Муба Ракшина

С карманами звезд

Глава 1

– Автобус дальше не идет, конечная? – раздался хриплый голос водителя и пассажиры, устало глядя перед собой, потянулись к выходу.

Что там дальше за конечной остановкой? Кто был там? Неизведанные земли полные загадочных существ, таинственные леса и озера с призраками русалок, поля дурманящие ароматом волшебных цветов и убаюкивающие путников?

А если я побежать туда – быстро, не останавливаясь, чтобы не передумать – туда, куда не идут автобусы и поезда, где заканчиваются громоздкие безликие многоэтажки и серая дорога заворачивает в неизвестность.

Побежать не оглядываясь, чтобы не запоминать дорогу и не возвращаться потом в наш тусклый промерзлый мир пропахший запахом бензина, с сумрачными нависшими тучами которые, кажется, никогда не пробьет лучами золотое солнце. Солнце, которое ласково греет какие-то другие далекие города и стыдливо отворачивается от здешних мрачных мест.

Нужно будет преодолеть сильный ветер, который сначала сомневается в тебе и с силой дует навстречу, но, поняв что твои намерения тверды, изменит направление и начнет легко подталкивать тебя в спину как бы говоря: «Не сдавайся. Беги вперед и ты сам не поверишь что тебя ждет!».

И гордые птицы, что сначала встревожено перекрикивались между собой, поняв, что проиграли спор – вдруг запоют на разные голоса неведомую песню далеких краев, песню, которая ни на что не похожа и никогда ранее не встречалась. А все потому, что она создается здесь и сейчас и только для тебя, сплетается из шелеста травы и ароматов леса.

И на бегу сбрасывая шапку и пальто, в которых стало невыносимо душно посреди зимнего леса, скидывая шарф и рюкзак ты неслышно ступишь на мягкую траву не веря своим глазам. Потому что откуда здесь, в феврале может быть такая яркая и сочная трава, какой она не бывает даже в разгар лета.

И глаза будет слепить от мягкого будто рассыпавшегося миллионом золотых искорок солнца и, сделав полный вдох теплого воздуха с легким запахом хвои, цветов окрасивших поле под ногами в сотни оттенков от голубого до алого и чего-то еще необычного, пряного, манящего. И тогда можно побежать дальше без страха что поле вот-вот закончится и сделав последний шаг по твердой земле зависнуть на секунду в воздухе и прыгнуть вниз, в мягкие, теплые волны моря, которое никак не могло дождаться, когда же ты решишься сделать шаг.

«Открой глаза, смотри куда идешь», – сказала мама и дернула меня за руку.

От неожиданности я споткнулась и упала коленкой в грязную бурую жижу на дороге которая когда-то была снегом.

– Ну вот, испортила колготки и испачкала пальто, в чем ты завтра пойдешь в школу?! Теперь стирать все, – недовольно протянула мама.

Я видела, что она сердится, но пытается сдержаться, чтобы не перейти на крик. Ей это давалось с трудом, видимо, на работе неприятности. Лучше промолчать – сейчас будет достаточно одной искры чтобы напряжение скрутившееся морщинками на лбу вырвалось наружу, тогда день будет испорчен окончательно.

Ускорив шаг чтобы не отставить от всегда спешащей мамы я старательно смотрела под ноги. Нависшие над дорогой многоэтажки с разъевшими фасад трещинами пялились на меня белесыми рамами окон и словно в злой насмешке свистели ветром запутавшимся в лабиринтах серых улиц.

Вечером мы все садимся ужинать в маленькой кухне за маленьким столом, на который с трудом умещаются три тарелки и чашки. Ужинать вместе – странная традиция, потому что за столом мы не разговариваем. В фильмах я видела, что бывает по-другому: разговоры, смех, ссоры, вопросы. «Как прошел день…Кто твои друзья…Нравится ли тебе в школе».

У меня никто ничего не спрашивает. Иногда я сомневаюсь, что родители знают в каком я классе.

Я тоже ничего не спрашиваю, на всякий случай. И так мы сидим в тишине, только радиоприемник на стене немного попискивает и шуршит временами.

Доев свой ужин я смотрю на маму – она всегда погружена в свои мысли. Там в голове работа, проблемы, подсчеты: она мысленно сводит расходы с доходами и у нее не сходится, не получается. Я бы хотела сказать – ничего не покупай мне, не нужно. Но я молчу. Она все равно подсчитывает, как купить мне теплые ботинки (мои уже старые и просят каши) или школьную форму. Нет, школьный сарафан мне покупали полгода назад, значит, все-таки ботинки. Свой школьный сарафан я ненавижу за блеклый буро-зеленый цвет с тщетной попыткой оживить его узором в серую клеточку, и за рыхлую ткань, которая на ощупь как мох. Кто вообще придумал эту ужасную модель, словно его шили люди ненавидящие яркие, чистые цвета …Я представила, как на серой фабрике люди, похожие на тени, придирчиво отбирают самые неприглядные, мрачные ткани, чтобы детям не никогда не захотелось бегать, шуметь и веселиться в такой одежде.

На самом деле, у мамы хороший вкус и она любит красивые вещи, я знаю это по ее бережно хранимым в шкафу старым атласным платьям. Просто в дешевых магазинах нет ничего приличного, а шить на заказ нам не по карману. Нам вообще-то и магазины не по карману, если необходимо купить новую куртку или пальто, туфли для мы идем на рынок. Это довольно унылое место в любое время года, а зимой вообще беда. В прошлый раз мы долго бродили среди длинной вереницы столов с разложенной на них одеждой под хмурыми взглядами мерзнущих продавцов. Куртки и пальто не раскладывали, их вешали на какие-то конструкции вроде проволочных стен, вешали друг над другом в несколько слоев и, чтобы примерить пальто висящее наверху, нужно было зацепить его длинной палкой с крюком на конце. А потом так же крюком повесить обратно, если не купили, что, кстати, делало недовольных жизнью, холодом и своей работой продавцов еще более недовольными.

На одежде не было бирок, нужно было спрашивать цену каждой понравившейся вещи и это создавало много неловких моментов. Кожей я чувствовала скользкие оценивающие взгляды, чтобы прикинуть какую сумму мы можем себе позволить потратить. Чаще всего мы не могли себе позволить покупку, даже если прилично поторговаться. Но признать это и повернувшись уйти было совсем уж как-то стыдно и приходилось рассматривать и мерить вещи, зная что мы их не купим.

Эти долгие походы среди длинных темных рядов завешанных одинаковой одеждой быстро выматывали и хотелось побыстрее уйти отсюда.

Побродив около часа-двух, мы находили самый дешевый вариант подходящего размера (то есть немного на вырост) и ехали домой.

С вещевого рынка доехать можно было только на длинном, всегда пыльном автобусе «Икарус». Название модели было гордо написано внутри салона и абсолютно не подходило старому уставшему автобусу с его грязно-желтым цветом. Хотя, возможно, цвет когда-то был чистый и звонкий, но Икарус выделял так много выхлопных газов, что казался желтым монстром, двигающимся в облаке черной пыли. При этом, проезжая по слякотной дороге он всегда резко тормозил подъезжая к остановке и обдавал не успевших отпрыгнуть пассажиров фонтаном грязевых брызг.

Может быть, он даже делал это нарочно в отместку забивающимся как сельди в бочку пассажирам. Понятно же, что мест больше нет! Но автобусы ходили так редко и ждать на холоде было невозможно, а следующий приходил таким же полным, как и предыдущий. Поэтому, народ всегда плотно забивался внутрь, подталкивая и трамбуя пассажиров, распирая Икарус изнутри.

Иногда автобус подъезжал к остановке и натужно открыв двери ждал что кто-то выйдет и даст ему хоть на секунду вздохнуть свободно. Но туда снова лезли, толкая, крича и упрашивая подвинуться и пройти дальше. Так что можно понять бедный старый автобус, который всегда был сердитый и пытался заморить пассажиров таким спертым бензиновым воздухом, что всю дорогу, помимо тесноты, приходилось бороться с тошнотой и головокружением.

Другое дело трамвай – чистый, звонкий, ярко-красный, весело дребезжащий и почти всегда в хорошем настроении, видимо оттого, что трамвайная линия была короткая – несколько остановок и в нем никогда не скапливалось много людей.

Жаль, что га трамвае нельзя почти никуда доехать. Даже в детский сад нам с мамой приходилось ехать в автобусе и, хотя это было давно, я хорошо запомнила бесконечно долгий путь в одну сторону по утрам и в другую по вечерам. Приходилось стоять среди незнакомых людей, ног, сумок, портфелей, крепко держась за мамину руку чтобы меня не оттеснили к выходу. Незнакомые женщины, которым выпала удача занять сидячее место, усажали меня к себе на колени, и это было особенно неприятно, но приходилось терпеть, мама думала так я меньше устану в дороге, ведь потом нужно было еще идти пешком до дома.

Трамвай совсем другое дело! Мы могли бы ехать с мамой рядышком на глянцево-красных сиденьях и говорить обо всем на свете. А если бы маме нужно было подумать, я бы тихо смотрела бы на проплывающий город за большим стеклянным окном. И старалась бы не болтать ногами, чтобы не испачкать ее пальто.

А если все места заняты – в трамвае можно встать за стеклом кабины вагоновожатого и смотреть на мигающие кнопочки, рычаги и переключатели, представляя себя пилотом звездолета на пути к неизвестной загадочной планете.

Я встряхнула головой. Как обычно, мои мысли убегают, цепляются друг за друга и прячутся, путают реальное и воображаемое. Как и сны – насыщенные событиями и иногда жуткие.. Часто я просыпаюсь посреди ночи в страхе вспоминая как убегала во сне от огромных страшных существ или спасаясь от черных птиц клювами разбивающих окно у моей кровати.

– Опять ворон считаешь? – спросила мама, – мой посуду и ложись спать.

Папа весь ужин скрывался за черно-белой газетой. Если бы меня попросили описать в нескольких словах моего отца – я бы не знала что сказать. Ну, средний рост, возраст сорок лет, темные волосы. Это, практически, все, что я знала о нем. Добрый он или злой? Трудно сказать. Какие любит телепередачи, есть ли у него близкие друзья и чем занимается на работе – я не знаю об отце практически ничего, как, впрочем, и он обо мне.

Однажды он забыл меня в магазине. Вошел со мной, а там отвлекся и вышел уже без меня. Мне было около пяти или шести, не помню как меня нашли, но домой я добралась только вечером.

Мама – другое дело. Она твердая и решительная. И очень добрая.

Я знаю, окружающие так не считают, но я думаю, что в ней есть что-то необыкновенное.

Может быть, оно спрятано в темно-синих глазах и пушистых черных ресницах, таких длинных, что под ними всегда лежит густая тень. Иногда в ее глазах зажигаются маленькие искорки, как серебряные звездочки на вечернем небе. И когда мама смеется у нее на лбу пропадают морщинки.

Это бывает довольно редко. У мамы серьезная работа в научной лаборатории, я точно не понимаю, что она там делает, может быть, лекарства которые излечивают от всех болезней. Жаль, что за такую важную работу так мало платят, поэтому, хмурые морщинки обычно на своем всегдашнем месте. Кроме этого, у нее еще тысяча дел, поэтому я никогда не обижаюсь, что она не пришла ни на концерт в школе где я выступала, ни на городскую олимпиаду по истории.

Не то чтобы я была такая звезда. На олимпиаде я не заняла никакого места и пою я довольно обычно. Учусь на четверки и пятерки, могла бы и лучше, если бы больше старалась. Но как стараться, если школа это такая невыносимая скука. И сплошной обман.

Чтобы добиться успеха, нужно много учиться и трудиться, – сколько раз я это слышала.

Но в жизни совсем не так. Я вижу это по моей маме, которая была отличницей в школе и институте. Но теперь она сосредоточенно подсчитывает деньги в кошельке чтобы хватило на хлеб с молоком и масло. Так что не стоит верить всему, что говорят на уроках.

Вспомнив про школу я помрачнела. Завтра опять придется рано вставать и плестись туда одной. Я живу в таком захудалом дворе, что вокруг одни пенсионеры. И когда мои одноклассники весело гурьбой бегут в школу, я всегда иду одна со своим тяжелым портфелем и путающимся в ногах мешком для обуви. После школы я также плетусь обратно. Гулять мне не с кем, в моем дворе больше нет детей. Ну а в другие дворы меня не особо зовут, там свои компании и я никак не могу в них вписаться.

Да и вообще, мои одноклассники для меня как с другой планеты. Все что они обсуждают – мальчишки драки и игровые приставки, девочки – мальчиков и косметику – мне кажется скучным. Дворовые игры тоже не для меня. Однажды пару лет назад я прибилась к стайке детей из соседнего двора и они позвали меня играть в казаки-разбойники.

Смысл игры в том, что одни игроки убегают и прячутся оставляя по пути метки-подсказки, а другие ищут их и, а потом все оравой с криками и гиканьем бегут в месту старта, как на соревнованиях.

И вот мы – команда разбойников – спрятались в каком-то сарае между гаражей и затихли. Там было довольно темно и пахло сыростью. Чтобы себя не выдать звуком все молчали и только изредка я слышала сдавленное хихиканье и шиканье на тех кто не может сидеть молча. И через несколько минут на меня вдруг начал накатывать холодный липкий ужас. Стены сарайчика вдруг словно раздвинулись и все окружающее исчезло. Темнота сгущалась до того, что стало трудно сделать вдох. Мне казалось нечто большое и злое бесшумно двигалось в темноте наползая на предметы и поглощая все, что попадалось на пути. И оно приближалось ко мне растекаясь по стенам, по полу и почти уже касаясь меня. В этот момент раздался резкий крик.

– Нас нашли! Бежим!! – руки, ноги, замельтешили белыми пятнами и подтолкнули меня к выходу, мы побежали гурьбой, все задыхались от азарта и бега, а я от тягучего вкуса страха во рту.

Когда я рассказала об этом ребятам – меня высмеяли и больше я не приходила с ними играть, а потом еще целый месяц спала с включенным ночником у кровати.

Первым уроком сегодня физкультура. Длинный спортивный зал всегда почти пустой и от этого кажется огромным. Только вдоль стен стоят низкие деревянные скамеечки, в углу сложены пыльной бесформенной кучей потертые маты, а с потолка свисает толстый белый канат с торчащими нитками и кое-где проволокой.

Окна от пола до потолка закрыты металлическими решетками. Между ними притаилась почти незаметная лестница и крюк для натягивания волейбольной сетки. Сама сетка скромно убрана в каморку учителя физкультуры за незаметной дверью в углу. Когда дверь открыта можно увидеть гордый ряд кубков с потертыми боками. Возможно, это награды учителя физкультуры, потому что я не помню чтобы наша школа завоевывала какие-нибудь места на каких-либо спортивных состязаниях.

У нас даже не было школьных команд по баскетболу или футболу, а в самой школе проводили только веселые старты для младшекласников. Ученики постарше сбегали с физкультуры чтобы покурить за гаражами у школьного стадиона.

– Первый,

– Второй,

– Первый,

– Второй. Расчет окончен, – говорю я стою, потому что обычно стою в самом конце строя.

Кому нужен этот расчет и для чего я его придумали я никогда не понимала, но в школе не принято спрашивать – правила заведены давно и каждый день удивительно похож на предыдущий.

После расчета мы обычно начинали бег по кругу в том же порядке, держа строй. Я бегаю быстро и легко, но обгонять нельзя, поэтому мне приходилось рассматривать спины одноклассников.

Потом некоторые переходили на шаг или садились на скамейку, но я не снижала скорость и не уставала. Я могла бы бежать так еще долго, пусть даже не на улице, а в душном спортзале, но по плану урока потом шли командные игры. Вот это я никогда не любила, и даже не знаю что больше – необходимость быть в команде или саму игру.

Во-первых, меня никогда не выбирают. Сначала учитель выбирает двух капитанов – обычно это самые высокие и сильные мальчишки. Они уже внимательно рассматривая застывших в ожидании одноклассников зовут к себе команду по одному игрок.

Выбирают тех, кто повыше, сильнее, либо своих друзей. Я не замечена ни в одном, ни в другом, поэтому остаюсь до самого конца. Вижу как скользят по мне неодобрительные взгляды и, найдя вариант получше, вызывают кого-то другого. Вот уже нас таких не выбранных остается двое-трое, и заметно что командам хочется скорее начать игру и вовсе обойтись без нас, но правила есть правила. В эти несколько минут чувство, что ты не нужен другим и лучше бы вообще обойтись такого балласта начисто отбивают интерес к играм. Иногда, если в классе нечетное количество учеников, я остаюсь одна на скамейке одновременно с облегчением и с грустью думаю, что человеком которого никто не выбрал стала я.

Хотя, я бы и сама себя не выбрала – я играю из рук вон плохо. В то время как мне нужно ловить мяч я могу отвлечься и смотреть в окно как кружатся в танце легкие снежинки.

Пару раз в меня больно попали мечом и с тех пор у меня нет иллюзий насчет моего спортивного успеха. Ну и помимо спорта я тоже мало чем могу похвастать – я не отличница, не красавица, не душа компании.

На переменах я всегда скучаю, сижу одна в классе, либо на подоконнике в углу второго этажа. В центре большого коридора обычно собираются компании и парочки. Там же увидела новенького, он сильно стразу выделялся на фоне привычных старшеклассников.

Я слышала, что называли его имя – довольно необычное для нашего города – Марк.

Он казался собранным и немного растерянным одновременно, всматривался в лица дружелюбно, но очень внимательно. Такой высокий симпатичный мальчишка лет четырнадцати, я из своего тайного угла с завистью смотрела как все с ним хотят подружиться.

Меня он конечно не заметил, но это и неудивительно, я совсем неприметная, да и никогда не верчусь в компаниях. Я бы быстро забыла про этого новенького, но с ним произошла странная история.

В пятницу пятым уроком у нас биология, ужасно скучный предмет. Я, как всегда, сидела одна за партой у окна и от нечего делать рассматривала школьный двор. Ветер кружил легкие снежинки и, казалось, они летят не вниз а поднимаются с земли и уносятся вверх.

Учительница, полная и как будто поблекшая от времени женщина в бесформенном сером платье и с тонкой закрученной кубышкой волос на голове, унылым голосом читала по учебнику про пути миграции перелетных птиц.

Мне это было и без нее понятно, даже птицы пытаются улететь подальше от нашего мрачного холодного края. Летят куда-то в теплые края с яркими деревьями, фруктами и тихим плеском волн. И не уверена, что потом возвращаются обратно – по крайней мере, в нашем городке я редко вижу птиц. Те, что есть – такие же серые и тихие, как и все вокруг.

Вот если бы к нам этой весной вместо них прилетели из тропических стран розовые фламинго и пестрые зеленые попугаи.

Я представила как над школой пролетают разноцветные стаи и плавно снижаясь попугаи садятся яркими зелеными и синими всполохами на куцые еще покрытые мерзлым снегом деревья, фламинго кружат над школьным двором широко размахивая длинными розовыми крыльями. Я стала вспоминать каких еще тропических птиц я знаю. Кажется, там были еще маленькие колибри с быстрыми крыльями. Во двор школы начали вышли несколько ребят – покурить, наверное. Я представила, как над ними закружилось облако переливающихся сине-зеленым перламутром и золотом колибри. Я улыбнулась, так реалистично выглядели птицы среди летящих снежинок. Одна из колибри с настолько осмелела, что опустилась на плечо одному мальчику и затрепетала синими крылышками прямо у него над ухом.

Парень вздрогнул и повел плечом. Потом он обернулся и я увидела, что это тот самый новенький. Он обвел взглядом двор и посмотрел вверх, и могу поклясться, проследил глазами за кружащимися фламинго.

Я в испуге отвернулась от окна и замерла над тетрадью.

Конечно, это просто дурацкое совпадение. Когда я через минуту решилась посмотреть снова через стекло – посреди школьного двора стоял один Марк, опустив руки в карманы и слегка нахмурив брови он смотрел прямо в окно нашего класса, а вокруг кружились только легкие снежинки. Потом его позвали новые одноклассники и он быстро ушел догонять компанию. Как быстро он нашел себе друзей, мне стало завидно. Я вздохнула, вспомнив как когда и я пришла новенькой в эту школу, но со мной никто не горел желанием подружиться. Наоборот, многие пытались меня достать – обидные прозвища, издевки, дурацкие шутки. Я так долго старалась не замечать этого, что в какой-то момент моя кожа стала как будто непроницаемой. Ребятам в результате стало неинтересно дразнить меня и обижать. И мишенью стали другие более слабые ребята. Мне их жаль, но я не вмешиваюсь.

Я сама по себе, не трогаю других и меня не трогают. Ну и хорошо.

Конечно, бывают иногда одноклассники меня провоцируют по старой привычке или от нечего делать. Сегодня на уроке подбросили мне записку. Сложенный в несколько раз листочек в клеточку из школьной тетради с моим именем на маленьком квадратике.

Я затылком почувствовала прожигающие взгляды и услышала сдавленные смешки.

Но мне хорошо известно как не попасть в эту ловушку. Всегда есть подвох – если вы не знаете от кого записка.

И не нужно надеяться, что записка от тайного поклонника. Никто в своем уме не рискнет передавать тайную записку через множество рук, ее обязательно прочитают по пути, да и сама просьба передать секретную записку от мальчика девочке или наоборот вызовет сразу скандал.

Так что я не растерялась и с безразличным видом, как будто мне на дню по двести записок шлют взяла ее и незаметным движением вклаожила в учебник между страниц. При этом громко пшикнула, чтобы не мне не мешали учиться.

Нельзя читать на уроке такие послания – если там что-то глупое или обидное, то расстроившись насмешники добьются своей цели. А может там вообще какая-нибудь ерунда типа: «Люблю тебя и буду ждать после урока с цветами». Тогда тем более нельзя чтобы записка попала в чужие руки. Смешки будут роиться и преследовать тебя огромным прилипчивым ульем. А если там еще и отправителя какого-нибудь несчастного одноклассника написали из числа тех кто потише и поскромнее, то и ему достанется, а каждый классный час или школьный праздник вас будут обзывать парочкой и советовать учителю посадить вас вместе, раз у вас такая любовь.

К концу урока скучающие ребята найдут себе другое развлечение и забудут про записку, а дома я прочитаю, что там написали.

Просто любопытно, что они там придумали. А может быть, у меня все-таки есть настоящий друг?

Вечером уже дома я достала свернутую бумажку из учебника и сидя на кровати прочитала. От злости и обиды у меня защипало в глазах.

«Никогда не оставайся одна. Иначе тебе конец», – было выведено ровными аккуратными буквами.

«Почему мне угрожают, что я им сделала» – думала я и старалась дышать ровно чтобы успокоиться.

В то, что это не шутка я сразу поверила. Я видела как старшеклассники, да и мои ровесники предупреждали тихим голосом кого-то и потом человек приходил с синяками или даже не появлялся уже в школе.

Потом были иногда выяснения с учителями и родителями, но редко. Потому что рассказать учителям было конечно хуже всего. Да и чем они могли помочь? Не будут ходить с тобой за руку двадцать четыре часа в сутки. Да и позор до конца школы нажаловаться взрослым.

Я всегда оставалась в стороне также от компаний, вечерних посиделок во дворах, конфликтов на почве выяснений кто круче и всяких отношений между мальчиками и девочками. Почему меня вдруг предупреждают чтобы я не ходила одна. И кто?

Несколько дней я ходила настороже и старалась держаться поближе ко взрослым.

Ничего не происходило и я решила что все-таки глупая шутка, может из какого-то фильма который я не смотрела и не поняла в чем суть. Но все равно за мной по пятам теперь ходило тревожное чувство надвигающейся беды.

Глава 2.

Как-то неожиданно наступила весна. В конце марта потеплело настолько, что снежные сугробы съежились и превратились в грязные ручьи за пару часов. А следующие несколько дней солнце светило так ярко, что показался растрескавшийся под снегом серый асфальт, а комья земли подальше от дорог слегка зазеленели.

И тут наш класс решил пойти в поход. Под этим громким названием подразумевалась прогулка в ближайший лес до большой поляны. Там часто собираются компании, чтобы выпить и пожарить шашлыки. От школы можно было дойти за полчаса спокойным шагом.

Так как мы все жили где-то неподалеку, решили идти сразу из дома и встретиться на уже поляне. Мне пришлось идти одной, но мне не привыкать, я обрадовалась, что меня вообще позвали на это мероприятие. Очень захотелось пойти и провести день в компании, подружиться, кто знает, может, потом мы с ними будем вместе гулять по вечерам и после школы, ходить в гости друг к другу и мне не придется сидеть всегда одной за партой.

Я сделала простенькие бутерброды, к счастью в холодильнике нашелся сыр и вкусный черный хлеб. В мамин жестяной термос я налила чай с лимоном и сахаром, когда он настоится минут тридцать станет вкусным как лимонад. Надела джинсы и темную водолазку, а сверху ветровку. И с легким рюкзаком я зашагала по лесной дорожке. Я знала как туда идти – несколько раз мы ходили с учителем в лес, всегда на тропинке встречались гуляющие пенсионеры и мамы с детьми. Погода была необычно хорошая для нашего пасмурного городка.

На поляне уже собирались ребята и встретили меня улыбками. Мы сидели на земле, на куртках и рюкзаках и передавали друг другу печенье, бутерброды, чай и газировку. И то что мы пили из горлышка по очереди передавая друг другу термос делало нас такими близкими людьми.

Не помню даже что мы обсуждали, какую-то школьную ерунду, может быть другим это казалось интересным. А для меня самым важным было, что мы сидели плечом к плечу и я была частью компании, а не кем-то невидимым сидевшим отдельно, как было раньше.

Солнце казалось, будет греть весь день и мы собирались сидеть до позднего вечера. Но неожиданно погода переменилась, небо заволокло свинцовыми тучами за минуту и подул резкий пыльный ветер. Вот-вот должен был начаться ливень.

Ребята вскочили со своих мест запихивая вещи в рюкзаки и натягивая куртки. Я, расстроенная, что такой хороший день заканчивается так нелепо, начала искать мамин термос и брошенную где-то ветровку. Когда начал накрапывать дождь я обернулась и увидела как одноклассники подбегают к сложенным неподалеку велосипедам. Почти все приехали из дома на двух колесах, кроме меня – у меня не было велосипеда. Кто-то садился на бампер к другому и друг за другом ребята уезжали в спешке крутя педалями.

Поляна стремительно опустела. Силуэты быстро удалялись от меня, никто не обернулся.

Сейчас все наверняка заедут к кому-то в гости, отогреваться и сушиться, смотреть кино по телевизору.

А мне еще долго идти по пустой и грязной дороге. Через несколько шагов я поскользнувшись упала и испачкала в мокрой земле джинсы и водолазку. И тихо заплакала от обиды. Никто не вспомнил про меня, даже не обернулся.

Я шла по тропинке стараясь идти быстро, но ноги скользили по мокрой дороге и мне приходилось хвататься за колючие ветки чтобы не упасть. Было уже довольно темно и поднялся холодный ветер. Он принес с собой такой сильный запах сырости и мха, что я практически ощущала его на своей коже. Мне стало не по себе. А потом я услышала протяжный гул за моей спиной, не громкий, но пронзительный. Вокруг не было ни одной души и мне стало по-настоящему страшно. Холод уже пробирал до костей и деревья как-будто тянулись своими лапами-ветками ко мне пытаясь не выпустить из леса. Дождь хлестал вовсю и ботинки у меня были промокшие и грязные, но я уже не смотрела на это, я бежала по дорожке стараясь не оглядываться – гул догонял меня, звучал все громче и пронзительнее.

Неожиданно я услышала за собой еще один звук – быстрые шаги, кто-то бежал за мной шумно шлепая ботинками. Я обернулась, чтобы увидеть кто это, в этот момент моя нога зацепилась за какой-то камень на дороге и я упала.

Я сильно ударилась локтем и зажмурилась от боли. Открыв глаза увидела перед собой человека и шумно выдохнула с облегчением. Это был тот новенький парень из школы. Я пыталась вежливо поздороваться, но он с силой схватил меня за плечи и стал трясти. Я растерялась и попыталась встать, он потянул меня за руку чтобы помочь подняться и руку пронзило словно током. Я посмотрела на место, где я ударилась – на была рана и струйкой стекала кровь. Голова затуманилась, мне захотелось снова сесть и не шевелиться пока не пройдет боль. Но мальчик продолжал сильно меня тянуть, чтобы я встала. С трудом я поднялась на ноги , сделала несколько шагов. Так, идти могу.

– Нужно бежать! Скорее! – услышала я крик Марка сквозь шум дождя и гул ветра.

«Почему он кричит и тащит меня?» – подумала я. Пронзительный гул из чащи леса нарастал и мыслям словно нужно было продираться сквозь этот гул

– Что? – только и спросила я, но тихо, Марк меня даже не расслышал.

Он продолжал смотреть мне прямо в глаза и снова тряс меня за плечи.

– Беги, тебе нужно бежать!

Я оттолкнула его правой рукой. Какой-то ненормальный!

Я обернулась по сторонам. Вокруг было довольно темно, хотя еще не должно быть слишком поздно.

– Пожалуйста, беги отсюда, – Марк снова подошел ко мне, но больше не кричал, я скорее прочитала по его губам, Взгляд у него был отчаянный

– Почему?

– Они идут сюда, они идут за тобой.

– Кто? – тут я по-настоящему заволновалась, у меня застучало сердце. Он был очень серьезный, взгляд такой испуганный. Я словно проснулась и ясно увидела, что вокруг происходит что-то непонятное.

Марк посмотрел в сторону нарастающего шума, но в полутьме можно было различить только белые тонкие силуэты берез клонящихся на ветру и цепляющихся длинными ветвями друг за друга. И вдруг резко все стихло.

– Поздно, – тихо прошептал Марк, но я услышала. И посмотрев на меня спокойно сказал:

– Я же говорил тебе никогда не оставаться одной, а то они найдут тебя.

Записка! Так это он ее написал.

– Кто они, – я тоже прошептала – губы у меня застыли и еле шевелились.

Но Марк не ответил, он прикусил губу и нахмурил лоб – я видела что он пытается что-то придумать и смотрит то на дорогу, то в чащу леса. Оттуда, из глубины раздался то ли крик, то ли вой и Марк, повернулся к звуку лицом и закрыл меня своей спиной.

Мне было не разглядеть что там. Все заволокло туманом, быстро поднимающимся от земли серой мглой.

Я хотела побежать в сторону дома, но ноги меня не слушались, все тело было как будто ватное. Темнота становилась все плотнее, гуще, окружала нас и подступала все ближе, запах сырости и мха стал невыносимым.

Может быть, это только страшный сон и я проснусь в своей постели, если постараюсь?

Я зажмурилась и ущипнула себя, но ничего не помогло. Если ты знаешь что это сон, но не можешь проснуться, нужно представить себе что-то другое, хорошее и спокойное. Тогда можно изменить свои сновидения.

Я представила залитую солнцем поляна, где растут цветы и листья папоротника щекочут ноги.

Туман уже коснулся моих щек и стал заползать в ноздри, мне стало тяжело дышать.

Нужно представить очень ясно и четко! Запах не мха, а пряной пыльцы бьет в нос. Солнце светит, почти слепит, даже глаза защипало.

Снова этот страшный крик!

Нет, это шум моря, шум сильного прибоя, бьющие о берег соленые волны.

Марк наклонился назад и раскинул руки закрывая меня от чего-то что нависло над нами и я почувствовала как его тело слегка приподнялось над землей, словно его тянуло наверх.

Я еще крепче вцепилась в мальчика, боясь открыть глаза.

На губах был вкус соленых слез. Нужно еще попытаться. Я представила соленое море – оно тянет ко мне свои теплые волны. Голова кружилась, я почувствовала, как падаю и тяну за собой Марка.

Резко защипала рана на локте, я раскрыла рот чтобы закричать и не смогла – вокруг была вода, нос, рот – все заполнило соленой водой. Я забила руками, но меня тянуло вниз, под воду. Куртка у меня в руках надулась и мешала, я запуталась в ней и беспорядочно махая руками и ногами стала погружаться. Вдруг чьи-то руки подтолкнули меня вверх и схватив в охапку потащили по воде. Через несколько секунд я почувствовала что лежу на твердой земле. Наклонившись вбок я пыталась отдышаться, кашляла и терла глаза, их так щипало от соли, что я ничего не видела. С трудом сев и открыв глаза я увидела перед собой толщу воды, огромную до горизонта. Я сидела на мокром песке и на мои ноги наползали мягкие пенные волны. Рядом стоял полусогнувшись Марк в мокрой прилипшей к телу одежде и шумно вдыхал воздух, словно после долгого бега. Потом растерянно оглянулся по сторонам и сел возле меня.

– Как ты это сделала? – спросил он.

– Что сделала?

– Перенесла нас сюда.

Я ничего не ответила. После дождливого леса, после страха и отчаяния мне нужно было время чтобы прийти в себя. И я молча сидела на песке позволяя теплым волнам ласково касаться моих ног.

Какой чудесный сон, и такой реальный. Я вдохнула нежный запах цветов и соленой воды. Запустила руки во песок чтобы посмотреть как просыпается между пальцев. Солнце светило не ярко, но грело. Я сняла промокшие ботинки и ветровку и, бросив их на песок, пошла дальше к колосящемуся полю. Ветер тут был тихий, едва шевеливший траву и нежные бутоны цветов. Я провела пальцами по лепесткам и поднесла к лицу – на руках осталась золотистая пыльца. От моего движения с земли вспорхнули множество бабочек таких крупных и ярких, что казалось цветы оторвались от стеблей и взлетели к небу. Щурясь я посмотрела вверх – небосвод был сине-голубым и наполнен легкими перьями белых облаков.

Мне хотелось лечь в траву и закрыв глаза лежать так забыв про все на свете слушая шум моря и шелест травы.

Но Марк догнал меня и схватил за руку снова.

– Слушай, спасибо, что ты спасла меня, но сейчас не время отдыхать. Как у тебя получилось отправить нас сюда без координат?

Я рассмеялась.

– Это просто сон, понимаешь? -и тихо я сказала болше для себя, – Это все не по настоящему. И пошла по тропинке дальше касаясь руками щекочущие колоски.

– ААА!, – я закричала я – боль пронзила руку. Марк сжал ее повыше локтя. Боль в ране отдалась во всем теле.

– Прости, но мне нужно было это сделать. Видишь, это не сон. Все по-настоящему.

Я непонимающе смотрела на него.

Рука болела. Мокрая одежда липла к телу. Запахи. Соленый вкус моря.

Я ущипнула себя для уверенности два раза.

– Этого не может быть. Он серьезно смотрел на меня.

– Этого не может быть! Медленно оседая на землю, я схватилась за голову. Потянула волосы, дернула себя за нос. Ничего.

Я хватила землю – чуть влажная, черная, она рассыпалась в моих руках пачкая пальцы в черный цвет. Все было так реально. События сегодняшнего дня встали передо мной – все было реально. Мы пошли в поход, это точно было. Потом начался дождь. Потом я бежала. Потом встретила Марка. Упала. Или наоборот, неважно. Потом дождь прекратился и начался туман. Что-то страшное вышло из леса. И приближалось к нам. Паника начала накрывать меня.

– Что это было? Кто-то гнался за тобой?

– За тобой, – нехотя ответил Марк.

– Что это было? – закричала я прерывающимся голосом.

– Я тебе все объясню, постарайся успокоиться.

Я затрясла головой пытаясь таким образом привести в порядок мысли. Но они захлестывали и я не могла успокоиться.

– Как мы здесь оказались? – я взглянула на него с опаской, – И кто ты такой?

Марк сел со мной рядом.

– Мне жаль, что тебе пришлось так узнать. Я присматривал за тобой последнее время, думал есть еще несколько месяцев или даже пара лет и ты подготовишься.

– К чему? – он не ответил на мой вопрос, а продолжал:

– Но события стали развиваться так быстро. Я не мог к тебе подойти, вдруг за мной следили. Я написал записку, чтобы ты не оставалась одна, почему ты не послушалась? И зачем ты пошла в этот чертов лес? – он начал сердиться и голос стал громче:

– И почему ты не уехала со всеми на велосипеде, когда начался дождь? – уже почти крикнул он на меня.

Я посмотрела на кончики своих пальцев в когда-то белых носках.

– У меня не было велосипеда. И я все равно не умею на нем ездить.

– Не умеешь ездить на велосипеде? – он, казалось сильно удивился.

– Да какая разница! Что это за место вообще? Как мы оказались здесь?

– Он сел на траву и пригласил жестом меня сесть рядом. Потом сорвал какую-то травинку и начал крутить ее в руках.

– Мы оказались здесь благодаря тебе. Ты перенесла нас и я понятия не имею как.

Я встала и пошла за своими ботинками. Это уже слишком! У меня в голове не укладывается, сначала за мной охотятся какие-то чудовища, потом я из леса в одно мгновение оказываюсь на море, а он понятия не имеет как.

Я дошла до берега, мои наполовину просохшие ботинки лежали там же на песке, рядом валялась ветровка. Взяв свои вещи я оглянулась по сторонам. Мне давно пора домой. Явно случился какой-то катаклизм, землетрясение или что еще, нужно найти свой дом, маму, а потом уже разобраться во всем.

Дорога здесь была только одна и вела она через поле к темнеющему вдалеке лесу. Больше идти некуда, так что я пошла по ней.

Но Марк обогнал меня и встал передо мной.

– Куда ты?

– Домой. Через лес идти?

– Я понимаю. Это все очень странно и сложно. Но ты не доберешься домой, просто идя по дороге. И еще не известно, что может случиться в этом лесу. Нам лучше остаться здесь и ждать. Я молча прошла по траве обойдя его неподвижную фигуру его и зашагала по дороге. У меня не было полной уверенности, что я дойду по ней домой. Пожалуй, у меня не было уверенности ни в чем. Но события были настолько удивительные, что я пыталась найти хоть какое-то разумное, понятное объяснение. А самым привычным и понятным действием для меня было идти по тропинке.

Марк шел за мной, но я делала вид что его не существует, он что-то говорил мне вслед, но я всматривалась вдаль надеясь найти хоть что-то знакомое и понятное.

Но это было довольно трудно, все вокруг было необычным.

Ели в лесу были такие звеняще-зеленые, словно нарисованные впечатлительным художников и такие ароматные, будто рядом разлили флакон с пихтовым маслом. Своими верхушками деревья упирались прямо в небо – я никогда не видела таких высоких елок. Шишки висели на уровне головы, крупные, размером с кулак, блестящие словно полированные и полные орехов или каких-то семян, не знаю – я не никогда раньше не видела настоящих шишек с орехами. Только валяющиеся на земле в нашем лесу куцые серо-коричневые шишки с местных невысоких коренастых елок.

Трава была словно акварельная – яркая и чистая, какая никак не может расти рядом с городом или дорогой. По ней можно было наступать как по мягкому ковру и не слышать своих шагов. Цветы, растения – все было крупное, красивое, ароматное. Вокруг порхали бабочки необыкновенных сложных расцветок.

Мягкое солнце распыляло золотые искры вокруг наполняя все теплом. Такого солнца не могло быть в нашем марте.

Но я упрямо шла по дороге, убеждая себя, что должно быть какое-то объяснение всему-этому. Мне просто нужно поскорее вернуться домой. А идти я могу только по этой единственной дороге.

Через пять минут мы вышли на большую поляну и моя слабая уверенность в реальности происходящего пошатнулась еще больше. За зеленой поляной высились голубые горы. Огромные, со снежными вершинами. Я не так хороша в географии, но горы здесь вообще не могли ниоткуда взяться. По инерции сделав несколько шагов я замедлила ход. Не возможно дальше упрямо идти в горы, нужно признать, что должен быть другой путь.

От верхушки невысокого холма впереди отделилась тень и поднялась в воздух. На небе не было ни облака, поэтому легко было следить за движущейся к нам тенью. А она явно двигалась к нам и все увеличивалась в размерах, пока не стала напоминать низко летящий самолет. Я так подумала, потому-что самолетов никогда не видела. Хотя по телевизору и на картинках в книжках летательные аппараты выглядели совсем по-другому…

Крылья, хвост, это, это…

– Дракон! – закричала я во весь голос, а потом резко развернулась и врезавшись в идущего за мной Марка почти столкнула его в траву и не обратив на это внимание побежала изо всех сил обратно в лес.

– Стой! Погоди, – я слышала вслед его крики, но их заглушил свистящий ветер в ушах.

Ноги сами меня несли так быстро, что в момент я пробежала половину пути и, запнувшись о какой-то корень, упала носом в землю, вроде бы перекатилась пару кувырков листву повыше и затихла свернувшись в клубок.

– Она здесь!– донесся голос Марка и он наклонился мне запыхаясь. Убрал какие-то листья с моей куртки, присел рядом прямо на землю и улыбнулся мне широкой улыбкой.

– Ничего себе, как быстро ты бегаешь, – сказал он пытаясь отдышаться.

За его спиной я увидела человека. Девушку, лет четырнадцати, высокую и стройную, с длинными серебристыми волосами и льдисто-голубыми глазами.

– Ну, привет, – сказала она, – я Лана, – голос у нее тоже был льдисто-красивый.

И она сразу мне не понравилась. Хотя я не особо думала про нее, в большей степени мои мысли занимал огромный, страшный и невероятно реальный дракон. Хотя может и это и другое какое-то существо. Он подлетел так близко, что я увидела части механизмов прикрытые металлической чешуей, но его огромный глаз был был глазом живого существа.

При воспоминании об этом меня стала пробирать такая дрожь, что я не могла выговорить ни слова.

– Дра-дра-к-кн, – пыталась крикнуть я. Хотя они явно знали о нем и без меня.

– А, Стерлик. Ну это не совсем дракон. Хотя можно и так сказать, – прозвенела своим колокольчиковым голосом Лана, – Пойдем, я вас познакомлю.

И вот здесь я, кажется, отключилась.

Открыла глаза я уже лежа на расстеленной куртке прямо на земле. Это было неудобно, тело затекло, но я еще несколько минут лежала прислушиваясь в негромким голосам рядом.

– Как ты нас нашла?

– Вы оставили следы, ориентир засек движение. Я двигалась от ближайших координат, ребята, думаю, тоже скоро появятся. А как вы сюда попали?

– Не уверен. Нас преследовали черные стражи и мы просто упали вдруг сюда, прямо в море. Может быть, там были тоже координаты.

– Может быть. В любом случае ей лучше будет вернуться домой и обо всем забыть.

– Нужно дождаться остальных, – неуверенно произнес Марк.

– От нее будут одни неприятности!

– Мы пока сами не знаем. Может быть, она нам поможет.

– Да ты посмотри! Она не умеет плавать, кататься на велосипеде и боится дроков!

Ну это уже слишком! С трудом встав и потирая места ушибов я подошла к ребятам. Они сидели прямо на земле. Лана крутила в руках какой-то предмет, присмотревшись я разглядела полупрозрачный кристалл светло-фиолетового цвета. Изнутри он светился, как будто маленькие звездочки крутились вокруг оси. Ребята заворожено смотрели на него, словно там были ответы на все вопросы.

– Она все забудет и придется начинать сначала! Кто-то пострадает, – тихо сказала Лана и этот голос вывел меня из ступора.

– Мы не знаем, как будет на этот раз, – ответил Марк.

– Вернется в школу, будет жить как раньше.

Тут в моей голове возникла картина: школа, косые взгляды одноклассников, я как всегда одна сижу за партой и смотрю в пустой серый двор, мечтая чтобы день поскорее закончился.

– Нет! – воскликнула я.

– Что? – они оба обернулись.

– Я не хочу. Объясните мне все и потом я решу, возвращаться мне или нет.

– Это нам решать, ты попала сюда случайно, ты не в нашей команде, – зло сказала Лана.

Ну вот опять меня не выбирают, как на физкультуре.

– Вы не можете меня заставить!

– Ошибаешься, …

– Хватит, – крикнул Марк, но мы с Ланой смотрели только друг на друга.

Мне казалось очень важным не промолчать, противостоять им, особенно, этой красивой девочке в блестящем комбинезоне.

Лана первой отвела взгляд – она растерянно посмотрела вверх. Я тоже подняла голову и тут только поняла, что сверху на нас льется дождь. Так мы и стояли под ливнем, с удивлением смотря на небо с огромными грозовыми тучами. Мысли успокаивались, гнев прошел и, по мере того как мои мысли приходили в порядок, раскаты грома стихали и в небе появились просветы. Ливень превратился в легкий моросящий дождь, а через минуту и вовсе прекратился.

Лана хотела снова что-то сказать, но Марк положил ей руку на плечо.

– Хватит.

Кажется, она хотела возразить, но в это время раздался шум и из ближайших кустов вышли несколько человек.

Впереди шел высокий мальчик в защитном комбинезоне и походных ботинках.

Он улыбался мне веселой открытой улыбкой и подойдя ближе немного наклонился ко мне потому что был выше меня на две головы.

– А мы думали, кто тут ураган устраивает? – подмигнул он мне. Молодец!

А потом широким жестом протянул руку:

– Я Леша, но меня все зовут Леший. Ты тоже можешь меня так звать.

Я сказала свое имя и пожала руку. И тут вокруг все завертелось в какой-то суете, все стали подходить, разглядывать меня, хлопать по плечу, протягивать руки для рукопожатия, называть свои имена, раскладывать какие-то вещи, собирать другие, доставать еду.

В месте нашей встречи разложили ковры, красивые, с узорами, подушки с кисточками и помпонами на уголках и стали рассаживаться.

Мы втроем замешкались, Лана еще недовольно косилась на меня, а Марк стоял рядом слегка касаясь моего плеча. Но тут Леший обернулся и замахал нам:

– Садитесь скорее, не проголодались чтоли? И показал на место рядом с собой широким жестом руки.

Марк слегка подтолкнул меня и мы сели рядом на красивый красный вышитый цветами ковер.

– Давай сначала я познакомлю тебя со всеми, а потом мы все расскажем.

– Хочешь есть? – улыбнулась мне девочка лет тринадцати в синем комбинезоне с капюшоном на голове.

Я кивнула, но на всякий случай настороженно следила глазами за всеми.

– Сначала скажи что это за место?

– Это Небыть, – ответил за нее Леша. Мне уже стало понятно, что он тут вроде главного.

– Почему такое название?

– А почему бы и нет? – улыбнулся он и все тихо засмеялись.

– А как далеко это от моего дома?

– Очень близко. Почти пересекается с твоим миром. Но вот попасть сюда сложно.

– Что значит моим миром?

– Это где твой дом, твоя планета, твои друзья, мама.

– Боже мой, мама! Она же будет волноваться. Сколько прошло времени?

Ребята переглянулись.

– Дело в том, что мы не знаем точно. Может быть, час, может быть день, время здесь течет совсем по-другому.

Это мне сказал довольно таки веселым тоном мальчик лет двенадцати, он один бы примерно моего возраста, все остальные были старше. При этом он был невысокого роста, щуплый и все называли его Великан. И во всей его внешности было что-то такое, что ему всегда хотелось улыбнуться. Со светлыми вихрами и прозрачными зелено-карими глазами. Я так хорошо его разглядела, потому что он сидел напротив меня и все время передавал мне что-нибудь из еды.

К тому времени я уже сильно проголодалась и отрывалась от еды только чтобы задать очередной вопрос. Вопросов у меня было много, но параллельно ребята обсуждали другие, очевидно очень важные вещи. Поэтому, мне приходилось ждать паузы в разговоре чтобы спросить. Ребята, кроме Великана и кажущегося расслабленным Лешего были собраны и явно обеспокоены. Девочка в синем комбинезоне, которая протянула мне тарелку первая – она представилась как Кира, сокращенно от Валькирия (так прямо и сказала!) достала большую карту из коричневой сумки и раскрыв ее стала изучать. Карта была необычная – синего цвета, как карта океана на географии, но на ней то тут то там мигали какие-то огонечки. Странно, никаких проводов у нее не было. Но я уже мало чему удивлялась после всего увиденного.

Возможно, у меня все еще продолжалось состояние шока, а может здесь был какой-то особенный успокаивающий воздух, не знаю. Но я не волновалась особенно, о том что со мной происходит что-то совершенно необьяснимое, а воспринимала это почти как должное. И не беспокоилась, как я попаду домой, да и не особенно мне уже хотелось домой, честно говоря. Я много читала фантастических книг и поняла, что со мной случилось удивительное и интересное приключение. Словно я всегда этого ждала и была готова.

Хотя, иногда щипала себя украдкой, чтобы убедиться, что это все по-правде.

Какое-то время все были заняты едой. Похоже, путь у них был долгий. Марк и Лана задавали вопросы, обсуждали какие-то координаты, Кира тоже внимательно слушала и записывала. Как я поняла, по дороге было не все гладко, и погода, и какие-то препятствия и проблемы со временем.

Много слов было незнакомых, я понимала только общий смысл, да и то не всегда. Кое-что я просто упустила, еда была такая вкусная, хоть и не знакомая.

Из больших пластиковых рюкзаков достали блестящие похожие на фольгу пакеты и контейнеры, они застегивались на молнии или открывались с помощью кнопки. Один такой контейнер Кира открыла, повернув рукоятку на крышке и подняв ее принюхалась. Вокруг распространился ароматный запах трав и специй. Наливая жидкость в глубокие тарелки с рисунком из переплетенных листьев и цветов она передавала их по кругу.

– Осторожнее! – сказал мне кто-то, – горячо!

Я взяла в руки тарелку и невольно залюбовалась красивым узором. Посуда была явно дорогая, старинная, даже странно было видеть ее в походных условиях, кому пришло в голову тащить ее в рюкзаках и есть на земле из такой ценности.

В середине круга на вышитом коврике лежали вперемешку ложки и вилки, тоже очень красивые, вытянутые, из серебристого метала и с узором на ручках. Я никогда не видела серебряные приборы, но было очень похоже что они ценные. Такой изысканной ложкой я попробовала суп.

– Уфф, – он действительно был горячий! Видимо, это был все-таки термос. Но я тут же забыла про посуду и упаковку, потому что суп был необычайный на вкус. Насыщенный, с чуть острым вкусом приправ. В густом бульоне были кусочки овощей, но из-за пряного вкуса их было сложно различить. Я раньше пробовала только картошку, свеклу, морковь, редиску, ну и кабачки с помидорами и огурцами, но тут явно было что-то еще, что придавало необычный вкус блюду.

Я расправилась с блюдом за минуту. А Кира высыпала из бархатного мешка с завязками на расстеленный импровизированный стол темные булочки и куски хлеба, все потянулись к ним руками и я тоже взяла себе парочку. Хлеб был теплый, словно его недавно приготовили, мягкий с тонким ароматом трав. Булочки были почти черные, с поджаренной хрустящей корочкой, а внутри ноздреватый, в его вкусе тоже было что-то необычное, словно в них добавили мед, но не сладкий, а немного соленый, а потом запекали их с лепестками цветов – такой у них был нежный цветочный запах.

Я могла бы и завтракать, и обедать, и ужинать такими булочками и они бы никогда не надоели!

Кто-то легко тронул меня за плечо и мне передали резную деревянную кружку с напитком. Это была не вода и я принюхалась.

– Не бойся, пей, – сказала Кира, – Это васильковый сок. Придает силы и утоляет жажду.

Я попробовала чуть-чуть и только сейчас поняла, как хочу пить, большая кружка опустела за секунду. И только после этого посмотрела на стакан – на темном дереве были искусно вырезаны фигуры – замок с высокими шпилями с одной стороны и рыцарь в доспехах с другой.

– Потом все рассмотришь, – сказал мне Великан, – ешь как следует, неизвестно, когда в следующий раз будет привал, – И в каком месте…, – добавил он тише.

Мне пришло в голову, что я не представляю что будет дальше. Возвращаться домой или идти с ребятами, да и куда идти? И что вообще делать?

– Мы куда-то дальше пойдем? – я удивилась, – вообще вы кто такие? – услышав мой требовательный вопрос все засмеялись.

– А как ты думаешь? – с улыбкой спросил меня Леший.

– Ну не знаю, приключенческий клуб? Путешествуете по параллельным мирам?

Снимаете фильм?

Снова гром хохота, рассмеялся даже самый тихий парень, который все это время просидел молча в надвинутом на глаза капюшоне.

– Нет, – сказал Леша. И посмотрев мне прямо в глаза уже серьезно сказал.

– Мы спасаем Вселенную.

Я непонимающе смотрела на него, неужели он серьезно?

Но Леша уже подмигнул мне и сказал:

– Мы тебе все объясним, но позже, хорошо? Пока у нас есть немного времени отдохнуть, а это бывает редко.

И обернувшись к ребятам, которые начали складывать вещи после еды закричал:

– Идемте купаться, я уверен море сегодня теплое.

Как по команде (хотя, в общем-то, действительно, по команде) все бросились к берегу.

Я успела подумать только в чем они будут купаться, но ребята снимали на ходу комбинезоны и под ними было что-то вроде купальных костюмов и плавок.

У Ланы, конечно, был самый красивый купальник, серебристо-лиловый, переливающийся радужными цветами, он как-будто отражал свет. Тут она обернулась и мне стало неудобно что я ее рассматриваю и отвернувшись я пошла к месту обеда, где остались только Кира и Марк.

Кира поливала водой из фляги на тарелки, а Марк складывал их в рюкзак. Мне показалось, что воды в фляге было гораздо больше чем должно было поместиться в такой объем, но тут она закончила с мытьем и стала вытирать тарелки кружевным полотенцем.

– Давай помогу, – сказала я и потянулась к полотенцу.

– Да, а ты искупайся, – согласился Марк, – Мы тут все закончим, мы уже сегодня купались, – с усмешкой добавил он.

– Хорошо, – явно обрадовалась Кира и пошла в морю. На ходу она сняла свой капюшон в котором была все время и я замигала от удивления и восхищения. По ее плечам, вниз до талии хлынула темно-фиолетовая волнистая копна, таких красивых волос я никогда не видела в жизни. Я обернулась на Марка не в силах сказать что-то, но он только снисходительно улыбнулся.

– Да, все восхищаются в первый раз, да и во второй и третий тоже. Она поэтому ходит в капюшоне, чтобы поменьше было расспросов. Даже стриглась при мне пару раз под мальчика, но волосы отрастают очень быстро. Такая она у нас, русалка.

– Но тебя, наверное, другое интересует? – добавил он и посмотрел на меня внимательнее. Ты вообще довольно спокойно реагируешь. Ты не думай, что ребята тебе не рады, просто сейчас сложный момент, нам нужно продумать наши дальнейшие действия, а обстановка вокруг не очень. В общем, все пошло не по плану, когда ты появилась здесь. Долго оставаться мы здесь не можем, как бы нас не вычислили.

Я вздохнула. Конечно, у меня было миллион вопросов, кто это такие, почему нас преследуют, как выглядят и откуда взялись. Но я молчала и никак не могла подойти к самому главному. Словно если не спрашивать о страшном – его не существует. Как если ты одна в квартире и слышишь шорох в пустой темной комнате, но не идешь туда, а включаешь телевизор и смотришь передачу как будто ничего не происходит.

Или идешь по темной улице и слышишь шаги за собой, но не оборачиваешься до последнего, потому-что если ты обернуться значит признать что опасность существует и можно столкнуться с ней лицом к лицу. А если делать вид что все в порядке, возможно, страшное никогда не случится.

Так и я как могла, оттягивала страшные вопросы, потому что мне хотелось бы чтобы это было интересное приключение, как в фантастических книгах.

– Моя мама наверное уже пришла домой и волнуется. Можно ее как-то предупредить?

– К сожалению, нет. Мы не можем связаться с другим миром, по-крайней мере здесь. Нам нужно найти координаты и по ним можно доставить тебя домой. Ты можешь перемещаться Кристалла по мирам, но похоже сама не представляешь как это делать.

Я покачала головой.

– А что это за Кристалл?

Марк достал из кармана и показал мне предмет похожий на тот что был у Ланы, но другого цвета, темно-синий со светящимися крапинками, похожий на ночное небо.

– Вот такой. Тебе тоже нужен будет свой Кристалл, когда-нибудь ты найдешь его. Он будет защищать тебя, придавать силы, показывать ориентир.

– У вас у всех есть такие?

– У всех – он кивнул на море откуда слышались смех и разговоры.

Я посмотрела в ту сторону. Это была самая обычная компания ребят у воды. Все прыгали в воду, брызгались, догоняли друг друга и с восторгом что-то кричали друг другу.

Все кроме одного, того самого парня в капюшоне который все время молчал во время еды.

Леший называл мне его имя, кажется, Антон.

Он заплыл дальше всех и держался в воде так ровно, как будто стоял на твердом дне. Из воды торчали одни глаза.

И этими холодными колючими глазами он пристально смотрел на меня.

Глава 3.

Ребята накупались довольно быстро и стали собираться. Солнце так же ярко светило, вечер словно и не собирался наступать.

Я сидела на берегу и разговаривала с Марком. Он рассказывал мне о Кристаллах. Оказывается, это не какие-то магические амулеты, а своего рода проводники энергии.

Этих камней в природе очень мало, он точно не знает откуда они, но считается что это артефакты инопланетной высокоразвитой цивилизации, которая исчезла. Эти камни большая редкость. Их не получается разделить, разбить или создать такие же. Кристаллы все разные и обладают разными свойствами, но слушаются только своего владельца. В общем, их можно использовать, чтобы перемещаться из одного мира в другой, воздействовать на окружающий, передавать эмоции: силы, спокойствия, усталости. Но до конца никто не знает как именно они действуют и какие у них еще есть возможности, поэтому ими не возможно управлять в полной мере.

Когда в кристаллах собирается достаточное количество энергии они помогают перемещаться в пространстве. Но это не так просто, нужно уметь задавать определенные координаты, а для этого нужно знать эти координаты и найти правильную точку для перемещения, а еще нужно учитывать погодные условия.

Для этого нужны навыки и тренировка, как в походе.

Нельзя просто так захотеть и оказаться в другом мире. Ну то есть обычно нельзя.

Иногда случается как со мной и с многими другими людьми, которые перемещаются в близких мирах, иногда даже не замечая этого.

Пока я не поняла причем тут погода, Марк говорил сложными терминами, но для меня и без этого было многовато удивительных вещей, которые нужно было как-то уложить в голове. И еще внутри росло беспокойство за маму, наверное, она уже пришла с работы и ищет меня, волнуется.

Она не знает моих одноклассников и не будет искать у них, но может позвонить в школу.

Хотя, школа вечером закрыта.

– Подожди, а как ты оказался в нашей школе? Случайно?

– Нет, конечно. У нас есть квантокарты, по ним мы отслеживаем необычные вспышки энергии. Мы смогли определись более-менее точно район и нашли школу, в которую я перевелся, – быстро ответил Марк.

– Не может быть это так просто!

– Не просто, – улыбнулся Марк, – но есть вещи и посложнее. Дело в том, что когда мы видим такой сильный источник энергии, понимаем, что это ребенок с особыми способностями, которого нужно защитить и не допустить, чтобы его энергию использовали во зло, либо помочь, чтобы его не запихнули в сумасшедший дом, ну или чтобы он случайно не оказался совсем один в чужом мире.

– Такое бывает?

– Да и бывает иногда, к сожалению. Поэтому, мы отслеживаем такие вспышки, стараясь не привлечь внимание.

– То есть ты следил за мной?

– Я следил за всеми. Это мог быть любой ребенок или подросток в районе, мне нужно было буквально изучать каждого чтобы заметить что-то необычное. Ну и квантокарты помогают, но все равно, на это могут уйти месяцы.

– В этот раз повезло, ты мне сама подсказала, – он взял с земли камешек и бросил в воду, от него пошли небольшие круги пока он погружался на дно.

– Как? – тихо спросила я, хотя в душе уже знала ответ.

– С этими птицами, на школьном дворе, помнишь?

– Я думала, что они только в моем воображении.

– Так и было. Но у тебя слишком большая сила энергии. Да и без этого случая я бы понял – ты слишком выделяешься из толпы.

Вот это вряд ли.

Но Марк добавил:

– Ты особенная, у тебя огромный запас силы. Но тебе нужно научиться справляться с этим, много тренироваться, если ты захочешь присоединиться к нам.

Тут он немного замялся и замолчал. Он снова взял небольшой камень и кинул в воду, от него опять пошли круги и мы смотрели как они один за другим исчезают в море.

Тут уже я не выдержала молчания:

– Присоединиться к вам? Вы что действительно спасаете Вселенную? От кого? Кто за нами мчался? И почему вы не обращаетесь за помощью к взрослым, вы же все дети? Кто вами руководит?

– Никто. Каждого из нас также нашли, привели и научили тому, что знает он. Мы не обращаемся ко взрослым, потому что это бесполезно. Они не способны видеть то, что видим мы, не могут перемещаться по мирам, и не могут противиться темным силам. Тьма поглощает их слишком быстро. Есть тут один человек, но …Да ты сама увидишь. Он поможет доставить тебя обратно в твой мир, а там видно будет.

– А долго туда идти?

– Как повезет. Но при хорошей погоде мы доберемся быстро, часа за два.

Марк взял еще один камень и кинул в море, от него пошли большие круги.

Тут за нами раздались голоса:

– Пора в путь, хватит рассиживаться. Это был голос Леши.

Я собиралась вставать, но почувствовала плечом как Марк весь напрягся. Я обернулась – он сосредоточенно смотрел в воду. По воде все еще расходились круги от камня.

Тут он нащупал еще один камень рядом с собой и снова бросил. От камня пошли большие круги и они стали закручиваться в водоворот, все глубже и глубже и на дне его болтался брошенный камешек.

Марк вскочил с места и схватив меня за руку побежал к группе.

По дороге он выкрикивал какие-то непонятные слова, но ребята, видимо их поняли, потому что застыли на секунду, а потом бросились к рюкзакам и стали доставать какие-то предметы, некоторые были похожи на бластеры из фантастических фильмов со светящейся синей жидкостью внутри.

Кира доставала какие-то шары и передавала другим. Лана складывала их в кучу поблизости, а потом обернулась ко мне и зло прошептала:

– Это все из-за тебя!

Я растерянно смотрела на нее, но Лана уже отвернулась. Вокруг резко настала какая-то звенящая тишина и мгновение, кажется, можно было расслышать как в воздухе кружат вокруг нас всполошенные частички песка.

Все ребята застыли, Леша присел на одно колено и прицелился в куда-то в пустое поле перед ним. Парень в капюшоне и Кира лежали в упоре лежа. Великан, прижав к животу несколько черных шаров в скрученной позе сидел спрятавшись за большой рюкзак и смотрел вверх, в небо.

Как они успели так быстро сгруппироваться? Я сразу поняла, что все очень серьезно. Минуту назад все были веселые и расслабленные, а сейчас это напоминало сцену из фильма про войну.

Вот только смотреть на подростков с оружием напряженно вглядывающихся в поисках врага было по-настоящему страшно.

Марк стоял рядом со мной. Не отрывая взгляд от дороги и сжимая в правой руке какой-то предмет, тоже думаю оружие, левой он обхватил меня и мягко подвинул себе за спину.

Ноги у меня почти не двигались, было очень страшно от напряжения и еще больше от неизвестности.

Секунда без звука и движения, две, три, четыре…

И вдруг крик – Кира! – только что она лежала на земле и вдруг над ней поднялось черное облако и потащило ее, она судорожно пыталась зацепиться ногами и руками за песок, но бесполезно – ее протащило по земле с такой силой, что почва вокруг встала дыбом.

К ней бросился кто-то из ребят и схватил за ноги, но в этот момент с другой стороны снова раздались крики – Великана также потащило по земле в облаке черной пыли. Со всех сторон раздавались крики и тут перекрыл все такой же страшный неземной звук какой я слышала раньше – рев со скрипом и скрежетом, от которого холодело все внутри.

Я зажала уши, краем глаза я заметила летящие черные шары – на мгновение все озарилось светящейся вспышкой, потом еще одной, меня оглушило и отбросило волной на землю, кажется, перестала дышать.

В себя я приходила медленно. Сначала поняла, что могу дышать, хоть и тяжело – мешает земля в носу, во рту. Я не сразу смогла открыть глаза – в них тоже забился песок.

Вокруг было очень тихо и я не знала, то ли меня так сильно оглушило, что я не слышала ничего, то ли вокруг была действительно тишина. Голова раскалывалась от боли, мне хотелось дальше лежать и не шевелиться, но я заставила себя протереть и открыть глаза – темнота. Я испугалась что ослепла, но, вглядевшись, различила вдалеке силуэты и огоньки.

– Марк, что случилось? – прошептала я, но мне никто не ответил.

Я с трудом села. Вроде бы ничего, только голова болит и тошнит немного. Глаза привыкли к темноте и я поняла, что сейчас сумерки, а силуэты – это деревья. Меня отбросило так далеко в лес или меня отнесли сюда? Где тогда все остальные?

Вокруг только деревья и тропинка. Опираясь на землю, я поднялась на ноги и сделала несколько шагов вперед. Мне очень нужно найти ребят, хотя бы кого-нибудь, я не могу остаться здесь совершенно одна! Идти могу…

И я медленно пошла к огонькам, готовая, если что, бросится обратно в лес.

Довольно быстро я вышла на открытое пространство. Огоньки стали ярче и я поняла, что это окна стоящего вдалеке дома. А за ним стояли еще дома – многоэтажки – светя в темноте желтыми окнами. Тропинка превратилась в асфальтовую дорогу и я пошла по ней в сторону своего дома.

Глава 4.

Домой я зашла тихо, стараясь не привлекать к внимания. Я не знала чего ожидать и что мне придется говорить, но с виду все было обычно. Мама крикнула из кухни «Почему ты так поздно» и я пробормотав что-то в ответ прошла в свою комнату.

Там я переоделась и сложила грязную одежду в самый дальний угол – завтра постираю.

Мама позвала на кухню и я медленно, как на автомате, пришла и села на деревянную табуретку у стола поджав ноги.

– Мы задержались на пикнике, – механически ответила я маме, – да, уроки сделала.

В голове у меня бились, сталкивались между собой, путались мысли, но со стороны я, видимо, выглядела нормально, потому что мама не обращая на меня особого внимания продолжала делать свои дела на кухне.

Не отрываясь я смотрела на висящие, на стене часы с золотыми стрелками. Не может быть, что сейчас девять вечера, с момента как я вышла из дома прошло всего семь часов.

Еще долго потом я сидела на кровати в темноте и всматривалась в окно, все ждала вдруг там появится что-то необычное, кто-то из ребят или какой-то знак. Мне казалось невозможным после всего жить как раньше обычной жизнью.

Но больше ничего удивительного не произошло и через пару часов меня сморил сон. С утра я, как обычно, пошла в школу, надеясь, что там встречу Марка.

Но дни проходили один за другим, а он так и не появился. И больше ничего странного не происходило.

Первые дни были наполнены страхом – я просыпалась ночью от кошмаров, в моих снах звучал страшный рев и скрежет, а что-то невидимое хватало меня за ноги и тащило в темную неизвестность.

Потом на уроках в классе я часто засыпала, а когда резко просыпалась от громкого голоса учителя или звонка мне еще долго чудились за стеклом смотрящие на меня черные лица.

По дороге домой я огладывалась в поиске знакомых лиц ребят из Небыли или чего-то другого необычного, а однажды я разглядела в небе силуэт драгана Ланы, но это оказалась всего лишь большая птица.

Почему они не вернулись за мной? Может быть, ребята погибли? Нет, не верю. Скорее всего, они не могут добраться сюда. Но ведь раньше у Марка получилось?

Все чаще у меня в голове стали звучали слова Ланы, словно деревянный молоточек отбивал: «Это из-за тебя, это из-за тебя, это из-за тебя». И где-то глубоко рождалось и росло чувство вины. Может быть, действительно, все случилось из-за меня?! Я подвела ребят и, если они живы, не хотят больше меня видеть.

Или же они просто решили, что я им не подхожу. Я ведь на самом деле совершенно обычная, даже стоя рядом видно было бы какая я невзрачная рядом с красивыми и сильными ребятами. А то что я как-то переместилась из нашего мира в другой (если это вообще на самом деле произошло) – просто случайность.

А может быть меня перепутали с кем-то на этой их квантовой карте. И где-то поблизости живет человек, который и должен был стать настоящим членом команды, смелым и решительным. Я то совсем не умею сражаться и не хочу, честно говоря. Ребята поняли свою ошибку и решили вычеркнуть меня из их планов. Вот только не смогли сделать так, чтобы я забыла произошедшее..

Возможно, так было бы лучше. Я бы жила дальше своей обычной неприметной жизнью и не знала, что где-то есть невероятные места и параллельные пространства, и драконы, и девочки с фиолетовыми волосами. И страшные монстры! Меня очень пугала мысль, что сюда могут прийти те, из леса. Я старалась никогда не оставаться одна и не уходить далеко от дома, но другой человек может и не знать этого, а здесь никого нет чтобы его предупредить.

Нужно ли мне постараться найти этого ребенка и объяснить ему, помочь?

Хотя, я опять все испорчу, да и не поверит мне никто. В моей школе все были совершенно обычными и предсказуемыми. Даже странно, что я раньше переживала из-за них. Разговоры в классе и в коридорах были настолько скучными и бессмысленными, что я участвовала в них только по необходимости. Поговорить о том, что меня действительно интересовало я не могла ни с кем – меня посчитали бы сумасшедшей. Большей частью я молчала и задумчиво смотрела в окно, либо в учебник. Учеба немного отвлекала от грустных мыслей, к тому же мне больше совершенно нечем был заняться, поэтому я постепенно выбилась в одну из лучших учениц класса.

Кое-что еще изменилось. Мои одноклассники стали ко мне относится по-другому.

Возможно, я своим молчанием и равнодушием к их интересам вокруг себя создала ореол загадочности, не знаю. Но желающих пообщаться со мной стало больше. Меня стали звать гулять по вечерам и даже приглашать на дни рождения. Но мне это было уже не интересно.

В библиотеке я взяла стопку книг на фантастическую тему. Там было и про параллельные миры и про путешествия во времени, но ничего близко похожего к тому что я видела не было.

Так прошло около двух месяцев. В мае совершенно незаметно мне исполнилось тринадцать лет. Впереди были долгие каникулы, которых все школьники ждали с нетерпением с самого начала сентября. Но не я.

У меня никогда не было совершенно никаких планов на лето. Никаких бабушек-дедушек в деревне, дачи и, конечно, никаких поездок на море.

При мысли о море внутри у меня все сжималось. Я слишком хорошо помнила какое оно теплое, ласковое, соленое, какой мягкий горячий песок и как он просыпается сквозь пальцы, и как пряно и сладко пахнут цветы на поле, и легкий ветер который остужает солнечные лучи на коже.

Если закрыть глаза – Небыль вставала передо мной как наяву, казалось я могу прикоснуться к изурудно-зеленой шелковистой траве и погладить шероховатые золотистые колосья и даже, если взмахнуть рукой, увидеть как с цветов взлетают быстро трепеща яркими крылышками большие перламутровые бабочки и случайно коснувшись твоей руки оставляют легкий след золотистой пыльцы на коже.

Я резко открыла открыла глаза от того, что кто-то коснулся моей руки. Передо мной мелькнул целый столп бабочек с синими и голубыми полупрозрачными крыльями и взметнувшись вверх растаяли в воздухе.

Я вздохнула, все это игра моего воображения. Оглянувшись, я увидела только бетонные многоэтажки вокруг и серая асфальтовая дорога. На небе свинцовые тучи и ни одного даже самого жалкого солнечного лучика, видимо, будет дождь.

Дом был незнакомый – меня пригласили на день рождения одноклассницы. Девчонка была крутая, школьная звезда и раньше я была бы на седьмом небе от счастья, но теперь для меня это был только еще один из способов провести скучный вечер.

Каролина, так звали именинницу, жила на шестом этаже. У нее собралось около десяти человек, и мальчики, и девочки, нескольких я видела в первый раз. Дом был наполнен цветами и их душный аромат сбивал прямо с погода. Надутые специальным газом воздушные шары парили в воздухе не опускались на пол, их можно было дергать за ниточки и они забавно пружинили пытаясь вырваться на свободу и улететь, но каждый раз упираясь в потолок.

Получив от меня недорогой подарок из ближайшего магазина и оставив его тут же у порога, Каролина умчалась к другим гостям. На большой кухне, которая была рядом с прихожей суетились родители именинницы. Ухоженная мама с аккуратной прической в красивом фартуке на красное платье выкладывала на тарелки также же аккуратные бутерброды. На губах у нее была яркая красная помада в тон платью, которое обтягивало ее фигуру под белоснежным фартуком с цветочками. Цветочки были тоже красные, идеально подходившими к наряду. Мама Каролины улыбнулась мне идеальной красной улыбкой и предложила мужчине в кухне, как я поняла ее мужу, провести мне экскурсию по квартире и проводить к другим гостям, видимо чтобы замять неловкую ситуацию когда их дочь бросила меня на пороге дома.

Экскурсия мне была не нужна, но я вежливо пошла за папой Каролины. Это был широкоплечий мужчина, одетый очень стильно, в белоснежную рубашку костюмные брюки с идеальными стрелками. Не знаю, собирались ли они сегодня в театр или какое-то другое торжественное место, а может быть ему нужно было на работу, мне трудно было представить что люди одеваются так нарядно у себя дома просто по случаю дня рождения дочери. Я вспомнила свой день рождения несколько недель назад, от обычного дня он отличался только купленным в магазине тортом с масляными розочками.

Я шла за папой именинницы и разглядывала квартиру. В ней было так светло, видимо, от больших окон и высоких потолков. Бархатные шторы цвета морской волны красиво ниспадали на пол, воздушная тюль оттенка топленого молока чуть колыхалась от ветра когда мы прошли мимо. Большой диван на которым бы поместились бы человек десять, не меньше, был накрыт пледом с изысканной вышивкой и кисточками и множеством цветных подушек. Они так гармонично сочетались между собой – изумрудно-зеленый, рыжий, темно-синий и нежно-бежевый в темную полоску и горошек, понятно было что их долго подбирали чтобы сложился такой гармоничный ансамбль. На одной стене висели большие семейные фото в рамках – я видела такое только в кино, на другой – большой телевизор, метра полтора в ширину. Наверное, перед ним сидишь как в кинозале. На полу светлый ковер с длинным ворсом. Такой светлый, что на него страшно было наступать. Я неуверенно посмотрела на свои ноги, как будто мои синие носки под брюками могли нарушить строгость и чистоту ковра. Заметив, что я замешкалась мужчина легонько подтолкнул меня в спину.

Я прошла по ковру к счастью ничем ему не навредив и прошла дальше в коридор откуда уже доносилась веселая музыка.

Папа Каролины что-то говорил мне и, кажется, в последнем предложении прозвучал вопросительный тон.

– Что? – я посмотрела на него.

– …Вместе учитесь? – повторил он.

– Да, с первого класса.

– Странно, никогда тебя не видел.

Еще бы, раньше его дочь даже не замечала меня, не то, что вдруг пригласила бы в гости.

– Давно здесь живешь? – продолжал он спрашивать.

– Да.

– Любишь школу? Какой предмет любимый, чем увлекаешься?

Я отвечала односложно: Да, нет, музыка, только чтобы что-то ответить. Некоторые взрослые слишком стараются быть вежливыми с детьми. Не думаю, что ему на самом деле интересна моя жизнь.

Мы прошли комнату за закрытой дверью, наверное, спальня и дальше по коридору на стенах которого висели настоящие картины в рамах, не вырезанные из журнала репродукции. Самая большая картина, освещаемая солнцем из окна висела в конце и увидев ее я остановилась на полшаге.

Хозяин квартиры удивленно посмотрел на меня, а потом проследив за моим взглядом на картину.

– Аа,– улыбнулся он. Нравится?

– Да, красивая картина.

– Моя любимая.

На картине было нарисовано море. Огромная синяя толща с мелкими гребешками пены воды выглядела так реально, что казалась сейчас выплеснется за край золотой рамы. А за водой вдалеке виднелось поле с золотистыми колосьями и васильково-синими цветами. Над некоторыми из них даже полупрозрачными мазками летали бабочки. А позади виднелся лес с невероятно высокими елями.

– Это как будто…, – прошептала я.

– Любишь море? – папа Каролины стоял рядом со мной и тоже любовался картиной.

– Никогда там не была.

– Понятно, ну ничего, все впереди, – весело сказал мой провожатый.

Я не могла отвести глаза от картины, но услышав звук слева обернулась.

Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта. Мальчик моего возраста сидел развалившись на крутящемся стуле за столом с наваленными на него тетрадками, дисками и еще какой-то ерундой. И внимательно смотрел на нас.

Хозяин квартиры повернувшись к мальчику сказал:

– Влад, поздоровайся с нашей гостьей.

А потом мне:

– Это брат Каролины, мальчик который не любит веселиться.

Мальчик, который не любит веселиться, продолжал молчать.

– Влад! – строго сказал отец.

– Привет, – буркнул мальчик без выражения продолжая смотреть на меня с выражением скуки, а потом оттолкнулся от пола одной ногой и подъехав на своем стуле с колесиками резко захлопнул перед нами дверь своей комнаты. Папа Влада хмыкнул и взяв меня за плечо повел вперед:

– Пойдем отсюда, там у вас повеселее будет, я уверен.

Дверь в комнату Каролины была закрыта и мне почему-то не очень хотелось туда заходить. Но я вежливо поблагодарила отца именинницы и вошла внутрь.

Музыка доносилась из большой стереосистемы в углу комнаты. На ней установили предмет прожектор дающий мелькающие цветные блики по всей комнате.

Место у окна занимал стол с едой, вокруг поставили диван, стулья и табуреты. Но все равно еще оставалась место для танцев.

Когда я вошла никто особо не обратив внимание, только пара одноклассников поздоровались не вставая со своих мест. Все усаживались за накрытый стол, я заняла свободный стул в конце. Рядом сидела моя одноклассница Валя, она симпатичная девчонка, но всегда из-за чего-то переживает и слишком много сплетничает. В общем, не лучшая компания, хотя могло быть и хуже. Я вспомнила, что Валя тоже была на том пикнике в лесу, но на следующий даже не спросила как я добралась до дома. Да, в общем-то, и никто не спросил. Интересно, если бы я тогда пропала в лесу, они бы заметили что меня больше нет?

Мама Каролины принесла свои красивые бутерброды и положила на стол, где уже с трудом помещались салаты, фрукты, нарезанная колбаса, сыр, рыба. Еще каждому положили горячие пельмени и их можно было полить из красивого соусника сметанной подливкой. Все было очень вкусное, я спешила попробовать все, что есть на столе.

Через минут пятнадцать зашла хозяйка дома и сказала, что они с мужем уходят по делам и мы останемся предоставлены сами себе.

Думаю, именинница договорилась с ними заранее, ей всегда хотелось казаться взрослой и самостоятельной. Я и еще пара девочек помогли унести пустую посуду и на кухне я снова увидела папу Каролины, он взял у меня тарелки и сказал что Влад извиняется передо мной за свое грубое поведение.

Вранье, конечно, ничего он не извинялся, но я вежливо улыбнулась.

Вообще, интересно как у таких хороших родителей такие не воспитанные дети. Я бы точно ценила такого красивого, умного и воспитанного папу.

Как только родители именинницы ушли веселье стало набирать обороты, музыка стала громче, разговоры смелее. Верхний свет выключили оставив только мигающий прожектор. Мне стало неуютно. Странно, почему я раньше так мечтала попасть на эти вечеринки, сейчас мне хотелось поскорее уйти.

Я вышла из комнаты и подошла к картине. Как же она напоминала мне Небыль. Когда я первый раз увидела ее, будто в груди что-то толкнуло.

Неужели, я больше не увижу это место, не вдохну соленый пряный запах моря. Картина была как живая, мне захотелось дотронуться до нее и проверить не почувствую ли я пальцами воду. Я потянулась к ней и услышала голос за спиной:

– Папа не разрешает ее трогать.

Я обернулась – Влад.

– Это его любимая вещь в доме.

Мальчик был такой серьезный. Он был с меня ростом и выглядел взрослым, хотя я знала, что он на год младше.

Я убрала руку от картины и с трудом от нее отвернулась. Мне захотелось побыть одной.

– Если вдруг меня потеряют скажи, пожалуйста, что я ушла домой. Голова заболела, – добавила я.

Влад посмотрел в сторону окна.

– Сейчас пойдешь? Одна? Уже вечер.

Что он имел в виду, я не поняла, но засомневалась на секунду.

– Нет, мне нужно домой, – решилась я и стала надевать туфли.

– Хорошо, у нас балкон выходит на улицу, я посмотрю, как ты идешь на всякий случай.

– Ну,ладно, – усмехнулась я.

На улице начало темнеть и я то ли от вечерней прохлады, то ли от слов Влада я почувствовала беспокойство и даже подумала, не зайти ли обратно на день рождения, а потом пойти всем вместе домой.

Но тут я увидела папу Каролины и Влада, он шел мне навстречу с небольшим свертком подмышкой.

– О, привет. Веселье закончилось? Почему одна?

– Голова заболела, я иду домой, – ответила я остановившись на секунду и пошла дальше.

Но мужчина догнал меня и сказал, что проводит до дома.

Мне не хотелось идти с провожатым, но было неловко отказать, ведь он беспокоится, да и правда, так спокойнее. Идти до моего дома не больше пятнацати минут, но по дороге большая стройка. Вернее, новый дом уже достроен, должно начаться заселение, но вокруг еще стоит забор, какие-то строительные вагончики и куча мусора. Так что мне было немного не по себе идти одной через это место.

По дороге я ответила на пару вопросов по поводу вечеринки, подтвердив, что было очень весело и мне все понравилось, потом он спросил насчет пикника тогда в лесу.

Странно, откуда он знает, что я там была? Может быть, Каролина все ему рассказывает? Хорошо, наверное, иметь такие близкие отношения с родителями, делиться всем.

Я кратко рассказала, что добралась домой одна, когда начался дождь.

Он слушал очень внимательно и, похоже, переживал за меня.

А потом он взял мою ладонь и повел дальше за руку, словно я маленькая. Мне это было не очень приятно, но я промолчала. Все-таки, он отец моей одноклассницы и я не знала как сказать, чтобы это не прозвучало грубо.

Проходя мимо стройки он слегка поменял направление и повел к проему в заборе строительной площадки.

Я удивилась и сказала, что мой дом в другой стороне, отсюда не пройти, но мужчина ответил что ему нужно занести кому-то сверток по дороге, а одну меня в сумерках он отпустить не может.

Так как я замедлила шаг, он сильнее сжал мою руку. Мне нужно было здесь закричать, вырваться или побежать, но я послушно шла за ним, говоря себе, что он просто хочет отдать кому-то сверток и все. Не хотелось идти с ним, но было страшно закричать или вырываться и этим обидеть хорошего взрослого человека, который так вежлив и внимателен был ко мне.

Он так сильно сжимал мою ладонь, что она стала болеть. Я обернулась – вокруг никого, даже сторожа.

– Я только отдам сверток, – сказал он не глядя на меня когда мы подошли к новостройке.

– Кому? Здесь никого нет, – тихо спросила я, потому что ни в одном окне дома не горел свет.

– Пошли,– глухо ответил он и с силой потащил меня в ближайший открытый подъезд. Внутри он стал захлопывать дверь которая плохо поддавалась и на мгновение выпустил мою руку.

Я без раздумий побежала по лестнице вверх, холодея от ужаса, что такое случилось со мной. Я пробежала пять или шесть этажей вверх и затихла. В доме девять этажей, что будет если пойдет за мной?

Во мне все еще билась мысль, что это глупая ошибка и я просто все не правильно поняла. Вот сейчас он закричит, что я ненормальная и уйдет, а может из квартиры кто-то из его знакомых, кому он нес сверток на самом деле.

Но внизу была полная тишина. А потом стали раздаваться шаги. Медленно и молча, он поднимался по лестнице и по звуку я слышала, что он останавливался на каждой лестничной клетке чтобы осмотреть ее.

А потом шел дальше. Шаги становились все тяжелее, как будто он увеличивался в размерах. Мне хотелось сжаться в комочек и закрыть уши чтобы не слышать этих шагов, но я понимала, что скоро он дойдет до меня и нужно что-то предпринять.

Я посмотрела на видневшийся проем окна – оно закрыто, может быть, заколочено. Да я и не могу прыгать с такой высоты. Может быть, лифт?

Я не знала, работает ли он в этом доме. В новых домах чтобы дойти до лифта с лестницы нужно пройти лестничную площадку, дверь и еще одну площадку.

Можно попробовать пересечь лестничную клетку, вызвать лифт и поехать вниз, если он не сразу поймет, то не успеет остановить лифт, а я доеду до первого этажа быстрее чем он спустится по ступеням.

А еще в кабине должны быть кнопка вызова диспетчера, вспомнила я, такая есть в лифтах в новых домах.

Шансов было мало, но гораздо страшнее было сидеть и ждать когда за мной придет это чудовище.

Мне казалось, что за мной идет именно монстр, страшный огромный и я слышала его тяжелое и уже не человеческое дыхание со свистом.

Дрожащими руками я стянула свои туфли и, стараясь не издавать ни звука, положила их рядом на бетонный пол. Потом, опираясь на стенку, встала и тихо пошла на цыпочках по ступенькам, боясь оглянуться и посмотреть назад.

Быстро перейдя лестничную клетку, дверь, тамбур я оказалась на площадке с лифтом.

Если лифт будет ехать слишком долго, у меня уже не будет шанса убежать.

–Только бы лифт оказался рядом, – повторяла я нажимая кнопку, – пожалуйста, пусть он будет рядом, пожалуйста, пусть он будет рядом.

Лифт зашумел и открылся передо мной через несколько секунд в течение которых я отсчитывала удары своего грохочущего сердца, я забежала в кабину напряженно вслушиваясь, но вокруг была тишина.

Если он пока не понял что я задумала, то есть шанс что он не нажмет кнопку на другом этаже и я успею проскочить. Иначе я приеду прямо к нему в руки.

Сердце билось так сильно, мне казалось, оно может разорвать мне грудную клетку.

Я с силой нажала кнопку с цифрой один и продолжала с силой давить на нее вжавшись в стену лифта, словно от этого лифт будет ехать быстрее.

Рядом была кнопка со значком рупора, может быть, это вызов диспетчера. Другой рукой я нажимаю на нее и почти прижавшись ртом к маленькому железному динамику, кричу:

– Помогите мне, он идет за мной, помогите мне.

Голос срывается, но я продолжаю кричать почти шепотом:

– Помогите мне!

Тут я поняла, что не знаю ни номера дома, ни подъезда, на нем еще не было никаких обозначений, но может, быть у них есть данные по каждому лифту откуда идет вызов.

Тишина, никто мне не отвечает, я не знаю и должен ли быть какой-то ответ.

Так я проехала несколько этажей, скоро буду на первом и я приготовилась бежать что есть силы.

Но лифт вдруг дернулся, застыл на мгновение и поехал вверх.

Нет! Такого не может быть, он не может так ездить, он должен доехать за первого.

Я с силой вдавила кнопку первого этажа и взмолилась ей:

– Вниз, пожалуйста, иди вниз.

Лифт снова дернулся и поехал вниз. Я продолжала держать кнопку не понимая, что происходит.

Проехав несколько секунд вниз лифт снова дернулся уже сильнее и со скрежетом рванул вверх, я еле удержалась на ногах, такой сильный был рывок. Теперь он уже не ехал, его как-будто тянули с огромной силой на тросах вверх. Опираясь на стену чтобы не упасть я с силой била по кнопке с цифрой 1 понимая, что это уже не имеет никакого смысла – лифт двигается словно сам по себе.

– Нет! Вниз, езжай вниз, вниз, вниииз! – кричала я и нажимала кнопку.

Тут лифт снова вздрогнул, я пошатнулась и схватилась за стены. И вдруг со всей силой понесся вниз и меня даже слегка приподняло в воздухе. Это продолжалось несколько секунд и я успела подумать что лифт оборвался и я лечу в шахту, как вдруг кабина резко остановилась, я упала на пол кабины и на мгновение у меня все потемнело в глазах.

Глава 5.

Когда я открыла глаза – двери лифта открыты, а прямо передо мной был темный силуэт человека. Я вздрогнула и вжалась в угол лифта, но только протянул мне руку. Глаза привыкли к яркому свету снаружи и я увидела Марка. Еще не доверяя себе я огляделась по сторонам и увидела не желтые панели лифта, а светло-серые пористые стены, при этом мягкие на ощупь. Я не могла понять где я, но уже ясно было, что это не лифт, хотя на боковой стене и была панель с кнопками.

Марк снова протянул мне руки, чтобы помочь подняться, но я оттолкнула его. Опираясь на стены я медленно встала и вышла из лифта. Снаружи было большая комната, в нее из разных дверей сюда заходили люди. Все подходили ко мне и удивленно разглядывали.

Леший вышел вперед и мы с ним заговорили одновременно:

– Как ты здесь оказалась?!

– Как я здесь оказалась?!

Все еще недоверчиво рассматривая их, я сделала несколько шагов чтобы осмотреться, но меня тут же обступили со всех сторон.

– Вы не знаете? Это не вы меня сюда привели? – по растерянному молчанию я поняла, что нет.

– Что случилось? – встревожено спросил Марк.

– Я была на дне рождения, потом пошла домой, – с трудом начала я вспоминать предшествующие события, голова раскалывалась и мысли словно продирались сквозь туман – потом я пошла домой, меня пошел провожать…, – и тут на меня захлестнула волна воспоминаний.

– Он идет за мной! – закричала я и, расталкивая ребят, попыталась бежать, но ноги меня не слушались. Я обернулась разглядывая то, что еще недавно было лифтом, в уверенности что оттуда сейчас появится монстр.

– Он идет за мной! – снова крикнула я, обращаясь ко всем сразу и я не понимая почему все стоят и не двигаются.

Марк первый сообразил, что я имею в виду и кинулся в лифт, вернее в то что раньше им было. Я в ужасе смотрела как он рассматривает стены и потолок. Через минуту он обернулся на меня и покачал головой.

Не веря в происходящее, я медленно подошла к нему и со страхом заглянула в кабину. Пусто. Белые стены и такая же белая пустота высокого потолка.

– Все хорошо, – сказал Марк и тронул меня за плечо, но я дернула рукой и тихо ответила.

– Ничего не хорошо. Он чуть не убил меня или даже…, тут я замолчала, мне трудно было представить, что монстр может сделать со мной и тем более, трудно было подобрать слова.

– Здесь ты в безопасности, тебя никто не тронет. Мы защитим тебя.

– Ты уже говорил мне это! Там, на море, закричала я ему, – А потом вы просто бросили меня одну!

Я посмотрела на Лешего, на ребят, на стоявшую чуть в отдалении Лану и снова на Марка.

– Что же вы не защитили меня?

Мне никто не ответил.

Я отвернулась к боковой стене с кнопками и почувствовала как слезы защипали мне глаза.

– Уходи, – сказала я Марку. Он помедлив вышел из кабины но остался стоять неподалеку.

Я изучала черные с непонятными значками кнопки.

– Как мне попасть домой? – спросила я поборов комок в горле. Возвращаться было страшно, но и здесь оставаться я не собиралась.

– Никак, – ответил мне кто-то. Ты так не попадешь обратно.

Но меня уже душили слезы обиды и страха, и я начала нажимать кнопки, чтобы убраться отсюда.

– Хватит, – Марк потянул меня за руку. Но я, задыхаясь от плача продолжала бить по кнопкам пока чьи-то руки меня не оттащили от кабины.

Незнакомая девочка проводила меня в маленькую комнату с серыми стенами, которая больше походила на больничную палату и оставили одну.

Она сказала, что мне нужно отдохнуть и, может быть, поспать, но я не могла заставить себя хотя бы закрыть глаза на минуту. Все нервы были напряжены. В каждый момент может случиться что-то ужасное, нужно быть настороже.

Марк сказал мне, что все будет хорошо, здесь меня защитят, но как я могла теперь кому-либо верить. Я проверила, что дверь за мной не заперли и оставила ее приоткрытой, чтобы быть начеку.

Потом осмотрелась. В углу стояла застеленная белым тканым покрывалом кровать, рядом с ней тумбочка, на ней чашка и тарелка. В другом углу маленькое зеркало над квадратной раковиной с блестящим хромированным краном. У свободной стены стоял стул с высокой спинкой. Над ним висела картина или плакат – на черном фоне белые геометрические фигуры. И вокруг все было только белое, черное, либо серое. Однотонное, никаких узоров, украшений, завитушек. Я подошла к раковине и включила кран. Тонкой струйкой полилась прозрачная вода, я умылась и посмотрела в зеркало.

Странно, на меня смотрело мое обычное лицо, как всегда. Это меня одновременно и успокоило, и удивило. Моя жизнь невероятно изменилась, я испытала такой ужас, что, казалось, на меня сейчас взглянет совсем другое, взрослое и страшное лицо. Разве может быть, что я выгляжу по прежнему, как девочка тринадцати лет, ученица шестого класса Д.

Волосы, правда, растрепались и я автоматически их пригладила их. В зеркало я увидела грязь на воротнике и рукаве и это меня разозлило, я снова включила воду и начала оттирать одежду прямо на себе. Но стало только хуже, кофта быстро намокла и грязь только размазалась. Решив оставить все как есть, я села на кровать и застывшим взглядом уставилась на картину напротив. Ни о чем думать не хотелось, но мне нужно было решить что делать дальше. Мне не на кого положиться, я не знаю где оказалась, а доверять не могу никому.

Через пять минут зашла Лана, как всегда красивая, собранная и свежая. Увидев, что я не сплю, она положила на кровать рядом со мной стопку вещей. Все было белое.

– Полотенца, одежда, – сказала она просто.

Повернувшись, она хотела уйти, но помедлив рядом со мной спросила:

– Хочешь поговорить, – и увидев, что я ничего не отвечаю, с явным облегчением добавила:

– У нас сейчас будет ужин, переодевайся и выходи, нужно много что обсудить.

И посмотрев на кран, из которого капала вода – я не закрыла его до конца, – нахмурилась и сказала, чтобы я не расходовала воду зря, здесь ее очень мало.

«Как будто я собираюсь здесь оставаться», подумала я и отвернулась. Со вздохом поднявшись я стала перебирать оставленные на кровати вещи. Нельзя вечно сидеть в комнате, нужно выяснить, куда я попала и как мне вернуться…

Домой возвращаться мне было страшно, даже если мне кто-то поверит, то не смогут меня защитить. Да и слушать не станут. Здесь я тоже не хотела оставаться, в этом незнакомом месте с незнакомыми людьми. В результате, мне совершенно некуда было идти. Решив подумать над этим потом, когда узнаю чуть больше, я переодела свою мокрую кофту на белую рубашку из плотного материала, которая была мне почти как раз. На полу лежали белые кеды. Они были мягкие и удобные, но мне хотелось найти свою обувь. И тут я вспомнила, что сняла ее когда бежала к лифту.

Боже мой, что будет с моей мамой, если в пустом доме на лестничной клетке найдут только мои туфли.

Через пару минут я вышла из комнаты и огляделась. Светло-серые отливающие холодом металлические стены и идеально ровный белый пол, по которому я прошла босиком.

По стенам между рамками закрытых дверей были развешаны несколько картин с какими-то символами, геометрическими фигурами и графиками. В отдалении был большой металлический стол и за ним уже собрались люди. Они спорили так громко, что не заметили моего появления. Как только я подошла к столу – воцарилась тишина.

Высокий парень с длинными светлыми волосами встал и пододвинул стул приглашая меня сесть. Стул тоже выглядел металлическим, но на деле оказался довольно мягким.

Только сейчас я смогла рассмотреть всех, кто собрался за столом. Леший, Лана, Марк и Антон – те, кого я уже видела. Остальные были мне не знакомы.

Всего десять человек, не считая меня, возрастом примерно от тринадцати до восемнадцати.

И все серьезно и сосредоточенно смотрели на меня.

– Где Кира и Великан? – спросила я чтобы как-то нарушить странное молчание.

– Их здесь нет, – быстро ответил Леша и посмотрел в пустоту перед собой.

– Что это за место?

– Исследовательская станция.

– А..?

– Подожди, мы все тебе объясним, но сначала расскажи как ты здесь оказалась, – перебил меня высокий парень предложивший мне стул.

– За мной гнались, я была в пустом доме, пыталась убежать в лифте и его неожиданно стало трясти, я очень испугалась, мне показалось лифт падает и, когда он остановился, я оказалась здесь.

– И все? – ребята переглянулись.

Да я и сама удивилась какой короткой оказалась моя история и как равнодушно я ее рассказала. Марк сидел напротив меня, он привстал и хотел что-то мне сказать, но высокий парень остановил его движением руки и снова спросил:

– Это был человек?

– Что? – не поняла я и первый раз посмотрела ему прямо в глаза. У него были серые глаза с черными и рыжими точками, словно выгоревший лес с искорками ипроблсками зелени на пепелище.

– Это был человек? – громко переспросил он.

– Я..я не знаю, думаю да, это был отец моей одноклассницы. Потом мне показалось, что с ним что-то произошло, этого я уже не видела, но звуки стали другие…не земные. Хотя, может мне просто от страха так показалось.

Я словно снова оказалась на холодной лестнице и слышала приближающиеся шаги.

– Так ак тебе удалось сюда попасть? – спросил кто-то. И тут началось – все заголосили, что-то спрашивали, кричали.

– Я не знаю, – говорила я всем сразу, поворачиваясь к разным лицам, но они словно не верили мне.

– Я не знаю, – повторила я. Я просто очень хотела выбраться из этого лифта, нажимала кнопки, кричала.

– Что ты кричала?

– Не помню точно, кажется «Вниз, мне нужно вниз». Чтобы приехать на первый этаж.

– Внис? – удивленно переспросил высокий парень, он произнес это слово немного по-другому.

– Ну да.

– Интересно. Ну чтож. Ты попала куда хотела. Добро пожаловать ВНИС, – он печально усмехнулся мне, – это внепланетная научная исследовательская станция. ВНИС.

– А он может сюда проникнуть? Ну, тот кто гнался за мной и другие монстры, которые напали на вас?

Я посмотрела на Марка, но он покачал головой.

– Нет, они сюда не проникнут, можешь быть уверена. Здесь ничего больше не осталось. Только мы, кому удалось спастись.

– А где Кира и Великан? – спросила я.

– Мы не знаем.

– Почему же вы их не ищете? Может быть, им нужна помощь, – возмутилась я.

– Мы не можем…мы не можем отсюда выйти. Никто не может отсюда выйти или войти.

– Что за глупости, – мне казалось они несут какой-то бред, – я же сюда как-то попала.

– И нам бы очень хотелось узнать как. Может быть, это наш шанс выбраться и помочь ребятам и еще многим.

– А как же ваши кристаллы? И координаты?

– Здесь больше нет координат, нет времени, больше нет Небыли, все словно стерли, – сказал Леший.

– Ну, мы можем начать с моря, как в прошлый раз! Тогда я попала сразу домой, может быть, и в этот раз получится?

– Ты все это время была дома? – спросил Марк.

– Да.

– Хорошо. Я так и подумал, что ты вернулась домой. Ты всегда туда возвращаешься.

– Ничего хорошего, как видишь. Я ждала, что вы за мной вернетесь или хотя бы все объясните.

– Сразу после нападения, когда Киру и Великана забрали черные стражи, а ты исчезла, появились стиратели. Они начали уничтожать мир, стирать его. Почти вся энергия кристаллов ушла на битву, мы смогли только вызвать ВНИС с ребятами, они пришли когда этот мир еще наполовину существовал, но переместиться никуда мы уже не смогли – время, координаты – все было уничтожено, квантокарты не показывали ничего. Мы застряли здесь. Ты единственный человек, который может перемещаться без оринтиров и еще брать с собой кого-либо.

Что-то здесь не так, я видела уже достаточно странностей, но это перебор. Как вообще может быть стерт мир? Даже если произойдет взрыв или вечная мерзлота, все равно что-то останется. Время, земля, горы.

– Ты ведь не думаешь что я тебе поверю?

– Можешь сама убедиться.

– Хорошо, я так и сделаю, – сказала я и стала тихо вставать из-за стола. Никто мне не мешал – все остались за столом молча глядя на свои тарелки. Тарелки были серые одинаковые, плоские и еда на них, которую я так и не попробовала – мне было совсем не до еды – выглядела совсем не аппетитной, почти одного цвета с тарелками и непонятной консистенции, как бы могла выглядеть, скажем, запеканка, из серой бетонной пыли. Совсем, не так, как в прошлый раз подумала я, но промолчала.

Похоже, они что-то недоговаривают, а мне как-то нужно еще выбраться отсюда. У меня был план добраться до моря, а там зажурить глаза или сделать еще что-нибудь, чтобы оказаться дома.

Марк поднялся со стула – его еда осталась почти нетронутой на тарелке, и подошел ко мне.

– Идем, – только и сказал он. Где здесь выход я не знала, поэтому пошла за ним. Мы дошли до лифта.

Внутри Марк вручную закрыл дверь за нами и повернувшись к стене нажал какую-то комбинацию на панели с кнопками. А потом еще повернул рычаг, который я раньше не заметила, и лифт мягко двинулся вниз. Через несколько секунд мы остановились и, снова повернув рычаг, Марк открыл двери.

Перед нами открылась пустыня. Серая пыльная пустыня на многие километры впереди. Тут же у меня перехватило дыхание, как будто не хватало воздуха. Я испугалась, но Марк протянул мне прибор, похожий на маску из фильмов про подводные путешествия и жестом показал, что ее нужно надеть, как у него. Я надела маску на лицо и закрепила резинкой на голове. Дышать сразу стало легче и я повернулась чтобы спросить Марка и отпрянула. В этой маске он выглядел довольно пугающе. И к тому же все лицо и волосы его стали серыми – вокруг кружились и оседали маленькие пылинки, похожие на пепел. Я посмотрела наверх, но там ничего не было. Странное ощущение пустоты поднимающейся в бесконечность. Пепел опускался не с неба. Я наклонилась к земле – пепел поднимался снизу, очень медленно мелкие частички отрывались от земли и уходили ввысь. Ветра совсем не чувствовалось, пылинки поднимала другая сила.

Я выпрямилась и сделала шаг. Ноги мягко погружались в серую землю, как в песок, идти было неудобно, но я сделала еще несколько шагов. Марк шел за мной и тронул меня за плечо. Обернувшись я увидела что он качает головой и показывает жестом на руку, как показывают на часы. За ним возвышался большой белый шар – исследовательская станция. На нем не было ни окон, ни рисунков, он не отбрасывал тени, ничего что напоминало бы обычное здание, просто огромный шар из гладкого материала вроде пластика.

Я отвернулась от станции и снова сделала несколько шагов вперед. Дышать становилось тяжелее даже в маске и пыль забивалась в глаза, но я собиралась идти дальше. Не может быть, что там нет ничего.

Тут я почувствовала что Марк тянет мою руку. По его жестам стало понятно, что нужно возвращаться обратно. Он потянул меня за руку и я пошла за ним. Мне уже трудно было дышать, в горле першило и я начала кашлять. Входа не было видно на гладкой поверхности станции, но Марк что-то нажал и в стене открылся проем. Мы оказались в том же лифте и только когда двери закрылись за нами, Марк снял маску, я следом за ним. Из боковых стен забили облачка пара, видимо, кислород, дышать сразу стало легче, но я закашлялась.

Марк поддержал меня под локоть, а потом быстро наклонился и сказал мне тихо:

– Не рассказывай много о себе.

Я посмотрела на него, но в эту минуту двери открылись и к нам подошла девочка в белом костюме, она забрала маски и проводила меня в туалет, где я могла умыться. Промыв глаза, нос и умывшись я посмотрела в простое квадратное зеркало над раковиной. Мои волосы из темно каштановых стали пепельными. А кофточка потеряла свой цвет, как будто поблекла под слоем пыли. Я намочила руки и потерла ее чтобы почистить. Но она не отмывалась, как будто часть цвета исчезла и ткань потеряла яркость.

Девочка, которая проводила меня, тоже смотрелась в зеркало, а потом перевела глаза на меня увидев что я пытаюсь оттереть одежду.

– Не старайся, она не отмоется. Первым делом пропадает цвет, как будто кто-то стирает резинкой, – она грустно улыбнулась.

– Посмотри, – она потянула свой русый локон, – еще пару месяцев назад я была рыжая.

– Как это?

– Хотя нас защищает станция, но окружающая среда проникает и сюда. Наружная поверхность становится мягкой и постепенно исчезает, отслаивается, частичка за частичкой.

Видишь, здесь все белое и серое? Когда здесь было много цвета. Пропадает не только цвет, даже вкус и запах. Еда стала отвратительной, – она сморщила нос и высунула язык.

Это было смешно и я хихикнула. Девочка улыбнулась мне снова.

– И никаких запахов. Но это не самое плохое, – добавила она и посмотрела на себя в зеркало, заправляя выбившийся русый локон за ухо.

– Здесь заканчивается воздух и вода, генераторы скоро не смогут их вырабатывать, а из окружающей среды нечего взять. Хотя может быть, стены превратятся в пепел раньше.

В общем, в любом случае мы не протянем долго, – она произнесла это довольно спокойным голосом, – Этот мир исчезает и мы вместе с ним.

– Что же ничего не делаете?

– Мы все перепробовали. Теперь надежда только на тебя.

Я замолчала. Я понятия не имела, что я могу сделать.

– Ты может быть не знаешь, но я самая обычная девочка и ничего такого не усмею.

– Я знаю, – вздохнула она и снова поправила прическу, – Марк сказал нам не тревожить тебя, но понимаешь у нас мало времени. Да и у тебя теперь тоже.

– Идем, нас ждут, добавила она и перед выходом снова посмотрела на себя в зеркало долгим взглядом, будто пыталась запомнить как она выглядит.

Мы поднялись по лестнице на несколько этажей и оказались в комнате отдыха, как ее назвал кто-то из ребят. Посередине лежал большой белый ковер, а вокруг стояли стулья, пуфы и диван, все тускло серого цвета. Из высоко расположенных окон шел свет и это придавало ощущение уюта, в отличие от нижнего помещения.

В комнате было уже несколько человек, кое-кто еще входил и усаживался рядом. Последним вошел высокий парень, тот что разговаривал со мной за столом, и сел на ковер в центре. Те же десять человек, посчитала я. Со мной одиннадцать.

Марк стоял в самом дальнем углу, его лицо было в тени. Рядом с ним сидела Лана в простой белой футболке и брюках, облокотившись на высокую спинку стула. И это так выглядело так грациозно, словно она позировала для модного журнала. Леший сидел на ковре рядом с высоким парнем. Он представил мне всех, кого я еще не знала.

Девочка, которая грустила о своих рыжих волосах – Искра села рядом со мной на диване и поджала ноги к подбородку. Ей было четырнадцать или пятнадцать лет. Мне хотелось спросить настоящее ли это ее имя, но я не решилась.

Высокий парень, он явно у них был самый старший – на вид ему было лет семнадцать – Кэп.

В углу комнаты сидел Антон, как всегда натянув белую кофту с капюшоном на лоб и только темные глаза выглядывали колючками. Он, казалось, совсем не интересовался происходящим. На полу сидела парочка, веселая девушка лет пятнадцати и худой серьезный парень такого же возраста. Было понятно, что они вместе, потому что сидели они совсем близко друг к другу, девушка положила голову ему на плечо, а он положил руку на ее колено. Но оба они смотрели на меня с интересом и доброжелательно, особенно девушка, ее звали Бесса, у нее было такое лицо, словно она всегда готова посмеяться. Она была не такая красивая, как Лана, но очень милая, из тех людей, что сразу располагают к себе. Ее парня звали Дон и это имя ему очень подходило. Он был как тонкая звонкая струна, даже волосы у него были как выдернутые струны – копна тонких пепельных пружинок.

У стены прямо на полу сидели два парня, несомненно, друзья. Они ничего не говорили, но иногда переглядывались, словно понимали друг друга без слов.

Их имена я не смогла бы не то что запомнить, но даже повторить, что-то вроде Рекхягрт и Грохкьяд, поэтому для себя я их запомнила как Рок и Грох.

Одна девочка сидела на стуле сложив руки на коленках, так ровно и правильно, как будто сидела на уроке. У нее были темные длинные волосы и звали ее Хе. Она была похожа на красивую рыбку с вытянутыми внимательными глазами.

– Ну что, видела, что твориться снаружи?

– Да, там пустыня.

– Это Небыль, – ответил Кэп, – Ты была там раньше? Видела, что было до этого?

– Да…я видела море, там росли цветы…

– И многое еще. Там были горы, океаны, даже города.

– Это было самое прекрасное место из тех, что я бвидела, – задумчиво добавила Искра, никто из нас не родился там, но этот мир словно был родным для всех.

Рок и Грох закивали, все зашевелились, заулыбались.

– Это был один из высших миров, – сказал Кэп, – и мы думали, что он самый безопасный.

Пока появились черные стражи. А за ними стиратели.

– Мы еле успели переместиться сюда, в исследовательскую станцию. Отсюда пытались переместиться дальше по координатам, но ничего не получилось, – добавил Леший,

– В это время мир начал исчезать. Мы никогда не видели такого, только читали об этом в старых сводах. Группами мы выходили на разведку, но никого не нашли. – ребята говорили по очереди, неторопливо и не перебивая друг друга.

– В воздухе стало меньше кислорода. Мы не смогли пройти дальше, здесь на станции были только маски, в которых можно продержаться час, не больше.

– Нам оставалось только смотреть как мир превращается в пепел.

Стало тихо и я зябко поежилась.

– Не может быть, чтобы не возможно было ничего сделать, – возразила я.

– Мы все перепробовали, – ответил главный, – наши кристаллы не заряжаются, словно в мире закончилась энергия.

– Мы были заперты здесь несколько месяцев и вдруг появилась ты, – сказала Бесса, – ты единственная, кто может перемещаться без кристаллов и координатов, – добавила она, – так что ты наша единственная надежда.

– Но я понятия не имею, как это делать! – воскликнула я и посмотрела на Марка.

– Ничего, – сказал он, – не беспокойся, – есть время попробовать и научиться.

– Но его очень мало, времени, – добавил Кэп. Так что лучше начать прямо сейчас.

– Только не исчезай, пожалуйста, сама, не забудь про нас, – добавила Лана и это прозвучало довольно язвительно, но все промолчали, видимо, согласны были с ней.

– Что же я должна сделать?

– Как что? Перетащить станцию. Ну или по крайней мере, вытащить отсюда кристаллы чтобы можно было зарядить их и вернуться за нами.

– Если получится, – добавил Марк и предупреждающе посмотрел на Лану.

– Очень хотелось бы, – протянула она глядя в сторону.

Мне стало казаться, что они все здесь посходили с ума пока были заперты, неужели они реально предполагают что я передвину эту огромную станцию в пространстве. И как я должна это сделать? С помощью магических заклинаний?

– А что это за станция? У нее нет пульта управления или чего-то такого, чтобы переместиться куда вам надо?

– Есть, – сказал Кэп. Но нам это ничем не поможет. Станцию строили не мы, а Первые люди.

– Эээ..неандертальцы? Пещерные жители?, – засомневалась я, вроде бы их самым большим научным достижением был молоток из камня привязанного к деревянной палке.

Все засмеялись, но смех быстро стих.

– Нет. Первыми людьми мы называем жителей Первого мира. Мы считаем, что это был самый развитый, самый просвещенный из всех миров и его населяли лучшие люди когда либо существовавшие во Вселенной. Они достигли огромного прогресса в знаниях, сочетая традиционные науки и при этом развивая теорию энергий, мы называем ее магией и она у нас в начальном состоянии. У нас я имею в виду твой и мой мир, и другие «средние» миры.

– Сколько же этих миров?

– Бесконечность. И только некоторые из них пересекаются в нескольких точках так, что можно перемещаться из одного в другой. Как специально, так и случайно выпадая из одного мира и попадая в другой, иногда даже можно не заметить разницу, некоторые миры отличаются друг от друга только не значительными деталями.

Бывают случаи, когда люди случайно перемещаются, оказавшись в особой точке, но только по одиночке. И только ты смогла взять с собой Марка. Так вот я думаю, если понять этот механизм, то ты сможешь научиться перемещаться когда и куда захочешь и брать с собой попутчиков, а возможно, переместить целую станцию.

Я задумалась, мне все казалось это абсурдом. Я никакая не спасительница и не последняя надежда. Для меня эта станция также оказалась ловушкой и я понятия не имею как попасть домой.

– А что это за Первые люди, где они? Они не могут нам помочь? Может быть, им сигнал подать?

– Они исчезли. Это первый стертый полностью мир. От них нам остались только несколько станций, кристаллов и других артефактов, которые они оставили для наблюдения в других мирах. Первые люди путешествовали в пространстве, изучали Вселенную и пытались помочь другим, отсталым мирам. Понимаешь, все миры взаимосвязаны, хорошие делают все вокруг чуть лучше, плохие – хуже. Черная тьма планомерно уничтожает высшие…ну как бы самые хорошие миры, от этого делается хуже во всех остальных – больше темной энергии, значит, больше войн, преступлений, меньше доброты и света.

– Откуда взялась эта Черная тьма?

– Из низших миров, – ответил Кэп, – это ужасные места, в них люди пошли по пути развития темной энергии, по пути зла. И, к сожалению, зло оказалось сильнее и разрослось до такой степени, что уничтожает все на своем пути.

– И вы с этим боретесь?

– Да.

– Но почему вы?

– Потому что больше некому, – ответил Антон.

– Я имею в виду, почему вы – дети, где взрослые, где полиция, межгалактический контроль, – я замолчала, потому что все опять рассмеялись.

– Потому что взрослые сдались первыми. Поддались злу. А те, кто не поддались просто не поверили тому что происходит. Назвали все сказками и мифами. И отвернулись, чтобы не видеть как тьма поглощает мир. Тех немногих, кто пытался бороться настигли темные стражи из низших миров. Других поместили в психушки или тюрьмы сами люди. Только на детей никто не обращал внимание. И нам пришлось брать все в свои руки, учиться самим по Сводам.

Увидев мой удивленный взгляд, Кэп пояснил:

– Своды – это вроде книг Первых людей, правила, пояснения и руководства, большинство мы не можем понять, но даже самая маленькая часть дает больше знаний, чем у любого другого человека из средних миров. Своды устроены таким образом, что никто из низших миров не может прочитать их, как и никто не может попасть, к примеру, в эту станцию.

Я покажу тебе Своды, хочешь?

– Да.

– Пойдем, – поднялся Марк, – я провожу тебя. Мы с Марком вышли, а остальные продолжили разговор.

Марк протянул мне руку и мы пошли по узкому коридору. Одна лампочка в потолке вдруг замигала и через секунду погасла. Я машинально посмотрела вверх, но Марк даже не замедлил шаг.

Коридор переходил в следующий, такой же тускло освещенный и узкий, потом еще один и, наконец, мы оказались перед металлической дверью с прозрачным квадратным стеклом небольшого размера на ней. Марк подошел вплотную к нему – стекло было как раз на уровне его глаз – и замер на секунду. Небольшая вспышка света осветила его лицо и раздался щелчок.

– Пропускная система, – объяснил он мне и толкнул дверь внутрь.

Небольшая комната освещалась только световым проектором посередине. Ну, или это выглядело как проектор. На небольшом постаменте светящийся круг, который отображал световыми пятнами на потолке и стенах геометрические фигуры, как на картинах внизу. Фигуры двигались и менялись, пересевались, крутились и менялись в размерах. Я остановилась забыв обо всем вокруг. Кружение этих фигур завораживало, они меняли цвета и форму, иногда превращаясь в знакомые предметы, но успевали поменяться быстрее, чем я могла сообразить что это. Я посмотрела на Марка, мне захотелось спросить его о чем-то важном.

– Марк! Марк, мы правда умрем здесь?

Он опустил глаза вниз словно раздумывая над ответом, но его молчания мне было достаточно.

Я никогда не думала о том что могу умереть, исчезнуть навсегда. В это время световой проектор загорелся по-новому и осветил нас. Я смотрела как дрожат опущенные ресницы Марка, как легкие серые крылья бабочек. А под ними словно на листе бумаги отразились рисунки. На щеке запрыгали искорки, они хаотично двигались и вдруг объединились в одно целое и я успела разглядеть форму кристалла. А через мгновение снова взорвалось фейрверком и вся стена за Марком засветилась и замерцала. Проектор как будто показывал кино, почти черно-белое, но цвета все же можно было немного различить. Искорки крутились, менялись превращались в фигуры. Я разглядела силуэты домов, похожих на башни, потом увидела двух людей бегущих за руку, затем все это накрыло одной большой волной которая образовалась из всех фигур сразу и, когда она схлынула, на ее месте я картину – девочка с двумя хвостиками и бантами держит подмышкой ступку книг, там было еще что-то, но я не успела разглядеть, потому что картинка снова разлетелась тысячей звезд на потолке, образовав ночное небо с созвездиями. И снова картинка поменялась, теперь это был город и можно было различить силуэты домов, и рассмотреть улицу, кажется, она была мне знакома. Я всмотрелась очертания домов, но тут кадры на стене заслонила тень – Марк стоял прямо передо мной и тряс меня за плечи. Он что-то говорил мне, но я не слышала его, в ушах стоял гул. Что это за звук? Меня качнуло – я едва успела схватиться за постамент проектора.

Все здание уже заметно трясло, Марк потянул меня к выходу. Сверху на нас посыпался песок, а следом за ним начали падать камни покрупнее. Кажется, это были куски стены. Вдруг целая глыба грохнулась перед нами, я потеряла равновесие и упала, Марк был рядом, я почувствовала что он закрывает меня от падающих камней, комнату еще раз сильно тряхнуло и я провалилась в темноту.

Открыть глаза оказалось сложно. Все было в песке. Рот, нос, глаза страшно чесались, я не могла глубоко вдохнуть –начинался кашель. Может быть, землетрясение разрушило станцию и мы оказались снаружи, где не хватает кислорода?

Я попыталась приподняться и оглядеться, но что-то не давало мне. Марк лежал закрывая меня с одной стороны, куча песка с другой стороны. С трудом мне все же удалось сесть. Все тело саднило, глаза сильно жгло от песка, мне казалось что все мое тело в ранах и царапинах. Через пару минут откашлявшись я поняла что могу дышать нормально. Воздух был вполне обычный, даже какой-то сладковатый, то есть это не мертвенная пустыня Небыли.

Через секунду я начала разливать вокруг силуэты. Кажется это какой-то город. Дома темными фигурами выступающие высоко над землей и кое-где проглядывающие между ними деревья. Самое начало летнего вечера, когда еще не зажигают свет в окнах.

Я огляделась – вокруг меня куча песка и щебня, за ней забор с торчащими железными прутьями, рядом были неаккуратно сложены бетонные блоки. Я узнала это место! Оно было прямо за моим домом, я проходила эту площадку много раз. Пару лет назад я бегала здесь почти каждый день и искала маленькие прозрачные стеклянные шарики, которые считала волшебными. Они голубым перламутром на солнце и внутри у них были застывшие пузырьки воздуха. Я приносила шарики домой и прятала по разным углам и коробочкам, большая удача была найти за один раз два или три шарика. Кажется, и до сих пор они валяются у меня дома в каком-то тайнике.

Отсюда до моего дома идти минут десять не больше, нужно только обойти забор – та должна быть калитка, ее легко перелезть, даже если она закрыта. Потом обойти старое здание с большими створчатыми окнами, это был какой-то завод. А на эго фасаде были большие цветные картины из мозаики, такие непривычные в нашем сером панельном городе. Я не могла сейчас вспомнить что там было изображено, хотя проходила мимо тысячу раз.

Но самое важное, за этим зданием узкая асфальтовая дорожка через небольшую аллею деревьев ведет прямо к моему дому, торец, поворот, и вот мой второй подъезд.

– Получилось! – затрясла я Марка. Он не шевелился.

– Марк! Мы вернулись домой! – только бы он был жив!

Я продолжала его трясти. Что делать, если он не очнется? Бежать за помощью? Я быстро огляделась по сторонам – никого.

Марк, – уже вполголоса позвала я. Он лежал в неудобной позе вывернув руку.

– Марк… – уже совсем тихо позвала. Потом смахнула песок с его щеки и с плеч и поправила неудобно вывернутую руку.

Он чуть шевельнулся.

Я помогла ему подняться и сесть, Марк еще долго откашливался и тер глаза.

– Ты цела? – спросил он.

– Да, а ты?

– Кажется, да.

Я помогла отряхнуть песок с его волос и рубашки.

Он огляделся по сторонам.

– У нас получилось, мы дома, – сказала я.

– Где остальные?

– Не знаю, я никого не видела.

– Нужно идти, – сказал он.

– Конечно! Идем домой, я познакомлю тебя с мамой и папой.

– Мне нужно найти остальных. Но сначала я провожу тебя.

Мне стало немного обидно, что он беспокоился больше о других и даже не особо обрадовался, что мы выбрались со станции. А ведь, похоже, я всех спасла. Если ребята тоже спаслись, то они где-то поблизости.

– Ты можешь встать?

Мы стояли на песочной куче, рядом валялся строительный материал. Ноги погружались в песок, мелкие камешки попадали в обувь. Но на твердой земле мне сразу стало легче. Отряхнув ботинки и поддерживая друг друга мы медленно пошли, оглядываясь по сторонам.

В воздухе пахло пылью, зеленью, землей. Как я раньше не замечала, какой воздух может быть вкусный, густой, насыщенный.

– У тебя волосы цвета молочного шоколада, – сказал Марк.

Я обернулась на ходу.

– А у тебя глаза цвета вечернего неба, – ответила я. И мы рассмеялись. После серого мира небо было таким голубым, да и все вокруг казалось ярким, цветным, от этого было легко и уютно. Металлический забор был не чисто черным, а с цветными щербинками и ржавчинками. Редкие попадавшиеся деревья были с листвой всех оттенков от салатового до изумрудного. Даже черно-белые березки были с отсветами охры и медовой желтизны.

Мы прошли через калитку – она была открыта, потом по дорожке мимо старого завода. Его фасад все так же был украшен цветной мозаикой из маленьких плиточек. Некоторые частички откололись, но все равно картины были красивые. Слева была изображена женщина, она держала на руках ребенка. Лиц было не разглядеть, изображение было довольно схематичное, но по позам было понятно, сколько в них любви и нежности. С другой стороны был изображен силуэт девочки с двумя хвостиками и бантами – школьница догадалась я, потому что раньше и сама так ходила в школу, с бантами больше головы. Рядом стоял мальчик повыше, он положил ей руку на плечо, как положил бы старший брат защищающий сестру. А за ними был силуэт летящей ракеты и звезд, видимо, показывающий их мечты стать космонавтами. Интересно, как такое сложное изображение можно сложить из маленьких кусочков, которые по-отдельности просто цветные квадратики.

Рядом была проезжая часть, но машин было всегда немного – ниже нашей улицы проходил большой проспект. Поэтому, здесь всегда было не слишком шумно. На аллее мы не встретили прохожих, и это хорошо, потому что выглядели мы не очень. Двое подростков, в пыли, в ссадинах, уставшие и с песком в волосах.

Сейчас мы повернем за угол, на улицу и нужно будет пройти ее побыстрее, чтобы не привлекать внимание. Мне сейчас точно не до расспросов и замечаний.

Мы повернули на улицу – по широкому тротуару уже можно было идти рядом, а не друг за другом. На этой улице тоже не было прохожих.

Я посмотрела на проезжую часть – ни одной машины на дороге. Только несколько припаркованных автомобилей ближе к домам. И воздух удивительной чистый – ни следа выхлопных газов. Ни гудков, ни шума шин, ни разговоров. Полная тишина.

Я обернулась на улицу напротив – никого ни одного человека.

Внутри пробежал холодок, что-то здесь не так. Я посмотрела не небо, оно было нежно-голубого цвета и легкими ватными облачками. Это не ночь. Где же люди спешащие на работу, в магазины, гуляющие дети. Какой же сегодня день? Даже в выходной должны на к ближайшему автовокзалу спешить дачники, они всегда с самого утра в выходные заполняют все дороги со своими большими тряпичными сумками с ростками рассады. Я повернулась к Марку – он шел спокойно, но брови его слегка хмурились.

Остановившись рядом с Марком и взяла его за руку.

– Где все люди, – почему-то шепотом сказала я посмотрев на него снизу вверх.

Он ничего не ответил, только крепче сжал мою руку и мы пошли дальше оглядываясь по сторонам.

До моего дома мы не встретили никого, только в тишине замершего города в ветках деревьев тихо шелестел ветер.

Вот и мой подъезд, черная железная дверь, сумеречный всегда прохладный этаж, зеленые стены и дверь в мою квартиру.

Дверь открылась без ключа. Не снимая обуви я забежала на кухню.

– Мама!

Пустая кухня.

– Я дома!

Никого во всей квартире.

Может быть, они пошли меня искать. Я выбежала на лестничную клетку и позвонила в соседнюю квартиру. Тишина.

На нашем этаже, только две квартиры, соседи могли уйти. Второй этаж, третий, четвертый. Я стучалась и звонила все двери нашего подъезда – никто не ответил. От обиды я со всей силы толкнула чью-то дверь – она легко открылась пропустив меня в тесную прихожую. Квартира была пуста. Медленно держась за перила я спустилась вниз где ждал меня Марк.

– Никого?

Я покачала головой, зашла в свою квартиру и закрыла за собой дверь.

– Марк, что это значит?

– Не знаю, – тихо ответил он.

– Марк, черт возьми, где мы опять?

Я разозлилась, мне казалось, что он просто не хочет говорить. Но по его лицу стало понятно, что он тоже в растерянности.

Я без сил прошла в свою комнату и села на кровать. Марк сел на пол в углу комнаты, по тому как он осторожно прислонился к стене и бережно поправил ногу, я поняла, что у него там рана, но не стала спрашивать.

В окно было видно совершенно пустую улицу, деревья, фонарь, дома вдалеке, но ни одного человека. И вдруг странная мысль поразила меня.

– Мы что умерли?

– Что? – не понял мой собеседник.

– Мы умерли? Это место, куда попадают после смерти?

Марк задумался, мой вопрос его очень удивил.

– Думаю, нет, – наконец ответил он, – может быть, здесь случилась катастрофа и люди уехали отсюда?

– Нет, посмотри вокруг. Никаких разрушений, ни пожарных машин на улице, ни следов экстренных сборов.

– Может быть, какой-то сбой во времени или пространстве? Не знаю, что бывает после смерти, но думаю, если бы я умер мне бы так не хотелось пить и есть, – добавил он.

Я слегка улыбнулась. Наверное, он прав. Мне тоже хотелось пить, болела рука и правый бок, а глаза все еще щипало от песка. Во всем теле я чувствовалась усталость.

Размышляя о том, хочется ли после смерти есть и спать, я пошла на кухню, чтобы найти что-то из еды. На кухне все было совершенно как всегда. В мойке стояла чашка с ложкой. Я налила себе воды из графина на подоконнике – мы всегда ставили туда кипяченную воду охлаждаться. Рядом с графином стояла мамина чашка. Это была красивая чашка из какого-то подаренного еще до моего рождения сервиза, он весь почти разбился, а чашка осталась. На светлом перламутровом фоне были изображены фиолетовые цветы с тонкими золотыми линиями. Сколько себя помню, мама всегда пила чай из нее, я бы узнала ее из тысячи.

На стене напротив окна висел мамин фартук, красный в горошек. Старый закопченный чайник стоял на плите. Со страхом я повернула кран – вода есть, горячая и холодная. Повернув рычаг на плите я включила газовую конфорку и несколько секунд смотрела как прыгает голубое пламя. В деревянной хлебнице лежал хлеб. Я достала его и понюхала. Свежий! В холодильнике начатая пачка масла, банка варенья и яблоко на верхней полке.

На нижней стояла накрытая крышкой сковородка, приоткрыв ее я увидела котлеты – мама их часто готовила. Я поставила сковороду на плиту. Все выглядело так, словно я выходила из дома на час.

Марк зашел на кухню и сел на круглую табуретку. Мы поужинали котлетами с и чаем, который как всегда был в жестяной коробочке со слоном. В кухонное окно мы молча смотрели как на пустынной улице зажглись фонари и наступил вечер. Но все дома остались с пустыми темными квадратами окон.

– Ты не уйдешь? – спросила я Марка, – я боюсь оставаться одна.

– Нет, ребят пойдем искать завтра с утра.

– НА тебе не хочется пойти домой?

– У меня нет дома здесь,– ответил Марк, – и в любом случае я не оставлю тебя. И мне сразу стало спокойнее.

Несмотря на все пережитое, я так устала, что мгновенно заснула, завернувшись в толстое одеяло. И открыла глаза только когда утренние лучи заполнили всю комнату – я забыла закрыть шторы.

Еще несколько минут я лежала в кровати пытаясь сообразить какой сегодня день и нужно ли мне в школу. Потом я вспомнила все, что произошло и подскочила к окну, надеясь, что за ночь все вернулось к обычной жизни и я увижу людей на улице. Но она была все так же пуста. В страхе, что и Марк пропал я выбежала в другую комнату, но он спокойно спал на диване накрывшись пледом.

Я сделала простой завтрак из того, что нашла в холодильнике. Мы сели за тот же стол на той же кухне, где я обедала тысячи раз, но сегодня все было иначе. Тягучий солнечный свет заполнял комнату. В его свете кружились тонкие пылинки

– Что мы будем делать дальше? – спросила я.

– Будем искать остальных и попробуем разобраться что это за место.

– А если здесь больше никого нет и мы останемся тут навсегда?

– Да ладно, мы и не в таких передрягах бывали, – ответил он, но я не почувствовала особой уверенности в его голосе.

По привычке я помыла посуду после нашего завтрака и сложила тарелки в сушилке, как обычно – от мелких к крупным, а ложки положила на железную решетку.

Потом я переоделась в темную водолазку и старые удобные брюки темно зеленого цвета. На обувной полке в прихожей я увидела белые кеды со станции, которые смотрелись странно среди темной поношенной обуви. Я задвинула их в самый угол, чтобы они не нарушали привычную картину и нашла свои удобные кроссовки, которые по счастью лежали на самом верху. Мне не хотелось рыться на полке, там были и мамины туфли и папины ботинки, и старая обувь которую всегда было жалко выкинуть.

Дверь я за собой просто прикрыла, чтобы не греметь ключами в тихом подъезде. Выйдя на улицу мы остановились посреди дороги в раздумья. В итоге мы решили идти вдоль дороги искать что-то необычное: звук, движение, голоса.

– Как ты думаешь, куда пропали люди?

– Не знаю, может быть, здесь никогда никого и не было.

– Как это не было? Я ведь жила здесь, с родителями, ходила в школу, ты тоже туда ходил?

– Может быть это не твой мир, а его отражение, проекция.

– То есть, это все не настоящее?

– Почему же, может быть и вполне настоящее. Ведь мы ходим по земле, дышим воздухом.

Я задумалась.

– То есть ты думаешь, с людьми в моем мире ничего не случилось? И с моими родителями все в порядке?

– Думаю, да.

– Они, наверное, с ума сходят, уже в милицию пошли … А твои родные? Как они?

– Мои родные? – он удивленно посмотрел на меня.

– Да, родители. Беспокоятся, наверное?

– Нет.

– Не беспокоятся?

– У меня нет родителей.

Тут я удивилась.

– Братья-сестры? Бабушки-дедушки? – спрашивала я, но он отрицательно качал головой.

– Как же ты жил? Совсем один или в интернате? Ты ведь ходил в нашу школу.

– Да, но у меня здесь нет родственников, – кратко ответил он. По видимому, он не хотел особо распространяться на эту тему.

– И как давно ты живешь один? – все же решила уточнить я.

– Несколько лет.

– А сколько тебе сейчас?

– Пятнадцать.

– А что случилось с твоими родителями?

Он остановился и посмотрел на меня долгим серьезным взглядом, и только собрался что-то сказать, как мы услышали оглушающий гудок. Марк дернул меня за руку с дороги на обочину и я успела увидеть только что на нас несется огромная машина. Проехав метров тридцать машина резко затормозила и заскрипев шинами остановилась.

Только сейчас я увидела что это большая бурая бетономешалка с красной кабиной. Кабину развернуло при остановке, ее закрывал прицеп с мешалкой, который накренился и, казалось, вот-вот завалиться на землю.

– Там кто-то есть, – прошептала я и двинулась навстречу, но Марк задержал меня рукой. Я увидела, что он с беспокойством смотрит на машину, которая все еще гудела мотором и подрагивала.

Дверь кабины распахнулась и по ступенькам стал медленно спускаться человек держась за голову.

– Даже подушки безопасности нет, такое старье! Здорово, дружище! – прокричал он Марку широко распахнув руки. В этот момент я увидела его улыбающееся лицо с синяком на лбу, видимо, след от удара.

Это был парень лет шестнадцати в длинном черном плащ, под которым виднелась белая футболка с фото какого-то музыканта, судя по гитаре в руках. На голове у него была маленькая черная шапка с завернутыми краями, из-под которой торчали в разные стороны светлые, словно выбеленные волосы до плеч.

– Здорово, Паркер.

– Сколько лет, сколько зим! Как это тебя занесло сюда? И это кто рядом?

Голос у него был веселый, даже ласковый, но глаза цепко осматривали нас.

– Мы тут по делу, ищем кое-что нужное. А вот ты как здесь оказался?

– Я тоже по делу и тоже ищу кое-что нужное, – подмигнул он, – какое совпадение.

– Конечно, – ответил Марк, – не сомневаюсь. Ты давно тут? Встречал наших?

– Наших? А, ты имеешь в виду ваших, – протянул Паркер, – нет, больше никого не видел…а вы что потерялись?

– Нет, просто по времени разошлись. А ты давно тут? Точно уверен, что никого не видел?

– Марк, это абсолютно безжизненный мир. Только птички поют и рыбки в воде плещутся.

Милое место, такое тихое.

– И есть чем поживиться?!

Паркер развел руками и сделал шутливый поклон.

– Нужно же на чем-то зарабатывать. Хотя, – протянул он, я собирался просто немного отдохнуть, это такая редкость сейчас побыть в тишине и одиночестве.

– Как ты узнал о нем? Я никогда не встречал даже упоминания.

– Случайно, путешествовал наугад.

– Искал раритеты? – пробормотал Марк.

– Такая уж у меня романтическая натура, я пират родившийся не в том месте и не в то время. Ну, давайте поищем ваших друзей.

Паркер достал из внутреннего кармана плаща черный пластиковый квадрат и показал его нам. Я недоуменно смотрела на кусок пластика, но вдруг его экран засветился голубоватым цветом. Марк внимательно смотрел на него – светящиеся точки с линиями на голубом фоне перемещались, сбоку мелькали какие-то цифры. Я их не разобрала, но Марк, похоже, понял.

– Больше никого не видно, – сказал наш новый знакомый и Марк утвердительно качнул головой.

– Так что этом мир полностью наш и мы можем делать что ходим! Вот ты бы что хотела? -спросил меня Паркер. Я задумалась. Парень внимательно вглядывался в мое лицо.

– Паркер, у нас важное дело.

– Ох, всегда у вас всегда важные дела, когда же вы развлекаетесь, – протянул Паркер, – давайте хотя бы хорошо пообедаем, – он слегка ткнул Марка в плечо, – где же тут может быть хороший ресторан, – задумчиво добавил он.

– Здесь есть недалеко, с видом на реку, – ответила я на автомате. Я слышала про этот ресторан от взрослых и пары ребят что ходили туда с родителями, сама я там конечно никогда не была.

– Серьезно? А ты откуда знаешь? – снова внимательно посмотрел он на меня.

– По дороге видели, – ответил за меня Марк, а Паркер ухмыльнулся.

– Не что же прошу в карету, – протянул он, секундой позже направившись к бетономешалке, которая одиноко стояла на дороге.

– Мы поедем на этом?– я не поверила своим ушам.

– Ты хоть умеешь ей управлять? – спросил Марк.

– Я управлял морскими кораблями и ракетами, думаете, я не справлюсь с ретро машиной.

На мой взгляд, она не была ретро, вполне современная строительная техника, но мне все равно не хотелось на ней ехать.

– Ну, хорошо, выбирайте любой транспорт, – Паркер щедрым широким жестом обвел дорогу показав на редкие машины стоявшие припаркованные по краям улицы, – может по дороге мы найдем что-нибудь пошикарнее.

В конце концов, Паркер уговорил нас сесть в красивую зеленую иномарку. Я редко ездила на машине и с опаской представляла себе наше путешествие. Но покряхтев над системой управления раза с третьего или пятого машина завелась и мы тронулись. Мальчики впереди откуда в машине бензин, если здесь нет людей, и на сколько его хватит, Паркер ответил что как топливо заканчивается, он бросает машину и садится в новую. Так он провел здесь несколько дней и собирается ехать в сторону юга, чтобы там сделать «пересадку» как он выразился. Марк поинтересовался куда он собирается отправляться дальше и они перемещения в пространстве, опять вставляя словечки, которых я не понимала.

Мы ехали не слишком быстро, поэтому я открыла окно и подставила голову легкому ветру. Город выглядел удивительно спокойно, воздух был чистый и звеняще тихий, если не считать наших голосов и гула машины. И в первый раз я подумала, как же хорош мир без людей – чистый и светлый, без шума и пыли. Интересно, появятся ли здесь когда либо жители или спустя годы сквозь асфальт прорастет трава и все покроет зеленым лесом в вершинах которого будут спокойно и без опаски вить гнезда птицы. Мне захотелось чтобы этот мир остался таким как сейчас и ничто не нарушало бы его гармонию.

Я показала дорогу, и мы издали увидели красивое здание, оно возвышалось над городом в виде замка с острыми башенками и балконом. Паркер провочал что-то насчет безвкусия и новодела, но я его не слушала – мне не верилось, что я когда-то попаду в такое роскошное место.

Мы припарковались рядом, вернее, просто оставили открытую машину посреди дороги. И вошли через прозрачные створчатые двери в заведение. Внутри было красиво – длинная лестница с красным ковром и узорными перилами с коваными листьями. А перед ней стоял рыцарь в доспехах, вернее, только доспехи без рыцаря, но с копьем. С трудом вытащив его и держа наперевес Паркер побежал по ступенькам наверх. Спиральная лестница уходила так высоко что казалось упиралась в небо, а не в высокую сводчатую крышу. Я побежала за Паркером, он сверху прокричал:

– Мадмуазель, выбирайте лучший столик, сегодня весь дворец только к вашим услугам.

И распахнув с поклоном передо мной витражные двери пропустил меня вперед. Смущенно я вошла в большой светлый зал с изящно сервированными на белоснежных скатертях столиками. На каждом столе стояла корзиночка с цветами: нежными бежевыми розами и чайными бутонами. Такие же букеты, только гораздо больше стояли по углам зала и все они наполняли воздух тонким свежим ароматом. Интересно, откуда здесь живые цветы и сколько они уже тут стоят?

– Прошу, – протянул мне руку Паркер. Я с неловким реверансом подала ему руку и мы пошли дальше. Паркер распахивал передом мной все двери: на балкон с большими вазами цветов и маленькими уютными столиками на резных ножках, в отдельный кабинет с картинами на стене и величественными диванами в красной бархатной обивке, в залы под розовым тюлевым балдахином.

– Нужно узнать, если здесь еда? – услышала я голос Марка.

Мы переглянулись. Точно! И понеслись искать кухню. Она оказалась за легкими белыми дверями с небольшими окошками. Большие серебристые кастрюли и сковородки, терки, половники, деревянные разделочные доски и вымытые овощи лежали на столах и плитах.

Вокруг была идеальная чистота, а на длинной стойке вдоль стены лежали вереницей готовые блюда в тарелках с серебряной каймой и сотейниках. Мы стали рассматривать и пробовать, открывая закрытые круглыми крышками блюда – все было холодное, но словно недавно приготовленное. Большинство для меня было не знакомо, но мы решили брать все подряд, а на месте решить. Часть блюд мы даже смогли подогреть чуть не спалив кухню пока разбирались как включить огромную плиту. Все исправно работало, было и электричество, и газ.

Через несколько минут мы уже расставили на самом большом столике посреди зала пятнадцать или двадцать блюд, все что поместилось.

Паркер снял плащ и взметнув его в воздух под наш смех грациозно повесил его на край стула. А потом с поднятой бровью и неповторимым выражением лица скучающего графа заправил салфетку за ворот футболки и взяв серебряные приборы принялся за еду хватая все подряд из разных тарелок, которые стояли поближе к нему, иногда еще и приподнимаясь над столом, чтобы зацепить вилкой что-то из тех, что стояли подальше. «Простите, месье, позвольте, мадмуазель», при этом повторял он и это вызывало каждый раз у меня смех. Даже Марку было весело.

– А кофий мы будем пить на балконе! – провозгласил Паркер.

Не знаю, как он нашел на кухне этот напиток или сварил его, но он действительно пил кофе. Я предпочла чай, я никогда не пила кофе и попробовав глоток, решила что он горький.

На балконе за маленьким столиком мы ели маленькие вкусные пирожные на крошечных изящных тарелочках и любовались видом на лес. Это был тот же лес, с которого все началось, подумала я.

– Кто же все это готовил? – спросил Марк. Но мы не знали, я во всяком случае не имела не малейшего понятия.

– И куда дальше? – спросила я.

– А куда ты хочешь? – спросил Паркер, – магазины, музеи – весь мир твой! Хочешь самую лучшую одежду, картины знаменитых художников, бриллиантовую корону? Чтобы ты хотела?

– А разве я могу что-то взять в магазине? Ведь это будет воровство?

– Воровство, это когда ты берешь что-то принадлежавшее другому, если у вещи есть хозяин, а здесь как видишь, нет никого кроме нас.

Я задумалась. А Марк сказал:

– Нам нужно идти дальше, найти команду. Ты обещал помочь нам.

– Хорошо, только мне нужно кое-что захватить по дороге, а потом поедем.

– Поедем?

– Конечно, ты же не думал, что переход окажется прямо здесь под носом.

– Мы подождем тебя здесь.

Паркер кивнул и поднялся чтобы идти.

– Подожди, мне нужно зайти домой… – увидев предупреждающий взгляд Марка я осеклась и добавила:

– Мне нужно зайти в один дом, который я видела по дороге у меня появилась идея. Можем встретиться там же где мы тебя первый раз увидели?

– Ну, вот и отлично, договорились! Я же говорю, не нужно упускать такой шанс! – одобрительно сказал Паркер. Мы вышли и уж на другой машине доехали до моей улицы. Паркер поехал дальше, а я направилась к дому. Мне хотелось снова посмотреть на мою комнату, в мое окно и взять что-то на память. Хотя странно брать свою вещь на память, когда собираешься вернуться домой. В детской я подошла к шкафу, провела рукой по корешкам книг – все те же. Достала свою шкатулку – красивую металлическую коробку из под чая с разными мелочами. Я давно туда не заглядывала, да и хранилась там по сути ерунда. Засушенные листики, сломанная, но красивая заколка, маленькое металлические зеркальце, которое мне кто-то подарил давным-давно. На дне я увидела стеклянные шарики, которые недавно вспоминала и положила пару к себе в карман. Тут мне пришла идея и, найдя на маленьком письменном столе ручку и листок в клеточку из школьной тетради, я написала записку и свернув в трубочку сунула ее в коробку.

Я оглядела еще раз свою комнату и вышла на кухню. Там я взяла с подоконника мамину чашку и подержала в руках. Вроде бы все, больше мне нечего было здесь делать и с чувством пустоты в душе я вышла из дома.

С Марком мы прогулялись до дороги, Паркера не было и мы сели в ожидании на скамейку. Он рассказал мне кто такие пираты и как они путешествуют по мирам . Во Вселенной есть люди, которые узнали про переходы в точках пересечения миров. Где-то наткнувшись случайно на своды, где-то узнав от другого путешественника, в более развитых мирах получив доступ к техническим приборам типа квантокарты, которые смогли настроить. Но помимо этого, у них есть способности к переходу, потому что недостаточно просто знать координаты и время. Можно проходить мимо точки перехода всю жизнь и ничего не заметить. Обычно пираты ищут заработка и приключений. Часто вещи не имеющие ценность в одном мире могут стоить миллионы в другом. Обычно это золото, реликтовые ископаемые предметы, иногда музейные ценности. Бывает, что пираты продают технологии или устройства из высоких миров в менее развитый мир, вообще-то это запрещено их братством, чтобы не иметь больших, но всегда найдется кто-то нарушающий правила. Тем более, так можно разбогатеть на всю жизнь, а можно и стать правителем целой страны, иметь дворец, кораблю или все что захочешь. Но переходы без должных знаний и кристаллов это очень большой риск. Нет никаких гарантий что ты окажешься не там где нужно, а скажем, в стертом мире или не пригодном для проживания. Или среди диких зверей, динозавров, в кратере вулкана.

– А ты знал Паркера раньше?, спросила я.

– Да. Он из среднего мира, где есть разные технические устройства и наука очень развита.

Обычно мы не пересекаемся с пиратами, да и они не очень-то стремятся к обществу, стараются действовать тайно. Но Паркер нам помог пару раз, он даже подружился с Лешим. У них общие интересы, – тут Марк засмеялся, вспомнив что-то веселое, – помнишь красивую посуду на пикнике в Небыли? Когда ты первый раз увидела ребят.

– Да, я очень удивилась, откуда такие красивые тарелки и ковры в походе.

– Это от Паркера. Леший почему-то любит красивые вещи и у него хороший вкус на такие вещи. Что довольно странно, если знать где он вырос.

– Да…Я бы хотела снова там оказаться. До этого я никогда не была на море, знаешь, но часто видела его в снах. Сначала оказавшись в воде я страшно испугалась, я ведь не умею плавать.

Марк посмотрел с удивлением и переспросил:

– Не умеешь плавать?

Я пожала плечами. Мне стало обидно от этого недоверчивого взгляда.

– Ну а где я должна была научиться? Я никогда не выезжала из города и не ходила в бассейн. И не ездила на реку. А ты где научился? Где вообще все люди учатся плавать, кататься на велосипеде и все такое? – я неожиданно разозлилась и Марк собирался мне что-то сказать, может быть успокоить, но в этот момент появился Паркер.

А появился он красиво. Я не знаю где, но он раздобыл длинный голубой кабриолет, с натертыми до блеска серебристыми зеркалами. Но именно на нем он остановился прямо перед нами и с ослепительной улыбкой предложил нам присоединиться к нему. Марк открыл передо мной дверь и я уселась позади, все еще недовольная. На сиденье лежал большой красный бархатный мешок с торчащими из него углами каких-то предметов и мне очень хотелось заглянуть внутрь, но я не решилась.

Ребята впереди обсуждали наш маршрут поглядывая на развернутые карты и черный квадратный электронный прибор Паркера. Когда они показали мне увеличенную карту я сразу поняла что это за место.

Я много слышала про этот обрыв над рекой, в городе про него ходили легенды. На карте не было названий, но скала была в форме птицы и рядом протекала река Белая. Поэтому, все называли этот высокий берег Белая птица.

На реку Белая летом ездили купаться, устраивали на пляжах пикники, но только не в этом месте. Обрыв был настолько высокий, что мало кто бы решился прыгнуть с него, а в воде были воронки и гуляли быстрые притоки, запросто можно утонуть.

Я слышала в классе что там часто пропадали люди и иногда в темноте видели силуэты с горящими глазами. Мне не очень-то хотелось туда ехать, но выбора не было.

Погода была хорошая, солнце мягко светило через облака и сиденья машины нагрелись. Но у кабриолета не было крыши и ветер на ходу обдувал лицо и руки. Я облокотилась на дверцу автомобиля и закрыв глаза чувствовала как ветер развивает мои волосы. Все проблемы и тревоги отошли на другой план и я впервые за долгое время подумала как мне хорошо и спокойно. Может быть, скоро я буду дома. Там я увижу маму и …что должно быть дальше я пока не знала. Но моя жизнь уже точно не будет прежней. Возможно, Марк придумает, как мне отпроситься у родителей и мы отправимся в путешествие дальше. Будем сражаться с силами зла, я научусь работе кристаллами и перемещениям. Нужно ли мне будет потом возвращаться в школу? Или тем, кто спасает Вселенную это не обязательно?

Я спрошу обо всем Марка. Я открыла глаза и посмотрела на него на переднем сиденье. Так получилось, что сейчас он для меня самый близкий человек. Наверное, так ощущают себя те, у кого есть старший надежный брат.

Удивительно, ведь я его знаю недавно, а будто бы всю жизнь. Он, почувствовав мой взгляд, обернулся и улыбнулся мне. Наша ссора сейчас казалась мне смешной, вокруг происходят такие удивительные вещи, а доверять мы можем лишь друг другу, так что глупо обижаться на ерунду.

Мы уже выехали из города, все-таки наш городок совсем не большой. Дальше пошли сады и деревни. Маленькие деревянные и кирпичные домики стояли среди берез и елей. И ни души. Здесь отсутствие людей не казалось пугающим. Деревья тихо колыхали на ветру свои ветви, поля колосились и поблескивали дикими цветами. Мы съехали на проселочную дорогу и машина пошла медленнее шурша шинами по гравийной дороге. На дверь машины рядом со мной села большая бабочка. Ее лепестки – крылья словно были покрыты золотистой пыльцой слегка мерцающей на солнце. Я протянула руку к ней, но не дотронулась. Бабочка не улетела, не испугалась. А через секунду рядом села еще одна, с золотыми искорками. Потом пролетела еще бабочка, чуть меньше, за ней еще одна. Я тихо, чтобы их не спугнуть, обернулась – за нами летели сотни бабочек совершенно без страха, они потянулись за нами как мягкое розовое облако и мне даже показалось что я слышу шелест их легких крыльев.

Машина затормозила и остановилась. И в ту же секунду облако бабочек рассыпалось, разлетелось оставив только на миг сияющие в воздухе искорки.

– Приехали, похоже, – сказал Паркер, – Белая река.

Мы вышли из машины и пошли по узкой тропинке за Паркером. Он смотрел на свой черный планшет, Марк шел следом с развернутой картой. Это была бумажная карта местности, не та что удивила меня в прошлый раз двигающимися огоньками на ней.

Я шла последней и смотрела просто по сторонам. Трава была такая высокая что я касалась ее кончиками пальцев. Ту и там виднелись цветы – мелкие ромашки и яркие желтые бутончики мать-и-мачехи. Тропинка стала уже, идти стало сложнее, а потом дорожка и вовсе пропала в зелени.

Мы остановились. Мальчики сравнивали электронную и бумажную карту и высчитывали какие-то цифры.

– Это точное место? – спросила я.

– Дело в том, что нет никакого точного места. Координаты только примерные, еще важно время суток и время года, ты же знаешь что планеты вращаются?

– Да.

– Вот и миры все время вращаются, двигаются, пересекаются и отталкиваются, не значительно, но это может изменить все расчеты, – ответил Паркер глядя на экран.

Я поглядела на карту в руках у Марка и сказала:

– Я думаю, это место – обрыв Белая птица.

Паркер заинтересованно посмотрел на меня, потом на Марка.

– Почему Черная птица?

– На карте так написано, – ответил Марк и сложил ее себе в карман, – я тоже так думаю, пойдемте, это туда. Он очевидно не хотел, чтобы Паркер понял что я знаю эти места, но я не могла понять почему.

Теперь Марк пошел впереди, потом я, следом Паркер, тихо насвистывая не знакомый мне мотив.

Где-то совсем рядом появился шум воды. Поле впереди резко обрывалось и с высоты открылась широкая, быстрая река. Зрелище было очень красивое, но я отошла подальше от обрыва на всякий случай.

Ребята подошли ко мне. Паркер сел прямо на траву стал копаться в своей черной холщовой сумке, она сливалась с его плащом, поэтому раньше я ее не заметила.

– Ты что не возьмешь с собой свою добычу? – спросил Марк садясь на траву напротив него. Он, похоже, хотел просто перевести тему, но Паркер ответил:

– Не возьму куда?

– В другой мир, куда мы отправимся.

– Знаете, друзья, я, пожалуй, останусь здесь.

– Здесь, совсем один? – удивилась я.

– Если хочешь – оставайся со мной, – засмеялся Паркер. Ну уж нет, не представляю, как можно жить одиночестве, без людей, без семьи.

Марк снял свою легкую куртку и мы тоже сели на землю.

– Иногда так хочется тишины. В мире с людьми так громко. Вокруг миллионы людей, а ты все равно никому не нужен. Всю работу делают механизмы и уже не важно, есть у тебя талант или нет, они все равно делают лучше. И остается только придумывать чем себя занять с утра до ночи.

Я не поняла его слов, но Марк, кажется, понял и задумался на минуту.

– А ты не хочешь присоединиться к нам, к команде?

– Нет, вы хорошие ребята, но то, что вы делаете бессмысленно. Да вы и сами знаете.

Я хотела перепросить, но Марк перебил меня.

– Ты не знаешь о чем говоришь.

– Правда? – Паркер посмотрел на меня, – что он тебе рассказал? Что хочет спасти мир?

Я посмотрела на Марка. Он резко поднялся.

– Заткнись, ты всего лишь вор.

– А ты кто? – поднялся и Паркер, вокруг повисло напряжение.

– Марк всегда защищал меня, – начала я.

– А от чего он тебя защищал? – Паркер подходил все ближе, наступая и возвышаясь надо мной, – вернее, когда с тобой начало происходить что-то такое, что тебя нужно было защищать?

Я сделала еще несколько шагов назад и остановилась. Когда со мной начали происходить все эти вещи? Когда я встретила Марка.

А Паркер продолжал.

– Ну скажи, что в ней такого особенного?

Я взглянула на Марка надеясь, что он что-то скажет, но он молчал.

– Марк? Но он смотрел только на Паркера.

А тот все подходил все ближе и говорил мне:

– Хочешь, оставайся со мной. Будем путешествовать, посмотрим новые миры. Где бы хотела побывать?

Он подошел совсем близко и я инстинктивно сделала шаг назад оказавшись почти над пропастью. Мягкие колосья касались рук и чуть щекотали ладони на ветру. Я переводила взгляд с одного на другого не понимая, что происходит.

– Марк! – снова позвала я чуть громче. Услышав мой голос он словно очнулся и повернувшись встал между мной и Паркером. Молча, он смотрел мне в глаза, но взгляд его был другой, жесткий.

– Марк, не беспокойся, я верю тебе, – сказала я и протянула ему руку.

– Не стоит, – ответил он и со всей силы толкнул меня с обрыва.

Глава 6.

Сначала ощущение было как во сне, когда летишь не чувствуя почву под ногами. Широко раскидываешь руки в попытке схватиться за что-то, но вокруг пустота. А наверху только небо, огромное, синее и спокойное. Несколько секунд растянулись почти до бесконечности и я как будто застыла в воздухе перед тем как меня с силой бросило в холодную воду и сразу потянуло на дно. От удара об воду словно огнем прожгло все тело. Грудную клетку разрывало от желания вдохнуть воздух, уши сдавливалодо боли. Свет над водой был уже далеко, вокруг была только темная толща и я потеряла ориентацию в пространстве. Мышцы ослабли, я почти не чувствовала своего тела. И не понимала где я нахожусь. Хотелось только чтобы прошла невыносимая боль в груди и потом погрузиться в тишину и покой. Перед глазами только один человек.

– Мама, – говорю я про себя и закрываю глаза.

Ударившись головой об что-то твердое я инстинктивно дернулась. Руки, ноги за что-то цеплялись и я чувствовала удары. Мягкий свет пробился даже сквозь закрытые веки. В этом момент меня кто-то схватил и начал бить по спине. Я закашлялась, изо рта полилась вода и не сразу поняла, что могу дышать. Открыв глаза я увидела знакомое лицо.

Мама.

Она трясла меня и что-то кричала, кажется, но я не слышала ни одного слова. С трудом повернув голову я увидела что лежу в ванной наполовину в воде. Мама вытащила меня наружу и я опустилась на кафельный пол в нашей ванной комнате. Вокруг все было в воде, на маме мокрое домашнее платье. Она села рядом и вглядывалась в мое лицо спросила:

– Что ты делала в ванной? Ее голос словно пробивался сквозь шум в ушах.

– Купалась, – сказала я, потому что не знала, что еще сказать.

– В одежде?– спросила мама и посмотрев на себя я увидела что сижу в мокрой водолазке, брюках и кроссовках.

Мама помогла мне снять вещи, укутала в полотенце и довела до кровати. Она хотела отвезти меня в больницу, но я заверила, что чувствую себя хорошо. Конечно, это не совсем правда, голова у меня гудела, болели руки, нос, горло, но постепенно мне становилось лучше.

Мама сидела рядом пыталась узнать что со мной случилось, почему я была в ванной в одежде и почему начала тонуть.

Но дело в том, что я и сама этого не знала.

– Это из-за обвала?

– Какого обвала?

– Строящийся дом недалеко отсюда, помнишь? Там лифт упал в шахту и половина дома за ним просто сложилась. Сейчас разбирают завалы, хорошо, что ни рабочих, ни жильцов там не было. Лишь бы не бродил кто-то рядом. Хорошо, что ты была на дне рождения?

– Что?

– Ты сегодня пошла на день рождения одноклассницы, ты не помнишь?

– День рождения Каролины, – сказала я.

– Да. Может, ты набирала ванную, поскользнулась и упала? – она снова обняла меня и я почувствовала что ей стало легче от этой догадки. Видимо, она боялась, что я решила утопиться в ванной.

Воспоминания начали пробиваться через пелену и гул в голове. День рождения, там было скучно, я ушла пораньше. Что произошло дальше я не помнила абсолютно. И как дошла домой, и как оказалась в воде одетой тоже. Наверное, действительно упала, когда решила наполнить ванную водой. Мама знает, как я люблю купаться.

– Ты не видела обвал по дороге? Может все-таки в больницу поедем, что-то плохо выглядишь, – беспокоилась мама.

– Нет, уже все хорошо. Я не видела обвал, я сразу пришла домой и решила принять ванную. Кажется, поскользнулась и упала, а потом ты меня нашла. Я хочу лечь спать.

– Хорошо, что я отпросилась с работы пораньше. Хорошо, ложись, спокойной ночи.

За окном уже совсем стемнело и окнах зажглись теплые желтые огни, в некоторых мелькали силуэты людей, где-то поблизости гудела дорога и шум проникал в комнату даже через стекла. И от этой суеты города мне почему-то становилось немного легче на душе.

На следующий день весь город обсуждал обрушение этой новостройки, той на Заводской улице. В заваленной шахте лифта обнаружили тело человека. Сегодня уже его имя было известно – это папа Каролины. Трагическая случайность, он погиб в день рождения своей дочери, когда дома у него еще шел праздник. Теперь уже не узнать, что он делал в недостроенным доме вечером, зашел из интереса или что-то привлекло его внимание. С ужасом думаю, что он испытывал когда все начало рушиться, надеюсь, он не успел ничего почувствовать.

Еще несколько дней мне снились страшные сны. Как будто я падаю в реку и меня затягивает в водоворот. И надо мной кружат птицы зная, что я не никогда уже не выберусь.

Мама заходила ночью по несколько раз, видимо, я кричала во сне. По вечерам они с папой обсуждали на кухне это происшествие. Никто не знал отчего вдруг обрушилась часть дома.

Только через несколько дней я решилась выйти из дома. Наша квартира находится на первом этаже в тени деревьев и там всегда прохладно. Улица удивила меня зноем и пыльным тяжелым воздухом, он весь был наполнен запахами выхлопных газов, готовящейся еды из открытых окон, раскаленного на солнце железа.

Я прошла мимо большого здания с мозаикой на фасаде. Мама с ребенком на руках с одной стороны и мальчишка с девчонкой с другой. Мальчик на картине положил руку девочке на плечо и даже на простом изображении из мозаичных плиток было видно как он защищает свою подругу или сестру стоящую рядом. Как бы мне хотелось иметь такого друга, подумала я.

У меня не было цели прогулки, хотелось простой пройти и отвлечься от тяжелого давящего чувства внутри. Но ноги сами собой привели меня к разрушенному дому на Заводской.

Весь периметр был окружен наспех поставленными столбиками с намотанной на них красной лентой. Внутри стояла серая свечка наполовину рухнувшего дома. С одной стороны было совершенно целое здание в котором, казалось, вот-вот, должна закипеть жизнь – вселяться жильцы, хлопать двери подъезда, открываться окна с летящими навстречу ветру занавесками. С другой стена резко обрывалась обнажая пустые проемы дверей и лестничные пролеты. Под ними на земле куча из того, что осталось от целого подъезда: обломки стены, доски, металлические прутья – все в бетонной пыли. Большую часть обрушившихся стен, по-видимому, уже вывезли.

Я пошла вдоль ограждения. Неподалеку одиноко стоял экскаватор с упершимся в землю ковшом. Видно было как на жаре нагрелись огромные черные колеса – от шин как будто шел пар и воздух рядом слегка дрожал. Должно быть и кабина сильно нагрелась, а водитель пошел отдохнуть в прохладное место. Мне уже тоже было жарко и пора было уходить, но мое внимание привлекла одна куча мусора рядом с экскаватором. Из нее торчали палки и куски арматуры и еще что-то. Приглядевшись я увидела носок туфли. Это было так странно и сама не знаю почему, я быстро юркнула под ленту и с небольшим трудом вынула туфлю из кучи. Точно такая же как у меня. Но такие туфли продавались во всех магазинах и рынках нашего города. Я быстро вытряхнула бетонное крошево из туфли и привычным движением отогнула стельку. На ней была написана фамилия, так делали, чтобы найти свою пару после физкультуры или в раздевалке после уроков. Буквы немного стерлись, но я сразу прочитала фамилию. Потому что я сама ее на стельке. И это был определенно мой почерк, так что на разрушенной стройплощадке я нашла свою туфлю. Это было так странно, что я вертела ее еще минуту, не зная что теперь с ней делать. Потом я посмотрела на свои ноги, конечно же, на мне были повседневные потрепанные от долгой носки мои удобные ботинки. А эти туфли я надевала только по праздничным поводам, чтобы не испортить раньше времени, И в последний раз такой повод был, кажется…да, точно, день рождения Каролины несколько дней назад. В этот момент раздался резкий крик. В мою сторону шел человек в строительной каске, в руках он держал сумку и хлеб. Он что-то кричал мне и махал батоном. Я испугалась и не дожидаясь того как он подойдет ко мне, развернулась и на бегу перепрыгнув ограждающую ленту помчалась по тропинке к соседним дворам. Остановилась я только минут через пятнадцать, когда завернла за угол длинного дома и затаившись в густых деревьях палисадника убедилась что за мной никто не бежал. С сильно бьющимся сердцем, озираясь я пошла в другой конец улицы, чтобы длинным путем обойти стройку и вернуться домой. И только тогда я поняла, что все еще держу в руках свою туфельку.

Глава 7.

Я не знаю, как описать свое лето. Когда школьники приходят в школу после каникул учитель обычно дает задание написать сочинение «Как я провел лето».

Предполагается, что это должен быть увлекательный и веселый рассказ наполненный приключениями, играми, путешествиями в новые места и так далее, чтобы хватило минимум на два с половиной листа рукописного текста.

Но что делать тем, кто проводит лето в одиночестве в квартире и ему неоткуда взять все эти интересные истории. Хочет ли учитель прочитать в моем рассказе, как смотрю из окна на пустой двор, а на прогулку выхожу только за хлебом и молоком.

Я посмотрела на часы – скоро шесть. Можно сходить в библиотеку около школы, но я уже взяла там книги и с трудом дочитала только дну из них. Можно было бы пойти в магазин, но продукты покупать не нужно, а своих денег у меня нет.

Я вздохнула и снова посмотрела на часы. Есть такие люди, которые всегда найдут себе дело и компанию. Без стеснения они подходят к сверстникам на улице, заводят разговор и предлагают игру. И так у них это легко и естественно получается, что никто не возмущается, не прогоняет их и не посмотрит никогда с насмешкой. Я так не умею.

Я снова посмотрела на часы. Скоро придут родители и увидят что я просидела весь день дома. Я знаю, что маму это расстраивает. Наверное, всем родителям хочется чтобы их ребенок был веселый, увлеченный и легко находил себе друзей. Но что поделать, если ты не родился таким?

Я снова вздохнула и посмотрела в окно – половина шестого. Быстро надев джинсы и футболку я вышла из дома и пошла по скрытой кустами тропинке под окнами, чтобы не встретиться с мамой, возвращающейся с работы. Тогда я могу вернуться домой минут через тридцать, и сделаю вид что гуляла целый день. Я прошла по алее, потом завернула а тихий двор. За ним бы старый завод, уже не работающий, но калитка была открыта и иногда там гуляли дети. Сейчас двор стоял пустой. Довольно странно, потому что такой уютный двор огороженный забором и деревьями с одной стороны и старым полузаброшенным зданием с другой, закрытый от глаз взрослых всегда выглядит привлекательно для любой детской компании.

Я дошла до калитки – открыто. В центре двора в беспорядке были свалены в гору огромные бетонные блоки, кое-где из них торчали железные прутья. Возможно, здесь планировалась стройка, но планы изменились. Сейчас вообще все меняется. Закрываются институты, больницы, магазины. Я слышала родительские разговоры на кухне. В оставшихся местах зарплату платят все меньше, часто задерживают. Если мамин институт тоже закроют – она потеряет работу. Папе не платят зарплату второй месяц, но если предприятие закроют, будет еще хуже.

Я забралась на бетонный блок и, закрыв глаза, стала греться на солнце.

Неожиданно сзади раздался звук, как хруст ветки. Я резко обернулась – никого. Но железная калитка в заборе, которую видно было с моего места, была сейчас закрыта. С тревожным чувством я стала спускаться со своего постамента, но поторопилась и нога соскользнула в просвет между бетонными блоками. Дернувшись чтобы ее вытащить я зацепилась железный ржавый штырь торчавший из бетона и на ноге мгновенно выступила красная полоса. Не удержав равновесие я скатилась на землю. Сидя на земле я ладонью вытирала кровь, когда солнце передо мной загородила тень.

Подняв глаза я увидела мальчика. Его лицо было смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить откуда я его знаю.

– Привет, – сказал он и протянул мне руку чтобы помочь подняться, – я не хотел тебя напугать.

– Я не испугалась, – сказала я и стала сама игнорируя протянутую мне руку.

– Ты меня не помнишь? – спросил он.

– Нет, – ответила я и почему-то добавила, – Извини.

– Я Влад, брат Каролины. Мы виделись на дне рождения.

– Но как ты здесь появился? Почему подкрался незаметно?

– Я был здесь до тебя. Сидел там, в тени, – он махнул рукой в сторону деревьев. И хотел незаметно уйти когда ты появилась.

– Почему?

Он замялся и не ответил. Повисла пауза и в этот момент я вспомнила.

– Это же твой папа погиб? – спросила я, но поняв как неуместно прозвучал мой вопрос, быстро добавила – тебе, наверное, очень тяжело прими мои соболезнования.

– Вот почему, – со вздохом ответил он, – куда я не приду, все говорят как мне тяжело.

– Да уж.

Я замолчала не зная, что теперь сказать, ситуация была неловкая.

– Больно? – спросил он.

– Что? А, это, – поняла я посмотрев на свою ногу. Ранка потемнела от запекшийся крови, но уже почти не болела.

– Можно приложить подорожник, – сказал Влад.

– Да, точно, надо поискать – улыбнулась. Мы пошли в сторону забора ища в траве знакомые листья с прожилками.

– Можно я задам тебе один вопрос? – вдруг решившись, спросила я его в спину.

Он обернулся и посмотрел на меня размышляя.

– О моем отце?

– Да. Если хочешь не отвечай.

– Хорошо, но я тоже задам тебе вопрос тогда.

– Ладно, – я удивилась, но продолжила, – что твой отец делал в этой новостройке? Ведь она совсем пустая, там больше никого не было.

Он долго не отвечал.

– Не знаю. Никто из нашей семьи не знает, он должен был прийти домой, мы ждали его до тех пор пока нам не сообщили.

Я закусила губу, ну зачем это дурацкое любопытство, ведь он потерял близкого человека.

– Теперь ты спрашивай, – вспомнила я.

– Я хотел спросить то же самое.

– Что?

– Что мой отец делал на этой стройке?

Я непонимающе смотрела на него.

– Понишь? Ты собралась домой раньше всей и у двери я сказал, что посмотрю с балкона все ли в порядке, мне оттуда видно всю улицу. Я так и сделал. Ты вышла, потом к тебе подошел папа. Сказал пару слов и вы вместе пошли по дороге.

И вот я все думаю, если он решил проводить тебя, как он оказался в заброшенном доме. И почему ты об этом никому не рассказала?

– Я понятия не имею. Я не помню, как оказалась дома. И я никогда бы не пошла на стройку. Но, знаешь, – я перешла на шепот, – вчера на разборе завалов я нашла свою туфлю. Мы смотрели друг на друга и молчали. И вокруг словно повисла зловещая тайна.

Глава 8.

Я не знаю, почему Влад мне поверил. Но я рассказала ему все что помню: как собиралась на день рождения, как пришла и собралась уходить домой. Следующее воспоминание уже из дома. В тот злополучный вечер. Я, конечно, умолчала что очнулась в ванной в одежде. Мне и самой это казалось очень странным, а со стороны так должно быть ужасно выглядит.

Он рассказал про то, что знал сам – ничего необычного, кроме того, как видел меня уходящим вместе с его папой.

Тут я вспомнила про туфли и я рассказала, что очнулась дома в ботинках и джинсах.

– Но ты была по другому одета, – заметил он.

Так мы сидели до вечера на этих балках и пытались найти разумное объяснение всему. В конце концов, решили, что отец Влада пошел меня проводить, по дороге услышал шум или голоса в строящемся доме, он пошел проверить все ли в порядке, в это время раздался взрыв, его папа погиб, а я от ударной волны упала и потеряла обувь. На автомате я дошла до дома и переоделась, но после удара плохо соображала головой и даже потеряла часть воспоминаний от шока. А мои туфли могла занести на стройку бродячая собака, уже после всего.

Не скажу, что эта версия была очень правдоподобной, но хотя бы что-то. После мы решили никому не рассказывать о наших догадках, теперь уже ни на что это не повлияет, а нас будут доставать вопросами и поучениями.

Тем временем палящее солнце стало мягче, воздух вокруг приобрел золотисто-оранжевый свет – наступал поздний вечер. Незаметно пролетели часы и время было идти по домам. У калитки мы попрощались и каждый направился в свою сторону. Но через пару мгновений Влад окрикнул меня:

– Давай встретимся здесь завтра? Вдруг за ночь вспомним еще что-то, тогда обсудим.

– Хорошо! В любом случае, больше мне нечего делать.

На следующий день я снова пришла на площадку за старым заводом. Влад уже был там. Он сидел на балках и кидал камешки целясь в невидимый предмет перед собой. Я подошла и показала ему туфлю, которую нашла на стройке. Он с умным видом ее осмотрел и вернул мне.

– А вторая?

– Не знаю, наверное, осталась на стройке.

– Хочешь, пойдем поищем ее.

– Нет, – испугалась я, – не нужно. Меня в прошлый раз сторож чуть не поймал. Спрячу где-нибудь на всякий случай.

– Достанется тебе, что потеряла? – сочувственно спросил он.

– Нет, просто начнут спрашивать, где вторая, не хочу ничего придумывать.

– Понятно. А где спрячешь?

Я огляделась вокруг.

– Может, где-то здесь.

С сосредоточенным видом мы ходили по двору и искали подходящее место. В конце концов, мы подошли прямо к старому заводу и случайно нашли действительно тайное место. С одной стороны белая стена неплотно примыкала к забору – можно было протиснуться не слишком крупному человеку. Вокруг разрослись деревья плотно переплетаясь с забором, но в стене был выступ, а за ним неожиданно открывался маленький коридор ведущий к какой-то двери. Снаружи она была совершенно неприметна. Я спрятала туфельку за этот выступ в куче пожухлых листьев, а Влад прошел дальше по коридору и стал дергать проржавевшую по углам дверь. Она слегка сдвинулась – не заперта. С гордым взглядом исследователя он обернулся ко мне:

– Открывается!

– Не стоит туда лезть!

Но Влад обернулся и рукой махнул мне, чтобы я подошла. Мне было сразу и страшно, и любопытно. На цыпочках я подошла и заглянула вперед через его плечо. Длинный темный коридор в конце которого виднелся свет.

– Идем, посмотрим что там, – прошептал Влад.

Мне бы в голову не пришло идти в заброшенное здание самой, но он словно знал, что делал. Мальчишки! Им все прощают, даже если делают что-то запрещенное, это только девочки должны вести себя всегда правильно.

Во мне несколько секунд боролись любопытство и страх, но через минуту я на цыпочках пошла за моим напарником.

В конце коридора оказался большой пустой зал. Высокие, до потолка окна были собраны из цветных кусочков стекла, свет снаружи в них преломлялся и наполнял все помещение разноцветными лучами. Мозаичный пол был выложен из каменной плитки, мне рисунок напоминал круги на воде от брошенного камня.

Вдоль стен стояли крупные металлические станки, столы, несколько стульев, все было сдвинуто друг к другу словно в подготовке к ремонту или переезду.

– Иди сюда, – позвал меня Влад.

Он рассматривал какой-то механизм, выглядевший как застывшее чудище. Ржавчина пробивающаяся через темно-зеленую краску напоминала чешую, а торчащие серебристые детали – зубы и когти. Я слегка коснулась рукой металлической поверхности, в тепле солнечных лучшей она нагрелась и казалась мягкой кожей спящего животного. С другой стороны он наполовину был накрыт плотной тканью – чехлом.

– Как огромный спящий дракон…– тихо сказала я.

– Да, похоже – ответил Влад. Мы долго глядели на застывшего монстра. Казалось, он вот-вот откроет глаза, выпрямиться во весь свой огромный рост и зарычит. Я протянула руку и погладила его по колючей металлической шерсти, вдруг механизм загудел, задрожал и с клацаньем металлическая пасть раскрылась. Внутри, как я ящике лежал какой-то предмет из стекла. Я взяла его в руки и он слегка засветился, словно зажегся мягким лиловым светом от тепла рук. Я никогда не видела такой необычной вещи. Влад взял его в руки, но кристаллик стекла сразу погас.

– Ерунда какая-то, – он вернул предмет мне и пошел дальше. Увидев у противоположной стены накрытый чехлом какой-то предмет он остановился в раздумьях.

– Не делай этого! – воскликнула я, но не успела, он уже стянул ткань и под ней оказался обычный стол, а на нем несколько телевизоров, старых – еще с квадратными выпуклыми экранами.

– Вот старье!

Я подошла чтобы помочь ему накрыть телевизоры снова, но вдруг один из них зашипел. На нем появились черные точки, потом они превратились в полоски, которые пошли рябью по экрану и внезапно включилась яркая цветная картинка.

Вот весь экран было красивое зеленое поле с проблесками цветов и колосьев. Вдалеке виднелись деревья и ясное голубое небо над ними. Вдруг всю картинку закрыло большое лицо.

–Хей, привет! – улыбающийся парень смотрел прямо на меня, – как ты добралась? Надеюсь, не слишком промокла? Он быстро обернулся назад, а потом немного отодвинулся от экрана и сел на траву. Парень был в черном плаще и черной шапке, под которой виднелись светлые волосы.

– Слушай, там есть кое-что очень важное, ты не могла бы…

– Какой странный фильм, – сказал Влад подходя ко мне ближе и наклоняясь к экрану.

– А это что за придурок? – удивился парень с другой стороны телевизора и перевел взгляд на Влада. Холодок пробежал у меня внутри, это совсем не похоже на видеозапись

– Послушай меня, это очень важно, ты должна…– продолжал парень, как вдруг все экраны зашипели и начали включаться. Я переводила взгляд с одного на другой – везде мелькали разные картинки. Справа от меня на экране девочка лет тринадцати говорила что-то размахивая руками, я услышала сквозь треск и шум цифры, кажется, два, два, ноль…какая-то бессмыслица. Я перевела глаза выше – на другом экране мальчик отчаянно жестикулировал и даже стучал по экрану руками. За его спиной были странные декорации в виде песочных замков с причудливыми изгибами, башенками и окнами. По буквам он произносил и произносил какое-то слово. Я прислушалась, это был просто набор звуков: во-ро-жец-зем-ли или во-ро-женцы-мли. В это время девочка, которая произносила цифры тоже постучала по экрану с другой стороны, словно хотела привлечь мое внимание. Увидев, что я перевела глаза на нее, она приложила к экрану лист бумаги, где неровными буквами было нацарапано: 1212:2022:0012. Как будто дата из будущего, подумала я, двенадцатое декабря две тысячи двадцать второго года и время ноль-ноль двенадцать. Девочка отвела бумажку подальше от экрана и теперь просто смотрела на меня держа цифры перед собой одной рукой. Другой рукой она сняла капюшон с головы и я ахнула – по плечам рассыпались длинные волосы необыкновенного фиолетового цвета с синими прядями. Меня отвлек крик Влада прямо рядом с ухом – я проследила за его застывшим взглядом и шарахнулась от экранов. На самом верхнем стоял человек весь в черном и на лице у него была маска похожая на водолазную, которую я видела в каком-то фильме. Не отрываясь он смотрел на меня, а в это время включались другие экраны и на них появлялись такие же люди в черном, хотя у меня не было точной уверенности, что это люди. Одни стояли неподвижно, другие оборачивались и с кем-то переговаривались, шум нарастал и уже стал оглушать меня, я закрыв руками уши отбежала на другую сторону и вдруг все погасло. Потом Влад подошел ко мне:

– Что это было?

– Понятия не имею.

– Кино?

– Не похоже, это слишком странные картинки, никакого сюжета, люди разговаривали с нами.

– Пришельцы? Секретные разработки?

– Не знаю, как ты думаешь, они видели нас через экран?

– Может быть, это просто дурацкие записи, шутка?

– А парень с длинными волосами? Ты его никогда не видела раньше?

– Нет, а ты?

– Лицо знакомое, но не могу вспомнить. Он назвал меня придурком?

– Давай уйдем отсюда, мне не по себе, – только сказала я и мы пошли к выходу, – подожди! Вдруг я поняла, что все еще держу в руках стеклянный предмет, он уже почти погас, я испугалась, что сломала его и быстро положила назад внутрь зеленого механизма.

Вышли мы тем же путем. Всю обратную дорогу мы обсуждали происшествие. Влад считал, что это секретная лаборатория для разработки научных экспериментов и тайные агенты связываются друг с другом по этим экранам. Я предположила, что это записи наблюдения за какими-то параллельными пространствами. Но в одном мы были согласны, что об этом никому нельзя рассказывать, по крайней мере, сейчас.

– А что это вообще за место, ты знаешь?

– Я слышала, что это старый научный институт при заводе.

– Нужно поспрашивать насчет него, кто-то может знает подробности.

– Я спрошу у родителей, мы живем рядом, они должны были что-то слышать.

– Да, я тоже спрошу у родителей, – начал Влад, но осекся и замолчал.

Я сочувственно посмотрела на него.

– Как твоя мама?

– Уже лучше. Первое время все время плакала.

– А Каролина?

– Все время с подругами, рыдает, они еще жалеют, тоже плачут, дома в тишине побысть невозможно.

– А твои друзья?

– Смотрят с жалостью. Не знаю, как вести себя с ними. Я обхожу свой двор и все места, где мы гуляли. Хорошо, что тебя встретил. С тобой все как раньше, словно ничего не случилось.

– Ладно, мне пора домой, мама будет волноваться, – мне стало неловко от этого разговора.

– Завтра встретимся? Обсудим все.

– Хорошо, только давай в другом месте, – сказала я.

– Тогда у школы?

На следующий день мы встретились на школьном дворе. Сидя на прогретых на солнце низких скамейках мы болтали обо всем. Он рассказал мне про свою семью. На него всегда возлагались большие надежды. Поэтому, его отдали в специальную гимназию с углубленным изучением экономики и математики, а не в нашу школу. Отец ожидал, что сын пойдет в экономический ВУЗ и продолжит потом его дело. Какой-то там бизнес с производством полупроводников. Я в этом ничего не поняла, но знала, что папа Влада и Каролины был успешным бизнесменом, они считались богачами в нашем городе.

– Теперь не знаю, что будет с бизнесом. Хотя, я даже рад – буду заниматься чем хочу. Мне нравится физика и астрономия. А тебе какой предмет нравится?

– Никакой! Ну, может, литература, – засмеялась я.

– Ты рассказала кому-нибудь? – я сразу поняла, что он имеет в виду.

– Нет, меня бы наругали.

– Меня тоже. А вход закрыли бы наверняка.

– А может нас в милицию бы отправили.

– Ага, или на опыты забрали бы в лабораторию. Мы переглянулись. Пусть это будет только наш секрет. И мы договорились никому не рассказывать. Когда-нибудь мы снова рискнем туда пробраться. Мне очень хотелось снова взять в руки стеклянный кристалл, который словно зажигался от тепла моих рук. Может быть, от этого начинали происходить странные вещи?

Устав сидеть мы пошли по тропинке мимо соседних дворов. У подъезда невзрачной кирпичной пятиэтажки я села на обшарпанную скамейку чтобы вытряхнуть попавший камешек из обуви. Он натирал мне ногу уже давно, но я не решалась остановиться. Мы не переставали болтать пока я отряхивала сандалии и когда я снова надела их – пряжка на ремешке оторвалась. Я пыталась приладить ее обратно, но бесполезно. Влад взял у меня сандалию, но у него тоже ничего не получалось. Я засмеялась над его озабоченно нахмуренным лицом и он, посмотрев на меня не обиделся, а рассмеялся тоже.

Но вдруг лицо Влада изменилось, он выпустил из рук мою обувь, которая со стуком упала на землю. Обернувшись, я и увидела двух мальчиков нашего возраста, лица были знакомые – они учились в нашей школе, но, кажется, во вторую смену.

– Здорово, – сказал один из них, смотря на Влада, – а мы тебя потеряли.

– Гуляете? У вас свидание, типа? – сказал второй.

– Нет, конечно, встретились по пути, – быстро ответил мой спутник.

– Привет, – сказали мне оба в унисон и стали разглядывать меня.

– Привет, – довольно хмуро ответила я и допрыгнув на одной ноге до моей брошенной сандалии стала надевать ее на ногу. Ремешок я просто завязала, чтобы можно было ходить до починки..

– Пойдете на поляну? – спросил в это время тот что повыше, худой мальчик в черной майке, он жевал жевачку так сильно двигая челюстями, что все его лицо двигалось, как на шарнирах.

– Мне надо домой, – сказала я. Никто меня не стал уговаривать. Мальчишки посмотрели на Влада, а он помолчав несколько секунд, сказал:

– Я тоже домой, маме надо помочь.

Мальчишки покивали и предложили завтра встретиться во дворе чтобы пойти в лес. Предложили только Владу и он замолчал раздумывая, наверное, не мог найти причину чтобы отказаться, ведь завтра мы снова договорились встретиться.

Я не могла решить дождаться ли его ответа или пойти домой, гадая придет ждать ли его завтра. Пока мы все стояли молча дверь подъезда распахнулась и на улице вышли пожилые мужчина с женщиной. Я не сразу заметила, что за ними идет еще один человек. Только когда эта группа остановилась недалеко от нас из-за спины высокого мужчины вышел еще один – полный крупный, он шел к нам переваливаясь с ноги на ногу. Я замерла, было в нем что-то странное и даже пугающее. Большое тело с маленькой головой, глаза немного навыкате. Он шел прямо к нам, мычал и размахивал руками.

– Это дебил, – закричал один из мальчиков, – бежим!

– Он нас убьет, – со смесью смеха и страха сказал второй, – прячьтесь. И они побежали. И я побежала тоже.

– Не бойтесь его! Он не причинит вам вреда!– кричала нам вслед женщина. Мужчина тоже что-то говорил, успокаивал и звал своего сына, уговаривал его вернуться. Я бежала быстро, в страхе не разбирая дороги, но тут ремешок снова выпал и сандалия слетела с моей ступни. Я споткнулась и обернувшись и увидела, что этот странный человек быстро шел прямо за мной своей переваливающейся походкой.

Я растерялась и прижалась спиной к дереву думая, может ли он действительно меня убить. Но мужчина остановился в метре от меня и также размахивая руками с трудом пытался выговорить что-то. У него никак не получалось и он злясь снова и снова открывал рот и издавал ревущие звуки. И вдруг я стала понимать отдельные слоги.

– Твой..твой…кристалл..спаси

– Твой кристал? – повторила тихо я.

Вздохнув и вытирая лоб этот человек закивал головой и показывая вытянутой рукой на меня повторил:

– …твой…кристалл…спаси

– Мой кристал? – повторила я чтобы его успокоить и он снова закивал в ответ.

Из кармана он достал какой-то предмет и протянул мне. Я взяла предмет, из его руки боясь что если откажусь, он набросится на меня, но человек сразу после этого успокоился и затих. В этот момент к нам подбежали запыхавшись его родители. Женщина была вся в слезах, посмотрев на меня она укоряющее сказала:

– Он просто ребенок, он просто хотел поиграть, он никому не причинит вреда. Пожилой мужчина потянул ее за руку, но женщина еще несколько раз повторила в пустоту перед собой голосом:

– Он никому не причинит вреда, он просто ребенок.

Медленно, сгорбившись и словно с трудом переступая ногами они повели за руки обратно этого человека. А он и не сопротивлялся, только несколько раз обернулся на меня, но уже не мог ничего сказать и только мычал что-то.

Когда все трое зашли обратно в подъезд и за ними закрылась дверь, только тогда я решилась раскрыть ладонь и посмотреть что лежит у меня в руке. Это был маленький вырванный из блокнота листок и на нем был рисунок. Предмет кристаллической формы с неровно прочерченными гранями и неумело, словно рукой малыша, закрашенный лилово-розовым цветом.

Я сунула бумажку в карман когда подошли мальчишки и стала завязывать злосчастный ремешок сандалии Они махали руками описывая как долго бежали и прятались, в руках у них были большие палки, найденные видимо, по дороге.

– Этот дебил мог бы нас убить, если бы догнал!

– Он мог бы и сожрать нас потом.

– Нет, я бы его прибил палкой, он же неповоротливый.

Влад стоял молча и смотрел куда-то в сторону. Я думаю, ему было стыдно, что он побежал. Но другие мальчики в азарте и веселье, смешанном с диким испугом, продолжали обсуждать этот случай.

– А что этот урод от тебя хотел? – спросили они вдруг вспомнив про меня.

– Ничего, – сказала я, мне не хотелось рассказывать этим двум глупым мальчишкам про записку, потом, может быть, покажу Владу.

– И нам не нужно было бежать – добавила я, вспомнив темные от слез глаза женщины.

– А что нам нужно было делать? – грубо спросил меня старший мальчик.

– Подружиться с ним? – поддакнул второй. Он вообще всегда больше поддакивал, как будто у него не было своего мнения. И выглядел он таким обычным, не запоминающимся. Видимо, его звали Сергей, потому что мальчики называли его Серый. У него были русые волосы и серые бесцветные глаза. В глазах и в теле у него всегда было какое-то напряжение, словно он внимательно вслушивался в слова окружающих и только потом решал что делать.

Высокого звали Андрей, хотя ему больше подходило, как его называли – Андрюха.

– Слыш, Влад, твоя подружка хочет подружиться с дебилом.

– Ага, променяла тебя, – снова поддакнул Серый.

– Хватит, пацаны, пошлите отсюда, – ответил Влад с хмурым видом.

– А ты что остаешься? Ждать своего урода? – спросил меня высокий и неожиданно ударил палкой по дереву рядом со мной.

Я вздрогнула и разозлилась.

– Это вы уроды, – тихо сказала я.

– Что ты сказала? – голос Андрея был спокойный и даже довольный, он словно ждал этого момента. Зато второй, Серый, заорал и голос его сорвался на тонкий крик:

– Ты кого назвала уродами?

– Что ты в ней нашел, Влад? Ты только посмотри на нее, она же чокнутая.

Андрюха снова ударил палкой по дереву рядом с которым я стояла.

– Мы нашли секретную лабораторию, – зачем-то выпалил Влад. Я не веря, что он это сказал посмотрела на него, но он глядел в другую сторону. Мальчишки замолчали. «Не поверят» подумала я. Но они стали расспрашивать подробности, недоверчиво, со смехом, но видно было, что заинтересовались. Влад рассказал и про телевизоры и про найденный камень. Кристалл, подумала я, лиловый кристалл! Как на рисунке, «Твой кристалл», сказал этот человек, «спаси».

– Врешь, – сказал Андрюха.

– Пойдем, сам увидишь, – ответил Влад.

По медленно соображающему лицу Андрея было видно, что любопытство победило и, не дожидаясь его следующей фразы, я резко рванула с места и побежала в сторону завода.

Только бы ремешок сандалии не подвел меня, только бы успеть первой. Краем уха я услышала как через несколько мгновений раздался крик «За ней» и застучали ботинки по пыльному асфальту.

Я бегаю быстро, но успею ли? Мне нужно только схватить этот камень, кристалл и убежать с ним. Не успею. Тогда спрятать. Они точно разобьют его или выкинут. Спасти его.

Я почти врезалась в калитку забора, с трудом переводя дыхание закрыла ее за собой изнутри – может быть, они подумают, что забор заперт и уйдут. На тропинке никого не было. Может, Влад их отговорил или увел в другое место? Но тут же раздались азартные крики «Она там!», «Сюда!». Нужно поторопиться. В боку закололо, но я добежала до знакомой входной двери, потом по коридору и нашла глазами «дракона». Я достала кристалл и спрятала его под футболку, как будто это живое существо, которому угрожает опасность. Успею ли я выбежать? Нет, они встретят меня на выходе. Куда его спрятать, куда его спрятать? Где-то неподалеку раздался скрежет – открылась дверь и следом послышались шумные шаги.

Я на цыпочках пробралась за станок и протиснулась в узкую щель между ним и стеной. Оттуда я могла слышать, что происходит. Влад, кажется, уговаривал их уйти, но его уже не слушали. Андрюха и Серый принялись рассматривать по очереди инструменты и станки, дергать рычаги и нажимать кнопки. Ничего не включалось. Кто-то из них закричал, что что-то нашел. Следом раздался звон и по полу словно застучали стеклянные капли дождя. Чуть выглянув из своего укрытия, я увидела, что это маленькие шарики, которые я находила в детстве. Видимо, здесь их и делали. Они рассыпались по всему полу и, поскользнувшись на них, Андрей с глухим звуком упал на пол. Разозлившись, он схватил несколько шаров с пола и кинул их об стену. У него было перекошенное от злобы лицо, но где-то внутри в нем зарождалось удовольствие от бьющегося стекла. Он снова схватил шарики и кинул в телевизоры. Снова оглушающий звон стекла. Серый подхватил этот порыв и с радостным ревом начал бить своей палкой все, что попадалось ему под руку. Они не остановятся, пока не разобьют здесь все, подумала я. В этот момент рядом со мной возник темный силуэт. Только блеснули светло-карие глаза. Я смотрела на Влада несколько долгих секунд. Мне хотелось спросить почему он предал наш договор, почему бежал за мной. Но я промолчала, это было уже бессмысленно. Его лицо выглядело растерянным, но в следующую минуту он взял меня за руку и наклонившись прошептал:

– Пойдем, надо бежать отсюда.

Я стояла молча и только посмотрела на свою руку безжизненно лежавшую в его ладони.

– Здесь опасно, надо уходить, – и опустив глаза, добавил, – Прости, я не сам не знаю, почему я все это натворил. Его друзья крушили уже все подряд в другом конце зала, скоро они подойдут сюда. Я чуть кивнула и подвинулась. В этот момент совсем рядом с нами раздался звон и брошенный об стену прозрачный шарик разбился в облако стеклянной пыли.

От неожиданности Влад сжал так сильно мою руку, что мне стало больно. И в этот момент я почувствовала сильный удар в грудь, такой сильный, что если бы не стояла в узком пространстве между стеной и механизмом – упала бы на землю. Вдыхая воздух через рот я будто перенеслась в другое место и время – такое сильное было нахлынувшее на меня воспоминание. Все что произошло в тот вечер когда погиб отец Влада, каждая забытая мной минута от того момента, как я вышла из подъезда и до того, как я спряталась в лифте и жутко ударилась, когда он упал в шахту.

Влад еще держал меня за руку и, когда я резко ее вырвала, удивленно посмотрел на меня.

– Ты такой же, как твой отец, – сказала я, не обвиняя, но словно объясняя для самой себя.

– Что? Что ты сказала?

– Он затащил меня в тот дом, я пряталась от него еле сбежала. А он остался. Вот как там оказались мои туфли.

– Почему ты вдруг все вспомнила?

– Ты догадывался? – тихо спросила я, – Поэтому со мной подружился, чтобы все узнать?

Вдруг лицо Влада резко переменилось, оно превратилось в непроницаемую маску.

– Ничего этого не было. Ты все врешь. Придумала, чтобы привлечь к себе внимание хоть какой-то историей в твоей скучной жизни.

– Что? Ты ведь сам видел…

Но он смотря мне прямо в глаза заревел глухим голосом:

– Она здесь! Держите ее.

Я прижала левой рукой кристалл к себе еще сильнее и замерла. Когда в возникшей вдруг тишине злобно ухмыляясь подошли два его друга, я подумала, что меня здесь никто не найдет.

– Выходи, – сказал Андрюха похлопывая палкой по своей руке.

– Нет, – сказала я.

Тогда он замахнулся своей палкой высоко занеся ее над головой, я зажмурила глаза, но в этот миг раздался грохот и звон – это лопнули и посыпались цветными осколками огромные витражные окна.

Мальчики закричали и скрутились на полу закрываясь руками от падающего стекла. На меня не упал ни один осколок – сверху меня закрывал металлический лист станка.

Когда все утихло я наклонилась к Владу и чуть тронула его за плечо.

– Ты в порядке? Он застонал и стал с трудом вставать. Я проверила свой кристалл и на негнущихся ногах пошла к выходу. Издалека донесся звук сирен и я не успела дойти до нашего потайного выхода, как с другой стороны ворвались пожарные и милицейские в форме. Меня вынесли наружу, я показала на мальчишек и ответила на вопрос, сколько человек было в здании. На улице уже почему-то было темно, словно наступил поздний вечер. Подъехала скорая и осмотрев меня врач разрешил пойти домой – на мне не было ни царапинки. Милиционер задал мне много вопросов, но я смогла ответить только на несколько из них. Да, мы были там вчетвером, да забрались через заднюю дверь без спроса, да вдруг от резкого ветра разбились стекла.

Меня проводили до дома и, кратко рассказав родителям в чем дело и пообещав позже вызвать нас в милицию, посоветовали уложить меня сейчас спать.

По моим ощущениям прошло всего часа два как я вышла из дома, но часы показывали десять вечера.

Мама долго не могла понять как я оказалась на старом заводе.

– Мы просто хотели посмотреть, что там внутри, дверь была открыта.

– Но почему ты гуляла с мальчиками?

– Что? – я не поняла ее вопроса.

– И зачем вы забрались туда? Разве нельзя было играть во дворе?

Я увидела, что она начала раздражаться, пытается сдержаться и не сорваться на крик.

– Мы играли с Владом, потом он рассказал все своим друзьям, они начали все крушись, в общем, это не важно,– начала я.

– С Владом! С каких пор ты с ним дружишь? Почему ты не гуляла с подружками?

Разве она не знает, что у меня нет подружек? Но сейчас я должна рассказать ей другое.

– Мама, папа Влада, ну который погиб…Он знаешь, он повел меня в ту новостройку, потащил, я не могла убежать, потом я вырвалась, а он шел за мной и я спряталась в лифте…– я посмотрела на маму, мне так хотелось, чтобы она поняла сама все без слов и просто обняла меня, сказала, что все будет хорошо.

– Что ты говоришь? Боже мой! – мама вглядывалась в мое лицо, как-будто увидела его в первый раз, – ты пошла с этим мужчиной в недостроенный дом? Зачем?

Я не могла понять почему она задает совсем не те вопросы.

– Ты не поняла… он повел меня, я рассказала Владу об этом, но он видел нас…

– Кому ты рассказала? Боже мой, что теперь скажут люди, о тебе, о нас – она села и закрыла лицо руками. Я почувствовала, что сделала что-то ужасное и не знала, как это исправить.

– Мама…

– Ты ведь это выдумала? – мама внимательно всмотрелась в мое лицо. Кажется, ей очень этого хотелось.

– Да, ты права. Ничего не было. Я все придумала, чтобы меня не ругали.

Она с шумом и, кажется, облегчением выдохнула. И положив руки на стол сказала мне:

– Это очень плохой поступок. Ты наказана на все лето, будешь сидеть дома, никаких прогулок, никаких друзей, – все еще срывающимся от нервов голосом сказала она, глядя в темное окно.

Я встала из-за стола и сжав в руке кристалл ответила:

– Хорошо, не беспокойся. И уже на пути в свою комнату добавила про себя, – у меня все равно нет никаких друзей.

Бережно убирая кристалл в тайное место – жестяную шкатулку из под чая я увидела лежавшие там стеклянные шарики – такие же, как в старом заводе. Не помню, когда я их нашла, наверное, прошлым летом. События даже недельной давности казались мне такими далекими и не реальными, как будто все было не со мной. Еще долго в окно я смотрела на засыпающий город. И в этот момент мне очень хотелось, чтобы город внезапно опустел и в нем ни осталось ни одного человека, только я, шум ветра и свет таких же одиноких звезд.

Через несколько дней папу уволили, а маме уменьшили ставку в два раза. Я узнала это по разговорам на кухне и телефонным звонкам. Но я бы поняла и так, по тихому молчанию в доме и мрачным взглядам. В холодильнике и раньше не было изобилия, теперь стало совсем пусто. Из нового в нем появилось только спиртное. Папа стал пить. Причем как-то сразу и много. До этого я редко видела пьяных и поэтому не знала как реагировать. Выпив, он становился веселым и оживленным, начинал рассказывать истории мне, и любому кто хотел слушать. Сначала я даже обрадовалась – никогда он еще не проявлял столько внимания ко мне. Несколько раз спросил про моих друзей и мою жизнь в школе. Смешно, но папа совсем не знал меня, как я учусь, в каком классе и есть ли у меня увлечения. Но на смену веселью быстро приходила злость. Теперь папа выпивал не только дома, но и на улице, не знаю с кем и где, но иногда приходил домой и валился прямо в прихожей. Иногда он начинал кричать и пинать вещи прямо с порога и я сидела в своей комнате в углу за шкафом, надеясь, что он не зайдет сюда.

Мама держалась как могла и брала подработки. Впервые я увидела ее в толстых некрасивых очки, которые прятали ее красивые синие глаза. Сгорбившись над бумагами, она правила научные статьи проводя так все свободное время.

«Всем сейчас тяжело» – говорила мама. И это была правда. На улицах я видела все больше мрачных усталых людей, которые потеряв работу не знали куда податься. Подростки бесцельно слонялись без дела, все чаще стали драться прямо на улицах.

Когда мама нашла еще подработку – разносить почтовые квитанции я сразу вызвалась помогать. Это не сложное дело – вечером обойти два или три многоэтажных дома и раздать платежные квитанции. Мама пообещала мне давать часть заработанных денег на карманные расходы.

Чтобы сэкономить время мы разносили квитанции по-одному, я в один подъезд, мама в другой. Многие открывали дверь с недовольством, часто жаловались, что оплата за жилье сильно выросла, что у них нет денег и мне всегда было жаль таких людей.

Иногда я встречала знакомых. Один раз дверь открыла мне наша школьный завуч – ухоженная женщина с короткой красивой стрижкой и умными глазами. Даже дома она была одета элегантно, в мягкий трикотажный костюм. Я радостно поздоровалась, но она поспешила взять квитанцию и сразу закрыла дверь передо мной.

Легче всего было разносить квитанции в дождливую и пасмурную погоду – почти все сидели дома и не нужно было проходить подъезды по несколько раз.

Но в воскресенье была отличная погода. По радио сказали, что пришел какой-то там антициклон и жаркая погода сухая погода продержится еще неделю.

Утром папа вышел из дома и оставил ключи. Ближе к вечеру, когда нужно было собираться на работу, мама решила сначала его найти, чтобы он смог попасть домой без нас. И мы пораньше вышли из дома чтобы обойти ближайшие дворы и магазины. На улице действительно было жарко. Я чувствовала как от нагретого асфальта тепло ощущалось проходило даже через подошву обуви. Мои сандалии после того случая починили и они выглядели почти как новые, но только я знала, что в них есть невидимый рана зашитая крепкими нитками. И теперь они уже никогда не будут идеальными, как раньше.

– Почему ты все время смотришь себе под ноги?! – воскликнула мама.

Я подняла глаза и прищурилась от яркого солнца.

– И сутулишься еще, выпрямись, – легонько хлопнула меня по спине мама.

Я выпрямилась и посреди дороги. Перед продуктовым был небольшой пыльно-зеленый скверик и на его скамейках в хорошую погоду собирались жители района.

Впереди собралась небольшая компания мальчишек и девчонок. Мои одноклассники, незнакомые ребята и Влад. Я не видела его с тех пор и надеялась больше не увидеть. Я только хотела незаметно развернуться и уйти, но впереди раздались крики.

На следующей скамейке в нескольких метрах собралась компания, они были сильно пьяные и спорили перебивая друг друга невнятными голосами. Один человек полулежал на земле опираясь на скамейку. Его одежда была испачкана, а лицо разбито, еще капала на землю, смешиваясь с грязью. Рядом валялись пустые бутылки и какой-то мусор. Этот человек был мой папа. Увидев нас он что-то весело закричал и попытался подняться, но не смог. Несколько его приятелей заметили это и попытались помочь встать, но они и плохо держались на ногах, поэтому сделав несколько шагов в нашу сторону все снова упали рядом с кучей мусора. Теперь на нас смотрел весь сквер. Одноклассники на скамейке шептались и смеялись, показывая на меня пальцем.

Я прошла несколько шагов за мамой, но она вдруг остановила меня.

– Или домой, – сказала мама сухим незнакомым голосом. Я замялась, но она повторила громче:

– Иди домой!

Я развернулась и глядя себе под ноги пошла в обратную сторону. Когда я проходила мимо скамейки услышала громкий голос Влада:

– Да, такая же, как ее отец.

Выйдя из сквера я побежала. Хорошо, что начался дождь. Никто не видел, как я бежала и плакала до самого дома. Уже у подъезда ремешок на сандалии снова порвался. Сняв его я увидела, что в том же самом месте, что и в прошлый раз. Со злостью я засунула их в мусорный ящик. То, что порвалось однажды уже никогда не будет целым.

Зайдя в квартиру я увидела готовую к раздаче пачку квитанций. Их нужно обязательно разнести и собрать подписи, иначе ямы не получим деньги в этом месяце. Я быстро переоделась и написала записку маме, что сегодня раздам все бумаги одна.

В плохую погоду подъезды особенно мрачные. Они наполняются затхлым запахом сырости, а каменные лестницы будто с угрозой нависают в полутьме. И люди в плохую погоду тоже наполняются мрачностью и обидами. Я ходила по этажам раздумывая, что же мне делать дальше. Домой возвращаться совсем не хотелось, а идти мне больше не куда. Может, переночевать у кого-то. Но у меня нет таких друзей.

Одну из дверей снова открыла завуч моей школы. Но в этот раз я уже не улыбалась, а молча протянула ей квитанцию.

– Да, спасибо, – рассеянно сказала она глядя в комнату, откуда доносился разговор и шум телевизора.

И переведя глаза на меня вдруг спросила: «Все хорошо у тебя?»

– Да, – ответила я после паузы.

– Под дождь попала?

– Ага.

– А родители где?

– Дома…наверное, не знаю. Сегодня…– мне вдруг захотелось рассказать ей, что я не хочу идти домой сегодня, но ее вдруг позвали из комнаты и рассеянно кивнув, она захлопнула дверь, сказав на прощанье:

– Передавай привет.

– Кому? – пожала я плечами и пошла дальше по лестнице.

В последнем подъезде на весь третий этаж гремела музыка и пахло сигаретным дымом. Я раздала квитанции и с трудом сдерживаясь от кашля пошла вверх. Четвертый этаж. Пятый этаж. Странно, сюда совсем не доносилась музыка. Здесь всего две квартиры и выход на крышу. В первой квартире никто не открывал и пока я звонила резкий порыв холодного ветра обдал меня со спины, словно кто-то открыл дверь наружу. Я обернулась уверенная, что это из противоположной квартиры, но все было закрыто. И тут я услышала громкий звук, словно чем-то с силой ударили об дверь. Секунду я раздумывала звонить туда или нет, но дверь сама распахнулась.

На секунду был виден только темный проем двери, но потом в квадрат света от подъездной лампочки медленно вышел мальчик чуть постарше меня. Он был высокий, худой, весь взъерошенный и вид у него был, как будто он бежал долгий кросс чтобы открыть дверь. Лицо было смутно знакомое, кажется, он учился в нашей школе. Смотря на меня большими впалыми глазами парень спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Я на всякий случай сделала шаг назад поближе к лестнице, еще только сумасшедшего мне не хватало, этот день и так хуже некуда.

– Разношу квитанции, есть кто взрослый расписаться?

– Нет, – сказал он неуверенно и обернулся вглубь квартиры словно проверяя, так ли это. Я приподнялась на цыпочки и хотела заглянуть в темный коридор, но парень быстро подвинулся закрыв мне обзор.

При этом он шумно втянул воздух через сжатые губы и я узнала этот жест, я тоже делала так, если движение причиняло боль, как если забыть, что подвернул ногу и случайно наступить ей в полную силу. Левая сторона лица и шеи оказалась на свету и я увидела на царапину и синяки. Левую руку он держал прижав к боку, может быть, там тоже раны. Сочувствие захлестнуло меня, но сделав шаг к нему я передумала и остановилась. Лучше не вмешиваться, это не мое дело. Наверняка, у него есть родители, которые о нем должны позаботиться. Ну, а если нет – он достаточно взрослый чтобы обратиться за помощью.

Опустив глаза я стала перебирать квитанции, чтобы отдать ему нужную. У меня здесь свое важное дело.

Мальчик стоял и смотрел на меня, я это чувствовала и начала злиться. Он странный и наверное опасный. С такими лучше не связываться. Где же эта чертова квитанция.

Странно, в пачке осталось всего пять или шесть квартир, в которых никто не открыл дверь. Я их складывала в самый низ, чтобы не запутаться. Неужели, я выронила листок от этой квартиры!?

Ладно, отмечу, как будто никого не было дома.

– У тебя какая квартира? – решила еще раз уточнить я, но парень промолчал и только облизнул языком сухие губы с трещинками.

– Там на улице что, дождь? – спросил он тихо и добавил, – у тебя волосы мокрые.

Мне стало совсем не по себе и быстро кивнув, я стала спускаться по лестнице вполоборота, чтобы не поворачиваться спиной. Боковым зрением я видела, что он также стоит в проеме двери и, прижимая руку к левому боку, смотрит мне вслед.

Пусть родители с ним разбираются, еще раз подумала я. У меня и самой проблем хватает. Тут я вспомнила,что мне сейчас возвращаться домой и замедлила шаг. В темное узкое подъездное окно под потолком хлестали дождь и ветер. Снизу доносились звуки музыки, медленной, тягучей и приглушенные голоса. С нижних этажей, как туман, поднимался густой сигаретный дым. Между вторым и третьим стояло несколько людей, двое парней лет двадцати и девушка чуть младше на вид, но с яркой красной помадой на губах. В руках она держала тонкую сигарету и на кончике отпечатался красный след. Все трое разговаривали между собой, но увидев меня замолчали. Я прошла мимо с завистью слушая как из квартиры доносится музыка, смех и вкусный запах еды.

– Эй, чего грустишь? – окликнули меня сверху. Я обернулась, один из курящей троицы с улыбкой смотрел на меня.

– Рабочий день уже закончен? Все раздала? – спросил он меня.

– Да.

– Тогда идем, отпразднуем с нами.

– Антон! – предостерегающе сказала девушка с яркой помадой, но он только отмахнулся.

– Да, идем, у нас день рождения. Такой шашлык сделали, пальчики оближешь!

Конечно, мне никогда не пришло в голову идти к незнакомым людям в квартиру. Но я уже заходила сегодня к ним с квитанцией и там было все хорошо, а домой мне не хотелось. Может, зайти ненадолго. Я остановилась на лестнице. Второй парень, красивый, с уложенными каштановыми волосами облокотился на перила и глядя на меня вниз сказал:

– Ну не бойся, идем. Меня Миша зовут, кстати, это моя квартира. Ты у нас каждые выходные ходишь, уже друзья почти.

Не помню, чтобы я его раньше видела, но в чем-то он прав. Я сделал шаг наверх и парни одобрительно загудели.

– Вот и молодец, пошли.

Они затушили сигареты о жестяную банку из под горошка игравшую роль пепельницы и пропустив меня вперед открыли дверь квартиры. Музыка и яркий свет хлынули с новой силой. Заходя в квартиру я обернулась на лестничную клетку и увидела, как в приоткрытую дверь через протянутую цепочку неободрительно смотрит пожилая женщина. Натолкнувшись на мой взгляд она поджав губы покачала головой и пробормотав что-то скрылась в своей квартире.

Я сняла обувь на входном коврике и Миша закрыл за мной дверь.

Посреди гостиной стоял стол накрытый едой, а между ними стояли рядами и по одиночке стеклянные бутылки. Праздник начался давно, кое-где на скатерти уже лежали упавшие стаканчики – под ними расплывались красные лужицы. Людей больше не было.

Антон сделал музыку погромче и стал качаться под нее. Потом он взял меня за руку и потянул танцевать к себе. Я растерялась, но в этот момент с другой стороны подошел Миша и протянул мне бокал с прозрачной жидкостью.

– Давай выпей, за меня!

Я покачала головой, но он обиженно протянул:

– Ты что даже не хочешь поздравить меня, это очень грубо с твоей стороны.

Я неловко взяла бокал.

– Это просто шампанское, чисто символически, не беспокойся, – Антон взял другой бокал и подтолкнул мою руку поближе.

Я поднесла шампанское с губам и стараясь не дышать, чтобы не чувствовать неприятный запа, сделала глоток.

В этот момент раздался стук в дверь, такой громкой, что даже перекрыл музыку. Парни переглянулись, но стук повторился и хозяин квартиры с недовольством пошел открывать. Я думала это кто-то из гостей, но в проеме двери я увидела недавнего знакомого, странного типа с пятого этажа.

– Чего тебе, – грубо спросил Антон?

– За сестрой пришел.

– Какая еще сестра, – рассмеялся Миша.

– Да вот же она, идем, нас родили ждут на улице, – сказал он почему-то мне.

Антон обернулся ко мне:

– За тобой чтоли? Ну, давай иди, – а потом обернувшись к двери, сказал – попить воды зашла.

Дверь за мной с грохотом захлопнулась и я встала в растерянности на лестничной площадке.

– Пойдем, – сказал мне этот парень с пятого этажа.

– Куда?

– Как куда? Домой, тебя уже наверно ждут, – он стал спускаться по лестнице не оглядываясь на меня.

– Меня никто не ждет, – ответила я тихо, но он услышал и недоверчиво обернулся.

– Этого не может быть. Всегда кто-нибудь где-нибудь ждет тебя.

Я промолчала, но стала спускаться за ним, мне все равно больше некуда идти. Медленно я вела рукой по деревянным перилам, они были в небольших трещинках, сквозь которые на покрытую блеклой краской поверхность проглядывало мягкое дерево

Мы вышли в дождь и парень раскрыл большой черный зонт с причудливой деревянной ручкой. Молча мы пошли к моему дому и мой провожатый ничего не спрашивал, просто шел рядом держа зонт правой рукой, а левую все также неестественно прижимал к боку.

У моего подъезда он остановился и сказал:

– Дальше дойдешь?

– Да.

Он посомневался секунду и добавил:

– Когда зайдешь домой, если все нормально, мигни светом один раз, включи и выключи, если все плохо – мигни три раза.

Я удивленно посмотрела на него.

– Только не забудь, а то мне придется стоять тут всю ночь, – говоря это он улыбнулся, так что я решила что это шутка.

Тихо-тихо я повернула ключ в замочной скважине и скинув мокрые разбухшие от воды ботинки хотела сразу пройти в свою комнату. Но с темной кухни меня окликнула мама. Она сидела у стола не включая свет, так что я едва видела ее в зыбком свете от уличного фонарей.

– Все хорошо, – сказала я, – я разнесла все квитанции. Сейчас я устала и хочу спать.

Кажется мама хотела начать какой-то разговор, но после моих слов кивнула мне и отвернулась в окно.

Повесив одежду сушиться на спинку стула я расправила кровать и только тут вспомнила, что меня просили мигнуть светом, если все в порядке. Вдруг он все-таки ждет под дождем. Но ведь он даже не знает на какую сторону у меня выходит окно, мы зашли в подъезд с другой стороны.

Выглянув за штору я увидела темный силуэт под дождем одиноко стоящий в свете фонаря в двадцати-тридцати шагах от моего окна. Вздрогнув от испуга, я задернула занавеску. И подумав, быстро мигнула выключателем один раз. Когда я снова выглянула из-за шторы – никого не было, только темные кроны деревьев качались под дождем дрожа на ветру тонкими листьями.

«Всегда есть тот, кто тебя ждет» вспомнила я его слова. Интересно, с чего он это взял, но от этих слов мне стало немного легче и я заснула под монотонный шум дождя.

На следующий день с самого утра была гроза. И, судя по свинцово-тяжелому небу, ливень будет продолжаться весь день. И еще у меня саднило горло и гудела голова. Видимо, простудилась под дождем вчера. Дома никого уже не было. На полочке перед большим зеркалом в прихожей лежали деньги – купить хлеб и молоко, как обычно. Никуда идти не хотелось, я выпила еще теплый, заваренный с утра мамой чай, легла в кровать и снова заснула. Когда я проснулась – в окно также бил хлесткими каплями ливень. Кажется, этот дождь теперь навсегда. Может быть, он зальет весь наш город, а потом и всю планету и останутся только крыши домов торчать как каменные островки и к ним можно будет перебираться на лодке с веслами, а потом и их накроет водой и все живое тихо исчезнет. Несмотря на мысли о конце света, есть хотелось также, как обычно. Время уже было послеобеденное. Не найдя на кухне ничего, чем можно было бы перекусить, я засобиралась в магазин. Вчерашние ботинки были еще влажные – не успели просохнуть за ночь. Больше у меня обуви не было, пришлось надевать их. Зонт я опять не нашла и вышла так.

Ливень немного уменьшился, превратившись в накрапывающий моросящий дождик. Мне нравилась такая погода – миллионы капель словно окутывали тебя серой пеленой и защищали от посторонних взглядов и не нужных вопросов. В дожде можно быть невидимкой. К тому же, все попрятались по домам в ожидании солнца и никому до тебя нет дела.

По дороге в магазин пришлось пройти наш небольшой сквер. Сегодня он выглядел пустынным и мрачным, но мне он больше нравился таким. Скамейки, мокрые и холодные, равнодушно стояли вдоль дорожки. Только на одной, забравшись на спинку и положив ноги на сиденье собралась группа подростков. Я похолодела решив что это снова Влад и компания и решила уже повернуть назад, но увидев издали незнакомые лица пошла дальше. Подойдя ближе я почувствовала как стих их оживленный разговор и они уставились на меня. Мне стало не по себе, не может быть, чтобы меня теперь обсуждали даже незнакомые ребята. Не удержавшись, я обернулась. Сидящая с краю девочка в блестящей куртке насмешливо смотрела на меня, из надетого на голову капюшона выбивались светлые серебристые волосы.

Денег хватило только на хлеб и молоко, со вздохом посмотрев на полку с пирожными я вышла из магазина. Перед входом на ступеньках стоял человек с черным зонтом – вчерашний парень с пятого этажа, который проводил меня домой. Я бы сделала вид, что его не заметила, но он стоял прямо передо мной и улыбался.

– Привет, – сказала я, – ты в магазин?

– Да, – ответил он и остался на месте.

– Пока, – я обошла его, делая вид, что очень увлечена своими покупками.

Но мальчик повернулся и пошел за мной подняв надо мной зонт.

Скамейка, где сидели подростки была уже пуста. Чтож, понятно – не каждый выдержит такую погоду, подумала я. На улице вообще не было ни кого, кроме нас. Я никак не могла придумать что сказать, поэтому мы долго шли молча под один зонтом. В конце концов, я спросила как его зовут:

– Можешь звать меня Марс.

– Почему?

– Это от фамилии, все так называют, – пожал он плечами. Ну, мне все равно, как его называют.

Только когда мы дошли до моего дома, я вспомнила, что он так и не зашел в магазин.

– Потом, когда дождь закончится, – сказал он.

– А я люблю дождь, пусть не заканчивается – ответила я подняв глаза на небо. На мгновение мир вокруг замер. И ливень застыл в воздухе тысячами прозрачных капель сквозь которые слабо преломлялся серо-голубой свет. И эти капли можно было собрать в ладони, позвенеть как хрустальными колокольчиками и, наполнив карманы доверху, принести домой, чтобы хранить в чайной коробочке в шкафу.

Но вдруг раздался какой-то крик из открытого окна и, словно испугавшись его, дождь полил с новой силой и неловко попрощавшись, я зашла в свой подъезд.

Глава 9.

Легкая боль в горле перешла в простуду и несколько дней я лежала в кровати с гудящей головой, кашлем и болью в груди. Не хотелось вставать, не хотелось есть, только хватало сил дойти до кухни сделать себе горячий чай. Утром мама проверяла меня, тихо, стараясь не разбудить трогала лоб и слушала дыхание, а потом уходила на работу. Я делала вид что сплю, мне не хотелось причинять лишнее беспокойство, да и вообще, не хотелось разговаривать. Весь день по большей части я спала или лежа в кровати смотрела в окно. Там росли несколько берез, и я знала их уже так хорошо, как близких друзей. Тонкие стволы были испещрены черными зарубками, как будто кто-то перочинным ножиком долго и со злобой наносил удары по мягкой белой коре, чтобы она не была такой светлой и чистой, но березы все равно стремились вверх и тянулись к свету маленькими зелеными листями, каждое из которых напоминало формой сердце. А сквозь темные затянутые раны проглядывал белый свет. Я смотрела в окно на деревья, а они, казалось, сквозь стекло разглядывают меня. С самого детства они наблюдают за мной и так же хорошо знают мои раны, как я знаю их.

Дождь не прекращался. В пятницу мне стало немного легче и нестерпимо захотелось выйти на улицу. К тому же я вспомнила, что давно должны была вернуть книги в детскую библиотеку. Дома, как обычно, никого не было и, наспех позавтракав, я собрала книги в полиэтиленовый пакет, надела плотные джинсы, футболку и, подумав, накинула ветровку, так как на улице все еще было пасмурно и мокро. Зажав книги под мышкой и натянув капюшон я вдохнула свежий запах влажной травы и под накрапывающим дождем пошла в библиотеку. Спрятав в тепло карманов руки от дождя я нащупала какие-то предметы и вытащив на свет поняла, что это стеклянные шарики. При воспоминании о произошедшем в старом институте при стеклянном заводе я невольно поморщилась. Я словно увидела тот день наяву, жаркий летний день и прохладу старого здания с витражными окнами и услышала крики за спиной. Странно, что воспоминания могут причинять боль, жаль, что их нельзя полностью запрятать в каком-то темном уголке души и никогда к ним не возвращаться.

Тут я услышала шаги за спиной и внезапно сильно испугавшись обернулась. Меня нагонял Марс, в темном свитере и как всегда, с черным зонтом.

– Ты что следишь за мной? – спросила я, но вздохнула с облегчением.

– Конечно.

– Зачем?

– Ты очень важная персона, – серьезно ответил он, – кто-то должен за тобой присматривать. Ты важна для всего человечества. При этом он сделал смешную гримасу. Я рассмеялась, но тут же закашлялась.

– Болеешь? Почему ходишь без зонта?

– Ты бы лучше за собой присматривал. Как твои синяки?

– Нормально, почти прошло, – при этом он немного оттянул воротник и поморщился, видимо, еще болело, – куда идешь?

Я показала книги в пакете.

– Я подожду тебя у библиотеки.

– Зачем?

– Мне нечем больше заняться. Я пожала плечами, мол, ладно. И он действительно ждал меня пока я сдавала книги, я даже не стала выбирать новые, чтобы ему не стоять долго на улице.

На обратном пути мы шли под одним зонтом, я чувствовала усталость, поэтому пошла немного медленнее.

– Когда же кончиться этот дождь? – спросила я чтобы переменить тему.

– Тебе лучше знать.

– Я же не управляю погодой, – удивилась я.

– А ты попробуй.

И увидев мое недоуменное лицо добавил:

– Закрой глаза и представь погоду которую ты хочешь. Только постарайся представить очень точно, со звуками, запахами, жаром солнца на коже.

Я остановилась недоверчиво смотря на него, но он серьезно смотрел на меня. И я решила поддержать его игру. Зажмурив плотно глаза я представила как из-за туч, медленно неохотно появляются первые лучи солнца, а потом, разогнав своим светом облака, солнце заливает все теплом. Нагретый воздух пахнет горячим асфальтом и цветами, а откуда-то издалека доносится сладкий аромат созревших на жаре яблок.

Я открыла глаза – ничего не изменилось, также нудно моросит дождь.

– А яблоки откуда? – спросил Марс.

– Что?

– Яблоками, говорю, пахнет, сразу есть захотелось. – Марс огляделся по сторонам.

– Да вроде бы еще не сезон, – сказала я, но и сама уловила тонкий аромат.

– Вспомнила! Здесь рядом яблоневый сад. А еще там розарий, в теплицах, такое место интересное. Хочешь посмотреть?

– Конечно. А разве там можно гулять?

– Да все туда лазают, главное, чтоб сторож не увидел..

– Пошли.

В этом месте я была пару раз, давным-давно, когда еще гуляла с компанией местных ребят. Если идти по тропинке, уткнешься в забор, за ним яблоневый сад, небольшой, но не дикий, его специально выращивают. Забор не перелезть, но с другой стороны стоят старые металлические гаражи, прямо вровень с ограждением и с них можно было собирать яблоки прямо с деревьев, а можно было по старым толстым ветвям перелезть дальше и собирать яблоки в саду, на деревьях, конечно, стараясь не попасться на глаза сторожу, который иногда обходил свои владения. Кажется, этот сад принадлежал местной маленькой подстанции, а еще там выращивали в стеклянных теплицах цветы и овощи.

Мы дошли до гаражей и полезли на них с кирпичного основания забора, который стоял почти вплотную. Крыши гаражей были мокрые и отдавали металлическим гулом под каждым шагом, и мы шли поддерживая друг друга, чтобы не шуметь и не сорваться со сколького металла. Аромат яблок здесь стал невероятно сильным и поглотил собой все другие запахи. На ветках тяжело нависающих над гаражами спрятались в мокрых листьях крупные созревшие яблоки. Сорвав несколько и по привычке протерев их рукавом я откусила кусок самого большого яблока с красным боком. Другие я протянула своему спутнику.

– Вкусные, – сказал Марс и жуя показал глазами на небо.

– Что?

– Дождь кончился, – пробубнил он. И правда, я не заметила, как свинцовое небо разошлось на легкие перистые облака и среди них кое-где забрезжили светлые лучи. И уже через минуту вышло солнце, еще не жаркое, а только мягко касавшееся легким золотистым светом.

И только сейчас я увидела какие у него глаза, не темные, а синие с рыжими искорками, которые светились когда в них попадало солнце.

– Ты говорила здесь есть еще что-то интересное?

– Да, – вспомнила я, – пойдем.

Аккуратно переступая по крышам гаражей, стоящих вплотную друг к мы добрались до нужного места. С другой стороны за большим раскидистым деревом было здание теплицы, его не было видно, но я знала что попасть туда можно было только забравшись с гаража на дерево, а потом с него спрыгнув на крышу. Я придерживаясь за забор встала на толстую ветку дерева и обхватив ствол передвинулась на другую сторону, а потом оттуда обернулась на стоящего в нерешительности парня.

– Может, не надо туда лезть.

– Пойдем, не пожалеешь.

И он полез за мной, а я уже спустилась с ветки на крышу теплицы.

Обернулась и предупредила:

– Прыгай осторожно, она стеклянная.

Зависнув на ветке и поболтав ногами в воздухе Марс мягко приземлился рядом со мной и несколько секунд стоял боясь отпустить ветку дерева. Я улыбнулась, все в первый раз в боятся отпустить опору. Потому что под ногами были стекла в тонких металлических рамах, прозрачная крыша в мелких каплях после дождя, а под ней было буйство красок – целое поле цветов всех оттенков от белого до алого.

– Отпускай же ветку, – засмеялась я, потому что он все еще держался за нее.

– Ты не провалишься, не бойся, – засмеялась я, – Ты мне веришь?

– Да, – сказал Марс и отпустил дерево. Оно легко отпружинило вверх и мальчик медленно переступая и балансируя руками, словно канатоходец, пошел по стеклу ко мне.

Крыша была прочная, я помнила еще с детства, когда мы ходили здесь целой оравой. Конечно, я стала старше, стало уже немного страшнее, возможно, через пару лет я бы уже не решилась на такое. Но сейчас дух захватывало, когда мы шли словно по воздуху над морем цветов. Лучи так внезапно появившегося солнца преломлялись под нашими ногами и рассыпались заполняя все мягким светом.

Сзади раздался какой-то звук, кажется, мальчик чуть не потерял равновесие, крыша была скользкая после дождя. Я обернулась и протянула ему руку, мы дошли до края где стеклянная крыша переходила в крышу уже другого кирпичного здания. Забравшись на нее и усевшись на серый шифер, лежащий словно ковер на крыше, мы свесив ноги стали смотреть вниз как оттенки цветов переходят из одного в другой, словно акварельные ручьи смешивались и получались новые цвета прямо на глазах. Над цветами вдруг вспорхнули бабочки и потянулись стайкой вверх. Я протянула руку и они полетели ко мне, но стеклянная крыша остановила их на пол пути.

– Откуда в теплице бабочки? – спросила я почти про себя.

– Не знаю…слушай, мне нужно тебе сказать что-то очень важное, – Марс снова взял меня за руку.

Тут мое сердце учащенно забилось и, заволновавшись, я засунула руку в карман. Я всегда, когда волнуюсь, перебираю предметы, которые попадутся под руку, сейчас я достала стеклянные шарики. Но мои руки дрожали и один шарик выскользнул и скатившись невидимым по прозрачной крыше упал на землю и разбился. Я наблюдала за тем как он превратился в осколки и в этом момент что-то словно толкнуло меня в грудь и пару секунд я не могла вздохнуть, а затем почувствовала сильную боль в голове и вкус речной воды во рту.

– Что с тобой? – беспокойно спросил Марс – ты вся дрожишь.

Я перевела на него взгляд.

– Что случилось? У тебя глаза стали совсем черные.

Я вытянула свою руку из его ладони и медленно сказала:

– А у тебя все те же глаза, цвета вечернего неба.

Его лицо изменилось, застыло.

– Значит, ты вспомнила? – спросил он спокойно.

Я, упершись руками и вытянув ноги, одним быстрым движением спрыгнула на стеклянную крышу под ногами. И сразу обернулась, чтобы не стоять спиной к нему.

Марк тоже осторожно спрыгнул на стекло. Не глядя под ноги я делала маленькие шаги назад. Он протянул мне руку:

– Осторожно!

– Не подходи, – сказала я и сделала еще шаг назад.

– Я не причиню тебе вреда!

– Ты хотел убить меня! Ты скинул меня со скалы! – в горле снова запершило от вкуса речной воды, воспоминания возвращались с новой силой.

– Я не хотел тебя убивать, выслушай меня, – он медленно шел ко мне, осторожно переступая по стеклу, я сделала еще два шага назад. Успею ли я добраться до забора? А дальше куда?

Я посмотрела по сторонам – некого позвать на помощь. Воздух вокруг посерел – небо заволокли тучи и вдруг грянул гром, резкий, пронзительный. Он скрыл окончание его слов. Сверкнула молния и начался дождь. Внизу взволнованно колыхались цветы и рой бабочек бился об стекло под моими ногами.

Еще один осторожный шаг назад.

Капли дождя становились все больше и злее, превращаясь на лету в град. Мелкие льдинки царапали мне лицо, дождь заливал глаза и мне все еще казалось, что я захлебываюсь от тинистой речной воды.

– Я все тебе расскажу, – кричал он сквозь дождь.

– Как ты сделал, что я все забыла? – еще шаг назад.

– Это не я, так получается, когда события причиняют такую сильную боль или страх, что душа может не выдержать, воспоминания пропадают.

Его шаг вперед. Мой шаг назад.

– Почему же я сейчас вспомнила?

Я остановилась почти у края стеклянной крыши. Дождь промочил нас насквозь и ветер хлестал по коже кристаллами льда и воды.

– Потому что воспоминания не могут исчезнуть совсем. У нас они хранятся в метках памяти – они выглядят как стеклянные шарики – да, эти и, если один разбить, ты вспоминаешь какое-то событие из прошлого, чаще всего связанное с тем, с кем ты сейчас рядом. Он подошел совсем близко, на расстояние нескольких шагов. Слишком близко.

– И у тебя тоже есть такие воспоминания? – спросила я, мне приходилось кричать, чтобы меня было слышно сквозь дождь и ветер.

Марк кивнул и сказал что-то, но я не расслышала. И сделал еше шаг ко мне.

Тогда я размахнулась и со всей силы кинула стеклянный шарик в него. Не знаю, на что я рассчитывала, но я подошла почти к самому краю стеклянной крыши и нужно было выиграть время, чтобы перелезть через забор.

Я целилась в голову, но Марк инстинктивно закрылся и шарик попал ему в плечо, отскочил и упав на крышу покатился вниз. Я почувствовала, что он разбился каким-то шестым чувством, а может быть, я увидела как расширились и потемнели глаза Марка. Он уже смотрел не на меня, а сквозь меня и в его лице по очереди сменялись выражение удивления и испуга, а потом он закричал и упал на колени. При этом он такой силой ударил руками по стеклу, что оно задрожало, и на нем появились легкие трещинки, они побежали дальше, растекаясь по крыше.

Марк превратился в застывшую беззвучную фигуру. Что же он там увидел? Что может быть настолько страшным?

Стекло по нами уже расползлось в трещинах как паутина, еще чуть-чуть и стекол упадет вниз, в море цветов. Я уже была у края и держалась одной рукой за дерево, за пару шагов я могу перескочить на гаражи и убежать, но я не могла заставить себя сделать шаг и только смотрела на застывшую перед собой фигуру.

Марк начал приходить в себя, зашевелился, отнял руки от стекла и посмотрел на них с удивлением. Ладони были в крови от порезов. Трещины, словно раньше он их удерживал руками, разошлись до металлических рам.

Я протянула руку, хотя никак не смогла бы дотянуться до него и крикнула:

– Не двигайся!

Он поднял на меня глаза и, словно не узнавая, спросил:

– Что?

– Ты сейчас упадешь, – прошептала. Но он почему-то меня услышал и посмотрел вниз.

Стекло раскрошилось на осколки и они висели в воздухе, под ними застыли бабочки, мечтавшие вырваться наружу, а еще ниже цветы замерли склонив бутоны в одну сторону.

Тут я поняла, почему он меня услышал – вокруг стояла абсолютная тишина, ни ветра, ни дождя, ни шелеста листьев на дереве рядом со мной. Словно весь мир замер и замолчал.

Марк с трудом встал и подошел ко мне, он наступил на осколки стекла висящие в воздухе и они не шелохнулись. Забравшись на дерево и спрыгнув на крышу старого гаража он протянул руки ко мне:

– Прыгай, я поймаю.

– Нет! – я схватилась второй рукой за дерево и последний стеклянный шарик выпал из ладони и покатился вниз. Марк это увидел и закричал:

– Скорее! Сейчас накроет волной, ты можешь упасть. Поверь мне!

– В прошлый раз ты столкнул меня в реку с обрыва. Ты знал что я не умею плавать и утону.

– Конечно, ты умеешь плавать, – сказал Марк, – я сам учил тебя много лет назад.

И тут меня снова ударило в грудь и перед глазами начали разворачиваться новые воспоминания. От неожиданности я отпустила дерево и полетела вниз, раскинув руки и хватаясь за ветки. Я слышала крик, кажется, это Марк, но он смешался со звуками в моей голове. Перед собой я видела уже не серые тучи полные дождевой воды, а синее небо с легкими размытыми белыми пятнами облаков, а под ним бесконечное море, темное, доброе, мягкое.

Я запаниковала, почувствовав, что вокруг меня вода.

– Не бойся, море удержит тебя.

Барахтаясь в воде и кое-как гребя руками и повернула голову. Мальчик лет девяти спокойно держась в воде показывал мне движения руками. При этом он улыбался и весело смотрел своими синими с рыжими искорками глазами. Я, смеясь, повторяла за ним и у меня уже хорошо получалось. С гордостью я повернулась к берегу.

– Смотрите! Я плыву, я плыву! –крикнула я и мой голос прозвенел тонко-тонко, словно мне всего шесть-семь лет.

Солнце светило в глаза и я не могла разглядеть людей на берегу, но они махали мне в ответ.

– Плыви ко мне! – прокричал Марк – он был в метрах двадцати от меня и поплыла к нему, не сомневаясь, что он всегда поможет, если у меня не получится.

– Видишь, у меня получается!

Но Марк смотрел мимо меня, дальше и лицо его было изменилось. С берега я услышала тревожные крики и мне стало страшно. Я попыталась обернуться, но ноги словно не слушались. Вокруг стало холодно, словно солнце перестало греть.

– Нет! – закричала я, из глаз полились слезы смешиваясь с соленой водой моря. Сзади меня обхватили чьи-то руки и закрыв мне рот заглушили крик.

– Тихо, – говорит Марк, – вдохни побольше воздуха. Я едва успеваю сделать большой вдох, как он увлекает меня под воду и держит крепко не выпуская из своих рук. Я бью его ногами и руками, пытаясь вырваться и всплыть наверх, к свету. Но вдруг черная тень проскользнула над поверхностью воды и свет пропал. Мне хочется сделать вдох, но не получается и мои глаза медленно закрываются.

Я открыла глаза, которые еще резало от соленой воды и с трудом сделала вдох. Марк внимательно смотрит и что-то спрашивает, я вижу как шевелятся его губы, но не слышу, уши словно заложило.

У меня столько вопросов, но из горла вырывается только хрип и кашель. Дождь льет не прекращаясь, земля у гаражей уже сырая и холодна. Или я все еще в море? Марк обхватил меня руками и прижимает к себе. Словно сквозь толщу воды я слышу его крик:

– Помогите! – и снова закрываю глаза.

Глава 10

Открыв глаза я прищурилась от яркого света. Незнакомая белая комната вокруг. Я попыталась встать, запуталась в укрывающих меня простынях. Из двери напротив появилась женщина в белом и наклонилась надо мной. Правую руку что-то кольнуло – укол в вену. Чувствуя сильную слабость я закрыла глаза и провалилась в темноту.

В следующий раз, когда я очнулась, в комнате уже был электрический свет от единственной лампочки на потолке. Рядом с кроватью стояла капельница, но она уже была отсоединена от моей руки. Локтевой сгиб заклеен пластырем и рука в этом месте чешется. Комната небольшая, видимо, это больничная палата. Напротив меня стоит пустая кровать, не застеленная, на ней только тонкий застиранный матрас. Рядом с ней тумбочка, низкая, деревянная, квадратная, с облупленными углами в которых видны опилочные срезы. Так можно посадить занозу, подумала я. Такая же тумбочка стояла у моей кровати, но не пустая – белая кружка с синим ободком, алюминиевая ложка, таблетки в белом прозрачном пузырьке и яблоко лежали сверху.

– Проснулась? – громкий голос раздался от двери. Женщина в белом халате с прической из высоких взбитых волос зашла в палату. Ее голос одновременно был и доброжелательный, и недовольный.

Я кивнула.

– Ну и молодец, пора мерить температуру. Она протянула мне ртутный прозрачный градусник предварительно встряхнув его в руке. Я поставила градусник подмышку, удивившись какой он холодный, словно ледяной. Пока я мерила температуру медсестра ходила по палате то поправляя одеяло, то передвигая капельницу, то еще что-то.

– Это больница? – спросила я.

– Конечно, а ты куда хотела попасть гуляя с воспалением легких под дождем. Хорошо, еще тебя увидели и скорую вызвали.

– А где моя мама?

– Дома, наверное. Она приезжала, не беспокойся, с врачом разговаривала, как только ты в себя пришла ее домой отправили. В больнице инфекционный карантин, внутрь никого не пускают. Так что увидишь мамочку когда вылечишься.

– А сколько мне еще лежать здесь?

– Ну, это врач скажет, но сразу мы тебя не отпустим, – она добродушно и насмешливо рассмеялась, как это у нее получалось сочетать в голосе такие разные эмоции.

Я вздохнула.

– Ну, давай градусник…так, 37,9 уже гораздо лучше, а то вчера под сорок было.

Я сейчас ужин принесу, потом принять таблетки и спать – завтра с утра обход.

Медсестра вышла за дверь тихо прикрыв ее за собой, а я приподнялась в кровати и выглянула в небольшое окно. Со всех сторон больницу окружали деревья, за ними был высокий черный забор. Только в одном месте видна была асфальтовая дорога, ее перерезали широкие ворота из металлических прутьев.

На окне была старая деревянная рама, из щелей дуло холодным воздухом. И не скажешь, что на улице лето. Я завернулась в белую простыню и села на кровати прислонившись к стене. В ногах лежало темно-зеленое одеяло, оно было даже на вид колючее и мне не хотелось его трогать. Я обхватила ноги руками. Под простыней я была в футболке и трусах, джинсы лежали сложенные на одиноко стоящем стуле в углу, а у кровати стояла пара белой обуви. Где же моя ветровка и сандалии?

Тут зашла медсестра с тарелкой и стаканом в руках. Сначала она появилась в проеме спиной, каким-то неведомым мне образом открыв дверь, потом развернувшись вошла и ногой прикрыла за собой дверь. Поставив еду на тумбочку, она также быстро вышла. На ужин была котлета и картофельное пюре, с краю в красном соусе лежала квашеная капуста и завершал это кусок белого хлеба на ободке тарелки. Я почувствовала, как сильно проголодалась и, достав ложку из чашки и принялась за еду. Вполне сносно, хотя не назовешь деликатесом.

Я улыбнулась вспомнив, как с Марком и Паркером ходили в ресторан. Неужели это все было на самом деле? Казалось, это только долгий болезненный сон. Но все-таки хорошо, что я это вспомнила.

Когда зашла медсестра я уже все съела и допивала прозрачно-розовый компот из стеклянного стакана.

– А где мальчик, который был со мной? Он тоже в больнице?

– Какой мальчик? – медсестра замерла с пузырьком в руках, – тебя привезли одну, больше никого не было. Потом уже нашли твою маму и позвонили ей, хорошо, кто-то из прохожих увидел тебя и вызвал скорую, он тебя узнал и сообщил родителям.

Никого со мной не было? Куда же делся Марк?

– Вот еще съешь яблоко, протянула мне медсестра, с полдника осталось, ты спала.

– Откуда оно? – удивилась я. Яблоко выглядела точь-в-точь, как из сада.

– Не знаю уж, привезли откуда-то, у нас то еще не сезон, через месяца два только яблоки будут. Пей лекарство и отдыхай, потом я зайду капельницу ставить – сказала сестра.

Она вложила мне в руку таблетку, другой рукой поднесла стакан с водой и придержав за голову, помогла выпить. Таблетка была ужасно горькой, но я ее проглотила и, чувствуя сильную усталость, откинулась на подушку и заснула.

Проснулась я рано утром, в окно лил легкий утренний свет, вокруг была необычайная тишина.

С трудом я встала с кровати и нацепив тапочки дошла до стула, где все еще лежали аккуратно сложенные джинсы. Пока я их натягивала обратила внимание, что на тумбочке лежат аккуратной стопкой белые полотенца. Взяв их, я пошла искать, где могу умыться.

В углу была дверь с круглой деревянной ручкой, повернув ее я увидела маленький санузел, не более двух метров. Туалет и душевая с клеенчатой мутно-прозрачной шторкой, вода из душа лилась прямо на пол, для чего, видимо, предусмотрены были дырки в полу среди белой кафельной плитки. С другой стороны квадратная раковина с хромированным железным краном, а над ней маленькое зеркало. На стенах белая квадратная плитка, скорее даже светло-серая, может быть, она и была белой когда-то давно, а потом от сырости и времени потемнела. Сбоку от раковины висела небольшая картина – черные геометрические фигуры на белом фоне. У меня возникло странное чувство, что где-то я уже это видела. На раковине лежал квадратный белый кусок мыла в пластиковой серой мыльнице.

Я посмотрелась в зеркало – темные круги под глазами, ввалившиеся щеки, волосы всклоченные. Вода в душе текла только холодная и я уже подумала, что горячей не будет, но через пару минут она согрелась. Дверь в ванную не закрывалась на защелку, задвинув пластиковую шторку я быстро помылась и вытерлась большим полотенцем, прислушиваясь к тишине за дверью.

Одевшись я вернулась в палату и замотавшись в одеяло поверх простыни, чтобы не кололось, стала смотреть в окно.

На улице было все так же пасмурно и холодно. Моросил мелкий дождь, как и всю неделю до этого.

Когда я вернусь домой, что будет дальше? Найдет ли меня Марк? Мне нужно столько всего спросить, разобраться, убедиться, что это все мне не приснилось. Где сейчас другие ребята?

Леший, Великан, Антон, Лана..Лана! Я чуть не подпрыгнула на кровати, девочка с серебряными волосами на скамейке. Других я не рассмотрела, но это точно была она. Что они здесь делали? И Марк тоже был здесь. Друзья они или враги?

За дверью послышался шум – вошла вчерашняя медсестра, снова плотно прикрыв за собой дверь. Она принесла завтрак – серую кашу на тарелке, кусок белого хлеба, на котором лежали квадратный кусок масла и тонкий кусок сыра, теплый сладкий чай, а также новую порцию лекарств.

– Когда я могу пойти домой, – снова спросила я, проглотив таблетку.

– Скоро врач придет, у него спросишь, – ласково и строго ответила медсестра, серьезно, как у нее все-таки это получается.

Съев завтрак, и даже неаппетитную кашу, я помыла посуду в ванной и оставила на тумбочке.

Только я подумала, чем бы мне заняться дальше, как после быстрого стука в палату вошел врач. Мужчина средних лет в очках и с ним женщина, оба в белых халатах. Женщина держала в руках листы бумаги, вернее что-то вроде журналов в картонных папках. Пролистнув их быстрыми тонкими пальцами она вынула нужную и открыв ее прочитала мои имя и фамилию. А потом еще кучу непонятных мне слов. Врач послушал меня через холодный статоскоп, попросил покашлять. Посмотрел горло и задал несколько вопросов.

– Чего же ты гуляла с воспалением легких, еще и под дождем?

– Я не знала, что я болею, – ответила я, чувствуя себя виноватой.

– Ну, ничего, хрипы уже меньше, идешь на поправку, – бодро сказал мужчина.

– Когда мне можно домой?

Они переглянулись.

– Ну, пока еще подлечим тебя, куда торопиться. У нас здесь воздух какой хороший, питание, книги в библиотеке, игровая.

– Игровая?

– Да, ты уже можешь сегодня туда пойти. Ты молодец, в этот раз быстро на поправку идешь, может, и раньше отпустим, – он покачал головой и стал подниматься чтобы уйти.

– В какой раз? Я никогда раньше в больнице не была, – удивилась я.

– Нет? – он замер, не успев выпрямиться, и посмотрел на женщину. Она молча качнула головой, что можно было расценить по-разному.

– Ну, нет, значит нет, я уже старый стал, путаю вас всех, – примирительно добавил врач. О чем-то тихо переговариваясь они оба вышли из палаты.

Одной в палате мне было невыносимо скучно и, вспомнив слова доктора про игровую и библиотеку, я решила походить по больнице. Уже привычно обув тапки, они были больше похожи на кеды, белые, из мягкой ткани, с задником, я даже не знала, что в больнице такие дают, с трудом открыв толстую обитую дверь, я вышла наружу. С обеих сторон был длинный узкий коридор. По каждой стороне виднелись одинаковые двери, все были закрыты. Все это довольно тускло освещалось белым электрическим светом от лампочек на потолке. Не зная в какую сторону мне идти, наугад я пошла по коридору стараясь не нарушать тишину звуком шагов.

Вокруг никого не было, все одинаковые двери были закрыты. По дороге я разглядывала развешенные на стенах, видимо в каком-то специальном порядке, картины. Черно-белые геометрические фигуры, линии, параллельные и пересекающиеся, круги и шары.

Этот довольно странный выбор картин снова всколыхнул какие-то воспоминания, но коридор закончился упершись в лестничный пролет и мне снова нужно было выбирать куда продолжить путь.

Я решила спуститься вниз, там должна быть какая-то приемная, охрана или пост медсестер, где мне подскажут куда дальше. Спустившись на один этаж я убедилась что лестница ведет в закрытый подвал и повернула в новый коридор. Он был точно такой же как предыдущий, длинный с ровным рядом одинаковых белых дверей. И опять никого вокруг. Я дошла до большой железной двери, за ней доносился приглушенный шум голосов. Уже решив открыть ее я протянула руку, но услышала окрик сзади.

– Эй!

Я одернула руку и повернулась, ко мне шла незнакомая девушка в белом халате и белой повязке на голове, она двигалась так быстро, что казалось сейчас налетит на меня.

– Что ты здесь делаешь? Как ты здесь оказалась?

– Я вышла из палаты и хотела пойти в библиотеку.

– В библиотеку? – еще больше удивилась она.

– Ну, или в игровую? Мне врач сказал, что можно – почему-то я стала оправдываться.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

– В игровую? Врач сказал? – кажется, она повторяла все что я скажу в вопросительном тоне.

– Да, на обходе.

– На обходе?

Я не знала что еще сказать и замолчала недоуменно пожав плечами.

Медсестра снова посмотрела по сторонам, но так и не найдя никого приняла решение.

– Ну, пойдем, раз врач сказал. А разве тебе уже можно?

– Можно что?

– Ходить здесь?

– А разве нельзя?

Девушка мягко взяла меня под локоть и повела к лестнице.

– Давно ты здесь?

– Два дня.

Она хмыкнула.

– Вообще-то у нас карантин, все новенькие должны сидеть по палатам, но раз врач так сказал – она вскинула брови, видимо, имея свое мнение на этот счет, и поддерживая меня под локоть повела вверх по лестнице.

Я уже порядочно устала от этих хождений, но мне не хотелось возвращаться в палату и, тем более, перечить медсестре, которая всю оставшуюся дорогу молчала и только держала меня под руку, словно я могу вырваться и убежать.

Мы поднялись на третий этаж, прошли по точно такому же коридору и дошли до широкой двустворчатой двери, медсестра распахнула их двумя руками и пропустила меня внутрь.

– Здесь наша игровая. Через полчаса я за тобой приду, если устанешь – позови меня, я буду неподалеку, – и закрыла за мной двери таким же красивым жестом.

Я повернулась лицом к комнате и замерла. У меня и раньше было чувство, что я здесь была уже, а теперь оно стало совсем явным. Просторная светлая комната, посередине большой ковер, довольно потрепанный, но видно, что когда-то он был белым. Вокруг несколько стульев, небольшой диван, мягкие пуфы и низкий столик.

Высокий потолок был форме закругляющейся арки, видимо, здание было старым, сейчас такие не строят и окна тоже были необычные – овальные, вроде иллюминаторов. В комнате было несколько ребят, один парень в углу, лицо его было скрыто капюшоном толстовки. Еще несколько сидели на полу, на стульях и диване.

Я прижалась спиной к закрытой за мной двери и всматривалась в комнату широко раскрыв глаза. Этого просто не может быть. Комната была невероятно знакомая, окна, мебель и даже то, как расположились в ней подростки напоминало мне то что уже однажды случалось. Исследовательская станция, в которую я попала из лифта. Я была растеряна, испугана, но детали врезались в память. Я зажмурила глаза и сказала себе: «Это может быть просто совпадением, не волнуйся».

– Не волнуйся, – посоветовал мне мягкий голос справа. Я повернула голову. Девочка, уже даже девушка, лет шестнадцати стояла прислонившись плечом к стене и смотрела на меня большими карими глазами с темными ресницами. У нее были красивый рыжие волосы, густые и длинные, ниже талии, и ,когда на них попадал свет из окна, по краю волос словно шло золотое свечение.

Она махнула мне рукой и я подошла. Девочка посмотрела на меня равнодушным взглядом, а потом спросила как меня зовут и сколько мне лет таким же тягучим голосом, словно в нем не было никаких эмоций.

Потом, подумав еще минуту, представилась сама:

– Лея.

– Ты давно лежишь? – спросила я.

– Давно.

– Не можешь выздороветь? – удивилась я.

– Если пробудешь здесь достаточно долго, уже никогда не выздоровеешь, – без эмоций добавила она.

– Почему? – спросила я, но она не ответила, а отвернулась и стала молча смотреть в середину комнаты, хотя там ничего не было кроме большого ковра.

– Что это за место? – спросила я, мне ибылоне по себе от ее слов.

– Бронхо-легочный диспансер, разве ты не знаешь? – пожала она плечами и добавила безучастно – и, пожалуйста, поспокойнее, мне не нужны из-за тебя проблемы.

– Какие проблемы? – спросила я потише, на всякий случай. Лея посмотрела на меня большими миндалевидными глазами.

– Веди себя тихо, слушайся врачей и выберешься отсюда …если повезет – она задумчиво покрутила медный локон на пальце, на ногтях у нее был облупившийся черный лак.

– Через пару дней я поправлюсь и уеду отсюда, меня заберут родители.

Она усмехнулась.

– У нас здесь карантин, разве ты не знаешь?

– Слышала, – я тоже прислонилась плечом к стене и понизила голос до шепота, – а что это значит?

– Значит, что сюда никто не может войти и не выйти, по крайней мере, добровольно.

– Что значит добровольно? Кто-то не хочет уходить из больницы?

– Зависит от того, куда уходить, – ответила Лея рассматривая свои черные ногти, а потом легко оттолкнулась от стены и мягко, неслышными шагами, дошла до низкого столика в углу и плавным движением сев на пол стала перебирать лежащие на столе предметы, какие-то карточки, кубики.

Я посмотрела на других ребят. Никто не обратил на меня внимание, все были заняты своими делами, разговаривали друг с другом или читали.

Я подошла к Лее и села рядом.

– Знаешь, у тебя н бывало такого, что это место очень напоминает другое? – она вопросительно взглянула на меня, но без особого интереса.

– Ну то есть, ты словно была здесь раньше, но в другое время и в других обстоятельствах?

– Дежавю?

– Нет, – подумав ответила я, – эта комната, картины, мебель выглядят очень знакомыми, я их видела раньше, но не здесь.

– А где же?

– Не могу сказать, но это очень, очень далеко.

– А может быть, ты ошибаешься?

– В чем?

– В том, что ты видела их в другом месте?

– Но в этой больнице в первый раз в этой больнице.

– А ты уверена?

Лея перевернула карточку из лежащей кучки перед ней. На карточке было фото симпатичного парня с широкой улыбкой. У него были длинные светлые волосы, выбивающейся из черной шапочки на голове. Под черным плащом у него виднелась белая футболка, а на ней был изображен рок-музыкант с гитарой.

Я взяла карточку посмотреть поближе.

– Кто это?

– Не знаешь? Известный актер. Играл путешественника во времени. Красавчик, правда? – оно довольно резко вырвала карточку у меня из рук, но я уже узнала на ней Паркера.

В груди стало тесно.

– Лея, – тихо позвала я, – Лея. Она не смотря на меня продолжала перебирать карточки.

– Лея, – сказала я громче, слыша как мой голос дрожит, – я уже была здесь?

Девушка стала медленно складывать фото в коробочку.

– Не знаю, меня часто переводят по отделениям, несколько раз в год – сказала она спокойно, – ну и ты не особо заметная, чтобы тебя запомнить. Я пропустила это замечание мимо ушей.

– А сколько же ты здесь?

– Хмм..Несколько лет, – она подняла глаза вверх, словно вспоминая.

– Почему? Где твои родители?

– Дома. Сначала меня положили на пару недель, из-за пневмонии. И начался карантин, здесь это часто бывает. Родители звонили каждый день, потом через день, потом раз в неделю. Когда нас разрешили навещать, у меня еще что-то нашли в легких.

Кажется, Лея это говорила не мне, а себе или невидимому собеседнику рядом. Она потрясла над столом коробкой и из нее высыпались множества пазлов. Картинка на обложке была стерта, но кажется, девушка знала ее наизусть и начала собирать кусочки в целое.

– А потом?

– Врач посоветовал меня оставить еще на пару месяцев, пока мне не станет лучше, потому что здесь хороший воздух и лечение и они согласились. Приехали в выходной день, – она усмехнулась, глядя на пазл, – я думала все им объясню и они заберут меня домой. Но родители привезли только мои вещи и сладости, целый пакет…

Я представила, как она бежит по коридору, на ходу крича всем встречным: «За мной приехали мама с папой», чтобы объяснить куда это она так торопиться. Потом сбегает по лестнице и распахнув двери выбегает на улицу и ее больничные туфли мелькают бабочками над зеленой травой с желтыми одуванчиками. Ее рыжие волосы летят на ветру и она с разбега врезается в стоящую у забора маму и обнимает ее. У мамы тоже рыжие волосы, но темные, собранные в строгий пучок, в котором словно потерялся их золотой блеск.

Мама покачнулась, но удержалась и обняла ее в ответ. Потом папа опустил сумку на землю и чуть приподнял ее над землей.

Лея смеется и просит отпустить ее. А потом, уже стоя на земле заходит в тень раскидистого дерева. Это окутанная желтым цветением и сладким ароматом липа, одна ветка ее опустилась почти до земли, словно в приглашая забраться на нее и балансируя пройти, как циркач по канату.

Но Лея не стала забирается на нее, а только опирается рукой. Увидев на земле большую сумку кивает на нее и что-то спрашивает. Родители переглянувшись начинают что-то говорить и девочка с рыжими волосами переводит глаза с одного на другого и делает шаг назад. Папа успокаивающе кладет руку на плечо, но Лея сбрасывает ее и качая головой возражает. Мама четко и коротко отвечает, а папа смотрит под ноги и достает из кармана пачку сигарет. Вспомнив, что это больница, он убирает ее обратно, чтобы через минуту чтобы достать и так несколько раз, пока мама с Леей спорят.

В конце концов, он тоже начинает говорить, но девочка начинает пинать сумку и кричать. Мама с папой ей что-то успокаивающе говорят, но она зажала руками уши и кричит. Звука нет, словно я смотрю немое кино, но вижу как скоро родители поворачиваются и не оборачиваясь уходят оставив на траве сумку и Лею, которая обхватив себя руками беззвучно плачет. Все это так явно пронеслось у меня перед глазами, словно я видела все это через окно в больничной палате. Или я действительно это видела?

– Лея, – начала я вопрос, но она не слыша меня продолжала:

– Наверное, им просто стало удобнее жить без меня. Я всегда была проблемным ребенком: убегала, прогуливала школу, ругалась с учителями, их всегда вызывали к директору, даже на работу звонили. Все плохое было из-за меня.

– Лея, это было в начале лета? Тогда цвели одуванчики?

– Кажется, да.

– Твоя мама тоже с рыжими волосами? Она собирает их в пучок?

– Да, собирала, не знаю, как сейчас. Когда я была маленькой она очень любила мои волосы, заплетала, расчесывала, говорила, что это наше семейное золото. Интересно, почему все так любят маленьких детей, а когда вырастают перестают любить? Может, потому что от взрослых одни проблемы? Постой, а откуда ты это знаешь?

Я не ответила, я смотрела на картинку которую она почти собрала на столе из пазлов. На ней была нарисована пустыня без конца и края, только серая, безжизненная, словно из пепла. В углу стоял огромный сферический аппарат, вроде круглого космического корабля. От него шли две маленькие фигурки в светлых костюмах, одна повыше, другая пониже, судя по одежде, мальчик и девочка. И на лицах у них были странные маски, как у водолазов. И у девочки были длинные коричневые волосы. У меня внутри все похолодело, это точь-в-точь исследовательская станция, а эти фигуры мы с Марком. Или нет? Я уже не знаю можно ли доверять своим воспоминаниям.

– Лея, что это за пазл?

– А? Это серия про параллельные миры. Надоели эти пазлы, конечно, одни и те же сколько лет, уже по памяти собираю. Но больше здесь заняться нечем. Была раньше сенсорная комната…

– Что за сенсорная комната?

– Ну, это какая-то научная разработка, идея в том что в комнате совмещают предметы, световые эффекты, музыку. Все это должно воздействовать положительно на нервную систему. Но нам было просто интересно, можно было нажимать все кнопки, на стены проецировались картинки, разные города, люди, на потолке звездное небо, кристаллы.

– Кристаллы?

– Такие стеклянные фигуры, если их правильно установить, они загорались и мигали разными цветами, красиво. Гордость нашей больницы была. Жаль, что теперь нет.

Она подняла глаза на меня и увидев в моих глазах вопрос, объяснила:

– Там что-то вышло из строя и все затряслось, как землетрясение, там несколько ребят как раз были на лечебном сеансе, многие травмы получили. До сих пор не отремонтировали эту комнату, кучу денег это стоит.

– А где те ребята?

– В другое отделение перевели, соседнее, у них шок был, испугались сильно, у кого-то даже крыша поехала, – она сделала большие глаза и слегка махнула ладошкой у виска.

Я молча встала и пошла к двери, меня покачивало. Где тут правда, где вымысел, что вообще происходит вокруг. Если бы здесь был Марк, я могла бы посоветоваться.

Марк…все наши путешествия, разговоры, это было на самом деле? Или я это все придумала…

После обеда и тихого часа, который я провела лежа на кровати в раздумьях, заглянула

знакомая медсестра со светлыми короткими волосам. Она помахала мне рукой и, когда я подошла, вывела меня из палаты держа за плечо.

– Куда мы идем? – спросила я,

– В ординаторскую, там твоя мама звонит.

– Мама! – обрадовалась я пошла быстрее. Впереди по коридору открылась дверь и из нее вышла Лея. Пройдя мимо нее, я обернулась – к девушке подошел парень и что-то говорил ей, но она отвернувшись от него смотрела молча мне вслед.

Надеюсь, я скоро уеду из этого места. У меня все еще болит грудь и слабость, но я уже вполне нормально себя чувствую и хочу поскорее попасть домой, в знакомое место, чтобы во всем разобраться.

В ординаторской никого не было. Это был идеально белый кабинет на три-четыре стола с небольшим окном и шкафом полностью заполненным картонными папками. Медсестра провела меня к самому дальнему столу, на нем среди бумаг, словно оторванная, лежала бледно-желтая телефонная трубка на пружинистом черном проводе. Я поднесла ее к уху – тишина. Потом я услышала через треск и пощелкивание родной голос мамы. Она спросила о моем самочувствии и о том нравится ли мне здесь. Как будто кому-то может нравиться в больнице. И после небольшой паузы рассказала, что говорила в врачом и мне еще нужно для уверенности полежать некоторое время. Когда я пыталась возразить, мама со вздохом объяснила что им с папой нужно уехать в на месяц по срочным делам. Говорила она как-то расплывчато, видимо, стараясь избежать неприятных слов, но я все поняла.

– Вы возьмете меня с собой?

– Хотелось бы, но тебе лучше остаться в диспансере. Там отличные условия и вообще. Я договорилась с главврачом – тебя оставят на сколько нужно, подлечишься, подружишься с другими детьми.

– А когда вы за мной приедете?

– Не могу сказать точно. Мы уезжаем сегодня и не сможем звонить, там нет связи, но ты не беспокойся. Как вернемся – сразу позвоним, хорошо?

– Хорошо. Гул и треск в телефоне усиливались, словно она уезжала вот прямо сейчас и спиральный телефонный провод растягивался все отдаляя от меня маму.

– Я передала тебе вещи и сладости, там у вас карантин, но тебе отдадут – большая черная сумка.

Вещи и сладости, большая черная сумка. И я смотрящая через окно больницы на внешний мир.

– Мама! – вдруг вспомнила я, – мама, у меня был в детстве друг Марк?

– Что? Никогда не слышала такого, я бы запомнила. И у тебя не было друзей мальчиков. Ты была такой умницей, – слегка вздохнула она.

– Да, а…

– Веди себя хорошо, – перебила меня трубка маминым голосом.

– Да, конечно – сказала я трубке. На том конце раздались гудки, но я еще долго прижимала телефон к уху, словно все еще разговариваю с мамой.

В другом конце кабинета медсестра перебирала какие-то бумаги в шкафу и поглядывала на меня. Я отвернулась к окну с трубкой в руках. Через стекло был виден большой зеленый двор и раскидистая окутанная желтым цветением липа у забора, одна ее ветка склонилась к земле, словно придавленная невидимой ношей, которая была ей не по силам.

Несколько минут я смотрела в окно, а потом своим самым бодрым голосом сказала молчащей трубке:

– Я тоже. Пока, – и положила ее обратно на стол.

Предательские гудки наполнили всю комнату и медсестра, кажется, поняла мой маленький обман. С трудом найдя под бумагами спрятавшийся телефон я положила на него трубку, чтобы гудки наконец прекратились.

Чувствуя сильную усталость я медленно пошла к двери, медсестра осталась в кабинете.

В коридоре скопилось несколько человек, когда я вышла они замолчали и разошлись. Лея смотрела на меня словно ожидая вопроса.

– Лея, это место для сумасшедших?

– Нет, – ответила она после долгой паузы, – по крайней мере я так не думаю.

– Лея, а если я сошла с ума и не замечаю этого?

– Психи никогда не замечают что сошли с ума.

– Я вижу необычные вещи и со мной происходят странные события.

Она пожала плечами:

– Может быть, они и вправду происходят. По крайней мере, тебе не перевели в первый блок, значит, не считаю тебя сумасшедшей.

– Что это?

– Соседний корпус, – она обернулась по сторонам при этих словах, – проход туда через первый этаж. Нельзя туда попадать, оттуда уже точно не выберешься.

– По палатам! – раздался зычный голос медицинской сестры и послышались ее тяжелые шаги по коридору.

– Послушай, – посоветовала Лея, – здесь иногда бывает страшновато одной, если тебе будет совсем плохо – нужно вспомнить что-то очень важное, очень хорошее – друга, собаку, кошку, дело какое-то… и зацепиться за него, только об этом думать. Что-то, в чем ты точно уверена. Я не знаю, как тебе объяснить, но ты попробуй, если начнешь теряться, и поймешь.

Я хотела еще спросить, но тут медсестра разогнала нас по палатам, пообещав скорый ужин.

Проснувшись я долго не могла понять где я нахожусь и сколько сейчас времени. За окном было пасмурно и ветрено, совсем не похоже на лето. На тумбочке стояли тарелка с рисом и котлетой и стакан компота. Рядом лежали три таблетки на бумажке, две белые и одна желтая. Хотя еда была остывшей, я поела и помыла посуду в ванной. Потом приняла таблетки, запив компотом. В палату заглянула медсестра, та с короткими взбитыми волосами, по которой никогда не поймешь хвалит она или ругает. Убедившись, что я не сплю она проверила, выпила ли я лекарство. А потом занесла большую черную сумку и поставив ее посреди комнаты сказала мне взять вещи которые мне необходимы, а остальное она отнесет в кладовую. Ничего необходимого в сумке не было, но я долго в ней копалась. Мама положила мне футболку, кофту, шорты, длинную хлопковую ночнушку, свитер и темно-серое платье – почти все, что я не любила и никогда не носила. Три книги из списка литературы на лето, по мрачным обложкам без иллюстраций я поняла, что книги скучные, но положила их на тумбочку. Квадратное печенье в пачке и мешок леденцовых конфет. В глубине сумки лежала моя чайная коробочка с индийским слоном гордо поднявшим большую голову в роскошных украшениях. В коробке лежали всякие мелочи и мой Кристалл. Я взяла его в руки – он лишь чуть-чуть светился, словно обычная игрушка с лампочкой внутри. За спиной раздался звук и я, испугавшись, быстро спрятала Кристалл. Медсестра зашла чтобы унести сумку в какую-то свою тайную кладовую. Я хотела выйти за ней, но она перегородила мне путь своим большим телом и сказала:

– Незачем тебе ходить туда-сюда, ты еще болеешь, врач сказал лежать и отдыхать.

– Я хочу выйти на свежий воздух!

– Нельзя! Карантин!

Она снова взялась за ручку двери.

– Мне нужно поговорить с Леей.

– Зачем?

– Она может мне помочь.

– Послушай, здесь тебе могут помочь только взрослые: врачи и сестры. Если хочешь, спроси что-то у меня, а я узнаю у врача, если сама не смогу подсказать.

Она обняла меня за плечи и слегка подтолкнув, подвела к кровати. Сев на покрывало она усадила меня рядом и держа тяжелую руку на моем плече развернула меня к себе.

– Тебе кажется что вокруг тебя происходят странные вещи?

Я посмотрела в ее внимательные темные глаза и кивнула. Она слегка покачала головой и в ее взгляде появилось сочувствие.

– Я уже видела такое. Не беспокойся, мы тебе поможем. Здесь очень хорошие врачи.

– Я иногда вспоминаю что-то, но не уверена, происходило это на самом деле или нет.

Она снова кивнула. Ее силуэт на фоне двери подсвечивался из окна, солнечные блики, такие быстрые перед закатом бегали по ее форменному халату. Иногда они смело запрыгивали на лицо и медсестра отмахивалась от них как от надоедливых мух.

– Такое здесь уже бывало. Иногда жизнь кажется такой обычной и скучной, правда? И хочется чтобы вокруг происходили невероятные вещи. Она приблизила большие внимательные глаза чуть навыкате к моему лицу, – но нужно жить в реальном мире с реальными людьми, как бы трудно тебе не было.

– Но я слышала такое и от других, они тоже видят странные вещи.

– Взрослые? Врачи, родители?

– Нет.

– Возможно, тебе и твоим друзьям тоже очень хочется верить что вы особенные, не такие как все. И с вами случаются удивительные вещи, которые не происходят со скучными взрослыми.

– Иногда это очень страшные вещи, не приключения, а что-то по настоящему страшное, – я перешла на шепот. Медсестра мягко погладила меня по голове.

– Каждого ребенка многое пугает, вы не понимаете что происходит вокруг и от этого выдумываете страшных монстров. Главное, не верить этому, иначе можно потерять связь с реальностью. Тогда ты снова попадешь в первый блок.

Я вздернулась.

– Снова? Я уже была здесь?

Медсестра мягко вздохнула:

– Я увидела в твоей медицинской карте сегодня. Меня еще здесь не было, но там написано что ты попала совсем маленькой. Был какой-то несчастный случай на воде, ты сильно испугалась и билась в истерике. Уже через неделю терапия помогла, ты успокоилась, пришла в себя и стала нормальной.

Я не могла поверить, что все так просто объяснялась. Чтобы скрыть наступающие слезы в глазах я отвернулась в сторону. Комната освещалась мягким вечерним светом, на стене за медсестрой, там где была дверь в палату, наши вытянутые тонкие тени тоже вели разговор. Белая стена была такой идеально светлой, только одно пятнышко в проеме двери портило эту чистоту. Черное пятно словно въелось в раму двери и от него тянулись мелкие прожилки по стене. Эта черная клякса росла и тянула свои щупальца все дальше и дальше.

– Здесь был такой же мальчик, – помолчав проговорила сестра, – он верил в путешествия во времени, параллельные миры и прочее и все говорил, что должен спасти вселенную.

– И что с ним случилось? – спросила я наблюдая как темнота словно масляной краской заливает дверь и стену рядом с ней.

– Его перевели в первый блок. Ему стало легче ненадолго, но он не хотел лечиться и все думал что здесь с ним случиться что-то страшное, – она грустно вздохнула и помолчав добавила, – однажды он просто исчез, убежал ночью и мы его больше не видели. Она хотела что-то еще добавить, видно было, что ее очень беспокоит эта история, но замолчала погрузившись в воспоминания.

– Скажите, а что с дверью?

– Что? – удивленно вскинула брови медсестра и обернулась.

– С ней все в порядке? – спросила я стараясь сохранять ровный голос, хотя внутри меня начало слегка колотить от пронизывающего страха.

– Конечно. Все в порядке. А что такое? Что-то с ней не так? – проследила она за моим напряженным взглядом и поза ее осталась такой же спокойной.

– Нет, – быстро ответила я, – просто она днем так скрипела.

– А…ну это мы исправим. А ты побольше отдыхай. Завтра мы с врачом решим что с тобой делать. Она встала и начала поправлять крахмально белый халат. А сейчас спать! Чтобы тебе никто не мешал, я закрою дверь.

– А что делать, если я вдруг снова увижу что-то страшное? – все-таки решилась спросить я и она открывая уже наполовину черную дверь обернулась ко мне:

– Отвернуться и не смотреть.

В замке проскрежетал ключ.

Я свернулась в углу кровати поджав ноги и смотря как черное пятно разрастается закрасив уже половину стены. Я зажмурила глаза и через пять секунд их открыла – ничего не изменилось. Было невозможно так сидеть и смотреть, как темнота ползет ко мне. Я подошла к двери и со страхом подергала пока еще золотистую ручку. Заперто.

– Можно мне выйти? Я хочу выйти! – крикнула я в закрытую дверь, но толстая обивка поглотила все звуки.

От черных прогалин ощутимо веяло холодом.

Я крикнула в дверь:

– Медсестра! Ребята!

Я отошла к кровати и села обхватив себя руками. Этого не может быть, сказала я себе. Это не по настоящему. Мне нужно только пережить ночь и завтра мне дадут лекарство и я перестану сходить с ума, убеждала я себя не сводя взгляда с двери.

«Если начнешь сомневаться в действительности – вспомни что-то очень важное, то в чем ты действительно уверена. Темнота добралась уже до потолка. Я зажмурила глаза и попыталась вспомнить что-то очень хорошее, зацепиться за что-то важное.

И я вспомнила Марка, как он держал меня за руку и от этого мне становилось спокойнее.

Нет, не то! Этого не было в действительности. Я открыла глаза – черная клякса была на месте и даже увеличилась – тонкой струйкой она потекла по потолку к лампе.

Я подумала о маме, папе, они точно реальны…но они сейчас так далеко. И, кажется, вовсе решили оставить меня здесь, в этом ужасном месте. Возможно, они просто поняли, что со мной что-то не то, что я не совсем нормальная. Я помотала головой, не то, не то, так только хуже.

Моя комната, кровать, березы за окном. Это точно было на самом деле. Я сползла с кровати чтобы взять с тумбочки свою шкатулку с мелочами, там мои памятные вещицы, они точно реальны. Шумно дыша я открыла чайную коробку. Кристалл! Он светился мягким теплым светом. Это реально или нет? Я схватила его и засунула в карман и оставила там руку чтобы все время чувствовать тепло.

Чернота доползла до лампочки на потолке и небольшой абажур вдруг слегка закачался. Этого просто ветер, это просто сквозняк, сказала я себе и сильнее сжала кристалл.

Забравшись снова на кровать я посмотрела в окно – высоко. Уже начинало темнеть и в окне я видела сразу и пустой зеленый двор и светлое отражение палаты. Два мира словно существовали стразу, накладываясь друг на друга на стекло. И мой силуэт сразу в этих двух мирах, темном и светлом.

Нет, надо думать о чем-то реальном.

Моя комната, моя кровать. Березы за окном. Шум дождя.

Чернота ползла к моей кровати, я слезла с нее и прижалась к противоположной стене.

Из ниоткуда появился шум – низкий монотонный гул, тихий, но проникающий сразу в голову.

Моя комната, березы смотрят в окно, дождь. Мне страшно.

Мне страшно, я смотрю в темное окно, там мои березы. За ними фонарь, который всегда светит в темноте.

Шум нарастал, в него добавились неестественные скребущие звуки. Я вжалась в угол.

Моя комната, окно, дождь за окном, березы. В темноте всегда светит фонарь, в любой день, в любую погоду, даже в дождь. В свете фонаря видно силуэт человека под зонтом. От этого мне становится легче. Он волнуется за меня.

Я посмотрела на пол – темнота уже медленно подбиралась ко мне, скоро мне некуда будет спрятаться.

Моя комната, дождь, фонарь, человек под зонтом.

«Если тебе будет страшно – мигни светом три раза и я приду к тебе» – сказал он.

Я нащупала белую на клавищу в белом кружке выключателя и выключила и включила свет трижды. После этого лампа мелко задрожала и свет погас.

Чувствуя, что мне не хватает воздуха я зажмурила глаза. Мама, папа, березы, Марк, окно, Марк, окно, дождь.. Марк…

Вдруг раздался треск – задрожало стекло. Я посмотрела в окно, там появился силуэт человека. Он стучал по стеклу и что-то кричал. Стекло было тонкое и я услышала знакомый голос. Марк.

Нет, нельзя верить, я снова зажмурила глаза и закрыла уши руками. Мама, папа, моя комната, березы. Сквозь опущенные веки пробился свет. Дверь открылась в проеме стояла медсестра и осматривала палату. Найдя меня в углу она подошла и потрясла за плечи:

– Что случилось?

Я не отвечала. Тогда она в неярком свете из коридора нашла выключатель и пощелкала им, но свет не появился.

Медсестра стала поднимать меня и убрав руки от ушей я услышала ее голос:

– Все в порядке, просто лампочка перегорела.

Ее слова тонули в нарастающем гуле.

– Что это за шум?

– Что? – она посмотрела по сторонам, словно надеясь увидеть шум, который я слышала, – никакого шума. Уже отбой, все в палатах. Я зашла тебя проверить. Пойдем со мной, пока здесь свет не починят. Она подошла ко мне, но этот момент снова раздался звон в окне.

– Это что еще такое?!, – медсестра подошла к окну. Она прижалась к стеклу носом, но резко отпрянула. Через секунду она уже дергала старую деревянную раму пытаясь открыть окно. Распахнув створки медсестра застыла смотря перед собой. Я смотрела на Марка теперь видимого в отблеске из коридора.

– Что ты здесь делаешь? – металлическим голосом сказала медсестра. Я замерла.

– Вы тоже его видите? Но она меня проигнорировала.

– Ей угрожает опасность. Я пришел помочь, – спокойно сказал мальчик.

– ВЫ ТОЖЕ ЕГО ВИДИТЕ? – спросила я громче, но опять не получила ответа.

– Это ты представляешь опасность! Сюда! – крикнула она в сторону двери, но ее голос сорвался.

– Антон передает привет. Он очень скучает.

– Нет, – замотала головой медсестра, – ты все врешь, Антон пропал.

– Он с нами. По ночам когда у него болят ноги, он делает ваш фирменный компресс и ему становиться легче.

Медсестра замолчала, плечи ее опустились, она ссутулилась и сразу стала менее внушительной.

– Это не правда.

– И еще он всегда вспоминает ваше крыжовниковое варенье с лимоном. Больше нигде такого вкусного не найти, говорит

– Я добавляю туда мелиссу и мяту, – тихо сказала медсестра смотря перед собой.

– Я передам ему привет. А сейчас нам нужно идти.

– Нет, ты погубишь девочку.

– Вы погубите ее. Слышите шум?

– Нет.

– Прислушайтесь, они идут за ней. Вы не сможете ее защитить.

Медсестра прислушалась, но через секунду покачала головой.

Я осторожно подошла к окну.

– Марк. Это все по правде? Я не сошла с ума?

– Я искал тебя несколько дней, потом увидел твой сигнал. Ты в порядке?

– Да, но мне было очень страшно. Повсюду росла чернота, как плесень и этот ужасающий шум.

– Ты тоже слышишь шум? – обернулась на меня медсестра.

– Да и он нарастает.

– Нам нужно бежать, – сказал ей Марк.

Медсестра молчала. Марк протянул мне руку.

– Там же высоко? Как мы спустимся?

– Здесь пожарная лестница, дальше я тебя проведу. Нам нельзя идти по коридору.

– Подожди, – закричала я и бросившись к тумбочке достала Кристалл.

Подойдя к окну, я перелезла через раму и встала на широкий подступ под ним. Медсестра крепко держала меня с одной стороны, а Марк подхватил с другой. Справа действительно оказалась металлическая площадка пожарной лестницы. Марк уже встал на нее и тянул меня за руку. Но медсестра словно не хотела отпускать и крепко сжимала мое плечо. Я посмотрела на нее и сказала:

– Я видела Антона. У него ваши глаза.

И это была правда, Антон очень походил на нее. Медсестра отпустила меня и тихо проговорила:

– Скажите ему, что я его очень люблю. И всегда жду его домой.

– Он знает, – ответил Марк, – он вернется, как только сможет.

Я дошла до площадки и, обернувшись, увидела как медсестра медленно закрывает створки окна.

– Идем?

– Да.

Он взял меня за руку и мы побежали вниз по лестнице.

– Куда мы бежим?

– Нам нужно уйти отсюда побыстрее, ты сможешь бежать? – прокричал он мне обернувшись наполовину.

– Да, – крикнула я в ответ, но не была уверена, так как все еще чувствовала сильную слабость.

Ноги стучали по металлическим решетчатым лестницам. Площадка второго этажа.

– Откуда у тебя Кристалл?

– Что? Нашла недалеко от дома, потом расскажу.

Я начала запыхаться.

– Ага, нам только бы добраться до точки. Хорошо бы пошел дождь.

– Почему?

– В дождь им труднее найти нас. Марк остановился на лестнице и смотрел вниз. Лестница закончилась. Схватившись за металлические прутья он спрыгнул вниз, раздался глухой звук удара и через пару секунд он протягивал руки:

– Прыгай, я ловлю.

– Нет,– я завертела головой, но другого выхода не было.

– Быстрей! Марк показал пальцем куда-то наверх и я подняв голову увидела как распахиваются одно за другим окна третьего этажа и из них вырываются серые облака еле различимые в сумерках.

– Ой, мама! Я зажмурила глаза и прыгнула вниз. Марк поймал меня, но не удержал и мы с ним ударились об землю.

Он встал первым и снова протянув мне руку потянул вверх.

– Кристалл не потеряла?

– Нет.

– Бежим!

Глава 11.

На улице было прохладно и поднимался ветер, сухой пыльный.

– Марк, мы успеем? На бегу я оборачивалась назад, чтобы увидеть того, кто нас преследует, но уже был слишком темно. Ветер становился сильнее, он словно хотел помещать нам выбраться. Мы добрались до забора, калитку освещали два тусклых фонаря. Рядом была небольшая деревянная будка сторожа, но она была по-видимому пустой, в окнах не горел свет, либо охранник уже спал. Марк пытался открыть замок, я стояла рядом стараясь отдышаться. Он копался, как мне казалось, уже слишком долго, но все-таки открыл дверь.

Дорога сразу за забором вела в лес. Марк – остановился – судя по всему, не хотел туда идти.

Сзади раздался лязг металла, мы обернулись, но в свете фонарей никого не было, только калитка качалась на ветру.

– Скорее! – Решился Марк, – Только не отпускай мою руку, чтобы не случилось.

– Хорошо, – крикнула я, но мои слова потонули в шуме встречного ветра. Марк достал из кармана черный пластиковый квадрат с синим экраном, я уже видела подобный и на бегу смотрел в него. Я видела, как желтые точки двигаются на ярком синем фоне, с другой стороны он немного освещал дрогу перед нами, метр-полтора, не больше, как маленький фонарик. По дороге бежать было легко и вообще, как только мы вышли из забора больницы, мне стало лучше, я перестала задыхаться. Ноги словно сами несли меня, оставалось только следить, чтобы не упасть. Деревья качались от ветра, сзади нас догонял больничный гул, к нему добавился треск веток. Вдруг Марк крикнул мне что-то и резко повернул вправо сойдя с ровной асфальтовой дороги.

– Что? – переспросила я, но он не ответил и даже не остановился, пришлось бежать за ним среди деревьев. Странно, что я не упала зацепившись за торчащий корень или не налетела на острые торчащие ветки. Словно бы я чувствовала где нужно поставить ногу или пригнуться. Марка же ветки хлестали нещадно и пару раз он даже наткнулся на деревья и глухо чертыхнулся. Было страшно бежать так в темноте, не зная куда, но теперь я хотя бы знала, это все реально и я не сошла с ума. Минут через пять чаща стала совсем глухой и нам пришлось остановиться и пробираться сквозь густые ветви деревьев, царапающих руки и ноги.

– Это должно быть здесь, только бы успеть, – причитал Марк, придерживая ветви, чтобы я прошла. Я хотела спросить, что он ищет в густом лесу, как вдруг он остановился и схватил меня рукой.

– Осторожно, ступеньки.

– Ступеньки? – переспросила я. Я занесла ногу перед собой, но почувствовала под ней пустоту и чуть не упала. Вокруг была уже настоящая темень, только где-то в небе не ярко горели звезды. Сделав осторожный шаг я почувствовала твердую почву под ногами. Каменные ровные ступени, Марк посветил на них, а потом убрал фонарик в карман. Света звезд было достаточно, чтобы ориентироваться, хотя только что была полная темнота. Я подняла голову вверх. Яркие желтые островки света через равные промежутки. Это не звезды, это лампы! Мы спускались по каменным ступеням какого-то туннеля под тусклым электрическим светом. Ветра не было, деревья пропали.

Я разглядела стены выложенные абстрактной мозаикой. Ступени закончились и мы пошли по проходу. Туннель завернул влево и стало еще светлее. Откуда-то впереди раздался тяжелый низкий гул и грохот, казалось он очень близко. Я вцепилась в Марка:

– Они нас догнали.

– Не бойся, – ответил он – это метро.

– У нас в городе нет метро! – крикнула ему я сквозь шум и вдруг почувствовала толчок в спину. Я обернулась, человек в темном пальто прошел мимо меня. Не веря своим глазам я посмотрела ему вслед и вдруг увидела, что вокруг много людей. Они наполняли туннель, шли навстречу, сзади и перебегали нам дорогу. Я остановилась и завертела по сторонам головой. Но люди все шли потоком, толкая меня в спину и задевая плечами, сумками, зонтами.

– Осторожно, здесь легко потеряться, – предупредил Марк и потянул меня вперед, – у нас мало времени, нам нужно успеть выйти наверх, чтобы не остаться здесь. И он снова посмотрел свою карту.

– Марк, где мы? – крикнула я ему в ухо, но мой голос заглушил грохот – словно из ниоткуда вырвался поезд и помчался, казалось, прямо на нас. Я отшатнулась и вцепилась в руку Марка, но сверкая огнями, поезд пролетел в метре от меня. Словно в кино я увидела освещенный изнутри вагон и скучающие лица в окне. Поезд остановился и толпа плотным потоком двинулась в раскрытые двери. Мы прошли дальше по опустевшему перрону. Сверяясь с синей картой Марк провел нас до узкой движущейся лестницы вверх. Я остановилась, боясь ступить на нее, но меня снова потянули за руку и я встала на носочках на краешке движущейся ступени. Лестница уходила вверх так далеко, что я не видела ее края, только длинные ряды светильников по сторонам. Лестница двигалась быстро, но видимо, недостаточно, потому что Марк пошел вверх большими шагами иногда даже перешагивая через ступеньки.

К тому моменту как я устала идти, лестница приехала на новую площадку, там мы быстро прошли через стеклянные хлопающие ворота. Я была уверена, что могут расплющить меня и постаралась как можно быстрее проскользнуть боком. К счастью, я осталась цела. Дальше мы вышли на улицу и я поняла, что это точно не мой город. Меня ослепило миллионом ярких огней и шумом машин. Огромные телевизоры на фасадах небоскребов, такие я видела только в кино.

Мы шли по улице и вокруг опять толпа людей, одетых ярко и необычно. Я заметила квадратные цветные очки, розовые или зеленые волосы, я даже видела девушку с большим кольцом в носу и розовыми крыльями за спиной. Я обернулась ей вслед и тут на меня налетела группа молодых людей в необычных клетчатых костюмах. Они что-то сказали, но я не разобрала. Один спросил еще что-то и я поняла, что они говорят на незнакомом мне языке, странном с шипящими звуками. Я такой раньше не слышала. Компания засмеялась, а я хотела уйти поскорее, но увидела что Марка нет рядом. Я замотала головой и закричала зовя Марка, меня обуял страх оказаться здесь одной среди совершенно незнакомых людей. Пытаясь найти моего единственного спутника я сделала шаг на пустую часть улицы. Раздался сильный скрежет и передо мной из ниоткуда появилась странная конструкция, похожая на машину, но выглядящая очень необычно. Я отпрянула и тут такой же звук раздался с другой стороны – еще одна конструкция затормозила прямо передо мной. Через несколько секунд всех сторон меня окружили такие машины одинакового желтого цвета – мне некуда было бежать. Толпа чуть в отдалении смотрела на меня, многие достали прозрачные стеклянные квадраты и выставили в мою сторону, я испугалась, что это оружие, но на стекляшках в вытянутых руках отражалось мое вытянутое напуганное лицо. А потом я увидела ту же картинку на огромном экране небоскреба передо мной. А потом и на втором, стоявшем поблизости.

Внезапно вся толпа обернулась в другую сторону и направилась в другую сторону, словно морская волна. Чья-то рука вырвала меня с дороги на тротуар и повела сквозь толпу спешащих наперерез людей.

– Что ты делаешь? Нам нужно было проскочить незамеченными, а тебя на всех экранах показали!

– Я не хотела! Ты потерялся. Где мы вообще находимся? И на каком языке они говорят?

Марк тащил меня через толпу и я ловила обрывки его фраз.

– Шанхгонский. Столица этого мира, здесь больше всего переходов. Бежим скорее, если не успеем – застрянем здесь на месяцы.

– Почему меня показывали в телевизоре?

– Тебя снимали на фонтоны, это типа компьютера и фотоаппарата в руке, самое популярное видео автоматически попадает на все экраны города. Они только и делают что ходят по городу и ждут что кого-нибудь убьют или задавят, чтобы успеть снять и показать на экранах. Нам повезло, в соседнем квартале драка началась, видишь? – он показал на экраны где действительно видно было потасовку двух мужчин, у одного уже текла кровь из носа. Он вытер ее рукавом ярко синей рубашки с ревом снова бросился на противника.

– Да, уж повезло…Все равно не понимаю, зачем..

– Некогда, потом все объясню, у нас тридцать секунд. Двадцать девять, двадцать восемь – он так резко ускорил ход, что я чуть не упала. Экраны вокруг мелькали и трудно было не отвлекаться на них. Теперь показывали красивую девушку с рыжими волосами. Даже сквозь яркий макияж лицо выглядело очень знакомым. Девушка улыбнулась и сверкая белоснежными зубами взяла в руки какой-то предмет и показывая на него подмигнула с экрана. Я остановилась, словно наткнулась на препятствие, я узнала ее, это Лея!

Марк дергал меня за руку:

– Ты что?! Быстрее!

– Я ее знаю, – я побежала, но продолжала оглядываться, – там на экранах.

– Это местная суперзвезда, актриса.

– Я встретила ее больнице!

– Нет времени, потом объясню.

Он столько должен был мне объяснить потом, что я уже даже начала забывать что там в начале списка.

– Хой! Шекумур! – закричал рядом Марк кому-то впереди и замахал рукой, словно отгоняя мошкару. Перед нами было несколько человек в яркой одежде, они пели и махали флагами. Мы врезались прямо в эту толпу и расталкивая локтями пробирались через людей.

– Двенадцать, одиннадцать… – продолжал считать Марк, я автоматически начала считать за ним.

С разбегу мы залетели в переход и опять помчались по ступенькам. Вокруг были стены из движущихся экранов, они все мелькали, прыгали и двигались, из невидимых динамиков раздавалась музыка и веселые выкрики на незнакомом языке. Переход был длинный и я не представляла, как мы можем успеть за несколько секунд добежать, но старалась изо всех сил.

– Пять, четыре, три, два… – подземный переход закончился и мы взбежали по ступенькам вверх.

– Один, – сказала я, оперлась руками на коленки и вздохнула. Горло обожгло горячим воздухом со странным металлическим привкусом. После прохладного наполненного звуками города мы оказались в душном тихом месте. Это было похоже на лес, но вместо деревьев из земли торчали обугленные стволы и чахлые серые прутики, словно здесь прошел пожар. Вокруг стоял туман и вдалеке невозможно было ничего разглядеть. Марк пошел вперед уткнувшись свою необычную карту. Я только хотела спросить где мы оказались, как он остановился и замер. Повернувшись ко мне он прижал палец к губам, чтобы я молчала. А потом указал на ухо и куда-то вглубь выжженного леса. Я повернула голову, но увидела лишь мелькнувшую тень. Марк наклонившись ко мне прошептал:

– Нам нужно двигаться очень тихо и быстро, иначе мы застрянем здесь надолго. У нас пять минут.

Я кивнула, внутри меня все похолодело, я точно не хотела остаться в этом страшном и странном месте. Марк двинулся вперед быстрым широким шагом. Он смотрел в карту и держал меня за руку. В нескольких местах нам пришлось обходить лужи густой маслянистой жижи, от которых шел еле видимый пар. Вокруг был настолько неприятный запах, что у меня першило в горле. Через несколько минут мы вышли на открытую местность и вдалеке я увидела строение напоминающее скорее груду металла с наваленными сверху обугленными черными досками. Марк показал мне рукой на него и я кивнула, а потом обернулась на шорох – за нами медленно шли темные фигуры, словно тени в знойный день. Но они были живые, хотя и двигались, как не могут двигаться люди или животные. Я дернула за руку Марка, он обернулся и увидел их. Откуда-то сверху раздался страшный звук, похожий на металлический вой.

– Надо бежать к тому зданию – тихо сказал мне Марк, – готова?

– Да, скорее! – ответила я срывающимся шепотом.

– Раз, два, три – и мы помчались изо всех сил, я даже не чувствовала усталость, так мне было страшно остаться в этом мире. Только добежав до постройки, я рискнула оглянуться – тени также двигались в нашу сторону, медленно, но неуклонно, металлический вой раздался уже ближе.

– Куда дальше? Они нас догонят!

– Надо найти дверь. Двадцать секунд. Девятнадцать секунд.

Вот черт! Мы побежали вдоль здания, но везде были только черные доски и полупроржавевшие металлические прутья.

– Десять, девять, восемь…– считал Марк и в его голосе чувствовались отчаянные ноты.

– Смотри! – крикнула я ему. Из одной доски торчала старая ржавая рукоятка.

– Хоть бы оно! Он дернул ручку, которая открылась в пустое темное пространство и обхватив меня буквально упал внутрь.

Поднявшись с пола я первым делом посмотрела назад в открытую дверь, но там был виден только длинный темный коридор.

– Тссс, – раздался звук сбоку, я отшатнулась и толкнула Марка, который тоже оглядывался по сторонам.

– Тссс, – теперь еще громче. Сбоку за невысокой деревянной стойкой сидела женщина в белой блузке, круглых очках и строгой прической. Она недовольно смотрела на нас и шипела прижимая палец к губам.

– А что это… – начала я, но почувствовала в спину толчок и обернувшись вопросительно развела руками. Марк показал ладонью вперед и постучал по руке, где должны бы были быть часы. Хмыкнув я пошла вперед, изредка подталкиваемая в спину. Ничего особо интересного тут не было, длинные темные стеллажи полные книг. Корешки старые чуть потрепанные. Под ними указатели с цифрами и буквами.

Когда мы прошли стеллажи перед нами открылась комната. По обе стороны стояли деревянные столы и стулья, за несколькими сидели люди уткнувшись в книги, лампы в зеленых абажурах тусклым светом освещали только небольшое пространство вокруг себя. В воздухе витал знакомый запах книжной пыли и старых, много раз пролистанных пальцами страниц. Это библиотека!

– Марк, я хочу пить.

Он кивнув и оглядевшись по сторонам нашел свободный стол. Мы сели на деревянные стулья с высокими спинками напротив друг друга. Марк достал из небольшой наплечной сумки – планшета предмет, вроде черной круга, покрутил его, потянул пальцами и в его руках внезапно оказалась черная непрозрачная бутылка. Он протянул ее мне открутив черную плоскую крышку.

Я попробовала – прохладная вода, вкусная и свежая. Из той же сумки мальчик вынул два плоских квадратика и протянул мне. Я повертела один в руках не зная что с ним делать, тогда Марк быстро снял упаковку и дал мне что-то похожее на кусок сухого хлеба. Но вкус был совсем не хлебный, скорее шоколадно ягодный. Съев один батончик, я после короткого раздумья протянула второй Марку, но он покачав головой отдал мне его обратно. Я съела и второй кусок и сразу почувствовав прилив сил, спросила:

– Долго нам еще так бегать?

– Не знаю точно. Я прокладываю дорогу – он показал мне свою карту с движущимися звездочками, – но ситуация все время меняется. Пока у нас есть минут пятнадцать отдохнуть.

– А где мы должны оказаться?

– Мы каждый раз выбираем разную точку сбора для безопасности.

– Откуда же ты знаешь, куда нам идти? – возмутилась я.

– По координатам. Вот, видишь?

– Похоже на звездное небо, – протянула я.

– Да, здесь есть координаты места и времени переходов, которые сейчас открыты и проложенный путь, вроде как мореплавателям по карте созвездий, – он улыбнулся мне своей открытой улыбкой, в первый раз за все время. Но я в ответ только нахмурилась.

– Где мы были только что?

– Другие миры. Некоторые я знаю, последний видел впервые, что-то новое.

– Сколько этих миров?

– Сколько звезд во Вселенной?

– Не знаю. Бесконечность?

– Вот и эти миры никто не может сосчитать, да и не пытается, но что-то близко к бесконечности.

– Почему я видела Лею в городе с небоскребами? Девочку, с которой познакомилась в больнице.

– Ааа. В другом мире может существовать точно такая же девочка, просто в том месте другие условия и там она проживает жизнь известной на весь мир актрисы, а не лежит в больнице. Кажется, ее зовут Соохонг Су, там ее весь мир знает.

– То есть ты был там раньше?

– Да. Опоздал на переход и жил несколько месяцев. Поэтому, не мог появиться раньше.

Я замолчала, у меня это не укладывалось в голове.

– Так, где ты нашла Кристалл?

– Рядом с домом, там старый завод и механизмы всякие, там вообще много странного.

– Хорошо бы посмотреть это место, удивительно, что Кристалл просто лежал там сам по себе и ждал когда ты его найдешь. А больше ты там ничего не видела?

Я задумалась и вдруг вспомнила.

–Марк! Я видела там Киру, с фиолетовыми волосами. И Великана. Они пытались мне что-то сказать.

– Правда? – Марк замер и схватил меня за руку.

– Да! Там были такие телевизоры и по ним показывали странные картины. Непонятные люди в черном, Паркер! И Кира, и Великан пытались мне что-то сказать.

– Что? – Марк затряс меня за плечи.

– Я не помню.

– Нам нужно туда вернуться, попробовать связаться с ними. Ты сможешь найти это место?

– Конечно. Но я боюсь…

– Понимаешь, это значит, что они живы! И мы можем спасти их. Без тебя я не справлюсь.

– Хорошо! Но сначала ты мне все расскажешь.

– Что именно?

– Все! Откуда ты взялся, почему я видела тебя в детстве, зачем ты толкнул меня в воду, кто за нами гонится…– начала я и не смога закончить. Стол и стулья мелко затряслись. Комнату начал наполнять низкий гул. Шум шел откуда-то снизу и опустив глаза как от пола поднимается сизый дым.

– Вот черт, бежим. И мы опять помчались по коридору между стеллажей, я за Марком, он впереди, сверяясь со своей звездной картой, а вслед нам падали книги, словно пикирующие птицы. Мы бежали по этажам вверх, потом по коридору в конце которого виднелась дверь с металлической ручкой.

– Сюда, – закричал Марк и мы, едва успев открыть дверь, забежали внутрь.

Я ощутила только небольшой толчок, но удержалась на ногах. Подняв голову вверх я увидела звезды на небе. В воздухе разливался знакомый аромат – запах леса после дождя. Вечером он особенно сладкий. Под ногами была еле видимая в темноте трава.

– Как думаешь, получилось? – спросил меня мой попутчик. Я пошла вперед между редких деревьев. В конце леса была старая детская площадка. Металлическая горка, когда-то жизнерадостного красного цвета, покрылась ржавчиной, на лестнице не хватало одной-двух деревянных ступеней. В деревянной песочнице валялись старые сломанные игрушки вместе с другим мусором, рядом одиноко стояла пустая детская коляска.

Чуть дальше на выходе из леса горел небольшой костер – вокруг несколько почти неразличимых в темноте угрюмых фигур. Они даже не обернулись когда мы проходили мимо.

Услышав за спиной легкий стук я обернулась – за нами бежала большая собака. Она пробежала совсем рядом с нами, но когда я протянула руку чтобы погладить ее – собака отшатнулась и слегка прихрамывая и тихо скуля потрусила вперед.

Выйдя на свет фонарей я огляделась. Многоэтажки с тусклым светом зашторенных в темноте окон стояли в ряд, под ногами растрескавшийся асфальт узкой дороги. В метрах десяти в пятне света сидел пес. В свалявшейся шерсти застрял репейник. Бедняга, я знаю как трудно его вытащить, если уж он прицепился. Хромую лапу пес поджимал к себе.

– Да, получилось – сказала я не оборачиваясь и пошла дальше по хорошо знакомой дороге. Собака побежала за нами, держать на всякий случай, в отдалении.

Проходя по моей улице мне захотелось посмотреть есть ли кто у меня дома и я свернула во двор. Света в родительской комнате не было. Я обошла дом с другой стороны. Окна в моей комнате тоже были темны. Я подошла кухонному стеклу – шторы были открыты и приподнявшись на цыпочки я увидела на подоконнике графин воды и мамину чашку с фиолетовыми цветами.

– Хочешь зайти домой? – спросил за спиной Марк.

– Нет. Там все равно никого. И у меня нет ключей.

Я постояла еще минуту, а потом подумав написала на стекле несколько слов. Только отойдя на пару шагов я поняла, что нужно было писать в зеркальном отображении, но менять уже было поздно, да и все равно буквы на стекле не были видны.

– Далеко еще? – спросил Марк.

– Уже пришли.

Мы стояли перед старым заводом. Мозаика на стене облупилась и знакомые фигуры выглядели испуганно сжавшимися в желтом свете электрических фонарей. Картины словно закидали камнями и грязью – черными пятнами зияли в стене места, где обсыпались кусочки мозаики.

Главный вход был закрыт и мы обошли здание с другой стороны. Тот же двор, та же калитка и сваленные балки в центре.

– Осторожно! – в темноте легко можно было подвернуть ногу и упасть. Марк достал маленький фонарик и от него полился рассеянный свет. Мы протиснулись между забором и стеной и нашли дверь. Марк дернул ее – она была так же не заперта.

– Подожди, – сказала я. Взяв у него фонарик я зашла за перегородку у входа и посветив нашла в углу то, что искала. Покрутив в руке свою туфельку, которую мы спрятали тут с Владом, я вздохнула. Значит, все точно. Сегодня мой город выглядел еще более мрачным чем обычно, но может быть, мне так просто казалось в темноте. Снаружи раздался шум и я направила фонарь на дорожку. От яркого света пес заскулил и, покрутившись на месте, сел в паре метров от нас.

– Охраняй тут, – сказала я ему и он тихо гавкнул. Мы пошли по темному коридору.

– Там может остаться стекло, – сказала я.

– Хорошо, иди за мной, – Марк шел впереди освещая путь фонариком. В большом зале мальчик положил его на пол и что-то нажал – все вокруг наполнилось мягким голубым светом. Осколков на полу не было – все убрали. Но на месте огромных витражных окон зияли пустые глазницы. Все остальное осталось в прежнем виде, даже чехлами накрыли.

Я сразу подошла к телевизорам и стала стягивать ткань, Марк бросился мне на помощь. Когда мы сняли чехол, то увидели только пустые коробки с проводами, все экраны были разбиты.

– Черт, черт, – я, кажется, впервые видела Марка таким разозленным, он бил ладонями по телевизорам, словно надеясь их так включить, – здесь еще такие?

– Не знаю, я не видела…

Не дослушав меня он бросился к другой стене и начал срывать чехлы один за другим.

Я подошла к тому станку где нашла Кристалл. Рядом с ним валялось несколько стеклянных шариков, я подняла и положила их в карман. А потом провела рукой по зеленой металлической поверхности и шепнула:

– Спасибо.

– Драган, – Марк неслышно подошел сзади, – вот как здесь оказался Кристалл.

– Дракон? – я удивленно обернулась.

– Нет, драган. Оживленный механизм из высшего мира. По легенде самые первые люди создали их в виде древних драконов, но из металла. А потом оживили, наделили сознанием и памятью. Они что-то вроде разумных роботов. Когда Самый высший мир был разрушен драганов разбросало по мирам, как и кристаллы, но большинство из них стали просто грудой железа.

– У Ланы был такой! – вспомнила я.

– Да. В Небыли жили несколько, вообще, они сами по себе, никому не принадлежат, но иногда помогают нам. Вернее, помогали, думаю, живых драганов больше не осталось, последние исчезли с Небылью. Этот наверное, охранял твой Кристалл. Тебе очень повезло. А как ты вообще тут оказалась? И почему все разбито?

– Долго объяснять, – нахмурилась я, – ты нашел еще экраны?

– Нет, он потер рукой лоб, – но теперь мы знаю, что они живы. Конечно, их можно искать сотни лет. Ты не запомнила хоть что-то, что сказала Кира? Или Великан? – с надеждой посмотрел он на меня.

– Подожди…она показала мне листок, там были цифры, один, два…

– Координаты!

– Но я не помню какие точно!

– Уже что-то, может, потом вспомнишь – тут он вскинул голову в сторону входа. Оттуда раздался долгий пронзительный вой собаки.

Мы переглянулись. Вой перешел в лай.

– Надо уходить.

Мы побежали по коридору. Но оттуда уже доносился скрежет открываемой двери. Марк бросился в обратную сторону и потащил меня за собой.

Большие входные двери были заперты, я в страхе дергала ручку, но Марк оттолкнул меня. Он что-то прикрепил к двери и закрыл меня спиной, я ничего не видела, но почувствовала движение воздуха словно от небольшого взрыва. Мы выбежали на улицу и остановились перед зданием. Изнутри доносился уже знакомый мне гул и мне показалось, что здание немного покачнулось. Мы попятились.

– Куда дальше, Марк?

– Не знаю…– он смотрел на карту и качал головой, – сейчас нет ни одного открытого перехода. Нужно забраться как можно выше и ждать.

– Забраться выше?

Он показал на рукой на освещенный фонарями фасад здания, на котором появились черные трещины. Они поднимались снизу и разрастались, словно черным плющом опутывая стену.

– Оно поднимается снизу.

– Вон там! Тринадцать этажей, самое высокое здание здесь.

– Идем!

– А собака?

– Ей без нас безопаснее.

Мы добежали до подъезда и остановились, чтобы отдышаться, а потом, стараясь, не шуметь, вошли в подъезд. Марк вызвал лифт и нажал цифру тринадцать. Потом он достал из кармана зажигалку. Маленький огонек резвого пламени он поднес к пластиковым кнопкам, они начали чернеть и плавиться.

– Что ты делаешь?

– Так будет труднее узнать, куда мы едем.

Я прижалась к стене – и без этого у меня был страх лифтов. Двери распахнулись на тринадцатом этаже и мы вышли на площадку с четырьмя сонными квартирами и шаткой железной лестницей в углу. Пока Марк смотрел в карту, я подошла к лестнице и схватившись за тонкие перила поднялась вверх. Толкнув металлическую дверь, которая довольно легко поддалась, я оказалась в темном тесном помещении. Наткнувшись на ведро, потом еще на какой-то старый скарб я нащупала ручку двери и повернув ее вышла на крышу. Надо мной открылось бесконечное небо полное звезд. Среди них сияла желтая, удивительно большая луна, казалось, она так близко, что на ее поверхности можно разглядеть все кратеры и холмы. Я подошла к краю крыши – только узкие перила огораживали от свободного падения. Я перегнулась через них и посмотрела вниз – отсюда было видно все словно вблизи: дорога, деревья в блеклом свете фонарей.

– Осторожно! – Марк подошел ко мне.

Я села на самый край свесив ноги вниз и положила локти и подбородок на перила. Марк сел рядом.

– Что со мной не так?

– Что?

– Что со мной не так? Почему за нами гонятся? Почему только мы видим эту черноту?

– Мы другие. Так получилось, никто не выбирал каким ему родиться.

– А можно стать обычным человеком?

– А ты хочешь?

– Не знаю… я устала бежать и боятся. Что будет, если нас догонят?

Он молчал смотря вниз.

– Все будет хорошо.

– Почему ты защищаешь меня?

Марк вскинул голову. Глаза привыкли к темноте, но я не могла различить выражение его лица.

– Я обещал.

– Кому ты обещал?

– Родителям.

– Моим родителям?

– Нет, моим.

– Это они были на берегу? Когда ты учил меня плавать. Это все было по правде?

– Да.

– Что с ними случилось? Они погибли из-за меня?

– Нет, они погибли из-за меня.

– Как?

– Я не смог их защитить.

– Ты же был ребенком.

– Неважно. Последнее, о чем они меня попросили – заботиться о тебе.

– Сколько лет ты меня знаешь?

– Девять или десять.

Я растерянно замолчала.

– Но как же так, ты говорил, что первый раз увидел меня в школе.

– Нет, первый раз я увидел тебя, когда тебе было года три. Мы не знали, откуда ты взялась, но сразу было понятно что издалека. Видимо, уже тогда ты умела перемещаться среди миров. Я нашел тебя на берегу в Небыли, ты сидела совсем одна на песке и плакала без остановки. Мы взяли тебя домой и несколько дней пытались выяснить, где твои родители. Потом ты так же внезапно исчезла. Через год ты снова оказалась в Небыли. Когда мы услышали что на берегу внезапно появился ребенок, сразу поехали туда и забрали тебя к себе. И снова ничего не выяснилось. Но, когда ты снова пропала, я ходил на берег почти каждый день, сначала с мамой, потом один. Вдруг ты снова попала туда и сидишь одна на берегу. И однажды я нашел тебя снова, почти в том же месте. Ты меня не узнала и была очень напугана. Но уже могла рассказать кто ты и откуда. Мы расспросили всех, но никто не слышал о месте, о котором ты рассказывала.

Мои родители заботились о тебе и надеялись, что ты останешься навсегда. Я учил тебя плавать, кататься на велосипеде…

– Но я не умею!

– Однажды ты упала и так сильно ударилась, что потом даже не хотела садиться на велосипед. Видимо, больше ты просто не пробовала и не было рядом никого, кто бы помог тебе.

– А что потом случилось?

– Я не знаю, в какой именно момент все изменилось. Но наш мир стал немного другим. Сначала каждый день стали умирать животные, целыми стаями, потом люди. Природа изменилась – начались землетрясения, наводнения, вулканы. Вокруг появилось столько зла, но мы не знали, как ему сопротивляться. Взрослые делали вид что ничего не происходит и не говорили об этом, вскоре они как будто перестали замечать что мир разрушается и не слушали детей, когда мы говорили об этом. Когда появились черные облака – так мы тогда называли стражей тьмы – они стали поглощать все подряд и после них оставалась только пыль и выжженная земля. Их видели только дети, взрослые не понимали нашего страха. Однажды, когда мы купались в море, они забрали моих родителей. Ты была со мной, мы спрятались в воде и выжили. Я держал тебя под водой пока не исчезла черная туча. И боялся, что она нас найдет и боялся, что мы задохнемся. Но ты вдруг исчезла прямо из моих рук. Я надеялся, что ты попала домой. Потом меня нашел Леший с отрядом, он тогда был самым младшим в нем. Мне некуда было идти и я пошел с ними. Они тогда были сильнее, или зло слабее, но у нас получилось отвоевать Небыль и она стала почти таким же местом, что и была раньше. Когда у меня появился Кристалл и я научился переходить по мирам я стал искать тебя.

– Почему?

– Потому что ты все, что осталось от моей семьи. И я обещал, что всегда буду защищать тебя. Я хотел чтобы ты жила обычной жизнью, не в отряде, но было уже поздно, все узнали о твоих способностях.

– Поэтому, они следили за нами? Мы видели их в городе, помнишь?

– Да, не доверяли мне.

– А почему ты толкнул меня в воду?

– Я знал, что ты попадешь домой. Ты всегда исчезала прямо из воды, переходила в свой мир.

– Марк…если это все правда, если я попала к вам в мир совсем маленькой, то откуда ты знаешь, где мой настоящий дом? Может быть, я и сюда попала случайно?

Он удивленно посмотрел на меня, его светлые глаза в свете луны блестели.

– Не знаю, я никогда не думал об этом. Мне просто хотелось, чтобы ты жила подальше от всего этого, от зла, от сражений, постоянного бега. Чтобы ты была счастлива.

Я посмотрела на темную пропасть под ногами, казалось, что под нами бездна.

– Но я никогда не была счастлива.

Марк, кажется, хотел что-то сказать, но у меня вдруг перехватило дыхание.

– Марк, – шепотом сказала я, почему внизу так темно, ни одного огонька?

Он встрепенулся и, вглядевшись вниз, вдруг закричал:

– Вставай!

Я схватилась за поручень и попыталась встать, но тут что-то схватило меня за ногу. Я посмотрела вниз и не увидела ничего, кроме темноты, она поднималась по моим белым больничным кедам и они становились черными. Я хотела закричать, но от испуга сдавило горло. И тут меня сильно дернуло за ногу и потянуло вниз, я едва успела схватиться за перила. Но моих сил было недостаточно – я медленно соскальзывала вниз.

– Держись, – Марк крепко обхватил меня и потянул на себя. Другой рукой он вынул откуда-то из сумки шар и кинул вниз, в темноту. Вспышка света – я почувствовала, что давление на ногу чуть ослабло. Тогда я дотянулась до обуви и сбросила сначала одну с ноги, потом другую. И оттолкнулась от перил со всех сил, так что мы покатились по крыше.

– К лестнице! – я даже не замечала, что бегу босыми ногами по шершавой крыше, по камням и какому-то мусору, только бы быстрее добраться до двери. Но Марк резко остановился и я натолкнулась на его спину. Светлая металлическая дверь теперь была совсем темная и от нее отходила паутина черных трещин. Я обернулась – светлая бетонная крыша уже окрасилась со всех сторон и чернота медленно подбиралась к нам.

Я посмотрела на Марка.

– Попробуй представить какое-то место, – только и сказал он, – может быть получится перенестись.

А потом Марк обнял меня и я из-за его плеча смотрела как стремительно сужается полоса света вокруг нас. Перенестись куда-то то? Но ведь я всегда попадаю домой или туда, где Марк. Нам никуда не деться. Я закрыла глаза. Резкий звук, словно металлический крик раздался откуда-то сверху прямо с небес. Марк тоже смотрел вверх, но в темноте ничего не было видно.

Еще один резкий крик и порыв ветра, едва не сбивший нас с ног.

– Драган?! – недоверчиво произнес Марк. Я обернулась. Рассеянный свет луны отражался от металлических крыльев огромного механизма. Но он был живой. Большая голова наклонилась совсем рядом с нами и я увидела глаза выглядывающие из под железной брони. Он взмахнул крыльями и нас снова накрыло волной воздуха. Еще один металлический горловой звук, похожий на крик птицы. Марк взял меня за руку:

– Идем, драган отвезет нас.

– Что? Куда?

– Он знает куда, – ответил Марк и помог мне взгромоздиться на железного дракона. Я не отпускала его руку, пока он тоже не взобрался и не сел передо мной. И дракон взлетел легко размахивая огромными звенящими крыльями. Я держалась одной рукой за Марка, другой за выступ на железной чешуе. Кажется, за нами взметнулась черная тень, но через пару секунд мы были уже так высоко, что за горизонтом можно было увидеть свет восходящего солнца.

Глав 12

– Почему ты всегда босиком, когда я тебя вижу? – сказал Леший со смехом. Потом меня начали обнимать по очереди, даже Лана.

– Теперь у тебя есть свой драган? – спросила она.

– Он не мой, он принес нас сюда и улетел. Лана хмыкнула. Она была в легком светлом платье, словно богиня из книжки с античными мифами.

– Все вспомнила?

– Лана, ей надо поесть и отдохнуть, – сказал Марк. Сам он, похоже, отдыхать не собирался. С Лешим и другим высоким парнем они что-то оживленно обсуждали.

– Да, давай я отведу тебя в спальный вагон, – сказала девушка с темными раскосыми глазами.

Я слишком устала, чтобы что-то спрашивать и кивнув пошла за ней.

– Если еще что-нибудь вспомнишь, сразу говори, в любое время, – крикнул вслед Марк.

– Хорошо. Марк?

– Да?

– Здесь нас никто не найдет?

– Конечно, теперь ты в безопасности, – сказал мне Леший, но я смотрела только на Марка.

– Да, теперь все будет хорошо, не беспокойся.

– Ладно.

В небольшой узкой комнате с двумя кроватями я выпила принесенный мне стакан с чем-то вроде густого киселя, легла на белую простыню и сразу заснула.

Во сне надо мной летали легкие простыни и надувались ветром как паруса прозрачные невесомые шторы. Потом зашла медсестра, наклонилась надо мной и поправила одеяло.

– Теперь все будет хорошо.

– Нет! – я проснулась с криком. Меня накрывала с головой тонкая белая ткань и я несколько секунд пыталась ее скинуть запутываясь все больше. Наконец, я сбросила покрывало и сев на кровати я уставилась на светлую стену напротив.

– Нет, не может быть!

– Что случилось? Ты проснулась? – девушка в белом халате зашла в комнату неся перед собой поднос с тарелкой и чашкой. Ногой она закрыла дверь за собой и поставила еду на тумбочку рядом с кроватью.

– Вы кто?

– Я Бесса. Ты не помнишь меня?

Я неопределенно кивнула. Ее круглое миловидное лицо казалось знакомым, но я не могла вспомнить где могла видеть его раньше.

– Я принесла тебе еду, поешь хорошо. Там, за дверью туалет и душ. Вот полотенце, – перечисляла она, – что еще…а Леший сказал, что ты пришла босиком, вот держи. Она достала из-под кровати пару белых тряпичных кед и положила их на видном месте. Я не отрываясь смотрела на них и когда решилась спросить, голос мой хрипел:

– Почему у вас такая обувь?

– Что?

– Почему вы мне даете больничную обувь? Почему вокруг все белое?

Не может быть, чтобы вся прошлая ночь была сном, картиной больного воображения. Но почему девушка в платье медсестры, а обувь точь-в-точь такая, как мне дали в палате.

– Это больница? – тихо спросила я.

– Нет, это поезд. Это твой вагон, но если нее нравится – можно поменять. Я уставилась на нее, но она только приветливо улыбнулась.

– Не веришь? Бесса подошла к окну закрытому плотной шторой и дернула ее с одной стороны. Штора встрепенулась и закрутилась в рулон. За квадратным окном было бесконечное поле желтых цветов уходящее в горизонт. Кажется, они двигались, но это мог быть и просто ветер. Я покачала головой. Девушка выглянула в окно вместе со мной, а потом рассмеялась своим звонким заразительным смехом и сказала:

– Бежим, если поторопимся – сама все увидишь. И взяв меня за руку, она побежала к входной двери, открыла ее и сразу за ней еще одну. Я едва успела оглянуться и увидеть еще одну узкую длинную комнату с красными бархатными диванами, за открытыми шторами было видно то же желтое поле. За несколько секунд мы добежали до следующей двери из старого зеленого дерева, открыв ее мы оказались перед другой пластиковой серой дверью, расстояние между ними было не больше полутора метров, но в этом пространстве рыжие волосы искры взметнул неизвестно откуда взявшийся порыв ветра со сладким запахом луговых цветов. Открыв вторую дверь мы побежали дальше и я едва успела бросить взгляд на пластиковые блестящие стулья и стол и висящие по бокам большие экраны, на которых мелькали лица, точки и цифры. Следующая дверь и снова небольшой тамбур, после которого мы влетели в следующую дверь и я ахнула застыв на входе. Воздух здесь был густой, насыщенный, влажный, все оттого, что комната была наполнена цветами и зелеными растениями с огромными резными листьями. Сверху спускались лианы, как в книжках про джунгли, и на них распустились ароматные крупные бутоны невиданных мною цветов.

– Скорее, – а то все пропустим, – обернулась Бесса и засмеявшись потянула меня за руку. Следующая комната была вся наполнена книгами – в шкафах, на полках, на полу, везде были видны старые, потертые и новые блестящие корешки. И взглянув в квадратное большое окно посередине я увидела, что мы действительно движемся, позади цветных полей проносились высокие, холодно-голубые горы с окутанными облаками вершинами.

Потом мимо нас промелькнули несколько помещений с закрытыми дверьми по бокам.

– Вагон-ресторан! – гордо произнесла Бесса в следующей комнате. И действительно, вдоль стен стояли столики и стулья с высокими резными спинками. А на стенах висели картины с красочными пейзажами: поля и леса широкими текстурными мазками, города с домами-башнями четкими графическими линиями и моря подернутые легкой акварельной дымкой. Но девочка снова потянула меня:

– Все пропустим! – и открыла очередную дверь, еще одну, а за ней…

Полукруглое помещение было наполнено светом от больших окон прямо перед нами. Длинный стол с рядами кнопок, рычагов и экранов с цифрами. Перед ним стояли Марк и Кэп. Они о чем-то переговаривались, но заметив нас обернулись.

– Ты выспалась? – спросил Марк.

– Ну, вроде. Это правда, поезд? – спросила я глядя через стекла на несущиеся навстречу нам облака. Но качки или любого другого движения совсем не чувствовалось.

– Покажи ей! – воскликнула Бесса. Марк подошел к винтовой лестнице рядом со мной. Он поднялся на несколько ступеней и позвал меня за собой. Держась за трубу посередине я поднялась за Марком. Он дернул ручку в потолке и открыл наружу люк. Еще секунда и он исчез, я видела только небо в квадратном отверстии. Потом он протянул руку и вытянул меня вверх. Встав на ноги я сразу присела и схватилась за руками за пол. Марк закрыл крышку люка другой рукой, а потом поднял меня. Вышло у него это с трудом, потому что я намертво вцепилась в ручку люка. Это было единственное за что можно было уцепиться на совершенно плоской крыше несущегося на огромной скорости поезда. Кое-как выпрямившись я вцепилась уже в Марка и он улыбнувшись обнял меня за плечи. Встречный ветер пытался сбить нас с ног, но видимо, здесь был какой-то секрет, потому что мы стояли мы спокойно, не шелохнувшись, будто какая-то сила удерживала нас. И ветру осталось только трепать волосы и развевать одежду.

Чуть-чуть привыкнув я обернулась и увидела длинный ряд вагонов за нами. А еще дальше уходящие вдаль черные едва заметные среди цветов и зелени рельсы. Посмотрев вперед я закричала от неожиданности – перед нами была пропасть с узким рядом выглядевших довольно хлипко рельсов. Дна не было видно, только уходящие в бездну опоры моста.

– Марк, рельсы заканчиваются!

– Что?

Я затрясла его за руки, как же он не видел, что дальше пути нет, рельсы обрывались прямо в пустоту затянутую белым густым туманом.

– Дальше пути нет, мы разобьемся, – закричала я и закрыла руками глаза.

– Не бойся, нам не нужны рельсы! – закричал он мне прямо в ухо, – смотри.

Я немного выглянула из ладоней, еще не веря, что мы продолжаем ехать. И покрепче ухватилась за держащие меня руки, потому что поезд продолжал лететь вперед, хотя никаких рельсов перед нами уже не было, а потом и вовсе сделал резкий вираж вверх. И очень вовремя, прямо из тумана вынырнули снизу горы с голубыми верхушками. Я никогда не была на американских горках, какие показывают по телевизору, но думаю, они показались бы теперь мне медленно плетущимся трамвайчиком.

– Все сначала пугаются. – закричал мне Марк прямо в ухо, – потом привыкнешь.

Не знаю, можно ли к такому привыкнуть. И можно ли потом вернуться к обычной жизни и жить нормальной жизнью большинства людей.

– Обещай мне, что я это не забуду!

– Хорошо, – прокричал мне Марк, но кажется, он даже не расслышал, что я ему говорила.

Когда мы спустились вниз я прилипла к большому стеклу и еще долго смотрела на меняющиеся пейзажи за окном. Рядом Кэп и Марк обсуждали что-то перед картами.

– Куда мы едем? – обернулась я к ним.

– Нам нужно поскорее проехать Ворожейные земли, а дальше…

– Ворожейные? Это там такие песочные замки с окошками?

– Может быть, а откуда ты знаешь?

– Кажется, про них говорил Великан, я видела его по телевизору…

– Светофону, – обернувшись к Кэпу пояснил Марк.

– Что он еще говорил? – все напряженно ждали ответа, но я больше ничего не могла вспомнить.

– Тебе нужно будет многое нам рассказать. А пока объявим общий сбор, придется заехать в Ворожейные земли, даже если есть хоть малейший шанс надо рискнуть, – это Кэп уже сказал Бэссе и Марку. Оба кивнули, хотя лица у них были серьезные, встревоженные. Кэп открыл дверь ящика на стене, там оказалась красная ручка под надписью «Стоп-кран. Опасно!» и быстро дернул рычаг вниз.

Я ожидала, что поезд начнет резко, со скрежетом тормозить, как показывают обычно в фильме и схватилась за стену. Но ничего не изменилось, вагон даже не шелохнулся. А Кэп взял с панели предмет похожий на рацию, включил и его голос раздался в воздухе, думаю, его слышно было во всем поезде:

– Внимание! Следующая остановка Ворожейные земли. Общий сбор в каюте капитана через пять минут.

– В каюте?

– Сама увидишь, пойдем.

Этот вагон был действительно очень похож на каюту. Большой белый штурвал посередине, старые расчерченные карты с голубыми океанами развешаны по стенам, шкафы из старого дерева с книгами и маленькими, но точными макетами кораблей. Можно было легко поверить, что находишься на корабле, а не в поезде. Хотя, поездом это тоже было трудно назвать.

Вдоль стен стояли кресла и стулья. Пока ребята заходили и рассаживались, встревожено переглядываясь и переговариваясь я расспрашивала Марка про Ворожейные земли.

– Это такое место, где легко спутать реальное и воображаемое. Там сложно понять где правда, а где ложь.

– А что там делает Великан? Почему он не вернулся к вам?

– Он оказался там один. Координаты та мне действуют и не возможно выбраться. Даже несколько хорошо подготовленных человек могут там потеряться. Один чуть поддастся воображению и потянет за собой другого, тот следующего. Как домино.

– Разве воображение может быть опасным?

– Никто не знает, что у твориться него в голове, пока вокруг не начнут воплощаться самые прекрасные твои мечты или самые ужасные страхи.

– Но ведь всегда можно понять, что реально, а что нет.

– Тебе легко было их различить? Там, в больнице?

– Нет, – покачала я головой, – мне казалось, что я схожу с ума.

– Ну вот, а там ты видишь, как сходишь с ума и другие тоже, каждый по-своему, но в итоге рядом может ни остаться никого, кто подскажет, где правда, а где нет. И тогда уже шансов выбраться нет.

– Так ты уже там был?

– Нет, только слышал.

– Может, это все только слухи? И все совсем не страшно?

– Может быть…Но я предпочел бы не узнать на своем опыте.

В первый раз я увидела всех ребят вместе в поезде. Со мной в каюте было одиннадцать человек. Кэп в светлых брюках и рубашке был самый старший, к нему все прислушивались, он всегда выглядел очень спокойным. Хе, девушка-загадка. Она не сказала и нескольких слов, но ее глаза всегда внимательно всматривались в каждого. На ней был облегающий черный костюм, фигура была точеная, напряженная, длинные блестящие черные волосы собраны в высокий идеально гладкий хвост. Хе сидела рядом с Кэпом и, хотя они этого никак не показывали, видно было, что между ними какая-то связь. Лана, как всегда, в белом: в длинных, ниже колена, шортах и облегающей водолазке с высоким горлом. Интересно, она стирает вещи или каждый раз надевает новые. Бэсса, сейчас не улыбалась, встревожено нахмурив брови она тихо переговаривалась с Доном. Они были словно старшеклассники за партой, переживающие из-за контрольной. Дон был в очках, Бэсса с распущенными волосами волной струившимися по плечам, оба в джинсах и футболках. Леший сил рядом со мной и Марком. Антона я не сразу увидела, он сидел в углу у книжного шкафа в каком-то потрепанном виде: темно-сером спортивном костюме и растресканных кроссовках. Рок и Грох в плотно застегнутых комбинезонах на молнии сидели рядом на полу, облокотившись на стену и положив руки на согнутые в коленях ноги. Лучи солнца из окна падали на них и золотили их светлые волосы, но они не пересаживались, а, закрыв глаза, подставляли ресницы солнцу, словно им совершенно не интересно, что происходит вокруг.

– Вы все слышали, в Ворожейных землях видели Великана. Нам нужно попытаться его вытащить оттуда. Пойдем группой три-четыре человека. Другая группа будет дежурить на подходе, если что пойдут за нами.

– А если и они пропадут? – спросил Антон.

– Такого быть не должно. Но, если случится – выбираться нужно по-отдельности. Оставшаяся группа будет ждать сколько сможет, потом двинется на базу. Мы все слышали об этом месте, но никто из нас там не был. Возможно, там нет и ничего страшного, – он вздохнул, – но ожидать можно чего угодно.

Возникла пауза, в тишине слышно было как тикает настольный маятник с круглым медным шаром.

– Оружие брать?

– Нет, чтобы не повредить друг другу.

Снова тишина.

– Я пойду, я хорошо его знаю – сказал рядом со мной Марк.

– Я тоже иду, – кивнул Кэп.

– Я, – первый раз я услышала голос Хе.

– Не надо, – мягко сказал Кэп.

– Я пойду, – твердо ответила Хе.

– Хорошо, – согласился недовольно Кэп, – мы втроем пойдем первыми. Кто будет в второй спасательной группе?

– Мы, – отрыли глаза Рок и Грохот и я даже не поняла, кто из них это сказал.

– Я с вами, – голос из угла комнаты, значит, Антон.

– Хорошо, остальные останутся здесь.

– Подождите, – вдруг услышала я свой голос, – это я увидела Великана и могу узнать место, мне тоже нужно пойти!

– Нет, – сказал Марк.

– Дай ей самой решить, – вдруг вступилась за меня Лана.

Кэп смотрел на меня раздумывая. Я краем глаза увидела как Марк молча покачал головой.

– Давай, ты поедешь со второй группой, но останешься на базе, если будут вопросы – мы к тебе обратимся, а если станет опасно – сразу вернешься на поезд.

– Ладно, – ответила я. Мне хотелось посмотреть необычное место. И после всего что я видела, воображение казалось самой меньшей из опасностью.

– Хорошо, два часа на отдых и подготовку, потом встречаемся в техотсеке, Лана ты идешь на управление, Бэсса и Дон проложите нам оптимальный маршрут.

Техотсек представляя собой большое помещение (гораздо больше вагона) в хвосте поезда.

С одной стороны висел длинный ряд защитных костюмов разных моделей и размеров. С другой – полки с оборудованием и оружием, некоторое я уже встречала, вроде световых шаров и квантокарт, остальное видела в первый раз. В углу стоял стеллаж с рюкзаками.

Все быстро оделись и взяли рюкзаки, а я стояла растерявшись перед вешалками. Хе улыбнулась мне и помогла выбрать подходящий костюм. Даже самый маленький костюм был для меня длинный, пришлось подвернуть и рукава и брючины, но ремень все равно болтался.. Хе показала крепление на поясе, вшитый надувной жилет, который можно было надуть дернув шнурок, капюшон с встроенной маской при недостатке кислорода в атмосфере или загрязненности воздуха. Потом она выбрала мне рюкзак поменьше, положила туда термос, фонарик, очки для темного времени суток, несколько световых шаров.

– Оружие же нельзя, – спросила я.

– Это не оружие, это вспышка света, она не причинит вреда людям. В любом случае, ты останешься в безопасной зоне, тебе это не понадобиться. Пока я одевалась и натягивала рюкзак зашла Бэсса и передала карты и планшет.

– Все готовы? Загружаемся.

Мы вышли в следующий темный вагон.

– Сколько их в поезде? – спросила я Хе.

– Это последний, сейчас увидишь. Рок щелкнул выключателем и в вагоне стало светло. Прямо перед нами стояли друг за другом две машины, с открытым верхом, огромными колесами и плоскими железными панелями с боков. Грох подошел первым и ласково погладив машину по боку, словно домашнего любимца, открыл дверь и запрыгнул на водительское сиденье. Рок невольно ворча сел рядом и слегка толкнул своего друга в плечо. Леший подошел к машине сзади и открыл дверь в кузов.

Мы забрались и расселись на скамейки по бокам. Я, Марк и Леший с одной стороны, Кэп, Хе и Антон напротив, рюкзаки сложили перед собой.

– Поехали! – крикнул Грох и встав на сиденье дотянулся до потолка и нажав там какую-то кнопку, спрыгнул, но остался стоять держась за металлическую рейку переднего стекла.

– Держись, – кивнул мне Антон, который сидел напротив меня. В это время вся стена перед авто поднялась вверх и резко взревев мотором машина рванула вперед. Я схватилась за скамейку обеими руками и почувствовала как машина парит в воздухе – выпрыгнув из последнего вагона мы пролетели несколько метров и ударились об землю слегка подпрыгнув. Под радостные крики Рока и Гроха мы переехали рельсы и понеслись на огромной скорости по полю без каких либо признаков дороги.

Глава 13

Когда вдали показались силуэты зданий солнце уже стояло высоко. Мы остановились на небольшой поляне, выгрузили рюкзаки и, расстелив покрывала, сели под тенью раскидистого дерева. Ствол у него был широкий, серый, словно из переплетающихся лиан. Большие резные листья на ветках шелестели в метре над землей, я таких раньше не видела. Рядом стояли еще несколько деревьев, в их тени можно было спрятавшись от солнца и удобно прислонившись спиной к широким стволам наблюдать, что происходит вокруг. Дальше поле и деревья заканчивались переходя в желтый песок с редкими всполохами зеленой растительности, поэтому обзор был хороший.

Кэп раздал всем бумажные карты с прочерченными линиями и штриховкой.

– Здесь показан путь обратно, если придется добираться самостоятельно.

Я посмотрела на лист с черными и красными линиями, пунктирами и зелеными пятнами. Карты выглядели точь-в-точь, как на уроке географии. Но наш учитель был еще по-совместительству директором школы и иногда заменял учителя биологии, поэтому мы его видели редко. В картах я не разбиралась и могла только перечертить их по учебнику. Вот уж никогда бы не подумала, что мне это пригодится в жизни.

– Умеешь ей пользоваться? – спросил Марк. Я кивнула, мне не хотелось признаваться в своем незнании, к тому же вряд ли мне придется самой добираться.

– Мы здесь, – показал он мне на точку на границе зеленого участка, – эта линия – дорога к поезду, а вот Ворожейные земли, – я посмотрела на круглое пустое пятно, оно было просто не закрашено.

– Квантокарты там не действуют, светометры тоже. Время смотрите по мехачасам.

Кэп раздал каждому по часам, с удивлением я увидела, что это самые обычные круглые часы со стрелками, на кожаном коричневом ремешке. Я вгляделась повнимательнее надеясь увидеть в них что-то необычное, секретные кнопки или потайной экран – ничего.

– Это что, обычные часы? – тихо спросила я Марка. Он кивнул и перевел взгляд на Кэпа, который дальше проводил инструктаж.

– В землях можно находиться не больше тридцати минут, потом выходим, если Великана не нашли, пойдет другая группа через тридцать минут. Область небольшая, километров пять по периметру, согласно карте ее всю можно обойти за полчаса. Внутри держимся только вместе, без команды не разделяемся. Я беру на себя управление первой группой, Антон – второй. Команды выполняем сразу и беспрекословно, – при этом он посмотрел на Хе, а потом перевел взгляд на меня. Хе, кажется, хмыкнула, я на всякий случай промолчала.

– Мы несем за вас ответственность, за каждого, помните, – уже другим мягким голосом добавил он. А Марк наклонился к Антону и что-то неслышно ему сказал.

– Сверяем мехчасы, – без трех минут полдень. Все посмотрели на циферблаты, я тоже.

– Пятиминутная готовность. Ровно в двенадцать тридцать мы должны вернуться. Если нас не будет до тринадцати часов – выходите за нами, – Кэп кивнул Антону, – вам тоже тридцать минут, потом возвращаетесь. Ты остаешься здесь – это он уже мне.

– Если в четырнадцать ноль-ноль мы не придем – возвращаетесь самостоятельно, Рок и Грохот, понятно? Они молча кивнули. Я хотела спросить, что мне делать, если они все не вернуться, но ребята уже встали и начали надевать рюкзаки и застегивать комбинезоны.

В этот момент я поняла, что все серьезно, лица у всех были сумрачные и сосредоточенные, никто не шутил и не улыбался. И я пожалела, что вызвалась сюда поехать, лучше было бы остаться в поезде.

Время тянулось невыносимо медленно. Солнце зияло на небосклоне пропитывая все зноем, ощутимым даже в тени. Воздух был такой тягучий, густой, он словно придавливал к земле. Мы все время смотрели на часы, но стрелки едва двигались. Через десять минут Рок предложил батончики и мы принялись жевать их, но больше не от голода, а чтобы занять себя чем-то. Панорама города вдалеке выглядела такой спокойной и безмятежной. Меня стало клонить в сон. Потирая глаза чтобы не заснуть я заметила краем глаза движение.

– Смотрите, – крикнул Грох, но все уже и так повернулись в ту сторону. Темные силуэты зданий медленно меняли свою форму, расплываясь словно песочные замки под дождем. В центре вырастала огромная башня, такая высокая что казалось, подпирала небо. Она заслонила полуденное солнце и на весь город опустилась тень.

– Сколько времени прошло? – спросил Антон, хотя при этом и сам смотрел на часы.

– Двадцать минут.

Все напряженно смотрели в одну сторону. Вдруг Антон привстал рядом со мной. Рок и Грох тоже встали и всматривались в сторону города закрываясь от солнца ладонями. Мне не было видно из-за их спин, что происходит, но сердце тревожно забилось. Антон рванул с места и побежал вперед, Рок и Грох за ним и тогда я увидела высокую фигуру идущую от здания, несущую что-то в руках. Это Кэп! Он брел подволакивая одну ногу, крутя головой, словно не зная куда идти и прижимая к себе безвольно висящее тело. Близнецы забрали у Кэпа девушку, а тот начал оседать на землю еще держа вытянутые руки перед собой. Антон подхватил друга и подперев плечом помог дойти до нашего укрытия. Мальчики уже положили Хе на землю, когда сняли капюшон с маской я увидела, что ее длинные красивые волосы почти наполовину сожжены.

– Что случилось?

– Там все в огне, хорошо, комбинезоны спасли – шумно дыша ответил капитан. Мы, как по команде, посмотрели на здания. Город выглядел безмятежно спокойным.

– Там нет огня, – сказал Антон. Кэп вытянул ладони вперед – они были обожжены и уже покрылись огромными волдырями.

– Помогите Хе, ей нужен кислород. Из рюкзаков достали маску с баллоном, какие-то лекарства.

– А где Марк? – спросила я. Кэп посмотрел на меня блестящими на темном лице глазами и покачал головой:

– Он начал пожар, в дыму мы его потеряли. Не ходите туда, может быть, он выберется сам.

И начал кашлять задыхаясь. Ребята ему тоже надели маску и стали обрабатывать руки. Я оглянулась на земли – они уже снова поменяли форму. Мне показалось оттуда донесся крик о помощи. Я обернулась – все ребята помогали Хе и Кэпу. Часы показывали без пятнадцати четырнадцать.

«Может быть, он выберется сам?»

Я застегнула комбинезон до конца, надела капюшон и бросилась бегом к городу.

– Стой, – услышала я за спиной, но не обернулась.

Добежав до ворот я остановилась. Большая каменная арка возвышалась на песке, вокруг нее никакого ограждения. Я прошла под высокими сводами и ступила на узкую дорожку между приземистыми кирпичными домами. Улица выглядела тихой и уютной. Деревянные зеленые ставни обрамляли окна с цветниками на подоконниках. Резные двери с почтовыми ящиками и номерами домов на металлических табличках, штукатуренные светлые стены, черепичные крыши. Это не было похоже ни на один город, скорее напоминало сцену из кино, что-то средневековое. Вдали мелькнула тень, словно кто-то быстро пересек улицу, больше ни одного человека не было. Я пошла в ту сторону.

На следующей улице вдоль дороги стояли серые одинаковые трехэтажные дома. Цветов на подоконниках уже не было, резных ставней тоже. Улица выглядела безликой и мрачной. У одного дома не хватало части стены, словно огромный великан оторвал кусок здания. В другом вырванная дверь безжизненно болталась на одной петле открывая взору темный коридор с лестницей уходящей в никуда. В воздухе серыми хлопьями летал пепел. В конце улицы на бордюре сидел Марк и читал газету держа ее обеими руками перед собой. Когда я подошла, он не шелохнулся. Уголок черно-белой бумаги тлел маленькими огоньками пламени.

– Какие новости? – спросила я осторожно.

– Как всегда, плохие, – ответил Марк и отпустил газету из рук, но она не упала, а вспорхнула подхваченная ветром и в воздухе превратилась в летящее пламя.

Марк поднял на меня глаза:

– Зачем ты ее пришла?

– Я пошла за тобой

– Ну конечно, – кивнул он, – мало мне вытаскивать тебя из неприятностей, так ты решила добавить.

– Что ты говоришь? – не поняла я, – мы думали, ты попал в беду.

Марк вздохнул:

– Теперь точно попаду.

Он поймал еще одну газету, которую принесло ветром и раскрыл ее.

– Возвращайся обратно, со мной все отлично. Я сам найду Великана.

– Но я не знаю куда идти!

– От тебя одни проблемы! Я не могу ничем заняться, мне нужно все время решать что с тобой делать. Я устал думать о тебе!

Подул резкий ветер и из переулка на нас полетели газеты и книжные страницы с рваными краями. Один лист зацепился за мой рукав и затрепетал уголками пытаясь освободиться.

«Не могу тебя видеть» прочитала я черный печатный текст.

– Это я больше не могу тебя видеть! – крикнул Марк. Неожиданно меня резко отбросило волной воздуха и прямо передо мной появилась черная бетонная стена. Марк остался по ту сторону. Вот значит как. «Но если есть стена, должна быть и дверь» подумала я. И закрыв глаза представила старую деревянную дверь с круглой ручкой. Наугад я протянула руку и ощутив холод металла в руке дернула его на себя. За стеной я увидела Марка, который поднимался по наружной лестнице, примостившейся с краю невысокого двухэтажного дома.

– Марк, не уходи, – крикнула я и побежала к лестнице, но на ней уже никого не было. Придерживаясь рукой за стену я поднималась выше, на шум шагов надо мной, один пролет, другой, третий. Этот дом не может быть таким высоким. Наверху скрипнула дверь и шаги затихли. Я поднялась по ступеням выше – лестница закончилась упершись в дверь. Открыв ее я увидела обычный подъезд типовой многоэтажки. Вокруг были одинаковые коричневые двери с одинаковыми желтыми ручками. Напротив лифт и, судя по звуку, он еще ехал вверх. Я с силой надавила на кнопку и держала ее несколько минут. Двери лифта открылись. Зайдя в кабину я медленно вдохнула, чтобы не волноваться и посмотрела на пластиковые кнопки с цифрами. Если верить дворовым легендам, кнопка того этажа, куда отправился пассажир до тебя, должна быть теплее других. Я тронула их ладонью. Кажется, кнопка тринадцатого этажа теплее других. Я нажала ее и едва успела одернуть руку – пластиковая панель вспыхнула огнем. Лифт поехал вверх, а я прижалась к стене смотря как кнопки чернеют и оплавляются стекая по стене. Если там нет выхода – мне конец. Лифт чуть скрипнул останавливаясь и двери открылись. Я выдохнула, оказывается, все время я ехала задержав дыхание. Яркий свет ударил в глаза – лифт приехал прямо на крышу здания. Внизу простирался город с дорогами, высотными домами, трубами заводов. В углу я увидела тень, но не успела разглядеть, как та прыгнула с крыши и сразу же растаяла в воздухе. Подойдя к самому краю я боялась посмотреть вниз. Когда, все же опустившись на колени и держась за тонкий парапет, я решилась выглянуть вниз – там не было ни домов, ни дорог. До горизонта все вокруг было залито водой. Синие волны тихо плескались закручиваясь белыми перышками пены. Обернувшись, я поискала глазами лифт, но он куда-то исчез. Я встала и растерявшись смотрела на ровную плоскую крышу. Вдруг меня мотнуло в сторону – здании покачнулось! Потеряв равновесие я покатилась по крыше и едва успела схватиться за тонкие перила. Здание стало качаться на волнах, словно корабль и оседать вниз. Скоро я окажусь в воде. «Я умею плавать» сказала я тихо, но не поверила самой себе. Неожиданно крыша со стуком ударилась обо что-то твердое и рассыпалась на куски. Я подвигала руками и ногами, вроде бы все цело. Я лежала на узкой проселочной дороге. Сквозь землю пробивалась зеленая трава и желтые пятна одуванчиков. Дорога уходила далеко вперед, по правой стороне стояли небольшие деревянные домики. В окнах у них плескались белые занавески, но покосившиеся заборы тщетно пытались скрыть заросшие травой огороды. Сзади раздались шаги, я резко обернулась и почувствовала как закружилась голова.

– Идти сможешь? – Антон протянул мне руку и помог встать.

– Да, – неуверенно ответила я, – откуда ты взялся?

– Я пошел за тобой по дороге.

– А куда делся город?

– Я не видел города. За воротами сразу начались поля этой деревни.

– Какая еще деревня?

– Вороново. Я удивленно посмотрела на него:

– Откуда ты знаешь?

– Я здесь вырос, вон там дальше мой дом, – невозмутимо кивнул на дорогу Антон.

– Как у тебя получается оставаться таким спокойным?

– Я практиковался годами отличать реальное от нереального.

– Не уверена, что это поможет здесь.

– Ну да. Ты видела Марка?

– Да, он сказал, чтобы я от него отстала.

– Ты уверена, что это был Марк, а не твое воображение? Что он еще сказал?

– Что устал вытаскивать меня из неприятностей.

– Ну, вот это вот может быть и правда, с тобой действительно все время что-то случается. Даже по нашим меркам это многовато.

Я только хотела разозлиться, но, подняв голову, увидела что он улыбается и передумала. Раньше я видела его только серьезным или хмурым.

– Думаешь, он жалеет, что встретил меня?

– Почему бы тебе не спросить у него самого? Если мы конечно выберемся отсюда.

– Так просто взять и спросить?

– Конечно.

– А если мне не понравится то что я услышу?

– Лучше знать жестокую правду, чем жить в воображаемом мире, разве нет?

– Ну, наверное… – я сделала еще несколько шагов и остановилась, заметив что рядом со мной никого нет.

Антон остался позади, замерев напротив деревянного двухэтажного дома. Я подошла и проследила за направлением его взгляда. В окне мелькнул силуэт женщины. Она была мне смутно знакома, но разглядеть черты лица не получалось.

– Мама, – сказал Антон.

Женщина, словно услышав его подняла голову и посмотрела в окно. Лицо было как у медсестры в больнице, но волосы другие – длинные, русые они свободно и легко рассыпались по плечам.

– Мама! Женщина подвинулась к окну и улыбнулась, точь-в-точь, как Антон.

– Это не она, – потянула я его за рукав. Но парень только отмахнулся от меня. Он пошел к дома, но не успел дойти, как углы здания подернулись дымом и загорелись. Несмотря на огонь, Антон направился прямо к крыльцу.

– Это не по-настоящему, – я вцепилась в его комбинезон, но Антон оттолкнул меня. Я догнала его у дома, когда он уже пытался открыть начинавшую тлеть дверь.

– Антон, это не твоя мама! У нее сейчас другая прическа, я видела ее в больнице.

Он все еще дергал дверь, языки пламени вот-вот должны были подобраться к рукам. Задыхаясь от дыма, я закричала:

– Вспомни, она была такая много лет назад, когда ты был маленьким! Твоя мама не может сейчас так выглядеть. Антон посмотрел на меня невидящими глазами, но убрал руки от двери.

– Мы сейчас задохнемся, надо уходить, – я потянула его за руку, но он был слишком сильный, я даже не сдвинула его с места.

– Мы сгорим, – закричала я, чувствуя как через комбинезон пробирается жар от воздуха. Тут Антон словно очнулся, протянув руки он надел мне маску с накюшона, а потом и себе и мы прошли сквозь дым обратно к дороге. Сидя на траве я сняла маску, откашлявшись и протерев глаза, я обернулась на дом – от него остались только пылающие головешки на земле. Остальные постройки тоже тлели и медленно превращаясь в пепел исчезали прямо на глазах.

– Странно, все так реально, я чувствовала жар огня, кашляла от дыма, а вот запаха гари не чувствовала.

– Ты видела мою маму? – обернулся ко мне Антон. Его лицо было посеревшим от пепла.

– Да, разве Марк тебе не рассказал?

– Где, когда?

– В больнице. Она просила передать тебе, что очень любит и всегда ждет. И что-то про крыжовниковое варенье. Марк пообещал все передать тебе.

Антон закрыл руками лицо. Я неловко погладила его по плечу.

– Как она, расскажи мне все, – попросил он через несколько мгновений.

– Конечно! Только пойдем отсюда, пожалуйста.

Мы пошли по дороге дальше, а вокруг расстилалось бесконечное поле. Я рассказала Антону, все что запомнила про больницу, маму, ее слова.

– Странно, что Марк не сказал тебе. Может быть, он просто не успел.

– Думаю, он просто не хотел бередить старые раны.

– Если он такой хороший и внимательный, то почему сказал, что устал от меня?

– Люди ранят друг друга не потому что хотят обидеть, а потому что не могут справиться со своей болью. Я думаю, Марк чувствовал, что не справился со своей задачей, не смог защитить тебя. И ему не хотелось, чтобы ты видела его страх и слабость.

– А ты, как оказалось, философ, – усмехнулась я.

– А ты думала, если я обычно молчу, то я идиот?

– Нет…ну, вообще то да, – призналась я, – еще эти твои спортивные штаны и ты такой высокий и здоровый.

– Очень логично, – рассмеялся он.

– Извини.

– Да ничего, я сначала тоже подумал, что ты такая маленькая и вредная, будешь все время впадать в истерику и обвинять всех вокруг себя.

– Вообще-то, так и есть.

– Да нет, ты нас спасла в прошлый раз, на станции. И сейчас вытащила меня. Так что, и ты извини.

– Ну тогда, квиты.

– Квиты.

– Ладно, пошли искать наших героев.

Он посмотрела на часы, я тоже.

– Прошел уже час, скоро нужно будет возвращаться, чем больше здесь находишься – тем больше веришь во всю эту белиберду.

– А это что такое? Дорога уходила вниз и с вершины холма открывался вид на яркий красочный городок. Красные купола, синие крыши и высокие конструкции увенчанные флагами. Посередине крутилось огромное колесо.

– Ну, как раз цирка нам и не хватало, – пробурчал Антон, – идем туда?

– Больше некуда, – я обернулась. И мы пошли по петляющей дороге вниз.

Издалека мне показалось что у входа стоит человек, но вблизи оказалось что это большой игрушечный клоун в рыжем парике. Он смешно наклонялся приглашая войти внутрь всех желающих. Правда, желающих было всего двое и больше ни одного посетителя вокруг. Мы прошли под красно-желтый полосатый навес. Изнутри парк еще больше впечатлял. Чертовое колесо медленно крутилось покачивая цветными кабинками на ветру. Из киосков с попкорном, мороженым и крендельками доносилась веселая музыка, правда, все мелодии были разные, что создавало какофонию. Большая карусель с лошадками и каретами замерла посередине пощади, готовая вот-вот пуститься по кругу. Рядом с нами был тир, три ружья стояли наизготовку приглашая пострелять по мишеням – игрушечным зайчикам и плюшевым медвежатам.

– Чье больное воображение могло придумать цирк?

– Точно не мое, – ответила я Антону, – это будто какая-то картинка из прошлого.

Мы заглянули в синий шатер со звездами, красный трамвайчик с нарисованными на боку игральными картами и киоск с леденцами.

– Никого, – протянул Антон рассматривая красно-белый леденец в виде закрученной палочки, – эй, не ешь, кто знает что это может быть.

– Я и не хотела, – обманула я и отбросила сладость на палочке. На земле леденец вдруг зашевелился, спиралька раскрутилась и поползла по земле словно красно-белая маленькая змея.

– Ужас, – отпрыгнула я от этого места. Антон поморщился:

– Давай быстро осмотримся и выходим, если никого не найдем. Надеюсь, ты не хочешь прокатиться на аттракционах.

– Нет, – покачала я головой. И вдруг земля под ногами затряслась и загремела, потом вздыбилась и вспахивая почву понесла нас с Антоном понесла на бешеной скорости вперед, едва успевая огибать киоски и шатры, а по пути поднимая вверх и вниз. Пркатив нас вдоль весь всего парка земля замерла. Голова кружилась и меня тошнило, я увидела что Антон шатаясь пытается встать.

– Что это было?

– Не знаю, но нам пора уходить отсюда.

Вокруг все было словно перекопано экскаватором. Я поднялась, опираясь на Антона. Вдруг земля снова дернулась и сдвинулась вперед. Потом еще раз. И весь парк поехал кружась вокруг центральной оси – Чертового колеса, понемногу ускоряюсь. Я в панике огляделась.

– Антон! Это аттракцион! Он сейчас разгонится. Нам нужно держаться за что-то. Падая и хватаясь друг за друга мы направились к широкому столбу с указателями, который был прочно сбит в землю. Схватились за него мы очень вовремя – земля закружилась с такой скоростью, что шатры начали падать и катится. Похожий аттракцион я видела в детстве – платформа крутящаяся вокруг оси, а по периметру стоячие места, при ракрутке все тело так прижимало к краю, что невозможно было не только упасть, но даже просто двинуть ногой или рукой. Из магазинчиков полетели на нас товары: платки, фигурки и прочий хлам, а карусель все набирала скорость. Киоск на колесах, продающий газировку, накренился и поехал в нашу сторону.

– Сюда! – крикнул Антон. И прижимаясь к земле мы двинулись к шатру, который казался неподвижным. Я не удержалась и чуть не покатилась по земле, но Антон держал меня за руку и, схватившись за край шатра, он подтащил меня ко входу и подтолкнул внутрь, а потом забрался сам.

Шатер был маленький, светлый и яркий, сверху свисали гирлянды и флажки на веревках. И в нем не было никакого прижимного давления. Мы выпрямились, оглядываясь со страхом ожидая новый подвох.

– Парк нас катает на аттракционах.

Я кивнула. Мы посмотрели на выход и одновременно бросились к нему, но не успели – платформа шатра начала быстро подниматься вверх, скорость была такая высокая, что закладывало уши. Упав на колени мы держались за пол, потому что вокруг больше не было ничего, за что бы можно было ухватиться. Когда шатер остановился, Антон подполз к выходу и заглянув за полы завешанного тканью выхода выглянул вниз. На меня он обернулся с совершенно белым лицом.

– Мы сможем выпрыгнуть?

– Нет, там даже земли не видно.

– Что это за аттракцион?

– Кажется, это тарзанка. Он поднялся на такую высоту, чтобы резко бросить нас вниз в свободном падении. Я вскрикнула – мы точно разобьемся.

Антон начал тянуть веревки с потолка:

– Держись! Я едва успела обмотать канаты вокруг рук и схватиться за них, как раздался звук сирены и шатер полетел вертикально вниз. Стукнувшись об землю шатер замер, мы распутались из веревок и бросились к выходу из парка. Перед нами рухнула какая-то балка держащая большие бумажные флажки и потянула за собой другие.

– Сюда! – я показала на проход между тиром и киоском с сахарной ватой. Мы бросились туда, по пути я заметила, что на стойке стоят два ружья. Когда мы заходили их было точно три. Но времени выяснять не было, согнувшись мы бежали между матерчатых цветными стенами шатров и бежали долго, слишком долго для небольших цирковых киосков.

Когда проход внезапно закончился и мы выбежали на открытое пространство Антон резко затормозил и выбросил вперед руку, на которую я натолкнулась как на преграду. Дорога резко обрывалась, мы стояли на тонкой каменной полосе перед обрывом. Я обернулась – сзади уже не было прохода, только каменная стена. И вокруг, насколько хватало зрения, были горы, серо-голубые с белыми пиками в облачной дымке.

– Куда дальше? – прошептала я.

Осторожно подойдя к краю обрыва и заглянув вниз мы увидели пропасть, дно которой даже не проглядывалось. Я стряхнула лежащие под ногами мелкие камни и они полетели ударяясь об отвесную скалу. Антон тихо потянул меня за рукав и, когда я посмотрела на него, кивнул в сторону. Обернувшись я увидела Марка стоящего на самом краю обрыва. Взгляд его был направлен вниз и он нас не видел.

– Стой! – закричали мы вместе и бросились к нему, но было поздно, Марка занес ногу над пропастью и сделал шаг. Меня словно ударило током, я зажмурилась.

– Идите сюда! Еще не веря я открыла глаза и увидела как Марк спокойно идет по каменной дороге, которая словно вырастала перед ним. Антон взял меня за руку и, проверяя на прочность землю перед каждым шагом, мы пошли за Марком. Дорога расширялась, разрасталась под нашими ногами и превращалась в равнину.

Горы по сторонам оседали, уменьшались и расплывались, пока не заплескались голубой водой прямо перед нами. Волны набегали все ближе и ближе, пока не докатились до наших ног. Я испугавшись, что попаду в воду отскочила назад, но Марк оглянулся и направился к нам.

– Смотрите, этим можно управлять – он сделал движение ладонями вокруг себя и волна вдруг поднялась на высоту нескольких метров, я успела только охнуть, как она разделилась надвое и с плеском ударившись об землю окружила нас стеной зелено-голубой воды, а потом опала. Мы стояли на песке, а вокруг нас пенилось море, поднимаясь к горизонту.

Марк снова вытянул руку и вдалеке прямо из воды поднялся большой корабль с острым носом и пышными белыми парусами. Мы с Антоном заворожено наблюдали, как он плыл слегка покачиваясь на волнах.

– Попробуйте сами. Нужно успокоиться и четко представить то, что хочешь воплотить, в деталях. Я посмотрела на воду и представила как она меняет форму и цвет, становится плотнее, представила гладкую влажную поверхность. Раздался всплеск и из моря вверх взметнулся большой синий кит и, словно следя за движением моей руки, пролетел над нами по воздуху окатив солеными брызгами.

– Ничего себе, – одобрительно хмыкнул Антон, – а если так? Он щелкнул пальцами. Из воды выскочила целая стая блестящих цветных рыбок и закружились прямо в воздухе, иногда касаясь нас холодными плавниками.

– Ай, – засмеялась я, – сейчас мы с вами разберемся. Я слегка взмахнула обеими руками и с двух сторон в стаю рыб ворвались две акулы и поплыли над водой быстро двигая четко очерченными хвостами.

– Только не акулы, – крикнул мне Марк, – они могут и нас сожрать.

– Ой, точно, – вздрогнула я и увидела как одна из них открыв огромную пасть с частым рядом зубов понеслась в мою сторону.

Марк хлопнул в ладоши и акула закрутившись вокруг своей оси превратилась в небольшой цветной водоворот из маленьких рыбок. Он взметнулся вверх и тогда Марк хлопнул еще раз и рыбки превратились на лету в лепестки цветов и посыпались на нас словно цветной дождь. Я принялась ловить их руками, а Антон еще раз щелкнул пальцами и лепестки став вдруг маленькими птицами взметнулись теперь уже вверх быстро порхая своими яркими крыльями.

– Развлекаетесь? – раздался крик. Корабль с шумом грохнулся вниз, и, завалившись мачтой набок, медленно осел в песок, рыбы посыпались вокруг нас и упав, превратились в песок.

– Великан! – Антон с Марком бросились к нему. Великан стоял не двигаясь и только улыбался одним уголком губ.

– А ты что не рада меня видеть? – спросил он кивнув мне.

– Рада. А зачем ты взял ружье из тира?

Великан сделал шаг назад и потянув за ленту перекинул оружие через плечо.

– Оно ведь все равно воображаемое, – ответил он на вопросительные взгляды мальчиков.

– Но если выстрелит – ранит по-настоящему?

– Я смотрю, вы уже здесь разобрались во всем, – мальчик кивнул на море, – и разрушили все, что я так долго строил.

– Велик, пора идти, – посмотрел на часы Марк, – нас ждут.

– Куда идти?

– Как куда? На базу, домой.

– Там не мой дом.

– Ну хватит, мы пришли за тобой. Только не говори, что ты не ждал нас.

– Я ждал вас. Каждый день, потом каждый месяц. И вы приходили, вместе и по одному. Только каждый раз оказывалось, что это игра моего воображения. Только через год я привык к этому.

– Великан, ты что? Прошло только чуть больше трех месяцев. Мы сами были заперты на станции ВНИС, потом искали тебя по всем координатам.

– Ну, вы меня нашли, у меня все нормально, можете возвращаться. Идите поскорее, пока есть шанс выбраться. Обратную дорогу показать?

– Ты что знаешь, как отсюда выйти?

– Конечно. Я здесь уже давно.

– А почему ты не ушел отсюда, не пошел искать нас?

Великан пожал плечами?

– А зачем? Да и не отпустит меня это место уже.

– Велик, у нас получится! Здесь можно управлять воображением, если потренироваться.

– Вы не поняли. Здесь ничем нельзя управлять. Это место играет с вами, позволяя думать, что вы сами решаете, что будет. Но как только вы решите, что уже все знаете, оно ударит по вам с новой силой.

Как только он это сказал, воздух вокруг стремительно потемнел, словно набежали черные тучи.

В небе раздался грохот, резкий, оглушающий и вслед за раскатами грома засверкали молнии.

– Сейчас дождь будет, – сказала я.

– Здесь не бывает дождей, – покачал головой Великан смотря на небо, – пожалуй, это единственное, чего здесь никогда не бывает.

И вдруг он закричал:

– Бегите!

Не раздумывая мы бросились вперед. С неба посыпались камни размером с кулах, достигая земли они взрывались пламенем. Одна такая вспышка взорвалась прямо передо мной. Я упала на спину и увидела что с неба летят уже целые метеориты, объятые огнем. Я выбросила вверх руки чтобы защититься и увидела что над нами образовался полупрозрачный купол, потому что камни больше не долетали до земли. Встав на ноги я огляделась, все были неподалеку, ребята вставали потирая ушибы.

– Поторопитесь, – Великан побежал первым, мы за ним смотря вверх, на невидимую преграду, останавливающую каменный дождь. Вдруг у меня под ногой что-то хрустнуло. Я посмотрела вниз и похолодела.

– Острожно, под нами стекло.

Марк бежал рядом, он посмотрел вниз и потом на меня.

– Вот черт, – прошептал он одними губами. Мы замедлились, едва наступая на стеклянный пол. Под ним, далеко внизу чернели острые скалы. Снова раздался хруст, уже громче. Я увидела, что под ногами Антона расходится огромная трещина. У меня в голове всплыло воспоминание, это уже было со мной. Трещина дошла на меня и стекло развалившись на осколки полетело вниз, а мы вслед за ним. Я едва успела испугаться и сжаться, как почувствовала что ударилась обо что-то мягкое. Открыв глаза я поняла, что мы не разбились о скалы, а упали в клумбы, полные мягких бутонов. Вокруг больше ничего не было видно, только цветы разных оттенков, выше пояса.

– Спасибо, хоть не розы, – Услышала я голос Антона, а потом увидела и Марка – он поднимался рядом. Интересно, он понял, откуда взялись цветы?

Идти, продираясь сквозь длинные стебли и пышные бутоны было тяжело, но Великан просил поторопиться. Внезапно я почувствовала что в ботинки просочилась влага. Я все еще была в тряпичной обуви, мне не подошли по размеру ни одни походные ботинки из техвагона в поезде.

– Здесь вода! – крикнула я. Великан с Марком обернулись на меня, Антон шел позади всех.

– Это болото, – заключил он. Я тоже почувствовала как ноги становится все сложнее поднимать, их засасывало. Грязная илистая вода просачивалась уже между нежными цветочными лепестками и скоро закрыло их полностью. Я уже не могла шагать, болото доходило до колен. Марк повернулся ко мне, но вода доходила ему до пояса, он едва двигался и ничем не мог помочь мне.

– Жилет, – закричал он мне, – надуй спасательный жилет.

Я вспомнила инструктаж и дернув за шнур надула жилет на комбинезоне. Он немного приподнял меня над водой, но я не могла идти, просто висела в воде, чувствуя, что она поднимается выше. Вдруг меня схватили за руки и потащили, я больно ударилась обо что-то твердое, повернулась и увидела лицо Антона.

– Ты в порядке?

Я кивнула, хотя на самом деле я была в панике. Сев на твердой поверхности я поняла, что мы в лодке. Великан на корме рулил, а Антон помогал Марку забраться на лодку. Интересно, кто ее придумал? Во всяком случае, она была очень реальная.

Минуту мы плыли молча, приходя в себя. Когда я только открыла рот, чтобы спросить что нам делать дальше, лодка стукнулась обо что-то и остановилась. Перед нами был берег. С опаской мы вышли на него, но все выглядело довольно спокойным. Вдали виднелись невысокие дома, а между ними…

– Это выход! Мы отсюда пришли, через эту арку, – закричала я.

– Точно! Бежим.

Собрав оставшиеся силы мы побежали к кирпичной арке, оглядывались по дороге. Но опасность поджидала впереди. Каменные дома вдруг стали шевелиться, двигаться, как в конструкторе. Стена одного из них преградила нам путь. Бросившись назад мы увидели еще путь для отступления закрыт тоже закрыт. Боковые стены начали сжиматься.

– Дверь! – крикнул Марк. По обе стороны были деревянные резные двери, мы бросились к одной, Антон с Великаном к другой, ближайшей к ним. Едва мы успели проскочить, как дома с глухим стуком ударились друг об друга. Пробегая комнаты мы пытались найти выход, но окна были закрыты ставнями, а двери вели в другие комнаты. Пробежав столовую, спальню с кроватью, ванную комнату с умывальником, мы открыли дверь и попали в гардероб. Отпихивая висевшие рядами платья и костюмы мы наконец нашли еще одну дверь. Открыв ее мы оказались на узкой улочке и снова нырнули в соседний дом через такую же деревянную дверь, так как больше бежать было некуда. Здесь мы снова повторили путь через спальни, кухню, ванную, но на этот раз выбежали в гостиную с большим фортепиано посередине. Здесь Марк почему-то замедлился. Он схватил стоящую на инструменте фотографию, потом другую.

– Что ты делаешь?

– Это мой отец, – сказал Марк, – а это вся наша семья.

С фото на меня смотрела красивая улыбающаяся женщина, мужчина с небольшой бородой, ласково смотрящий на мальчика в синем костюмчике.

– Это наш дом, – озираясь проговорил Марк.

– Это все не по-настоящему, – сказала я, – оно пытается нас остановить. Но Марк, кажется, не слушал. Он пошел к лестнице ведущей на второй этаж.

Я хотела остановить его, но мой взгляд упал на фотографию девочки в белом платье с пышными рукавами. На голове у нее был большой бант, хотя волосы были короткие, а в руках букет белых лилий на длинных стеблях, чуть ли не выше самой девочки. Это, несомненно, была я, но никогда раньше не попадалось мне такое фото.

– Марк, – позвала я, но его нигде не было. Стены дома начали двигаться, мне стало страшно.

– Нам нужно уходить! Я побежала по лестнице вверх, но ступени у нее начали падать прямо подо мной, я не успела добежать до второго этажа. Марк выбежал мне навстречу, схватил меня за руку и удержал на весу. Только он успел поднять меня на площадку, доски затрещали и провалились под нами, мы полетели вниз со второго этажа. Сверху посыпались куски краски, бумаги, какая-то ветошь. А следом за ними полетели фотографии. Черно-белые, цветные, пожелтевшие от времени и новые, глянцевые. Я хватала их и на всех видела себя, или свою маму, маленького Марка, свой класс, снова мама, молодая и красивая на фото. Я сунула несколько фото в карман, а они все продолжали лететь сверху, словно осенний листопад.

Марк застонав сел рядом, я встала на ноги и потянула его.

– Нам нужно идти! Иначе мы не выберемся никогда.

– Да.

Он попытался встать, но, видимо, повредил ногу при падении.

Я схватила его под плечо и опираясь на меня, прихрамывая он смог идти. Стены тем временем уже развернулись в новую конструкцию, мебели не было видно, каменный лабиринт.

– Антон! Велик! – закричала я.

– Мы здесь, идите на голос, – ответил Великан, голос его несколько раз эхом отразился от стен.

Пройдя несколько шагов мы вышли к арке. Там уже стояли Антон с Великаном, ждали нас.

– У нас получилось, – сказала я и почувствовала вкус крови во рту. Губы растрескались, в горле пересохло. Вдали уже были видны деревья, толстые стволы с низкими густыми кронами. Где-то там ребята должны ждать нас, там вода, еда, аптечка. Откуда можно поехать домой. Ну не совсем домой, но поезд казался сейчас самым желанным и безопасным местом в мире. Неужели можно будет просто лечь на кровать и отдохнуть, закрыв глаза. Я обернулась на Антона, он подхватил Марка – тот едва переставлял ноги. Собрав последние силы мы зашагали по траве. Великан шел впереди с винтовкой наперерез.

– Теперь все будет хорошо, – сказала я ему, – мы выбрались, там ребята нас ждут.

– Что-то я не вижу чтобы нас кто-то ждал.

Да, на месте нашей стоянки никого не было. Я посмотрела на часы, тринадцать пятьдесят. Неужели прошло так мало времени? Я с трудом опустилась на расстеленное покрывало и притянула к себе рюкзак. Жажда была такая сильная, словно я не пила несколько дней.

– Где все, они должны были нас ждать до четырнадцати? – Антон прижал руки ко рту рупором и крикнул:

– Эй!

– Отправились искать нас? – спросил Марк.

– Вот черт, лишь бы выбрались нормально. Ждем полчаса, по плану?

– А потом что? – спросил Великан.

– Поедем домой, вернемся с подкреплением.

– А Хе? – спросила я.

– Что Хе?

– Она была без сознания и в кислородной маске, она не могла снова пойти в земли.

– И машины нет, – сказал тихо Марк.

– Да, точно. Это еще лучше, значит, они уехали на поезд доставить раненых, а потом вернуться за нами.

Мы все замолчали. Я видела, что Марк и Антон незаметно оглядываются по сторонам. Но Великан понял и отведя глаза в сторону спросил:

– А послание оставили?

– Не видно, – неохотно ответил Антон, – торопились, наверное, Хе стало совсем плохо. Тогда пойдем обратно сами по карте.

– Я не дойду, – сказала я, – и мы не дотащим Марка.

– Так, успокойся. Здесь уже должны действовать квантокарты и есть планшет. Мы свяжемся с поездом, кто-то приедет нас забрать.

– Где?

– Что где, Великан? Мы приехали сюда спасать тебя рискуя жизнью, а ты интересуешься местностью?– я видела, что Антон снова раздражается.

Я отпила еще воды, почти всю фляжку, но не могла напиться.

– Нет, где квантокарты? Планшеты? Рюкзаки.

Я посмотрела вокруг. Один, два, три, посчитала я. Марк дотянулся до ближайшего рюкзака, Антон схватил другой, перерыл его, даже вытряхнул. Фляжка воды, фонарик, несколько батончиков, маска, последним выкатился световой шар. Марк посмотрел на нас и покачал головой. Перед ним лежал такой же набор предметов. Я взяла свой рюкзак, но уже знала, что не найду в нем ничего другого. Жажда не проходила, я снова выпила из фляжки.

– Так что, они вернуться за нами? – спросил Великан, но тон его был не вопросительный.

– Они не могли бросить нас, – проговорил Марк пытаясь встать опираясь на дерево, но поморщившись от боли снова сел на землю.

– А кто устроил поджог? – спросила я Марка.

– Какой поджег?

– Кэп сказал, что это ты поджег их с Хе.

– Что? – Марк словно не веря нам, переводил взгляд с меня на Антона.

– Может быть они решили, что вы теперь слишком опасны и лучше дальше двигаться без вас? – спросил Великан и склонил голову набок.

– Этого не может быть, – покачал головой Марк, но я заметила, что они украдкой переглянулись с Антоном.

– Почему не может быть? Вы же меня бросили здесь, – Великан выпрямился на своем месте. Сейчас я заметила, что он изменился: стал выше, прямее, веселая улыбка по которой я его запомнила пропала с лица, под глазами залегли тени, щеки ввалились.

– Мы вернулись за тобой рискуя жизнью, не раздумывая ни минуты…

– Ни минуты? Прошло уже сколько, год?

– Но мы не знали где тебя искать, я увидела тебя по телевизору, то есть … как его, светофону!

– Здесь нет светофонов и вообще связи нет, думаешь, я не искал?

– Как нет? – я растерялась. Все посмотрели на меня.

– Получается, она вас обманула, – Великан кивнул на меня, – только пока не понятно зачем?

– Или ты нам врешь, – сказал со своего места Марк, ему все же удалось подняться и он стоял опираясь рукой на дерево.

– Да, подождите вы! – Антон достал изо спины бластер, небольшой, почти с ладонь и озираясь пошел к ближайшему дереву.

– Откуда у тебя оружие? Кэп сказал не брать, – крикнул ему Марк, но Антон лишь отмахнулся. Тогда Марк повернулся ко мне:

– Он уже с бластером был, когда вы пошли в земли?

– Мы шли не вместе…– протянула я, – а встретились внутри, минут через двадцать.

– Сразу видно, какая у нас сплоченная и дружная команда, – протянул Великан.

Мы недоверчиво переводили взгляды друг на друга.

– Здесь что-то не так, – вдруг сказал Антон, он быстро подошел к нам, – посмотрите вокруг, в земле нет насекомых, кора слишком гладкая, нет запаха травы и листьев. Здесь было все немного по-другому, когда мы только приехали.

Я обернулась к ближайшему дереву, листья трепетали и ветки чуть раскачивались, но ни один звук не нарушал тишину. Листья были большие, гладкие, но мне запомнились они резными. Марк смотрел на Великана и в глазах его что-то менялось.

– Винтовка не исчезла, – сказал он, – это место не настоящее.

Вдруг Великан вскинул оружие и направил ее на него.

– Или это вы не настоящие, – сказал тихо.

– Или ты, – ответил Антон и быстрым движением направил бластер на Великана.

– Стойте! Мы все еще в Ворожейных землях, – попыталась остановить их я.

Я достала из кармана ворох фотографий:

– Если бы мы вышли, воображаемые предметы бы перестали существовать.

– А откуда тебе знать? – Великан повернулся, – ты специалист по загадочным явлениям? С каких пор ты вообще в команде? Это вы ей меня заменили?

– Убери от нее ружье, – закричал Марк и бросился на него, толкнув и схватившись за ствол. Оба упали в траву и продолжали бороться вырывая друг у друга оружие. Антон выставил бластер и водил им словно решая в кого выстрелить. Я сделала шаг назад, но запнулась и упала на землю. Рядом со мной были световые шары, вывалившиеся из рюкзака. Я не знала, как им пользоваться, но нащупала один и взяла в руку. Он был очень легкий и мягкий, словно резиновый. Вдруг рядом раздался выстрел и я испугавшись сжала шар руками, он взорвался у меня в руках обдав горячим воздухом руки и ослепив светом. Пару секунд вокруг была только белая мгла, я не видела и не слышала ничего. В горле пересохло, с трудом я проглотила слюну. Я пыталась на ощупь найти фляжку поблизости. Как же хочется пить, хоть бы пошел дождь, подумала я, хоть бы пошел дождь.

И словно услышав меня уже через секунду на меня упали первые капли воды. Я протерла влажными ладонями глаза и посмотрела вверх, зрение стало проясняться, но небо было идеально голубое, ни облачка.

Я обернулась на ребят. Марк стоит с винтовкой в руках, направляя ее на Великана. Тот смотрит с ненавистью на противника. Антон держит бластер прицелившись в Марка. Я схватилась за ветку дерева, чтобы встать, но она словно растеклась у меня в руке. Не веря своим глазам я смотрела на дерево, кора и листья стекали под дождем, акварельный рисунок, на который налил воду.

– Что это? – Марк смотрел на свои руки, винтовка расплавилась и стекла черной маслянистой жидкостью. Я подняла голову вверх подставляя лицо ливню. Голубое небо рассеивалось и в прогалинах видны были темные тучи. Трава смешивалась с водой и сливалась в цветные ручьи. Вокруг нас были уже бесформенные холмы с цветными мазками, но постепенно пропадали и они, сливались, уходя в мокрый песок. Боясь пошевелиться мы молча стояли на плоской равнине, а вокруг исчезали последние остатки леса.

– Вон они! – резкий крик вывел меня из оцепенения. Обернувшись, я увидела бегущие к нам фигуры. За ними набирая скорость ехала машина.

Антон убрал оружие и подошел к Великану, Марк помог мне встать на ноги и мы, прихрамывая, шатаясь, убирая со лба мокрые волосы побрели под дождем навстречу.

– Стойте, – сказала я в остановившись рядом с машиной, – а они настоящие?

– Мы то настоящие, а вот ты почему опять без обуви? – спросил Леший.

Я вдохнула сладкий воздух цветов после дождя и обернулась на темный силуэт города в Ворожейных землях. Из кармана я достала кучку влажного пепла – фото исчезли. Видимо, на этот раз мы все-таки смогли выбраться.

Уже потом ребята рассказали что было с их стороны. Когда я убежала, а Антон бросился за мной, ребята решили сначала отвезти раненых на поезд. А потом, оставив Бэссу помогать Хе, забрали Лану и Дона и вернулись за нами. Пока экипировались – решили взять еще веревки и огнетушители – начался дождь. И прямо на глазах весь город начало словносмывать водой. И они увидели нас: Марка и Антона с оружием наперевес, раненого Великана и меня на земле.

Никто из нас четверых не стал рассказывать подробности, сославшись на усталость, мы обработали ушибы и царапины, потом взяли ужин с собой и разошлись по вагонам.

Сидя на кровати я не почувствовала что поезд тронулся, но заглянув в окно увидела, как еле заметные в темноте, проносятся мимо лес и вершины гор вдалеке.

Я так и не спросила Марка, говорил ли он мне все на самом деле или это было мое воображение. Он бросился на Великана, прямо на ружье, чтобы защитить меня. Или он сделал это по привычке, потому что думал, что должен так поступить?

Что стало в Великаном, которого я запомнила веселым и добрым мальчишкой. Несколько месяцев в одиночестве, страхе и сомнениях превратили его в озлобленного и разочарованного человека, готового выстрелить в ближнего?

А что стало со мной за эти несколько месяцев? Это еще я, ученица средней школы или уже другой человек?

Почти весь следующий день я отсыпалась. Бесса занесла мне завтрак и новые белые кеды. И опять на мгновение я подумала, что нахожусь в палате. Ненадолго просыпаясь я проваливалась снова в кошмар, где смешивалось все: Больница, сжимающиеся стены, Мама, протягивающая ко мне руки и превращающаяся в пепел. Потом я тонула в болоте и убегала от огня, а Марк снова и снова сталкивал меня со скалы говоря, что устал от меня.

Проснулась я без сил и проголодавшейся. Одевшись, обувшись, кое-как умывшись и расчесавшись я вышла из вагона искать ребят. Вообще, все пользовались электронными приборами, вроде маленького компьютера, поменьше квантокарты. Но я не умела с ним обращаться и поэтому просто ходила по вагонам, заглядывая в двери. Так я увидела, что все собрались в каюте капитана и, суда по разговорам и удобным позам, сидели они тут уже давно. Интересно, почему не позвали меня?

Когда я вошла раздались приветственные возгласы. Все выглядели оживленными и радостными, меня это смутило. Только Хе сидела на диване молча, поджав ноги, ее волосы были пострижены в каре, чуть ниже подбородка. И мне казалось, что от них до сих пор немного пахнет гарью.

– Ты молодец, – сказала она мне, когда я села рядом, – ребята рассказали, как ты смело держалась. И как вы спасли Велика. Я посмотрела на мальчика. Сегодня он был другой, напряженный холодный взгляд исчез, движения стали не такими резкими и даже голос мягче. Он был почти такой, каким я увидела его в первый раз. Но разве можно стать прежним после всего пережитого? Внутри у него все равно должны были остаться недоверие, обида, злость. У меня, во всяком случае, все это есть, никуда не делось.

Заметив мой внимательный взгляд Великан дружелюбно сказал мне:

– Извини, что я так себя вел. Сама понимаешь, столько времени провести на грани реальности, уже не знаешь, чему верить. Но я бы никогда не причинил тебе вред.

– Да, конечно, – ответила я. Мне не хотелось вспоминать обиды, но я помнила с каким равнодушным лицом он направил на меня оружие. Чтобы поверить человеку не достаточно слов извинений, нужно что-то большее.

– Нам осталось найти Киру, – сказал Леший.

– Мы не знаем, где она может быть, ни на одной светокарте ее нет.

– В Ворожейных землях ее тоже не было, – покачал головой Великан.

– Расскажи еще раз, что ты запомнила, ты ведь видела ее по светофону, – обратился ко мне Кэп.

– Да, видела. Она что-то говорила, но я не расслышала, показывала какие-то цифры, но я их не запомнила. Все замолчали. Может быть, думали, как можно быть такой рассеянной и глупой.

– Я видела еще и его, – я кивнула на Великана, – он сказал про Ворожейные земли, где мы его и нашли.

Это прозвучало словно я оправдываюсь.

–Да, странно, что я этого не помню. Но как-то же ты меня увидела?

– А где этот светофон? – спросил Дон, – В нем хранится память и можно найти откуда был сигнал, если после этого больше не было трансляций.

– Остались на старом заводе, недалеко от моего дома. Хотя не уверена, что они до сих пор там, кажется, их вообще разбили, – добавила я.

– Это не важно, если разбит только экран, информация остается в наносхеме, – по-крайней мере, можно попробовать.

– Марк, ты ведь знаешь этот мир. Сможешь достать? – спросил Кэп, Марк кивнул.

– Я тоже пойду, – мне очень хотелось увидеть, как там мои родители.

– Хорошо, идете вдвоем, сейчас мы подумаем как и откуда вас безопасно отправить и рассчитаем время перехода и выхода. Пока это наш единственный шанс.

Пока ребята в Кэпом обсуждали технические детали, я раздумывала о своем. Поколебавшись, я подошла к Антону, который сидел опять один в углу.

– Как ты думаешь, мне нужно будет рассказать родителям где я и что со мной случилось.

Он задумался.

– Сложный вопрос. А ты сама как хочешь поступить?

– Не знаю, вряд ли я смогу ей объяснить все эти вещи про параллельные миры и все такое.

– Да уж, тебя засунут в психушку.

– Ага. А если сказать, что я просто ушла из дома?

– Тебя запрут в квартире, будешь только в школу под присмотром ходить. И не сможешь сюда вернуться.

– А если написать записку? Что со мной все хорошо?

– И снова исчезнуть? Тогда начнутся поиски, с милицией, собаками, бессонница, кучу нервов потратят.

– Что же делать?

– А если оставить как есть? Ничего не говорить и не заходить домой. Может быть, тогда быстрее все забудется и родители быстрее успокоятся, привыкнут к новой жизни без тебя, а ты вернешься сюда и у тебя будет своя жизнь.

– Думаешь, они смогут забыть меня и жить дальше?

– Ну, им придется. Люди привыкают ко всему.

Я посмотрела на Антона. Наверное, он знает о чем говорит. В этот момент подошел Марк.

– О чем разговор?

– Про родителей, – ответила я. Почему ты не рассказал Антону про маму?

– Не мог решиться так стразу, без подходящего момента, напомнить о прошлом. И к тому же…

В этот момент к нам подошла Бэсса прервав разговор:

– Ты ведь не обедала, – сказала она мне, – есть хочешь? Я кивнула.

– Идите, – сказал Марк, – потом расскажем какой у нас план.

По дороге в вагон ресторан Бэсса вдруг вспомнила:

– Кстати, я проверяла сегодня комбинезоны и у тебя в карманах что-то осталось. Твой ведь был самый маленький? Ты забери, если нужно, а то выкинут.

После обеда я зашла в техотдел. В длинном ряде комбинезонов самый маленький висел последним в ряду. Он был чистый и свежий, словно в нем и не тонули в болоте и не проходили сквозь огонь. Порывшись в карманах я вынула оттуда маленькую фотографию. Видимо, вчера я ее не заметила. Странно, остальные исчезли, а эта осталась, значит, там каким-то образом оказалось настоящее фото. Старая, слегка помятая и пожелтевшая карточка, с нее смотрели женщина в светлом длинном платье, мальчик с большими глазами цвета неба и девочка помладше с большими белыми бантами. Несомненно, это была я.

Глава 14

Подходящее место и время для перехода нашлось уже через два дня. В техотеделе я выбрала новый серебристый комбинезон. Как оказалось, такая одежда защищала от холода, от воды, от грязи и в них был встроены какие-то датчики, по которым можно было найти друг друга по светофону. В маленькую сумку на удобном креплении я положила Кристалл, Марк взял рюкзак с водой, едой, картами, хотя наша поездка должна была продлиться не более пары часов. До места перехода мы доехали к вечеру. В вагоне машиниста я помахала ребятам и пошла к выходу. Марк шел первым. С последней ступени лестницы он спрыгнул прямо в темноту, я за ним. Яркий золотой свет ослепил меня и я зажмурила глаза. Надеюсь, мы ничего не перепутали и оказались там где нужно. Потирая коленки я встала и огляделась. Все получилось! Улица была мне знакома, всего в пяти минутах ходьбы от дома. То есть, от моего старого дома. Рядом стоял Марк и потирал колени со вздохом.

– Пора бы уже привыкнуть, – усмехнулась я.

– К такому невозможно привыкнуть. Мы правильно попали?

– Похоже на то. Это мой город, но не вижу людей вокруг. Помнишь, как мы попали в пустой мир, где никого кроме нас не было?

– Смотри! – он показал на соседний дом. Там был магазин, который я хорошо знала, из двери вышли переговариваясь несколько человек.

– Ура, все получилось! Идем за мной, – весело скомандовала я. Через пять минут перед нами показалось здание старого стеклянного завода. К нему вела одна дорога, а небольшая аллея вела в другую сторону, к моему дому.

– Марк, сначала мне нужно домой, увидеть маму.

– Что ты ей скажешь?

– Не знаю, что-нибудь придумаю, – пожала плечами я.

– Подожди, у нас мало времени и…

– Тогда поторопись, – перебила я его и побежала вперед. Так хорошо и легко было бежать к дому и вдыхать знакомый запах начала осени. Легкий ветер словно играя взметнул первые опавшие листья. Я зажмурила глаза и почувствовала что задела кого-то плечом на бегу.

– Простите! – обернулась я на бегу и виновато улыбнулась пожилой женщине, которую нечаянно толкнула. Но она не улыбнулась мне в ответ. Я остановилась и повернулась к ней.

– Простите, – повторила я. Женщина недоуменно озиралась по сторонам держась за руку повыше локтя. Она еще раз посмотрела на дорогу и ее глаза проскользнули по мне не задержавшись, а потом повернувшись она быстро пошла по дороге.

В это момент сзади меня сильно толкнули. Мужчина с черным квадратным дипломатом сделал еще шаг и остановившись посмотрел сквозь меня.

– Что за черт? – буркнул он и стал рассматривать свою сумку, потряс ее и даже приложил к уху. Покачав головой он пошел дальше. Навстречу шли две женщины оживленно разговаривая о чем-то. Я вытянула руку прямо перед ними, но они даже не вздрогнули и прошли дальше чуть не коснувшись моей ладони.

– Эй, – закричала я, – эй! И замахала руками. Но прохожие шли мимо и не обращали на меня никакого внимания. Словно меня нет.

Только один человек шагал прямо ко мне.

– Марк, что это такое?

– Они нас не видят и не слышат.

– Я поняла! Как это возможно?

– Не знаю, со мной еще такого не было.

– А с кем было?

– Ну, я слышал о таких случаях, какой-то сбой при переходе. Может быть, мы находимся в этом мире, но в другом измерении, которое не улавливают органы чувств…

– Да какая разница, – опустив плечи я пошла по середине дороги стараясь не сталкиваться с людьми. Через несколько метров я остановилась.

– Иди сразу к заводу, вон туда. Я посмотрю как там дома и приду.

– Точно?

– Да, я хочу пойти одна. Даже заходить не буду, к чему теперь.

Он кивнул и направился в другую сторону. А я по узкой аллее подошла к своим окнам. В ярком свете дня они казались темными. Заглянув внутрь я увидела свою комнату – в ней ничего не изменилось. Кровать под тем же покрывалом. На подоконнике сложены неаккуратными стопками книги и тетради. Рядом с кроватью стоял стул, на спинке которого висела моя кофта. Кажется, это я ее там оставила перед тем, как в последний раз вышла из дома. Интересно, почему мама не убрала ее? Проведя рукой по шершавой стене дома я сделала два шага и встала напротив окон нашей кухни. Почти неразличимый силуэт в центре заставил меня вздрогнуть.

Я прижалась к стеклу и закрыла ладонями глаза от света, чтобы лучше видеть. Мама сидела на стуле у стола, перед ней была чашка, чайник и что-то еще, кажется кусок хлеба или бутерброд. Но она сидела сложив руки на коленях и чуть склонив голову смотрела в стену. Я не дыша стояла и ждала, но фигура была неподвижна. Кажется, я слегка толкнула стекло и услышав шум, а может быть что-то почувствовав, мама посмотрела в окно, сквозь меня. Вдруг она вздрогнула и привстала. Неужели, заметила меня? Но мама смотрела на стекло. Опустив глаза и чуть отстранившись я увидела как от моего дыхания стекло запотело и на нем проступили буквы. С двух сторон мы смотрели на надпись не понимая, откуда она взялась. Потом я вспомнила, что сама оставила ее когда убегала в прошлый раз. Мама подошла и поднесла руку к стеклу, а я прижала ладонь с другой стороны. Мама закрыла глаза, а потом открыла и провела пальцами по надписи, словно проверяя не сотрется ли. Я снова подула теплым воздухом чтобы надпись лучше проявилась. Тут мама развернулась и выбежала из кухни. Не прошло и минуты, как слева послышались шаги и я увидела как мама, в домашнем платье и тапочках бежит ко мне.

– Мама, – прошептала я. Но она смотрела только на окно и водила глазами слева направо, словно перечитывая снова и снова, то что я написала на стекле. А потом провела кончиками пальцами по стеклу чуть смазав буквы. И вдруг осела на землю и прижав руку ко рту заплакала. Я протянула к ней руку, но не решилась коснуться. И только глядя как мама поднявшись и обхватив себя за плечи медленно идет обратно, я стерла уже почти незаметную надпись на стекле «Я скоро вернусь».

Почти не разбирая дороги я дошла до старого завода, где меня должен был ждать Марк. Мне нужно было узнать, как вернуться сюда, чтобы мама увидела меня и больше не плакала так горько. Почему я не объяснила ей все или хотя бы не оставила ей подробное письмо, нужно было найти способ!

На старом дворе у стеклянного завода все было по-прежнему. Даже те же балки сваленные посередине и груда камней вокруг. Сердце и так ноющее после встречи с мамой защемило сильнее от грустных воспоминаний. Я вздохнула и пошла по тропинке к скрытой за забором двери. Тут навстречу мне выскочила тень и понеслась прямо на меня. Я успела испугаться, но это оказался всего лишь пес. Он подбежал ко мне и стал обнюхивать, а потом залаял и завилял хвостом, словно узнал меня! Это был тот самый пес, которого мы оставили здесь охранять. Он так же прихрамывал на одну лапу, но выглядел получше, шерсть была блестящая и без колтунов. Вдруг пес бросился в другую сторону, словно его позвали.

– Черныш! – действительно донеслось с другого конца двора. Голос показался знакомым и я пошла в его сторону. Собака крутилась вокруг парня, который доставал что-то из сумки и бросал на землю. Радостно поскуливая пес принялся за еду.

– Все, теперь гуляй. Гуляй, я сказал, – ласково сказал собаке хозяин и подойдя к калитке распахнул ее. Пес послушался и выбежал. А парень захлопнул калитку и обернулся прямо ко мне. Помедлив несколько секунд он пошел по тропинке прямо к центру двора и встал перед ним вглядываясь в пустую серую стену завода.

Я смотрела на его спину и во мне поднималась ненависть. Он стал выше, постриг волосы, забрал мою собаку, назвал ее дурацким именем и еще приходит на то место, где мы сидели с ним и спокойно рассматривает завод, где предал меня. Сама не поняв как это получилось я наклонилась и подняла с земли камень. А потом со всей силы запустила его во Влада. Он вскрикнул и обернулся держась за бок. А в него уже летел другой камень, кажется попавший в шею. Схватившись за шею Влад вертел головой по сторонам не понимая что происходит. Наверно, у меня было такое же растерянное лицо, когда он позвал своих друзей, чтобы они набросились на меня. Тогда я взяла еще камень и кинула. И еще один. Потом мне попала в ладонь горсть земли и она полетела прямо в его светлую рубашку. Теперь он мне ничего не сможет сделать!

– Страшно? Мне тоже было страшно! Попробуй убежать теперь!

Но Влад не убегал, он сел на землю у бетонных балок, прижался к ним скрутившись и закрыв голову руками. Ненависть душила меня, слезы лились из глаз, кажется, я не попадала, но все равно продолжала кричать и кидать камни, и землю, и все что попадало под руку. Пока не почувствовала, что меня схватили за талию и потащили.

– Отпусти меня! – я вырывалась стараясь расцепить его руки. Но Марк держал меня крепко и тащил в сторону, пока я кричала и пинала его по ногам. Только когда он донес меня до входа в институт и посадил у стены, убедившись что я никуда не убегаю, только тогда расцепил руки. Я уже не кричала, только всхлипывала.

– Что с тобой? За что ты его?

– Это не твое дело.

– Так нельзя! Ты могла покалечить человека. Я тебя не узнаю.

– А ты меня и не знаешь, – сказала я со злостью, – кто ты вообще такой? Я тебя всего несколько раз в жизни видела и каждый раз ты мне врал. Зачем ты вообще носишься за мной, от тебя одни беды! Лучше бы я тебя вообще никогда не встретила.

Марк замолчал. Я встала и отряхнула землю и пыль с одежды.

– У нас тут дело есть, – сказала я не оборачиваясь и пошла по коридору.

Светофоны, которые выглядели точно как телевизоры, стояли на том же месте, где мы их оставили. Экраны были разбиты, но я помнила на каком из них видела Киру. Марк сложил его в рюкзак, который удивительным образом мог увеличиваться до любых размеров. Больше мы не разговаривали, и через час, как и было запланировано мы пришли на точку перехода и вернулись обратно к поезду.

Я сразу отправилась спать.

Весь следующий день Марк с Кэпом, Доном и Бэссой разбирали и изучали привезенный светофон.

Ближе у ужину нас позвали в капитанскую рубку и, когда все расселись, Кэп сообщил новости. Им удалось разобрать прибор и выяснить откуда шел сигнал. Самое странное, что источник находился в космосе. При этих словах все заволновались и зашумели. Только я слушала спокойно, на самом деле, почему путешествия в космос должны быть более удивительным делом, чем переходы по параллельным мирам или металлические драконы.

– А какие координаты? – спросил кто-то. Кэп написал на меловой доске цифры и я призналась, что Кира написала именно их. Странно, что я вспомнила только сейчас, я ведь их так и запомнила как дату «двенадцатое декабря две тысячи двадцать второго, время ноль-ноль, двенадцать». Марк добавил, что они сейчас ищут где может быть Кира, какой-то старый корабль или заброшенная станция. И, если найдут, нужно будет спланировать поисково-спасательную операцию. И они с Кэпом и Доном снова ушли.

Остальные тоже пошли по своим делам, бурно обсуждая последнюю новость. Только Антон подошел к книжному шкафу. Он перебирал потемневшие от времени томики с золотыми буквами на корешках, пролистывал страницы и ставил обратно. Я подошла к нему и остановилась в двух шагах. Не поворачиваясь ко мне он спросил:

– Хочешь выбрать книгу? Читала «Дети капитана Гранта»?

– Нет.

– Возьми, советую. Повезло тебе, а я уже все здесь перечитал.

– Так много? – я оглядела большие шкафы со стеклянными дверками набитые до верха томами.

– Большую часть я прочитал еще в больнице. Там больше совершенно нечего было делать. Конечно, библиотека там была не большая, но я брал почитать книги у всех, кто только приезжал. За несколько лет таких было много. Вот, держи, тебе понравится.

Я взяла потрепанную книгу в темном переплете. От нее шел запах старых страниц и приключений.

– Ты ошибся.

– Что, с книгой?

– Нет. Ты ошибся, они не забывают.

– Родители?

– Да. Я видела мою маму. Она плачет и сидит смотря в стену. Ей не легче без меня.

– Конечно, они никогда не забывают. Каждый день мучаются вопросом, где их ребенок. Что с ним. Что они сделали не так, где ошиблись. Как бы могло быть по-другому. Винят себя, перебирают воспоминания, перебирают вещи. Ты правда думала, что исчезнешь и исчезнет память о тебе, любовь, чувство вины?

– Но ты сказал…

– Я сказал, чтобы тебе было легче. Можно совершить любое предательство, если убедить себя что никому от этого не будет плохо.

– Но это не предательство, – тихо сказала я, – ты убежал из сумасшедшего дома, где тебе никто не верил и ты мог бы провести всю жизнь. Мы защищаем целый мир, разве это не важно?

– Тебе решать.

Я подумала, что он все-таки немного сумасшедший. Не зная, куда деть книгу, я взяла ее и пошла к двери, перебирая в уме варианты ответа. Но вслед мне раздался голос:

– Ты видела Лею?

– С рыжими волосами? Да.

– Как она?

– Хорошо, – ответила я по привычке. А потом подумав добавила:

– Только скучает там. Хочет вырваться из больницы.

– Нет, – Антон стоял ко мне спиной, но в его голосе была странная грустная усмешка.

– Что нет?

– Не хочет вырваться из больницы. Я звал ее с собой. А потом возвращался еще снова и снова, но она каждый раз отказывалась уходить.

– Но почему?

– Не знаю. Боялась неизвестности, не верила, не хотела терять связь с реальностью. Не каждый может рискнуть отправиться в неизвестность. Меня удивило как ты сразу поверила Марку.

Я задумалась.

– Раньше я всем верила.

– Тебе повезло, значит, ты просто не сталкивалась до этого с обманом. А сейчас ты бы поверила?

Мне вспомнились ясные глаза Марка, когда он толкнул меня рукой в пропасть. Конечно, он все объяснил потом, но внутри остались сомнение и боль, иногда покалывающие сердце словно кусочком льда. И холодный взгляд Влада, когда он закричал: «Она здесь» своим беснующимся приятелям. И усталый мамин голос «Ты, наверное, все придумала, этого не может быть». И тяжесть руки отца Каролины, когда он вел меня в пустую новостройку.

– Не знаю, – сказала я и голос был словно не мой, сухой и жесткий, – тебе бы точно не поверила. Выходя я бросила книгу на кресло у двери, но она съехала с мягкой обивки и стукнувшись об пол раскрылась на середине обнажив тонкие пожелтевшие страницы.

Глава 15

К вечеру план был готов. Нужно было добраться до какого-то места, взять шатлы и полететь в космос. Я думала, это шутка. Но оказалось, нет. Хе оказалась родом из какого-то технического мира, в котором развит космический туризм. То есть, можно сесть в маленькую капсулу, запрограммировать координаты и полететь куда тебе нужно, как на самолете. В космосе можно провести не более суток, потом капсула должна приземлиться на специальном парашюте, либо пристыковаться к большой перевалочной станции на любой из ближайших планет. Квантокарты существуют и для космоса, если верить им, то там тоже есть места переходов. Путем расчетов ребята пришли к выводу, что Кира может быть на какой-то из планетарных станций, Альфа или Омега.

Это то, что я поняла из разных терминов.

– Значит, мы летим в космос? – обрадовались Рок и Грох.

– Да, придется.

– Шатлы рассчитаны на шесть человек, одно место нужно оставить для Киры, – слово взяла Хе, – кто полетит еще?

Все подняли руки.

– Окей, – сказала Хе, – мы сможем достать максимум две капсулы, одной буду управлять я, другой Кэп. Дон хотел возразить, но девушка объяснила, что у них есть какой-никакой опыт, к тому же минимальный возраст для аренды шатла в образовательных целях – семнадцать лет. По-другому, их просто не дадут.

– Но я возьму тебя в свою команду, Дон, – пообещала Хе, – ты же лучший программист-электроник. А ты можешь взять кого хочешь.

– Бэсса, – польщенный Дон повернулся к своей девушке и она кивнула с улыбкой.

– Так, тогда Леший идет в мою команду, – махнул рукой Кэп.

– Мы берем Марка, – весело сказал Леша, – и Лану.

Не может быть, чтобы это опять происходило со мной. Я словно снова стою в спортзале и остаюсь единственной, которую никто не выбирает в команду.

– Тогда мы берем Рокха, – поспешила Хе.

– Конечно, значит и Грохорд идет к вам в команду, – протянул Кэп.

– Зато, Антон идет с нами, – хлопнул его по плечу Леша, – и Великан.

– И одно место оставляем для нашей Киры, – сказал довольно Кэп и вдруг его взгляд наткнулся на меня. За ним Хе, потом остальные – все смотрели на меня. Повисло неловкое молчание.

– Кто-то должен остаться здесь, проследить за поездом, – сказал Кэп, но его голос был не очень уверенный.

– Мы вернемся на следующий день.

– Ага, – кивнула я.

– И нужно быть на связи, вдруг кто-то вернется раньше, – это уже Хе.

– Ага.

– И это самое безопасное, остаться здесь, – подтвердил Марк.

– Да, конечно. Я и так не хотела лететь никуда, хотела отдохнуть, – сказала я спокойно, надеясь, что слезы предательски не выступят на глазах.

Все снова заговорили, обсуждая, что нужно взять и подготовить. Ребята словно готовились к волнующему приключению. Про меня забыли. Только Антон смотрел на меня из своего угла и в его глазах промелькнуло что-то вроде жалости. Это меня разозлило еще больше. Как будто я не спасала его из огня. И других тоже. А как я вытащила всех из станции в исчезающем мире. Но, несмотря на все, я так и не смогла стать частью этой команды. Подождав минут пять для вида, я под каким-то предлогом ушла в свой вагон и легла спать.

Я думала процесс подготовки к космическому путешествию займет не одну неделю, но ребята запланировали уехать через день. Оставив меня одну в поезде. В месте, которое я даже не знала. Весь следующий день я провела в кабине машиниста – училась управлению поезда и ориентироваться по светокартам.

– Тебе сейчас это не понадобиться, но все равно нужно знать, на всякий случай, – сказал Кэп.

После обеда Лана показывала мне как настраивать координаты. Вроде бы не особо сложно, когда я смотрела как она это делает – я все понимала. Но когда брала в руки экран, чтобы повторить чему научилась – я терялась, нажимала не туда и пару раз карта загорелась красным сигнальным светом.

Лана вздохнула и закатила глаза. Я села на кресло перед пультом управления и повернулась к ней.

– Вам обязательно лететь всем?

– А ты что хочешь, чтобы я осталась? Кажется, это была ирония.

– Нет.

Лана тоже повернулась ко мне.

– Он не может всю жизнь за тобой присматривать.

– И не нужно, – бросила я.

– Марк много лет заботится о тебе, бросает всех и рискует жизнью снова и снова ради тебя.

– Я об этом не просила!

– Вот именно. Ты даже не просила. И не благодаришь, словно это само собой разумеется, – она снова отвернулась к своим картам.

– Поэтому ты меня ненавидишь? – спросила я.

– С чего ты взяла? – удивленно подняла брови Лана, – может только немного завидую.

– Тут нечему завидовать. Если бы знала о моей жизни больше, то не говорила бы так.

– Мы много знаем про тебя. А что ты знаешь о моей жизни? Или о любом другом человеке здесь? Ты была так занята своими проблемами, что даже не поинтересовалась.

Я замолчала. Мне раньше не приходило в голову, что Лане пришлось столкнуться с трудностями. Она всегда была такой уверенной в себе, красивой, сильной, казалось, у нее все получается как по волшебству.

– Хочешь о чем-то спросить? – раздался ироничный голос Ланы.

– Почему ты все время в белом? – вдруг пришло мне в голову.

– Это цвет траура в моей стране. Его носят ровно год за каждого погибшего члена семьи, чтобы долгий путь его души был светлым.

– А сколько ты уже ходишь в белом?

– Шесть лет, – ответила девушка. В комнате повисло молчание.

Я хотела подойти к Лане и спросить еще, выразить соболезнования. Но, когда я протянула руку к ее руке, она отдернула ладонь и взяла планшет.

Я встала и пошла к выходу.

– Спасибо за урок.

– Не за что. И, кстати, Марку не обязательно было лететь. Просто он хочет сам спасти Киру. Некоторым нужно всегда быть героями. И к тому же, он влюблен в нее, если ты не знала, – добавила Лана не оборачиваясь.

Я вышла сильно дернув дверь, чтобы она хлопнула. Но дверь тоже подвела меня, предательски закрылась мягко и тихо, движимая каким-то своим внутренним механизмом.

Ребята весь день оживленно бегали по поезду, переговариваясь, перекрикиваясь, передавая друг другу карты, планшеты. В вагоне ресторане только и слышны были разговоры про космос, шатлы и станции. Все спрашивали Хе подробности, потом обсуждали между собой. Я старалась держаться в тени, не попадаться на глаза лишний раз. Да меня и так не особо замечали. Только Дон вечером попросил зайти в кабину мащиниста.

– Смотри, я наладил светофон как мог, – он показал прибор, который выглядел теперь еще более странно. Оставшиеся детали внутри телевизора соединялись проводами и трубками с квадратным планшетом. Зато теперь его можно было включить и настроить. Дон обещал, что они свяжутся со мной из шатла. Вся конструкция была примерно сорок на сорок сантиметров и ее можно было переносить, например, в мой вагон, чтобы я не пропустила звонок. Но пока мы решили оставить ее в первом вагоне.

Еще Дон дал мне светокарту.

– Я настроил ее так, чтобы ты смогла в случае необходимости вернуться в свой мир. Вот смотри, эта точка должны совпасть с этой, а здесь отсчет минут и секунд. Нужно точно попасть в отрезок времени и пространства. Ближайший порт будет прямо рядом с поездом. Но помни, это только на крайний случай, переходить всегда опасно, тем более, если ошибешься, так и будешь блуждать по мирам.

– Марк сказал, я всегда попадаю домой.

– Везет тебе, я вот пару раз в такие места загремел, ужас. Держи, не потеряй. И всегда держи при себе Кристалл, по нему тебя всегда смогут найти.

Я кивнула.

– Ну, все остальное ты знаешь – поезд место отличное место чтобы отдохнуть и подождать. Здесь на годы запасы еды, воды, кислорода, энергии. И он невидим для всех, кроме нас, то есть ты можешь не беспокоиться о безопасности.

– Откуда вы его взяли?

– Это дело рук Высших. Довольно странно, что такие высокотехнологичные произведения они облекали в такие странные формы. Сверхчувствительные летательные аппараты в виде драконов, межмировые транспортные средства в поезда. Кажется, кто-то страдал ностальгией.

– Где-то наверное плавает корабль, который может парить в воздухе, исчезать и появляться в любом месте, – пошутила я.

– Конечно, – серьезно ответил Дон.

С утра все уже были наготове. Выйдя из своего вагона я смотрела как ребята идут из техотдела в блестящих костюмах, с шлемами в руках, собранные, красивые, смелые. Я пошла за ними – маленькая, ирастерянная и сомневающаяся. На выходе из кабины машиниста Антон повернулся и приложив руку ко лбу отсалютовал мне. Спасители Вселенной, тоже мне.

Заняться мне было совершенно нечем. Я ходила по поезду и думала как скоротать день. Чтобы не пропустить звонок я везде таскала с собой сфетофон. Сначала я полистала книги в каюте капитана. Некоторые из них были на иностранных языках, некоторые вообще состояли из каких-то каракулей. Одна книга мне попалась с полностью белыми страницами. Сначала я подумала, что это блокнот, но рассмотрев страницы поняла что они пластиковые, хоть и тонкие как бумага. На корешке книги с внутренней стороны были силуэт ладони. Я вспомнила, как мы делали такие несколько лет назад. Приложив руку к листу бумаги нужно обвести его, а потом на уже пририсовать ладони цветные колечки и браслеты, можно было еще «накрасить ногти» фломастерами. Я примерила руку к силуэту – моя слишком маленькая. И тут на первой белой странице появились знаки, они складывались в слова, а те в предложения. Перевернув страницу, я увидела, что книга уже не пустая, а вся заполненная черными буквами неизвестного мне алфавита. Даже не особо удивившись я положила книгу на полку. Бросив взгляд на светофон я убедилась, что он молчит. Я подошла к другой полке, там лежал плеер с наушниками. Он был почти такой, как у некоторых моих одноклассников, но внутри маленького прямоугольника не было кассеты. Бэсса рассказывала мне, что для него не нужны батарейки и записи, плеер всегда играет ту музыку которую тебе хочется послушать в данный момент, словно считывая твои чувства и эмоции. Надо бы проверить, подумала я и засунула его в карман. Взяв светофон я пошла в вагон-ресторан. Достав два бутерброда в самоподогревающихся контейнерах я без особого аппетита их съела. В углу стоял автомат с напитками. Ни разу не видела, чтобы туда что-нибудь заливали, но, нажав на кнопку, всегда можно было налить себе сок или газировку. Перекусив я пошла в вагон машиниста. Посмотрев на часы я убедилась, что прошло два часа. В большое панорамное окно бил солнечный свет. Это здесь редкость, небо обычно затянуто облаками. Погода комфортная, без дождей и холода. Но как же я соскучилась по жаре и палящему солнцу. Взяв светофон подмышку я с трудом открыла люк и вылезла на крышу вагона. Вокруг только бесконечные цветные поля, уже светло-лилового цвета. И ни одного строения, ни одного человека. Я достала плеер и вставила наушники. Из них полилась мягкая музыка, словно наполняющая радостью и светом. Потом появился голос, напевающий что-то так тихо, что слов было не разобрать. Я провела ладонями перед собой словно пытаясь поймать музыку. И плавно покачнулась на носочках. Я всегда любила танцевать, но только в одиночестве. Хорошо, что меня сейчас никто не видит. Музыка изменилась, ритм стал быстрее, громче, он проникал внутрь словно подстраиваясь под биение моего сердца. Закрыв глаза и подставив лицо под жаркие лучи солнца я танцевала на крыше поезда, а ветер подыгрывал музыке развевая волосы. Я подумала, что все не так и плохо и даже иногда очень полезно побыть наедине с собой. Но, все-таки, поскорее бы они вернулись.

Светофон так и не ожил в этот день и поздним вечером я спустилась в свой вагон и легла спать, надеясь, что утром проснусь, а Марк и все остальные уже вернуться. Ночью мне снились кошмары, чудились шорохи и голоса вокруг поезда. Боясь выглянуть в окно или выйти за дверь с замирающим сердцем я пряталась под одеяло, надеясь, что скоро настанет утро. Во сне это было или наяву, но мне казалось, что по другим вагонам ходят люди и только по случайности они не нашли меня. Только под утро, я заснула и открыв глаза когда в вагоне было уже светло, не умывшись, побежала по поезду в надежде увидеть ребят. Но во всех вагонах было также пусто. Установив светофон в кабине машиниста я села перед ним, вставила плеер в уши и не отрываясь смотрела на молчащий экран. Я боялась отлучиться даже на минуту, да мне и не хотелось ничего делать. Я уже почти потеряла надежду, видимо, ребята не могут связаться со мной. Может быть, ранены или даже погибли. И тут светофон ожил, замигал, зашипел. Я осторожно взяла его двумя руками, только бы не отключился. И словно почувствовав тепло моего тела, на экране появилось лицо.

– Привет! Ну как ты там, отдыхаешь? – весело сказал Кэп. Положение его тела было странным, он держался за экран, а его тело словно плавало в воздухе.

– Где вы?

– На орбитальной станции. Мы нашли Киру! Иди сюда, – он обернулся и словно в замедленной съемке помахал кому-то рукой. К экрану подплыла Кира.

– Спасибо тебе за помощь. Жаль, тебя здесь нет, смотри у нас тут невесомость! Она махнула рукой и перевернулась в воздухе.

– Когда вы вернетесь?

Кира посмотрела на Кэпа и оттолкнувшись от чего-то скрылась из видимости.

– Слушай, у нас возникло дело, мы не можем пока вернуться. Ты пока отдыхай там от нас, книги почитай. Недели черед две …или три мы вернемся, как решим проблемы.

– Что случилось?– тихо спросила я, глядя как на заднем плане ребята смеясь и хватаясь друг за друга кружатся как рыбы в прозрачной воде. Экран снова пошел полосками.

– Возникли технические проблемы, – сфетофон зашипел, – эй, Дон, что тут с ним?

Дон и заглянул в экран:

– Скоро пропадет сигнал. Когда станция перейдет на другую орбиту, мы снова попробуем с тобой связаться.

– Когда?

– Что? Не слышу! У нас все хорошо, не волнуйся, – прокричал Дон.

Звук пропал, изображение покрылось рябью и пропало, последнее, что я видела, это счастливое лицо Марка и фиолетовые искры волос Киры, когда она кружилась обнимая его за шею.

Я поднялась на крышу вагона машиниста и, встав на самом краю, скинула светофон вниз. Почти сразу же я пожалела об этом, но было уже поздно – прибор разлетелся на куски налетев на камни. Включив музыку в наушниках я сидела на крыше глядя как солнце заходит за горизонт погружаясь в вечер. Под грустную музыку без слов я вглядывалась в зажигающиеся звезды, такие близкие словно можно встать на цыпочки и дотянуться до них рукой. И мне хотелось увидеть на темном бархатном небе какое-то движение, движущуюся сияющую точку, чтобы знать что в бесконечной пустоте космоса, среди созвездий и планет кто-то спешит ко мне, что я больше не одна в этом огромном незнакомом мире.

Но звезды равнодушно смотрели на меня и посидев еще немного в темноте я спустилась в кабину машиниста. На панели управления в черной магнитной подставке стояла светокарта. Дон сказал, что настроил ее так, чтобы я могла вернуться домой в случае необходимости. Пульсирующая точка двигалась в мою сторону. Через тридцать минут она будет совсем рядом. Как удобно – я могу попасть домой, практически, прямо из поезда на следующий день после того, как ребята улетели. Бывают ли такие совпадения? Может быть, это все было запланировано заранее. И ребята просто хотели, чтобы я сама от них ушла? Я вспомнила их счастливые лица в невесомости. А мне страшно остаться здесь даже еще на одну, не то что на несколько недель. А может быть, они вообще не вернуться, просто не захотели брать меня с собой и не решились сказать?

Обратный отсчет показывал двадцать минут до открытия порта. Точка все приближалась.

Нет, не может быть. Марк искал меня долгие месяцы и спасал рискуя жизнью. Хотя, чаще я подвергалась опасности рядом с ним. Я достала фотографию, которая еще была в моем кармане. Марк и я, совсем маленькая. Он многого не договаривал, а часто и вовсе обманывал. Я положила фото на панель управления.

Десять минут. Чтобы не сидеть одной окруженной стеной темноты я включила фары и они освещали дорогу далеко впереди поезда.

Может быть, Марк разочаровался во мне? «Я не узнаю тебя», – сказал он мне. Засомневался, что подхожу таким благородным и сильным членам команды? Я вздохнула. В любом случае, им без меня очень хорошо. Никто не переживает, как я тут одна. А я бросила свой дом, моя мама страдает, папа, наверное, тоже грустит и винит себя.

Пять минут.

«Они привыкнут и поймут, что им без тебя лучше», – сказал Антон. Кого он имел в виду?

Три минуты.

Нужно принять решение. Я не смогу потом настроить координаты на возвращение домой. Может быть, на это и был расчет?

Я подняла глаза на большое панорамное окно, словно оттуда могла получить ответ. Небосвод молчал. Только одна звезда, словно подмигивая двигалась в темном небе. Я пыталась разглядеть что это, но видела только пульсирующую красную точку. Я направила фары наверх рычагом на панели и замерла. Светокарта замигала голубым светом, значит, значит порт открылся. Я бросила взгляд на него, переход совсем близко, в конце поезда и будет открыт две минуты. Но если ребята летят обратно, то мне уже это не нужно, они вернулись ко мне. Точка становилась все ближе, обрела форму и я увидела, что это самолет и, кажется, его хвост был в огне. Навигатор на панели управления завыл показывая приближающую опасность, объятый пламенем самолет летел прямо на меня.

Вот черт! Я развернулась бросилась из кабины машиниста. На ходу распахивая двери я бежала по вагонам ожидая, что вот-вот раздастся взрыв. Не знаю, что должно случиться, когда горящий самолет врезается в поезд, но точно ничего хорошего. Я проскочила уже свой вагон, когда поезд резко дернулся, я упала ударившись об стену, но сразу же поднялась и побежала дальше. Еще один толчок и поезд стал заваливаться. Я почувствовала запах дыма и нарастающей жар – за мной доносились взрывы и быстро распространялось пламя. В последнем техвагоне было темно, я на ощупь пробежала его, спотыкаясь, ударяясь обо что-то, кашляя от дыма. Уткнувшись в стену, я нащупала ручку двери, открыла ее и обернулась на пороге. В этот момент раздался взрыв и волной меня отбросило вперед.

Глава 16

Очнулась я лежа на чем-то твердом. Я еще чувствовала дым, но сквозь него пробивались запахи земли и травы. Нужно бы оглядеться и понять куда я упала. Но даже небольшое движение причиняло боль, кожей я чувствовала жар и врезавшиеся в нее камешки и песок. Приоткрыв веки я снова зажмурилась от бьющего в глаза света. Вдруг я услышала шаги и почувствовала легкое прикосновение. Дернувшись как от удара током, я резко отстранилась и, чувствуя, как все тело пронзает боль, села и открыла глаза. Когда глаза чуть привыкли к свету я поняла, что большая черная собака обнюхивает меня и дружелюбно виляя хвостом тыкает носом мне в руку.

– Привет, Черныш, – я попыталась погладить его, но рука была как деревянная. Рядом раздался шорох. Я повернула голову и увидела что в нескольких шагах стоит человек и смотрит на меня не двигаясь. Солнце било ему в спину и я не видела его лица.

– Как ты здесь оказалась? – спросил он тихо, но я услышала. И узнала его. Из всех людей моего мира меньше всего мне хотелось встретить Влада. Ну, по крайней мере, он меня видит и слышит. Я с трудом встала и повернулась по сторонам пытаясь понять где я нахожусь.

– У тебя кровь, – Влад шагнул ко мне. Я отряхнула песок со щеки и посмотрев на ладонь увидела красные пятна. Я не могу идти в таком виде домой. Я и так не знаю, что сказать, а кровь и синяки только напугают маму.

– Где я?

– Это стеклянный завод, – ответил Влад не отрывая от меня взгляда. Так, здесь можно посидеть немного в тени и придумать какой-то план. Заплетающимися шагами я двинулась к стене, а там снова опустилась на землю в тени большого дерева. Влад минуту стоял не двигаясь, а потом пошел за мной.

– Что тебе нужно? – сказала я.

– Давай я вызову скорую, здесь недалеко телефон автомат.

– Не надо.

– Какой у тебя адрес, я сбегаю за родителями?

– Просто уйди, – сказала я и облокотившись на стену закрыла глаза.

– Где ты была? Тебя ищут уже две недели.

Две недели? Значит, здесь время идет по-другому. Как же мне объяснить маме, где я была все это время.

– Вот возьми, – он протянул мне платок. Я уже чувствовала металлический вкус крови во рту, наверное, мое лицо выглядит ужасно. Но это не значит, что мне нужна его помощь. Влад постоял с протянутой рукой, а потом сел рядом. У меня не было сил отодвинуться, но я отвернулась в другую сторону.

– Когда ты пропала? Тебя ищут с милицией, всех в школе собирали, опрашивали.

Ужас, что я скажу теперь, как все объясню, да еще я вся в синяках. Они от меня не отстанут.

– Я подумал, что это из-за меня. Прости, что обидел тебя тогда, на заводе …и потом. Не знаю, что на меня нашло, – он перешел на шепот.

Мне было так плохо, еще и он со своими дурацкими извинениями, как-будто, это что-то меняет. Но у меня возникла идея.

– Значит, ты хочешь помочь мне?

– Да! – встрепенулся он, – я сделаю все, что ты хочешь.

– Ты говорил, у вас есть дача под городом. Ты давно там был?

– После смерти отца мы туда не ездили.

– А ключи знаешь где?

– Где-то в шкафу валяются. А что?

– Можешь сказать, что я эти две недели была у тебя на даче.

– Что? Меня же спрашивали, со всеми в школе.

– Можешь сказать, что не знал, что я там прячусь. Просто рассказал мне про дачу и дал ключи, ради смеха.

– Не поверят. С чего бы ты пряталась у меня?

– Ну, скажешь тогда, что мы тайно встречались. Или что-нибудь в этом роде.

– Меня прибьют.

– Как прибьют, по-настоящему? Как меня чуть не прибили твои дружки? – спросила я жестко.

– Хорошо, – помедлив ответил Влад.

Он поднял глаза на меня:

– Я весь день был здесь один, отвернулся покормить собаку, потом услышал звук, обернулся – а ты лежишь на земле. Как ты сюда попала?

– Не твое дело.

– Ты сильно изменилась.

Кажется, я слышу это слишком часто.

– А вот ты такой же придурок. Давай свой платок, еще принеси мне воды и поищи у мамы что-нибудь из косметики, синяки замазать.

Влад встал и пошел к выходу со двора, Черныш все это время крутящийся рядом, побежал за ним.

– И это моя собака, – крикнула я ему вслед, – больше не смей ее кормить.

Влад обернулся, но ничего не ответил.

Мой план прошел не так гладко, как я планировала. Но все же так было лучше, чем я заявилась бы одна, вся в пыли и в крови. Влад принес мне не только воду, косметику, но и кофту своей сестры с длинными рукавами и высоким горлом. Умывшись, замазав синяки на лице и спрятав ушибы под одеждой мы пошли к моему дому. Меня всю трясло, Влад по-моему, вообще думал, что его арестуют и отправят в тюрьму. Мы еще раз все обговорили по дороге, немного поспорив, но в итоге много говорить не пришлось. Меня сначала обнимали, потом ругали, потом снова обнимали, мы с мамой плакали и я совершенно искренне говорила, как жалею, что заставила всех переживать. Влад стоял в уголке и ждал момента, чтобы смыться, но не получилось. Его тоже обнимали, потом ругали, немного пригрозили, потом снова обнимали, когда я сказала, что он заставил меня все-таки явиться домой и все рассказать. Потом позвонили в милицию и школу. Влада в итоге отпустили домой и в окно я увидела, как он понуро идет по двору, ожидая видимо продолжения разговора дома. Но мне его совсем не было жалко. Так ему и надо.

Потом я попросилась поесть и отдохнуть. Странно, что дома не совсем не было ничего из еды и мама начала что-то готовить только после моих слов. Она сразу хотела сделать и котлеты, и блинчики, и еще что-то и отправила папу в магазин за недостающими продуктами. Раньше я всегда ходила в магазин, но, похоже, меня не еще скоро начнут выпускать из дома. Пока я ждала обед завернувшись в покрывало на диване по телевизору показывали новости. И диктор сказала, что ночью пропал военно-грузовой самолет, просто исчез в небе не подавая никаких сигналов бедствия. Сегодня начались его поиски, но я знала, что они ничего не найдут.

Неделю я сидела дома безвылазно. Мне было запрещено уходить самой, да и некуда мне было идти. До школы было еще несколько дней и я вполне могу провести их дома, не рискуя своей жизнью и рассудком, спать ночью почти без кошмаров, а проснувшись до вечера смотреть телевизор и есть на диване .

И тут я вдруг вспомнила, что запретила Владу кормить собаку. А если он послушал меня? И Черныш бродит где-то голодный, выискивая еду по помойкам. Вынув из супа кусок мяса на небольшой косточке я собралась на улицу. Перед этим я позвонила маме и упросила ее разрешить сходить до магазина, обещая вернуться через полчаса. Получив согласие я вышла из квартиры, хорошо, уже несколько дней меня не закрывали на ключ снаружи.

Держа в руках пакет с едой я завернула за дом. И тут услышала шаги. Обернувшись я увидела Влада, он остановился в метрах ста от меня. Молча я пошла дальше и, когда зашла во двор завода, обернулась опять. Но и без этого я знала, что он идет за мной стараясь держаться в тени деревьев.

– Черныш, Черныш, – звала я, но собаки нигде не было.

– Ты кормил его? – крикнула я Владу через забор. Он замялся, видимо, не зная, что мне ответить. Но все-таки, через несколько секунд кивнул. Я выдохнула и положила принесенную еду в углу двора. Мама удивиться, куда делось все мясо из супа, но не нести же мне его обратно. Когда я вышла со двора Влад все также стоял неподалеку, а потом пошел за мной.

– Чего ты идешь за мной? – я остановилась.

– Смотрю, чтобы ты опять не пропала.

– А тебе-то что?

– В этот раз сразу придут ко мне и уже не поверят.

– Это точно, – сказала я и пошла дальше.

– Болит еще?

– Что?

Влад подошел ближе и остановился метрах в двух. Он что, меня боится?

– Нос и рука. И вообще, как ты?

– Нормально, – ответила я, и махнула рукой – пойдем, отдам кофту твоей сестры. Она, наверное, уже все слезы пролила.

– Даже не заметила.

– Все равно, она меня бесит.

И мы молча дошли до моего дома. Тут я пожалела о своем предложении, потому-что перед подъездом стояла моя мама. Она прижимала руку к груди и шумно дышала. Влад, кажется, не знал куда деться и уже готов был развернуться и убежать.

– Заходите домой, – сказала мама и опустила руку.

– Зачем?

– Зайдите домой, мне надо вам что-то сказать.

Предчувствуя проблемы мы зашли в квартиру, сталкиваясь в тесной прихожей.

– Я не запрещаю вам гулять вместе, только чтобы я всегда знала где вы, – сказала мама быстро, словно продумала эту фразу заранее, – идите в детскую, а я пока чай сделаю.

Такого я не ожидала, но теперь уже некуда было деваться, сняв обувь мы прошли в мою комнату. Не зная что теперь делать, я села на кровать и уставилась в окно. Влад стоял у шкафа осматривая совершенно ему неинтересные книги и безделушки.

– Можно включить?

– А?

– Музыку можно включить? Странно сидеть в полной тишине.

На полке стоял старый магнитофон, перемотанный изолентой и без двух кнопок.Я пожала плечами. Магнитофон щелкнул и вместо музыки раздались какие-то жуткие звуки. Попытавшись достать кассету он порвал пленку, которую зажевал магнитофон и она повисла длинной коричневой лентой.

– Ты все ломаешь, – сказала я зло, хотя знала что магнитофон уже давно не работал.

Влад пытался закрутить пленку обратно, но у него не получалось. Зашла мама и позвала нас пить чай.

– Извините, мне нужно идти домой.

–Хорошо, – посмотрела на него мама, – придешь завтра?

Со своего места на кровати я замотала головой, чтобы он не вздумал согласиться.

– Да, – ответил Влад, – я принесу магнитофон.

Когда они вышли я легла на кровать и закрыла голову подушкой. Неприятности никогда не заканчиваются, нужно просто научиться с ними жить.

На следующий вечер Влад действительно позвонил нам в дверь. Я не вышла из комнаты, надеясь, что у него не хватит смелости зайти.

– Да, буду чай, спасибо, – раздался голос из прихожей.

Кажется, это его месть мне. Я сидела и злилась, слушая как он разговаривает с мамой на кухне, словно бы он примерный сын ее лучшей подруги.

А потом, постучав, он зашел ко мне и протянул коробку с магнитофоном. Я ее не взяла.

– У тебя такая хорошая мама, я думал, она меня будет ненавидеть.

– Она просто думает, что мы безумно влюблены и, если нам не разрешать встречаться, мы опять что-нибудь натворим.

– А ты собираешься?

– Что?

– Собираешься что-нибудь натворить?

– Нет, а ты? – с издевкой сказала я.

– Ну, я и не сделал ничего плохого. Ты втянула меня в эту историю, а теперь еще и злишься.

– А тогда на заводе? Ты тоже ничего не сделал? – спросила я.

Влад замолчал.

– Я знаю, ты имеешь право злиться. Просто ты сказала про моего отца и я не смог этого вынести. Но я и не думал причинить тебе зло. Я бы не дал им обидеть тебя.

– Да, конечно, сейчас легко говорить.

– Ты можешь никогда меня не прощать, только скажи, ты правду говорила тогда про моего отца? Он …– Влад замолчал.

«Лучше знать жестокую правду, чем жить в воображаемом мире» вспомнились мне слова Антона. Похоже, они во всем ошибались. И я больше не хочу вспоминать про них.

– Нет, ты меня не правильно понял. Я ничего такого не имела в виду. И давай больше не говорить об этом.

– Хорошо, – он кивнул с благодарностью.

– А ты тогда не пострадал? Когда окна разбились.

– Не пострадал? Из меня столько стекла вытащили. Смотри! – он расстегнул рубашку и спустил ее с плеч. Я закрыла рот рукой – грудь и плечи были в шрамах, в крупных, с вывернутой кожей и поменьше, еле заметных ниточках. В некоторых местах рядом со швами были фиолетовые пятна. Меня пронзил стыд – наверно, ему было очень больно, когда я кидала в него камнями.

– Я вас сейчас яблоки занесу, – донесся из кухни мамин голос.

– Одевай скорее! – я бросилась натягивать ему рубашку, он стал путаясь застегивать пуговицы. Я застегнула ему воротничок и только успела схватить коробку с магнитофоном, когда вошла мама. Она не смотря на нас поставила тарелку с яблоками на стол, словно бы зашла и не проверить вовсе.

– Классный магнитофон, – сказала я и покрутила коробку.

– Да, новый.

Когда мама вышла Влад посмотрел на рубашку, она была застегнута через две пуговицы и одна сторона была длиннее другой.

Пытаясь подавить истеричный смех я сжала рот руками. Влад посмотрел на меня еще испуганными глазами, а потом тоже беззвучно рассмеялся прижав ладонь ко рту.

Минут через пять, успокоившись, я спросила его:

– Откуда ты взял новый магнитофон?

– Подарили на день рождения.

– А когда у тебя был день рождения?

– Сегодня.

Повисло неловкое молчание.

– Поздравляю.

– Спасибо. Ну ладно, я пойду, меня ждут.

– Друзья?

– Нет, мама.

Я кивнула. Влад уже почти дошел до двери.

– Забери магнитофон.

– Почему? – он замер, словно я сказала что-то обидное.

– Он же новый, у нас будут неприятности.

– Хорошо, – Влад вернулся за коробкой, – за тобой зайти завтра?

– Как хочешь, – пожала я плечами и посмотрела в окно.

Когда он закрыл за собой дверь, я снова вспомнила, как он снял рубашку. Боже мой, чтобы подумала мама, если бы зашла в этом момент, подумала я и снова засмеялась.

Влад зашел на следующий день и попросил у моей мамы разрешения погулять. Она отпустила делая вид, что совсем не волнуется, но по глазам я поняла, что она просчитывает варианты.

– Мы будем во дворе – ты в любой момент сможешь нас увидеть в окно, – сказала я и мама с облегчением вздохнула.

Пройдя по дорожке туда и обратно, мы сели на скамейке под деревом. Рядом были развешаны веревки для белья и на них сушились несколько белых простыней. Не удивлюсь, если мама вдруг решит затеять стирку и выйдет развешивать полотенца. Хотя, нас и так можно разглядеть из окна, густая крона деревьев лишь слегка прикрывала нас от взглядов.

– Как день рождения?

– Нормально, – он явно не хотел рассказывать, да и я спросила лишь из вежливости.

– У меня нет для тебя подарка…

– И не нужно.

– Но я тебе покажу что-то. Ты же любишь музыку?

Я достала маленький плеер, который случайно остался у меня в кармане и не сломался, даже когда я выпрыгнула из поезда.

– Что это?

– Плеер, ты такого еще не видел? Ну вот, а смеялся над моим кассетником.

– Я не смеялся…

– Хочешь послушать? – я дала ему один наушник, а второй взяла себе. В ухо лилась спокойная мелодия. Вот интересно, если плеер сам подбирает музыку под настроение, то что он играет, когда слушателей двое?

– У тебя тоже спокойная музыка без слов?

– Да… А откуда она берется? – Влад повертел квадратик в руке, – а батарейки где? А переключатель?

Почему ему обязательно нужно разобраться во всем?

– А как переключать песни?

– Вот так! Я щелкнула пальцами и представила, как я кружусь в танце на фоне развевающихся на ветру простыней.

– Ого! – Влад с удивлением и восторгом смотрел на меня. Песня, действительно, изменилась, теперь она была со словами, женский голос напевал что-то нежное.

– А на каком языке это? Что-то заграничное?

Я прислушалась.

– Как на каком? На нашем – засмеялась я, – ты что?

Влад покачал головой:

– Ничего не могу понять, какие там слова.

Я прислушалась. Текст и правда был сначала неразборчивый, но потом я начала улавливать фразы.

«И когда все радостно побегут поскорее домой,

С карманами найденных в детских играх сокровищ,

Я возвращаюсь одна по звездам и босиком

И как всегда, с карманами полными грусти».

– Это ты сама сейчас придумала?? Ты меня разыгрываешь?

Я непонимающе смотрела на него.

– Слова звучат совсем по-другому, – рассмеялся Влад. И я поняла, что он прав. В плеере были какие-то шипящие и жесткие звуки. И, когда я произносила текст он звучал иначе. И в моем изложении совсем не было рифмы, хотя смысл тот же. Это был какой-то другой язык, который я поняла даже не задумываясь над переводом.

– Ни разу не слышал такой язык, – повторил Влад. И я тоже.

Мы слушали плеер до вечера. Некоторые песни звучали совсем не знакомо, другие были для меня очень ясные. Правда, были слова значение которых я понимала, но не смогла перевести. Например, когда человек от тебя очень близко, на расстоянии вытянутой руки, но при этом словно за тысячи километров. Такого понятия не было, по-крайней мере, в моем языке. Или, когда ты одновременно находишься и в прошлом, и в будущем. Разве есть слово в нашем мире, обозначающее такое?

Влад просил меня перевести разные песни, он думал, я над ним подшучиваю, придумывая фразы на ходу и очень удивлялся, когда у меня это складно получалось. Мне уже эта игра стала надоедать, да и плеер напоминал мне о том, что есть другие миры и люди путешествующие по ним и оставляющие друзей в пустых поездах.

– А это о чем? Что-то грустное, явно.

Я прислушалась:

«Я вынул свое сердце и положил его на каменную мостовую,

Чтобы тебе было светлее идти в ночи.

Но ты не заметила и просто прошла мимо.

А потом какие-то прохожие наступили на него и растоптали,

Не специально, просто забыв посмотреть под ноги.

Может быть, потому-что все смотрели на тебя,

Как красиво в одиночестве ты идешь по мостовой,

Высоко подняв голову, не замечая брошенные под ноги сердца».

– Ничего себе! – восхитился Влад, – эта песня не похожа ни на одну, что я слышал. Словно она из другого мира.

Я посмотрела на Влада. Иногда мне кажется, что он знает больше, чем говорит. Может быть, он тоже побывал в параллельных мирах и не рассказывает, чтобы его не приняли за сумасшедшего?

В следующие дни мне все-таки пришлось начать готовиться к школе. Мама дала деньги на тетрадки и ручки и отправила на школьную ярмарку неподалеку. Влад зашел за мной снова и пояснив, что ему тоже нужно закупиться к началу уроков, пошел со мной.

– Ненавижу первое сентября, – ворчала я бродя мимо длинных рядов с одинаковыми зелеными тетрадями в клетку и линейку.

– Хочешь, я зайду за тобой и пойдем вместе?

– Что? В мою школу?

– Меня перевели, чтобы я учился вместе с сестрой. Теперь некому возить меня в лицей.

Я хмыкнула:

– Ты что! На меня будут все глазеть и смеяться. Мне то все равно, а вот тебя пока не знают, лучше не начинать так год.

– Ты так сильно изменилась. Мне трудно представить человека, который бы над тобой смеялся.

Я удивленно посмотрела на него, но Влад добавил, доставая синюю ручку из кучки на столе.

– А если кто-то и рискнет, лучше мне быть рядом – удержу тебя, если решишь кого-то закидать камнями.

Меня словно толкнули в грудь, лицо запылало. Откуда он знает? Или просто так неудачно пошутил? Но Влад все рассматривал самую обычную ручку с синим колпачком так внимательно, словно она была из музея.

– Что за ерунда, – возмутилась я не своим высоким голосом и, повернувшись, пошла к столу с пеналами. Влад пошел за мной. Он показал мне большой красивый фиолетовый пенал, но я знала, что выданных денег мне на него не хватит.

– Не нравится, – сказал я.

– А этот? – на синем фоне были насованы облака, а под ними море и золотой песок с пальмами. В пенале были цветные карандаши и фломастеры. И он, конечно, тоже был слишком дорогой. Я покрутила в руках и положила его обратно на стол.

– Уродство, – сказала я со вздохом.

– Ладно, а я куплю себе такой.

– Не стоит, он какой-то девчачий – я взяла самый простой серый матерчатый пенал, – я бы на твоем месте такой взяла.

– Хорошо, поверю тебе на слово. В конце концов, ты ведь меня не будешь обманывать.

Мы пошли к кассе и я всю обратную дорогу я ломала голову, что он имел в виду.

Первое сентября все-таки настало.

– А где белые банты? – спросил меня Влад. Он действительно зашел за мной утром первого сентября, хотя ему было гораздо ближе до школы, чем до меня.

– Ха-ха, – театрально-печально сказала я и мы вышли на дорогу.

– Надеюсь, мне не нужно нести твой портфель?

– Ни в коем случае, – возмутилась я.

– Ладно.

– Ты же младшеклассник, сам понимаешь.

– Я же не виноват, что ты пошла в школу в семь лет, а я в восемь.

– И не вздумай подходить ко мне на переменах!

– Ты тогда тоже ко мне не подходи.

– Вот еще!

– Ну, я подожду тебя после уроков?

– Хорошо, но на стадионе, где никто не видит.

– Ладно. Будешь жалеть потом когда все девчонки будут за мной бегать.

Я демонстративно фыркнула.

Но когда мы подошли к школе мое веселое настроение быстро улетучилось. Мне казалось, что все смотрят только на меня. Влад болтал, как ни в чем не бывало, но я ускорила шаг и не попрощавшись быстро зашла в школу.

Торжественной линейки для старших классов не было и уроки начались сразу после звонка. Все время я просидела одна за партой у окна, глядя на улицу. На переменах я быстро переходила в классные комнаты и снова садилась одна у окна, но все равно слышала за своей спиной перешептывания. На шестом уроке даже учительница, завуч по совместительству, каждые пять минут смотрела на меня выпученными сочувственными глазами и быстро отворачивалась, наткнувшись на мой взгляд. Чувствуя, что сейчас не выдержу и выбегу из класса, я отвернулась к окну. За стеклом был наш спортивный стадион. Посередине футбольное поле со старыми воротами без сетки, вокруг расчерченные дорожки для бега, дальше вкопанные в землю до половины футбольные шины – самый загадочный спортивный снаряд. А на одном из них сидит Влад, положив рядом портфель и слушая мой плеер. И я подумала, что могу еще немного потерпеть, ведь урок скоро закончится. И сегодня мне не придется идти домой одной, наедине со своими мыслями.

Я улыбнулась своему отражению в окне и тут прозвенел звонок.

Конец первой книги.

Content

Муба Ракшина
С карманами звезд