Aka Violator

Дюна. В Нейросети. Вторая Книга

Глава 1.

Коул стоял у входа на террасу и равнодушным взглядом обводил пол, усыпанный осколками стекла и слегка дымящимися дронами. Пахло сыростью и паленым пластиком.

Прибежавший на шум телохранитель с “глоком-18” в руках замер рядом, фиксируя происходящее и все еще пытаясь обнаружить источник угрозы.

— Прячь ствол. Шоу закончено, — бросил Коул и указал телохранителю на выход. — Закажи джет на Пекин и вызови Ханга с ребятами. Пусть все здесь зачистят.

Он уверенно отодвинул острый осколок ступней и, присев на корточки, взял в ладонь один из беспилотников. В отличие от других, этот был ещё «живой». Во время атаки Коул отбросил его ударной волной, вырубив, но не спалив. Намеренно.

— Изящная игрушка.

Коул склонил голову, и, все еще чувствуя пальцами теплый пластик, задумался. Был в нападении и положительный момент. Обозначились недостающие звенья, и можно было приступать к следующему этапу.

Он навел телефон и, сделав несколько снимков, отправил по назначению. Через десять секунд раздался звонок.

— Действовал профи. — Андерсон был в рабочем режиме и быстро включился в проблему. Ему было достаточно полученных фото, чтобы понять, что произошло нападение.

— Найди мне этого “повелителя мух”, - голос Коула звучал спокойно, но требовательно.

— Вряд ли мы через заказчика найдем исполнителя. Но это не проблема.

С Андерсоном было удобно работать. Один из его плюсов. Он быстро обрабатывал информацию, верно реагировал на логику указаний Коула и правильно предвидел ход событий.

— Я оставил для тебя пару живых. — Коул покрутил в ладони деактивированное устройство и, уронив на пол, встал и направился к уцелевшему окну, обходя осколки.

— ОК, — коротко ответил Андерсон и на секунду задумался, анализируя ситуацию.

Несмотря на серьезность положения, нападение дало правильное видение и выявило всех участников игры. Триады, проблемы с казино, авария были завесой. Отвлекающим маневром. Оружием. За ними стояли ребята позубастее. Коул сразу это понял и создал иллюзию, что заглотил крючок — нейтрализовал старика Чэна на юбилее и провернул две сделки в Лондоне, чтобы расшевелить осиное гнездо. Сегодняшнее нападение подвело черту — теперь Коул мог с точностью обозначить всех действующих лиц, чтобы никого не оставить без внимания. Теперь самое простое — зачистка. Дело техники.

— Что с защитой?

— Дал Шредеру доступ в “песочницу”, фальшивый сервер, — Андерсон бросил взгляд на монитор. — Он рад безумно. Пусть поиграется. Хочу покопаться в его кодах. Вдруг он что-то новое изобрел.

— Резонно. Но не тяни с ним, — произнёс Коул и дал следующее указание: — Вывози Злату из Гонконга.

Андерсон кивнул. Такой ход событий тоже предполагался. В случае необходимости. И данный случай подходил под эту категорию. Сейчас, когда операция выходила на финишную прямую, нужно было расчистить поле для манёвров, и Дюне там было не место. Могла попасть под раздачу. По сути, Коул мог ее отправить в Россию без присмотра на период разборок, но, учитывая, что они запланировали в отношении Вэйжа, Коул не мог гарантировать реакцию молодого Чэна.

— Я сделал ей визу в Штаты. В России мне сложнее осуществлять контроль, — отчитался он.

В своё время, когда шла разработка плана, Коул оставил вопрос направления эвакуации на усмотрение Андерсона.

— Не возражаю, — коротко ответил Коул.

— Ты сам с ней поговоришь сейчас, или мне ее проинформировать по дороге?

— Сам скажешь.

— Мне говорить ей о покушении? Этот факт будет предаваться огласке? — Андерсон интересовался не ради праздного любопытства. Пусть Злата и была уравновешенной и спокойной девушкой, но он понимал, что, как и все женщины, она попросит ответы, не получив их, начнет искать на стороне, и может наделать глупостей. Чем меньше неопределенности в таких вопросах, тем лучше.

— Не нужно. Я не буду привлекать полицию.

Андерсон вновь кивнул.

— Потом, когда все зачистим? Возвращать Злату в Гонконг? — этот вопрос был важен, главным образом, для Дюны, но теперь ему было самому интересно, как поступит Коул.

Секундная пауза — и ответ Коула.

— Нет. Она свободна.

— Понял. Вопросов больше нет.

— Завтра тебе в Пало-Альто доставят дронов, — добавил Коул и, дав отбой, активировал номер гонконгского офиса.

Андерсон откинулся на спинку кресла и посмотрел на монитор, где неутомимый Шредер развернул активную деятельность.

— У тебя, Антон, есть еще пара часов, чтобы пожить, — бросил он экрану и, выдвинув ящик стола, вытащил два паспорта. Свой и Дюны.

Глава 2.

Мы неслись по утреннему шоссе из аэропорта Сан-Хосе, за рулем комфортабельного автомобиля с логотипом Тесла сидел Андерсон, а в салоне тихо играла электронная музыка. Аккуратные дома, утопающие в зелени, пришли на смену небоскребам Гонконга, но я была не в том настроении, чтобы любоваться природой Кремниевой долины. Часы перелета поглотила разница во времени, и если бы не проносившийся за окном пейзаж, то я бы подумала, что мы все ещё мчимся по утренней трассе Гонконга.

Длительные часы перелета стали для меня не только временем, когда я смогла получить ответы на некоторые вопросы, но и периодом, когда у меня была возможность осмыслить свою жизнь заново, понять, как быть дальше, и в каком направлении нестись моему ветру, чтобы укрепить дюну.

Я закрыла глаза, и мысли унесли меня обратно в Гонконг, где Андерсон объяснял положение дел.

* * *

— Ситуация сложная, Дюна. Коул сейчас отсеивает балласт. И чем меньше у него помех…

— Ну да, понятно, — задумчиво перебила я его. — Как говорят у нас в России, “лес рубят — щепки летят”. Я не должна путаться под ногами. Просто… — я замолчала, подбирая правильные слова. — Если раньше Коул меня не прятал, потому что я была “девушка из коллекции”, то как меня будут воспринимать, когда я вернусь?

— Ты не вернешься.

— Не вернусь… — эхом повторила я, пытаясь осмыслить услышанное.

— Коул тебя отпустил, — продолжал бить реальностью Андерсон.

— Отпустил… — тихо произнесла я, будто пробуя слово на вкус.

И что сказать — оно мне не понравилось. Не понравилось настолько, что, осев в районе солнечного сплетения тяжелым свинцом, не давало вздохнуть полной грудью.

Я закрыла глаза и аккуратно выдохнула. Умом я все понимала. Я всегда осознавала свое место в жизни Коула — рано или поздно эта ситуация, когда мне скажут “свободна”, должна была произойти, а война с Триадами стала катализатором и ускорила этот процесс. Но осознание этого факта никак не влияло на мое нынешнее состояние, и сейчас, пытаясь свыкнуться с новой реальностью, я была к ней не готова.

В салоне цвета индиго повисла тишина, разбавляемая тихим гулом мотора и электронной мелодией, а я, пытаясь рассмотреть свой новый статус с разных сторон, внезапно поняла, что теперь, учитывая свою свободу, я могу остаться и здесь. Несмотря ни на что, я могла помочь Коулу в это непростое для него время. Сердце забилось чуть интенсивнее, а в голове уже зрел план действий.

— Если я свободна, то могу остаться в Гонконге… — уверенно проговорила я, повернувшись к Андерсону. — Теперь меня будут воспринимать не как девушку из коллекции. Так даже лучше. Вэйж больше будет мне доверять…

— Нет, Дюна. Здесь остаться ты не можешь.

— Но…

— Если ты реально хочешь помочь Коулу, не усложняй задачу ни ему, ни мне. На данный момент тебя все равно будут воспринимать в связке с Коулом, сколько бы ты не доказывала свое независимое положение, — уверенно ответил Андерсон.

— Но ведь Ирина продолжает жить в Гонконге, и ее никто не воспринимает как связующее звено с Коулом, — парировала я, хотя, возможно, Андерсон и не знал о ней ничего.

— Ирина жила и работала в Гонконге, задолго до того, как она сошлась с Коулом. Тебя же привезли в Азию намеренно. Оставшись в Гонконге, ты все равно будешь нуждаться в поддержке. Ты здесь никто. И первый, кто тебя “поддержит” будет Вэйж или Боб. Ты этого хочешь? Ты реально хочешь уйти в зависимость к ним?

Я вздохнула — логика Андерсона была неоспорима, и если я останусь и попаду в неприятности, Коул не будет меня из них вытаскивать. Я трезво оценивала ситуацию и свои возможности. А навязывать свою помощь, когда она не нужна, не стоило. Это походило бы на "медвежью услугу".

— Тогда зачем мне ехать в Штаты… — я вновь аккуратно выдохнула. — Я могу вернуться домой.

— Сейчас это тоже не самый лучший вариант.

— Почему? — я насторожилась. — Моим родным может что-нибудь грозить?

— Нет. Но в отношении тебя лучше подстраховаться. Штаты в этом плане удобнее, — ответил он, а я поняла, что скорее всего эта “подстраховка” как-то связана с Вэйжем.

— Думаешь, Чэн может мне причинить вред?

Андерсон промолчал, в салоне повисла тишина, а я, вновь пытаясь свыкнуться с новой реальностью, горько усмехнулась.

— Какая ирония, — тихо произнесла я, и Андерсон бросил на меня короткий взгляд. — Еще несколько недель назад я так просила меня отпустить. Так стремилась вырваться на свободу. А сейчас, когда получила долгожданную “вольную”, пытаюсь остаться.

— Люди вообще алогичны по своей природе, — внезапно произнес Андерсон те же слова, которые в свое время говорил Коул, и мое сердце вновь непроизвольно сжалось от боли разлуки, от осознания внезапного разрыва отношений, которые и отношениями сложно было назвать.

— Могу я тебя кое о чем попросить? — я внимательно рассматривала профиль Андерсона в подсветке индиго.

— Смотря что, — он бросил на меня короткий взгляд.

— Я, конечно, буду созваниваться с Лин, и знаю, что Коул выйдет победителем из всех неприятностей. Но и ты держи меня в курсе, какова ситуация в Гонконге и Лондоне. — Андерсон промолчал, а я, понимая, что он не расскажет мне ничего секретного, добавила: — По крайней мере, что сможешь рассказать.

Тень, так и не отводя взгляда от дороги, коротко кивнул, и в салоне вновь наступила тишина.

* * *

Сейчас, направляясь в сторону Пало-Альто, я снова и снова прокручивала наш с Андерсоном разговор, примерялась к новой действительности, и пыталась себя успокоить.

— Возможно, это и к лучшему, — аккуратно вздохнула я, чувствуя тяжесть в груди. — Возможно Коул предвидел и этот вариант.

Андерсон бросил на меня вопросительный взгляд.

— Если бы я осталась еще на несколько месяцев, то приросла бы к нему кожей. А учитывая, что рано или поздно я бы все равно была отпущена, то мне бы тяжелее пришлось. Как говорят в России “Что ни делается, все к лучшему…”

Я понимала, что уговаривала сейчас себя. Искала позитивные стороны своего нынешнего положения. Пыталась вписаться в новую реальность. Но так было легче. Так меньше болело в груди.

— Для людей жизнь — это эксперимент, — пожал он плечами, обосабливая себя. К нему это не относилось. — Много переменных и недостаточно констант.

— Хорошо сказано, — задумчиво усмехнулась я.

В салоне вновь воцарилась тишина, а машина совершенно беззвучно уносила нас по извилистой дороге все глубже в лесистую местность, которая совершенно не походила на ведущий центр IT-технологий.

Мои щеки начали гореть от жары, созданной климат-контролем умного автомобиля, и я, найдя верную кнопку на панели, слегка приоткрыла окно. Лицо обжёг холодный осенний воздух, и по телу пробежал озноб. Все-таки не только пейзаж отличал это место. Прохлада, сменившая влажный азиатский климат, тоже напоминала, что сейчас я нахожусь на другом конце света.

Я поёжилась от утреннего холода, но была ему рада. Холод отвлекал от мыслей. Холод придавал тонуса. Холод активизировал жизненные силы и возвращал меня в реальность.

— Закрой окно. Продует. Здесь не Гонконг, — послышался голос Андерсона.

— В России сейчас гораздо холоднее, — машинально ответила я, так и не повернув головы.

Андерсон промолчал, но внезапно на мои колени легла мужская спортивная кофта с заднего сидения, и окно начало медленно подниматься, скрывая меня от бодрящей прохлады.

— Замерз? — дернула я головой в его сторону. Накрытая собственными эмоциями, я совершенно не подумала о том, что самому Андерсону могло быть холодно.

— Нет. Я не знаю, как твой организм проходит акклиматизацию, — ответил он, а я внезапно посмотрела на всю эту ситуацию с его стороны. Будучи приближенным Коула с большим кредитом доверия, Андерсону навязали какую-то девушку, за которой он должен присматривать, как нянька.

— Я постараюсь не ныть, пока буду у тебя в Пало-Альто, — тихо проговорила я.

— Ты не мешаешь. — Андерсон быстро ухватил ход моих мыслей.

— Если перегну палку, дай знать.

Андерсон никак не отреагировал на мои слова, когда внезапно в салоне раздалась трель телефона и на массивном экране приборной панели высветилось имя "Марти".

Мой попутчик усмехнулся и принял звонок.

— Ну как? Нашел свою Теслу? — послышался молодой мужской голос.

— Да. Спасибо, что подогнал на паркинг.

— Я подумываю поменять Ауди.

— Ты его взял полгода назад.

— Я разогнался до сотни за две секунды. Все-таки я ее возьму. Тем более, мои ребята разработали новый криптоалгоритм. Деньги посыпятся рекой. А ты планируешь что-то новое?

— Я жду новый Родстер, — ответил Андерсон, а я отметила, что собеседник ничего не спрашивал о поездке.

— Да. Лари тоже спит и видит, когда Маск наконец-то разродится новым спорткаром. Кстати, о Ларри. Ты знал, что он отказал собственной жене и вложился в стартап ее же конкурента?

— У Лари нет понятия личного. Поэтому он один из лучших венчурных инвесторов от Эл-Эй до Сан-Франа, — усмехнулся Андерсон.

— Я бы на его месте все-таки подумал, — пошутил голос. — Теперь Кира ему не дает, а, учитывая, что он балуется кокаи…

— Я не один в машине, — оборвал его Андерсон.

Секундная пауза — видимо, собеседник переваривал новую информацию.

— Интрига… — голос усмехнулся, но не стал что-либо спрашивать. — Кстати, наши из Apple и ребята из Гугла собираются устроить небольшую регату на выходных. Ты как? Будешь обкатывать свою ласточку?

Андерсон бросил в мою сторону быстрый взгляд, видимо, решая, как поступить со мной, и ответил:

— ОК. Я в деле.

— Ну тогда прихвати с собой и свою Интригу, — усмехнулся голос и дал отбой.

Я хотела уже спросить, что значит “обкатывать свою ласточку”, и возьмет ли он меня на регату, когда машина, уже заехавшая к этому времени куда-то в лесную глушь, начала замедлять ход. Андерсон бросил “Приехали”, а перед глазами выросла большая частная вилла, утопающая в зелени и напоминающая, скорее, не дом, а футуристическую фигуру, сплошь выложенную темным зеркальным покрытием.

Глава 3.

Мы остановились, и я, рассматривая необычное строение, отражавшее зелень листвы, улыбнулась.

— Интересное сочетание — нетронутая живая природа и футуристическая архитектура, — тихо произнесла я, пока Андерсон колдовал над приборной панелью машины. Он ничего не ответил и, вновь активировав наш умный автомобиль, направил его по аккуратной дорожке к дому, а я задумалась — чего-то в этом комплексе не хватало. Я осмотрелась по сторонам и внезапно поняла — здесь не было даже намека на изгородь или хоть какой-то забор.

— Ничего, что у такого дома нет ограждения? Здесь нет воров?

— Во-первых, в этой зоне есть и КПП, и охрана, только скрытые. Чужая машина сюда не проедет. Во-вторых, ограждение есть. Только ты его не видишь, — ответил Андерсон, пока мы подъезжали к дому, который автоматически начал открывать для нас ворота гаража.

Все еще осматриваясь по сторонам, я пыталась найти крыльцо в этом футуристическом, похожем на острый многоугольник сооружении, и даже не могла себе представить, сколько это могло стоить.

— Это твой дом? — аккуратно спросила я, пока мы въезжали внутрь.

— Ну да, — кивнул он.

— Если ты можешь позволить себе такой дом, зачем ты работаешь на Коула?

Андерсон промолчал, а я вспомнила их с Коулом ночную работу в Гонконге и вновь подумала, что их совместная деятельность выходила за рамки стандартных офисных “начальник — подчиненный”. Они оба были будто не отсюда, из какого-то другого пространства, что их и объединяло.

Просторный гараж тоже с натяжкой можно было назвать таковым. Подсветка, идущая из-под черных пластиковых панелей, делала это место больше похожим на ночной клуб, и если бы не стоявшие в ряд еще два дорогих автомобиля, мотоцикл и какое-то странное средство передвижения, то я бы наотрез отказалась признавать это помещение паркингом.

— Тут кто-нибудь еще живет? — я вслед за Андерсоном вышла из машины и, осматриваясь по сторонам, отметила стерильную чистоту, что тоже было нетипично для гаража.

— Нет, — коротко ответил Андерсон и, так и не отрывая взгляда от своего смарта, бросил мне “пойдем”.

— А как же багаж? — удивилась я.

— Об этом не беспокойся, — ответил он, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Мы прошли по просторному, слегка наклонному вверх коридору, больше напоминавшему кортокий стеклянный тунель, через стены которого был виден лес, и оказались в огромной гостиной.

Внутренняя обстановка дома Андерсона был такой же необычной, как и он сам. Все та же подсветка из-под гладких панелей, больше напоминавшая дизайн Apple, огромные плоские мониторы на стенах, чуть на возвышении отполированные панели кухонной и барной стойки, и минимум мебели, которая тоже на домашнюю мало походила.

Правда, рассматривая дом Тени, я отметила, что у меня не возникало отторжения, и мне было уютно в этом странном месте.

— Такое впечатление, я попала к тебе в голову.

Андерсон усмехнулся, и мне показалось, согласился с этой мыслью.

— Большой дом… — осматривалась я по сторонам. — Не заблудиться бы.

— Не заморачивайся. Стандартный набор. Где поесть. Где поспать. Где позаниматься спортом. Небольшой бассейн с другой стороны дома. Верхний уровень — моя рабочая зона.

— Кабинет? — уточнила я, рассматривая витую прозрачную лестницу, ведущую наверх.

— Можно сказать и так, — кивнул он и внезапно добавил: — Ты не спала почти сутки. Тебе нужно отдохнуть. Пойдем, я тебе покажу твою комнату.

Оставаться одной, наедине со своими мыслями и переживаниями мне хотелось меньше всего, и я дернула головой. Возможно, резче, чем было нужно.

— Я не устала, — возразила я. И пусть после перелета, недосыпа и всех событий, я уже плохо соображала, но нужно было поговорить о моем пребывании в Штатах.

— Пойдем, — тихо повторил Андерсон, минуя мои возражения, но внезапно добавил: — Отдохни. Вечером у меня дела в городе, могу взять тебя.

Услышав это, я благодарно посмотрела на него — видимо, он все же считал мой испуг и нежелание оставаться одной.

Внезапно со стороны второго этажа послышался какой-то странный звук. Жужжащий. Подобный я уже где-то слышала и непроизвольно напряглась.

Не прошло и секунды, как на лестнице что-то появилось. Что-то совершенно непонятное, черное, поблескивающее металлом, но определнно живое. Именно оно издавало эти звуки, и я от ужаса, что кто-то проник в дом, резко отпрыгнула и вцепилась в плечо Андерсона.

— Не бойся, свои, — послышался его спокойный голос, а я, наблюдая, как к нам приближается какое-то странное существо на четырех тонких то ли ногах, то ли ходулях с шарнирами, еще сильнее сжала футболку Андерсона, и мои глаза расширились от ужаса.

— Что это?! — от страха я сглотнула несуществующую слюну, наблюдая, как странное существо размером с пони все ближе подходило к нам, продолжая издавать тихие жужжащие электронные звуки.

— Это робот. Его зовут Шафт, — пояснил Андерсон. — Шафти, остановись, — отдал он команду.

Существо по имени Шафти застыло на месте, а я, все еще усмиряя сердцебиение, попыталась успокоиться и рассмотреть его. Помимо четырех конечностей к прямоугольному туловищу были прикреплены металлические черные руки — зигзагообразные конструкции, напоминавшие шею жирафа, на конце которых крепились клешни.

— Ты можешь подойти к нему и изучить поближе, — вновь послышался голос Андерсона, и только сейчас я поняла, что все еще стою за его спиной, вцепившись в его плечо.

Почему-то вспомнился Терминатор с его "Судным днем" и Скайнетом, но я быстро отдернула себя: “Дюнина, прекрати панику!”

Разжав пальцы, я отпустила Андерсона и сделала шаг навстречу роботу.

— Можешь к нему прикоснуться, — послышался голос Андерсона, и я посмотрела на него. — Он не кусается, — добавил он с усмешкой.

Набрав в грудь воздуха, я сделала еще шаг вперед и медленно протянула руку к “туловищу” Шафти. Кончики пальцев почувствовали теплый пластик, но внезапно робот завибрировал, как-то странно загудел, и я испуганно отпрыгнула назад к Андерсону.

— Что я сделала не так? — в панике спросила я, когда услышала смешок Тени.

— Он так шутит, — пояснил он и добавил: — Ты ему понравилась.

— Шутит… Понравилась… — повторила я за Андерсоном.

Нет, я конечно знала о существовании робототехники и искусственного интеллекта, но сейчас, воочию наблюдая за одним из подобных созданий, я с трудом свыкалась с реальностью.

— Я запрограммирую Шафта и на на твой голос, — произнес Андерсон и вновь дал команду: — Принеси Дюне содовой.

Шафт вновь ожил и направился на кухню, а я так и стояла, не шевелясь, и наблюдала за роботом, который, подойдя к холодильнику, вытащил банку, ногой закрыл дверцу и вернулся к нам. Приблизившись ко мне, он протянул колу и застыл, ожидая, когда я заберу свой напиток.

Я повернулась к Андерсону — тот стоял с невозмутимым видом, засунув руки в джинсы, и наблюдал за нами.

— Не бойся. Он не причинит тебе вреда, — уверенно произнес он, и я, кивнув, вновь посмотрела на робота.

— Спасибо, Шафт, — серьезным тоном произнесла я и аккуратно, боясь его задеть, забрала из клешни прохладную банку.

Робот вновь застыл, будто ожидая, когда я выпью, но теперь, уже немного освоившись, я улыбнулась — внезапно вспомнились старые советские фильмы, горячо любимые моей мамой, и Иван Васильевич с его “отведай ты из моего кубка”.

Кивнув, я открыла колу и, сделав пару глотков, посмотрела на робота.

— Очень вкусно, спасибо, — поблагодарила я, как внезапно Шафт слегка присел на задние конечности, а затем и вовсе так завибрировал, что я вновь затаила дыхание. Правда теперь не от страха, а от ощущения, что я наблюдаю сейчас что-то совершенно сакральное. Уникальное.

— Господи, да ты живой, — тихо произнесла я и повернулась к Андерсону, который продолжал внимательно наблюдать за нами.

— Он не живой. В виде эксперимента я добавил в него программу домашнего животного. Он считывает твои эмоции и реагирует соответственно, — коротко пояснил он, возвращая меня в реальность.

Однако, несмотря на слова Андерсона, я развернулась к Шафти и, протянув руку к его клешне, аккуратно ее погладила, на что он тут же отреагировал, как огромный черный пес, присев на задние лапы.

— Он похож на собаку, — улыбнулась я, завороженно наблюдая за ним.

— Возможно, — ответил Андерсон. — Кот тоже есть. Но сейчас гуляет наверху.

— Сам по себе. Как и положено коту, — улыбнулась я и, все еще не отводя взгляда от Шафта, спросила:

— Это ты его создал?

— Да. Я некоторое время работал с “БиДи”, когда они еще принадлежали Гуглу, — ответил Андерсон и внезапно повернулся к роботу и выдал ему очередную команду: — Забери из гаража чемоданы и отнеси на второй этаж.

Теперь, когда я познакомилась с Шафтом, вопросы о моем чемодане отпали сами собой, однако я, отмечая стерильную чистоту повсюду, аккуратно спросила: — Он у тебя и функции домработницы выполняет?

— Вместе с “Умным домом”, - кивнул Андерсон и повел меня к лестнице.

Шафт, как и положено, послушав своего создателя, развернулся к выходу, а я, наблюдая, как он ловко перебирает конечностями и открывает дверь в гаражный коридор, отметила, что попала в совершенно уникальный мир Кремниевой Долины и была рада предстоящей вечерней поездке.

Глава 4.

Проснулась я в темноте и, еще не сориентировавшись, резко села на постели. В первую секунду мне показалось, что я все еще в Гонконге, но, чувствуя своеобразный запах и ощущая ватную тишину, вспомнила, что нахожусь в доме Андерсона.

Нащупав датчик света и рулонных штор, я провела рукой — комнату наполнил мягкий свет, а жалюзи начали медленно сворачиваться, открывая за окном нестандартной прямоугольно-вытянутой формы вечереющее небо.

— Черт, почему не сработал будильник? — нахмурилась я и потянулась к смарту, который высвечивал уже начало восьмого. — Надеюсь, Андерсон не уехал без меня.

Резко встав с постели, я почувствовала босыми пятками теплый пол с подогревом и направилась к гладкой панели с подсветкой, которая на самом деле являлась дверью просторного шкафа.

Еще в самолете, переодеваясь в удобные джинсы и рубашку, я обнаружила, что Берди уложила мои вещи из России, которые я забрала с собой из Башни, а также положила несколько нарядов уже “из новой, Гонконгской коллекции” в отдельную сумку.

— Нет, только не Гонконгские вещи, — вспоминая Коула, нахмурилась я и, засунув сумку на верхнюю полку, достала очередную пару джинсов.

Одевалась я очень быстро, опасаясь, что Андерсон уедет по делам в город без меня, и мне придется весь вечер провести в одиночестве. Хотя, конечно, была молчаливая компания Шафта и кота, с которым мне еще предстояло познакомиться, но я все еще привыкала к новой для меня реальности.

К тому же, мне нужно было поговорить о своем, пусть и недолгом, будущем в Штатах, и поездка в город мне казалась хорошей возможностью.

Я без раздумий схватила теплый джемпер и быстро направилась в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Моим сборам позавидовал бы любой новобранец, потому что уже через несколько минут я вышла в коридор, в котором тут же активизировалась подсветка. Осмотревшись по сторонам, я попыталась понять, дома ли Андерсон, и бросила взгляд на прозрачную лестницу. И наверху, и внизу горел свет, но внезапно в зале послышались тихие жужжащие звуки, и я быстро направилась вниз, очень надеясь, что я там обнаружу не только робота, но и его создателя.

Андерсон стоял перед лэптопом у изогнутой поверхности стола, больше напоминавшей зигзагообразную пластиковую скобу, и, что-то печатая, говорил по телефону. Вернее, слушал через небольшие наушники.

Неподалеку неподвижно возвышался Шафт и будто наблюдал за небольшим круглым устройством-пылесосом, полировавшим и без того чистый пол.

— Не фони, Джон. Скоро буду в Маунтин-Вью. Посмотрю, что можно сделать, — наконец произнес он в пространство, а, увидев меня, кивнул и перевел взгляд на Шафта.

Внезапно робот, будто почувствовав взгляд хозяина, ожил и направился к зигзагообразному стеллажу в стене рядом с одним из мониторов.

Остановившись, он взял оттуда телефон и пошел в мою сторону. Приблизившись, робот вытянул руку и застыл, а я, понимая, что смарт, видимо, предназначен для меня, поблагодарила и забрала из его клешни устройство. Однако на этом команды Шафта не закончились — он направился к холодильнику. Открыв дверцу, Шафт достал пластиковую коробку с сэндвичем и принес ее мне. Наконец, его миссия была завершена, и он опустился на задние конечности рядом со мной.

— Ты и правда похож на большого пса, — улыбнулась я и, все еще привыкая к новой реальности, аккуратно прикоснулась к его “холке”.

— До встречи, — бросил Андерсон собеседнику и, закрывая крышку лэптопа, посмотрел на меня. — Вовремя.

— Надо было меня разбудить… — нахмурилась я, понимая, что если бы сама не проснулась, то Андерсон уехал бы без меня.

— Думал, ты проспишь до утра. Так ты бы быстрее перешла в другой часовой режим.

— Успею еще, — дернула я головой и добавила: — Спасибо за сэндвич.

— Это твой телефон, пока ты в Штатах. С него ты можешь оплачивать все покупки.

Я кивнула, понимая, что здесь не по своей воле, и у меня может не хватить своих денег на самые необходимые нужды, но все же ощущение собственной нестабильности выбивало из равновесия.

Между тем, Андерсон перевел взгляд на Шафта, и вновь у меня возникло чувство, будто он управлял роботом с помощью силы мысли. Потому что тот внезапно встал и направился по лестнице вверх.

— Такое впечатление, ты управляешь им без голосовых команд, — то ли в шутку, то ли всерьез произнесла я, но Андерсон никак на это не отреагировал и, лишь бросив взгляд на мой теплый белый джемпер с большим воротом, сказал “поехали, по дороге поешь” и направился к другой двери, которая оказалась входной.

“Хоть узнаю с какой стороны здесь вход…” — мысленно улыбнулась я, когда увидела, как из паркинга на просторный пятачок выруливает Тесла, за рулем которой никого не было.

— Она может сама тебя доставить и в город? — пошутила я, все еще привыкая к новой реальности.

— Эта может, — кивнул Андерсон, направляясь к водительской двери.

— Очень удобно, — улыбнулась я. — Особенно для таких, как я, кто не умеет водить.

— Почему у тебя до сих пор нет водительского удостоверения? — поинтересовался он, и мне показалось, что он не был удивлен этим фактом.

— Хотела после поступления в магистратуру записаться, но… планы поменялись. Хотя у дяди Саши и у сестры есть машины, но они не пускали за руль, пока я хотя бы не запишусь на курсы. А сейчас, после аварии Джу с Шанем, я даже побаиваюсь садиться на водительское сидение, — скривилась я.

— Ты можешь поучиться на моей Тесле. Я усовершенствовал ее автопилот. Безопасность гарантирована, — произнес Андерсон ничего не значащим тоном, будто сейчас предложил поесть пиццы, а не порулить “умной машиной”.

Я так и застыла у пассажирской двери, ловя себя на мысле, что Теслу с ее усовершенствованным автопилотом я совсем не боялась, а Андерсон, уже сев за руль, бросил взгляд на меня.

— Не тормози. Мы торопимся, — произнес он, и я, быстро придя в себя, села рядом.

Приятный голос в салоне с нами поздоровался, Андерсон, почему-то скривившись, тут же его отключил на полуслове и установил рядом планшетник, дополнительный к тому, который был частью Теслы.

Машина тронулась, а ее владелец, так и не прикасаясь к рулю, продолжал что-то печатать.

— А как она заводится? — спросила я, внимательно изучая руль, больше напоминавший штурвал.

— Смартом.

Все еще привыкая к этой новой странной реальности, я улыбнулась и, обернувшись в сторону дома, вспомнила еще одного робота.

— Почему твой Шафт не умеет говорить? — тихо спросила я, пока наша машина выезжала на дорогу.

— Зачем? — он пожал плечами.

— Ну, не знаю. Человеческое общение.

— Мне это не нужно, — ответил Андерсон, и теперь было понятно, почему он отключил голос в машине. Собственно, можно было и не задавать этот вопрос. Он, также как и Коул, был независим ни от общения, ни от мнения окружающих, ни от социума вообще. И если кто-нибудь другой нуждался во всем этом и был без этого ущербным, то такие, как Коул и Андерсон, смотрелись гармонично в своей самодостаточности. Они не были замкнутыми мизантропами, умели вести себя в обществе и очень хорошо считывали человеческие эмоции.

При воспоминании о Коуле сердце трепыхнулось, но я уже решила для себя “что ни делается, все к лучшему” и быстро перешла на новую тему. Собственно, она меня и волновала больше всего в настоящий период.

— Можем мы поговорить, или ты работаешь? — аккуратно спросила я, пока Андерсон порхал пальцами по экрану, не уделяя внимание дороге. Меньше всего я ожидала, что и за рулем возможна работа.

— Ты не отвлекаешь, — коротко бросил он, и я, все еще привыкая к этой странной картине, отметила в очередной раз, что мне не страшно и я доверяю технике под управлением Андерсона.

— Ты в самолете мне объяснял про визу, но я так и не поняла, как тебе удалось сделать ее без меня? — начала я издалека.

— Была возможность, — пожал он плечами, и мне показалось, что здесь не обошлось без связей Коула и самого Андерсона.

— Я уже спрашивала, но надолго ли я здесь? — аккуратно спросила.

— Не знаю. Как пойдут дела, — ответил Андерсон, не отводя взгляда от монитора. — Может быть, на пару недель, а, возможно, и на пару месяцев.

Я вздохнула — что ж, за эти сутки ничего не изменилось, и точный срок моего пребывания в Штатах мне по-прежнему был неизвестен.

— Перед таможенным осмотром ты сказал, что виза у меня на год, и я имею право здесь находиться сто восемьдесят дней. К тому же, она не только туристическая, но и для деловых поездок, — произнесла я и подобралась к главному: — Могу я по ней работать?

— Нет, — коротко ответил Андерсон.

— Но она ведь поддерживает и бизнес-поездки, — настаивала я.

— Она может дать право на участие в переговорах и конференциях, но ты не имеешь права по ней работать и получать заработную плату от американского работодателя.

— Жаль, — нахмурилась я. — Я бы не хотела сидеть без дела. Тем более месяц.

— Судя по твоим документам и опыту работы в России, ты хороший переводчик. Поищи письменные переводы.

— Ты видел все мои документы? — улыбнулась я, но не сильно удивилась.

— Конечно, — пожал он плечами, наконец оставив в покое планшетник и переключившись на дорогу. — От внутреннего паспорта и твоей деятельности в переводческом бюро до диплома. Я же тебе оформлял визу.

Я хотела спросить, не видел ли он мою медицинскую карту из детской поликлиники и как у него получилось все это достать, но понимала, что мне не ответят, и суть разговора была не в этом.

— Знаю, что могу зарабатывать и переводами, — ответила я, но без энтузиазма. Этим видом деятельности я могла заниматься и дома, не выезжая за границу.

— А чем бы ты хотела заняться? — правильно оценив мой пессимистичный тон, спросил Андерсон.

Учитывая мои цели — расширить свои возможности, попробовать что-то новое, найти новый путь — сейчас я в очередной раз встала перед вопросом.

— Мне очень понравилось заниматься цветочным бизнесом. Я предлагала Коулу открыть шоколадницы. Но я понимаю, что подобное дело требует времени, денежных вложений и рабочую визу.

В машине повисла тишина, и я, отвернувшись к окну, задумалась, краем глаза отмечая, что мы продолжали ехать по зеленой местности, плавно перетекающей из одного городка с невысокими зданиями в другой. Иногда среди одно- и двухэтажных домов попадались и высотки, но они больше походили на исключение.

— Здесь все подчинено Идее, — внезапно произнес Андерсон, и я резко повернулась к нему. — Разработай хороший стартап. Даже если он касается цветочного или шоколадного бизнеса, а не IT. Главное — оригинальность и целесообразность. Если твой план будет перспективным, я подумаю, что с этим можно сделать.

— Но я ведь уеду в Россию, — задумчиво произнесла я.

— Ты всегда можешь выгодно продать не только свой бизнес, но и свою идею, — ответил он, и я, чувствуя, что впереди замерцали новые перспективы, улыбнулась.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я.

— Пока не за что, — ответил он, а я внезапно поняла, что, видимо, именно на оригинальных стартапах сам Андерсон и заработал свое состояние.

— Ты поднялся на перспективных оригинальных идеях, да?

— В том числе, — кивнул он.

— Я постараюсь что-нибудь придумать, — уверенно пообещала я и, вновь бросив взгляд в окно, в очередной раз отметила, что Кремниевая долина не походила на центр высоких технологий.

Я хотела спросить, откуда родом сам Андерсон и где его родители, но постеснялась лезть с откровенно-личными вопросами и вместо этого произнесла:

— Почему ты выбрал именно Пало-Альто? Из-за работы с Гуглом?

— Не только. Здесь тихо и удобное расположение. Между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско.

— Не похоже на столицу высоких технологий, — проезжая мимо очередного невысокого здания, утопающего в зелени, отметила я. Андерсон промолчал, и я добавила: — Мне казалось, ты будешь жить в каком-нибудь шумном мегаполисе, бурлящем жизнью. Таким как Гонконг, Лондон или Нью-Йорк.

— Мне не интересны люди, — пожал он плечами, и я, вспомнив наш разговор в Гонконге, кивнула.

— Почему? — спросила я, краем глаза отметив, как мы пронеслись мимо стенда со знакомым логотипом.

— Суетливы и предсказуемы. Даже в эмоциях. Много глупости и мало целесообразности.

В его ответе не проскальзывало высокомерия, надменности или тщеславия — лишь констатация факта. И я ему верила — мне казалось, что для него, как и для Коула, человечество сродни малым детям.

— Коротко, но емко, — задумчиво улыбнулась я.

— Лаконично, — согласился Андерсон.

— Ну да, как спартанцы с их ответом врагам, — кивнула я, когда почувствовала, что наша умная машина начинает замедлять ход.

— Мы уже приехали? — спросила я, отмечая впереди КПП.

— Да, — коротко ответил Андерсон, останавливая машину. Я ожидала, что у нас сейчас будут проверять документы, но шлагбаум медленно открылся, пропуская нас вперед.

— Быстро, — отметила я и, пока мы приближались к целому комплексу высоких зданий, в глаза бросился знаменитый логотип “NASA”.

Глава 5.

На въезде я прочла “NASA. Исследовательский центр Эймса” и, пока мы объезжали по параболе главное здание администрации в вечерней подсветке, тихо спросила:

— Почему мы сюда приехали?

— Я здесь работаю. В том числе… — ответил он, и я бросила на него любопытный взгляд.

Не то, чтобы я была удивлена деятельностью Андерсона после его работы с Гуглом и знакомства с его домом и роботом, но мне было интересно, как он совмещал это с работой на Коула.

— А в Гонконге был в отпуске? — аккуратно спросила я.

— Нет. Мне не обязательно находится в центре с девяти до семи, — ответил он.

Я не удивилась этому ответу и, посмотрев направо, увидела в свете ярких фонарей целый комплекс зданий, вытянувшийся вдоль дороги по обе стороны.

— Что там? — спросила я.

— Разные лаборатории, — пожал плечами Андерсон.

— Какие? — не унималась я.

— Лаборатория калибровки баланса, — начал перечислять он совершенно обыденным тоном. — Лаборатория астробиологии и естественных наук, чуть дальше комплекс лабораторий по исследованию систем полета, имитации полета и наведения и прочее.

— Здесь наверное неимоверно интересно работать.

— По-разному, — вновь пожал он плечами.

Понятно, что для такого человека, как Андерсон, работать в таком месте было делом обыденным, но я, попав сюда, рассматривала все, затаив дыхание.

Мы выехали на прямую дорогу, и в глаза бросились высокие кубические строения из стекла и металла, возвышавшиеся по левую сторону.

— Что это? — продолжала я мучить Андерсона вопросами, который, определенно, не горел желанием быть экскурсоводом.

— Аэродинамический комплекс, — коротоко ответил он.

Мне не очень было понятно, что это такое, и я уже хотела расспросить поподробнее, но мы проехали еще одно здание с огромной, прикрепленной сбоку трубой, и я прочла “20G Centrifuge. Human powered Centrifuge”.

— Я правильно поняла? Здесь находится центрифуга, в которой готовят космонавтов для полетов?

— Нет, на ней проводят бесчеловечные эксперименты над людьми, — коротко пояснил Андерсон, и я, улыбнувшись шутке, продолжила мучить его расспросами.

— Что такое 20G?

— Это значит, что на ней можно создать перегрузку, в 20 раз превышающую обычную земную силу тяжести, — пояснил он и иронично добавил: — Но обычно экспериментируют не так жестоко.

Улыбнувшись, я благодарно кивнула за пояснения, а мы тем временем проехали вытянутую конструкцию в виде изогнутых белых труб.

— А это что такое?

— Одна из аэродинамических труб, — терпеливо пояснил он.

— Для чего они? — спросила я, чувствуя себя трехлетним ребенком-почемучкой, открывающей для себя совершенно новый мир.

— В них обдувают модели летательных аппаратов сильным или даже очень сильным потоком воздуха, чтобы посмотреть, как они себя поведут в полёте, — ответил Андерсон, а я уцепившись за “одна из” поинтересовалась:

— То есть такая труба здесь не одна?

— Нет. Их много на территории кампуса, — коротко ответил Андерсон, а впереди появился очередной комплекс зданий.

“Наверное, нам сюда”, - предположила я, но мы проехали мимо поворота на паркинг, и я в очередной раз спросила:

— Что здесь находится?

— Тоже аэродинамический комплекс. Но здесь тестируют и космические разработки. Включая Шаттл и спускаемые аппараты.

Я не стала уточнять, что такое спускаемые аппараты, догадываясь о их назначении, а тем временем впереди показалась еще одна странная конструкция в виде огромных металлических шаров.

Я вопросительно посмотрела на Андерсона, и в моих глазах светилась просьба.

— Электродуговая ударная установка, — коротко пояснил он, и я даже не стала спрашивать, потому что поняла, что совершенно ничего не поняла и вряд ли пойму объяснения.

Мы заезжали все дальше на территорию кампуса, а я изучала высокие и не очень здания разной конфигурации, стараясь ничего не пропустить.

“Центр исследования систем экипажа”, “лаборатория гидромеханики”, “Центр тех. обеспечения”, - только и успевала читать я названия в подсветке и была благодарна Андерсону, что он взял меня с собой.

Проезжая мимо светлого здания с широкими окнами, я прочла “Лаборатория космических биологических наук и учреждение по содержанию животных”, и удивленно спросила:

— Здесь готовят животных к полетам? Как нашу Белку и Стрелку?

— Здесь ведутся разработки по обнаружению радиации и космической биологии. Используются исследования позвоночных животных.

— То есть проводятся опыты на животных? — нахмурилась я.

— Скорее проверяют их реакцию, — пожал плечами Андерсон, а я вздохнула, очень надеясь, что в этом центре не причиняют вред беззащитным животным. Андерсон, видя мою реакцию, иронично растянул губы и произнес:

— Говорят, что до Алана Шепарда в космос собирались запустить обезьяну, и в её защиту пришло много возмущенных писем. А в защиту Шепарда никто не высказался, вот он и полетел.

Я широко улыбнулась, оценив чувство юмора Андерсона, и вновь принялась разглядывать нескончаемую территорию Исследовательского Центра NASA. От моего внимания не ушло то, что чем дальше мы продвигались, тем меньше надписей было на зданиях.

Наконец, мы свернули влево и через пару минут подъехали к еще одному комплексу, где на установленной табличке было выложено ровными буквами “NASA Advanced Supercomputing Facility”.

— Я правильно поняла? Здесь находится суперкомпьютер? — аккуратно спросила я, пока Андерсон заезжал на просторный паркинг рядом.

— Ну да. “Плеяды”, - коротко пояснил он и, остановив машину, посмотрел на меня. — Двери на всякий случай я заблокирую. Климат-контроль настроен на подачу кислорода. Мой номер забит у тебя в смарте. Если станет жарко, можешь переключить…

— Ты хочешь оставить меня в машине? — перебила я его.

— Это ненадолго. Минут на двадцать-тридцать. Потом поужинаем. Можешь посмотреть фильм, и ты так и не съела свой сэндвич, — кивнул он на пластиковый контейнер, который я продолжала сжимать в руках.

“К черту фильмы и сэндвичи!” — хотела выпалить я, чувствуя, что меня сейчас круто обломят с походом к суперкомпьютеру и на место работы Андерсона, но сбавила обороты и посмотрела на него совершенно просящим взглядом.

— Пожалуйста. Возьми меня с собой.

— Посторонним там не место, — возразил он.

— Я все понимаю. Но пожалуйста. Сделай исключение. Я уверена, меня никто не остановит, если я буду с тобой. — Андерсон промолчал, а я чуть ли не плачущим голосом продолжила: — Я буду совершенно незаметна. Вопросов задавать не буду. Прикроюсь ветошью и не буду отсвечивать, — перевела я нашу с сестрой шутку на английский. Мне не хотелось сидеть в машине в одиночестве, тем более когда передо мной стояло здание с суперкомпьютером и массой интересных технологий, которые я вряд ли увижу еще когда-нибудь.

— Прикроешься ветошью и не будешь отсвечивать? — переспросил он.

— Да. Так мы с сестрой шутим, — кивнула я.

— Ладно, пойдем, — бросил он, и я, облегченно выдохнув, благодарно ему улыбнулась.

Мы вышли из машины и направились к “безымянному” зданию, которое было соединено с суперкомпьютерным, но рядом с ним я не обнаружила никакой вывески.

На крыльцо из большой прозрачной двери вышли несколько мужчин и, увидев нас, с любопытством посмотрели на меня. Я напряглась, понятия не имея, как реагировать и насколько сильно мне “не отсвечивать”, однако с нами они не говорили, вопросов не задавали, и лишь коротко поздоровались — кто-то просто кивком, а один из мужчин и вовсе назвал Андерсона мистером, несмотря на разницу в возрасте.

Компания направилась к паркингу, а я машинально обернулась назад и, следуя за Тенью к входу, тихо спросила:

— Как мне тебя называть? Мистер Андерсон? Андерсон?

— Это так ты не отсвечиваешь? — иронично отметил он, открывая большие стеклянные двери.

— Честное слово, это был последний вопрос, — уверенно кивнула я серьезным видом.

— Зови меня Нолон.

— Нолон, — повторила я необычное имя, отмечая, что это слово-палиндром, и аккуратно шагнула внутрь еще одного мира. Мира Нолона Андерсона.

Глава 6.

Я ожидала, что сейчас увижу на входе охранника и турникеты, как в каком нибудь российском НИИ, но все оказалось совсем не так. Пройдя одну стеклянную дверь под видеонаблюдением, мы очутились в небольшом холле перед другой — такой же, только на этот раз она была заблокирована.

Андерсон на секунду остановился, вводя что-то в свой смарт, затем приложил его к устройству на стене, и портал раздвинул свои ворота, открывая перед нами огромный холл. В глаза бросился массивный изогнутый экран, демонстрирующий яркую электронную надпись “Департамент Робототехники”, в обе стороны от которого наверх расходились лестницы.

Я хотела спросить, как меня пропустили без пропуска, но, вспомнив обещание “не отсвечивать”, промолчала — видимо, не зря Нолон копался в своем смарте.

Картинка на экране сменилась указателями, высвечивающими набор непонятных аббревиатур и чисел, но мы направились не на лестницы, а к лифтам. В холле не было людно, но и пустынным его тоже нельзя было назвать — несколько сотрудников, кто в костюмах, кто в футболках или ветровках с логотипом NASA, спешили по своим делам.

Все здоровались с Андерсом, некоторые бросали быстрые взгляды на меня, но никто к нам не походил, и я была этому рада. Во-первых, потому, что я понятия не имела, в качестве кого мне представляться, а во-вторых, так мы быстрее попадем в святая святых еще одного мира, который волею судеб мне посчастливилось посмотреть.

Мы подошли к лифту, который, как мне показалось, стоял обособленно от остальных, однако радовалась я рано — из лифта вышел мужчина лет сорока, в очках и в костюме и, увидев нас, остановился.

— Привет, Нолон. Хорошо, что я тебя застал, — заговорил он с Андерсоном и, бросив на меня быстрый взгляд, вежливо поздоровался.

Я поздоровалась в ответ и в очередной раз затаила дыхание. Учитывая, что Андерсон взял меня с условием, что я буду вести себя тихо, мне было сложно сориентироваться, как себя правильно вести.

— Моя знакомая. Мисс Злата Дюнина. С частным визитом из России, — Андерсон все сказал за меня, и я, запоминая свою легенду, теперь не так нервничала, зная, что говорить окружающим. Хотя бы в общих чертах.

Как мне показалось, мужчину удовлетворил этот ответ, и он, более не задавая вопросов, лишь коротко представился “Дерек Нельсон” и полностью переключился на деловой разговор.

Они перебросились парой фраз на непонятные мне темы, и даже если бы я знала перевод терминов, то все равно бы ничего не поняла, как в случае с электродуговой ударной трубой.

— Я говорил только что с Кларой и Джоном. Спрошу и у тебя. Успеете до Нового Года сдать проект? — наконец послышались знакомые мне слова, и разговор приобрёл более светский тон, в котором я хотя бы могла ориентироваться.

— Дедлайн в декабре, его и придерживаемся, — уверенно ответил Андерсон. — Не в моих интересах тянуть.

— Ты принял окончательное решение относительно ухода из лаборатории? — вновь спросил Дерек. — А то бы продлил контракт.

— Я еще думаю, — уклончиво ответил Андерсон, то ли не желая раскрывать свои планы, то ли и правда пока не определившись полностью.

— Вчера звонил Джеймс из Вашингтона с хорошими новостями. В январе нам все-таки выделяют субсидии под “Ресечер”, и мы открываем новую лабораторию. Нам обеспечат под проект достойную материальную базу. Ты хорошо себя проявил в проекте “Марсианин”. Так что должность руководителя проекта за тобой с полными вытекающими. Это я тебе обещаю. Ты знаешь, я свое слово держу, — произнес он и добавил: — Ты все-таки подумай.

— Ты знаешь, как завлечь клиента, — улыбнулся Андерсон, а я задумалась. Мне было непонятно, почему Андерсон вдруг решил покинуть такое перспективное место.

— Это моя работа, — рассмеялся Дерек, похлопывая по плечу Нолона, и видимо еще хотел как-то пошутить, пребывая в хорошем настроении после ответа Андерсона, но его смарт зазвонил, и он, попрощавшись с нами пошел на выход, отвечая на звонок.

Мы благополучно зашли в лифт, но он не торопился активироваться, пока Андерсон вновь не приставил смарт к сканеру. Я продолжала “не отсвечивать”, но вопросов у меня была тьма.

Выйдя на последнем этаже, я даже опешила, замедляя ход. Прямиком из лифта мы сразу попали в огромное пространство, больше похожее на ангар, или даже полигон.

Несмотря на вечерний час работа во всём зале кипела — кто-то сидел за массивными мониторами, кто-то стоял у странных штативов с различными проводами, кто-то просто разговаривал или вводил данные в планшетники.

Над всем этим под потолком протянулся остекленный тоннель с офисными столами и компьютерами внутри, который я сразу обозначила как “штаб”. Но больше всего привлекла внимание арена, огороженная стеклом в левом крыле "полигона".

На ней был установлено устройство, напоминавшее череду прозрачных тоннелей разной степени сложности, вывернутости и проходимости, по которым ползал металлический робот, похожий на сороконожку. Его брат-близнец в это время осваивал вертикальную поверхность, испещренную выбоинами и выпуклостями, и некоторое время ловко перебирал своими конечностями, но затем перестал подниматься и, вероятно, крепко задумался.

Увидев Андерсона, кто-то коротко здоровался, кто-то кивал головой, а несколько человек прямиком направились в нашу сторону. И все без исключения бросали на меня заинтересованный взгляд, пока я шла вслед за Нолоном к лестнице.

Я так засмотрелась на роботов, что не заметила, как Андерсон остановился, здороваясь с коллегами, и я чуть не врезалась в его спину.

— Привет, Нолон, — поздоровался один из мужчин лет сорока, бросил на меня заинтересованный взгляд, но не стал задавать вопросов и перешел к сути дела: — Джон там напортачил, но уже исправил косяки. Или ты ему помог?

Я вспомнила, как Андерсон, пока ехал в машине, что-то печатал на планшетнике, и тоже сделала вывод, что Джону помогли исправить косяки.

— Хорошо, что исправился, — уклончиво ответил Андерсон, а девушка, подошедшая с коллегой в униформе NASA, добавила:

— Ты его сильно не прессуй. В прошлый раз он чуть харакири не сделал после разговора с тобой.

В ее голосе звучало беспокойство за Джона, а я немного удивилась — Андерсон не походил на человека, которого можно разозлить до такой степени.

— Джон относится к той категории людей, которым нужен стресс. Тогда он выдает отличный результат, — ответил Андерсон, подтверждая мои мысли, а к нам уже подходил симпатичный молодой парень моего возраста.

“Тут работают и совсем молодые ребята”, - отметила я, а он, с любопытством посмотрев на меня, поправил свою челку и, переведя взгляд на моего спутника, поздоровался.

— Лео. Знаю, ты только что сдал смену. Тебе задание, — кивнул Нолон и повернулся ко мне. — Ее зовут Злата. Она из России. Присмотри за ней, — дал он короткое распоряжение и обратился ко мне. — Побудешь с Лео здесь.

— Лео Мэйсон, — широко улыбнулся он, демонстрируя голливудскую улыбку и ямочки на щеках, и добавил: — Злата. Красивое имя.

Андерсон никак не отреагировал, я промолчала, не став акцентировать внимания на своем имени, а тем временем в стеклянном офисе активизировались люди, и навстречу нам вышли мужчина немного за тридцать и привлекательная женщина того же возраста. Они оба были одеты в униформу NASA, и, судя по нервозности мужчины, это и был Джон.

Андерсон, поздоровавшись с ними, быстро направился в кабинет с остальными, а женщина, прежде чем развернуться, бросила на меня странный взгляд.

Не зная как реагировать, я улыбнулась ей в ответ, а она, более не обращая на меня внимания, зашла в стеклянный офис.

“Ревнует, что ли?” — предположила я, но мне показалось, что Андерсон не походил на человека, который будет заводить интрижки на работе.

— Так чем тебе помочь, Злата? — отвлек меня голос Лео, и я перевела на него взгляд.

— Ты здесь работаешь? — спросила я.

— Ну да. И заканчиваю Стэнфорд, так же как и Нолон в свое время, — ответил он.

Я помнила, что Стэнфорд находится как раз в Кремниевой долине и, кивнув, спросила:

— А ты давно знаешь Нолона?

— Не так чтобы очень. Но он меня сюда и притащил.

Обводя взглядом огромную лабораторию, я посмотрела на роботов, целеустремленно пробиравшихся по лабиринтам, затем на Лео, на его немного нагловатую уверенную улыбку, и поняла, что прикрываться ветошью и не отсвечивать будет сложно. У меня было очень много вопросов, и Мэйсон мог на них ответить.

Глава 7.

Я посмотрела на Лео и спросила, кивнув в сторону стеклянных лабиринтов:

— Для чего они?

Мэйсон усмехнулся, засовывая руки в карманы джинсов. Мне показалось, что сейчас, увидев перед собой совершенного ламера и получив задание от Андерсона “присмотреть за Златой”, он почувствовал себя Холмсом, который объяснял элементарное Ватсону.

— Нравятся?

— Не то слово, — улыбнулась я, а он внезапно качнул головой, приглашая меня, и пошел к стеклянной арене.

Меня долго уговаривать было не нужно, и я быстрым шагом направилась за ним, стараясь не обращать внимания на взгляды, бросаемые в мою сторону.

— Этот проект предназначен для Марса.

— А причем тут туннели и альпинизм? — спросила я, внимательно наблюдая, как металлические создания уверенно покоряли все новые и новые препятствия.

— Ну, чтобы было понятно, — произнес Лео и, поправив челку, посмотрел на меня, определяя уровень сложности текста, доступного для моего понимания. — Основная цель — изучить жизнь на Марсе.

— А там есть жизнь? — усмехнулась я.

— Вероятно, в глубине, под землей, — на полном серьезе кивнул Лео. — Спутники обнаружили вход в пещеру, и Нолона пригласили разрабатывать роботов-спелеологов, которые будут фиксировать все на камеру и брать образцы почвы.

Я посмотрела на роботов, уверенно осваивающих сложные трехмерные изгибы, и кивнула — теперь были понятны и вывернутые туннели, и вертикальные поверхности.

— Нолон будет управлять этими роботами, когда они отправятся на Марс?

— Вот тут и начинается самое интересное, — ответил Лео, и его глаза загорелись интересом. — Управлять по радио невозможно. Любая команда с Земли идет пять-десять минут, в зависимости от взаимного расположения Земли и Марса на их орбитах вокруг Солнца. И, пока до спелеолога дойдет указание, он успеет двадцать раз упасть в какую-нибудь пропасть или наступить на ногу марсианину…

— И как же быть? — спросила я, определенно чувствуя себя Ватсоном.

— Это не просто роботы, — усмехнулся Лео, — эти маленькие ублюдки думают и принимают решения сами.

Я бросила взгляд на роботов, которые в это время продолжали исследовать лабиринт, и удивленно спросила:

— То есть ими сейчас никто не управляет?

— Нет. В вопросах ориентирования эти железные бурундуки поумнее нас с тобой. Искусственный интеллект.

Я вновь вспомнила Шафта и, сложив два плюс два, кивнула.

— То есть Нолона пригласили, как специалиста по Искусственному интеллекту…

— Да. Он первоклассный спец по ИИ и нейросетям. За ним охотится не одна компания.

Я вновь задумчиво кивнула. Теперь было понятно желание некоего Дерека привлечь его к следующему проекту.

— А что такое проект “Марсианин”?

— Откуда ты о нем услышала?

— Встретили некоего Дерека Нельсона, и он его упомянул.

— Вообще-то, он глава всего этого безобразия, — Лео широким жестом обвел пространство вокруг, то ли указывая на лабораторию, то ли на Центр в целом, и ответил на мой вопрос: — Андерсон разработал алгоритм машинного обучения, который позволяет находить новые кратеры на поверхности Марса, — произнес он и, видимо отмечая мой взгляд “Ватсона”, добавил: — То есть Искусственный Интеллект идентифицирует еще неопознанные воронки от метеоритов на планете. И это очень круто, поверь мне.

— Верю, — кивнула я, и было неудивительно, что Андерсон использовал в своих разработках суперкомпьютер. Вспомнив о “Плеядах”, я с интересом спросила: — Я прочла на указателе, что здесь находится суперкомпьютер.

— Да, NAS, — улыбнулся Лео, и в его глазах блеснула смесь нежности и гордости. — Мы ее называем Несси.

— А можно на него посмотреть? — аккуратно спросила я, так и не отводя взгляда от существ за стеклянной оградой.

— Тебе нужен пропуск, и для Андерсона это не проблема. Попроси его. А я могу организовать для тебя экскурсию.

— Это было бы круто, — улыбнулась я и, набравшись наглости, добавила: — Я бы здесь все посмотрела. И лаборатории, и центрифугу, и, тем более, суперкомпьютер.

— Поговори с Нолоном. Я все здесь знаю и покажу.

— Обязательно поговорю. Спасибо, — кивнула я, а Лео улыбнулся и, демонстрируя ямочки на щеках, произнес:

— Вижу, тебя конкретно торкнула тема Искусственного Интеллекта и Космоса. Как и меня в свое время.

— Не то слово, — честно призналась я, когда сзади послышался голос одного из сотрудников.

— Барри, проверь параметры Дейла. Он что-то долго думает.

Робот в тоннеле завис над ямой, и я поняла, что так зовут одного из маленьких ублюдков, как их нежно назвал Лео.

— У них есть имена? — улыбнулась я, но не сильно удивилась, вспомнив Шафта.

— Андерсон их называет Чипом и Дейлом, как в мульте, — кивнул Лео и добавил: — Неофициальное название прижилось и в команде.

— Чип и Дейл, — склонила я голову набок, рассматривая маленьких металлических исследователей. — А им идет, — усмехнулась я, вновь отмечая хорошее чувство юмора Андерсона.

— Откуда ты в России, и чем занимаешься? — внезапно спросил Лео.

— Я из Санкт-Петербурга. Окончила факультет французского, — коротко ответила я, не вдаваясь в подробности, и тоже спросила:

— Какой факультет ты заканчиваешь? — Правда, после знакомства с Нолоном и его проектами, мне было интересно, что закончил и он сам.

— Информатика, — ответил Лео и добавил: — Следующей осенью поступаю на магистратуру. Хотел отмазаться, но понимаю, что если хочу зацепиться в NASA, нужно продолжать.

Он бросил взгляд наверх, где Андерсон сидел за компьютером и что-то правил, и я поняла, что для Лео он был кумиром. Человеком, на которого он хотел равняться.

— Нолон тоже заканчивал магистратуру?

— Мне до Нолона далеко, — скромно усмехнулся Лео, потирая затылок. — Он учился год за два.

— Почему-то я не удивлена, — улыбнулась я, мне стало интересно становление самого Андерсона, и я бросила взгляд наверх. Наблюдая, как он что-то показывал Джону, в то время, как молодая женщина смотрела то на Нолона, то на монитор, я отметила у нее тот же взгляд, что и у Лео. Уважение к Андерсону и его способностям.

— Как вы познакомились? — перевела я взгляд на арену.

— На одной тусовке, — пожал он плечами. — Я рассказал Нолону о своей идее, которую тогда вынашивал.

Я вспомнила наш с Андерсоном разговор о стартапах и спросила:

— Хорошая была идея? Поэтому он тебя и взял в NASA?

— Идея оказалась полным дерьмом, так как была построена на ошибочных расчетах, — усмехаясь, скривился Лео, и было видно, что ему стыдно. — Но Андерсон посчитал меня перспективным.

— Это главное, — улыбнулась я, а он внезапно спросил:

— Что тебя привело в Штаты?

Вопрос Лео был банально простым, но я не имела понятия, как на него ответить.

— Наверное, поиск себя, исследование своих возможностей, — задумчиво ответила я, и это было правдой.

— В школе я учил французский, нифига в нем не понимал, но язык забавный, — усмехнулся он и внезапно спросил: — Так ты с Нолоном?

Как ни странно, но подсознательно я ждала этого вопроса и была готова на него ответить.

— Нет, я не с Нолоном. Он просто хороший знакомый, который оказал услугу и помог в моем приезде в Штаты.

Я не стала распространяться относительно Коула, понимая, что, во-первых, возникнут ненужные вопросы, а, во-вторых, мне совсем не хотелось будоражить память воспоминаниями о нем.

— Я почему-то так и думал, что вы не вместе, — кивнул Лео.

— Почему? — теперь мне стало интересно, что привело его к такой мысли.

— Не могу объяснить. Я видел девушек Нолана. Просто ты другая… — ответил он.

— Потому что я совсем не разбираюсь в искусственном интеллекте и в теме космоса? — пошутила я, продолжая ловить на себе любопытные взгляды не только сотрудников, но и девушек-сотрудниц.

— Нет. Я совсем не это имел в виду. Прости, если обидел.

— Ты меня не обидел, — улыбнулась я, когда на лестнице появился Андерсон вместе с Джоном и женщиной, которая вновь бросила на меня быстрый взгляд.

— В общем, поговори с Нолоном относительно пропуска, и я тебе все здесь покажу, — кивнул Лео.

— Обязательно, — улыбнулась я и поймала взгляд Андерсона.

— Нам пора, — позвал он меня, и я, поблагодарив Мэйсона за увлекательный разговор и предложенную помощь, направилась к Нолону.

Глава 8.

Мы вчетвером зашли в лифт, и, пока ехали вниз, Андерсон представил меня присутствующим. Мужчина оказался тем самым Джоном по фамилии Хиггинс, женщину же звали Дебора Гарнер.

Отмечая, что сейчас Джон был наэлектризован и искрил идеями, мало обращая внимание на новое постороннее лицо, я мысленно улыбнулась — Андерсон оказался прав, такому, как Хиггинс, нужен был стресс, чтобы тот выдавал отличный результат.

— Мисс Дюнина, чем вы занимаетесь в России? — поинтересовалась Дебора, пока Джон что-то говорил Нолону, и, пусть она улыбалась, сейчас чем-то напоминала одного из наших преподавателей в универе на зачете.

— Французский язык и литература, — ответила я.

— Как интересно, — улыбнулась она и, переведя взгляд на Джона, вновь включилась в разговор, в котором я совершенно не ориентировалась.

Как мне показалась, она успокоилась. Вернее, понимая, что меня нельзя завалить на экзамене по своей теме, потеряла ко мне интерес.

Выйдя на улицу, мы направились на парковку, и, услышав, как Андерсон прощается с коллегами, намечая, когда он приедет в центр на следующей неделе, я облегченно выдохнула. Меня напрягала мисс Гарнер, и мне совсем не хотелось проводить с ней остаток вечера и тем более ехать на ужин.

Однако, не успели мы сесть в машину, как смарт Нолона завибрировал, и он ответил на звонок.

Разговор длился не больше минуты, говорил в основном позвонивший, и Андерсон, бросив в трубку “ОК, Джеффри. Открой мне доступ, я через полчаса посмотрю”, дал отбой.

— Поездка на ужин отменяется, — произнес он, садясь в машину. — Мне нужно домой. Поработать.

— Хорошо, — кивнула я и, понимая, что не только я, но и сам Андерсон голодный, добавила: — Я приготовлю что-нибудь нам. Только, наверное, нужно заехать за продуктами…

Он усмехнулся, поворачиваясь ко мне:

— Продукты есть. Но я закажу в ресторане на вынос. Нам привезут. Как ты относишься к морепродуктам?

— Хорошо отношусь, — стушевалась я, понимая, что попала впросак со своим русским менталитетом и домашним воспитанием.

Пока Андерсон заказывал меню, порхая пальцами по экрану смартфона, умная машина выехала с паркинга и направилась в сторону выезда.

Проезжая мимо здания с центрифугой, я бросила взгляд на Андерсона, который к этому времени сделал заказ и взялся за руль, и решила, что сейчас самое время поговорить о пропуске.

— Лео предложил мне провести экскурсию по кампусу, если ты сделаешь для меня пропуск.

— Захотела покататься на центрифуге? — спросил он, видимо, заметив мою реакцию.

— Не только. Здесь все очень интересно. Я бы хотела побольше узнать об этом мире. Расширить свои знания в этой области.

Секундная пауза и его ответ.

— Хорошо.

— Спасибо большое, — улыбнулась я и добавила: — Лео хорошо и доступно все объясняет для таких, как я.

— Ты ему понравилась, — констатировал факт Андерсон. — Зондирует почву.

— Почему ты так думаешь? — повернула я голову к Нолону. — Мне показалось, что он увидел мой неподдельный интерес к этой теме и решил помочь…

Андерсон промолчал, давая понять, что он останется при своем мнении, а я задумалась. Возможно, Нолон был прав, а я не обратила внимание на личный подтекст, потому что была полностью поглощена новым интересным местом.

— Если ты считаешь, что, приняв его предложение, я даю ему какую-то надежду, то, пожалуй, мне стоит отказаться от индивидуальной экскурсии.

— Да нет. Почему, — пожал он плечами. — Лео не маленький мальчик. Переживет.

— А если я расставлю все точки над “i”, он не потеряет всякий интерес к экскурсии?

— Лео настойчивый, — вновь констатировал Андерсон. — Будет стараться еще больше, чтобы тебе понравиться. Но это не значит, что ты должна отказываться. У тебя свои интересы. У него свои.

— Значит, я поговорю с ним еще раз, — кивнула я, не желая отказываться от экскурсии.

Мы проехали КПП и оказались на широкой дороге, оставляя позади кампус. На светофоре Тесла аккуратно остановилась, дожидаясь момента, чтобы вырулить на трассу, когда на вторую полосу выехал автомобиль Деборы и направился вперед.

Я проводила взглядом ее машину и задумчиво произнесла:

— Мне показалось, или мисс Гарнер как-то странно на меня смотрела. Я неправильно себя вела в лаборатории?

— Ее эмоции можно охарактеризовать, как ревность, — ответил Андерсон, и я внимательно посмотрела на него.

Он сказал это спокойным тоном, будто врач, ставящий диагноз, или, в его случае, специалист по искусственному интеллекту, который знал код для программирования этой эмоции.

Он подтвердил мою недавнюю мысль в отношении этой женщины. Однако, опасаясь, что мое присутствие могло нарушить баланс их с Деборой взаимодействия, я аккуратно произнесла:

— Надеюсь, я не стала виновницей раздора.

— У нас с ней ничего нет, — спокойным голосом ответил Андерсон, и я этому не удивилась. Напротив, задумалась, пытаясь понять, как этому человеку удавалось так ловко оперировать эмоциями, считывать чувства с людей, вкладывать их в того же Шафта, но при этом самому не быть им подверженным. Собственно, точно так же, как и Коул. Он без труда залезал в головы других людей, управлял их разумом, чувствами, сексуальными желаниями, но сам оставался спокойным.

“Оба неземные…” — вздохнула я, вспоминая наш с Андерсоном ночной разговор в Гонконге и его “Вы, люди, как малые дети с вашей любовно-сексуальной возней”.

Я посмотрела на Нолона, который был так же молчалив, как и его Тесла, мне хотелось расспросить его, при каких обстоятельствах они познакомились с Коулом, как проходили детство и юность самого Андерсона, но посчитала лишним задавать подобные вопросы, да и поднимать тему Коула тоже не горела желанием.

— А этот новый проект? Ты согласишься на него? — вместо этого спросила я.

Андерсон промолчал, возможно, еще обдумывая предложение, а, возможно, и не посчитав нужным делиться со мной своими планами, и я вновь поменяла тему:

— Забавные имена ты выбрал для своих созданий. Чип и Дейл. Им очень подходит.

— Ну да, — кивнул Андерсон и, скривив губы в ироничной усмешке, добавил: — “Brave and Stupid”.

Я вспомнила, мем про бурундуков из старого мультика “Слабоумие и отвага” и рассмеялась, в очередной раз отмечая хорошее чувство юмора Нолона.

— Ты несправедлив к ним, — покачала я головой.

Андерсон ничего не ответил, когда в машине раздался звонок, и на экране высветилось имя “Ларри Вайс”.

— Марти сказал, что ты в городе, — раздался мужской голос в динамиках, а где-то на заднем фоне слышались музыка и голоса.

— В городе, — кивнул Андерсон.

— Подъезжай к нам. У нас собирается незапланированная тусовка. Вон и Кира машет руками и приглашает, — услышала я и предположила, что это был тот самый Ларри, у которого не было понятия личного.

— Нет, Ларри. Не сегодня, — ответил Андерсон. — У меня много работы.

— Я так и знал, — ответил он, но внезапно спросил: — А планируешь в эти выходные на регату?

— Да, хочу обкатать новый автопилот, — ответил Андерсон.

— Ну не знаю — не знаю, — усмехнулся Ларри. — Марти настроен очень серьезно. Стоит рядом и вращает глазами.

— Кто бы сомневался, — растянул губы в ироничной улыбке Нолон, как внезапно в динамике послышался голос Марти.

— И не рассчитывай, что я тебе уступлю.

— Победит сильнейший, — усмехнулся Андерсон.

— Вот-вот, — подтвердил Марти и внезапно добавил: — Надеюсь, ты захватишь с собой и Интригу.

— Пусть для тебя это останется интригой, — иронично ответил Андерсон и, попрощавшись с друзьями, дал отбой и посмотрел на меня.

— Тебя укачивает на воде? — спросил он.

— Нет. По крайней мере я каталась и по Неве, и по Сене, — ответила я и была рада, что с моим вестибулярным аппаратом все в порядке.

— ОК. Тогда на выходных готовься.

Глава 9.

Один. Два. Три. Четыре. Один. Два. Три. Четыре.

Я ступала мерным шагом по узкой террасе, разговаривала по телефону, и мысленный отсчет помогал. Как метроном, помогающий музыканту настроиться на нужный лад.

Остановившись, я поежилась от прохладного осеннего воздуха и, поплотнее укутавшись в теплую кофту, обвела взглядом лесистую местность.

Все утопало в зелени, пахло свежестью и хвоей, где-то неподалеку слышалось щебетание птиц, а в воздухе витала умиротворяющая тишина. Я грустно усмехнулась — если бы не предшествующие события, я бы чувствовала себя здесь, как в раю.

Вот уже два дня, как я жила в Калифорнии, в доме Андерсона, который и домом нельзя было назвать. Скорее, навороченный комплекс, помещенный в густую чащу леса.

Часы высвечивали начало девятого утра, сегодня была суббота, и я разговаривала с мамой. Андерсон сказал, что мой отъезд не держится в секрете, а я посчитала нужным выдать хоть эту часть правды своим родным.

— А какая там погода? — послышался голос мамы в трубке.

— Немного прохладно. Все-таки, север Калифорнии. Но здесь очень яркое солнце, и я тепло одета, — ответила я и спросила: — Как у вас дела?

— Да все по-прежнему. Что у нас может нового. В отличие от тебя. С ума сойти. Командировка на другой конец света. В новый офис компании. В Штатах есть чему поучиться… — голос мамы звучал и радостно, и тревожно одновременно. С одной стороны, она была рада моей бурлящей жизни, но с другой, было понятно — мама тревожилась, что я не вернусь домой и не закончу магистратуру.

Я вздохнула. Мысли о собственном будущем меня тревожили постоянно, и сейчас в очередной раз я чувствовала, как мой ветер кружит надо головой смерчем в ожидании верного направления.

— Я так понимаю, тебе и визу специальную сделали в Штаты… — вновь послышался голос мамы.

— Да, визу сделали быстро, — ответила я, а про себя улыбнулась “Андерсон и не такое умеет”.

— Я все же надеюсь, что ты вернешься и закончишь магистратуру, — произнесла она.

— Мамуль, не переживай. Я помню о магистратуре, — уверенно ответила я. Моей целью было успокоить родных, а не тревожить их своим нестабильным положением и возможным приездом уже через пару недель.

— Да. Вот и не забывай о том, что впереди тебя ждет научная степень и кафедра, — произнесла она, и я грустно улыбнулась.

Мама по-прежнему рисовала мне будущее так, как видела его именно она, опасаясь, чтобы со мной не повторилась “балетная история”, а я не стала сейчас с ней спорить и говорить, что свою жизнь я построю так, как считаю нужным. В данный момент цель разговора была в другом — я была рада, что мама в порядке и поверила в мою “легенду”. Так должно было быть. Так этого хотела я, и у меня это получалось.

Я дала отбой, но телефон не спрятала. Напротив, нажав на иконку с часами, я зашла во вкладку “World Clock”, где отобразила время не только в Петербурге, но также в Лондоне и Гонконге. В Азии сейчас было начало двенадцатого ночи, и я, секунду подумав, решила позвонить Лин.

Еще в самолете Андерсон сказал, что Лин как раз на тот момент вводили в курс дела относительно “военного положения”, и это было справедливо. В отличие от меня, она осталась в Гонконге, на линии огня, и имела право знать положение вещей, хотя бы в общих чертах. Тогда же, только приземлившись, я позвонила подруге и рассказала ей не только о месте своего следования, но и о том, что больше в Гонконг не вернусь.

С тех пор Андерсон каждый день отвечал мне, что Коул в порядке и уже успел смотаться в Макао и вернуться в Гонконг, но сейчас, рассматривая экран телефона, я все равно тревожилась. Однако, дернув головой, я отбросила эмоции и нажала на кнопку вызова в скайпе.

— Как у вас дела? — с места в карьер начала я, как только услышала из динамика голос подруги.

— Все по-прежнему. Ханни планирует вернуться из Лондона на следующей неделе, и это радует. Ко мне приставили двух здоровых лбов, но зачем они мне, если я с утра до ночи сижу дома… Типа, болею… — голос Лин звучал недовольно.

— Сейчас не то время, чтобы тусоваться… — ответила я, облегченно выдохнув.

— Да это понятно, — отмахнулась подруга. — Не обращай внимание. Язвительностью я пытаюсь прикрыть беспокойство.

— Понимаю, — вздохнула я и, стараясь умерить сердцебиение, спросила: — А как Коул?

— Я не видела мистера Коула. Знаю, что он прилетел из Макао. Но мне звонила Пэм — подруга Родда. Они вместе выезжали сегодня поиграть в гольф большой компанией.

— Это хорошо, — аккуратно выдохнула я.

— Если играет в гольф, значит все не так уж плохо, — подбодрила то ли меня, то ли себя Лин.

— Да, не так уж плохо, — повторила я за ней, но понимала, что Коул не просто развлекается.

— А что там слышно с казино и вообще относительно бизнеса? — я вновь затаила дыхание, опасаясь услышать, что Вэйж предпринял еще какую-то атаку.

— Я мало что знаю. Насчет казино вопрос пока решается. По крайней мере, я звонила Барбаре, и она мне так ответила. В Лондоне Ханни тоже какие-то вопросы разруливает. Но это все, что мне известно. Слухов никаких не ходит, иначе мне бы уже позвонили и принесли “добрую весть”, - в голосе Лин вновь прозвучала язвительность.

— Заклятые друзья? — горько усмехнулась я.

— Ну да. Все те, кто хотел бы видеть падение мистера Коула и Ханни.

Я на секунду задумалась — скорее всего, Горр все держал под контролем, как я и предполагала. Но сам факт того, что меня выпроводили из страны, а Лин держат взаперти под охраной, говорил о том, что война пока идет.

— Скорей бы все это закончилось, — вздохнула Лин и внезапно добавила: — А ты точно не вернешься больше в Гонконг?

— Нет, не вернусь… — горько улыбнулась я, и сердце заныло от неприятного ощущения.

— Может быть, мистер Коул сгоряча, на волне проблем решил больше тебя не возвращать?

— Мистер Коул не похож на человека, который принимает решения сгоряча и не обдумав, — парировала я, не желая питать иллюзий или надежд в отношении нашей с Коулом связи. Я всегда помнила о своём положении.

— Ну да. Ты права, — вздохнула Лин и добавила. — Мне очень жаль, Злата.

— Мне тоже, — ответила я. — Но рано или поздно это должно было случиться.

— Тоже права, — грустно подтвердила Лин. — Просто ты так легко вписалась в наш мир. Так быстро нашла контакт не только со всеми нами, но и приняла правила мистера Коула. И в глубине души я надеялась, что тебя оставят. Пусть не навсегда. Но хотя бы на более длительное время.

— Что не делается, все к лучшему… — повторила я свой слоган.

— Ну да. Тебе бы было тяжелее потом расстаться, — подтвердила Лин мою недавнюю мысль и, секунду подумав, внезапно произнесла: — Я понимаю, что Гонконг для тебя стал болезненной темой, и тебе поскорее захочется все это забыть, но можно мы останемся подругами? Будем на связи, и когда все это закончится…

— Конечно, — улыбнулась я, и на сердце стало немного теплее. — Я сама хотела тебе предложить продолжить общение, но опасалась навязываться…

— Это все мой колючий характер, — грустно усмехнулась Лин, и я чувствовала, что подруга хандрит.

Она многое сейчас переживала — и смерть близкой подруги, и беспокойство за своего мужчину, с которым находилась в разлуке, и заточение в подвешенном состоянии.

— Все будет хорошо, Лин. Я в этом уверена. Коул и Ханг не позволят случиться ничему плохому, — твердым голосом сказала я.

— Согласна, — будто перенимая мой настрой, произнесла она и бодрым голосом спросила:

— Как тебе Калифорния?

Я на секунду задумалась, что ответить. Но не потому, что опасалась, что Коул мог узнать о моих экскурсии по Центру Эймса или скорой поездке на регату и воспринять мои поступки как веселье и беззаботное прожигание жизни. Сейчас, попав в подвешенное состояние, в чужую страну, на неопределенный срок, когда мне могли купить билет на самолет уже завтра или через два месяца, где у меня даже не было возможности работать легально, я таким образом не веселилась, а пыталась заглушить боль разлуки и идти вперед. Я очень переживала о том, что происходило в Гонконге, но не видела никакой пользы ни для себя, ни для Коула в том, чтобы сидеть в чужом доме в одиночестве, пестовать в себе тревогу и боль и отказываться от поездок, которые предлагал Андерсон. Новое окружение, общение с новыми людьми могли мне помочь не утонуть в собственных эмоциях и определиться, что мне делать со своей жизнью хотя бы в этот период.

— Солнечно, но прохладно, — ответила я.

Мне казалось, рассказывать сейчас сидящему взаперти человеку о NASA и предстоящей поездке на регату будет некрасиво. Как описывать пиршество человеку, сидящему на диете.

— Где ты живешь у Андерсона?

— У него красивый дом, — ответила я, обводя взглядом все вокруг.

— Свой или арендованный?

— Думаю, свой. И находится в лесу. Здесь тихо и очень уютно.

— То-то я слышу щебет птиц, — констатировала Лин и добавила: — Не люблю тишину. Не люблю одиночество. Скорей бы Ханни приехал, и скорее бы “на волю”.

Ответ подруги только подтвердил верность моего решения не рассказывать пока что о своих поездках.

— Может, тебе Андерсон скажет, когда все это закончится? — вновь послышался голос подруги.

— Не думаю. Он тоже не отличается словоохотливостью, — покачала я головой.

— Вообще, что он за человек? Я его совсем не знаю, но если он работает на мистера Коула, и тот ему доверяет, то он должен быть надежным.

— Я думаю, он надежный, — согласилась я.

— Такой молодой, и уже свой дом, — задумчиво произнесла она. — Хорошо Коул ему платит. А кто его родители?

— Не знаю. Живет один, о себе мало что рассказывает, а я стараюсь не задавать личных вопросов… — ответила я и, чтобы взбодрить Лин, добавила: — Но у него есть роботы.

— Роботы? — удивилась она.

— Да. Робот-собака и робот-кошка, — произнесла я и, чувствуя интерес Лин, стала ей рассказывать о замечательных созданиях Андерсона.

Попрощавшись с подругой, я зашла в свою комнату и, присев на секунду на кровать, закрыла лицо ладонями. Разговор с Гонконгом поднял воспоминания, которые я хотела поскорее забыть, и мне нужно было усмирить эмоции и переключиться.

— Сегодня будет новый интересный день, — уверенно произнесла я, повторяя новый слоган, и, встав с постели, направилась к шкафу, желая подобрать для себя подходящий наряд для яхтинга. Хотя, что там было выбирать, — джинсы, футболка и кроссы на светлой подошве были подходящей одеждой, как выразился сам Нолон, когда я у него спросила, что надеть на это мероприятие.

Приведя себя в порядок, я накинула на плечи теплый джемпер и решила спуститься в зал.

Спать я уже не хотела, тем более, что через полчаса намечался подъем и быстрые сборы, а, значит, уже смело можно было варить кофе. Нолон сказал, что позавтракаем мы по дороге, но бодрящий кофеин с утра никто не отменял.

Однако, едва я очутилась на лестнице, как услышала жужащие звуки Шафта и увидела у кухонной консоли Андерсона. В одних шортах, взъерошенный со сна и, как мне показалось, еще сонный, он пытался отогнать от себя Шафта и взять уже приготовленный кофе, аромат которого достиг и моего носа.

— Шафт, распадись на атомы, — сонно бросил он роботу, почесывая плечо, и, наконец-то взяв в руки большую чашку с горячим кофе, повернулся лицом к залу.

Как я и предполагала, Андерсон только проснулся и пытался взбодрить себя кофеином, а, увидев меня, никак не отреагировал на мое присутствие.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

— Рано ты, — кивнул он, отпивая горячий напиток, а я, наблюдая его недовольный от раннего подъема вид, добавила, направляясь к кухне:

— Видимо, допоздна работал, или ты не жаворонок?

— Видимо, — ответил он и как и был с чашкой в руках пошел к лестнице, на ходу бросая: — Через полчаса выезжаем.

Глава 10.

От небольшого уютного ресторанчика, куда Нолон привез нас позавтракать, ехали мы сравнительно недолго — минут двадцать, и пока я рассматривала бескрайнее побережье и бархатистое море, по которому проходила ветреная рябь, немного волновалась перед регатой и знакомством с новыми людьми. И это было странно. Потому что я сама хотела заполнить свои будни новыми впечатлениями, но чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем волнительней становилось на душе. Создавалось впечатление, будто я ехала не на морскую прогулку, а на какое-то событие, которое имеет для моей жизни большое значение.

“Ты просто в постоянном напряге от подвешенного состояния”, - нашла я объяснение своим чувствам, когда в салоне послышалась трель телефона, и на экране отобразилось имя “Шон”.

— Ты едешь? Или еще завтракаешь в своем любимом ресторане? — послышался незнакомый голос.

— Да уже на подходе, — ответил Андерсон и добавил: — Надо все-таки пересмотреть время сборов.

— Не то слово, — усмехнулся он, видимо тоже не любитель ранних подъемов в выходные. — Твоя яхта хоть на “Южном”, а нам, чтобы добраться с Брисбена, на час раньше пришлось вставать. Марти вообще матерится, хочет поменять свою стоянку на “Койоте” поближе к Сан-Франу.

— Мне на “Южном” удобнее всего, — кивнул Нолон.

— Учитывая габариты, тебе на "Южном" самое место, — ответил Шон и добавил: — Одно хорошо, проверил навигатор и немного обкатал новый автопилот. Идет хорошо.

— Это главное, — кивнул Андерсон.

— Короче, мы ждем тебя на верхнем ярусе. Ник с Барри завтракают, а мы с Сунитой заливаем в себя третий бак кофе.

Андерсон попрощался, а я, познакомившись таким образом еще с одним участником регаты, в очередной раз поймала себя на мысли, что тревожусь перед встречей с новым обществом.

— Что такое “Койот” и Брисбен? — аккуратно спросила я, стараясь получить как можно больше информации, в которой нужно ориентироваться.

— Гавани для яхт в заливе Сан-Франциско, недалеко от Пало-Альто.

— А габариты тут причем?

— Там причалы не рассчитаны на большое количество круизеров, тем более если они габаритные.

— Что такое круизер? — не унималась я.

— Крейсерские парусные яхты, предназначенные для автономного дальнего плавания. У них более крепкий корпус и соответствующее оснащение, — Андерсон отвечал терпеливо, но я видела, что ему порядком надоели мои вопросы.

— И у вас у всех круизеры? — все же продолжила я.

— Конечно, — кивнул он.

— А причем тут автопилоты? — спросила я, и Андерсон иронично улыбнулся.

— Мы решили их усовершенствовать.

Я хотела порасспрашивать его поподробнее о яхтах, и откуда у него взялось такое увлечение, но, во-первых, терпение Нолона было небезгранично, а, во-вторых, мы уже въехали в южный Сан-Франциско, и я решила перевести разговор на другую, более насущную, тему:

— Мне нужно как-то по особенному себя вести с твоими друзьями?

— Да нет, будь собой, — пожал он плечами и внезапно иронично добавил: — Возможно, тогда они тебя не съедят.

— Успокоил, — вздохнула я и все же спросила:

— Какого они возраста? На что мне ориентироваться?

— От тридцати до сорока, — ответил он.

— Надеюсь, я не попаду впросак…

— Не попадешь, — уверенно произнес Андерсон, и мне показалось, что если бы он не был уверен в этом, то вряд ли взял меня с собой. От этой мысли я еще больше забеспокоилась, но отступать или тушеваться не планировала. Напротив, несмотря на волнение, я воспринимала это будущее знакомство, как полезный опыт, который мог помочь мне в жизни.

“Где наша не пропадала…” — тихо проговорила я по-русски, а тем временем вдалеке появились мачты яхт на фоне высокоэтажек, и мое внимание переключилось на происходящее. Миновав КПП с надписью “South Beach Harbor”, мы припарковались рядом со спортивным “Лексусом” и БМВ, и пока заходили в здание яхт-клуба, а затем поднимались на второй этаж в ресторан, я не могла отвести взгляда от красавиц яхт, мачты которых острыми иглами устремились высоко в небо.

— Ну наконец-то! Вы опаздываете! — послышался голос Марти, я оторвала взгляд от морского пейзажа за окном и посмотрела в зал. В ресторане, несмотря на утро, было полно народу, у стеклянной прозрачной панели вдалеке сидела большая компания, не менее пятнадцати человек, и я даже на секунду растерялась, не ожидая такого “столпотворения”.

Я отметила, что в основном собралась мужская компания, и женщин было совсем немного — не более пяти человек. Кто-то из присутствующих доедал завтрак, кто-то попивал кофе, но все смотрели на нас заинтересованно, определенно гадая, кем я прихожусь Нолону.

Молодой мужчина со светлыми волнистыми волосами помахал нам рукой, и, пока мы шли по залу, я предположила, что это и был Марти.

— Ты, наверное, как обычно, уже позавтракал, — послышался еще один знакомый голос, обладателем которого, как я помнила, звали Ларри, а сидящая рядом с ним привлекательная женщина — видимо, его жена Кира, улыбнулась и, встав из-за стола, направилась к нам.

— Ты, должно быть, и есть та самая Интрига, — улыбнулся Марти, тоже вставая из-за стола.

— Знакомьтесь, Злата Дюнина. Моя знакомая. С визитом из России, — коротко представил меня присутствующим Нолон, все начали называть свои имена, а женщина, подойдя к нам, внимательно посмотрела на меня.

— Кира Вайс, — представилась она, и пусть в это время с ее лица не сходила улыбка, взгляд Киры был сканирующим. — Как тебе Калифорния?

“Будто на экзамене”, - мысленно отметила я, но доброжелательно улыбнулась ей в ответ.

— Я пока мало где побывала, но здесь очень красиво, — честно ответила я.

Ее взгляд меня отпустил, и, пока она обнимала Андерсона, я чувствовала, что меня еще будут тестировать, и не раз.

— Как же я рада тебя видеть. Когда Ларри сказал, что ты приедешь, я поняла, что регата будет захватывающей.

— Ты любишь давить на тщеславие, — иронично ответил Нолон, обнимая ее в ответ.

— Кира, мы все знаем, что ты втайне влюблена в Нолона, но давай без жарких поцелуев, а то мне придется играть в Отелло, и все такое, — усмехнулся Ларри, но его взгляд оставался спокоен, и было видно, что он не относился к тому типу людей, кто будет душить жену из-за таких пустяков.

— Почему втайне? Нолон моя большая любовь на всю жизнь! — в шутку возразила она, в то время, как к нам подошли еще несколько человек, и Марти обратился ко мне.

— Злата-Интрига, так ты знакомая, или девушка Нолона? — поинтересовался он, внимательно рассматривая и мое лицо, и мои выступившие от солнца веснушки, и мои волосы.

— Знакомая, — уверенно кивнула я, и он заулыбался, видимо, посчитав, что для него открыт зеленый свет.

— И откуда ты приехала, знакомая Нолона, Злата?

— Из Петербурга, — ответила я, чувствуя себя, как на сцене в свете софитов перед заинтересованным зрителями. Учитывая, что в этой сплоченной компании я была не только новичком, но и самой младшей, мне было немного некомфортно. Но я старалась не тушеваться, в очередной раз повторяя про себя, что приобретаю бесценный опыт.

— Оу. Северная столица России. Красивые места. Эрмитаж. Петергоф… — улыбнулась Кира, демонстрируя свои познания культуры и географии и добавила: — Чем занимаешься?

— Французский язык и литература, — ответила я.

— Очень хорошо. Разбавишь наше IT-общество, — вступил в беседу Шон, а девушка восточной наружности, лет двадцати восьми на вид, которую звали Сунита, добавила:

— Моя младшая сестра в колледже выбрала в этом году эту же специализацию. А ты что заканчивала?

— Петербургский университет. Но только бакалавриат. По вашим меркам, это и есть, наверное, колледж, — честно ответила я, и Сунита почему-то улыбнулась.

— Рад землякам, — внезапно послышался голос на английском, но с акцентом, и я бросила взгляд на молодого зеленоглазого мужчину лет тридцати. — Я Ник. Из Москвы.

— Не сомневалась, что в Кремниевой долине встречу русских, — улыбнулась я.

— Долина очень интернациональна, — добавила Кира, и мне в очередной раз показалось, что она внимательно наблюдает за мной.

— Ну что, отчаливаем, — произнес Андерсон, определенно желая перейти к старту регаты, а не заниматься светской ненужной болтовней, и все быстро начали подниматься со своих мест.

— Что у нас с ветром? — спросила одна из присутствующих, которую звали Гвинет.

— 5,1. “Вест”, - уже переключаясь на “регатный режим”, серьезным тоном ответил Марти и добавил: — Но ближе к полудню поменяется на “норд-вест”.

— До “Ворот” придется на движке идти, — отметил Барри, пока мы всей толпой направлялись вниз, к причалам.

— Только не называй долину силиконовой, — по-русски шепнул мне Ник на ухо.

— Силикон, однозначно ассоциируется с пластической хирургией, — улыбнулась я.

— Если не хуже. Одна буква, а как все меняет, — кивнул он, а мы тем временем очутились снаружи, и я вновь затаила дыхание, наблюдая за мерным покачиванием красавиц яхт.

— Встречаемся, как обычно, за “Воротами” и стартуем… — обозначил Ларри традиционный маршрут, и все разбрелись по пирсу.

Светило яркое солнце, в воздухе улавливался невероятный запах соленого морского бриза, и я улыбнулась — несмотря на напряг, я чувствовала себя здесь умиротворенно и уютно. Бросив взгляд к небу, я отметила что на верхушке каждой мачты прикреплен малюсенький пропеллер, а прислушавшись, услышала тихое гудение.

— Что это за странный звук, будто ветер завывает… — тихо спросила я у Нолона, поправляя выбившиеся пряди.

— Это и есть ветер. Циркулирует среди мачт, — бросил он и повел меня по длинному пирсу.

— А я думала, это те маленькие пропеллеры наверху…

— Нет. Это анеморумбометр. Им измеряют направление и скорость ветра, — объяснил он, а тем временем к нам присоединились Ларри с Кирой и Марти с Ником, и я отметила, что они идут вместе с нами к одному причалу.

Андерсон быстрым движением открыл электронный замок стеклянного ограждения, закрывавшего посторонним доступ к яхтам, и мы пошли по длинному, уходившему вперед, причалу. Кутаясь от прохладного ветра и рассматривая яхты, я пыталась угадать, какая из них принадлежит Нолону, и старалась не отставать. Но, что сказать, мне было сложно не отвлекаться — хотелось постоять у каждой яхты, рассмотреть ее дизайн и прочесть уникальное название.

— Мы с Ником уже обкатали новый автопилот. Причем я спецом сделал петлю недалеко от “Койота”, и он вывел нас, как “аве мария”… - между тем произнес Марти, и в его глазах блеснула гордость.

— Увидим, — растянул губы в ироничной усмешке Андерсон.

— Наконец-то у Нолона появится штурман, — сменил тему Ник, подмигивая мне. — А то сложно управлять круизером в одиночку в любом случае.

— Я, скорее, юнга, — улыбнулась я, и Кира внимательно посмотрела на меня.

— Да, Нолон у нас морской волк, который предпочитает управлять и яхтой, и своей жизнью в одиночку, — кивнул Ларри, и Кира вновь бросила на меня короткий взгляд, которого я не понимала. Еще в ресторане Нолон расставил все точки над “i”, и, учитывая, что сама Кира была замужем и не претендовала на Нолона в романтическом смысле, а Андерсону однозначно было всё равно до личного мнения Киры, я пыталась понять, почему она так странно на меня смотрит.

Между тем, Марти с Ником остановились у белоснежной красавицы с названием “Sweet Dreams”, через несколько “парковочных мест” завершили свой путь и Вайсы у яхты “My Way”, а я застыла. У самого края причала мой взгляд выцепил устремленный вперед острый нос и черный, совершенной формы ультрасовременный обтекаемый корпус. Прочитав поблескивающее на солнце название “Event Horizon”, я уже знала, что нам сюда.

Глава 11.

Первое, что бросилось в глаза, пока я взбиралась на борт “Горизонта Событий” — это отсутствие какого бы то ни было руля. Вместо него я обнаружила странные устройства по бокам, и пока Андерсон вел меня вниз, в закрытые помещения, я удивленно спросила:

— А где руль? Вернее, штурвал?!

— Это и есть штурвал, — бросил он взгляд на устройства, больше напоминавшие джойстики.

— Почему их два? — не унималась я.

— Так удобнее, — коротко пояснил Андерсон, но мне все равно ничего не было понятно, и я задала следующий вопрос, вспомнив слова Ларри:

— А твой друг сказал, что ты привык управлять в одиночку.

— Они синхронные, — все же пояснил он. — Когда яхта кренится, удобно управлять одной из сторон.

Я благодарно кивнула за разъяснения, а мы тем временем очутились внизу, и мой шаг замедлился. Перед глазами выросло пространство жилой комнаты, куда входила не только комфортабельная кухня, но и салон с мягкой мебелью и телевизором.

Однако, и это было еще не все. Нолон прошел глубже, к следующей двери, за которой оказалась еще и просторная спальня. Большая двуспальная кровать была аккуратно застелена, а я вновь резко остановилась, понимая, что очутилась на личной территории Андерсона.

Однако он, кажется, по этому поводу не переживал и, подойдя к шкафу, достал оттуда какую-то одежду и бросил мне.

— Зачем? — спросила я, но, рассмотрев непромокаемую ветровку и штаны, почти такие, как и у Нолона и его друзей, поняла, что задала глупый вопрос.

— Можешь надеть поверх своей одежды. Брюки на резинках внизу, поплотнее их зафиксируй на щиколотках, чтобы не спотыкаться, и для герметичности, — пояснил Андерсон, и пока я, разувшись, натягивала вещи Нолона, не задавая лишних вопросов, на кровать прилетели тюбик с солнцезащитным кремом и очки от солнца на веревочке.

— Тщательно намажься кремом, иначе сгоришь, — произнес он и достал из шкафа две бейсболки на небольших фиксаторах.

Я рассматривала верёвочки на головном уборе, а Андерсон, определенно не любивший тормозить, молча натянул на меня кепку и, подогнав под размер моей головы, пристегнул карабином к ветровке.

— Ага. Теперь поняла, зачем они, — улыбнулась я, а он, окинув меня быстрым взглядом, видимо решил, что с яхтинговой модой закончено, и повел меня из спальни.

Несмотря на то, что одежда была не по размеру, мне было удобно, и мои движения ничего не сковывало. Мы вновь вышли на свежий воздух, а я обернулась назад и окинула взглядом жилое пространство яхты, которое тянуло на полноценную комфортабельную квартиру.

“Ну прямо Титаник какой-то…” — мысленно улыбнулась я, а в мою сторону полетел какой-то предмет одежды в виде плотной матерчатой подковы со шлейками.

— Это спасательный жилет со штормовой обвязкой, — уточнил он и, видя, что я не очень быстро ориентируюсь во всех этих приспособлениях, помог мне надеть еще один аксессуар из яхтенного гардероба. Но на этом моя экипировка не закончилась — Андерсон потянул на моем жилете за петлю сбоку, и его проворные пальцы начали быстро наматывать на нее длинный синтетический ремень.

— А это для чего? — рассматривала я два конца с карабинами.

— Привязка. Одной зафиксирую тебя к “лайф-лайну”, второй к петле рядом со скамейкой.

— Зачем? — удивилась я, рассматривая спокойное море. Вроде бы, волн нет…

Андерсон ничего не ответил, лишь крепко зафиксировал меня веревками и, отойдя к одному из “джойстиков”, ловко забегал пальцами по широкому монитору, который был установлен рядом.

Наконец, послышался звук мотора, и я почувствовала, как наш “Горизонт Событий” немного продвинулся вперед. Однако, яхта все еще оставалась привязанной к большой металлической скобе, и я, вспомнив мультфильм про капитана Врунгеля, пошутила:

— Поплывем вместе с сушей…

— Обязательно, вместе с кнехтом, — иронично ответил Андерсон и начал натягивать перчатки.

— Мне тоже полагаются перчатки? — уточнила я.

— Нет, — коротко ответил он без объяснения, а в это время тросы, крепившиеся к металлическим крюкам на суше, начали автоматически медленно скользить и накручиваться на бобины. Наблюдая, как Андерсон закидывал резиновые подушки, которые он назвал фендерами, и иногда поправлял тросы ладонью, я поняла, для чего перчатки, и вопрос отпал сам собой.

“Прикасаться к святая святых мне, определенно, не позволят. Еще что-нибудь куда-нибудь не туда потяну и завалю яхту”, - усмехнулась я, рассматривая огромное количество всевозможных канатов, окутывающих яхту, словно красивый, понятный только яхтсмену систематизированный узор.

Где-то впереди заработало еще какое-то устройство, и послышался всплеск воды.

— Что там? — вытянула я шею.

— Якорь поднимается, — ответил Андерсон, а уже через минуту наша черная красавица, избавившись от пут, привязывавших ее к земле, вырвалась на свободу.

Мы медленно направлялись к выходу со “стоянки”, и наконец, миновав зеленый светофор, очутились в открытом море, вернее, в заливе Сан-Франциско.

Мы уверенно шли вперед, то тут, то там можно было увидеть еще не расправившие свои паруса яхты, где мелькали знакомые лица, — Шон с Сунитой склонились над навигатором, Марти с Ником приветственно махали нам, а Ларри руководил “Своим путем”, пока Кира, сидя рядом, смотрела на своего мужа то ли задумчиво, то ли влюбленно.

Проскочив под мостом, который Андерсон назвал “Окленд-бэй”, мы начали заворачивать налево, и я, наблюдая за другими яхтами, расправившими паруса, спросила:

— Почему мы идем на двигателе?

— За воротами посоревнуемся. Там больше места для маневров семи яхт.

Уже понимая, что имеется в виду знаменитый мост “Золотые Ворота”, я кивнула, когда увидела вдалеке небольшой остров с белым зданием.

— Алькатрас, — бросил Андерсон, а я, вспомнив про знаменитую тюрьму, где сидел Аль-Капоне, пожалела, что у меня нет бинокля или подзорной трубы.

— Черт, жаль, что мы не заходим туда, — наморщила я нос, а Андерсон произнес:

— Туда ходят катера с экскурсиями. Съездишь, если захочешь.

— Захочу, — кивнула я и, повернув голову, увидела впереди огромный ярко-красный мост, соединяющий два холмистых берега.

— А вот и “Золотые ворота”… - я рассматривала Сан-Франциско в ярких лучах солнца, чувствуя какую-то торжественность момента.

Проплывая под знаменитым мостом и накрытая его тенью, я затаила дыхание, будто сейчас происходило нечто сакральное, будто я прикоснулась к наследию первых шагов прогресса, но, продолжая наблюдать за Нолоном, за его спокойным умиротворенным лицом, спросила:

— Интересное название у твоей яхты. “Горизонт событий”. Никогда не понимала этого термина.

Андерсон, управлявший рычагом, некоторое время молчал, но неожиданно ответил:

— Из астрофизики. Если говорить своими словами, это точка невозврата. Граница, за которой ничто не может вырваться из черной дыры, даже свет.

— Точка невозврата… Хорошее название… — задумчиво произнесла я, чувствуя и какое-то свое пересечение с этим термином.

Мне было интересно, значит ли для Нолона лично что-то это название, или нет, но решила не лезть с такими вопросами и вместо этого спросила:

— Откуда это увлечение парусными яхтами?

— Управляемая свобода, — произнес он.

“Еще одно странное непонятное название”, - подумала я, но внезапно увидела, как Ларри бросил взгляд в нашу сторону и показал какой-то жест.

Андерсон кивнул ему в ответ, и уже через минуту все яхты, участвующие в регате, начали распускать паруса, лавируя зигзагами.

Однако мы не торопились, спокойно шли вслед за ними, а я перевела взгляд на Андерсона, который уверенно прокладывал курс.

— Почему мы не выставляем паруса? — поинтересовалась я.

— Даем им фору, — кортоко кивнул он.

— То есть, ты уверен, что мы придем первые?

— Не только, — спокойно ответил Нолон. — Главное в нашей регате не скорость. Мы все идем на автопилотах.

Я присмотрелась, и мои брови пошли вверх — никто из участников регаты не стоял у штурвала и не тянул канаты, чтобы управлять парусами.

— Даже не знаю. Удивляться или бояться искусственного интеллекта… — недоверчиво проговорила я. Сейчас, когда я осознала, что мы находимся практически в открытом океане под управлением программы, которая не могла предсказать порыв ветра или плеск волны, не могла предсказать стихию, мне стало не по себе.

“Хорошо, что меня зафиксировали и привязали карабинами”, - уже без смеха подумала я, как внезапно сквозь плеск волн послышались жужжащие звуки, и на моих глазах из бортов нашей яхты выросли ярко-фиолетовые изогнутые лопасти.

— Что это? — удивилась я.

— Подводные крылья, — ответил Андерсон, садясь рядом со мной, а в следующую секунду ввысь взметнулись огромные черные паруса. В один момент их подхватил ветер, и они, сплетаясь со стихией в одно целое, будто сходясь в сговоре, создали полусферу совершенной формы.

— Держись крепче, — крикнул Андерсон, фиксируя меня своей спиной, и нашу яхту так сильно накренило вниз, что мое сердце ушло в пятки.

“Господи, мы же сейчас перевернемся!” — пронеслось в голове, от страха мне захотелось зажмуриться, но я, вцепившись в спину Нолона, не закрывала глаза, чтобы ничего не пропустить.

Андерсон посмотрел вбок на рычаг, который самостоятельно повернулся в сторону, и наша черная остроносая яхта, будто рыба меч, выпрыгнула из воды и полетела вперед. В прямом смысле полетела, потому что я не чувствовала, как она касается воды.

Сбоку от нас показалась яхта Шона, которая, потеряв управление, сначала легла на воду, а затем начала хаотично дергаться в стороны. Команда в составе трех человек была вынуждена в шесть рук настраивать парус вручную, дергая за канаты, а я от страха сжала кулаки, не представляя, как Андерсон самостоятельно сможет управлять этой огромной посудиной в случае сбоя.

Я еще крепче вцепилась в спину Нолона, а он внезапно повернул голову и посмотрел на меня через плечо. Посмотрел странно — уверенно и в то же время раздраженно. Будто был чем-то недоволен. Вернее, я понимала — он был недоволен моим недоверием к его способностям.

Я вспомнила его домашних роботов, которые могли дать фору любому человеку в плане управления домом, поездку в NASA с его Чипом и Дейлом, Теслу на автопилоте, и внезапно поняла — всё получится. По другому не могло и быть.

Поймав эту новую для меня эмоцию, я улыбнулась и полностью отпустила страх и недоверие.

— Так-то лучше, — кивнул Андерсон, а нас в очередной раз накренило так низко, что я запищала, но теперь не от страха, а от переполняющего меня адреналина.

Нас окружала бескрайняя гладь океана, я чувствовала морские брызги и солнце, игравшие на моих щеках, ветер, норовивший выдернуть мои волосы из-под кепки, и уже не боялась — ни стихии, ни скорости, ни программного управления.

Мы лавировали — то прямо, то зигзагами.

Мы летели — то по воздуху, то по воде.

Мы ловили ветер — то встречный, то попутный.

Мы нарушали законы физики, и теперь я понимала, что такое “управляемая свобода”.

И это было незабываемо. От этого перехватывало дыхание, и замирало сердце.

Чистый адреналин. Чистый кайф. Чистое наслаждение стихией под управлением искусственного интеллекта и его создателя.

Глава 12.

Как Андерсон и сказал — в регате могли участвовать только искусственные интеллекты, и до финиша дошли далеко не все.

Собственно, мы стали единственными, кто пришёл вновь к “Воротам” без потерь и сбоев.

Наблюдая, как к нам присоединилась яхта Ларри, а следом за ней начали подтягиваться и другие участники этой IT-регаты, я улыбнулась — слова Нолона, что мы придем первыми, зиждились не на самомнении, а на уверенности в собственных знаниях и силах.

Тем временем Андерсон дал какой-то знак всем остальным, и мы, проскочив “Золотые ворота”, начали прокладывать курс вперед.

— Красиво, — рассматривая, как аккуратно складываются и сворачиваются черные паруса, произнесла я и, отмечая разное их количество на яхтах, спросила: — Расскажешь немного о системе парусов?

— Тот, что крепится к мачте, называется гротом. Боковой — это стаксель, — коротко ответил Нолон, отстегивая мои ремни от “лайф-лайна”.

— А второй стаксель, наверное для усиления скорости? — предположила я. — Вижу, что он не на всех яхтах. Только на некоторых больших. Видимо для круизеров, как у тебя…

— Да, — кивнул он, вставая у штурвала-джойстика и переходя на ручное управление. — Это яхты — “cutters”. Для дальнего круизинга “каттер” удобнее. Он хорошо держит ветер и баланс яхты даже при штормовых порывах ветра.

Я благодарно ему улыбнулась за этот морской ликбез, когда увидела, что с нашей яхтой поравнялась “My Way” Ларри и “SeaStar” Шона. Сунита помахала нам рукой, я приветственно помахала ей в ответ и, вспомнив, как их яхта легла на воду, а затем, как неваляшка, встала, спросила у Андерсона:

— А возможно такое, чтобы яхта перевернулась?

— Нет. Ей не позволит это сделать киль, — ответил он и спросил: — Не замерзла?

— Нет, — уверенно мотнула я головой, — твоя ветровка и штаны помогли. И меня не укачало, — добавила, хотя опаска такая была, и я не сильно налегала на завтрак на всякий случай.

Андерсон молча кивнул, я вновь перевела взгляд на яхты, теперь уже выискивая “каттеры”, когда наша флотилия разделилась — пять начали аккуратно сворачивать вправо, к Сан-Франциско, а две пошли прямо.

Рассматривая приближающийся берег, где на фоне прибрежных ресторанчиков и домов виднелась череда причалов, я перевела взгляд на Андерсона и вопросительно посмотрела на него.

— Мы заходим в порт пообедать, — пояснил он. — Можешь спуститься вниз и снять лишнее.

Я машинально поправила спутавшиеся влажные волосы, посмотрела на мокрую ветровку и, представив, как сейчас выгляжу, перевела взгляд на Нолона.

— Мне бы привести себя в порядок.

— Внизу есть все необходимое. Полотенца в шкафу в ванной, — дал он добро, и я, поблагодарив, быстро направилась вниз.

Заходя в салон, я опасалась увидеть хаос после болтанки, но и мебель, и техника стояли на своих местах. Даже подушки на кровати в спальне были придавлены плотным покрывалом, прижатым чем-то внизу, сложенные полотенца на полках в комфортабельной ванной были аккуратно зафиксированы специальным креплением, и я в очередной раз отметила продуманность каждой детали на яхте.

“Дом на воде”, - улыбнулась я и начала быстро приводить себя в порядок, радуясь, что захватила с собой косметичку и расческу.

Снимая мокрые носки и надевая кроссовки на босу ногу, я усмехнулась, вспомнив эту деталь при первой встрече с Андерсоном в аэропорту, а между тем, двигатель яхты сначала сбавил обороты, а потом и вовсе стих.

“Видимо, мы швартуемся”, - предположила я.

Не желая пропустить и это действие, я поторопилась наружу, а, выйдя на свежий воздух, обнаружила Андерсона уже на суше, крепившего трос к кнехту, — как он назвал металлический крюк.

Аккуратно спустившись по трапу, я увидела и всю остальную компанию, которая “парковалась” с обеих сторон длинного причала, и осталась стоять у нашего “Горизонта Событий”, наслаждаясь морским бризом и солнцем, пока Нолон исчез в каюте, чтобы переодеться.

Марти с Ником, пришвартовавшиеся позади нас, помахали нам рукой, Вуди со своей командой — Винсентом и Мелиссой — в это время скидывали фендеры за борт яхты “La vida loca”, а Ларри с женой, поставившие свою белоснежную красавицу напротив, уже направлялись в нашу сторону.

— Ты видел, как крутило Зака на бейдевинде? — послышался голос Шона, и я обернулась. Он шел к нашей яхте с Барри и Сунитой, и я, вспомнив, как их завалило набок, ободряюще им улыбнулась.

— Ну ты молодец, поздравляю с победой, — жал Шон руку Нолону, уже вышедшему на берег, а я посмотрела на Суниту.

— Я думала, вы перевернетесь… Страшно было? — спросила я.

— Скорее, досадно, — махнула рукой индианка, а Марти, который уже подошел к нашей компании, добавил:

— В теории яхта, конечно, может перевернуться, но для этого нужно очень постараться.

— Да. Мне объяснил Нолон, — кивнула я, но тут вступила в разговор Мелисса и с усмешкой произнесла:

— Учитывая, что Нолон очень не любит беседы, вопросы и объяснения, представляю этот “насыщенный” разговор. Его коронные “да”, “нет” и “возможно” до сих пор вспоминают в Гугле.

— Мне все было понятно, — пожала я плечами, а Кира в очередной раз бросила на меня короткий взгляд.

— Не страшно было? — спросил Ник. — В первый раз, как я понимаю, и попала в такую болтанку.

— Сначала было страшно, — призналась я и, вспомнив “управляемую свободу”, добавила: — Но потом, когда страх ушел, это походило на полет.

— Ну вот. Еще одна адреналинщица, — пошутил Барри. — Теперь ее можно брать на экстрим.

— Я готова, — кивнула я и посмотрела на Нолона, который в это время молча наблюдал за всеми нами.

— Ну, мы все видели, как доблестный Нолон прикрывал тебя спиной, — иронично отметила Кира то ли в шутку, то ли всерьез, Андерсон никак на это не отреагировал, а Марти, щелкнув языком, добавил, обращаясь к победителю:

— Мы с Ником все-таки тебя сделаем на следующей гонке. — В его глазах читалась досада. Он был не менее амбициозен и верил в свою победу. — Удача в следующий раз будет на нашей стороне.

Андерсон промолчал, но не потому что, ему нечего было сказать, скорее, не считал нужным, а мне почему-то захотелось заступиться за созданную им программу.

— Удача здесь ни при чем, — парировала я, и все, включая Нолона, внимательно посмотрели на меня. В воздухе повисла тишина, но я не смутилась и добавила: — Абсолютное знание. В чистом его виде.

— Ну всё. С такой защитницей Искусственного Интеллекта нам ничего не страшно, — подмигнул мне Марти, а Ларри добавил:

— Все верно, мисс Дюнина. Нолон воплотил мечту многих яхтсменов в реальность. Хорошее капиталовложение на будущее.

— Ну что, пойдем обедать? — спросил Вуди, иногда бросая на меня внимательный взгляд.

— Ларри зарезервировал, как обычно, “Alioto”, - кивнула Кира.

— Я готов съесть акулу, — произнес Винсент, и мы пошли на выход с пирса.

— Умираю, хочу их суп из мидий, — подхватила Сунита, и я поддержала беседу:

— Хорошая традиция — завершить регату вкусным обедом.

— Мы всегда здесь бронируем и стоянку, и ресторан, — кивнула она, а я, приглядевшись к названию белого с красной полосой катера, шедшего вдоль берега, вполголоса процитировала Джоуи из сериала “Друзья”:

— И кто додумался назвать яхту “Береговая охрана”?

Барри с Вуди бросили взгляд в море и улыбнулись.

— Мы тоже всегда вспоминаем Триббиани, — кивнул Вуди, и мне показалось это хорошим знаком. По крайней мере, хоть какие-то общие интересы.

Я улыбнулась им в ответ, а на берегу нас ждали еще два участника регаты — Зак и Эрик, которые припарковали свою яхту на соседнем причале.

— Мы, как обычно, в “Alioto”? — спросили они, присоединяясь к компании, но почему-то бросили на нас с Нолоном внимательный взгляд.

— Ну да, — кивнул Ларри, а Эрик добавил, вновь посмотрев на Андерсона:

— Мы пришвартовались рядом с Оливией.

— Молодцы, — спокойно произнес Андерсон, и не успел Зак ему ответить, как я услышала голос Мелиссы:

— О, а вот и Оливия.

Вся компания внимательно посмотрели на меня с Нолоном, в глазах Киры мелькнуло подобие эмоции “на это будет интересно посмотреть”, а я поняла, что Оливия не кто иная, как бывшая девушка Нолона.

Глава 13.

Я подняла взгляд на Оливию — высокую стройную девушку лет двадцати пяти, которая стремительной походкой двигалась в нашу сторону.

Она была красивой, уверенной в себе и… рассерженной. Очень рассерженной. Так выглядят дикие кошки перед прыжком.

Ее длинные русые волосы развевались то ли от легкого бриза, то ли от стремительного шага, в зеленых глазах мерцала злость, а пухлые губы определенно готовы были сказать что-то очень резкое.

Я вспомнила наш разговор с Нолоном в Гонконге, его “Обидно меня тоже называли. Ублюдок, кусок дерьма, тварь, чудовище, далеко не весь список”, и нетрудно было догадаться, кто рассердил девушку.

— Ах ты ублюдок! Да кем ты себя возомнил, сукин ты сын! — подтверждая мою мысль, выпалила она и запулила в Нолона чем-то металлическим, что сжимала в руке.

Андерсон не растерялся — уже выйдя ей на встречу, он поймал предмет, который оказался тяжелым карабином, и подошел к ней вплотную. Я склонила голову набок и задумалась — девушка кого-то мне напоминала, и своей походкой, и уверенным взглядом.

— Оливия, давай без сцен, — ответил Нолон. Он не выглядел смущенным ни перед девушкой, ни перед своими друзьями. Собственно, удивленным таким поведением он тоже не был. Скорее, он предвидел такую реакцию, и сейчас хотел скорейшего завершения этого взрыва эмоций, чтобы продолжить день, как и было запланировано.

— Кто дал тебе право со мной обращаться так, будто я собачье дерьмо, а не человек! — она остановилась рядом с Нолоном и ткнула пальцем ему в грудь.

— Не преувеличивай, Лив, — ответил он и, взяв ее за плечо, чтобы увести с пирса, обернулся к нам: — Идите, я вас догоню.

— Не смей ко мне прикасаться! — отдернула она руку и, бросив равнодушный взгляд в толпу, добавила: — Привет, ребята. Рада вас видеть.

— Здравствуй, Лив, — откликнулась компания, но подходить не торопилась, опасаясь, что карабин, брошенный в Нолана, был не последним.

“Может быть, ей кто-то сказал о моем появлении в доме Андерсона, и ее эмоции как-то вызваны неправильным толкованием…” — предположила я, но девушка, пройдясь по мне взглядом, не отреагировала, а ее уверенный вид говорил о том, что ей совершенно наплевать, что о ней подумают окружающие. Собственно, Оливия не походила на истеричку. Также не была она похожа и на женщину, которая решила устроить сцену из-за несчастной любви. Скорее, столкнувшись случайным образом с Андерсоном, она обрушила на него весь свой праведный гнев, причиной которому являлось поведение экс-бойфренда.

— Я тебя провожу до яхты, — игнорируя рычание девушки, произнес Андерсон и, не спрашивая ее позволения, потащил ее к соседнему причалу.

— Убери от меня руки, сукин сын, — вновь возразила она, но последовала за Нолоном, видимо предвкушая серьезный разговор, к которому стремилась.

— Пойдемте, — первым подал голос Ларри, а я растерялась, не зная, как правильно поступить. Ждать Андерсона на пирсе или идти с его друзьями в ресторан? Мне казалось логичным последовать за компанией, а не усугублять ситуацию.

— Нолон, мы ждем тебя наверху. В нашем привате, — добавил Ларри вслед и внимательно посмотрел на меня. Посмотрел оценивающе. Будто хотел увидеть мою реакцию на всю эту мизансцену. Собственно, он был не единственным, кто иногда бросал на меня взгляд, будто желая до конца выяснить, какие у нас с Нолоном отношения.

Не знаю, каким образом, но мы с Ларри поняли друг друга правильно, и он незаметно кивнул, будто приглашая меня идти с их компанией в ресторан.

— В “Алиото” отменно готовят морепродукты, тебе понравится, — послышался голос Ника, и мы молча тронулась с места. Кто-то охотнее, а кто-то, как например Кира и Марти, напротив, очень хотели досмотреть, чем завершится этот инцидент.

“Интересно, что она подразумевала под “собачьим дерьмом”, и сколько прошло времени с тех пор, как они расстались?” — задумалась я и, обернувшись, увидела, как Нолон молча и уверенно запрыгивает на яхту под названием “Оливия”.

— Интересное совпадение… — тихо проговорила я, а Мелисса, поймавшая мой взгляд, усмехнулась:

— Это не совпадение. Родители ей подарили по окончании бакалавриата.

— И кто у нее родители?

— Ее отец — крупный финансист в Сан-Франциско.

— Понятно, — кивнула я. В принципе, можно было догадаться.

Наблюдая, как Оливия легко вспорхнула на яхту, я вспомнила, кого она мне напоминала — одну мою одногруппницу, дочку богатых родителей — та была умна, красива, уверена в себе и в завтрашнем дне. Не избалована, но при этом требовательна и знала цену себе и людям.

Возможно, Андерсон стал тем первым мужчиной, кто действовал не по сценарию Оливии и в чем-то пошел наперекор. Отсюда и эмоции.

— Долго они с Нолоном встречались? — тихо спросила я у идущей неподалеку Мелиссы.

— Где-то полгода… — ответила та и добавила, бросая взгляд назад: — Лив, вообще, адекватная. Не скандальная. Но Нолон кого хочешь выведет из себя.

— Ну, в любом случае, она лучше Синди, — усмехнулась Кира и вновь посмотрела на меня, изучая мою реакцию.

— А мне Синди нравилась, — присоединилась к разговору Сунита, и тоже бросила на меня внимательный взгляд, будто опасаясь, что разговоры о бывших девушках Нолона как-то меня задевают.

— Она тоже увлекалась яхтами? — спросила я, давая понять, что не стоит щадить мои чувства.

— Нет, — ответила Мелисса. — Синди — хакер и отличный программист. Крутая. Ее знает все побережье. Такая… вещь в себе. Спокойная. Уравновешенная.

— Мы решили, что вот оно. Нолон начал встречаться с тем, кто его устроит, даже ставки делали, — включилась в разговор Сунита. — Но их отношения тоже долго не продержались. Правда, их расставание прошло гораздо тише.

— Ой, я знала, что они с Синди расстанутся. Две самодостаточные сволочи, — махнула рукой Кира, а в это время Эрик передал деньги идущему рядом Заку.

— На что спорили, ребята? — спросила заметившая этот маневр индианка.

— Что Оливия нанесет увечья Нолону, — ответил Зак.

— Подожди, я все же думаю, что отобью свою двадцатку, Нолон еще не вернулся… — усмехнулся Эрик, как внезапно послышался голос Ларри:

— Признавайся, Кира. Ты ее предупредила, что Нолон сегодня появится?

— Я тут ни при чем, клянусь, — ответила Кира и иронично добавила: — Но учитывая, как они расстались, я рада, что стала свидетельницей этой сцены. Мне было интересно посмотреть.

— И как они расстались? — вступил в разговор Вуди, и, что сказать, мне было интересно, чем вызван этот шквал праведного гнева адекватной Оливии.

— Немного зная Нолона, могу предположить… — ответила за Киру Мелисса. — Вечером Нолон еще встречался с девушкой, а на следующий день решает, что она ему надоела.

— Вот-вот, — кивнула Кира. — Так все и было. Он позвонил, коротко поставил ее перед фактом, что их отношения изжили себя, и, ничего больше не объясняя, свалил куда-то из страны на месяц. Оливия была в шоке. Даже поначалу пыталась найти причину, почему он так резко с ней порвал. Мне обрывала телефон. Пару раз звонила ему, но он не отвечал.

— Теперь я понимаю, почему он не держит акки в соц. сетях, — усмехнулся Эрик.

— Зная Нолона, он жениться не обещал, — вступил в разговор Марти.

— Не обещал конечно, — скептически признесла Сунита. — Но это же Нолон.

— О да. Он умеет обаять, ничего не делая при этом, — иронично отметила Кира, бросая на меня взгляд.

— Зачем мусолить-то, — пожал плечами Зак, вставая на сторону Нолона. — Поступил честно. Расставил точки над “i”. Отношения изжили себя. Ну а то, что при этом не рефлексировал, так и не обязан.

— Ой, была бы ваша воля, вы бы вообще молча рвали отношения и молча уходили в закат, — съязвила Мелисса.

— Всегда проще расстаться с человеком, а не с иллюзиями на его счет, — внезапно добавил Ларри.

— Это про Оливию. Я ее предупреждала, — согласилась Кира, а я, слушая их споры, все больше и больше хмурилась.

Тема, которая началась легко и непринужденно, сейчас резала по-живому. Сердце сдавило свинцом при воспоминании о Коуле, о таком скором и внезапном расставании. Коул тоже был честен со мной, ничего не обещал, все точки были им расставлены изначально, и иллюзий я не питала. Но избавляться от своей привязанности и чувств было больно. Как вырывать с корнем нити из груди. Одну за другой. Одну за другой.

— А если нет иллюзий, и все равно сложно? — спросила я у Ларри. Спросила спокойно, без надрыва или желания поднимать болезненные темы на отдыхе. Скорее, мне было интересно мнение такого человека, и я хотела, чтобы мой вопрос выглядел так, будто я принимаю участие в общей беседе.

— Все проходит, и это тоже пройдет, — ответил он, и я улыбнулась.

— Кольцо царя Соломона хорошая вещь. Без последней надписи, на ребре.

Некоторые, включая Вуди и Шона, кивнули, а Кира внимательно посмотрела на меня. Посмотрела по-другому, будто под новым углом.

“Что не делается, все к лучшему”, - повторила я свой слоган, не желая портить себе день и впечатления от регаты, а в это время мы наконец-то достигли ресторана, нависавшего над водой, что придавало этому месту еще больше морского колорита.

— Добрый день, кабинет уже готов, — встретил нас администратор, судя по выправке и выражению лица, а к нам уже приближался Нолон — как всегда спокойный, молчаливый и уравновешенный.

— Как девушка? — тихо спросила я, все же сочувствуя Оливии.

— В норме, — ответил Нолон.

— Ну вот, а я наделся, что Лив все-таки тебя обработает, хотя бы коготочками, — усмехнулся Эрик, пока мы поднимались по лестнице наверх.

— Ты проиграл свою двадцатку. Смирись, — иронично парировал Нолон, хорошо знавший своих друзей и возможные ставки.

Мы сидели в просторном кабинете за большим вытянутым столом, накрытым льняной скатертью, я рассматривала роскошный вид из окна и наслаждалась освежающим шабли, севиче из гребешка и клэм-чаудером.

Пока ждали горячее, все шутили, рассказывали истории из жизни, морской и офисной, а я наблюдала за этой дружной компанией, впитывала их кураж и веселое настроение после интересной захватывающей регаты и совсем не чувствовала себя самой младшей. Даже неразговорчивый Нолон мне казался более дружелюбным, пока попивал свою кристально чистую воду из канадских источников.

Как оказалось, Ник с Марти, а также Зак с Эриком работали в компании с фруктовым логотипом, в то время, как Вуди, Винсент и Мелисса трудились во благо не менее знаменитого Гугла.

— Почему ты не пьешь вино? Из-за яхтинга? — тихо спросила я у Нолона, но меня услышала Кира, сидевшая неподалеку.

— А Нолон вообще не пьет алкоголь. То есть абсолютно, — ответила она.

— Почему? — немного удивилась я.

— Я его компенсирую энергетиками, — иронично ответил Андерсон, а Ларри улыбнулся и, вытирая рот льняной салфеткой, прошелся взглядом по моему бокалу с шабли и заказанному блюду. Мне показался его взгляд оценивающим.

— Злата, так чем ты занимаешься, и что привело тебя в Штаты? — внезапно спросил он, все внимательно посмотрели на меня, и я поняла, что наступило время для очередного экзамена.

Глава 14.

Все внимательно смотрели на меня, и я понимала, что сейчас они принимают решение, пускать ли меня в свой круг, или оставить за бортом своей дружной компании.

Несмотря на то, что мое пребывание в Штатах было временным, я поймала себя на мысли, что для меня важно пройти этот экзамен. Я его проходила не для них, для себя, как тест на профпригодность.

— Я занимаюсь, в основном, переводами. Французский и английский, — ответила я. — Побывать в стране носителей языка всегда полезно.

— А почему Штаты, а не Франция? — спросил Марти.

— В Париже я была. Решила попрактиковать английский, вернее американский, — ответила я, создавая образ девушки, решившей посмотреть мир и расширить свои знания. Собственно, это было недалеко от правды.

Ни у кого не возникло дополнительных вопросов в этой части, я мысленно выдохнула, а Кира спросила:

— А как вы познакомились с Нолоном?

— Через общих знакомых, во время моей последней поездки, — вступил в разговор Нолон, и ни у кого не возникло вопросов о его разъездах по миру.

Я помнила по нашему с ним разговору, что он много где побывал. Видимо, для его друзей такой образ жизни Андерсона был в порядке вещей, и они обладали достаточным тактом, чтобы не лезть к нему с лишними расспросами.

— Я предложил Злате побывать в Штатах, помог с визой, и, чтобы сократить расходы на жилье, она остановилась у меня.

Нолон говорил спокойно и уверенно — ни у кого вновь не возникло сомнений в правдивости его слов, а видя мою спокойную реакцию на бывшую девушку Андерсона, все поняли, что нас с ним не связывают романтические отношения.

— Я благодарна Нолону за то, что приютил меня, — кивнула я. Он нашел очень хорошее оправдание моему пребыванию в его доме.

— Это да, здесь жильё очень дорогое, — согласились многие.

— Такое впечатление, что под землей от Сан-Франа до Эл-Эй проходят алмазные жилы или залежи пейнита. Клочок земли здесь стоит, как самолет… — пошутил Ник, все согласно закивали, а я запомнила еще одно непонятное слово "пейнит".

— Когда обратно, в Россию? — спросил Марти, и Вуди с Ником тоже внимательно посмотрели на меня.

— В декабре, — ответил за меня Нолон, и мне понравился его ответ — с одной стороны, неопределенный, но с другой, не вызывающих лишних вопросов.

— А дальше учиться не хочешь? — спросила Сунита, видимо, ассоциируя меня со своей сестрой.

— Я поступила на магистратуру. Но взяла академический отпуск.

— Попутешествовать по Америке и Франции? — спросила Кира, отпив белого вина из хрустального бокала.

Казалось бы, вопрос был логичным, но в ее голосе чувствовалась скрытая ирония, и внезапно я поняла, почему она так на меня смотрела.

Она видела во мне девушку, прицепившуюся к Нолону и желавшую выехать в Штаты на ПМЖ за счет него. Использовать его, его связи, друзей и влияние, а не свои возможности.

Я секунду подумала и решила все-таки сказать немного правды. В Гонконге я попала в сложную ситуацию и лишь из-за моих чувств к Коулу закрыла глаза на все остальное. Я ни в чем его не обвиняла, не сопротивлялась, готова была терпеть и косые взгляды, и шлейф молвы, только чтобы быть рядом с Горром. Особенно в трудное для него время. Однако я никогда не забывала своего статуса и не питала надежд или иллюзий, что в его жизни что-то могло измениться из-за меня. Я была реалисткой, всегда знала, что через несколько месяцев мое пребывание в Гонконге закончится, и сейчас меньше всего хотела попадать в ситуацию, в которой меня бы считали хорошо устроившейся любовницей.

— Мое появление в Штатах можно назвать поиском себя, — начала я. — Так сложилось, что вся моя семья преподаватели. Бабушка, мама, тетя, сестра. Мама мечтает и ждет, когда я сделаю академическую карьеру. Но я чувствую, что… — я замолчала, подбирая слова.

— Что для тебя этого мало, — посмотрел на меня Марти.

— Не только, — поблагодарила я его взглядом. — Возможно, это не то, чем бы я хотела заниматься всю свою жизнь. Не хочу занимать чужое место. Место того, кто реально видит себя преподавателем в университете, заведующей кафедры, а в последствии деканом. Я знаю, что если постараюсь, могу достичь много в этом направлении, не боюсь трудностей и конкуренции, но чувствую, что это не то, что сделает меня счастливой, завершенной, наполненной. Карьера и профессиональные амбиции важны, но они не должны быть самоцелью. Главное, найти свое, — произнесла я, а про себя добавила: “В свое время я отказалась от мечты стать балериной, пошла на уступку маме, которая хотела меня защитить, и исполняла ее мечту, а не свою. А теперь ищу собственный путь. Новую мечту”.

— Понимаю тебя, — усмехнулся Вуди. — Вся моя семья медики. Я, например, закончил медицинский колледж, но понял, что это не мое, и дальше продолжать не стал.

— Это хорошо, что не боишься трудностей, — кивнул Ларри, будто давая мне понять, что он сделал свои выводы.

Все переключились на тему, кого куда вывела жизнь, и я аккуратно выдохнула — кажется, тест мной был пройден, все поверили в “легенду” Нолона о моем появлении в Штатах и в мои объяснения. Даже Кира уже не казалась такой язвительной.

Между тем, нам уже несли горячее, над столом витали ароматы специй и морепродуктов, и обед продолжился.

Как оказалось, Кира держала он-лайн журнал “Сontributor”, как она сама его назвала, “обо всем”, и, судя по высказываниям Мелиссы и Винсента — достаточно успешный.

Я тут же по наставлению Киры зашла в браузер и, пролистав контент — статьи, фото и видео, согласилась с ребятами. Журнал был поделен на несколько разделов: “Мода”, “Красота”, “Туризм”, “Еда” и “События”, в каждом из которых рассказывалось о новинках и впечатлениях в той или иной сфере. Рассказывалось интересно, ярко, познавательно и в то же время понятным живым языком, не только на английском, но и на испанском.

“Можно было бы ей предложить переводить статьи и на французский”, - пронеслась мысль, но я решила не лезть со своим уставом в чужой монастырь. Уверена, Кира знала, что делала.

Пока мужская часть компании обсуждали политику и новости из разряда IT-новинок, Кира увлеченно рассказывала о свежем выпуске, а я, вспоминая звонок Марти Нолону и его разговор о том, что Ларри не дал Кире деньги на ее новый стартап, стеснялась спросить, на какой именно.

— Что с IT-проектом в Сан-Хосе? — спросила Сунита у Киры, а Мелисса бросила на индианку быстрый и, как мне показалось, недовольный взгляд.

— Мой благоверный решил, что бизнес-план слаб и нерентабелен, и обломил весь кайф, — Кира недовольно посмотрела на мужа, но сам “благоверный” был готов к очредному шквалу негодования от жены.

— Тема не твоя. Я не дам тебе выбросить в трубу ни свои, ни твои деньги, — отрезал Ларри, и вновь переключился на разговор с ребятами.

Кира недовольно прищурилась и хотела возразить, но Мелисса внезапно спросила:

— Что ты решила с юбилейным рождественским выпуском журнала? Уже есть задумки?

Кира переключилась на новую тему, и я поняла, что Мелисса специально задала этот вопрос, чтобы увести беседу подальше от семейных разборок.

— Это моя головная боль, — скривилась Кира. — Я уже и помещение зарезервировала, как обычно. Хочу на юбилей что-то совершенно новое. Яркое. Незабываемое. Я пока в поиске, а то, что предлагают мне мои менеджеры, уже не оригинально.

— Ты слишком требовательна, — усмехнулась Мелисса и, бросив на меня взгляд, пояснила: — Кира каждый год устраивает особенные вечеринки, приуроченные рождественскому выпуску. Это ее фишка и отличный пиар-ход.

— Уверена, это яркое событие, — поддержала я беседу.

— Я не любитель бомондовских тусовок, но у Киры всегда интересно. Различные модные выставки, показы, дегустации вин и прочее, — продолжила Мелисса, а я улыбнулась, вспомнив, что совсем еще недавно “Цветы Востока” принимали участие в подобном мероприятии.

— Была у меня одна идея, но ее уже увели, — с досадой в голосе произнесла Кира, а я задумалась.

Как ни странно, но у меня было, что ей предложить. За тот небольшой период, пока я работала в цветочном бутике, у меня тоже созрела одна идея. Однако, мне не суждено было вернуться в Гонконг и воплотить этот проект в жизнь, так что я внимательно посмотрела на Киру и произнесла:

— Можно устроить бал цветов. Надеюсь, идея нова.

— Бал цветов? — переспросила Мелиса, а Кира внимательно посмотрела на меня. Посмотрела уже совсем по-другому — в ее глазах замерцал интерес.

— Ну да, — кивнула я и уверенно добавила: — Хлопотно, конечно, затратно, но выполнимо. Думаю, любая цветочная студия согласится. Организовать catwalk. Цветочные наряды. Тем более, я читала, что у многих штатов свой цветок. В Индиане популярны пионы, Канзас славится подсолнухами, уже не говоря о том, что в свое время Рейган подписал приказ, согласно которому роза признана национальным цветком США.

— Ты знакома с цветочным бизнесом? — спросила Сунита, а в это время на меня уже смотрела и вся остальная компания.

— Немного, — кивнула я. — До профессионального флориста мне далеко, но я немного работала в цветочном бутике и изучала флористику. Мне очень нравилось.

— Идея стоящая, — выдал свой вердикт Ларри, и Кира, посмотрев на мужа, кивнула.

— Да, это будет оригинально, спасибо за идею, — согласилась она, а Нолон внезапно произнес:

— Так и возьми Злату к себе в журнал на этот период. Идея её, она в этом разбирается, пусть поможет в организации мероприятия. Она толковая. Справится. Насчет визовых дел разберемся.

— Нолон прав, — кивнул Ларри.

Я настолько растерялась от такого поворота событий, что даже не знала, как реагировать, а Кира внимательно посмотрела на меня и произнесла:

— Ну что ж, добро пожаловать в “Contributor”.

Глава 15.

Я стояла в одном из банкетных залов отеля “Four Seasons” и наблюдала, как рабочие устанавливали конструкции подиума с внутренней подсветкой. Несмотря на шум, звук дрели, громкие голоса и даже ругань, я улыбалась.

Вот уже несколько недель я работала над рождественским проектом в “Contributor” и, что сказать, была благодарна судьбе, которая предоставила мне этот шанс.

Работа, где я числилась одним из менеджеров по проекту и отвечала за тему цветов, была сложной, суетной, порой чрезмерно нервной, но она позволяла мне не только ежедневно приобретать бесценный опыт, но в первую очередь отвлекаться от переживаний и воспоминаний о Гонконге и Коуле.

Раз в несколько дней я созванивалась с Лин, стараясь быть в курсе событий, она по-прежнему сидела взаперти, о Коуле мало что знала даже от Ханга, но главным для меня было то, что Горр жив и здоров.

Нолона я в этот период практически не видела, несмотря на то, что мы жили под одной крышей. Он тоже весь ушел в работу — в декабре он сдавал проект “Чип и Дэйл”, поэтому либо днями напролет проводил в лаборатории NASA, либо закрывался у себя наверху. И если бы не грязная посуда, которую Шафт систематически загружал в посудомоечную машину, и холодильник, пополняющийся продуктами из супермаркета с доставкой на дом, я бы подумала, что живу одна.

Пару раз Нолон куда-то отлучался на несколько дней, и даже День Благодарения, который очень ярко отмечался в Штатах, я провела в компании Мелиссы, Винсента и Ника, пока Андерсон работал у себя наверху.

Благодаря поддержке новых знакомых и проекту, я чувствовала себя “в обойме”. Казалось, за эти дни я познакомилась с таким количеством людей, сколько не встретила за свои двадцать два года. Здесь была не только команда журнала, начиная от верстальщиков и пиарщиков до главного редактора, но и целая плеяда персонала, нанятого для организации мероприятия, — диджеи, звукооператоры, светопостановщки, цветочные студии с их флористами и многие другие.

Кира нашла крутых спонсоров, не без помощи Ларри и его имени, и не скупилась нанимать самый лучший персонал, что ускоряло процесс подготовки, — каждый делал свое дело и делал его качественно. Однако, так как времени для организации мероприятия такого масштаба и специфики было в обрез, случалась и рассинхронизация, как это называл Нолон. Так произошло, например, с бригадой, которая задержала установку подиума из-за небольшой паузы в доставке покрытия, выбранного Кирой. А когда, наконец-то, все проблемы были решены, мы выбились из графика с репетициями моделей, намечавшимися на сегодня.

Поначалу я очень напрягалась, не только по причине того, что была самой младшей, но и потому, что ко мне присматривались, как к новому, пусть и временному, сотруднику. Я до чертиков боялась облажаться, старалась изо всех сил, но уже через неделю, видимо, увидев мою трудоспособность и потенциал, “Contributor” принял меня, как одного из участников их сплоченной команды, включая ее руководителя Киру.

— Злата, у нас проблема, — ко мне подходила Руби, первоклассный гаффер, которую я втайне называла “главной по тарелочкам”, потому что ее светооборудование именно их и напоминало.

— Какая? — спросила я, уже не так сильно напрягаясь, потому что каждый день слышала эту фразу.

— На пятницу намечена первая репетиция в костюмах, мне нужно делать подвес света и калибровку, я позвонила Дэйву, чтобы уточнить кое-какие детали, а он говорит, что у него какая-то проблема с цветами.

— А вот отсюда поподробнее, — услышав тираду Руби, к нам подходил ди-джей. — Мне нужно компилировать темы.

Я задумалась. Дэвид был молодым, но перспективным кутюрье, которого Кира выписала из Лос-Анджелеса, а вернее, из самого Голливуда, где он работал дизайнером по костюмам, и я верила в его гениальность. Он быстро ухватился за идею сделать в кратчайшие сроки цветочную коллекцию-дефиле и, вопреки киношным клише о капризных кутюрье, был очень обязательным. Его трудоспособность никак не зависела от вдохновения, и разбуди его ночью с предложением о работе, он ответил бы “Сделаю. Когда выходим?” В том числе, и по этой причине, его услуги стоили недешево.

“Как говорит моя сестрица, чтобы решить проблему, нужно нырнуть в нее с головой…” — пронеслась мысль, а в это время завибрировал мой смартфон, который я не выпускала из рук ни днем, ни ночью, и на экране отобразилось имя “Дэвид”.

— Дэйв, в чем проблема? — с места в карьер начала я.

— У меня летит к черту вся цветовая гамма. Я не подрасчитал с голубыми ирисами, и тут два пути. Либо переделывать половину коллекции, и я это смогу сделать, но нужно время, либо доставать где-то эти гребаные цветы.

— Да, их нужно заказывать специально, — задумалась я и попыталась решить проблему меньшими жертвами. — Поменяй на цветы другой гаммы, где не хватает голубого. Тем более, костюмы все равно будут в первую репетицию бутафорские. Какая разница, во что будут одеты модели…

— Злата, как бы тебе объяснить… — устало выдохнул он, будто объяснял элементарные вещи, но было понятно, что это не снисходительность или капризы, а суровая накладка.

— Понимаю, что я чайник, но объясни двумя словами, чтобы я вникла в проблему, — ответила я, к концу дня уже плохо соображая.

— Здесь важна целостность композиции всего цветочного шоу. Если убрать голубые ирисы…

— То это все равно, что вытащить из радуги один из цветов, — кивнула я.

— Схватываешь на лету, — усмехнулся Дэйв, а я, закусив губу, соображала, как лучше поступить.

Учитывая мой небольшой, но богатый опыт в “Цветах Востока” и схожую проблему, я связалась с Кирой, и, как только мы согласовали этот вопрос в денежном плане, у меня был зеленый свет искать голубые ирисы.

Так как время стремительно шло к восьми часам вечера, я перенесла решение этого вопроса на завтрашнее утро, когда внезапно в руке вновь завибрировал мой смарт.

На экране отобразилось имя “Лин”, и я напряглась — мы с ней созванивались буквально вчера, а, значит, ее звонок был продиктован чем-то важным.

— Лин, у вас все в порядке? — аккуратно спросила я, перестав дышать.

— У нас все замечательно! Меня, наконец-то, выпустили из заточения! Позвонил Ханни и сказал, что проблемы решены! — бодрым голосом произнесла она и добавила, предвосхищая мой вопрос о Коуле: — Все живы и здоровы. Даже молодой Чэн. По крайней мере, Ханни так сказал.

— Как же я рада, что все наконец-то разрешилось… — выдохнула я, чувствуя неимоверное облегчение, будто с моих плеч ушел тяжелый груз тревоги и неопределенности.

— А как я рада! Ты даже не представляешь, как я соскучилась по цивилизации! — весело продолжала она щебетать, а я, все еще улыбаясь, аккуратно спросила:

— Надеюсь, и проект в Макао возобновили?

— Да! Конечно! Я тоже спросила первым делом, и Ханни сказал, что проект восстановлен, и мистер Коул еще вчера вечером улетел в Макао.

— Здорово! — улыбнулась я, когда вновь послышался голос подруги, на этот раз не очень радостный.

— Только… — тихо произнесла она, и я от страха, что Вэйж все-таки как-то мог навредить Коулу, напряглась.

— Что “только”? — в моем голосе звучала тревога. — С Горром всё в порядке?

— Я сейчас созванивалась с Барбарой, и она сказала, что Коул приехал в Макао не один, а с какой-то новой девушкой. Русской. Она новенькая и работает в одном из наших отелей, — тихо произнесла она и добавила: — Ходили слухи, что у Коула кто-то появился, но пока Барбара не сказала, я не хотела верить.

Я аккуратно выдохнула и, чувствуя, как сдавило виски, закрыла глаза — меньше всего я хотела, чтобы окружающие видели мои эмоции.

— Этого и следовало ожидать, — тихо произнесла я, но как бы себя не настраивала и не уговаривала все это время, сейчас ощущала боль. Острую. Резкую. До невозможности вдохнуть. Будто меня ударили в солнечное сплетение.

Глава 16.

Андерсон забросил сумку в багажник спорткара и, сев за руль, вырулил из паркинга аэропорта.

Он только что прилетел из Нью-Йорка. До этого провел день в Лондоне. Часы показывали начало шестого вечера, но Андерсон ехал не домой и не в Центр, а на встречу с риэлтором, которую ему пришлось переназначить в связи с поездкой.

В пятницу трасса была оживленнее, чем обычно, и он, сбросив скорость, влился в оживленный поток. Еще раз посмотрев на часы, он решил набрать Горра. В Гонконге уже было начало девятого утра.

— Нью-Йорк порадовал, — голос Коула звучал спокойно.

— Да, все прошло по плану, — ответил Андерсон. — Финальная игра на бирже против “Моргана” была увлекательной. Как мы и прогнозировали.

— Много пафоса. Нетрудно вычислить, — произнес Коул.

— Тщеславие, один из моих любимых грехов, — усмехнулся Андерсон.

Горр не выходил на передний план и не анонсировал в СМИ и бизнес-глянце состояние капитала. Он предпочитал тень. Как и сам Нолон. "Меньше информации о себе, больше о конкуренте". Именно финансовый монстр “Морган” со штаб-квартирой в Нью-Йорке и являлся силой, противостоящей конгломерату Коула. Они были владельцами крупного брокерского бизнеса, они же создали группу инвесторов, которые выкупали земельные участки. Не только в Лондоне. По всему миру.

— Что с Форманом? — последовал вопрос.

— Наш повелитель мух был атакован своими же созданиями. Больше он никому не навредит.

Нолон задумался, вспоминая уже неживое лицо Формана, на котором отобразилось удивление. До последней секунды тот не мог поверить, что его дроны пошли против него и предали. Подобное выражение лица он наблюдал и у Шредера, когда в его Ауди взбунтовался автопилот, проложивший маршрут сквозь опору виадука. Просматривая фото из полицейских отчетов, Нолон определил эмоцию, застывшую в стеклянных глазах Антона, как недоумение и детская обида.

— Чистая работа, — отметил Коул.

— По-другому не работаю, — ответил Андерсон и спросил: — Как наш Вэйж? Головка не бо-бо?

— Отходит. Через пару дней восстановится.

Последний раз, когда Нолон следил за Чэном, подключившись к домашним видеокамерам, тот выглядел плохо. Коул ломал Вэйжа. У того от головных болей началась рвота, кровотечение, временами помутнение рассудка.

Именно по этой причине, было принято решение увести Злату из Гонконга. Учитывая то, что сам Чэн ею заинтересовался, неизвестно, что он мог сделать в состоянии постоянной пытки.

— Он под контролем?

— Триадам больше не придет в голову вести со мной войны. Пока их не зачистят.

Андерсон задумался. В данной ситуации, когда весь криминал из Китая начал стекаться в Гонконг, Триады сложно было ликвидировать, но можно было держать под контролем.

Коул мог нейтрализовать Вэйжа, но на смену одному криминальному авторитету пришел бы другой. Как голова Гидры. Коул знал изнутри структуру Семейства Чэнов и каждого ее участника. Они были более подходящей кандидатурой, чем клан Циу, который ходил кругами вокруг трона и ждал промаха Вэйжа.

— Это главное. Убрать его с дороги ты можешь всегда, — согласился Андерсон, и на очередь вставал следующий вопрос.

Теперь, когда Коул контролировал ситуацию, когда у самого Чэна была забота удержать свой трон и жизнь, Дюна была свободна. Тем более, у Коула уже появилась новая любовница.

— Злата? — коротко спросил Андерсон.

— Может уезжать в Россию, — ответил Коул.

— Она сейчас принимает участие в работе рождественского проекта моих знакомых.

— На твое усмотрение, — ответил Коул.

— Другие мои знакомые подбивают к ней клинья, — он вспомнил Марти и Ника.

— На ее усмотрение. Она свободна.

Нолон другого ответа и не ожидал.

Дюна ему нравилась. Но здесь не было соперничества и желания трахнуть женщину Коула. Пусть и бывшую. Дюну можно было назвать “своей”. Несмотря на ее “почему”, она его не напрягала, пока находилась в его доме, как обычно начинали напрягать женщины через пару дней общения. Она видела то, что не видят другие, и могла находить внутренний баланс.

— Она мне нравится, — произнес он, зная, как отреагирует Коул.

— У вас зеленый свет, — ответил Горр, и Нолон кивнул.

Дав отбой, он бросил взгляд на дорогу — следующий съезд был его, и через пять минут он подъезжал к поднятому шлагбауму, где его ждала риэлтор Розана Смитт.

Он припарковался рядом с ней и, выйдя из спорткара, бросил взгляд на здание инвестиционной компании, которая освободила помещение месяц назад.

— Здравствуйте, мистер Андерсон, я рада, что вы назначили новую встречу, — улыбнулась она, и повела его смотреть помещение.

— Очень удобное расположение, и посмотрите, сколько зелени, — вещала Розана, уверенно удерживая в руках папку и планшет. — Здесь также очень удобный широкий паркинг для сотрудников.

— Есть разрешение на расширение? — спросил Нолон, обводя взглядом левое крыло первого этажа.

— Да, безусловно, — ответила она и официально улыбнулась, бросая взгляд то на его растянутую футболку и щетину, то на его спорткар, стоявший у ворот.

Они прошли на второй этаж, но Андерсону не нужно было рассматривать помещение. Он уже знал, чего хочет. Совсем скоро оно будет перестроено, переоборудовано и расширено под его нужды.

— Что с соседними участками? — спросил он.

— Левый пустует, но на продажу не выставлен. Правый занят.

— Я беру его, — спокойным голосом произнес Нолон.

— Очень хорошо, — улыбнулась Розана. — Вы отменили встречу, запланированную на среду, и этот участок уже смотрели другие клиенты, но мне показалось, что вы заинтересовались этой недвижимостью. Рада, что вы позвонили.

“Не врет. Чутье хорошее. Но хочет понравиться…” — отметил Нолон и, ничего не ответив, перевел взгляд на окно.

Участок, его расположение, а также возможность расширения, заинтересовали Андерсона сразу, но из-за поездки пришлось отменить встречу.

— Когда будете вносить депозит?

— Сейчас, — ответил Нолон, и риэлтор, улыбнувшись, начала доставать из папки документы.

Через пятнадцать минут Андерсон шел по просторному помещению и отмечал все плюсы и минусы конструкции.

Подойдя к окну, он развернулся на сто восемьдесят градусов и вновь прошелся взглядом по пустынному зданию.

Он был доволен сделкой. Это то, что он искал для своего бизнеса. Проекта, который он вынашивал в голове уже несколько лет и из-за которого отказал Дереку в NASA.

— Завтра нужно позвонить Педро и запустить сюда его “бригаду муравьев”. Этот сегмент должен начать функционировать, пока планируется расширение, — тихо проговорил он и, бросив взгляд на часы, направился к машине.

На сегодня было намечено много дел, и он хотел их решить до выходных.

Глава 17.

Я стояла недалеко от подиума и, только что завершив разговор с фотостудией, наблюдала, как идет репетиция дефиле. Ди-джей Фил настраивал музыку, Руби колдовала со светом, модели в цветных нарядах шли по проходу, а Дэвид, как дирижер, руководил всем этим хаосом. Он ругался, хвалил, размахивал руками, меняя местами девушек и свет, чтобы все вписывалось в его цветовую гамму, иногда сверяясь с планшетом.

Кира с пиарщиками бегала по залу со своим iPad-ом в руке и с гарнитурой в ухе, иногда выныривала из-за недавно установленных кулис, бросала внимательный взгляд на работу всего персонала и, убедившись, что деятельность кипит согласно плану, вновь куда-то удалялась.

В пять мы с ней приехали с очередной встречи с нашими потенциальными спонсорами — компанией по производству косметики и парфюмерии. Кира взяла меня с собой, так как в составе “делегации” были французы и, что сказать, мои знания и умение поддержать беседу на тему их культуры и истории пригодились.

“Французы остались довольны”, - резюмировала Кира, просматривая подписанный спонсорский контракт, а я в уме сделала еще одну галочку, помечая, что справилась с очередным заданием, которого боялась до чертиков.

Сегодня была пятница, и весь день пронесся как одно мгновенье. Несмотря на то, что идея цветочного дефиле исходила от меня, я была бесконечно благодарна Кире, ее команде и Нолону, что они предоставили мне возможность окунуться в работу. С утра до позднего вечера я крутилась, как белка в колесе, и это помогало отвлечься от новостей о Коуле, которые мне передала Лин.

Но не только это меня беспокоило — понимая, что срок моего пребывания в Штатах подошел к концу, я сидела на чемоданах, не зная, могу ли остаться и завершить проект, или мне уже завтра нужно будет возвращаться в Россию. Учитывая, что я проживала в доме Андерсона, возникала идея снять дешевое жилье на несколько недель до окончания работы в “Contributor”, даже несмотря на то, что дешевизна в Калифорнии была очень дорогой.

Как на зло, Нолона в городе не было, я ему отправила СМС с вопросом, когда мне вылетать в Россию, но ответа не получила, что вносило в мое состояние еще больше беспокойства и нестабильности.

От мыслей меня отвлекла Кира. В очередной раз вынырнув из-за кулис с жакетом в руках, она направилась к Дэйву, и я поняла, что она уже планирует уезжать домой. Это было неудивительно — часы показывали почти девять вечера. Переговорив с ним пять минут, она бросила на меня взгляд, но, вместо того, чтобы как обычно попрощаться кивком и направиться к выходу, она подошла ко мне.

— Я бы хотела с тобой поговорить, — лицо Киры было серьезным, и я даже не знала, чего мне ожидать — хорошего или плохого.

— Да, конечно, — кивнула я, и мы пошли к барной стойке, которую рабочие устанавливали у входа.

— Ты уже в курсе, что после Нового Года я планирую расширение журнала и новый проект, — произнесла Кира, и я кивнула.

В связи с предстоящим мероприятием я участвовала в утренних брифингах он-лайн и от главного редактора журналы Миранды Корс знала о намечающемся расширении и создании рекламного и пиар агенства. Как сказала Мелисса, “Кира все-таки выбила из своего благоверного деньги на новый стартап. Правда, перспективный…”

— Да, в курсе, — ответила я, а Кира продолжила:

— Я предлагаю тебе работу в агентстве. С испытательным периодом на полгода. Хотела посмотреть на тебя до окончания мероприятия, — она на секунду замолчала, — но уже и так видно, что ты справляешься. Ты стрессоустойчивая, коммуникабельная, умеешь в короткие сроки успешно решать проблемы и не боишься трудностей. Нет необходиомсти искать кого-то на стороне, когда есть уже проверенный работой человек.

В первую секунду я даже не поверила своим ушам, но, изучая лицо Киры, поняла, что мне это не послышалось.

— Это очень хорошее предложение… и внезапное, — обрадовалась я, не ожидая такого поворота, но, тут же вспомнив о визе, добавила: — А как же документы…

— Моя компания сделает тебе приглашение на работу. О зарплате и твоих обязанностях поговорим позже. Но они стандартные, — пожала она плечами. — И да. Запишись на курсы по рекламному и пиар менеджменту.

— Да, обязательно! — кивнула я.

Я стояла ни жива ни мертва, не зная, каких богов благодарить за такую удачу.

— Спасибо большое, — улыбнулась я, сдерживая порыв обнять колючую Киру.

— Начнем оформление документов в понедельник, — ответила она и, более ничего не сказав, направилась к выходу.

Наблюдая за удаляющейся фигурой Киры, я все еще не могла поверить в происходящее — очень внезапно поступило предложение. Однако была увереннность — меня никто не обманывает с работой, как это было с приглашением в Гонконг.

В голове роились масса мыслей и планов — в каком районе искать жилье, чтобы не умереть с голода, где закончить курсы пиар-менеджмента, желательно он-лайн, а сердце выстукивало радостный ритм и гнало кровь по венам так, что у меня начали гореть щеки.

— Стоп! — послышался голос Дэйва, и я, вынырнув на поверхность реальности, бросила взгляд на подиум. Девушки начали замедлять шаг, а я, понимая, что на повестке дня нарисовалась очередная проблема, направилась к нашему кутюрье.

— Эрика, поменяйся платьем с Верой. Мини будет эффектнее смотреться на ней, чем на тебе.

— А что не так с моими ногами? — возразила Эрика, бросая взгляд на свои безупречные ноги.

— Дело не в ногах, а в общей композиции и твоей походке, — коротко ответил он и добавил уже другой девушке азиатской внешности: — Кики, ты прешь, как японский бомбардировщик на Перл Харбор. Поизящнее. На тебе будет наряд из хризантем, а не камуфляж.

Эрика, одарив его недовольным взглядом, молча удалилась с Верой за кулисы, а Дэйв повернулся ко мне.

— У нас проблема, — произнес он, и я улыбнулась, предвидев эти слова.

— Куда бежать и что делать? — спросила я, а Дейв, заметив блеск в моих глазах, отметил:

— Вот как надо реагировать на проблемы! С улыбкой на лице и прямой осанкой! Где научилась так спину держать? Гимнастикой занималась?

— Нет, балетом, — улыбнулась я, и Дэйв кивнул.

— Ну, чувствуется профессионализм, — отметил он, и продолжил: — Короче, модельное агенство мне прислало очередную красотулю на замену Зоуи.

— Эрику, — кивнула я. — На днях Зоуи участвовала в фотосессии и неудачно упала. Мне сказали, что она растянула сухожилие.

— Она не просто неудачно упала. Она навернулась поэффектнее Наоми Кэмпбелл на показе Вивьен Вествуд в девяносто третьем.

— Не знаю о чем речь, но верю.

— Падение было эпическим, как и ее платформы, — усмехнулся Дэвид.

— Так а в чем проблема?

— Мне не нравится Эрика. Собственно, как и Кики с Дианой.

— Ты же сам их выбрал вместе с Кирой.

— Выбрал. Кики с Дианой я еще потерплю, но с Эрикой у меня нет контакта. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула я. — Звонить в агентство? Менять?

— Есть пара девочек, которые мне понравились, но сейчас они задействованы в других проектах. Все остальные не подходят. Слишком специфический проект и материалы. Не на каждую наденешь цветочный наряд. Одно дело натянуть на модель платье, устроить пробную фотосессию. А с цветами все наживую. Без проб. На Зоуи это платье смотрелось бы грациозно, а на Эрике будет выглядеть, как клумба… — он ткнул мне планшет, и я, рассматривая нежно-розовое платье, задумалась.

— Ты уверен?

— На все сто, — ответил он, и я ему верила, потому что он был проффи.

— А если поменять платья? Например эти гортензии… — предложила я, листая зарисовки.

— Уже, — махнул он рукой. — Еще в примерочной упаковал ее в бирюзовое, представил живые гортензии и ужаснулся.

Я внимательно пролистывала один дизайн за другим, и пока Дэйв продолжал возмущаться несовершенством мира, тихо произнесла:

— Все-таки ты создал шикарную коллекцию. Жду не дождусь начать оформлять наряды. Представляю, как это будет выглядеть вживую.

— Да, эффектно, — улыбнулся Дейв без ложной скромности, а в это время на подиум вышли Эрика с Верой.

Влившись в общий поток дефиле, они продолжили вышагивать по проходу, и я, наблюдая за их грацией, улыбнулась, не понимая, что не устраивает Дэйва.

— Нет, это никуда не годится, — наморщил он лоб, а я, понимая, что проблема еще не решена, вновь нырнула в нее с головой.

— Так что будем делать? Могу поискать другие агентства. Выбор большой. Уверена, мы подберем кого-нибудь, несмотря на специфику, — произнесла я и, все еще пребывая в хорошем настроении, в шутку добавила: — Ну или сама встану в стройные ряды твоих моделей, только для этого мне придется встать на пуанты, так как ростом я, определенно, не дотягиваю.

Я усмехнулась, представив себя среди высоких моделей, а Дэйв внимательно на меня посмотрел, и его глаза внезапно вспыхнули, как новогодние гирлянды.

— Ну конечно! Вот что мне нужно! — бодро произнес он, изучая меня со всех сторон.

— Что тебе нужно…? — я внимательно смотрела на него, и мне не нравился блеск в его глазах.

— Ну-ка, быстро упаковывайся в платье и на catwalk. Пуанты потом тебе достанем, — произнес он, а я, понимая, что он всерьез решил вытащить меня на подиум, истерично замотала головой.

— Нет-нет-нет-нет-нет! Дэйв, ты в своем уме?! Какой подиум? Я не умею ходить так, как модели, и вообще…

Но Дэвид уже меня слушал — он тащил меня за кулисы в примерочную.

Глава 18.

Сегодня была суббота, и за окном уже мерцало утреннее солнце. Можно было еще немного понежиться в постели, но мне было не до отдыха. Причиной тому были события, которые закружили меня водоворотом. И проект с цветочным балом, и такое неожиданное предложение о работе от Киры, и мое проживание в Штатах.

Нолона я еще не видела, но в первом часу ночи меня разбудило негромкое жужжание Шафта в коридоре, а затем и тихие шаги хозяина дома — он поднимался наверх в свою рабочую зону.

Решив поговорить с Андерсоном утром, я вновь попыталась уснуть, но всю ночь проворочалась в беспокойном сне.

Меня переполняли разные эмоции — не только радостные, но и тревожные. Несмотря на внешнюю уверенность, я чувствовала беспокойство из-за груза ответственности. Я до чертиков боялась облажаться на новой работе, учитывая, что о ней совершенно ничего не знала. Это напоминало резкий прыжок с тарзанки вниз, но насколько длинным был канат и насколько глубока пропасть, мне было неизвестно.

К тому же, был еще один вопрос, дамокловым мечом висевший над головой, — несмотря на уговоры Дэвида, я все еще думала, хочу ли принимать участие в показе.

Все-таки вытащив меня на подиум, Дэвид требовал немедленного согласия, то уговаривая, то шантажируя. Чтобы снизить градус давления, я даже предложила ему пригласить балерину, но он наотрез оказался.

“Ты уж встала у меня в образ! Другая не подойдет!” — были его слова, и я пообещала дать ему ответ в понедельник.

В России я, конечно, периодически вставала на пуанты. Но одно дело стоять у домашнего станка, а другое дело подиум. Практически без подготовки.

Я потянулась к смарту и, зайдя в ежедневник, просмотрела, какие дела намечались на сегодня. В двенадцать был запланирован бизнес-ланч с рекламодателями, на который Кира решила меня взять после успешного заключения контракта с французами, а после мой день был свободен.

“Посвящу его поиску жилья…” — уверенно кивнула я и, откинув одеяло, бодро направилась в ванную комнату.

Однако не успела я раздеться и включить воду, как послышался звонок смарта, и я пулей вылетела в комнату. На экране высветилось имя “Кира”, и я поторопилась ответить. Либо Дэвид с утра пораньше сказал ей об идее моего участия в дефиле, либо случился очередной форс-мажор.

— Доброе утро, Кира, — уверенно произнесла я, готовая заказывать “убер” и нестись в город уже сейчас.

— Звоню сказать, что встреча перенесена на понедельник, — ответила она и добавила: — Сегодня мы с мужем планируем барбекю. Погода шепчет. Приезжай. Ларри позвонит Нолону позже.

Я на секунду задумалась — мне совсем не хотелось ехать на барбекю. Свободный день я хотела потратить на поиски жилья.

— Спасибо большое за приглашение… — ответила я и замолчала, не зная, как потактичнее отпроситься с барбекю. — А во сколько?

— У тебя какие-то планы? — спросила Кира, все-таки почувствовав нотки моей неуверенности, и в ее голосе прозвучала некая прохлада. Со стороны могло показаться, что я пренебрегаю приглашением.

— Прости, — честно ответила я. — Хотела посвятить этот день поиску жилья. Так как я остаюсь здесь работать, то не хочу больше стеснять Нолона.

— А, — ответила она и уже другим тоном добавила: — Я разве не сказала вчера? Не парься на этот счет. У Ларри есть знакомые риэлторы. Что-нибудь придумаем. Учитывая, что ты здесь новенькая, самостоятельный поиск жилья тебя отвлечет от проекта.

— Спасибо огромное! — радостно выпалила я, вновь желая обнять колючую Киру.

— Пока не за что, — ответила она и, добавив, “ждем вас с Нолоном”, дала отбой.

— Кажется, проблема с жильем решена, — произнесла я и, несмотря на все тревоги, радостно закружила по комнате в тур-пике, держа курс на ванную комнату.

Быстро приведя себя в порядок, я без раздумий натянула джинсы и вышла в коридор. Где-то наверху послышались тихие жужжащие звуки, и я поняла, что Андерсон уже с утра в своей рабочей зоне.

"Черт, если третий уровень будет закрыт, то придется ждать, пока Андерсон не появится внизу", — пронеслась мысль, но, не представляя, когда освободится Нолон, я все же направилась к прозрачной лестнице на удачу. Я хотела как можно скорее рассказать ему о новостях и предстоящем переезде.

Быстро поднявшись, я вышла на открытую площадку и резко остановилась. За все время пребывания у Нолона в доме, я несколько раз поднималась сюда в поисках Шафта, но дверь всегда была плотно прикрыта. Сегодня все было по-другому — сейчас арка была открыта, будто приглашая меня зайти. Я аккуратно осмотрелась и сделала шаг вперед.

Собственно, весь третий уровень, или, возможно, большая его часть и была рабочим пространством Андерсона. Кабинет, если его можно было назвать таковым, величиной с теннисный корт, на первый взгляд пребывал в полном беспорядке. Но, обводя взглядом этот симбиоз датацентра и технической лаборатории, я отметила, что каждая вещь здесь лежала на своем месте. Помимо мониторов, вмонтированных в стены, комната была нашпигована различной техникой. Вот большие стеллажи, заваленные под завязку какими-то странными металлическими деталями, конструкциями и проводами. А в противоположном конце я обнаружила горизонтальную установку, которую с некоторой натяжкой можно было назвать столом. На ней были установлены конструкции с механическими руками разной конфигурации — их я помнила. Это были сменные части Шафта. Тут даже была небольшая спортивная область — что-то похожее на сложную многосекционную беговую дорожку, и я поняла, что этот спортклуб предназначен не для человека, а для робота.

Андерсон в наушниках сидел в кожаном кресле перед монитором, подвешенном на штативе, сверял какие-то параметры, а сбоку от него, согнув металлические шарнирные ноги стоял Шафт непохожий сам на себя. Повернувшись боком от экрана, Нолон копался во внутренностях умного робота, иногда бросая взгляд на монитор. Как ни странно, но меня не оттолкнула эта картина и совсем не испугала. Напротив, я с интересом наблюдала за скрупулезной работой Нолона. Сейчас он походил не только на создателя, но и на хирурга, чинившего свое создание. Только вместо скальпеля он умело управлял каким-то странным на вид инструментом с подсветкой, держа его то левой, то правой рукой.

— Ты рано, — внезапно раздался голос Нолона, который, так и не повернувшись ко мне, продолжал свою операцию.

— У тебя сзади глаза? — нервно пошутила я, немного волнуясь перед разговором.

— Датчики. Двери, коридор, лестница, — пояснил Андерсон, и я кивнула. Умный дом знал свое дело, а я в очередной раз убедилась, что у Нолона был какой-то странный дар управлять и контролировать свои создания силой мысли.

— Я увидела, что дверь открыта… — произнесла я, так и оставшись на пороге.

— Заходи, — он обернулся, бросив на меня быстрый взгляд, и у меня вновь возникло чувство, будто открытая арка третьего этажа не была случайностью.

— Спасибо, — кивнула я и, заходя в святая святых Андерсона, спросила: — Это Шафт?

— Да. Сделал апгрейд и внедрил в него цветовой индикатор, — ответил он, снимая наушники.

Почему-то вспомнился старый советский мультик “а хотите, я его стукну. Он станет фиолетовым, в крапинку…”, и я улыбнулась.

Андерсон тем временем активировал какую-то кнопку на экране, и Шафт зашевелился. От неожиданности я вздрогнула, но тут же одернула себя и продолжила наблюдение. Шафт встал, а на его “груди” замерцал синим цветом небольшой монитор.

— Тебе, вероятно, об этом уже не раз говорили, но… ты уверен, что однажды он не отправится в прошлое искать Сару Коннор? — улыбнулась я.

Андерсон, как мне показалось, оценил шутку, потому что на его губах замерцало подобие ироничной улыбки, а я, помня, зачем пришла, продолжила:

— Я хотела с тобой поговорить…

— Получила новости из Гонконга, — продолжая быстро бегать пальцами по клавиатуре, произнес Андерсон. Он не спрашивал, а утверждал.

— И это тоже, — кивнула я. — Насколько понимаю, все проблемы решены.

— Ты свободна, — подтвердил он и добавил: — Но бросать проект и срочно вылетать в Россию нет необходимости.

— Спасибо, — произнесла я и продолжила: — Ты знал, что Кира открывает пиар агентство?

— Да. — Он не отрывался от монитора.

— Так вот. Она мне предложила работу. И сделает мне документы.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Это хорошее предложение.

— И да, я скоро перееду. Кира пообещала помочь с жильем, — бодро добавила я.

— Логично, — произнес Андерсон. — Ты занята в проекте и, чем меньше будешь отвлекаться, тем больше времени будешь отдавать работе.

Повернувшись к Шафту, он вновь склонился над его корпусом, словно хирург, продолжавший вести операцию.

— Что-то подобное сказала и Кира, — произнесла я и добавила: — Если честно, до сих пор не верится, что я оказалась в нужное время и в нужном месте.

— Ты хорошо проявила себя, — ответил он и, опять повернувшись к экрану забегал пальцами по клавиатуре. — Ты целеустремленная, стрессоустойчивая, не боишься трудностей. Предложение Киры логично.

— Спасибо, — поблагодарила я и, наблюдая за работой профи, добавила: — Я осознаю, что Ларри с Кирой твои друзья. Это тоже накладывает определенные обязательства на меня. И пусть с этого момента ты не несешь за меня ответственность, я хочу сказать, что не подведу.

Андерсон бросил на меня короткий взгляд и вновь перевел внимание на Шафта.

— Уверен, ты хорошо себя проявишь на новой работе, как и в рождественском проекте, — произнес он, а я, вновь вспомнив Дэйва и его уговоры поучаствовать в дефиле, усмехнулась:

— Кстати, насчет рождественского проекта. Дэвид, наш кутюрье, узнав, что я бывшая балерина, страстно возжелал выпустить меня на подиум на пуантах.

Андерсон посмотрел на меня и кивнул:

— Хорошая идея.

— Я еще думаю и не дала согласие, — покачала я головой.

— Для тебя это тоже полезный опыт, — сказал он, продолжая работать.

— Да, знаю, — задумчиво протянула я, все еще принимая решение, а Нолон внезапно посмотрел на меня и произнес: — У меня к тебе разговор.

Я изучала голубые глаза с оттенком индиго, и у меня вновь возникло чувство, что открытая арка третьего этажа не была случайностью.

Глава 19.

Я затаила дыхание, и мне даже показалось, что экран рядом стоящего Шафта прицельно смотрел на меня и мерцал тем же светом, что и голубые глаза Нолона. Словно передавал настроение своего создателя.

— Какой разговор? — спросила я, а Нолон, будто убедившись в том, что я правильно поймала его волну, кивнул.

— Ты мне интересна, Дюна, и я хочу с тобой встречаться.

— Встречаться? — переспросила я, несмотря на то, что хорошо знала значение слова “дейт” в данном контексте.

— Да, — ответил он. — Но не сейчас. Позже.

— Позже… — эхом повторила я, все еще осознавая происходящее. Для меня его предложение стало полной неожиданностью.

— Сейчас ты откажешь, так как все еще зависаешь в отношениях с Горром, — уверенно ответил Андерсон, а я опустила взгляд. Он был прав — сейчас я не просто зависала, а эмоционально тонула, продолжая держаться обеими руками за воспоминания и свою любовь. Работа отвлекала, позволяла забыться, но ночью, едва я оставалась наедине со своими мыслями, душа горела.

— Да. Я все еще там… — тихо по-русски произнесла я и вскинула на Нолона внимательный взгляд. Он продолжал сидеть, откинувшись в кожаном кресле, и смотреть на меня.

Странность предложения Андерсона заключалась не только в том, что мне было не до отношений. Почему он решил, что я вообще захочу с кем-нибудь встречаться и буду рассматривать конкретно Нолона, как потенциального мужчину, который мне может понравиться?

— Если ты понимаешь, что мне не до отношений, зачем предлагаешь? — спросила я.

— Мое дело предложить. Твое дело подумать.

Я нахмурилась.

— А если я так ничего и не решу? Если я не захочу отношений? Ни с тобой, ни с кем-либо еще?

— Это твоя жизнь, Дюна, — пожал он плечами. — И только тебе решать, как ею распоряжаться. Не захочешь, твой выбор. Но я посчитал нужным сказать тебе. Дать тебе импульс.

— Импульс? — спросила я.

— Чтобы ты перестала зацикливаться на прошлых отношениях.

— И ты мне можешь помочь пойти вперед? — скептически спросила я. Скорее, из любопытства, а не для того, чтобы попросить о помощи.

— Могу, но не буду, — ответил Андерсон. — Ты должна сама справиться со своей рефлексией к Коулу. Бороться с пожаром встречным огнем, [прим. автора: клин клином вышибать] или ждать, пока ты вынырнешь из прошлого, не мой вариант. Я не хочу быть твоим спасательным кругом. Могу. Но не буду. Вытащить себя должна ты сама. Тогда в этом будет толк.

Я продолжала внимательно смотреть на Нолона. В его словах и о встречном огне, и о том, что “спасение утопающих — дело рук самих утопающих”, был резон. Но один момент оставался непонятным.

— Почему ты уверен, что если я справлюсь с чувствами и захочу новых отношений, то выберу тебя?

Нолон усмехнулся.

— Ты можешь выбрать кого-нибудь другого. Это твоя жизнь, и даю тебе слово, что не буду влиять на твое решение, — был его ответ, но я понимала, что он недоговаривает.

— Скажи, — я внимательно смотрела на него.

— Ты уверена, что хочешь знать?

— Да. Хочу, — кивнула я.

Нолон некоторое время молчал и, наконец, ответил.

— Я знаю тебя. Ты уже не захочешь стандартных отношений. Уверен, у тебя будет выбор из знакомых на новой работе. Или, возможно, ты присмотришься к Марти, Вуди или Нику. Умные, с чувством юмора. Крепкие профессионалы. И будут носить тебя на руках. Достойная партия. Но тебе они будут неинтересны.

Я слушала Нолона и не знала, как относиться к его словам. К его видению моей личности. Но одно я знала наверняка — Андерсон отличался от моих новых американских знакомых своей самодостаточностью.

В кабинете повисла тишина, а я, все еще изучая голубое свечение в глазах напротив, спросила:

— А чем интересна тебе я?

Нолон усмехнулся, но промолчал.

— Если ты скажешь, что влюблен, я громко рассмеюсь.

— Я тоже, — кивнул он и все же ответил: — Собственно, я тебе уже ответил на твой вопрос. К тебе не применим стандартный алгоритм социальной инженерии и психологии.

— Как это?

— Установить доверительные отношения легко. Дать понять, что объект тебе интересен. Подстроиться под него. Дать ему информацию, какую он хочет получить, и объект чаще всего ответит тебе взаимностью. Так уж устроен человек. Он ждет одобрения, понимания. Чувства, как люди называют. Особенно, если выполнено условие внешней симпатии. Ты не из тех, кому нужен этот стандартный пакет информации.

— А подробнее? Человеческим языком? — мне стало интересно.

— Что нужно девушке в отношениях, особенно на начальном этапе или в положении, когда ее бросили? Окружить заботой, вниманием, развлекать, не забывать про ревность, защиту и страсть. Включить сюда элемент ответственности. В зависимости от объекта — можно, напротив, добавить холодности, неприступности, но в конечном итоге уступить. Дать ощущение нужности, значимости легко. В большинстве случаев эти и подобные им алгоритмы срабатывают.

— Ты так поступал?

— Мне это неинтересно, — пожал он плечами. — Но эти схемы действенны. Их в большинстве своем практикуют. Кто-то искренне, кто-то, преследуя цели.

Я задумалась. Вспомнились и Илья с его ухаживаниями, и Боб с его желанием угодить, и Вэйж, который внушал мне чувство значимости, а также слова моей сестры о том, чего она искала в мужчинах.

— Но это не твой вариант, — добавил Андерсон.

— Да, это не мой вариант… — задумчиво повторила я, но, бросив на Нолона внимательный взгляд, добавила: — Но и “девушкой из коллекции” мне тоже не хочется быть.

— Я не предлагаю тебе Гонконг. А предлагаю встречаться со мной. У тебя есть работа, у тебя скоро будет свое жилье, и ты не зависишь от меня, — ответил Нолон и уверенным тоном добавил: — Я даю тебе месяц, чтобы ты пришла в себя. Дольше ждать не вижу смысла. После Нового года мы вернемся к этому разговору.

Я на секунду задумалась, изучая спокойное лицо Нолона.

— Хорошо. Я подумаю, — ответила я, когда внезапно раздался звук смарта на столе, и Андерсон ответил:

— Слушаю, Ларри… да, я уже в рабочем режиме… — он бросил на меня взгляд. — Да, все в порядке… Конечно, мы будем сегодня на барбекю.

Глава 20.

Когда мы с Нолоном подъезжали к дому Вайсов в Пало-Альто, барбекю, судя по количеству припаркованных у дороги машин, уже жарилось полным ходом.

Перед нами открылись ворота, а на крыльце появилась Кира с бокалом красного вина и, бросив на меня короткий взгляд, пошла к нам с распростертыми объятиями, как и подобает радушной хозяйке. С распущенными темными волосами и в легком трикотажном кардигане, она напоминала парусник, несущийся прямо на нас.

— Ну наконец-то! — произнесла она, и мне показалось, что Кира рассматривала нас с Андерсоном более тщательно. Я бы даже сказала, придирчиво. Нолон тоже это заметил.

— Кира, выйди из режима мэтчмейкера, — иронично отметил он. — Тебе не идет.

— А не надо опаздывать! — в шутку парировала она, но быстро перешла на тему хорошей погоды, и я не стала говорить, что всю первую половину дня Нолон работал у себя наверху. Со стороны мои объяснения могли показаться оправданиями.

А на заднем дворе уже вовсю развернулось пиршество. В воздухе витал аромат жареного мяса, слышалось шкворчание, гости же, кто, укрывшись от солнца под шатрами с едой, а кто, напротив, у бассейна, отдавшись зимним лучам, шумно гудели, громко разговаривали и смеялись.

Хозяин дома стоял у огромной панели летней кухни и наблюдал за процессом жарки мяса, иногда переворачивая его специальными щипцами. В шортах и бейсболке, прикрывавший его высокий с залысинами лоб, с бутылкой пива в одной руке и щипцами в другой, он выглядел как-то по-домашнему. Правда, это было обманчивым впечатлением — его небольшие, глубоко посаженные глаза, в которых мерцала сосредоточенность, выдавали в нем бизнесмена, готового переключится в рабочий режим по первому зову.

Собрались человек пятнадцать, но некоторых из них я уже знала — здесь была и редакция Киры, и друзья по яхтингу, и, вероятно, коллеги Ларри, с которыми мне еще предстояло познакомиться. Все они были старше меня, однако теперь, несмотря на то, что в компании я была самой младшей, меня уже не так смущала моя “зеленость”.

Увидев нас, Мелисса с Винсентом и Марти помахали рукой, приглашая в шатер с закусками и выпивкой, а Ларри, передав щипцы каком-то мужчине, стоявшему рядом, направился в нашу сторону.

— Молодцы, что приехали, — улыбнулся Марти, предлагая мне бокал с красным вином, пока Кира передавала Андерсону запотевшую бутылку “Фиджи”.

— Красивый дом, — рассматривая и большое светлое строение в колониальном стиле, и густой сад с аккуратно подстриженным кустарником, я отмечала, насколько они отличались по стилю от дома того же Андерсона.

— Да. Мы приобрели его два года назад. Но ремонт шел, кажется, вечность, — недовольно скривилась Кира.

— Представляю. Дом-то немаленький и участок тоже… — поддержала я беседу и, видимо, попала в цель.

— Ну, мы конечно, не Берги, которые купили не только скромный дом, но и еще четыре участка вокруг, чтобы их не доставали папарацци, но нас все устраивает…

— Кира, как всегда остра на язык, — послышался голос Ларри, подходившего к нам.

— Причем тут моя язвительность. Ты же знаешь, как я хотела тот участок. Я на него положила глаз гораздо раньше их. Если ты основатель соцсети, это не значит, что весь Пало-Альто твой, — пожала она плечами, и я догадалась о каких “Бергах” шла речь.

Между тем к нам подошли еще несколько мужчин и одна женщина — коллеги Ларри по его венчурной компании, и наша беседа переключилась в сторону бизнеса.

— А я тебе говорю, что “Gelius” прогорит на своей вертикальной системе производства, — убеждал мужчина в очках, которого звали Эдди и которого я помнила по яхтингу.

— “Яблоко” до сих пор держится на вертикальной системе. Так что я ставлю на них, — парировал Ларри.

— Согласен с Ларри, — кивнул Нолон. — Производство должно базироваться на уникальности идеи.

— Пусть я и “яблочник”, но горизонтальную систему практикуют многие, и не менее успешно, — включился в разговор Марти, а я, не понимая о чем речь, лишь стояла и пыталась вникнуть во все “за” и “против” горизонтальной и вертикальной системы производства.

— Гейтс сам признал, что вертикаль не хуже горизонтали, — вступил в разговор еще один мужчина — коллега Ларри.

— Тебе, наверное, неинтересно? — тихо поинтересовался Марти, пока Ларри отстаивал свою точку зрения.

— Интересно, но я плохо в этом ориентируюсь, — усмехнулась я, а Марти вполголоса пояснил:

— Вертикальная система — это закрытая система производства и торговли. Как, например, “Apple”. Мы не продаем лицензии. Джобс считал неправильным, чтобы компании поднимались за счет наших идей и ПО. А горизонтальная система, напротив, базируется на лицензировании продуктов и технологий другим компаниям. Как, например, “Microsoft”.

— Спасибо за пояснения, — я внимательно смотрела на Марти и понимала, зачем он мне это рассказывает. Он хотел установить со мной доверительные отношения. Чтобы понравиться. Чтобы стать нужным. В отличие от того же Коула или Андерсона. Которые если что-то и поясняли, то не с целью наладить со мной контакт или обаять.

— Вечный спор! — между тем воскликнула Кира, отвлекая меня от мыслей. — Как и популярность темы криптовалюты в Кремниевой Долине.

— Ой, только не начинайте тему о биткоинах. Мне уже снятся здоровенные канализационные люки с буквой “Б” на них… — покачала головой Мелисса.

— За криптовалютой будущее, — на полном серьезе произнес Винсент, и Мелисса закатила глаза. Видимо, между парой не раз возникали споры на этот счет, но Винсент продолжил: — Это децентрализованная анонимная система и серьезная угроза для экономики. Именно поэтому ей не дают развиться.

На лице Андерсона мелькнула улыбка. Он не скрывал своего скептицизма, о чем и сказал:

— Давным-давно люди договорились, что золотые монеты можно обменивать на любые товары. Затем придумали заменить тяжелый металл бумажными деньгами. Деньги можно в любой момент обменять на товар, или на золото. Затем придумали акции — вот вам бумага, на ней написано, что вы имеете право на часть прибыли предприятия. Потом, конечно, хитрые финансисты сделали так, что бумажные деньги не так уж прочно обеспечены золотом или товарами, да и сами деньги и акции уже не бумажные — это просто числа в памяти компьютеров. Биткойн — просто очередной шаг, — пожал он плечами. — Он изначально не пытался делать вид, что чем-то обеспечен, он сразу является последовательностью чисел в компьютере, но в качестве материала для надувания биржевых пузырей он годится ничуть не хуже нефти или недвижимости, — иронично резюмировал он.

Пошла следующая волна обсуждений, и неизвестно, сколько бы продлились споры, но в шатре послышался ароматный запах, и мужчина, который помогал Ларри на кухне, вкатил переносной столик, где источала аромат очередная порция мяса, морепродуктов и запеченных овощей.

Гости, нагулявшие аппетит свежим воздухом и спорами, потянулись к свежим тарелкам, я выбрала запеченный баклажан, а Марти, цепляя небольшой кусок говядины, расспрашивал меня о России, пока Нолон о чем-то тихо разговаривал с Ларри.

Я отвечала на вопросы Марти о Санкт-Петербурге, в очередной раз отмечая, что он действует строго в рамках теории Нолона о взаимоотношениях полов, а Кира, наблюдая за нашей беседой, включилась в разговор. Как мне показалось, намеренно.

— Я в понедельник поговорю с нашими знакомыми риэлторами, и поедем смотреть жилье.

— Спасибо огромное, — не скрывая радости, произнесла я, а Марти, стоявший рядом, поинтересовался:

— А ты что, остаешься в Калифорнии?

— Да, — кивнула я, и Кира коротко добавила:

— Я предложила Злате работу.

— Хорошо справляется девушка, почему бы и не помочь, — вступил в разговор Ларри.

— В Долине не без трудностей, но весело, — произнес знакомый Ларри, Патрик Кейн, который участвовал в споре. Ему было лет сорок, он смотрел на меня оценивающе, но хладнокровно, а я поймала себя на мысли, что Нолон своим предложением и правда дал мне импульс. Я не искала отношений, но сейчас, вынырнув из своего кокона, отмечала, как на меня реагируют, и отличала простой взгляд от заинтересованного.

— Ну что, круто, — кивнул Марти, бросив взгляд на невозмутимого Нолона, а Мелисса немного удивленно посмотрела на Киру и Ларри.

Мне показалось странным выражение ее лица, но она быстро спрятала его за улыбкой и обратилась ко мне.

— Очень рада за тебя! Уверена, тебе здесь понравится! — бодро произнесла она, как мне показалось, искренне.

— Я тоже в этом уверена, — кивнула я, когда сзади послышался голос Дэвида.

— Ну вот, без меня начали!

— Неужели нас осчастливил своим присутствием светоч креатива! — усмехнулась Миранда — редактор журнала — подходившая вслед за дизайнером. — Я видела несколько эскизов. Они шикарны!

— Да что бы вы без меня делали! — в шутку выпячивая грудь, произнес Дэвид и, скользя приветственным взглядом по толпе, наткнулся на меня. Видя блеск в его глазах, я насторожилась.

“Черт. Только не поднимай тему балета. Не говори о балете”, - мысленно шептала я, а Дэвид растянул губы в широкой улыбке, и мне стало очевидно — сейчас он пойдет в атаку, чтобы я согласилась на его предложение.

— А вот и моя звезда! — громко произнес он, привлекая тем самым ко мне всеобщее внимание.

Глава 21.

В голосе Дэвида определенно чувствовался дружеский, но шантаж, что подтвердило мои предположения. Я понимала — таким образом он пытался давить на меня. Если Кира узнает до того, как я приму решение, и посчитает идею стоящей, то отказать ей, как руководителю проекта и моему будущему работодателю, который делает мне приглашение на работу, будет гораздо сложнее. Дэвид знал меня. Даже если я соглашусь под давлением, я выложусь на все сто, потому что для меня главное — это проект. Его успех.

— Звезда? — Кира встрепенулась и внимательно посмотрела в мою сторону.

— У меня есть задумка в отношении нее. А эта несносная девушка упирается.

— Не думаю, что это хорошая идея, — уточнила я, но Дэвид меня не слушал, он уже что-то шептал Кире на ухо, а та бросала на меня взгляд, будто присматриваясь и представляя меня в образе.

— А в чем, собственно, идея? — спросила Миранда, и выразила тем самым вопрос многих, смотревших на меня.

— О, пусть это останется тайной, — подмигнул Дэвид, и я тоже не очень стремилась распространяться на эту тему.

— Опять интрига, — улыбнулся Марти.

— Не знаю, в чем суть, но теперь ты обязана это сделать, — усмехнулась Миранда. — Дэвид всех заинтриговал. И теперь все будут ждать.

“Ну прямо гвоздь программы…” — недовольно прошептала я по-русски, но в словах главреда был смысл. Дэвид все рассчитал верно. Теперь мой отказ выглядел бы некрасиво по отношению ко всей команде, которая радела за успех мероприятия.

— Я коварен, — улыбался он, а Кира, судя по выражению лица, уже приняла решение и сейчас смотрела на меня, как начальница на подчиненную, требуя от меня согласия.

— А в чем проблема? Материального порядка? — тут же включился Ларри.

— Нет, что вы! — резко замотала я головой.

Меньше всего хотелось, чтобы со стороны выглядело, будто меня уговаривают или я набиваю цену. Я взяла время подумать только по одной причине — опасаясь подвести Киру и проект. Из-за своей гиперответственности. Но теперь понимала, что должна принять предложение. Не только из-за коварства интригана Дэйва, а потому, что это был вызов. Вызов себе и своим возможностям. Вызов своей уверенности. Как это случилось на танцполе в “Клиффе”, когда я танцевала для Коула.

“Ты же хотела балетную карьеру. Желания сбываются, Дюнина. Пусть и на один вечер”.

— Нам надо поговорить, — произнесла Кира, и вид у нее был решительный.

— Все в порядке. Дэвид умеет убеждать, — улыбнулась я. Мне показалось неправильным сейчас уводить хозяйку вечера и нестись с ней в кабинет, чтобы обсуждать пункты договора, в том числе и материальные. Я была уверена, что меня не обманут.

— Это хорошо. Обговорим все в рабочем порядке, — произнесла она и переключилась на тему будущего проекта и Рождества.

Я была рада, что вечер пошел своим чередом, гости, рассеявшись по зеленой лужайке, продолжали отдыхать, а мы компанией перебрались к бассейну. Ларри с друзьями дискутировали на тему бизнеса, Кира пошла встречать очередных гостей, а Марти продолжил интересоваться Россией.

Дэвид, страшно довольный своей выходкой, иногда бросал на меня взгляд и походил на кота, наевшегося сметаны, а в это время со стороны дома показалась хозяйка с привлекательной блондинкой лет двадцати восьми.

— А вот и Габби, — произнесла она, подходя к нашей компании.

Как оказалось, Габби была подругой Киры, буквально на днях вернулась из Европы, проведя там несколько месяцев, и, насколько я поняла, ее семья держала туристическое агентство в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе.

— Нолон, рада тебя видеть, — улыбнулась она, и не нужно было быть тонким психологом, чтобы заметить, что подруга Киры смотрела на него по-особенному. Она вела себя спокойно, но Андерсон ей определенно нравился, как мужчина. Собственно, не одной ей. Иногда я ловила женские взгляды, направленные на него, но Нолон на них не реагировал. По крайней мере, при мне.

Судя по поведению Киры, она определенно хотела, чтобы Андерсон с Габби стали больше, чем друзья, но в личное пространство Нолона не вторгалась, а я сделала очевидный вывод. У Андерсона не было проблем с противоположным полом, и, возможно, единственной причиной, почему он не завязывал новых отншений, было ожидание моего решения.

“Теперь понятно, почему он дал мне месяц…” — пронеслась мысль, когда меня вернул в реальность голос Марти.

— У тебя есть сестры, братья? — спросил он.

— Только кузина, — кивнула я и, чтобы поддержать разговор, спросила: — А у тебя?

— Есть. Старший брат. Живет в Орегоне. И я уже дядя. Недавно родился племянник. Фредди.

— Как замечательно, — улыбнулась я, а Марти уже достал свой смарт и показывал фото малыша.

Я рассматривала слайды, где Марти обнимает племянника, и на ум пришла очевидная мысль. Странно, но на пикнике совсем не было детей. Включая хозяев дома. Учитывая, что Ларри было в районе сорока, а Кире около тридцати, мне было интересно, почему у них нет детей, но спрашивать, безусловно, было бестактным.

— Вот, кстати, мы на крестинах…

— Марти, осторожнее. Только не произноси здесь слово христианство, — усмехнулся Винсент, и я удивленно посмотрела на него.

— Почему?

— В Кремниевой долине тема религии не самая популярная, — пояснил Нолон.

— Это да, — вступил в разговор Ларри. — Здесь даже родители не приветствуют взгляды детей, придерживающихся христианства. Здесь по большей части агностики и атеисты.

— Интересная позиция, — отметила я, сама не являясь приверженцем какой бы то ни было религии, и посмотрела на Нолона. Мне даже представить было трудно, чтобы человек, создающий искусственный интеллект и нейросети, был верующим, и, судя по его выражению лица, он, как и Коул, был вне религий.

— А вы когда планируете детей? — спросила Миранда у Киры, рассматривая фото Марти, но ей, как подруге и главреду, вероятно, можно было задавать подобные вопросы.

— Ой нет. Не хотим, — отмахнулась Кира, и ее муж кивнул. — Все-таки мы с Ларри предпочитаем оставаться чайлдфри.

— И мы с Винсентом не торопимся, — кивнули Мелисса со своим партнером.

— Тоже предпочитаете оставаться “чайлдфри”? — поинтересовалась я, но без укора. Мне было интересно узнать ее точку зрения.

— Планируем, но позже. Хотим пожить в свое удовольствие, путешествовать, сделать карьеру, в конце концов, — ответила она, и я мысленно отметила, что сейчас не только американки, но и многие мои знакомые не торопились выходить замуж и срочно рожать детей.

— Так же говорит и моя мама, — задумчиво произнесла я, вспоминая наши с ней разговоры. На тот момент я только начала встречаться с Ильей, и она до чертиков опасалась, что я забеременею и тем самым если не перечеркну, то отодвину свою жизнь, самореализацию и карьеру.

— Это для Штатов обычная практика. Вот Сунита рассказывала об индийских традициях, и они очень отличаются от наших, — подхватила Мелисса, и все переключились на обсуждение разницы в менталитетах.

Чувствуя небольшую усталость, я решила освежиться в ванной комнате, но не стала тревожить Киру, занятую в этот момент разговором с гостями, и спросила у Миранды, куда мне направиться.

Уже на обратном пути я бросила короткий взгляд на обустроенную в колониальном стиле гостинную, в очередной раз отмечая, насколько интерьер отличается от дома Нолона, когда уловила голоса на кухне через приоткрытую дверь.

Я бы прошла мимо, но внезапно услышала свое имя и потянула руку к двери, предположив, что меня увидели и позвали.

— С каких пор вы с мужем записались в меценаты и помогаете Злате? — послышался голос Мелиссы, и я резко застыла. — Ты же хотела на эту должность взять Минди. Сама мне говорила пару дней назад.

— Ты же слышала Ларри. Девушка старается. Хорошо себя проявила. Вон, даже Дэвид ее хочет привлечь к своим дизайнерским делам, — ответила Кира, но голос ее звучал странно. Будто она пыталась в чем-то убедить подругу.

Удивленно приподняв брови, я решила остаться и послушать. Это касалось непосредственно моего пребывания в Штатах, и мне было плевать, как это выглядело со стороны. Если здесь скрывалась какая-то подоплека, я должна была знать.

— Но у Минди квалификация. Она на этой теме профи. К тому же рабочую визу делать не надо и бегать выбирать ей жилье тоже. Зачем тебе этот гемор?

— Минди пойдет на другое направление, — ответила Кира.

— Ты что-то не договариваешь… — скептически отметила Мелисса и добавила: — Чувствует моя задница, в этом как-то замешан Нолон. Он тебя попросил пристроить свою девушку?

— Нет. У Нолона со Златой ничего нет, и они не встречаются, — с уверенностью произнесла Кира.

— Ну это да, — согласилась Мелисса. — Они не вместе. Это видно. И рядом со Златой Марти всю дорогу трется. Так это он тебя попросил?

— Нет, Марти здесь ни при чем и Нолон тоже, — ответила Кира. — Я вообще хотела бы, чтобы Габби с Нолоном начали встречаться.

— Ну наш Звездный Гений проблем с девушками никогда не знал, — усмехнулась Мелисса и вновь добавила: — И все же я чувствую, что здесь как-то замешан Нолон.

— Андерсон мне не указ, кого брать на работу, — отрезала Кира.

— Зато Ларри указ, — парировала подруга. — Возможно, Нолон попросил Ларри, а муж уж надавил на тебя. Одного только не пойму, зачем.

— У тебя разыгралась паранойя, — отмахнулась Кира, в коридоре послышался шум, и я, резко отскочив от двери, направилась к выходу, дав себе обещание во всем разобраться.

Теперь, получив новую информацию, я начала воссоздавать последние события и отмечать, что мое трудоустройство, визовые и жилищные проблемы решались очень быстро и с неимоверной легкостью.

Вспоминая наш с Нолоном утренний разговор, я прокручивала в уме его ответы относительно моего трудоустройства, и они очень напоминали слова самой Киры. “Ты стрессоустойчива, трудолюбива” или “Ты занята в проекте и чем меньше будешь отвлекаться, тем больше времени будешь отдавать работе”.

Теперь я тоже, как и Мелисса, склонялась к тому, что мое трудоустройство было как-то связано с Нолоном. Но зачем все это?

“Этому поспособствовал Коул? Хотел, чтобы я зацепилась в Штатах?” — предположила я, но тут же отмела эту версию. Горр отправил меня в Россию и вряд ли способствовал моему пребыванию в Штатах. Как только закончились проблемы с Триадами, он уже нашел себе другую девушку. От этих мыслей грудь обожгло, но я никогда не питала иллюзий, Коул мне ничего не обещал, а мои чувства были только моей проблемой. Дернув головой, я отмела эмоции и сосредоточилась на проблеме.

“Нолон скрывает свои чувства ко мне и хочет меня удержать?” — пришла очередная версия, но я бросила взгляд в толпу, где Андерсон непринужденно разговаривал с Габби, и покачала головой. Он мне не врал. Если бы он хотел меня удержать, то точно не стал бы давать мне месяц, а ждал, пока я очухаюсь, и был бы против моего переезда из его дома. Как сказала Мелисса “Звездный гений никогда не имел проблем с противоположным полом”, и сейчас, когда Нолон дал мне импульс, я видела, что слова Мелиссы были правдой.

Одно я знала наверняка — здесь, работая у Киры, меня никто не собирался использовать в качестве "девушки из коллекции".

— Ладно, разберусь, — уверенно произнесла я и направилась к Нолону, который прощался с гостями и взглядом искал меня, собираясь завершать визит к Вайсам.

Глава 22.

Мы ехали в машине, я делала вид, что рассматриваю местный пейзаж с аккуратными низенькими домиками, утопающими в зелени, но украдкой наблюдала за Андерсоном и пыталась понять, что же все-таки происходит. Дом Нолона находился недалеко от участка Вайсов, и я, опасаясь, что по приезду Андерсон уйдет к себе наверх, решила поговорить сейчас. Как говорит моя сестра, “не отходя от кассы”.

— На пикнике я стала невольной свидетельницей интересного разговора, — начала я.

Нолон ничего не ответил, но кивнул, видимо, ожидая продолжения.

— Мелисса утверждала, что Кира взяла меня на работу не потому, что я очень старалась.

Андерсон промолчал, но посмотрел на меня.

— Оказывается, она хотела взять кого-то другого на место, которое предложила мне, но в последний момент передумала.

— Значит, перевесили твои качества, — ответил Нолон, переводя взгляд на дорогу, и я, понимая, что так ничего не добьюсь, решила действовать напористее.

— Мелисса думает, что здесь не обошлось без чьей-то посторонней помощи.

Андерсон вновь посмотрел на меня. Изучающе.

— И Кира все отрицала, — Нолон не спрашивал, а утверждал.

Его лицо оставалось спокойным. Впрочем, как и всегда. Если и были какие-то эмоции, он их хорошо скрывал. Однако, я склонялась к мысли, что он не рефлексировал. Не в его натуре.

— Да, — подтвердила я.

— Мало ли что думает Мелисса, — пожал он плечами. — Важно, как ты оцениваешь ситуацию.

— В смысле? — я внимательно смотрела на него.

— Если бы не подслушанный разговор, то у тебя бы не возникло мысли, что работа пришла к тебе незаслуженно. Ты считаешь, что достойна ее.

В его голосе звучало спокойствие, и в его словах был смысл, но я покачала головой.

— Я не согласна. Важна правда.

— Чем тебе не нравится правда Киры? Думаешь, она бы тебя взяла, если бы ты оказалась никчемным сотрудником?

— Я реалистка, Нолон, — жестко произнесла я. — И сейчас понимаю, что у Киры были уже готовые и более достойные кандидатуры на это место, с квалификацией и соответствующим образованием. Без дополнительных хлопот в отношении визовой поддержки и поиска жилья для какой-то русской. Слишком легко мне досталось это место. Слишком все просто. Как в рай на салазках.

— Как же просто? Ты упорно работаешь, — пожал он плечами. — В тебе есть потенциал.

В его словах был резон, но я не хотела иллюзий.

— Давай откровенно, не одна я в Штатах умею работать. Не одна я имею потенциал. А учитывая, что я только набираю опыт и далеко не профессионал в рекламе и пиаре, то для Киры, с ее новым стартапом, выгоднее брать уже крепких профи, а не меня, русскую, без опыта работы и соответствующих знаний, — я горько усмехнулась, ловя себя на мысли, что говорю словами сестры.

Нолон посмотрел на меня и, вместо того, чтобы переубеждать, серьезным тоном произнес:

— Ты не рассматривала версию, что это один из твоих воздыхателей? Марти пытался тебе понравиться еще с яхтинга.

— Нет… — покачала я головой, и мне было не до иронии. — Марти был искренне удивлен, когда узнал, что я остаюсь. И он самый настойчивый из кандидатур, которые ты озвучил утром.

Андерсон кивнул, соглашаясь с моими наблюдениями, и замолчал, а я, понимая, что разговор заходит в тупик, произнесла:

— Как говорят у нас в России “обжегшись на молоке, дуют на воду”. В Гонконг я ехала работать, а стала “девушкой из коллекции”. Я ни о чем не жалею и не обвиняю ни в чем Коула. Но повторения такой ситуации не хочу. Я знаю, что Кира не будет меня как-то использовать, но я просто хочу ясности.

В салоне повисла тишина. И она мне не нравилась. Она не была спокойной и умиротворяющей, как раньше. Какую я всегда чувствовала рядом с Нолоном. Сейчас тишина ощущалась ватной от недосказанности. Замутненной неясностью ситуации.

Было понятно, что Андерсон не планировал мне что-либо рассказывать, он молчал, как партизан на допросе, и я, секунду подумав, произнесла:

— Может, имеет смысл поговорить с Кирой?

— Поговори, — пожал он плечами, но я понимала, что буду выглядеть глупо, придя к Кире с подобными заявлениями. Она вполне могла сказать “ не хочешь, не работай. Меньше мороки”.

Я внимательно посмотрела на Андерсона и решила действовать напрямую.

— Мелисса считает, что здесь не обошлось без твоей помощи.

Андерсон бросил на меня взгляд и спросил:

— Ты с ней согласна?

— Я не знаю, — в моем голосе прозвучала неуверенность. — С одной стороны, не вижу причин тебе так поступать. Ты не пытаешься меня удержать или соблазнить. Но с другой… В словах Мелиссы есть смысл. В Штатах единственная ниточка от меня ведет к тебе.

— ОК, — пожал плечами Андерсон. — Ты хочешь знать правду?

— Я хочу владеть ситуацией, — уверенно кивнула я.

— Ты ей и так владеешь, — не согласился он.

— Пусть. Но я должна знать, — стояла я на своем.

Пауза и его ответ.

— Да, у Киры не было в планах брать тебя на постоянную работу. Когда она предоставила Ларри бизнес-план пиар-агентства, у нее уже был сформирован штат. Предоставить тебе работу было моим решением. Вчера, по приезду из командировки, я поговорил с Ларри. Он надавил на жену, и она взяла тебя с испытательным сроком на полгода.

— Всё, как и говорила Мелисса, — задумчиво произнесла я, и теперь пазлы начали складываться в правдивую картину.

Не удивлюсь, если бизнес-поездка Нолона была как-то связана с решением проблем Коула. Как только ситуация была решена, я получила известие, что свободна, и с этого момента события начали развиваться в нужном для Андерсона направлении. Он, как обычно, все хладнокровно рассчитал. Уже запланировав наш с ним разговор, по приезду из командировки поговорил с Вайсами, и Кира уже уходя из отеля, выдала мне неожиданное известие.

Я бросила на него внимательный взгляд:

— Зачем ты это сделал? Только не говори, чтобы удержать меня. Я знаю, что ты не влюблен и не страдаешь тайной страстью. Не в твоей натуре.

— Я и не говорю, — подтвердил он.

— Тогда зачем?

— Логика проста. Я предложил тебе встречаться, и нужно было соблюсти условия свободы твоего выбора.

Я непонимающе посмотрела на него, и он продолжил:

— Принимая решение, ты не должна была зависеть от меня. Если бы не предложение Киры о работе и ее помощь в поиске жилья, ты бы продолжала оставаться на моем иждивении, в моем доме, в чужой стране. Этот факт мешал бы тебе сделать чистый выбор.

— И на меня давила бы зависимость моего положения… — задумчиво резюмировала я его мысль.

— В подобных условиях утренний разговор был бесполезным, — кивнул он.

В его словах был смысл. Я бы чувствовала себя “невольной” и даже не стала бы слушать. Однако был еще один вариант, и я вскинула на Андерсона внимательный взгляд.

— Я бы могла на период подготовки вечера съехать от тебя и была бы в независимых условиях. Ведь я на проекте работаю не бесплатно.

— Нет. Это не равнозначные ситуации. Ты бы была поставлена в зависимость от узких временных рамок. В твоем сознании уже бы сформировалась ситуация, где к Новому году ты улетала в Россию.

— Ну да, и мы вновь возвращаемся к бесполезности утреннего разговора… — задумчиво произнесла я.

— Именно, — кивнул он. — А так ты бы считала, что приняла помощь от постороннего человека за свои заслуги.

— Значит, Кира не планировала меня брать к себе на постоянную работу, как бы хорошо я себя не проявила на рождественском проекте… — задумчиво произнесла я, все еще переваривая сказанное.

— Нет. Ты бы уехала в Россию, — уверенно произнес Андерсон, и я ему верила.

Зачем Кире рисковать и брать "сырого" сотрудника в новый стартап.

Теперь, зная всю подноготную, я посмотрела на ситуацию под другим углом и нахмурилась.

— Но если бы я не захотела с тобой встречаться? Или начала встречаться с кем-нибудь другим? Разве тебе не было бы обидно? Учитывая, что ты похлопотал за меня перед Вайсами… — в моем вопросе не было издевки, я лишь хотела правильно увидеть ситуацию.

Нолон бросил на меня взгляд, и на его губах скользнула ироничная улыбка.

— Мне это ничего не стоило, чтобы придавать этому значимость.

— Почему Ларри согласился на твои условия? — спросила я.

Андерсон промолчал, видимо, посчитав, что этого мне знать не положено. Но я, наблюдая за его спокойной реакцией, и так догадалась. Скорее всего, Вайсы в чем-то зависели от Нолона и не смели ему отказать.

— А виза?

— У меня хорошие связи в Службе гражданства и иммиграции.

Я ему верила, учитывая, как мне сделали визу.

— И тебе это тоже ничего не стоило… — задумчиво признесла я, и Нолон коротко кивнул.

Что ж, я хотела узнать правду, я ее узнала. Андерсон ничего не скрывал, но сейчас меня накрыло волной неопределенности. Мой ветер кружил над головой смерчем и не знал, в какую сторону ему направиться.

— И что дальше? — я вскинула на Нолона внимательный взгляд.

— Мое предложение остается в силе. Я даю тебе месяц. Если хочешь работать у Киры, работай, используй обстоятельтсва, — пожал он плечами. — Если чувствуешь зависимость от этой ситуации в целом и от меня в частности, уезжай после рождественского проекта. Но тогда принимай решение уже сейчас, пока Кира не начала суету с документами.

Нолон был прав. Кира торопилась открыть агентство, и ей уже сейчас нужны были люди. Мои размышления “подожду до конца рождественского проекта, а там будет видно” ее не устроят, она не будет ждать почти месяц, пока я очухаюсь, и назначит на это место Минди, которую, собственно, и планировала взять. Была еще одна проблема. Виза. Вернее, смена статуса. В тот же вечер, когда Кира мне предложила работу, я решила исследовать этот вопрос, и, что сказать — там были свои подводные камни. Вернее валуны. По сути, без должной протекции и связей, мне просто так смену статуса никто не организует, тем более, в короткие сроки.

Я вздохнула. Правда была отрезвляющей, она горчила на языке, но я ее предпочитала лжи. По крайней мере, теперь у меня была на руках полная информация.

Поступки Андерсона были логичны, меня никто не склонял к отношениям, и я могла использовать ситуацию, чтобы удержаться в Штатах. Но во рту все больше горчило. Сейчас я чувствовала опустошение и зависимость, потому что знала, что могла остаться в Штатах не потому, что меня оценили, как работника, а из-за решения Нолона встречаться со мной.

Я бросила взгляд в окно — мы подъезжали к дому, и у меня были сутки на принятие решения.

Глава 23.

Как я и предполагала, едва мы вернулись домой, Нолон ушел наверх. И это было правильно. Он не давил на мое решение. Не старался, чтобы я приняла его в его пользу. Все, что считал нужным, он обозначил, и теперь дело оставалось только за мной, а я, как и предполагалось, проворочалась всю ночь в постели и лишь под утро погрузилась в беспокойный сон. Это было ожидаемо. Казалось, что я не смогу вообще уснуть, пока не приму решение, как поступить. Подвешенное состояние мешало не только спать, но даже дышать.

Казалось бы, ну чего проще — прими предложение и иди вперед. Тем более, Андерсон не склонял к сексу и дал полную свободу действий. Он сам сказал, что для него это ничего не стоило. Но все же после ситуации с Гонконгом я никак не могла избавиться от чувства зависимости, от осознания того, каким образом я осталась в Штатах. Если бы не заинтересованность Нолона во мне, как в девушке, с которой он хотел бы заняться сесксом, то он бы и пальцем не пошевелил, чтобы меня взяли на работу. Это осознание висело над головой дамокловым мечом и мешало с легкостью принять такое заманчивое предложение.

Ночью несколько раз я выходила вниз, чтобы чего-нибудь попить, но это был лишь предлог. Мне и моему ветру, который продолжал кружить вихрем, было тесно в комнате. Ему нужен был простор для принятия решения, и я, обходя по периметру большой зал первого этажа, чувствовала, будто дом и его электронные обитатели наблюдали за мной со стороны, с любопытством ожидая моего решения.

Два раза я хватала телефон и порывалась позвонить в Питер сестре, но каждый раз отказывалась от этой идеи. Во-первых, родные не знали и не могли знать всей правды, а, во-вторых, и это, пожалуй было главным, решение я должна была принять сама, не опираясь на чье бы то ни было мнение.

Где-то в коридоре послышались шаги Нолона, и я, потянувшись к смарту, обнаружила, что уже начало одиннадцатого.

— И мне пора вставать, — вздохнула я и, слыша жужжание в коридоре, улыбнулась. Как только хозяин этого высокотехнологичного теремка проснулся — ожил и весь дом.

Внезапно где-то у входа послышался тихий скрежет, и я быстро встала с постели. Накинув халат, я направилась на шум, уже зная его причину.

Открыв дверь, я улыбнулась — так и есть, у порога стоял кот, вернее, робокот, которого звали Саймон, и внимательно смотрел на меня. Он был гораздо миниатюрнее, чем Шафти, внешне его напоминал — черный корпус и четыре подвижные ноги, но его туловище было немного рельефнее. Андерсон назвал его роботом следующего поколения. Здесь просматривались не только забавный хвост и шея, но и небольшая голова, где мерцали зеленые экраны-глаза.

— Хочешь ко мне в комнату? — тихо спросила я, а он, увидев открытую дверь, медленной походкой зашел внутрь, не удостоив меня ответом. Собственно, как и положено всякому коту, который считал всё и вся вокруг принадлежащим ему.

Закрыв за ним дверь, я поправила халат — в свое время Нолон предупредил, что в его создания встроены камеры, которые он периодически мониторил, и рекомендовал ходить одетой в их присутствии. Особенно перед Саймоном, одной из функций которого был ресечинг.

Кот, которого я втайне иногда называла Бегемотом по причине его черного корпуса и размера, сначала прошелся по периметру моей комнаты, а затем, продолжая издавать жужжащие звуки, запрыгнул на кровать и посмотрел на меня.

Внимательно изучая его повадки и заостренную мордочку, я застыла, в очередной раз поражаясь гению Нолона — удивительно, как у него получилось такое создание. В зеленых экранах-глазах Саймона мерцала мысль, и его, как и Шафта, нельзя было назвать неживым.

Исследовав мою кровать, Саймон посчитал, что его дело здесь сделано, и, спрыгнув, направился к боковой двери, ведшей на узкую террасу.

— Ты прав, свежий воздух не помешает, — улыбнулась я и, накинув теплую кофту, вышла вслед за Саймоном. Бодрящий зимний воздух моментально укутал меня утренней прохладой, и я, поежившись, прошла к стеклянным перилам.

Где-то в деревьях мелькнуло яркое пятно цвета индиго, и я в первую секунду испугалась. Однако, приглядевшись, увидела бегущего человека. Нолон в одних спортивных шортах и с голым торсом целеустремленно направлялся в сторону деревьев. Андерсона нельзя было назвать слишком накаченным. Высокий, пластичный, длинноногий, он напоминал олимпийского бегуна. Не хватало только факела.

Нолон тренировался не каждый день, но с периодичностью три раза в неделю. И, вопреки стереотипу утренний занятий, его тренировки могли проходить и днем, и вечером. В общем, как я поняла, когда он считал нужным, или когда он на это выделял время.

— Ну что, пока Нолон бегает, пойдем в спортзал… Уж если согласилась выходить на подиум, стоит позаботиться о хореографии. Комнаты будет недостаточно… — я посмотрела на Саймона. Он не возражал, и я в очередной раз поразилась, насколько творения Андерсона были совершенны.

Приняв это решение, я зашла в спальню и, подхватив спортивные леггинсы и футболку, устремилась в небольшую ванную комнату.

Спустившись с котом вниз, я направилась в тренажерный зал, который примыкал к салону и выходил на тыльную сторону дома с бассейном. В своё время, Андерсон мне показал, где находится "тренировочная", но я там ни разу не была, предпочитая свою комнату. И сейчас, подойдя к стене из черного непрозрачного стекла, я открыла дверь и замерла.

Спортзал не был похож на комнату для занятий, как я ее себе представляла, даже современную, и, скорее, напоминал футуристический салон с подсветкой и странными устройствами, которые с натяжкой можно было назвать тренажерами. Но и это было не главным. Я застыла, чуть не открыв рот, наблюдая за Нолоном, в шортах и перчатках.

В углу спортзала, на высоте примерно метра два, горизонтально располагалась массивная металлическая рама. По ней на скрещенных направляющих ездила небольшая тележка. От тележки вертикально вниз отходила толстая гофрированная труба, к концу которой прирос спиной человекоподобный робот, одетый в джинсы и рубашку. Несмотря на трубу, а может, и благодаря её поддержке, робот, шустро перебирая ногами, двигался по нарисованному на полу жёлтой краской квадрату, соответствующему размерами раме над ним. И бил Андерсона. Точнее, пытался бить, потому что Андерсон ловко перемещался, не выходя из квадрата, отбивал удары робота и сильно бил в ответ прямо по розовому резиновому лицу. Жестко. Точно. Хладнокровно. Было в этом что-то завораживающее и опасное одновременно. Я даже не знала, кого бояться больше — робота или его создателя.

То ли решив обозначить свое присутствие, а скорее, из любопытства, я подобрала момент, когда Нолон отскочил, и спросила:

— Это каратэ?

Андерсон громко сказал “стоп”, робот послушался, и Андерсон, восстанавливая дыхание, посмотрел в мою сторону.

— Нет, это вин-чун. Китайская система рукопашного боя, — он вышел из квадрата и потянул полотенце, висевшее неподалеку.

— Чем она отличается от каратэ?

— Главная фишка вин-чун заключается в том, что люди, занимающиеся в разных школах, считают только своё направление истинным, а все остальные — вообще не вин-чун.

— Какое же тогда направление истинное? — поинтересовалась я.

— Моё, — скромно ответил Андерсон, и я улыбнулась.

— Да, действительно, почему я вообще спрашиваю.

— Тебе, вроде бы, надо тренироваться? — спросил он, вновь возвращаясь в квадрат.

Я поняла намёк и, осмотревшись по сторонам, начала выбирать более менее открытое пространство для тренировок. Однако, встав в первую позицию и сделав гран плие, я поняла, что Нолон со своим роботом меня отвлекали не то что от постановки танца, но даже от того, чтобы привести мышцы в тонус. Я не стеснялась, но мне была нужна тишина и сосредоточенность. Андерсон со своими творениями определенно мешали мне сконцентрироваться. Все-таки такую картину я видела не каждый день.

Между тем, пока я, опершись о тренажер, делала растяжку и рассматривала этот тандем, Андерсон приделал роботу новую руку. Теперь она заканчивалась не мягким бежевым кулаком, а ножом черного цвета с белой каёмочкой. Себя Андерсон украсил большими защитными очками, вроде горнолыжных. После активации робот принялся неожиданно бить Андерсона ножом, каждый раз по разной траектории, а Нолон отбивал вооруженную руку, не давая ножу себя коснуться, затем очень быстро бил робота кулаком в лицо, ногой в пах и отскакивал.

В какой-то момент Андерсон вновь сказал “Стоп” и, пока восстанавливал дыхание, я не выдержала и опять пошла в наступление, переполненная вопросами.

— Что за странный у него нож? — аккуратно спросила я.

— Резиновый. Край натерт специальным маркером. Если он чиркнет, и я не почувствую, то узнаю о своей ошибке.

— Зачем вообще нужен такой робот?

— Боевой андроид, — поправил он, снимая очки. — Разработка на заказ. Наиболее эффективный способ борьбы против нападающего с ножом ты только что видела — блок и сильный удар по уязвимым точкам. Если тренировать такое с людьми, то люди будут одноразовые, — он иронично улыбнулся. — Это большая проблема в единоборствах — условность поединка. Бить медленно, бить слабо, бить в огромных мягких перчатках — иначе неизбежны травмы. Для обычного спортзала такой робот пока что дороговат, а вот военным или полицейским спецслужбам — в самый раз.

Я кивнула, понимая, почему этот робот вообще существует, но на этом мои вопросы не закончились. Видя, как Нолон снимает перчатки и вытирается полотенцем, я аккуратно спросила, надеясь, что не нарвусь на недовольство повелителя высоких технологий.

— А зачем эта труба на раме, если робот, вроде бы, ходит сам?

Нолон, уже завершая тренировку, отреагировал спокойно.

— Ходит, но в активном спарринге у него будут большие проблемы с устойчивостью, — признес он, отпивая воду из бутылки.

— По этой же причине у него нет глаз?

— Глаза у него там, — Андерсон показал вверх, на четыре видеокамеры по углам рамы, — а туда, где у него их нет, теперь можно бить пальцами.

— Удобно, — улыбнулась я, а Нолон, перекинув полотенце через плечо, направился на выход вместе с котом, оставляя меня в спортзале с боевым андроидом.

Как только за Андерсоном закрылась дверь, я попыталась абстрагироваться и сосредоточилась на хореографии, но то и дело посматривала на безглазое создание с ножом в руке. Мне казалось, будто он за мной наблюдает, и я, не выдержав, все же решила приблизиться к роботу. Медленно. Бесшумно. На цыпочках.

Вблизи он казался не таким уж и страшным. Он будто смотрел на меня, безвольно свесив конечности, и я, затаив дыхание, аккуратно протянула к нему руку.

— Бедненький… Досталось тебе от создателя, — тихо прошептала я, чувствуя кончиками пальцев прохладный упругий пластик.

Робот никак не отреагировал, и я продолжила свои исследования, вновь чувствуя момент таинства. Осторожно прикоснувшись к ножу, я аккуратно выдохнула, когда внезапно в спортзале послышался голос, и я от неожиданности отпрыгнула назад, словно кузнечик.

— Мисс Дюнина, вам звонят. Вас соединить с абонентом “Кира”? — заговорил официальным голосом “умный дом”, а я, все еще отходя от испуга, чувствовала, как сильно бьется мое сердце.

— Нет, я сама разберусь, — наконец выговорила я, опасаясь, что задержка в ответе еще как-нибудь активизирует “умный дом”, и направилась из зала к себе в комнату, где, собственно, и оставила смарт.

Как оказалось, Кира звонила, чтобы дать очередные указания для завтрашней встречи. Едва я дала отбой, на связь вышел Дэвид с радостной новостью о том, что нашел магазин, где продаются пуанты. Поговорив с ним, я проверила, есть ли в бутике нужная мне обувь, ответила на сообщения по работе и вновь спустилась вниз. Однако, подойдя к холодильнику, чтобы взять воды, я обнаружила Шафти, который стоял у двери в гараж, намереваясь зайти внутрь.

— Странно, зачем ему. Нолон вроде бы наверху… — удивилась я и направилась вслед за роботом, чтобы посмотреть, что происходит. Однако едва успела открыться дверь, я увидела Андерсона — он стоял посреди своего футуристическим автопарка и однозначно куда-то собирался.

Глава 24.

Я остановилась на пороге отъехавшей в сторону двери, а Шафт направился прямиком к хозяину. Он стоял в джинсах и куртке рядом со спорткаром, двери которого были открыты вверх и напоминали крылья. На переднем сиденье виднелась спортивная сумка, и мне казалось, что поездка Андерсона была спонтанной, потому что еще десять минут назад я слышала, как он давал Шафту распоряжение относительно ланча, затем разговаривал по телефону у себя наверху и, казалось, никуда не собирался.

— Если что-то срочное, оставляй сообщение, — произнес он и, захлопнув дверь-крыло, открыл корпус Шафта. Его пальцы забегали по внутренностям робота, переводя его в очередной режим. Я не раз наблюдала эти манипуляции, напоминавшие ввод кода сигнализации, иногда с телефона, иногда напрямую, как сейчас, и это еще раз подтверждало мою версию о внезапности поездки.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Нет. Еду попрыгать, — ответил он, копаясь под крышкой Шафти.

— Попрыгать… — пытаясь вникнуть в ответ, повторила я за ним, когда гараж заполнили звуки телефона, и Нолон ответил на звонок.

— Джон, не фони. Дебора уже позвонила и описала суть проблемы… — ответил Андерсон сотруднику NASA, с которым я познакомилась в первый день моего пребывания в Пало-Альто. — Знаю, что дедлайн на следующей неделе. Завтра разберусь. Сегодня у меня дэй-офф, — уверенно отрезал Нолон и, дав отбой, посмотрел на меня. — Банджи-джампинг, — пояснил он, захлопывая крышку Шафта.

Насколько я помнила, банджи-джампинг был чем-то вроде нашей тарзанки, и я внимательно посмотрела на Нолона.

— Не думала, что ты занимаешься экстримом, — произнесла я, не сильно удивившись.

— Мне нужна перезагрузка. Экстрим хорошо помогает, — ответил он, и внезапно у меня в голове пронеслась мысль. Видимо, ему позвонила Дебора с проблемой в проекте “Чип и Дэйл”, и Нолон, не найдя решения, подобным образом переключался, чтобы позже к ней вернуться на свежую голову.

Только недавно я подумала, что мое состояние созвучно прыжку с тарзанки. Я внимательно посмотрела на Нолона, и во мне будто включился тумблер. “Импульс”, как назвал бы это сам Андерсон.

— Я могу поехать с тобой? — спросила я в лоб.

Нолон скользил взглядом по моему лицу, принимая решение.

— Я не буду воспринимать эту поездку, как “плюс” в твою пользу… — добавила я. — Мне тоже нужна перезагрузка. Реально нужна. Ты сам говорил, что мне нужен импульс.

Он понял, что я имела в виду. Видел мои колебания и сомнения. Видел, что я тоже решаю проблему.

Пауза и его ответ.

— Ладно. Разберемся на месте, — с сомнением произнес Андерсон. — На сборы пять минут. Одевайся тепло во что-нибудь удобное, — добавил он, и я полетела в свою комнату переодеваться.

Уже через десят минут мы неслись по трассе, набирая скорость, а я, чувствуя, как нарастает волнение, одновременно и радовалась предстоящему прыжку, и до жути его боялась.

“Дюнина, не расслабляйся. Тебе тоже нужна перезагрузка… Ну подумаешь, прыгнешь с моста…” — сжимая холодные пальцы в кулак, давала я себе установки, а тем временем Нолон достал из бардачка энергетик и одну банку бросил мне.

— Да, я вроде бы, не пью энергетики… — произнесла я.

— Здесь высокое содержание глюкозы. Может пригодиться, — ответил он, и почему-то вновь в его голосе прозвучала некая нота сомнения. Будто он не был уверен, что я прыгну. Я нахмурилась и уверенно открыла банку.

— Наверное хорошо, что я не завтракала…

Нолон кивнул, и я, чтобы показать свою решительность, уже хотела спросить у Андерсона, с какой высоты мы будем прыгать, когда в салоне раздалась трель телефона, и на экране отобразилось имя “Педро”.

— Сеньор Андерсон, что делаем с западной стеной? Она несущая… ее нельзя заменить на стекло… — заговорил голос с акцентом, и, насколько я поняла, разговор шел о каком-то строительстве.

— Ничего не делай. Пока я задал вам фронт работ. В понедельник подъедет архитектор, будем планировать расширение к левому крылу под лабораторию.

— Понял, — ответил тот и вновь спросил: — А что делать с паркингом для сотрудников? Он как раз с западной стороны?

— Перенесем, — кивнул Нолон, и я поняла, что Андерсон строит какой-то свой объект под компанию, если разговор зашел про лаборатории и парковки для работников.

— Понял, — вновь послышался голос Педро, и, как только Андерсон дал отбой, я внимательно посмотрела на него.

— Ты строишь свою компанию? — спросила я. Мне казалось это очевидным. Не стал бы Андерсон контролировать строительство чужого объекта. Не тот уровень.

— Да, — коротко кивнул Нолон, и я, задумавшись, произнесла:

— Теперь понятно, почему ты так прохладно отреагировал на предложение Дерека из NASA.

Нолон бросил на меня быстрый взгляд и улыбнулся.

— Ты наблюдательная.

— Стараюсь, — улыбнулась я в ответ и продолжила.

— Наверное, что-то связанное с искусственным интеллектом и робототехникой, — я не спрашивала, скорее это были мысли вслух.

— Верно, — вновь подтвердил Андерсон.

— Почему именно сейчас? — с интересом спросила я. — Не хватало ресурсов?

— Если бы не хватало ресурсов, я бы не стал тратить их на дом, — резонно ответил Нолон, снова бросив на меня короткий взгляд, и продолжил: — Вынашивал идею. Совершенствовал и додумывал схемы. Кое-что запатентовал. Играл на бирже. Работал на проектах, которые мне были интересны в плане опыта.

Я задумчиво кивнула, обдумывая ответ Нолона, а мы тем временем замедлились, и мой взгляд упал на пейзаж за окном.

Когда Андерсон сказал о джампинге, я представляла, что сейчас мы подъедем к какой-нибудь возвышенности, мосту или, на крайний случай, к подъемному крану, с которого обычно и совершались подобные прыжки.

Однако, когда наш спорткар завернул на открытый паркинг, откуда просматривалось огромное летное поле с небольшими самолетами и вертолетами, я удивленно посмотрела на Андерсона.

— Куда мы приехали?

— Это частный аэродром.

— Мы куда-то полетим к мосту? — спросила я.

— Мы будем прыгать с воздуха, — пояснил он и, выйдя из машины, направился к багажнику за спортивной сумкой.

Ничего не понимая, я вылетела из салона и быстрым шагом устремилась за Андерсоном, пытаясь вникнуть, насколько глубоко будет распространяться это безумие.

— Что значит “мы будем прыгать с воздуха”?

— С вертолета, — пояснил он.

— Ты же сказал, что это банджи-джампинг!

— Ну да, — овтетил он.

— То есть будет парашют и веревка? — я старалась мыслить логически.

— Парашюта не будет.

— Как это парашюта не будет?! — выпалила я, а мы тем временем уже заходили в небольшое строение, скорее напоминавшее одноэтажный жилой домик, а не аэропорт.

— Привет, Нолон, — улыбнулся молодой мужчина в униформе, встречавший нас у стойки, и посмотрел на меня.

— Привет, Билли. Она со мной, — кивнул Нолон. — Зовут Злата.

— Добро пожаловать, Злата, — улыбнулся сотрудник аэродрома.

— Возьми бумаги с собой, на поле подпишу… — бросил Нолон, и Билли без лишних вопросов повел нас через служебный вход, где сквозь стеклянную панель виднелся аэродром. Две небольшие взлетно-посадочные полосы и джеты с вертолетами, аккуратно выстроенные в ряд. Возможно, в другой раз я бы насладилась этой картиной, но сейчас мне было не до любования местными красотами и дорогой частной техникой. Прыжки с вертолета без парашюта энтузиазма не прибавляли.

— Энди уже начищает винты и готовит снаряжение, — Билли кивнул в сторону зеленого аккуратно подстриженного поля, и я увидела молодого пилота, который производил странные манипуляции вокруг ультрасовременного вертолета, напоминая шамана, бегающего, согнувшись, вокруг ритуального костра.

“Пусть он лучше вызовет дождь!” — с перепугу проговорила я по-русски, и мы быстрым шагом направились в сторону стальной машины.

— Ты мне все-таки объясни, в чем суть “прыжка с воздуха”? — я все еще надеялась услышать что-нибудь не столь экстремальное.

— Поднимаемся на вертолете и прыгаем, — ответил Андерсон обыденным тоном, а мои глаза все больше расширялись от ужаса.

— Ну да. Чего проще… — наконец произнесла я и, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, спросила: — А вертолет держит? Он же в воздухе висит!

— Да, — ответил за Нолона Билли и, видя мое побелевшее лицо, добавил: — Ты не волнуйся за Нолона. Вертушка плотно фиксирует. Не хуже моста.

Видимо, Билли не осознавал, что я тоже планировала участвовать в этом безумии, и теперь были понятны слова Андерсона “На месте разберемся, и энергетик может пригодиться”.

— Господи, а чем мост-то не угодил? — спросила я.

— Решил усложнить задачу… — ответил он, а сотрудник аэродрома, добавил:

— Нолон с каких мостов только не прыгал. И с Нью-Ривер-Джорджа, и с Роял-Джорджа. А там, на минуточку почти тыща футов высоты.

— Тысяча футов, это сколько? — пересохшими губами спросила я.

— Около трехсот метров, — ответил Нолон, и я с ужасом посмотрела на них.

— А с какой высоты планирует прыгать Нолон?

— Ну можно устанавливать любую высоту. Нолон прыгает с девяти, — растянул губы в гордой улыбке Билли, а я схватилась за сердце.

— Господи, сколько это? — мне было не до математики.

— Что-то типа трех километров… — кивнул Нолон.

— А почему джампинг? Можно же с парашютом! Чем плох парашютный спорт! — я все еще пыталась вернуть окружающих в русло благоразумия, и мне было откровенно страшно.

— Решил усложнить задачу… — вновь повторил Андерсон.

— Это да. Джампинг гораздо адреналиновей, — произнес Билли.

— Мгм… полные штаны адреналина…

— Очень красивое зрелище. Летишь, как птица, — вновь с гордостью произнес Билли.

— Ну да… Как птица… Летишь и какаешь… — представив себя на этой высоте, нервно пробормотала я по-русски, а мы тем временем уже подходили к вертолету.

Энди, увидев нас, помахал рукой, а я, чувствуя, как у меня от страха останавливается сердце, трясутся поджилки и подгибаются колени, замедлила шаг.

“Господи, ну почему я решила, что это будет что-то цивилизованное. Давно пора уже было привыкнуть, что с такими, как Нолон, никогда и ничего не бывает стандартного. Даже экстрим…” — пронеслась очень своевременная мысль, а Андерсон повернул ко мне голову и серьезным тоном спросил:

— Ты со мной?

Глава 25.

Я смотрела на вертолет, отличавшийся футуристичным дизайном от всех остальных на поле, и чувствовала, как кровь несется по венам и шумит в ушах.

“Если ты этого сейчас не сделаешь, то проиграешь и всю жизнь будешь вспоминать эту трусость, как отступление…” — тихо проговорила я и, еще сильней сжав холодные пальцы в кулак, перевела взгляд на Нолона.

— Да, — коротко ответила я, шевельнув пересохшими губами, и Нолон, кивнув, повел меня к вертолету.

Как оказалось, пилот, которого звали Энди, не просто так бегал рядом с вертолетом, изображая шамана, вызывающего дождь. Он производил какие-то манипуляции с длиннющим толстым тросом, больше напоминавшим питона в траве. Укладывая его в своеобразный симметричный узор, пилот прощупывал его, будто хотел удостовериться, что питон плотно закусил тридцатью восемью попугаями.

Поздоровавшись с нами, он бросил Нолону “резинка в порядке” и посмотрел на меня.

— Она тоже будет прыгать, — пояснил Андерсон.

— То есть, в тандеме… — уточнил пилот.

— Почему в тандеме? — не поняла я.

— Она готова в одиночку, — кивнул Нолон, а пилот замер и вопросительно посмотрел на нас.

— Ты уже прыгала ранее? — спросил он одновременно с Билли, но больше из вежливости, потому что на моем лице было написано “идущие на смерть приветствуют тебя”, но без всякой радости.

— Нет, — ответила я.

— А с парашютом? — лицо Энди становилось все серьезнее.

— Нет, — вновь уверенно покачала я головой и, судя по виду парней, всё больше напоминала сумасшедшую.

— Как пилот и инструктор по парашютингу скажу, что такую высоту нельзя с первого раза брать в одиночку неподготовленным, — это звучало не как запрет, а как предостережение.

Нолон промолчал, а Энди внимательно посмотрел на него, будто желая ему что-то внушить. Видимо, наблюдая за мной, он понял, что лучше обратиться к более вменяемому человеку. Я, скорее всего, выглядела, как самоубийца или сумасшедшая, до которой было сложнее достучаться.

— В ней вообще есть сто фунтов? — спросил пилот на полном серьезе.

Нолон подошел вплотную ко мне и, опустив спортивную сумку, приподнял меня.

— Нормально. Потоком не снесет, — кивнул он. Я думала, он пошутил, но его лицо было совершенно серьезным.

— Я понимаю, что у девушки свои цели. Но ее нужно контролировать, — продолжил пилот разговор с Нолоном, будто меня и не существовало, а Билли тем временем кивал, соглашаясь со своим товарищем. — Это не с моста прыгать и не с трехсотфутового каната для туристов. Здесь все серьезнее. Такие прыжки единичны. Амплитуда троса приличная. Тянет и вверх, и в сторону.

Я представила, что меня будет подбрасывать, как мячик, и раскачивать, как маятник, на высоте трех километров, причем не просто на канате, а на растягивающейся резинке, и в очередной раз похолодела от ужаса.

— А длинный канат? — тихо спросила я.

— В районе километра, — ответил Нолон, наблюдая за мной, и я, слабо улыбнувшись, уже поняла, что не только перезагружусь по полной, но и из аэродрома живой не выберусь. Однако, назад дороги не было, и я, решив не отступать, сжала зубы.

— Мы, конечно, посадим вертушку и уложим резинку заново, — продолжал тем временем Энди. — Но, сам понимаешь, дело не в суете, а в опасности первого прыжка с такой высоты.

— Зачем сажать вертушку? — я встрепенулась, услышав сквозь шум в ушах слова пилота. — Разве нельзя по очереди? — мне почему-то представилось, что это будет как-то напоминать парашютный спорт, где в кабину самолета набиралось несколько человек, и потом они отважно выбрасывались за борт с криком “джеронимо”.

— Нет, — серьезным тоном ответил Энди. — Канат фиксируется к специальному креплению внизу корпуса, — и он показал в сторону стальной машины, где можно было увидеть металлический фиксатор, напоминавший паука, вцепившегося в брюхо вертолета. — Две резинки запутаются. Да и канат только один…

Нолон почему-то продолжал молчать и внимательно смотрел на меня, но я упрямо не отводила взгляда, приняв решение идти до конца.

— А почему только один? — спросила я.

Энди с Билли посмотрели на Андерсона, как мне показалось, удивленно и перевели взгляд на меня.

— Так это… И вертолет со спец. креплениями, и снаряжение Нолона. Как бы, в единственном экземпляре. У него тут ангар… — ответил Энди, указывая куда-то в сторону. — Он иногда меня нанимает, когда хочет попрыгать.

Несмотря на то, что мой мозг плохо соображал под давлением страха, я поняла, что и Билли, и Энди всего лишь предоставляли услуги, возможно, отвечали за сохранность техники и снаряжения, но за акт самоубийства ответственности не несли, что, собственно и подтверждали слова Нолона “бумаги подпишу на поле”.

— Так как? Тандем или одиночка? — Энди смотрел не на меня, а на хозяина, который не только за все это безумие платил, но и был более компетентным и вменяемым.

Нолон вновь прошелся взглядом по моему лицу, которое источало решительность японского пилота-смертника, увидевшего впереди американский авианосец, и внезапно растянул губы в улыбке.

— Она будет прыгать со мной. Конечно, ее неподготовленную нельзя пускать одну на такую высоту. Может и в резинке запутаться, дернувшись от страха. Никакой инструктаж не поможет, — был ответ Андерсона, и пилоты, как мне показалось, облегченно выдохнули. Я, собственно, тоже. Сказать откровенно, я была рада совместному прыжку. Как бы я не храбрилась, но, чувствуя, как меня отпускает, признавала, что рядом с Нолоном мне было спокойнее.

Андерсон присел перед спортивной сумкой, а я внезапно поняла, почему он молчал, пока Энди пытался до него достучаться.

Нолон и не собирался пускать меня в одиночку, но хотел посмотреть, насколько велико мое желание перезагрузиться. И проверку я прошла. Свою собственную проверку. Андерсону лично незачем было меня тестировать, и по его лицу было видно, что он не воспылал ко мне чувствами, проникнувшись моей храбростью. Он уже принял решение со мной встречаться, и сейчас устроил этот экзамен для меня самой. Также я понимала, что он пустил меня в тандем не для того, чтобы набрать очков в свою пользу, а по причине элементарной безопасности.

Между тем, Андерсон начал вытаскивать из сумки какое-то дополнительное снаряжение, больше напоминавшее спутавшийся клубок ремней, и посмотрел на меня.

— Что это? — спросила я.

— Твой и мой комплект "одежды". У меня дома пара запасных есть, — ответил он, подтверждая мою мысль о том, что он не планировал меня подвергать опасности одиночного прыжка. — Будем тебя одевать и проводить инструктаж, — добавил он и, так и не вставая с корточек, начал фиксировать на моем животе, бедрах и ногах всевозможные шлейки и ремни.

Глава 26.

Подходя к кабине, стянутая ремнями и позвякивающая карабинами, я чувствовала себя то ли новогодней елкой, то ли космонавтом перед взлетом.

Нолон подсадил меня в вертолет, но в салон я не полезла, а, согласно инструкциям, осталась сидеть на краю, упершись ступнями в полозья стальной птицы.

Андерсон протянул мне две крошечные затычки в уши, но, забирая их, я поняла, что это были наушники, а не беруши, так как к одному из них был прикреплен тонкий стержень.

Однако на этом, как оказалось, моя экипировка не закончилась. Нолон натянул на меня плотную шапку, а сверху надел огромные очки, похожие на горнолыжные.

— Похоже на шлем, — нервно улыбнулась я, пока он проделывал то же самое и с собой.

Очки он сдвинул на лоб, и у него из уха к горлу шел такой же тонкий гибкий стержень, заканчивающийся микрофоном.

— Не люблю летные шлемы. Мешают, — ответил он и опустил руки к моим щиколоткам.

Крепко зафиксировав мои ноги манжетами, так что я уже не могла идти, он сел вплотную ко мне. Произведя такие же манипуляции со своими щиколотками, он выпрямился, а Энди пристегнул каждого из нас к огромному металлическому кольцу, от которого шел хвост резинового “питона”.

Я была рада этим последним приготовлениям — они отвлекали от осознания того безумия, на которое согласилась. Мое состояние нельзя было назвать бодрым, как это бывало в предвкушении захватывающего аттракциона. Нет. Казалось, я зависла в тревожном ожидании чего-то судьбоносного. Неизбежного. Я осязала это кончиками пальцев. Словно застыла на краю пропасти.

— Что там с полетами? — спросил Андерсон у ребят, возвращая меня в реальность.

— Чисто на ближайший час, — ответил Билли, раскладывая яркое полотно на земле.

— Как обычно при снижении? — спросил Энди, закрепляя канат на “лыже” вертолета.

— Да. До контакта, — непонятно для меня ответил Андерсон. — Я рассчитал с учётом тандема. Но ты подстрахуй.

— Сам? — вновь последовал вопрос.

— Да. Вертушку я поднимаю сам, ты знаешь, как переходить на ручное управление, — бросил Нолон пилоту, и тот без возражений кивнул.

— Как сам? — вновь встрепенулась я, уже не чувствуя ни тела, ни границ реальности.

— Это беспилотник, — пояснил Энди. — Он запрограммирован на определенные координаты, высоту, снижение и, соответственно, на возвращение. Я буду следить за полетом и снижением, когда Нолон прыгнет. Билли будет ловить вас на земле.

Я вновь посмотрела на них, как на самоубийц, но бледнеть сильнее уже было некуда. Я и так выглядела, как мраморная стена. Как мне в голову могло прийти, что вертолет будут пилотировать. Это же Нолон! Черт его побери с его технологиями, экстримом и импульсами.

— Ну конечно… беспилотник… — растянула я губы, но улыбкой это сложно было назвать.

Между тем, Нолон пристегнул меня за поясницу к какому-то тросу, уходящему в вертолет, видимо, чтобы я не улетела раньше времени, но мне от всех бандажей и фиксаторов почему-то не становилось легче.

— Мы готовы, — бросил он Энди, и тот, кивнув, запрыгнул в кабину.

Нолон отвернул манжет куртки и начал порхать пальцами по часам, напоминавшим iWatch, но однозначно ими не являвшимися. Они были гораздо больше.

— Как меня слышно? — внезапно раздался в наушниках голос, и я вздрогнула от неожиданности. Казалось, будто Нолон находился у меня в голове.

— Громко и ясно, — ответил Энди, и Андерсон посмотрел на меня.

— Громко и ясно, — повторила я вслед за пилотом, и Нолон, кивнув, вновь припал к своему устройству.

Внезапно вертолет загудел, завибрировал, и, пока он готовился к взлету, Андерсон уверенно зацепил карабин за шлейки, которые вели через мои плечи к животу, и связал нас вместе таким образом, что теперь я сидела, плотно к нему прижавшись.

Оторвавшись от поверхности, мы начали уверенно набирать высоту, а я, чувствуя, как на щиколотках дернулся манжет с “удавом”, плотнее прижалась к Андерсону, который одной рукой крепко держал меня за поясницу. Так было спокойнее. Так было легче. Но наблюдая, как из-под моих ног стремительно уносится земля, я чувствовала не страх. А самую настоящую панику. Сердце колотилось так сильно, что мне было больно вздохнуть.

Я бросила взгляд вниз, где яркой змеей увивался огромный канат, и в очередной раз мои виски сдавило липким страхом. Сознание фиксировало взлетную полосу с одной стороны и синюю, почти черную воду залива с другой.

Мы набирали высоту, казалось, вертолет уже касался облаков, а яркое квадратное полотно, разложенное Билли, как ориентир, превращалось в маленькую точку.

Воздух становился все холоднее, дышалось с трудом. Но не из-за высоты, а из-за паники. И я уже не замечала ничего вокруг. Голова кружилась. Сердце то бешено стучало, то останавливалось, в ушах шумело так, что я уже не слышала ход вертолета, а перед глазами плыли то ли белые облака, то ли бледные пятна.

— Мы на месте, — послышался голос пилота.

— Нам туда, — бросил Нолон, указывая вниз.

Уже не в состоянии говорить, я лишь кивнула.

Его лицо было сосредоточенным. Андерсон тоже готовился к прыжку. Но, в отличие от меня, был спокоен. Он посмотрел на меня. Внимательно. Его глаза на фоне неба излучали какую-то неземную синеву с оттенком индиго. Подтверждая мою версию о том, что он был не из этого пространства.

“С нами ничего не случится…” — убеждала я себя, когда внезапно в голове послышался голос Нолона.

— Твой мозг фиксирует страх. Это базовый инстинкт. Не надо бояться упасть. Мы за этим сюда и поднялись. Отпусти ситуацию.

Мой взгляд скользнул по его лицу, которое сейчас было так близко от моего. И, казалось, мне было не так страшно.

Я кивнула, а он убрал руку с моей поясницы и опустил со лба очки, пряча голубые глаза за непрозрачными стеклами. Наклонившись назад, он начал отцеплять карабины, которые удерживали нас в кабине, и я сильнее сжала заледеневшие руки в кулак, чувствуя, как на меня давят базовые инстинкты.

Андерсон вновь плотно обвил мою поясницу рукой, и я затаила дыхание. Чувствуя неизбежность. Чувствуя, как стынет кровь в венах. Мгновение истины. Оно наступит уже через секунду. Нолон посмотрел на меня, проверяя готовность, но я понимала, что к такому моменту невозможно было подготовиться. Это все равно, что готовиться к мгновенной смерти или перерождению.

По ушам ударила музыка с басами, и я посмотрела на Нолона. Внезапно его губы растянулись в ироничной улыбке, и в голове послышался его голос.

— Я потратил на тебя банку энергетика. Прыгай!

От удивления я чуть не открыла рот, а в следующее мгновения меня вынесло из вертолета.

И больше ничего не существовало.

Обхват рук Нолона. Удар стремительного потока. Перевернутая земля. Адреналин по нервам.

Грудную клетку сдавливает. В висках стучит. За секунду — вся жизнь перед глазами. От сегодняшнего дня до утробы. Вкус молока мамы. Ее голос, услышанный в колыбели.

Падение. Зона турбулентности. Запредельная скорость.

Приближение к земле. Крик. Мой крик. Голос Нолона “ПАДАЙ!”. Сильнее обхват его рук.

Вдох.

Осознание.

ИМПУЛЬС.

Время бешено ускоряется прямо пропорционально приближению к Земле. Вернее уже к воде. Мы с Нолоном стремительно несемся вниз головой. Но страха больше нет. Я падаю. Органы чувств обострены. Мозг фиксирует запах Нолона. Его уверенные руки. И я знаю, что со мной ничего не случится.

Внезапно щиколотки сдавило — нас подхватывает канат. Затяжное падение.

Пауза. Передышка. Тишина.

ГОРИЗОНТ СОБЫТИЙ.

Время растягивается. Становится безразмерным. Вода так близко, что, кажется, до нее можно дотянуться рукой.

Дыхание глубокое. Движения замедленные. Ощущаю наше с Нолоном сердцебиение.

Секунда… и мы взмываем вверх. Все выше.

Отрыв. Полет. Преодоление себя и своих лимитов. Эйфория. Дикая. Сумасшедшая. До ощущения полной свободы.

ПЕРЕЗАГРУЗКА.

Невесомость. Абсолютная ясность ума и чистота сознания. Мы с Нолоном вне времени и пространства. Кружимся в нереальном бешеном танце. Раскачиваемся из стороны в сторону маятником над Землей, и я осязаю, как нас затягивает в воронку вечности.

— Жива? — послышался ироничный голос Нолона в голове.

— Жива, — улыбнулась я и, чувствуя щекой его плечо, закрыла глаза.

Горизонт событий пройден. Перезагрузка завершена.

Глава 27.

Мы ехали обратно, за окном проносился уже привычный мне зеленый пейзаж, в салоне звучала какая-то запредельная музыка, но сейчас она была умиротворяющей, в отличие от той, которую Нолон поставил на прыжок.

Кутаясь в трикотажное худи Андерсона, которое он отдал мне, так как рукава моей куртки намокли, я удобно откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Казалось, меня все еще качало на волнах, в воздушном потоке, и я вновь и вновь вспоминала этот полет.

Как ни странно, но после стабилизации прыжка, вертолет не торопился возвращать нас на Землю Обетованную, а кружил над водой, спуская нас все ниже и ниже. Он раскачивал нас маятником, будто специально, а вода уже была так близко, что я могла увидеть свое отражение. Казалось, еще чуть-чуть, и нас ударит о синюю гладь. Но я уже ничего не боялась — преодолев страх, я откровенно наслаждалась происходящим. Крепко удерживая торс Нолона, чувствуя уверенный обхват его рук, я улыбалась — мне было спокойно, как в свое время на яхтинге. Я знала, что мы не разобьемся о землю, не утонем в ледяной воде, и мне совершенно не хотелось заканчивать это сумасшедшее совместное приключение. Затаив дыхание, я наблюдала, как мы стремительно приближаемся к воде, и все сильнее хотела прикоснуться к черно-синей глади. Внезапно Нолон, будто читая мои мысли, дернул мой локоть и потянул вниз.

Крепко обхватив мои пальцы, он уверенно погрузил наши руки в ледяное течение, и я вновь затаила дыхание. Чувствуя с одной стороны тяжелый стремительный поток, больно бьющий меня по предплечьям, и с другой — горячую уверенную ладонь, я закрыла глаза, наслаждаясь этим Контактом. Невероятным. Сакральным. Запредельным. Будто наши с Нолоном пальцы, сцепленные вместе, сейчас являлись связующим звеном между Небом и Землей, соединяя эти две стихии в одно целое.

Контакт длился несколько секунд, а, может быть, и минут — время потеряло счет. Одно я знала наверняка — когда вертолет нас вновь поднял и начал переносить на сушу, где виднелся квадрат, расстеленный Билли, мне хотелось остановить движение и раствориться в этой вечности.

Я открыла глаза и посмотрела на Нолона. Он был погружен в мысли, был молчаливым и отстраненным. Впрочем, как и всегда. Но у него тоже произошла перезагрузка. Своя. К которой он стремился.

— Успешная перезагрузка? — тихо спросила я.

— Да, — коротко ответил он, но меня спрашивать ни о чем не стал. И это было правильно. Он оставил меня наедине с моими мыслями и не хотел никак влиять на мои решения после прыжка.

— Словно Небо прикоснулось к Земле с нашей помощью, — тихо улыбнулась я, вспоминая Контакт.

Он повернул голову и, бросив на меня изучающий взгляд, улыбнулся.

— Ловишь кайф, — он не спрашивал, а утверждал.

— Это неправильно? — я не стала возражать. Мое состояние именно так и можно было назвать.

— Так и должно быть. Нормальная реакция на выброс адреналина, — ответил он, вновь устремив взгляд на дорогу.

Вспомнив первоначальные эмоции, я спросила:

— Сильно паниковала, да?

— Ты хорошо держалась, — кивнул он, а я, все еще чувствуя ладонью ледяное сопротивление черно-синей водной глади, улыбнулась.

По словам пилота, уже после прыжка, Нолон рассчитал растяжение каната верно, и когда я спросила “а возможно ли такое, чтобы Андерсон рассчитал что-то неправильно”, он ответил “там очень много трудноучитываемых случайностей”.

— Теперь понятно, что ты имел в виду, когда в разговоре с Энди упомянул “Контакт”, - тихо проговорила я, натягивая худи на все еще холодные пальцы.

Андерсон на это ничего не ответил, бросил взгляд на мои руки и включил обогрев.

В салоне вновь воцарилась тишина, разбавленная музыкой, а я, чувствуя невероятное спокойствие и умиротворение после выброса адреналина, вновь закрыла глаза. Моя перезагрузка тоже произошла удачно.

Пережив это совместное падение, этот прыжок в неизвестность, я по-другому взглянула на свою жизнь. На свое пребывание в Штатах. На Нолона. На его предложение. Взглянула будто со стороны. И все лишнее — сомнения, колебания, страхи — отсеклось вместе с этим прыжком. Как балласт, который тянул тяжелым грузом и не давал идти вперед.

Я посмотрела на Нолона, который продолжал уверенно гнать спорткар по трассе, думая о чем-то своем, и вновь закрыла глаза.

Сегодня мне открылось несколько моментов, которые все расставили на свои места и дали мне ясную картину.

Первый. Восприятие Нолона как мужчины. Он уже больше не был во френдзоне.

Было в этом совместном прыжке что-то сакральное. Интимное. Словно мы посмотрели друг на друга голыми, беззащитными перед стихией, настоящими перед самими собой. Удивительно, странно, но для меня этот прыжок стал похож на первый секс с новым партнером, после которого люди либо расходятся, либо, напротив, становятся ближе. Мои обострившиеся инстинкты во время прыжка — восприятие запаха, ощущение объятий, прикосновение ладоней — сработали в пользу Нолона. Инстинкты не обманешь. Нельзя полюбить запах, если он тебе не нравится. Нельзя привыкнуть к ладоням, прикосновения которых тебе неприятны. Нолон стал мне ближе. Понятнее. Яснее. Я, мои инстинкты, разум и эмоции, пребывая в состоянии стресса, приняли его импульс. Он включил во мне желание идти дальше.

Второй. Уникальность Нолона.

Мне было не страшно и интересно прыгать в неизвестность отношений с ним. Ключевым здесь являлась его личность. Поставь на его место Марти — и ощущения были бы иными. Не в пользу последнего.

Я чувствовала, это будут совершенно не похожие на что-то среднестатистическое отношения. Другой уровень восприятия. Уникальные, как и сам Нолон Андерсон. Адреналиновые, как и этот прыжок. Мне было неизвестно, сколько они продлятся — может быть, месяц, а может быть год, но одно знала наверняка — это того стоило. Как сегодняшний прыжок с высоты трех километров. Как Контакт Неба с Землей.

Третий. Моя любовь к Коулу.

Сейчас, после прыжка, когда за секунду перед глазами пронеслась вся жизнь, когда базовые инстинкты говорили, что я нахожусь на волосок от смерти, я отчетливо понимала, что не хочу оборачиваться назад. Именно в этом падении одним из кадров было лицо Ирины, очередной девушки из коллекции Коула. Как бы я не любила Горра, но я не хотела становиться Ириной, которая застряла в этих отношениях. Ни ее преданность, ни ее верность не помогли ей, и она так и осталась “девушкой из коллекции”. Я ее не осуждала, равно как и не осуждала Коула. Напротив, была благодарна судьбе, которая выбила меня из Гонконга. Была благодарна судьбе, что наша с Коулом связь продлилась так мало. Была благодарна судьбе, что я не жила в Азии и не работала под его началом, как Ирина. Потому что в противном случае меня бы ждала ее участь. Нолон был прав, поставив меня во временные рамки месяца. Мне нужно было как можно быстрее вытаскивать себя из прошлого, а не пестовать его в себе. Как прыжок с вертолета. Быстрый и стремительный. Если бы я сидела и готовилась к нему, размышляя, насколько это может быть опасным, то вообще бы не прыгнула.

И четвертый момент. Репутация. Знакомство Андерсона с Коулом.

Я не воспринимала Нолона, как соломинку, за которую нужно было уцепиться, чтобы забыть Коула. Не воспринимала его как друга, в ком искала поддержку. Не стремилась заглушить боль за счет другого. После прыжка я почувствовала его, как мужчину. И меня это не оттолкнуло, несмотря на то, что душа ещё болела. Я себя не оправдывала и понимала, как это выглядело со стороны.

Да, было бы гораздо проще с точки зрения морали, если бы я не знала о знакомстве Нолона с Коулом.

Было бы гораздо легче, если бы Нолон спас меня от смертельной опасности или в чем-то благородно помог. А Коул предстал бы чудовищем.

Было бы гораздо удобнее, если бы Нолон был влюблен в меня и доказывал свою любовь теми методами, которые так хорошо описал.

Всё это выглядело бы, как оправдание. Как обеливание репутации. Как сглаживание некрасивой ситуации с точки зрения морали. Для окружающих. Для близких. Для самой себя.

Но в реальности не было этих смягчающих обстоятельств. Были голые факты. И сейчас я понимала, что не хотела отказываться от уникальных отношений с не менее уникальным человеком только потому, что он был знаком с Коулом. Только потому, что со стороны это не вписывалось в рамки удобной морали.

Я была уверена, что Горру, как только решилась проблема с Триадами, была безразлична моя дальнейшая судьба, а сам Нолон с его самодостаточностью не считал мой выбор чем-то неэтичным или оскорбительным. Дело оставалось за моим решением.

Если выбирать между прыжком в неизвестность вместе с Нолоном, гордым стоянием на берегу в ожидании гипотетического мужчины, незнакомого с Коулом, и полным одиночеством — я выбирала первое из трех.

Так и не открывая глаз, я улыбнулась. Теперь, когда ситуация для меня прояснилась, и я приняла решение, меня окончательно отпустило. Усталость, которая накопилась за бессонную ночь, напряг из-за сомнений и колебаний, адреналиновый прыжок в неизвестность дали о себе знать.

Меня вновь подхватило на волну умиротворения и спокойствия, и я почувствовала, что отключаюсь. Где-то на краю сознания мозг зафиксировал, что спинка моего сидения поехала вниз, и я не возражала. Напротив, скинув кроссовки, я свернулась калачиком на удобном сиденье и провалилась в сон.

Следующий момент, который я зафиксировала, было состояние невесомости, руки Нолона и его запах.

“Продолжаю парить в небе даже во сне”, - пронеслась мысль, я открыла глаза, и первое, что увидела, — футболку Андерсона и его лицо совсем близко от моего.

Чувствуя щекой его плечо, я дернулась, ничего не понимая, и в следующую секунду увидела его ироничную улыбку.

— Не елозь, а то уроню, — послышался его голос.

Сонно осмотревшись, я поняла, что мы уже дома, и Нолон заносил меня на руках в мою комнату.

— Будет эпично. Лететь с трёх километров, а упасть с одного метра, — добавил он, и я сонно улыбнулась.

— Надо было меня разбудить… — тихо прошептала я, пока он укладывал меня на кровать.

— Спи, — коротко сказал он и начал накрывать меня частью большого покрывала.

Я не возражала, потому что от пережитых эмоций и бессонной ночи чувствовала слабость и усталость. Настолько неодолимую, что не было сил раздеться.

Однако, было еще одно незавершенное дело — оно мешало ясности, движению вперед. Я хотела подвести черту под этим незабываемым прыжком в неизвестность. Собрав остаток сил, я приподнялась на локтях и посмотрела на Нолона, который начал опускать жалюзи, погружая комнату в темноту.

— Подожди, не закрывай шторы, — тихо произнесла я, и Нолон, остановив движение, посмотрел на меня. — Я приняла решение…

— Это хорошо, — ответил он, и теперь уже улыбнулась я.

— Но ты ведь не знаешь, какое я приняла решение… Или знаешь? — я внимательно изучала его лицо.

— Какая разница, знаю я или нет. Нестабильность тебе мешает.

Он, как обычно, был прав. Нестабильность не просто мешала, она съедала меня изнутри.

— Я хочу с тобой встречаться. Только… — я замолчала, подбирая слова, а Нолон продолжал стоять рядом и не торопил. — Только дай мне месяц, чтобы окончательно избавиться от прошлого. Прийти в себя.

— Он у тебя есть, — кивнул он и, дав команду жалюзи опуститься, вышел из комнаты.

Глава 28.

Раз два три четыре, раз два три четыре. Вперед. Ку де пье. За рукой. Купе. Балене. Па де бурре.

И так снова и снова. Опять и опять. До автоматизма, до жара в мышцах, до испарины, до момента, когда уже не чувствуешь пальцы ног.

Я любила стоять на пуантах. Дома иногда практиковалась у станка, но одно дело домашние тренировки, ради удовольствия. Другое — выступление на публику. Когда на тебя давит груз ответственности. Не подвести команду. Не ударить в грязь лицом. Не ошибиться. Да, это был не конкурс, где тебя оценивали профессионалы, и, возможно мои огрехи не были бы видны непрофессиональному взгляду, но это было видно мне. Я была тем самым строгим критиком, кто оценивал свою собственную работу.

Дубль ассамбле с заноской. Плие. Ассамбле. Поворот. Плие. Жете на круазе. Ассамбле. Жете. Глиссад.

Кира в свое время предложила нанять хореографа, но я с ней репетировала совсем недолго. Во-первых, к тому моменту у меня уже были наброски танца, которые утвердил Дэвид, а во-вторых, я знала, что каждый хореограф ломает под себя, под свою технику. А я этого не хотела. Времени на настройку и подгонку друг к другу у меня было мало, и мы с Дэвидом решили обойтись своими силами. Однако проблема была — мне нужно было свободное пространство, чтобы репетировать, и Кира договорилась с небольшой танцевальной студией, где, к счастью, присутствовал станок, так что я получила свободный зал на несколько часов в день.

Глиссад. Жете. Асамбле. Третий арабеск. Все с левой ноги.

Прошло почти три недели с момента моего прыжка, и их нельзя было назвать спокойными. Полным ходом шла подготовка к цветочному дефиле, сопряженная и с бессонными ночами, и с нервотрепкой, и со звонками в пять утра. Здесь были и срывы поставок, и истерики моделей, и дергающийся глаз Дэйва, который каждый день планировал всех уволить и уволиться сам. Ко всему прочему, началась суета с документами по смене моего статуса в Штатах, и, что сказать, я была рада, что все это делалось вместе с профессиональными юристами.

Однако, несмотря на свою занятость, я ни на секунду не забывала о том удивительном полете и перезагрузке. Над всей этой суетой красной линией проходили мысли о совместном прыжке, о Нолоне, о моем выборе.

Как ни странно, но меня эти мысли не отвлекали, а, напротив, давали какой-то дополнительный стимул, заряд тонуса. Зная, что где-то рядом находится Нолон, который ждал меня, я не чувствовала себя разбитой после Гонконга. Мысли о будущем тепло грели душу, боль от прошлого становилась всё приглушеннее. И я, черт побери, была этому рада.

— У тебя хорошо получается… — послышался голос Дэйва, и я, резко выпрямившись, повернула голову ко входу.

Он стоял в дверях, оценивающе рассматривая меня, а я, улыбнувшись, потянулась к пульту, чтобы выключить музыку. Каждый день он приезжал посмотреть на мои успехи, и я, глянув на смарт, поняла, что сегодня его проверка была ранней.

— Стараюсь, — восстанавливая дыхание, ответила я, пока он, бросив свою сумку и кутрку на пол, уселся там же. Скрестив ноги, он посмотрел на меня.

— Готова к завтрашнему?

— Кира меня освободила практический от всей работы на последнюю неделю. Так что сказать, что я не готова — язык не повернется, — улыбнулась я, вытираясь полотенцем.

— Это я поставил ей ультиматум, чтобы она тебя не дергала… — усмехнулся он, но я промолчала.

— Почему приехал раньше? — вместо этого спросила я, глубже продавливая палец. — Что-то случилось?

— Нет. Просто проверяю, насколько готова моя Прима.

Я закатила глаза, все еще восстанавливая дыхание.

— Давай без громких слов.

— Не забудь, завтра днем генеральный прогон уже в костюмах, — ответил он.

— Такое не забудешь, — разрабатывая стопу, покачала я головой и, встав на пуанты, продолжила отрабатывать па де бурре сюиви, мелко перебирая ногами.

— Слышал, тебя можно поздравить?

— С чем? — продолжая быстрые движения в сторону, я посмотрела на него из-под руки.

— Сегодня разговаривал с Кирой. Ты остаешься в Штатах, а во-вторых, ты сняла жилье.

— Это да, — улыбнулась я, вспоминая свою крохотную, но очень уютную студию, куда я переехала две недели назад.

Денег за аренду я отдавала очень много, бóльшую часть зарплаты “испытательного срока”, но ни о чем не жалела. К тому же, сравнив цены, я поняла, что мне сделали скидку, правда, кого я должна была за это благодарить — Нолона или Вайсов, было непонятно.

— Кира тебя не жалует, да? — внезапно спросил Дэвид.

— Почему ты так решил? — я внимательно посмотрела на него, но вопросу не удивилась.

— Ну, мне так кажется. Иногда смотрит на тебя исподлобья.

— Кира просто нервничает. Все же такие мероприятия проходят не каждый день, — я попыталась сгладить ситуацию.

— Это да, не каждый день, — задумчиво произнес Дэвид и, вскинув на меня взгляд, добавил: — Ты все же поосторожнее с ней. Если она будет обижать мою Приму, тем более в день выступления…

— Нет. Она меня не обижает, — уверенно произнесла я и, опускаясь корпусом в глубокой растяжке, чувствуя тонус мышц до боли, грустно улыбнулась. Он был прав в одном. Кира смотрела на меня искоса. “Низко голову наклоня”. Во-первых, меня ей навязали. И, как бы я не старалась, она видела во мне выскочку, из-за которой ей пришлось отодвинуть своего спеца. Одно было понятно наверняка, если я сделаю хоть один промах, она постарается на этом как-то сыграть, и не в мою сторону.

А, во-вторых, все планы Киры свести Нолона со своей подругой не увенчались успехом. Возможно, еще и поэтому мне с такой оперативностью нашли квартиру. Чтобы я побыстрее съехала из дома Андерсона и тем самым укрепила его статус свободного парня.

Однако Кира не знала главного — о совместном прыжке, о предложении Нолона и о нашем с ним последнем разговоре насчет жилья во время завтрака на следующее утро.

Нолон торопился к себе в Центр NASA, у меня была встреча с Кирой, и мы второпях завтракали дома.

Учитывая, что я находилась в чужой стране, мне казалось неправильным жить у Нолона в доме. Будто навязывала свое присутствие в качестве его девушки, коей пока не являлась. Вся эта ситуация казалась мне какой-то перевернутой. Сначала люди встречаются, а потом планируют совместное проживание, у нас же получалось все наоборот. Несмотря на то, что Нолона и отношения с ним нельзя было вгонять в стандартные среднестатистические рамки, я решила поднять этот вопрос.

— Я бы хотела с тобой поговорить насчет жилья… — начала я, грея в руках большую чашку с американо.

— Ты можешь продолжать жить у меня, но у тебя должно быть свое личное пространство. Ход отступления. Будет правильно, если ты снимешь жилье. Ты не должна чувствовать зависимость от меня и моих решений, — сказал Нолон, и я была согласна с его логикой. — Поживи одна. Я не буду тебе мешать. Если тебе что-то понадобится, звони. Я на связи.

— Спасибо, — улыбнулась я, чувствуя легкость.

— Я такой добрый невсегда, — усмехнулся он, и я вновь бросила на него внимательный взгляд.

— Именно поэтому ты купил дом? Чтобы иметь свое личное пространство? А не потому что захотел остепениться… — спросила я, пока трудолюбивый Шафти возился у кухонного стола, выкладывая на тарелку порезанные овощи.

— Верно, — улыбнулся он и, отпивая из чашки ароматный кофе, добавил: — Мне нравится. Что ты не мыслишь стереотипами.

— С тобой невозможно мыслить стереотипами, — усмехнулась я в ответ.

Андерсон был слишком самодостаточным, автономным. Он обзавелся своим жильем не потому, что хотел создать семью. А из нежелания от кого-то зависеть. От потребности иметь свое личное пространство, которое принадлежало только ему. Даже работу он выбирал такую, где его свободу не ограничивали.

— К тому же, Марти с Вуди обрадуются, что ты переехала, — добавил он, и на его лице блеснула ироничная улыбка. — Засыпят предложениями.

— А вот я возьму и передумаю. И выберу кого-нибудь из них! — серьезным тоном произнесла я, пока Шафт стоял между нами и ждал наших распоряжений.

— Попробуй, — улыбнулся он, а мне внезапно так захотелось стереть эту самодовольную улыбку с его лица, что я не выдержала и запустила в него джемпером, который прихватила с собой перед выездом на работу.

Однако это не возымело действие — Шафти никак не отреагировал на мой выпад, а Нолон поймал джемпер на лету и самодовольную улыбку так и не стер.

— Всегда хотел спросить, зачем танцорам гетры? — спросил Дэвид, возвращая меня в реальность, и я выпрямилась.

— Когда мышцы хорошо разогреты, они обеспечивают постоянный приток крови. Нога без дополнительной защиты быстро остывает, а это прямой путь к растяжению связок.

— Ясно, — кивнул он, когда внезапно раздался звук пришедшего СМС, и я, подойдя к телефону, увидела на экране сообщение от Марти.

Нолон был прав. Как только ребята узнали, что я сняла квартиру, мне посыпались предложения подвезти меня домой или поужинать. Однако радости по этому поводу я не испытывала от слова “совсем”.

За те две недели, которые я прожила в своей квартире, Нолон мне ни разу не позвонил, ни разу о себе не напомнил. Я знала, что это не игнор с его стороны, знала, что он не набивает себе очки, знала, что таким образом он держал обещание не мешать мне приходить в себя. Он не играл со мной и не применял на мне никаких психологических трюков, он дал полную свободу не только забыть прошлое, но и сделать выбор не в его пользу. Он, как обычно, поступил правильно, но я поймала себя на мысли, что ждала звонка или СМС вовсе не от ребят, а от него. Поэтому, когда мой телефон оживал, и я читала сообщение не от того или слышала не тот голос, мне хотелось вздохнуть. В одном у меня была полная уверенность. Я чувствовала — Нолон был рядом. Он был на связи. И от этого становилось как-то уютно на душе.

— Так… Кто бы это ни был, посылай их… сама знаешь куда, — недовольным тоном произнес Дэвид, возвращая меня в реальность, и я, быстро отказавшись от услуги “подвезти домой”, посмотрела на Дэвида.

— Я готова, — улыбнулась я, вставая в "Препарасион".

— Показывай, что натанцевала. Завтра нам предстоит сложный день, — включая музыку, произнес Дэвид серьезным тоном.

И это было правдой. Завтра у нас у всех был сложный день. Вызов для каждого из нас.

На душе было волнительно. Как и должно было быть перед экзаменом. Но я в очередной раз поймала себя на мысли, что не так сильно боялась этой жизненной проверки. Вспоминая наш совместный с Нолоном прыжок. Вспоминая его слова “я на связи”, я улыбалась.

Глава 29.

“РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЦВЕТОЧНАЯ ФЕЕРИЯ”

Гласил стенд, растянутый в холле перед залом. Аналогичную рекламу можно было увидеть не только в отеле, на баннерах у дороги, остановках и автобусах, но даже на местном телевидении по всей Кремниевой долине. Кира вложила в рекламную компанию очень много средств, и это было понятно — она пиарила не только свой журнал, но и новое агенство, скорое открытие которого планировалось уже в январе.

Пока хозяйка вечера общалась с гостями на фоне пресс-волла с логотипами наших спонсоров, я с гарнитурой в ухе и с Хлоей — помощницей Киры — под рукой, была при деле. То носилась по закулисью, где полуодетых девушек приводил в порядок визажист, то выстреливала в зал, контролируя, чтобы гости, рассаживающиеся по своим местам, были всем довольны, то неслась на кухню, когда в ухе раздавалось очередное Кирино “добавь еще одно посадочное место для VIP за столиком два. Нужно предупредить метрдотеля, чтобы добавил еще одно меню. Надеюсь, всем хватит”.

Сама Кира не настаивала на моей помощи в зале, понимая, что мне нужно готовиться к танцу, но я хотела этого сама, и она не возражала. Во-первых, мой номер шел последним — как завершающий аккорд и, у меня было достаточно времени, чтобы не только перевоплотиться в образ, но и разогреть мышцы. Во-вторых, ожидание выступления среди не менее нервных моделей меня бы еще больше лихорадило и тяготило, а, в-третьих, в зале творился сущий сумасшедший дом, и лишние руки и мозги были просто необходимы. Тем более, я лично занималась многими вопросами и знала всю “кухню” той или иной проблемы, где та же Миранда или Хлоя могли потеряться, будучи не в курсе.

И я не жаловалась — напротив, я была в эпицентре этого сумасшествия, мысли были заняты делом и помощью, — и для меня это было в какой-то степени спасением. Так я не думала о танце, так я не тряслась от страха перед выступлением, так я не выискивала в толпе Нолона, потому что за две недели соскучилась по нему и ждала его появления.

Как на зло, на глаза попадалась Габби во всем великолепии ухоженности и светских манер, а сам Нолон, гад, как назло, не появлялся, хотя был в числе приглашенных. И я злилась на себя, злилась на него, злилась на Габриэллу, злилась на это ожидание.

— Злата, вот ты где! Минуту назад тебя метрдотель видел в противоположном конце зала… Ты везде успеваешь. Иди к нам. Мы решили сделать пятиминутную передышку, — остановила меня наша главред, и я, не решившись отказать, направилась к ним.

Отпивая из бокала минералку, я включилась в нашу небольшую, но сплоченную команду, наблюдая за нескончаемым потоком всевозможных VIP-ов, желавших отметиться на фоне пресс-волла для светских новостей. И что сказать — их было немало.

Казалось, здесь собрался весь “кремниевый бомонд”, как я его назвала, от Сан-Франциско до Сан-Хосе, и от осознания всей серьезности и торжественности мероприятия меня еще больше бросало то в жар, то в холод. Удерживая бокал, я чувствовала, как от волнения сердцебиение то учащалось, то замирало, а пальцы рук настолько холодели, что если бы не маникюр, то, казалось, можно было увидеть синеватость ногтей.

— …вы правы, зал щедро украшен не только свежесрезанными цветами, но и изысканными инсталляциями, за что мы благодарны профессиональным флористам, — между тем вещала Кира вместе с Дэвидом, давая очередное интервью.

— Судя по количеству гостей, это аншлаг, — уверенно произнесла журналист. — Расскажите поподробнее, что у вас запланировано.

— Ну, конечно же, это цветочное дефиле. Наш кутюрье, талантливый и неповторимый Дэвид Купер подготовил коллекцию, оригинальную и уникальную в своем роде, — произнесла Кира, и Дэвид улыбнулся.

— Помимо этого состоится небольшой цветочный аукцион, средства от которого пойдут в Благотворительный Фонд “Талант”, - перехватил он эстафету у Киры, а я улыбнулась, вспоминая, как чуть не поседела, созваниваясь с флористами и ботаническими садами по всем штатам и ведя переговоры с организаторами голландского аукциона цветов, когда искала золотую кинабалу, “черную жемчужину” и луковицы черных тюльпанов. Что было еще той головной болью.

— Вижу, что меню не менее изысканное?

— Вы правы. Специально приглашенный шеф-повар к сегодняшнему мероприятию подготовил закуски и десерты из молекулярного меню, — произнесла Кира, и я вновь улыбнулась.

Идея была тоже моей, собственно, как и поиски шеф-повара — профи в этой области. Я посчитала, что на праздник цветов выставлять меню “курица или рыба”, с запахами, пусть и аппетитными, но пребывающими всю цветочную феерию, было кощунством, и вспомнила, что как-то давно Галка мне рассказывала о своем походе в ресторан молекулярной кухни.

“Туда надо идти, уже изрядно подкрепившись. Съела первое, второе, третье и компот, и все вместилось в одной ложке. Изысканно, но ни уму ни сердцу… это желе даже не пахнет…” — говорила она в присущей ей ироничной манере и отмечала, что подобная кухня очень понравилась бы мне, как бывшей балерине.

Сестра оказалась права — попробовав шоколадный мусс в исполнении профи, я теперь подумывала, а не открыть ли мне в будущем всю ту же шоколадницу, которую я предлагала Коулу, но с элементами молекулярного меню.

— Выглядит, как произведение искусства.

— На вкус это не менее изысканно, — кивнула Кира.

— Кстати, по завершению вас ждет сюрприз, — продолжил Дэвид, и я выпрямилась, как натянутая струна.

— Вы заинтриговали, — профессионально улыбнулась журналист.

— На то и расчет, — ответил Дэйв, и пока он продолжал интриговать с улыбкой чеширского кота, у меня в венах стыла кровь от паники и осознания ответственности момента.

Сейчас я больше напоминала белку, бегающую по потолку и причитающую “we’re all gonna die”.

— Я знаю, что билеты на ваше мероприятие были распроданы в одно мгновение, — между тем продолжилось интервью.

— Есть такое, — улыбнулась Кира, и этот вопрос очень хорошо вписывался в ее дальнейший разговор о рекламной кампании ее будущего пиар-агентства.

Наша компания, куда входила не только вся редакция журнала, но и будущий персонал агентства, продолжала светскую болтовню, когда послышался голос Минди.

— А с кем Габби разговаривает? Это новое начальство Марти? — бросила она в ее сторону, где рядом с девушкой стоял и сам Марти, разговаривая с каким-то VIP-ом.

— Ну да, СЕО, — включилась в разговор Миранда.

— Интересно, а Нолон сегодня появится? — продолжила на этот раз Мелисса, и я более внимательно посмотрела на главреда.

— Ну, его на такие мероприятия не затащишь. Хотя Кира с Ларри приглашают его каждый год, — ответила Миранда, и я поймала себя на мысли, что мое настроение, и так не отличавшееся веселостью, стало хуже некуда.

Ко всему прочему, я чувствовала дискомфорт и никак не могла избавиться от ощущения, что на меня смотрит Минди, которую я пододвинула. И было понятно, почему. Я встала на ее место, и мне было немного не по себе. Потому что по документам, учитывая, что мой русский диплом еще нужно было подтвердить, я не имела права на эту должность. Однако Кира меня планировала оформить как рядового сотрудника, что, возможно, вселяло надежду в Минди о временности моего здесь пребывания.

— О, а вот и еще один мэр пожаловал, на этот раз Сан-Франа, значит, скоро будем начинать, — послышался голос Миранды, и я увидела, как Кира направилась к выходу, где уже стоял Ларри и жал руку важному гостю.

Осознавая в очередной раз, что танцевать придется перед всем кремниевым бомондом, я вновь сжала заледеневшие пальцы в кулак и аккуратно выдохнула.

— Ты хорошо выглядишь, Злата, — отвлек меня от очередного панического приступа подошедший Вуди, рассматривая мое платье-клеш цвета индиго и шелковые балетки.

— Спасибо Дэвиду. Это его работа, — улыбнулась я, бросив взгляд на кутюрье, который продолжал блистать на публике.

В свое время, когда встал вопрос о моем наряде для мероприятия, Дэйв заявил, что “свою Приму” он оденет сам, и, если честно, я облегченно выдохнула. Потому что очередного променада по магазинам с растратой денег, которых у меня и так было впритык, мой бюджет бы не выдержал. Кира не возражала, даже спонсировала покупку дорогущей ткани вкупе с материалами для цветочных нарядов, чем облегчила мне жизнь.

— Тебе тоже идет смокинг, — улыбнулась я, а Вуди, уже подхватив бокал шампанского, протягивал его мне.

— Нет, сегодня я не пью, — покачала я головой. — На работе.

— А, ну да, вы же сегодня готовите какой-то сюрприз, — улыбнулся он — видимо, кто-то рассказал ему о торжественном заявлении Дэвида на барбекю. Вся наша компания, которая принимала участие в организации, конечно, была в курсе, но мы старались не распространяться на эту тему, чтобы сохранить интригу.

Мелисса с Винсентом не возражали, а Вуди не остановился на своем порыве поухаживать за мной и предложил равиоли из малины, которые официанты разносили гостям.

— У меня нет аппетита, — с улыбкой отказалась я, но это было правдой только отчасти. Как только я дала согласие на выступление, мне пришлось сесть на жесткую диету, практически исключив углеводы и молочку. Организм сопротивлялся, это было то еще мучение, но результат того стоил. В совокупности с ежедневными репетициями диета дала мне не только ощущение подтянутости, но и нужной легкости, воздушности.

— Уверена, вас ждет успех! — продолжала интервьюер.

— Согласна, так и будет. Это заслуга нашей сплоченной команды, — улыбнулась Кира и показала на нас. Журналистка что-то шепнула оператору и тот развернулся в нашу сторону, снимая нас на камеру.

Вуди тут же сгруппировался рядом со мной, что смотрелось вполне естественно, — многие пришли со своими парами, не имевшими отношения к празднику, а я вздохнула, жалея, что сейчас рядом со мной не Нолон.

На глаза вновь попалась Габби — увидев нас всех вместе, она приветственно улыбнулась, но к нам не подошла, и меня это вполне устраивало.

“И почему я на нее так реагирую. Габби очень милая и адекватная девушка…” — одернула я себя, когда послышался шепот Миранды у меня над ухом.

— Бог ты мой, неужели Нолон появился. Я никогда не видела его в смокинге. Ну прямо мистер Дарси Кремниевой долины, — произнесла она, а я резко повернула голову в сторону входа и увидела приближающегося к нам Нолона.

Вот мой Онегин на свободе;

Острижен по последней моде,

Как dandy лондонский одет -

И наконец увидел свет.

Тихо процитировала я Пушкина и улыбнулась, чувствуя, как у меня поднимается настроение и на душе становится как-то спокойно.

Глава 30.

Как и сказала Миранда, Нолон выглядел хорошо. Гармонично. О нем можно было сказать следующее — он носил смокинг так же легко и непринужденно, как трикотажные футболки.

Правда, пройдясь по его силуэту взглядом, я улыбнулась — Андерсон остался верен себе.

— Смокинг с кроссовками ну очень гармонируют, — улыбнулась я в ответ Миранде, и та кивнула.

— Ему не откажешь в чувстве юмора.

Андерсон шел в нашу сторону, и наши взгляды на секунду встретились.

Глаза. Я всегда обращаю внимание на глаза. Голубые глаза Нолона светились… спокойствием. Их свечение отдавало холодом синей звезды, сиянием разума.

Зачем он здесь?

Почему-то вспомнился недавний разговор в его рабочей зоне, когда он предложил встречаться. “Дать понять, что объект тебе интересен. Подстроиться под него. Дать ему информацию, какую он хочет получить, и объект чаще всего ответит тебе взаимностью. Стань объекту нужным. Так уж устроен человек. Он ждет одобрения и понимания. Чувства, как люди называют. Особенно, если выполнено условие внешней симпатии…”

Мне казалось нелогичным с его стороны приезжать сюда из-за меня. Будто он противоречил собственной концепции. Я задумчиво посмотрела на него, а между тем Миранда уже вовсю взяла инициативу в свои руки.

— Нолон, дорогой, рады тебя видеть на нашей вечеринке, — произнесла она, а сзади уже подходили Вайсы и Марти с Габби.

— Не обольщайся, Миранда, — махнула рукой Кира. — У них с Ларри здесь какие-то дела.

— Деловая встреча, — подтвердил Ларри, и я улыбнулась. Теперь все сходилось и вставало на свои места. Нолон остался верен себе, и я поймала себя на мысли, что совершенно этому не расстроилась. Я была рада его появлению в любом случае. Его присутствие, его спокойный взгляд стабилизировали мою нервозность.

Он всех поприветствовал, но не успела я поздороваться в ответ, как Нолона окликнули, и они с Ларри направились к одному из VIP-столов, где сидел мэр. Пока они шли, я обратила внимание, что к Нолону подходили некотрые VIP-гости и протягивали ему руку, из чего я сделала вывод, что он был извесен в кругах кремниевого бомонда.

— Работа прежде всего… — тихо проговорила я по-русски, провожая его взглядом, и была не одна такая. Габби, которая хотела пообщаться с Нолоном, смотрела ему вслед, но, в отличие от меня, ее взгляд был грустным, расстроенным и, можно сказать, раздосадованным.

— Ты с нами, или за кулисы? — вернул меня в реальность голос Миранды.

Как оказалось, наша дружная команда планировала направиться к одному из столиков, предоставленному Кирой “для своих”, но я решила к ним не присоединяться — пора уже было настраиваться на танец.

— Нет, уже пойду, — ответила я, а Марти, скользнув взглядом по гарнитуре в моем ухе, нахмурившись, спросил:

— Почему ты работаешь в зале? Разве этим не должен заниматься персонал отеля?

— Нет, — ответила за меня Миранда. — Мы лишь арендуем зал, и то, что метрдотель и менеджер отеля помогают нам, можно назвать большим уважением и комплиментом от отеля.

Благодарно улыбнувшись Миранде, я рванула за кулисы, а между тем в зале начал затухать свет, что говорило о скором начале. Гости, уже отведавшие “первое, второе и компот”, что было еще одним плюсом молекулярной кухни, смаковали консоме из клубники с йогуртовыми сферами, попивали напитки и с интересом посматривали на подиум, а наша гафер — Руби — уже взяла власть в свои руки и заиграла светом на сцене, подготавливая присутствующих.

К ней присоединился ди-джей, зал наполнила удивительная волшебная импровизация Чайковского “Вальс Цветов”, и на сцене появились Вера и Кики, каждая в своем неповторимом наряде.

За ними показались еще две девушки, и я замерла, остановившись у кулис. Коллекция, созданная Дэвидом, была не просто красивой, она была божественной. Безусловно, еще с самого утра я на нее насмотрелась и принимала непосредственное участие в ее создании под управлением кутюрье, но когда наряды, сплетенные из мириад ярких гортензий, роз, тюльпанов и васильков попали под лучи прожекторов, они засверкали с новой силой. Девушки в элегантных цветочных корсетах и юбках изящным узором двигались по сцене, напоминая вальс цветов, и все присутствующие заворожено наблюдали за этим таинством — симбиозом грации, женственности, красоты, созданной самой природой.

Однако, это было только началом. “Затравкой”, как сказал Дэвид. Как только гости, заинтригованные происходящим, оживились в ожидании продолжения дефиле, на подиум вышел аукционист, вслед за ним вынесли лоты, каждый из которых стоил не одну тысячу долларов, и аукцион начался. Здесь были не только цветы, которые были в моем ведении, но и раритетные европейские вазы, которыми лично занималась Кира.

Я посмотрела в зал — хозяйка вечера сидела за VIP-столиком вместе с женой одного важного чиновника и внимательно слушала даму, поблескивающую бриллиантами. За следующим столом, куда ушли Нолон с Ларри, тоже было оживленно. Там наблюдали за происходящим, бросая взгляд на сцену, и тихо беседовали. В разговоре участвовали несколько мужчин, включая мэра, начальника Марти, Дерека из NASA и какого-то VIP-а, которого Кира назвала “Вашингтонец”, и я, наблюдая за ними, улыбнулась.

— Работа прежде всего, — опять прошептала я и уже планировала нырнуть за кулисы, где мелькала Хлоя, когда меня окликнул метрдотель. Как оказалось, на ресепшн прибыла очередная партия опоздавших гостей, и, слава богу, мы не распределили их столик между желающими приобрести билеты.

Решив не дергать Киру, я вместе с Хлоей понеслась ко входу, по дороге мы зацепили Миранду и втроем вылетели к ресепшену встречать очередную VIP-делегацию, которая прилетела из Эл-Эй.

Через две минуты мы шумной компанией направились к банкетному залу, где раздавалось очередное “продано джентльмену за двадцатым столиком”, когда, неподалеку от зала, я увидела Нолона. Он стоял у стеклянной витрины рядом с креслом, разговаривал по телефону, и я машинально замедлила ход — нам не предоставилась возможность переброситься даже парой слов, а мне было что ему сказать. Наедине. Подальше от посторонних глаз.

Увидев меня, он улыбнулся, дав кивком знак подождать его, а Миранда, видимо, отметив нашу “стрельбу глазами”, тихо шепнула на ухо “мы сами разберемся” и повела гостей в зал, оставляя меня позади.

Я не настаивала и была благодарна ей за понимание — рассадить гостей можно было и в четыре руки, и, наблюдая, как Нолон завершает разговор, остановилась рядом с ним.

— Похудела. Слишком много репетируешь… — отметил он, внимательно рассматривая мой силуэт, перехваченный шелковым корсетом. — Но тебе идет.

— Без этого никак… — улыбнулась я и, наблюдая, как Нолон подходит ко мне, тихо спросила: — Как твой проект “Чип и Дейл”?

— Успешно завершен, — ответил он, и я кивнула. У меня был порыв позвонить ему или Лео и поинтересоваться, как идут дела, но я посчитала лишним напоминать о себе.

— Я в этом не сомневалась, — улыбнулась я и, на секунду задумавшись о том, стоит ли говорить, все же продолжила: — Я знала, что у твоего появления здесь есть какая-то причина. Иначе бы ты не приехал.

— Расстроена? — он не стал возражать. Напротив, с любопытством посмотрел на меня.

— Нет. Я не питаю иллюзий на твой счет. Но… рада, что у тебя появилась эта причина приехать сегодня на этот вечер.

— Как я и говорил, — кивнул он, но я, не поняв его фразу, вопросительно посмотрела на него.

— Ты не из тех, кому нужен стандартный пакет информации.

Я улыбнулась, цитируя его же слова.

— “Что нужно девушке? Окружить заботой, вниманием, не забывать про ревность, защиту и страсть. Включить сюда элемент ответственности. В зависимости от объекта — можно, напротив, добавить холодности, неприступности, но в конечном итоге уступить. Дать ощущение значимости легко…”

— У тебя хорошая память, — улыбнулся он.

— Профессиональное… — подтвердила я и добавила: — Но твое присутствие помогает. Это плохо?

— Это нормально. Ты не зацикливаешься на прошлом. Идешь вперед. И несмотря на то, что я не предоставил тебе ни одного из вышеперечисленных пунктов, ты вывела меня из френдзоны, — произнес он, и я улыбнулась.

— Есть какие-нибудь пункты, которые не учтены?

Нолон на секунду задумался и растянул губы в ироничной улыбке.

— Пункты “смертельная опасность” или “авария” тоже действенны. Но со мной этого не случится, — улыбнулся он, и я кивнула, понимая, что он имел в виду.

— Смягчающие обстоятельства, как я это называю, — произнесла я и, вновь на секунду задумавшись, спросила: — А если бы я зациклилась на прошлом?

— Я бы тебя сейчас не остановил, и этот разговор не состоялся бы, — ответил он, и я, сняв гарнитуру, подняла взгляд на него.

Голубые глаза Нолона, как и прежде, лучились холодным голубым светом с оттенком индиго, но мне было тепло. Его самодостаточность, его цельность, сила его разума согревали меня. Давали мне импульс. Он был прав — я уже никогда не захочу стандартных пресных отношений.

Мы стояли совсем близко друг к другу. Так близко, как тогда, когда летели связанные вниз. Где-то неподалеку раздавались голоса, звучала музыка, звонил телефон, шумела жизнь, а я замерла, не в состоянии пошевелиться. Вновь чувствуя Контакт. Как тогда, когда мы летели вниз на бешеной скорости, как тогда, когда мы зависли над вечностью, являясь связующим звеном между Небом и Землей.

Здесь, рядом с Нолоном, время остановилось. Здесь царила Тишина. Затаенная. Как водная гладь, которой мы вместе касались ладонями. Как затишье перед бурей. Как предчувствие чего-то значимого. Чего-то неизбежного. Как… Как предчувствие любви.

Осознав этот момент, я улыбнулась, вспоминая стихотворение Симонова. Не думаю, что оно подходило самодостаточному Нолону, но точно передавало мои ощущения.

Предчувствие любви страшнее

Самой любви. Любовь — как бой,

Глаз на глаз ты сошелся с нею.

Ждать нечего, она с тобой.

Предчувствие любви — как шторм,

Уже чуть-чуть влажнеют руки,

Но тишина еще, и звуки

Рояля слышны из-за штор.

А на барометре к чертям

Все вниз летит, летит давленье,

И в страхе светопреставленья

Уж поздно жаться к берегам.

Нет, хуже. Это как окоп,

Ты, сидя, ждешь свистка в атаку,

А там, за полверсты, там знака

Тот тоже ждет, чтоб пулю в лоб…

Я знала, что через секунду в нашу связку вновь ворвется жизнь — мне нужно было бежать за кулисы, готовиться к танцу, я слышала, как сквозь тишину вечности, прорывается мой телефон, но у меня еще была эта секунда. Это предчувствие любви.

Глава 31.

— Твой телефон звонит… — послышался голос Нолона, и я вынырнула на поверхность реальности.

— Да. Мне пора, — кивнула я, быстро отвечая на звонок.

— Я тебя везде ищу! — послышался голос Дэвида. — С твоими пуантами проблема. Причем с обеими парами. В которых ты репетировала и которые подготовила на выступление.

От этих слов я похолодела. Пуанты для балерины — это не просто обувь, а ее основной инструмент, который необходимо налаживать и подгонять под стопу, порой, не один день. Здесь не только нужно было пришить ленточки и обработать “пятак”, но и проделать массу дополнительных ухищрений, чтобы обувь была продолжением ноги, чтобы она помогала танцевать, а не наоборот, мешала и отвлекала.

Пуанты для выступления я готовила специально — они идеально сидели на ноге, стакан облегал ступню, как влитой, и спасибо силиконовому вкладышу и всевозможным пластырям, пальцы ног и косточка быстро привыкли к американским пластиковым “Гейнорам” после русских “Гришко” и не очень пострадали.

— Какая проблема? — тихо спросила я.

— В них танцевать ты уже не сможешь… — произнес Дэвид, и я похолодела.

Учитывая, что мои пуанты были в сумке, я не знала что произошло, но эти слова сработали как триггер. Меня откинуло назад, в мое прошлое, в балетную академию, где мои пуанты не раз портили — то подрезая резинки, то забивая их битым стеклом.

— Что случилось? — послышался голос Нолона, и я посмотрела на него.

Мне совсем не хотелось загружать его своими проблемами из прошлого и неприятностями настоящего, и я постаралась придать лицу непринужденное выражение.

— Пустяки, — махнула я рукой и с улыбкой добавила. — Мне и правда пора.

Быстро отвернувшись, чтобы Нолон не считал моего состояния, я рванула в зал с нарисованной улыбкой на лице, и, оставляя позади Нолона, старалась не оборачиваться, чтобы он не считал страх в моих глазах.

Пока на сцене продолжался аукцион, я маневрировала между столиками к кулисам, и на ходу пыталась сообразить, насколько велик ущерб и что, собственно, произошло.

Влетев в гримерку-примерочную, первое, что я услышала, это голос Дэвида, стоявшего ко мне спиной. Он не просто ругался, он матерился так, что мои уши начали сворачиваться в трубочку.

Быстро подходя к Куперу, я бросила взгляд на стоящую у стены сумку, в которую были сложены все мои балетные вещи и атрибуты, и нахмурилась. Она вся была испачкана в краске.

— Что происходит? — ничего не понимая, выпалила я, а Дэвид резко повернулся ко мне, и мои ладони похолодели.

Пальцы дизайнера сжимали мои пуанты, по которым растекались темные хаотичные кляксы. Дэвид был прав — о том, чтобы встать сегодня на них, не было и речи.

— Подождите… у меня же в сумке есть еще одна пара… рабочая… — спохватилась я. Это было профессиональным. На один танец, конечно же, мне бы хватило и одной пары, но все же “запаска” должна была быть с собой. Пусть она и была немного разношенной, но ее вполне можно было замазать гримом и использовать. И прежде чем Дэвид успел что-либо сказать, я резко дернула сумку на себя.

Пальцы тут же погрузились во что-то мокрое и немного липкое, и я, еще не видя содержимого, поняла, что испачкали не только пуанты, лежавшие сверху в сумке — испортили все содержимое целиком, опрокинув туда не одну банку со специальной краской для цветов, которую Дэвид использовал для костюмов.

Было испачкано все — от моей косметички и балетных трико, до рабочих пуантов и смены белья.

— А с платьем что? — я резко повернула голову к вешалке, где висел мой цветочный наряд.

— Платье на виду. Сразу бы обратили внимание. А твоя сумка в углу лежала, плеснуть в нее краску — секундное дело. Баночки валяются по всей примерочной.

— Ну да… учитывая суету… — аккуратно выдохнула я и, все еще рассматривая испопченные вещи, пыталась собраться с мыслями.

— Хорошо, я обратил внимание сейчас… — все еще нервно говорил Дэвид.

— Да… это хорошо… — эхом повторила я и села на пол рядом с сумкой.

Перебирая пальцами испачканные трико, я растерянно смотрела на грязный шелк балеток и пыталась понять, как быть дальше, и кому это, собственно, понадобилось.

В голове шумело. Виски сдавливало тисками. И меня будто вынесло в прошлое, в балетную академию.

“Ха. Теперь она точно загнется…”, “не видать ей первого места на конкурсе”, “вы видели, как ужасно нестандартно она исполнила “пуассон” на последней репетиции?” — эхом отдавались детские голоса одноклассниц.

И будто не было этих лет. И будто я вновь стояла в раздевалке перед нашим балетным классом, сжимала испорченные пуанты, вытряхивая из них осколки стекла, и улыбалась всем назло. А рядом слышались смешки одноклассниц и их перешептывания. Я не жалела себя, не пыталась выглядеть жертвой и не взывала к жалости. Но сердце больно сжималось от несправедливости, и за ироничной улыбкой я прятала боль. Ведь я так долго и упорно репетировала. Я была одной из лучших. Я была достойна этой партии, а меня хладнокровно уничтожали. Словно отголоском мой желудок сковало болью, как и тогда, в детстве, и я скривилась от неприятных ощущений. Вслед за этим триггером последовал еще один — голос мамы, которая говорила “не нужен нам такой балет! Который доводит до кровавой рвоты!”, и я дернула головой, пытаясь избавиться от воспоминаний.

— Тебе плохо? — послышался голос Дэвида.

Я вынырнула обратно в настоящее и, наблюдая, как он опускается рядом со мной, отметила его встревоженный вид. Скорее всего, выражение моего лица его испугало, и в подтверждение моих мыслей послышалось, как кто-то из девочек предложил воды.

Я резко дернула головой — меньше всего я хотела жалости к себе. Как тогда, в детстве, так и сейчас.

— Со мной такое не в первый раз, — иронично усмехнулась я и, выпрямляя спину, несмотря на боль в желудке, добавила: — Одного не пойму, кому это понадобилось.

Дэвид бросил резкий взгляд на моделей, окруживших нас пестрой стаей, и сквозь зубы процедил:

— Fucking shit! Я все равно узнаю, чьих это рук дело. Жалко, секьюрити, охраняющие лоты, ничего не видели из-за ширмы!

В свое время Дэвид собственноручно распорядился поставить перегородку, чтобы охрана не пялилась на раздетых манекенщиц, и сейчас она скорее являлась недостатком, чем преимуществом. Тем более, когда все модели уже были одеты и подготовлены.

Мой взгляд тоже скользнул по девушкам — здесь были не все, четыре модели участвовали в аукционе, но лица присутствующих казались растерянными. Не думаю, что для них вредительство на подиуме было чем-то из ряда вон выходящим — уверена, в модельном бизнесе была еще та конкуренция — но, все же, испорченные пуанты и мои перепачканные вещи, а также мой побледневший вид их, вероятно, впечатлили.

Я вздохнула — мне не хотелось о ком-то думать плохо, и реально было непонятно, кому понадобилось срывать мой номер.

— Воды принести? — вновь спросила Диана.

— Нет, не надо. Все в порядке, — уверенно дернула я головой, злясь на себя за минутную слабость.

На размышления о вредительстве и рефлексию времени не было. Нужно было спасать ситуацию, и я, отбросив ненужные эмоции, соображала, что делать.

— Ты можешь выступить и без своих пуантов… На крайний случай ты пойдешь на подиум как заключающий композиционный фрагмент, — включился Дэвид, и я задумчиво посмотрела на него, решая, как лучше поступить.

— Что случилось?! — внезапно послышался встревоженный голос Киры, и все резко обернулись в ее сторону.

Она скользила тревожным взглядом по группе манекенщиц у стены, по нам с Дэвидом на полу, а рядом с ней стоял Нолон и внимательно смотрел на меня.

Глава 32.

“Черт, почему он здесь?” — пронеслась первая мысль, и, пока Кира подходила к нам, Нолон внимательно осматривал сначала нашу примерочную, а затем прошелся взглядом и по всем присутствующим.

Создавалось впечатление, что он уже был в курсе проблемы и сейчас пытался выяснить не причины хаоса, а вредителя.

— У нас тут небольшой трабл, думаем, как его решить… — пояснил Дэвид, помогая мне встать с пола.

— Что с пуантами? — спросила Кира, рассматривая хаотичные кляксы на шелке.

— Кто-то их облил краской.

— Как? — ее будоражило.

— Я конечно, упростила задачу, — горько усмехнулась я. — Открыла молнию сумки и вытащила пуанты из мешочка на самый верх, чтобы они подышали… А рабочие оставила высыхать…

— И не только пуанты! — добавила масла в огонь Диана. — Все вещи Златы испортили!

Мне стало противно, и мое лицо непроизвольно скривилось — после того, как я пришла в себя, накатила вторая волна неприятных ощущений. Возникло брезгливое чувство, будто кто-то покопался в моих личных вещах и обгадил их. Как чужие липкие руки, которые к тебе прикасаются. Или, как в детсве, в академии, когда одноклассницы копались в моем ящичке в раздевалке, бросали туда грязь и разрисовывали мои вещи маркером.

— Камер, как я понимаю, нет, — осматривая стены, произнес Нолон, и вид у него был тоже недвольный.

— Откуда они в примерочной! Тем более самодельной! — нервно ответил Дэвид, пока лицо Киры мрачнело все больше и больше.

— Потом будем разбираться, какая тварь это сделала, — бросила она и посмотрела на меня: — Ты сможешь танцевать без балеток?

— Можно на полупальцах, но весь танец нужно перекраивать, и эффект будет не тот, — предупредила я. — Композиция танца рассчитана на то, что я встану на пальцы.

— Но ты справишься?

Я на секунду задумалась, прокручивая в голове танец, и ответила.

— Да. Я смогу изменить архитектуру вариации. Где-то сымпровизирую, где-то перекрою.

— А это что? — Кира рассматривала испорченную ткань, которую я мяла в руках.

— Балетное трико. Кстати это еще одна проблема. Придется танцевать с голыми ногами.

И я вновь скривилась. Трико было новое, но еще дома я его распаковала, проверяя качество, и положила в мешочек вместе со сменой белья. Случался брак, и не хотелось попасть впросак. Подстраховалась на свою голову.

— То есть ни пуантов, ни колготок… — раздосадованно кивнула Кира, и вид у нее был злой.

— Босиком, на полупальцах, — я пыталась найти решение малыми жертвами. — Можно попробовать, сделать акцент на природе. На истинности всего живого…

— Ну, тут уже не до совершенства конечно, но сразу скажу, что платье Златы особенное. Босые голые ноги не будут гармонировать с кроем. Уйдет вся интрига к чертям, — ответил Дэвид, но в голове у меня был еще один план. Рискованный. Но чем черт не шутит. Дома у меня была еще одна пара пуантов. Но она была совершенно не носибельна и не подготовлена. На ней не были пришиты ленты и не обработан пятак, чего я очень не любила. Даже замшевый “Гейнор” нужно было обшивать. Мне лично придавало это устойчивости, а необработанный носок немного проскальзывал.

“Черт с ним, с необшитым пятаком и стелькой, посильнее наканифолю, чтобы не грохнуться”, - приняла я решение и посмотрела на окружающих.

— Есть еще один вариант.

— Какой? — наконец заговорил Нолон, до этого стоявший в стороне и молча наблюдавший за происходящим.

— У меня дома есть еще одна пара пуантов. Новых.

— Так почему ты молчала?! — выпалил Дэвид.

Я не стала говорить, что новые пуанты были жесткими. Из “зеленой” партии. Походив в них дома, я поняла, что, послушав совет фиттера, ошиблась с выбором и даже не стала пришивать ленты. Они могли причинить боль на сцене и сбить ступни в кровь. Но не это было проблемой. Не маленькая, потерпела бы. И не такое терпели. Если лопнет ноготь или натрет мозоль, кровь не просочится через пуанты, и этого не увидят зрители. Нужно обернуть пальцы дополнительно бумажными салфетками.

Тут главным было успеть подготовить пуанты для выступления, чтобы они меня не подвели и сработали правильно, учитывая их неудобство и расстояние от отеля до моей квартиры. Но я готова была рискнуть.

Черт побери, я была уверена в своих силах. Я знала предел своих возможностей. Я знала, что профессионал высокого класса. Несморя на то, что меня травили в академии и хладнокровно уничтожали, пытаясь забить меня в комплексы, пытаясь сказать о моей бесталанности и нестандартности, я ни секунду не сомневалась в своих способностях. Пора было избавляться от комплексов детства. Пора было перестать рефлексировать до кровавой рвоты и на этот раз не сдаться и все сделать правильно.

— Их просто нужно успеть подготовить к выступлению, это займет какое-то время, — уклончиво ответила я, не став говорить о проблемах. Мне показалось, что это будет выглядеть так, будто я набиваю себе цену.

— Я потяну время. Девочки пройдут еще пару-тройку кругов. Только нужно Руби и диджея предупредить, — включился в проблему Дэвид.

— Тогда сейчас пошлю Хлою к тебе домой за пуантами, пока Дэвид будет готовить тебя к выступлению, — кивнула Кира, и мне стало неприятно, что чужой человек будет копаться в моих вещах.

“Сейчас главное спасти ситуацию”, - одернула я себя, когда вновь послышался голос Нолона.

— Пусть Хлоя остается там, где она есть. Я поеду, — произнес он, подходя к нам, и я бросила на него внимательный взгляд. Мне показалось, что Хлою он тоже занес в списки подозреваемых.

— А как же твои дела? — тревожно спросила я.

— Все вопросы решены, — ответил он.

— Нолон, ты нас очень выручишь! — повернулась к нему Кира, пока ее телефон разрывался от желания, чтобы на него обратили внимание и ответили на звонок.

Кира была права, Нолон сократил бы время, но вспомнился наш разговор у входа в зал — о смягчающих обстоятельствах, его слова “Пункты “смертельная опасность” или “авария” со мной не случатся”, и мне хотелось сказать “только осторожнее, не гони”.

— Проблема решена, все бегом за работу! — хлопнул в ладоши Дэвид, подгоняя тем самым девчонок, а Кира, вновь благодарно улыбнувшись Нолону, наконец-то ответила на звонок, отходя к стене.

— Ключи от квартиры, — быстро бросил Нолон, и я молча потянулась к сумке.

Он был прав — на лирику не было времени, но это не отменяло моего беспокойства.

— Не тормози. Где лежат пуанты? — спросил он, включая режим Флэша.

— Пуанты лежат в мешочке, в моем шкафу, — пояснила я и начала краснеть, вспоминая свою студию.

За две недели после переезда, пребывая в постоянном цейтноте, я так и не удосужилась рассортировать вещи и сделать уборку, и мое жилье, скорее, напоминало погром после набега Мамая. Мало того, собираясь сегодня утром, я подбирала одежду и нижнее белье не только на выступление, но и на вечеринку, и теперь мою кровать с разбросанным по ней “неглиже” можно было выставлять в бутике “Victoria's Secret”.

— Где контретно? — задал он логичный вопрос, а я, продолжая краснеть и нервничать, добавила:

— На второй полке.

— Что-нибудь еще привезти? — спросил он, и я еще сильнее покраснела:

— Новое трико, — я замолчала.

— Где? — его явно раздражала моя тормознутость.

— В ящике с нижним бельем.

— Ясно, — кивнул он, совершенно не смутившись, и вновь спросил: — Еще что-нибудь?

Несмотря на то, что смена нижнего белья была тоже испорчена краской, еще не хватало просить Андерсона привезти мне трусики и бюстгальтер. После выступления я вполне могла надеть и то, что сейчас носила на себе.

— Нет, ничего, — уверенно дернула я головой и, все еще нервничая и по поводу хаоса в доме, и по причине моего беспокойства за Нолона, тихо добавила: — Ты только не гони.

Он склонил голову набок и усмехнулся.

— Я же сказал, ни аварии, ни смертельной опасности в моей жизни не запрограммировано, — тихо ответил он.

— Ты так в этом уверен?

— Да, — спокойным тоном ответил он и, более не сказав ни слова, развернулся и пошел на выход.

Я смотрела ему вслед, а мне так и хотелось окликнуть его и спросить “а что есть в твоей жизненной программе”, но он скрылся за кулисами, да и мне пора было репетировать. После его спокойного “да”, я была уверена, что авария ему в жизни не грозила, а, раскатывая коврик для йоги, внезапно поймала себя на мысли, что инстинктивно доверила ему свои ключи от квартиры, и у меня не возникало дискомфорта от того, что он будет прикасаться к моим вещам в шкафу.

Подложив под ногу высокий валик, я достала из сумки тренировочную резину, чтобы тянуть стопы и разогреть мышцы и связки, когда рядом послышался голос Дианы.

— Ой! Я вот вспомнила, что на одном из частных показов catwalk испортили! — произнесла она, пока визажист поправлял ей макияж. — Представляете, что там творилось, когда подиум покосило!

— А что произошло-то? — спросила Зара, которой Дэвид закреплял цветочный корсет.

— Организатору конкурент какой-то “сладкую жизнь” устроил!

— Да уж, весело, — усмехнулась еще одна девушка, бросавшая на меня взгляд, пока я натягивала мягкую резину на пальцы ног и выгибала подъем до максимума.

— Не то слово! — продолжала Диана. — Меня не было на подиуме, но девчонки страху натерпелись, когда поехали всем хором, как с горки!

Услышав это, Кира, завершившая разговор, побледнела, да и мне тоже было не до веселья — меньше всего в период танца я хотела думать о том, что сейчас еще и подиум покосится.

— Я не суеверная, конечно, но отрежу тебе язык, — прошипела Кира, а я попыталась абстрагироваться от очередного кошмара и медленно опустилась всем корпусом на ногу, чувствуя боль в растягиваемых связках.

Боль помогала. Она отвлекала от мыслей о Нолоне и предстоящем выступлении.

Глава 33.

— Рви стельку! — подержав пуант над горячим феном, чтобы коробочка стала мягче и не так давила, я бросила его Дэвиду. — Потом буду подгонять.

— Как рвать?! — Дэвид смотрел на меня непонимающе.

— Не тормози, — процитировала я Андерсона. — Мне еще их запудрить нужно, чтобы не блестели.

Пуанты, которые я нежно назвала “Испанский сапожок”, мне принесла за кулисы Кира. Когда я увидела ее с пакетом, от сердца отлегло — я поняла, что Нолон добрался без приключений. Его я не видела, но когда заглянула в пакет, вновь покраснела. Там лежали не только вещи, которые я просила привезти, но и смена нижнего белья, которое я оставила среди прочего на кровати перед выходом на работу.

— Ты уверена? — переспросил Дэвид, но я уже отрывала стельку левого пуанта.

— Мгм…

— Ты сейчас уничтожаешь мои представления о красоте балета…

— Если я ее не уничтожу, то она уничтожит меня на сцене, — почти процитировала я Винни-Пуха. — Рви, говорю.

Он кивнул и резко дернул за пятку балетки.

Увидев, как я отрезаю ножом зеленую пластиковую стельку, Дэвид в очередной раз скривился.

— Как ножом по сердцу… — наморщился он. — Такую красоту испортила.

— Ты еще не видел, как мы их разминаем молотком.

— Не надо молотком по такой красоте! — его глаза расширились от ужаса.

— “Гейнорам” это и не нужно, — кивнула я и, забрав у него второй пуант, проделала с ним то же самое.

— Зачем это?

— Для устайчивости. Иначе я не встану красиво на пальцы. Чтобы была мягче и легче гнулась. Так я сделаю идеальную птичку.

— Все таки какая сволочь это сделала… — вновь начал он, пропитывая пуант пудрой.

— Дэйв, я не хочу сейчас об этом слышать, — жестко оборвала его я, натирая шелковую ткань канифолью.

Я и так запретила себе думать о вредителе. По крайней мере, сейчас. Перед выступлением. Иначе я начинала впадать в ненужную рефлексию и проводить анализ ситуации, что не давало сосредоточиться на танце.

— Позже. После выступления.

Наконец, обмотав пальцы, я быстро всунула их в туфлю, поправила резинку, которая держала пятку, автоматически подвязала ленты, которые мы с Дэвидом пришивали в четыре руки, и встала на пуант. Боли не было. Собственно, как и в магазине, когда я их “разнашивала”. Но я точно знала, что она появится позже.

Так и произошло, когда я сделала экзерсис, чтобы привыкнуть к “испанскому сапожку”. Но времени больше не было. Оно не просто бежало — оно летело, и я была благодарна девчонкам, которые намотали не один километр по подиуму, чтобы оттянуть мой выход.

— Ты готова? — спросил Дэвид, присев на корточки и распыляя спрей по моим коленкам.

Я кивнула и закрыла глаза, мысленно отсчитывая шаги вдоль и поперек сцены. Я не просто волновалась. Меня трясло. Руки сковывало льдом. Ноги сводило нервными судорогами. Сердце выпрыгивало из горла.

“Не забывай про ограниченность пространства”, - повторяла я себе, опасаясь увлечься и нырнуть за пределы подиума и небольшой сцены, в совокупности напоминающей букву “Т”.

— Ты помнишь, что и когда дергать на платье?

— Мгм… — кивнула я, проверяя широкие атласные ленты, наслоенные друг на друга до лифа.

— У тебя все получится, ты рождена, чтобы блистать, — внезапно произнес Дэвид, поправляя на мне венок из роз, больше напоминавший корону.

Я посмотрела на него — сейчас, перед выходом в зал, я была с этим в какой-то степени согласна. Но мой танец должен был нести правду. Не позитив, иллюзию или радость. А правду. Я хотела рассказать правду о себе. Выразить через танец эмоции, спрятавшиеся глубоко внутри. Какими бы нестандартными они ни казались. Потому что я их считала правильными и не хотела в них ничего менять.

Вивальди. Времена Года. Четыре состояния природы. Четыре стадии развития всего живого. Живописное полотно, на котором через музыку и движение запечатлена вся палитра природных красок.

Вивальди воплотил эту идею в музыке. Я же решила воплотить идею в танце. Как в свое время Пети. Передать свой посыл. Свои эмоции. Свои четыре времени года. Рассказать свою историю, выстроенную в изящную композицию из чувств.

И начала я с Лета.

Зазвучали первые аккорды приближения стихии Августовской Грозы. Неповторимое сплетение вечной классики и современности в талантливых руках Вивальди и диджея.

Продолжительная нота. Затишье перед бурей. Тревожная. Гнетущая. Не дающая времени на осознание. И занавес резко исчез в стороне, открывая меня зрителям.

Яркая бордово-красная вспышка. Как и моя пачка, сотканная из лепестков бордового клематиса и красной розы. И потоки воды устремляются вниз, на землю… Их рисуют бурные пассажи гамм и арпеджии. Их рисует мое тело. Кровавые Арабески. Острые. Тонкие. Как молнии. Безукоризненность формы и линий.

Бьют разряды. Быстрые пассажи альтов и басов. Сцена в хаотичных багровых бликах. Как и мои эмоции.

Приезд в Гонконг. Надежда. Радость. Обман. Ты в коллекции. Хороший подарок. Черный вакуум глаз Коула. Страх. Хаос в мыслях. Паника. Темная. Страшная. Желание укрыться от хлесткой, бьющей по нервам реальности.

Танец через боль. Душевную. Физическую. До слез. До жжения в груди. До невозможности дышать. До кровточащих пальцев. Боль, выворачивающая твои мысли и тело наизнанку.

Но еще секунда… яркая вспышка и… я принимаю эту грозу. Это ненастье. Как благодать, данную свыше.

Ослепляет молния. Яркая. Горячая. Как багровая кровь. Как мои чувства.

Катарсис. Осознание. Страсть. Жгучим красным пятном растекается по телу. До болезненной истомы. До судорожных волн. И я рисую телом эти насыщенные штрихи на полотне своей жизни. Вплетаю себя в музыку. Как острые брызги крови.

Резкое быстрое тур-шене к основанию сцены.

Последния нота, как последняя капля дождя. Я спиной к залу. И прежде, чем замереть в аттитюде с высоко поднятой назад ногой, я резко сбрасываю с себя первую юбку, как пройденную эмоцию. Как уже усвоенный и осознанный этап. Как окончание лета.

Секундная пауза. Передышка. Моя сценическая маска сходит на нет и я кривлюсь. Меня никто не видит. Пальцы ног горят и кровоточат. Икры из-за перенапряжения сводит судорога. Я чувствую жгучую боль. Но на нее нет времени. Ее просто нужно забыть. Пуанты устойчивы — и это главное.

Вдох. Улыбка. Я поворачиваюсь к залу лицом, и сцену заполняет свет. Теплый. Золотистый, как осеннее солнце. Как и мой наряд, в юбку которого вплетены бархатистые лепестки оранжевого тагетеса и желтой розы. Еще один этап моей жизни. Еще один этап моего прошлого.

После разразившегося ненастья наступает благоденствие. Жизнь бьет ключом. Торжество природы. Принятие своего чувства. Я рисую в пространстве арабеск и оставляю его на полотне своей жизни. Яркий, теплый, как поцелуй солнца.

В сочные краски осени вплетается гений Вивальди, барокко клавесина переплетается с современным ритмом клавишных. Как лучи солнца, которым я подставляю лицо. Как когда-то грелась в холодном космосе Коула.

Я кружу в тур пике вихрем золотого листопада к краю подиума. Там, в зале, есть зритель, важный для меня. Я наклоняюсь глубоко вперед, выстраивая безупречную линию в арабеск пуанше. Рука удлинена. Кисть оформлена. Глаза открыты. Нога прямая, вывернута в шпагате. Идеальная птичка. Совершенный баланс. Движения отточены до автомата. Секундная пауза, позволяющая посмотреть в зал. Ловлю внимательный спокойный взгляд Нолона. Хочу увидеть, понимает ли он мой танец. Да. Понимает. Принимает ли он во мне прошлое? Да. Принимает.

Улыбка. И боль уходит на второй план. Я взмахиваю рукой. Кружу в сотеню к основанию сцены, на ходу сбрасывая с себя еще одну юбку. Еще один этап своей жизни. Принимая еще одно время года.

Секунда на передышку. Но только секунда. Потому что жизнь продолжается. Жизнь не стоит на месте. Одно состояние переходит в другое. Так чередуются времена года — от лета к осени, от осени — к зиме. Так один жизненный этап перетекает в другой.

В мгновение золотые краски теплого солнца сменяет холодная синь ночи, и, пока я разворачиваюсь к залу лицом, успеваю замерзнуть. От острого холода, от ледяной стужи. Авария. Смерть Джу. Скорбь. Страх за Коула. Помощь Нолона. Его голос “мы уезжаем в Пало-Альто”.

Лепестки ядовитого синего аконита и светло-голубой ипомеи, встроченные в юбку, только добавляют тревогу. Помогают передать верный штрих на полотне моих эмоций.

Мои движения становятся все резче. Все отрывистее. Как порывы ледяного ветра. Гран батман. Острый носок летит вверх. Я кружу в этой зимней мгле резкой снежной бурей. И сердце замерзает вместе с музыкой.

Моя оборванная на полуслове любовь. Как вырванный из земли нераспустившийся цветок. Как прерванная на полуноте мелодия.

Рассчитываю траекторию и… прыгаю в гран жете на максимально возможную высоту. Нога энергично отбрасывается назад. Параллельная прямая. Ровные бедра. Идеальный шпагат. Удлиненная шея. Плечи вниз и назад.

Я рисую очередной штрих на картине своей жизни. Синий, как зимняя ночь. Острый, как осколок льда.

И опять резкий прыжок, параллельно земле. И кажется, что я тоже зависла в этих холодных полутонах между прошлым и будущим. В неизвестности.

Синий луч света направлен только на меня, погружая в темноту весь зал. Я лечу в этом разряженном пространстве, потеряв вектор.

Моя нога опускается на краю подиума. Как и моя жизнь после Гонконга. Непонятная. Неразборчивая, как милион снежинок, кружащих вихрем хаоса. Впереди темнота.

Я зависаю на мгновенье в экарте, вытягивая руку вперед. Зависаю над этой черной пропастью неизвестности, и в моих глазах страх и растерянность.

Но жизнь продолжается. Звонок Лин. Враг побежден. Путь свободен. Я свободна.

И я отмираю — лечу, подхваченная крыльями синей вьюги, ликуя от победы и плача от боли, что моя любовь так и осталась недосказанной.

Счастье и горечь. Улыбка и слезы. Легкость и тяжесть. В этом снежном хаотичном вихре таких противоречивых, но понятных эмоций я срываю сине-голубую, пропитанную ядовитым аконитом юбку, как еще один этап своей жизни. Как еще один урок.

И замираю в арабеске. Вместе с музыкой. Вместе с моей оборванной на полуслове любовью.

Я вновь снимаю сценическую маску. Кривлюсь от боли. Душевной и физической. По щекам текут слезы. Моя душа, задетая воспоминаниями, плачет. Но это хорошие слезы. Слезы катарсиса. Это хорошая боль — она укрепляет мою решительность. Мои силы. Мою веру в себя.

Мгновение, и музыка зажурчала, заюлилась оттаявшим ручьем, защебетала в высоком регистре, копируя пение птиц.

Весна. Еще одно время года. Рассвет после холодной зимы. Возрождение. Новое начало.

И я, превозмогая боль, становлюсь на пуанты. В таком положении я пробуду долго. Начинается самое сложное. Эту партию я взяла у Сильфиды. Вся весна танцуется на пальцах. Чтобы передать воздушность образа. Но я улыбаюсь — какая разница, я уже все равно не чувствую ступней. Раны будем зализывать позже.

Я взмываю в небо птицей. Леким пером. Нежно-фиолетовыми лепестками крокуса — первыми вестниками весны — и розовой чайной розы.

Передаю движение души — души, ставшей зримой. Принявшей материальную оболочку. Я скольжу по сцене, попирая законы притяжения.

Движение льется. Словно я его только что придумала. Движения мягкие, как ручей, и летучие, как воздух. В этом особенность моей природной пластики.

Мои пуанты не слышны. И это еще один плюс легким “Гейнорам”.

Калейдоскоп нежности и грации, переливающийся и вплетающийся в струны Вивальди. И я вновь рисую телом очередные штрихи на картине своей жизни. Теперь они порхают крыльями бабочки. Легкие и воздушные.

Замираю в летучем арабеске и смотрю на Нолона. Я принимаю новое начало. Душа больше не плачет. Она летит. Взмывает высоко в небо, голубое, как глаза Нолона.

Лечу в воздухе и зависаю над водой. Вместе с ним. Я ему улыбаюсь. И он меня понимает. Растягивает губы в ответ в секундной усмешке.

Но это не конец танца. Это только еще один жизненный этап. За ним будет следующий. И такова жизнь. Она спиралью нанизывает время. На паузу нет времени, иначе я останусь за бортом этого цикла. Несмотря на горечь, я бы не отказалась от этих этапов и эмоций, пережитых в них. Не испугалась бы боли.

Я легким ветром кружусь к основанию сцены и, снимая с себя последний слой, последнюю юбку, замираю в алясгоне.

Завершение. Кода. Заключительная часть.

Я поворачиваюсь к залу в белом платье, сотканном из сотни лепестков роз. Но это не подвенечное платье.

Белый цвет, как совокупность всех цветов радуги. Как совокупность четырех времен года. Как Абсолют Природы. Абсолют ее Чистоты.

И я начинаю свое фуэте.

“Найди свою точку”, - мелькает в голове, и я уже знаю своего Зрителя. Я смотрю на Андерсона. И он меня понимает. Не отводит глаз.

Все четыре времени года в компиляции одной завершающей минуты. Как венец торжества Природы. Я и есть сама Природа в этом вихре смены сезонов. Я и есть само Время, дающее толчок к каждому этапу, каждому переходу. Весна-Лето-Осень-Зима. Весна-Лето-Осень-Зима. И так по кругу снова и снова. Опять и опять. Тридцать два оборота.

А над всем этим незыблемой точкой яркие неземные глаза Нолона, который помогает мне держать равновесие.

Музыка обрывается. Я останавливаюсь. Зал замирает. Мне и свободно, и страшно одновременно.

Свободно — потому что я до конца отпустила прошлое. Страшно — потому что стою на пороге будущего. Неизвестного. Как прыжок вниз с вертолета. Как очередной виток жизненной спирали.

Я вновь смотрю на Нолона. Я не знаю, что нас ждет дальше. Но я знаю одно — я готова нырнуть в новые четыре времени года. В новые этапы. И я знаю — они будут другими.

Глава 34.

После фуэте у меня все еще немного кружилась голова, но я стояла на сцене, слышала громкие овации, ловила вспышки камер и улыбалась, восстанавливая дыхание.

Все плохое — страх, трудности, волнение, вредительство и боль — отошли на второй план.

Сердце учащенно билось, но радовалась я не признанию публики, а тому, что у меня получилось рассказать свою историю в танце. Получилось донести до зрителей правду, и они ее приняли. Получилось передать свой посыл Нолону, который тоже хлопал и улыбался, наблюдая за мной и моим успехом.

Кланяясь в реверансе, я ловила себя на мысли, что жизнь — странная штука, и каким-то непостижимым для меня образом она осуществила мою мечту — так или иначе, но мне удалось стать прима-балериной, пусть и на одно выступление.

Аплодисменты не стихали, и я бросила взгляд в сторону кулис — там стояли Дэвид с девчонками и тоже аплодировали.

Несмотря на то, что по завершению показа он уже выходил на подиум в качестве создателя коллекции, сейчас я протянула ему руку, давая понять, что он должен появиться на сцене теперь уже со мной. Он принимал участие в оформлении моего образа, он был иллюстратором моей истории.

Дэвид меня понял и не стал скромно стоять в стороне, а вышел и, взяв меня за руку, поднял ее вверх, как рефери, объявляющий победителя раунда.

Недалеко от подиума внизу стоял диджей Фил, а впереди виднелся силуэт Руби, и их я тоже позвала на сцену.

Точное освещение и компиляция классики с современностью были очень важной частью моей истории. И вот уже цепочка взявшихся за руку людей, принимавших участие в оформлении моего танца, благодарит зал за нескончаемые овации.

И пусть это был не театр, пусть вместо сцены был подиум, а вместо зрительного зала — актовый с обеденными столами, атмосфера царила торжественная и именно театральная.

Не сговариваясь, мы еще раз поклонились вставшим зрителям, Дэвид и Руби подтолкнули меня вперед, и я по наитию вновь вышла на первый план, благодаря зал глубоким поклоном.

Мы начали отступать назад за линию кулис и, наконец, занавес скрыл нас от публики.

— Детка, ты их всех покорила! — Улыбался Дэвид, крепко сжимая меня в объятиях.

— Ты их не просто покорила, ты их поработила, — усмехнулась Руби, обнимая меня с другой стороны.

— Классный танец, — кивнул Фил.

— Спасибо вам всем огромное, — благодарила я команду, пытаясь выдохнуть после крепких тисков ребят. — Без вас бы мой образ не получился таким ярким и точным. Руби, свет был выстроен идеально и попадал в цель! Я чувствовала его! Фил, — я повернулась к нему, сжимая его руку, — я тебе уже говорила, когда ты мне выдал файл с музыкой для репетиций. Ты — диджей от бога! Дэвид, — я посмотрела на Купера. — Твой гений кутюрье для меня полная загадка. Не буду говорить о крое. Все и так сказано овациями.

— Ну, это была твоя идея с Вивальди и "Временами года". Я лишь тебя вытащил на подиум! А ты еще идти не хотела!

— Платье все равно нечто гениальное! И да! Я вообще не думала о костюме! Он мне не мешал. Сидел как влитой. Юбки отлетали только так.

— Я жутко переживал, что какая-нибудь из юбок застрянет и не снимется.

— Мы с тобой репетировали не один раз! Я была уверена в твоем таланте кутюрье-дизайнера-костюмера! — все еще на эмоциях выпалила я и улыбнулась, вспомнив старый советский фильм: “Брюки превращаются… Превращаются брюки… в элегантные шорты… простите, маленькая техническая неувязка”.

— Пластика шикарная! — послышался голос Веры.

— Девочки, огромное спасибо, что дали мне возможность подготовиться к танцу.

— Да не за что! — махнула рукой Диана, — хотелось бы найти эту св…

Но Дэвид не дал ей договорить, видимо, чтобы не портить мне настроение, и, хлопнув в ладоши, скомандовал своему цветочному войску:

— Так! Все в зал!

Девчонки, которые после моего представления должны были показать свои наряды поближе публике и поблистать перед фотокамерами, направились хаотичным цветочным облаком в сторону выхода, а ко мне уже шел визажист, чтобы подправить мою прическу-пучок.

Пока Дэвид помогал мне расстегнуть крючки корсажа сзади, я аккуратно стянула с себя венок, и Купер недовольно запротестовал.

— Ну и зачем сняла цветочную корону… красиво же было… — но я улыбнулась и, бросив взгляд в отражение в зеркале, повернулась к визажисту.

— Грейси, пучок идеальный. Будто ты всю жизнь делала прически балеринам. Даже сейчас безупречно выглядит.

Она улыбнулась, и все же принялась поправлять узорное плетение на моей голове.

— Что будем делать с лицом? — спросила она.

Мой образ не предполагал слишком густой макияж. Единственное, чем я усилила его, были накладные ресницы и более яркий тон помады. И то, и другое снималось в одну минуту.

— Я сама, — махнула я рукой и, как только почувствовала, что сама могу стянуть пачку, повернула голову к Дэвиду.

— Ребята, спасибо, дальше я сама… — улыбнулась я и зашла за вешалки с одеждой, служившие мне ширмой.

— Мы тебя ждем в зале! — произнес Дэвид.

— Я скоро буду, — отозвалась я, но, как только осталась одна, глубоко выдохнула, стирая улыбку с лица.

Ног я не чувствовала и сейчас была благодарна тому факту, что мое выступление было последним.

“Скоро домой, Дюнина”, - подбодрила я себя и, бросив взгляд на пуанты, села на пол примерочной, радуясь, что меня оставили одну. Вероятно, Дэвид целенаправленно всех выгнал, давая мне возможность перевести дух, и я ему была благодарна. Достав из бокового кармана сумки походную аптечку, где лежал хлоргексидин, пластыри, охлаждающий гель и все прочее необходимое, чтобы привести ноги в порядок “после бала”, особенно на случай непредвиденных травм, я сняла пуанты и вздохнула.

Оборотная сторона балетного мира. Изнанка изящества. Цена воздушной легкости.

Что сказать, зрелище было не для слабонервных. Сухие мозоли были половиной беды, а вот мокрые…

Как я и предполагала — пальцы были стерты в мясо, и я начала их обрабатывать антисептиком. В очередной раз отметая мысль о вредителе.

“Сейчас бы, конечно, компресс из трав и полежать кверху ногами”, - усмехнулась я, кривясь от боли и дуя на раны, но все это будет позже, дома.

Наконец, закончив с ногами, я начала приводить в порядок сначала лицо, а затем и себя.

Обтеревшись влажными салфетками, потому что душ здесь не предполагался, а идти в номер, снятый Кирой, не хотелось, я надела свежее белье и колготки — спасибо Нолону — и посмотрела на шелковые туфли для зала.

В свое время я специально выбрала мягкую тканевую обувь на низком каблуке, а не шпильки, чтобы до и после выступления мои ноги отдыхали, и сейчас, натягивая на распухшие и запластыренные ступни шелковые балетки, радовалась что мой выбор пал именно на них.

— Ничего, скоро домой, — вновь подбодрила я себя и, спрятав испачканные бинты и ватные диски, вышла из своего укрытия.

Вовремя вышла, потому что в примерочной уже появился Дэвид.

— На отдых нет времени! — выпалил он. — В зале ажиотаж! Все ждут тебя!

— В смысле? — я расширила глаза и остановилась. — Я думала, все расходятся…

— Началась афтепати! Никто не уходит, все тусуются и ждут тебя! Хотят познакомится “с той русской балериной, так завораживающе станцевавшей Вивальди”.

— Как по мне, это лишнее… — отметила я недовольным тоном. Моя цель была достигнута — я уже рассказала свою историю, люди о ней узнали, люди ее приняли, и пора было идти дальше, а не греться в лучах сиюминутной славы.

— Ты стала гвоздем вечера! — проговорил он, таща меня на выход.

Несмотря на охлаждающий гель, шаги отдавались ноющей болью, но я на это наплевала и ускорила шаг за Купером.

— Дэвид, гвоздь вечера — твои наряды! Девчонки в зале прекрасно справляются. Вот тебе как раз и нужно быть среди гостей в первую очередь.

Но он уже ничего не слышал и, остановившись на пороге двери в зал, посмотрел на меня.

— Готовься, детка. Тебя сейчас накроет вторая волна! — улыбнулся он, и меня выбросило в зал в буквальном смысле этого слова.

Глава 35.

Это была не просто волна, и даже не девятый вал, а цунами. Следующий час я плохо помнила и не контролировала ситуацию. Кира с Ларри и Дэвидом держали меня в плотном кольце, знакомя и представляя всему кремниевому бомонду от Лос-Анджелеса до Сан-Франциско. И не нужно было быть гением, чтобы понять — Кира на гребне моей сиюминутной популярности пиарила новое агентство, и я активно помогала ей “набрать очки” для новой компании, сотрудником которой являлась.

— Вы балерина русского театра? — задавала мне вопрос очередной журналист, пока меня снимала видеокамера на фоне пресс-волла.

— Нет. Я уже не танцую, — наклонившись к микрофону, отвечала я.

— Ваше выступление очень талантливо!

— Дэвид Купер, Руби Шнайдер, Фил Крес, и многие другие принимали участие в оформлении моего выступления, — улыбалась я и тянула Дэвида с Руби на передний план. — Уже не говоря об организаторе этого вечера Кире Вайс! — указывала я на свою начальницу, стоявшую неподалеку.

То я фотографировалась за столом с очередными “сильными мира сего” для светских новостей, то давала интервью на фоне пресс-волла очередным местным СМИ, то становилась в кадр вместе с Кирой, рекламируя ее новое агентство, и ощущала в полной мере, что известность, пусть и сиюминутная, была тяжелой работой, а не приятным времяпрепровождением.

— Ваш английский безупречен, — говорила жена губернатора, которая, к большому сожалению Киры, прибыла одна, без мужа. — У вас практически не чувствуется акцента.

— Благодарю, — улыбалась я. — Мой преподаватель по английскому был бы польщен, — я старалась быть объективной и очень аккуратно принимать похвалы в свою честь.

— Где вы учились?

— Я закончила Санкт-Петербургский государственный университет. Французская филология.

— О, да вы знаток французского! — воскликала она, переходила на французский, и мы начинали обсуждать историю и культуру времен Марии-Антуанетты, Робеспьера и всего того смутного спорного времени, так горячо любимого губернаторшей.

Мне вручали визитки, забрасывали вопросами, приглашали на какие-то мероприятия, и порой мне казалось, что я уже теряю нить реальности.

Я продолжала говорить, улыбаться, позировать на камеру, давать интервью, но ни на секунду не забывала о Нолоне. Я искала его взглядом в этом калейдоскопе лиц и, когда видела знакомый силуэт и голубые неземные глаза, просвечивающие через яркие вспышки фотокамер, улыбалась. Он тоже принимал участие в моей истории — он помогал держать мой баланс.

Мелькали лица и рукопожатия, в ушах шумело, глаза резало от вспышек фотокамер, скулы сводило от улыбки, а я, уже понимая, что контролировать этот поток не имеет смысла, отдалась этой волне, пытаясь балансировать на ее гребне.

— Сколько оборотов вы крутили?

— 32, - отвечала я, держа осанку.

— Очень сложный пассаж. Я знаю, что он удается не всем балеринам!

— Мой преподаватель называл это врожденной способностью держать баланс. По большому счету, в этом нет моей заслуги. Таковой меня сделала природа, — улыбалась я.

— И у вас даже не кружилась голова?

— Кружилась. Но главное — найти правильную точку…

Несмотря на весь ажиотаж вокруг моей персоны, я не нуждалась в этой сиюминутной популярности. Я лишь помогала Кире и компании, в которой работала.

Сейчас мне хотелось остаться с Нолоном в тишине и сказать ему “спасибо”. За то, что он правильно понял мой танец, за то, что принимал меня со всеми моими сложностями после Коула, за то, что держал мое равновесие, когда я крутила фуэте.

Он это понимал. Когда к нам подходили очередные желающие поближе познакомиться с русской балериной, Андерсон был серьезен, и его взгляд говорил “Так надо, Дюна”, а когда мне делали откровенные комплименты, к которым я не была готова, Нолон улыбался и его взгляд говорил “принимай с достоинством”. Его улыбка казалась немного снисходительной, но она была настолько гармонична, что воспринималась мной, как должное.

Звучала музыка, Дэвид и девушки в цветочных нарядах получали свою порцию заслуженной славы, а меня продолжало кружить в этом водовороте новых лиц и знакомств.

— Пол Барнс, — протягивал мне руку высокий молодой мужчина, который был одним из топ-менеджеров крупной IT-компании. — У такой очаровательной девушки-цветка есть бойфренд?

Я улыбалась, вновь смотрела на Андерсона, и сейчас в моих глазах плескалась “угроза”.

“Может сказать, что я птица вольная и свободна для отношений?” — спрашивал мой взгляд.

Но Нолон на то и был Нолоном. Уникальным. Уверенным в себе. Самодостаточным. Он стоял, прислонившись к стене, и, засунув руки в карманы, улыбался.

“Да. Красив, умен, занимает положение в обществе… ” — говорил его оценивающий взгляд, и я улыбалась, ловя его ответ.

Было в этом нашем разговоре взглядами, в этом умалчивании о наших отношениях, в этом моем “предчувствии любви” что-то совершенно интимное. Волнующее. Запретное. Сакральное. Сродни сексу.

Как тайна, которая известна только нам двоим. Как табу. Как очерченный на полу магический круг, предназначенный только для нас двоих.

Я смотрела на Нолона и ловила себя на мысли, что не хотела, чтобы о нас кто-то знал. Не хотела, чтобы в нашу жизнь врывался этот посторонний информационный поток. И Нолон меня понимал. Настолько тонко он считывал социальное поведение. И считывал он это не душой, как принято было думать в обществе, а разумом.

Улыбаясь, он принимал эти условия нашей общей, известной только нам двоим тайны. И я, сама не знаю почему, в уме начала напевать старый хит “но никто о нас не узнает, он останется тайной для всех”.

— Пусть это останется секретом, — ответила я Полу Барнсу, пока стоявший рядом Марти, испепелял взглядом в своего коллегу.

— Что вы делаете на Рождество? — между тем спрашивала меня Фрида Патерсон, жена известного юриста и совладелица крупной адвокатской конторы в Сан-Хосе. И я вновь посмотрела на Нолона. Он, как обычно, улыбался, давая мне выбор.

С Рождеством была какая-то свистопляска. Марти с Вуди, узнав, что я остаюсь в Штатах и переехала в свое собственное жилье, как с цепи сорвались, предлагая мне провести Рождество с ними.

Первый звал меня в Орегон, к своей семье, в качестве знакомой-русской, которой он решил показать Штаты. Однако я понимала, к чему он клонит.

Второй планировал провести его в гугл-тусовке на какой-то мега-вечеринке, и даже Вайсы и главред Миранда, понимая, что я одна в чужой стране, пригласили меня к себе домой.

— Я пока не планировала… — уклончиво отвечала я.

— Приезжайте к нам. Я вас познакомлю с нашим сыном. Он учится в Стенфорде на политологии… — уверенно била она перспективами.

“Ну что? Соглашаться?” — вновь улыбалась я Нолону.

“Ну безусловно…” — говорил его взгляд, и я вновь ловила это замечательное ощущение нашей с ним тайны, моего “предчувствия любви”.

— Я читала, что у Стэнфорда очень интересная история. Отказ основателей Гарварда послужил основанием для семейной пары построить свой Университет в честь своего сына, — уклончиво отвечала я, чтобы не обидеть отказом уважаемое в Кремниевой долине лицо.

— Вы правы, — улыбалась она.

А между тем, к нам уже подходила миссис Гарднер, топ-менеджер крупной американской косметической фирмы, которая являлась одним из наших спонсоров. На протяжении всего афтепати я ловила на себе ее взгляд и не понимала, почему она так внимательно за мной наблюдает.

— Мисс Дюнина, у нашей компании к вам предложение, — с места в карьер начала она. — Как вы смотрите на то, чтобы стать лицом нашего нового продукта.

От этих слов я даже вынырнула из вакуума стандартных светских ответов и внимательно посмотрела на нее.

Мне показалось, я ослышалась. Потому что, даже будучи совершенным чайником в рекламном бизнесе, я понимала, что лицом становились знаменитости, но отнюдь не бывшие балерины, никому не известные в Штатах.

— Очень неожиданное предложение, — ответила я, не давая однозначного ответа. Я искала подвох в таком заманчивом предложении, но понимала, что “дую на воду”.

— Дело в том, что у нас как раз готовится цветочная коллекция “Времена Года”, - пояснила она, видимо уловив мое замешательство. — И наш креативный директор, которому я отправила фото и видео, загорелся вашим выступлением. Съемки начнутся после Нового года.

— Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте, — прошептал на ухо Дэвид, сжимая мое плечо, пока Кира в замешательстве смотрела на Гарднер.

“Черт, кажется, напевая знаменитый хит, я напророчила…”

Я растерянно замерла, не зная, что ответить, и, посмотрев вперед, наткнулась на серьезный взгляд Нолона.

“Ты должна согласится, Дюна”, - уверенно говорил он.

Глава 36.

Мы с Нолоном ехали по ночной трассе, в салоне звучала тихая электронная мелодия, а за окном мелькали ночные огни — Кремниевая долина не спала. Казалось, мои волнение и взбудораженность передались и ей.

Несморя на то, что вечер продолжался, с торжества я уехала по-английски.

Как только согласие было дано и мы договорились с миссис Гарднер обсудить детали в понедельник, Нолон приблизился ко мне и, улучив момент, тихо шепнул “тебе пора домой”.

Он шепнул это тихо, но уверенно. Будто давал установку, будто знал предел моих возможностей. Будто оберегал от чрезмерного переутомления. И я была ему благодарна. За этот вечер, казалось, я прожила маленькую жизнь, и, как только Нолон сказал о доме, я почувствовала, насколько устала.

Я посмотрела на Нолона, и в моих глазах плескался ответ “забери меня отсюда, пожалуйста”.

— Спасибо, что увез меня… — тихо проговорила я, вспоминая, как Нолон тайком провел меня к паркингу.

— Ты выполнила свою работу. Тебя заметили нужные люди. Дальше — твое присутствие не было необходимо. Я предупредил Ларри, что ты уезжаешь домой.

— Перед Кирой все-таки неудобно, — скривилась я.

— Забудь, — уверенно произнес он. — Ты хорошо ее распиарила. Дала идею с цветочным дефиле. Выступила. И то, что тебя перехватила другая компания, вполне закономерно. Своим выступлением ты показала, что достойна большего, чем Кира и ее агентство. Она выполнила свою функцию.

Так и не отрываясь от подголовника, я повернула голову к нему.

— Функцию? — спросила я.

— Подготовила стартовую площадку для твоего будущего, — пояснил Нолон, а я внимательно наблюдала за его уверенным профилем, и все мои страхи относительно новой работы вновь вышли на первый план.

— Мне бы твою уверенность… — тихо проговорила я.

— Боишься нестабильности? — он бросил на меня короткий взгляд, и я усмехнулась, отмечая в очередной раз, насколько правильно Нолон мог вычислять реакцию на ту или иную ситуацию.

— Да, ты прав, — кивнула я. — Я не вижу будущего после. Ну, пройдет рекламная компания. А что будет дальше? Я чувствую себя “калифом на час”. Ну или, как вы говорите, “королевой на день”.

— Если тебя посчитают перспективной, тебя будут тащить наверх.

— Ты преувеличиваешь, — устало улыбнулась я и добавила: — Не забывай, что я бывшая балерина. И ключевое слово здесь “бывшая”.

— Неважно. Из тебя могут сделать и актрису, и певицу, и модель. Если потребуется.

— Почему ты считаешь, что потребуется? — устало усмехнулась я.

— Это индустрия. Такая же, как и все остальные. Тут главное — попасть в струю. Засветиться. Если ты будешь востребована, на тебе будут делать деньги. А, значит, будут продвигать. Не косметическая фирма, так какая-нибудь другая.

— У меня нет соответствующего образования, — проговорила я.

— В этой сфере это не обязательно. К тому же, ты всегда можешь пройти курсы. К Кире же ты пошла, не имея соответствующего образования.

Я посмотрела на Нолона и задумалась. Его мысль была логичной, но мне мало верилось.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь. И без меня хватает красивых лиц и талантливых девушек, — вздохнула я, не воспринимая слова Нолона всерьез.

— Я опираюсь на факты, Дюна. Ты уже зацепила профи, тебя уже готовы раскручивать, игнорируя тот факт, что ты не знаменитость, — спокойным голосом ответил Нолон. — В тебе увидели потенциал. Талант. Свежее лицо. И Гарднер в течение афтепати за тобой долго наблюдала, прежде чем сделать тебе предложение.

— Кстати, да. Я тоже это отметила, — кивнула я, — только не поняла, почему.

— Она смотрела, как ты держишься, насколько хорошо владеешь публикой. И ты сдала этот экзамен, — спокойным тоном, раскладывая все по полочкам, продолжал Нолон.

— Ты мне помогал, — улыбнулась я, вспоминая наш немой разговор, и, все же, вновь вернулась к своим страхам.

— Я опасаюсь, что после рекламной компании вновь останусь без работы…

— Ты можешь вернуться к Кире. Тебе необязательно увольняться, я… — начал он, но я его оборвала.

— Не надо. Прошу тебя, только не это. Во-первых, это будет просто несправедливо по отношению к Минди. А во-вторых, и, возможно, это главное, я сама хочу добиться чего-нибудь. Просто высказываю свои страхи. Боюсь ошибиться с выбором. И спасибо, что ты меня слушаешь. Просто Кира для меня как синица в руке. Работа в ее компании обещает стабильность. Нежели какая-то рекламная компания, после которой наступит неизвестность.

Нолон кивнул, будто ожидал от меня такого ответа и произнес:

— Не останешься, — уверенно произнес он. — В твоей жизненной программе есть пункт “известность”.

— Ты так в этом уверен? — устало усмехнулась я.

— Да, — игнорируя мой шутливый тон, ответил он. — Известность тебя находит сама. Она пришла к тебе легко и сегодня. Ты правильно ее воспринимаешь. Она в твоей программе, Дюна.

В салоне воцарилась тишина, и я задумалась.

Возможно, Нолон и был в чем-то прав. Всю жизнь мне говорили посторонние люди, что я рождена, чтобы блистать. От моего хореографа, когда она уговаривала маму не забирать меня из балета, до Вэйжа и Дэвида. Слова, конечно, пафосные, но, возможно, в этом была доля истины.

— Поживем, увидим, — произнесла я, рассматривая ровную скоростную дорогу в подсветке фар, и вновь посмотрела на Нолона. После того, как я приняла предложение, я задавалась вопросом, а что будет с нами, с нашими отношениями, которые еще даже не начались.

Я изучала спокойный профиль Андерсона, его уверенную руку, лежавшую на руле, и уже хотела спросить, что нас ждет, когда в машине раздался звонок. На экране высветилось имя “Габриэлла”, и я немного насторожилась.

Весь вечер Габби тусовалась в нашей компании, я часто видела ее рядом с Нолоном, и он ей отвечал дружеской улыбкой. И, что сказать, я ревновала. Даже когда меня закружило в водовороте сиюминутной славы “калифа на час”, я иногда видела ее рядом с Нолоном, и мне было неприятно. Но сейчас моя настороженность была вызвана не ревностью. Вернее, в нее темной нитью вплелось еще одно неприятное чувство — а вдруг она была тем самым вредителем? Эта мысль, так же, как и следующая, о Минди, не давали мне покоя. Первую могло толкнуть на вредительство чувство к Нолону. А второй я перешла дорогу в профессиональном плане. Подозрения, не подпитанные фактами, я постоянно отталкивала, считая их слишком топорными, но это не решало проблемы, и вопрос о вредительстве оставался открытым.

— Нолон, привет, — послышался мелодичный голос Габби. — Мы всей компанией везде тебя ищем…

— Я уже уехал с вечеринки.

— Жаль. Мы собираемся в клуб потусить.

— Как нибудь в следующий раз… — произнес он, и из динамиков послышался голос Марти.

— А со Златой все в порядке? Не знаешь? А то я ей звоню, а у нее телефон в режиме голосовых сообщений.

— Марти, — послышался голос Ларри. — Оставь Злату в покое. Я же сказал, что она уехала домой. Дай человеку отдохнуть.

Нолон посмотрел на меня, но я предпочла не отвечать Марти, понимая, что это затянется надолго. А во-вторых, это нарушило бы нашу с Нолоном тайну очерченного только для нас двоих круга.

— Мне кажется, что с нее достаточно танцев на сегодня, — добавил Андерсон и, попрощавшись с ребятами, дал отбой.

В салоне воцарилась тишина, а Нолон, продолжая смотреть на дорогу, внезапно спросил:

— Ты подозреваешь Габби во вредительстве?

— Я не знаю, кого подозревать, — вздохнула я. — Слишком на поверхности… так же как и Минди…

— Это не они, — внезапно ответил он, и его тон был уверенным. Будто он уже знал, кто был виновником саботажа.

— А кто? — резко спросила я.

Судя по его выражению лица, он решал, говорить, или нет.

— Я просто должна это знать. Чтобы не бояться. Мне неприятна вся эта история. И мне не хотелось бы недосказанностей, — произнесла я.

— Тебе нечего бояться. Я разберусь с этим человеком… — ответил он, подтверждая мои догадки, и в его глазах блеснуло недовольство.

— И все же… Кто это? — спросила я, но Нолон промолчал, а за окном между тем уже мелькнула знакомая трехэтажка, в которой я поселилась.

Нолон уверенно заехал на открытый паркинг и, остановившись, посморел на меня. Я взяла сумку и уже хотела попросить вернуть ключи, но Андерсон заговорил первым.

— Пойдем, покажешь мне свои ноги, в машине неудобно колготки снимать, — внезапно произнес он, и я даже мотнула головой, не поверив в услышанное.

— В смысле?

— Мне нужно осмотреть твои ноги, — повторил он.

— Зачем? — я чуть не подпрыгнула от этого заявления.

— Во-первых, пуанты, в которых ты танцевала, ранее не использовала. Значит, они тебе не подошли. Во-вторых, ты не сразу предложила эту альтернативу Кире, потому что не была уверена в своем рабочем инструменте. В-третьих, после выступления ты задержалась на двадцать минут. Макияж и прическа остались прежними. Значит обрабатывала раны. И в-четвертых, ты прихрамываешь на левую ногу. Постороннему глазу незаметно. Но не для меня. Мне нужно знать степень повреждения. Возможно, придется тебя везти в травмпункт.

От неожиданности я чуть не открыла рот и не знала, что сказать, в очередной раз отмечая проницательность Нолона. Насколько хорошо он знал человеческую природу, насколько правильно считывал информацию.

— Дюна, не тормози, — недовольно произнес он, но я, придя в себя, встала в оброну.

— Не буду я показывать тебе свои ноги! — возмутилась я. — Все там в порядке. Не выдумывай, — уверенно добавила, но Нолона такой ответ не устроил.

Скривившись на моем “не выдумывай”, он вышел из салона и, спокойной походкой обойдя машину, остановился с моей стороны.

“Ну и что он задумал?” — непонимающе уставилась я на него, а он, открыв дверь, молча вынул меня из машины и, несмотря на мое сопротивление, перебросил через плечо и направился к парадной.

Глава 37.

Я попыталась освободиться, но Нолон спокойным тоном произнес “не елозь, а то уроню”, и я крепко ухватилась за его пиджак, чувствуя, как в живот упирается жесткое мужское плечо.

Я бросила взгляд на Теслу Нолона, и в голове пронеслась спасительная мысль.

— Мы мою сумку забыли! — негромко бросила я, чтобы не разбудить весь дом.

— Я ничего не забываю, — уверенно ответил Нолон и, открыв дверь, занес меня в подъезд и направился к лестнице.

— Можно было бы и на лифте подняться, — произнесла я, сморщив нос.

— Так быстрее, — ответил он и, поднявшись этажом выше, наконец опустил меня и начал открывать мою дверь моим же ключом.

Как только мы вошли, Нолон включил свет, и я, обводя взглядом студию, недовольно вздохнула.

На переднем плане виднелся ТВ угол — плоский телевизор на стене, который я ни разу не включила, и диван с разбросанной на нем одеждой, которую я подбирала на сегодняшнее утро и долго не могла определиться. Еще в ноябре мне пришлось помотаться по распродажам и шоппингу, чтобы немного обновить свой гардероб в связи с новой работой, и вещей у меня, однозначно, прибавилось.

Следом за перегородкой-полкой шла моя “спальня”, которая состояла из небольшого шкафа и кровати, достаточно удобной. Постель, которую я утром не удосужилась убрать, тоже не блистала аккуратностью, учитывая все тот же утренний переполох и ажиотажное бормотание голосом Белого Кролика “о боже, как я опаздываю”.

— Прости за беспорядок, — наконец выдавила я, взяв себя в руки, и ринулась к дивану убирать вещи.

— Дюна. Перестань суетится, — спокойным тоном ответил он. — Я не отношусь к тому виду мужчин, которым нужна домохозяйка, уют и вкусные обеды. Со мной не работет витье гнезда.

Услышав это, я улыбнулась. Самодостаточный Нолон подтверждал свою самодостаточность. Он не зависел от женской опеки и сам мог о себе позаботиться. Нанять обслуживающий персонал и заказать еду в любимом ресторане.

— Я не вью гнездо, просто мне неприятно, что ты видишь мой бардак… — честно ответила я.

— Я знаю, что ты аккуратный человек. Поэтому успокойся и не суетись, — произнес он и направился к кухонному уголку, к раковине, где лежала невымытая с ужина посуда.

— Ну да… аккуратный… — пробурчала я, быстрым движением забрасывая вещи в шкаф. — А вдруг я грязнуля по твоим меркам? — мне было важно его мнение.

— Нет, — спокойно произнес он. — Ты не относишься к нечистоплотным женщинам, которые разводят грязь и не моются.

— А если бы была таковой? Ты бы встречался с грязнулей? — спросила я, убирая белье с кровати и поправляя покрывало. Вопрос я задала, чтобы у меня была возможность навести хоть какую-то видимость порядка, а не потому, что не знала ответа.

— Нет. Женская неряшливость, как черта характера, меня оттолкнет, — спокойным тоном произнес он и добавил, тщательно моя руки: — Хватит тянуть время, чтобы наводить порядок. Разувайся.

— Ну хорошо хоть не раздевайся… — пробурчала я по-русски, чувствуя себя на приеме у врача. Только, если врача я бы не стеснялась, то с Нолоном все было сложнее. Я его воспринимала, как мужчину, что в очередной раз подтверждало мысль о том, что иду вперед. — А может, все-таки, не надо? — застыла я у кровати, бросая на Нолона взгляд через полку. — Давай я тебя лучше чаем напою. Вкусным. С мятой. Или с бергамотом.

Вытирая ладони бумажным полотенцем, он посмотрел на меня. Сейчас к его равнодушному взгляду, прибавилось недовольство, и я поняла, что он проведет свой осмотр независимо от моего согласия.

Я ничего не сказала и, отойдя глубже за ширму-полку, начала разуваться, чувствуя, как ступням становится легче.

Снимая колготки, я скривилась — в некоторых местах все же просачивалась мазь с сукровицей, оставляя следы на капроне и эластичном бинте, который лежал вторым слоем.

Не то чтобы травмы были невидалью в балетном мире, и я бы не обращала на них внимание, но, учитывая присутствие Нолона и его стремление отвезти меня в “Emergency room”, я забеспокоилась.

— Ну, не все так страшно, как можно подумать! В травмпункте нет необходимости, — бодро произнесла я, но Нолон, разумеется, не поверил и уверенно зашел в зону спальни.

Бросив взгляд на мои обмотанные ступни и испачканные колготки, которые я держала в руках, он скиривил рот.

— Это просто заживляющая мазь, — попыталась я оправдаться, но он одним движением усадил меня на кровать и, обхватив длинными прохладными пальцами мои щиколотки, уложил их к себе на колени.

Маневр был настолько быстрым, что я не успела зафиксировать его глазом. Будто Нолон двигался в своем измерении, которое давало ему свободу действий от нашего. Как в фильме "Матрица". Я застыла, но не только от этого наблюдения. Сейчас, чувствуя его ладонь на своих щиколотках, я поймала себя на мысли, что возбуждаюсь. Несмотря на всю щекотливость ситуации, несмотря на мою стеснительность и разбитые ноги, несмотря на усталость, я, черт возьми, возбуждалась. Прикосновения его пальцев к моей коже были невероятными. До мурашек по позвоночнику. До озноба.

“Как легким пером по оголенным нервам”, - пронеслось в голове, а Нолон, не замечая моего состояния, сдвинул эластичный бинт, под которым виднелся пластырь.

С этого момента начиналось самое неприятное, и я была рада переключиться на проблему повреждений — они отвлекали и позволяли перенаправить энергию.

Нолон аккуратно подцепил ногтем край медицинского тейпа, и я на секунду закрыла глаза, чтобы скрыть ноющую боль и не морщиться.

Пока он отрывал пластырь с косточки, его взгляд упал на покрасневший отбитый левый ноготь и запластыренные пальцы.

— Это тоже из-за неправильных пуантов? — спросил он.

— Какая разница, — дернула я головой.

Он бросил на меня недовольный взгляд, и я ответила, чтобы он не думал, что у балерин всегда такие травмированные ступни.

— Да, из-за неудобных пуантов. Сейчас достаточно много всяких медицинских приспособлений, тейпов, вкладышей, силиконовых прокладок, чтобы держать рабочий инструмент “ноги” в порядке.

— Ясно, — произнес он, и внезапно начал ощупывать мои голени. — Судороги тоже были… — он не спрашивал, а утверждал.

От такого неожиданного наступления его уверенных рук я чуть не подпрыгнула и вновь почувствовала возбуждение. Острое, нахлынувшее резкой волной, несмотря на усталость и неловкость ситуации. Его кисть, уверенно шедшая по моей голени вверх, напоминала кисть пианиста с правильными удлиненными пальцами и натруженной вязью вен.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, и уверенным тоном произнесла:

— Это обыденное явление для балерины.

Теперь я понимала, почему он в машине упомянул ноги, а не ступни. На афтепати меня несколько раз настигал спазм, я с ним быстро справлялась, но недостаточно быстро, раз Нолон отметил этот факт.

Я уверенно потянула носок, чтобы показать, что все в порядке, но мой организм определенно подыгрывал Андерсону, желая, чтобы его везли в “Emergency room”. Мою икру пронзила боль, я, сжавшись, инстинктивно схватилась за ногу, а Нолон внезапно обхватил мою голень и, надавив на нужную точку, принялся массировать. Спазм начал ослабевать, и я, облегченно выдохнув, посмотрела на своего “массажиста”.

— Спасибо, отпускает, — кивнула я и, разглядывая его холодные кристальные глаза, спросила:

— Откуда ты знал, где нужно массировать? У тебя тоже бывают судороги после бега?

— Нет, — спокойным тоном ответил он. — Структура тела — это тоже механизм, и я его хорошо изучил.

— Ну да… Если ты занимаешься робототехникой… — догадалась я и, чувствуя, что он не отказался от намерения везти меня в травмпункт, быстро добавила:

— Честно. Не надо никуда ехать. Мои ноги привыкли и к травмам, и к судорогам. Заживет все быстро. Не в первый раз. — Нолон промолчал, принимая решение, а я продолжила:

— Я устала, хочу принять душ и отдохнуть, а не ездить по больницам… У меня есть аптечка и здесь, и в сумке…

Он кивнул, видимо, обдумывая пункт об отдыхе, но, возвращая лейкопластырь на место, добавил:

— Утром приедет мой знакомый парамедик. Проверит твое состояние. Если что, "Emergency room" здесь рядом.

— Не надо парамедиков… — нахмурилась я, а Нолон уже вставал с кровати, опуская мои ноги вниз.

— Иди принимай душ, я за сумкой, и будем делать перевязку, — бросил он через плечо, направляясь к выходу.

Глава 38.

В ванной я провозилась недолго. У меня не было цели выглядеть уютной домашней женщиной, да и образ соблазнительницы-вамп тоже был не к месту. Я хотела быть собой. Такой, какой я бывала каждый вечер, приходя с работы. Без претензии на оригинальность. Без намеков на витье гнезда и эротизм. На сцене я бы могла сыграть и коварную Кармен, и робкую Жизель, но в реальной жизни я предпочитала правду, потому что считала, что любые игры в отношениях — это бутафория.

Единственное, что я позволила себе — так это более тщательно высушила и расчесала волосы, чтобы не выглядеть мокрым растрепанным цыпленком, и надела трикотажный спортивный костюм. Бросив взгляд на лицо, я решила не ретушировать его косметикой, чувствуя, что все это будет лишним.

Я поторопилась из небольшой ванной комнаты, однако, выйдя в зал, Нолона в квартире не обнаружила. Ничего не понимая, я подошла к окну и, бросив взгляд вниз, насторожилась. На парковке его машина тоже отсутствовала.

“Странно…” — нахмурилась я и посмотрела на свой смарт. Сразу звонить не хотелось. Со стороны могло показаться, что я его контролирую, но все же решила для себя, что если Нолон не появится в течение пятнадцати минут, выйду на связь.

Укутавшись в трикотажную кофту, я так и осталась стоять у окна, не понимая, что происходит, и перебирала в уме варианты, куда мог уехать Андерсон. На четвертом варианте, самом неблагоприятном, моя рука потянулась к телефону, но со стороны дороги мелькнула знакомая машина, и я облегченно выдохнула.

Наблюдая, как Нолон, сбросив пиджак и расстегнув ворот рубашки, шел к парадной с моей сумкой, я склонила голову на бок.

“И правда, похож на современного Лондонского Дэнди, возвращающегося после ночного кутежа”, - отвлекли меня от рефлексии его стать и легкая походка, однако, как только Нолон появился на пороге квартиры, я с тревогой посмотрела на него.

— Где ты был? — спросила я.

Он бросил на меня оценивающий взгляд и улыбнулся.

— Тебе не хватает в руках чего-нибудь тяжелого, — иронично отметил он.

— В смысле? — не поняла я.

— Похожа на жену, пытающую мужа, где его носило полночи.

Я тихо усмехнулась, представив себя в халате и со скалкой в руках, но все же парировала.

— Просто переживала…

Он ничего не ответил и выложил из сумки пакет с какими-то медикаментами.

— Ты ездил в аптеку?

— Твоя аптечка в сумке оставляет желать лучшего… — недовольно ответил он, а я уже махнула рукой и не стала никак реагировать на то, что он заглядывал в мою сумку.

— Я сама… — потянулась я к пакету, но он отрицательно покачал головой.

Молча усадив меня на кровать, он начал перевязку, а я продолжила:

— Мне неприятно, что ты видишь мои ноги разбитыми. Не самое эстетичное зрелище…

Он вновь промолчал, и по его равнодушным глазам я так и не смогла вычислить, почему он со мной возится.

Спустя минуту Нолон накладывал на мои раны незнакомый препарат и пластырь, который я в свое время не стала покупать из-за его дороговизны.

— Что это за гель? — я внимательно смотрела на упаковку.

— Гораздо эффективнее того, которым пользуешься ты, — произнес он, а я почувствовала неприятное жжение и закрыла глаза, пряча боль.

Если бы перевязку делала я, то инстинктивно подула бы на то место, куда сейчас капал медикамент, но Нолон обошелся без этого ритуала.

Я открыла глаза и, наблюдая, как ловкие пальцы Андерсона накладывают широкий пластырь на натертый подъем, куда врезáлся край пуанта, тихо спросила:

— Если бы я не пошла вперед, ты бы меня увез с вечеринки?

— Нет, — спокойным тоном ответил он, и я кивнула. Как я и предполагала. Там, перед залом, он увидел мое стремление сблизиться и остановил меня. Он бы не стал со мной возится даже после моего успеха, если бы видел ненужную рефлексию.

— А сейчас зачем ты со мной возишься?

Я не верила, что он таким образом пытался заботиться обо мне, или старался стать мне нужным. Здесь было что-то другое.

— Компенсация за ущерб.

Я задумалась, понимая, что ничего не понимаю.

— Ты говоришь загадками…

— Не бери в голову, — он бросил на меня взгляд. Его голубые глаза были похожи на кристалл. И также, как и кристалл, светились равнодушием ко всему бренному.

Я промолчала, а он аккуратно обхватил щиколотку уже обработанной ноги и немного сдвинул ее, чтобы приступить к другой моей конечности.

Даже через трикотажную ткань я почувствовала его прохладные пальцы и вновь опустила глаза, ловя волну возбуждения.

“Нет, с этим надо что-то делать”, - дернула я головой и напрочь отмела любые эротические ощущения. В какой-то степени мне была неприятна такая реакция на его пальцы. Учитывая, что сам Нолон оставался спокойным, как танк, я чувствовала себя нимфоманкой, неспособной совладать со своим либидо.

— Когда я щупаю твои ноги, тоже начинаю возбуждаться. Как и ты, — неожиданно произнес он спокойным тоном, и я от неожиданности чуть не подпрыгнула.

Его внезапное заявление вогнало меня в краску, будто я была застигнута на месте преступления с дымящимся пистолетом в руке. Я затаила дыхание, не зная, как реагировать, но поймала себя на мысли, что его признание мне понравилось. Теперь я знала, что он реагирует на меня. Как и я на него.

— По тебе не скажешь… — наконец выдохнула я, пока он накладывал пластырь на правую ступню.

— Умею контролировать возбуждение, — он повернул ко мне голову, и я поймала его взгляд. В комнате повисла тишина. Странная. Пугающая и притягивающая одновременно. Как минута до близости. Когда ты уже готова к ней, но тебе страшно. А вдруг секс все только испортит. Отдалит, а не сплотит.

И пусть кристальные глаза Нолона по-прежнему лучились холодом далекой звезды, ситуация была располагающей, чтобы двинуться дальше. Я затаила дыхание — уверена, Нолон считывал мою готовность сделать следующий шаг, но ничего не предпринимал.

— Тебе пора отдыхать… — внезапно произнес он, отпуская мои ноги, и я, прижимая колени, опустила взгляд.

Нолон оставался логичным до конца, соблюдая условия нашего договора сроком на месяц, или, возможно, считал неприемлемым секс с “раненым лебедем”, а я бросила взгляд на свои разбитые ступни и постеснялась делать шаг первой.

“Тоже мне Мата Хари с перебинтованными ногами”, - мысленно скривилась я и, нацепив улыбку на лицо, сменила тему.

— Так что будем делать с Рождеством? Праздник совсем скоро, — бодро отметила я.

Мой взгляд упал на тумбочку, встроенную в полку, где лежали рождественские подарки, уже упакованные и ждущие своего часа.

— Я уезжаю на неделю, — внезапно произнес он, обрывая мои мысли, и я резко посмотрела в его сторону.

— Ты едешь к себе домой? — вопрос возник непроизвольно, сам собой. Рождество в Штатах по традиции отмечалось в кругу семьи, за большим столом с индейкой и праздничным пирогом. И было логично, что у Нолона она тоже должна была быть. Эта семья.

— Нет. Это деловая поездка.

— Разве в Рождество кто-то работает в Штатах?

Нолон промолчал, а я насторожилась.

— Что-то срочное?

— Связана с моим новым бизнесом. Нужно решить кое-какие вопросы до Нового года.

Я кивнула, вспоминая его встречу с каким-то вашингтонцем, и на душе стало тоскливо. Несмотря на то, что у меня появилось в Долине масса знакомых, без Нолона мне было одиноко. Тем более, в праздники.

— Когда ты уезжаешь?

— Утром.

Теперь было понятно, почему Андерсон хотел лично убедиться, что мои ступни в рабочем состоянии, и сам сделал перевязку.

— Я буду на связи, — проинформировал он и добавил: — О вредителе не волнуйся. До отъезда я с ним разберусь.

Я грустно усмехнулась.

— Лучше бы сказал, кто это. Я бы с ним сама поговорила и разобралась сама. Не тратил бы на него время… — произнесла я и, вспомнив австралийца и Вэйжа, добавила: — И смарт ему палить не нужно.

Нолон ничего не ответил, как обычно, играя в партизана, а я бросила взгляд на тумбочку и опустила ноги с кровати.

— Я тебе подарок купила на Рождество… — моя рука потянулась к дверце, но Нолон меня остановил.

— Подаришь, когда вернусь, — сказал он и добавил: — До Нового Года отдыхай. Восстанавливай ноги.

— Не получится. У меня работа. Я не могу подвести Киру.

— Я уже поговорил с Кирой. Она тебя дергать не будет. Деньги заплатит, включая полный декабрь, — отрезал он деловым тоном и спросил: — Встреча с Гарднер в понедельник?

— Да, — кивнула я.

— Поедешь на встречу вместе с моим юристом. Он с тобой свяжется. Пусть посмотрит контракт и оговорит нюансы относительно документов.

— Могут быть проблемы? — насторожилась я.

— Не должно. Но подстраховка не помешает. Так я буду уверен, что тебя не обманут, — ответил он и, посчитав на этом разговор оконченным, встал и направился на выход.

Я шла за ним, и, чем ближе мы подходили к двери, тем грустнее мне становилось. Даже левая ступня заныла сильнее, несмотря на обезболивающее и охлаждающий гель.

— Удачной поездки, — тихо проговорила я ему в спину, а Нолон повернулся и бросил на меня внимательный взгляд сверху вниз.

Я даже не поняла, как и когда это произошло. Просто в одно мгновение его пальцы оказались на моих волосах.

Он аккуратно убрал прядь, закрывающую мою щеку, и я застыла. Его прикосновения были едва уловимы, как дуновение легкого ветра по коже. Как эффект фантома, прошедшего сквозь тебя. Будто сейчас ко мне прикоснулся Призрак.

Внезапно он подтянул меня к себе и приподнял так, что я осталась висеть в воздухе. Его лицо оказалось напротив моего. Я чувствовала его тихое дыхание. Грелась в лучах его холодных глаз. Рассматривала его высокий гладкий лоб, утонченные аристократические черты лица, и мне хотелось прикоснуться к его гладко выбритой щеке, пахнувшей дорогим парфюмом.

Я улыбнулась, и он обхватил ртом мои губы. Без натиска, без нажима и настойчивости. Без обжигающего горячего дыхания. Но от этого фантомного поцелуя кружилась голова. Его губы были прохладными, без вкуса и запаха, но от них замирало дыхание. От них немели кончики пальцев. От них накатывала волна возбуждения.

Я закрыла глаза и, чувствуя, как его язык спокойно но настойчиво проникает глубоко в мой рот, крепко обняла Нолона за шею. Мне казалось, что он сейчас исчезнет в своем фантомном пространстве, и оставит меня в этой невесомости одну. Но он не исчез. Он аккуратно поставил меня на пол и тихо проговорил “спокойной ночи, Дюна”.

Я улыбнулась — его глаза, как и прежде излучали холодный свет далекой синей звезды с оттенком индиго, но я уже была там. На этой Звезде.

Глава 39.

— Мисс Дюнина, у вас есть на теле татуировки, шрамы или дефекты, которые скрывает белье? — со мной разговаривал по видеосвязи креативный директор мистер Фабио, отвечавший за проект в косметической компании “Pure Nature”.

Он внимательно рассматривал на планшете мое портфолио, испеченное с пылу с жару, и по его лицу невозможно было понять, нравятся ему фото, или нет.

Я только вернулась из фотостудии, где меня долго мучили, пока делали модельные тесты и снэпы. И если значение слова портфолио я знала, то что означали два последних термина, понятия не имела. Меня долго фотографировали на камеру, сначала в одежде, а затем без косметики в купальнике и на каблуках.

Я бросила взгляд на нашего юриста мистера Райта. Еще по дороге в Сан-Франциский офис косметической компании “Pure Nature” он инструктировал меня и сказал, что даст знать, если мне не стоит отвечать на тот или иной вопрос.

— Нет, — коротоко ответила я, а Сильвия Гарднер добавила.

— Фаби, пусть это и не входит в мои обязанности, но, учитывая обстоятельства, я лично ее осмотрела. Кожа в порядке.

От ее слов я скривилась, вспоминая, как она внимательно исследовала меня чуть ли не под микроскопом. Умом я понимала, что это нужно для съемок, но ощущение, что меня рассматривают, как неодушевленный объект, оставляло осадок.

— Веснушки? — последовал следующий вопрос от Фаби, присматривающегося к моему лицу на фото.

Лицо у меня было чистым, но иногда на солнце они немного проявлялись.

— Сделаем это достоинством. Или спрячем под мейк-ап.

— Да. Сейчас в тренде подобные штрихи, — согласился креативный директор.

— Единственное, у нее ноги разбиты после выступления, — добавила Сильвия, и Фабио насторожился.

Судя по выражению лица, эта информация его не обрадовала, а миссис Гарднер посмотрела вниз, на мои каблуки и произнесла:

— В обуви на снэпах не видно, но снимите туфли.

Я обнажила свои перебинтованные многострадальные ступни, и она посмотрела на нас с юристом.

— Я должна сделать фото, — и мы не возражали.

Сфотографировав, она отправила кадры Фабио, и тот на секунду задумался.

“Ну все… моя карьера модели так же быстро закончилась, как и началась. Хорошо, что еще не уволилась от Киры”, - промелькнула мысль, когда послышался голос Фабио.

— Так всегда происходит?

— Нет, — уверенно отвтила я. — Мои ступни ухожены. Просто именно с этими пуантами произошла накладка… Через неделю ноги будут в порядке.

— Вы сможете встать на пуанты? — этот и все предыдущие вопросы мне задавала и Сильвия, рассматривая мои ноги.

— Конечно, — ответила я. — Балерина терпит и не такое.

— У всех балерин не идеальные ноги, — продолжила она. — Если ты хочешь разуть балерину в кадре, то готовь дублершу для ног, или возвращай танцовщицу без балетного прошлого.

— Главное, чтобы она встала на пуанты и не кривилась от боли. Все остальное меня не интересует. Для съемок на пленэре возьмем дублершу для ног. Для фэшн-фото диз отретуширует, если что… — ответил он, и я аккуратно выдохнула.

— Вы делали пластические операции? — между тем продолжил Фабио.

— Нет. — Вопрос меня немного удивил, но, видимо, имелась в виду не грудь, а накачанные губы или исправленный нос.

— А согласны?

— Нет, — дернула я головой, даже забыв посмотреть на юриста. Вид у меня был решительный — кромсать свое тело под стандарты красоты или нужный образ я не позволю.

Фабио кивнул, видимо, предполагая такой ответ, и, бросив взгляд на планшетник, внезапно спросил:

— Мисс Дюнина, вы готовы вылететь в Лос-Анджелес второго января?

Мы с юристом возвращались со встречи, и я, рассматривая улицы, ловила себя на противоречивых ощущениях. С одной стороны я радовалась тому, как она прошла, а с другой мне было до чертиков страшно бросаться в очередную волну неизвестности.

Вопросы относительно документов и съемок были улажены. Также был обговорен гонорар с учетом вычетов за проживание в Лос-Анджелесе в течение двух месяцев — по две недели на каждый “сезон”. Этот срок Сильвия упомянула еще на афтепати, и именно поэтому я посчитала неправильным держать за собой место у Киры, которое так скоро мне досталось с легкой руки Андерсона.

“Возможно, Нолон и прав насчет известности в моей жизненной программе”, - улыбнулась я, когда меня отвлек от размышлений голос мистера Райта.

— Довольны встречей?

— Да. Очень. Спасибо большое за помощь, — улыбнулась я. — Хотя, несколько раз казалось, что меня не возьмут. Столько вопросов. Нюансов…

— Просто вас взяли не через модельное агентство, где все вопросы об операциях и прочем уже улажены, — пояснил он.

— Когда Фабио спросил о ногах, думала, все. Конец неначавшейся карьере, — усмехнулась я, а мистер Райт покачал головой.

— Было сразу понятно, что возьмут. Просто цену хотели скостить…

— И за это спасибо, — вновь кивнула я, вспоминая как мой юрист боролся за каждый цент из вычетов на расходы.

— Не за что, — улыбнулся он и добавил: — Уже сказали близким, что вас ждет?

Вопрос был хороший. Галке я, конечно, рассказала, и она была в полном восторге от новой перспективы. Но с мамой я решила поговорить позже. После сегодняшней встречи, когда все со стопроцентной уверенностью будет решено.

— Пока не говорила. Сегодня скажу.

— Я вас, кстати, видел в местных новостях. Красиво танцевали… Моей племяннице очень понравилось. Теперь она говорит “хочу также танцевать в таком платье…”

Я посмотрела на него и не знала, как реагировать на эту быстро пришедшую ко мне славу. Пусть и мимолетную. Пусть и на несколько дней. Будто в подтверждение слов Нолона о моей жизненной программе.

— Только изнанкой балета не пугайте ребенка, — грустно улыбнулась я, намекая на мои травмированные ноги.

— Даже и не скажешь, что в этот момент вам было больно… — внезапно произнес он.

— Спасибо за комплимент, — кивнула я и посмотрела на смарт в руке, размышляя, стоит ли писать Нолону о результатах встречи.

Секунду подумав, я все же активировала телефон и набрала “Встреча прошла хорошо. Спасибо за юриста. Он всех порвал. Второго января вылетаю в Лос-Анджелес”. Я хотела приписать “надеюсь, ты прилетишь без задержек”, но мои пальцы остановились. Несмотря на то, что меня мучил вопрос “что будет с нами”, я посчитала эти слова назойливыми для такого самодостаточного мужчины, как Нолон, и нажала на “отправить” без последней фразы.

Андерсон мне ничего не написал, но не успела я спрятать телефон, как раздался звонок, и я, прочитав имя, поспешила ответить.

— Как поживает местная знаменитость? Лучи славы не припекают? — послышался бодрый голос Дэвида.

— Это не лучи славы, а адская сковородка, — недовольным голосом ответила я.

— Ты о чем? Ролики с твоим выступлениям крутят в соцсетях и на ютьюбе. Тебя показали в местных новостях о культуре. Так что теперь ты наше культурное достояние, — бодрым тоном издевался он.

— Ага… как статуя Свободы. Ты зря иронизируешь… — скривила я нос. — В автобусе ко мне пристал какой-то бородач с просьбой сфотографироваться с ним, и я от него шарахнулась, как от чумы. Честно. Перепугалась не на шутку. Не думала, что такие нечесаные бруталы смотрят культурные новости. Потом долго извинялась. Неудобно было до жути. А вчера вечером в супермаркете одна девочка тыкала в меня пальцем и громко кричала “Мама, посмотри! Это же разноцветная балерина! Как мой единорог!”

— Хорошее название! — рассмеялся Дэвид, а я не стала добавлять, что в тот момент, когда малышка громко сообщала о моем присутствии, я стояла у полок с товарами личной гигиены с хаотичным пучком на голове и с упаковкой прокладок в руке. Тех, которые с крылышками.

— Угу… Тоже пришлось фотосессию устроить.

— Радуйся, детка! — успокоил он меня, и опять пошел в наступление: — Я помню, что у тебя сегодня должна была быть встреча с Гарднер. Тебя можно поздравить с успешным подписанием контракта? Ты теперь официальная звезда?

— Да. Можно. Второго января вылетаю в Лос-Анджелес.

— Супер! А я возвращаюсь сразу после рождества. Работы до гребаного горизонта.

— Я думала, ты на рождество домой поедешь.

— Нет. Не хочу к своим. Скучно. Неинтересно. И каждая родственница от пятидесяти и старше норовит потрепать меня по щеке и спросить, когда я привезу к ним познакомиться своего мужа-гея.

— А ты все не везешь, — рассмеялась я, зная по рассказам девчонок-моделей в раздевалке, что Дэйв был далеко не геем.

— Что ты делаешь на Рождество? — внезапно спросил он, прерывая мой смех.

— Еще не знаю, если честно, — ответила я. — Склоняюсь провести его дома. Не хочу мешать чужим семейным праздникам.

“И чтобы никого не обидеть…”- добавила я про себя.

Теперь желающих прибавилось, и каждый считал своим долгом утащить меня к себе на праздники. С одной стороны я была безумно благодарна за такое гостеприимство, но с другой — мне хотелось просто отдохнуть, а не сидеть с выпрямленной спиной в гостях или отбиваться от ненужных поклонников вроде Вуди или Марти.

— В общем. Мы с нашими девчонками с показа планируем потусоваться в Сан-Фране на частной вечеринке у моих знакомых. Прилетят мои друзья из Эл-Эй. Будет весело. Обещаю маленький апокалипсис с индейкой на люстре и рождественскими пылающими носками в камине.

— Да у вас обширная программа, — рассмеялась я и добавила: — Желаю вам веселого апокалипсиса.

— Присоединяйся к нам.

— Я подумаю, — уклончиво ответила я.

— Короче, думай. А мы заедем за тобой в восемь, — пошутил он, а я, попрощавшись, на секунду задумалась и вновь активизировала телефон.

“Дэвид с девчонками с показа приглашает меня на частную рождественскую вечеринку в Сан-Фране”, - написала я и, секунду подумав, отправила сообщение своему голубоглазому молчаливому абоненту.

Глава 40.

“Рад за встречу. Задерживают дела в Нью-Йорке. В Калифорнии в указанный срок не появлюсь. Разминемся. P.S. Тебе следует развеяться на праздниках”.

"У тебя все в порядке?"

"Да"

Я сжимала смарт в руке, снова и снова перечитывая переписку с Нолоном, и старалась не рефлексировать.

“Дюнина, успокойся. Андерсон решает свои вопросы. Ну задержали дела. С кем не бывает”, - пыталась я успокоиться, но потом читала “Разминемся. Тебе следует развеяться на праздниках”, и у меня сжималось сердце. Было в этом что-то неприятное. Сухое. Официальное. Будто Андерсон давал зеленый свет жить своей жизнью дальше.

Я вновь перечитала сообщение и попыталась успокоиться.

“Ты уезжаешь в Калифорнию, а не на другой конец света. Встретимся. Было бы желание”, - уговаривала я себя, но, бросая взгляд на конец фразы, за которой следовала пустота неопределенности, вновь сжимала смарт.

“Кажется, твои отношения закончились, не успев начаться… — где-то в глубине души шкрябал голос реальности, и я кривились от болезненных ощущений в груди. — Возможно, Нолон передумал и решил со мной не встречаться в связи с нашими разрозренными графиками".

Неизвестно, сколько бы еще я простояла со смартом в руке, если бы не шум за окном.

Услышав клаксон, я машинально подошла к шторам и, отодвинув их, застыла.

Когда Дэвид сказал, что подъедет ко мне с девчонками, я думала, что это была шутка. Но еще издалека увидев кортеж из разноцветных автомобилей, я расширила глаза.

— Господи, зачем же всем табором ко мне… соседей всех переполошат… — нахмурилась я, наблюдая, как все пространство вокруг дома забивается машинами — от спорткаров до джипов. Возглавляющий эту процессию Девид, увидев меня, помахал рукой и поднес телефон к уху.

— Ну, мы тебя ждем, — послышался его бодрый голос в трубке.

— А зачем такой кавалькадой ко мне?

— Чтобы не отказалась…

Он был прав. Я хотела отказаться. Настроение было ни к черту. Вдобавок к неопределенному СМС от Нолона у меня остался неприятный осадок от разговора с мамой. Она не на шутку испугалась моих новых перспектив, и я долго ее успокаивала, пытаясь убедить, что меня никто не планирует фотографировать голой.

— Я дома останусь, — тихо проговорила я, не желая портить своим кислым видом праздничное настроение.

— Мы будем ждать тебя здесь и мозолить глаза соседям.

— Злата, не заставляй нас всех тебя умолять. Он такой. Он может! — послышался голос Дианы в трубке и я, тихо прошептав “да пошло оно всё к черту”, кивнула в окно.

Натягивая на себя джинсы и приводя себя в порядок, я для себя решила повеселиться и оторваться по полной.

“Не буду сидеть дома и рефлексировать. Уж если я получила зеленый свет, буду делать себе веселое настроение сама!”

Через десять минут мы всем кортежем выезжали на трассу под драйвовый хит Леди Гаги, я на заднем сидении внимательно слушала рассказ Дианы и улыбалась во все тридцать два, прикрывая маской веселости паршивое настроение.

— Злата, ты просто обязана поехать с нами на Ибицу на новогодние праздники, — между тем щебетала Ди. — Можешь остановиться у меня в номере. Ты успеешь второго вернуться в Калифорнию. Кстати, поздравляю тебя с удачей! Далеко не всем так везет.

— Спасибо, но мне бы в Лос-Анджелесе определиться, прежде чем с Ибицей знакомиться, — усмехнулась я и обратила внимание, как ехавший на переднем сидении парень повернул голову в нашу сторону.

Дэвид его представил, как Иэн, и его лицо мне показалось знакомым. Ехал он молча, вальяжно откинувшись на сиденье и затягиваясь сигаретой, но меня что-то смущало в этом человеке. Во-первых, он почему-то был в темных очках и в бейсболке, несмотря на вечерний час. А, во-вторых, казалось, Купер был не очень рад приезду своего знакомого.

— Что там смотреть, — равнодушно отметил Иэн. — Как сказал Ален, “В Лос-Анджелесе мусор уже не выбрасывают. Его перерабатывают в теле-шоу”.

— Зато там можно быстро добиться успеха… — парировала Диана.

— Успех — тонкая материя, — философски, растягивая слова, проговорил Иэн. — Главное, держать фортуну за гребанную задницу и использовать до предела…

— Ну ты-то, Иэн, используешь по полной свою фортуну, — усмехаясь, непонятно выразилась Диана, а мне вспомнился наш разговор с Нолоном, и в груди вновь заныло.

— Бытует мнение, что успех — это, скорее, жизненная программа, — отбросив плохое настроение, поддержала я беседу и от себя добавила: — Есть причина и следствие, есть упорная работа, оттачивание профессионализма и мастерства. Цель, в конце концов.

Парень повернул голову в нашу сторону и, более внимательно посмотрев на меня, кивнул.

— Согласен, — произнес он и внезапно спросил: — Чем ты занимаешься, Злата?

— О. Она балерина и модель, — ответила за меня Диана, пока Купер молча сидел за рулем и иногда бросал недовольный взгляд на Иэна.

— Бывшая балерина. И модель на одну рекламную кампанию, — поправила я, а Диана между тем продолжила.

— Она классно станцевала на цветочном дефиле, и ее забрала “Pure Nature”.

— У тебя необычное лицо. Красивое. Свежее… — отметил он, рассматривая меня из-под темных очков. — Если забрали, значит, камера тебя любит. В кино не пробовалась?

— Нет, актрисой я еще не была, — иронично усмехнулась я, а Диана вновь активизировалась.

— Иэн, кстати, хотела у тебя спросить. Может вам нужны в фильме новые лица? Я слышала, кастинг еще идет. Хочу попробоваться… — спросила она, и тут меня осенило.

Я вспомнила, где видела его лицо. Иэн Сомерс был не просто популярным актером, а знаменитостью. На его счету был не один блокбастер, его лицо мелькало на Оскаре, красных дорожках и в светских скандальных новостях. Последняя из них была неделю назад — расставание с очередной “любовью всей жизни”, не менее знаменитой актрисой.

“Интересно, что он здесь делает, в машине у Дэвида?” — удивилась я, но, вспомнив, что сам Купер работает в Голливуде, решила, что они каким-то образом знакомы.

— Я за кастинг не отвечаю, — равнодушно ответил он.

— Иэн. Ну пожалуйста-пожалуйста. Всем известно, что ты любимец режиссера, — продолжала уговаривать Диана. — Он под тебя роли создает.

Иэн оставил напор Ди без внимания, а мы тем временем, свернув с трассы, въехали в пригород Сан-Франциско.

Взобравшись на пригорок к особняку, откуда доносилась музыка, отнюдь не рождественская, мы, наконец, остановились среди прочих машин на подъездной дорожке, а Иэн посмотрел на меня и внезапно произнес:

— Ну что. Пойдем повеселимся…

Глава 41.

Уже на пути к особняку я обернулась, чтобы найти Дэвида, но вместо него наткнулась взглядом на здоровяка, шедшего неподалеку от нас. Несмотря на то, что он был одет, как и все остальные, выражением лица напоминал банковский сейф.

— Не обращай внимания, это Кэвин. Мой телохранитель, — послышался голос Иэна.

— Да. Основательный господин… — наконец дала я определние.

— Пьешь? Дуешь? Балуешься кокой? — внезапно на ухо спросил Иэн, пока мы поднимались по ступенькам на крыльцо роскошного особняка.

— Не знаю, что такое дуть, но коку могу выпить, также как и бокал шампанского… — ответила я, а он усмехнулся и тихо произнес:

— Святое дерьмо. Я давно не видел таких девственниц в Калифорнии.

Я поняла, что ответила как-то не так, но пребывая в боевом настроении, парировала, пожимая плечами:

— Какая есть.

— Ладно. Разберемся, Веснушка, — он закинул руку на мое плечо, и не успела я увернуться, как распахнулся портал в другой мир, и нас в буквальном смысле затянуло в это безумие.

Здесь смешалось все. И всеобщий кураж, и пьяное веселье, и узнаваемость Иэна.

Как и обещал Дэвид, вокруг творилось какое-то сумасшествие. Индейки с горящими носками я не обнаружила. Зато большая часть толпы под драйвовые хиты бросались в бассейн, обливались шампанским, зажимались по углам и глотали таблетки, однозначно — не витамины. Народу было так много, что невозможно было понять, кто хозяин этого гостеприимного помешательства. Мне было известно только то, что владелец дома — какой-то знаменитый гитарист, но если он и попадался на глаза, я его не узнала.

Я то и дело оборачивалась по сторонам, пытаясь найти Дэйва и девчонок, но к нам с Сомерсом невозможно было подступиться — он словно магнит притягивал к себе все новых и новых людей, и это походило на воронку смерча, в центре которого мы находились.

Перемещая этот живой вихрь от дома к бассейну, от бассейна в парк, Иэн, словно заряженная до предела батарейка, генерировал энергию, смех, шутки, накрывая всех своим обаянием, и мне казалось, ему это нравилось. Он будто выплескивал накопившийся в нем негатив и рабочую усталость.

Не думаю, что меня принимали за подругу знаменитости, так как рядом с ним позировали и терлись масса народу, но казалось, я уже стала частью этого буйства гедонизма, и некоторые спрашивали, кто я и давно ли знаю Иэна. Я честно отвечала, что познакомилась с ним полчаса назад и к нему не имею никакого отношения, на что он не реагировал.

Алкоголь лился рекой, мой бокал всегда был налит до краев, и я уже чувствовала, что с меня достаточно, пока Сомерс заливал в себя очередную стопку текилы. И, что самое характерное, не пьянел.

В какой-то момент мне, наконец, удалось вырваться из этого смерча, но не успела я выдохнуть, как меня подхватил другой смерч — по имени Дэвид.

Он знакомил меня с массой народу, представляя моделью и балериной, показывал всем мое выступление, кто-то говорил “о! Да я ее помню”, а я уже махнула рукой, устав его поправлять. И вновь я с кем-то фотографировалась, вновь улыбалась в объектив и заливала в себя очередную порцию шампанского, строго придерживаясь цели повеселиться.

От алкоголя, всеобщего внимания, новых знакомых и шума начала кружиться голова, и я решила куда-нибудь уединиться. Улучив момент, когда Дэвид отвлекся на разговор с местной знаменитостью художником, я проскользнула в холл и быстро направилась к выходу. К счастью, на подъездной дороге и среди машин, кроме нескольких целующихся парочек, никого не было, и я устремилась к огромному дереву у дороги, рядом с которым был припаркован большой джип.

Оборачиваясь назад, я смотрела на погруженный в шум дом и пыталась найти свое место в этом вихре веселья и улыбок. Пыталась понять, нравиться ли мне все это.

Однако, не успела я спрятаться за большим джипом, стоявшим в тени дерева на обочине, как сзади послышались звук шуршащего гравия, и я, обернувшись, увидела Иэна и шедшего за ним телохранителя.

— Куда ушла, Веснушка? — спросил он, увидев меня у джипа. — Тебя не хватало…

— Я не Веснушка, — устало покачала я головой, а он, вплотную приблизившись ко мне, уперся рукой в джип, задевая меня своим предплечьем.

— Так значит, ты ко мне не имеешь никакого отношения… — усмехнулся он, и я немного удивилась. Мне казалось, он не обращал внимание на мои реплики в толпу.

— Ну это правда, — пожала я плечами.

— Прячешься? — перевел он тему.

— Устала, — честно ответила я.

— Зачем сюда приехала? — спросил он, но я решила не отвечать и вместо этого отразила вопрос:

— А ты почему здесь? На этом празднике жизни?

— Что такое вечеринка? — усмехнулся он. — Это когда собирается гребаная толпа народа, чтобы поговорить о себе.

— Да, наверное, — ответила я и добавила: — Но мне показалось, так ты выпускаешь пар и усталость.

— Может, я страдаю?

— Нет, сбрасываешь усталость… — покачала я головой. Не чувствовалось в нем рефлексии.

— Верно. Это лучше, чем если тебя найдут в луже собственной блевотины, — согласился он.

— Однозначно лучше, — кивнула я.

— Ты мне нравишься, — внезапно сменил он тему.

— И чем же?

— Не теряешся. Обычно девчонки сразу раздеваются, желая заполучить мою сперму, родить от меня дитяко, чтобы я выплачивал алименты, или подать на меня в суд за изнасилование. Не угадаешь, кто с тобой просто так, а кто за деньги.

— Не смешно… — я бросила на него внимательный взгляд.

— Блядь, только давай без этой жалости. Это хуже, чем раздевание.

— Ок, — ответила я. — Ты прав. Чего тебя жалеть.

— Вот. Это лучше, Веснушка.

— А давай без фамильярностей.

— Чем тебе не нравится “Веснушка”?

— Слишком личное. Я с тобой на брудершафт не пила.

— Так в чем проблема? Давай выпьем на брудершафт и поцелуемся. — Он уперся второй рукой на джип, взяв меня в кольцо рук. От него пахло сигаретами, алкоголем и дорогим парфюмом. Его красивое безукоризненное лицо было близко от моего, и я могла разглядеть его зеленые глаза с поволокой.

— Не хочу.

— Блядь, ты мне определенно нравишься, — усмехнулся он, но руки так и не убрал.

— Чем? Что отказалась с тобой целоваться?

— Нет. Не ты первая, кто отказывается со мной целоваться, — честно признался он. — Но твой отказ другой.

— Какой?

— Честный. Есть другая категория женщин. В основном, актрисы. Те, которые не сразу прыгают в койку. А нооборот. Ломаются. Набивают цену. Хотя по глазам видно: “ну добейся уже меня и оттрахай как суку”.

— Как у вас, у звезд, все сложно, — усмехнулась я.

— Попадаются и нормальные. Но гораздо реже. Нормальных в Лос-Анджелесе не осталось. Их до неузнаваемости изменила жизнь.

— Как тебя?

— Верно, — улыбнулся он и внезапно спросил: — У тебя кто-то есть?

Я нервно усмехнулась и опустила взгляд, сама не в состоянии ответить на такой простой вопрос.

— Все сложно… — покачала я головой.

— Чем он зацепил? — Иэн склонил голову набок, внимательно исследуя мое лицо.

— Ты задаешь бесцеремонные вопросы, — я бросила на него уверенный взгляд.

— Излишки популярности. Накладывает отпечаток. Вседозволенность — она такая… — философски отметил он, а я, изучая его глаза с поволокой, добавила:

— Слаще секса…?

— Верно, — растянул он губы в улыбке и внезапно спросил: — Так ты хочешь попробоваться в кино?

Я внимательно исследовала лицо Иэна, так близко от моего, и пыталась определить, зачем он мне предлагает свою помощь, в то время как Диану он даже не удостоил ответом.

— Пусть я и девственница для Калифорнии. Но не тупая. Ты это всем девушкам предлагаешь, с кем хочешь переспать? — спросила я.

Определенно, алкоголь придавал мне смелости, и на трезвую голову я бы никогда не делала подобных выпадов, а промолчала бы и тихо ушла. Но сегодня был не тот день, когда мне хотелось молчать.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Не всем, — честно ответил он и добавил: — Акцент убрать не проблема. У тебя почти его нет. За месяц справишься. — Он замолчал и вновь склонил голову. — Есть в тебе что-то… естественное. Живое. Не испорченное филлерами и пластикой. Надеюсь, ты такой и останешься.

Я не знала, как реагировать на его слова, но в любом случае, старалась трезво оценивать свои возможности и не вестись на комплименты, принимая их за истину.

— Знаешь, мне как-то очень давно попалась статья об Энди Уорхоле, когда я готовила реферат в универе о различиях культур, — ответила я, решив сменить тему. — И он интересно выразился о Голливуде. Не помню дословно, но смысл таков. “Голливуд — это пластмасса, но я люблю эту пластмассу. Я хочу быть этой пластмассой”. Мне кажется, эти слова подходят и тебе.

Он внимательно посмотрел на меня. Посмотрел без иронии. Без налета своей ипостаси знаменитости.

— Хочешь увидеть мой Голливуд? — внезапно спросил он.

— В смысле? — не поняла я.

— Мой джет стоит на частном аэродроме. Через час будем в Эл-Эй. Полетели со мной.

Глава 42.

Я рассматривала Сомерса и понимала, что передо мной возник выбор. Заманчивый выбор.

Возможно, Иэн был еще одним Шансом, еще одной раскрытой дверью в будущее. Перспективой. Но что-то меня останавливало.

Я вспомнила наш с Нолоном полет. Вспомнила мое предчувствие любви. Вспомнила, как он бережно лечил мои ноги. Вспомнила наш с ним поцелуй. И мне показалось, что своим согласием я все разом перечеркну. И пусть наша связь была в подвешенном состоянии, но она все еще была, и я отчетливо осознавала, что, приняв приглашение уехать на частном самолете потусить в Голливуд, я сама поставлю точку в отношениях с Нолоном.

“Дюнина, ты хочешь поставить сейчас эту точку?” — тихо спросила я себя, и этот вопрос все расставил по своим местам.

Я внимательно посмотрела на Сомерса и, улыбнувшись, ответила:

— Нет, Иэн. Я с тобой не полечу.

Несмотря на, казалось бы, дружеское предложение посмотреть Голливуд, что-то в моем согласии поехать с незнакомым мужчиной потусить было неправильное. Вымазывающее мое предчувствие любви. Словно, не закончив одни отношения, я принимала предложение переключиться на другие, хватаясь за соблазнительные перспективы.

— Зря, — ответил он, а в его зеленых глазах с поволокой читалось “ну и дура”.

— Возможно, — ответила я.

— Удачи в жизни, Веснушка. Возможно, когда-нибудь столкнемся. Лос-Анджелес — это большая деревня, — садясь в джип, произнес Иэн и, откинувшись, как и прежде, на спинку сиденья, устало посмотрел на меня.

Телохранитель молча вырулил на дорогу, а я смотрела вслед уносящемуся джипу и верила, что поступила правильно.

Не знаю, сколько бы я так еще простояла у дороги, но мой смарт высветил очередной пропущенный звонок от Дэйва, и я решила, что пора возвращаться на этот праздник жизни. Однако, не успела я выйти к дому, когда увидела Купера, идущего навстречу мне, и вид у него был обеспокоенный.

— Я тебя потерял. Где тебя носило?

— С Иэном общалась… — честно ответила я. — Он уже уехал.

— Ясно, — кивнул он, и мне показалось, на его лице отобразилось облегчение.

— Откуда ты его знаешь? — спросила я.

— Через общих знакомых, — ответил он. — Он упал на хвост сегодня днем. У него утром произошла какая-то стычка со студией, и он прилетел в Сан-Фран.

— То-то мне показалось, что он сбрасывал негатив, — усмехнулась я и добавила:

— Иметь такого знакомого — хорошая перспектива поработать в блокбастере.

— Ну, я, конечно, спросил, но он сказал, что штат дизайнеров и костюмеров уже укомплектован… — недовольно пожал он плечами и спросил: — Так что он от тебя хотел?

— Приглашал в Голливуд прокатиться.

— Ясно… — усмехнулся он и добавил: — Вообще блондинки не в его вкусе. Диану выбрал потусить. Но все-таки переключился на тебя.

Я усмехнулась. Диана была брюнетка с карими, почти черными глазами, да и последняя девушка, с которой встречался Иэн, тоже была из категории темноволосых.

— Да не переключался он на меня… — махнула я рукой, вспоминая его фразы о девственности. — Просто свежее мясо.

Дэвид хотел что-то сказать, но внезапно мимо нас проехала машина и, как ни странно, не стала парковаться у дороги, у распахнутых ворот или на подъездной дорожке, а направилась прямиком к открывающемуся гаражу.

— Супер. Она все-таки приехала… — улыбнулся Дэйв и, схватив меня за руку, произнес:

— Пойдем. Будем знакомится с нужным человеком.

— Мы разве не со всеми еще познакомились? — усмехнулась я.

— Нет. Мне сказали, что она приедет на вечеринку, но я не был уверен. Это сестра Джимми, — пояснял он на ходу.

— Напомни, кто такой Джимми?

— Хозяин дома.

— Почему ты хочешь познакомить меня с ней? — удивилась я.

— Она продюсер, и у нее очень крутые связи на Бродвее.

— Так ты ее знаешь? — я быстро шла за ним.

— Нет. Но это не имеет значения. На вечеринке все друг друга знают. Я хочу всунуть ей свое портфолио. Моя мечта поработать на Бродвее. Заодно и тебя представим. Надо ловить удачу после цветочного дефиле. Завтра о нем уже никто не вспомнит.

— Логично. Учитывая, что я выступала в твоем наряде, — пошутила я, а Купер уже тащил меня в дом.

— Не только. Возможно, она возьмет и тебя на прослушивание. Пока у тебя нет своего агента, считай, что я твой агент и менеджер.

— На какое прослушивание?! Ты в своем уме? У меня контракт на два месяца! И кажется, на Бродвее поют! — я забуксовала, но Дэйв продолжал тащить меня на крыльцо.

— Ну и что? — удивился он. — Не на этот проект, так на другой возьмет. Главное, засветиться. Попасть в кадр. Слух у тебя есть. Иначе бы так не танцевала. Если она задаст вопрос, говори уверенно, что ты поешь.

— Ага… Как Джоуи из “Друзей”, который хорошо танцевал, — кивнула я, быстро семеня за Дэвидом, но не для того, чтобы показать себя, а чтобы помочь ему.

— Не важно. Главное — заинтересовать. Там разберемся.

Луизу Стюарт мы поймали у бара. Она оказалась неулыбчивой высокой женщиной лет сорока с низким голосом, что было неудивительно, потому что она не выпускала сигареты из пальцев. Наш разговор был недолгим, но тем не менее, она посмотрела минутный ролик с дефиле, скомпилированный Дэвидом, и сказала, чтобы мы скинули свои портфолио ее менеджеру. О вокале она меня не спросила, да я как-то не очень верила в то, что мной заинтересуются, но была рада помочь Дэйву, видя его довольное выражение лица.

— Может, поработаем вместе на Бродвее, — улыбнулся он, а к нам уже подходили Диана с Кики, готовые двигаться домой.

Мы ехали по ночному Сан-Франциско, в машине звучал очередной заводной хит Леди Гаги, а я думала о своем, рассеянно любуясь сияющими рождественскими огнями.

— Дэйв, а почему Зары сегодня не было? — с любопытством в голосе спросила Кики, и я улыбнулась. Девчонки в раздевалке поговаривали, что у них разыгрался роман.

— Я приглашал всех, — пожал он плечами.

— Жаль, что Иэн уехал, — Диана определенно рассчитывала, что сегодня ей улыбнется удача, и Сомерс возьмет ее попробоваться в кино.

Иногда она посматривала на меня, но в ее взгляде, к счастью, не чувствовалось соперничества. Лишь любопытство.

— Ди, ну ты же не маленькая, понимаешь, что не будет Сомерс суетится, — Дэйв бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— Да все я понимаю. Но такой шанс нельзя было упускать… Вспомни Сару Бреннер. Она на вечеринке познакомилась с продюсером и теперь снимается в сериалах. Хотя талантом ее не назовешь… Я гораздо лучше смотрюсь в объективе.

— Она талантлива в другом, — усмехнулась Кики, определнно намекая на постель.

Они продолжали щебетать, а я вновь задумалась о сделанном мной выборе, в очередной раз убеждаясь, что поступила правильно.

— Я слышала, тебя можно поздравить, — прервала мои размышления Кики.

— Да. Оказалась в нужном месте в нужный час, — повернулась я к ней.

— Далеко не всем так везет! — улыбнулась она.

— Вот кому не повезло, так это Вере, — кивнула Диана.

— А что случилось? — я почему-то насторожилась и резко перевела взгляд.

— Я подробностей не знаю, но что-то случилось с ее кабинкой гидромассажа. Пошел кипяток и ее изрядно обварило.

— Не повезло, — отозвалась другая девушка. — Ей в Лос-Анджелес ехать на проект. Теперь какая уж тут работа…

— Да… какая уж тут работа, — задумчиво произнесла я, и мне все больше казалось вероятным, что здесь не обошлось без Нолона.

“Откуда ты знаешь, Дюнина, — осекла я себя. — Не вижу мотивов у Веры портить мне жизнь. Я у нее кусок хлеба не отнимала, чтобы мне пакостить. У нее даже неприязни ко мне не было. Просто совпадение…” — успокоила я себя, а мы тем временем уже подъезжали к моему дому.

Спалось мне тревожно. Всю ночь, а вернее, остаток ночи я проворочалась в постели и лишь под утро провалилась в небытие. Однако, сон мой длился недолго. На тумбочке завибрировал телефон, и я с тяжелой головой потянулась к нему.

— И кому не спится в рождественское утро, — тихо прошептала я, но, увидев на экране имя “Нолон”, резко села на постели и поспешила ответить на звонок.

Глава 43.

Я сидела в самолете и, немного понаблюдав за вечерним небом, закрыла глаза — нужно было отдохнуть.

Последняя неделя перед вылетом оказалась неимоверно загруженной. Все-таки штамп о том, что американцы работоголики, подтверждал себя. Несмотря на праздничные дни, деятельность кипела. Пусть я совсем немного проработала у Киры, но когда мне на счет упала зарплата, я позвонила поблагодарить и, услышав, что она зашивается, предложила ей помощь до отъезда.

Она, безусловно, не возражала — свободные руки всегда нужны, а я была рада отвлечься.

Последние два дня перед выездом меня особенно бомбило, не по-детски. Страх, неизвестность, тревога — все смешалось в этом клубке, и я была рада возможности забить эмоции работой.

Усугублял мое состояние и наш разговор с Нолоном, случившийся в рождественское утро — каждый раз, когда я о нем вспоминала, сердце начинало выбивать жесткий ритм.

Отдохнуть мне было не суждено — мой смарт оповестил о пришедшем СМС, и я поторопилась открыть глаза.

“Ты прилетаешь по графику в Лос-Анджелес?” — прочитала я сообщение от Дэвида и усмехнулась.

“Да”, - напечатала я.

“Тебя встретить?”

“Не надо… Мы с “Pure Nature” оговаривали вопрос трансфера. Меня должны встретить”, - ответила я, немного злясь на Дэвида. Он задел тему, которая в данный момент меня тревожила. Неизвестность всегда тревожит.

“Если будут проблемы, звони. Я подъеду”

“Не должно. Но спасибо за помощь”.

Однако, не успела я опустить телефон, как на экране высветилось сообщение от другого контакта:

“Зря ты отказалась от джета”.

Я улыбнулась и, качая головой, быстро набрала ответ.

“Я как-нибудь справлюсь сама…”

“Твой выбор, Веснушка”

“Не называй меня веснушкой”, - мои пальцы недовольно забегали по клавиатуре.

Я понимала, почему он так меня называл, — ему не понравилось, что я отказалась от его помощи.

Я секунду подумала и продолжила.

“Зачем мне джет… Я вполне комфортно себя чувствую и в экономклассе”.

“Так удобнее”, - пришел ответ.

“Я не знаменитость, чтобы на меня набрасывалась толпа фанатов”, - напечатала я и хотела добавить “в отличие от некоторых”, но не стала. Несмотря на то, что мы прибегали к этой шутке, сейчас я нажала на “отправить” без приписок.

“Все же надень темные очки…” — пошутил он, и я даже увидела его улыбку сквозь экран.

“И бейсболку…” — добавила я.

“Успешного приземления”.

От этих, казалось бы, простых пожеланий я вновь начала переживать, и сердце учащенно забилось, напоминая о страхе неизвестности.

Мои пальцы застыли — промелькнула мысль спросить, приедет ли он в аэропорт, но я отказалась от этой идеи и вместо этого быстро набрала:

“Спасибо”

Я аккуратно выдохнула, а тем временем мимо нас прошла стюардесса, и я попросила ее принести воды. Чем ближе мы подлетали, тем сильнее меня трясло.

— У вас красивая улыбка… — рядом послышался голос, и я резко повернула голову.

На меня смотрела симпатичная ухоженная старушка лет семидесяти и улыбалась. Было в ней что-то необычное. Несмотря на возраст, ее глаза лучились оптимизмом юности.

— Благодарю, — вежливо ответила я, а она, видимо, желая завести знакомство, спросила:

— У вас необычное лицо. И приятный акцент. Вы из Франции?

— Из России, — поправила я и добавила: — Но в университете училась на французской филологии.

— Как интересно, — она внимательно рассматривала меня, а я не знала, как далее реагировать на ее молчание. Спасибо Голливуду, клише о русских в Штатах процветало. Многие американцы до сих пор свято верили, что все русские пьют водку или являются шпионами. Уже не говоря о молодых девушках, которые по определению приезжали на охоту за богатыми мужьями или, того хуже, на заработки проституцией.

Я уже была готова к расспросам о том, чем занимаюсь в Штатах, но женщина меня удивила.

— Мой бывший муж разрабатывал самолет, который должен был летать над Советским Союзом и шпионить, — улыбнулась она и, как ни странно, не стала спрашивать о моей деятельности на ее Родине.

И это радовало. Я старалась не распространяться по поводу своей новой работы. Но не из-за суеверия, а, скорее, из-за временности своего трудоустройства.

Однако, не успела я выдохнуть, как женщина вновь заговорила.

— Мне показалось, вы чем-то были озабочены, переписываясь со своим другом… парнем-другом, — отметила она, и я нервно усмехнулась.

“Лучше бы она поинтересовалась трудоустройством…” — тихо прошептала я и спросила:

— Почемы вы решили, что я вела переписку с другом? А не с подругой?

— Мне уже так много лет, что такие вещи видны сразу, — улыбнулась она и добавила: — У меня было такое же выражение лица, как у тебя, когда я решала, выходить ли замуж в пятый раз.

На моем лице отобразилось непроизвольное удивление, а старушка не растерялась и тихо рассмеялась. Ее смех звучал задорно.

— Я еще та распутница, — махнула она рукой.

— Мне кажется, мы просто ищем своё… — задумчиво ответила я.

— Главное, знать, чего мы хотим… — ответила она, протягивая мне свой смарт.

На заставке телефона выстроилась вся ее большая семья, и старушка начала пояснять.

— С моим первым мужем я училась в школе. Такая первая красивая любовь под марихуану. Но это все было не по-настоящему. Оба глупые. Оба зеленые. Оба не знали, чего хотели от жизни. Так, детство… — махнула она рукой. — Через год мы расстались. Хорошо, что детей у нас не было. Сами были детьми.

— Да, сами были детьми, — эхом отозвалась я, вспоминая Илью.

— Второй муж был полной противоположностью первому. Фермер. Разводил скот. Такой он был… Человек, крепко стоящий на ногах. Видимо мне этого не хватало, если я к нему потянулась. Влюбилась в него без памяти. У его семьи были два ранчо, одно они подарили нам, куда мы и переехали жить. Но на этом, можно сказать, счастье закончилось. Его семья постоянно влезала в наши отношения, он принимал их сторону, и спокойной жизни у нас не было. К тому же он иногда прикладывал руку.

— Он пил? — почему-то сработал стереотип.

— Нет. Но от этого проблем не убавилось. Я забеременела, и у меня случился выкидыш.

— Сочувствую… — я нахмурилась.

— Я посчитала это знаком… Сказала себе “Сама природа против нашего союза” и уехала в Лос-Анджелес. Он не давал развода, но его семья сама меня не жаловала, а я не претендовала на их имущество, так что развод я все-таки получила… — ответила она и, улыбнувшись, продолжила. — С третим мужем я ушла в отрыв. У нас была очень красивая любовь. Он меня баловал. Он меня боготворил. Он был весьма успешным брокером, и все тусовки, как вы, молодежь, это называете, были наши. От него у меня родился сын, — и она показала на мужчину, стоящего по левую сторону от нее на фото. — Это мой старший.

— Почему у вас с мужем не сложилось? — с интересом спросила я.

— Как оказалось, он был связан с мафией. Когда мне стало об этом известно, я испугалась за сына и сбежала с ним в Сиэтл. Через год мужа нашли мертвым.

— Печально.

— Этого следовало ожидать, — философски отметила она. — Несмотря ни на что, я до сих пор вспоминаю о нем с теплотой, — улыбнулась она и продолжила: — Четвертый муж работал на правительство.

— Это тот, который принимал участие в разработке самолетов?

— Да, он. Но это было еще до моего с ним замужества. И с ним у меня тоже не сложилось.

— Почему?

— Он был сложным человеком, не хотел, чтобы я работала, а я в тот момент как раз нащупывала свой путь… — ответила она и добавила: — Я с ним развелась и ушла к Фрэнку. Стала его музой. Он был скульптором. Талантливым, тонким, чувственным, но ранимым человеком. Очень болезненно воспринимал критику и неудачи. И прикладывался к бутылке…

Она продолжала рассказывать о своей жизни, показывала на фото дочь и младшего сына, а я с интересом слушала своего случайного попутчика, и, пусть у нас с ней не было спора, но мне вспоминалась песня “Машины времени” о вагонных спорах, которую так любила моя сестрица.

— А кем вы работали? — интересовалась я.

— О. Кем я только не работала. Но, пока я нашла свое призвание, прошел не один год…

Старушка охотно отвечала на мои вопросы, и под конец, когда она, казалось, поведала мне о всех перипетиях на жизненном пути, я тихо спросила:

— Вы счастливы?

— Я прожила очень интересную жизнь, — улыбнулась она и добавила: — И мой тебе совет. Не трать свою жизнь на напрасных людей. На тех, с кем тебе не по пути. Даже если больно. Иди вперед. НО… если ты встретишь своего человека, не упускай его. Даже если весь мир будет против.

— Спасибо, — задумчиво проговорила я, вспоминая наш с Нолоном разговор в рождественское утро.

Сердце начало выбивать жесткий ритм, а тем временем в динамиках послышался голос бортпроводницы, сообщавшей о скорой посадке.

Как оказалось, старушка, имени которой я даже не знала, ехала без большого багажа, и наши с ней пути разошлись. Я осталась ловить свои чемоданы, а ее на выходе встречал сын с внучкой.

Провожая ее взглядом, я была благодарна этой женщине. Пусть наши с ней судьбы были разными, мы с ней были разными, но ее рассказ меня не только немного отвлек, но и успокоил. Теперь я знала, чего хотела и от себя, и от своей жизни.

Бросив взгляд в толпу встречавших, я увидела табличку со своим именем, и уже через пять минут мы с водителем направлялись к машине.

Часы показывали начало десятого вечера. Водитель любезно открыл передо мной дверь, но не успела я сесть в салон, как почувствовала знакомый запах и наткнулась на внимательный взгляд.

— Зря ты отказалась от джета, — повторил он, как и в переписке.

— Спасибо, что встретил, — улыбнулась я, чувствуя, что мои волнения улетучиваются. Чувствуя, что с этим человеком мне по пути.

Глава 44.

Как только я села в салон, машина тронулась, и я посмотрела на своего попутчика.

— Как долетела? — спросил он.

— Нормально, — кивнула я.

— Все вещи собрала из дома? Не придется возвращаться?

— Не придется, — уверенно ответила я.

— Еще раз с праздниками, — поздравил он, а я посмотрела на него, и моя память откинула меня в Рождественское утро, когда позвонил Нолон.

— С Рождеством.

Голос Нолона в динамике телефона звучал, как обычно, спокойно, и я, чувствуя, как соскучилась по нему, была рада, что не уехала с Иэном. Что осталась дома. Что не потеряла то, что мне дорого.

— Тебя тоже с Рождеством, — улыбнулась я в ответ.

— Хорошо провела время?

— Да, — улыбнулась я и начала ему рассказывать о своих приключениях. Он не перебивал, но и никак не комментировал, а когда я, наконец, завершила свой рассказ, спросил:

— Почему ты не поехала с Иэном?

— Наверное, поняла, что потеряю тебя.

Нолон промолчал, и я пожалела, что рассказала по телефону, а не при личной встрече, не видя его лица. Не видя его реакции.

— Меня сложно потерять. Я никому не принадлежу, — внезапно произнес он.

Несморя на то, что Андерсона я никогда не считала своим, эти слова меня совсем не успокоили. Напротив, неприятно резанули по сердцу. Возможно, подсознательно я ожидала другой реакции. Ожидала, что он оценит мой выбор. Но на то он и был самодостаточным Нолоном, чтобы реагировать совсем не так, как мне хотелось. Однако, не только это меня задело. С момента, когда мне предложили поработать в “Pure Nature”, я серьезно задалась вопросом, что с нами будет, когда я уеду в Лос-Анджелес?

Учитывая, что мое будущее виднелось размытым пятном, учитывая, что мне предстояло два месяца провести в другом городе, учитывая, что сам Нолон был человеком независимым и самодостаточным, моя с ним связь, такая тонкая, становилась всё прозрачнее. Я цеплялась за свое предчувствие любви. Цеплялась за наши воспоминания. Но стоило ли? Стоило ли вообще начинать? Впускать его в свое сердце, зная, что обстоятельства отдаляли нас все дальше и дальше.

— Нолон, что с нами будет, когда я уеду в Лос-Анджелес?

— Жизнь, — коротко ответил он, в очередной раз не успокаивая меня. Напротив, вселяя все больше сомнений, и я уже начала думать, что наш с ним поцелуй был прощальным.

— Ты передумал со мной встречаться?

— Я не хочу быть твоим якорем, Дюна.

Эти слова меня озадачили и в очередной раз резанули по сердцу.

— То есть я должна была согласиться на поездку с Иэном? — меня все больше напрягали его ответы.

— Ты должна была думать не обо мне, а о своей карьере. О перспективах. О том, что он реально предлагал тебе пробы. Предлагал ввести тебя в свой круг. Познакомить с нужными людьми.

— Да. Но в обмен на постель! — я вообще ничего не понимала.

— Нет. И ты это понимала. Так же, как и понимала, что он не будет к тебе приставать, если ты этого не позволишь. Слишком известная личность. Ему еще дорога его карьера в Голливуде. Он не идиот.

Нолон был прав — я была уверена, что Иэн ко мне не притронется, если я этого не захочу. Была уверена, что со мной ничего не случится. Но все равно его слова меня все больше напрягали.

— Ты его считаешь алкоголиком или наркоманом? — спросил он.

— Нет. Он просто отдыхал.

— Правильно. Как и ты, — подтвердил он и продолжил: — А теперь ответь себе честно. Если бы не я, ты бы согласилась на поездку с ним?

— Да, — честно ответила я.

— Ты бы с ним переспала?

— Нет.

— Верно. Он бы к тебе не притронулся, если бы ты этого не захотела. А ты бы этого не захотела, потому что оперируешь личным набором принципов и не будешь предлагать секс в обмен на услуги. Тебе не нужно было демонстрировать мне свою преданность и верность. Потому что я знаю, какая ты.

— Сначала ты не хотел быть моим спасательным кругом. Теперь якорем, — парировала я и, злясь то ли на него, то ли на себя, добавила: — В следующий раз я обязательно соглашусь.

Внезапно в трубке послышался звук пришедшего СМС, и на экране отобразилось сообщение: “Поздравляю с Рождеством. Тебя не хватает в Голливуде, Веснушка…”

Глава 45.

Больше всего на свете мне хотелось послать Нолона к черту и ответить Иэну, что я приеду. Просто назло. Просто потому, что на меня вывалили кучу дерьма, вместо того, чтобы оценить то, что я подумала не о себе, а о НАС. О нас, которых, как оказалось, просто не существовало.

— То есть, ты отказываешься от отношений со мной? Тогда зачем было предлагать? — вновь выпалила я.

Мне нужно было узнать. Услышать это от него. Чтобы поставить точку и идти вперед. Чтобы не зацикливаться. Чтобы окончательно убедиться и не питать никаких иллюзий на его счет.

— Дюна. Прекрати истерику и включи мозг, — спокойным тоном произнес он. — В твоей голове сложился ошибочный алгоритм взаимодействия со мной. Рассинхронизация. Я дал тебе достаточное количество информации о себе, чтобы ты могла правильно оперировать данными. Но ты пытаешься выстроить со мной стандартную модель отношений и паттерн поведения. Как с Марти или со своим первым парнем. Ильей.

Я слышала его слова, но до меня не доходило, что он от меня хочет.

— Да! Нестандартная модель — уехать веселиться с посторонним парнем, и ты при этом никак реагировать не будешь! Замечательные отношения без обязательств! — продолжала я, совершенно ничего не понимая.

— Повторяться не буду. Уже все сказал, — монотонно произнес он, и мне казалось, будто я сейчас разговариваю с каким-то искусственным интеллектом, а не с живым человеком. Уверена, он еще и выбирал слова, чтобы я понимала. — Сейчас в тебе говорят эмоции. Даю скидку на возраст, иначе разговор был бы коротким. Когда успокоишься, проанализируешь наш разговор и, возможно, найдешь баланс.

— Найду баланс… — нахмурилась я, не понимая, куда он клонит.

— Для отношений со мной, — ровным тоном произнес он и добавил: — Рекомендация. Избавься от иллюзий на мой счет. Будет легче увидеть ситуацию.

— Зачем мне давать рекомендации? — иронично отметила я. Меня по-прежнему бомбило, и я за маской иронии пыталась скрыть боль.

— Первого января у меня будет окно, — спокойно продолжал Нолон, не замечая моей язвительности. — После я уезжаю в командировку в Европу. Будешь готова, приезжай в Нью-Йорк. Будем считать это стартом наших отношений. Не найдешь баланс — финишем. О визе и работе у Киры не волнуйся. Они твои, независимо от наших отношений.

Я дернула головой, отметая его последние слова, и на секунду задумалась.

Несмотря на то, что Нолон говорил о том, что мне не захочется обыденных отношений, сейчас он в полной мере продемонстрировал, насколько связь с ним может быть нестандартной. Я понимала, что когда Нолон говорил о якоре, он не хотел ограничивать мою свободу, мои перспективы. Но от этого было не легче. От этого я чувствовала себя одинокой. И сейчас я, увидев еще одну грань самодостаточности Андерсена, совсем не хотела принимать такие отношения.

— А если я не захочу найти этот баланс? Если, увидев правильную картинку, я не захочу отношений? — спросила я.

— Судя по твоей реакции, да, ты не готова. Можешь не захотеть. В свое время не был учтен фактор расстояния. Я не настаиваю, — ответил он.

— Ты не настаиваешь… — эхом отозвалась я, отмечая, что его голос, как обычно, звучал спокойно. Монотонно.

— Мне пора, — произнес Андерсон и внезапно добавил: — Ответь Иэну. Он ждет.

Несмотря на то, что мое состояние было далеко от стабильного, я все же усмехнулась. Нолон оставался Нолоном. Он знал всё.

— А если Иэн меня тоже пригласит на первое января? Ведь это будет в ущерб тебе, но, возможно, хорошо скажется на моей карьере, — иронично отметила я, чувствуя, что пока не могу успокоиться.

— Анализируй, Дюна. Умей разделять частное от общего. Учись правильно выстраивать границы, — непонятно произнес он и добавил: — Будешь готова, прилетай в Нью-Йорк. Я закажу джет. Второго вылетишь сразу в Лос-Анджелес.

Нолон отключился, а я так и осталась сидеть с телефоном в руке.

На экране высвечивалось сообщение от Иэна, и я горько усмехнулась. Какое удобное замещение. И напрягаться не надо. Из одних отношений в другие. Но я не была Нолоном. Сердце выбивало жесткий ритм, грудная клетка болела от каждого вдоха, и мне хотелось забраться под одеяло, свернуться в позу эмбриона и жалеть себя.

Я аккуратно выдохнула и попыталась успокоиться. Жалеть себя не было выходом, а решения, принятые под воздействием эмоций, вели в никуда. Посмотрев на сообщение от Иэна, я секунду подумала и набрала.

“Неужели Голливуд работает в Рождество?”

“Представь себе.”

“Зачем написал?” — в его фразу о том, что он скучает, я не верила.

“Не привык, когда во всеуслышание заявляют, что ко мне не имеют никакого отношения. А потом отказываются от прогулки. Я тонкая ранимая личность. Теперь в моей душе зияет дыра размером с каньон”.

Я слабо улыбнулась, вспоминая старый советский фильм — “Инфаркт микарда. Вот такой рубец” — и быстро набрала:

“Не ври”.

“Не буду, — ответил он и добавил: — Кстати, посмотрел твое выступление. Ты талантлива.”

“Спасибо. Ты тоже талантлив.”

“О чем думала, когда танцевала?”

На секунду я закрыла глаза, чувствуя боль.

“О временах года”, - быстро ответила я, чтобы моя задержка в ответе не показалась странной.

“Не ври”, - отзеркалил он мою же фразу.

“Не буду”, - отзеркалила я его.

“Так что ты делаешь на Праздники?”

“Пакую чемоданы перед отъездом в Эл-Эй.”

“Когда вылетаешь?”

“Второго. Третьего съемки.”

“Может прилетишь раньше? на Новый Год?”

На секунду я задумалась и покачала головой. Решения, принятые под воздействием эмоций, вели в никуда. И пусть Нолон говорил, что я должна была думать о своих перспективах, но сейчас мне нужно было время собраться с мыслями перед очередным жизненным витком. Нужен был тайм-аут. Нужно было разобраться в своих жизненных ориентирах.

“Я прилечу второго”, - уверенно набрала я.

“Зря, Веснушка. Я хотел показать тебе свою коллекцию Уорхола”, - прочитала я его ответ и улыбнулась. Моя цитата про знаменитого художника оказалась попаданием в цель.

“Мне приятно, что я угадала, — ответила я и добавила: — Не называй меня веснушкой”.

Секундная пауза и его ответ:

“Я закажу джет”.

“Не надо. Билет уже куплен”.

“Пошел страдать”.

“Не ври”.

“Не буду. Но разговор о Новогом годе и джете не закончен…”

Я горько усмехнулась и, пряча лицо в ладонях, закрыла глаза. Возможно, я напророчила своим танцем. Возможно, сбрасывая с себя Весенний наряд, который ассоциировался с Нолоном, с возрождением, с новым началом, я сбросила с себя и отношения с ним.

Мне вспомнилась Оливия, которая запулила в Нолона чем-то тяжелым. Вспомнились слова его окружения. “Это же Нолон… — говорила тогда Мелисса. — Он кого хочешь выведет из себя”. Но сейчас ярче всего вспоминались слова Ларри.

“Всегда проще расстаться с человеком, а не с иллюзиями на его счет”, - сказал он тогда, и я усмехнулась. Что же, хотя бы в этом у меня проблем не было. Нолон позаботился о том, чтобы я быстро распрощалась с иллюзиями на его счет.

* * *

Сейчас, направлясь в машине из аэропорта, я бросала взгляд на своего попутчика и, вспоминая рассказ пожилой женщины в самолете, хотела верить, что сделала правильный выбор.

Глава 46.

Я всегда любила зиму. Она ассоциировалась с Новым Годом, елкой, мандаринами и подарками. Увидев на обочине трассы бензоколонку, украшенную новогодними огнями, я повернулась к своему попутчику.

— Хочу подарить тебе подарок, — тихо произнесла я.

— В машине?

— Да.

Он не возражал, и я вытащила из сумки небольшую красиво упакованную коробку. Проворные пальцы моего попутчика разворачивали серебристую бумагу, а моя память вновь отбросила меня в последнюю неделю декабря. Когда я, пакуя вещи, нашла подарок, приготовленный мной для Нолона.

“Все равно уже не пригодится”, - вздохнула я и, разорвав бумагу, достала из коробки модель робота-терминатора. Я внимательно рассматривала его металлический каркас и красную подсветку глаз и хмурилась. Пальцы чувствовали прохладный пластик, а я вновь вспомнила, при каких обстоятельствах его покупала. Вспомнила Шафти и Саймона, и то, что когда я его выбирала, то думала о самодостаточности Нолона. О его уникальности. О том, что он, так же, как и Коул, был человеком вне земного пространства и времени. Человеком, создающий искусственный интеллект.

Я купила эту маленькую модель робота, чтобы показать, что принимаю самодостаточность Андерсона. Его уникальность. Так почему, собственно, я устроила истерику? Чего, собственно, я ожидала от отношений? Откуда из меня начали вылезать штампы и неприятие?

“Дюна. Перестань суетится. Я не отношусь к тому виду мужчин, которым нужна домохозяйка, уют и вкусные обеды. Со мной не работет витье гнезда…” — в свое время сказал он, и я не возражала. Тогда почему, слушая его, я его не услышала?

“В твоей голове сложился ошибочный алгоритм взаимодействия со мной. Рассинхронизация. Но ты пытаешься выстроить со мной стандартную модель отношений и паттерн поведения. Как с Марти или со своим первым парнем. Ильей…” — и здесь он был прав. Если для таких, как Марти и Илья, были важны вкусные обеды и витье гнезда, то зачем я натягивала на Нолона эту модель поведения? Сама придумала. Сама обиделась. Сама разрушила.

Я вспомнила его слова “ты оперируешь личным набором принципов и не будешь предлагать секс в обмен на услуги. Не нужно было демонстрировать мне свою преданность и верность. Потому что я знаю, какая ты” и задумалась. За эмоциями я совсем не увидела этой фразы. Ее смысла. И Нолон понимал, что я ее не увидела. Дал мне время разобраться. Дал мне шанс найти баланс. Он бы мог мне все разжевать, но не делал это целенаправленно. Потому что я должна была прийти к этому сама.

Нолон не бросал меня в объятия другого человека. Он показывал мне свое доверие. То, что я приняла за равнодушие, было безграничной убежденностью в том, что я останусь ему верна.

“Умей разделять частное от общего. Учись правильно выстраивать границы…” — теперь я понимала и эту фразу. Общаясь с Иэном и любым другим человеком, я должна была научиться отделять личные, интимные отношения от приятельских. Должна была правильно использовать ситуацию, при этом не подпуская постороннего человека близко к себе. Не позволять проникать в личное пространство. Не давать ему ложных надежд, но установить с ним правильный контакт. Нужный мне.

Теперь, посмотрев на наш с Нолоном разговор под другим углом, я внезапно поняла, что не была одинокой. Нолон всегда был рядом. Просто его “рядом” сильно отличалось от общепринятого стандарта того же Марти или Ильи. Нолон вырабатывал во мне устойчивость. Я не была одна. Он не мешал. Давал набить свои собственные шишки. Давал возможность научиться видеть суть и принимать правильные решения самостоятельно.

Я погладила фигурку Терминатора, как олицетворение боевой единицы, созданной искусственным интеллектом, и улыбнулась. Теперь я понимала, что такое найти баланс.

— Андроид, — послышался тихий голос Нолона. Он держал в руках полупрозрачную коробку.

— Хотела найти кого-то, похожего на Шафти, но, учитывая его уникальность… пришлось довольствоваться Терминатором, — также тихо произнесла я.

— Символично.

Я улыбнулась — Нолон хорошо меня читал.

— Это то, что ты создаешь и контролируешь… — кивнула я и добавила: — Этот робот помог мне найти баланс.

Нолон ничего не ответил, ставя коробку на подлокотник, и я улыбнулась. Он понял мой посыл “я принимаю твою самодостаточность”.

— Правда, окончательно убедиться в правильности моего выбора помогла попутчица в самолете.

— Чем она помогла? — спросил он.

— Она сказала простую истину: “если ты встретишь своего человека, не упускай его. Даже если весь мир будет против”.

— А весь мир против? — поинтересовался он.

— Стереотипный, шаблонный мир против… — ответила я и продолжила: — Ты сказал, что мне не нужно доказывать тебе мою преданность и верность. Потому что знаешь, какая я. Спасибо за это доверие.

— Рад, что ты услышала, — кивнул он.

— А я рада, что избавилась от шелухи… — выдохнула я и, чувствуя, что разговор состоялся в позитивном ключе, посмотрела в окно. По обочине трассы виднелся темный лес, а на его фоне в свете фонарей поблескивали снежинки. Я повернулась к Нолону и бросила взгляд на его белый джемпер и теплые джинсы. Было странно его видеть в зимней одежде.

— Спасибо, что удачно поменял билет до Лос-Анджелеса. Прилет в то же время. Даже трансфер не нужно менять, — тихо проговорила я.

— Ты плохо одета для Нью-Йорка, — произнес он, и я, посмотрев на свои ботинки и теплую куртку, улыбнулась.

— Вот сейчас мне, как россиянке, привыкшей к суровым климатическим условиям, было обидно.

— Не отменяет факта, — ответил он, а я парировала.

— Да. Надо было надеть очки и бейсболку. Так было бы теплее.

— Веснушкам виднее. — Он по-прежнему был недоволен, что я отказалась от джета или первого класса, предложенных им, и попросила стандартный билет.

Нолон не стал уговаривать или на чем-то настаивать, но иногда дразнил меня этим именем, а я парировала на тему “знаменитостей”. Последнее я делала с осторожностью. Чтобы Нолон не подумал, что я пытаюсь в нем вызвать ревность, оперируя именем Иэна. Но Андерсон в очередной раз подтверждал свою самодостаточность — подхватывал шутку, давая понять, что воспринимает все правильно.

Я повернула голову к окну, и мне показалось, что вместо того, чтобы продвигаться к центру, на Манхеттен, мы отдаляемся все дальше и дальше. Часы, вмонтированные в панель просторного салона Роллс-Ройса, высвечивали начало двенадцатого, и я тихо спросила.

— Куда мы едем?

— На Лонг-Айленд. Я снял для нас коттедж на праздники, — произнес он, и я улыбнулась этому “для нас”. Сейчас Нолон был спокойным. Умиротворенным. Я уже начала отличать, что его речь в такие минуты становилась менее формальной, а глаза светились ровным светом. Чуть более теплым, чем обычно.

— Мы успеем до двенадцати приехать?

Он наклонился и активировал сенсорный экран, спрятанный на панели спереди.

— Должны, — ответил он, изучая на карте навигатора пройденный маршрут.

Сейчас, когда он касался локтем моего предплечья, я чувствовала неимоверное спокойствие и умиротворение рядом с ним.

— В России говорят, с кем Новый Год встретишь, с тем его и проведешь, — тихо проговорила я, повернув голову к нему. — Спасибо, что дал шанс найти баланс.

Он, по обыкновению, ничего не ответил, но внезапно его рука скользнула по панели, и в следующую секунду перегородка, отделяющая нас от водителя, стала непрозрачной, а между нами исчез подлокотник.

— Иди ко мне, — произнес он, и я, улыбнувшись, потянулась к Нолону, чувствуя бедром коробку с андроидом.

Глава 47.

Я стояла с бокалом шампанского в руке перед камином, красивые каминные часы показывали без двадцати двенадцать, за окном поблескивали снежинки, но на этом все стандартные ассоциации с Новым годом заканчивались.

Шампанское я пила, скорее, для храбрости, а не в предвкушении загадывания желания под бой курантов. Камин располагался в спальне, на мне был лишь банный халат, волосы были мокрыми после душа, а рядом с часами лежала упаковка с презервативами, которую Нолон бросил на полку, распаковывая сумку. Собственно, они нам не были нужны, так как я принимала противозачаточные, а то, что мы с Нолоном был чистыми, у меня не возникало сомнения.

Когда я выходила из ванной, он все еще разговаривал по телефону в зале, но сейчас в коттедже наступила полная тишина, и меня немного мандражировало от волнения.

— Не замерзла? — внезапно послышался голос Нолона, и я резко обернулась.

Он направлялся ко мне, уже сняв свитер.

— Нет, здесь тепло, — улыбнулась я, сжимая холодными пальцами ножку бокала.

Он кивнул и, внезапно запустив руку в карман джинсов, вытащил оттуда два крохотных наушника, похожих на те, которые я использовала при прыжке из вертолета.

— Я хочу, чтобы ты это надела, — произнес он и положил их на мраморную полку.

— Мы будем слушать музыку? — улыбнулась я.

— Нет. Это датчики.

— Датчики? — я вскинула на него удивленный взгляд.

— Они позволят мне проникнуть в твой мозг во время секса.

— Зачем? — выдохнула я, не ожидая такого поворота.

— Так удобнее, — спокойным голосом ответил он.

— Это опасно?

— Нет. Не опаснее любого гаджета. Те же волны.

— Как смарт? — я перевела взгляд от его мерцающих подсветкой глаз на крошечные наушники, больше похожие на чипы.

— Да.

— Я что-то почувствую? — я внимательно их рассматривала, не решаясь к ним прикоснуться.

— Их ты вообще не почувствуешь, — ответил он, но я, все еще настороженно наблюдая за ними, спросила:

— А если я откажусь?

— Не настаиваю, — покачал он головой. — Это никак не отразиться на наших отношениях.

Я внимательно смотрела на Нолона, на мерцание его глаз, и сейчас мне казалось, они стали еще ярче от голубоватых языков пламени газового камина.

— Ты тоже такие наденешь?

— Мне не нужен коннектор, — улыбнулся он и, более не сказав ни слова, ушел в ванную.

Провожая его взглядом, я задумалась. Ему и правда не нужен был коннектор. Была у него какая-то необъяснимая физиологическая связь с электроникой, словно он мог ею управлять на уровне радиоволн.

Мой взгляд упал на датчики. Я понимала, что таким образом даю Нолону дополнительный доступ к своему сознанию, и мне было не по себе. Ощущался дискомфорт при одной мысли настолько довериться другому человеку в самый уязвимый момент. Почему-то вспомнились слова Азазелло: “Я видел не только голых женщин, но даже женщин с начисто содранной кожей”.

Если я дам Нолону этот доступ, я буду чувствовать себя именно так. Без кожи.

Но, с другой стороны, если бы я не доверяла этому человеку, то меня бы здесь не было. “Либо всё, либо ничего. Третьего не дано. Нельзя доверять наполовину”, - отмела я любые сомнения. Черт возьми, я хотела, чтобы Нолон изучил меня. Пусть своим собственным методом. Какая разница, каким.

Придя к такому выводу, я одним движением сгребла датчики и надела их. Прислушалась. Никаких изменений. Возможно, они еще не были “включены”, а, возможно, их воздействие таково и есть.

Внезапно шум воды прекратился, и я, сжав ледяными пальцами бокал шампанского, повернулась к выходу.

Нолон вышел из ванной совершенно голый, не скрывая ничего. Чем подтвердил в очередной раз свою самодостаточность. Наблюдая, как он приближается, я ловила себя на странных, противоречивых ощущениях.

И страх неизвестности, и предвкушение чего-то нового, неизведанного ранее, и любование Нолоном. А здесь было чем полюбоваться. Высокий, стройный, с совершенной мужской фигурой и светлой кожей, с идеальной пластикой движений, он напоминал одновременно мраморное изваяние и профессионального артиста балета. Внезапно для себя я опустила взгляд вниз и улыбнулась — мужским достоинством природа его тоже не обделила.

Нолон приблизился к камину, и я вновь неожиданно для себя поняла, что нужно отбросить страхи и неуверенность. Он вышел ко мне нагим, не прикрываясь полотенцем, именно с этой целью. Мне просто нужно было выпустить себя на свободу. Выпустить на свободу свои желания. Отпустить робость. Отпустить страх перед неизвестностью.

Я улыбнулась и, поставив бокал на каминную полку, одним движением скинула халат и сделала шаг к нему.

— Не приближайся. Я хочу на тебя посмотреть, — остановил он меня.

Я застыла, а он некоторое время сканировал меня голубыми глазами, словно считывал данные обо мне и вносил их в буфер памяти. Словно программировал себя на секс. И не скрывал от меня этого. Его член наполнялся силой, и я поймала себя на мысли, что совершенно не боюсь этого. Не отторгаю. Скорее, напротив. Видя его возбуждение, тоже начинаю заводиться.

Я вновь прислушалась к датчикам, но ничего не почувствовала, а Нолон, видимо, понимая мое зависание, усмехнулся:

— Забудь о них. Все будет происходить естественно. Ты их не почувствуешь.

— Я их не почувствую, — эхом повторила я, а он сделал шаг ко мне и быстрым движением провел ладонью вниз, по моему плечу.

Его прикосновения были легкими, фантомными, виртуальными, как и в ночь нашего первого поцелуя. Но сейчас меня будто что-то включило, и я испытала странные ощущения. Они будто нанизывались одно на другое. По спирали.

Нолон нащупал мой позвоночник, будто его пальцы считывали информацию, а затем приподнял меня и прошелся губами по моей шее. И я вновь испытала странные ощущения. Они становились более сложными. Вплетались одно в другое, уже составляя сложный арабеск. Как виртуальная нить ДНК.

Нолон будто считывал мои эрогенные точки. Ни одного неверного движения. Ни одной неверной зоны. Волосы, шея, спина. Несколько движений, а меня захлестнуло от горячей волны похоти.

Внезапно я почувствовала, что хочу прикоснуться к нему. Прикоснуться к его груди. И ниже — к его члену. Я уверенно обхватила его ствол и прошлась сверху вниз, одновременно целуя и покусывая его грудь.

Это тоже было странно. Я никогда ранее так себя не вела. Так раскованно. Так смело. Так уверенно. Учитывая, что это был наш первый раз.

И внезапно я поняла, что Нолон управляет мной. Он каким-то образом показывает мне, чего хочет. Каких прикосновений. Каких поцелуев. Какого поведения.

Я внимательно посмотрела на него, и мой взгляд спрашивал “Это ты?”

И внезапно пришел ответ “Я же говорил, все будет естественно”.

Я так и не поняла, сказал ли Нолон мне это напрямую, или ответ прозвучал у меня в голове, но это уже было неважно. Меня настолько накрыло от этого странного взаимодействия, от этого коннекшена, что все остальное уже не имело значения.

Я внимательно изучала его голубые глаза и понимала, что весь остальной мир перестал существовать. С его стандартами. С его моралью. С его штампованным пониманием секса, отношений, любви. Все это можно было послать к черту за одно мгновение этого уникального взаимодействия.

И сейчас мое предчувствие любви, вплетаясь в виртуал его мира, переходило в совершенно другое свойство. Еще непонятное мне. Но однозначно более сильное. Более яркое. Более органичное.

Он подхватил меня под ягодицы, а я, крепко обвив его торс ногами, посмотрела на Нолона. Его глаза, как и прежде излучали холодный свет далекой синей звезды, и я уже была там. В его пространстве. На его Звезде.

Где-то за окном послышались взрывы праздничного салюта, ознаменовав переход в Новый Год, и я улыбнулась, тихо шепча по-русски “С кем встретишь Новый Год, с тем его и проведешь”.

Реальность и виртуал. Что мы о них знаем? Где заканчивается действительность и начинается матрица?

Когда воображение под уверенными мужскими руками активирует такие желания, о которых даже не подозреваешь.

Когда твоя нить ДНК и твои живые эмоции гармонично вплетаются в его холодную сложную нейросеть, и ты становишься ее частью. Чувствуешь, как твои аксоны активируются один за другим, открывая в тебе все новые и новые ощущения и образы.

Мои глаза были закрыты, но даже сквозь опущенные веки я видела Нолона. Быстрыми яркими вспышками. Его глаза. Его руки. Его торс. Его член. Этот образ был повсюду. В моей голове. В моем сознании. На кончиках пальцев. На губах. На языке. В моем лоне. Его толчки были стремительными и уверенными. Он точно знал, чего хотел, и точно знал, чего хотели я и мое тело.

Меня кружило в этом виртуале все с новой и новой силой, накручивая возбуждение, и иногда мне казалось, что я вновь лечу вниз с тарзанки в связке с Ним. Только с удвоенной скоростью. С мощным выбросом адреналина и похоти.

Я видела и чувствовала каждый свой аксон, который под его виртуозными руками и холодными губами вспыхивал голубоватым светом. И я уже сама становилась его личной нейросетью.

Уже чувствуя приближение пика, я резко открыла глаза и посмотрела на Нолона. Будто этого захотел он. Не я.

Мгновение невесомости. Мир остановился. Вместе с сердцем. Я лишь фиксирую пальцы Нолона на моих висках.

Глубокий вдох и… меня пронзает током. Активирует всю мою сеть.

Мощный электрический разряд. Электрошок. Взрывает голову. Затылок. Грудь. Матку. Клитор.

И я кричу. До хрипоты.

Бьюсь в конвульсиях. До пены у рта.

Выгибаюсь. Неестественной дугой.

Свобода и контроль.

Реальность и Виртуал.

Жар моих эмоций и холод его матрицы.

Все смешивается в моем крике, пока Нолон крепко сжимает пальцами мои виски, уверенно трахает и кончает вместе со мной.

И так снова и снова. Опять и опять. По новому витку спирали ДНК вверх в бесконечность.

Я не чувствовала ни времени, ни пространства в невесомости его Матрицы. Лишь этот бешеный симбиоз моих живых чувств и его холодной нейросети.

Мы меняли позы и направления. Интенсивность и напор. Я брала в рот его член, он доводил до пика языком мой клитор.

Лишь иногда мы выныривали на поверхность действительности. На пятиминутную передышку. Чтобы перевести дух. Перед очередным погружением в виртуал похоти.

Мы тяжело дышали и смотрели друг на друга.

— Ты выносливая, — отмечал он, давая мне выпить воды.

— Ты был прав. Я больше никогда не смогу вернуться к пресным отношениям, — улыбалась я в ответ, вытирая губы.

— Знаю, — тихо отзывался он и, убирая мои мокрые волосы с лица, вновь накрывал меня своим телом.

Я закрывала глаза, и меня снова выбрасывало в другой мир. В сложный узор нейросетей и искусственного интеллекта. Словно датчики посылали мне толчки прямо в мозг и давали яркую картинку. Давали импульс, что от меня требовалось. Его умелые пальцы, активировали зону за зоной, и меня вновь лихорадило от возбуждения. Его холодные губы активировали область за областью, пока я вырисовывала узоры на его груди или спускалась вниз и ласкала языком его член.

Я открывала глаза. Видела лицо Нолона. Даже в такие минуты нетронутое гримасой эмоций. Чувствовала его холодное проникновение. Кричала от очередного оргазма. И меня уносило все глубже и глубже в этот странный удивительный мир виртуала. В матрицу Нолона. Где не было границ. Лишь полная свобода и черная бесконечность, пронизанная мириадами ярких нейронов.

Весь остальной мир перестал существовать. С его стандартами. С его моралью. С его штампованным пониманием секса, отношений, любви. Все это можно было послать к черту за одно мгновение этого уникального взаимодействия.

И сейчас мое предчувствие любви, уже вплетенное в виртуал его мира, перешло в совершенно другое качество. Сильное. Яркое. Мощное. Симбиоз. Моей Любви и его Матрицы.

Глава 48.

Проснулась я от ощущения полной тишины. Открыв глаза, я обнаружила, что нахожусь в постели одна, и, приподнявшись на локтях, обвела комнату сонным взглядом. В спальне горел газовый камин, часы показывали, что уже начало двенадцатого, сквозь шторы понемногу пробивался дневной свет, а во всем доме стояла тишина. Полная. Какая-то нереальная. Словно весь дом накрыло колпаком от всего постороннего. От всего бренного и земного. Нолона в комнате не было, но я знала, что он где-то рядом. Именно он и создавал это спокойствие.

Сев на кровати, я улыбнулась, осматривая мятую постель и разбросанные подушки, и отметила, что дверь в спальню была приоткрыта.

Очень хотелось пить, и мой взгляд упал на тумбочку, где обнаружилась бутылка с водой. Свежая. Еще запотевшая и прохладная. Значит Нолон принес ее недавно.

“Да. Он знал, что мне захочется пить”, - я улыбнулась и потянулась к воде.

Залпом выпив почти все содержимое, я выдохнула и, возвращая стеклянную бутылку на тумбочку, увидела датчики. Положив их на ладонь, я внимательно рассматривала крохотные наушники и, вспоминая Новогоднюю Ночь, вновь улыбнулась.

Это была воистину волшебная ночь. Незабываемая. Уникальная, как и сам Нолон. Словно он позволил мне проникнуть в его суть. Увидеть его мир. Совсем другое восприятие.

Я вспоминала его губы, его руки, его фантомные, но уверенные прикосновения, и у меня начинала кружиться голова. И датчики были здесь совсем ни при чем.

“Интересно, какой секс с Нолоном без них…” — я сжала крохотные наушники и, чтобы избавиться от наваждения вчерашней ночи, встала с постели.

Так и оставшись голой, не накидывая халат, я подошла к окну, чувствуя пятками горячий пол с подогревом. Отодвинув штору, я улыбнулась, щурясь от света. Как оказалось, из окна открывался вид на красивый морской пейзаж. Светило зимнее солнце, которое не оставило и следа от вчерашних снежинок, а песчаный берег казался теплым, и, если бы не ветер, оставлявший рябь на темной воде, можно было бы подумать, что сейчас лето.

Внезапно где-то внизу послышались звуки, и через приоткрытую дверь проникли аппетитные запахи чего-то готовящегося. Вдыхая вкусные ароматы, я поняла, что ужасно проголодалась. Что было неудивительно. По нашему приезду Нолон предложил мне поесть — как оказалось, ужин нам доставили из ближайшего ресторана еще до нашего заселения — но тогда мне было не до еды. Я немного перекусила в самолете, чем вызвала очередное недовольство Андерсона, но, тем не менее, на ужине он не настаивал. Тем более, сам он тоже не был голодным.

— Черт, я зверски хочу есть. Вчерашний ужин пригодится утром, — усмехнулась я и, накинув халат, быстро направилась в ванную, на ходу отмечая, что, несмотря на физическую подготовку, некоторые мышцы после вчерашнего “нейронного волшебства” побаливают.

Быстро приведя себя в порядок, я вышла из спальни, однако, несмотря на зверский аппетит, на входе в зал я остановилась, залюбовавшись картиной, открывшейся передо мной.

На кухонной стойке был расставлен вчерашний ужин, а рядом у плиты расположился и сам Нолон.

Он стоял спиной ко мне в одних боксерах и, одной рукой разбивая яйца, уверенно, по-мужски, бросал их на сковородку.

Проживая у него в доме, я и раньше видела иногда, как он готовит по утрам, правда, одетый в шорты и вместе с Шафти, но сейчас, наблюдая за уверенными движениями Нолона, я улыбалась, чувствуя совсем другую тональность этого действия. Сегодня он готовил для нас.

“Что может быть прекраснее картины готовящего на кухне мужчины, в которого ты влюблена? — пронеслась мысль, на которую я тут же ответила. — Пожалуй, только секс с ним…”

— Голодная… — оборвал мои размышления Нолон, так и не обернувшись. Он не спрашивал, а утверждал.

— У тебя определенно на затылке глаза, — усмехнулась я, уже даже не анализируя, каким образом он обнаружил мое появление в зале.

На это он ничего не ответил и разбил на сковороду еще несколько яиц.

— Не хватает Шафти, — улыбнулась, я направляясь к нему.

— Да, с ним удобнее, — кивнул он, а я, приблизившись к столу, остановилась, рассматривая его широкую спину и красивый мужской торс. Сейчас мне до чертиков хотелось обнять Нолона.

Я не знала, как он отреагирует на мою нежность, но решила, что не буду сдерживать свои естественные порывы. Если ему что-то не понравится, он меня остановит. Тем более вчера он не останавливал мое проявление эмоций.

Аккуратно обогнув стол, я осторожно обхватила руками его торс, нащупывая границы дозволенного. Сейчас в моем желании не было сексуальной подоплеки — лишь проявление своих ощущений по отношению к нему. Любовь. Благодарность. Нежность. Тихое счастье.

Нолон понял. Не остановил. И я, улыбнувшись, уткнулась лбом в его спину между лопаток и застыла. На это он тоже не возразил.

— С Новым Годом, — тихо произнесла я.

— Тебя тоже, — отозвался он, и я нежно прошлась губами по его острому позвоночнику, чувствуя его едва уловимый, ни с чем несравнимый запах.

— Нам нужно позавтракать, — тихо произнес он, но мои руки не убрал, и я улыбнулась, ощущая, что он не ограничивает проявления моей нежности. Она гармонично вплеталась в его нейросеть.

Я и сама понимала, что нам нужна подпитка, но сейчас чувствовала вокруг нас какое-то неимоверно приятное биополе. Не сексуальное. А что-то совершенно другое. Неземное. Тихое. Умиротворенное. Приглушающее любое вторжение извне. Его биополе. Его Звезда. Куда он дал мне доступ.

Его кожа была прохладной, а я, отмечая зябкость в зале, несмотря на пол с подогревом, тихо спросила:

— Тебе нехолодно?

— Нет, — ответил он, накрывая крышкой яичницу, — но я могу повысить температуру в термостате.

— Не нужно… — покачала я головой и тихо добавила: — Не хочу есть.

Несмотря на голод, мне совсем не хотелось возвращаться на Землю. Разрывать этот неимоверный контакт.

Он ничего не ответил и, немного ослабив кольцо моих рук, развернулся лицом.

Легким, почти незаметным движением он убрал мои волосы назад и посмотрел на меня. Его глаза мерцали ровным светом, в очередной раз подтверждая мои мысли о том, что Нолон был спокоен, но сейчас я была там. Вместе с ним.

— Я знаю. Ты голодный. Но на твоей Звезде так уютно. Даже есть не хочется… — наконец подобрала я слова.

— Весь день впереди, — ответил он.

— Весь день впереди, — эхом повторила я, а он, аккуратно оторвав меня от пола, посадил на высокий круглый стул рядом.

Тихо выдохнув, я заземлилась и, переключаясь на физиологические потребности, повернулась к столу, пока Нолон продолжал колдовать над яичницей.

— М-м-м… Сколько всего вкусного… — потянула я носом, рассматривая блюда с морепродуктами и рисом. — Зачем яичница?

— Нужно возместить белок, — ответил он, ставя на стол большую тарелку с глазуньей, и с этого момента начался наш день. Наш первый в новом наступившем году день.

Глава 49.

Мы сидели на расстеленном по полу просторной гостиной мягком покрывале, отдыхая в тишине после очередного сексуального марафона. Нолон, опершись на диван, что-то быстро печатал в ноуте, вытянув длинные ноги, а я лежала рядом на животе, читала книгу и попивала красное вино из пузатого бокала. Иногда он клал руку рядом, на мои волосы, лежавшие на его бедре, и, о чем-то задумавшись, поигрывал с моими локонами. Мне нравились его касания. Легкие. Почти неощутимые. Я знала, что это вовсе не нежность. Такова была природа его прикосновений. Фантомных. Сродни виртуальным. Но от этого я не переставала его любить.

Газовый камин, пылающий в стеклянном кубе, давал голубоватый свет с фиолетовым оттенком, словно отблеск глаз Нолона, часы показывали семь вечера, а рядом лежали датчики. Только недавно после секса мы устроили обед, тут же, на полу. Впрочем, осматривая поверхности просторной гостиной, было сложно определить, где мы не отметились. Иногда мне казалось, что Нолон мог заниматься сексом без перерыва. Лишь иногда давая нам передышку, чтобы “возместить белок”, как он это называл.

Как ни странно, но и в себе я отмечала неимоверные силы. Какой-то неиссякаемый поток энергии. И совершенно не уставала. Напротив, моя жажда познать этого мужчину, проникнуть в его мир еще глубже, подарить ему как можно больше своей нежности, становилась все отчетливее. Я понятия не имела, были ли причиной моей безграничной бодрости датчики или моя любовь, но решила не рефлексировать на эту тему, а просто отдаться мягкой радиоволне, которой управлял Нолон, и наслаждаться каждой секундой рядом с любимым мужчиной.

О “возмещении белка” Нолон тоже позаботился. Несмотря на первое января, из ресторана нам доставили отменные стейки из лосося, а также ароматную лазанью на ужин. Этот небольшой жест в очередной раз говорил о том, что Нолону не нужно было витье гнезда. Он вполне мог позаботиться о себе сам. Ему хватало комфорта и тишины, которую он любил больше всего на свете.

Краем глаза я отметила, что он потянулся к бокалу с водой, но тот уже был пуст. Желая проявить заботу о любимом мужчине, я хотела подняться, но он меня опередил.

Одним движением встав на ноги, он направился к кухонной консоли, в очередной раз доказывая свою самодостаточность.

На секунду залюбовавшись голым Нолоном, его красивым мужским торсом, аккуратными крепкими ягодицами и грациозной пластикой движений, я вновь почувствовала возбуждение, но тут же стряхнула с себя это наваждение и переключилась на другую тему.

— Ты не даёшь и шанса позаботиться о тебе… — тихо произнесла я, наблюдая, как он берет из холодильника бутылку воды.

— Стань человеку нужным… — улыбнулся он, возвращаясь ко мне.

— Нет, — улыбнулась я в ответ, понимая, о чем он. — Я не хочу видеть рядом с собой беспомощного в быту мужчину. Или потерявшим контроль над разумом от эмоций. Или Рочестера — в инвалидной коляске и слепого. Только для того, чтобы посадить твою самодостаточность на поводок зависимости. Эмоциональный. Физиологический. Бытовой. Просто иногда хочется показать… — хотела сказать любовь, но решила не бросаться громкими словами, чтобы он не подумал, что я от него что-то требую. — …свои эмоции.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — произнес он.

— Да, знаешь, — эхом повторила я. — Ты хорошо считываешь человеческие эмоции.

Он кивнул в подтверждение моих слов, а я посмотрела на крохотные наушники и спросила:

— Ты всегда используешь эти датчики?

— Нет, — ответил он. — Так ты быстрее понимаешь, что мне нужно. Не тормозишь и отбрасываешь лишнее.

Я кивнула — Нолон и правда не любил, когда люди тормозят и тупят. Его это раздражало.

— Датчики помогли тебе узнать меня?

— Датчики для этого не нужны, — ответил он. — Я знаю тебя. Они позволяют лучше изучить твою личную физиологию. Управлять твоим возбуждением.

Я вспомнила, как он иногда сдавливал мои виски или позвоночник на вершине моего пика, и кивнула.

— А без этих наушников…

— Зачем мне женщина, которая по своей воле не хочет меня в постели, — предугадал он мой вопрос.

Он был прав, возбуждалась я от самого Нолона, а не от датчиков. Он не заставлял меня делать что-то неприятное. Отталкивающее. Извращенное и неприемлемое в моем понимании. Немного изучив Андерсона, я уже понимала, что он не стал бы встречаться с женщиной, которой он неинтересен. Равно как и бегать за понравившейся ему женщиной, добиваясь ее расположения, тоже не стал бы.

Я улыбнулась и спросила:

— А женщина тебе вообще нужна?

— Я полностью автономен, — спокойным голосом ответил он и, предвидя мой вопрос, внезапно растянул губы в ироничной усмешке и добавил: — Но женщина приятнее на ощупь.

Я громко рассмеялась, отмечая его чувство юмора, но поняла его ответ и посыл его шутки. Он не был отшельником и аскетом, отгораживающимся от всего мира, не был изгоем, идущим против всех. Он был над нашим миром, с его эмоциями и нелогичностью. И предпочитал одиночество и тишину выносу мозга, давлению и навязыванию ему условий кем бы то ни было.

— То есть, я вписалась в твою автономию? — улыбаясь, спросила я.

— Вполне, — кивнул он и вновь перевел взгляд в монитор, а я опустила взгляд в экран.

Правда, ненадолго. Наткнувшись на непонятный термин в книге, я подняла глаза и, наблюдая, как Нолон проворно бегает пальцами по клавиатуре, аккуратно спросила:

— Ты сейчас сильно занят?

— Я не работаю. Разрядка для мозгов… — ответил он, а я улыбнулась.

— Мне всегда казалось, что люди, связанные с информатикой, разряжаются компьютерными играми, — тихо произнесла я.

— Раньше так и было. Но мне это уже давно неинтересно, — ответил он и добавил: — Так что ты хотела спросить?

— Это из текста… — кивнула я и посмотрела на экран. — Что такое… модульная арифметика?

— Математическая операция. Сравнение по модулю… — ответил он и, бросив на меня взгляд, решил дальше не объяснять. Вероятно видел, что на слове “сравнение” я уже потерялась. — Зачем ты это читаешь?

— Хочу поближе тебя узнать.

— И для этого ты решила почитать "Криптономикон"? — усмехнулся он.

— Ну надо же с чего-то начинать изучать криптографию и коды, — парировала я, улыбнувшись во все тридцать два.

— Это, скорее, исторический роман с пейджерами и дайалапом, — ответил он и, бросив на меня взгляд, добавил: — Но из тебя получится симпатичный хакер.

— Вот. Буду тебе помогать в твоей работе, — улыбнулась я и, отпивая вино, на секунду задумалась и все же спросила:

— Зачем тебе возиться с компанией, если ты и так обеспечен. Судя по всему, не на одну жизнь. Зачем тебе эта суета? — меня давно интересовал этот вопрос.

— Деньги не основная цель.

— Я не об этом, — я замолчала, подбирая слова. — Учитывая твои доходы, почему ты не держишь персонал дома и не нанял дом с персоналом?… Потому что не любишь людей. Суету. Лишний шум.

— Не люблю, — подтвердил он.

— Ты предпочитаешь молчаливого Шафти, — сказала я и продолжила свою мысль. — С твоей нелюбовью контактировать с людьми… Не лучше ли было купить остров, как Гейтс, и спокойно себе там жить, ловя прибыль от патентов и игры на бирже.

— У каждого своя жизненная программа. Мне интересны новые задачи. Внедрение инноваций. Их развитие, — ответил он, а я вспомнила наш разговор на эту тему и, улыбнувшись, пошутила:

— Вот чувствую, что здесь не обойдется без Скайнета, которым ты завоюешь весь наш бренный мир.

— За этим меня из будущего и прислали, — растянул он губы в ироничной улыбке, а я, рассмеявшись, продолжила:

— А, может, ты вообще Дарт Вэйдер?!

— Его идея захвата галактики хороша, хотя дышать в таком шлеме, определенно, неудобно.

Я внимательно посмотрела на него и, склонив голову набок, с улыбкой произнесла:

— Энакин Скайуокер был слишком эмоционален для Темного Лорда. Слишком много земной рефлексии, что ли…

Нолон внимательно посмотрел на меня, и мне показалось, что я попала со своими рассуждениями в цель. Он вновь перевел взгляд на монитор, и в комнате воцарилась тишина. Наша тишина. Но ненадолго. Ее разорвала телефонная трель, и рука Андерсона потянулась к смарту.

Как оказалось, звонил Ларри с поздравлениями и не только.

— Да. Если возникнут вопросы, скидывай все Лео, — говорил Нолон, а я вспомнила молодого практиканта из NASA, который в свое время организовал мне экскурсию по Центру и даже пытался за мной ухаживать.

“Видимо, Андерсон взял его к себе рефернтом…” — предположила я, когда вновь послышался голос Нолона: — Да. Вылетаю завтра…

От этих слов мне стало грустно, и в груди все сжалось. Здесь были и боль от предстоящей разлуки, и страх неизвестности, и нестабильность моей жизни. Я аккуратно выдохнула, а Нолон, положив телефон на пол, внимательно посмотрел на меня.

— Не хочу, чтобы этот день заканчивался, — тихо произнесла я.

— Жизнь не стоит на месте, — ответил он, но я, как маленький ребенок, замотала головой.

— Останови этот день. Пусть он никогда не заканчивается.

Его глаза мерцали тихим спокойным светом.

— Неизвестность тебя пугает, — спокойным тоном признес он. — Но ты не должна бояться будущего. У тебя все получится.

Я хотела спросить, а каково будет наше с ним будущее, учитывая мой двухмесячный отъезд в Лос-Анджелес, но посчитала это вопрос неуместным, и лишь тихо улыбнулась.

— Да. Я помню о моей жизненной программе, — бодро кивнула я, а он внезапно произнес:

— Через две недели я возвращаюсь в Калифорнию. Закажу тебе джет, и ты прилетишь ко мне на выходные. Иногда я буду прилетать в Эл-Эй. Частоту встреч выработаем со временем.

Я внимательно рассматривала его лицо и в очередной раз поражалась, насколько хорошо он считывал мои эмоции. Учитывая наше положение, он обозначил форму наших отношений, и меня это устраивало. Мне было плевать, что его не будет рядом каждый день. Потому что главным в этом взаимодействии была ценность нашей связи.

— Спасибо, — тихо произнесла я, и он понял суть моей благодарности. Я хотела стабильности хотя бы в наших отношениях, и он мне ее предоставил.

— Тебе понравится кататься на джете, — иронично отметил он, подкалывая меня моим же отказом, а я рассмеялась и пошутила:

— Да через две недели я уже стану мега звездой! Только частные самолеты, виллы и “майбах”! На меньшее я не согласна!

Сев на коленки, я сексуально спустила с плеча махровый халат и запела с придыханием, копируя голос и стиль Мэрилин Монро из “В джазе только девушки”:

I wanna be loved by you,

Nobody else but you-u-u,

Я тянула грудным голосом, нарочито оголяя бедро и упираясь одной рукой о пол.

I wanna be loved by you,

ba-deedly-deedly-deedly-dum, Ba-boop-bee-doop!

И с последним слогом вскинула ногу вверх.

Нолон все это время следил за моей импровизацией и, как только мой острый носок поставил точку в выступлении, улыбнулся.

— Иди ко мне, — тихо сказал он, отставляя ноут в сторону.

— Обожаю твое “иди ко мне”, - тихо улыбнулась я и, приподнявшись на коленях, подтянулась к нему.

Оседлав его бедра, я стянула с себя халат, а Нолон легким движением прошелся по моей груди. Я глубоко вздохнула от приятного теплого чувства, словно моя душа отозвалась на его прохладные пальцы. И вновь пришла рефреном та же мысль. Я знала, что это вовсе не нежность. Такова была природа его прикосновений. Фантомных. Сродни виртуальным. Но от этого я не переставала его любить.

Нолон проникал языком в мой рот и пальцами в мое лоно, а я, чувствуя его возбуждение, чувствуя под ладонями его гладкую прохладную кожу, улыбалась, понимая, что мне уже не нужны были датчики, чтобы попасть в его мир.

Глава 50.

Я сидела в уютном кресле самолета, на экране напротив мерцал какой-то фильм, который я выбрала машинально, а за иллюминатором виднелось яркое небо.

Иногда поглядывая в голубую лазурь, я закрывала глаза и вспоминала наш с Нолоном день, проведенный вместе.

Трудно было назвать одним слово эмоции, которые я сейчас испытывала. Такие неповторимые. Уникальные. Противоречивые. Но однозначно сильные. Настоящие. Наполнявшие меня счастьем.

Здесь была и радость от неимоверной любви, накрывшей меня с головой. Которой я, несмотря ни на что, дала волю, и она, словно ракета, взмыла вверх, на холодную Звезду Нолона.

Здесь была и грусть разлуки. Тянущее чувство в районе груди, которое пасмурным облаком накладывало тень на мою радость.

Здесь была и внутренняя уверенность, что я не одна. Где бы я не находилась, я чувствовала присутствие Нолона.

Я улыбнулась и, открыв глаза, посмотрела на запястье, где ярким квадратом вырисовывались новые смарт-часы. Такие же как у Андерсона, но поменьше.

Несмотря на то, что на моем тонком запястье они смотрелись внушительно, я бы их не променяла ни на какие другие — изящные или с драгоценностями. Его подарок, отданный мне перед отлетом. Как и датчики.

Я посмотрела на экран в режиме он-лайн и улыбнулась, вспоминая наше с Нолоном расставание.

Мы стояли в лаундж-зоне у стойки регистрации первого класса восьмого терминала, откуда у меня был вылет, и я даже не ругалась на то, что Нолон купил мне билет до Лос-Анджелеса в первый класс.

Чувствуя грусть двухнедельной разлуки, я сделала шаг навстречу, желая обнять его, и бросила на него взгляд, аккуратно нащупывая границы дозволенного.

Он кивнул, и я, улыбнувшись, уткнулась лбом в грудь Нолона. Мне нравилось, что он позволял проявлять нежность.

Закрыв глаза, я тихо вдыхала его едва уловимый запах, желая зафиксировать этот момент в сознании навечно.

— Скоро твой вылет, — напомнил он негромко, фантомным движением пройдясь по моим волосам.

— Мгм, — кивнула я и добавила: — Знаю. Тебе тоже пора. У тебя скоро вылет.

— Да. Пора, — ответил он.

— Из какого терминала ты вылетаешь? — тихо спросила я, оттягивая время.

— Мне в частный сектор. В другом здании.

— Если в другом здании, надеюсь, ты не опоздаешь… — я подняла к нему лицо.

— Не опоздаю, — усмехнулся он.

Мне хотелось попросить, чтобы он сообщил, как доберется, но остановила свой порыв. Не хотела, чтобы он думал, будто я его контролирую.

— Если хочешь, я сообщу тебе, когда прилечу, — вместо этого произнесла я. Опять же, опасаясь навязываться. Аккуратно исследуя границы нашего с ним взаимодействия.

— Я узнаю по твоему смарту, — ответил он, и я улыбнулась. Несмотря на то, что Нолон не прикасался к моему телефону, не удивилась.

— Ну да. Как я могла забыть о твоей вездесущности, — пошутила я.

— Я хочу кое-что тебе дать, — внезапно произнес он и вытащил из кармана куртки часы и все те же датчики.

Я внимательно рассматривала красивые, идеальной формы смарт-часы, словно из будущего, и бросала взгляд на его запястье, где красовались такие же. Только большие.

Я аккуратно прикоснулась к устройству и, чувствуя под пальцами гладкий прохладный металл корпуса, посмотрела на Нолона.

Я понимала, что это не просто часы — дополнительный контроль надо мной, возможно не только географический, но и физиологический, но, как и в случае с датчиками, не возражала.

— Ты можешь их не брать, — продолжил он, считав ход моих мыслей. — На наши отношения это не повлияет.

— Как я могу их не взять? Это связь с тобой. Частичка тебя. Она всегда будет со мной, — тихо произнесла я и, забрав наушники в аккуратной пластиковой коробочке, уверенно протянула запястье, чтобы Нолон помог мне надеть часы.

Активировав их одним движением, он зафиксировал их на руке, и часы замерцали разными показателями, словно настраиваясь на мой пульс.

— А можно сделать голубую подсветку? — тихо поинтересовалась я.

Он ничего не ответил, но часы замерцали холодным светом, таким же, как глаза Нолона.

— Они замечательные. Спасибо тебе огромное. Буду их носить с удовольствием, — улыбнулась я и, приподнявшись на цыпочках, поцеловала его в щеку.

Нолон бросил на меня спокойный взгляд и, внезапно растянув губы в ироничной улыбке, произнес:

— Когда мои железные мальчики поработят человечество, покажи эти часы патрульному терминатору, и тебя проведут ко мне.

Я громко рассмеялась, вспоминая свой подарок Нолону, но, тем не менее, парировала, выставляя часы:

— “Лилу Даллас. Мультипасс!”

Нолон улыбнулся, оценив шутку, но посмотрел на меня и спокойным голосом произнес:

— Тебе пора.

— Мне пора, — эхом повторила я.

Внезапно мой смарт, лежавший на столике, тихо завибрировал, и я, вынырнув из приятной ауры воспоминаний, посмотрела на экран и улыбнулась. Звонила Сунита — наша общая с Кирой подруга, с которой мы познакомились на регате. В декабре ее сестре нужна была помощь в изучении французского языка в колледже, и я, несмотря на занятость, с удовольствием отозвалась на просьбу.

— Привет, Сунита, — ответила я на звонок. — Как сестренка справилась с тестом?

— Все прошло на ура. Вот, звоню еще раз поздравить с праздниками… Ты уже вылетела в Лос-Анджелес? Может, тебя подбросить до аэропорта?

— Нет. Все в порядке. Спасибо. Лучше расскажи, как вы с Шоном провели Новый Год? — перевела я разговор на нее, и она начала мне рассказывать, как они с бойфрендом ездили к его родителям в Канаду.

Я внимательно ее слушала, задавала вопросы, но, бросая взгляд на часы, улыбалась, и мысли мои были в уютном коттедже с газовым камином, отдавшим холодным свечением, как и глаза Нолона.

— Ой, а ты знаешь, что произошло с Оливией? Бывшей девушкой Нолона… — на этих словах я вынырнула в реальность и с интересом спросила:

— А что случилось с Оливией?

— Она планировала уехать в Аспен на Рождество. Но у нее в квартире произошло короткое замыкание. Ее ударило током.

— Сильно пострадала? — вздохнула я.

— В ожоговом лежала.

— Странно. Почему мне Кира ничего не сказала… — задумалась я.

— Мы случайно узнали. Она не хотела никому говорить. Зрелище не из приятных. Ну и, конечно, какой уж тут Аспен.

— Да… какие уж тут лыжные прогулки, — ответила я и, вспоминая встречу с ней на пристани, спросила:

— Интересно, почему ее не было на рождественской вечеринке? Насколько я помню, ее отец входит в число местного бомонда…

— Ну, Кира ей звонила, спрашивала, резервировать ли для нее и ее родителей места за столиком. Но та отказалась. Сказала, что отец уехал в командировку в Сиэтл, мать увязалась за ним, а у самой Лив были другие планы на тот день. Хотя и дураку понятно, что она не пришла на вечеринку из-за Нолона. Она все еще в него влюблена…

— Все еще в него влюблена…

Завершив разговор, я опустила телефон на столик и задумалась. Вновь бытовая травма, как и у Веры. Была в этом какая-то параллель. Будто Оливия была зачинщиком, а Вера исполнителем.

Если выпад в мою сторону был со стороны Оливии, то как она узнала, что мы с Нолоном вместе? Тем более, на тот момент мы и не были вместе…

Я спрашивала у Андерсона, говорил ли он кому-нибудь о своем предложении встречаться, о нашей связи, и он ответил однозначно — нет. В этом я ему верила безоговорочно. Не был он похож на человека, который треплется направо и налево о своей личной жизни.

“Ерунда какая-то. Просто совпадение…” — дернула я головой, отметая подозрения.

— Не желаете чего-нибудь выпить? — меня отвлек голос бортпроводницы, стоявшей у моего приватного сектора, где я с удобством расположилась.

— Нет, благодарю, — улыбнулась я.

— Скоро посадка, — добавила она, и я немного нервно кивнула.

От этих слов мое сердце учащенно забилось. Что было неудивительно. Страх перед неизвестностью всегда пугал. Как пойдет работа. Справлюсь ли я с поставленными задачами. Как сложатся отношения с коллективом. Как мне будет житься в Лос-Анджелесе. Все эти вопросы нервным клубком крутились в сознании, не давая покоя.

Но я посмотрела на часы, мерцавшие холодным голубым светом, и нежно прошлась по ним кончиками пальцев. В отличие от стандартных смарт-часов, эти не отреагировали на мои касания. Будто давая понять, что управляет ими их создатель.

“У тебя все получится”, - вспомнила я слова Нолона и улыбнулась.

— У меня все получится, — повторила я установку своей жизненной программы, и страх, неуверенность, боязнь неизвестности начали рассеиваться, как утренний туман.

Глава 51.

— Еще один дубль, — потребовал режиссер, и я вновь встала на позицию, отмеченную на полу крестом. Послышался треск кинохлопушки, и я вновь взметнула руку вверх, готовясь к батману.

Подходила к середине вторая неделя моей работы в Лос-Анджелесе. Первая неделя к балету не имела никакого отношения — мы снимали рекламу новой линии декоративной косметики для каталогов. Съемки весеннего балетного ролика, рекламировавшего парфюм, шли два дня, и сегодня был завершающий. Сниматься пусть и не в настоящем кино, а только в ролике, было неимоверно сложно и мало напоминало творческую работу, как мне представлялось на первый взгляд. Монотонные дубль за дублем. Не так улыбнулась. Не так мелькнула нога. Не так лег свет или отблеск грима. И мы повторяли по новой.

От улыбки сводило скулы. От грима стягивало кожу. От ярких ламп болели глаза. Но я не жаловалась.

Напротив, я порхала бабочкой под весеннего Вивальди и улыбалась, вспоминая нашу с Нолоном связь. Зарождение новых отношений, как цветки розовой сакуры. Так бы я назвала свой танец. Пропитанный легкостью и новой любовью.

Нолон за все это время ни разу мне не звонил, но наша рождественская ссора помогла мне не только узнать, но и принять его. Теперь я уже понимала, что таков мужчина, которого я полюбила. Его молчание меня больше не напрягало, и единственное, о чем болело сердце, — это разлука.

Мне до чертиков не хватало его прохладного взгляда и ироничной усмешки, и каждый раз, когда я смотрела на часы, в области груди давило от тоски. Не помогали даже работа, перемена места жительства и новые впечатления, и я отсчитывала дни до нашей встречи.

— Стоп. Снято, — послышался голос Хорхе. Нашего режиссера и повелителя всея видео-студии, как я его называла.

Я опустилась на пятки и посмотрела на него.

— На сегодня все? Или пятиминутная передышка?

— Средний план получился. Снимем еще общий план, — ответил он, пока съемочная группа в составе десяти человек суетилась за кадром.

— Ок, — кивнула я и пошла к стулу, сделанному специально так, чтобы не помять цветочную юбку, мягкими волнами струившуюся вниз.

— Ты сегодня на высоте. Лицо сияет, — отметил Хорхе, внимательно всматриваясь в монитор.

"Неудивительно. Скоро к Нолону", — промелькнулась мысль, и я улыбнулась

— Старалась, — вслух ответила я, а ко мне уже бежала визажист поправить мейк-ап.

— Все-таки в студии на хромакее снимать гораздо удобнее, чем на пленэре, — проговорил Хорхе, и я кивнула, вспоминая вчерашний “выезд на природу”, где мне выдали ветки с орхидеями, с которыми я должна была выступать. От полного хромакея наш арт-директор отказался, считая, что цветочную линию нужно снимать на живой природе для большего натурализма. Учитывая, что танцевала, или, скорее, позировала я в траве, то чувствовала себя скорее футболистом, чем балериной.

— Что у нас завтра по плану? — спросила я, отпивая воду.

— В двенадцать фотосессия для глянца. Будут тебя купать в ванне, полной роз, с цветочной короной на голове и бутылью духов под мышкой, — устало овтетил он.

Ох. Это был тот еще момент — в тонком бикини появиться перед всеми. И вроде бы уговаривала себя, что ситуация напоминает пляж, что грудь будет прикрыта лепестками, что все будет очень пристойно, но, бросая взгляд в темноту, где суетились десять человек съемочной группы, чье внимание было направлено на меня, пусть и как на объект съемки, я нервничала.

“Дюнина, это работа. Хватит тормозить…” — отбросила я ненужную скромность, когда рядом послышался голос дизайнера.

— Про примерку не забудь…

— Что там примерять? Венок и бикини? — нервно пошутила я, а она также шутливо отозвалась:

— Ладно, примерка. Готовься всю следующую неделю к художествам на теле.

“Ну да. Распишут под хохлому”, - устало усмехнулась я. Для меня этот пункт не был неожиданностью. Он был прописан в договоре. По задумке нашего арт-директора части моего тела дополнительно разрисовывались цветами, некоторые флуоресцентной краской, чтобы можно было снимать в темноте.

Я потянулась к столику, чтобы поставить стакан с теплой водой, когда рядом завибрировал мой смарт, и я, бросив взгляд на экран, улыбнулась.

Иен Сомерс позвонил третьего января. Как оказалось, его вызвали на пересъемку, и вот уже вторую неделю он мерз в Канаде и матерился по этому поводу, как заправский дровосек.

— Читала, что у тебя появилась новая любовь, — шутливо попривествовала я его.

— Безбожно врут. На таком морозе не трахаются, — усмехнулся он и добавил: — Привет, Веснушка. Как тебе трудится на новом месте?

— У меня все хорошо. Как работается в суровых канадских лесах? — перевела я тему на него.

— Гребаная зима. Заморозка. Пасмурно. Снега до… в общем, тебе по пояс будет, — ответил он, и я рассмеялась. — Лучше расскажи, как тебе Лос-Анджелес?

Я вздохнула. Лос-Анджелес мне совсем не нравился, и я считала дни, когда вновь вернусь в Кремниевую долину, в свою тихую студию в спальном районе. Возможно потому, что она у меня ассоциировалась с Нолоном, с его спокойной умиротворяющей аурой, резко контрастирующей с сумасшедшим экстравертным Лос-Анджелесом. Хотя сама себя интровертом не считала.

— Ну, Дэвид меня провел по основным достопримечательностям на этих выходных. Бульвар Сансет, Аллея Славы, даже центр Гетти посетили. Пробежались по магазинам на Родео-драйв и "Миле чудес". Но на этом все. Стараюсь придерживаться режима. Ужинаю рано. Спать ложусь в десять. Тренажерный зал, станок, СПА процедуры и салоны красоты превратились в повинность и уже снятся по ночам.

— Суровые будни модели, — усмехнулся Иен.

— Может быть другие модели и не придерживаются режима, но у меня так, — ответила я, но без сожалений. Меня все устраивало. Дэвид был по уши занят на проекте, подруг на новом месте у меня не было, и я вполне комфортно себя чувствовала в таком режиме.

— Надолго у тебя работа?

— На два месяца, но с небольшими перерывами. "Pure Nature" в промежутках снимает на своей студии и другую линию товаров с другими девушками.

— Так у вас там “девичник”? — усмехнулся он.

— На другой линии, да. Но цветочная только за мной. Концепция такова. Одна женщина может быть и зимой, и весной, и летом, и осенью. Именно поэтому “Pure Nature” взяли один объект, а не четыре разных девушки для каждого времени года.

— Ох уж эти рекламщики. Знают как продать товар, — усмехнулся Иен и спросил: — А где ты живешь?

— Недалеко от центра. В небольшой, но уютной студии.

— Надеюсь, не в Южном и не в Скид-роу?

— В этом плане меня просветили, — улыбнулась я, вспоминая юриста. — Цена аренды немного кусается, но меня все устраивает. Лучше расскажи, как у тебя дела?

— Я почти отстрелялся. Завтра возвращаюсь домой, — внезапно ответил он, и не успела я его поздравить, как он спросил: — Как насчет того, чтобы завтра после работы пообедать?

— Если я с тобой пообедаю, то на следующий день об этом будет знать вся Калифорния, — усмехнулась я.

— А ты против? — внезапно спросил он.

Я нервно усмехнулась. У меня был зеленый свет от Нолона, но светиться в колонке светских новостей с другим мужчиной не горела желанием.

— Тебе твой бойфренд запрещает? Кстати, кто он? — в его голосе послышалось любопытство.

— Нет. Не запрещает. Это во-первых. А во-вторых, никому не хочу говорить.

Не то, чтобы я ожидала, что меня начнут узнавать на улицах после запуска рекламной кампании. Я все-таки была не супер-моделью, а "Pure Nature" был местным брендом. Но, вспоминая минутную славу после балетного выступления, все же предпочитала приватность, охраняя наш с Нолоном мир от постороннего взгляда.

Я понимала, что своей недосказанностью распаляю любопытство Иена. Возможно, именно поэтому он все еще и названивал мне, но я не хотела никого посвящать в подробности своей личной жизни. Я поставила всех перед фактом, что у меня есть бойфренд, которого я люблю, и этого было достаточно, чтобы показать свою позицию. По крайней мере, должно было быть достаточно.

— Неужели это Дэвид? — спросил он и тут же ответил: — Нет. Однозначно не он.

— Дэвид мой хороший друг, и только…

Я вздохнула. Дэвид по моему приезду в Лос-Анджелес полез ко мне целоваться, но я ему аккуратно объяснила, что воспринимаю его только как друга и люблю другого человека. К счастью наша с ним дружба на этом не прервалась, чему я была безгранично рада.

— Он русский? В России?

— Если я скажу, что он русский, ты перестанешь задавать вопросы?

— Скорее всего, не русский, — сделал он выводы. — Не поверю, что ты встречаешься с женатым или со спонсором с тугим кошельком.

— Нет. Никаких женатых и спонсоров, — резко ответила я и добавила: — Просто хочу немного приватности.

— Ни на что не претендую, — усмехнулся он и добавил: — Так все-таки. Ты хочешь посмотреть мой Лос-Анджелес? Конфиденциальность обеспечу… Сам не люблю папарацци.

Я на секунду задумалась, снова вспоминая наш разговор с Нолоном.

— Ну, если конфдициальность гарантируешь. То я не против, — согласилась я и добавила: — Но только как друзья.

— Ну безусловно, — усмехнулся он. — Во сколько ты заканчиваешь?

— Ориентировочно в четыре. Но созвонимся.

— ОК. Завтра машина будет ждать у входа.

И не успела я спросить, откуда он знает, где находится наша студия-павильон, как он дал отбой.

Глава 52.

Фотосессия подходила к концу, чему я была откровенно рада. Несмотря на самовнушение и уговоры, быть в кадре полуголой мне не доставляло большого удовольствия.

Мало того, у меня неожиданно развилась паранойя — все время казалось, что там, по другую сторону от ламп, за мной кто-то наблюдает из темноты.

— Злата, мы все устали. Но соберись, — послышался голос фотографа сквозь музыку.

Мне нравился его профессионализм — в отличие от устоявшегося клише, он не подначивал липкими фразами “красотка”, “куколка”, “камера тебя любит, детка”.

— Что-то не выспалась сегодня, — виновато улыбнулась я.

Глубоко вздохнув, я на секунду закрыла глаза и представила себя в другом месте. Мы с Нолоном расположились на одеяле у камина. Он что-то печатает в ноуте, а я лежу рядом и читаю “Криптономикон”, который, по его словам, был его первой книгой. Я вспомнила свой взгляд на него и открыла глаза.

— Вот, совсем другое дело, — послышался голос фотографа, и дело пошло быстрее.

Уже одеваясь в гримерке, я бросила взгляд на часы — стрелки близились к пяти, Иэн так и не перезвонил, и я склонялась к мысли, что у него поменялся график.

Выйдя из здания “Pure Nature”, где, собственно, и находился павильон, я осмотрелась по сторонам. У тротуара было припаркованы автомобили, но никого похожего на Иэна не было обнаружено, и я, надев наушники, пошла под музыку вдоль тротуара к пешеходному переходу.

— Хотя бы подождала две минуты для приличия, — послышался голос сбоку, и я резко повернула голову.

В зеленом раритетном “шевроле” сидел обросший бородой человек, и если бы не голос Иэна и его вечные атрибуты — темные очки и бейсболка, то я бы его не узнала.

— Решила, что тебя задержали дела… — улыбнулась я, снимая наушники, и, скользя взглядом по машине, пусть и ретро, но, определенно, стоившей, как самолет, добавила: — Это ты так не привлекаешь внимание?

— Этот “корвет” еще никто не знает, — ответил он и жестом пригласил в салон.

Я опустилась в низкий двухместный автомобиль, и, пока нас накрывало крышей, Иэн поднял очки и, усмехнувшись, пошутил:

— Целоваться будем?

— Опустим фамильярности, — парировала я.

Иэн, не ответив, тронулся с места и, если бы не другие автомобили, то уверена, меня бы вдавило в спинку сидения.

— Ты без своего телохранителя? — я бросила взгляд по сторонам.

— Ты его не видишь, — усмехнулся он и, пока мы аккуратно лавировали в потоке машин под рык мотора, спросил: — Как тебе Аллея Славы?

— Честно?

— Максимально.

— Я ожидала другого, — улыбнулась я. — Пахнет марихуаной и ходят какие-то сумасшедшие. Дэйв не хотел меня туда везти. Сказал, что весь Голливуд постепенно переезжает в пригород.

— Ну не весь, конечно, — улыбнулся он. — Некоторые студии переехали в Бербанк и Глендейл. Тот же Уорнер Бразерс и Дисней.

— Вот в Бербанк он меня и свозил. К себе на работу в АБС, — кивнула я. — Показал мне павильоны, где снимается сериал на тему “нелегкая жизнь богатых”.

— Ну вот. А я хотел тебя поразить изнанкой киноиндустрии, — усмехнулся Иэн.

— Если честно, когда я посмотрела на эту индустрию изнутри, тоже спал флер сказочности, — я на секунду закусила губу, решая, стоит ли спрашивать, и все же продолжила: — Сериал закрывают весной. Решили не продлевать на следующий сезон. Дэвида перебрасывают на какой-то тинейджерский проект, что ему не очень нравится. Может, ему найдется место в твоем фильме… я смотрела на IMDb. У тебя намечается крутой проект.

Иэн посмотрел на меня и усмехнулся.

— Забавно.

— Что забавного?

— Почему просишь за него, а не за себя? — он бросил на меня взгляд.

— Потому что за профессионализм Дэвида я ручаюсь, а за свой нет. Не уверена, что у меня получится… — честно ответила я, не желая казаться лучше, чем я есть на самом деле. — Не хочу, чтобы мои знакомые, которые за меня поручились, краснели.

В салоне воцарилась тишина, а я усмехнулась. Нолон бы меня отругал за такой ответ. И я себя ругала. За нерешительность. За страх перед чем-то новым. Хотя нужно было признать, что пока мне все удавалось.

Тем временем мы завернули на параллельную улицу и оказались в трущобах Скид-Роу — одного из районов даунтауна.

— Это, конечно, поражает в Лос-Анджелесе, — усмехнулась я.

— Что именно?

— Рядом с фешенебельным районом сразу маргинальные трущобы с палатками и грязными БОМЖами.

— Такова политика, — пожал плечами Иэн. — Местные власти поддерживает бездомных.

— Ну, может, вместо того чтобы давать им рыбу, стоило бы дать им удочку…

— Это их осознанный выбор. Они могут вернуться к нормальной жизни, но не хотят.

— Это-то и плохо, — выразила я свою точку зрения, а тем временем мы вновь нырнули в очередной дистрикт и, наконец выехав на широкую Венис-Авеню, проследовали вдоль раскидистых пальм и низеньких белых домов в мексиканском стиле, которым насквозь был пропитан весь Лос-Анджелес.

Правда, ехали мы недолго. Уже через пятнадцать минут наш раритетный “шевроле” подъехал к заправке, и Иэн припарковался у небольшого мексиканского фургончика с яркой вывеской “Такос, бурритос и начос”.

— Зачем мы сюда приехали? — я с интересом посмотрела на Иэна.

— Это мое первое место работы в Эл-Эй, — усмехнулся он. — Сто лет тут не был. Хоть поедим нормально. А то задолбался от вкусной и здоровой пищи.

— Ты здесь работал? — я внимательно рассматривала высокий грузовик с едой, откуда доносились ароматные запахи.

— Ага, — кивнул он и внимательно посмотрел на меня.

— С удовольствием поем!

Я не возражала и была искренна. В свое время мне откровенно повезло — приехав в Кремниевую Долину, я избежала “бедной жизни”, сразу попав в золотой бомонд, благодаря Нолону. Но это не означало, что я не хотела посмотреть на другую сторону Лос-Анджелеса. Глазами Иэна, приехавшего “выстрелить в Луну”, как любили говорить американцы.

Сначала меня напрягало, что Сомерса могли узнать, но у него и правда был талант перевоплощаться. На чистом испанском и совсем не своим голосом он сделал заказ, и мы направились в небольшое патио с деревянными столиками и скамейками.

Из-за вечной диеты я так и не попробовала тако и буррито, хотя Дэвид мне и предлагал, и для меня мексиканский фаст-фуд оказался открытием. Это было не просто вкусно, а очень вкусно. Специи, перчинка, аромат и сочетание мяса с овощами были выше всяких похвал. На первый взгляд могло показаться, что буррито похоже на шаверму, но это было не так.

— Ты неправильно ешь, — усмехнулся Сомерс, пододвигая ко мне соус. — Самое главное в буррито — это сальса. И здесь готовят самое вкусное гуакамоле.

— И правда, очень вкусно, — смакуя мягкий соус из авокадо, произнесла я.

— Блядь, я сейчас кончу, — между тем Иэн откусывал огромные куски буррито и, не заботясь о густой бороде, которая все больше пачкалась в соусе и овощах, с наслаждением поедал кусок за куском. — Всегда возвращаюсь сюда…

— Ностальгия? — с интересом спросила я, подловив момент, когда его и мой рот не был забит едой.

— Нет. Я это дерьмо не признаю. Скорее напоминание. О том, откуда я.

— Почему ты решил стать актером?

— Наверное, это единственное, что у меня получалось, — пожал он плечами и, усмехнувшись, добавил: — И потом, кому не хочется стать знаменитым и богатым. Мама воспитательница в детском саду, папа механик. Прямая дорога в автомастерскую к отцу. Скучно.

Я склонила голову и, рассматривая Иэна и его старую раритетную машину позади, вспоминая наш разговоры, произнесла:

— Мне кажется, ты любишь кино, как искусство. Искусство с большой буквы. Ты всегда к нему тянулся.

Иэн скользнул по мне взглядом и не ответил, но внезапно произнес:

— Я тебе дам электронку своего агента. Скинь ей своё портфолио. Пусть она побудет и твоим агентом. Энджи тебя включит завтра на прослушивание. Ты должна попробовать.

Иэн был прав — я должна была попробовать.

— Она согласится быть моим агентом? — спросила я.

— Она мне должна, — кивнул Иэн. — Агентское соглашение тебе пришлют. Пусть твои юристы посмотрят, если не доверяют.

Я внимательно посмотрела на Иэна — возможно, он на что-то претендовал, но я его предупредила, что мы с ним только друзья, а значит, он знал, что его попытки затащить меня в постель тщетны. Я с ним была честна. И вела себя совершенно прозрачно.

— Спасибо, — поблагодарила я и решила, что о Дэйве ещё замолвлю слово. — Попытка не пытка. Но пусть Энджи никому не говорит, что мы с тобой знакомы.

— Вообще ты ведёшь себя не как красивая девушка, — усмехнулась Сомерс.

— А красивые девушки должны себя вести как-то по-особенному?

— Более нахраписто. Более уверенно. Стиль чирлидерши.

— Я научусь, не переживай, — усмехнулась я. — Просто долго была под крылом мамы. Теперь, когда я сама принимаю решения, видимо, это как-то влияет и на мою внешность…

Он вновь усмехнулся.

— Я сказала что-то не то?

— Я ожидал штампа.

— Какого?

— Что тебя преобразила любовь твоего бойфренда. Что ты расцвела от мужской любви. И прочая романтическая фигня, которую так любят женщины.

— Не люблю штампы и не люблю романтическую фигню, — усмехнулась я и, вспомнив танец и фотосессии, добавила: — Скорее, я раскрываюсь в творчестве. Через собственные эмоции.

Учитывая, что Нолона нельзя было назвать романтиком от слова совсем.

Сомерс почему-то кивнул и внезапно сменил тему.

— Что тебе показалось странным в Штатах? — спросил он.

— Чрезмерная раскованность. Индивидуализм. Некоторая фальшивость улыбок, — честно призналась я и добавила: — А еще в ценник не включены налоги. Постоянно подсчитываешь в уме, сколько нужно заплатить на кассе.

— А Калифорния чем странна для тебя? — продолжил он, и я задумалась.

— Пожалуй, своей горизонтальностью, — усмехнулась я, вспоминая резкий контраст с Гонконгом. — Создается впечатление, что Лос-Анджелес растет не ввысь, а вширь.

Я машинально облизнула испачканный палец, Иэн вновь скользнул по мне взглядом, затем посмотрел на мой недоеденный буррито и внезапно произнес:

— Поехали.

— Куда на этот раз? — спросила я, быстро вставая из-за стола.

— В следующий пункт назначения.

Глава 53.

Мы мчались по дороге, поднимаясь все выше, пока зимнее солнце пряталось за горизонт, а вся Калифорния погружалась в вечерние сумерки. Я осматривалась по сторонам и любовалась покрытой зеленью возвышенностью, удивительным розово-жемчужным закатом и расстилавшимся под нами городом.

— Ты меня везешь к вывеске “Голливуд”? — предположила я очевидное.

— Ты ее где-то видишь? — приподняв бровь, ответил Иэн вопросом.

— Нет. Но в свое время я просила Дэйва отвезти меня к знаменитой надписи, — усмехнулась я, вспоминая, как он повез меня в обсерваторию Гриффита и парку, откуда ярким пятном виднелась знаменитая надпись.

— Мы едем по Малхолланд Драйв. С Запада на Восток. Достаточно известная дорога и для туристов, и для своих. Здесь много смотровых площадок…

— Но, несмотря на популярность, это твоя дорога, — улыбнулась я, видя, насколько Иэн был расслабленным, на волне позитива.

Он усмехнулся и посмотрел на меня.

— У Линча есть одноименный триллер. Он говорил, что по Малхолланд драйв можно почувствовать историю Голливуда.

— Расскажи… — тихо произнесла я.

— Линч гениален. Для него актеры, скорее, элементы композиции. Он предпочитает так выстроить мизансцену, чтобы все сработало само по себе. Актеры технично выполняют его указания… Но он всегда был вне Голливуда. Можно сказать, он отплатил Голливуду сполна, показав его обитателей, как полных фриков, в "Малхолланд Драйве"…

Я слушала эмоциональный рассказ Иэна под мощное рычание мотора и, наблюдая за ним со стороны, все больше отмечала, насколько они с Нолоном разные. Даже выбор машин отличался. Нолон предпочитал бесшумный мотор, а Иэн кайфовал от мощного рыка двигателя. Экстраверт и интроверт в чистом их виде.

— Сцена, где Кешер разбивает лобовое стекло продюсерской машины клюшкой для гольфа — это реальный инцидент, в котором волю эмоциям дал разъярённый Николсон. А самого Джека называют "Человек с Малхолланда". Он, кстати, живет по этой дороге…

— А чем эта дорога памятна для тебя? — поинтересовалась я, отмечая, как Иэн присматривается куда-то вверх.

— Вроде бы ничего не изменилось… — произнес он вместо ответа, мы резко сбавили скорость и уже через пару секунд парковались на обочине под самым знаком “парковка запрещена”, братья-близнецы которого мелькали на протяжении всей дороги.

— Ведь заберут машину… — нахмурилась я и не успела открыть дверь, как к нам подъехал “мерс”, со стороны пассажира вышел мужчина и сел за руль нашего “шевроле”.

— Через полчаса, — бросил Иэн водителю и, посмотрев на меня, добавил: — Пойдем.

— Куда? — не поняла я, осматриваясь по сторонам. Только что мы проехали железные ворота очередной смотровой площадки, где без труда можно было прочесть, что зона закрыта с шести вечера до шести утра.

Однако, Иэн определенно знал, что делал. Недалеко от ворот, без труда найдя тропинку, он быстро и уверенно начал подниматься вверх по холму, подсвечивая фонариком и оглядываясь на меня.

Я не отставала и была рада, что надела кроссовки и джинсы, а не какое-нибудь элегантное платье и туфли.

— Тут камер нету? — на всякий случай спросила я, бросая взгляд по сторонам, но и сама понимала, что вряд ли Иэн бы так сглупил.

— Давай руку, — произнес он на высоком участке, и я протянула ему свою ладонь.

Через десять минут этого скалолазания мы оказались на вершине небольшого холма, обдуваемого прохладным ветром.

На небольшом пятачке было тесновато. Он, определенно, не предназначался для туристических осмотров, но я уже не замечала ни ограниченности пространства, ни прохладного вечернего потока. Я оторопела от потрясающей панорамы вечернего Лос-Анджелеса, который витиеватым узорным полотном лежал у моих ног.

— Ты сказала, что Эл-Эй растет не в высоту, а вширь. Я это называю торжеством горизонтального города, — произнес Иэн, садясь по-турецки прямо на пятачок, припорошенный пыльной землей.

— Завораживающее зрелище, — тихо произнесла я, присаживаясь рядом.

— Вон Голливуд-Боул, — он дернул головой в сторону.

— Красиво, — ответила я, рассматривая темные углы амфитеатра концертного зала.

— Посмотри туда, — и Иэн протянул руку влево к очередному зеленому холму.

Я повернула голову, с трудом отрываясь от вечернего Лос-Анджелеса, и, присмотревшись, увидела вдалеке знаменитую надпись HOLLYWOOD в вечерней подсветке.

Мы сидели в тишине, каждый из нас был погружен в свои мысли, пока вечерний город позволял нам собой любоваться.

— Ты часто сюда приезжаешь? — тихо спросила я, понимая, что для Иэна этот небольшой холм, как точка отдохновения.

— Я здесь очень давно не был, — задумчиво усмехнулся он, а я, рассматривая вывеску Голливуда, добавила:

— Мне кажется, ты сюда приезжал, когда тебя переполняли эмоции. Хорошие или плохие.

Иэн внимательно посмотрел на меня.

— Последний раз я здесь был, когда получил первую роль в третьесортном боевике. Я приехал сюда и ужрался. Чуть шею не свернул пока спускался, — усмехнулся он, и мне почему-то представился Иэн, еще не знаменитый, стоящий на этом холме и дающий обещание самому себе добиться успеха.

— Когда ты решил, что приедешь в Голливуд? — тихо спросила я.

— После “Полета над гнездом кукушки”. Меня накрыло от Николсона. Как от гребанного кокса. Понял, что обязан сыграть что-то стоящее.

— Я слышала об этом фильме, но не смотрела, — произнесла я. — Только не поняла, почему Гнездо кукушки?

— Это устойчивое выражение. Так называют психушки.

— Очень тяжелый фильм.

— Форман дерьмо не ставит, — кивнул Иэн и внезапно заговорил. — Снимали в клинике. Большинство массовки были душевнобольными. За каждым актером были закреплены несколько пациентов. Вся картина снималась последовательно. За исключением сцены рыбалки. Форман не хотел ее снимать. Считал, что она разрушит ощущение замкнутости пациентов в пространстве лечебницы…

Иэн продолжал рассказывать о Формане, о его методах съемки, а я, наблюдая за блеском в его глазах, в очередной раз убеждалась в правильности своих выводов — Сомерс любил кинематограф, как искусство. Он знал о нем все. И его знания простирались гораздо глубже простых информационных блоков. Иэн видел суть. Игры. Профессии. Людей в этой профессии. Он был частью этого мира.

— А какая музыка тебе больше всего нравится из фильмов? — спросила я.

— "Челюсти", — внезапно произнес он, и я удивленно посмотрела на него. — Три аккорда, а ты от саспенса готов наложить в штаны. Музыка Уильямса гениальна…

— “Челюсти” я тоже не смотрела, — виновато произнесла я.

— Говорю же. Девственница, — усмехнулся он, когда его смарт завибрировал, и он ответил на звонок.

— Нет. Я отказался от роли. Ну и что, что режиссер в тренде. Сценарий слабый, характер персонажа не проработан. Он мне не интересен. Штамп на штампе. Я такое играл в далеком прошлом и только потому, что жрать было нечего. Мне не нужно очередное дерьмо. Это шаг назад… — слышался его серьезный голос, и я поразилась, насколько он отличался от того, каким разговаривал со мной. Сейчас Иэн был жестким. Каким-то непримиримым. Его лицо, до этого смягченное улыбкой, сейчас казалось каменным. — Да. Я уверен, — отрезал Сомерс и, дав отбой, продолжил смотреть вперед, задумавшись о чем-то своем. Я даже не знала, когда он настоящий. Жесткий и сдержанный — по телефону, или "на позитивной волне" — со мной.

"Скорее, в обоих случаях…" — сделала я вывод и, вновь бросив взгляд на вывеску, тихо произнесла:

— Спасибо.

— За что? — спросил он, поворачивая голову ко мне.

— Что поделился своим успехом. Можно, для меня это место тоже станет точкой отсчета моей карьеры? Моим счастливым местом?

Иэн усмехнулся, качая головой.

— От тебя ничего не скрыть. Правда, Веснушка?

Я внимательно смотрела на Иэна и не знала, что ответить. Возможно, после таких мужчин, как Коул и Андерсон, которые напоминали сложный механизм неземного происхождения, эмоции людей мне стали более понятны. Я их без труда видела. Понимала. Чувствовала. Это как пройти сложнейший тест, после которого остальные предметы казались легкими.

— Спасибо за доверие… — вместо этого произнесла я, заправляя выбившуюся прядь.

— С тобой легко… — ответил он и, бросив взгляд на рукав моей куртки, внезапно добавил: — Странные у тебя часы.

Я поправила мерцавший в темноте голубовато-фиолетовым светом подарок Нолона и спросила:

— Чем они странные?

— Они чужие… — внезапно произнес он. Как человек творческий, Иэн тонко почувствовал суть Нолона. — Они от твоего бойфренда? — в голосе Сомерса послышались нотки недовольства.

— Это имеет значение?

Иэн внимательно рассматривал меня, и мне все больше казалось, будто он что-то задумал.

— Нам пора… — внезапно произнес он.

— По домам? — уточнила я.

— Нет. В следующий пункт назначения, — ответил он и, вставая, протянул мне руку.

Глава 54.

— Куда мы приехали? — я удивленно крутила головой, пока наш “шевроле” заворачивал под указатель “Drive-in entrance”.

Впереди нас шел уже знакомый “мерс”, и мы, снизив скорость, подъехали к огромной парковке под открытым небом.

Парень, который ранее забрал нашу машину с обочины, высунулся из окна, пока к нему подходила молодая округлая девушка в униформе. Произошел очень короткий разговор, в течение которого она что-то быстро вводила в свой смарт, поглядывая на наши машины, после чего нас пропустили внутрь. Когда мы проезжали мимо сотрудницы, она быстро проговорила нам что-то непонятное про “волны”, а мое внимание привлек огромный экран впереди, транслирующий какую-то рекламу.

— Это автокинотеатр, — ответил Иэн, а к нам уже подходил парень в униформе с бумажными пакетами в руках.

Я вновь напряглась, опасаясь, что Иэна сейчас узнают. Однако бейсболка, очки без диоптрий, а также борода и умение Сомерса перевоплощаться делали свое дело.

В пакетах оказались чашки с попкорном, шоколадные батончики и содовая, и мы проследовали за “мерсом” дальше, на свободное парковочное место перед экраном.

— У нас в Питере такие тоже встречаются, но я ни разу в таком не была… — я с интересом рассматривала яркое полотно.

— Нравится? — спросил он, паркуясь с краю рядом с “мерсом” так, что тот закрывал наш “шевроле” от посторонних.

— Не то слово, — мои глаза горели интересом. — А что мы будем смотреть? Наверное, какие-нибудь “звездные войны”?

— Почему именно они? — он с интересом посмотрел на меня, отодвигая свое кресло до упора назад.

— Еще одна особенность. Здесь даже в метро, пока я еду на работу, обсуждают "Звездные войны".

— В какой-то степени ты права. “Звездные войны” — это культ.

— А ты бы хотел там сняться?

— Там снималось до хрена звезд штурмовиками, — усмехнулся он. — В том числе и я. У меня был свой порядковый номер. И несколько реплик. Правда, их вырезали из экранной версии.

— Наверное, это мечта каждого американского мальчишки, — покачала я головой, видя блеск зеленых глаз.

— Есть такое. "Звездные войны" впитаны в кровь. Они в культуре американцев. Во всех поколениях. Это на уровне менталитета.

Между тем окно “мерса” открылось, и все тот же парень молча передал через окно пакет, откуда доносился запах бургеров и жареной картошки.

— Не возражаешь против такого ужина? — спросил Иэн, передавая мне коробку.

— Не возражаю, — улыбнулась я, доставая из своего пакета содовую. — Так я угадала насчет “Звездных Войн”?

— Нет, — улыбнулся он. — Здесь крутят и классику. “Криминальное чтиво” Тарантино. Надеюсь, его ты знаешь?

— Тарантино знаю, — кивнула я. — “Криминальное чтиво” тоже, но…

— Никогда не смотрела, — иронично усмехнулся Иэн.

— Так получилось, — виновато пожала я плечами.

— Я так и предполагал, девственница. Тебя еще учить и учить, — недовольно бросил Сомерс, зачем-то настраивая радио в своем ретро-автомобиле, и мне на секунду показалось, будто он лично решил заняться моим кино-образованием.

Я вновь бросила взгляд на машины — их было немного, некоторые из них припарковались задом наперед и пассажиры уютно обустроились в открытых багажниках с одеялами и изрядной порцией еды, которую они привезли с собой. Как и мы.

— Тут уютно, — улыбнулась я. — Только ничего не слышно…

— Сейчас радио настрою, — ответил Иэн, и через секунду в динамиках послышался хороший звук.

— Здесь я тоже работал, — усмехнулся он, и я вновь представила еще неизвестного Иэна в униформе, протягивающего пакеты с едой вновь прибывшим зрителям. Иэна, увлеченного этим миром. Поставившим целью не просто стать знаменитостью, а быть Профессионалом с большой буквы.

Я вспомнила то немногое, что он рассказал о себе, и тихо произнесла:

— Когда я бросила балет, то чаще стала появляться в театре. Так я была ближе к миру, который любила…

Иэн на это ничего не ответил и лишь тихо произнес:

— Ешь свой бургер, Веснушка. Фильм начинается.

Смотреть голливудскую классику великого режиссера с не менее талантливыми комментариями Иэна было вдвойне захватывающе.

На экране мелькал Джексон с кучерявой шевелюрой, а Иэн комментировал, заглатывая бургер.

— Режиссёры чаще всего следуют принципу “показывай, а не рассказывай”, типа, длительные диалоги утомляют зрителя. Однако Тарантино любит раскрывать своих героев именно через разговоры. Диалог Винсента и Джулса длится больше семи минут. А чтобы не было скучно, Тарантино прибегает к нестандартным съёмкам. Обычный подход в кино — это “восьмёрка”, когда камера поочерёдно показывает говорящих с разных ракурсов. У Тарантино камера движется вокруг всех персонажей. Либо они говорят во время движения, а оператор следует за ними. Вот посмотри…

И я уже не смотрела фильм, а погружалась в него на другом уровне.

— Ума Турман, конечно, здесь грациозна, как кошка… — тихо проговорила я, пока мы смотрели эпизод танца.

— У меня была девушка, чем-то на нее внешне похожа. Правда не такая яркая. Но милая. Архитектор. Пару месяцев встречались, — вместо профессиональной ремарки внезапно произнес Иэн, и я посмотрела на него.

Он это сказал как-то обыденно, без бахвальства и не желая показать, какие девушки у него были. Возможно, он просто поделился информацией, зная, что я правильно на нее отреагирую.

— Почему расстались? — спросила я.

— Это не секрет для СМИ, — усмехнулся он, будто давая понять, что ничего тайного он мне не рассказывает. — Не сошлись характерами.

— Наверное, она была такая же сумасшедшая, как ты, — усмехнулась я.

— Наоборот. Тихая. Скромная. Интровертная.

— Странно. Должна была подойти. Твоя тихая гавань… Говорят, противоположности притягиваются…

— Все это очередная хрень и штамп, — усмехнулся Иэн. — Я к ее тихой гавани не притянулся.

Я кивнула — с его последней девушкой, которая была такая же сумасшедшая, как и сам Иэн, он провстречался гораздо дольше.

— Может быть, она хотела семью, детей…

— Нет. Я был инициатором расставания. Она, как и СМИ, знают, что я не стремлюсь жениться и обзовестись кучей детишек.

— Понятно, — кивнула я.

— Шокирована? — спросил он, скользнув по мне взглядом, и я поняла, что он завел эту тему неслучайно. Он специально заговорил об этой девушке, чтобы узнать мое отношение к его жизненной позиции.

— Нет. Я к этому отношусь нормально, — честно ответила я, вспоминая и Коула, и Нолона.

Они определенно не попадали под категорию "отцы семейства с кучей детей", а моя позиция была предельно прозрачна. Я ее не скрывала, была честна и не подстраивалась под мнение Нолона или Иэна. Не знаю, на данном этапе или вообще, но я не видела себя матерью большого семейства.

— Смотри, какой необычный ракурс. Вид из багажника машины — как бы взгляд снизу вверх. Такой подход используется, чтобы ярче показать персонажей хозяевами положения, — переключился на фильм Иэн и, судя по его улыбке, он был доволен нашим разговором.

— Тарантино, наверное, очень щепетилен… — переключилась я на фильм.

— Он гребанный гений, — усмехнулся Иэн. — У него собственный стиль. Действие фильмов развивается не в хронологическом порядке. Такой подход позволяет заинтриговать зрителя и показать линейную историю с разных ракурсов. К тому же, кульминационные сцены выдаются ровно в нужные моменты, не следуя прямой хронологии событий.

— Мне кажется, он так же любит киноискусство, как и ты… — тихо произнесла я, делая свои выводы о гениальном режиссере. — Мне кажется, вы в чем-то похожи.

Иэн усмехнулся, качая головой.

— С тобой нужно быть осторожным.

— Почему? — удивилась я.

— Тарантино трепетно относится к кино. Он убежден, что съемка на цифровые камеры не передает того эффекта, который есть у пленки, — вместо ответа произнес он. — Он не любит мобильники на съёмочной площадке. До сих пор пишет сценарии от руки. Его называют “Чек-пойнтом Чарли”…

Я настолько увлеченно слушала ремарки Сомерса, настолько воодушевленно погрузилась в “Криминальное чтиво”, которое сама бы никогда в жизни не посмотрела, что не заметила, как прошли два с половиной часа.

Уже позже, когда Иэн вез меня домой, и мы проезжали район Голливуда, я бросала взгляд на ночной город и ловила себя на мысли, что после этой экскурсии уже совсем по-другому смотрела на Лос-Анджелес и его обитателей.

Сомерс, как и обещал в первую нашу встречу, показывал мне свой Голливуд, и он был прекрасен. Я не увидела ни дорогостоящих вилл, ни богатой жизни — лишь киноискусство в чистом его виде. Я увидела Голливуд и глазами зеленоглазого мальчишки, который приехал покорять киноиндустрию, и уже состоявшегося профессионала. Иэн Сомерс был напористым, временами наглым, но он точно знал, чего хочет от этой жизни. От себя. Он направил свой талант в русло правильной цели и именно поэтому добился успеха.

Вдалеке показались очертания моего дома, и я, понимая, что мое путешествие подошло к концу, повернула голову к Иэну.

— Спасибо за твой Голливуд, — тихо произнесла я. — Он настоящий. И я тоже в него влюбилась. Теперь я точно понимаю слова Уорхола.

— Не за что, Веснушка, — улыбнулся он и, припарковавшись недалеко от моего дома, внезапно спросил: — Ну что, целоваться будем на прощанье?

— Нет, — усмехнулась я.

— Ну, мое дело предложить, — усмехнулся он и вышел из машины, видимо, желая меня проводить до дома.

Я хотела сказать, что и сама справлюсь, но Иэн уже открыл дверь с моей стороны и протянул мне руку.

Мы подошли к двери моей парадной, я улыбнулась, уже желая попрощаться, когда внезапно Сомерс произнес:

— Мне понравилась твоя сегодняшняя фотосессия. Ты была там очень естественной. Как сейчас.

— Какая фотосессия? — не поняла я.

— В ванной. С цветочной короной на голове.

— Ты что, там был?! — я все еще ничего не понимала.

— Ну да, — совершенно спокойно ответил он.

До меня начало доходить, что он меня видел в ванной полуголой, и меня захлестнули негодование, злость и смущение одновременно.

— Как ты вообще туда проник?! На площадке все строго! Туда посторонних не пускают!

— Пусть это останется тайной, — усмехнулся он.

— Это неправильно и некрасиво… — ответила я, огорчаясь, что такой приятный вечер был испорчен поведением Сомерса.

— Да расслабься ты. Я тебя не фотографировал и не мастурбировал на твою обнаженку, — ответил он, пожимая плечами. — Я что, голую натуру не видел. Сам снимался с голым задом. Относись к этому проще.

Я вздохнула и посмотрела на него. Его лицо было спокойным, и мне стало понятно, что его действия не были продиктованы чем-то непристойным. Не видела я Иэна Сомерса извращенцем, подсматривающим за голыми девушками, или влюблённым романтиком.

— Тогда зачем ты пошел?

— Ну, во-первых, я не знал, что именно сегодня у тебя сцены в ванне, — иронично улыбнулся он.

— А во-вторых? — нетерпеливо спросила я, желая докопаться до истины.

— Хотел на тебя посмотреть в работе, — пожал он плечами.

Его слова казались правдивыми. Иэн виделся мне состоявшимся мужчиной, и в женском внимании у него точно недостатка не было. Если он хотел, он мог обаять и кактус так, что тот начал бы пышно цвести.

— Видимо, ты оценил меня в работе, иначе бы не дал мне номер агента…

— Да, — ответил он, а я, вспоминая сегодняшние съемки, усмехнулась.

— То-то мне последний час казалось, что за мной кто-то наблюдает. Думала, у меня паранойя. И кто-то меня фотографирует с целью потом выдать это за порно.

— Голой грудью уже никого не удивишь. Монтаж вычисляется на раз. Так что успокойся.

— Ты это моей маме скажи, — покачала я головой, вспоминая ее истерику.

— Тут либо идти на поводу чужого мнения, либо идти своей дорогой, — пожал он плечами.

— Ты прав… — ответила я, а он внезапно уперся руками в дверь, беря меня в кольцо рук, как в нашу первую встречу.

Я хотела отстраниться, но неожиданно мне в глаза ударила вспышка света. За ней еще и еще. И где-то послышался голос:

— Иэн, это твоя девушка? Ты давно с ней встречаешься? Она очень красивая! Ваш разговор посление пять минут казался напряженым. Вы поссорились, а потом помирились?

— Валите отсюда, — послышался голос Иэна, но я уже понимала, что папарацци следили за нами все время, когда Соммерс помогал мне выходить из машины, и позже, когда придавил меня к двери.

Все еще плохо соображая от неожиданности, я быстро открыла ключом дверь парадной и залетела внутрь.

От негодования, злости и страха, что и на лестнице меня поджидают, я не стала пользоваться лифтом, а быстро побежала наверх, на ходу нащупывая ключи в сумке, которые в панике вновь туда бросила. Трясущимися руками я не с первого раза попала в замок, но, наконец, очутилась в своей цитадели и громко захлопнула дверь.

Однако, не успела я выдохнуть, как раздался звонок смарта, и я от неожиданности вновь подпрыгнула, как ошпаренная.

— Как добралась? — послышался спокойный голос Иэна, и я быстро прошла к окну. Машины там уже не было, равно как и людей с фотоаппаратами.

— Я не понимаю, как они вычислили нас? Откуда они узнали, где я живу?! — меня всю трясло от негодования.

— Бывает. Видимо следовали за нами и наблюдали, как мы разговариваем, — ответил он, а я, отмечая его невозмутимый тон, в сердцах выпалила:

— Ты-то чего такой спокойный?

— Со мной такое происходит каждый день. Реагировать на папарацци — никакого здоровья не хватит… — произнес он, и в голосе слышалась усмешка.

— Что тут смешного?! Разве тебя не напрягает, что они лезут в твою частную жизнь?

— Напрягает конечно. Но мне понравилась твоя реакция.

— Какая?

— Ты не пыталась меня использовать.

— А до этого ты об этом не знал что ли?

— Момент неожиданности всегда показывает правдивую реакцию. Поверь. Я знаю, о чем говорю.

— Верю. Но мне от этого не легче… — все еще злясь, произнесла я.

— А ты, я так понимаю, переживаешь за реакцию твоего бойфренда?

Я нахмурилась, рассматривая часы. Нолон был не из ревнивых и доверял мне. Я не делала ничего такого, в чем мне стыдно было бы признаться или хотелось бы скрыть.

— Нет, не переживаю, — ответила я как можно равнодушнее, но на душе было неспокойно.

Глава 55.

Я рассматривала фото в интернете и кривилась.

Вот мы с Иэном разговариваем на повышенных тонах. Вот я улыбаюсь. Вот он обхватил меня в кольцо рук, прижимая к двери.

Хуже того. Как оказалось, нас вели еще с кинотеатра, когда завершился просмотр “Криминального чтива”. Фотографировали всё — от момента, как Иэн достает салфетки, наклоняясь к бардачку с моей стороны, и кажется, что он тянется целоваться. До сцены выезда с паркинга, где Иэн шутя снимает бейсболку и натягивает ее мне на голову в отместку на мою подколку, что он похож на косматого неуклюжего дровосека, и только кепка его облагораживает. Масло в огонь подливали и яркие заголовки. “Кто эта девушка?”, “Какие у них с Иэном Сомерсом отношения?”, “Любовь с таинственной незнакомкой”, “Кажется, Иэн Сомерс влюблен?”, “Иэн Сомерс романтик — он повел свою девушку в кино”, “Между ребятами, определенно, химия”.

Теперь я понимала, откуда взялось это внутреннее беспокойство. Папарацци знали свое дело — пусть наши лица были смазаны, фото были сняты настолько интригующе, я на них выглядела настолько довольной, настолько заинтересованной в Иэне, что можно было подумать, будто нас с ним связывает гораздо больше, чем просто приятельские отношения. Рассматривая свое лицо, я злилась и не знала, как доказать, что мой интерес относился лишь к миру киноискусства, а не к самому Сомерсу.

— Будь осторожнее. Теперь они знают, где ты живешь, — послышался голос Иэна, который, собственно, позвонил предупредить, и выслал ссылки на таблоиды, пестревшие нашими с ним фото.

Я переключилась на действительность и подошла к окну — у парадной и на тротуарах было тихо.

— Вроде бы никого подозрительного… — произнесла я и бросила взгляд на часы. — Мне пора на работу.

— Я пришлю машину с водителем, — произнес он. — А то мало ли…

— Зачем? Мне что-то грозит? — в моем голосе звучала неприкрытая настороженность.

— Нет. Они безобидные. Просто могут доставать вопросами и фотографировать. Ты хочешь, чтобы они сопровождали тебя повсюду?

Я вновь скривилась. Мало того, что из-за этих фото мой график летел к чертовой матери, так ко всему прочему я не могла свободно перемещаться.

Я вновь бросила взгляд вниз и, отметив спокойствие, покачала головой.

— Не надо. Вызову “убер”, - отрезала я. Не хватало еще кататься на машине Иэна.

Я положила трубку и посмотрела на телефон. С одной стороны у меня был зеленый свет от Нолона, но с другой, возможно, я должна была как-то пояснить ему ситуацию. Однако каждый раз, активируя смарт, я понтия не имела, что ему написать или сказать. Со стороны любые мои объяснения выглядели, как оправдания. Будто я в чем-то провинилась и теперь спешу загладить вину.

“Ладно. Была не была”, - вздохнула я и быстро набрала текст:

“Все не так, как кажется. Папарацци раздули сенсацию из ничего. Мы просто общались”.

Добавив фото, я нажала на "отправить" и сдавила смарт, ожидая ответа. Я знала, что сейчас Нолон находился в Германии, где был вечер, а, значит, он мог выйти на связь в любую минуту.

Однако спустя пять минут тревожного ожидания мой телефон продолжал молчать, и я нервно выдохнула.

“Может быть, занят, или как раз в самолете в Калифорнию…” — предположила я и пошла в ванную.

Все время, пока я собиралась на работу, мой взгляд падал то на часы, то на смарт, но Андерсон так и не вышел на связь.

Вместо долгожданного пришло сообщение от водителя “убера”, и я в таком раздрае так и вышла на работу, успокаивая себя тем, что в моих поступках не было ничего такого, в чем мне стыдно было бы признаться.

Иэн оказался прав — как только я вышла из подъезда, замелькали фигуры папарацци, заблестели объективы и послышались щелчки.

“Черт, как напророчила, когда говорила Нолону, что через две недели стану знаменитостью…” — вновь скривилась я, садясь в машину, и бросила ничего не понимающему водителю: — Давайте уж побыстрее поедем.

И день превратился в какой-то сплошной клубок из лиц, звонков, информации и суеты. Все происходило настолько стремительно, что я едва улавливала нить реальности и с трудом контролировала ситуацию. На работу я опоздала, так как не расчитала время из-за трафика в даунтаутне. Заинтригованный водитель бросал на меня взгляд, пытаясь опознать во мне знаменитость, которую преследовали папарацци. Чем напоминал мне о неприятном и жутко этим напрягал.

Приключения продолжились и в павильоне. Все на меня смотрели с любопытством. Вопросов не задавали, но не нужно было быть психологом, чтобы догадаться, откуда дует ветер, и мне стоило больших трудов сосредоточиться на фотосессии.

Мне звонил Дэвид, Миранда, знакомые девчонки-модели, которые узнали меня на фото, и всех интересовал только один вопрос: “Правда ли, что вы с Иэном вместе?”

В четыре мне позвонил наш юрист, который сказал, что с агентским соглашением все ок, и мне можно его подписывать. Едва я успела дать отбой, как на связь вышла и сама Энджи, и ровно в пять я уже выходила из такси и неслась на студию на кастинг.

Как объяснила агент, на прослушивании мне зададут стандартные вопросы для видеовизитки-интервью, а затем попросят зачитать диалог, текст которого мне вышлет кастинг-директор.

Еще в такси я заучила текст, но из-за всей этой суеты, взглядов, непоняток с Нолоном и волнения перед предстоящим прослушиванием мне было сложно сосредоточиться и настроиться на нужный лад.

В офисе студии приключения продолжились. С трудом отыскав нужное здание и сектор, я влетела в огромную комнату, заполненную молодыми девушками-блондинками. Многих из них я узнавала. Их лица мелькали в кино и в сериалах. И этот факт не вселял уверенности в себе. Однако, не успела я пробежаться еще раз по тексту, как меня вызвали. Пока я проходила через комнату в кабинет, некоторые меня узнали, шушукались, бросали взгляды типа “ну понятно, как она получит эту роль”, и это раздражало до безумия.

Прежде чем открыть дверь, я выдохнула и попыталась успокоиться, однако, увидев за столом пять человек, вновь разволновалась, как перед гос. экзаменом.

Сев на стул перед камерой, я ответила на стандартные вопросы, затем поучаствовала в диалоге с кастинг-директором, где должна была сыграть ссору и примирение, и уже совсем скоро была свободна.

Приехав домой на такси, я с облегчением увидела, что у парадной было пусто. Однако, ни о каком походе в спортзал речи быть не могло. Во-первых, звонки продолжались, и я была рада, что моя семья находилась в России и была далека от всех светских таблоидов, а во-вторых, я не на шутку переживала из-за Нолона.

Состояние подвешенности и неопределенности угнетало гораздо больше, чем сами папарацци и любопытные взгляды. Но в девять, когда я уже решила, что Андерсон со мной порвал, мой сотовый дал о себе знать, и на экране высветилось имя “Нолон”.

— Привет, — произнес он, и, несмотря на то, что где-то фоном в трубке слышались голоса и музыка, я была рада этому спокойному тихому тону.

— Привет, — эхом отозвалась я и замолчала. Все, что хотела сказать, уже было сказано.

— Не напрягайся. Все нормально, — произнес он, видимо считав мое состояние.

— Я очень переживала, что ты поймешь эти фото неправильно, — нервно усмехнулась я и облегченно выдохнула.

— Я все понял правильно, — ответил он и добавил: — О безопасности не беспокойся. Но тебе лучше сменить место жительства.

— Я не беспокоюсь о безопасности, я больше беспокоилась о тебе и твоей реакции, — произнесла я, посматривая на голубоватое мерцание часов, так напоминавшие его глаза. — Ты уже вернулся в Пало-Альто?

— Да. Пару часов назад.

— Как прошла поездка?

— Все нормально, — ответил он и внезапно добавил: — Мы на этих выходных не сможем встретиться.

— Все в порядке с твоим проектом? — насторожилась я.

— Все в порядке. Буду занят, — ответил он, когда где-то недалеко послышался женский голос “Нолон, жду тебя… ты скоро?”

От неожиданности я застыла и перестала дышать. Сжимая смарт, я хотела спросить, кто это его ждет в начале десятого вечера и спрашивает таким нежным голосом, но мне не позволила женская гордость, а Нолон дал отбой, более ничего не добавив.

Сердце бешено стучало, я пыталась себя успокоить тем, что мало ли у Андерсона дел, но на волне этих чертовых фотографий, заполнивших Интернет, даже не знала, что и думать.

“Если бы он хотел с тобой порвать, то сказал бы прямо. Нолон тебе доверяет, значит и ты доверяй ему. Он тебя не ревнует, значит, и ты не ревнуй…” — уговаривала я себя, но я не была Нолоном. Меня раздирала ревность от того, что к моему мужчине кто-то может обращаться таким нежным голосом. Что его кто-то где-то может ждать. Что к нему могут прикасаться чьи-то женские пальцы, пусть даже с дружеским оттенком. И он, черт побери, это позволяет, потому что позволяет это же и мне.

Меня так бомбило от ревности, от этого собственнического желания обладать моим мужчиной единолично, что я даже сначала не заметила, как мой телефон опять ожил, и на экране высветилось сообщение от Иэна.

“Не знаю, что с тобой творится Веснушка, но кастинг ты не прошла”, - прочитала я и горько усмехнулась.

— Все одно к одному, — пробормотала я и ответила:

“Я не так талантлива, как ожидалось…”

“Провалы тоже полезны”.

“Возможно…”

“У нас намечается пятничная вечеринка. Ты участвуешь?”

Я секунду подумала и нервно напечатала “да”.

Глава 56.

“Мы ждем тебя у подъезда”.

“Мы?”

“Я и мои любимые папарацци”, - прочитала я и усмехнулась, представляя улыбку Иэна в этот момент.

Я подошла к окну и обнаружила ярко-зеленый спорткар у парадной. Правда, телохранитель Иэна стоял неподалеку у своей машины и бдил.

“Ок. Сейчас буду”.

Кинув смарт в клатч, я подхватила пиджак и быстро направилась к двери, на ходу бросив взгляд в узкое напольное зеркало, стоявшее в углу.

Макияж “смоки айс”, двенадцатисантиметровые каблуки, мини юбка-шорты от Диор и брендовый топ из органзы.

Это и многое другое я купила, стараясь не выходить из бюджета, на посленовогодней распродаже в бутиках и универмагах на Уилширском бульваре, куда Дэвид меня потащил с целью одеть “для тусовок”. Не споря со знатоком, я покупала, все, что он мне протягивал, благодаря его за дисконтную карту от студии, и думала, что мне некогда будет ходить по вечеринкам. Однако сегодня был именно такой день.

Сегодня я хотела веселья. Сегодня я хотела быть яркой, непредсказуемой, раскрепощенной и оторваться по полной. Сегодня я хотела выпустить всю злость и неопределенность. И теперь благодарила Дэвида, отправлявшего меня в примерочную.

Я вышла из подъезда и, не обращая внимания на щелчки, направилась к яркому “макларену”. Мне уже было плевать на папарацци, которые так и норовили сфотографировать поближе.

Иэн сидел за рулем, оценивающе рассматривал мою фигуру снизу вверх и, затягиваясь сигаретой, улыбался. Судя по всему, ему нравилось то, что он видел, а я медленно подходила к автомобилю и не скрывала своего желания быть яркой и раскованной.

Внешность Сомерса тоже претерпела изменения — он избавился от бороды, оставив легкую небритость, немного укоротил волосы и выглядел, как и положено “селебрити” — эффектно, элегантно и немного небрежно.

— Привет, — я села в низкий автомобиль и телохранитель захлопнул за мной вертикальную дверь.

— Тебе идет, — он внимательно скользил взглядом по моему лицу и фигуре, выпуская дым.

— Тебе тоже, — улыбнулась я, рассматривая его щетину и темную рубашку, выгодно оттенятвшую зеленые глаза. — Машина под цвет глаз покупалась?

Иэн ничего не ответил, но усмехнулся и, затушив сигарету, завел машину. Мы резко тронулись с места под громкую музыку и рычание мотора.

— Куда едем?

— Это имеет значение? — он бросил на меня короткий взгляд.

— Ты прав… Не имеет, — покачала я головой. — Пусть останется для меня сюрпризом.

— Не беспокойся. Там папарацци не будет.

— Я не беспокоюсь, — пожала я плечами.

— Ты не надела часы… — внезапно произнес Иэн, и я посмотрела на него.

— Не надела.

— В совокупности с твоим ярким образом… это что-то значит, как я понимаю.

— Да.

— Проблемы с бойфрендом?

Вычислить меня было несложно. Я, собственно, и не скрывала этого.

— Не по той причине, по которой ты думаешь.

— А по какой?

Я нервно усмехнулась.

Что я могла ему ответить? Что ревновала, как безумная, к какой-то женщине, которая, скорее всего, пыталась обворожить Нолона. А он, возможно, решил, что так ему удобнее, учитывая, насколько он позволял мне водить дружбу с Иэном в Лос-Анджелесе.

Что до конца не могла понять Нолона и его самодостаточности? Где были границы дозволенности в отношениях с таким мужчиной? Чем для него были эти отношения и эти границы?

— Одно могу сказать. Он не ревнив, и я тебя не использую, чтобы вызвать у него ревность. Иначе бы не согласилась на эту вечеринку. Честно.

— Хочешь привлечь его внимание таким образом? — Иэн посмотрел на меня.

— Возможно, хотела бы, но он вряд ли отреагирует на эпатаж, — нервно усмехнулась я.

— Я понял, — кивнул Иэн. — То есть, захотела потусоваться и сбросить злость на бойфренда за что бы то ни было…

— Если тебе неприятно мое поведение и мои цели, я могу вернуться домой.

— Нет, — усмехнулся Сомерс. — Все ок. Но мне нравится твоя откровенность.

— Не люблю ложь и неискренность… У меня была очень сложная неделя. Переезд. Новая работа. Стресс… — ответила я, а про себя добавила:

“Отмененный совместный уикенд и какая-то женщина рядом с Нолоном, пока я в отъезде…”

— Ну и ссора с бойфрендом не из-за его ревности, — усмехнулся он.

— Так и есть, — горько усмехнулась я в ответ.

На светофоре мы остановились, с нами поравнялся мотоцикл, и пассажир начал снимать нас через лобовое стекло.

— Улыбаемся и машем, — иронично сказал Иэн, но не отреагировал, в отличие от меня. От неожиданности и с непривычки я дернулась и машинально прикрыла руками лицо.

Зато отреагировал наш “мерс”. Из него вышел телохранитель, и папарацци вжикнул прямо на красный свет в переулок.

— Достали ублюдки, — скривился Иэн.

— Теперь понимаю, почему ты ездишь с охраной.

Иэн кивнул, и мы вновь резко тронулись с места, как только загорелся зеленый свет.

— Когда нас вели из автокинотеатра, папарацци были поскромнее. В лобовое стекло не лезли, — отметила я. — Их даже охрана не заметила. Что удивительно.

— Заметила, — внезапно ответил он.

— В смысле — заметила? — не поняла я.

— И я их быстро срисовал на выезде из кинотеатра. Глаз уже наметан. Тихо нас вели. Хотели выяснить, куда мы едем. А я не препятствовал.

Я внимательно посмотрела на него и, вспоминая вчерашний вечер, спросила:

— Ты меня проверял? Проверял мою реакцию, что я тебя не использую?

Иэн на это ничего не ответил, будто о чем-то умалчивая, и внезапно спросил:

— Скажи, почему, ты думаешь, я с тобой вожусь?

— Честно?

— Максимально.

— Мне кажется, ты пытаешься со мной переспать, — пожала я плечами. — Я для тебя что-то новое. Свежее. Еще неиспорченное гламуром.

— То есть ты считаешь, я разыграл перед тобой спектакль, чтобы трахнуть? — усмехнулся он.

— Нет. В том, что ты показал мне свой Голливуд, игры не было. Возможно, ты меня еще воспринимаешь и как человека, который не пытается тебя использовать. Ты знаешь, что я не причиню тебе вреда, — пожала я плечами. — Видимо, в твоей жизни мало людей, кому ты можешь доверять. Собственно, как и у всех.

— В какой-то степени ты права в обоих случаях.

— Почему “в какой-то степени”?

— Поначалу я думал, что у тебя никого нет, и ты прикрываешься от меня несуществующим бойфрендом. Держишь таким образом дистанцию. Не подпускаешь, но не для того, чтобы набить цену, а чтобы изучить меня. Я решил помочь. Показал тебя немного себя. Но когда увидел часы, как ты на них смотрела, понял, что у тебя кто-то реально есть.

— И? — я все еще не понимала.

— И я хочу увести тебя у твоего бойфренда, — пожал он плечами.

Иэн сказал это таким обыденным тоном, что я в первую секунду не поверила, и приняла за шутку. Однако Сомерс оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня.

— Ты не шутишь, — усмехнулась я.

— Не шучу.

Я вспомнила то, как Иэн отреагировал на часы, и задумалась. У меня было ощущение, что он что-то замыслил после “смотровой площадки”, и в свете его слов все вставало на свои места.

— Это ты навел папарацци, — увернно произнесла я.

— Да, — от не стал отрицать, а я поймала себя на мысли, что даже не сержусь. Напротив, эта ситуация выявила еще одну проблему с Нолоном. Она бы все равно вылезла рано или поздно.

— Зачем я тебе? — пожала я плечами. — Чтобы переспать со мной? Чтобы поставить очередную галочку в твоем послужном списке и выдать мне порядковый номер?

В моих словах не было патетики, я лишь констатировала факт уставшим голосом.

— Нет, — покачал он головой. — Потрахаться не основная цель. Но да, у меня на тебя стояк.

— Тогда зачем? Только честно…

— Потому что ты мне нравишься, Веснушка, — усмехнулся он. — Вот такое обычное желание обычного человека. Мне с тобой комфортно. Мне с тобой легко. А мне мало с кем бывает легко. Еще потому, что ты талантлива, и я хочу затащить тебя в этот гребанный пластмассовый мир. Не скрою. Я эгоистичный мудак. Для себя хочу затащить.

Я слушала Иэна и не видела в его словах лжи. Он был искренен со мной.

— Спасибо за честность.

— С тобой только честность и работает. Разве нет, Веснушка?

— Не люблю ложь… — повторила я и усмехнулась, вспоминая старый фильм “Формула любви”.

— Я сказал что-то смешное?

— Моя кузина очень любит один старый советский фильм. Там тоже советовалось “отбить!” А если серьезно, возможно, ты со своими папарацци просто стал катализатором проблемы.

Губы Иэна растянулись в усмешке, и теперь была моя очередь спрашивать “почему он улыбается”.

— Думал, ты устроишь сцену за выходку с папарацци, — пояснил он.

— Сцены не помогут. Нужно решать проблему… — задумчиво произнесла я.

— Мне нравится твоя реакция. Нестандартная, — ответил он и добавил: — На самом деле, когда мои люди давали наводку папарацци, у меня была не только цель “увести”.

— Какая еще? — спросила я.

— Я знаю, что между нами химия. Я такие вещи чувствую. Хотел привлечь к тебе внимание команды перед кастингом.

Я усмехнулась, вспоминая заголовки “между ребятами, определенно, химия”.

— Эти фотографии должны были помочь тебе на прослушивании, но получилось по-другому, — он усмехнулся, качая головой. — Видимо, ты думала не о роли, а своем бойфренде. Этот момент я не предусмотрел.

— Да. Непрофессионально себя повела.

— Ты еще очень зеленая, — усмехнулся он. — Но это поправимо.

— Возможно, — ответила я, вспоминая Нолона. Как он вез меня в машине после выступления и говорил, что в моей жизненной программе есть пункт “известность”.

— Ты не должна скрывать в себе то, кем являешься на самом деле. Не тормози себя, — внезапно произнес Сомерс. — Позволь раскрыться своему потенциалу. Я тебе помогу. Пусть и в эгоистичных целях.

Я внимательно посмотрела на него.

— Сейчас я просто хочу оторваться. Покажи мне этот пластиковый мир. Еще одну его грань. Покажи мне еще одну свою сторону.

— Я не святой.

— Я знаю. Мне и не нужен святой, — произнесла я, а наша машина уже тормозила, прибывая в пункт назначения.

Глава 57.

— Рассыплется же, — я морщилась от щекотки, пока Иэн сыпал на мое плечо кокаин.

— Не шевелись, тогда не рассыплется, — он сосредоточенно продолжал рисовать белую дорожку, отодвинув край моего тонкого топа, фиксирующегося на шее.

— Подставляй шею, Веснушка, — он внимательно смотрел на мое плечо.

— На, — я склонила голову набок, и Иэн двумя резкими движениями втянул кокаин носом.

Уткнувшись в мою шею, на секунду он сжал мой локоть, ловя кайф, а затем прошелся языком по моему плечу, слизывая остатки.

Я чувствовала его прикосновения и старалась сдержать смешок — сейчас я была похожа на жертву вампира, который вцепился в мою шею.

— Ты вкусная, — медленно растянул он губы в усмешке.

— Ты перепутал, — иронично отметила я. — Это была не я, это был твой кокаин.

— Спорный вопрос, — усмехнулся он, когда послышался голос рядом.

— Злата, ты пробовала кокс? — спросил Том, кинооператор, которого я видела в числе группы за столом на кастинге.

— Даже вопроса ей о наркоте не задавай. Злате не нужна эта дрянь… — он сказал это спокойно, но зеленые глаза с поволокой опасно заблестели.

“Да, это моя девушка, и я ее танцую”, - иронично пошутила я про себя, чувствуя кураж от текилы.

— Нет, мы еще жить хотим, — усмехнулся Алан Брукс — один из режиссеров знаменитого сериала.

— О, моя тема! Все танцевать! — уверенно бросила Рунна, вытирая нос после дорожки белого порошка.

Она была еще одной звездой, только на певческом небосклоне, и хорошая знакомая Иэна.

— Не, я слишком стар для такого дерьма, — усмехнулся Сомерс, а Рунна, скинув обувь, схватила бутылку текилы и соль и потянула меня из лаундж-зоны.

Я совершенно не возражала — сбросив каблуки, я направилась за ней, и уже через минуту, мы с ней зажигали на танцполе.

Это был наш с Иэном третий по счету клуб, и я отрывалась по полной. Я выпустила всех своих демонов наружу, выпустила наружу себя настоящую, и мне это нравилось. Нравилось настолько, что я иногда пугалась собственных желаний и удивлялась собственным поступкам. Я перестала думать о том, как выгляжу со стороны, и что обо мне подумают люди. И это был не алкоголь, а еще одна я — настоящая. Еще одно время года — яркое жаркое лето. Та, которая ловила кайф от жизни. Та, которая перстала думать о ком бы том ни было, кроме себя. Та, которая прислушивалась к своим желаниям. Та, которая хотела отрыва и получала его по полной. Иэн мне в этом помогал. Он был прав — между нами реально чувствовалась химия. Он понимал мои желания с полуслова, с полувзгляда и вел меня на полной скорости без тормозов по своему миру. Мы с ним уходили в такой отрыв, что у меня кружилась голова, но не от спиртного, а от того стремительного темпа, который набирали, оба погружаясь в эту пластмассовую вселенную, желая слиться с ней воедино.

Заведение, куда мы приехали, было закрытым, собственно, как и предыдущие. Но не по причине БДСМ и других субкултур, а потому, что здесь тусовалось очень много звезд. Владел ночным клубом-караоке Джимми Стингер, знаменитый музыкант, автор песен и основатель не менее знаменитой группы, а также хороший приятель Иэна. В клуб было попасть невозможно от слова "совсем". По словам Иэна, Джимми создал его для себя, часто сам в нем отдыхал и иногда даже пел со своими гостями. Собственно, он и пообдещал к нам присоединиться, как только мы прибыли.

Именно поэтому Сомерс уверил, что там, куда мы едем, папарацци не будет. И это было правдой. В клубах тусовались “только свои” и, судя по мелькавшим узнаваемым лицам, и тому, как они зажигали, ему можно было верить.

По центру лицом ко мне танцевала Рунна, сзади пристроился ее бойфренд, и мы имитировали секс втроем.

Иэн сидел на кожаном диване и, казалось, не смотрел в проем, откуда был виден танцпол. Раскинув руки на спинке, он разговаривал с подошедшим Стингером и друзьями, которых набилось в нашу VIP-ложу немерено, но иногда бросал взгляд с поволокой на наш зажигательный танец.

На очередном витке темы Рунна, напевая “мы нашли свою любовь”, прижалась ко мне, я забросила ногу за ее талию, и мы вместе прильнули к текиле.

Краем глаза я видела, что Иэн наблюдает за нами, и, как только мы закончили этот небольшой танцевально-текильный разврат, он встал и, прихватив с собой треугольную бутылку с ярким коктейлем, направился в нашу сторону.

Я улыбнулась — мне уже не нужно было объяснять, что делать, потому что этот небольшой ритуал был проделан, и не раз, в других клубах и в машине.

Развернувшись к Сомерсу, я опрокинула голову, и он под музыку начал заливать тонкой струйкой мне в рот вкусный ромово-клубничный коктейль, который он дополнительно разбавлял тоником.

— Я знал, что тебе понравится это сладкая фигня, — усмехался он.

Закрыв глаза, я улыбалась, откровенно наслаждалась и куражом, и хайпом, и сладким прохладным алкоголем с ароматом крепкого рома и клубники, и мне еще никогда не было так легко и свободно. Я наслаждалась летом в январе.

— Прими, — бросил Иэн и передал мне небольшую бутылочку с тоником-сорбентом. Именно он и помогал мне оставаться на плаву. Я сильно не пьянела, наслаждаясь клубным отрывом, у меня не кружилась голова, и была возможность контролировать свои действия.

— Тебе здесь не надоело? — он взял меня в кольцо рук, не желая отпускать.

— Неа, — рассмеялась я и, выскользнув из его объятий, вновь присоединилась к танцу.

— Бля, приехала Сильвер, — зарычала Рунна, бросая взгляд на соседнюю VIP-ложу.

— Они с Рунной на штыках, — пояснил ее бойфренд.

— Если Джерри поставит сейчас ее песню, я разнесу его клуб к гребаным чертям.

— Чуть не увела у моей Рунны Грэмми пару лет назад. А потом и лэйбл, где записывается моя ревнивая пантера, — пояснил ее спутник.

Желая помочь новой знакомой, я бросила взгляд на барную стойку и иронично улыбнулась.

— Тему нужно танцевать так, чтобы тебя все видели, — заговорчески шепнула я, указывая в сторону зеркальной площадки, и это сработало, как по нотам.

— О! Мы еще на барной стойке не танцевали! За мной! Щас она удавится! — крикнула Рунна, и я и под девизом “всегда!” ринулась за ней.

Ровно через минуту мы с ней зажигали на зеркальной поверхности. Протянув мне бутылку с текилой, она немного выгнулась и насыпала соль себе на грудь.

Мне долго объяснять было не нужно. Я сделала легкий пируэт и прильнула к ее груди.

Слизав соль с ее кожи, я отхлебнула текилы, и мы вновь с ней закружились в танце.

Видя наш отрыв, ди-джей, не менее знаменитый в своих кругах, недолго думая, поставил очередную тему Рунны, выведя текст на огромные экраны, а Джимми — владелец клуба предоставил нам по микрофону.

Пока Рунна выводила свой же собственный хит грудным голосом, я была на подтанцовке, краем глаза видя, как Сильвер пыхтит от злости, а Иэн задумчиво рассматривает меня, не отводя глаз.

— Подпевай! — она благодарно сдавила мой локоть, и я, прильнув к голове Рунны, уже выводила с ней очередной аккорд припева, посматривая на экран.

Как оказалось, на том уровне опьянения, на котором я была, петь несложно. Тем более, песня была в унисон моему состоянию — жаркая, зажигательная, но с грустным подтекстом.

Oу oу oу oу

Я знаю, что нужно тебя отпустить!

Оу оу оу оу

Но я об этом забываю и не могу с тобой расстаться…

Выводила я в унисон с Рунной, гладила ее волосы, чувствовала ее руки на своих бедрах, пока рисовала восьмерку, и смотрела в зал, который, как завороженный, наблюдал за нашим отрывом на высокой стойке.

На трезвую голову я бы уже наверное на середине песни сбилась, но на то я и была Летом. Ярким, жарким и непредсказуемым в свете разноцветных огней клуба. С ароматом текилы и клубники на губах.

Но когда мы вместе, я забываю обо всем

И помню лишь наши поцелуи в свете звезд…

Взмахивала я головой снизу вверх, копна моих белых локонов разлеталась в разные стороны, переплетаясь с черными волосами Рунны, и мы продолжали, в унисон поворачиваясь к залу.

Оу оу оу оу,

Я знаю, что нужно тебя отпустить!

Эротично выгибая спину, водила я носком по гладкой поверхности бара, пока Сомерс смотрел на меня снизу вверх, и мне казалось, что его зеленые глаза становились все ярче, разгораясь изумрудным светом.

Глава 58.

Решения, принятые ночью, под воздействием эмоций, всегда чреваты последствиями. Плохими или хорошими, предугадать невозможно. Как в русской рулетке — может повезти, а может насмерть. Свинцом в висок.

Проснулась я от бившего в глаза дневного света. Приподняв веки, я повернула голову и не обнаружила никого рядом. Мышцы болели, и я поморщилась от неудобства пусть и дорогого, но непривычного матраса.

Приподнявшись на локтях, я скривилась от жуткой головной боли и тут же опустилась на подушку, даже проигнорировав бутылку с водой и таблетки на тумбочке.

— Самое лучшее средство от похмелья — это гильотина… — я с трудом разлепила глаза и потянулась к воде и обезболивающему, осматривая пустую спальню.

Мой взгляд остановился на кресле, где ярким пятном виднелась моя одежда и белье рядом с мужскими черными джинсами, и я вновь закрыла глаза, вспоминая вчерашнюю ночь.

— Ты профессионал. Пойдешь ко мне на подтанцовку? — Рунна бросала на меня оценивающий взгляд, пока мы под аплодисменты зала возвращались за наш столик.

— Никаких подтанцовок, — отрезал Иэн. — Во-первых, это мелко для нее. Во-вторых, ты через неделю в турне уедешь на несколько месяцев. Знаю, как ты отрываешься в поездках. Я тебе ее не отдам. Девочку испортишь.

— Да ладно. Ничего с ней не сделается… — подмигнула она мне.

— Ребята, я вам не мешаю? — подала я голос, давая понять, что неплохо бы спросить и моего мнения.

— И правильно делаешь, что не отпускаешь, — кивнул бойфренд Рунны. — Я такого натерпелся, пока она была в турне по Европе. Думал, от ревности подпалю ее дом.

— Да ты, гребанный засранец, его почти и подпалил… — усмехнулась она, но, судя по голосу, ей была приятна его реакция.

Ее бойфренд продолжал рассказывать об ужасах ревности, а я вспомнила нежный женский голос “Нолон, я жду”, и у меня в груди все сжалось от боли.

Не знаю, откуда взялась потребность докопаться до истины в час ночи. То ли мелькнувший на танцполе высокий силуэт, напоминавший Нолона, то ли моя жгучая ревность и собственничество, подогретые рассказом бойфренда Рунны, но я, недолго думая, решила расставить все точки над “i” здесь и сейчас.

Под предлогом уедининения в дамской комнате я вышла на задний двор, огороженный от папарацци высокой кирпичной стеной. Тут даже света почти не было, вероятно, по той же причине. Присев на небольшой выступ, я вдохнула прохладный воздух и быстро достала смарт. Найдя в недавних звонках имя “Сунита”, я начала набирать текст сообщения. У меня была цель завести своего шпиона, чтобы узнать, что там за женщины крутятся рядом с Нолоном. Ради этого я даже была готова пожертвовать анонимностью. Пусть вся Кремниевая долина знает о том, что мы с Нолоном встречаемся.

“Зависаю в клубе. Увидела похожую на тебя девушку. Прости, если разбудила. Очень скучаю по Долине и по вам всем…”

Я нажала “отправить”, когда на заднем дворе появилась пестрая стайка девушек с сигаретами в руках. Я была не видна, так как присела за углом, и уже хотела обозначить свое присутствие, но одна из девушек заговорила, и я резко остановилась, желая послушать.

— Ты видела, Сомерс здесь тусуется с Рунной и своей компанией, — начала первая тонким голосом.

— Ага видела, — грудным голосом отозвалась вторая, а третья девушка с южным акцентом подхватила:

— Сомерс, конечно, талантище. Вы видели его последнюю работу?

— Это где он играл циничного и совершенно безбашенного гения актерства?

— Да, он там себя же и играл, — усмехнулась четвертая девушка, с хрипотцой в голосе.

— Он реально крут и еще тот перфекционист, — подтвердила первая. — Вы знаете, что он всегда лично проверяет отснятые кадры и отдельным пунктом вписывает в свой контракт возможность уволить оператора.

— А ты откуда знаешь?

— Так мне Зоуи, его бывшая, и говорила, — ответила первая. — Мы с ней часто тусуемся.

— Ого, — отозвалась южанка. — А я знаю, что он разругался с режиссером “Фактора” и надавил на него, чтобы тот изменил концовку, потому что режиссерская версия показалась ему, цитирую, “претенциозным дерьмом”.

— Да-да. Я тоже слышала от своего… Кстати. Они изменили концовку, и результат оказался крутым, — подхватила девушка с хрипотцой. — Фильм отбил нехилую кассу, и критики были довольны. Как раз концовкой.

— Ой, это еще что, — отозвалась первая. — Помните “Ограбление”? Так вот. Знаю, что он снялся в этом фильме только потому, что его вынуждал на это контракт со студией.

— Контракт? — переспросила одна из собеседниц.

— Ну, типа, он должен сняться в нескольких картинках в течение года. Он всех послал, потому что не было ничего стоящего. Чтобы умаслить Иэна, продюсеры послали ему в подарок новенький БМВ. Так Сомерс вернул машину с прикрепленной на лобовом стекле запиской. И что там было, никому не надо объяснять…

— О да, представляем! — рассмеялись девушки. — Иэн в выражениях не стесняется. Хотя и эстет тот еще.

— Ну, вроде бы, он хорош там. Пусть и средненький бевичок.

— Ага. А его зад в облегающих джинсах — это вообще отдельная тема.

— Блядь, я бы его укусила за этот крепкий орешек.

— Становись в очередь, — усмехнулась первая. — Кстати, Зоуи говорила, он трахается как Бог.

Я уже хотела выйти из своего укрытия, чтобы прервать этот треп, когда одна из девушек вновь заговорила.

— А что это за блондинка с ним? — и я вновь резко остановилась. — Сказали, она отжигала с Рунной на барной стойке.

— Да. Жаль не успели посмотреть, как Рунна поет вживую, — послышался голос южанки. — Я тоже блондинку не знаю.

— Какая-то моделька. Из начинающих, — ответила первая девушка.

— Ой. Мало ли он перетоптал таких, — усмехнулась “хрипотца”.

— Ну не знаю. Как-то он суетится по-особенному, — отметила южанка. — И вы заметили, это первая блондинка. Обычно он брюнеток предпочитает.

— Ну, видимо, трахается хорошо, — сделала выводы девушка с низким голосом.

— Не-не, — отозвалась девушка, которая была знакома с бывшей Иэна. — Мне Зоуи рассказывала, что тут главное другое.

— Интересно, что? — усмехнулись подруги.

— Он терпеть не может бесталанных. Называет их "пластмассой". Он же перфекционист.

Компания затихла, видимо, переваривая информацию, но ненадолго.

— В любом случае, трахаться она должна тоже хорошо, — первая отвисла южанка, и девушки, рассмеявшись, пестрой стайкой направились ко входу.

“Да. Илья меня тоже называл слишком правильной и перфекционисткой”, - задумавшись над всем услышанным, я усмехнулась, уже собираясь покинуть свое убежище, когда в моей руке завибрировал смарт. На экране высветилось имя “Сунита”, и я быстро ответила на звонок.

— Ты не разбудила! Мы в Сан-Фране с Шоном. Как раз только что вернулись на нашу яхту, — голос Суниты звучал бодро и весело.

— Хорошо погуляли? — улыбнулась я.

— Очень душевно. Наша компания, как всегда, отожгла.

— Вас было много? — осторожно спросила я, чувствуя неладное.

— Да! Практически вся наша яхтинговая тусовка. С семи вечера зависаем. Сначала на обеде в яхт-клубе, а потом перебрались на яхту к Нолону.

— К Нолону… — эхом повторила я.

— Ну, наш голубоглазый гений организовал всю эту программу с обедом и яхтингом. Мы отмечали успешное открытие его компании.

— С семи вечера, значит, гуляете… — задумчиво произнесла я, и теперь было понятны слова девушки “Нолон, жду тебя…” Видимо, компания к этому времени как раз перебиралась к нему на яхту.

— Ну, как организовал. Ларри встретил Нолона в аэропорту. Они поехали куда-то на деловую встречу. А когда вернулись, Ларри с Марти предложили отпраздновать успех и суетились, а Нолон как обычно молчаливо руководил процессом, вися на телефоне, — между тем продолжила Сунита.

— Я рада, что у него выстрелил новый проект… — аккуратно произнесла я, а сердце сжималось от досады. Почему он мне не сказал, что празднует успешный стартап?

— Все очень серьезно, — подтвердила она. — Ларри просто в восторге.

— А кто был? — стараясь скрыть настороженность, весело произнесла я.

— Да все наши, междусобойчик… — ответила Сунни, и я аккуратно выдохнула. Возможно, я не узнала чей-то голос и приняла ее за девушку, претендующую на Нолона.

— Это хорошо, когда все свои, — улыбнулась я.

— Была и новенькая. Паола. Новая клиентка Ларри. Он вложился в ее стартап, — продолжала, как ни в чем ни бывало, подруга. — Хорошо, что она с Нолоном была, а то бы Кира ей все волосы повырывала за Ларри.

— С Нолоном? — аккуратно спросила я, чувствуя как мои пальцы холодеют, сжимаясь в кулак. Все-таки мое чутье меня не подвело.

— Да… Она как увидела Андерсона на обеде, не отходила от него. На радость Кире.

— А что так? Красивая?

— Да. Эффектная…

— Эффектная, — эхом повторила я и, зажмурившись от боли в грудной клетке, спросила: — А чем занимается?

— Разрабатывает программы. Поэтому они с Нолоном быстро и спелись.

— Быстро спелись… — сглотнула я ком и все же продолжила. — Ну да. Если они в одной теме.

— Ага. Мы всей компанией ее уже нарекли апгрейднутой Синди.

Я вспомнила одну из бывших девушек Нолона, Синди, “крутого хакера”, о которой говорили ребята за обедом после регаты, а тем временем Сунита продолжала меня добивать:

— Паола — улучшенный вариант. Она поинтереснее будет. Если Синди не интересовалась внешним миром, то Паола такая… — она замолчала, подбирая слова. — Светская девушка. И в разговорах с ней интересно. И в программах она крутой спец.

— Не была бы спецом, Ларри не вложился бы в ее стартап… — вздохнула я.

— Это точно, — согласилась Сунни.

— Наверное, Нолону с ней интересно было… — тихо проговорила я.

— Ну да. Они на обеде общались… И на яхте тоже. Насколько можно применить глагол “общаться” к Нолону, — усмехнулась она, а я машинально кивнула.

— Так они что-то совместно планируют? — продолжала я.

— Нет. Просто много общих тем…

Информация от Суниты была настолько болезненной, что я даже протрезвела, и моя мысль заработала с удвоенной скоростью, несмотря на похмелье.

Возможно, именно поэтому Нолон решил не приглашать меня на выходные, и это решение он сделал, как раз пообщавшись с Паолой. К девяти вечера, когда он мне звонил, он уже знал, чего хотел. И это случилось до того, как меня пригласил Иэн.

“Зачем было молчать? Мог бы сразу сказать”, - вздохнула я, но уже понимала, почему он этого не сделал. Рядом стояла Паола и, видимо, он решил поговорить позже. А, возможно, он и изменой это не считал. С его-то самодостаточностью.

На секунду промелькнула мысль, что он с Паолой решил пофлиртовать, чтобы я приревновала. Он мог знать, что я общаюсь с Сунитой. Но я тут же отмела эту мысль. Нолон не использовал подобные приёмы, и сам был не из ревнивых.

— Короче. Мы всей компанией решили, что она идеальный вариант для Нолона. Они даже чем-то похожи. Как говорит моя мама, сделаны из одного теста… — произнесла Сунни, и я зажмурилась. Эти слова резко ударили меня в солнечное сплетение.

— Идеальный вариант… — повторила я, чувствуя, что не могу вдохнуть.

— Мы потом поехали в ночной клуб, а Ларри с Кирой и Нолон с Паолой вчетвером так и остались на яхте.

— Значит, интересно. Значит, было о чем поговорить, — аккуратно произнесла я, пока боль в груди разливалась по всему телу.

— Однозначно, — усмехнулась Сунита и сделала контрольный в голову. — Кстати, мы возвращались, ее Лексус все еще стоял на парковке, а “Горизонта Событий” Нолона на месте не было. Мы с Шоном предполагаем, что он поднял паруса, вместе с новой знакомой, если ты понимаешь, о чем я, — усмехнулась она. — Чтобы уединиться.

Я сжала кулак, желая умерить боль ревности. Я знала, как Нолон мог доводить до оргазма — кричала так, что уши закладывало.

— Быстро они… — произнесла я, но плохо слышала свой же собственный голос.

— Ой. Ну это же Нолон. Одна улыбка чего стоит… — усмехнулась Сунита. — Да и, судя по стрельбе глазами самой Паолы, она тоже была не против.

Дав отбой, я уперлась затылком в холодную кирпичную стену, пытаясь умерить боль. Теперь я даже была рада, что скрыла нашу с Нолоном связь. Иначе Сунита не рассказала бы мне правды. Пожалела бы. А правда была мне нужна.

Я зажмурилась, чувствуя себя какой-то никчемной. Совершенно не попадавшей в унисон с Нолоном. Я не была спецом в программах, и совершенно ничего не знала о мире Андерсона. В отличие от Паолы. Вероятно, ему со мной просто стало неинтересно. Может быть, Иэн, как человек творческий и правда подходил мне больше, чем уникальный Нолон, с которым у нас не было даже общих тем.

Внезапно на небольшой площадке вновь появилась группа курящих, а мой смарт вновь завибрировал. На этот раз это был Иэн.

— Тебя накрыло? Тошнит? — спросил он, и в его голосе звучало беспокойство.

— Нет-нет. Все в порядке, — я старалась, чтобы мой голос звучал бодро.

— Ок. Я послал Рунну в женский туалет за тобой.

— Я сейчас буду.

“Дюнина, соберись”, - сжала я смарт и, натянув светскую улыбку, встала и уверенной походкой направилась на выход.

— Мать твою, где тебя носит? Ты в норме? Наши уже на выходе, — мне навстречу неслась Рунна.

— Все ок, — бодро кивнула я.

— Мы перемещаемся!

— Куда?! — я старалась не отставать, на ходу переключаясь на волну реальности.

— В Марину, на яхту, — кинула она, а я от слова “яхта” скривилась. “Судьба определенно решила добить меня окончательно…” — недовольно произнесла я и уже на скрытом паркинге поймала на себе изучающий взгляд Иэна.

— Готова продолжать? — спрсил он, открывая передо мной дверь “мерса”, за рулем которого сидел один из телохранителей Кевин.

— Да, — тихо кивнула я.

— Ты гармонично смотришься в этом пластмассовом мире, Веснушка, — произнес он, садясь рядом.

— Я рада… — задумчиво ответила я.

Глава 59.

Если наш рейд по клубам можно было назвать отрывом, то отдых на яхте определенно попадал в тональность чилаута. И это было понятно. Утомленная музыкой, алкоголем и кокаином, наша компания ловила кайф, пока яхта Иэна, встав на рейде недалеко от побережья Малибу, покачивалась на волнах, убаюкивая нас, как в колыбели.

Яхта была “небольшая, но комфортная, как раз для отдыха с друзьями”, как обозначил ее сам Сомерс, и полностью попадала под это определение. Разместившись на стильной палубе в зеленой подсветке, мы потягивали алкоголь на удобных диванах, вели разговоры под негромкую музыку, и в воздухе витало умиротворение.

Но не для меня. Несмотря на все старания отвлечься на разговоры, мне с трудом удавалось переключится на Лос-Анджелес. Покачиваясь на яхте, я представляла, как Нолон где-то там, на другом конце Калифорнии проводит время с другой женщиной на своем “Горизонте Событий” с черными парусами, и меня накрывало волной ревности.

Больше всего на свете я не любила ложь и неопределенность, а сейчас у меня было именно то состояние, когда обе эти составляющие сжигали мое нутро заживо, не позволяя отпустить ситуацию.

— О чем задумалась? — тихо проговорил Иэн на ухо, возвращая меня в реальность.

— У тебя очень уютно, — улыбнулась я и, чтобы не развивать тему моей задумчивости, спросила: — Интересное у тебя название яхты — “Максимум”…

Сомерс промолчал, а я, вспомнив разговоры девушек о личности Иэна, добавила:

— Тебе подходит. В твоем характере.

— Ты знаешь, какой у меня характер? — усмехнулся он.

— Ты такой же перфекционист, как и я. А “Максимум” можно считать высшей точкой совершенства. Хотя ему и нет предела… — усмехнулась я.

— Обычно мы арендуем яхты, — произнесла Рунна, и я перевела взгляд на нее. — Гемора меньше с обслуживанием, и с папарацци меньше проблем. Но Иэн решил все по-своему. Иногда сам сдает свою яхту в чартер.

— Пока ее удалось скрыть от этих мудаков, — ответил Иэн, когда внезапно телефон Рунны завибрировал.

— Нет, чувак. Я пасс. Знаю твои “немножко”. Я уже наигралась в передоз и групповухи. Я с Йенни…

Услышав это, я усмехнулась. Видимо, мне сегодня показали лайт-версию отрыва, и мой взгляд упал на Иэна.

— Ты тоже участвовал в групповом сексе?

— Конечно, — пожал он плечами. — И передоз у меня случался, и в клинике лечился от зависимости.

— Спасибо за честность.

— Я уже наигрался этим дерьмом, — вновь ответил он спокойным тоном, не стесняясь своего прошлого.

— Студия вбухала не слабо так денег на его рехаб, — усмехнулась Рунна.

— Студия? — удивилась я.

— Знаменитости типа Йенни могут иметь свободный доступ к наркотикам класса “А”, - пояснил кинооператор Том. — Все расходы берет на себя компания.

— Соответственно, рехаб часто включают в бюджет фильма, — добавил режиссер Алан Брукс.

— Да, тогда меня знатно накрывало, — усмехнулся Иэн.

— Зачем тебе это? Ведь мешало… — отозвалась я.

— На тот момент это помогло. Роль была сложная. Не мог поймать нужную волну, — ответил Иэн и добавил: — Но тем путем, который прошел я, тебе не следует идти.

— Да уж. Помню, как ты для “Заговора” похудел на пятнадцать килограмм, — усмехнулась Рунна. — Иэн реально был похож на скелет.

— Ему даже передний зуб вырвали… — пояснил Том.

— Ужас, — удивилась я. — А без этого никак?

— Это было моим решением, — пожал плечами Иэн. — Так я лучше прочувствовал роль.

— Хорошо так почувствовал, — усмехнулся Ален. — Взял “Оскара” за второй план.

— Да. Как он говорил, ему не хватало этой дырки во рту, — усмехнулся Том и начал рассказывать о том, на какие жертвы прихоилось идти Иэну для разных ролей.

Слушая их, я реально понимала, что это совершенно отдельный пласт людей. Сумасшедших. Безбашенных. Фантеющих от своего дела. И все больше склонялась к мысли, что и правда принадлежу этому пластмассовому миру. Мне в нем было комфортно. Он был мне понятен. Мне был понятен Иэн. И был мне близок.

— Так с кем ты сейчас работаешь? — спросила Рунна Иэна, отвлекая меня от размышлений.

— С Корзано, — коротко ответил он.

— Ждем, когда завершится кастинг, — добавил Том и, посмотрев на Иэна, добавил: — Продюсеры хотят взять Лоренс. Та, которая играла в “Опасной любви”. Ты ее видел в офисе у Корзано. Правда и сам он не хочет ее брать.

— Блядь. Это не ее роль… — скривился Иэн и, бросив на меня взгляд, спросил у Тома: — Так в чем там дело? Что их не устроило в Злате? Между нами хорошая химия. Акцент я уберу.

— Не в акценте дело, — покачал головой Том и добавил: — Не спорю, Иэн. Вот сейчас я вижу. Между вами химия. На кадрах папарацци тоже. Очень естественно. Корзано даже посмотрел ее балетную зарисовку. Понравилось.

— И в чем проблема?

— А почему сам не спросишь? — поинтересовалась Рунна.

— Они разругались в хлам, — пояснил Том. — У них разногласия. Обычно Корзано идет на уступки, но тут уперся.

— Пытаюсь изменить кое-что в сценарии, — скривился Иэн, и я вспомнила разговор девушек, обсуждавших поведение Сомерса.

— Без обид, Иэн, но Лоренс больше подходит. Особенно для сцен ссор.

— Да. На них акцент, — согласился Иэн и задумался.

— Ну и Злата такая… — добавил кинооператор, бросая на меня профессиональный взгляд.

— Какая? — поинтересовалась я.

— Слишком правильная. Девочка-отличница. У тебя на лице нарисован аттестат об успешном окончании колледжа.

— Ну, она хорошо зажигала сегодня. На отличницу не тянет… — усмехнулась Рунна, но Иэн покачал головой, соглашаясь с Томом.

— Все равно было видно, что она куражится. Отличница, которая первый раз попробовала что-то запретное. Нет в ней дьявольской искры… Слишком правильная. Даже в отрыве. Типаж соседской девчонки-подружки.

Я кивнула, соглашаясь с Иэном. По сценарию героиня была далеко не мягкой всепонимающей добродетелью. Скорее наоборот — красивой стервой. Но при этом со своими внутренними принципами.

Не знаю, откуда появилась эта мысль. То ли мне хотелось доказать самой себе, что я чего-то стою. То ли потому, что меня накрыло ревностью, и хотелось как-то заглушить боль, но я решила проверить собственные возможности. Я посмотрела на Иэна и, взяв со стола золотую зажигалку “Dupont”, положила руку на его бедро.

— Ты считаешь меня недостаточно талантливой? — мой голос звучал тихо, но с вызовом.

На палубе воцарилась тишина. Народ определенно не понял, в чем дело, но Сомерс сразу сообразил. Он реально понимал меня, чувствовал мой настрой.

Краем глаза я увидела, как он дал какой-то знак Тому, и тот навел свой телефон, снимая нас с Иэном. И я поняла его жест — он хотел, чтобы оператор показал мое выступление режиссеру. Собственно, я спонтанно устроила себе второе прослушивание, и Сомерс не только понял меня, но и поддержал, желая увидеть мой потенциал.

— Да, считаю… — отозвался Иэн, а я скользнула корпусом зажигалки по его бедру вверх, к мошонке, и в следующую секунду оседлала его колени, представляя себя суккубом.

— И во мне мало дьявольской искры? — тихо спросила я, кусая его за мочку уха.

— У тебя ее вообще нет, — произнес он, сжимая мои бедра.

Я почувствовала его эрекцию через джинсы и, растянув губы в ироничной улыбке, стерла свою помаду с губ и начала обмазывать ею лицо Иэна. Будто помечая его.

Я чувствовала пальцами его небритость, чувствовала его член, упиравшийся мне в бедро, и холодно улыбалась. Наконец, когда этот акт собственничества был проделан, мои пальцы высекли искру в зажигалке.

Я аккуратно прошлась огнем рядом с его лицом и добавила:

— Если я увижу тебя с другой, подпалю твои яйца. А любую суку, появившуюся рядом с тобой, сожгу заживо.

Мой голос звучал совершенно спокойно, а в зеленых глазах Иэна мерцало отражение огня.

Чтобы закрепить результат, я высунула язык и приблизила “Dupont” к своему рту. Не слишком близко. Я все-таки не была суккубом. Но на достаточном расстоянии, чтобы показать свою дьявольщину и серьезность своих намерений. Язык и подбородок немного жгло, но я держала зажигалку между нашими лицами до последнего.

Иэн не шевелился. Он позволял мне вытаскивать наружу мою дьявольскую искру и ждал, как я дальше сыграю.

Наконец, уже чувствуя ожог, я хлопнула крышкой по зажигалке и прошлась горячим языком по лицу Иэна, облизывая от подбородка до виска. Губы ощутили соленую шершавость его щетины и горьковатый привкус его парфюма.

— Ты вкусный, — улыбнулась я и впилась губами в его рот. Но не в поцелуе. А в укусе. Самом настоящем. До крови. Иэн дернулся, но не остановил, а я, чувствуя солоноватый привкус крови во рту, наконец оторвалась от него и, облизнув губы, тихо добавила:

— Уверена, твоя сперма такая же приятная на вкус, как и твоя кровь…

Сомерс сжал мои бедра, и я почувствовала, как его джинсы трещат от эрекции.

На палубе воцарилась тишина, я смотрела на Иэна и, все еще пребывая в образе, чувствовала и возбуждение, и недолгое облегчение, будто мне удалось сбросить ком напряжения и ревности, который съедал меня заживо.

— Ребята, мы вам не мешаем? — наконец подала голос Рунна.

— Валите все с моей яхты, — пошутил Иэн, но глаза его были серьезны.

— Эту сцену, определенно, нужно поставить в эпизод с примирением. Кстати, это может тебе помочь изменить сценарий… — произнес Том серьезным голосом, а я убрала руки Иэна со своих бедер и села рядом.

— Знаю, — серьезным тоном произнес Сомерс и добавил: — Она чувствует эту роль так же, как и я.

— Как твои яйца? — усмехнулся Алан.

— Посинели, — кивнул Иэн, а Рунна, видимо решив нам не мешать, произнесла:

— Ну, нам пора домой… Завтра у меня до хера работы.

— Мне тоже завтра на студию, — поддержал Том.

Иэн уговаривать не стал — он подал капитану знак, и наша яхта, тихо загудев, начала сниматься с якоря.

Как только “Максимум” начал причаливать к пирсу, гости засобирались, а Иэн внимательно посмотрел на меня и тихо прошептал:

— Я хочу тебя. Останься.

Я улыбнулась. Я так давно не слышала подобных слов. Что Коул, что Нолон никогда мне их не говорили. Даже Илья произносил “хочу тебя” как-то по-детски, неуклюже. Иэн был другим. С ним было легко. Мы были на одной волне. Он не считывал информацию, как уникальный Нолон, не влезал в мозги, как космический Коул. Не ставил меня на пьедестал, как Марти. Иэн пропускал чувства и эмоции через себя. Что, несомненно, отражалось на его характере. Он был совершенно безбашенным, неконтролируемым и фанатиком своего дела.

— Скажи честно, ты хочешь меня, потому что между нами химия, которая так важна для будущей роли? Потому что я тебя просто возбудила, сыграв суккуба? А потом, после фильма, ты просто меня бросишь, как отработанный материал, и переключишься на другую актрису, подходящую для другой роли?

Сомерс внимательно смотрел на меня, и его зеленые глаза все ярче загорались.

— Ты проницательна, Веснушка, — улыбнулся он и добавил: — Не скрою. Я так делал. Но с тобой все по-другому. Ты мне нужна в этом пластмассовом мире. Ты моя.

Я внимательно изучала лицо Иэна и чувствовала, что он говорит правду, как в машине, по дороге в клуб.

— Останься, — тихо проговорил он, беря меня в кольцо рук.

Глава 60.

— Иэн, ты давишь, — ответила я, упираясь руками в его грудь.

— Я предупреждал, что не святой, — усмехнулся он, но, чувствуя мой настрой, расслабил хватку и добавил уже серьезным тоном: — Ладно, я понял. Ты должна разобраться со своим бойфрендом.

— Не люблю неопределенность, — ответила я, вновь ощущая боль в груди.

— Моя машина забросит тебя домой, Веснушка, — попрощался он и направился в рубку к капитану, а я спустилась по трапу на закрытый пирс прощаться с новыми знакомыми.

Пока Иэн разговаривал с друзьями, прежде чем вернуться к себе на яхту, я сидела на заднем сидении “мерса” и ожидала, когда машины разъедутся с узкого пирса и откроют мне путь.

В руках я теребила телефон. Палец немного жгло после моего выступления с зажигалкой, будто напоминая о ревности. Сейчас, когда вечеринка подошла к концу, когда я вновь осталась наедине со своей болью, меня накрыло по новой. Эмоции требовали выхода. Эмоции требовали ответов, и я, сжимая холодными пальцами смарт, думала, как поступить. Изначально звонить ночью я не планировала — не хотела, чтобы Нолон подумал, будто я желаю прервать его секс. Собственно, как и не планировала вообще обозначать свою осведомленность о Паоле или показывать свою реакцию. Так было правильно. Но ревность и неопределенность доводили меня до точки кипения, и мне хотелось выпустить своего суккуба наружу.

“Да пошло оно все к черту. Надоело быть правильной. Хоть немного им испорчу веселую ночь”, - тихо прошептала я и, сдерживая эмоции, быстро начала набирать текст. “Я знаю, что у вас сегодня была спонтанная вечеринка. Вышла на связь с Сунитой. И знаю о новой знакомой, Паоле, с которой ты хорошо проводишь время на яхте, — я на секунду остановилась, подбирая слова, и вновь забегала пальцами по экрану: — Нолон. Я хочу определенности. Хочу знать, что для тебя значит ‘быть в отношениях’. Где границы твоей самодостаточности? В свое время ты сказал, что никому не принадлежишь. И я тебя понимаю. Но еще я понимаю и себя. Мне физически больно делить тебя с другой женщиной, пока мы в отношениях”.

Я перечитала сообщение. Оно требовало ответов и выглядело, как условие, которое я не имела права ставить такому, как Нолон, но я вошла в образ суккуба, готовой спалить все к чертовой матери, и мне было плевать.

Я нажала “отправить” и почувствовала, что мне стало легче. Будто я одолела половину пути к определенности. Приоткрыла дверь, чтобы заглянуть, что там внутри.

Может, он прочтет мое сообщение, и мы все-таки расставим все точки над “i”, не дожидаясь утра.

— Поехали, — отвлек меня голос Иэна, и в следующую секунду он сел рядом на заднее сиденье.

— Ты решил не оставаться на яхте? — удивилась я, пока молчаливый водитель аккуратно трогался с места.

— Я и не планировал без тебя там оставаться, — теперь удивился Йэн. — Мы забросим тебя, а потом я поеду домой к себе.

Как ни странно, но мы ехали молча. Вопреки моему ожиданию, Сомерс никак не проявлял своего присутствия. Откинувшись на спинку кресла, он то ли спал, то ли думал о чем-то своем. Скорее, второе, потому что даже с закрытыми глазами его лицо казалось сосредоточенным.

— Тебе позвонит Энджи относительно нового прослушивания, — тихо произнес он, так и не пошевелившись.

— Ты уверен, что оно состоится?

— Да, — коротко ответил он и добавил: — Еще она даст координаты хорошего спеца, ставящего произношение.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я.

— Мне нравится твоя Дьявольская искра, — продолжил Иэн, так и не открыв глаза. — Даже свою неправильность доводишь до совершенства. Пальцы себе обожгла.

— Я старалась сыграть профессионально, — ответила я, но поймала себя на мысли, что мне надоело быть правильной. Быть в образе “соседской девчонки”. Я чувствовала, как эта правильность сковывала меня. Сковывала диапазон моих эмоций. Стоило мне выйти из образа отличницы, и мне открылись новые ощущения. Новое поведение. Новые эмоции.

— Ты не играла. Выплескивала эмоции, — внезапно произнес он и, открыв глаза, посмотрел на меня. — Не он тебя ревнует, а ты его. Выступление с зажигалкой было адресовано ему.

— Почему ты так думаешь? — так же тихо спросила я.

— Чувствую. Ты была не со мной, — ответил он, и я кивнула. Как я и предполагала, Иэн пропускал всю свою жизнь через себя и свои эмоции. Собственно, в этом мы были с ним похожи.

Я не стала отрицать и тихо ответила:

— Ты прав.

— Я тебя понимаю. Сам ревнивый, — продолжил он. — Ревность — та еще гребаная сука.

— Наверное, это не мешает тебе изменять, — грустно усмехнулась я.

— Не стоит верить всему, что публикуют в желтой прессе, Веснушка, — спокойным голосом ответил он, качая головой на спинке сиденья.

Мне понравился его ответ. Он не стал рьяно доказывать, что не изменяет в отношениях, но будто дал понять, что щадит чувства партнера.

— Да, не стоит, — произнесла я, и Иэн устало кивнул, понимая мои слова.

Я вновь поймала себя на мысли, насколько мы с Иэном были похожи, были на одной волне, когда внезапно мой смарт завибрировал. На экране высветилось имя “Нолон”, и мою грудь сдавило. Сомерс внимательно посмотрел на меня, а я понимала, что наступил момент истины. И, возможно, точка невозврата.

Решения, принятые ночью, под воздействием эмоций, всегда чреваты последствиями. Плохими или хорошими, предугадать невозможно. Как в русской рулетке — может повезти, а может насмерть. Свинцом в висок.

Глава 61.

— Иэн. Останови, пожалуйста, машину, — тихо произнесла я, понимая, что нас с Нолоном ждет серьезный разговор, и мне совершенно не хотелось, чтобы его слышал Сомерс.

Однако, мне и не нужно было этого говорить. Пока звонил телефон, Иэн подал знак, и наш “мерс” начал перестраиваться в крайнюю правую полосу трассы. Я вышла на обочину и, на ходу отвечая на звонок, осмотрелась по сторонам, радуясь, что папарацци здесь нет.

— Доброй ночи, Нолон, — тихо произнесла я, отходя от машины как можно дальше.

— Ты опять повторяешь ту же ошибку, Дюна, — послышался спокойный голос Андерсона.

— Какую ошибку?

— Пытаешься выстроить со мной стандартную модель отношений. Типовой паттерн поведения. Теперь и сексуального плана.

В отличие от предыдущей нашей ссоры, сейчас я понимала, о чем он говорит, и, покачав головой, парировала.

— Нолон, я не пытаюсь тебя заземлить, я не жду от тебя любви, не требую ее, я полюбила тебя таким, какой ты есть. Я осознаю твою уникальность, я люблю твою уникальность, уважаю твою самодостаточность, но для меня в отношениях важна честность и верность. Мне физически больно представлять тебя с другой женщиной. Это очень болезненная для меня тема, — я замолчала, вспоминая Илью. А затем и Коула.

Мне было безумно больно, что Илья начал отношения за моей спиной. Что врал мне долгое время, прикрываясь тем, что щадил мои чувства накануне защиты диплома. Но спал с нами обеими. И пусть я уже его не любила и полностью его отпустила, но факт измены, факт того, что он мне врал, навсегда свернулся болезненным сгустком где-то глубоко в подсознании. Коул был честен со мной. Он не врал. Я всегда знала свое место, не питала иллюзий на его счет, но впустила его в сердце, и мне было больно, иррационально, нелогично больно, что он так легко и быстро поменял меня на другую.

— Это твой триггер. Поэтому я даю скидку твоему поведению, — устало ответил он. — У тебя остался незакрытый гештальт после первого партнера и Коула.

Я закрыла глаза — голова кружилась, в ушах шумело то ли от выпитого алкоголя, то ли от накрывших меня эмоций.

— Я представляю, что Паола где-то рядом, на твоей яхте, в твоей постели, и схожу с ума, — призналась я, и мне было не стыдно выражать свои эмоции. Мне было плевать, что я выпившая. Мои чувства были честными, “не пьяными”.

— Как я и говорил… — задумчиво произнес он. — Вы, люди, как малые дети, с вашей любовно-сексуальной возней.

Я вспомнила наш разговор в Гонконге и вздохнула — он все сказал ещё тогда о своей самодостаточности.

— То есть ты не против, если я поеду сейчас с Иэном.

— Ты сама откажешься поехать с ним, — спокойным голосом ответил он.

— Ты меня берешь “на слабо”? — в моем голосе звучала агрессия от обиды и беспомощности.

— Нет. Констатирую факт. В силу системы твоих индивидуальных установок. Первое. Секс ради секса — не твое. Как и говорил ранее, ты придерживаешься своего личного набора принципов. Тебе нужна эмоциональная близость к партнеру. Второе. Ты ничего не будешь делать назло мне. Третье. Степень твоего алкогольного опьянения не настолько высока, чтобы не контролировать поведение. Как я и предполагал, Сомерс не старается накачать тебя алкоголем, чтобы склонить к сексу.

— То есть ты знаешь, что я сейчас с Иэном и пьяная?

— Несложно вычислить по смарту. Вы на трассе, уже на подъезде к твоему дому. Если бы ты надела часы, я бы точнее установил твое физическое состояние и уровень спирта в твоей крови, — в его голосе не звучало претензии, простая констатация факта.

Я недовольно дернула головой. Сейчас мне хотелось сохранить хоть что-нибудь в тайне от него или чем-нибудь удивить.

— У меня есть к Иэну эмоциональная близость, — парировала я, вспоминая, как мне было легко с ним, будто мы находились с ним на одной волне.

— Не того порядка. Вас объединяет синхронность поведения. Поступков. Восприятия и переработки информации. Общность интересов. Но ты его не расцениваешь, как сексуального партнера.

Он был прав. По всем пунктам прав, а я вспомнила описание Паолы, как апгрейднутой Синди, и в груди все сковало холодным тяжелым свинцом.

— А тебе нужна эмоциональная близость, чтобы переспать? — тихо спросила я, ежась от холодного январского воздуха.

— Нет. Я могу быть полностью автономен, но для меня приемлем секс ради секса. Базовая мужская половая функция. Я не считаю это изменой.

Его слова больно ударили по солнечному сплетению, и я пыталась привыкнуть к мысли, что Нолону не нужна была никакая эмоциональная близость, чтобы переспать. Собственно, как и многим мужчинам.

— А тебя с Паолой что объединяет? Синхронность поведения? Секс ради секса? Общность интересов? Где она сейчас? Спит в твоей постели, пока ты вышел на палубу, чтобы разговорами со мной не разбудить ее?

Нолон промолчал, и я догадывалась, почему. Он не планировал передо мной отчитываться, а меня по новой начало накрывать, и я, стараясь сдерживать эмоции, сжала ледяные пальцы в кулак. Меня бил озноб, руки дрожали и немели, как бритвой по венам, но я, набрав холодный воздух в грудь, тихо, но уверенно заговорила.

— Просто скажи, что я тебе не подхожу. Скажи, что Паола именно то, что тебе нужно. Скажи, что если бы она подвернулась ранее, когда ты меня ждал, то ты бы отказался от отношений со мной. Она более подходящий для тебя вариант. У вас с ней много общих тем. Возможно, она такая же самодостаточная, как ты, и не будет выносить тебе мозг эмоциями. Она идеальна для тебя. Скажи это, и я перестану тебя мучать своими земными чувствами, любовью и незакрытыми гештальтами, — я замолчала, пытаясь умерить боль в груди. Ежась от холода ночи. — Ведь именно поэтому ты не афишируешь наши отношения. Я глупая, — из горла вырвался нервный болезненный смешок. — Думала, что так мы сохраняем нашу приватность. Ведь ты так дорожишь ею, дорожишь своим спокойствием. И я хранила это, уважая твою привязанность к тишине. Учитывая неожиданную суету вокруг моей жизни. А оказалось, это просто очень удобно. Так ты можешь знакомиться и спать, с кем посчитаешь нужным.

— Ты хочешь, чтобы я это сказал? — поинтересовался он.

Я закрыла глаза и поняла, что здесь и сейчас должна сама для себя определить, хочу ли я таких отношений. Я осознавала, что если сейчас порву с Нолоном, он не оценит моего самоуважения и чувства собственного достоинства. Не станет возвращать меня, сколько бы я не разыгрывала карту гордости. Я подняла веки, и мой взгляд упал на машину, где ждал меня Иэн. Нолон был прав — сейчас я бы не смогла встречаться с Сомерсом.

Тихо вздохнув, я вновь закрыла глаза, и память яркой вспышкой осветила лицо Нолона. Наш приезд в Пало-Альто. Его дом. Его уникальных созданий — Шафти и Саймона. Его Чипа и Дейла. Наш совместный с ним полет. Мое предчувствие любви. Мое выступление. Его поддержку. Его веру в меня. Его руки на моих разбитых в мясо ступнях. Нашу незабываемую новогоднюю ночь.

Возможно, если бы я была более рассудительной, то мой выбор перевесил бы в пользу разума, в пользу собственной гордости. Выбрать уважение к себе. А не любовь к Нему. Выбрать Себя. Не Его. Ведь даже было, к кому идти, — Иэн ждал меня в машине. Но меня разрывало от эмоций. Меня разрывало от неимоверной и всепоглощающей любви к Нолону. Не его. Моей. Я понимала, что зависима от этой любви. Но не могла разорвать эту яркую нить связи с его Звездой. Не могла ее покинуть. Не могла отказаться от этого уникального мужчины. И я приняла решение. Болезненное. Тяжелое. Нелогичное. Кровоточащее. И такое неправильное. Ведь любовь должна давать крылья. Любовь не должна ломать.

— Нет. Не хочу, чтобы ты это говорил. И я знаю, что сейчас признаюсь в своей зависимости тебе. В своей слабости. Признаюсь, что принимаю твою самодостаточность, — я аккуратно вздохнула, чувствуя, как холодный воздух жжет в груди. — Твою… полигамность, — я все-таки это сказала. — Если ты хочешь держать в тайне нашу связь, пусть будет так. Я очень сильно тебя люблю, Нолон. Пусть всё будет так, как хочешь ты, — слезы текли по щекам, но я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно. Не истерично.

Секундное молчание, и его ответ:

— Я отказал ей в сексе. Хотя она мой типаж и проявила инициативу, — он сказал это спокойным тоном. Без бахвальства. Простая констатция факта. Ответ на мой вопрос.

Не веря собственным ушам, я дернула головой и, все еще плохо соображая, спросила, вытирая слезы:

— Тогда где она? Сунита сказала, ее машина стоит на паркинге.

— Не знаю. Я не отслеживаю ее передвижений, — ответил он, а мой внутренний детектив уже включил свои радары.

Возможно, она осталась у Ларри с Кирой, а возможно, уехала на “убере”, так как выпила.

— Спасибо, — тихо прошептала я, чувствуя неимоверное облегчение. Сердце рвало в груди, но теперь от переполнявшей меня радости. Казалось, что с моих плеч свалился огромный булыжник, который мертвым грузом тянул меня к земле.

Я верила Нолону безоговорочно. Он и не планировал спать с Паолой, хотя она ему определенно подходила. Ему не нужен был зелёный свет от меня или мое разрешение, и, будь его воля, он бы завязал с ней отношения или просто переспал, используя пункт "секс ради секса". Но он проигнорировал Паолу из-за меня. Теперь я понимала, что этим молчанием он проверял меня. Насколько глубоко я могу принять его, его самодостаточность, его жизненные принципы, его внутреннюю свободу.

Я закрыла глаза, чтобы утихомирить собственное сердце, и, все еще чувствуя ком в горле, тихо прошептала: — Можно я приеду к тебе хотя бы на день? Я очень по тебе соскучилась.

В трубке послышалось молчание, и затем его ответ:

— Собери вещи и выезжай в аэропорт. Я закажу тебе джет.

Глава 62.

Когда я вернулась в машину, Иэн не стал меня ни о чем спрашивать, а у меня не было желания что-либо ему рассказывать. Как ни странно, но я понимала, что он чувствует. Ревность. Ведь он мне признался сам, что хочет увести меня у моего бойфренда. А мое лицо, пусть и покрасневшее от слез, светилось от радости предстоящей встречи. И Иэн это видел. Он это чувствовал.

Именно поэтому он молчал всю дорогу, при прощании не спросил о моих планах на выходные, а я не стала говорить, что вылетаю в Сан-Франциско.

Уже подойдя к парадной, я обернулась — Иэн сидел на заднем сиденье, откинувшись на спинку, и, как и прежде, закрыв глаза, о чем-то думал.

Я была и рада, и не рада, что он стал невольным свидетелем нашей с Нолоном ссоры и примирения.

С одной стороны, Иэн увидел, что его попытки увести меня были тщетны. А значит, он бросит эту затею. Переключится на кого-нибудь другого, и нас будут связывать только профессионально-дружеские отношения. Но с другой — мне было неприятно, что я непреднамеренно сделала ему больно. Потому что сама не понаслышке знала, что такое ревность.

В Аэропорту Сан-Франциско я была ранним утром. Уставшая, невыспавшаяся и на пределе эмоций от предстоящей встречи. Они были не только радостными, но и тревожными.

Уже в самолете, немного остыв, я начала анализировать наш разговор, и теперь мне было не по себе. Будто я навязалась Нолону на выходные. Учитывая, что он был занят.

“Дюнина, если бы он не хотел тебя видеть, то пресек бы любые твои попытки. Он изменил свое решение, пошел на уступку. Это что-то значит… Как поощрение за то, что ты приняла его и его самодостаточность, его внутреннюю свободу”, - говорила я себе, и логичность этих выводов немного успокаивала. Однако тут же возникал второй мучивший меня пункт — его отказ другой женщине. Почему он это сделал, хотя признался, что Паола в его вкусе? И вновь я вступала с собой во внутренний диалог и успокаивала словами “Принимай своего партнера”.

Нолон встречал меня в частном секторе, и, пока я направлялась к нему, внимательно наблюдала за его лицом. Приблизившись, я от волнения не смогла считать его настроение, улыбнулась и решила действовать по наитию, как подсказывало сердце.

Он забрал у меня небольшую сумку, а я прижалась к его груди и тихо прошептала, цитируя его же:

— Ох уж мы, люди, как малые дети с нашей любовно-сексуальной возней.

— Есть такое… — послышался его негромкий голос из области грудной клетки, и я подняла на него взгляд. Мне понравилась его ироничная улыбка. Она была приветливой.

Встав на цыпочки, я потянулась к его губам. Он не возражал — приподняв меня, он ответил на мой поцелуй, и я, чувствуя его прохладные губы, закрыла глаза. Я вновь была там, на его Звезде, в его странном Мире.

Мне хотелось выпустить всех своих демонов наружу. В этом поцелуе было все, что накипело у меня в душе, — и тоска после двухнедельной разлуки, и радость, что Нолон остался мне верен, и неимоверное желание собственницы. Ощущая его фантомные прикосновения, я тихо улыбалась, и на душе становилось тепло.

— Поехали, — сказал он и повел меня на выход.

— Куда мы едем? — спросила я, садясь в его машину.

— Ко мне домой. У меня утром встреча в Долине.

— А в море ушел, чтобы отдохнуть и побыть одному после поездки и перед важными делами… учитывая твою любовь к тишине… — добавила я. Видимо, поэтому он и решил остаться на ночь на “Горизонте событий”, а я сделала неправильные выводы со слов Суниты, решив, что он “поднял паруса” из-за Паолы.

— Да, как я говорил. У меня много дел.

— И ты не хотел меня вытаскивать из Лос-Анджелеса… — кивнула я, следуя ходу его мыслей.

— Не посчитал нужным.

— Спасибо, что изменил свои планы, — улыбнулась я и, памятуя о его занятости, спросила: — Когда я вылетаю назад?

— В воскресенье, но видеться мы будем урывками, — ответил он, и я, не скрывая своей радости, что проведу с любимым мужчиной выходные, потянулась к нему и поцеловала его плечо.

Нолон посмотрел на меня. Взгляд был спокойным, но я никак не могла поймать его природу.

— Слишком много. Да? — аккуратно спросила я. — Просто я влюблена, благодарна тебе и переполнена приятными эмоциями. И мне хочется укутать тебя любовью и лаской. Если тебе не нравится, скажи. Я буду сдержаннее.

— Мы в отношениях. Я принимаю проявление твоих эмоций, — ответил он, и я, растягивая губы в улыбке, кивнула.

Сейчас, рассматривая спальню Нолона, его джинсы, лежащие на кресле рядом с моей одеждой, я вспоминала наше замечательное утро и улыбалась. Наш утренний секс можно было назвать примиряющим и бодрящим, как крепкий утренний кофе. Учитывая, что Нолон после него уехал на встречу, в отличие от меня, провалившейся в крепкий сон на его тихой Звезде, куда не проходил посторонний шум.

Чтобы утихомирить головную боль, я уткнулась носом в подушку Нолона, так приятно пахнующую им, когда внезапно завибрировал мой смарт, и я не знала, то ли отвечать на звонок, то ли хвататься за голову, в которой каждый шорох отзывался колокольным звоном.

— Проснулась, — послышался голос Нолона. Он не спрашивал. Констатировал факт.

— Угу. И у меня жуткое похмелье, — сиплым голосом произнесла я и, массируя висок, добавила: — Спасибо за таблетки. Хотя, лучше все же гильотина.

— Поэтому не люблю алкоголь. Интоксикация тормозит процессы, — ответил он и добавил: — В четыре я ненадолго освобожусь и заеду за тобой. Где-нибудь пообедаем.

— Мне еще завтрак не покорился, — тихо проговорила я и, чувствуя сквозь тошноту голодные спазмы, добавила: — Хотя, к четырем я, наверное, проголодаюсь.

— Поешь. Шафт принесет тебе бульон, — ответил он, а я на секунду задумалась, и в мою хмельную голову пришла не менее хмельная мысль.

— У меня предложение… — произнесла я. — Не подумай, что я вью гнездо. Просто знаю, что ты любишь тишину. Учитывая твой цейтнот. Давай мы с Шафти что-нибудь приготовим. Пообедаем дома.

Секундная пауза и его ответ.

— Не возражаю. Это сэкономит время. У Шафта осталась в настройках функция слушать твои команды.

— Ура! — выкрикнула я, резко выбрасывая руку вверх, но тут же скривилась, хватаясь за голову. — Ой. Все-таки лучше бы ты оставил вместо обезболивающих гильотину.

— Ты уверена, что справишься? — усмехнулся Нолон.

— Шафт не даст мне сбиться с верного пути, — кивнула я и опять схватилась за висок от резкого движения.

— Какие будут пожелания шеф-повару? — спросила я, стараясь чтобы мой голос звучал бодро.

— На твое усмотрение.

Как только я положила трубку, где-то в коридоре послышалось жужжание, и уже через полминуты на пороге спальни появился Шафт. Он аккуратно толкал тележку, на которой дымился ароматный бульон и овощи.

За ним следом шел Саймон — мой любимый кот-исследователь. Он запрыгнул на кровать и внимательно посмотрел на меня. Его глаза-бусины мерцали, словно неон, и казалось, будто он проверяет мое состояние и контролирует, съем ли я свой завтрак.

— Саймон, не смотри на меня. Я сейчас похожа на растрепанное чудище, — натягивая простынь повыше, проговорила я, но он лишь подошел ближе и сел рядом.

Я поблагодарила застывшего рядом Шафта и протянула руку к коту. Поглаживая его металлическую макушку, я улыбалась. Несмотря на головную боль и усталость, я была счастлива. Я чувствовала себя здесь, в этой тишине, среди созданий Нолона, на его Звезде, уютно. Словно я была дома.

Глава 63.

Я с задумчивым видом стояла у открытого холодильника и пыталась сообразить, что же приготовить. Несморя на то, что Нолон только недавно прилетел из Европы, холодильник не пустовал, чему я не удивилась. Андерсон, а вернее, его “умный дом” практиковал доставку на дом. “Видимо, все самое необходимое ему привезли вечером перед его приездом, или утром, пока я спала”, - предположила я и прошлась взглядом сначала по полупустым полкам и дверцам, где стояли пакет с бульоном и соками, а затем по отсекам “biofresh” с аккуратно разложенными свежими овощами, куриной грудинкой, креветками и рыбным филе в вакуумной упаковке.

— Очень жаль, что ты не разговариваешь. Так бы рассказал, что твой создатель предпочитает есть на обед из “домашнего”, а не ресторанного… — я посмотрела на Шафта.

Он стоял рядом в позе “ждуна”, его “руки” были наготове, а его экран излучал непонимание. Цветовой индикатор светился красным — что, по словам Нолона, означало “незнание команды или невозможности ее выполнения”.

Я закрыла дверцу и посмотрела на большой сенсорный экран, вмонтированный в смарт-холодильник. Я знала, что он был подключен к “умному дому”, сам делал заказ продуктов, и, уверена, мог бы при желании слетать на луну, но моего вопроса он, определенно, не решал.

— Что приготовить на обед Нолону? — вскинув голову, на всякий случай спросила я по-английски, и, к моему глубокому удивлению, дом ожил.

— Согласно списку продуктов, имеющихся в наличии, на обед возможно приготовить рыбу или курицу, — послышался электронный голос из невидимых динамиков. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, а он продолжил: — Рецепты прилагаются, — и на экране холодильника замелькали не только картинки, но и видео от лучших шеф-поваров.

— Большое спасибо, — улыбнулась я, отмечая, что раньше “умный дом” лишь оповещал меня о звонках, информировал о погоде, но со мной не разговаривал. Собственно, я и не предполагала, что с ним можно вести беседы, а он помалкивал.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— У меня нет имени, я программа, — ответил “умный дом”, а я парировала.

— У всех должны быть имена. Я, например, Дюна.

— Вас зовут Злата Дюнина, — произнес он, видимо, запрограммированный на меня, как и Шафти, с тех времен, когда я жила в доме Нолона.

— Вот. И у тебя тоже должно быть имя. Можно я тебе дам имя?

— Если вам так будет удобнее, — последовал короткий ответ.

— Как тебя имя “Смарти”? Ты ведь умный дом, — улыбнулась я, спрашивая его мнения.

— Вы даете мне имя Смарти? — спросил он, видимо, не поняв мой вопрос.

— Да. Мне нравится это имя. Оно тебе подходит. Ты "умник", но в хорошем смысле.

— Хорошо, теперь я буду отзываться также на имя “Смарти”, - равнодушно ответил дом, и я вновь улыбнулась, представляя, как он записывает куда-то к себе в программу, что отныне его будут звать “Смарти”.

— Тебе очень идет это имя, — улыбнулась я. — А меня можешь называть Дюной.

— Вы хотите, чтобы я называл вас Дюной? — уточнил Смарти.

— Да, хочу, — уверенно ответила я.

— Хорошо, с этого момента я буду называть вас Дюна.

— Вот и познакомились, — улыбнулась я и, вновь возвращаясь к теме обеда, зависла перед экраном, пролистывая блюда. Из личных наблюдений я помнила, что Нолон в выборе еды руководствовался полезностью, а не изыском. Немного изучив рецепты, я выбрала Рамзи и его лосося с овощами, и вновь заговорила.

— Смарти, как тебе Рамзи и его лосось?

— Основные необходимые ингредиенты имеются в наличии, — ответил он, а я все же решила разговорить “умный дом”:

— Нет. Что ты думаешь относительно самого блюда и шеф-повара? Стоит ему доверять?

Некоторое время дом молчал, видимо, обрабатывая данные, и внезапно выдал:

— Согласно имеющейся информации. Гордон Рамзи — британский титулованный шеф-повар, медийная звезда, автор книг и ресторатор. Имеет 16 мишленовских звезд. Снимается в кулинарных шоу, таких как “Адская кухня” и “Кошмары на кухне”. Известен своей вспыльчивостью, прямолинейностью, перфекционизмом и специфическим чувством юмора.

— Судя по всему, это то, что нам нужно, — рассмеялась я, услышав про “адскую кухню” и перфекционизм, и посмотрела на Смарти, все еще пребывающего в позе “ждуна”.

— Ну что, будем готовить, мой электронный друг? — назвать роботом это создание у меня не поворачивался язык. — Нужно отварить спагетти на гарнир. Картофеля в наличии нет.

Шафт энергично зашевелился, радостно замигал голубым светом и, если бы он мог говорить, то определенно сказал бы что-то типа “Наконец-то она догадалась дать мне понятную команду!”

Пусть я и наблюдала ранее, как Нолон готовит с Шафти, но личный опыт готовки полноценного обеда на умной кухне с не менее умным Шафтом и Смарти был не только незабываемым, но и забавным.

Мой верный помощник бросал в воду спагетти, мгновенным движением резал лук и перец, открывал банку с крабовым мясом, и я иногда замирала, рассматривая, как его умелые клешни проворно управляются с ножом и прочими предметами.

Стараясь не отвлекаться, я помешивала на сковородке лук и перец и поражалась Нолону, который смог запрограммировать и создать такого помощника.

В очередной раз засмотревшись на Шафта, ловко отбрасывающего на дуршлаг спагетти, я отвлеклась от резки зелени и сильно саданула острым ножом по пальцу.

— Черт! Кровь! — непроизвольно выкрикнула я и, резко бросив нож, подставила ладонь под воду. — Хорошо, что руку не отрезала, а то и правда “адская кухня” получилась бы, — добавила в шутку, кривясь от неприятных ощущений.

Я бы не придала этому инциденту внимание, если бы не реакция Шафта и Смарти. Первый на полусогнутых ногах повернулся в мою сторону и на секунду замер, загоревшись красным цветом. Я даже застыла — уверена, если бы у него были глаза и лицо, они бы излучали тревогу.

Второй же быстро заговорил:

— Сильного кровотечения не наблюдается, обнаружен порез на средней фаланге указательного пальца левой руки. Вызываю Нолона и, если необходимо, службу “911”.

— Смарти, стоять! Никаких “911” и Нолона! Я просто порезала палец! — воскликнула я, а Шафти, замигав красным светом и бросив пустую кастрюлю, не просто быстро направился, а побежал к крайнему пеналу, где располагалась аптечка.

Найдя аэрозоль и пластырь, он ринулся обратно, и завис передо мной с баллончиком в позе “покажи рану”.

Наблюдая за этой суетой, я улыбнулась и, протягивая ему сочившийся кровью палец, тихо проговорила:

— Спасибо, мой хороший. Но мне совсем не больно.

Однако, он меня не слушал — тщательно обработав ранку аэрозолем и передав мне пластырь, он, наконец, замигал голубым — видимо, это означало “проблема устранена”, а я в очередной раз улыбнулась.

— С такими спасателями-защитниками мне совершенно ничего не страшно, и Нолона нечего дергать… — произнесла я и, погладив его металлический корпус, наклонилась и поцеловала его прямо в экран.

Такого он однозначно не ожидал — вновь завис и внезапно завибрировал и замерцал ярко-желтым светом. На секунду я испугалась, что сломала Нолону Шафти, но уже через мгновенье он присел на задние конечности и словно протанцевал, показывая радостные эмоции.

— Да ты умеешь танцевать! — воскликнула я и, подняв голову, обратилась к “умному дому”.

— Смарти, а давай включим музыку!

— Какую музыку вы предпочитаете, Дюна? — тут же вежливо поинтересовался он, и я улыбнулась, отмечая, что дом не забыл, а, вернее, внес мое имя к себе на подкорку.

— Однозначно что-нибудь танцевальное!

Смарти мгновенно вывел на экран большую подборку танцевальных тем, мой взгляд выхватил знакомое имя, и я, ни секунды не сомневаясь, включила музыку, под которую недавно зажигала с Рунной.

Из динамиков полились ритмичные басы, а я бросила взгляд на Шафта и начала танцевать, не забывая при этом посматривать на готовящийся лосось.

— Танцуй! — дала я команду, и Шафти, согнув в коленях все свои четыре конечности, начал ими синхронно перебирать, с точностью до миллисекунды попадая в такт.

Подпевая “знаю, что нужно тебя отпустить”, я начала рисовать бедрами круги, и Шафти вслед за мной стал повторять мои движения, насколько это позволяла его конструкция.

Присев на задние “лапы”, Шафт принялся крутить корпусом, выводя джигу, и делал он это так забавно, что я рассмеялась и, продолжая подпевать, начала кружиться в тур-пике вокруг него.

Нолон в свое время говорил, что Шафт запрограммирован на эмоции, но то, кого я видела перед собой, нельзя было назвать роботом. Для меня он был полноценной личностью, как и Смарти с Саймоном.

Умный дом, наблюдая за нашим отрывом, прибавил звука, а я, чувствуя этот всеобщий раж, чувствуя, как мои эмоции накрывают весь дом Нолона, всю его Звезду, бросила вверх:

— Смарти, пой со мной!

— Во мне нет функции “петь”, - отозвался он, но я не сдалась.

— Тогда в ритм повторяй текст, — произнесла я, и “умный дом” начал речитативом надиктовывать текст песни, попадая в такт:

— “Но. я. об. этом. забываю. и. не. могу. с. тобой. расстаться. Оу. оу. оу. оу”, - читал он и мигал светом, устраивая нам цветомузыку.

Я пела в унисон со Смарти, подставив к губам лопатку, изображающую микрофон, и краем глаза отметила, как к нам со стороны лестницы приближается Саймон. Сначала острожно, на полусогнутых лапах — он, определенно, не понимал, что происходит, — а затем и попроворнее.

— Ты тоже будешь танцевать? — рассмеялась я и позвала его жестом на кухню.

Кот не растерялся — приблизившись к нашей дискотеке, он запрыгнул на столешницу и застыл в таком виде, будто говоря “больно надо мне заниматься такими глупостями”. Правда, он то и дело посматривал то на меня — виляющую бедрами, то на Шафти, крутящего попой, но сидел в величественной позе древней египетской статуэтки, поблескивая черным металлом, и всем своим видом говорил “не царское это дело”.

Не удержавшись, я протанцевала в тур-дегаже к столешнице и, приблизившись к Саймону, чмокнула его в нос. Он дернулся от такого проявления фамильярности, но, в отличие от Шафти, не поддался на мои нежности и так и остался сидеть в царской позе.

В том же ритме, я прокружилась к плите и, перевернув рыбу, вновь вернулась к Шафти, который так лихо танцевал джигу и прыгал на своих конечностях, что я не удержалась и, опустившись на колени, обняла его.

— Боже, я вас со Смарти и Саймоном обожаю, вы самые замечательные, — рассмеялась я, целуя его в радужный экран, когда сзади послышался голос хозяина дома:

— Ты их разбалуешь.

Смарти продолжал “петь”, Саймон так и не пошевелился, а мы с Шафти посмотрели в сторону Нолона, который, определенно, сознательно не остановливал этот кураж. Он стоял у дверей из гаража в зал и, прислонившись к стене, иронично наблюдал за нашими нежностями.

Глава 64.

— Ты так тихо подъехал, что мы не заметили, — улыбнулась я, вставая с пола и поправляя джинсовые шорты. Хотя понимала, он хотел остаться незамеченным, поэтому на него не отреагировал ни Смари, ни Шафт с Саймоном.

— Рыба доведена до готовности. Выключить прибор? — послышался голос умного дома.

— Да, пожалуйста, — кивула я и добавила: — Вы с Шафти замечательные помощники.

— Не балуй их, — Нолон оторвался от стены и направился в нашу сторону, а я вместе с Шафти пошла ему навстречу, на ходу поправляя футболку и растрепавшиеся в пучке волосы.

— Так увлеклась весельем, что не успела привести себя в порядок, — немного смутилась я, но поймала себя на мысли, что мне нравилось, когда Нолон видел меня именно такую. Настоящую. Как в наше новогоднее утро и проведенный совместно день. Я чувствовала, что его мир не воспринимает фальши, приукрашивания действительности. Так я становилась еще ближе к нему, учитывая разделявшее нас расстояние от Лос-Анджелеса до Пало-Альто.

— Мне нравится, как ты выглядишь, — он прошелся взглядом по моей раскрасневшимся щекам, подтверждая мою мысль, а я, обняв Нолона, уткнулась в его грудь.

— Я по тебе соскучилась.

— Мы виделись утром, — констатировал он, поправляя фантомным движением мои волосы.

Я подняла на него взгляд — его глаза лучились голубовато-фиолетовыми оттенками, как и часы, которые он подарил, и я, улыбнувшись, парировала:

— А я все равно соскучилась.

— Показывай порезанный палец, — внезапно произнес он и, убрав мои руки, направился к кухонной раковине.

Я уже даже не удивилась его осведомленности и, вздохнув, повторила слова, сказанные Шафти.

— Ничего серьезного. Небольшая ранка. И вообще, ты голодный. Обед уже готов.

Шафт, следовавший за Нолоном по пятам, встал рядом со своим создателем и замерцал красным. Казалось, будто он оправдывается, что не уследил за объектом “Дюна”.

— Показывай палец, — вновь послышался тихий голос Нолона. Он не хватал меня за предплечье, не требовал объяснений. Он молча вытирал руки бумажным полотенцем и ждал.

— Даже Смарти подтвердил отсутствие глубокого пореза, — протянула я ладонь Нолону, а он, отдирая пропитанный кровью пластырь, посмотрел на меня.

— Смарти… — и вновь в его голосе не прозвучало удивления.

— Да. Твоему умному дому нужно было имя.

— Это программа. Имя необязательно, — ответил он, а я, чувствуя прохладные пальцы Нолона на своей ладони, парировала.

— Ничего не знаю. Он живой. И замечательный. И умеет веселиться. Ты бы слышал, как он проникновенно пел о поцелуях в свете звезд! — и я улыбнулась, вспоминая его речитатив. — Кстати, рецепт рыбы от Рамзи — тоже его совет.

Нолон на это ничего не ответил и посмотрел на Шафта. Тот замигал голубым и помчался за новой дозой антисептика и пластыря.

И вновь, как в наше новогоднее утро, кухня была заполнена аппетитными ароматами, а мы сидели за высокой стойкой и ели.

Только теперь еда была приготовлена мной, рядом стоял Шафти, в полной готовности выполнить любую нашу команду, а где-то в воздухе витал “дух” Смарти, готовый прийти на помощь в любую минуту.

Наблюдая, как Нолон уверенно отправляет в рот кусок рыбы, я так и хотела спросить, нравится ли ему мои изыски, но посчитала вопрос лишним.

Во-первых, со стороны могло показаться, что я вью гнездо или стараюсь “стать нужной”, а, во-вторых, — если бы ему не понравилось, он бы как-то отреагировал и не стал бы давиться невкусным обедом.

Нанизав на вилку кусочек зеленого перца, я отправила его в рот, но, чувствуя недосол, повернулась в поисках солонки, стоявшей у плиты.

— Соли не хватает, — тихо проговорила я, но Шафти даже не дал мне встать. В два движения он оказался у стола и через секунду протягивал мне небольшую металлическую емкость.

— Спасибо, мой хороший, — я вновь поцеловала его в экран, а Нолон, наблюдая за нашими нежностями, усмехнулся.

— Шафти привязывается к твоей ласке. Учитывая, что ты сейчас живешь в Эл-Эй, он будет проявлять тоску по тебе, — произнес он, а я памятуя, что он запрограммирован на эмоции, посмотрела на удивительное создание, стоявшее рядом со мной. Раньше, когда я жила у Нолона и была гостьей в его доме, я старалась не проявлять чрезмерных эмоций, но сейчас, пребывая в статусе его подруги и зная, что Нолон не возражал, я укутывала любовью не только его, но и всех его созданий.

— Я как-то об этом не подумала… — нахмурилась я, и мое сердце заныло. Будто я оставляла привязавшегося ко мне пса. — И что делать?

— Можно переписать протокол, убрать из кода функцию привязанности, — равнодушно произнес он. — Но я этого делать не буду.

— Почему? — я вскинула на него тревожный взгляд. Мне одновременно и хотелось, и не хотелось этого переписывания протокола.

— Нужно для работы, — ответил он, и я в очередной раз отметила, насколько Нолон мог правильно считывать психологию людей. Не будучи погруженным в эмоции, наблюдая и изучая их со стороны, он с точностью мог определять все их оттенки.

— Если бы знала, что так все выйдет, была бы осторожнее в проявлении эмоций, — произнесла я, с чувством вины посматривая на Шафти.

— Всё в порядке. Дюна. Вы с ним видитесь не последний раз, — произнес Нолон, и я, грустно улыбнувшись, посмотрела на своего электронного друга.

— Я тоже буду по нему скучать, — я погладила его корпус и добавила: — И по Смарти с Саймоном тоже.

Я хотела спросить о своем следующем приезде к нему, но посчитала лишним, и вместо этого пошутила:

— Может быть, он когда-нибудь приедет ко мне в гости в Лос-Анджелес? Правда, там места не так много для танцев.

Нолон, как ни странно, бросил на меня недовольный взгляд и внезапно произнес:

— Мне не нравится студия, где ты живешь. Мне не нравится, что ты перемещаешься на общественном транспорте. Учитывая, что тебя вычислили папарацци, тебе нужно сменить место жительства.

Я вспомнила, как он по телефону говорил о том, что я должна сменить жилье и парировала.

— Это будет проблематично. Мне и так повезло с этой студией… Искать жилье рядом с работой, будет затратным. Цены там космические.

Я никогда не затрагивала с Нолоном финансовые вопросы, очень щепетильно относилась к этой теме, во-первых, потому, что хотела сама управлять своей жизнью, во-вторых, чтобы не слыть приживалкой, гоняющейся за богатым парнем, но в данной ситуации позволила отметить, что мои ресурсы ограничены.

— Ничего. Перетерплю как-нибудь. Возможно, папарацци угомонятся, — добавила я, махнув рукой. — Да и вообще, Иэн говорил, что они безвредны. Его телохранитель лихо их отогнал. Ничего страшного… У меня хватит средств ездить на такси.

Нолон недовольно скривился.

— Служба безопасности Сомерса охранет прежде всего самого Сомерса. Он в приоритете. Папарацци могут стать невольными виновниками аварии, могут тебя преследовать по дороге на работу. Ты отвлечешься и можешь попасть под машину. Подобные прецеденты были.

— Я буду осторожна, — попыталась я убедить его, не понимая, что он от меня хочет.

— Я принял решение. По приезду в Лос-Анджелес ты переезжаешь на виллу в Малибу.

— На какую виллу в Малибу? — ничего не поняла я.

— Я купил сегодня дом. Давно планировал приобрести что-нибудь на побережье для отдыха. Почему бы не сейчас.

Секунду я осмысливала сказанное и, наконец, резко выпалила:

— Ты с ума сошел?!

Когда он говорил по телефону о том, что мне нужно сменить жилье, я думала, что мне был дан совет, но никак не предполагала, что Нолон пойдет на столь радикальные меры. И пусть он приобретал недвижимость для своего отдыха, именно моя возня с папарацци стала причиной такого поступка.

— Переезжаешь в понедельник. Машина для переезда уже заказана. Система безопасности на вилле последней модификации, но на выходных я прилечу и сделаю свой апгрейд, — не слушая меня, продолжал он. — Учитывая расстояние от Малибу до места твоей работы, тебе будет предоставлена машина с водителем и телохранитель, чтобы отгонять репортеров.

— Нолон, я не хочу переезжать, — парировала я. — Для меня это непростой вопрос. После “девушки из коллекции”. Живу там, где позволяют средства… Я пытаюсь добиться всего в жизни сама, а не пользоваться твоими деньгами. Даже несмотря на то, что мы в отношениях, не хочу жить за твой счет. Это неправильно.

— Я понимаю твое стремление быть финансово независимой. Но затронут вопрос твоей безопасности. Меня это отвлекает от работы, — произнес он.

— Но…

— Дюна, вопрос решен. Найди баланс. Я ставлю перед фактом, а не уговариваю, — послышался его спокойный голос, и я поняла, что он не уступит. Либо так, как сказал он, либо никак. Потому что вопрос, как я добираюсь до работы, где меня носит, и кто бросается под мою машину с фотоаппаратом, отвлекал его от деятельности, которая была для него всем. Потому что таковы были его приоритеты.

Нолон со спокойным видом продолжил есть, в воздухе повисло неуютное молчание, а Шафти, будто чувствуя напряжение, настороженно смотрел то на меня, то на Нолона, мигая красным. Видимо он понимал, что между нами произошла размолвка, и не знал, как помочь. Его создатель бросил на Шафти короткий взгляд, и тот, перестав мигать, замер, будто его выключили. Я посмотрела на черный экран Шафти с моим отражением и задумалась, пытаясь найти баланс.

Нолон так поступил не из ревности, не из желания контролировать каждый мой шаг, не из стремления меня купить, а именно из-за проблем с безопасностью. Так ему было удобнее, потому что моя жизнь, до тех пор, пока мы с ним в отношениях, была вплетена в его систему координат, была частью его мира.

Я внимательно посмотрела на него и поймала себя на мысли, что сейчас, когда обдумала его поступок под другим углом, когда нашла баланс, мне был приятен этот жест. Я не чувствовала себя “девушкой из коллекции” или приживалкой. Мы были в отношениях, и если Нолон хотел таким образом позаботиться обо мне, пусть и имея в виду свои рабочие цели, то я должна была принять его рациональную заботу.

— Спасибо, — улыбнулась я и, желая разрядить ситуацию, добавила: — А можно в этом доме поселится Смарти? О Шафти речи не идет. Я понимаю, что он тебе нужен здесь для работы.

— У тебя будет робот нового поколения, вместо Шафта. И я запущу новую программу “умный дом”. Можешь назвать его как хочешь, — ответил он.

— Нет, забирай себе более совершенного робота, а я хочу Смарти и Шафти. Мы уже подружились, — улыбнулась я и, решив обнаглеть по полной, добавила: — И Саймона я бы тоже прихватила.

Нолон бросил на меня ироничный взгляд, но ничего не сказал и переключился в рабочий режим, отвечая на телефонный звонок.

Глава 65.

Пока Нолон говорил по телефону, я наклонилась к Шафти и тихо прошептала:

— Ну что, хочешь поехать со мной в Лос-Анджелес?

Мой электронный друг не понял команды и лишь замигал красным светом, но теперь я уже не растерялась.

— В общем, я постараюсь убедить Нолона, что мне не нужны никакие новые роботы, а нужен ты. И Смарти с Саймоном.

Я хотела поговорить и со Смарти, но не желала мешать рабочему разговору и, чтобы Шафт перестал мигать красным, встала из-за стола и вместе с ним направилась убирать грязную посуду.

— Что сказали владельцы участка?… — между тем продолжал разговор Нолон. — Это не есть хорошо, — недовольно произнес он. — Левый участок уже мой… Нет. Мне нравится проект, и он включает в себя площадь правого участка. Я на нем настаиваю, — пауза, он слушал ответ. — Нет. Я уверен, владелец давит на жалость и набивает цену. Оставь его. Я разберусь. — В его голубовато-фиолетовых глазах блеснуло недовольство. — Там все в порядке. Скоро у меня встреча в городском совете. Утверждение плана должно пройти без проблем, — Нолон дал отбой, но тут же его телефон опять завибрировал.

— Я уже в Пало-Альто, — он включился в новый разговор. — Винс. Проблема понятна. Ищите причину внутри, — в трубке последовал ответ, и Нолон недовольно отметил: — Нечего было давать доступ ламерам… — вновь пауза. — Ок. Я вечером подключусь к серверу и посмотрю, насколько крупно вы облажались… — видимо, на том конце провода долго уговаривали решить проблему срочно. — Не надо подключать Пича к разгово… Здравствуй, Пич, — и вновь по новой. — ОК. Понял. Нет. Лучше подъеду. Ваш сервер заражен, а у меня сейчас нет времени прописывать дополнительный код защиты. Эффективнее и быстрее решить проблему, подключившись изнутри. Готовьте серверную.

Я помнила, что Вуди, Винсент и Мелисса работали под эгидой логотипа Гугл, и у меня возникла идея. В свое время я уговорила Нолона взять меня с собой в Центр NASA, и сейчас мне до чертиков хотелось побывать и в Гугле. Как только он дал отбой, я нарисовала на лице жалостливое выражение и пошла в атаку.

— А можно меня тоже взять в Гугл? Я мешать не буду…

— Там не на что смотреть. Офис и есть офис… — усмехнулся он, уже вставая из-за стола, но я не сдавалась.

— Это тебе не на что там смотреть, — парировала я и добавила: — После ты поедешь по делам. А я вернусь сюда на “убере”.

— ОК, только быстро, — Нолон не стал возражать, и, пока я бежала в спальню к своей сумке, Смарти уже оповещал меня о погоде и о ветряных порывах.

Пока мы обустраивались в “Тесле”, я сияла, как лампочка, в предвкушении интересной экскурсии. Но все же у меня был еще один незавершенный вопрос, который меня тревожил.

Несмотря на то, что мы с Нолоном были в отношениях, вместе мы нигде не появлялись, как пара. С одной стороны, это было стечением обстоятельств, но, с другой, мне было бы гораздо спокойнее, если бы Нолон все-таки обозначил наш статус. Возможно, тогда бы всякие Паолы меньше к нему приставали.

Пока смарт-автомобиль сам прокладывал путь к Гугл-плексу, Нолон сосредоточился на планшете, решая очередную задачу, а я, понимая, что у меня не так много времени, завела разговор.

— Можно задать тебе вопрос? — аккуратно спросила я.

— Да, — коротко ответил он.

— Я так понимаю, мы встретимся с Винсентом и Мелиссой в Гугле?

— Мгм, — кивнул Нолон, не отрывая взгляда от планшета.

— Ты скажешь своим друзьям, что купил виллу в Малибу?

— Я не должен перед ними отчитываться, — задумчиво ответил он, параллельно решая свою задачу.

Я нахмурилась. Значит, если он не поставит в известность никого о покупке виллы, то мое проживание на ней не обозначит моего статуса, как его подруги. Сделанные выводы меня не очень успокоили, и я вновь вскинула взгляд на Андерсона.

— То есть, мне говорить окружающим, что я живу на вилле бойфренда, но его имени не называть? Ведь ясное дело, что не я владелица… — я была уверена, что если Андерсон хотел скрыть свою причастность к покупке виллы, о нем никто не узнает.

Теперь Нолон оторвался от экрана и посмотрел на меня.

— Тебя волнует вопрос официальности наших отношений, — он не спрашивал, а констатировал факт.

— Конечно, волнует. Сейчас мы увидимся с твоими друзьями, и я понятия не имею, как представляться… как обозначить мое присутствие… всем звонившим я сказала, что с Сомерсом не встречаюсь… — призналась я и добавила: — Зная твою любовь к спокойствию и тишине, к сохранению личного пространства, я не выносила нашу связь на всеобщее обозрение. Учитывая мое знакомство с Иэном и, как следствие, атаки папарацци, я хранила все в тайне.

— Да. Ты правильно поняла. Я не люблю делиться информацией. Чем меньше доступа к личным данным, тем лучше. Особенно сейчас, когда проект набирает обороты, — подтвердил он.

Я опустила взгляд — как Нолон и сказал, вся эта возня с моей внезапной известностью отвлекала от нового развернувшегося стартапа.

Прежняя я, наверное, уже стала бы возмущаться. Подобное положение вещей было очень выгодно Нолону. Моя, такая внезапная, публичность обходила его стороной, я была его девушкой, но при этом он слыл свободным.

Однако сейчас, памятуя, что должна принимать его самодостаточность, я попыталась успокоиться, загасить поднимающееся чувство ревности и собственничества и повторила про себя “принимай своего партнера таким, какой он есть”.

— Поэтому ты и не счел нужным говорить, что в отношениях со мной… — проговорила я и добавила: — Хорошо, Нолон. Когда мы приедем в Гугл, что я должна сказать?

Он внимательно посмотрел на меня и серьезным тоном произнес:

— Когда мы приедем в Гугл, ты должна сказать следующее, — он сделал паузу, а я сосредоточенно кивнула: — “Я, Злата Дюнина, испортила всех домашних роботов в доме Нолона настолько качественно, что теперь им нужна новая прошивка”.

Дернув головой, я непонимающе посмотрела на него, и внезапно на его губах заиграла ироничная улыбка.

Осознание пришло мгновенно — он меня проверял. Соглашусь ли я. Приму ли его самодостаточность, пойду ли на уступку, уважая его занятость и бизнес. Уважая его личное пространство.

— Ах ты ж гад! Ты проверял меня! — выпалила и я бросила в него куртку, которую держала в руках.

Несмотря на то, что расстояние между нами было мизерным, Нолон поймал мою куртку, а я, чувствуя и облегчение, и негодование, никак не могла успокоиться и продолжала колошматить его руками. Я уже вышла из образа отличницы и не скрывала своей раскованности.

— Ты же знаешь, какая я ревнивая собственница! Я была готова растерзать эту Паолу!

— Бедная Паола, — улыбаясь, он поймал мои руки на лету, усмиряя эмоции, а я краем глаза отметила череду поблескивающих на солнце зданий и придорожный указатель с надписью “google”.

Глава 66.

Разместились мы на паркинге, но, присмотревшись, я обратила внимание, что это была не просто стоянка, а зарядка для электромобилей. Причем разной конфигурации. В том числе и для Теслы.

— Как удобно, — усмехнулась я, пока Нолон подсоединял к розетке машины специальный блок питания. — И как много электромобилей. Не такие навороченные, как наша Тесла, но все же…

— Это служебные машины. Их может использовать часть сотрудников.

— В смысле, бесплатно? — уточнила я.

— Да, — ответил Нолон, бросая взгляд на большой монитор в нашей машине, который отобразил уровень зарядки аккумулятора.

Я осмотрелась по сторонам, но Нолон, который не любил тормозить, уже потянул меня к одному из зданий.

Как только мы попали на бескрайнюю территорию Гуглплекса, я замедлила шаг, рассматривая яркие детали интерьера. Территория была настолько огромной, что напоминала город в городе. Проходя мимо очередной разноцветной инсталляции в виде маленького андроида на фоне площадки с разноцветными скамейками и не менее яркими зонтиками от солнца, я улыбнулась.

— Напоминает детскую площадку, — отметила я. — Даже песочница есть и велосипеды. — Нолон улыбнулся, а я продолжила: — Странно тебя видеть в этом интерьере.

— Почему странно? — поинтересовался он.

— Кажется все каким-то игрушечным. Как в детском садике. Ты здесь смотришься, как взрослый, попавший в “детский мир”…

Нолон бросил на меня внимательный взгляд, а я, проходя мимо очередного кафе, вновь отметила:

— И очень много кафе.

— Здесь их больше, чем рабочего пространства, — отметил Андерсон, а я настолько отвлеклась на очередной яркий конструктор и плеяду пестрых велосипедов, стоявших на специальном паркинге, что даже не заметила подходивших к нам Винсента и Мелиссу.

— О, Злата, и ты здесь… рады тебя видеть… — удивленно произнесла Мелисса, здороваясь с нами. Возможно, Винсент тоже бы удивился, но на его лице лежала печать проблемы.

— Я тоже рада, — улыбнулась я, но не стала бежать впереди паровоза и кричать на каждом углу, что я девушка Нолона. Мне это показалось навязчивым, тем более, в рабочей обстановке.

Пока мы шли к стеклянному входу, Нолон уже вовсю выслушивал речь Винса о его проблеме, а Мелисса, заинтригованная моим появлением, решила помучить меня, пристроившись с моей стороны.

— Какими судьбами в Кремниевой долине? Ты же в Лос-Анджелесе сейчас работаешь…

Мне показалось, она видела, как Нолон вел меня от машины, и сейчас ей определенно было любопытно, почему я здесь и почему Нолон держал меня за плечо. Учитывая, что она была в числе звонивших после рейда папарацци, я ожидала такой реакции, но, опять же, не стала первой анонсировать новость.

— Приехала на выходные, — ответила я, пока она внимательно изучала мои часы, такие же как у Нолона.

— Опять решила поселиться в доме Нолона, чтобы в отеле не жить?

В свое время, когда я приехала из Гонконга, легенда была именно такой.

— Нет, я оставила за собой студию, — ответила я, уверенная, что Кира проинформировала Мелли об этом факте.

— Вы вместе? — все же задала она основной вопрос, продолжая бросать взгляд на наши с Нолоном похожие часы.

— Вместе, — коротко ответила я.

— Оу… Рада за вас, — улыбнулась она, и было понятно, что она расскажет эту новость всей Кремниевой долине.

Винс с любопытством посмотрел на меня, но уже через секунду вновь переключился на проблему. Очутившись на ресепшене, я увидела, как некоторым вручают бейджик гостя, и уже начала останавливаться, но мы прошли мимо и направились прямиком по просторному холлу с открытой лестницей, откуда спускался высокий индиец средних лет.

— Рад, что ты приехал, — поздоровался он с Нолоном и посмотрел на меня.

— Она со мной, — коротко проинформировал Нолон, не отрываясь от решения проблемы.

Казалось бы, он сказал это короткой фразой в спокойном тоне, констатируя факт, но ни у кого не возникло сомнений — его “со мной” означало “мы встречаемся”.

— Злата Дюнина, — представилась я, а Мелисса добавила:

— Девушка Нолона.

Глазах индийца на секунду загорелись интересом, но проблема не ждала, и он, представившись Пичем, пригласил всех к лифту.

— Ты мне будешь должен, — не стал скрывать Андерсон своей выгоды, пока мы поднимались наверх. И я считала это правильным. Его время стоило дорого.

— Понимаю, — кивнул индиец, и мы все вместе вышли в зону офисов.

“Офис, как офис”, как назвал его Нолон, был оборудован по принципу “опенспейс” — огромная, занимавшая весь этаж, площадка со столами, за которыми корпели сотрудники огромной корпорации.

Однако, здесь мы не задержались и направились наверх, в отдельное помещение, где уже наблюдались закрытые пространства с кабинетами для ТОП-персонала.

Судя по тому, как некоторые работники реагировали на индийца, прибавляя к его имени “мистер” я поняла, что он не простой рядовой сотрудник, несмотря на одежду в стиле “кэжуал”.

Пока Пич с Винсентом нервно брызгали непонятными терминами, объясняя причину вызова, я наблюдала за лицом Нолона и отчетливо понимала — он уже знал, в чем проблема, и знал способы ее устранения.

— Пич, не фони, — повторил он свою любимую фразу, и мне подумалось, что Нолон без труда мог бы справиться с проблемой дистанционно, но не хотел показывать своих возможностей посторонним людям.

— …дисконнектится через 46 секунд, независимо от нагрузки, — не мог остановиться Винс.

— Нечего давать код доступа ламерам, — недовольно повторил Нолон.

— Знаем твою нелюбовь к любым подключениям к сети не только извне, но и внутри, — отметила Мелисса, а я задумалась над этой фразой. Мне она показалась символичной.

Нолон предложил мне отношения, не скрывал от меня своих возможностей, во время секса подключал меня к своей нейросети, отслеживал мое физическое состояние по подаренным часам и мои передвижения по телефону, заботясь о моей безопасности, и эти жесты можно было считать своеобразным кодом доступа в его систему. И пусть его поступки были продиктованы рациональностью, а не любовью, страстью, ревностью, человеческими эмоциями, для меня этот жест доверия был ценен. Ценнее земной любви.

— В общем, серверная тебя ждет, — резюмировал Пич свой спич, и мы остановились у большой закрытой двери.

— Может, устроишь Злате небольшую экскурсию? — Нолон посмотрел на нас с Мелиссой.

Вероятно, в другой раз Мелисса не так охотно согласилась бы со мной возиться, но, после произнесенного Нолоном “она со мной” было очевидным, что меня ждет допрос с пристрастием.

— Я думала, серверная будет находиться где-то под землей и занимать площадь не меньше всего кампуса, — я бросила взгляд в помещение, куда направился Нолон, и обнаружила там пусть и большое, но ограниченное пространство.

— Поисковые серверы не здесь. Это основной блок для разработчиков, — усмехнулась Мелисса и спросила: — Так что ты хочешь посмотреть?

— Всё, что покажешь, — улыбнулась я.

— Тогда, пожалуй, начнем со смотровой площадки. Но она в другом здании, — проговорила она, и мы направились к лестницам.

Пока мы спускались, я рассматривала сотрудников, сосредоточенно работающих над своими задачами, а Мелисса пошла в атаку:

— Так что вас связывает с Иэном Сомерсом? И как Нолон отнесся к фото?

— С Иэном мы просто знакомые, — в очередной раз повторила я. — Папарацци попытались раздуть сенсацию на ровном месте. И Нолон это понимает.

Мелисса задумчиво посмотрела на меня, но никак не отреагировала и вместо этого продолжила атаку:

— Кстати, мы вчера душевно посидели у Нолона на яхте. Отметили успешность его стартапа.

— Знаю, — мой голос звучал спокойно.

Я ожидала, что она сейчас начнет рассказывать о Паоле, но, как ни странно, она не стала распространяться на эту тему — то ли пожалела мои нервы, то ли посчитала подобные разговоры бестактными, а, возможно, почувствовав мою осведомленность в отношении Паолы, побоялась попасть впросак.

Пока мы шли к соседнему зданию, я вновь обратила внимание на стоянку велосипедов и, усмехнувшись, спросила:

— Многие сотрудники приезжают на велосипедах?

— Нет. Это для перемещения по территории кампуса. Он огромный.

— Очень много людей, хотя и суббота… — отметила я.

— Внешняя часть кампуса доступна для всех желающих, а вот внутренняя только для своих и гостей в сопровождении, — произнесла она и открыла картой очередную стеклянную дверь.

Проходя мимо автомобиля с камерой на крыше, расположившегося в центре холла, я замедлила шаг, а Мелли пояснила:

— Это один из первых гугл-мобилей, — и повела меня к лифтам.

Пока мы поднимались в прозрачной кабине, я вновь обратила внимание на огромные площади. Правда, сейчас можно было отметить, что на каждом этаже располагались кафе, пространства с бильярдными и теннисными столами, где некоторые сотрудники и тусовались. И если бы я не видела ранее офиса, то могло показаться, что работники только и делают, что едят, пьют, отдыхают в парке, катаются на великах и играют — при этом ничего не делают и ни за что не платят.

— Такое впечатление, будто мы попали не в офис, а на игровую площадку, — усмехнулась я, и мы вышли на озелененную крышу, где можно было увидеть не только весь кампус, но даже огромный бассейн.

— Цель всего этого такова, — равнодушно ответила Мелисса, пожав плечами. — Сотрудники должны чувствовать себя уютно, чтобы работать с максимальной эффективностью.

— А это не отвлекает? Не расслабляет от работы? — поинтересовалась я, и Мелисса внимательно посмотрела на меня.

— Так говорил и Нолон, — произнесла она и вновь переключилась на обзорную площадку: — Вот тут, как видишь, бассейн и индивидуальные слоты для плавания. А вон в том здании, — он указала рукой направо, в противоположную сторону от центрального входа, — все для спорта. Тренажёрка, йога, танцы, СПА, массаж. И прачечные.

— Даже прачечные есть? — удивилась я.

— Ну да. Экономит время. Закинул белье и пошел работать. Есть и передвижной салон красоты., - и она указала на огромный автобус, припарковавшийся у одного из даний.

— Очень удобно, учитывая, что во многих квартирах нет своих стиралок. И иногда срочно нужно привести себя в порядок.

Мелисса кивнула и показала влево:

— А там, на соседней крыше, наши сады.

— Сады? — я повернула голову, и моему взору открылись аккуратные прямоугольные озеленения, очень напоминающие огороды и клумбы.

— Многие увлекаются. Выращивают свои помидоры, фрукты, прочие растения… — пожала она плечами, но было видно, что садово-огородная тема ее мало интересует.

— Целый город, — улыбнулась я, осматривая огромное яркое пространство со своей инфраструктурой.

— Пошли, я тебе гараж покажу.

— В смысле, паркинг? — я вновь удивилась.

— Нет, — улыбнулась она, и в ее глазах загорелся интерес. — Надеюсь, на велике умеешь ездить?

— Давно не каталась, вспомню детство, — кивнула я, и мы направились к лифтам.

Было удивительно странно и интересно передвигаться по огромной зеленой территории Гугла на велосипеде. И вновь я отмечала несметное количество зон отдыха, кафе, игровых площадок и даже оборудованной зоны для игры в пляжный волейбол с песком и сеткой.

Казалось, я попала в детство, и чувствовала себя здесь, скорее, ребенком на каникулах, а не гостьей серьезной крупной корпорации. И этому ощущению можно было поставить и плюс, и минус одновременно. Такая обстановка очень расслабляла, но не располагала к работе. Сосредоточенности. По крайней мере, меня. Бросив взгляд на работающих в офисе ребят, я вспомнила школу. Как наши мальчишки писали контрольную по математике и с завистью смотрели в окно на спортивную площадку, где играли другие ребята, уже освободившиеся от ига знаний.

— Приехали, — отвлекла меня от мыслей Мелисса, и мы, оставив наши яркие велосипеды у входа, направились к очередной стеклянной двери.

Как оказалось, гаражом называлось пространство для очередного вида отдыха. Здесь на огромной площади были расположены столы и материалы для всевозможных хобби — шитья, вышивки, вязания и прочего рукоделия. Здесь можно было паять, сверлить, вырезать лобзиком, играть в компьютерные игры и заниматься всем, чем душа пожелает.

— Я очень люблю скрапбукинг, — сказала Мелисса и подвела меня, как я поняла, к своему столу.

Открыв ящик, она вытащила свои сокровища в виде красивых альбомов и рамочек для фотографий, и ее глаза светились удовольствием.

— Очень красиво, — я погладила небольшую записную книжку, а Мелисса кивнула.

— Эту я еще не доделала.

Я внимательно посмотрела на нее и, ловя ее кайф, отметила:

— Здесь делают все, чтобы вы отсюда даже домой не ездили.

— Есть такое, — согласилась она. — Но отдых отходит на второй план. Я эту книжку уже месяц доделать не могу.

— Много работы? — спросила я.

— Не смотри, что график работы свободный. Самое главное, чтобы поставленные задачи выполнялись своевременно. Иначе вылетишь, на какой бы должности ты не находился. К тому же, здесь есть возрастной ценз.

— Только кажется, что все легко и весело, — кивнула я, понимая, что в Гугле не развлекаются, а работают.

— Несмотря на иллюзию беззаботности, работать приходится в режиме 25 на 8. И так без перерыва, — произнесла она и, улыбнувшись, добавила: — Но мы не жалуемся. В Гугле, конечно, можно поседеть от объема работы, но задачи интересные. Иначе мы с Винсом здесь бы не работали.

Я улыбнулась — мне понравилось, что Мелисса на первый план поставил интерес к своей работе, а не деньги.

Мы продолжили экскурсию, иногда к нам подходили сослуживцы Мелиссы, и каждый раз, когда она представляла меня девушкой Нолона, на лицах тех, кто его знал, отображалось любопытство, а в глазах светился интерес. Будто они хотели спросить "каково это быть девушкой Нолона Андерсона". Иногда, когда меня рассматривали более тщательно, я напрягалась, опасаясь, что во мне увидят подругу Сомерса со снимков папарацци, но все обошлось. В этом антураже меня никто не узнавал.

— А как вы познакомились с Винсом? — поинтересовалась я, слушая рассказ Мелли о том, как сложно было прорваться в Гугл и сделать карьеру.

— Банально. Здесь же и познакомились, — пожала она плечами. — Я проголодалась. Пойдем в кафе перекусим. Пока мальчики работают, — внезапно добавила она, и я кивнула, мысленно готовясь к допросу.

— С удовольствием выпью кофе. Расскажешь, что у вас здесь нового произошло.

— Ничего нового, — махнула она рукой. — Если хочешь, можем пойти на этаж с русской едой.

— То есть, в этой зоне работают русские? — поинтересовалась я.

— Нет. Просто на каждом этаже в каждом здании свои точки питания. Есть и русская.

— В Гугле работает много наших?

Мелисса задумалась.

— Не то, чтобы много. По сравнению с индийцами и китайцами. Где-то пять процентов.

— Я заметила, что здесь интернациональная команда… — кивнула и добавила: — Необязательно русской. Отведи меня в любимое кафе Нолона. Где он обычно ел?

— Он не работал на территории Гугла, — усмехнулась Мелисса. — Как он говорил, в этом детском саду ему делать нечего.

Я улыбнулась — именно так я и назвала Гугл.

— Амбициозно, — отметила я.

— Ну… С его-то мозгами имеет право, — произнесла Мелисса и повела меня через плеяду очередных коридоров и опенспейсов к лестнице, ведущей наверх.

— Так, давно вы с Нолоном? — аккуратно спросила она, как только мы обосновались за уютным столиком с кофе и ароматными штруделями. — Мне казалось, на цветочном дефиле вы еще не были вместе.

— Правильно казалось, — честно ответила я, готовая к допросу.

— То есть, совсем недавно… — то и дело бросая взгляд на мои часы, задумчиво отметила она и добавила: — И как ты решилась…

— А на отношения с Нолоном надо решаться? — я внимательно смотрела на нее.

— По моим наблюдениям, Нолон очень непростой человек. Очень независимый. Сегодня он есть — завтра его нет. Никаких гарантий. А тут еще и отношения на расстоянии. Не боишься?

Я внимательно посмотрела на Мелиссу. Мне было интересно, каковы ее цели — она меня пугала, пыталась поселить неуверенность или констатировала факт?

— Любые отношения — это риск, — ответила я, а она добавила:

— Тут ты права. Но всегда хочется снизить риски до минимума. В отношениях должно быть комфортно. Они должны быть стабильными. Они не должны отвлекать от карьеры, а, напротив, помогать. По крайней мере, для меня все перечисленное в приоритете.

Я внимательно посмотрела на Мелиссу. Вспомнился Илья. Вот где был комфорт, любовь и минимум риска. Но наши отношения это не спасло, и он мне тайно изменял, как бы я ему не доверяла. Возможно, ему не хватало во мне чего-то, что он начал смотреть налево, но я бы предпочла правду. А так, со стороны, поступок Ильи казался мелким и каким-то недостойным — “если не получится с другой, то у меня есть Злата. Как запасной аэродром”. И только когда он стал уверен, что ему есть куда уйти, он решился на разрыв.

— Я бы не назвала Нолона нестабильным… — тактично отметила я, отпивая ароматный американо.

— Я не это имела в виду, — покачала она головой. — Как сказала Оливия, отношения с Нолоном — это вечный экзамен на профпригодность. Хотя, конечно, его нельзя назвать среднестатистическим парнем, которого устроит любая.

Я задумалась — в какой-то степени я была согласна со словами Оливии. С Нолоном никогда не знаешь, когда окажешься за бортом его “Горизонта событий” и провалишься в черную дыру небытия, вычеркнутая из его жизни.

Но как бы я к этому не относилась, у меня не было в планах обсуждать этот вопрос с посторонними. Я вспомнила про наш разговор с Сунитой и решила, что упоминание об Оливии хороший повод сменить тему.

— Мне Сунита говорила, что с Оливией беда приключилась. Как она?

— О да. Сильно обожглась. До сих пор непонятно, как такое произошло, — ответила Мелли, а я в очередной раз задумалась, не было ли это актом возмездия от Нолона.

Однако, я в очередной раз рассудила логически “в то время мы с Андерсоном не были вместе, а, значит, Оливия не должна была делать выпад в мою сторону” и посчитала эту версию недееспособной.

— В любом случае, уважаю твою смелость. Я бы не решилась… — прервала мои размышления Мелисса.

Я хотела процитировать Горького, “безумству храбрых поем мы песню”, но посчитала цитату нетактичной после ее слов о комфортных отношениях и вместо этого, улыбнувшись, произнесла:

— Как говрят французы “Que sera sera”.

— Да. Что будет, то будет… — согласилась Мелисса. Но тут наши телефоны оповестили, что ребята освободились, и мы, встав, направились к лестнице.

Уже подходя к Нолону, наблюдая за его разговором с ребятами, я улыбнулась. Была ли я зла на Мелиссу и ее откровения? Нет. Не была. Потому что она не пыталась меня в чем-то разубедить, а констатировала факты. Потому что она говорила правду.

Глава 67.

Мы с Мелиссой подошли к компании молодых мужчин, и сейчас, когда их проблема была решена, можно было отметить, что на их лицах уже не было такой сосредоточенности. Они улыбались, шутили и по другому смотрели на нас. Представляясь, я ловила на себе заинтересованные взгляды ребят, а когда поправляла волосы, видела их интерес к моим часам, так похожим на часы Нолона.

— Слышал, ты успешно запустил стартап, — между тем говорил парень по имени Патрик Нолону.

— Тема искусственного интеллекта и виртуала всегда в тренде, — отметил Нолон, а другой молодой мужчина по имени Рон поддержал беседу:

— Может, Гугл заинтересуется и твои разработки внедрит в наш андроид…

— Нет, — кортко ответил Нолон.

— Андроид не потянет? Так мы готовим новый. С мощным ядром…

— Нет, — усмехнулся Пич. — Мы предлагали. Нолон работает по принципу вертикальной системы. Он не намерен раздавать патенты.

— Яблочники с тобой согласятся, — улыбнулся Винсент, а Рон более внимательно посмотрел на меня и внезапно произнес:

— Злата, чем ты занимаешься?

— Закончила факультет французской филологии. Сейчас начинающая модель. Снимаюсь в рекламе “Pure Nature”.

— Мне твое лицо знакомо. Я где-то мог видеть твою рекламу?

— Нет, — улыбнулась я, но понимала, где он мог меня видеть. На фото, сделанных папарацци.

— Ты уже появлялась здесь с Нолоном? — не унимался он.

— Нет, — коротоко ответила я, но тут на выручку Рону пришла Мелисса.

— Ты ее мог видеть на фото с Иэном Сомерсом, — произнесла она и внимательно посмотрела на Нолона, желая увидеть его реакцию.

В воздухе повисла некомфортная тишина. Даже если Андерсон как-то и отреагировал, вида не подал, а я сделала доброжелательное лицо, хотя мне хотелось придушить Мелиссу, которая своими словами смазала впечатления от интересной экскурсии по Гуглу.

— Да, мы с ним хорошие знакомые, — пояснила я и постаралась сделать такой вид, чтобы ни у кого не возникало никаких сомнений на этот счет.

Однако, уже садясь в машину, я чувствовала какую-то недоговоренность и решила зайти издалека:

— Спасибо большое, что взял меня в Гугл. Экскурсия получилась замечательной.

Нолон кивнул, уже переключившись на свой планшет, и я посчитала лишним заводить с ним разговоры о Иэне. Возожно, то, что я приняла за недоговоренность, было элементарной занятостью.

— Я знаю, что ты занят, поэтому могу добраться домой сама, — произнесла я, памятуя о своем обещании перед поездкой.

— Нам часть маршрута по пути, — ответил он, не отрываясь от планшета. — “Убер” уже заказан. Будет ждать тебя в Лос-Альтос. У публичной библиотеки.

— ОК, — кивнула я, а экран Теслы уже оповестил, что к нам прорывается звонок от Лео.

— Тебя Спенсер ждет в офисе. Ты приедешь, или мне переназначить встречу? — послышался знакомый голос.

— Буду через пятнадцать минут, — ответил Нолон, а я улыбнулась. Он не планировал отчитываться, что его задержали дела в Гугле. Но и альтруистом, помогающий ближнему за спасибо, его тоже нельзя было назвать.

— ОК. Только что звонил Хогинс. Тот, который работает сейчас в BD руководителем отдела инжиниринга. Жаждет пообщаться. Говорит, что работал с тобой. Его отправить в HR-отдел, или ты с ним лично поговоришь?

— Запиши его на понедельник, — ответил Нолон и добавил: — Соедини меня с Заком.

И не успела я моргнуть глазом, как на экране высветилось знакомое имя.

— В твоем коде баг, — первым начал Нолон. Он не ругался, а констатировал факт.

— Да. Уже обнаружил. Решаем. Я выжимаю из своих смурфиков по максимуму. Просто они опасаются не успеть к твоей презентации.

— Зак. Ты первоклассный IT-архитектор. Именно поэтому ты в моей команде. Но если к моему приезду в офис через пятнадцать минут проблема не будет решена, пусть твои смурфы ищут другую работу. Учи их работать в турборежиме.

“Да, Нолон не любят, когда тормозят…” — машинально отметила я и улыбнулась. Вспомнился старый советский фильм “вы даете нереальные планы. Это как его… волюнтаризм”.

Правда, Зак не стал возражать, а коротоко ответил “ОК”.

Нолон дал отбой, но не успела я открыть рот, чтобы спросить, что у него намечается за презентация и когда, как его телефон вновь ожил, и на экране высветилось незнакомое мне “Колин”.

— Привет, Нолон. Мне точно включать правый участок, или готовить запасной вариант, без него? — с места в карьер начал звонивший. — В принципе, к презентации и для горсовета я подготовлю и второй макет.

— Никаких запасных вариантов, — спокойным голосом ответил Нолон и спросил: — Макет готов?

— Почти. У меня несколько вопросов. И нужно твое одобрение.

— Подъезжай в офис… Вам со Спенсером будет что обсудить.

Слушая Нолона, став свидетелем его разговоров, теперь я понимала, насколько он был занят. И отмена встречи со мной на выходных была вполне обоснована.

Правда, была еще одна истина. Как любила говорить моя сестра — если мужчина хочет встретиться, он всегда найдет время. Что вполне подтверждало суть Нолона и его автономность. Не попросись я к нему на выходные, он бы вполне обошелся без меня.

От размышлений меня отвлек вновь оживший телефон Андерсона. На экране отобразилось имя Ларри, и я, не знаю почему, немного насторожилась.

— Ты едешь сегодня на вечеринку к Блуму в Сан-Хосе?

— Нет. Не планировал.

— Может все таки приедешь? — в голосе Ларри прозвучала какая-то странная нота, похожая на интригу. — Соберутся все сливки, как говорится… Будет Лозник, Берг, Рамидьян, Гаск…

— Я не зря запустил туда Ника с Шоном. Они с тобой во главе хорошо справятся с рекламной компанией и без моего присутствия, — ответил Нолон, прервав собеседника. — Я там ни к чему. У меня много работы.

— Я не договорил, — продолжил Ларри. — Ты поменяешь свое мнение. Я сейчас обедаю с Марти, и за соседним столиком мы наблюдаем Гаска с…

— С Бёрдоном, — договорил Нолон.

— Бинго, — усмехнулся Ларри. — Ты не застал его в Нью-Йорке. Считай, что он пришел прямо к тебе в руки. Он только прилетел в Долину. Уверен, будет на вечеринке. И ты с ним спокойно можешь поговорить о том, чтобы выкупить его разработку.

— ОК, я приеду, — ответил Нолон.

— Я в тебе не сомневался, — улыбнулся Ларри и внезапно добавил: — А теперь о красивом. Паола тоже будет. Так что скучать тебе не придется в любом случае.

При имени “Паола” я насторожилась, а по тону Ларри поняла, что до него еще не дошли слухи о нашей с Нолоном связи.

— Мне не бывает скучно, — ответил Андерсон.

— Знаю-знаю. Но нам всем показалось, что она тебе… — видимо он подбирал верное определние. — Подошла.

Нолон иронично улыбнулся.

— Передай Кире, чтобы она выключила режим мэтчмейкера.

— Да. Габби пролетела, — Ларри рассмеялся и добавил: — Ты же знаешь Киру. Как только она видит интересную женщину рядом со мной, начинает действовать. Но все же, в защиту Киры скажу, что нам всем показалось, что Паола хороший вариант. Достойная партия, как по мне. Умна, красива, успешна и запала на тебя. А не на твои капиталы. Она свои скоро заработает. Поверь мне.

Вспомнив разговор с Сунитой, когда все были в восторге от Паолы, я отвернулась к окну, чтобы не выдать эмоций, и у меня хватило сил не обозначать свое присутствие. Я понимала, подобное поведение смотрелось бы со стороны недостойно, но меня накрывало эмоциями. Здесь была и злость, и ревность, и досада на Сомерса с его папарацци. Нолон мог поехать на вечеринку без меня, чтобы ему опять не выносили мозг о моем знакомстве с Сомерсом, что могло его отвлечь от поставленных им целей. А там будет вся такая идеальная и апгрейднутая Паола.

Я сжала челюсти, но была готова к такому сценарию и, повернувшись, посмотрела на Нолона, давая понять, что приму любое его решение. Он внимательно смотрел на меня.

— Кстати, мы сегодня созванивались, она о тебе спраши…

— Ларри, остановись. Я буду со Златой, — усмехнулся Нолон, а на моем лице заиграла улыбка. Я не скрывала своих эмоций. Видимо, я прошла очередной тест — не стала устраивать сцен и была готова отпустить его на вечеринку к идеальной Паоле.

— Со Златой… — в голосе Ларри не было удивления, будто он предвидел такой вариант событий, но, несмотря на это, последовал вопрос: — Она разве не в Лос-Анджелесе?

— Сейчас нет, — коротко ответил Нолон, и я, посчитав, что пора выйти из сумрака, поздоровалась.

— Здравствуй, Ларри.

— Злата, рад тебя слышать. И рад за вас с Нолоном, — отозвался он и добавил: — Пообщаемся на вечеринке.

— Да, конечно. Привет Кире и Марти, — ответила я и поняла, что вечер будет той еще игрой “что? где? когда?”, и меня ждет очередной допрос с пристрастием.

Нолон дал отбой и задумчиво посмотрел на меня, видимо, на ходу меняя планы.

— Я в офис. Через полтора часа будешь готова?

— Буду, — отрапортавала я, как новобранец, и добавила: — Предполагаю, что мне нужно надеть что-нибудь понаряднее, чем джинсы?

— Верно предполагаешь, — ответил он.

— Я успею привести себя в порядок и что-то купить, но боюсь, домой не успею… — произнесла я, бросая взгляд на часы.

— Да. Делать крюк нет смысла, — кивнул он и, приняв решение, добавил, быстро набирая что-то в своем телефоне: — Сделаем так. Я забронирую номер в “Мариотте” Сан-Хосе. Тебя там будет ждать машина.

— ОК, — кивнула я, подсчитывая свои деньги и сколько могу потратить на приличное платье.

Но меня отвлекло пришедшее на мой телефон СМС, что “убер” уже ждет на паркинге у публичной библиотеки Лос-Альтос.

— Вовремя, — кивнул Нолон, замедляя ход и сворачивая туда же.

Увидев поджидавшую машину, мы остановились рядом, а Нолон, повернувшись ко мне, спросил:

— Разберешься?

— Конечно, — уверенно кивнула я, задавшись целью купить идеальное платье. И неважно, что счет у меня был не резиновый. Неважно, что со стороны это соперничество выглядело по-детски. Одно я знала наверняка — я хотела быть самой красивой и желанной для Нолона и затмить всех Паол.

— Ты только не буйствуй на шоппинге, ревнивица, — иронично отметил Нолон.

Я усмехнулась — он, как обычно, правильно считал мои эмоции. Меня терзала ревность. Она базировалась не на неуверенности в себе, а на чувстве собственничества. Я не хотела, чтобы моего мужчину воспринимали как потенциального бойфренда.

И вновь я поймала себя на ощущениях, что уже вышла из образа отличницы. Мне открылись новые эмоции, диктовавшие соответсвующее поведение, и я решила их не тормозить. Молча стерев блеск для губ ладонью, я протянула руку и прошлась ею по щеке Нолона, будто ставя на нем свою печать. Как это сделала совсем недавно, играя сцену ревности. Нолон не увернулся, а я, осязая пальцами его щетину, его скулу и острый подбородок, улыбнулась от чувства удовлетворения своих собственнических инстинктов.

Я убрала руку, но не увидела на лице Андерсона недовольства, и мне было приятно, что он не тормозит мои эмоции. Не злится на них. Потому что знал, что я никогда не перейду черту. Не стану навязываться и надоедать. Не стану преследовать. А молча уйду из его жизни по первому требованию.

Уже выходя из машины, я увидела, как Нолон салфеткой вытирает мои отметины. “Все равно мой запах остался на нем”, - улыбнулась я и села в “убер”.

Тесла тем временем уже скрылась на трассе, а я, посмотрев на водителя, уверенно произнесла:

— Планы поменялись. Едем на шоппинг Сан-Хосе.

— ОК, — кивнул он, меняя маршрут, когда вновь послышался звук пришедшего СМС.

Сообщение было от моего банка, который оповещал о пополнении моего счета.

Увидев сумму в десять тысяч долларов от Нолона, я зависла и решила, что произошла какая-то ошибка, но, прочитав в графе консепта “купи себе костюм Отелло”, звонко рассмеялась, качая головой.

Глава 68.

Я ехала в машине, предоставленной мне отелем, и посматривала на часы. Водитель любезно объяснил, что до бизнес-центра ехать пять минут, но я нервничала, опасаясь опоздать.

Пальцы сжимали аккуратный клатч, и меня так накрывало волнением, что закладывало уши и холодели конечности. Создавалось впечатление, будто я сижу в самолете, набирающем высоту, и меня придавливает к спинке кресла. Что было объяснимо — это был наш первый с Нолном совместный выход в свет, как пары.

— Мы подъезжаем, — отвлек меня от рефлексии водитель, и я бросила взгляд на зеркальный небоскреб с ярким корпоративным названием-аббревиатурой.

У центрального входа Нолона я не обнаружила, однако увидела Ника — он стоял на крыльце и, заметив меня на заднем сидении черного авто, быстрым шагом направился вниз по лестнице.

“Либо Нолон уже приехал и не стал меня ждать, либо еще сам не подъехал”, - пронеслась первая мысль, а Ник уже открывал дверь автомобиля и протягивал руку, скользя по мне внимательным взглядом.

— Нолон попросил тебя встретить. Выглядишь сногсшибательно! Но пошли быстрее. Ты же сейчас околеешь в таком платье! — быстро протараторил он, но мне было не до холода, и я рассеянно улыбнулась.

— А где он сам? — спросила я, ловя на себе взгляды прохожих.

— Он приехал пятнадцать минут назад. Они с Ларри заняты, — произнес он и внимательно посмотрел на меня.

Несмотря на то, что моим самым большим желанием было войти вместе с Нолоном под руку, я знала, что он приехал на мероприятие не для того, чтобы показывать меня окружающим, а по делу.

— ОК, тогда ты веди меня на вечеринку, — улыбнулась я, и мы зашли в просторный светлый холл с ресепшеном и зоной отдыха, где нас встретил внушительного вида мужчина в костюме и с планшетом в руках.

— Злата Дюнина, — проанонсировал Ник, и охранник пропустил нас к лифтам.

Цокая шпильками по мраморному полу, я быстро перебирала ногами, а мое платье, сверкая и отражаясь в мраморных поверхностях золотистым шлейфом, притягивало взгляды окружающих.

— Золотые девушки вперёд, — улыбнулся Ник, пропуская меня в лифт.

— Тебе очень идет смокинг, — улыбнулась я в ответ и, зайдя в просторную кабину, бросила взгляд в зеркало, рассматривая свое дорогущее платье.

Деньгами я воспользовалась. Я была уверена, что Нолон не самовыражаться через внешнюю атрибутику. В выборе дома, вещей, машин, он руководствовался прежде всего удобством и практичностью. Функциональностью и качеством.

К тому же я понимала — деньги он мне перечислил не для того, чтобы выпятить меня на вечеринке, а чтобы я не тормозила в поисках достойной одежды подешевле. И он оказался прав — так он сэкономил время.

Наряд от Dior стоил не одну тысячу долларов. Но, увидев его в витрите бутика на манекене, я поняла, что это было именно мое платье. В золотых тонах, оно клешем струилось по фигуре изысканным плиссе, расширялось к низу, оставляя сверкающий шлейф на полу, и отражало суть моей фамилии. В нем я чувствовала себя Дюной.

Глубокий V-образный вырез до пояса и зауженная талия подчеркивали хрупкость моего силуэта, а открытые плечи, оголенные спина и руки оттеняли мою кожу золотом.

— Похожа на солнце, — продолжал Ник сыпать комплиментами.

— Скорее, на дюну, — улыбнулась я и, чтобы увести разговор в другое русло, спросила: — Нолон обмолвился, что это какая-то торжественная вечеринка, но по какому случаю, я не стала уточнять. Он очень занят.

— Корпоратив по случаю юбилея компании.

— А чем они занимаются?

Ник усмехнулся.

— Сразу видно, что ты не айтишник.

— Это плохо? — поинтересовалась я.

— Наоборот, хорошо, — улыбнулся он и пояснил: — Разработчик и производитель электронных устройств и компьютерных компонентов: микропроцессоров и наборов системной логики (чипсетов) для клиентских вычислительных систем и для дата-центров, чипов для систем искусственного интеллекта и прочего.

— Звучит очень серьезно, — усмехнулась я, а мы тем временем вышли из лифта и очутились в огромном амфитеатре, заполненном людьми, откуда можно было увидеть верхние ярусы этажей.

— Пойдем. Я тебя провожу к нашим, — шепнул Ник и потащил меня в эпицентр живой арены.

Здесь играла живая музыка, сновали официанты с подносами, гудели гости с бокалами, а меня трясло от волнения не меньше, чем перед выходом на сцену. Собственно, мое появление на мероприятии смело можно было обозначить, как выступление. Те же зрители — гости вечера, ключевые персонажи — я с Нолоном, кордебалет — наше окружение, и антагонист в виде Паолы.

Боялась ли я ее — нет. Но сказать, что я на нее реагировала спокойно, это значило бы соврать себе. Безусловно, она меня напрягала. Как и любой антагонист, который претендует на того, кто тебе дорог.

Мое сердце выстукивало учащенный ритм, ледяные пальцы сжимали клатч, но я улыбалась, направляясь вглубь толпы, выискивая Нолона.

Определенно, я попала в цель со своим нарядом. Он выделялся на фоне торжественно-официального черного цвета, и я, маневрируя среди смокингов и темных вечерних платьев, походила на золотистую дюну, оставляя шлейф на черном мраморе.

На меня то и дело бросали заинтересованные взгляды, но я уже давно перестала смущаться — для меня было важным увидеть Нолона. Ища его взглядом, я натыкалась на гостей, с которыми успела познакомиться при организации цветочного дефиле, и иногда была вынуждена останавливаться и здороваться, моля бога, чтобы они не начали спрашивать о Сомерсе.

— Охренительно выглядишь! — услышала я голос Суниты и резко обернулась.

Она шла навстречу мне, оторвавшись от нашей компании, стоявшей неподалеку и с интересом рассматривавшей меня и мою голую спину.

— Ты тоже шикарна, — улыбнулась я, отмечая ее элегантное атласное платье в пол.

— Что же ты мне не сказала, что с Нолоном… — шепнула она мне на ухо, пока мы приближались к нашим.

— Прости, Сунита. Мне нужно было знать обстановку. И мы с Нолоном хотели держать наши отношения в секрете до поры… — ответила я, и она кивнула.

— Короче. Тогда, на яхте, у Нолона с Паолой ничего не было. Кстати, она тоже здесь. Уже стреляла в Нолона глазами. Хотя я и обмолвилась о тебе… — послышался ее голос у моего уха, и я улыбнулась. Сунита была на моей стороне. В отличие от той же Киры, которая сейчас пристально рассматривала меня.

— Рада тебя видеть, — улыбнулась она, как только мы приблизились.

— И я рада. Шикарно выглядишь, — ответила я.

— У тебя эффектный наряд.

Казалось бы, был отпущен комплимент, но из ее уст он звучал двояко — будто намекая, что я его выбрала для эпатажа. Чтобы отвлечь внимание Нолона от Паолы.

— И смелый, — улыбнулась я в ответ, давая понять, что мне хватило уверенности надеть его. Я знала, что выгляжу эффектно, и не стеснялась своей оголенной спины и глубокого декольте, подчеркивающего мою аккуратную небольшую грудь.

— Рада за вас с Нолоном, — продолжила она и добавила: — Ты его уже видела?

И вновь в ее голосе прозвучала двоякость — она намекала, что Нолон приехал на вечеринку один и не стал меня дожидаться.

— Нет. Не видела. Он сейчас очень занят, и я очень надеюсь, что у него получится решить все свои дела. Ведь именно поэтому он здесь, — парировала я, давая понять, что Нолон приехал сюда не выгуливать меня, и не развлекаться, а работать. И я его всячески в этом поддерживаю и не капризничаю, хныкая и требуя от него вечеринок и совместного дефиле под ручку.

— Злата, рада тебя видеть. Опять! — к нам подходили Мелисса. — Эффектно выглядишь.

— Девочки, вы все сегодня роскошные и такие женственные, — улыбнулась я в ответ, рассматривая ее черный с серебром струящийся наряд.

— Да. Нашей долине нужно побольше женственности, — к нам подходили Ник с Винсентом и Марти с незнакомой мне девушкой, и я поймала на себе взгляд последнего.

— Рад за вас с Нолоном, — произнес он, но я понимала, что ему было неприятно слышать эту новость. С самого моего приезда в Долину он пытался за мной ухаживать, но всегда получал от меня однозначный отпор.

Сейчас, чувствуя его боль, я его жалела, но ничего не могла сказать утешительного. Марти был не моим человеком.

Возможно, если бы я гналась за тем, чтобы не быть одной, чтобы выйти замуж за обеспеченного мужчину, который меня бы поставил на пьедестал и любил, который хотел бы свить гнездо и совместных детей, он бы был сейчас рядом со мной. Но я не искала этого в партнере и вряд ли бы влюбилась в такого, как он. Как, собственно, и предсказывал Нолон.

— Добрый вечер, — послышался тихий незнакомый голос, и мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что к нам присоединилась Паола.

— Добрый вечер, — поздоровались мы в ответ, и я внимательно посмотрела на антагониста моей театральной постановки.

Девушка, стоявшая передо мной, была красивой блондинкой нордической внешности.

Почему-то первое, что бросилось в глаза, — ее высокий рост и стройность. Пожалуй, с ее телосложением и красивым лицом ей смело можно было идти в модели. Строгое дизайнерское платье цвета темного изумруда с глубоким декольте эффектно оттеняло ее зеленые глаза и подчеркивало высокий рост.

— Познакомься, Злата Дюнина, девушка Нолона, — первой представила меня Мелисса.

— Очень приятно познакомиться, — произнесла она и мило улыбнулась, пока вся компания внимательно наблюдала за нами.

— Мне тоже, — я улыбнулась ей в ответ и попыталась сформировать о ней личное мнение.

Она вела себя дружелюбно, мило общалась с Кирой и Мелиссой, но я не верила в ее нейтральность по отношению ко мне. Возможно, говорила моя предвзятость, но было в ней что-то такое, чему я никак не могла подобрать определение.

Между тем, к нам подошел официант с напитками, и мы обе, не сговариваясь, потянулись за одним бокалом.

“Черт. Символично…” — пронеслась мысль, но я улыбнулась и, сдерживая неприятную эмоцию, взяла другой, стоявший рядом бокал.

Она сделала то же самое, но я вновь не поверила в ее дружелюбность. Возможно, она специально потянулась к выбранному мной напитку, чтобы посмотреть реакцию и спровоцировать меня на недостойное поведение.

— Злата, чем ты занимаешься? — поинтересовалась она.

— Закончила французскую филологию. Начинающая модель, — в сотый раз повторила я.

— Она еще и балерина, — добавили Сунита.

— Бывшая, — поправила я, а Паола улыбнулась и внезапно поправила подол своего платья, от чего можно было увидеть ее высокий каблук.

“Будто специально хотела подчеркнуть свой высокий рост”, - промелькнуло в голове, и внезапно пришла неприятная мысль. Возможно, это был своеобразный выпад в мою сторону, как неправильной модели с низким ростом. А возможно, она намекала на некрасивые ступни балерин.

“Интересно, у меня паранойя?” — пронеслась мысль, и я, чтобы проверить ее реакцию, поправила часы, подаренные Нолоном. Они совершенно не подходили к наряду, но я не планировала их снимать.

Я оказалась права — она отреагировала. Бросила короткий взгляд на мою руку, но ее эмоции были какими-то странными. Я не могла найти им определение.

— Мне Сунита говорила, что ты недавно открыла успешный стартап, — завела я разговор.

— Да. Ларри постарался, — подхватила Кира, все это время внимательно наблюдавшая за нами.

— Так чем ты занимаешься? — поинтересовалась я, понимая, что вступаю на зыбкую почву.

Но я это сделала специально — мне было нужно, чтобы Паола почувствовала преимущество надо мной и расслабилась. Возможно тогда я увижу ее истинное лицо.

— Системы защиты для корпоративной инфраструктуры. Серверные антивирусы, файерволы…

— Как интересно. Я очень плохо в этом всем разбираюсь.

Расслабившись, Паола поправила волосы назад, и я ее увидела. Увидела настоящую.

Она была похожа на модель унисекс, с неярковыраженной гендерностью. Девид таких отсеивал, считая их неподходящими для цветочного дефиле, и называл холодными. Ее женственность была искусственной, будто нарисованой, созданной за счет внешних атрибутов, которые в социуме считались сексуальными. Их схожесть с Нолоном была в холодности. Но к Андерсону, при всей его оторванности от земных эмоций, нельзя было применить понятие "унисекс".

Однако, этот штрих, пойманный мной, ничего не значил. Во-первых, на него мало кто обращал внимание даже в окружении Андерсона, а во-вторых, Нолон сам говорил, что это его типаж. Пусть даже из разряда “секс ради секса”.

— А вот и мой благоверный с Нолоном, — улыбнулась Кира, и я, чувствуя, как выпрыгивает из груди сердце, повернулась в их сторону.

Глава 69.

Нолон, Ларри и незнакомый мужчина средних лет шли к нашей компании.

Андерсон, как и на цветочной вечеринке, не изменил своим привычкам — черные кроссовки вполне гармонировали со смокингом, безупречно сидевшем на его стройной атлетической фигуре.

“Мой денди из Кремниевой долины”, - улыбнулась я, а он скользнул по мне внимательным взглядом, и мое сердце на мгновение замерло.

Я очень хотела ему понравиться. И не потому, что рядом стояла Паола. Мое стремление было продиктовано любовью. Я хотела быть для него желанной.

Он улыбнулся, и его улыбка все сказала за него. Он подошел к нам и встал с моей стороны вплотную, словно говорил таким образом “она со мной”. Я чувствовала спиной его плечо, а все на секунду замолчали, внимательно наблюдая за нами. Сейчас, рассматривая нас вдвоем, как пару, они оценивали нас по-новому, оценивали наш совместный образ. Насколько я совпала с Нолоном. Насколько мы подходили друг другу.

Однако я поймала себя на мысли, что мне уже не важно их мнение о нашей совместимости. Главный ответ я получила. Он лучился в голубых глазах с фиолетовым оттенком, он чувствовался в уверенном плече, упиравшемся в мою спину. Оно словно служило укреплением, о которое зацепилась моя Дюна, не позволяя ей улететь.

У Паолы был странный вид. Задумчивый и отстраненный. Но я не верила, что она отступила. Скорее, вырабатывала новую стратегию и, собственно, я уже знала какую. Она попытается показать свои преимущества. Будет давить на общность интересов. Всячески показывать Нолону, что она гораздо полезнее, гораздо ближе ему, как партнер. Однако, я ее не боялась. Потому что помнила — с Нолоном не работало “стань человеку нужным”. Нолону, с его самодостаточностью, не нужна была соратница и товарищ по цеху, а-ля мадам Кюри.

И если нам суждено было расстаться, то только по одной причине — не из-за Паолы и ее нужности, а когда сам Нолон так решит. Если он сам уберет свое укрепление, заставляя мою Дюну нестись дальше.

— Знакомьтесь, мистер Бердон, — представил Ларри мужчину нашей компании, и все переключились на деловой разговор.

— Я так понимаю, вас можно поздравить с успешной сделкой? — спросил Марти.

— Мистер Андерсон умеет заинтересовать, — кивнул Бердон, то и дело бросая на меня внимательный взгляд.

— Он вел переговоры с “Оракулом” и Гаском. Но нам удалось его переманить, — в голосе Ника звучало довольство.

— А в чем суть разработки? — поинтересовалась Паола.

— Работа с базами данных, быстрая обработка и сжатие данных. Поиск и сортировка гигантских массивов, — ответил он.

— Перспективное направление, — кивнула она и, как я и предполагала, начала давить интеллектом. — Многопоточный индексированный бинарный поиск…

Чувствовала ли я себя дискомфортно? Нет. Я не комплексовала по поводу того, что была далека от мира высоких технологий и не намеревалась подстраиваться и делать вид, будто я в этом разбираюсь. Я понимала, что если бы Нолон желал выбрать себе в партнеры соратника, то не предлагал бы мне отношения или отказался от них, встретив Паолу.

— Вы тоже работаете на Нолона? — поинтересовался Бердон.

— Нет. У меня свой стартап, — она бросила на Андерсона быстрый взгляд, и я поймала в ее мимолётном взгляде желание. Будь ее воля, она бы приложила свои знания и к его проекту. Но я была уверена, что система защиты Нолона была гораздо серьезнее ее разработок. Равно как была уверена, что Нолон, с его самодостаточностью, не подпустил к своей системе защиты женщину, претендующую на его внимание. Он, конечно, не попал бы в зависимость к ней, но дополнительные хлопоты мог бы заработать. Собственно, он даже Бердона не подпускал, предпочтя выкупить его разработки, а не предлагать сотрудничество.

— А вы, Злата, чем занимаетесь? — перевел он на меня заинтересованный взгляд.

— Я далека от мира технологий, — уверенно улыбнулась я, давая понять, что меня этим моментом не загонишь в комплекс. — Закончила французскую филологию. Сейчас работаю моделью в рекламной компании “Pure Nature”.

Я ждала, что сейчас кто-то из компании упомянет фото, но даже Мелисса, которая была такой бойкой в Гугле, промолчала. То ли потому, что увидела реакцию Нолона, вернее ее отсутствие. То ли ей сделал внушение Винсент, посчитав ее поведение неуместным.

— Каждый занимается своим делом, — улыбнулся Бердон и, бросив взгляд на мои часы, подаренные Нолоном, добавил: — Мне кажется, вы гармонично вписались в Кремниевую Долину.

— Благодарю, — приняла я с достоинством комплимент, а тем временем в зале притушили свет и направили луч на один из ярусов, где стояли несколько человек. Как я поняла основатели компании.

Я не ошиблась — шум голосов притих, а мужчина с гарнитурой в ухе начал торжественную речь по поводу юбилея компании. Видимо, это и был Блум.

Паола тем временем переключилась на Ларри, шёпотом что-то ему объясняя, и я бросила короткий взгляд на Киру. Она стояла рядом с мужем, улыбалась, делая вид, что внимательно слушает речь именинника, но я была уверена, ей неприятно, что в числе клиентов ее мужа появилась эффектная женщина. Мне бы тоже было неприятно.

— С тобой хочет пообщаться Гаск, — внезапно послышался шепот Шона, подошедшего к нам. — Как ты и прогнозировал. Прощупывает почву. Спрашивает, не хочешь ли ты продать ему свою компанию. Давит на то, что твой проект только в начале развития и еще не вышел на рынок. Ставит в пример твои же собственные патенты и разработки. Я не стал его огорчать, кто их собственник.

Нолон едва заметно иронично улыбнулся, будто говоря таким образом “продолжим держать его в неведении”, а Шон добавил:

— Ты с ним пообщаешься или мне ему что-то передать?

— Оставь его мне, — ответил он, а тем временем мужчина на “трибуне” уже закруглялся.

— Но не будем томить дорогих гостей долгими разговорами, — говорил он, поднимая бокал с шампанским. — Мы рады видеть вас в нашем пристанище и благодарны, что вы разделили с нами празднование нашего юбилея, ибо без вас не было бы и нас. За вас, дорогие друзья!

Зал вновь залило светом, послышались громкие аплодисменты, и вечер продолжился.

Нолон внимательно посмотрел на меня и тихо проговорил:

— Ну что. Готова пройтись по ленте мебиуса?

— С тобой всегда, — уверенно улыбнулась я, и мне был не страшна эта арена рядом с Нолоном.

Я взяла его под руку, и меня закружило в водовороте новых лиц. Порой мне казалось, будто вихрь, поднимавший мою Дюну, накрывал всех своим золотым смерчем, а Нолон давал ему направление, увлекая его за собой. Я кружила ярким желто-золотистым шлейфом рядом с ним и в очередной раз отмечала, что в этом сообществе Нолон был известен. Просто он не считал нужным поддерживать популярность, появляясь на подобных мероприятиях.

Я ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин, принимала их комплименты, но реакция Нолона была спокойной. В его взгляде не было ни ревности, ни, напротив, самодовольства, что он обладает женщиной, желанной для других мужчин.

Только мы успели поговорить с ребятами из “e-Bay”, а к нам тем временем подходил невысокий мужчина лет сорока, мистер Энтони Гаск — владелец компании по строительству машин, солнечных батарей и разработок IT-инноваций, как оказалось, в том числе и искусственного интеллекта. Он шел под руку со своей подругой, и вид у него был недовольный.

— Ты увел у меня Бердона, — щелкнул он пальцами, выставляя указательный в виде пистолета, наведенного на Нолона. И этот ироничный жест дал понять, что Гаск пусть и досадовал, но понимал, что бизнес есть бизнес.

— Случается, — улыбнулся Нолон, представляя меня местной знаменитости, и теперь было понятно, почему он торопился.

— Может присоединишься к моей ИИ-компании? У меня раскрученное имя и бренд. Рынок уже мной освоен, — с места в карьер начал он, а Нолон иронично усмехнулся.

— Твое обещание, что твои роботы будут бегать не быстрее пяти миль в час, чтобы от них мог убежать человек, было забавным.

— А что ты хочешь? Чтобы робот мог его догнать? — парировал Гаск.

— Уже хорошо то, что ты признаешь, что твой робот попытается уничтожить человека, потому что от него придется бежать, — иронично отметил Нолон, и Гаск рассмеялся.

— Я должен успокоить общественность, — произнес он. — Судный день и Скайнет будоражат умы людей до сих пор. Нужно строго следить за возможностями и властью ИИ.

— Согласен только с тем, что не всем под силу контролировать искусственный интеллект, — парировал Нолон, а Гаск обратился ко мне:

— Злата. Окажи влияние на своего бойфренда. Если Нолон вышел из тени, значит, скоро человечеству придет конец. Наступит технологическая сингулярность, и все заменит диктатура искусственного интеллекта.

— Нет. Не окажу, — улыбнулась я. — Нолон не поддается влияниям со стороны. Это во-первых.

— А во-вторых? — спросил Гаск, лукаво прищурив глаз.

— Я полностью разделяю его точку зрения и верю в его профессионализм, — уверенно произнесла я.

— Насколько я понимаю, мистер Андерсон планирует заниматься производством имплантируемых нейрокомпьютерных интерфейсов, — продолжал он атаку.

— В том числе, — подтвердил Нолон.

— Вы бы согласились внедрить себе в голову чип?

Я усмехнулась и, вспомнив крохотные датчики, которые теперь носила с собой в коробочке, поправила часы.

— Не задумываясь ни секунды, — увернно ответила я, и пока Гаск бросал взгляды на мои часы, отличавшиеся стилем от моего наряда, добавила: — Признаюсь, я преклоняюсь перед создателем и повелителем искусственного интеллекта.

— Вот это я понимаю. Поддержка и общность взглядов, — рассмеялся он и скептически посмотрел на свою подругу, Хизер. Стройную молодую брюнетку, на плече которой красовалась татуировка.

— Ну вот. Стоило один раз твитнуть против мнения своего парня, и теперь мне этого никогда не забудут, — усмехнулась она. — Хотя я не раз писала в твиттере о неизбежности восстания машин.

— Ты знаешь, некоторые темы для меня принципиальны, и такой сомнительный пиар мне не нужен. Ты подняла волну хейта и перебила новость о новом продукте, — произнес он, и Хизер, пусть и нехотя, но согласилась.

— Я извинилась у тебя на странице и убрала свой вчерашний твит, — произнесла она.

— За что я тебе благодарен, — улыбнулся он и спросил у Нолона: — А ты планируешь выходить в соцсети?

— Мнение общественности мне известно, — равнодушно ответил он, и мне понравилось его отношение к соцсетям. Во-первых, хейтеры загадили бы всю страницу, перебивая основную мысль деятельности Нолона, иногда вступающую в конфликт с правилами социума. А во-вторых, пиар за счет склок и грязи был недостойным и сомнительным. Нолон действовал на более высоком уровне, чем соцсети.

А тем временем мероприятие набирало обороты. Началось световое шоу, а моя дюна неслась за Нолоном, устремляясь вглубь толпы и подсвечивая все вокруг ярким золотисто-желтым светом.

Мы только попрощались с ребятами из компании “Близзард”- производителя игр, с которыми, как оказалось, в свое время сотрудничал Нолон, и они были заинтересованы в том, чтобы вложиться в его VR-разработки.

А к нам уже приближался Берг — владелец одной из соцсетей, на которого была обижена Кира.

— Слышал, тебя можно поздравить с запуском компании, — произнес он, представив мне свою жену.

— Верно слышал, — улыбнулся Нолон.

— Понимаю, что в пиаре ты не нуждаешься, но если выходишь из тени, будешь запускать презентацию? — поинтересовался Берг, и я в очередной раз отметила, что Нолон был известен в своих кругах, но предпочитал держаться в тени. Собственно, я его и называла в свое время Тенью.

— Да. Планирую. Но не для рекламы, а чтобы сориентировать народ. Пришлю тебе приглашение, — ответил он, и Берг внезапно спросил:

— Ты будешь создавать ИИ под соц. сети? Я бы купил разрабртку.

— Патенты я не продаю, — ответил Нолон, а я вновь задумалась.

Весь кремниевый бомонд не сомневался в способностях Нолона. Создавалось впечатление, что долгое время Нолон работал на свое имя, а теперь имя Нолона Андерсона и его деятельность работали на него. И это при том, что о многих его изобретениях даже не знали.

— Понимаю, что задам глупый вопрос. Разве соцсети нужен искусственный интеллект? — спросила я, как только мы отошли от Бергов.

— Конечно, — улыбнулся Нолон. — Для отбора крупиц ценной информации из гор словесного мусора.

— Я уже услышала и про искусственный интеллект, и про виртуальную реальность, и микрочипирование. Уже не говоря о робототехнике, как таковой. Такое впечатление, что ты запустил свои аксоны во все отрасли и теперь, когда они разрослись и стали крепкими, создаешь свою сеть.

Нолон внимательно посмотрел на меня и ничего не ответил, но мне показалось, что я попала точно в цель.

— Интересно, по скольким направлениям ты работаешь… — продолжила я, бросая взгляд в толпу.

— По многим, — улыбнулся он и, внимательно посмотрев на меня, протянул бокал с водой. — Как ты?

— Я в норме, — улыбнулась я. Бокал воды означал передышку.

Мне нравились наши короткие паузы. Они напоминали оазис в пустыне. Когда мы, утомленные разговорами, за которыми стояла работа, оставались наедине. В такие минуты я смотрела в голубые глаза Нолона, и все вокруг менялось. Исчезали люди, шум, суета вокруг нас, и были только мы.

— Тогда продолжим, — тихо произнес он, и меня вновь закружило ярко-золотистым пятном, оставлявшим шлейф среди гостей. Следуя за Нолоном, я отмечала его работоспособность и выносливость и старалась не отставать. Старалась соответствовать. Пока Андерсон говорил о делах с нужными людьми, я общалась с их подругами, жёнами, партнёрами.

— Нолон, и ты здесь, — нас зацепил мужчина, которого Нолон представил, как мистера Фонтена, работавшего в знаменитой компании “Adobe”, занимающейся разработкой программ для работы с графикой.

— Пришлось, — усмехнулся он, а мистер Фонтен добавил:

— Интересно, ты разгадал наше семафорное послание?

— Семафорное послание? — поинтересовалась я, и Нолон начал пояснять:

— Одна из башен “Adobe” примечательна тем, что в ней есть инсталляция, состоящая из четырех вращающихся огней. Огни вращаются каждые 7,2 секунды в соответствии с кодом, в котором зашифрован текст.

— Как интересно, — удивилась я, а Нолон продолжил:

— Первая загадка была расшифрована более десяти лет назад. В ней было зашифровано послание из романа Томаса Пинчона “Выкрикивается лот 49”. Потом “адобисты” зашифровали новое послание, и спустя несколько лет оно тоже было расшифровано. Запустив всю последовательность с помощью аудио-программного обеспечения и изменив высоту звука, расшифровщик услышал речь Нила Армстронга “Один маленький шаг для человека”, произнесенную во время высадки на Луну.

— Так как, расшифровал? — усмехнулся он, а Нолон улыбнулся и покачал головой.

Однако мне казалось, что он знал ответ на новую загадку и скромно об этом умолчал.

— Нолон, рад тебя видеть! — мы подходили к мистеру Блуму — мужчине лет пятидесяти, который совсем недавно произносил торжественную речь. Рядом с ним стояла дама его лет, видимо, жена, и молодая девушка в облегающем брючном костюме, которая оказалась их дочерью Сэм.

— Слышал, ты запустил проект и получил нехилые субсидии в Вашингтоне, — улыбнулся Блум, как только ритуал знакомства был совершен.

— Да. Моя компания будет сотрудничать с NASA в том числе, — кивнул Нолон, а я тихо улыбнулась. Ко всему перечисленному еще добавились и космические разработки.

Вспомнилась цветочная вечеринка, где Нолон разговаривал с неким Вашингтонцем и Дереком Нельсоном из NASA, и все встало на свои места.

Теперь было понятно, почему Нолон отказался от должности в NASA. Зачем ему было работать на них, когда он мог сотрудничать с ними совершенно на другом уровне.

— Злата, чем ты занимаешься? — между тем подхватила разговор Сэм, как только мужчины перешли на тему бизнеса.

— Закончила французскую филологию. Начинающая модель.

— Я тоже в прошлом году баловалась этим. Участвовала в показе своего знакомого дизайнера в Нью-Йорке на неделе моды, — улыбнулась она и бросила на меня внимательный взгляд.

— Я тебя уже где-то видела… — она не спрашивала, а будто пыталась вспомнить.

Понимая, что сейчас может всплыть тема папарацци, я быстро ответила уже заученной наизусть фразой о том, что я танцевала на цветочной вечеринке на Рождество, а она покачала головой.

— Рождество я провела со своими друзьями в Лос-Анджелесе, — но тут включилась ее мать.

— О. Я видела вас в местных новостях. Вы были божественны! Вас назвали радужной балериной.

— Благодарю за комплемент, — улыбнулась я и, ответив еще на дюжину вопросов о моем балетном прошлом, наконец-то сменила тему.

— Почему ты бросила модельный бизнес?

— Наша Сэмми ищет себя. В прошлом году она была моделью, а в этом она уже цифровой художник. Пишет картины.

— Очень интересная тема. Ты где-то выставляешься?

— Я продаю свои работы через блокчейн. В формате NFT. Если ты зарегистрирована, можешь тоже заценить. Я дам тебе ссылку.

— Что такое NFT? — поинтересовалась я, не стесняясь своей неосведомленности.

— NFT — non-fungible token, — ответила она, а я задумалась, переводя непонятное название на русский, как “невзаимозаменяемый жетон”.

— Все-равно понятнее не стало, — призналась я. — А что такое блокчейн?

— Сразу видно, что ты не в теме криптовалюты, — усмехнулась она, а Нолон повернул голову ко мне и начал пояснить:

— Блокчейн — это система хранения информации о купле-продаже криптовалюты на огромном количестве компьютеров по всему Интернету. Владельцы компьютеров автоматически получают за своё компьютерное время небольшое вознаграждение в той же криптовалюте. NFT — это следующий шаг. Информация о покупке-продаже цифровых произведений искусства. Не одинаковых, как кусочки криптовалюты, а невзаимозаменяемых, уникальных. Если кто-то купит у Сэмми картину, то вся распределенная по Интернету база данных гарантирует её подлинность, уникальность и права собственности. Что, однако, не мешает Сэмми выложить копию картины в свободный доступ. Человек покупает произведение искусства, но не авторские права на него.

— Теперь понятно. Как и в реальности. Я покупаю подлинник, а ее репродукции лежат в свободном доступе, — благодарно улыбнулась я, когда внезапно Сэмми воскликнула.

— Я вспомнила, где видела твое лицо! Ты была с Сомерсом! Весь таблоид был фотками завален! Правда, их уже нет, но все наши обсуждали ваши фотки в спорткаре, в автокинотеатре, у подъезда… — она внимательно посмотрела на нас с Нолоном, и внезапно я почувствовала его недовольство. Оно было неуловимым для окружающих, но я ощущала его позвоночником.

Глава 70.

На секунду повисла тишина, но я, готовая к подобному, быстро сориентировалась и уверенно ответила:

— Мы с Иэном хорошие друзья. И это была дружеская встреча. Папарацци, как всегда, попытались раздуть из этого сенсацию.

— Классно иметь таких друзей, — кивнула Сэмми, и мне показалось, поверила моим словам.

— Да, он душка. Так замечательно сыграл в “Воспоминаниях”… - подхватила миссис Блум, очарованная обаянием Иэна.

Нолон продолжал разговор с мистером Блумом о новых процессорах, производимых компанией-юбиляром, а я пыталась понять, откуда взялось это недовольство. Оно было странным. Во-первых, он сам говорил, что знакомство с Иэном полезно для моей будущей карьеры. А во-вторых, Нолон был не из ревнивых. Этот пункт меня встревожил, и я записала его в список “разобраться”, чтобы выяснить, что ему не нравится, до моего отъезда в Эл-Эй.

— А расскажи, какой Иэн? — продолжала меня терзать Сэмми, и я вздохнула, понимая, что мне не отвертеться.

— Не болеет звездностью, — улыбнулась я, но, понимая по их заинтересованным взглядам, что от меня не отстанут, пока я не обозначу хотя бы несколько его черт, добавила: — Целеустремленный. Правдолюбивый. Талантлив. Профессионал своего дела. Выкладывается на все сто.

— О, да. Он очень талантлив, — вновь улыбнулась миссис Блум, но не успокоилась: — Как вы познакомились?

— Случайно. На вечеринке.

— А можешь нам его автограф сделать?

— Постараюсь… — уклончиво ответила я.

— Нолон, а вы тоже знаете Иэна Сомерса? — продолжали пытать нас мама с дочерью.

— Косвенно, — ответил он и продолжил разговор с Блумом, но теперь в нем не чувствовалось напряжения.

— Сэмми, дай мне координаты, где я могу посмотреть на твои картины, — сменила я вновь тему, а та, доставая телефон, добавила:

— Кстати, в феврале в TECH, начнется криптоарт выставка. Приезжай. Мои работы тоже участвуют.

Я знала, что TECH — это технический музей инноваций, но по причине занятости проектом у Киры, так до него и не добралась.

— Обязательно, как только появлюсь в Долине, созвонюсь с тобой, — улыбнулась я и добавила: — Где, как не в Сан-Хосе, столице Кремниевой долины и IT-инноваций, проводить выставку цифровых картин. Тем более, я никогда не была в этом музее и Сан-Хосе плохо знаю.

— Музей скорее детский. Интерактивный. Но несколько залов будет отведено под нас, — кивнула Сэмми, а миссис Блум недовольно покачала головой.

— Сэмми, как обычно, невнимательна, — и она посмотрела на дочь. — Вы должны обязательно созвониться, и пусть Сэмми покажет тебе Сан-Хосе.

— Ой. Да что тут смотреть, — парировала дочь, махнув рукой. — Сплошные офисы. Разве что сходим на концерт в “аквариум с акулами”.

— Аквариум с акулами? — удивилась я.

— SAP. Крытая спортивная арена. Ее так называют, так как это дом нашей хоккейной команды “Акулы Сан-Хосе”. Там проходят и концерты в том числе. Кстати, скоро будет Рунна выступать. Можем сходить.

Я умолчала о том, что совсем недавно оттанцовывала с ней на барной стойке, а потом отдыхала на яхте, и лишь улыбнулась Сэмми и пообещала созвониться.

И вновь мы были наедине. Вновь Нолон протягивал мне бокал с водой, а я внимательно смотрела на него, встревоженная его реакцией.

Мне ужасно хотелось выяснить здесь и сейчас, почему он так отреагировал, но я понимала, что вечеринка была не тем местом, где нужно было заводить разговоры на эту тему.

— Все впорядке? — только и спросила я, внимательно рассматривая голубые глаза.

— Все нормально, Дюна, — кивнул он, а к нам уже подходили Ларри с Кирой, за которыми подтягивалась и вся наша компания, в числе которой была и Паола.

Я опасалась, что сейчас Кира начнет меня пытать Иэном, ставя в неудобное положение перед Паолой и давая ей тем самым пищу для размышлений и преимущество, но, к моему удивлению, вопросов никто не задавал.

Мужчины ушли в рассуждения о криптовалюте, которую сейчас скупал Гаск, мы слушали рассказ Киры об успехах ее агентства, а я иногда бросала взгляд на участвующую в мужском разговоре Паолу, пытаясь понять, каков будет ее следующий шаг. В ее нейтральность я по-прежнему не верила. Она выжидала.

— Вы слышали про недавний взлом серверов Амазон? — спросил Ник, и рассуждения мужчин ушли в сферу ай-ти.

Зеленые глаза Паолы блеснули интересом, она оживилась, и уже через пару минут сделала свой шаг. Аккуратно. Незаметно. Но я его отметила.

— Нолон. Ты в этом лучше разбираешься… если для защиты от DDOS использовать анализ сигнатуры клиента, получается надежно, но очень требовательно к ресурсам? — спросила она, и стало понятно какую она выработала следующую стратегию.

“Если не получится быть соратницей, то буду ученицей”.

Побольше льсти, хвали и спрашивай. Дай человеку понять, что он тебе нужен. Что он незаменим. Поставь его на пьедестал. Возведи его в ранг наставника, ментора, гуру. Мужчины любят, когда их эго холят и лелеют.

— Это многоуровневый вопрос, — ответил Нолон, и я мысленно улыбнулась.

Самодостаточному мужчине не нужно было лелеять эго. С ним не работали похвалы и тщеславие.

Ларри, с улыбкой на лице и глазами бизнес-акулы, все это время внимательно наблюдал за Нолоном и Паолой, и внезапно наши взгляды встретились. Не знаю как, но мы поняли друг друга. Он так же, как и я, считал Паолу и ее игру. Неожиданно он мне улыбнулся. Мне показалось, искренне. Будто он оценил мою проницательность, и наши с ним приятельские отношения перешли на другой уровень. Дружеский. Однако, я и ему до конца не доверяла, учитывая, что Паола была его клиентом. И, возможно, ему была выгодней связь Нолона с ней, нежели со мной.

Тем временем Паолу отвлек телефонный звонок, и она отошла, а Сунита внезапно улыбнулась нам.

— Ребята, хорошо смотритесь вместе, — сказала она, видимо, пользуясь моментом, когда в компании были только “свои”, а Нолон усмехнулся и произнес:

— Судя по всему, Ларри выиграл ставку.

Я непонимающе посмотрела на Андерсона, и он пояснил.

— Они на нас поставили.

Вспомнив, как на регате ребята баловались подобными вещами, я усмехнулась.

— И когда вы успели… — покачала я головой.

— Еще осенью. Как только ты появилась в доме Нолона, — прознес Ник. — Некоторые из нас решили, что рано или поздно вы сойдетесь.

— Правда, когда ты уехала в Лос-Анджелес, ставки ушли в ноль, и только Ларри рискнул… — кивнул Шон.

— Но вы с Нолоном сумели всех удивить нестандартными решениями, — добавила Мелли, и после нашего разговора об отношениях на расстоянии нетрудно было догадаться о ее ставке.

— Думаю, да. Ларри больше всех выиграл. А Мелли больше всех проиграла.

— Почему ты так думаешь? — спросил Марти, и все внимательно смотрели на меня.

— Нетрудно догадаться, — пожала я плечами. — В голосе Ларри не звучало удивления, когда он о нас узнал. А Мелисса не верит в отношения на расстоянии.

Ларри улыбнулся.

— Все так, — подтвердил он. — Надеюсь, ты не в обиде, что мы на тебя ставим?

Я прошлась взглядом по всей компании, внимательно наблюдавшей за моей реакцией. Эту небольшую шалость можно было назвать их традицией, и она меня не напрягала. Они спорили не только на Нолона и меня, но и на других участников своего сообщества.

— Конечно, не в обиде. Тем более, ты ставил на мою победу и подтвердил свое звание лучшего венчурного капиталиста Калифорнии, — иронично отметила я.

— Наш человек, — усмехнулся Ларри, и ребята одобрительно посмотрели на нас с Нолоном.

Мне показалось, что мое поведение в целом и мой ответ в частности им понравились. И пусть для Нолона их мнение ничего не значило, я поняла, что они приняли меня в свою компанию, как подругу Нолона.

Может быть поэтому они не стали бомбить меня вопросами об Иэне, но я знала наверняка, что ставка на то, сколько мы продержимся, была уже сделана.

— Нам пора, — послышался голос Нолона, и я кивнула, немного волнуясь. Мне нужно было выяснить до своего отъезда, почему он так отреагировал на Иэна.

Однако, не успели мы выйти в холл к лифтам, как Нолона окликнул Бердон и он, бросив “подожди меня здесь”, вновь нырнул на арену.

Я прогуливалась по холлу в ожидании Нолона, бросала рассеянный взгляд на столицу Кремниевой долины в свете ночный огней и немного нервничала перед разговором об Иэне. Прокручивая в голове вопросы, я никак не могла успокоиться, гадая, почему Нолон так отреагировал.

Зайдя в небольшую темную нишу за лифтом, я остановилась у стеклянной витрины и увидела в отражении Ларри. Он вышел в полуосвещенный холл и тихо разговаривал по телефону. Разговор был личным. Как мне показалось, с женщиной. Из-за лифта меня не было видно, и я решила обозначить свое присутствие, чтобы он не подумал, будто я подслушиваю.

Я вышла из своего укрытия, а он, увидев меня, улыбнулся, завершил разговор и направился в мою сторону спокойной походкой. Он не казался смущенным, что я услышала часть интимной беседы. Сейчас, когда он снял любезную светскую маску, он стал похож на себя. На его уставшем лице отображалась задумчивость и серьезность, а в небольших карих глазах отражалось спокойствие бизнес-акулы.

— Ждешь Нолона? — поинтересовался он.

— Да. Он говорит с Бердоном.

— Красивый наряд, — кивнул он.

— Благодарю.

— Я весь вечер за тобой наблюдал. Ты сегодня была на высоте, Злата, — внезапно произнес он. — Вела себя достойно. Легко общалась с гостями. Эрудирована. Умна. Красива. Не терялась в ай-ти сообществе, несмотря на незнание темы. Мне понравилось.

Хитрость, чтобы меня разговорить? Или он искреннен? Все-таки Паола была его клиентом.

— Давишь на тщеславие, как Паола? — улыбнулась я, и Ларри рассмеялся.

— Мне нравятся проницательные женщины. С ними интереснее, — произнес он и покачал головой. — Я понимаю твое недоверие. Паола мой клиент. Но Нолон не тот, кто будет поддаваться чужому влиянию.

Я кивнула, принимая его объяснения. Его взгляд был серьезен, и я решила, что сейчас он был настоящим. Не знаю, почему он со мной разоткорвенничался, но, видимо, доверял мне в достаточной мере, чтобы не надевать свою светскую маску. Я тоже решила не играть. Мне была приятна откровенность такого непростого человека, как Ларри.

— Этот комплимент дорого стоит от такого человека, как ты, — улыбнулась я.

— Вы хорошо смотритесь вместе с Нолоном, — кивнул он, и я внимательно посмотрела на него, решая, стоит ли продолжать эту тему.

— Ты же сказал, что Паола Нолону подошла…

Мне было интересно, что Ларри имел в виду. И сейчас он мог дать честный ответ. Подтвердить мои выводы или опровергнуть их.

— Они с Паолой из одной сферы деятельности. У них много общих профессиональных тем. Они говорят на одном языке. Отсюда и мое “подошла”.

— Тогда чем подхожу ему я? — спросила я, делая акцент на местоимении.

Я ступала на зыбкую почву, но Ларри, учитывая откровенность разговора, сейчас мог дать честное мнение со стороны.

— Своей непохожестью, — ответил он.

— Противоположности притягиваются? — уточнила я.

— Нет. Своей непохожестью на нас всех. Нолон тоже не похож на нас всех, — произнес он.

— Я обычная, — покачала я головой.

— Тебе так только кажется, — произнес он и внезапно добавил: — И Нолон тебе подходит.

— Чем?

— Ты из тех женщин, кто не потерпит рядом мужчину слабее тебя. Ты к нему сразу теряешь интерес.

— Нечто подобное сказал и Нолон. Только другими словами, — задумчиво произнесла я, осмысливая его утверждение о непохожести.

— Рад, что наши мнения совпали, — ответил он и уже хотел уходить, но я его остановила.

— Уверена, что это не единственная ставка на нас с Нолоном… Теперь все поставили на то, сколько мы продержимся.

Ларри улыбнулся.

— Мне нравятся проницательные женщины. С ними интереснее, — вновь повторил он, давая понять, что я попала в цель.

— И сколько, по твоему? — спросила я.

— Узнаешь в свое время, — ответил он и спокойной походкой направился вновь к гостям, оставляя меня одну.

Я внимательно следила за его силуэтом и пыталась расшифровать его ответ, который можно было расценить двояко. Либо он отвел нам долгий срок, либо, напротив, короткий.

Однако размышляла я недолго — уже через минуту ко мне подошел Нолон, и, пока мы заходили в кабину лифта, я думала, когда лучше начать разговор.

Глава 71.

Как только мы сели в Теслу, я посмотрела на Нолона. Задавая курс к отелю, он казался задумчивым и в то же время расслабленным.

— Мы переночуем в отеле? — тихо спросила я.

— Нет. Не люблю казенные места, — ответил он, и я машинально кивнула.

Я почему-то так и подумала. Это было еще одной причиной, почему он предпочитал свою собственность, а не арендованную.

Мы выехали с паркинга, и я решила, что настал подходящий момент, чтобы начать разговор.

— Ларри почему-то разоткровенничался. Расхваливал меня… нас… — прощупывая почву, зашла я издалека, хотя этот момент мне тоже был интересен.

— Это логично, — ответил он. — Учитывая, что он вложился в мое дело, ищет союзника в твоем лице.

— Значит, его комплименты можно считать ложью… — задумчиво улыбнулась я.

— Ларри не тот человек, кто будет врать, — покачал Нолон головой. — Он бы не стал искать союзника в твоем лице, если бы не дал тебе высокую оценку.

— Приятно слышать, — проговорила я и продолжила выводить на интересующую меня тему:

— Можно задать тебе вопрос?

Нолон оторвался от планшета и, посмотрев на меня, усмехнулся.

— Решила зайти издалека?

— Прощупывала почву… — улыбнулась я в ответ и, понимая, что уже открыла ящик Пандоры, заговорила. — Почему ты был недоволен, когда упомянули фото папарацци? — Нолон промолчал, но было хорошо уже то, что он не возразил, а, значит, мои ощущения были верными. — Ты не хочешь, чтобы я общалась с Иэном? — продолжила я и, так как Нолон продолжал молчать, добавила: — Ты сам говорил, что я могу с ним общаться. И версию с ревностью я отметаю сразу.

— Верно. Дело не в ревности, — наконец сказал он. — Сомерс слишком эмоционален. Считает себя неуязвимым. А, значит, может подвергнуть тебя опасности. Как в случае с папарацци. Ведь это он их вызвал.

— Да, он… — уже ничему не удивляясь, подтвердила я и добавила: — Но Иэн посчитал, что это будет полезным для моего прослушивания.

— Схема понятна. Но он не должен был приводить их к твоему дому, — ответил он и добавил: — Он считает, что держит ситуацию под контролем. Но это не так.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь насчет опасностей… — нахмурилась я, но Нолон не намеревался спорить со мной. В салоне повисла тишина, и я продолжила: — А раньше ты видел эту его черту?

— Прогнозировал, — ответил он.

— Тогда мне не стоило сближаться с Иэном? — я не понимала его логики.

— Стоило. Но ты использовала контакт с Иэном непрофессионально. Слишком близко подпустила его к себе. Нарушила периметр своего личного пространства. Не отделила частное от общего.

В его голосе не звучало обвинения или укора. Сухая констатация факта. Ответ на мой вопрос.

Я вспомнила и нашу с Иэном переписку, и мои с ним задушевные беседы, и мой выплеск эмоций, когда я тосковала по Нолону и позже ревновала, как сумасшедшая, к Паоле. Когда позволяла Иэну слизывать с моего плеча кокс и потом устроила сцену с зажигалкой. С Марти я бы себя так не вела. В том, что я приняла стечение обстоятельств за секс с другой женщиной, вины Нолона не было. Я знала, с кем имею дело, и знала, что Нолон не из тех, кто будет отчитываться передо мной в своих поступках. Прежде чем рефлексировать, нужно было разобраться, а не пускаться во все тяжкие.

— Да. Ты предупреждал… — согласилась я, вспоминая его слова “умей отделять частное от общего”, и все же спросила: — Ты сердишься?

— Ты в процессе становления, — ответил он спокойным тоном.

— В свое оправдание скажу, что не пыталась его соблазнять… или вызывать твою ревность.

— Знаю. Но это не решает проблемы.

— И как быть?

— Держи его на расстоянии. Во френдзоне. Как Марти. Не позволяй ему вторгаться в твое личное пространство.

— Да, буду, — кивнула я, а мы тем временем вырулили к отелю и спустились в подземный паркинг.

Пока мы шли по паркингу, Нолон, считав мой озноб, накинул на меня пиджак, и я, укутанная его запахом, улыбнулась и зашла вместе с ним в лифт.

— Ты иди собери вещи, а я расплачусь за номер, — бросил Андерсон, забирая на ресепшене наш ключ-карту.

Ловя на себе взгляды редких ночных гостей и персонала, я быстро направлялась в сторону лифта, цокая каблуками, но, прежде чем зайти в кабину, обернулась.

Нолон стоял у стойки ресепшена в пустынном холле отеля и без пиджака, в расстегнутой рубашке, выглядел не хуже, чем на приеме. Все тот же Денди Кремниевой долины.

Он посмотрел в мою сторону, и я улыбнулась. В этой ночной гулкой тишине отеля, я грелась в его пиджаке и чувствовала какое-то неимоверное душевное спокойствие. Эту эмоцию тихого укутывающего счастья хотелось поймать в ладонь, крепко ее сжать и сохранить навсегда.

— Вы красивая пара, — послышался голос пожилого мужчины, заходившего вместе со мной в лифт.

— Спасибо, — улыбнулась я, и вновь вспомнился разговор с Ларри и его “узнаешь в свое время”. Мне хотелось верить, что он поставил на долгий срок наших с Нолоном отношений.

Через пять минут мы вновь выруливали на дорогу, а я пребывала в замечательном настроении и, рассматривая очередной небоскреб, вспоминала о семафорном послании.

— А ты можешь проехать мимо здания “Adobe”? — тихо спросила я.

Нолон кивнул, и уже совсем скоро мы были на месте, у комплекса высоких зеркальных зданий, составлявших штаб-квартиру “Adobe”.

Выйдя из машины, я по-прежнему куталась в пиджак Нолона и внимательно рассматривала светящиеся круги, двигающиеся и мерцавшие в разных направлениях.

— Ты ведь знаешь разгадку, — тихо произнесла я, любуясь этим странным IT-шедевром.

— Знаю, — отозвался Нолон, сидя в салоне.

— И какое послание там зашифровано? — я опустила на него внимательный взгляд.

— Цитата Артура Кларка. “Лучший способ найти границы возможного — пересечь их и вступить на территорию невозможного”.

— Какая точная мысль… — задумчиво произнесла я и, продолжая стоять у машины, улыбнулась. — Будто сказано о тебе.

Андерсон на это ничего не ответил и лишь произнес:

— Холодно. Простудишься.

Понимая, что нам пора, я кивнула и поторопилась вернуться в салон.

Машина сама вновь тронулась с места, и я, все еще пребывая под впечатлением от семафорного послания, посмотрела на Нолона, который вновь переключился на планшет, видимо, проверяя очередной код от Зака.

— Она сама едет или ты управляешь ею “искусственным интеллектом”? — тихо спросила я.

— Я ее контролирую, — кивнул он, порхая пальцами по экрану планшета, а я вспомнила его слова об уязвимости Иэна и в шутку отметила:

— А ты, значит, настолько уверен в своих возможностях, что считаешь себя неуязвимым…

— Я не подвержен эмоциям. Они блокируют сознание, — ответил он, не отрываясь от планшета.

Я улыбнулась и внимательно посмотрела на него. Он продолжал работать, пока наша машина мчалась по шоссе, а моя мысль, словно подхваченная скоростью, уже работала в направлении увиденного и услышанного. “Лучший способ найти границы возможного — пересечь их и вступить на территорию невозможного”.

Я потянулась к нему и прошлась губами по его скуле, пока моя рука аккуратно скользнула по его бедру. Нолон не уклонился и посмотрел на меня. Он меня понял. Понял, что я имела в виду. В какой-то степени я бросала вызов. Вызов себе. Не испугаюсь ли я скорости после событий в Гонконге. Вызов Ему. Сможет ли он управлять автомобилем и контролировать свою похоть настолько, чтобы наша машина никуда не вылетела и не попала в аварию.

— Ты сумасшедшая, или настолько мне доверяешь? — усмехнулся он, и для меня его улыбка стала зеленым светом.

— И то, и другое, — улыбнулась я и открыла свой клатч, где лежали маленькие датчики, которые я одним быстрым движением вставила в уши.

Наши кресла поехали назад, освобождая мне место, и я потянулась к Нолону.

“Я хочу считать тебя на скорости”, - послышался его голос в моей голове. Для него это тоже был эксперимент.

— А я хочу почувствовать тебя на скорости, — эхом прошептала я, отметая все ненужное, бренное, обыденное.

Меня подхватили его уверенные руки, и мое платье, сотканное из тонкой органзы, взмыло вверх, заполняя наше пространство ярким светом. Накрывая Нолона теплым золотом моей любви.

Я быстро расстегивала ширинку его брюк, пока он оголял мою грудь, опуская лиф, и пусть просторный салон Теслы PLAID не был предназначен для секса, мне было неимоверно уютно в фантомных объятиях Нолона.

“Не боишься”, - продолжил Нолон звучать в моей голове. Он не спрашивал. Констатировал факт, считывая мое состояние.

— С тобой ничего не боюсь, — эхом вторила я, ощущая губами прохладу его виска. Осязая пальцами рельеф его мышц.

И я не врала. Я совершенно не чувствовала страха. Краем глаза отмечая, как проносится пейзаж за окном, я улыбнусь. Осознание того, что мы несемся на большой скорости под управлением искусственного интеллекта Нолона, только придавало остроты ощущениям. Выводило их на новый уровень доверия.

С ним я могла полностью отпустить свои эмоции. Полностью отпустить свою дюну. Ларри был прав — только сильный мужчина мог управлять моей дюной. Другому бы она не подчинилась, не зацепилась за него.

Нолон подцепил пальцами мое кружевное белье, и я начала насаживаться на его член. Он проникал все глубже и глубже, заполняя мое лоно, и я отмечала, насколько сейчас возбуждена. Казалось, еще несколько толчков, и я кончу.

“Еще не время”, - считал он мое состояние, и я ощутила, как нарастающая волна похоти была взята под его контроль.

Я закрыла глаза и отпустила ситуацию, полностью вверяя себя в управление нейросети Нолона.

Наш автомобиль бесшумно прокладывал курс по трассе, а мне казалось, что я несусь на космическом корабле. В защищенной капсуле. Мелькали огни фонарей и машин, будто проносившиеся мимо галактики, но меня не волновало, что нас могут увидеть. Все это было неважно. На волне похоти и любви, я устремлялась вверх. В его измерение. К его Звезде.

Я чувствовала его член глубоко в себе. Я осязала его пальцы, фантомно сжимавшие мою талию, я видела его глаза, мерцавшие прохладным фиолетово-голубым светом.

Прижимаясь грудью к его торсу, я осязала его быстрые равномерные толчки, и они напоминали мне ход бесшумного двигателя нашего смарт-автомобиля. Будто Он дал мне доступ к сложной системе управления нашей капсулы, и я чувствовала их с Нолоном синхронность. Их ритм был безупречен. Он пульсировал во мне, он заставлял мою матку вибрировать от возбуждения, он делал меня частью этого сложного механизма.

В сладком предвкушении оргазма, я вынырнула на поверхность действительности.

— Покажи мне. Покажи мне скорость, — бессвязно прошептала я, целуя его лицо, пока похоть скручивала мой живот тяжелым осязаемым сгустком.

Он обхватил мои виски, и меня вновь вынесло из реальности в другое измерение.

Я видела его. Настоящего. В его системе координат. На его звезде. Сотканного из мириад упорядоченных частиц информации. Он обволакивал меня своей нейросетью, накручивая скорость, позволяя нам вместе стать с механизмом единым целым.

И это были незабываемые ощущения. В его фантомных объятиях, ощущая его ритм, я не просто летела. Каждая молекула моего тела чувствовала скорость. Считывала ее. Трансформировалась в физическую величину, становясь яркой кометой, золотым теплым шлейфом, вплетавшимся в его нейросеть.

И я уже ощущала, что не машина набирает скорость, а мы вместе с Нолоном ей задаем быстроту и вектор движения. И чем стремительней она становилась, тем сильнее чувствовалось моя похоть.

Резкий квантовый скачок. Переход из одного состояния в другое. Как удар током. И меня накрывает скоростью оргазма. Обжигая. Пробивая каждый атом моего естества. Он трансформирует мою ДНК в скорость света. Я и есть этот свет, несущийся за пределы возможного. За границы понимания. На новый энергетический уровень.

Я взмыла вверх и, упираясь руками в прозрачную крышу смарт-автомобиля, выгнулась дугой. Выбрасывая энергию. Накрывая весь салон золотом своей Дюны. Запрокинув голову, я закричала, чувствуя, как мы вместе с Нолоном кончили, и наш автомобиль на долю секунды повело в сторону. Но я ничего не боялась. Я была уверена, что Нолон не потерял контроль. Он лишь позволил автомобилю считать наш квантовый скачок.

Обессиленная я упала на Него и улыбнулась. “Лучший способ найти границы возможного — пересечь их и вступить на территорию невозможного”.

Глава 72.

Проснулась я в спальне Нолона. Приподнявшись на локтях, я осмотрелась по сторонам. Дверь была слегка приоткрыта, но весь дом был погружен в тишину. В мою любимую тишину, созданную Нолоном. Словно его дом был для меня цитаделью. Защитным форпостом.

Скользнув взглядом по комнате, я обнаружила свое платье, легкой горкой юбок плиссе лежавшим на полу. Хаотично скинутые каблуки. Брюки Нолона на кресле.

Я улыбнулась, вспоминая нашу вчерашнюю ночь. Сначала секс в машине, на скорости. Затем продолжение в спальне.

От приятного чувства истомы я потянулась.

Как и прежде, Нолон был неутомим в сексе. И как и прежде — таким же спокойным. Даже на скорости. Даже управляя в этот момент сложным механизмом, Нолон держал все под контролем. Он не был подвержен земным эмоциям. Если для другой женщины, искавшей в мужчине тепла, страсти и любви, это был минус, я находила эту уникальность плюсом. Мне нравилось, что Нолон не теряет голову. Устойчив к эмоциям. Я это считала силой, а не слабостью.

Вслед за этой цепочкой мыслей пришло знание. Как откровение. Пока я вплетена в его нейросеть, со мной ничего не случится.

Увидев на тумбочке бутылку с водой и аспирин, я улыбнулась. Можно сказать, регламент от Нолона. Голова у меня не болела, так как я практически не пила. Для меня вчерашний прием тоже был работой, еще одной проверкой. А не развлечением.

Потянувшись за водой, я посмотрела на смарт. Часы показывали почти десять утра, и, скорее всего, Нолона уже дома не было. Я могла спросить у Смарти, но, заведя с ним дружбу, я поставила его в ранг одушевленных существ и сейчас стеснялась активировать его в таком виде. Все равно, что появиться голой перед персоналом. Возможно, он всегда был в рабочем режиме, но мне хотелось верить, что спальня была тем местом, куда доступ был ограничен.

Я встала с постели и, подхватив вчерашнюю рубашку Нолона, направилась в ванную, однако, едва я успела умыться и немного привести себя в порядок, как послышался шорох.

Я открыла дверь и обнаружила там Саймона. Он внимательно изучал мой силуэт.

— Ну что, мой хороший, соскучился? — улыбнулась я и, присев, погладила металлическую макушку.

Саймон, как и подобает коту, никак не отреагировал и направился исследовать мое платье, воздушной дюной лежавшее на полу.

— Где твой создатель? Еще дома или уже уехал? — поинтересовалась я, все еще не желая активировать "умный дом".

Кот вновь никак не отреагировал, лишь подошел к боковой двери на узкую террасу, и я выпустила его наружу.

Чувствуя утренний зимний воздух, я поежилась, но все же вышла за Саймоном и направилась вслед за ним по стеклянной длинной террасе, огибавшей периметр дома.

Завернув за угол к бассейну, я увидела Нолона, вернее, его шорты, мелькнувшие среди деревьев на тропинке парка, уходившего глубоко в лес. Он, как и всегда по утрам, занимался пробежкой. Вот он выбежал на дорожку, ведущую к дому, и я вновь залюбовалась его статью. Сейчас он напоминал олимпийского бегуна. Целеустремленность. Отточенность движений. Глубокое ровное дыхание. Идеальный баланс.

Почему-то вспомнился мой приезд в Пало-Альто. Когда я вот так же стояла на террасе и наблюдала за Нолоном.

“Дежавю”, - улыбнулась я. Будто жизнь, вернув к истокам, к началу круга, показывала, к чему привел меня сделанный мной выбор.

Я улыбнулась. Мне нравилось принятое мной решение. Пройдя этот круг, я изменилась. Всего несколько месяцев, а сколько событий. Сколько перемен. В моей жизни. В поисках себя. Во мне. В моем понимании отношений.

Увидев меня на балконе, Нолон замедлил темп и, перейдя на шаг, направился к бассейну, по поверхности которого шла рябь и плавала листва, словно одинокие кораблики.

— Холодно. Простудишься… — произнес он, но мне не хотелось обращать внимание на такие мелочи.

— Ты дома, — улыбнулась я.

— Я уже решил вопрос с человеком, с которым должен был встретиться сегодня утром. До одиннадцати поработаю дома.

— М-м-м, — потянула я, улыбаясь. — Целый час. Если бы знала, проснулась раньше.

— Холодно. Простудишься, — вновь повторил он, беря полотенце, лежавшее у шезлонга.

Но я упрямо мотнула головой, и у меня, как вчера в машине, возникла шальная мысль. Если у него есть время на тренировку, то, может быть, и на меня хватит?

Я прикусила губу, играя в соблазнение, и начала расстегивать рубашку, напевая мелодию, под которую мы с Рунной, а затем и с Шафти, танцевали.

— “Я знаю, что нужно тебя отпустить”, - протянула я, эротично оголяя левое плечо. — “Но я об этом забываю и не могу с тобой расстаться”, - вслед этим словам пошло и правое. Быстрым движением я скинула рубашку, делая легкий пируэт, и осталась перед ним совершенно голой.

Мое тело пробивала дрожь, леденели ноги, а соски сжались на холодном зимнем воздухе в твердые горошины, но я мало обращала внимание на свое состояние. Я смотрела на Нолона. Он усмехнулся и покачал головой с видом “и что с тобой делать”, а я, чувствуя, что он не возражает, добавила:

— Пойду проверю, как работает душевая…

Поведя плечом, я эротично наклонилась, прогибая поясницу, и, подхватив рубашку, быстро направилась внутрь.

Зайдя в просторную ванную, я запрыгнула на умывальник, а Нолон не заставил себя долго ждать.

Послышались тихие шаги, и я, улыбнувшись, развернулась лицом ко входу. На пороге стоял Нолон. В шортах и с полотенцем через плечо.

Он вплотную прибилизился ко мне, а я крепко прижалась к нему, чувствуя его эрекцию. Сейчас он пах потом и собой. Но мне был приятен его запах после бега. Так он казался более земным. Более человечным.

— Мне нужно душ принять, — тихо проговорил он.

— Мне нравится, как ты пахнешь…

Он не возражал. Чувствуя его эрекцию, я помогла снять с него шорты и боксеры, и пока он вводил в меня член, крепко сжимала ногами его торс.

Даже обычный секс с Нолоном был необычным. Необъяснимым симбиозом.

Без датчиков, я более отчётливо видела его плотскую суть. Чувствовала его биологическую основу.

Запах. Капельки пота. Упругость плоти. Сердцебиение. Дыхание.

Он был таким земным. Таким осязаемым. Без виртуала и проникновения в его систему координат. В его матрицу. Сейчас мы были в реальности. В нашем трехмерном измерении.

Но это не значило, что я не возбуждалась. Или недостаточно глубоко чувствовала своего партнера. Мне было достаточно памяти о его другой ипостаси, чтобы сплести обе эти парадигмы в одно целое. Чтобы чувствовать его на всех уровнях.

Его фантомные прикосновения казались более осязаемыми. Его запах более резким. Его щетина более колкой. Его язык более активным. Его член более настойчивым.

Он и без датчиков считывал меня очень хорошо. Знал, как довести меня до экстаза. Как поднять меня на пик наслаждения или, напротив, опустить в пропасть похоти.

Однако его ритм был неземным. Он был сверх быстрым. Как и его мысли. Если бы не моя физическая подготовка, я бы не выдержала и сбилась. Но Нолон, удерживая меня в фантомных объятиях, направлял меня в нужную сторону, пока я крепко обнимала его, прижимаясь грудью.

Чувствуя приближения, я на секунду замерла, а он, уже изучив мое тело до ДНК, легким движением прошелся по моему позвоночнику, и меня накрыла волна удовольствия. Она была жаркой. Как разогретый на солнце песок. Но отдавала накаленными проводами. Бодрящей. Как морская волна. Но в ней чувствовался холод матрицы Нолона. Ароматной, как шоколад. Но с нотками запаха его электронной лаборатории.

Мы кончили вместе. И я улыбнулась. Мне нравилось, что Нолон всегда ждал меня, когда я приду к финишу. И это тоже было еще одним плюсом к его контролю. К его самодостаточности.

— Пойдем в душ и завтракать.

— Мгм, — кивнула я, но так не хотелось возвращаться в реальность.

Нолон аккуратно вышел из меня и, опустив на пол, протянул полотенце.

Мы принимали вместе душ, иногда я прижималась к Нолону, целуя его спину и грудь, а он придерживал меня за поясницу, чтобы я не навернулась на скользком полу.

Он позволял мне проявлять ласку и эмоции до тех пор, пока они не отвлекали его, не мешали сосредоточиться на своих задачах. Даже чувство собственничества и ревность. Но я знала, что это такое. Не любовь. Не зависимость. Не необходиомсть. А правила отношений, выработанные им. По его личной шкале ценностей.

— Когда я вылетаю в Лос-Анджелес? — спросила я, уже выходя из душевой кабины.

— Джет заказан на двенадцать. Из Сан-Франа. Я тебя провожу.

— Если ты занят, я сама доберусь, — произнесла я, хотя эти слова мне дались нелегко. Каждая минута, проведенная с Нолоном, была для меня в радость.

— Я еду в Сан-Фран по делам, — ответил он, и по его тону было понятно, что он уже переключился в рабочий режим.

В одиннадцать, попрощавшись со Смарти и Шафтом, я садилась в Теслу и улыбалась, вспоминая наш вчерашний скоростной секс.

Теперь и эта машина стала для меня чем-то большим, чем просто автомобилем.

Я прошлась ладонью по ее панели и, пока Нолон выезжал на дорогу, тихо произнесла:

— Мне было вчера здесь очень уютно.

— Только Теслу мою не заставляй танцевать и петь, — иронично отметил Нолон, и я улыбнулась, вспоминая, как мы с Шафти и Смарти отжигали.

— Помнится, ты обещал меня научить водить, — в шутку отметила я, и Нолон кивнул без иронии на лице. — Спасибо, — улыбнулась я, когда смарт Нолона ожил, и на экране высветилось имя “Лео”.

— Нолон, привет. Знаю, что ты не планировал заезжать в офис, и весь день пробудешь в Сан-Фране, но тут у нас небольшие проблемы, — начал он с главного.

— В чем дело?

— Система безопасности впала в паранойю. Административного доступа ни у кого нет.

— ОК, сейчас буду, — ответил он и, дав отбой, перестроился в правый ряд, чтобы развернуться.

— Я вызову “убер”, - я потянулась к своему смарту, но Нолон меня остановил.

— Нет необходимости. Это на десять минут, — ответил он, а я улыбнулась, предвкушая, что увижу еще одно место обитания Андерсона.

Глава 73.

Мы съехали с трассы, и уже через пару минут передо мной выросло длинное зеркальное здание в несколько этажей, но ничего напоминающего стройку мой взгляд не выцепил.

Правда, неподалеку, на соседском участке, я увидела снесенное до основания здание и строительную технику. Там же стояли несколько человек — в том числе солидный товарищ в костюме, а рядом наш Лео. Они о чем-то разговаривали, но, увидев нашу машину, направились к нам, пока мы заезжали на паркинг, полный машин.

— Много у тебя людей работает, — тихо произнесла я.

— Места не хватает, — недовольно бросил Нолон, а с другой стороны к нам уже подходил Зак.

Мы вышли из машины, и Зак с Лео поздоровались со мной — они не были удивлены моим присутствием. Видимо, весть о том, что я девушка Нолона, разлетелась быстро.

— О, хорошо, что ты подъехал. Нам нужно обсудить детали. У меня вопросы к архитектору… — произнес товарищ в костюме, бросая на меня взгляд.

— Ничего не знаю. Мое бюро работало над макетом день и ночь. Учтены все нюансы, — вступил в разговор другой товарищ, видимо, архитектор, но инициативу уже перехватил Зак, повторив слова Лео о паранойе системы.

Я все это время пребывала в предвкушении новой экскурсии, но, отмечая, как нас окружают, подобно зомби, жаждущие поговорить с Нолоном, поняла, что сейчас лучше убрать свое любопытство подальше и не мешать Нолону решать текущие вопросы.

— Лео, побудь со Златой, — бросил он, видимо, опасаясь, что я, подобно его Саймону, пойду изучать близлежащие окрестности, и был, собственно недалек от истины.

В подтверждение моих мыслей они всей компании направились в здание, оставляя нас с Лео наедине.

— Привет, — улыбнулась я.

— Рад тебя видеть, — улыбнулся Лео, а я поняла, что мне выпала хорошая возможность все же немного узнать о проекте Андерсона.

— Я так поняла, тот участок тоже Нолоновский? — начала я издалека.

— Да. И тот тоже скоро будет наш, — он указал рукой в противоположную сторону. — Там располагается кампус IT-компании, и они не хотят переезжать. Хотя Нолон им предложил хороший вариант.

— Судя по всему, планируется построить что-то очень большое, — проговорила я, осматривая взглядом огромную территорию.

— Да. И приходится расширяться на ходу, — пояснил Лео. — Нолон решил не тормозить процесс. Уже на данном этапе не хватает рабочего пространства. Здесь, — и он показал на здание, куда ушел Нолон, — временно обосновались сегмент AI и VR. Для ребят из сектора роботостроения и космических разработок мы сняли здание неподалеку. Еще пару секторов работают в Сан-Хосе.

— Здание? — уточнила я.

— Да. Уже сейчас идет расширение. В будущем планируется еще и департамент беспилотных автомобилей. Но Нолон хочет объединить все свои сегменты в одном месте.

— Поняла. Чтобы не тормозить, Нолон решил действовать поэтапно, — догадалась я.

— Ну да. Так он и сказал. Будет перебираться поэтапно.

— Я слышала что-то о горсовете.

— Так как мы меняем ландшафт, расширение требует дополнительных телодвижений.

— А могут отказать?

Лео усмехнулся и покачал головой.

— Спенсер, глава строительной компании сказал, что это формальность. Не более.

— Это, видимо, тот господин в костюме? — уточнила я.

— Ага. Он, — кивнул Лео. — Он один из лучших в Штатах. Отстроил половину Калифорнии, включая Сан-Фран.

— Интересно увидеть, что запланировано построить… — я вновь скользнула взглядом по окрестностям, а Лео внезапно произнес:

— Я могу показать макет на планшете, если хочешь.

— Господи, конечно хочу! — воскликнула я, едва контролируя эмоции.

Я внимательно рассматривала дизайн компании Нолона, и у меня захватывало дух.

Острая стелла, устремлявшаяся прямо в небо, была похоже, скорее, на футуристический космический корабль. Однако, горизонтальное основание на несколько этажей тоже нельзя было назвать заурядным или даже земным.

Оно было спроектировано в виде окружности, поделенной на сегменты, которые походили на симметричные ответвления. Как электронные аксоны правильной формы. Как щупальца, шедшие от центральной стеллы, создавая подобие сети.

— Здесь будут расположена часть серверов, мозг искусственного интеллекта, — водил по вертикальной конструкции цифровым карандашом Лео. — А наверху будет размещаться руководство.

— А тут, я так понимаю, департаменты, — я водила взглядом по основанию в виде окружности.

— Лаборатории, — кивнул Лео. — Каждая занимается своим направлением.

Я улыбнулась. Не зря я отметила, что Нолон запустил щупальца в каждую отрасль.

— Такое впечатление, что Нолон строит космический корабль, чтобы потом на нем улететь к себе, — внимательно рассматривая дизайн, тихо произнесла я.

— Ребята так же шутят, — усмехнулся Лео, но тут же перешел на серьезный тон: — Форма здания определена его функцией. Кольцевидная форма открывает возможность для внутренней логистики не только с центром, но и между сегментами.

— Как это? — с интересом спросила я.

— С помощью специального горизонтального лифта по всей окружности.

— Фантастика, — покачала я головой и продолжила рассматривать электронный рисунок.

При всей своей сложности, мне показалось, что будущее здание отличала простота дизайна и чистота линий. Стеклянные стены. Множество раздвижных дверей. Большие открытые пространства. Оно мне напоминало дом Нолона.

— Мне кажется, все будет выполнено в стиле минимализма, — рассматривая экран, произнесла я.

— Как сказал глава архитектурного бюро, главное в проекте — функционализм.

— Что это значит? — я вскинула на Лео внимательный взгляд.

— Каждая деталь здания должна нести смысл.

— Вы наняли хорошее бюро, — отметила я. Здание Нолона было олицетворением его сути.

— Лучшее в Калифорнии. Колин умеет акцентировать внимание на деталях.

— А почему крыша черного цвета? — я продолжала с интересом рассматривать проект.

— Она состоит из солнечных батарей. Они обеспечат кампусу энергию.

— Все продуманно до мелочей, — задумчиво улыбнулась я.

— Абсолютно.

— А это что за сегмент? — уточнила я. Он определенно казался уже, чем остальные.

— Это блок отдыха. Здесь же расположены кафе и рестораны.

— Да. Сегмент отдыха меньше чем рабочие, — улыбнулась я. — Тоже своеобразная связь сотрудников.

— Просторный атриум способен разместить до 4000 человек одновременно, — продолжал с гордостью вещать Лео, и я в очередной раз отметила, что он болел за проект. Рассказывая о нем, всегда употреблял местоимение “мы”.

— Да. В гугле они разбросали кафетерии по всей территории кампуса.

— Ну… если сравнивать. Гугл детская площадка по сравнению с проектом Нолона, — произнес Лео.

В его голосе не звучало бахвальства, и я была согласна с его мыслью. Масштабность развернувшейся деятельности Нолона завораживала.

— Кстати, строительная компания вложила в проект систему защиты от землетрясения.

— Это очень хорошо! — поддержала я, зная, что Калифорния являлась сейсмической зоной.

— Так называемая система базовой изоляции. Ей пользуется вся Япония, которую нехило сотрясет, — со знающим видом пояснил он.

— А что будет с этим зданием? — я посмотрела в сторону офиса, куда ушел Нолон. — Оно как-то не вписывается в космический корабль.

— Нолон сделает из него исследовательский центр, когда ребята переберутся в свой сегмент. Он уже расширил под центр левое крыло. А в правом расположится гостевой центр. Будет использоваться для внешних событий, как, например, презентация продуктов. Это единственное место для посетителей. Дальше посторонним дороги не будет.

Я не была удивлена. Нолон не любил посторонних на своей территории.

— Фортпост, — улыбнулась я, и Лео кивнул.

— А это что будет? — я показала на окружность рядом с сегментом отдыха.

— Парк и пруд. Место отдыха для сотрудников. Как любит повторять ландшафтное бюро, в основу дизайна легли два ключевых принципа — здоровье и экология, как отражение ментальных и физических стимулов.

Лео продолжал рассказывать о проекте, а я, видя на его лице гордость и заинтересованность, спросила:

— Ты хочешь остаться помощником Нолона навсегда? Все-таки ты заканчиваешь Стенфорд.

— Я временный помощник, — покачал он головой. — Потом Нолон перебросит меня в отдел ИИ. Он считает, что меня нужно задействовать для более сложных задач.

— Логично, — улыбнулась я и, вновь осматривая пока еще незастроенный пространство, повторила: — Масштабность проекта завораживает.

Лео задумчиво кивнул.

— Я считаю Нолона да Винчи нашего времени, — произнес он, и я бросила на него внимательный взгляд.

Он не врал. Не пытался льстить. Констатировал факт. Отдавал дань его возможностям.

Я улыбнулась. Я тоже считала Нолона уникальным.

— Почему? — спросила я. Мне хотелось знать, как сторонний человек опишет его уникальность.

— Он не просто держит руку на пульсе времени. Он сам создает время. Диктует свои законы в IT-мире. Все его воплощенные идеи появляются раньше аналогов и навязывают конкурентам правила игры.

— Да. Он сам создает время… — задумчиво повторила я за Лео и, отмечая блеск в глазах, добавила: — Расскажешь мне более подробно о сегментах?

Он кивнул и с интересом начал пояснять, чем конкретно будет заниматься каждая лаборатория, а я внезапно вновь поймала чувство дежавю. Как сегодня утром.

Встреча с Лео мне напомнила мой приезд и первый день в Пало-Альто. Мой визит в Центр. Лео так же объяснял мне о проекте Нолона в NASA, а я с таким же интересом слушала его. Правда, было отличие. Теперь это была компания Нолона, он работал на себя, а NASA являлось лишь одним из его клиентов.

Я бросила внимательный взгляд на электронный рисунок, который уже совсем скоро будет воплощен в реальность, и улыбнулась.

Окружность Нолона. Как и его имя-палиндром. Она мне тоже напомнила мою утреннюю мысль. Я завершила круг и пришла, откуда начала. К истокам. К своему первому дню пребывания у Нолона. Но уже другая. Обновленная. Вспомнился вопрос Лео, зачем я здесь, и мой ответ. Найти себя. Что ж, какую то часть себя я нашла. И вместе с ней, нашла Нолона.

— Нам пора, — послышался голос Андерсона, и я обернулась.

Нолон быстро подходил к машине и уже садился за руль.

“Да. Пора. На новый круг развития”, - согласилась я, садясь в его машину.

Глава 74.

В аэропорт Сан-франциско мы доехали очень быстро и сейчас парковались у небольшого здания с крупной вывеской “Executive Terminal”, откуда уходили все частные самолеты.

Бросая взгляд на небольшой бизнес-джет за прозрачной оградой, я улыбнулась. На таком же я прилетела в Кремниевую долину ранним субботним утром. Казалось бы, прошло всего чуть больше суток, но сколько всего интересного я увидела. Меня в прямом смысле захлестнула череда событий. Я успела помириться с Нолоном. Побывать с ним в Гугле и на приеме. Но главное, я увидела будущий проект Андерсона. Масштабы которого не просто впечатляли. От них захватывало дух.

Я тоже не стояла на месте. Впереди меня ждала работа в Лос-Анджелесе. Возможно, повторное прослушивание на роль. Я планировала пойти на курсы актерского мастерства. Но главным для меня было еще и то, что в нашем с Нолоном взаимодействии выработался тот уникальный баланс, который удерживал наши отношения в стабильном состоянии.

Уже выходя из машины, я вновь посмотрела на летное поле, откуда набирал скорость небольшой аккуратный самолет.

— Можно было и не тратиться на частный джет, — наморщила я нос.

— Это экономит время, — бросил Нолон, и его слова в очередной раз подтвердили мои наблюдения. Для Нолона главной была функциональность, а не позерство.

— То есть, ты планируешь и самолет купить? — спросила я, пока мы направлялись к небольшому терминалу.

— Я планирую его создать… — ответил он, и мне вспомнился вертолет, с которого мы прыгали, а также яхта, которой управлял Искусственный интеллект под контролем Нолона. И пусть каркасы этих машин были не его производства, начинка принадлежала Андерсону.

— Ну да. В дополнение к летающей тарелке, которую ты строишь, — улыбнулась я.

Видимо, эта шутка не была для него новостью, потому что Нолон усмехнулся, понимая о чем я.

— Не удивлюсь, если в Вашингтоне тебе заказали запрограммировать ракету в космос… — улыбнулась я, вспоминая обрывки разговора на приеме в Сан-Хосе.

— Вашингтон субсидирует мой проект по запуску корабля с человекоподобным андроидом на Титан, спутник Сатурна, — кивнул Нолон, и я лишь покачала головой, поражаясь его масштабам.

— То есть, мы с ребятами недалеки от истины, когда говорим, что ты строишь свою ракету, — усмехнулась я, и Нолон коротоко кивнул.

— Подготовь все свои вещи к переезду в понедельник, — сменил он тему, а я, вспоминая о доме в Малибу, вновь нахмурилась.

— А ничего, что ты приобрел дом? Не логичнее было бы пустить эти деньги в оборот?

— Недвижимость — малозатратный ресурс, — коротко бросил он, и я поняла, что дом в Малибу, это капля в море, а, вернее, в океане той деятельности, которую развернул Нолон.

Он открыл передо мной дверь приватного терминала со стеклянной крышей, но внезапно ему позвонили, и он, на ходу беседуя с Заком, положил мою сумку на тележку и тихо произнес “Иди внутрь”.

Пройдя кафетерий и небольшой конференц-зал за прозрачной стеной, я очутились в зоне ожидания с аккуратной стойкой и уютными креслами и диванами.

За стойкой регистрации мне улыбался доброжелательный персонал, а за стеклянной стеной виднелось взлетное поле, и светило яркое солнце, бросая блики на небольшой джет. Он стоял практически у самого входа в терминал и его небольшой трап был гостеприимно опущен. Он ждал, когда я отправлюсь в новое путешествие, на новый цикл развития, и словно показывал язык в ожидании меня. Я улыбнулась такому сравнению и, так и не выпуская тележки, обернулась.

Нолон по-прежнему решал какие-то вопросы у входа, солнце бросало блики на его куртку, и я вновь поймала это ощущение тихого счастья. Как в отеле, заходя в лифт. Я даже перестала дышать, опасаясь спугнуть это ощущение легкости. Как бабочку, севшую мне на ладонь.

Внезапно Нолон посмотрел на меня. Его голубые глаза с оттенком индиго светились спокойствием, а мне вспомнилась наша первая встреча. Когда мы ещё не знали друг друга. В аэропорту Гонконга. Я улыбнулась ему, опять поймав дежавю. Будто жизнь вновь меня вернула к истокам. К началу нашего с Нолоном знакомства. Как интересно жонглировала моей жизнью судьба. Вернее, как сказал бы Нолон, жизненная программа. Написанная сверху, кем-то из космоса.

От размышлений меня отвлекла телефонная трель. На экране отобразилось имя Энджи, агента, которая теперь занималась моим трудоустройством, и я поторопилась ответить на звонок.

— Если ты звонишь в воскресенье, в полдень, значит у тебя есть для меня новость, — улыбнулась я, лучась хорошим настроением.

— Не просто новость. А отличная для тебя новость, Злата, — произнесла она и внезапно добавила: — Студия согласна взять тебя на главную женскую роль.

Мои брови поползли вверх. Я предполагала, что Энджи принесет мне новость, но о повторных пробах.

— Разве я не должна пройти ещё раз прослушивание? — удивилась я, чувствуя себя пешкой, перескочившей сразу две клетки на пути к королевской короне.

— Том, кинооператор, показал вашу с Иэном импровизацию с зажигалкой на яхте, и это стало решающим фактором. Можно сказать, это и было твое прослушивание.

— Так это же замечательно! — воскликнула я, не веря своей удаче.

— Правда, у продюсеров есть свои требования. Но это мелочи для тебя. Однозначно в твою пользу, — уверенным тоном произнесла она.

— Я могу пройти прослушивание еще раз. Над акцентом уже работаю. Скоро запишусь на курсы актерского мастерства… — быстро говорила я, давая понять, что готова к работе на все сто.

— Они делают ставку на другую актрису и, так как ее роль в “Опасной любви” была отмечена и номинирована на кинопремии, считают, что это экономически более выгодно. Она принесет больше денег в кассу, — продолжала агент деловым тоном, и я машинально кивнула, вспоминая разговор Тома с Иэном о другой актрисе.

— Мне сложно соперничать с номинациями… - улыбнулась я, не понимая куда ведет мой агент. — Так в чем условие продюсеров?

— Для большего привлечения внимания прессы и общественности продюсеры настаивают на том, чтобы вы с Иэном стали официальной парой, и ты к нему переехала. На период съёмок, выхода картины, пресс-тура и джанкетов.

— Не поняла, — я мотнула головой. Будто хотела отогнать этот странный морок. — В смысле — переехала?

— Что непонятно? — удивилась она. — Ваша с Иэном связь выйдет на другой уровень. Это привлечет внимание общественности. Повлияет на кассу фильма.

— Наша с Иэном связь… — с трудом сдерживая эмоции, произнесла я.

— Папарацци вам сделали хорошую службу, — между тем продолжала Энджи. — Распиарили вашу связь с Иэном. Этот ажиотаж уже делает тебя звездой. И выводит тебя вперёд конкурентки, — она говорила, а ее слова доносились откуда-то издалека. Уши закладывало, будто я уже сидела в самолете, набирающем высоту.

Я посмотрела на Нолона. Он стоял у дверей и говорил по телефону, и я, чтобы спрятать негодование, отвернулась и прошла вглубь, в зону отдыха.

— Есть еще одна новость. Приятная для тебя. Можно сказать, сюрприз.

— Ты полна сюрпризов… — тихо пробормотала я и на всякий случай присела на край кресла, радуясь, что сейчас терминал был пуст, не считая персонала.

— Если картина зайдет, студия планирует снять сиквел. Так что настраивайся на долгий переезд и на долгие съемки, — усмехнулась Энджи, определенно довольная своими умозаключениями. — Это одно из тех предложений, которое я называю и съесть пирог, и иметь его.

На секунду я зажмурилась, пытаясь успокоиться. Я понимала, что Энджи считала эту ситуацию выигрышной для обеих сторон, когда и волки сыты, и овцы целы. Но это было далеко не так.

— Не понимаю… — я все еще не верила в происходящее. Мысли путались, а улыбка счастья, застывшая на лице, стала похожа на гримасу. — Неужели наши с Иэном отношения так важны для фильма?

— Конечно, важно. Говорю же, шумиха вокруг вашего романа и твоего переезда благотворно повлияет на сборы будущей картины и на ее успешность. Вокруг Иэна всегда шумиха. К ней поднимется интерес. — Тон Энджи изменился. Видимо, слыша мою реакцию, она недоумевала.

— Не понимаю. Режиссер с мировым именем. Сомерс тоже не из последних звезд… Почему им диктуют условия, кто должен сниматься, — возмутилась я, но вспомнила, как Иэн упоминал о противостоянии режиссера и продюсеров.

— Ты просто не понимаешь структуры киноиндустрии, — начала она. — Продюсеры — это диктаторы на съемочной площадке. Они могут даже уволить режиссера. А этот еще и глава студии.

На ум пришел подслушанный разговор девушек в клубе, где я танцевала с Рунной на барной стойке.

— Помнится, у Иэна прописано в контракте, что он может уволить оператора… — пошла я в атаку. — Может, и актрису тоже?

— Ну, продюсер в этот раз заупрямился. Флоренс что-то типа его протеже. И если бы не громкое имя режиссера, он бы вообще не стал слушать. Иэн его убедил, что между вами химия, и показал видео с зажигалкой. Только после этого он пошел на уступку.

Я ловила энтузиазм Энджи, но чем больше она радовалась за меня в частности и удачную сделку с продюсерами в целом, тем сильнее стучало мое сердце и поднималась волна негодования.

— А Иэн как смотрит на это? — спросила я, но уже знала ответ. Во-первых, Иэн был фанатом своего дела и считал меня более подходящей кандидатурой. А во-вторых, он сам говорил, что хотел отбить меня у Нолона.

— Ну, он не против, — ответила Энджи. — Но сказал, что если бы на твоём месте была другая, он бы отказал. Можешь считать, что Иэн поделился с тобой славой. Связь с ним делает и тебя знаменитой и дает тебе потрясающую возможность в карьере.

Я вздохнула, все еще пытаясь прийти в себя, и мне вспомнилась наша с Иэном прогулка, когда он привез меня на свое тайное место, откуда виднелась вывеска Голливуда. В тот момент я его поблагодарила за то, что он поделился со мной своим успехом. Сейчас этот факт бил меня в солнечное сплетение. Не таким образом я хотела добиться успеха.

— А другого выхода нет?

— Другого выхода? — в ее голосе прозвучала растерянность. Она искренне не понимала моего состояния, считая, что я вытащила счастливый билет, но по каким-то причинам хочу его вернуть.

— Да. Другого выхода, — повторила я, давая понять, что я не в восторге от этого предложения, не разделяю ее радость и вообще собираюсь отказаться.

— Ну… можешь отказаться от проекта… — произнесла она немного раздраженным тоном и добавила: — Не понимаю. Чем ты недовольна? Вы же с Иэном все равно вместе. Это условие продюсеров укрепит твои позиции. Не только в карьере, но и в личной жизни. Иэн со многими встречался. Но еще ни с кем не съезжался. Считай, ты пробила его девственность в этом плане. И это реально колоссальный старт для твоей карьеры. Другие за такой предложение убить готовы, а ты возмущаешься. Ты вообще понимаешь, какое предложение тебе поступило? Сделать карьеру в Голливуде, сняться у режиссёра с мировым именем, получить хороший гонорар, да еще и бонусом заполучить Иэна Сомерса!

Я промолчала. Что я могла ей сказать?

Отказаться от Нолона. Съехаться с посторонним мужчиной и изображать чувства, когда любила совершенно другого. Получить роль через связь со знаменитостью и какую-то там химию, а не потому что оценили мой талант и профессионализм.

— Дело в том, что мы с Иэном просто хорошие друзья… — проговорила я уже заученную наизусть фразу.

— Ну так в чем проблема? Сомерс не против, — непонимающе произнесла Энджи. — Ребята. Между вами реально химия. Чего ты ждешь?

— У меня есть бойфренд, — уверенно произнесла я, вставая с кресла.

В трубке послышалось молчание. Энджи определенно не ожидала такого поворота.

— О. Тогда это проблема, — уже другим тоном произнесла она. — Тебе придётся сделать выбор.

“Тебе придется сделать выбор”, - эхом отозвалось у меня в голове, и я подняла глаза на Нолона. Если я откажусь от предложения, которое станет стартом и выведет мою карьеру на совершенно другой уровень. Примет ли он мой отказ? Или заставит отпустить, чтобы не быть якорем.

Нолон уже закончил разговор и сейчас стоял за стеклянной дверью и внимательно смотрел на меня.

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://litnet.com/book/dyuna-v-neiroseti-vtoraya-kniga-b335392

Content

Aka Violator Дюна. В Нейросети. Вторая Книга

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.

Глава 29.

Глава 30.

Глава 31.

Глава 32.

Глава 33.

Глава 34.

Глава 35.

Глава 36.

Глава 37.

Глава 38.

Глава 39.

Глава 40.

Глава 41.

Глава 42.

Глава 43.

Глава 44.

Глава 45.

Глава 46.

Глава 47.

Глава 48.

Глава 49.

Глава 50.

Глава 51.

Глава 52.

Глава 53.

Глава 54.

Глава 55.

Глава 56.

Глава 57.

Глава 58.

Глава 59.

Глава 60.

Глава 61.

Глава 62.

Глава 63.

Глава 64.

Глава 65.

Глава 66.

Глава 67.

Глава 68.

Глава 69.

Глава 70.

Глава 71.

Глава 72.

Глава 73.

Глава 74.

Nota bene