Ксения Черриз

Оборотень

Солнце золотом падало на листву, отливало серебром в тонкой паутине. Ладимира, напевая под нос весёлую песенку, склонилась над кустиком земляники. Ягодка за ягодкой она обошла всю полянку и углубилась дальше в лес. Длинный голубой сарафан приминал траву, цеплялся за ветки и кусты. Но Ладимира продолжала свой путь. Леса она не боялась. Когда-то, девочкой, она заблудилась. Её спасла ведунья Мора – смотрительница леса. С тех пор Ладимира знала, что из леса всегда выйдет невредимой.

Правда, отец с матерью испугались того случая: «Обязательно спросит с тебя за спасение. Не сейчас – так после». Однажды они сами не вернулись из леса. Одни говаривали, будто кикимора в болото утащила, другие на зверей диких грешили. Нашли их спустя не один месяц с рваными следами когтей. Вся деревня переполошилась – на следы оборотня было похоже. Искали его, да без толку. В руках отца нож был – его Ладимире отдали после, и она хранила его как оберег.

С тех пор почти минул почти год. Ладимира жила теперь у деда Белозара, местного знахаря и травника, который приютил её. Боль утраты затянулась, молодость брала своё, и девица снова свободно ходила по лесу. «Забрала ведунья долг», – так она рассуждала. Да и нравилось ей среди деревьев. А к поясу нож-оберег был привязан.

Уж много часов Ладимира в лесу провела, как вдруг солнце забежало за облако, и ветер прогудел в вышине. Девица поёжилась и осмотрелась. Пора бы и домой. Подняла корзину и двинулась в сторону деревни.

Стремительно темнело. «Никак дождь собирается?» – подумала, и шаги стали быстрее. Подол всё чаще запутывался в кустарнике, ветки цеплялись за рукава рубахи, лезли в глаза. «Матушка ведунья, помоги!» – мысленно обратилась к давней покровительнице. Но то ли глуха была ведунья, то ли занята, помогать не собиралась.

Ладимира заплутала, потеряла направление. Резкий порыв ветра едва не сорвал платок с головы. Донёсся протяжный вой.

Сердце быстро-быстро забилось в груди, руки крепче сжали корзину. Мысль о ноже у пояса придала смелости, и Ладимира побежала, как ей казалось, в сторону деревни. Лес не отпускал. Хватал, путал, пугал. Вой становился ближе. Сзади как будто шаги чьи-то послышались.

Ладимира ахнула, оборачиваясь, – никого не было позади. Вздохнула с облегчением. Будто бы и ветер стих. Улыбнулась самой себе. «Вот глупая, чего испугалась-то? Это просто Стрибоженька расшалился». Она глубоко вздохнула и подняла голову.

Прямо напротив неё стоял волк. Огромный, выше неё в холке, белый, с могучими лапами. Жёлтые глаза смотрели прямо. Ладимира попятилась назад, замотав головой. Дрожащей рукой потянулась к спасительному ножу под передник. «Матушка ведунья! Спаси!» Волк шёл на неё. Девица отступала, выставив перед собой корзину. Ноги нетвёрдо ступали на ветки, те с шумом трескались. Волк приближался, мягко ступая по земле.

– Не трожь меня, волче. Не трожь…

Ладимира знала, что взгляда зверя надобно избегать, но жёлтые глаза заманили в плен, и она не могла оторваться.

Он был так близко, что она слышала его дыхание.

Вдруг зверь склонил голову, припал на передние лапы, еле заметно повёл хвостом. А потом снова взглянул на неё. И такая тоска была в жёлтых глазах!.. Человеческая тоска. Он закрыл глаза, и хвост снова медленно, будто нехотя, качнулся из стороны в сторону.

Ладимира опустила корзину. Страх прошёл.

– Кто ты?

Волк тяжело вздохнул.

– Ты… понимаешь меня?

Кивок.

– Тебя заколдовали?

Волк присел на задние лапы и поднялся в полный рост, встав на две ноги по-человечьи. Передние лапы свесились низко. Только сейчас Ладимира заметила, что заканчиваются они длинными пальцами, которые оборотень сжимал в кулаки.

– Значит, ты волколак… Бедняжка, – Ладимира больше не боялась. Может, даже сама ведунья Мора вывела к ней этого странного волка. Рука сама собой осторожно потянулась навстречу. Зверь напрягся, недоверчиво глядя на неё. Она почти дотронулась до его морды и тёплого носа, но он увернулся. Сел поодаль, глядя с подозрением.

– Смешной ты, – улыбнулась Ладимира. – Не обижу, не бойся. – Что же делать мне с тобой? Не вести же тебя в деревню…

Волколак опустился на четыре лапы, закружился вокруг своей оси, носом потянул воздух со стороны заходящего солнца.

– Куда ты хочешь? Я не понимаю… Нет, я не могу так просто из дому уйти. Надо поговорить с дедом Белозаром. Он подскажет, как помочь. Пойдём со мной, волчок. Пойдём…

И она, больше не боясь, что зверь её обидит, пустилась в путь. Ветер утих, низкое солнце показалось из-за облаков, ветки больше не цеплялись за одежду. Ладимира свободно и спокойно шла к деревне, зная точно, что больше не заблудится. По дороге она пыталась вспомнить, что знала о превращении людей в животных. Но с сожалением должна была признать, что знаний её явно не достаточно. Дед Белозар наверняка поможет.

К деревне вышли, когда закатное солнце почти село.

– Тебе со мной нельзя, – Ладимира жестом приказала волку оставаться в лесу. – Я приду завтра. И не вздумай коз и овец подрать. Понял? – пальцем погрозила, как ребёнку. Волк оскалился и отвернулся. – Ну-ну, не обижайся. Я утром приду. Хорошо? Понимаешь? Жди здесь.

Волк улёгся под елью, положил голову на лапы и тяжело вздохнул. Ладимира оставила его.

Всю ночь она не могла сомкнуть глаз. Ей мерещился волчий вой. Но всё было тихо. Едва рассвело, Ладимира забралась в курятник, набрала яиц, прихватила крынку с вечерним молоком, краюшку хлеба и побежала к лесу. Волк ждал её, где она его оставила.

– Ешь, а я пока с дедушкой поговорю. Как тебе спалось? Хорошо? А мне не очень, волчок, – она разговаривала с ним, раскладывая на полотенце угощение. – Чего нос воротишь? Или думал, я кролика тебе притащу? Нет уж. Сам за зайцами гоняйся.

***

Дед Белозар сильно удивился расспросам названной внучки. Но поведал всё, что знал об оборотнях и волколаках.

– А как их отличить, дедушка?

– Волколаки умеют на задних ногах ходить. Они не дичают в волчьем обличье, – объяснял дед Белозар, перебирая травы на большом столе. Ладимира покивала – значит, угадала. – Вот эти вяжи, – кивнул на яркие цветы василька дед.

– Он может понимать человека? – продолжила расспросы Ладимира, ловко перевязывая верёвкой засушенный пучок трав.

– Да, может. Он и вести себя старается по-человечьи. Сохраняет разум. Контролирует действия, не становится зверем.

– Зачем тогда превращаться в волка? – удивилась Ладимира, опустив начатый пучок.

– Это по разным причинам случается, доченька. Могут быть заколдованы, а могут и сами, – дед почесал бороду. – В волчьем обличье большая сила сокрыта. Острое зрение, нюх, сила… Так просто волками не становятся. Нет, не становятся.

– А как обратно в человека обратиться?

– Надо знать способ, которым волколак был обращён. Зачем тебе это, доченька? – ласковые глаза в сеточке лучистых морщин смотрели по-доброму.

– Низачем, дедушка, – Ладимира опустила взгляд, занимая руки новым пучком трав. – Просто любопытно стало.

Кажется, дед Белозар ей не поверил.

К вечеру она вернулась к волколаку. Он ходил на задних лапах, почти как человек, только не так ловко, но едва она появилась, опустился на четвереньки. Девица присела под ель, рукой поманила зверя к себе. Он осторожно опустился рядом.

– Ну, рассказывай, волче. Тебя заколдовали?

Волк помотал головой.

– Значит, ты сам таким стал?

Волк кивнул.

– Ты злой колдун? – спросила Ладимира осторожно, помня о ноже-обереге у пояса в складках юбки.

Волк фыркнул и отвернулся.

– Не обижайся. Но я же должна проверить. А вдруг ты мне зла желаешь? – Волк как будто с укоризной посмотрел на неё. – Так… теперь способ. Шкура на плечи? Нет. Оборотное зелье? Нет. Значит через кинжал?

Волколак кивнул со вздохом.

– И где же он, волче?

Волк зарычал, обнажая зубы, жёлтые глаза гневно сверкнули.

– Ну-ну, тише, – Ладимира ласково дотронулась до головы волка, но он дёрнулся прочь. Нежная рука осталась висеть в воздухе. – Что-то случилось, – Ладимира опустила руки на колени, задумалась. На ладони сохранился невидимый след от жестковатой шерсти. – Если ты не можешь обернуться назад, значит, исчез кинжал, верно? Верно. Ты знаешь, кто мог желать тебе зла?

Волк вскочил на четыре лапы, закружился, носом показывал куда-то в лес.

– Выходит, что знаешь.

Ладимира пригорюнилась. Под этой шкурой находится человек, и она не могла его так оставить.

– Хорошо, волче, помогу тебе, – сказала она решительно. – Завтра утром отправимся в путь. Мне собраться надо. Понимаешь?

Волк грустно посмотрел на девицу. Тявкнул дважды, как будто извинялся.

– Полно уж, – отмахнулась Ладимира. – Не могу я тебя так бросить.

И ушла, простившись до утра.

Остаток дня она провела, потихоньку собираясь в путь-дорогу, избегая ласковых взглядов деда. На пояс под фартук по обыкновению нож прицепила.

Ещё не рассвело, как Ладимира потихоньку вышла из дома и пошла в лес.

Волк ждал её.

– Ну что, волче, веди.

Путешествие длилось не один день. Лесу не было конца. Волк охотился и приносил Ладимире дичь, правда сначала она отказывалась, питалась ягодами и небольшим запасом снеди, взятой из дома. Но вскоре поняла, что этого не достаточно и силы её иссякают. Ручьи и реки служили источником свежей воды. Вечерами девица сидела, обхватив колени руками, и смотрела на огонь. Спина её опиралась на мягкий волчий бок. Он привык к ней и часто ластился, как обычная собака. Иногда она забывала, что он человек. Наверно, ему было очень одиноко – так рассуждала она.

Но вот, на исходе третьей седмицы лес стал другим. Гуще. Таинственней. Ладимира не сразу заметила, какими могучими стали стволы деревьев и с замиранием сердца вслушивалась в скрип ветвей. Волк будто чувствовал её волнение, тыкался носом в ладонь. Просил ласки. Ладимира незаметно крепче сжимала свой нож. Она ни разу не доставала его из-под передника, думая о нём как о священном обереге.

Вечером они остановились под большой раскидистой елью. Волк, по обыкновению, собирался охотиться.

– Ты куда? Нет, не уходи. Неспокойно мне здесь.

Волк поколебался и лёг рядом. Всё реже он ходил на задних ногах, всё меньше в его повадках проскальзывало человеческое. «Сколько же он в таком виде бродит, несчастный?» Но по его умным, жёлтым глазам она видела, что душа в нём всё ещё не озверела.

Ладимира вздрагивала от малейшего шороха. Волк просунул морду ей под руку и положил голову на колени.

– Тебе не страшно? – спросила она. – Конечно, нет. Ты сильный… Нехорошее предчувствие у меня. На сердце неспокойно. Кабы не случилось беды… – Ладимира перебирала пальцами тёплую густую шерсть, и волк блаженно жмурился.

Вскоре усталость стала брать своё, и она облокотилась на ель. Волколак лежал рядом, не шевелясь. Даже сквозь дрёму она чувствовала его тепло.

Ухнула сова, ветер прошёлся по кронам деревьев, где-то завыл волк. Ладимира открыла глаза.

– Неужели заснула?

Осмотрелась, но волка нигде не было.

– Волче! – тихо позвала, боясь нарушить тишину леса.

Темень стояла жуткая, на расстоянии вытянутой руки ничего не видно.

Ладимира тихонько выбралась из укрытия, кружась на месте, надеясь, что сейчас увидит его рядом. Но волка и след простыл.

– Охотится, должно быть, – попыталась успокоить саму себя. И вдруг услышала рычание, резкий лай и вскрик.

Ладимира побежала на звуки – на круглой поляне, окружённой могучими деревьями, её волк сражался с женской фигурой.

– Стой! – закричала девица и побежала к волку. – Стой!

Но он не слушал её, нападал на женщину, лицо которой скрывал капюшон.

– Нет!

Незнакомка увернулась от новой атаки, в руке блеснул кинжал, и Ладимира потянулась к своему на поясе. Капюшон упал.

– Матушка ведунья!..

Мора обернулась. Недобро блеснули её глаза. Волк замер, уставившись на свою спутницу.

– Ладимирушка, доченька, – голос елейный, а лицо злое. – Кинжал у тебя? Дай его мне.

Ладимира отступила на шаг, сжимая нож в руке. Припомнились слова родителей, что ведунья потребует плату за спасение. Волк тихо приближался, стал перед девицей, защищая.

– Ха-ха-ха! – рассмеялась Мора. – Ладимира, а помнишь, отца с матерью мёртвыми нашли? А помнишь, говаривали, будто оборотень их зарезал? – У Ладимиры всё внутри похолодело, руки задрожали, она бросила испуганный взгляд на волка. – Какая насмешка судьбы, не правда ли? Он их убил, а ты его спасти хочешь…

Для Ладимиры время остановилось, голос Моры доносился до неё словно бы издали. Она смотрела в глаза волка. «Неужели правда? Но как это возможно?» – билось в висках. Волк взгляда не отводил, прямо смотрел, как смотрят люди, которые уверены в своей правоте. Вдруг он зарычал и кинулся к ведунье.

– Ах ты, пёс! Что ж ты не сдох-то? Тварь! – Мора бросилась на волка.

– Нет! – Ладимира побежала ей наперерез, едва не наткнувшись на острое лезвие. Ведунья оттолкнула её с такой силой, что девица отлетела далеко и ударилась головой о дерево. Из руки её вскользнул нож.

– Ага! – взвизгнула Мора и бросилась к кинжалу.

Что было дальше, Ладимира не видела: темнота упала на глаза и она потеряла связь с этим миром.

Ей снился сон. Будто бы она в лесу, на этой самой поляне. Только не ночь, а ярко светит солнце. Волк стоит на задних ногах к ней спиной. Красный корзно на нём, подбитый мехом медведя, спадает до земли. Она зовёт волка. Он поворачивается. И смотрят на неё уже не волчьи жёлтые глаза, а человеческие. Перед ней не оборотень-волколак, а молодой мужчина. Длинные светлые волосы спадают на плечи. Он улыбается ей и протягивает руку. «Ладимира…»

– Ладимира… Ладимира, ты слышишь меня?

Она приоткрыла глаза. На неё смотрело лицо из сна.

– Очнулась, слава богам! – мужчина вздохнул с облегчением и опустил голову. Как будто сник весь. – Напугала меня, голубка.

Он помог ей подняться на ноги. Уже рассвело. На поляне лежало тело, укрытое накидкой.

– Что случилось? Кто?..

– Ты спасла меня.

– В-волче? Это ты?

– Я, голубка.

– Она… мертва? – Ладимира несмело кивнула в сторону тела.

– Да.

– Ты убил моих родителей?

– Нет, – он покачал головой. – Это Мора сделала. Она мстила мне за гибель своего суженого – колдуна-оборотня. Твои родители… Мора хотела, чтобы и люди охотились на меня. Она украла мой заговорённый кинжал, обрекая на вечную жизнь в шкуре волка. Дед Белозар рассказывал тебе, что у волколака есть только один год для обращения обратно? Мой срок истекал. Если бы ты не помогла мне…

– Но я ничего не сделала, – возразила Ладимира.

– О каком кинжале спрашивала тебя ведунья?

– Кинжал… – Ладимира потянулась к поясу.

– Я думал, что он у неё, а она тебе его подбросила…

– Где он?

Мужчина повернулся к телу Моры, а потом опустил глаза.

– Мне пришлось. Она бы не остановилась.

Ладимира вздрогнула и сжала пальцы.

– Я… понимаю… Так кто же ты?

– Князь Мирослав, из княжества, что на Западе от твоей деревни. Благодарю тебя, голубка, за помощь, – он низко поклонился, прижав руку к сердцу.

– Что же теперь?

– Теперь… Я отведу тебя домой.

Content

Ксения Черриз
Оборотень