Дмитрий Охинько

Советскому народу победителю

Советскому народу-победителю посвящается

Павшим на войне

Товарищ, вспоминай войну,

Замученных, в бою убитых,

Всех тех, кто пали за страну,

В траншеях навсегда зарытых.

Кто умерли в госпиталях,

В болотах топких потонули,

Ушедших навсегда в моря,

Кто за штурвалами уснули.

Детишек, женщин, стариков,

Сожженных вместе с их домами…

Не пропустившие врагов —

Они всегда, навеки с нами.

И даже через сотни лет,

Они, как стражи над страною,

Спасут ее от многих бед,

Закрывшие страну собою…

Героям Бреста

Погибшие в Бресте, мы помним о Вас, Мы знаем – Вы насмерть стояли.

Споткнулись тогда ведь фашисты о Вас, Что делать они уж не знали.

Вы сделали больше, чем даже могли, —

Вы нам всем пример показали.

Что мы не сдадим ни кусочка земли, —

Врагу Вы тогда доказали.

1941 год

Был сорок первый страшный год, Рвались снаряды под ногами,

И уходил в ночь разведвзвод,

А поле боя – под снегами.

По снегу мы вперед ползли

И на убитых натыкались,

Их всех метели замели,

Они здесь навсегда остались.

Их даже не похоронить,

Огонь ведь шквальный, не подняться, Нам с ними не поговорить,

Они теперь нам только снятся.

Но нас фашистам не сломать,

Ведь мы за Родину деремся,

Нас никогда не победить,

Мы под ударом не согнемся.

Стальная смерть

Вновь замолкнет орудье,

снаряд внутрь себя принимая,

Снова лязгнет затвор,

не оставив ему путь назад.

И в нарезах крутя, харкнет ствол, из себя извергая,

И стальные плевки,

завывая, в окопы летят.

Этот адский концерт, к сожаленью, уже стал привычен,

Но мы знаем, что он не навечно

и время придет,

И тогда тишина навсегда

станет делом обычным,

И никто среди нас

от снарядов уже не умрет.

Про артиллерию

Вмерзала артиллерия в снега,

Отогреваясь залпами орудий,

В прицелы запотевшие смотря,

Мы видели – что мы не позабудем.

Смотрела смерть на нас из всех стволов; На них, из наших, – тоже смерть смотрела, И смерть летела в нас поверх голов, А многим – прямо в голову летела.

И разрезая гулом тишину,

Пикировал на нас бомбардировщик, И где-то там – в окопе, на углу, Остался страх – один на всех, наш общий.

Был жаркий бой, закончился, и вот…

Молчали мы, орудия молчали,

И вечером за общим за столом

Мы водкою всех павших поминали.

Про еду на войне

Что едят на войне?

Ну ведь это кому как придется: Если кухня отстала —

Сегодня обоза не жди, нет тушенки уже.

Голод словно над нами смеется, Да еще, как назло,

начались проливные дожди.

Но не зря говорят:

«Дома стены всегда помогают», —

Взяли фрицевский склад,

а у склада – телега с мукой.

Вроде – что нам с ней делать?

Но русский солдат дело знает:

Намесили блины, разбавляя из речки водой.

Ну а жарить-то как?

Слили с танка из картера масло, Сковородка нашлась,

из тряпья разожгли костерок.

Ну на вкус гадость та,

лучше даже вчерашняя каша,

Но – доели, запили из речки водой.

В общем, русский солдат —

он в огне не горит и не тонет, И любые задачи, конечно, под силу ему.

Немцы же, без еды, скоро в наших болотах потонут.

Как мы здесь выживаем – они никогда не поймут!

Блокада

Мы отвыкаем от бомбардировок,

Кресты бумаги содраны с окон.

Уже не страшен постоянный голод, Слышны молитвы в храмах, у икон.

Но разве можно позабыть всех мертвых, Всех, не доживших до победных дней?

И мы приходим к ним на Пискаревку, И в горле ком сжимается сильней.

Мысле на фронте

В траншее грязь, вода и смрад —

неделю дождь не прекращался,

В углу, уставший от атак, солдатик спит —

к стене прижался.

Во сне он видит дом, жену

и улыбается устало…

Так кто же выдумал войну?

Кому жизнь наша помешала?

И почему уж третий год

со смертью мы живем в обнимку?!

Но если пуля не найдет —

свою обнимем половинку.

И снова будем спать в дому

на чистых простынях, в кровати, И не придется никому

расстаться с жизнью в медсанбате.

Ушедшим со школьной скамьи

на Великую Отечественную войну

посвящается

Мы взрослую жизнь ведь не видели даже —

Со школьной скамьи мы ушли сразу в бой.

Всем классом ушли мы и сверстники наши, Родную страну закрывая собой.

Мы рано увидели смерть очень близко, И нам не забыть тех ужасных картин.

И мы не боялись смертельного риска —

В те годы он был очень необходим.

Немногим из нас удавалось вернуться

Победной весной в сорок пятом году.

А кто после страшных боев не проснулся, —

Те в памяти нашей по жизни пройдут…

* * *

Полуторки по насту ледяному,

По озеру, замерзшему опять,

Мотором завывая, нам с тобою

Муку везут в промерзший Ленинград.

Здесь нет животных – всех давно поели, Паркет и книги нынче – вместо дров.

Здесь от мороза все заледенели, И от кроватей не поднять голов.

Мороз… И вьюга в арках дико воет, Скрывает тех, кто уж не может встать.

Но верит Ленинград, как мы с тобою, Что в город к нам придет весна опять.

И вот тогда, избавившись от снега, Фашистов сбросит он, как будто лед.

Тогда уж Ленинградцам хватит хлеба

И с голода никто уж не умрет.

Воздушный бой

В теплом воздухе летнего утра, Разрывая винтом тишину,

Мы взлетали, как ранние птицы, Чтоб быстрее закончить войну.

На капоте машины – созвездье

Из пяти небольших красных звезд, А в прицеле моем, в перекрестье, Появляется «мессера» нос.

Нажимаю гашетку и вижу, —

Из капота его валит дым,

И, свалившись в пике мертвой птицей, Он остался навек молодым.

Захожу на вираж и оттуда

Начинаю свой бой со вторым.

Я не жду от небес сейчас чуда, Но уверен – останусь живым.

Дождь из пуль застучал по обшивке, И смешались с землей небеса.

Очень важно не сделать ошибки:

«Мессер» жалит, как будто оса.

Но я верю – конец его близко!

С виража захожу ему в хвост —

И завыв заунывно и низко,

Труп пилота к земле он понес.

Пусть горит, мне не жалко патронов, Я для них привезу их еще.

Но, а если и будет мне трудно, —

Мне товарищ подставит плечо.

Мы с ним вместе их валим отсюда, С этих чистых, прекрасных небес, И пока мы с ним живы – то будет

На земле трупов их целый лес.

Целый лес из железных надгробий, Вперемешку с крестами в хвосте.

Им не будет крестов в изголовье, Ведь Христос был распят на кресте.

Тот, кто выбрал кресты им на крылья, Их отправил с небес прямо в ад, А у нас – только звезды на крыльях, И они в небеса, вверх летят!

Сны о войне

Мы давно не ходили в атаку,

Мы давно не кричали «ура»,

Мы отвыкли от лязганья танков, Не стреляют по нам «мессера».

Но опять нам в ночи будет сниться

Запах гари и запах болот.

И опять над позицией низко

Немчуровый кружит самолет.

Вроде, мир уж давно,

Не стреляют,

И не надо в атаку бежать,

Только сны нас назад возвращают.

И хоть годы нам не удержать,

Не уйти нам от воспоминаний,

Не забыть нам теперь уж войну…

Всех, кто с нами стоял за страну.

И вновь о Бресте

Кирпичным монументом павшим,

Навек молчание храня,

Как будто замерев, уставши,

Глазницы смотрят на меня.

И на стенах его поныне

Видны следы осколков, пуль…

И будто те, кто здесь уснули,

Нас возвращают в тот июнь, —

Когда они все были живы,

Когда жизнь мирная была.

Но раздались с рассветом взрывы, И жизни многих унесла

Война, начавшаяся в Бресте,

Прошедшая по всей стране.

И до сих пор на этом месте,

У этих стен, все слышно мне,

Как будто говорят солдаты —

Они живут здесь до сих пор,

Здесь будут жить они, ребята,

Какой бы год уже не шел.

И вы придите, прогуляйтесь,

Они не причинят вам зла,

Погибших чаще вспоминайте,

Не повторилась чтоб война.

Штрафбат

Не осталось надежд, незнакомый комбат, и всего один шанс лишь остался, И бросают в прорыв обреченный штрафбат, чтобы жизнью своей рассчитался.

Через минное поле, под шквальным огнем, не дождавшись артподготовки,

Мы в последний раз, может, в атаку идем, не у всех есть гранаты, винтовки.

Мы оружие, может, добудем в бою, ну а нет, – то из боя не выйти.

А кому повезет – снова будет в строю, если ранят легко, не до смерти.

Да, из нас остается ведь мало в живых, но идти будет легче за нами.

Мы – штрафбат, нас списали, седых, молодых, но мы знали – страна вся за нами.

Мысли перед боем

Окопались, в мерзлую землю врастаем.

Мороз нам на месте стоять не дает.

Когда по весне это поле растает, —

Быть может нас кто-то под снегом найдет.

А завтра завоют снаряды и бомбы, И снова в атаку под крики «Урааа!..», И многим осколки порвут гимнастерку, И грудь обожжет от осколков дыра.

И вновь в батальоне большие потери, Хотя так при каждой атаке у нас, Но мы, погибая, в себя все же верим, —

Никто не отбросит врага, кроме нас.

Наш путь до победы усеян телами, Но ради страны не жалеем себя.

Мы знаем, поднимем Победы мы знамя

И Родину нашу обнимем, любя.

Сталинградская битва

Зима пургою заметала,

А в Волге горела вода.

Смотрел Сталинград усталый,

В упор он смотрел тогда,

Как серая, грязная масса

Сдаваться к нему идет,

И видел он много касок,

Стрелявших в его народ.

Хотелось на них обвалиться

Остатками всех домов,

И окон пустые глазницы

Смотрели в упор на врагов.

Смотрел он на них с презреньем, Как кровь, кипела вода.

И быть не может сомнений

В его правоте никогда!

Случай на фронте

Поймали как-то мы фашиста,

Был сорок третий год, зима.

Налили ему граммов триста,

Чтоб не замерз, а старшина

Насыпал ему даже каши, —

Пускай поест, ведь пленный он, Пусть знает, что не звери наши.

Ганс попросил аккордеон.

Но нет его, а есть гармошка,

Давай, пляши-ка, немчура.

Поразвлекал он нас немножко

И вдруг уснул, ну, брат, дела…

Да, развезло от водки нашей,

Куда там их поганый шнапс.

Так он неделю в роте нашей

Нас развлекал, а тут приказ:

Доставить в штаб. Кому охота? —

Мороз под тридцать и пурга.

Что будем делать-то, пехота,

Как не нарушить нам приказ?

Поел наш Ганс в последний раз, Налили водки на прощанье,

Пустили в поле одного,

Беги, дружище, до свиданья…

И застрелили мы его.

А в штаб ушел рапорт короткий, Мол, при побеге был убит.

Орал, конечно, сильно ротный,

Да ладно, все война простит.

Про Сталинград

Взлетел последний самолет

из Гумрака под Сталинградом —

Теперь уж смерть фашистов ждет, она совсем уж близко, рядом.

В шинелях тоненьких своих

они к траншеям примерзают.

Пускай теперь постигнет их,

что хорошо все наши знают.

Еда закончилась совсем,

мороз становится страшнее…

И будет им, быть может, – всем, теперь могилою траншея.

Им не вернуться по домам —

осталось сдохнуть или сдаться.

Теперь пусть знают, что война —

не марш парадный.

Пусть боятся!

И все же дрогнули они,

и потекли рекою гадкой

сдаваться…

И смотрели мы на них с презреньем, Сталинградцы,

Мы никогда им не простим

разруху городов, смерть близких; За всех мы гадам отомстим,

Воткнем свой флаг в Рейхстаг фашистский!

Письмо домой

Я пишу тебе с передовой,

Карандаш химический слюнявлю,

Я, конечно же, хочу домой,

Но вернусь ли – я сейчас не знаю.

Мы тут крепко бьем сейчас врага, Наконец-то немцы отступают,

А погибших – замела пурга,

Сколько их – никто уже не знает.

Скоро в наступление пойдем,

Снова нас останется немного,

Повезет – тогда еще живем,

Ну а нет – предстанем перед Богом.

И быть может, если повезет,

Я к тебе вернусь тогда с победой, И опять нормально заживем,

И смеяться снова будут дети.

И вновь о войне

Месим грязь четвертые сутки —

Не бывает легко на войне…

Но бывают такие минутки,

Когда дом свой мы видим во сне.

И когда нас к земле прижимает

Ураганным, сплошным артогнем, —

Мы тогда эти сны вспоминаем

И смелее в атаку идем.

Мы воюем за Родину нашу,

За свободу своих родных,

Ведь мы им обещали однажды,

Что конечно увидим мы их.

Только многим из нас не придется

Возвратиться, родных обнимать, Ну а те, кто домой все ж вернется, Будут павших всегда вспоминать.

Героям воздуха

Блестело солнце в фонарях кабин, Моторы пели песню свою ровно,

Еще чуть-чуть – и будет взят Берлин, —

Последняя для нас бомбардировка.

Мы всю войну по воздуху прошли, Немногие из нас в живых остались.

Тех, кто навеки в небеса ушли, —

Мы их в своем строю недосчитались.

А мы, кто до победы долетел,

Пройдем за них за всех победным строем.

И слава им, ушедшим насовсем,

Непобежденным воздуха героям!!!

Гимнастерка

Мы уходили в вечность из окопов, чтоб поскорей закончилась война…

Ну а кого-то медсанбат заштопал, а гимнастерки штопал старшина.

Они ведь больше не нужны убитым, но еще могут послужит живым,

От пулевого – дырочка зашита,

и завтра выдают их молодым.

Они пойдут в атаку вслед за нами, и, как всегда, не все из них придут, И снова гимнастерка алой станет, ее кому-то снова отдадут,

А многих в гимнастерках закопают, лишь снимут поприличней сапоги, Убитые об этом не узнают, но пригодятся сапоги живым.

Девушкам 46-го гвардейского ночного

бомбардировочного авиационного полка

На гимнастерках – ордена

и звезды – на погонах, —

Вот так заставила война

теперь летать девчонок.

На тихоходных «У-2-х»

они в ночи растают…

На смерть ведь посылают их.

Да. Хуже не бывает.

Им бы за партою сидеть

или ходить на танцы,

Но превратились в «ночных ведьм», забросив свои ранцы.

Но ведьмы – это для врага,

для нас они – девчонки,

И рады слышать мы всегда

их голос женский, звонкий.

Не все вернулись из боев,

но все же долетели

К ПОБЕДЕ!

Верили в нее —

и победить сумели!

Слава тем, кто дрался на войне

Слава тем, кто дрался на войне, Кто погиб, и кто дожил, конечно.

Иногда, в звенящей тишине,

К нам приходят, кто ушел навечно.

Уходя в атаку навсегда,

Падая в горящих самолетах, —

Ведь они не думали тогда,

Что за них погибнуть должен кто-то.

Отдавая жизни за страну,

Мы для вас свободу отстояли.

Мы прожили страшную войну,

Чтобы вы войны вообще не знали!

* * *

Словно молнии трассы из пуль

Прошивают насквозь облака,

Фюзеляж лишь царапнув слегка —

Не пробили машину пока.

И опять захожу на вираж,

Поудобней пристроившись в хвост.

«Фоккера» на тот свет я послал —

Я ему полкабины разнес.

Мы сегодня с ведомым моим

Не дадим им уйти просто так.

Мы нарочно в эфире молчим,

Ведь за нас говорит пушка «ШВАК».

И ныряя сквозь трассы из пуль, Я в прицел еще «Фоккер» поймал.

И прекрасный, но жаркий июль

Для него черно-траурным стал.

Он как факел, дымя и горя,

Навсегда устремился к земле.

Но не станет ведь пухом земля

Тем, кто свастику нес на крыле.

Мы их будем и дальше сбивать,

Чтоб исчезли они навсегда.

Будем небо свое защищать,

Мы его не сдадим никогда.

Идем к победе

Рванет ли мина под ногами

Или осколок прилетит,

Ну а пока – удача с нами

И нас Господь пока хранит.

Нас мало из полка осталось,

А впереди еще бои,

Уже не чувствуем усталость,

И все вокруг давно свои.

И мы идем, идем к победе,

Освобождая города,

И вновь в атаку на рассвете

Встаем, и, может, никогда

Весны уж больше не увидим

И не вернемся мы домой,

И писем больше не напишем —

Ведь это наш последний бой.

Но той победною весною,

Врагов всех до конца разбив,

Пройдем и мы победным строем,

Погибшие – среди живых.

Про снайпера

Она в траве почти уж сутки,

Ну хоть прогретая земля.

Сейчас поспать бы две минутки, Но на задании – нельзя.

Ей лет совсем еще немного,

Ей в институт еще б ходить,

И за нее прошу я бога,

Чтоб дал побольше ей пожить.

Она совсем еще девчонка,

Но немцев бьет побольше нас.

Ее волос пшеничных челка

И глубина красивых глаз

Нас навсегда очаровали,

В нее мы были влюблены,

Мы б ей свиданья назначали,

Ну, если б не было войны…

И, провожая на заданья,

Ее всегда в траншее ждем,

И будто бы в любви признанье —

В блиндаж цветы мы ей несем.

И я молю тихонько Бога,

Чтоб только выжила она,

Ведь без нее нам одиноко,

А рядом с ней – всегда весна.

* * *

Над позицией вновь самолеты кружат, И окопы от взрывов трясет,

И наш доблестный полк уж второй год подряд

Вновь и вновь в наступленье идет.

Мы отбросили немцев уже от Москвы

И морально нам легче теперь,

Но дойти до Берлина намерены мы, Нам другого пути нет, поверь.

Мы за Родину будем громить немчуру, Им не будет пощады теперь.

Ведь мы все же не зря отстояли Москву, Мы вернемся с победой, поверь!

После боя

Вьюга кружит надо мною,

Ветер ревет, как живой,

Жутко ревет он над полем, —

В поле закончился бой.

И вперемешку в траншеях

Наши и фрицы лежат,

Скоро закоченеют, —

Им уж вперед не бежать.

Танк, опустивши орудье,

Маслом горящим чадит…

Разве такое забудешь?

Это в глазах все стоит.

И с каждым боем кровавым,

Многих теряя друзей,

Шли мы вперед не за славой, —

Шли за Победой своей.

О героях блокады

Прожектора по небу шарят,

Сирена воет в какой раз, —

Кого-то кирпичом завалит,

В кого-то попадет фугас.

В бомбоубежище тоскливо —

Все ожидают тишину.

И будет тот из нас счастливым, Кто сможет пережить войну.

Мы за станками умирали,

Для фронта сделав хоть чуть-чуть.

Что победим – мы точно знали,

Не сомневались мы ничуть.

Нас всех давно похоронили,

Нам не возможен путь назад,

Но знайте: мы когда-то были

И отстояли Ленинград!

Памяти летчиков

Смотрю я часто в небо, вспоминая

Всех улетевших в небо навсегда.

Я очень многих поименно знаю,

Из тех, кто не вернется никогда.

Им всем не пригодились парашюты, Они в бою уснули навсегда.

И я сейчас смогу пройти маршрутом, Где погибали в воздухе друзья.

Мы уходили в бой, не зная точно —

Вернемся мы из боя или нет.

Взлетали по тревоге, очень срочно.

И хоть прошло теперь уж много лет, Я по ночам все слышу гул моторов

И скрежет пуль, пробивших фюзеляж.

И может быть к друзьям отправлюсь скоро, На свой последний заходя вираж.

И ещё о войне

Я надену пиджак с орденами,

Снова в мыслях предстанут друзья.

Подниму я вновь стопку с друзьями, Хоть их нет, но живой еще я.

Вместе мы за Победу стояли

И сломали хребет мы врагу,

И хоть долго Победу мы ждали,

Но сейчас я сказать Вам могу:

Мы не зря погибали в атаках,

Умирали в бою в небесах,

Не напрасно сгорали мы в танках, И тонули в болотах, в лесах.

Тяжело нам свобода досталась,

Но она все же стоит того, —

Гибли мы, чтобы жизнь продолжалась, И не сможем забыть никого.

Санитарка

Рвутся снаряды громко, бою конца все нет.

Ползет санинструктор, девчонка, примерно семнадцати лет.

Маленькая, худая, с сумкой своей большой, Она свое дело знает, и ей наплевать на бой.

Пули свистят над нею, а она тащит бойца, Многим была роднее матери и отца.

Много таких девчонок с нами ходили в бой, И безо всяких сомнений, все рисковали собой.

Родину отстояли

С нами они тогда.

Мы на Рейхстаге писали

Вместе свои имена.

* * *

В кромешной тьме ракеты световые

Шипением пронзили тишину.

Друзья мои, по жизни боевые,

Не мы ведь эту начали войну.

Но мы ее теперь должны закончить, —

Врагу не отдадим родной земли.

И мы ползем сейчас к чужим окопам, Чтобы они продолжить не смогли.

Мы умирали здесь, под Сталинградом, Чтобы с войной покончить навсегда, И чтоб никто в блокадном Ленинграде

Уж не замерз бы больше никогда.

И, может быть, когда уж мир настанет, В нормальной жизни вспомните о нас, А мы с небес на вас тихонько глянем.

Живите в мире, мы храним всех вас.

Марш побежденных

Серой лентой по Садовому кольцу, Изможденно шаркая ногами,

А Москва смотрела им в лицо,

Шли враги покорно перед нами.

Они нас хотели победить,

По Москве пройти парадным строем.

Никогда Россию не сломить, —

Мы б иначе не были б собою.

Жалкие, в лохмотьях, без погон, Как дерьмо, текли они тихонько, И Москва смотрела из окон,

И их жалко не было нисколько.

Навсегда запомнят пусть они,

Что в Россию лучше не соваться, Многие закончат свои дни здесь, Домой им больше не добраться.

И всегда, в любые времена,

Устоит Россия пред врагами,

Им не пить победного вина,

Не топтать Россию сапогами.

* * *

Мы в бой ходили уж не раз,

Со смертью крепко обнимались,

И очень многие из нас

На поле боя оставались.

Мы через дым, огонь прошли,

С пути ни разу не свернули.

Мы каждый метр своей земли

В боях назад себе вернули.

И мы ее не отдадим,

Она полита кровью нашей.

Любому мы отпор дадим, —

Для нас земли ведь нету краше.

Так пусть сады везде цветут,

Поля во ржи все колосятся,

Дожди пусть теплые идут,

И сны не о войне пусть снятся!

Мы видели, как умирают друзья

Мы видели, как умирают друзья, Когда с ними были в бою.

Из роты остался один только я

В редеющем нашем строю.

Но снова, как раньше,

Пойдем в смертный бой

За близких своих, за страну.

И если обнимемся завтра с землей, —

Навеки уйдем в тишину.

Мы будем оттуда, с небес, помогать

Всем тем, кто за нами придет.

Ведь память о павших конечно жива, И с нами она не умрет.

Воспоминания

Оглушали нас взрывы снарядов,

Заглушали их крики ура,

И товарищи падали рядом, —

Это было как будто вчера.

И хотя голова уж седая,

Но как будто мы снова в бою.

Как мы живы остались – не знаю, Но мы дрались за землю свою.

И пускай лет пройдет очень много, Но для нас всегда живы друзья —

Хоть они и предстали пред Богом, Но их помнить всегда буду я.

Нас война навсегда разлучила,

Но никто не хотел умирать.

А в атаку мы шли за Отчизну, —

Нужно было врага побеждать.

О погибшем летчике

От раненья сознанье немного мутит

И в движеньях становится трудно, Но пока я живой и машина летит —

Я использую эти минуты.

Я сегодня в бою в щепки «мессер» разнес, Он горящим на землю свалился.

Но уйти не успел, – мне второй зашел в хвост, Вот и мой самолет задымился.

Приближается быстро к машине земля, Мне теперь уж с нее не подняться.

Я теперь среди павших, стал ангелом я, Больше сны мне о доме не снятся.

Про солдата

Земля уходит из под ног, —

Снесло взрывной волной солдата.

Дойти он до конца не смог,

Лежит под Курском он, ребята.

Ушел давно из дома он,

Но он обратно не вернется,

Ему достался вечный сон,

И он уж больше не проснется.

И было много тех солдат,

Навек закопанных в траншеях.

Они на нас с небес глядят.

Для них значенья не имеет,

Что очень много лет прошло.

Они хотят, чтоб не забыли,

Что погибали за страну,

И что они когда-то были.

Про разведку

Вдоль немецких траншей, пригибаясь пониже, Друг за другом ползем вновь и думаем мы: Как бы так нам пройти, чтоб никто не услышал, —

Нам сейчас очень нужен глоток тишины.

Ну а если случайно себя кто-то выдаст, Трассы пуль непременно взорвут тишину.

Немец сразу своим подкрепление вышлет, И тогда разведгруппа закончит войну.

Так что надо пройти потихоньку, ребята, Разведданные нам очень сильно нужны.

Их в войсках очень ждут, а мы с вами – солдаты, И готовы мы жизнью рискнуть за страну.

Атака

Минуты до наступления,

Все замерло в тишине,

И как-то немного странно,

Как будто не на войне.

Но вот раскаты орудий

Опять тишину разорвут,

В атаку пойдут снова люди,

Позиции немцев возьмут.

Опять большие потери,

Опять не хватает солдат.

А что же мы все хотели?

Война не прогулка, брат.

Но завтра придет пополнение,

И тоже уйдет в бой.

И нет никаких сомнений,

Что каждый из них – герой…

Воспоминания о мире

В промокшем окопе, под шквальным огнем, За пару минут до атаки,

Я вновь вспоминал, как с тобою вдвоем

Гуляли спокойно по парку.

Как все изменилось, и ты далеко, И рядом хожу я со смертью.

Теперь почтальоны несут людям в дом

На нас похоронки в конверте.

Но я все ж надеюсь, что встретимся вновь

И будем мы вместе с тобою.

Надеюсь – вернусь и своим я ключом

Твою дверь, как прежде, открою.

* * *

На солнце блестят медали

и золото наших погон,

Свою мы страну отстояли,

не бросили наших знамен.

Но помним, как в сорок первом

мы трудную битву вели,

И были те, кто не верил,

что мы не уйдем с земли,

С земли, которую деды

когда-то отбили в боях,

И где поутру, на рассвете,

бродили в ржаных полях.

Но сильно они ошиблись,

все те, кто предателем стал,

Им многим тогда, кто сдались,

потом трибунал зачитал,

Одним – не жалели пули,

других же – ждала петля.

Мы ж землю свою вернули,

ведь это наша земля.

И будет она навеки

Россией и никогда

Не станут чужими реки,

деревни и города.

На привале

Возле костра на привале

грелись тихонечко мы,

И обо всем забывали,

будто бы нету войны.

Вьюга метели кружила,

лез под шинели мороз,

А костерок на привале

будто нас в мир перенес.

И в тишине вспоминали

мирные наши мы дни,

У костерка на привале

снова вернулись они.

Завтра к боям мы вернемся,

ну а теперь, хоть на час

В мирную жизнь окунемся, —

отдых сегодня у нас.

О блокаде Ленинграда

Обледеневшие дома,

заклеенные накрест окна,

Ревет на улице пурга,

мороз нарисовал на стеклах

Узоры странные свои,

а город тихо вымирает.

Когда закончу свои дни, —

я приблизительно уж знаю.

Но обязательно весна

вернется в город к нам с победой, Оттают мерзлые дома

и вновь смеяться будут дети.

По Ленинграду вдруг трамвай

покатит вновь с веселым звоном.

Придет и к нам победный май

и мир к нам в город принесет он.

Высота

Мы не выжить хотели в бою,

Просто было для нас непонятно, —

В третий раз брали мы высоту,

Чтобы завтра вернуть все обратно.

И на что нам сдалася она,

Больше роты уже положили.

Будет сниться нам та высота,

Если все же останемся живы.

И опять по приказу: «Вперед!»

Мы ее уж какой раз штурмуем.

Для чего? – Кто же там разберет.

Для чего? – Ну никак не пойму я.

Может, очень важна высота,

Ведь не зря же мы к ней привязались, И не зря столько наших ребят

Перед этой высоткой остались.

Курская дуга

Горела Курская дуга,

Как свечки догорали танки.

Пропитаны поля, луга

Соляркой, кровью; и останки

Людей, машин лежат вокруг,

Об аде том напоминая.

Остался жив, а лучший друг,

Сгорел он в танке, и не знает, Что мы сломали все же их,

Свою мы землю отстояли.

Что Русских не завоевать, —

Всему мы миру доказали.

* * *

За стихающими боями

звонко слышится тишина,

И не верится, братцы, нам с вами, что закончилась эта война.

Но еще разрываются мины,

унося жизни наших бойцов,

И подводные лодки в глубинах

до сих пор смотрят смерти в лицо.

Но осталось, ребята, немножко, —

скоро мир к нам придет и тогда, По полям, по лесам, по дорогам

мы вернемся в свои города.

И, стряхнув с себя порох и копоть, мы начнем снова мирную жизнь.

Но пока еще трудно немного,

ты, солдат, не сдавайся, держись!

Блокадные дни

Горит лампада на столе,

не слышен вой бомбардировок.

На занавешенном окне

мороз узор рисует новый.

А у окна стоит кровать,

всего полметра до буржуйки,

Но головы уж не поднять,

не встать уже вторые сутки.

Я бы буржуйку растопил,

попил бы чаю и побрился,

Но нет уже последних сил,

два дня как я уж с ног свалился.

Я знаю, что меня найдут, —

шаги слышны уж недалеко,

На Пискаревку отвезут, —

там мне не будет одиноко.

А когда кончится война,

наш город изо льда восстанет,

Придут другие времена,

и на людей с небес мы глянем,

Все те, кто не смогли дожить,

мы все равно как будто с вами.

Ну а пока – все снег кружит,

для многих он последним станет.

Встреча в горах

Я прижался к камням, приподнял автомат

И его я увидел в прицеле.

Перед самой войной он был мне словно брат, В горы вместе мы шли, к одной цели.

Мы с ним ели из банки тушенку одну, Пили воду из общей мы фляги,

А теперь он – мой враг, и я бьюсь за страну, А у них – эдельвейсы на флаге.

Нажимаю на спуск я, и несколько пуль

В его жизни поставили точку.

Он останется здесь, и кто с ним – не уйдут.

Я решил для себя это точно.

Я всеравно вернусь домой

Я все равно вернусь домой, —

Вы обязательно мне верьте.

Я все равно вернусь домой, —

Хоть фотокарточкой в конверте.

И уходя в последний бой,

Я буду знать и буду верить,

Что мы увидимся с тобой,

Что ты откроешь свои двери.

И падая в траву лицом,

Прошит насквозь из автомата,

Я буду верить только в то,

Что будешь помнить ты солдата.

* * *

Прошили пули облака

И, дико завывая,

В пике свалился самолет,

Как будто умирая.

В кабине раненый пилот,

Уже он еле дышит,

Уж не пойти ему на взлет.

Ведь он уже не слышит,

Как воет раненый мотор.

Он тоже погибает,

Он из последних сил ревет,

Как будто бы он знает,

Что на земле ему лежать,

На части развалившись,

По полосе уж не бежать,

Свободой насладившись.

Так погибали мы, друзья,

Взлетев в рассвет навеки,

И небеса, по нам скорбя,

Дождей пролили реки.

Павшим

Лежат, лежат в полях солдаты,

Освободители земли,

Когда-то бросив свои хаты,

Они спасать страну ушли.

Их путь был долгим и нелегким, Не все вернулися домой.

С фронтов летели похоронки

И превращались в бабий вой.

С тех пор уж лет прошло немало, Но они с нами и сейчас,

И с фотографий обветшалых

Они всегда глядят на нас.

И снова в бой уходит рота

И снова в бой уходит рота

и не вернется никогда,

В крови утопшая пехота

брала поселки, города.

За переправой – переправа,

за боем – бой, за годом – год, —

Одесса, Киев и Варшава,

а мы на запад шли, вперед.

За промах наших командиров

мы платим жизнью каждый бой:

Они – как на ученьях, в тирах, а мы на смерть идем с тобой.

Но смерти наши не напрасны,

мы через них вам дарим жизнь.

И над Рейхстагом флаг наш красный

навек похоронил фашизм.

Идет усталый батальон

Идет усталый батальон,

идет уже какие сутки.

Устал давно на марше он,

ему хотя бы две минутки,

Прилечь и просто отдохнуть,

забывши о войне на время…

Но он все продолжает путь,

сейчас его такое бремя,

Идти и стойко бить врага,

ломать его и гнать в болота.

И не страшна ему пурга

и очередь из пулемета.

Он с честью через все пройдет

и победит в войне, конечно.

Кто ж до конца не доживет, —

тот в памяти остался вечно.

На бруствере

На бруствере старом цветы расцвели, и свежестью пахнет под утро.

А раньше, в морозном тумане зимы, в последние чьи-то минуты,

Здесь воздух наполнил сгорающий тол, горящее масло от танков.

В шипящем снегу искореженный ствол, застыл, как консервная банка.

И рвались снаряды, мешая с землей

останки солдат и орудий.

И шли мы за Родину в страшный тот бой, и мы этот бой не забудем.

Новый год

У немца все по расписанью:

Он кофе пьет, сосиски жрет.

Но а у нас – опять заданье,

Хотя сейчас и Новый год.

«Язык» нам нужен поважнее,

Чтоб с документами еще.

Ну, доползли мы до траншеи и ждем, Когда момент придет.

Мороз, зараза, сильно щиплет,

Глотнуть бы спирта граммов сто…

Но командир тогда нам всыплет —

Не заработали еще.

Уж стали примерзать к сугробам, Как вдруг глядим, какой-то Ганс, Надравшись шнапса за Европу,

Кривой походкой прет на нас.

Ну мы ему по шее дали,

Связали руки ремешком,

Бутылку шнапса отобрали

И потихоньку волочем.

И, завалив его в траншею,

Все выпили за Новый год.

Ведь мы встречать его умеем,

Пусть он удачу принесет.

Опять в атаку

Вот опять в атаку подниматься, вот опять под пулями бежать:

На войне не стоит расслабляться —

на войне ведь нужно побеждать.

Мы людей теряем по дороге,

но мы продвигаемся вперед.

Не идут, бывает, уже ноги,

и тогда ползет в атаку взвод

Через грязь, болота и страданья, по песку, по лужам, по траве —

Чтоб в Рейхстаг воткнуть быстрее знамя, чтоб оно алело в синеве.

Это знамя – наша кровь с тобою, это знамя – боль госпиталей.

И пусть смотрит небо голубое

на частичку Родины моей!

Пусть весь мир тогда увидит это!

И запомнит это навсегда!

Я надеюсь, что на белом свете, войн уже не будет никогда!

Подводникам

В глубине, словно призрак, в теченьи подводном, Для врага, безусловно, несущие смерть, Мы сквозь минное поле, царапая бортом, Осторожно проходим, чтоб не умереть.

Тишина разорваться готова в отсеках, У акустика кровь из ушей потекла, Если он ошибется, – то мы здесь навеки…

Но остались еще у нас дома дела!

Залпы наших торпед разорвут линкор в клочья —

Значит, хлеб свой сейчас мы едим неспроста.

С нами – наш командир, мы – Балтфлота матросы, Вместе с волнами в такт наши бьются сердца.

Ну, а если поход пережить не удастся, Если нам суждено лечь навеки на дно, —Станет лодка нам общей могилою, братцы, —

Значит, вместе остаться нам всем суждено.

Про летчиков

Мы на крыльях несли победу,

Для великой страны своей,

И пройдя через многие беды,

Мы остались верны только ей.

Мы горели, в болотах тонули,

Но предать ее не могли,

И все те, кто навеки уснули, —

Все остались стране верны.

Так случилось, что общее горе

Всех сплотило и в бой подняло, И прикрыли страну мы собою, —

Будь то город, деревня, село.

Было трудно, но все же стояли, И не сдать ее мы смогли,

Ведь в тяжелом бою мы знали,

Что не жить нам без нашей земли!

Про немецкий самолет

В лучи прожекторов попался «мессершмитт», И сразу же – огонь из пушек из зенитных.

Мотор его, как зверь подстреленный, ревет, Надсадно он ревет, и летчик уж убитый.

Не будет больше он стрелять по городам, Не сможет никого убить и даже ранить.

Мишенью для стрельбы сегодня сам он стал, И где закопан он – родные не узнают.

Разведрейд

Опять уходит в ночь разведка.

За бруствером спокойно все.

Но так бывает очень редко,

Когда тихонько мы пройдем.

Нам помогают маскхалаты,

Но немцы все ж не дураки

И переполнены санбаты…

Пригнись пониже, мужики!

До нас две группы положили,

Они так в поле и лежат,

Их уж снега припорошили,

Им нет возможности назад.

А по весне они сугробом

Белеют там среди травы,

И не поставить им надгробий,

Здесь не поднять ведь головы.

Но фрицев мы, конечно, выбьем

И похороним всех тогда.

Ну а пока – здесь пули свищут, Но мы ползем в огне врага.

Нам «языка» добыть ведь надо

И возвратиться с ним живым,

А это будет нам награда, —

И мы ползем, ползем за ним

Под проволокой под колючей,

Среди лучей прожекторов…

Мы верим в наш счастливый случай —

Ведь нам везет на «языков»!

Смерть «мессера»

С завыванием входит в пике «мессершмитт», Воздух в клочья винтом разрывая.

Не шевелится больше пилот – он убит, Но машина об этом не знает.

Она тщетно хотела уйти в горизонт, Чтоб продлить себе жизнь хоть немного, Но не сможет помочь ей пилот – он убит, Он сегодня предстанет пред Богом.

То, что жизнью своей заплатил он в бою, —

Это стало ему наказаньем.

Не стоять ему больше в фашистском строю, Не вернуться ему уж с заданья.

И так будет со всеми, кто вдруг захотел

Быть хозяином нашего неба.

«Мессер», дымом объятый, в болото влетел

И в трясине исчез – будто не был.

Штурм высоты

Задача – взять их передок,

а как – никто не знает.

Опять в атаку мы встаем,

но сердце замирает:

Уж положили взвода два,

но к ним не подобраться…

Дожить бы только до темна —

и по-пластунски, братцы.

И вновь команда нам: «Вперед!», и снова дождь свинцовый.

Ну, враз поляжет еще взвод,

потом атака снова.

И сколько будет тех атак —

из нас никто не знает.

Но что же хочешь ты, мой брат, —

на фронте убивают.

Над полем боя

Над полем боя вновь рассвет,

И на позиции тревожно.

И сколько ни прошло бы лет,

Забыть все будет невозможно:

Как шли в атаку в смертный бой, Как за страну мы умирали,

А дома ждали нас с тобой,

И мы, конечно, это знали.

Мы шли в атаку за страну,

Свои мы жизни отдавали.

В Берлине кончили войну.

Мы в это верили и знали,

Что мир опять придет в дома,

Война закончится, вернутся

Все те, кого ждала страна,

И в жизнь другую окунутся.

Небесные ангелы

Блестят на кокарде крылья,

Горит между ними звезда,

Тогда молодыми мы были,

Когда началася война.

Мы многие не вернулись,

В своих самолетах взлетев,

В бою мы навечно уснули,

Пополнивши списки потерь.

Но мы ведь не зря погибали,

Идя в «мессершмитт», на таран, А те, кто остались живы, —

Поднимут за нас стакан.

Хоть много из нас погибло,

Но только все это не зря:

Над Родиной будем вечно

Хранить небеса мы, друзья.

Памяти павших

На поле боя утренний туман

Росою свежей тихо опустился,

И сквозь года я слышу голоса

Всех тех, кто из боев не возвратился.

Они все здесь, как будто нет годов, Что жизнь и смерть навеки разделяют, Я вижу лица молодых бойцов,

Которые судьбы своей не знают.

Еще чуть-чуть – и рота в бой пойдет, Чтобы остаться вечно молодою,

Но в памяти людской она живет, Погибшая за мир, за нас с тобою.

О конце войны

Идут обратно эшелоны,

Колеса мерно в рельсы бьют,

А в переполненных вагонах

Тихонечко про дом поют.

Мы от войны уже устали,

Нам очень хочется к родным.

Четыре года в лязге стали

Мы обещали в письмах им,

Что мы вернемся и с победой

Пройдем по Родине своей,

Что вновь смеяться будут дети, Сиять улыбки матерей.

И вот уже бои стихают,

И мир приходит к нам в дома,

Но боль потерь не утихает,

И будет помниться война.

Идут солдаты по Берлину

Идут солдаты по Берлину,

Кругом развалины горят.

Уж взят Рейхстаг, еще немного —

И предстоит им путь назад.

Но до сих пор еще стреляют,

Из окон, с крыш издалека,

И нас, как прежде, убивают,

Хотя и кончилась война.

Прошел солдат войну достойно,

Он шел сюда из под Москвы,

Из Харькова и из Ростова,

Ельца, Орла и Калитвы.

И вот, когда он сделал дело

И шел на Родину, назад,

Шальная пуля прилетела,

И рухнул на землю солдат.

И лежа на земле немецкой,

Из самых из последних сил,

Прощаясь с Родиной советской,

Шептал: «Я все же победил».

* * *

Вы нас только обязательно встречайте, Мы придем к вам наяву, а не во сне.

Для солдата ведь большое это счастье —

Возвратиться, не погибнув на войне.

У соседки муж пришел недавно с фронта, Хоть без ног, но ничего, да был бы жив.

Хорошо – не получила похоронку, Остальное можно как-то пережить.

Хоть немного нас в живых совсем осталось, Но мы едем эшелонами домой.

И не чувствуем совсем уже усталость, Это вроде дали длинный выходной.

Вы столы, да подлиннее, накрывайте, Самогонки не жалейте и харчей.

Эх, трофейные гармони, заиграйте, Приглашайте в дом побольше вы гостей.

Будем праздновать Победу шумно, долго, Ну а после за дела возьмемся мы, И пускай пустой рукав у гимнастерки, Главное, чтоб не было войны.

Давно ли кончилаась война

Давно ли кончилась война,

Давно ли смолкли все орудья?

Нас обнимает тишина,

Но никогда мы не забудем,

Как поднималась вверх земля,

Как все вокруг вдруг черным стало, Как рядом падали друзья,

Как людям хлеба не хватало…

Теперь все мирно, хорошо, —

Уж не бежать нам по тревоге.

Покой в дома ко всем пришел,

Войны закончились дороги.

Но будет память долго нас

Все возвращать в войну обратно, Где каждый новый день – приказ.

Военный синдром

Свистит стабилизатор мины,

И вверх опять летит земля…

Мы это помним и поныне,

Такое ведь забыть нельзя.

Бывает, ночью ты проснешься,

Рукою ищешь автомат,

Через минуту вдруг очнешься,

Увидишь – рядом нет солдат.

Увидишь – ты в своей кровати,

Давно уж кончилась война,

И простыня – не как в санбате, И каска больше не нужна.

Но вновь во сне идешь в атаку

И вновь штурмуешь высоту,

И рядом вновь с тобой ребята,

Те, кто не пережил войну.

Ну вот и кончилсь война

Ну вот и кончилась война,

теперь бои нам только снятся,

И боевые ордена

мы одеваем не так часто.

Но будем вспоминать друзей,

всех, не доживших до Победы, —

Они лежат в лугах, полях,

им больше холод, зной неведом.

Телами устланы бойцов

дороги наши фронтовые,

Среди болот, среди лугов

лежат защитники Отчизны.

Они с тех пор, до сей поры,

лежат в траншеях и воронках, —

О том не знать уже родным,

не получившим похоронку,

Пропал, мол, без вести и все,

с войны, мол, просто не вернулся, И каждый из пропавших их,

давно уж в вечность окунулся.

Но, может, мы когда-нибудь

найдем их всех и похороним,

Проводим их в последний путь,

и честь Отчизны не уроним.

И через много-много лет

узнают все же их родные,

Где оборвался ратный путь

бойцов, защитников России.

В конце войны

Заклеены окна крест-накрест еще, но больше не слышно бомбежек,

Но все же пехота в атаку идет —

погибнуть любой еще может.

Местами настала уж мирная жизнь, но гибнут в Европе ребята,

Их много в могилах чужбины лежит —

короткая жизнь у солдата.

Но все же доделать мы дело должны, к Берлину идут батальоны,

И с красным крестом очень много еще

обратно идет эшелонов.

День победы

На ветру пусть развеваются знамена.

Наливайте в кружки спирт, да поскорей!

Отправляются в Россию эшелоны —

Возвращаемся мы к Родине своей.

Мы ведь дома очень долго не бывали

И давно уже не видели родных;

Мы с боями пол-Европы прошагали

И хотим теперь обнять конечно их.

Мы пропахли гарью, порохом и кровью, Но теперь уже закончилась война.

Мы, конечно, очень рады, друг, с тобою, —

Ведь Победа наша каждому нужна!!!!!!!!!!!!

* * *

Мы к гимнастеркам приросли,

(пиджак гражданский непривычен), Войны дорогами прошли

и свист снарядов нам обычен.

Война оставила свой след

в душе у каждого солдата.

И хоть друзей уж многих нет,

но мы живем за них, ребята.

Они в полночной тишине, во сне, к нам по ночам приходят;

И всех погибших на войне

мы вспоминаем и сегодня.

И хоть уж мир настал давно —

война нас все ж не отпускает.

Нам не забыть уже ее —

зато мы вкус Победы знаем.

Марш победы

Идем опять побатальонно,

На этот раз чеканя шаг,

Бросаем под ноги знамена, —

Как бы поверженный Рейхстаг.

На этот раз мундир парадный

На всех товарищах надет,

А на груди звенят награды.

Но многих с нами уже нет…

Они лежат под Сталинградом,

Они лежат у стен Москвы…

Но будто с нами на параде

Они идут среди живых.

Парад победы

По площади проходят батальоны, и вглядываюсь в лица я солдат.

Сверкают золотом медали и погоны, хоть дождь идет, но я сегодня рад.

Мы долго ждали этого парада,

в боях теряя множество друзей.

Война закончилась, и мы, конечно, рады: мы послужили Родине своей!

Теперь нас ждут другие уж заботы —

нам надо восстанавливать страну.

Но будем помнить страшные те годы, —

нельзя забыть тяжелую войну.

Про конец войны

Стихают бои постепенно,

не нужно в атаку ходить,

Не ждут уже в ротах замену,

спокойно солдат уже спит.

Но только пока непривычно —

все ждем мы кровавых атак…

Но зря – привыкай к переменам —

Победа! – давно б уже так!

После войны

Порастет ромашками поле,

вырастет полевая трава,

Прихожу я сюда поневоле,

уж седая моя голова.

Здесь остались друзья, очень много, вместе с ними в атаку мы шли,

Но они все предстали пред Богом, а меня притяженье земли

Притянуло к себе, и остался,

я на ней, на десятки на лет.

Я ведь с ними в атаки бросался, только рядом друзей уже нет.

Ну а я все живу и невольно

прихожу вновь и вновь я сюда,

И становится грустно и больно, —

значит, все же не лечат года.

Content

Дмитрий Охинько
Советскому народу победителю

Павшим на войне

Героям Бреста

1941 год

Стальная смерть

Про артиллерию

Про еду на войне

Блокада

Мысле на фронте

Воздушный бой

Сны о войне

И вновь о Бресте

Штрафбат

Мысли перед боем

Сталинградская битва

Случай на фронте

Про Сталинград

Письмо домой

И вновь о войне

Героям воздуха

Гимнастерка

Слава тем, кто дрался на войне

Идем к победе

Про снайпера

После боя

О героях блокады

Памяти летчиков

И ещё о войне

Санитарка

Марш побежденных

Мы видели, как умирают друзья

Воспоминания

О погибшем летчике

Про солдата

Про разведку

Атака

Воспоминания о мире

На привале

О блокаде Ленинграда

Высота

Курская дуга

Блокадные дни

Встреча в горах

Я всеравно вернусь домой

Павшим

И снова в бой уходит рота

Идет усталый батальон

На бруствере

Новый год

Опять в атаку

Подводникам

Про летчиков

Про немецкий самолет

Разведрейд

Смерть «мессера»

Штурм высоты

Над полем боя

Небесные ангелы

Памяти павших

О конце войны

Идут солдаты по Берлину

Давно ли кончилаась война

Военный синдром

Ну вот и кончилсь война

В конце войны

День победы

Марш победы

Парад победы

Про конец войны

После войны