Андрей Грачёв

Грани жадности

Я проснулся полностью разбитым, конечности жалобно ныли, мысли путались, глаза долго не хотели открываться. Лежу в кровати одетым – ну и дела! Что же со мной случилось? До чего неудобная кровать, давно пора от неё избавиться. Всё как в тумане, кости ломит, вижу только серое пятно – нет, на работу я сегодня не иду, это точно. Слышу какие-то голоса, жарко и язык прилип к нёбу. Наконец мне удалось совладать со своим растекающимся как нагретый воск телом и сесть. Где я?! Несколько раз протерев глаза я наконец смог осмотреться. Это было небольшое душное помещение без окон, с серыми оштукатуренными стенами, в котором пахло спортивной раздевалкой. По помещению были расставлены раскладушки, на них сидели смутно знакомые мне люди. Я предпринял ещё одну попытку разобраться в произошедшем и напряг память в поисках каких-то зацепок о том, как вчера закончился мой день.

…купить домой хлеба, томатную пасту и пару пакетов сока. Хмурое солнце едва пробивалось через сплошную серую пелену неба. Выходя из метро, я отметил отсутствие заколебавшего уже дождя, преследовавшего меня аж от самого офиса. В котором я с большим усилием отбывал повинность, считая дни до отпуска. Мы ждали его целый год, но как назло деньги отказывались копиться и теперь я стоял перед лицом печального факта – в отпуск ехать некуда и не на что. Я грезил морем, какой же это кайф, вырваться из московской осени в тёплые края, наслаждаясь ласковыми лучами прогревающего до костей солнца! Катя ещё надеется, что я смогу урвать что-то горящее недорого и мы всё же упорхнём хотя бы на недельку от наших проблем, но после раздачи долгов, с которыми просто нельзя было уже затягивать дальше, денег у меня осталось только дожить до аванса. Об отпускных не было и речи – я взял их вперёд в начале месяца, дочке на подарок. Кате, конечно, ничего не сказал. Она старательно скрывает и не подаёт виду, но я всегда замечаю, как она ревнует меня к дочери. У нас-то с ней так и нет детей.

Торговый центр у метро – то, что надо. Мысленно повторяю список покупок, добавив туда бутылочку хорошего пива – ну а что, на лишнюю сотню на море не улететь, а нервы успокоить надо. Какая-то суета у эскалатора, с трудом протискиваюсь мимо толпы зевак – молодая девушка с мегафоном бойко зазывает на рекламную акцию. Встретившись со мной взглядом отнимает ото рта мегафон и игриво интересуется: «Молодой человек, а вы готовы испытать свою удачу?». Симпатичная. Подхожу посмотреть – предлагает в честь юбилея какого-то инвестиционного фонда высокой доходности принять участие в лотерее. Ничего сложного, никаких вложений, приз 50 тысяч рублей и возможность, сохранив приз, принять участие в супер-игре. Лохотрон, но любопытно – чего народ толпится? Прохожу в центр круга, вижу других участников, сжимающих свои бумажечки. Беру билетик – хочу дождаться момента, когда попросят денег или подписать что-то, или номер телефона оставить – тогда сразу и уйду, а так – мало ли вокруг рекламных кампаний? Коллега так телевизор в одной из сетей по продаже техники выиграл, тоже думал развод – оказалось просто рекламная акция. Девушка крутит барабан, есть первые победители – кто-то прямо из её рук берёт деньги и, испуганно оглядываясь через каждый шаг в ожидании окрика, уходит. Другие же остаются – люди почуяли запах денег и готовы идти до конца.

Мой номер выиграл! Я долго рассматриваю купюры, пробую на шероховатость, смотрю на просвет. Похоже, что деньги настоящие – 10 бумажек по 5000, в чём подвох? Вот тебе и отдых, вот тебе решение всех проблем! Но постой, не все уходят с деньгами – некоторые остаются, девушка говорит, что оставшиеся ничем не рискуют, просто проедут на студию, где с ними снимут ролик и один из 10 счастливчиков сорвёт джекпот, а остальные получат ещё 50 тысяч сверху к тому, что им уже дали. 5 миллионов рублей можно получить и гарантированно 100 тысяч, просто снявшись в каком-то ролике! Хм, а что я теряю? Пока набор финалистов ещё идёт, сообщаю девушке о своём желании продолжить игру и встаю в сторонку к растущей кучке людей. Жду окончания розыгрыша. Хотел позвонить Кате и сказать, что задержусь, но как назло телефон здесь сегодня не ловил…

Эти люди из числа финалистов были сейчас здесь со мной, в этой комнате. Такие же растерянные, как и я, в той же одежде, что я их запомнил. Я искал глазами к кому бы обратиться за объяснениями, но в каждом ответном взгляде читал тот же встречный вопрос. Девушка, милая шатенка, тихо плакала. Крупный мужик с мясистой рожей в чёрной кожанке барабанил кулачищами в металлическую дверь. Длинноволосый парень о чём-то жарко спорил с женщиной средних лет. Никто не понимал, что здесь творится и как мы все тут оказались. Очень жарко, я снял с себя куртку и спросил у товарища по несчастью, есть ли тут вода? Он указал на полуразграбленную упаковку пластиковых бутылок в центре комнаты и подсказал, что туалет они нашли в той комнатушке у противоположной стены. Справив нужду и умывшись тёплой водой с неприятным болотным душком, я вернулся в комнату и поговорил со всеми, пытаясь узнать хоть что-то новое, но у всех одна и та же история. Разве что кто-то вспомнил, как мы садились в микроавтобус у служебного входа в торговый центр.

Народ, похоже, окончательно оклемался – жаркий спор привлёк внимание людей снаружи. В замке двери загремел ключ – Михаил, мужик с мясистой рожей, подпрыгнул с раскладушки и решительно рванулся к выходу. Но увидев вооружённых людей опешил и молча отступил вглубь комнаты, за спины толпы, собравшейся на некотором отдалении от двери. В комнату вошло несколько вооружённых автоматами загорелых мужчин в пустынном камуфляже, а за ними ещё один, с кобурой на поясе. Короткостриженый поджарый мужчина в камуфляжных штанах и потной серой майке, сделав театральный жест рукой в сторону двери, потребовал выходить по одному без резких движений и встать снаружи у стены. У него было жилистое телосложение, резкие черты лица и седой ёжик на голове. Заметив, что я рассматриваю его, он вперил в меня взор своих холодных голубых глаз и повторил команду куда более грубым голосом. Мы поняли, что лучше бы повиноваться и начали выходить по очереди на свежий воздух.

В комнате было душно, но возле двери в меня пахнуло настоящим жаром и какими-то удивительными запахами цветущих растений. Изумлённые шепотки расходились по разношерстной компании, собиравшейся в указанном похитителем месте – на улице нам открылась невероятная картина: на раскалённой серой земле стоял хорошо организованный лагерь со множеством капитальных построек и несколькими периметрами металлического забора, вдали я даже увидел огромные ангары и что-то напоминающее взлётно-посадочную полосу. А за пределами лагеря сквозь многочисленную сетку забора открывались виды африканской саванны, которую до сих пор я видел только на экране, в своих любимых программах о путешествиях и дикой природе. Огромное красное солнце уже заходило, но всё ещё было неимоверно жарко – контраст с поздней московской осенью ощущался каждой клеточкой организма. Мгновенно вымокнув от обильного пота, я продолжил осматриваться, не веря своим глазам. Вокруг были блочные одноэтажные постройки, контейнеры и палатки. У стены одной из таких построек под наблюдением вооружённых автоматами людей мы и построились в ожидании каких-то объяснений. Куда нас занесло вообще? Сколько времени я был в отключке? Катя, наверное, уже все морги и больницы обзвонила! Последним из места нашего заточения вышел этот седой коршун с повадками киношного полковника. Он встал рядом со своими людьми и прочистил горло. Глядя поочерёдно на нас, он начал говорить громким командным голосом:

– Добро пожаловать на суперфинал! Времени у нас немного, работа стоит, поэтому перейду прямо к делу: мы находимся посреди нигде, никто нас тут не ищет и никогда не найдёт. Попытки отсюда бежать закончатся только одним из вариантов смерти, вовсе не обязательно быстрым и милосердным. Цивилизация очень далеко, никто из вас до неё не дойдёт. Живым отсюда можно выбраться только хорошо потрудившись, по истечении трёхлетнего контракта, который мы с вами сегодня заключим. Чтобы успешно отработать свой контракт и вернуться домой богатыми людьми вам придётся усердно работать и неукоснительно следовать простым правилам. Правило первое: я здесь закон. Все конфликты и споры решать через меня. Правило второе: мне плевать как вас зовут, что у вас осталось дома не выключенным и как страдают ваши дети без мамы и папы. Правило третье: это не курорт, вы здесь для того, чтобы работать. Работаем мы без выходных, но по 8 часов в сутки, сменами. Кормить и обеспечивать инвентарём вас будут. Попытки избежать выхода на работу, саботаж и лень – наказуемы. Правило четвёртое: внутренний периметр для вас под запретом, нельзя приближаться к нему и даже долго разглядывать. Мои ребята открывают огонь на поражение в случае, если ваше поведение покажется им подозрительным. Особенно это касается взлётно-посадочной полосы и отгрузочных складов. Вы находитесь в среднем периметре – здесь и будете обитать в свободное от работы время. Внешний периметр – место, куда допускаются аборигены и доставляется сырьё для дальнейшей сортировки, там будут начинаться и заканчиваться ваши рабочие смены. А теперь самое главное – ваша работа. Вы будете надзирать за тем, как местные жители добывают камни. Не ваше дело – как именно они это делают и насколько им тяжело, у каждого из вас будет свой участок контроля, за выработку суточной нормы на котором он будет отвечать. Местные – послушные, но ленивые и их постоянно надо подгонять, если вы хотите избежать встреч с куратором. А вы захотите их избежать, как только побываете на одной. В отношении вверенных вам работников разрешено применять насильственные методы стимуляции производительности труда, русский язык они всё равно не понимают – помните, что за недобор нормы методы стимуляции будут применены к вам, жалость и сочувствие будут здесь плохими товарищами. Но не увлекайтесь в воспитательном процессе! Нельзя калечить и убивать работников – это ценнейший ресурс, и они не рабы, а такие же наёмные труженики по трёхлетнему контракту, как вы или я. Есть определённые условия сделки с их старостами, дабы не нарушить которые они должны каждый день приходить на работу, где уже вы будете следить за тем, чтобы работали они продуктивно. Всем вам я дам новые имена, а меня будете звать Василием Васильевичем и если за три года умудритесь не доставать меня и моих людей, и не нарушать правила, то все вернётесь домой с полными карманами камней. Да, вознаграждение за труд не враньё, как и деньги, лежащие в ваших карманах. Перед подписанием я покажу запечатанные контейнеры с камнями, на которые наклеены ваши фото – это ваш джекпот по истечении контракта. Вопросы?

Он вытер запотевшее лицо шейным платком цвета серого песка и ждал нашей реакции на свои слова. Я заметил, что бойкий мужик, столь яростно колотивший огромными кулаками в дверь десятью минутами ранее – стоял позади всех и молча со страхом переводил взгляд с одного вооруженного охранника на другого, будто бы уже наученный жизнью не спорить с такими опасными людьми. А вот молодой патлатый парень напротив, решил покачать права, начав громко орать и требовать прекратить этот цирк вернув его домой. Главарь наёмников будто бы заранее был готов к этому скандалу и быстрым движением освободив пистолет от уз кобуры направил его на осёкшегося паренька. Двое других наёмников, на всякий случай, взяли оружие наизготовку. Повинуясь страху и стадному чувству, я вместе со всеми тут же отодвинулся подальше от ищущего в нас поддержки товарища по несчастью. Он испуганно вращал головой по сторонам, беспомощно переминаясь с ноги на ногу в центре пустой пыльной зоны отчуждения. Командир наёмников сделал шаг вперёд и, спокойно прицелившись, хладнокровно расстрелял парня прямо на моих глазах. Три выстрела громом разлетелись по округе, спугнув с ближайшего дерева стаю птиц. Мне хотелось кричать, но я не мог – страх сковал лёгкие, мышцы свело судорогой. Мы все, как зрители в амфитеатре, в молчаливом оцепенении наблюдали хладнокровное убийство человека. Парень рухнул в пыль как тряпичная кукла, подёргиваясь и захлёбываясь своей кровью, слепившей упавшие на лицо длинные волосы. Я с ужасом смотрел, не в силах отвести взгляд, как он умирает. А Василий Васильевич просто убрал пистолет обратно в кобуру и изучал на наших лицах воспитательный эффект от показательной казни. Сообщение было предельно простым – таких жадных дураков, как мы, у него в избытке. Я не знал, заплатят ли мне в итоге деньги, вернусь ли я через три года домой, но одно я знал совершенно точно – я очень хотел пережить сегодняшний вечер.

Через какое-то время я даже привык: кормили довольно неплохо, в свободное время можно было спать вволю или читать. Раз в неделю давали посмотреть на мой ларец с камешками, число которых по новым условиям увеличивалось по мере роста эффективности добычи. А уж я изо всех сил старался, чтобы эффективность росла.

***

На 31-м этаже сверкающей в полуденном солнце стеклянной башни, возвышающейся над окрестностями в самом центре города, в роскошной уборной для руководящего состава корпорации, молодой топ-менеджер умывался кристально чистой ледниковой водой, готовясь к итоговому отчёту за три года своего пилотного проекта, право на который он с таким трудом получил в своё полное безнадзорное распоряжение под гарантии невиданных доселе прибылей. Мало быть просто сыном Старика, чтобы унаследовать его дело. Особенно когда он отказывался добровольно уходить на покой и передавать добывающую империю своему старшему наследнику. Надо доказать, что ты достоин наследства. Он, а не двое других братьев или сестра, столь же рьяно бившихся за это сокровище. И он доказал. Его эксклюзивная кадровая политика принесла свои плоды – таких показателей не было никогда. Если это не убедит Старика отдать кресло, то он даже не знал, что тогда сможет. Причесавшись и поправив кричащий бордовый галстук, он направился к выходу, изо всех сил сдерживая себя от того, чтобы не пуститься бегом. Никто никогда не должен узнать всех деталей того, на что он пошёл, чтобы сегодня с триумфом войти в позолоченные двери кабинета отца.

Напустив на себя скучающий вид и недовольно косясь на дорогие часы, он стоял у стойки ресепшн в ожидании дозволения войти в святая святых. Секретарь, подхватив эту игру, демонстративно неспешно связалась со Стариком по интеркому и получив разрешение – нажала кнопку открывания массивных позолоченных дверей, практически ворот. Отец славился тягой к монументальному символизму и любил подчеркнуть, что тяжелый эффективный труд возносит человека на вершину Олимпа, с которого заслуживший такое право может в роскоши наблюдать копошение насекомых у подножия.

Вопреки ожиданиям встречи тет-а-тет, внутри за длинным столом собрался весь совет директоров, включая братьев и сестрицу. Ну что ж, так даже лучше, пусть они все увидят его триумф!

– Садись и слушай, – не дав открыть рот, с порога без всякого энтузиазма бросил сидящий напротив огромного панорамного окна отец. Улыбка мгновенно сползла с лица триумфатора. Что же могло случиться? Отец ведь знал о том, что он придёт с докладом о колоссальных запасах камней, собранных проектом сына за три года работы в Африке. Он видел все отчёты, следил за растущей прибылью. С ним должны были обращаться как с королём, а вместо этого указывают место, как дворовой собаке. В нём рос гнев и обида. А седой мужчина на золотом троне коротко кивнул заму и тот поднёс пришедшему тонкую папку с какими-то бумагами. Не дожидаясь, пока сын ознакомится с содержимым, отец продолжил:

– Сегодня утром китайский конгломерат компаний химической промышленности вдруг сделал заявление о готовности завалить рынок высококачественной синтетикой, ничем не уступающей природным камням. Они в тайне освоили технологию дешевого производства и твои впечатляющие результаты больше ничего не стоят. Наши акции обвалились, я продаю компанию, пока за неё ещё хоть что-то дают.

Content

Андрей Грачёв
Грани жадности