да еще и потеряли на Ярмарке, полетят головы.

– Что хочешь посмотреть? – как ни в чем не бывало спросил Раймонд.

– Хм… Все?

Парень рассмеялся.

– Пожалуй, всего не видела даже Иви. А она за последние шесть лет не пропустила ни одной Ярмарки.

– Что вы здесь ищете?

– Когда как. Сейчас ребята подбирают кольца на свадьбу.

Я почувствовала укол зависти. Свободный брак свободных людей. В моем кругу себе такое позволить не мог никто.

– Ты когда-нибудь пробовала яблоки в вине? – внезапно спросил Раймонд, не дав мне погрузиться в печальные мысли. – Нет, конечно же, не пробовала. Идем.

Меня совершенно бесцеремонно схватили за руку и повели куда-то в неизвестном направлении. Я, конечно, пыталась запомнить путь, но после десятка мысленных «налево-направо-налево-налево-направо» пришла к печальному заключению, что сама я вряд ли отсюда выберусь. А потому с энтузиазмом вцепилась в руку Раймонда.

Через четверть часа блуждания по лабиринту Ярмарки мы оказались в продуктовых рядах. Умопомрачительно пахло выпечкой, корзины с идеальными, точно нарисованными, фруктами и овощами стояли прямо на проходе, в огромных аквариумах лениво плавали живые рыбы, а ледяные артефакты намораживали холод для свежеразделанного мяса.

Раймонд как-то ловко провел нас прямо между прилавками на соседний ряд. Здесь было не так шумно – работали слабенькие артефакты полога тишины, под навесами стояли небольшие обшарпанные столики.

Почему-то, думая о яблоках в вине, я представляла, как целый плод с румяным бочком и листиком опускают в бурлящее кровавое варево. На самом деле яблоки очищались от шкуры и сердцевины, нарезались небольшими кубиками и опускались в томящееся вино, щедро сдобренное специями.

Я сидела за одним из столиков на шатком стуле сомнительной чистоты и, покачиваясь, по привычке теребила кулон. Раймнод подошел к торговцу и о чем-то негромко говорил с ним, пока тот выполнял заказ. Я невольно засмотрелась на парня: как выглядел он вне пафосной бальной залы и вне академии? «Уверенный» – таким словом можно было описать энт-Тёрна. Он не суетился и был скуп на движения. Не давил ни силой, которая, безусловно, была у него, ни социальным статусом, которые был повыше простого лавочника. Он даже не оглядывался на меня, но я была уверена – стоит мне сделать малейшее движение, как парень повернет голову.

Не знаю, откуда в нем были эти качества, но уверена, его ждет блестящее будущее в гвардейском корпусе. Раймонд не просто маг или воин, он лидер, каких так не хватает нашему миру.

Парень отсыпал монет торговцу и вернулся ко мне. Рядом с ним в воздухе плыли две плетеные корзиночки, размером с вазочку для варенья. В каждой с горкой лежали красные от вина яблочные кубики, с небрежно воткнутой шпашкой. Пахло специями и вином.

– Осторожно, горячее, – предупредил Раймонд, усаживаясь напротив. И, вопреки своим словам, отправил в рот пару дымящихся кубиков.

Я с подозрением посмотрела на свой кусочек яблока. Принюхалась, подула и осторожно стащила зубами со шпашки. Яблоко хрустело, как свежее, но при этом отчетливо ощущалось вино. Желудок неприятно кольнуло, напомнив, что ужином его сегодня обделили.

– Ну как? – спросил Раймонд.

– Вкусно, – улыбнулась в ответ. Юноша не успел удовлетворенно кивнуть, как я добавила:

– Зачем ты меня позвал?

Раймонд отставил пустую корзиночку и откинулся на спинку стула.

– Мне казалось ты хочешь сбежать из академии.

– И? – не поняла я.

– Чем не побег?

Действительно. С одной только маленькой разницей – у меня все еще есть шанс вернуться.

– Знаешь, я не буду тебя уговаривать остаться учиться, рисковать собственной жизнью ради сомнительного удовольствия стать магом. Если ты думаешь, что все мы тут особая привилегированная каста, свободная от оков общества, то сильно заблуждаешься. Впрочем, ты и сама это видела. Кем я был на приеме у дяди? Бедным родственником, которого за спиной называют бастардом. Никто не видел во мне равного.

– Я видела, – упрямо возразила, не сразу сообразив, что произнесла. А поняв, прикусила язык – очень уж это сомнительное заявление в глазах юной леди.

Но Раймонд не заметил моих этических метаний, забрал непослушную прядь с лица и вздохнул.

– Ты – исключение.

И так это было произнесено, что я засомневалась в истинном значении этой фразы. Но уцепиться за мысль мне не дали: энт-Тёрн поднялся на ноги.

– Идем. Самое время заглянуть на центральную площадь.

– А что там? – спросила, запрокинув голову, чтобы посмотреть в его лицо.

– Танцы, – ответил он своим чарующим голосом с легкой хрипотцой.

Танцы на Ярмарке разительно отличались от привычного мне чопорного бального шествия. Можно сказать, я узнала новое значение этого слова, и порадовалась, что моим партнером был Раймонд.

У простого люда все было просто. Хлопки, скачки, прыжки и приседания. Крепкие объятия и поддержка партнерши. Потом я узнала, что в народе у этого танца есть весьма говорящее название – неистовая пляска. Мы носились с Раймондом по площадке, задевая людей, наступая кому-то на ноги и нисколько не заботясь о возмущенных воплях не слишком расторопных пар.

Я запыхалась, ноги гудели, но улыбка не сходила с лица. Словно пересекая площадь по диагонали, между смехом и подпрыгиванием я прямо на ходу выбрасывала тревогу. И когда ужасно фальшивящая скрипка выдала последнюю трель, мы с Раймондом замерли. Он держал меня за талию, подхватив после очередного прыжка, но так и не поставив на место. Бережно, но крепко. Я смотрела в его глаза потрясающе чистого зеленого цвета и молчала. Площадь шумела где-то далеко-далеко от нас, словно парень накинул слабенький магический полог.

Это безумное мгновение, казалось, могло растянуться на минуты и часы, но часы на центральной башне начали бить одиннадцать раз – пора было возвращаться, и мы уже изрядно опаздывали на встречу к друзьям.

Раймонд выдохнул сквозь сжатые зубы и опустил меня на землю. От неожиданности я пошатнулась и сделала неловкий шаг в сторону – прямо каблуком на туфлю какому-то мужчине. Бедолага взвыл.

– Ой… – растерялась я, осматривая пострадавшего и силясь определить его социальное положение. – Прошу простить мою неловкость.

– Да чтоб тебя! – выругался тип, наконец, соизволив, собственно, на меня посмотреть. Его злой взгляд скользнул по лицу, шее и замер в районе груди. Я рефлекторно схватилась за кулон, выбившийся из-под платья во время пляски.

– Леди извинилась. Хорошо бы и вам извиниться за лишние слова, – сухо произнес Раймонд, осторожно отводя меня себе за спину.

– Я… я прошу прощения.

Мне осталось лишь кивнуть в знак примирения. Мужчина поклонился, продолжая внимательно и беззастенчиво меня рассматривать, и быстро смешался с толпой. Кто бы мог подумать, что одного неловкого шага окажется достаточно, чтобы изменить всю историю нашего мира.

20

Следующие несколько дней прошли без особых происшествий. Я ходила на пары, учила уроки, утром слушала болтовню Иви. Лист с датой от злосчастного происшествия поистине магическим образом всегда оказывался поверх прочих записей. Но написать заявление не поднималась рука.

Я старательно оттягивала принятие решения, терзалась и ни с кем не могла посоветоваться. Жизнь моя и выбор должен быть мой, но как же страшно ошибиться! Смертельно страшно.

Естественно, время мое было ограничено: следующая тренировка приближалась стремительно и неумолимо.

В конце концов, я оказалась сидящей на кровати в тренировочной форме, сжимающей лист с давно прошедшей датой.

Я попыталась представить свою жизнь без магии. Сдерживающая печать, шепотки за спиной, выгодный брак, шик и блеск аристократических домов. Стабильность, достаток и уверенность в завтрашнем дне.

Буду ли я счастлива?

Я попыталась представить свою жизнь с дипломом Древа познания. Магия между пальцев, шепотки за спиной, платье без пыточного корсета и тяжелого кринолина. Сила, свобода и уверенность в себе.

Стоит ли ради этого рискнуть всем?

Все сводилось к тому, чего я боюсь больше: смерти или чужой жизни?

Это был простой вопрос и у меня был ответ на него.

Я вылетела из своей комнаты и бегом пересекла Древо познания. Толкнула тяжелую дверь и замерла на пороге.

– Саар? – декан явно не ждал меня и растерялся, но уже в следующее мгновение мрачно констатировал: – Вы опоздали на половину занятия.

– Я в курсе, – кивнула в ответ и вышла на середину поля.

– Дура, – зло произнес мужчина. – Думаешь, ты особенная? Думаешь, внезапно подчинишь свой дар и сохранишь себя?

– Не попробую – не узнаю, – ответила бодро, скрестив руки на груди.

– Знаешь, сколько студентов заканчивает мой факультет? Меньше трех процентов! – рявкнул Койн, и я вздрогнула от неожиданности. – И большинство из них превращается в бесформенные коряги. Мучительно и навечно.

– Я помню, – глухо ответила, упрямо нахмурившись.

– Раз помнишь, то беги отсюда к Линнее, ставь скорее печать и катись из академии в свою красивую сытую жизнь, – декан ткнул пальцем в дверь.

– Нет.

Просто, тихо, зло. Столько эмоций в этом коротком слове. Почему я постоянно должна отвоевывать собственную жизнь?

– Ты не такая талантливая, как хочется думать. Твоя бабка в три года смогла призвать кошку из соседнего здания. Отец в пять вызвал целую стаю древесных волков в гостиную. Тебе шестнадцать, и ты до сих пор ни разу не смогла воспользоваться магией.

Я знала это. И очень злилась на себя.

– Избалованная девчонка, возомнившая себя магом!

Затылок заломило от злости. Я редко доходила до состояния такого неконтролируемого бешенства, но сейчас была особенно близка к этому.

– Тебя бы замуж выдать да рожать заставить, вмиг вся дурь из башки вылетит!

Внутри что-то хрустнуло от этих слов. Словно полено в костре. Словно опорное бревно в плотине. Декан все распалялся, но я уже не слушала его. Я лишь стискивала зубы, чтобы не сорваться на непристойную брань, которую когда-то давно подслушала под дверью кухни.

На поле ввалились боевики, и Раймонд сцепился в словесной перепалке с энт-Койном.

Я до боли сжимала предплечья, чувствуя, как по венам вместо крови словно прорастает тугая лоза. Должно было быть больно, но я слишком злилась. В ушах шумело, а перед глазами прыгали звездочки.

– …да она даже бабочку призвать не в состоянии! – бесновался декан.

Бабочку? Я покажу ему бабочку. И перед моим мысленный взором возникла давно заученная пентаграмма. Вот только на этот раз она не была чернильной линией на бумаге. Мое окно призыва внезапно перестало быть слепым.

21

Еще никогда в жизни Раймонду не хотелось так ударить человека. Но энт-Койн удивительным образом вызывал страстное желание применить насилие, несмотря на разницу в социальном статусе, возрасте и опыте противника. Они уже давно перешли на повышенные тона, и следующим аргументом Раймонда определенно стал бы кулак, если бы не Иви.

– Да заткнитесь вы уже и посмотрите на нее! – рявкнула девушка.

А посмотреть было на что.

Мия стояла в паре шагов от спорящих и рассматривала что-то в своих сложенных ковшечком ладонях. Вены на руках вздулись и светились слабым бледным зеленым светом.

– Саар? – как-то неуверенно позвал декан.

Девушка резко вскинула голову. Ее глаза сияли, а по лицу расползалась безобразная сетка вздувшихся вен.

Краткое мгновение равновесия – вместо крови уже потекла магия, но страшная конвульсия еще не началась. Удержит ли она свой дар?

– Сделайте что-нибудь… – прошептала Иви.

– Саар… – энт-Койн пожевал губами, чувствуя фатальную шаткость ситуации. – Что у вас там?

Девушка посмотрела на преподавателя долгим немигающим взглядом, а затем ухмыльнулась и раскрыла ладони. Над импровизированной площадкой из рук порхала бабочка.

Раймонд оглянулся на декана и с удивлением увидел какую-то хищную гордость, смешанную с самодовольством.

– И только? – высокомерно спросил мужчина.

Мия нахмурилась, а бабочка упорхнула. В следующее мгновение над ее руками вспыхнуло окно призыва, и из него вылетела еще одна бабочка. А потом еще одна. И еще.

Лицо девушки все больше покрывалось жуткими венами, глаза сияли, и, казалось, еще немножко и магия сломает хрупкое тело.

Но безжизненный песок тренировочного поля внезапно прорезался тонкими травинками. Набирая скорость, от Мии во все стороны разбегались зеленые полосы, складываясь в огромное окно призыва.

Раймонд едва успел отпрыгнуть, как на том месте, где он стоял мгновение назад, сомкнулся зеленый узор.

Из ладоней девушки вылетали и кружились огромной воронкой призываемые бабочки, зеленая копия окна призыва под ногами цвела от избытка магии, а Мия стояла, запрокинув голову, и, прикрыв рот, смотрела на призванных ею ори.

Все смотрели. Боевики – восхищенно, а преподаватель – мрачно. Его первая за несколько лет студентка, совладавшая с даром, только что призвала сотни тысяч черных бабочек, разбрасывающихся искрами при каждом взмахе крыльев.

Бабочек из уничтоженного и запечатанного мира Огня.

22

По классике жанра я должна была потерять сознание во время кульминации устроенного представления, очнуться в лазарете и обо всех событиях узнать по сплетням и слухам.

Но спасительного обморока не последовало, и мне пришлось наблюдать мной же устроенный бедлам. Когда мой, как оказалось, внушительный магический резерв, наконец, иссяк, все призванные ори мгновенно разлетелись по тренировочному полю. По счастью, дополнительный защитный полог не выпускал их за тренировочное пространство, но и здесь эти потрясающе красивые, но огнеопасные ори могли натворить бед.

Поэтому боевики всю свою пару упражнялись в ловле и уничтожении довольно юрких насекомых.

Каждая маленькая смерть отдалась острым уколом в сердце, и я не знаю, как выдержала эту экзекуцию.

Энт-Койн нашел меня свернувшейся калачиком на жесткой лавке. Мужчина присел на корточки рядом и вздохнул.

– Мне жаль.

Я промолчала в ответ, поскольку мне-то жаль не было, зато было очень больно.

– Твое расписание изменится теперь, – продолжил декан, – такую силу нужно уметь контролировать, иначе наломаешь дров по случайности. Я раздобуду сдерживающий артефакт, какое-то время придется его поносить.

Меня хватило только зло зыркнуть на мужчину. Стоило побуждать способности, чтобы тут же сажать их на цепь.

– Ивар, мы закончили, – сказал тренер боевиков, подходя к нам. – Как она? Идти сможет?

Идти я смогла только при поддержке Иви. Керт хотел по-простому отнести меня на руках, но я засопротивлялась. Раймонд почему-то тоже. В итоге шли мы медленно и молча. В комнате я вообще сделала аж целых три самостоятельных шага до кровати, и вот тогда-то силы меня окончательно и покинули. Сон накрыл мгновенно плотной темнотой без сновидений.

23

– Линнея, демонову мать, это что такое?! – в кабинет ректора без стука и разрешения ворвался злющий огненный маг и швырнул ей на стол изрядно помятые газеты.

«Студенты призвали огненных бабочек!»

«Бабочки из мира Огня в самом сердце Древа познания!»

«Погиб ли мир Огня на самом деле?»

«Портальные печати в мир Огня сломаны?»

И так далее и тому подобное.

Леди-ректор демонстративно взяла одну из газет и посмотрела на Рагнара сквозь дыру в бумаге, оставленную его когтями. Эльд-Лааксо глубоко вздохнул и с явным усилием взял себя в руки. Меньше кипятиться он от этого, конечно, не стал, но когти с клыками втянул, на том спасибо. Линнея однажды видела, какой ее мужчина в форме огненного демона, и ей крайне не хотелось наблюдать подобное в своем любимом кабинете.

– Такой резонанс в газетах, конечно, паршиво, но, согласись, новости великолепные. Девчонка не пополнит коллекцию Мелиссы. Мы получили подтверждение, что твой родной мир не превратился в выжженную пустыню без воды и кислорода. А ты вломился с таким видом, будто Великая засуха пришла.

Рагнар с мрачным видом рухнул в одно из гостевых кресел.

– Линнея… Теперь за девочкой будут охотиться, чтобы любым способом выбить сакральное знание. А она, небось, и сама не знает, как так вышло. Ты бы, кстати, тоже не знала, если б я твое внимание на кулон не обратил.

Леди-ректор недовольно поморщилась. Рагнар намекал на Серый Совет, и ей это казалось слишком надуманным. Тайная организация, многие поколения вмешивающаяся в дела миров, пятнадцать лет назад решила закрепить свое господство, начав с мира Огня. Естественно, им не удалось, а мир Огня считается героически павшим в борьбе за всеобщую свободу и равенство. Про то, что людей там просто бросили умирать, по понятным причинам в приличном обществе говорить не принято.

– Слушай, я понимаю твою тревогу, но… ты серьезно думаешь, что там кто-то выжил и спасся?

– Ну, мы вот выжили и спаслись. Да и потом, они не настолько самоуверенные идиоты, чтобы всей верхушкой сунуться в зону боевых действий.

– Будь это не так, за столько лет они бы уже дали о себе знать, – пожала плечами женщина. – Порталы были захлопнуты, когда их войска еще даже не дошли до вашей столицы. И с тех пор никто, кроме жителей твоей диаспоры, не проникал в наши миры.

– Зачем проникать тем, кто всегда был здесь? – вкрадчиво поинтересовался Рагнар. – Серый Совет – огромная, богатая, влиятельная структура, пронизывающая наши миры от начала времен. Они играючи устроили переворот в твоем мире, легко и непринужденно свергнув правящий по крови род, не забыла? Ты до сих пор это говно разгрести не можешь. Конечно, приятно думать, что вся верхушка сунулась в мир Огня и там погибла. Но это непростительная детская наивность, Линнея. И нам с тобой нельзя ее допускать.

Леди-ректор помолчала, мрачно барабаня когтями по столешнице. Ей ужасно не хотелось верить в сказанное. И своих внутримировых проблем хватает с избытком, и эта серая пакость на горизонте совершенно не вовремя. Проще всего, конечно, допустить, что у Рагнара паранойя вкупе с навязчивыми идеями всемирового заговора. Но опыт подсказывал – огненный маг лучше всех чувствует опасность. А в его навыках выживания женщина не сомневалась.

– Так, ладно. Девчонка все равно из академии никуда не денется до конца семестра, а сюда никто не сунется. А там что-нибудь придумаем. В конце концов, практику никто не отменял, а у меня сейчас более насущные проблемы, и очень нужен один тихий год сам знаешь для чего.

Огненный маг согласно кивнул.

– В крайнем случае – запру в Древе познания. Под каким-нибудь исключительно благовидным предлогом, – продолжала рассуждать Линнея, тяжело поднявшись и подойдя к серванту. Она задумчиво смотрела на ровные ряды всевозможных бутылок, выбирая что-нибудь под испорченное настроение.

– Я только одного не пойму, – не оборачиваясь на гостя, продолжила женщина. – Ты узнал такую потрясающую новость про родной мир и все равно не выглядишь счастливым. Не сорвался к дочери, к Диаспоре, глаза не горят от предвкушения возвращения домой. Что не так, Рагнар?

Мужчина не глядя ткнул пальцем в воздух, и в руки Линнеи юркнула пузатая бутылка медовухи. Волшебный напиток сохранял голову ясной, что крайне важно в сложившейся ситуации. А идти он сегодня никуда не планировал.

– Это знание не дает мне ровным счетом никаких выгод. Для начала нас никто туда не пустит. А даже если пустит, как я смогу туда перенести людей?

– Ограничения порталов можно обойти, ты же знаешь. Ты сам их однажды обошел, – Линнея опустилась в кресло напротив, а бутылка многозначительно подлетела к Рагнару, как бы намекая, что неплохо бы и поухаживать.

Рагнар презрительно фыркнул, разливая золотую жидкость по бокалам.

– Обошел, ага. И чуть не умер, как ты помнишь. Но, вообще, я не об этом. Просто представь пустой, абсолютно пустой, девственно-чистый мир и несколько сотен человек. Как восстановить экономику? Торговлю? Где найти нужное количество специалистов? От элементарной медицины до сложной инженерии? Кто защитит нас от чужой экспансии?

– Ну… неужели Диаспора Огня до сих пор не стала автономной? Вы среди льдов укрепились и шикуете, а тут, представь, родная земля…

– Для целого мира нас все равно слишком мало. Да и чистоту крови мы стремительно теряем. Смешанные браки, влияние мира Льда… в том году у чистокровных огненных родителей родился ребенок с даром ледяного пламени. И как в такой ситуации возвращаться? Сколько потребуется поколений, прежде чем смешанный дар снова выродится в огонь? У меня дочь на выданье, а я ни одной стоящей партии для нее не представляю. Даже уже стал всерьез рассматривать предложение из мира Железа.

– Серьезно? Ты хочешь устроить любимой дочери политический брак?

– Ну, зачем же так жестко, – смутился мужчина. – Я хочу ей предложить рассмотреть варианты…

– Сдерживая ее силу и попробовав сослать в мир почти без магии?

Рагнар помолчал, рассматривая хмельное золото в своем бокале.

– За ней увивается ледяной маг, старший сын ис-Лотиана. Нацепил на нее артефакт Варме. Она теперь от любого чиха может или форму сменить, или их университетик спалить к демоновой матери. Причем первое в разы опаснее второго. Приеду – башку откручу.

– Велиару или его сыну? – уточнила Линнея, развеселившись, представляя, как главе Совета магов мира Льда огненный маг и старый друг откручивает голову.

– Обоим, – мрачно ответил огненный маг.

– А почему ты не расскажешь ей правду? – внезапно спросила Линнея.

– Зачем? – не понял Рагнар.

– Как это «зачем»? – возмутилась леди-ректор. – Затем! За ТЕМ САМЫМ!

– Она еще не готова, – отрезал мужчина, а Линнея расхохоталась в голос.

– Она-то готова, а вот ты – нет!

Рагнар скривился. В глазах огненного мага его любимая дочь навсегда останется маленькой девочкой. Конечно, она немного необычный ребенок, но пара незначительных секретов не делает ее слишком взрослой. По крайней мере, ему так хотелось думать.

24

Тем же вечером Энт-Койн принес сдерживающий артефакт. Это был широкий цельный браслет из двух видов дерева с рунической резьбой. Снимать его мне строго-настрого запретили, и только на практических занятиях я могла пользоваться магией. Но для этого нужно было, чтобы кто-то сдвинул половинки браслета, нарушив руническую вязь. Самостоятельно такой трюк у меня проделать не получалось, хотя я неоднократно пробовала: механизм был слишком тугой, и одной руки не хватало.

Следующие дни проходили в суматохе. Меня освободили от всех теоретических занятий, кроме профильных, а остальное время забили тренировками. И честно признаться, я иногда сомневалась, у кого восторга от происходящего больше – у меня или у декана. Он уже не язвил, не унижал, но и не жалел. Словно одержимый, он торопился научить меня всему, что знал сам. И за этой фанатичностью скрывалось что-то большее. Не просто пустой факультет смертников, а что-то настолько личное, что становилось страшно.

В конце месяца я практически ползла на ужин, размышляя о том, что от кровати меня отделяет только первое, второе, третье и десерт.

Однако до столовой в тот вечер добраться так и не удалось. Иви поджидала меня прямо за первым поворотом от моей комнаты. Вид у девушки был торжественный, а у меня начали закрадываться подозрения о судьбе собственных планов.

– Есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться! – зашептала Иви, щекоча дыханием ухо. Я захихикала, а подруга восприняла это в качестве согласия и поволокла куда-то в сторону от вожделенной еды.

– Эй, а ужин?! – возмутилась я.

– Будет тебе ужин, получше этого, – заверила Иви.

– Может, завтра? – без особой надежды спросила я.

– Не-не, завтра увольнение у гвардейцев, ни в одно приличное место не попадем.

Я вздохнула и решила не сопротивляться. В конце концов, завтра увольнение не только у гвардейцев, но еще и выходной в академии.

Несложно догадаться, что путь наш лежал через потайной ход в город. Когда Раймонд закрыл за нами секретную калиточку, я скрестила руки на груди и вопросительно посмотрела на друзей.

– Мы тут посовещались и решили, что стоит это дело отметить, – без какого-либо вступления начала Иви.

– Твою магию, – пояснил Керт, видя, как я пытаюсь сообразить, что ж у нас за дело такое было.

Что ж, повод и правда достойный.

Кабак назывался «Зуб Дракона» и был вполне приличным местом. В основном потому, что его облюбовали гвардейцы и, как ни странно, студенты. Если до этого вечера мне казалось, что мои друзья на особенном счету у леди-ректор, то пришлось жестоко разочароваться: энт-Виллоу вовсю пользовалась дешевой рабочей силой своих воспитанников и сносно платила за выполненные поручения. Иви даже процитировала леди-ректор по этому поводу: «Лучше вы будете бегать по моим поручениям, чем отчаянно искать сомнительные источники дополнительных доходов с риском для жизни и репутации Древа познания».

И не поспоришь.

Нам выделили круглый стол в самом дальнем углу помещения. Ребята долго выбирали, что будут есть, и быстро, что будут пить. Я немного растерялась, глядя на засаленный и мятый лист плотной пожелтевшей бумаги, служившей здесь меню. Названия были весьма поэтичные: холодная закуска «патрульный паек» или салат «дьявольские силки». Наугад ткнула в список, но заметила, как Раймонд поморщился.

– Что? – вскинула бровь.

– Ничего, – подкачал головой парень.

– Ну уж нет, говори, – потребовала, отложив меню.

– Просто тебе не понравится, – пожал плечами Раймонд.

Я вопросительно посмотрела на него, а он нехотя пояснил:

– Это очень жирное и зажаренное до хруста, а ты обычно ешь что-то более нежное.

Хотелось возмутиться, но с удивлением осознала, что Раймонд прав. Как странно, я-то всегда считала, что ем все подряд.

– И что ты посоветуешь?

– Возьми вот это, это мясное рагу. Оно здесь вполне неплохое. И пиво лучше вот это, будет светлое и мягкое. Ты же выбрала стаут, а он порядком горчит.

Я почувствовала себя неловко и пробормотала:

– Сколько всего еще нужно узнать о реальной жизни.

Керт усмехнулся:

– Хочу тебя огорчить, жизнь за пределами загона для аристократов не такая уж и цветущая.

– Маги все же не крестьяне, – возразила Иви. – А с нашими планами на будущее жизнь будет сплошное удовольствие.

– А какие у вас планы? – полюбопытствовала я.

Мне казалось, что сейчас Иви начнет рассказывать грандиозные замыслы по захвату всемирового господства, но ее планы были на удивление скромными, но от этого не менее милыми и какими-то… уютными, что ли.

Они с Кертом планировали скромную свадьбу по окончании академии. Затем всех троих ждал гвардейский корпус. И по тому, как ребятам кивали проходящие мимо военные, я была уверена – проблем с зачислением у них не будет. Потом Иви пустилась в красочные описания тех простых и естественных этапов жизни, о которых леди моего положения никогда бы не задумалась. Собственный дом. Отдельно стоящий, двухэтажный с большими окнами и крошечным палисадником для снятия стресса. Собственный магазинчик, открытый девушкой по увольнению из гвардии. Уволится она, конечно же, в запас и, естественно, по беременности. Трое детей. Два пацана и дочурка, план был такой и обязательно в такой последовательности. Льняные занавески, вышитые большими маками. Дверной молоточек в форме когтистой лапы. Запах хлеба на кухне. Колыбель, подвешенная на потолочном крюке.

Я слушала Иви и приходила в восторг от того, какая простая и счастливая будет у них жизнь. А Раймонд смотрел на друзей с такой светлой печалью, что мне почему-то в голову лезло сравнение «белая зависть».

Странно, конечно, но за все время нашего знакомства я ни разу не видела энт-Тёрна с девушкой. Нет, он был весьма популярен. Настолько, что иногда на него даже вешались самые отчаянные девицы, и ему приходилось мягко, с шутками, чтобы не задеть девичье самолюбие, но неизменно решительно отцеплять от себя поклонниц. Мне, конечно, до его личной жизни не было никакого дела, но наблюдать подобное противно. Ну противно же?

Вечер проходил очень душевно. Еда оказалась вкусной, выпивка – легкой. Мы обсуждали слухи про службу в гвардии, как выглядит жизнь магов-аристократов и сколько стоит получить место в торговом ряду Ярмарки. Периодически к нашему столу подходили люди: поздороваться и перекинуться парой слов. А когда рядом буквально из ниоткуда возник гвардеец с нашивками капитана, мы его даже не сразу заметили – так увлеченно спорили.

– Молодые люди.

Вот так, просто и негромко, но мы сразу почувствовали себя нашкодившими котятами.

– Даже спрашивать не буду, знает ли энт-Виллоу, где вы.

Мне стало не по себе под тяжелым взглядом мужчины.

– Мы как раз собирались расплачиваться, – негромко ответил Раймонд.

Капитан удовлетворенно кивнул, достал из внутреннего кармана конверт, положил на стол и придвинул к Раймонду.

– Передашь Линнее. Сегодня. Лично в руки.

Дождавшись скупого «хорошо», мужчина отошел и потерялся среди посетителей кабака, благо большинство присутствующих было в форме. А нам действительно пришлось закругляться, хотя Иви бурчала, что некоторые слишком много о себе думают.

Оказывается, уже была глубокая ночь, когда мы покинули гвардейский кабак. Безлунное небо без единого облака казалось матово-бархатным с россыпью драгоценных камней. В такие ночи в небе отлично видны Бриллиантовые Дороги. Дороги, которые, как говорят, на самом деле ведут от портала к порталу в разных мирах. Но, к сожалению, это не доказано, хотя ученые мира Воздуха неоднократно пытались долететь до них.

Иви шла впереди под ручку с Кертом. Ребята предавались мечтам и экономическим расчетам: когда они смогут накопить на дом своей мечты. Я шла рядом с Раймондом, и мы молчали. Теплая ночь, мягкий ветерок, пустая улица с тусклыми казенными магическими фонарями, редкие прохожие и еще более редкие экипажи… я, конечно, предвзята, но все же считаю, что наш мир лучший из всех. Сами посудите, как можно не любить мир, где такое дивное лето почти круглый год?

– А ты? – неожиданно спросил Раймонд.

– Что я? – не поняла вопроса.

– Что ты будешь делать?

– Когда вырасту? – улыбнулась в ответ.

Парень рассмеялся, а я задумалась. У меня всегда были какие-то мечты о том, что я сделаю, если стану независимой. И вот теперь я совершенно точно знаю, что через шесть лет получу диплом Древа познания, и уже ни один мужчина или опекун мне будет не указ. Но что я буду делать?

Впрочем, додумать эту мысль я не успела. Мимо пронесся и резко затормозил помпезный экипаж. Не просто экипаж, а модная дорогая карета с таким знакомым гербом. Каплевидный щит с ясеневой ветвью и золотой вязью. Мой щит! Мой герб! Мама…

И да, это была мама. Матушка собственной персоной вылетела из кареты.

– Мия энт-Саар! – прошипела родительница, и я подумала, что процедура пробуждение дара была не такой уж и страшной в сравнении с перспективами этой встречи. – Что ты делаешь ночью в городе в такой… – выразительный взгляд на Рамойнда, – в такой компрометирующей компании?!

– Возвращаюсь в Древо познания, – честно ответила я, потому как ничего лучше в голову мне не пришло.

– Совсем о своей репутации не думаешь? С неженатым мужчиной разгуливать по улицам! Живо в карету! – рявкнула мать.

Еще чего, мрачно подумала я и демонстративно скрестила руки на груди.

– Энт-Саар, при всем уважении… – попытался осторожно вклиниться Раймонд. Но и ему досталось:

– А вы, молодой человек, если рассчитываете поправить свое социальное положение легкой интрижкой, то не с моей дочерью!

– Прекрати! – возмутилась я.

– В карету, – вместо ответа мать ткнула когтистым пальцем в темнеющий проем шикарного экипажа.

Я не сдвинулась ни на волос.

– Живо, – тихо сказала родительница, и я поняла, что еще ни разу в жизни не видела ее в таком бешенстве.

Было жутко, но все же я истинная дочь своей матери и привыкла стоять на своем. В данном случае просто стоять.

Мать зашипела, как рассерженная кошка, и меня банально поволокло к карете. Я даже испугаться толком не успела, как оказалась брошенной невидимой силой на мягкие подушки сиденья, напротив рухнула мать, дверца с грохотом захлопнулась, и меня повезли куда-то прочь от друзей.

Я села ровно, оправила платье и отвернулась к окну, обдумывая сложившуюся ситуацию. А ситуация со всех сторон была скверная. И матушка в бешенстве, и энт-Виллоу по головке не погладит, и ребятам определенно влетит.

Но как же мало мы знаем о своих близких!

– Какой факультет? – спросила я и удивилась собственному ровному тону.

– Боевой, – нехотя ответила мать.

Боевой! Ну ничего себе. И ведь за столько лет она даже ни разу предмет левитацией не сдвигала при мне, приучая к мысли, что магией мне владеть не суждено. Но чего ради?

– И что теперь?

– Энт-Айви попросил твоей руки.

– Энт-Айви отчислили за употребления дурман-травы.

Мыть фыркнула.

– Да уж, Древо познания уже не то… Думаю, тебе не стоит туда возвращаться.

– Это не тебе решать, – не поворачивая головы возразила я.

– Ошибаешься, как раз мне.

Мы помолчали. Я – подбирая аргументы, а мать… не представляю, о чем она могла думать.

– Я пробудила дар.

Восторгов эта новость, естественно, не вызвала.

– Скверно, но не смертельно. Найдем более изящный артефакт, чем то, что на тебе болтается, и сможешь жить, как нормальная леди.

Нормальная леди? Нормальная?! Да я не хочу быть нормальной леди! Я в состоянии сама распоряжаться своей жизнью! Смогла же она управлять родом, чем я хуже? Диплом о высшем образовании открывает передо мной все дороги: хоть в гвардию, хоть в торговлю. Но быть приложением к какому-нибудь высокомерному родовитому лорду… это точно не для меня.

Карета замедлила ход, как всегда перед поворотом, а потом несколько накренилась на мою сторону. И я не знаю, что пришло быстрее – решение или действие, но в следующее мгновение я уже выскакивала на ходу из экипажа и ныряла в темный переулок.

– Остановись немедленно! – неслось мне вслед.

Мать явно не была готов к подобной выходке непутевой наследницы. Пока экипаж притормозил, пока лакеи соскочили с подножек, пока кинулись вслед за мной по узким темным переулкам, я была уже достаточно далеко, чтобы не слышать оклики.

Лабиринт города и счастливый случай помогли мне избежать участи домашней пленницы. Но ночь на этом только начиналась, а вместе с ней и мои злоключения.

Через несколько поворотов я оказалась в довольно темном закоулке и пришлось протискиваться меж узких стен. В тот момент мне показалось, что воздуха во всем мире Древа мало, так давил на меня мрачный камень.

Выбравшись, наконец, на широкую улицу, я вдохнула полной грудью. Хотелось в душ и рухнуть спать. Но до душа стоило еще добраться, а до казенной кровати идти и идти.

Я шла по тротуару, отбивая о брусчатку каблуками ритм собственного сердца. Улица была широкая и абсолютно безлюдная: ни экипажей, ни патрулей, ни случайных прохожих. Только где-то заливался соловей-пересмешник. Дома дорогие, каменные. Слишком дорогие.

В городе я не очень ориентировалась, но только один район мог быть настолько помпезно дорогим. В разговорной речи это место называли Премиальным районом, и дома в нем каждый новый правитель раздавал самым приближенным семьям. Естественно, это были либо чьи-то малые ветви, либо семьи вне древ. В общем, все, что отламывается при любом мало-мальски сильном порыве ветра.

И хотя место это выглядело подозрительно, но в целом было довольно приличным – оплот короны требовал собственной безопасности, иначе их борьба за лучшую жизнь очень быстро теряла смысл.

Далеко-далеко впереди чуть светилось Древо познания. Путь предстоял неблизкий, но я была полна решимости его преодолеть до рассвета. Впрочем, я вообще была полна решимости. Этой ночью я умудрилась бросить вызов собственной матери, собственному Древу. Только сейчас до меня доходило, какими пугающими последствиями скорее всего обернется моя выходка. И потеря родового имени не самое страшное. Страшнее остаться одной в целом мире, без денег и связей, без поддержки семьи. Я даже жизненным опытом не могу похвастаться, в отличие от Иви. И, признаться честно, было страшновато встречаться с новыми друзьями. Буду ли я им так же интересна, как и раньше, если я уже не энт-Саар?

Может, стоило повернуть домой. Покаяться и смириться с неизбежной участью, выслушав притом длинную нотацию. Но я упрямо шагала к академии. Как еще узнать, чего я стою?

Я шла и мечтала о том, как получу диплом, как открою свой магазин магической косметики, как он превратится в небольшую мануфактуру, а потом и в завод. И как все у меня будет хорошо.

Я шла, мечтала и не сразу заметила, что трель соловья-пересмешника оборвалась, а мои шаги стали не единственными на безлюдной улице. Навстречу приближались четверо оживленно спорящих мужчин. На мгновение даже показалось, что они меня не заметит, но один толкнул другого в бок, кивнул на меня и крикнул:

– Леди, вы что-то обронили!

Видимо, это были мои мозги, раз у меня хватило ума идти ночью одной и беззащитной через весь город. Не дождаться дня, чтобы сбежать из дома, а выскочить из кареты на ходу! Что делать в такой ситуации? Вопить, наверное, пугая жителей окружающих домов. Но здесь слишком высокие стены и слишком не любят родовитых чужаков.

И я сорвалась на бег.

Нет, убежать от преследователей на каблуках невозможно, я не была настолько безнадежна наивна. Но до ближайшего патруля моих не слишком выдающихся физических способностей явно хватит.

Хватило бы.

Должно было хватить!

Поворот, перекресток, снова поворот. Где все патрули столицы?!

Завернув за очередной угол, я похолодела от ужаса – тупик. Развернулась, в надежде успеть выскочить, но было поздно. Преследователи приближались вразвалочку, негромко беседуя то ли о погоде, то ли о курсе валют, то ли о бестолковой девчонке. Я пятилась и пятилась, пока они не остановились шеренгой на расстоянии пары шагов от меня.

Встреча с четырьмя мужчинами в глухом тупике не могла обещать ничего хорошего. Даже если это хорошо одетые мужчины. Даже если лицо одного из них кажется знакомым.

– Леди, разве вы не знаете, как опасно разгуливать ночью одной по улицам нашей столицы? – поинтересовался тот, кто окликнул меня.

– А может, я не одна, – ответила с вызовом.

Мужчины рассмеялись.

– Похвальная храбрость, юная леди. Впрочем, не думаю, что вам что-то грозит. Более того, мы с радостью проводим вас домой… – многозначительная ухмылка, – или куда вы направляетесь в столь поздний час за одну сущую безделицу.

С трудом вспомнила, что из стоящих безделиц у меня только дешевые крошечные сережки, которые я оставила, чтобы не зарастали проколы. И эти сережки стоили явно меньше шейного платка одного из мужчин.

– Заинтриговали, – ответила я, судорожно соображая, что же им нужно. Не насиловать же они будут случайную прохожую, в конце-то концов!

– Ваш кулон.

– Мой… кто? – я искренне удивилась.

– Кулон.

– Но он ничего не стоит.

– Тем более. Меняем кулон на прогулку в приятной компании.

Я растерянно молчала, соображая, шутит он или всерьез. Отдавать кулон в любом случае не входило в мои планы, ведь это единственное, что осталось на память об отце. И о мысли, что у меня могла бы быть полная счастливая семья, если бы отец был жив.

– Ой, да что ты с ней возишься, – раздраженно произнес другой мужчина. – Учись, как надо получать от женщин желаемое.

И он с нехорошей ухмылкой шагнул ко мне. Я же попятилась, кидая умоляющие взгляды на остальных. Взгляды не помогли, а спина очень быстро уперлась в каменную кладку.

– Дотанцевалась, малышка, – негромко проговорил мужчина, и я вспомнила, где уже видела его: на Ярмарке.

– Вы не посмеете, – прошептала я, прижимая руки к груди, защищая свое самое ценное сокровище.

– О, еще как посмею, – хмыкнул он в ответ.

Короткая и бессмысленная борьба, и он уже держит одной своей лапой оба моих запястья. Треск ткани – на мне разорвали платье от ворота до пояса. Дикий взгляд, не предвещающий мне ничего хорошего. Я в очередной раз попыталась вырваться, пока его пальцы тянулись то ли к кулону на моей груди, то ли к самой груди. Вырваться не получилось, и я со всей злости пнула ублюдка.

Попала удачно, и он согнулся пополам, шипя от боли. Дружки его бодро рассмеялись, отпуская комментарии о том, как бедолага получает от женщин желаемое.

Я отходила в сторону по стене, одновременно пыталась прикрыться. Больше рефлекторно, чем осмысленно, чувствуя отвратительную безысходность, пока мой взгляд не упал на браслет.

Руническая вязь на нем была нарушена.

А не такая уж и бессмысленная получилась борьба!

На брусчатке вспыхнуло окно призыва, заставив мужчин отшатнуться. Я думала только о том, что мне срочно нужен защитник. Самый сильный и надежный, который только у меня есть. В бледно-зеленом сиянии мгновенно сформировался силуэт, хотя мысль о конкретном ори у меня так и не оформилась до конца.

А когда руны погасли, я с ужасом поняла, что призвала человека.

25

Мой защитник медленно повернулся, и я прикрыла рот ладонью. На меня мрачно смотрел Раймонд.

Всеобщее замешательство длилось не больше секунды. А потом под фразу «Да харош уже сопли жевать» все пришло в движении. Мужчины атаковали, Раймонд развернулся защищаться, а я… а я позорно закрыла глаза и вжалась в стену. Раздавался хруст, треск, булькающие звуки, а затем все стихло. Кто-то медленно подошел ко мне, и в наступившей тишине звук кованых каблуков словно оглашал мой смертный приговор.

– Идем, – знакомый голос с легкой хрипотцой оказался настолько неожиданным, что я распахнула глаза.

Но от увиденного подкосились ноги. Весь тупик был забрызган кровью, а тела… тел не было. Лишь какие-то безобразные ошметки мяса, размазанные по стенам.

Запах свежей крови смешивался с вонью разодранных кишок.

Мгновение назад здесь стояло четверо взрослых, сильных мужчин, а сейчас только кровавые кляксы. Если Раймонд за секунду сделал это с нападавшими, то что же он сделает со мной?! Судорожно вдохнула, и это было большой ошибкой. Я ухватилась рукой за стену, и меня вырвало.

– Мия, надо идти. Здесь может быть патруль.

– Какая разница… я все равно смертница за твой призыв, – прошептала я, подняв взгляд на парня.

– Так, все, – зло рявкнул Раймонд и стремительно шагнул ко мне. Я отшатнулась, ожидая удара, но меня лишь подхватили на руки.

Раймонд вынес меня из этого жуткого переулка, в котором через камни начал пробиваться алый вьюн. Ядовитое растение жадно впитывало кровь, заглатывало цветками-пастями остатки тел и тут же увядало, не оставляя после себя ничего.

– Раймонд? – шепотом позвала я.

Парень не ответил. Через пару перекрестков мы вывернули на Веселую улицу, знаменитую своими домами терпимости. Сейчас я, как никто, походила на одну из местных работниц в своем разодранном до пояса платье.

Раймонд свистнул крытый экипаж, только что высадивший богато одетого господина, и весьма небрежно кинул меня на сиденье, обитое дорогой тканью. Перекинулся парой слов с возницей, забрался в салон и сел рядом. Еще недавно я бы подумала о том, насколько это неприлично, а сейчас лишь отвернулась к окну, придерживая ткань на груди.

– Если ты думаешь, что сможешь отмолчаться, не выйдет, – сухо произнес Раймонд.

Я повернулась к нему и только теперь заметила, что голова у парня сырая, а одет он в какую-то латанную рубашку и мятые вылинявшие брюки. Откуда я его выдернула?

– Я не знаю, что сказать.

– Мне безумно интересно, как ты оказалась одна ночью в городе, если я своими глазами видел, как твоя мать зашвырнула тебя в карету с родовым гербом!

– Выпрыгнула на ходу, – просто ответила я, а у парня глаза округлились. – И пошла в Древо познания, – добавила для ясности.

– Не самый умный поступок.

– Знаю.

Раймонд рассеянно забрал с лица влажные волосы. Я же молча протянула ему руку с браслетом. Юноша некоторое время непонимающе смотрел на нее, а затем осторожно, не прикасаясь к коже запястья, сдвинул половинки артефакта, восстанавливая целостность надписи. Ну вот, сегодня я больше дров не наломаю.

После произошедшего мне стоило бы всю оставшуюся ночь или биться в истерике, или горячо благодарить энт-Тёрна за спасение своей жизни и остатков чести. Но экипаж убаюкивающе качало на рессорах, мы молчали и не смотрели друг на друга, и жестокая реальность как-то незаметно ускользнула от меня.

26

Проснулась я, когда время перевалило далеко за полдень. Из приоткрытого окна доносился шум оживленной улицы. Тюль вяло трепетал от дуновения ветерка, а по стене упрямо полз солнечный луч.

Я присела на кровати, с трудом соображая, где нахожусь и как тут оказалась. Воспоминания о ночи заставили вздрогнуть и опустить глаза. Безнадежно испорченное платье было на месте, точнее, на мне. Если вчера под впечатлением от произошедшего и покровом ночи можно было щеголять голой грудью, то сейчас, при свете дня, от одного воспоминания об этом вспыхнули щеки. Какой позор!

Беглый осмотр комнаты натолкнул на мысль о гостевой. Помимо кровати имелся шкаф, письменный стол у окна, стул. На спинке стула висела рубашка, в стене напротив имелась малозаметная дверца, предположительно в ванную.

Спрашивать разрешения было не у кого, так что я рассудила, что комната и предметы в ней в моем распоряжении. Сперва стоило прикрыть срам, и бесхозная рубашка подходила для этого как нельзя лучше. Простая хлопковая насыщенного темно-зеленого цвета. А еще мужская и огромная. Первой мыслью было обрезать тут и там все лишнее, но я теперь не настолько богата, чтобы портить чужие вещи. Помаявшись и перебрав немногие варианты компоновки одежды, рубашке было определено место исподней сорочки. Рукава рубашки были длиннее рукавов платья, так что пришлось подворачивать. Получилось платье с рукавами в три четверти и широкими манжетами. Выглядело непривычно, но всегда можно сослаться на новый остромодный магический стиль. За ним все равно никто не следит.

После этого я тщательно умылась. Долго расчесывала волосы. И вообще всячески тянула время, лишь бы не выходить из комнаты. Но в конце концов достойные поводы прикрыть собственную трусость иссякли, и я, глубоко вздохнув, толкнула входную дверь.

Признаться честно, я думала, что нахожусь в какой-то гостинице. Но оказавшись в коридоре, поняла, что это частный дом. Не слишком богатый, конечно, но довольно просторный. Деревянные панели на стенах медового цвета с естественным рисунком, весьма потертая блекло-зеленая ковровая дорожка под ногами, одинаковые темные двери каких-то комнат. Ни картин, ни текстиля, ни растений. Довольно аскетично.

Коридор оканчивался лестницей, ведущий со второго жилого этажа на первый. Я спустилась, справедливо полагая, что искать Раймонда по комнатам неприлично, а людская определенно на первом этаже. Стоит дать поручение слугам уведомить хозяина о моем пробуждении.

Вместо людской я обнаружила кухню, а вместо слуг – самого энт-Тёрна.

Парень стоял, оперевшись спиной о подоконник, смотрел в пустоту, подбрасывал и ловил яблоко.

– Привет, – тихо поздоровалась я.

Раймонд лишь кивнул в ответ, не прекращая играть с яблоком и не поворачивая головы ко мне. Выглядел он неважно, будто так и не смог уснуть всю ночь. Впрочем, это и не удивительно, учитывая произошедшее.

– Что это за место? – спросила я, чтобы хоть что-то говорить.

– Мой дом. Дядюшка определил в качестве наследства, чтобы я не мозолил им глаза.

Да уж, опекун у него оказался не слишком щедр.

– Ты отпустил прислугу?

– Прислугу я себе позволить не могу, – жестко усмехнулся Раймонд. – Пожалуй, мой дом оказался не готов к столь высокородной гостье, прошу меня простить. Здесь даже еды толком нет.

Я нервно рассмеялась.

– Пожалуй, после сегодняшней ночи, это меньшая из проблем.

– Как знать, – пожал плечами парень.

И тут я не выдержала:

– Если ты собираешься сдать меня властям, лучше сделай это сразу!

Раймонд в очередной раз поймал яблоко и, наконец, посмотрел на меня.

– Я не собираюсь никому тебя сдавать, – с расстановкой произнес юноша. – Я тебя не для этого спасал.

Перед глазами снова запрыгали алые пятна, почудился запах крови. Я тяжело опустилась на стоявшую рядом трехногую табуретку.

– Раймонд… почему ты их убил? – еле слышно спросила я.

Парень невесело усмехнулся и снова подбросил яблоко.

– Скажем так… немного потерял контроль, когда увидел, что они с тобой сделали.

Я с ужасом подумала, что из-за меня он убил четверых человек. И если об этом кто-то узнает, его казнят. Единственное, что может его оправдать, – призыв. Но в этом случае казнят уже меня.

– Не успели, – тихо произнесла я.

– Что?

– Они не успели. Да и я сама шла лишь приятным бонусом к кулону.

Парень медленно, облегченно выдохнул и кивнул:

– Это артефакт?

– Нет, обычный камень. Мать говорит, когда они бежали из мира Огня и прорывались к порталам, кругом гремели взрывы. Этот случайно попал в корзинку со мной. Храню как память об отце.

– Действительно, странно. Впрочем, теперь они тебя уже не побеспокоят.

Мы снова замолчали. Я качалась на колченогой табуретке, Раймонд подбрасывал яблоко.

– И что же нам теперь делать? – спросила, смотря в пол.

Юноша ответил не сразу.

– Я мало что знаю о призывниках и их ори. И уже не уверен, понимает ли ректор уровень твоего дара. Впрочем, наверное, для начала стоит проверить, создалась ли между нами связь.

– Каким образом?

– Ну… прикажи мне что-нибудь.

Я нервно фыркнула.

– Например?

– Не знаю, – пожал плечами Раймон. – Что-нибудь, чего бы я в жизни сам не захотел сделать.

Фантазия, признаться честно, мне отказала. Я растерянно смотрела в ярко-зеленые глаза Раймонда, размышляя о том, что бы он никогда не сделал.

– Ну… поцелуй меня, что ли… – с некоторым скептицизмом проговорила я.

Раймонд заломил бровь, а потом вдруг плавным движением преодолел разделявшее нас расстояние, склонился и поцеловал. Мягко, нежно, как будто искренне. Я против воли прикрыла глаза и даже чуть подалась вперед.

Мгновение, два, три – я замерла и не дышала, пока Раймонд не дернулся и рывком не шагнул назад. Зеленые глаза тихо светились, ладони сжаты в кулаки.

– Прости, – сквозь зубы проговорил он. Яблоко в его руках превратилось в кашу – так сильно парень сжал его.

Я же почувствовала какую-то странную, острую печаль. Мой самый первый поцелуй на самом деле был прямым приказом. Эта чуткость и сладкая нежность – магической фальшивкой. А парень… парень моим не был, но теперь принадлежал мне. И это было чудовищно.

– Мы должны рассказать леди-ректор о случившемся, – заявила я.

– И тебя казнят без суда и следствия, – мрачно отозвался парень, выбрасывая в урну ошметки яблока и отмывая руки. – Возможно, меня тоже за жестокое убийство четверых человек. А если не казнят, то к внушительному перечню моих социальных достоинств прибавится еще и этот незначительный пункт. Как думаешь, пустят меня на порог гвардейского корпуса? Не говоря уже о каком-нибудь приличном доме.

– Но с этой связью нам нельзя жить. Она будет становиться сильнее и сильнее.

– Я в курсе. Поэтому придется штурмовать хранилище знаний, чтобы отыскать способ отменить призыв.

– А если такого способа нет?

– Есть, – отрезал Раймонд.

– Как ты можешь быть так уверен!

– Легко. Это сейчас ты одна на шесть курсов, а раньше таких, как ты, был целый факультет. И я уверен, что подобное происходило ненамеренно или специально между студентами. Не могло не происходить. К тому же такой дар изначально опасен для общества, а раз твой род не вырезали в целях санации, то есть способы устранить последствия.

– Ага. Называется «смертная казнь».

Раймонд разозлился:

– Если вчера у тебя хватило храбрости выпрыгнуть из движущейся кареты, чтобы вернуться в Древо познания и вляпаться в неприятности, то сегодня тебе тем более должно хватить храбрости, чтобы найти способ все исправить и получить диплом мага!

– Я не боюсь, – ответила с вызовом.

– Отлично, – зеленые глаза вспыхнули, – значит, мы справимся.

Конечно, справимся. У нас просто нет другого выбора.

27

– Это что за кровавая жижа? – брезгливо спросил Рагнар эльд-Лааксо, болтая ложкой в тарелке с супом.

– Это борщ. Попробуй, тебе понравится, – весело ответила леди-ректор.

– Приготовлен на крови твоих двоечников, не иначе, – пробурчал огненный маг, с сомнением пробуя варево.

– Кровь сворачивается при кипячении, тебе ли не знать, – возразила Линнея. – Ну как, вкусно?

– Пойдет, – недовольно отозвался Рагнар.

Леди-ректор рассмеялась. Огненному магу категорически не нравилось это странное, тихое место. Но кнайпа была проверенной, есть хотелось страшно, а поговорить – еще больше.

– Рагнар, к вопросу о крови… в одном из переулков города нашли следы алого вьюна.

– Мне ваша цветочная магия ни о чем не говорит, – с набитым ртом ответил мужчина.

– Алый вьюн легко уничтожает трупы, – буднично сообщила Линнея.

– Вот как? – маг прищурился и отодвинул пустую тарелку от себя. – У вас такой потрясающе низкий уровень преступности, что это вызывает подозрение?

– Нет, подозрение вызывает, что это довольно сложная магия.

– То есть там точно кого-то убили, но кого – непонятно? – рассматривая жаркое в тарелке уточнил Рагнар.

– Ага. И это вторая плохая новость.

– Даже боюсь предположить, какая первая, – огненный маг наколол кусок мяса на вилку и принюхался, определяя степень съедобности.

– Алый вьюн уничтожает почти все. За исключением пары видов металлов, которые ему не удается подвергнуть коррозии. На месте преступления нашли вот это, – Линнея положила на стол весьма помятый и пожеванный перстень-печатку. Но символ на оттиске все еще легко узнавался.

– Рагнар, как ты думаешь, что нужно в нашем стремительно беднеющем мире Серому Совету?

28

Не считая яблок и кофе, из еды дома у Раймонда не было ничего.

– Как вообще ты здесь живешь? – хмуро спросила я, наблюдая, как парень закрывает дом сначала на обычные ключи, а потом на магические.

– А я здесь почти не живу, – пожал он плечами. – Каникулы провожу с Иви и Кертом. Если, конечно, дядюшка не вызывает явиться пред его очи понервировать высший свет или показать всем, какой он потрясающий опекун и как он обо мне заботится.

– Звучит скверно.

– Ну почему же, – Раймонд, наконец, закончил возиться с домом, и мы отправились пешком в Древо познания, намереваясь перекусить по пути. – Мир за столицей довольно интересный. Простые люди, простые потребности, простые желания. Дом, семья, здоровье – вот, собственно, и все, что нужно для счастья. У ребят такой взгляд на жизнь еще сохранился, несмотря на то, что их пообтесала столица. Никаких тебе светских интриг и аристократических пакостей. Вот в лицо получить можно легко. Но! – Раймонд поднял указательный палец. – Только за дело.

– Получал? – не удержалась я от вопроса.

– Бывало, – хмыкнул он в ответ.

Хотелось расспросить детальнее, но чувство такта еще не до конца мне отказало.

Раймонд привел меня в небольшую пекарню, от которой на квартал вокруг пахло свежим хлебом. Мы заняли стол в углу, сделали заказ и стали обсуждать план действий.

– Меня в хранилище не пустят, а запросить всю литературу по призыву – это слишком обще, – поделилась своими опасениями я.

– Ну уговорить энт-Эпли пустить меня и тебя за компанию побродить по хранилищу – дело нехитрое. А вот начать надо с учебников возраста твоих родителей. Или старше.

Я кивнула, хотя не была уверена, что учебные пособия с тех пор претерпели хоть какие-то изменения. Впрочем, углубиться в детали нам не дали.

– Мия! Какая встреча! – радостный вопль заставил меня внутренне похолодеть.

От прилавка через все помещение мне усиленно махала младшая дочь древа Кирсс. Моя как бы подружка из прошлой, обеспеченной, богатой и бесправной жизни. Я вежливо улыбнулась в ответ, надеясь, что у девушки хватит чувства такта не тревожить меня за едой.

Но женское любопытство явно сильнее этикета.

– Я и не знала, что студенты могут покадить Древо познания! Думала, вас там взаперти держат от каникул до каникул. Оу, энт-Тёрн? Какая неожиданность!..

Подружайка сделала круглые глаза. Я представила, что завтра по всем салоном поползут слухи о том, как мерзкий бастард соблазнил невинную меня. После чего мать моя из-под земли достанет Раймонда, и даже энт-Виллоу его не спасет от этой встречи с явно летальным исходом. А учитывая наше довольно щекотливое положение, были подозрения, что нам еще ни раз придется показаться на людях вместе.

В общем, я не придумала ничего лучше, чем ответить:

– О, простите мою бестактность, я так обрадовалась тебе, что забыла представить…

– Так мы ведь знакомы…

– …моего жениха, Раймонда энт-Тёрна.

Жених чуть не подавился кофе от такого заявления.

– Серьезно? – с подозрением спросила юная Кирсс.

– Конечно! Вот, смотри, даже обручальный браслет есть. Мощный артефакт! – я потрясла в воздухе рукой. – Но это пока большой секрет. Мы хотим сделать заявление на традиционном балу Саар. Ну, ты знаешь, я хочу, чтобы были белые цветы терновника и зал декорировали той тканью, что мы видели у…

Мама всегда говорила, что при должном умении из любых фактов можно собрать требуемую правду. А еще, что заостряя внимание на незначительных деталях, можно соскочить с неудобной темы. Стоит признать, что родительница была права.

Юная Кирсс рассыпалась в поздравлениях, выражая восхищение и желая всяческих благ, заверяя, что ради меня она сможет выбить место в очереди к лучшей швее в городе.

Четверть часа бессмысленной трескотни под мрачным взглядом Раймонда, и подружка упорхнула по своим делам, обещая хранить наш секрет, как собственный.

– Хочешь спросить «зачем»? – я посмотрела на безрадостного Раймонда.

– Да нет, в целом логика ясна. Не понятно, что потом с этим делать.

– Потом?

– Да.

– Ну мало ли причин, по которым рвутся помолвки, – пожала я плечами.

– Это ударит по твоей репутации. В целом, слух о помолвке со мной – то еще испытание твоему доброму имени, – мрачно заметил парень, а я неожиданно для себя разозлилась.

– Имя переживет. А мне не зазорно.

Раймонд как-то странно посмотрел на меня, но продолжать разговор не стал. К тому же наконец-то подали завтрак, и он послужил отличным поводом немного помолчать.

29

До Древа познания шли преимущественно молча. Не представляю, о чем думал Раймонд, а я вот не думала ни о чем. Было подозрение, что это последние минуты, когда можно позволить себе побездельничать и покрутить головой. Улицы, по которым я так часто ездила в экипажах, казались незнакомыми. Вывески, дома, витрины – все то, что раньше было смазанным пятном за окошком кареты, сейчас казалось необыкновенно ярким и интересным.

Наконец, наша довольно продолжительная и весьма познавательная с точки зрения архитектуры столицы прогулка завершилась в знакомом тупике.

– А это сложно? – спросила я, наблюдая за пассами Раймонда.

– М? – не понял парень.

– Открывать и закрывать.

– А. Да нет, в целом ничего особенного, – пожал он плечами, жестом приглашая меня входить.

– Я просто что-то не видела, чтоб ребята сами открывали калитку.

Раймонд хмыкнул.

– Ну, Иви у нас любит перестраховаться лишний раз и всякие новые заклинания выполняет медленно. Изгородь, видимо, куда-то торопилась в тот раз, так что отрастила березовые ветви и с чувством надавала ей по рукам в воспитательных целях. А Керт обладает чудовищным запасом силы, поэтому зачастую бездумно тратит больше, чем надо. Если для боевых заклинаний это не так уж и страшно, то когда калитку разворотило, Хранительница грозилась его высечь собственноручно.

– То есть, у тебя получается лучше всех? – спросила, наблюдая, как, шурша листьями, за нами закрывается проход.

– Все дело в практике. В принципе, любой навык от этого зависит. На балу ты можешь и танцевать, и говорить, и еще по сторонам посматривать. Так и тут – самое сложное заклинание поддастся, если уделить ему достаточно времени. Ну и при наличии силы, конечно. Керт вот может такие вещи, которые у нас с Иви никогда не получатся, просто потому что не хватит резерва. Иви же чрезвычайно ловкая и умудряется выплетать старые ажурные заклинания, какие сейчас почти никто не умеет. На это потрачено невероятное количество времени и сил, но в бою один на один с ней никогда не знаешь чего ждать.

– Надо же, я и не думала, что боевые маги бывают разных видов…

– Классы, – поправил Раймонд. – Виды – это у животных. А маги делятся на классы.

Я кивнула, чтобы хоть как-то обозначить, что слушала. Но слушать и слышать – разные вещи, а едва мы ступили под сень Древа познания, как на меня стала накатывать паника.

– Не бойся, – мягко произнес Раймонд.

– Я и не боюсь, – вскинулась в ответ.

– Боишься, – ровным тоном возразил парень.

– С чего ты взял?

– Чувствую.

Мы переглянулись и, не сговариваясь, направились в библиотеку.

30

Я думала, наличие старшекурсника на хорошем счету у леди-ректора по умолчанию гарантирует пропуск в Хранилище знаний и отсутствие лишних вопросов. О, как я была неправа!

– Ты мне еще шесть томов Фионы Амберской по эпохе Королевы Людвиг не вернул! – завелась энт-Эпли, на просьбу пройти в библиотеку.

– Так я за компанию с Мией, – нашелся Раймонд.

– Ну раз уж зашел, может, расскажешь, почему вторая часть Дендрологии воет не своим голосом, когда ее пытаются в руки взять?!

– Да я понятия не имею! – совершенно искренне заявил Раймонд.

– И почему постоянно на возвращенных тобой книгах перепутаны обложки?!

– А может, я это… – робко начала я, желая сказать «зайду попозже», но энт-Эпли скомкала лист со стола и подбросила вверх. Тот на ходу сложился в журавлика, а женщина сказала, даже не посмотрев на меня:

– Шагай давай, не бойся, не съест тебя там никто. Помощник присмотрит, чтоб не заблудилась.

И тут же продолжила чихвостить Раймонда. Она уперла руки в боки и перешла к прямым угрозам:

– Значит, так, или сейчас расскажешь, на кой демон выдрал последнюю главу четырнадцатого тома «Снадобий на все случаи» от энт-Ролди, или переедешь жить в теплицы до самого выпуска…

Мне тоже было интересно, зачем так издеваться над книгами, но это я и потом могу спросить, а сейчас есть кое-что поважнее. Я подошла к стене, помялась у иллюзии, тыкая в нее и проверяя на проходимость. Казалось, будто погружаешь палец в ворох листвы. Бумажный провожатый нетерпеливо метался туда-сюда прямо сквозь стену. Вопль за спиной «Я сейчас приглашу ректора!» заставил меня подпрыгнуть и юркнуть за барьер. Кто знает, вдруг энт-Виллоу по одному взгляду определит, чем мы занимались ночью. Лучше бы прелюбодействовали, честное слово!

По ту сторону несуществующей стены оказалась самая настоящая библиотека. Такая, какой я ее представляла, и даже еще масштабнее. Хранилище знаний занимало целых два этажа и казалось бесконечным. Витые изящные лесенки из светлого дерева, ажурные невесомые мостики над головой, мягкий свет магических светильников и сотни тысяч книг на несчетных полках вдаль и ввысь.

В библиотеке витал волшебный запах, словно каждая книга здесь только что вышла из-под печатного станка. Я медленно шла за суетливо кружащимся журавликом куда-то вглубь, искренне надеясь, что потом смогу найти дорогу обратно.

Крылатый проводник увлек меня на верхний уровень библиотеки. Я шла и шла куда-то вглубь, не слишком быстро, потому что вокруг было безумно красиво и интересно, но определенно в самый дальний угол. Конечно, если литературой пользоваться некому, держать ее под рукой нет необходимости.

Увлекшись рассматриванием обстановки, я не заметила, как буквально наткнулась на полупрозрачную трепещущую преграду. Перед моим носом моментально вспыхнули сердитые алые буквы «Закрытая секция. В доступе отказано».

Не больно-то и хотелось.

Наконец, у самой дальней стены обнаружилось искомое. Огромный стеллаж до самого потолка. Рядом с ним в воздухе мерцала золотая надпись «Факультет Призыва». Я запрокинула голову, оценивая масштаб работы. В паре мест в плотных рядах книг виднелись проплешины. Несложно догадаться, что это те несколько книг, которые я взяла для учебы.

А вот теперь придется в ускоренном темпе прочитать все остальное.

31

В кабинете у энт-Виллоу висел золотистый дым. Женщина курила сигарету за сигаретой, задумчиво рассматривая бумаги у себя на столе. Напротив нее в одном из кресел развалился Дарак энт-Ахорн, гвардеец с нашивками капитана. Мужчина был мрачен и крутил в руках кольцо-печатку – им же украденную с места убийства улику.

Помимо гвардейца, в кабинете присутствовал и Рагнар эльд-Лааксо. Этот выглядел еще мрачнее, потому что внезапная находка отложила его отъезд домой. Линнея заявила безапелляционно: «Твоя сверхспособность чувствовать неприятности нужнее сейчас здесь, чем там! Справится без тебя ис-Лотиан, ничего с ним не случится за пару дней!»

Совета магов мира Льда, конечно, справится, но в целом нездоровые движения в мирах непрозрачно намекали, что передышка окончена. А к новому раунду они готовы не были.

Все втроем молчали уже добрых полчаса, размышляя над сложившейся ситуацией.

А картина выглядела следующим образом. Очередной союз освобождения готовил переворот власти в мире Дерева. Спонсировал это развеселое мероприятия энт-Айви. Который, к слову, пару дней назад также присутствовал в этом кабинете и требовал понять и простить его сына, снять с парня сдерживающую печать и восстановить в Древе познания. Размер его благодарности был настолько внушительным, что на эти деньги можно было устроить еще одну революцию, прямо следом за намечающейся.

Пожалуй, если бы Линнее нужны были деньги, она бы соблазнилась. Но леди-ректор была женщиной с принципами и той еще стервой. И в числе важных дел, намеченных на ближайшую неделю, был разговор с энт-Айви. Из тех разговоров, которые происходят в глухих местах и без свидетелей. Когда в помещение входят двое, а выходит в лучшем случае один.

Но выблюдок испоганил этот замечательный план, самым наглым образом пропав без вести.

Это приводило ко второму пункту никем не озвученной повестки – наличию Серого Совета в опасной близости. Серый Совет – межмировая подпольная организация, которая много столетий имела непререкаемый политический авторитет и экономическое влияние на все Орихалковые миры. Именно с их легкой подачи в мире Земли случилась демократия, а правители по крови вынуждены были уйти в криминальное подполье. Конечно, правящий род там обосновался довольно удачно и, вероятно, имел возможность поконкурировать с Серым Советом в долгосрочной перспективе, однако это не отменяет того факта, что Совет обнаглел окончательно.

Второй такой успешный прецедент случился уже в мире Дерева, и его Линнея застала, будучи студенткой. Совет проспонсировал политический переворот, но на этот раз вместо демократии было принято решение усадить на трон более сговорчивый род. Правда, более сговорчивый – не значит более сильный, и едва только денежный поток на поддержание сговорчивой власти иссяк, в мире Дерева начались политические метания. Каждый более или менее самонадеянный и богатый пытался прорваться к власти. Хотя со временем перевороты проходили все кулуарнее, но каждое такое мероприятие негативно сказывалось на мире. Внешние инвестиции практически иссякли, а вот внешний долг рос в геометрической прогрессии.

А сложилось все так потому, что Серый Совет в свое время, почувствовав собственную мощь, решил замахнуться на мир Огня. Собственно, на этом, по официальным данным, и закончилось существование Серого Совета, а также мира Огня. Но, как недавно выяснили присутствующие в кабинете у леди-ректор маги, официальные данные с реальной жизнью имеют привычку расходиться.

– То есть ты предполагаешь, что очередной переворот спонсирует Серый Совет? – нарушила затяжное молчание Линнея.

– С высокой долей вероятности, – кивнул Рагнар.

– Да чтоб их всех! Так все прекрасно шло, прямо как по написанному! – Линнея раздраженно забарабанила когтями по многострадальной столешнице.

– А по мне, так это скорее плюс, чем минус, – задумчиво произнес Дарак. – Они все вскроются, и мы их…

– Чистка ничего не даст, – покачал головой огненный маг.

– Почему это? – нахмурился гвардеец.

– У них давно работал проект с поэтичным названием «Следующий». Во всех мирах есть завербованные люди, которые просто не отсвечивают. Выходят из тени если только что-то случится с филиалом на месте.

– Вся верхушка сгорела в демоновом пламени в твоем мире, что ж мы ни о ком не слышали столько лет? – завелся Дарак.

– Полагаю, процесс замены небыстрый. Организация слишком большая, а значит, и структура нелинейная. Ну и, опять-таки, финансирование, видимо, изрядно пострадало.

– Пятнадцать лет прошло, – заметила Линнея. – За это время можно вырастить новое поколение.

– И заново промыть ему мозги, – согласился Рагнар.

– Что делать-то будем? – Дарак кинул кольцо Линнее.

Женщина поймала улику, оперлась локтями на стол и задумчиво посмотрела на печатку.

– Вариантов не особо. Или сейчас, или никогда.

– Тогда сейчас, – решительно ответил гвардеец.

Линнея хищно ухмыльнулась.

– Готовь верных людей. Будем творить свою историю.

32

О том, что отца больше нет, Лойд узнал практически из первых рук – от главы гвардейского корпуса. Близкий друг семьи принес страшные вести глубокой ночью, и род Айви оказался к этому не готов.

В одно мгновение Лойд понял, что вся ответственность за древо теперь легла на него, а он… он даже не мог теперь пользоваться магией. Парень стоял, скрипел зубами от бессильной злости и слушал хорошо поставленный командирский голос о том, что нужно сделать в первую очередь, какие решения принять сейчас, какие отложить, и что Лойд всегда может обратиться к нему. Дескать энт-Вахер своих не бросает.

С командиром гвардейцев пришел еще один мужчина в невыразительной серой одежде. Лицо свое он скрывал под капюшоном порядком мятого дорожного плаща, представился старым близким другом отца, имени так и не назвал. Но Лойд заметит это лишь когда мужчины покинут столичную резиденцию Айви.

– Твой отец был храбрым и преданным человеком. Он до последнего выполнял возложенную на него миссию и погиб, как герой, – пафосно сообщил энт-Вахер.

Лойд ничего не знал о возложенных миссиях, зато точно знал, что геройство в достоинствах отца не числились. А вот холодный расчет – вполне мог быть.

– Отец не передавал тебе кольцо? – вдруг спросил мужчина в капюшоне. – Это нечто вроде старой традиции в нашем кругу. Их передают или близким родственникам, или близким друзьям. Полагаю, ты был для него и тем и другим.

– Ошибаетесь, – жестко усмехнулся Лойд. – Я из тех сыновей, что не оправдывают возложенных на них надежд.

Гвардеец нахмурился, а вот мужчина в капюшоне возразил:

– Не думаю. Отеческая любовь сурова, но все же это любовь. Поверь, я знаю, о чем говорю. У меня у самого растет сын.

Лойд не ответил. Он уже мысленно считал, сколько стоит заказать пустой и дорогой гроб, который с должным почтением транспортируют в семейный склеп возле их древа далеко-далеко на окраине Распаханных лесов.

Обменявшись еще парой фраз, мужчины ушли. И уже на пороге тот, кто был в капюшоне, обронил:

– Если хочешь узнать, кто убил твоего отца, принеси мне каменный кулон из Древа познания.

Юный энт-Айви жестко усмехнулся:

– Да не особо.

– А узнать, как оживить свое древо?

В блекло-зеленых глазах юноши вспыхнули эмоции, но в целом он прекрасно изобразил равнодушие и ответил:

– Там слишком много каменных кулонов, нельзя ли поточнее?

– Ты знаешь, о чем я, – прозвучал ответ, и незваные гости покинули дом Айви.

Едва экипаж тронулся, мужчина стянул капюшон и откинулся на сиденье. Длинные белоснежные волосы, тонкие черты лица, сиреневые глаза – чистокровный житель мира Льда, что довольно редко прибывают в мир Дерева.

– Ты недоволен, – констатировал гвардеец.

– Айви не передал сыну кольцо. Значит, оно было при нем. Значит, его забрали.

– Алый вьюн переваривает 99 % всего, что попадает ему в пасть.

– Кроме орихалка.

Гвардеец недовольно цокнул.

– Думаешь, украли? Металл-то дорогой.

– Много ли где можно сбыть орихалк в твоем мире?

– В двух местах.

– Если на днях туда принесли печатку, считай, нам крупно повезло.

– Понял, проверю.

Мужчины помолчали, и гвардеец спросил:

– Не жалко парня-то?

– С чего бы? – искренне удивился ледяной маг.

– Видел же, как девчонку охраняют. Сунется к ней – и даже запонок не останется.

– Ну… тут, как говорится, выживает сильнейший… – равнодушно отозвался ледяной.

Разговор иссяк. Гвардейцу же пришла запоздалая мысль, что энт-Айви умышленно не посвящал сына в свои дела, ведь неведение служило прекрасным щитом. В конце концов, каждый из них защищал свою семью как мог и как умел. Даже этот бездушный ледяной ублюдок.

Жаль только, что род Айви скоро прервется. Впрочем, увядшее древо говорило само за себя. Не спасли их ни кровосмесительные браки, ни сомнительные покровители.

И парня уже никто не спасет.

33

Днем было тяжело, но ночью… ночью становилось невыносимо.

Если раньше Раймонд смотрел на Мию и понимал, какая огромная социальная пропасть их разделяет, какая тень падет на репутацию девушки от связи с ним, и забота о ее будущем сдерживала крепче цепей, то теперь…

Этот демонов призыв ломал выдержку сильнее и больнее, чем если бы кто-то просто ломал парню кости.

Но хуже всего то, что раньше Раймонд мог лишь представлять, что таится за этой морщинкой меж бровей или этой легкой улыбкой нежных губ. Сейчас же он знал наверняка, какие эмоции испытывает девушка, и чувствовал их, как свои собственные. И ее страх, и ее радость, ее беспокойство и ее умиротворение. Случайные же прикосновения отзывались магическим разрядом во всем теле.

И с каждым днем становилось хуже. Сегодня он оказался под дверью ее комнаты с занесенным кулаком, но так и не смог ударить. Ее печаль и тоска были настолько сильны, что разрывалось сердце.

Ах, если бы он только знал, в чем причина, он бы сделал все, чтобы утешить ее!

Но он не знал и не имел права нарушать ее личное пространство. А потому просто замер перед ее дверью со сжатым кулаком.

Чтобы так и не постучать.

34

Мы сидели, обложившись книгами, в комнатке над тренировочным полем. Совершенно внезапно оказалось, что первокурсница, то есть я, заманила в свои сети самого популярного парня академии, то есть Раймонда. И большинству девушек Древа познания это не то чтобы не нравилось, а было воспринято как личный вызов. В общем, на Раймонда стали вешаться с утроенной силой, а меня пробовали спустить с лестницы на ежедневной основе. Поэтому мы и прятались по закоулкам, прямо как настоящий влюбленные.

Может, это было бы даже забавно, но наслаждаться произведенным на общество эффектом не получалось.

Две недели упорных поисков не дали ровным счетом ничего. Мы с Раймондом планомерно ряд за рядом просматривали книги из стеллажа призыва, но требуемой информации не было. Нет, почти в каждой книге говорилось о непреложных правилах и ответственности за них, но ни в одной не рассматривали никаких решений нашей проблемы.

К середине стеллажа я поняла почему.

– Смерть и есть решение.

– Что? – не понял Раймонд, оторвавшись от чтения.

– Смерть и есть решение, – повторила я, отложив уже не нужную книгу. – Поэтому введена смертная казнь – после смерти призывника связь разрушается.

Раймонд молча смотрел на меня, осознавая сказанное. Под пристальным взглядом ярко-зеленых глаз было неуютно, но я не отвернулась. Парень резко захлопнул книгу в своих руках и сухо произнес:

– Это решение нам не подходит.

– Другого нет, – жестко ответила я.

– Значит, найдем.

– Мы просмотрели половину всей имеющейся литературы, и ничего нет!

– Плохо искали, – зеленые глаза вспыхнули.

– Раймонд… – я споткнулась, и следующие слова дались с трудом: – Я совершила преступление и готова понести за него наказание.

Парень с шумом втянул воздух, встал, прошелся по маленькому помещению, снова сел на свое место.

– Энт-Виллоу часто посылает нас с поручениями по городу. Чем старше мы становились, тем интереснее были посылки и подозрительнее адресаты. Однако благодаря ее заданиям я познакомился со множеством полезных людей и узнал расположение не совсем легальных объектов. Среди прочего есть одна лавка в криминальном квартале. Не удивляйся, но почитать туда заходят довольно часто люди разного толка. В потайной комнате этой лавки спрятан артефакт. Очень мощный и очень опасный. Но только он может нам помочь.

– Что за артефакт? – быстро спросила я.

– Книга.

Я приподняла бровь.

– Ты же помнишь легенду о первом ректоре Древа познания? У легенды есть продолжение. Некоторое время спустя маг получил послание от бывшей возлюбленной и дар – книгу.

– Едва он взял книгу в руки, как та поменяла обложку и стала тем томом, что ему нужно. Он начал читать и не смог остановиться, так его и нашли мертвым с древним фолиантом в руках, – закончила я за Раймонда. – Легенду я помню, и что с того?

– А то, что я знаю, где лежит этот артефакт. И его хранитель мне сильно должен.

– Так чего же ты раньше молчал?! – вскочила я на ноги. – Идем скорее!

Раймонд продолжал сидеть, и до меня медленно дошло понимание опасности подобного визита.

– Что же за маг его охраняет? – я опустилась обратно.

– Он не маг. И он абсолютно безграмотный.

Ха. Прекрасное решение.

– Он может пустить нас к артефакту, но подойти к нему придется тебе.

Я наклонила голову набок:

– Какую книгу ты видишь?

Парень помялся с ответом, но все же сказал:

– Детальная родословная древ мира Дерева, Том 11.

Я мысленно прикусила язык за бестактный вопрос. Конечно же, больше всего на свете Раймонд хотел узнать правду о своем рождении. Вот только нужная ему книга входила в состав утерянных в период первого восстания. Говорят, их специально сожгли, чтобы спасти младшие королевские ветви. Бесполезно, конечно, все равно всех вырезали.

– Что ж, я готова.

В конце концов, даже если я окажусь под властью артефакта и умру с интересной книгой в руках, это тоже окажется решением.

35

Промедление стоило слишком дорого и, едва приняв решение, мы тут же покинули Древо познания. Поскольку все считали нас парой, это не вызвало никаких вопросов даже со стороны друзей. Иви с Кертом радовались за нас, полностью уверенные, что мы переживаем бурный роман. Обманывать близких скверно, но рассказывать правду никак нельзя, так что приходилось двусмысленно отмалчиваться на неудобные вопросы.

Не знаю, как будет Раймонд объяснять свое отсутствие на парах, а у меня было прекрасное и, главное, обоснованное оправдание. Раз в месяц девушки, не посвященные в стихию, испытывали проблемы с магией, так что энт-Койн еще позавчера отпустил меня с практики на целую неделю.

Отойдя недалеко от Древа познания, Раймонд взял экипаж. Дешевенький, жутко дребезжащий и подпрыгивающий на каждой неровности. Мы довольно долго тряслись в нем, прежде чем парень велел вознице остановиться. Дальше отправились уже пешком.

Домики становились все меньше, обшарпанней, улочка все уже и грязнее. Вопрос, почему мы не воспользовались экипажем, отпал сам собой – здесь бы он просто не проехал. Я непроизвольно придвигалась ближе к Раймонду, подавляя страстное желание вцепиться в него.

Наконец, когда окружающий пейзаж превратился в откровенные трущобы, Раймонд завернул в какую-то подворотню и остановился у совершенно неприметной двери. Домик был бедный, с мутными от пыли окнами, облупившейся краской непонятного цвета и даже кое-где отвалившейся штукатуркой, обнажавшей кирпичную кладку.

Юноша оперся ладонью о косяк и коротко постучал в дверь. Долгое время не раздавалось ни звука, и парень уже снова занес кулак, когда наконец защелкали замки, и дверь приоткрылась. Немножко, на длину цепочки.

– Чего тебе? – недовольный голос.

– Книгу, – коротко ответил Раймонд, скрестив руки на груди и вальяжно оперевшись о дверной косяк плечом.

– У меня нет для тебя ничего нового, – отрезал голос.

– А я посмотрю что-нибудь из старого.

Человек за дверью явно сомневался, стоит ли пускать нас внутрь. Я перекатилась с пяток на носки и обратно, томясь в ожидании и не понимая происходящее.

– Ладно, ты можешь зайти. А эта пусть ждет снаружи, – недовольно раздалось из-за двери.

– Я в любом случае зайду, и девушка зайдет вместе со мной, – ровным тоном сообщил Раймонд.

Не угрожал и не приказывал, просто поставил в известность. И я почувствовала, что он и правда может зайти, если пожелает. Человек за дверью, кажется, тоже это понимал. Они еще немного попрепирались, но, в конце концов, нас изволили пустить внутрь.

Честно говоря, я ожидала увидеть если не притон, то что-то похожее. Однако внутри нас ждала самая обычная книжная лавка. Мрачноватая, конечно, но весьма изысканная. Полки, уставленные разномастными книгами, окна, задернутые плотными темными шторами, приглушенные магические светильники.

Хозяином лавки был высокий тощий сутулый мужчина с непропорционально длинными руками и ногами. Лысый, с крючковатым носом и глубоко посаженными глазами, он напоминал мне паука. Длинные пальцы рук нервно теребили тусклые пуговицы потертого сюртука.

– Все, что есть, на полках, – нелюбезно ответил мужчина.

– Ялав, ты не понял. Нам нужна книга.

Мужчина изобразил искреннее недоумение.

– Я же сказал: все книги…

Раймонд нехорошо прищурился и негромко сказал:

– Не стоит делать из меня дурака.

Лавочник шумно сглотнул и попятился, пока не ткнулся спиной в книжные полки.

– Я вызову стражу! – не слишком уверенно заявил Ялав.

– Валяй. Но стража отнимет книгу у тебя, а мы всего лишь воспользуемся ей. Решать тебе.

Мужчина бросил на меня странный взгляд, мерзко облизал губы и кивнул.

– Хорошо. Я тебе книгу, а ты мне – девчонку.

Я даже не успела испугаться, как Раймонд метнулся к мужчине и схватил его за горло. По комнате разошелся древесный запах, словно мы оказались в новеньком деревянном доме.

– Девушка под моей зашитой. Если бы я хотел, то мог бы сломать тебе шею, взять книгу и уйти. Не испытывай мое терпение.

Юноша разжал пальцы и брезгливо вытер ладонь о брюки. Лавочник в ужасе смотрел на Раймонда и пятился вдоль стеллажей. А потом вдруг повернулся к полкам и начал судорожно переставлять книги. Совершенно потеряв нить происходящего, я вопросительно посмотрела на своего спутника и ахнула. Ярко-зеленые глаза полыхали, под кожей светились бледно-зеленые сосуды, по которым бежала не кровь, а чистая магия. Я первый раз в жизни видела боевого мага в бешенстве.

Что-то щелкнуло, и часть полок разошлась в стороны, открывая слабоосвещенную комнатку. В центре стояла весьма дорогая ажурная подставка на тонкой ножке, а на ней лежал толстенный фолиант.

– П-п-прошу… – заискивающе сказал лавочник, и я сообразила, что беспорядочная перестановка книг не что иное, как набор хитрого кода от сейфа.

– Зайди в комнату и запомни, что за книга там лежит. И ничего не трогай, – мягко сказал Раймонд, и тон этот никак не вязался с внешним видом.

– А ты?

– Подожду здесь. Рядом с книгой должен быть только один маг.

Я кивнула, вошла в комнату и замерла в полушаге от постамента, ожидая… не знаю, кувалды на собственную голову. Но ничего не происходило, мужчины за моей спиной откровенно нервничали, так что я принялась рассматривать хранившийся фолиант.

Он был прекрасен. Обложка из темной кожи, золотые уголки, название тиснением. Название… что же это за название? На всякий случай спрятав руки за спину, я наклонилась к книге.

«Пределы призыва. Фрея Годвик».

Словно загипнотизированная, я жадно вглядывалась в буквы, ощущая необъяснимый, неконтролируемый восторг. И точно знала, что внутри есть все ответы на мои вопросы. Как контролировать дар, как разорвать связь с Раймондом, как стать сильнее. Руки против воли потянулись открыть вожделенный том, и мне почти удалось это сделать, как кто-то дернул меня за шиворот назад. Я потеряла равновесие и опрокинулась прямо в сильные руки Раймонда. Он уже немного успокоился и перестал щеголять зелеными венами, но глаза все еще нехорошо светились.

– Идем.

– Мне нужно заглянуть внутрь! Там все, что нужно, там все ответы, ты только посмотри на название!

Я снова кинула взгляд на книгу и ахнула от удивления. Фолиант изменялся прямо на глазах: кожаный переплет словно разъедало с той стороны, где Раймонд был ближе всего. Автора видно не было, но на деревянной обложке можно было различить часть названия «…древ. Том 11».

Раймонд буквально вынес сопротивлявшуюся меня из лавки и протащил несколько кварталов.

– Мне нужно прочесть эту книгу! Отпусти меня!

Пальцы парня против воли разжались, я неуклюже рухнула на брусчатку и взвыла. Боль была отрезвляющей, но я не успела сказать об этом, – меня снова сгребли в охапку и потащили дальше, тихо чертыхаясь сквозь зубы.

Поскольку я вела себя тихо, то через пару поворотов Раймонд сбавил скорость, а потом и вовсе встал, подозрительно смотря на меня.

– Можешь поставить, я в порядке, – ровным тоном заверила я. – Только не роняй, пожалуйста.

– Я не специально, – поморщился юноша.

Мне осталось лишь вздохнуть и отряхнуть платье, которому за последнее время достается слишком часто.

– Увидела книгу? – спросил Раймонд, когда мы двинулись прочь из сомнительного района.

– Да. Пределы призыва, Годвик.

– Хм…

– Что?

– Я просмотрел все названия в стеллаже и этой книги там точно нет. И пока тебя не накрыло отчаяние, это не значит, что ее не существует.

Я хмуро посмотрела на парня. Не накрывало меня отчаяние! Так… легкая безысходность.

– Почему ты так уверен в этом?

– Потому что академия не зря называется Древо познания. Хранительница у нас действительно знает многое, если не почти все. И знания ее аккуратно расставлены по полочкам в библиотеке.

Что ж, будем надеяться, что Раймонд прав.

36

Добраться до академии без приключений не удалось. Где-то на середине пути нам перегородил дорогу патруль и не слишком дружелюбные стражники начали пытаться установить наши личности. Беседу с ними вел Раймонд, но у него не слишком получалось, и по всем признакам выходило, что сейчас будут крупные неприятности. Но в последний момент повезло.

– Что тут у нас?

– Да вот, двое из трущоб вышли, энт-Ахорн, – отрапортовал вытянувшийся по струнке стражник.

Тот, кого назвали энт-Ахорн, был капитаном гвардии, и я его уже однажды точно видела. В ту злосчастную ночь в гвардейском кабаке. Он еще передавал леди-ректор письмо через Раймонда.

– Идите, дальше я сам, – сухо приказал мужчина и, едва стражники отошли за расстояние слышимости, выразительно посмотрел на нас.

– Один вопрос – Линнея знает?

– Нет, – ровно ответил Раймонд, выдержав взгляд гвардейца.

– Я даже не удивлен. И что, позволь спросить, вы делали в таком злачном месте?

– Подарок выбирали, – не моргнув глазом, соврал Раймонд.

– В трущобах? – уточнил мужчина.

– Мы студенты – народ не богатый. А вы и сами знаете, где можно по дешевке найти красивые безделушки для девушки.

Гвардеец усмехнулся, но ничего не сказал. Сомневаюсь, что он нам поверил, но выяснять детали не стал, и на том спасибо.

– В старой части города работают усиленные патрули, ищут оппозицию. Если не хотите ночь провести в камере, а потом оправдываться перед Линнеей, рекомендую переждать до утра в безопасном и приличном месте. Есть возможность?

– Конечно, – коротко ответил Раймонд.

– Вот и отлично, – удовлетворенно кивнул энт-Ахорн.

– И что же это за безопасное и приличное место? – тихо спросила я, когда гвардеец отошел.

– Мой дом, – пожал плечами Раймонд.

Ну, хуже моей репутации уже точно не будет. Хуже просто некуда.

37

До дома Раймонда мы добрались без происшествий. Можно даже сказать, что получилась приятная прогулка.

Стоит отметить, что район, в котором дядюшка приобрел Раймонду недвижимость, был новый и довольно модный. Многие богатые провинциальные древа приобретали здесь столичные резиденции. Широкие и мощеные улицы, зеленые скверы с прудиками, каскад озер и свой маленький торговый квартал.

В общем, место достойное и, думаю, недешевое. Мы с Раймондом прогулялись по тропинкам вокруг парочки озер, прошлись по аллее до ресторации в торговом квартале, поужинали там и на экипаже добрались до ночлега.

Мы говорили на отвлеченные темы: о новой ужасной моде мужчин отращивать бороды, о том, как благородные модницы укоротили юбку на целую ширину ладони. Как много яблок в этом году в саду у Хранительницы, и что они до оскомины кислые, потому что каждый студент хоть раз, да воровал их на удачу. О том, что семья Кирсс ищет жениха для дочери, и что в мире Льда всего одно время года – зима.

Мы говорили обо всем, кроме того, как нам найти книгу, разорвать связь, и что будет после.

Дом Раймонда встретил нас темнотой и тишиной. На блюдце у входной двери лежала пара конвертов – все же прислуга у энт-Тёрна была, приходила раз в неделю для уборки и, во время каникул, для готовки. В доме оказалось несколько спален и мне предложили выбрать любую. Я выбрала ту, где проснулась в первый раз. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись в разные стороны коридора.

Ночь оказалась сложной. Я долго ворочалась и не могла уснуть, а когда, наконец, провалилась в тревожный сон, то там меня поджидали кошмары. Кровавый переулок, взрывы и вопли раненых, стонущие коряги и гниющие яблоки под ногами.

Я проснулась и долго не могла прийти в себя. Было душно, несмотря на открытое окно, комната давила, а от сна осталось тяжелое, гнетущее ощущение безысходности. И я не придумала ничего лучше, как выйти пройтись по дому.

Но распахнув дверь и ослепнув на мгновение от приглушенного света магических светильников, я растерянно замерла.

Напротив моей двери на полу, облокотившись спиной о стену, сидел Раймонд. Одна нога выпрямлена, другая согнута в колене, в руке темная бутылка. Энт-Тёрн молча смотрел на меня сияющими зелеными глазами и даже не пытался подняться на ноги.

Парень хлебнул прямо с горла, глубоко и тяжело вздохнул и произнес единственное слово своим потрясающе низким хриплым голосом:

– Спи.

Я сделала шаг назад в комнату, закрыла дверь и прислонилась лбом к мертвому дереву, внезапно показавшемуся прохладным.

Снов в эту ночь больше не было.

38

Я предполагала, что найти книгу, зная название и ее автора, труда не составит.

Как бы не так!

Мы перебрали весь стеллаж – искомого на нем не было. Мы обратились за помощью с энт-Эпли. Раймонд вдохновенно наврал про сноску в какой-то книге, которая жутко меня заинтересовала. Я едва успевала кивать в правильных местах. Хранительница на мгновение прикрыла глаза, а затем покачала головой – в библиотеке книги тоже не было.

Я уже успела окончательно отчаяться, но когда мы отошли на достаточное расстояние от хранилища знаний, Раймонд авторитетно заявил:

– Книга в запретной секции.

– Это ты как определил? – удивилась я.

– Мелисса знает свои владения наизусть. Ты обратила внимание, что она прикрывала глаза? Мысленно проверяла, где лежит книга. Если бы ее правда не было – она бы ответила сразу. Если бы она была в зоне доступа – просто выделила бы нам проводника. Но она проверила, нашла и сказала, что книги нет. Вариант лишь один – закрытая секция.

Это обнадеживало.

– И как нам туда попасть?

– Ну… попасть-то не так чтобы сложно… сложнее отвлечь энт-Эпли.

Мой вопросительный взгляд был проигнорирован, но поскольку Раймонд уверенно куда-то шагал, я увязалась следом. Как выяснилось, шел он к Иви, у которой почти поселился Керт.

– Привет! – бодро поздоровался Раймонд. – Нам нужна ваша помощь.

Ребята выжидающе посмотрели на нас, я же примерно так же выжидающе посмотрела на Раймонда.

– Нужно, чтобы вы отвлекли энт-Эпли, – не стал тянуть с объяснениями парень.

Иви помрачнела и протянула руку. Керт достал из кармана и вложил в ее ладонь кулон из внушительного куска янтаря. Уж и не знаю, какая за этим кулоном стояла история, но по меркам ребят стоил он прилично, а Иви наотрез отказывалась его надевать. А вот теперь пришлось.

– О чем спорили? – поинтересовалась я.

– О том, роман у вас или неприятности. Иви считала, что роман. Я ставил на неприятности, – пояснил Керт и, тяжело посмотрев на Раймонда, спросил: – Расскажешь?

Раймонд промолчал, и Керт усмехнулся:

– Надолго отвлечь-то?

– Часа хватит, – заверил Раймонд.

– Часа… Милая, как насчет яблок? – улыбнулся Керт, посмотрев на невесту.

Та в ответ пробурчала: «Что только не сделаешь ради этих благородных любителей найти приключения на свои филейные части тела», – но помочь согласилась.

План был простой, а точнее, как сказала Иви, скучный. Ребята с грохотом и шумом лезли воровать яблоки у энт-Эпли, мы с Раймондом в это время пробирались куда надо и делали, что делали, а потом проставлялись перед ними ужином в гвардейском кабаке.

Я думала, что мы засядем на подоконнике немного выше по лестнице и будем ждать, пока энт-Эпли спустится вниз. Но Раймонд объяснил, что Хранительница пользуется тайными проходами в стенах Древа познания, и, если ночь пройдет хорошо, мы ее не увидим. Какое-то время мы сидели на подоконнике, Раймонд смотрел на карманные часы, отсчитывая оговоренное время.

Молчание угнетало, и я решила позадавать неудобные вопросы:

– А зачем ты раньше пробирался в Закрытую секцию?

– За книжкой.

– За какой?

– Увлекательной, – прозвучал исчерпывающий ответ, и Раймонд спрыгнул с подоконника: – Идем.

До Хранилища знаний мы дошли без особых проблем – энт-Эпли действительно отсутствовала, а дверь в библиотеку была не заперта. По распоряжению леди-ректор в библиотеку можно было попасть в любое время суток, но, чтобы пройти сквозь стену, требовался бумажный журавлик, который потом и являлся записью о посетителе.

На столе энт-Эпли приглашающе лежала стопка зеленой бумаги и серебряное стило.

Раймонд чиркнул на листе название какой-то книги, лежащей на втором этаже библиотеке в самом дальнем углу на полке под потолком, бумага ожила и сложилась в журавлика.

Дальше все должно было быть просто: мы заходили внутрь, Раймонд шел за журавликом, открывал мне проход в Закрытую секцию, потом бродил по библиотеке и подбирал меня на обратном пути к выходу. Простой и скучный план, отработанный ребятами до мелочей за шесть лет учебы.

Который, естественно, не сработал именно в этот раз.

Книга, которая должна была лежать бесконечно далеко, оказалась методичкой в первом же стеллаже при входе. Раймонд хмыкнул, пролистал книжонку и вписал в журавлика первые десять пунктов из используемой литературы.

Пройдя еще пару стеллажей, мы поняли, что не одни в библиотеке. И это во втором часу ночи! Откуда-то раздавался негромкий разговор о магических свойствах цветков синего дендробиума, открытых Катрин Уэрхо. Эта леди была знаменита своими эпатажными выходками, в том числе и совершенно неканонической свадьбой в чистом поле, чем чуть не довела наше аристократическое сообщество до полуобморочного состояния. Цветки дендробиума, кстати, с тех пор вошли в состав некоторого количества косметических мазей, частенько используемых леди в качестве примочек для глаз от отеков и синяков.

Чтобы попасть в Закрытую секцию необходимо было: не попасться на глаза другим студентам, отделаться от журавлика и вскрыть защиту.

Первое труда не составило, благо нам нужно было в другой конец библиотеки. Второе Раймонд выполнил изящно, пронумеровав все десять пунктов цифрой «один». Бумажный журавлик зациклился, не в силах определить, какая же книга нужна нам в первую очередь.

Оставив проводника метаться меж стеллажей, мы отправились к цели этого мероприятия.

Вообще, я думала, что попасть в закрытую секцию можно только радикально сломав защиту, что должно сопровождаться соответствующим светопреставлением. Но все оказалось несколько хитрее. Раймонд назвал этот прием «Примем Бриза», поскольку придумала его Иви, и действовал он безотказно.

Перед нами в воздухе возникла уже знакома мне фраза «В доступе отказано». Раймонд раскрыл ладонь, над которой материализовался ивовый листик. Листик медленно вращался в воздухе и медленно менялся – из идеально правильного он становился неказистым, как будто настоящим. Раймонд сосредоточенно смотрел то на надпись, то на листик. Не знаю, что он видел в мерцании алых букв, но явно подбирал форму листа по какой-то реакции защитного барьера. Прошло несколько долгих минут, прежде чем результат его удовлетворил, и он сдул лист с ладони прямо в защитный барьер. Сердитая надпись дрогнула и, посерев, рассеялась как дым. Раймонд крепко обнял меня за плечи, и мы шагнули внутрь секции.

Внутри Закрытая секция несколько отличалась от остальной библиотеки. Точнее сказать, не имела с ней ничего общего. Свет приглушен, стеллажи из темного дерева, некоторые полки перетянуты цепями, некоторые – остеклены. Неестественная тишина нарушалась только нашими шагами.

– Эти два ряда – боевая магия, эти два – теоретические изыскания, эти – скучные исторические документы и прочая гуманитарная чепуха. Вот там экспериментальная магия, думаю, нам туда.

И мы принялись за дело: просматривали книгу за книгой, ряд за рядом. Время утекало, а результата не было. Раймонд ощутимо начинал злиться, а когда одна из книг попыталась заголосить, оплел ее толстым вьюном и зашвырнул на самую верхнюю полку. Я отошла в сторону и задумалась. «Пределы призыва»… Мы ищем среди экспериментальных заклятий, но призыв не является экспериментальной магией.

– Мы не там ищем.

– Что? – Раймонд повернул голову на меня.

– Призыв не является экспериментальной магией, это подраздел боевой.

– Я знаю почти наизусть стеллажи с боевой магией, там нет ничего под названием «Теория призыва».

– Какие это стеллажи? – упрямо спросила я.

Раймонд показал рукой и добавил:

– У нас осталось 8 минут.

Можно было, конечно, сдаться и сказать: давай вернемся потом и поищем еще не торопясь, но я на мгновение представила, какие это кошмарные будут дни до новой вылазки, и упрямо зашагала к нужным полкам.

Я готова была поставить свой кулон на то, что Раймонд и ребята не единственные, кто проникал в закрытую секцию. Возможно даже, что леди-ректор хотела, чтобы особо упорные могли добраться до нужных знаний. А особым упорством у нас обладают только боевики в стремлении стать сильнее.

Значит, эти стеллажи самые проходные.

И куда бы я поставила книгу, которая не столько опасна, сколько никому не нужна? Ведь при полном отсутствии студентов на факультете за ней никто не будет охотиться.

Раймонд сказал, ее там нет. Не так. Там нет ничего под этим названием…

– Мия, время, – раздался совсем рядом низкий голос с хрипотцой.

Я запрокинула голову, ища глазами хоть что-то похожее на показанную артефактом книгу. Раймонд схватил меня за руку и потянул на выход.

– Идем, еще будет возможность вернуться.

Перед глазами мелькнуло название на корешке «Наследие призыва», Ивар энт-Койн.

Первой мыслью было «Ого!», а второй «Вот оно!»

Не нужно быть лекарем людских душ, чтобы понимать, как энт-Койн страдает из-за особенностей передачи нашего дара. Не нужно обладать даром провидца, чтобы понимать, какие исследования проводил декан. Но это теория, а не практика.

Я резко замерла, заставив Раймонда дернуться.

– Мия, у нас больше нет времени.

– Подсади меня.

– Мия, демон тебя побери…

– Подсади меня!

Парень дернулся, как от пощечины, а в следующее мгновение сильные руки подхватили меня под колени и подняли над полом. Я вытащила книгу и сорвала дубль-бумагу, в которую та была завернута.

Обложка из темной кожи, золотые уголки, название тиснением. «Пределы призыва. Фрея Годвик».

– Есть!

Меня стремительно опустили на пол, мы переглянулись. Соблазн открыть здесь и сейчас был почти что осязаем. Но Раймонд сохранил самообладание.

– На выход. Книгу прижимай крепко, она обязательно попробует вырваться на выходе.

Книга действительно пыталась сбежать, но я со всей силы придавила ее к груди, что бедняга даже не смогла обиженно шелестеть. Как ни странно, мы без особых проблем выбрались из библиотеки, и я уже почти расслабилась, когда на лестнице услышала голоса. Сердитый энт-Эпли и уставший энт-Виллоу. Посмотрела с ужасом на Раймонда, а он… он… он взял и крепко обнял меня.

Одна рука оказалась на талии, вторая зарылась в волосы на затылке. Я чувствовала, как колотится его сердце, ощущала его дыхание в своих волосах и совершенно растерялась от произошедшего. Парень склонился ко мне и горячо прошептал в ухо:

– Не дергайся.

Вот и вся романтика момента.

Мы замерли, и через несколько секунд мимо прошли леди-ректор и Хранительница, походя сделав нам формальное замечание «Ну-ка, прекратили тут мне!»

Едва женщины скрылись из вида, меня отпустили.

– Я не дотерплю до утра, – признался Раймонд, смотря в область моей груди – на крепко прижатую книгу.

– Я тоже, – согласилась в ответ.

И мы отправились в комнатку над тренировочным полем.

39

– Как ты догадалась? – спросил Раймонд, бухнувшись на один из мешков, заменяющих стулья в нашей тайной комнате.

Я пожала плечами:

– Вспомнила, как энт-Эпли перечисляла твои грешки перед библиотекой. Подумала, что ты не один такой.

Парень понимающе кивнул, ткнул пальцем в другой мешок, который поволокло по полу и поставило рядом с ним.

– Присаживайся.

В зеленых глазах сияло нетерпение, а я почему-то особенно медленно присаживалась, устраивалась на мешке, расплавляла платье… и замерла, поглаживая обложку книги.

– Открываем? – спросила, следя пальцем по оттиску букв.

– Угу, – с шумом выдохнул Раймонд.

Читать вдвоем одновременно книгу со столь волнующим содержанием оказалось неудобно. Раймонд хотел перейти сразу к оглавлению и сути вопроса, я считала, что стоит ознакомиться с разделом от автора, чтобы понять, насколько точна и безопасна описываемая книгой магия. Промелькнула крамольная мысль разорвать книгу на части, но кое-как мы пришли к соглашению.

В общем, за час мы выяснили следующее. Во-первых, Фрея Годвик жила примерно пять столетий назад, была фавориткой короля и заодно главой его службы безопасности. На двоих мы с трудом вспомнили, что имя Ф. Годвик исправно упоминается в учебниках, но вскользь. Настолько вскользь, что даже преподаватели говорят об этом историческом деятеле в мужском роде. Во-вторых, эта удивительная женщина обладала даром чудовищной силы и посвятила много времени его изучению. Артефакт не обманул, в позаимствованной нами книге и правда были ответы на все мои вопросы.

Вообще на все вопросы. И я понимаю, почему этот текст убрали подальше от студентов.

Фрея экспериментировала с даром, не просто ходя по грани дозволенного, а переступая черту. Особое положение в обществе давало ей иммунитет, а неудачные эксперименты она легко скрывала, сбрасывая вину на неугодных королю.

Беглый просмотр оглавления показал, что Фрея прошлась по всем непреложным правилам. Точнее, непреложные правила появились как результат ее действия и, как несложно догадаться, за ее авторством.

Из книги можно было узнать, что будет, если призовешь мертвого. С градацией по давности смерти, способах захоронения и степени разложения.

Каких существ призывать стоит, а каких – нет. Перечисленный перечень ее ори был настолько внушителен, что я с искренним восхищением подумала о том, какая армия появлялась по мановению ее руки. Напротив каждого призванного стояла пометка о сложности управления и полезности в части дальнего или ближнего боя или шпионажа. Коротенький раздел о наследовании дара я бы и не заметила, если бы не Раймон. Он успел прочесть приписку, что правило крови «милостиво» и мертворожденные не наследуют дар, равно как не рвется передача дара и при потере ребенка в чреве матери.

– Это надо показать энт-Койну, – внезапно произнес Раймонд и добавил: – Будет. Потом.

– Зачем?

– Его беременная жена погибла при одном из переворотов. Он тогда пришел в Древо познания и попросился на должность преподавателя, чтобы обучать чужих детей, раз своего уже не будет. Ну и спивается потихоньку от безысходности.

Я засомневалась, что энт-Койн не видел этой книги, раз собственную про наследование написал, но пообещала разузнать и намекнуть.

И мы перешли к изучению того-самого-раздела книги, ради которой все это и затевалось.

Призыв людей.

Несколько минут в комнате стояла идеальная тишина. Чем больше я читала, тем больше приходила в замешательство. На самом деле какой бы силой ни обладал призывник, он никогда бы не смог призвать мага, прошедшего посвящение. Фрея подкрепляла это не только собственными опытами, но и сложными математическими выкладками. Можно было призвать только тех, кто не обладал даром, либо тех, чей дар замер.

А дальше следовала оговорка: «Технически, можно призвать и тех магов, кто еще не прошел посвящение. Но связь разрушится после посвящения в стихию».

Всего-то и нужно было, что дождаться окончания учебного года! Но по мрачному взгляду Раймонда поняла, что рано радуюсь.

– Что не так?

– Есть проблема. Энт-Виллоу лично отбирает студентов для посвящения. И если я не попаду в их число, то мы не сможем разрушить связь.

– Разве такое возможно? – удивилась я.

Парень встал и прошелся по комнате.

– Да, вполне. Лойда отчислили и поставили на нем сдерживающую печать – но это скорее исключение. Среди студентов есть очень небольшой процент тех, кто может не выдержать посвящение в стихию. Энт-Виллоу не допускает их, но они остаются магами. Просто без второй формы и… как бы не такими сильными.

У меня от удивления округлились глаза.

– Я думала бывает либо так, либо никак.

– Ну вот Диаспора Огня наглядный пример, что можно владеть магией без полного раскрытия дара, да и вообще находясь в другом мире, – Раймонд забрал волосы с лица и решительно заявил. – Мия, я должен пройти посвящение.

– Когда? – не поняла я.

– Прямо сейчас.

– В три часа ночи?!

– Отлично, как раз все спят.

– Ну, положим, не все, – раздался от двери недовольный голос Керта.

Он стоял в проеме, скрестив руки на груди и тяжело глядя на друга. Из-за спины парня выглядывала не на шутку встревоженная Иви. Раймонд недовольно скривился, а Керт лишь вздохнул и покачал головой.

– Не хочешь говорить – не надо. Мы не будем ничего спрашивать. Но и одних вас не отпустим.

– За это влетит похлеще, чем за яблоки, – заметил Раймонд.

– Да плевать. Ты мне как брат, я не собираюсь мяться в стороне, когда тебе нужна помощь.

Раймонд тепло улыбнулся.

– Потом будете признаваться в нежных чувствах, а мы с Мией будем делать вид, что ни капельки не ревнуем, – встряла Иви. – Сейчас-то куда идем и что делаем?

– Да, в общем-то, недалеко. Буквально на первый этаж.

– Там вроде, кроме зала посвящения, ничего нет… – задумалась девушка.

– А больше ничего и не надо, – ответил Раймонд.

Иви присвистнула, но Керт положил ей ладонь на плечо, и девушка воздержалась от комментариев.

– Никаких вопросов так никаких вопросов. Пойдем, без меня все равно дверь не вскроете, – и она первая направилась на выход.

40

До Зала посвящения мы шли молча. Древо познания было пустынно и безлюдно, а наши шаги казались мне маршем гвардейского полка. Но Раймонд был прав. В три часа ночи все спят, и, к счастью, нам никто не встретился.

Двустворчатая резная дверь оживилась при нашем появлении. Резной рисунок начал меняться, а едва Раймонд легким движением руки переложил по воздуху тяжелый засов на мозаичный паркет, по двери словно прокатилась волна, оставляя за собой ровное полотно, сглаживая все узоры. Ни ручки, ни замочной скважины.

Иви по-простецки села на пол перед дверью и сложила ладони ковшичком. В руках у нее появился медленно вращающийся вокруг своей оси березовый листик. А затем он начал меняться, перебирая сначала виды, а потом и формы.

Время тянулось бесконечно долго, парни переминались с ноги на ногу, я же тревожно прислушивалась. Наконец, раздалось самодовольное хмыканье, Иви дунула на ладони, и с ее рук сорвались яблоневые листья. Один за одним они плотно облепили обе створки двери, не оставляя неприкрытого места, покраснели, пожелтели и осыпались на пол, истлевая на ходу и не долетая до паркета.

Что-то щелкнуло, и створки плавно приоткрылись.

– Прошу! – Иви поднялась на ноги и сделала широкий жест рукой.

О том, как проходит посвящение, знает каждый учащийся академии, даже я. Студент входит в источник стихии, принимает ее в себя, первый раз меняет форму и возвращается уже полноценным магом.

А вот о том, как выглядит зал, ходит множество баек. Кто-то говорит, что в центре бездонный колодец. Кто-то, что нужно пробиваться сквозь хищные растения. Кто-то, что зал идеально пуст и нужно самому искать источник.

Но ни первое, ни второе, ни третье, естественно, не являлось правдой. Зал посвящений имел форму круга, пол – идеально отполированный срез дерева, и видно годовые кольца, а стены покрывала кора, будто мы были не внутри, а снаружи Древа.

В центре зала цвела старая-старая яблоня. Большая и ветвистая, с толстым стволом и сильными ветвями. Сквозь кору дерева просвечивались протоки магии: бледно-зеленое свечение прокачивалось от корней до каждого цветочка, каждого листика. И это было так невероятно, потрясающе красиво, что мы все замерли.

Раймонд глубоко вздохнул и расправил плечи. Он обменялся рукопожатием с Кертом, крепко обнял Иви, у которой предательски блестели глаза, подошел ко мне, замер.

Печальный взгляд ярко-зеленых глаз, легкое прикосновение, чтоб убрать прядь мне за ухо, невеселая улыбка.

– Есть второй вариант, где ты ничем не рискуешь, – тихо напомнила я, а Раймонд лишь покачал головой.

– Нет другого варианта.

– Раймонд, ты…

– Я принял решение, и оно не подлежит обсуждению.

Мне пришлось промолчать, закусив губу.

– Мия…

– Да?

– Постарайся больше не влезать в неприятности.

Меня хватило лишь на кивок. Юноша тепло улыбнулся, развернулся и зашагал к источнику нашей стихии. А я стояла и смотрела, как вместе с ним в неизвестность уходило мое сердце.

В тот день для меня так и осталось загадкой, как же происходит само посвящение. Я увидела лишь, что Раймонд подошел к яблоне, что к нему прикоснулась пара ветвей, словно определяя, стоит ли посвящать парня, а затем его оплело по рукам и ногам и потащило куда-то внутрь. Ветви плотно сомкнулись у него за спиной, и все стихло.

Яблоня замерла, и ни один лист не шевелился. Керт привлек Иви к себе и приобнял. Мне же оставалось лишь обхватить себя за плечи и не отрываясь смотреть на центр зала.

Долгое время ничего не происходило. Хотя, кто знает, может, и не долгое, но для меня оно растянулось в тягучую бесконечность. Источник был спокоен, статичен и размеренно сиял. А затем от корней стала подниматься магия. Все больше и больше ослепляющей силы проходило через дерево. В зале запахло яблоками, словно кто-то только что с хрустом откусил спелый сочный плод. И вот когда сияние уже стало невыносимым, источник стал стремительно чернеть. На мгновение я пришла в ужас и успела подумать, что что-то пошло не так, и мы уничтожили древнюю магию, и лучше бы я сдалась на милость властям, а потом…

Потом я заметила, что это не просто чернота. Глубокий, словно бархатный, черный цвет с золотым отливом.

Цвета рода, который по всем хроникам прервался семнадцать лет назад.

41

Стрелки настенных часов в кабинете леди-ректор медленно подползали к четырем утра. Линнея энт-Виллоу сидела в кресле, закинув ноги на угол своего стола, и курила, выпуская дымчатых драконов нарезать круги по комнате, пока те не утратят форму и не осядут мятным дымом. Сигареты в длинном мундштуке сменялись одна за другой, но женщину это нисколько не смущало.

На письменном столе были расставлены фигурки домиков, деревьев и человечков в форме. Над каждой трепыхался зеленый призрачный флажок с именем. Фигурки неравномерно кучковались в четыре группы и являлись причиной глубокой задумчивости леди-ректор. В одном из гостевых кресел расположился Рагнар эль-Лааксо. Но он предпочитал отмалчиваться и не лезть в чужие революции.

– Ну что тут у вас? – в кабинет стремительно вошел Дарак энт-Ахорн, на ходу скидывая плащ.

– Как ночка? – медленно проговорила Линнея, выдыхая дым.

– Увлекательно. Патрули и облавы, все как по учебнику, – мужчина окинул стол вопросительным взглядом.

– Люблю наглядность, знаешь ли, – пояснила леди-ректор, опустила ноги, встала и обошла стол кругом.

– Значит, смотри… – женщина затушила сигарету. – Вот тут у нас поддержка текущей власти, которая получила множество преференций от нынешнего короля и будет за них держаться. В основном молодые семьи, отщепившиеся ветви и просто неоднозначные личности.

– Вижу, древа можно по пальцам одной руки пересчитать.

– Да. Теммлон, Парн и Каупа.

– Тут что? – спросил гвардеец, кивнув на другую кучку, по размерам сопоставимой с первой.

– Здесь те, кого Айви соблазнил поучаствовать в переделке пирога.

– О, Туоми, – удивился Дарак, взял в руку фигурку черешни.

– Представь себе, – поморщилась Линнея. – А теперь смотри сюда. Здесь у нас те, кого мы можем призвать под наши стяги по первому зову.

– Негусто, – констатировал мужчина, взъерошив волосы.

– Бесспорно. А вот тут те, кто умудряются сохранять нейтралитет, из раза в раз дистанцируясь от переворота. И их достаточно, чтобы, объединившись, мы вернули все на свои места.

Рагнар поднялся на ноги потянулся и прошелся по комнате:

– А кто там есть?

– Магон, Гредел, Кирсс, Саар, – не глядя начала перечислять леди-ректор.

– А почему они придерживаются нейтралитета? – спросил огненный маг.

– А они идейные, – усмехнулся Дарак и пояснил: – Главы этих древ присягали на верность королю по крови.

– Магически?

– Кто знает. Но они, конечно, говорят, что магически. Это лежит в основе их многолетнего нейтралитета.

– К сожалению, они весьма осторожны. А предъявить мне им в качестве доказательства нечего, – Линнея устало потерла лоб.

– Ты знаешь, есть у меня подозрение, что предъявлять и не придется, – задумчиво проговорил Рагнар, глядя в окно.

Леди-ректор проследила за взглядом мужчины, и всю ее усталость и сонливость как рукой сняло.

Королевский дворец – черный дуб в самом сердце столицы – расцветал золотым цветом.

42

Сияние утихло, и ветви разошлись, выпуская Раймонда. Парень шел к нам задумчивый, растерянный. На его руках все еще остались пластинки коры от первой трансформации. Черные, с золотыми прожилками.

Раймонд замер в паре шагов от нас. Керт и Иви синхронно, не сговариваясь, опустились на одно колено и склонили головы. Я же стояла словно парализованная, всматривалась в его лицо и удивлялась, как не замечала этого раньше. Чистейшие зеленые глаза, волосы благородного насыщенного золотого цвета – он не бастард, ни младшая ветвь старого древа. Он чистокровный, самых благородных кровей.

– Мия… – позвал меня низкий с легкой хрипотцой голос.

Он не сказал, но я все равно что услышала:

Прикажи мне что-нибудь.

Я на секунду замешкалась и, не придумав ничего лучше, произнесла:

– Поцелуй… поцелуй меня.

Раймонд невесело усмехнулся, но с места не сдвинулся. Посмотрел на ребят и нахмурился:

– Я не знаю, что сейчас произошло, но я явно не тот, перед кем стоит преклонять колени.

– Это смотря с какой стороны посмотреть, – раздалось от дверей.

В дверном проеме стояла леди-ректор, скрестив руки на груди и оперевшись о косяк.

– Знаете, я пока спускалась, думала, сдеру с вас шкуру, – доверительно сообщила энт-Виллоу, и мы все вчетвером непроизвольно сглотнули. – Но учитывая вот это, – женщина ткнула в яблоню, с которой еще не до конца сошла золотая чернота, – пожалуй, придется занимать очередь.

– Наверное, нужны какие-то пояснения, – заметил Раймонд.

– Зришь в корень, юноша, – ехидно ответила леди-ректор. – Встаньте уже, момент пафоса упущен. Ты – в мой кабинет на долгий разговор. Вы – задержитесь, возьму с вас клятву о неразглашении…

– Энт-Виллоу… – Раймонд обернулся на нас. – Мои друзья…

– А, ну да, о чем я думаю. Не пройдет и часа, как ты сам им все расскажешь, – раздраженно согласилась леди-ректор.

– Они имеют право знать правду.

И стоило бы обрадоваться, что я смогу прикоснуться к тайне века, но короткое слово «друзья» отозвалось в сердце тупой болью. Он не мой, никогда моим не был и теперь уже точно не будет мне принадлежать. Просто друг королевских кровей. Матушка будет в восторге.

Энт-Виллоу повела пальцами, и дверь в зал плотно закрылась, а из пола проросли плетеные кресла. Женщина тяжело опустилась в одно из них и, запрокинув голову, сказала:

– Мелисса, яблочек бы нам, а? Сил никаких нет же.

Яблоня в центре зала зашуршала, и из-под ее ветвей вышла внушительная корзина, полная золотых яблок. Корзина тяжело и медленно топала на своих коротеньких ножках, а добравшись до нас, разложилась на широкое блюдо, которое поднялось над полом на толстой короткой резной ножке, обратившись в низкий стол.

– Угощайтесь. Дивно бодрит и восстанавливает резерв магии, – Линнея приманила себе по воздуху яблоко и громко откусила.

Мы расположились кругом и принялись слушать.

Семнадцать лет назад наш мир настигла жуткая трагедия – разразилась гражданская война, в результате которой правящую семью перебили, и власть попала в руки мятежников.

Но никто не знал, что король отослал свою жену с трехлетним сыном в Древо познания. Ведь никто не станет нападать на собственных детей, а значит, наследник должен был быть там в безопасности. Энт-Виллоу была близка к короне, молода и, как она сама сказала, склонна к авантюрам. Она вызвалась сопровождать королеву, что в дальнейшем послужило отправной точкой истории мира Дерева.

Их карету перехватили. Охрану вырезали, участь королевы была еще более печальна. Но мальчик… мальчика удалось отбить. Энт-Виллоу оборвала нашивки с одежды принца и пешком, не скрываясь, направилась в Древо познания. По пути до академии она рассказывала всем и каждому, что в Древе познания можно спрятать детей, собирая вокруг себя толпу, выставляя живой щит.

Это сработало, и они смогли дойти до Древа познания. А люди же продолжили приводить сюда детей. А вот взрослых не пускали.

– Уже не помню, чем я обосновала… кажется, что не хватит провизии. Чушь, конечно, но все были так напуганы, что повелись.

Ночью начался штурм Древа познания, однако академия выстояла. Все до сих пор гадают, как так вышло, но ответ прост: восемнадцатилетняя девчонка умудрилась разбудить Хранителя древа.

– Мелисса была та еще… недовольная жизнью женщина, – усмехнулась энт-Виллоу.

– Магическая сделка? – спросила Иви.

Леди-ректор кивнула.

– И чем же вы заплатили за это? – напряженно спросил Раймонд.

– Своим первенцем и чужим даром, – безмятежно улыбнулась женщина.

И спивающимся деканом моего факультета, очевидно, – подумала я, но хмуро промолчала.

Лидер мятежников был одержим идеей вырезать королевский род и, узнав, что в Древе познания скрылись дети, предложил энт-Виллоу сделку. Что угодно в обмен на наследника. Хранительница посоветовала, какие условия выставить, и предупредила, что переданный мятежникам ребенок – смертник. Линнея попросила выбрать самого больного и слабого ребенка из тех, кого привели люди под защиту Древа познания.

Утром энт-Виллоу вывела ребенка и зачитала требования: бессменное кресло ректора, материальные блага, неприкосновенность детей, пришедших под защиту кроны Древа. Условия были приняты полностью и безоговорочно, сделку скрепили магией. Трехлетнего малыша, которого выдавали за принца, убили на глазах у энт-Виллоу.

– Один короткий взмах меча, и ко мне по брусчатке катится головка с удивленным выражением лица. Лужа крови в утренних лучах была особенно поэтична. Я стояла и плакала от бессилия, а этот ублюдок еще и спросил: «Что-то не так? Этот вышел из-под кроны Древа познания, условия соблюдены». Ну я ему припомнила. Через три года этого подонка живьем разодрало на куски, – леди-ректор скривила губы в жесткой усмешке.

– Многие думали, что я героиня. Спасла детей, – энт-Виллоу подбросила и поймала яблоко. – Разубеждать толпу было не в моих интересах. А вот аристократы на меня ополчились. В их картинке мира я предала смерти последнего из королевского рода. Представляю теперь их перекошенные лица…

Очень быстро встал вопрос, что делать с детьми в Древе. Большинство вернулось в семьи, кого-то куда-то пристроили, а вот с Раймондом были проблемы. Мальчику нужно было соответствующее воспитание и образование, пока не настанет время заявить свои права. И тогда энт-Виллоу пошла на еще одну сделку.

Древо Кирсс после первого переворота оказалось в опале. К тому же жена главы древа родила наследника с ничтожно слабым даром, а второй ребенок родился мертвым. Однако у семьи Кирсс не осталось ни средств, ни влияния при новой власти, и от отчаяния древа обратился к презираемой им энт-Виллоу.

Леди-ректор охотно помогла ему в обмен на услугу. Она пообещала развить у наследника дар, а взамен попросила взять на воспитание ребенка. Воспитывать как равного, как аристократа, но без претензий на наследство.

– Он тогда подумал, что я пристраиваю собственного сына. Но на тот момент я уже расплатилась с Мелиссой, – женщина прикрыла глаза. – Вот так ты оказался приемным ребенком в древе Кирсс. Я не собираюсь оправдываться за поступки прошлого. Я присягала на верность короне и сделала все, чтобы королевский род Тамм не прервался.

В зале повисла звенящая тишина. Ректор поднесла золотое яблоко к лицу, глубоко вздохнула, открыла чуть светящиеся глаза и посмотрела на Раймонда:

– Отсюда не видно, но дворец уже вовсю цветет, отозвавшись на твое посвящение. На улицах начинаются волнения. Пятый час утра, но город не спит. Все только и говорят о том, что наследник крови вернулся. И я спрашиваю тебя: ты готов биться за власть и вернуть нашему миру былое величие?

43

В учебниках истории каждому значимому событию присваивают дату. Не просто год или год и месяц, а выбирают точный день в календаре. Так вот, реальные исторические события выглядят несколько иначе.

Никто не вышел на портальную площадь, не протрубил в рог и не объявил, что бойня за власть объявляется открытой. Гражданская война началась спонтанно и стихийно. И я никогда не думала, что она коснется моей семьи.

Древо Саар первым присоединилось к королевскому войску. А я получила короткую записку:

«Мия, я прошу тебя не покидать Древо познания. В ближайшее время это будет самое безопасное место в столице. Я люблю тебя.

Мама».

Говорят, война – это всегда личное. У моей семьи был особый счет к старой власти, и, кажется, мать собиралась предъявить его по полной. В чем я была с ней исключительно солидарна.

С друзьями последний раз мы виделись, когда всех студентов собрали в общем зале и леди-ректор взяла слово.

– Все вы видели черный замок в центре столицы. А некоторые любители табака, – выразительный взгляд на кого-то в толпе, – наверное, уже знают, что королевский дуб зацвел.

Взволнованный шепот прошел по залу.

– Должна сказать, я себе не так представляла возвращение королевского рода, но некоторые нетерпеливые студенты умеют не вовремя влезть не в свои дела. Что ж… отложим этикет и пафос, они все равно не популярны у нас. Имею честь представить вам Раймонда энт-Тамма, наследного принца королей по крови.

Раймонд, все это время сидевший рядом со мной, глубоко вздохнул, сжал и разжал кулаки и встал.

Зал шокированно молчал, а Иви ухмыльнулась и в полный голос заявила:

– Мы успеем позавтракать до штурма дворца или уже после победы?

Это немного разрядило ситуацию, но все же скептично настроенное большинство в лице какого-то парня попросило доказательства.

Здесь было важно сразу правильно себя поставить. Новый король не должен быть слабым или сентиментальным, но и жестокий сноб не вызовет симпатии.

И Раймонд поступил грамотно. Его правая рука от шеи до пальцев покрылась толстой корой. Черной, с золотыми прожилками. Принц шевельнул когтистыми пальцами, и того, кому требовались доказательства, приподняло над его стулом, а затем не слишком аккуратно уронило назад.

Не знаю, что здесь сыграло больше: имеющийся авторитет Раймонда или демонстрация его дара, но студенты прониклись и позже некоторые даже добровольно вставали под королевские стяги.

Я же в тот день пришла к энт-Койну и заявила, что не отойду от него ни на шаг, пока не научусь управлять даром. Декан как-то странно посмотрел на меня, но в подробности вдаваться не стал. А если он и сложил все факты, то выводы оставил при себе.

Где-то за стенами академии были беспорядки, но мы видели их разве что в виде струек дыма в витражных окнах. Внутри же все как будто шло своим чередом. Пары, тренировки, уроки. Ключевые слова здесь – как будто.

Те, кто держал власть, отчаянно защищались, понимая, что в случае поражения одним из них грозит смерть, а другим – забвение.

Оппозиция к той власти была не настолько мотивирована, но долгое время не знала, к какой стороне примкнуть. А затем распалась и разошлась по разные стороны баррикад.

Быстрой победоносной атаки не получилось.

Почти два месяца мой прекрасный, цветущий мир лихорадило. Все настолько устали от нестабильности, что готовы были магией и мечом выбивать инакомыслие. Нам нужна была сильная власть, здесь и сейчас, иначе мы уже никогда не оправимся от долгих лет смуты.

Если честно, я не рассчитывала, что происходящее за стенами академии коснется меня лично. Но непричастных эта война не оставила.

Через 61 день после заявления Раймондом своего права на престол на древо Саар напали. Узнала я об этом, когда меня вызвали к энт-Виллоу, которую нечасто теперь можно было застать в академии. Кроме нее в кабинете еще присутствовал господин Амброх, юрист нашего древа. Мужчина, сидевший в кресле, приветственно встал.

– Что случилось? – опустив всякие формальности, спросила я, обратившись к юристу напрямую.

– Энт-Саар… – Амброх пожевал губами, – на ваше древо напали и ваша мать, она… – трагическая пауза, – в тяжелом состоянии в госпитале Туссилаго.

Туссилаго – лучший гвардейский госпиталь, и про него шутят, что врачи там поднимут на ноги любого, даже если он умер пару минут назад. Это немного успокаивало, но сама новость не вызвала никаких эмоций. Просто факт, пустой и бездушный. Чтобы осознать и оценить величину беды, мне нужно увидеть мать. Я посмотрела на леди-ректор.

– Территория под нашим контролем, – без слов поняла она.

– Надеюсь, вы не отпустили экипаж, – сообщила я юристу.

– Эм… нет, экипаж ждет. Но перед этим нужно соблюсти кое-какие формальности, – бодро продолжил юрист, – поскольку матушка ваша в настоящий момент не в состоянии управлять древом, а пока вы числитесь наследницей, никто не может взять ответственность на себя. Вот, подпишите, пожалуйста.

И мне протянули плотную зеленую бумагу с вензелями и уже даже поставленной печатью Родовой канцелярии.

Я сначала подумала, что у меня от свалившихся новостей слова складываются в какие-то неправильные предложения с каким-то диким смыслом.

– Энт-Саар, документ составлен мной лично, никаких ошибок быть не может.

– Не сомневаюсь, – протянула я и медленно демонстративно порвала документ, лишавший меня имени и права наследования. – Можете пояснить, а в связи с чем составлена данная… бумажка?

Юрист, не будь дураком, сначала переменился в лице, а потом бодро сдал нанимателя.

– Лорд Ядол сообщил, что у вас разладилось с матушкой, и вы выбрали стезю мага.

А, ну конечно. Налетело воронье.

– И как это связано с той лакмусовой бумажкой, которую вы мне подсунули? – елейным тоном спросила я.

Мужчина растерялся на пару секунд, но потом все же привел довольно слабый аргумент:

– Так ведь вы студентка, а управление древом отнимает все время. Вам придется бросить обучение.

Факт. Но передавать в чужие руки то, что моя мать такими силами создавала? Не дождутся.

– Энт-Виллоу, боюсь, мне придется отчислиться по собственному желанию, – ровно произнесла я.

– Вот так кардинально? – удивилась леди-ректор. – Я думала, ты возьмешь академический отпуск. И вернешься к учебе, когда закроешь все вопросы в своем древе.

«Если вернусь,» – мрачно подумала я.

Заявление на академический отпуск заняло пару минут. Юрист, явно не готовый к такому повороту событий, хотел сначала ознакомиться с ним и дать свое экспертное заключение, но под тяжелым взглядом леди-ректор как-то резко погрустнел.

Когда мы с господином Амброхом уже выходили из кабинета, я почувствовала движение на запястье. Опустила взгляд и поняла, что руническая надпись на сдерживающем браслете нарушена. Я обернулась на леди-ректор, сама не зная, что намереваясь сказать или спросить. Женщина сидела, оперевшись локтями об стол, переплетя пальцы на уровне подбородка. Поймав мой взгляд, она едва заметно усмехнулась, а ее зеленые глаза на мгновение вспыхнули.

И я промолчала.

44

Война не романтична и не поэтична. Можно сколько угодно рассказывать о том, как звенит сталь, как сверкает магия, как ровные ряды «наших» сминают оборонительные укрепления «их». Но истинное лицо любого вооруженного конфликта – это не блестящие латы и развевающиеся стяги. Чтобы понять, что из себя представляет война, вам нужно попасть в госпиталь.

В Туссилаго творился сущий бедлам. Лекари, похожие на тени от усталости, раненые, которых пристраивали прямо в коридоре, родственники, которые пытались узнать о близких. Пахло кровью, немытым телом, смертью. Кто-то стонал, кто-то ругался, кто-то плакал. «Своим» находили палаты и лекарства, «чужим» помогали по остаточному принципу. Как сказал потом один из лекарей, да, всех жалко, и мы приносили клятву Отцу лекарей, но… но ресурсы конечны. И ресурсы – это не только койки или лекарства, ресурсы – это лекари и их время.

На меня, невысокую девушку в форме студентки Древа познания, не обращали внимания. Людям было не до того, и фразу «Добрый день, не могли бы вы оказать мне услугу и подсказать, как мне разузнать, что с моей матерью?» слышали по много раз за день. Юрист, вызвавшийся меня сопроводить, с трудом сдерживал ухмылку. Сомнений не было, что он в подробностях и красках донесет все, что сейчас увидит. Наверное, так же себя чувствовал Раймонд, когда наши же студенты попросили доказать его право наследования. Одно неверное действие, и никто уже не воспримет тебя всерьез.

Можно было закатить скандал. Мол, я энт-Саар, дочь той-самой-Ребекки, а ну-ка, быстро! Но люди устали, и даже если бы это сейчас и сработало, то в долгосрочной перспективе нанесло бы урон моему авторитету. Значит, решение должно было быть более изящным.

Я заметила мужчину в халате лекаря. Он пытался осмотреть мальчонку, но тот был перепуган и вертелся изо всех сил, хныкал то ли от боли, то ли от страха, и уже готов был разразиться громким, пронзительным детским плачем. Но маленькая синяя бабочка, севшая ему на ручонку, заставила ребенка замереть. Пока малыш восхищенно рассматривал моего ори, лекарь спешно рассматривал малыша. Не обнаружив никаких повреждений, мужчина сгреб ребенка в охапку, облегченно выдохнул и заметил меня. Я же призвала еще одну бабочку, и заставила их кружиться вокруг мальчонки к полному восторгу последнего.

Это, конечно, не живой щит, как провернула энт-Виллоу, но тоже сработало. Минуту спустя, сдав ребенка какой-то лекарской сестре, мужчина подошел ко мне. Высокий и тощий, с нездоровым цветом лица и дерганными движениями, он вымученно улыбнулся мне:

– Спасибо.

– Сын? – спросила я, наблюдая за тем, как малыш на руках у такой же замученной девушки пытался дотянуться до кружащейся рядом бабочки.

– Племянник. Привезли со всеми, я думал, тоже раненый. Самые страшные несколько минут в моей жизни, – признался лекарь, нервно забрав сальную прядь с лица.

– Рада, что все обошлось.

– Могу чем-то помочь?

– Не уверена, – честно призналась я. – Хочу узнать, что с матерью, но никто толком не знает.

– О, это не проблема! – оживился мужчина. – Имя?

– Ребекка энт-Саар.

Мужчина резко нахмурился, а я внутренне похолодела.

– Ваша реакция меня пугает.

– Ммм… мы ее погрузили в лечебный сон.

В лечебный сон погружают только безнадежно больных, чтобы они могли безболезненно умереть.

– О, нет-нет, не пугайтесь! – спохватился лекарь, увидев выражение моего лица. – Она в порядке. Ну, относительно. Она просто была настолько ммм… разгорячена боем, что не могла вернуться в человеческую форму. А увидев тут в коридорах раненую оппозицию, чуть не устроила бойню… Впятером усыпляли.

Мне снова кажется, что я ничего не знаю об этой женщине.

– Я могу увидеть ее?

– Да, вполне… Энни, проводи эту леди к энт-Саар.

Я поднялась к матери, которой выделили целую палату, с помощью Энни нашла лечащего врача, узнала, нужно ли что-то для матери, для врача или для Энни, сотню раз спросила, все ли в порядке с моей матерью, и, получив сотню раз утвердительный ответ, направилась в древо Саар, морально готовясь к схватке с любимыми родственниками.

45

Моя мать стала главой древа не по праву крови, но по праву вдовы. И только вернувшись в родное древо, я, кажется, поняла, почему она никогда не пользовалась магией, вела себя надменно и регулярно давила авторитетом. Ответ оказался до безобразия прост – иначе не работало.

Само древо практически не пострадало от боя, разве что стекла выбило в окнах. Однако территория вокруг была обезображена. Земля выжжена магией, в ограде проломы, дорога будто вспахана. Внутри, естественно, уже ждали все возможные родственники, претендующие на кресло главы. Первым в очереди был Ядол – младший брат моего погибшего отца.

Я появилась эффектно, прямо посреди ужина. Под замолкших родственников прошагала до места во главе стола, где сидел Ядол, и сообщила:

– Благодарю, что своевременно уведомили меня, а также составили все необходимые бумаги.

Любимый дядюшка тепло улыбнулся, поднялся на ноги, обнял меня, сказав, что очень рад моему такому взрослому поступку, что он и все присутствующие гордятся мной и уважают мой выбор… В общем, много он успел наговорить, прежде чем я отцепила его от себя и попросила освободить место.

– Я все же наследница, так что теперь заботы древа – моя прямая обязанность. Как замечательно, что вы мне об этом напомнили.

Не передать словами его выражение лица. Но к чести дядюшки, он сдержался. А вот его младшая сестра Зоуи – нет:

– Да что ж это делается-то! Сначала мать твоя, паршивка, узурпировала главенство древа, а теперь ты, дрянь, деньги почуяла и решила, что здесь кормят лучше?! Да твой отец увял бы от стыда, если бы узнал, что…

Что бы там узнал мой отец, по мнению тетушки, мы уже никогда не узнаем, потому что в тарелке у этой милой женщины открылось окно призыва, и в ее шикарный ужин выползла очень сердитая гадюка. Зоуи пронзительно завизжала, все повскакивали с мест, суматоха была потрясающая. Одни мы с дядюшкой не шевелились, устраивая дуэль взглядом.

Ядол высокомерно заявил:

– Ты недостойна быть наследницей, и уж тем более главой рода.

– Не совсем понимаю, отчего вы так торопитесь похоронить мою мать. Я была в госпитале и говорила с лекарями. Она поправится через несколько месяцев и вернется сюда главой и хозяйкой.

– Я тоже был в госпитале и знаю это. А еще знаю, что идет война, и древа военнообязанный. А кроме этого, он должен защищать древо, а также его интересы. Когда твоя мать очнется, в лучшем случае будет новая власть и поделенная добыча. А худшем – древо без защиты погибнет. Ты, маленькая избалованная девчонка, которая всегда думала только о себе, не в состоянии взять ответственность за наше древо. Ты даже имя наше носить не достойна, – зло цедил Ядол.

Он, конечно, отчасти был прав. Принимать на себя управление древом – это последнее, к чему я сейчас готова. Но и отдавать власть в эти жадные руки, которые все деньги проматывали и регулярно просили у матери еще и еще, я тоже не была готова.

– Не вам решать, кто достоин.

– Не мне, – согласился Ядол. – Но есть независимый судья – Хранитель древа.

Я вскинула бровь. Мало кому удается призвать себе на помощь Хранителя, да и призванный не всегда помогает потомкам. Обращаясь к высшим силам, нужно быть достойным их внимания, а, естественно, зачастую их пытались разбудить при малоприятных семейных склоках. Подобные истории часто оканчивались жертвами.

– И что же вы предлагаете? Разбудить Хранителя и предоставить ему право выбора?

– Понимаешь, Мия… – ухмыльнулся Ядол, – здесь все горячо поддерживают мою кандидатуру. А вот ты, к сожалению, никому не интересна. Впрочем, как и твоя мамаша. Так что, если очень хочешь, можешь попробовать призвать Хранителя на помощь.

Я почувствовала, как такая знакомая и пьяняще-приятная злость потекла по венам. Сложно ненавидеть родственников, но иногда общая кровь ничего не значит. А если для них это просто вода, то почему я должна пытаться кого-то образумить?

– По документам у вас никакого права, – заметила я.

– Пожалуй. Но, знаешь, время неспокойное, кому ты побежишь подавать апелляцию? А госпиталь дорогой. Хочешь, чтобы твоя дражайшая мамочка смогла долечиться – уступи мне.

Возможно, это было вполне разумное предложение, учитывая обстоятельства. Все же шла война, я слишком молода и не готова управлять, да и с магией у меня известные проблемы. Но его высокомерно-снисходительный тон, сам факт предательства такого, казалось бы, близкого человека, родственника второго круга, подтолкнули меня к необдуманным действиям.

Я была слишком зла.

46

В отличие от Древа познания, наше святилище находилось под самой кроной. Это было небольшое светлое традиционно круглое помещение. Куполообразный потолок представлял собой единое окно из тонких переплетенных веток и стекла. Даже не знаю, как все уцелело, учитывая последние события.

Меня никто не потащил сюда волоком или не отвел под конвоем. Родственники надеялись, что я вернусь в Древо познания и больше не помешаю им делить сбережения моей семьи. Но упрямством я пошла в мать, поэтому прямо после разговора с Ядолом отправилась в святилище. Хорошо бы съездить в Древо познания, выяснить, как призывать Хранителей, вернуться обратно и провести ритуал. Но что-то мне подсказывало, что, выйди я из собственного древа, обратно меня уже никто не пустит.

В центре помещения стоял массивный постамент из резного светлого дерева. На постаменте располагалась деревянная чаша. Кривоватая, старая, щербатая чаша. Я заглянула внутрь, даже не зная, что рассчитывая там увидеть, и, естественно, не обнаружила ничего.

Прошлась по комнате, ведя пальцами по стене, размышляя о ситуации. Наверное, можно призвать ори, отправить его с посланием… но это для меня было слишком сложно и, если честно, я все еще боялась пользоваться магией на полную силу.

Сделав полный круг, я снова подошла к чаше. В голову пришла шальная мысль: если Хранители такие суровые и не гнушаются кроваво разделываться с собственными нерадивыми потомками, то, может, стоить надрезать ладонь и налить в чашу собственной крови… ну мало ли, вдруг поможет?

Но чаша не была пустой.

В ней лежали соцветия ясеня, словно только что срезанные с дерева. Тонкий аромат. Такой родной и близкий, заставил сердце защемить от тоски. Я уселась на пол, откинувшись спиной о постамент, и обняла собственные колени руками. Ну почему, почему здесь нет отца? Никто бы не посмел перечить главе рода, будь он мужчиной!

– Думаешь? – раздался задумчивый голос, и я от неожиданности вздрогнула.

В паре шагов от меня стоял парень, наверное, мой ровесник. Расстегнутая до середины груди рубашка, кожаные латанные-перелатанные штаны. Очень светлые длинные волосы и глаза цвета нежной молодой листвы. Он был бос и в целом имел вид какой-то помятый, видимо, отсыпался с дороги. Учитывая, сколько родственников одномоментно собралось сейчас в моем древе, меня не удивило незнакомое лицо.

– Думаю что? – не поняла я.

– Думаешь, будь твой отец тут, все было бы иначе?

Я что, последнюю мысль произнесла вслух?

– Не знаю, – честно призналась в ответ. – Просто хотелось бы верить.

– Верить – это хорошо, – согласился юноша. – Правда, слепая вера – это плохо.

– У меня нет слепой веры, – пробурчала я в ответ. – Ты как тут вообще оказался?

– Вошел через дверь.

– Здесь есть потайной проход? – удивилась я.

– Ну… что-то вроде того, да, – кивнул юноша.

– И зачем ты сюда пришел? Ядол послал? – нахмурилась я, подумав, что если убить меня тут, то потом можно всем рассказывать про кару Хранителя.

– Вот еще, – фыркнул парень, опускаясь на пол рядом со мной. – Они просто так злятся, что никакого покоя нет.

– Понимаю, – вздохнула я.

– А ты зачем пришла?

Пришлось еще раз тяжело вздохнуть. И правда, зачем я пришла? Ну вызову Хранителя, и что мне ему сказать? Прости, дорогой предок, что нарушила твой многовековой сон, но меня тут обижают злые родственники, не поможешь?

И сама рассмеялась от абсурдности этой идеи.

– А я пришла успокоиться. И подумать.

– Ты тоже злилась, – юноша не спрашивал, он утверждал.

– Злилась, – согласилась я.

– А почему перестала?

– Потому что это не поможет с решением. Здесь нужно что-то похитрее… но я никогда не думала, что придется бороться за власть. И уж тем более в собственном древе, – нахмурилась я.

– И что ты будешь делать с этой властью, если получишь? На что ее употребишь?

– Пока хорошо бы пережить революцию и не растерять земли и людей, – пожала плечами в ответ.

– А потом?

Я задумалась.

– Потом хорошо бы доучиться. Ну и есть такое подозрение, что в Древе познания не учат управлять собственным родом.

– Это да, – рассмеялся юноша. – Но тебе есть у кого спросить.

– Уверена, мама не придет в восторг от подобного расклада, – грустно улыбнулась я.

– От чего же?

– Ну, она хотела, чтобы я удачно вышла замуж…

– Теперь догадываешься почему?

Я нервно фыркнула.

– Да уж, пожалуй, догадываюсь.

– Что будешь делать? – юноша посмотрел на меня.

– Вот хотела накапать собственной крови в чашу. Вдруг это поможет призвать Хранителя.

– И что бы ты ему сказала?

– Ну… я бы спросила, получится ли у меня быть главой.

– А если бы он сказал «нет»?

– Ну нет так нет, – пожала плечами. – Спросила бы, у кого получится.

– А если бы он сказал, что это Ядол? Смирилась бы?

– Не знаю… Понимаешь, мне, наверное, все равно, кто это будет, если он не навредит. Но я не верю, что Ядол из таких. Он слишком… узко мыслит.

Юноша кивнул и помолчал, размышляя о чем-то своем. А потом совершенно внезапно заявил:

– Не поможет.

– Что?

– Кровь в чаше.

– Думаешь? Жаль…

– Зато я знаю кое-что другое, – он поднялся на ноги и протянул мне руку:

– Поднимайся.

Я оперлась правой рукой на пол, а левой – на протянутую мне руку. Юноша обхватил ее чуть выше запястья и легонько дернул на себя, помогая подняться. А едва я оказалась на ногах, как руку пронзила дикая боль, словно в кожу впились сотни иголок разом. Юноша крепко держал меня и смотрел прямо в глаза.

И я поняла, что передо мной стоял не человек.

Сквозь черты лица начала прорезаться кора дерева, в его длинных волосах запутались зеленые листья, светло-зеленые глаза сияли, и нельзя было отвести взгляд. Хранитель держал меня мертвой хваткой, вокруг кружились ясеневые листья, а я замерла, парализованная не то ужасом, не то болью, отдававшей до самого затылка.

– Тебе нужна не власть, но процветание, и я выбираю тебя.

И не было ни одного человека во всем древе Саар, кто не услышал его.

47

На память от встречи с Хранителем у меня осталась татуировка на левой руке чуть повыше запястья. Она была сделана бледно-зелеными чернилами, казалась объемной и изображала раскидистое дерево, заключенное в круг. Наверное, я не слишком ошибусь, если предположу, что этот рисунок был сделан чистой магией.

После того внезапного признания меня главой родственнички как-то поутихли. Авторитет Хранителя непререкаем испокон веков, а все недовольные в зоне риска на отлучение от древа. Я же незаметно втянулась в рутину, хотя, казалось бы, какая рутина могла быть посреди войны?

Древо Саар поставляло провизию для королевских войск. Очень быстро пришлось узнать, что поставки – это сложная логистика. Что задержка в поставках чревата голодными воинами. И что дороги – это один из ключевых факторов победы. А значит, на обозы часто нападали оппозиция или просто местные мародеры.

Как оказалось, нельзя просто победить в паре уличных боев или областных стычках, чтобы громко заявить о собственной победе. Любая власть держится на практических вещах. В этой революции побеждал тот, кто владел: дорогами, почтой, королевским дворцом и портальной площадью. Причем если первые два были распределены по всему миру, то последние пункты сосредоточены в столице. Мне казалось, что логично отбить столицу, а потом уже потихоньку наводить порядок в провинции. Но знающие люди разъяснили, что можно отбить столицу и оказаться в полном окружении, без провизии и места для маневра.

С того дня, как я заняла кресло главы древа, прошел уже месяц. За это время войска Раймонда успели укрепиться на основных трактах, занять крупнейшие почтовые отделения и отбить портальную площадь. Велись последние ожесточенные бои за королевский дворец, который оппозиция уже пару раз безуспешно пыталась взорвать.

Моя мать пришла в себя, с мрачным выражением лица выслушала последние новости и принялась активно раздавать мне ценные советы. И честное слово, на этот раз я слушала внимательно, не спорила и была прелестным ребенком, даром что древа.

В общем, все шло к своему логическому завершению. Я надеялась, что со дня на день этот кошмар закончится, и мы сможем выдохнуть и заняться не обороной, а восстановлением.

Но напоследок и мне пришлось стать невольной участницей решающих событий.

Раз в три дня я ездила в госпиталь. Проведывала мать, привозила продукты для лекарей и сестер, с замиранием сердца пролистывала списки погибших, молясь всем Хранителям мира, чтобы не увидеть там знакомых имен.

Этот день не стал исключением. Но кто же знал, что именно этот день станет финальным в битве за власть над миром Дерева.

Мне было неловко ездить в шикарной карете или в дорогом экипаже. Шла война, и многие люди лишились крова, а шиковать перед их носом собственным достатком мне не позволяли совесть и инстинкт самосохранения. Уставший и оттого обозленный народ подчас опаснее оппозиции, даже если ты отстегиваешь ему на хлеб из своего кармана.

Поэтому я предпочитала пользоваться двуколкой, хотя и трясло в ней изрядно. Конечно, часто это порождало заминки на кордонах, – гвардейцы не признавали в пыльной повозке наличие важной персоны, и мне приходилось вылезать, трясти родовым артефактом перед их носами, слушать скупые извинения, забираться обратно и ехать дальше.

Сегодня было особенно нервно, за прошедшие три дня количество пропускных пунктов увеличилось вдвое. Я в очередной раз совершенно неизящно спрыгнула с двуколки, на ходу стягивая перчатку, чтобы продемонстрировать кольцо Саар.

– Леди, какая встреча, – улыбнулся парень в форме без знаков отличия.

Блекло-зеленые глаза, сальные волосы тусклого оттенка, нехорошая усмешка.

Лойд.

За спиной раздался сдавленный булькающий звук. Я обернулась и увидела, как мой возница завалился набок. Изо рта у мужчины текла кровь, тело пару раз дернулось в предсмертных судорогах и замерло. Лошадь бы понесла, как и любое животное она не любит мертвецов, но ее крепко держал под уздцы кто-то в форме боевого дендроида.

– Еще вчера тут были ваши бойцы, а сегодня уже нет. Забавно, да? – нервно улыбнулся Лойд. – Если ты кого-то знала, могу отвести поздороваться. Правда, боюсь, тебе не понравится запах. В теплоте нашего мира трупы имеют скверную привычку смердеть.

Я оценивающе посмотрела на парня и утвердительно заявила:

– Ты здесь не главный.

– К твоему глубокому сожалению, – кивнул он и добавил еле слышно: – Перчатку надень.

– Ну, что это у нас тут за пташка? – к нам подошел грузный мужчина с маленькими поросячьими сальными глазками.

– Моя давняя подружка, – оскалился Лойд.

– Да? Что-то ты не рассказывал про нее… – меня окинули таким взглядом, что захотелось срочно принять горячий душ и отмыть себя до скрипа. – Ах ты ж!

Раздался взрыв и над головой пролетела очередь из коротких боевых заклинаний. Люди бросились к укреплениям, забыв обо мне и Лойде, готовясь отбиваться от королевской армии.

– Отдай кулон, и я тебя отсюда выведу, – внезапно произнес Лойд.

– С минуты на минуту тут будут королевские войска, и ваше жалкое сопротивление сомнут, – высокомерно заявила я, сетуя, что не спрятала его под одеждой.

– Да только тебя сомнут вместе с нами, – его глаза лихорадочно блестели.

Раздался еще один взрыв и грохот атакующих заклятий. Я вздрогнула, и Лойд рванулся ко мне, вцепился в кулон и потянул его на себя. Шею больно резануло, я схватилась за цепочку, ослабляя натяжение.

– Ты не понимаешь… – шипел парень, – если я отдам ему это, он расскажет, как спасти мое древо! От этого зависит судьба моей семьи!

С обеих сторон нарастал грохот. Топот сотен ног, свист атаки, осколки стекла и камня и вопли раненых.

Я уже была однажды в таком месиве. Шестнадцать лет назад я вынесла из чужой войны этот камень. И он не стоит того, чтобы умирать за него на другой войне.

Не знаю, как у меня получилось сделать это в перчатках, но пальцы с первого раза расстегнули замок. От неожиданности я упала навзничь, а Лойд так и остался стоять, держа мой кулон в руках.

А в следующее мгновение под грохот новой атаки по его животу расползлось кровавое пятно, и парень рухнул, как подкошенный.

Я замерла прямо на брусчатке улицы, испуганная, скованная парализующим страхом. На меня надвигалась страшная, неотвратимая волна, от которой не убежать и не скрыться. Последняя победоносная атака, сминающая все на своем пути.

Шестнадцать лет назад меня и родителей спас огненный щит сопровождающих нас легионеров. Но мир Огня погиб, портал в него запечатан, а рассмотреть меня за вражеской баррикадой было практически невозможно.

И я не ожидала, что в самом сердце мира Дерева кто-то сможет развернуть вокруг меня защитный огненный купол.

48

Я сидела в кабинете и изображала бурную деятельность. У меня нашлось тысяча и одно срочное дело, никак не позволяющее покинуть родной дом. Я готова была перекопать все теплицы энт-Эпли, лишь бы не ехать во дворец и не встречаться с юным королем.

Но у матушки на этот счет были свои доводы. Она вошла, тяжело опираясь на трость, уселась в гостевое кресло и выразительно посмотрела на меня.

– А ехать придется, – сказала мать, продолжая утренний разговор ровно с того места, где мы остановились.

– Зачем? – безмятежно поинтересовалась я, перекладывая бумаги из одной стопки в другую.

– Древо Саар внесло неоценимый вклад в победу, так что стоит лично выразить Его Величеству свою бесконечную преданность и готовность служить короне. Это укрепит твои позиции наравне с остальными.

Пришлось тихонько вздохнуть и признать поражение.

– Хорошо.

– Я заказала тебе дивное платье глубокого синего цвета.

– Мне все равно, – равнодушно ответила я.

Мать поджала губы, тяжело поднялась на ноги, но озадаченно замерла:

– А где твой кулон?

– Кто?

– Кулон, который даже мои изощренные угрозы не могли заставить тебя снять.

– А, кулон… Ну, очевидно, где-то на улицах столицы. Безвозвратно утерян к твоей великой радости.

Мать нахмурилась, посмотрела куда-то в сторону и тихо сказала:

– Мне тоже его не хватает.

– Ты никогда не рассказываешь о нем.

– А что рассказывать? – пожала она плечами. – Память – она же не в образе или в историях. Для меня память о твоем отце имеет материальное воплощение.

– Древо Саар? – усмехнулась я.

– Нет.

– А что тогда?

– Ты.

Я промолчала. Нечасто она говорила подобные вещи, и я каждый раз не знала, как реагировать. Впрочем, Ребекка энт-Саар не была любительницей сантиментов.

– Тогда я наконец-то смогу подобрать тебе подходящий платью гарнитур, – произнесла мать.

– Сможешь, – покорно согласилась я.

49

Бал в честь коронации Раймонда энт-Тамма был невероятно роскошный. Черный дуб цвел золотым цветом, приглашенные гости показывали собственный достаток, зачастую пересекая границы вычурности и вкуса, в то время как простые жители столицы устроили уличные гуляния, празднуя возвращение короля.

Меня представили полным титулом «Мия энт-Саар, древа Саар, владелица Атарских и Мордских провинций, хозяйка долины Шешма, отмеченная Хранителем древа Саар».

Зал встретил меня довольно тепло и радушно. Подходили какие-то люди, восхищались моим успешным управлением древом Саар и внешним видом, некоторые особо наглые беззастенчиво рассматривали татуировку на моем запястье. Матушка подобрала короткие перчатки, намеренно открывая знак Хранителя.

Я даже получила пару приглашений на танцы, и когда открыла бальную книгу внести пометки, то на первой строчке увидела запись, сделанную маминой рукой: «У тебя прекрасное чутье на мужчин». Повинуясь внезапному порыву, я окинула взглядом зал, надеясь найти Раймонда.

Это было несложно.

Юный король стоял в окружении девиц всех мастей, и к нему было не пробиться. В сердце словно провернули тупой штырь. Его Величество ждет великолепное будущее и, думаю, в толпе вокруг него определенно есть хотя бы одна достойная юная леди. Которая не вызывает отвратительных воспоминаний о позорном призыве.

Я тихонько вздохнула и, старясь не привлекать к себе внимание, вышла на один из балконов. Ночь была нежна и тепла. Полная луна висела низко над горизонтом, затмевая своим светом Бриллиантовые дороги. Город гудел, город шумел, город праздновал возвращение короля. Все только и говорили о том, что вот сейчас-то начнется другая жизнь. И едва ли кто думал, что до другой жизни еще далеко, и путь к ней лежит через бесконечные объемы работы. Вернуть былое величие миру Дерева будет непросто, но я верю в Раймонда, верю в себя, а также в тех, кто выступал на стороне короны. Мы замотивированы самим фактом своей принадлежности к победителям, и уже потом идут клятвы короне, экономическая выгода, моральное удовлетворение.

Мы воевали за идею лучшей жизни и готовы продолжить биться за нее. Но на этот раз уже не магией и мечом, а плугом и серпом.

Я оперлась на широкие перила балкона и прикрыла глаза, слушая город, мечтая отсидеться тут весь бал и коротая время за мысленным списком дел на завтра. И никак не ожидала, что стану невольной свидетельницей одной довольно личной сцены.

Внизу, в саду прямо под балконом, на котором я пряталась от высшего общества, накрывшись пологом беззвучия, двое людей прятались от всего мира.

Линнея энт-Виллоу и Рагнар эльд-Лааксо.

50

Они стояли друг напротив друга, и воздух искрился между ними. Линнее хотелось броситься ему на шею, заплакать или закричать, умолять или угрожать, сделать хоть что-нибудь, чтобы он остался.

Но она не могла.

– Ты уезжаешь, – печально и утвердительно произнесла Линнея.

– Да.

– Прямо сейчас.

– Увы.

– Спасибо за помощь.

Мужчина усмехнулся.

– Сложно остаться в стороне, когда порталы под контролем оппозиции, а любимая женщина лезет в самое пекло.

– Я не лезла!

– Лезла. И я надеюсь, здесь больше нет ничего, что могло бы тебе угрожать. Кулон я забираю с собой, как и охотников за ним.

– Что ты будешь с ним делать?

– Отдам Сольвейг, – пожал плечами мужчина.

– Дочке?! Это же опасно! – возмутилась леди-ректор.

– Ее жизнь всегда будет опасна. Пусть тренируется на дураках.

– Будешь учить собственного ребенка убивать? – недовольно спросила Линнея.

– Буду учить собственного ребенка выживать, – сухо ответил Рагнар.

Женщина лишь покачала головой, а затем достала из кармана небольшой флакон в форме яблока.

– Вот, держи. Для твоей дочери.

– Если ты сейчас скажешь, что это противозачаточное зелье, я за себя не отвечаю, – мрачно заявил огненный маг.

Линнея беззвучно рассмеялась.

– Я об этом не подумала, но, если нужно будет, – напишешь. Сейчас же я даю тебе настой для чистоты крови. Чтобы род огненных королей никогда не прервался.

– Королевская кровь всегда доминирует, – покачал головой Рагнар.

– Пригодится на случай, если ты решишь выдать ее за Железного принца, – парировала Линнея.

– Хм. А я думал, это байки, что нездоровый интерес Серого Совета к миру Дерева связан с уникальным ресурсом, – прищурился огненный маг.

– Как видишь, нет. Бери уже! Мелисса не поймет, если ты откажешься.

– Сейчас я не буду это брать. Я все равно еще приеду, – золотые глаза в ночи светились, выдавая бурю эмоций мужчины.

– Зачем? – еле слышно, на выдохе спросила Линнея.

– За тобой, – глухо ответил Рагнар.

– Обещаешь?

– Даю слово. Когда все закончится, я заберу тебя отсюда.

Верила ли она ему? Верила.

Вот только «все» могло никогда не закончиться.

51

– Когда-нибудь он ее у нас украдет, – раздался за моей спиной низкий голос с легкой хрипотцой.

Я обернулась и, не поднимая глаз, присела в глубоком реверансе.

– Ваше Величество, благодарю за оказанную мне честь присутствовать на вашем торжестве…

– Встань, – раздраженно произнес Раймонд и тихо добавил: – Пожалуйста.

Я выпрямилась, сложила руки перед собой и продолжила изучать подол собственного платья. Краем глаза заметила, как сжались и разжались кулаки у короля.

– Мия… Ты смотрела на меня, когда никто не смотрел. Так почему не смотришь теперь, когда другие не отводят взгляда?

Потому что ты пропал на несколько месяцев.

Потому что теперь тебя окружают все шикарные женщины мира Дерева.

Потому что я боюсь того, как у меня колотится сердце в твоем присутствии.

– Мия… – тихий, низкий, чарующий голос звал, и сопротивляться было невозможно.

Я подняла глаза и утонула во взгляде его чистых зеленых глаз. Они сковывали, манили, заставляли меня дрожать от восторга. И они были слишком близко.

Ровно для поцелуя.

Эпилог

Тронный зал был полон. Люди шептались, вытягивали шеи и терзались от любопытства. Не каждый день в мир Дерева пребывают такие послы!

Раймонд энт-Тамм сидел на неудобном тронном кресле и мысленно чертыхался на всех мебельщиков мира. Просил же сделать точно такое же, только удобное! Сделали точно такое же. И точно такое же неудобное.

Его королева, Мия энт-Саар, чувствовала недовольство своего мужчины и успокаивающе поглаживала супруга по тыльной стороне ладони. Раймонд, как и всякие маг, ненавидел многолюдные приемы, церемониал и пафос. Мия его точку зрения искренне разделяла, но статус обязывал. К тому же, в отличие от Раймонда, тронное кресло у нее было удобное. Хотя бы потому что оно было изготовлено по личному эскизу близкой подруги королевы – Иви энт-Бриза. Потребность в женском троне впервые возникла в мире Дерева только при нынешнем короле. Он первый возвысил супругу до своего уровня. И на пьедестале тронного зала, и по праву правления.

Наконец, глашатай бодро перечислил титул посла и распахнул двери. Придворные смолкли и жадно следили за шагающим по золотой дорожке молодым мужчиной. Как и все представители мира Льда, он был высок, жилист, белые волосы его соревновались с белизной кожи, а в сиреневых глазах затаилась глубокая печаль. Говорят, он был безумно влюблен в Сольвейг эльд-Лааксо.

Посол остановился у ступеней королевского трона и приветственно поклонился. Это было довольно забавно, учитывая, что не далее как утром они имели приватную и весьма плодотворную беседу и легко перешли на «ты».

После обмена дежурными фразами, положенным по этикету, пришел черед даров. Не тех важных бумаг, которыми обменялись стороны утром, а статусных подарков. Меха, драгоценные камни, какие-то редкие книги. Раймонд благосклонно кивал на каждый сундук или корзину, подносимую к трону помощниками посла.

И хотя перечисление привезенных подарков напополам с комплиментами правящей четы было довольно увлекательным, король все же отвлекся, почувствовав на себе внимательный взгляд. Взгляд женщины, которой был обязан всем – от собственной жизни до трона.

Линнея энт-Виллоу смотрела на своего воспитанника без тени улыбки. Сосредоточенно и даже как-то мрачно. Раймонд знал, что леди-ректор получила личное письмо через распинающегося у его ног посла, но о содержимом конверта лишь догадывался. Этот тяжелый глаз Линнеи мог быть и результатом скорбных вестей, и результатом принятия неприятного решения. Раймонд не знал, что скажет ему женщина при следующей встрече, но, очевидно, ничего хорошего он не услышит.

Тем временем длинный перечень даров почти иссяк, и последним королевской чете поднесли небольшой ларец. Ледяной маг шевельнул пальцами, и крышка ларца откинулась, демонстрируя содержимое. Этот дар уже был личный, и адресован не Раймонду, а Мие.

В ларце лежал тот самый кулон. Оправленный в ажурный орихалк на толстой литой цепочке в комплекте с тяжелыми серьгами и широким браслетом, словно отлитым из того же камня. Мия от волнения с силой сжала ладонь своего короля.

Раймонд оценил реакцию супруги и усмехнулся.

Кровавая королева умела делать подарки.

Конец

Content

Стааль Дарья Древо познания: Факультет призыва

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

Эпилог